Звездные войны: Цена сопротивления

Глава 1. Контуры угрозы

Часть 1. Точка возвращения

В безмолвной темноте космоса, где царила неизменная тишина, среди рассыпавшихся звёзд почти одновременно вспыхнули две массивные тени. Пространство слегка дрогнуло, словно ткань, под давлением упавшего груза — и два фрегата, «Страж» и «Верность», вынырнули из гиперпространства. Их появление не нарушило покоя, но само присутствие казалось ощутимым. Они замерли рядом с точкой, ставшей ареной недавнего столкновения, где несколько дней назад завершилась беспрецедентная операция по уничтожению трисолярианских зондов.

На мостике «Верности» царила сосредоточенность. Свет от тактической голографической проекции отбрасывал холодные отблески на лица офицеров. В невесомости над проектором дрейфовали крошечные метки — объекты, оставшиеся после операции.

— Сэр, визуально наблюдаем шесть наших сверхмассивных капсул. Готовим к запуску шаттл для их эвакуации, — доложил дежурный офицер, не отрывая взгляда от голографического терминала.

Капитан Норрен, с суровым взглядом и аккуратной серебристой полосой у висков, слегка кивнул. В движении его головы сквозила сдержанность, почти незаметная — как и полагается командиру его ранга.

— Приступайте, — спокойно произнёс он.

В ангаре корабля началась слаженная работа. Из-под тяжёлых створок плавно вылетел шаттл типа «Лямбда» — угловатый аппарат с откидывающимися крыльями и двумя вытянутыми маневровыми двигателями. Его обшивка тускло поблёскивала металлическим серым оттенком. Когда крылья расправились, и двигатели ожили мягким гулом, шаттл покинул борт фрегата и направился к дрейфующим в вакууме капсулам.

Норрен, наблюдая за происходящим, слегка нахмурился.

— А как насчёт трисолярианских зондов? Остались, как и обещал посол?

— Да, сэр. Вывожу изображение.

Центральный голографический проектор высветил объёмное изображение пространства перед кораблём. Два вытянутых объекта — уцелевшие зонды — парили среди разлетающихся в глубину космоса фрагментов. Их некогда безупречные зеркальные щиты исчезли, уступив место матовой, шероховатой поверхности. Броня выглядела так, будто время вдруг ускорилось и покрыло её ржавчиной и пылью.

Оба зонда были раскрыты — и были похожи на металлические цветы в вакууме. Пять лепестков, откинутые от центрального тела, обнажали внутренности: сложные пульсирующие механизмы, источающие приглушённое красноватое свечение. Казалось, будто кто-то только что заглушил дыхание почти живого механизма — и теперь оно замерло в ожидании, всё ещё тёплое, но уже не опасное.

— Сэр, поступает вызов с «Неумолимого». Адмирал Таркин на связи, — доложил связист.

Капитан выпрямился. Одним движением поправил китель и отозвался сдержанным голосом:

— Установите соединение.

С тихим звуком голограмма активировалась. На мостике появилась высокая, полноростовая фигура — адмирал Вилетт Таркин. Его лицо, изрезанное резкими чертами, казалось высеченным из гранита. Взгляд — как всегда холодный, неподвижный, пронзающий. Его голос прозвучал без оттенка эмоций:

— Капитан, доложите обстановку.

— Все шесть капсул обнаружены, — чётко ответил Норрен. — Также идентифицированы два трисолярианских зонда. Они не активны, защитные поля отсутствуют. Корпуса раскрыты. Видимо они дали нам доступ внутрь. Первый шаттл отправлен на сбор объектов.

— Принято. Немедленно отправляйтесь на «Страж». Капитан Форестер уже ждёт вас. Вам передадут новые указания.

— Так точно, сэр.

Голограмма погасла, растворившись в воздухе.

Норрен не колебался ни секунды. Он повернулся и быстро покинул мостик, его шаги глухо отдавались по палубе — отмеренные, уверенные. Без лишних слов, без лишних мыслей.

В ангаре уже готовился второй шаттл — такой же близнец типа «Лямбда», но немного в другой конфигурации внутренних отсеков. Он вылетел из ангара «Верности» и медленно направился к «Стражу», корпус которого сиял в темноте мягкими импульсами бортовых огней, приглашая к посадке.

Часть 2. Новые вводные

Ангар фрегата «Страж» класса «Небулон-Б» значительно превосходил по размерам ангар «Верности», рассчитанный всего на два шаттла. Здесь размещались два плотных ряда TIE-истребителей — по десять единиц в каждом. Кроме них, в ангаре находились несколько десантных шаттлов, две «Лямбды», аналогичные той, на которой прибыл Норрен. В дальнем углу можно было с удивлением заметить три шагохода AT-ST, закреплённые к полу стропами. Наличие наземной техники указывало на универсальность «Стража»: этот фрегат мог выполнять как космические задачи, так и участвовать в наземных операциях.

Как только шаттл мягко приземлился, посадочная рампа опустилась, и Норрен быстро спустился на палубу. Его встретил капитан Форестер, уже ожидавший у трапа. Он выглядел собранным, но при этом неформальным, с лёгкой полуулыбкой, и гостепреимным выражением лица.

— Добро пожаловать на борт «Стража», капитан, — произнёс он и протянул руку. — Рад видеть лично.

— Благодарю, капитан. Я прибыл по приказу адмирала Таркина. Он упомянул новые вводные. Что у нас изменилось?

— Обсудим это не здесь, — отозвался Форестер. — Пройдём в изолированную переговорную. На борту «Верности» был софон и мы не исключаем что вы всё ещё под наблюдением.

Норрен кивнул, и они направились по внутренним переходам корабля. Коридоры были шире и светлее, чем на «Верности. Местами встречались патрули в стандартной белой броне штурмовиков, а также техники в униформе инженерной службы. Через несколько минут они прибыли к лифту и спустились на нижние палубы, где находился защищённый блок.

Двери переговорной открылись автоматически. Комната представляла собой аскетичное помещение: прямоугольный стол, несколько кресел, проектор в потолке, экраны, встроенные в стены, и минимум отвлекающих деталей. Обстановка подчёркивала служебный характер встречи.

Внутри их уже ожидал заместитель директора имперского научного корпуса Кел Фидан. Его присутствие удивило Норрена, но он быстро оценил ситуацию: если командование подключает представителей из научно-инженерного состава, значит, ситуация развивается по несколько более серьёзному сценарию, нежели просто доставка груза.

— Капитан, рад вас видеть, — сказал Фидан, вставая навстречу.

— Взаимно. Я так понимаю, дело срочное?

Когда все заняли места, Фидан включил на столе локальный глушитель квантовой связи и начал говорить:

— Капитан, причина, по которой вы были вызваны на борт «Стража», заключается в необходимости надежной информационной изоляции от трисоляриан. На «Верности» сохраняется риск утечки данных из-за возможного присутствия софона. Здесь, в этой комнате, мы гарантируем невозможность внешнего прослушивания.

Он сделал паузу и перешёл к сути:

— Адмирал Таркин и я не разделяем оптимизма по поводу заявленного перемирия со стороны трисоляриан. Жест доброй воли с их стороны — предоставление зондов для изучения — может быть лишь тактическим ходом. Поэтому миссия изменилась: вы продолжаете руководить сбором и эвакуацией капсул, а мы приступаем к первичному анализу самих зондов перед их транспортировкой на Плутон.

Фидан активировал на ближайшем терминале изображение двух зондов, снятое с голографического проектора «Верности». Объекты были в раскрытом состоянии, с обнажёнными внутренними структурами и механизмами.

— Мы не можем рисковать, перемещая объекты, потенциально способные к повторной активации и атаке. Особенно если их механизмы и системы энергообеспечения всё ещё работоспособны. Вместе со мной на борту находится инженерная группа. Также Доктор Карст прибыл вместе со мной. Мы взяли всё нужное оборудование и готовим шаттл для инструментального исследования зондов.

Норрен уточнил:

— Вы предполагаете, что их можно активировать дистанционно?

— Не исключаем, — ответил Фидан. — Даже если эти зонды действительно отключены, мы не можем быть уверены, что они не передают данные или не запрограммированы, например, на самоуничтожение. Может быть и одной группе трисоляриан терять не чего, но вот их сородичи уже летящие к нам на скорости света, могли встроить в эти объекты протоколы активации, которые сработают когда они будут доставлены к нам на базу.

Он говорил спокойно, почти холодно, но каждое слово звучало весомо.

— Поэтому порядок действий следующий, — продолжил он. — Ваша команда продолжает операцию по сбору эвакуации шести сверхмассивных капсул. Это ваш приоритет. Мы, в свою очередь, немного похозяйничаем с их бортовым оборудованием. Как только они будут полностью разукомплектованы и проверены, мы примем решение о методе транспортировки. Скорее всего, мы используем оба корабля для раздельной транспортировки, так мы минимизируем риски.

— Понял, — отозвался Норрен. — Мои люди уже работают над эвакуацией. Первая капсула загружена, вторая должна быть на подходе.

— Отлично, — кивнул Фидан. — Тогда не будем терять времени. Мы начинаем работу прямо сейчас.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Согласен, — подтвердил Норрен. — Удачи. Сообщайте нам о любых находках.

— И вы держите связь, капитан.

Они покинули переговорную почти одновременно. В коридоре уже ждали два члена инженерной группы в облегчённой костюмах, по всей видимости позволявших также выходить в открытый космос. Рядом сними были кейсы с диагностическим оборудованием. Команда направилась обратно к ангарному отсеку, где готовились шаттлы для проведения миссии.

Начиналась следующая фаза операции.

Часть 3. Погрузка объектов

Работа в районе уничтожения зондов продвигалась быстро. Техническая группа с борта «Верности» завершала операцию по эвакуации сверхмассивных капсул — пять уже находились в грузовом отсеке, оставалась лишь последняя.

Операция была отточена до автоматизма на первых пяти образцах. Шаттл медленно подлетал к каждой капсуле и открывал аппарель. Затем, используя маневровые двигатели, буквально «наезжал» на объект так, что тот оказывался внутри грузового отсека. Как только капсула полностью входила внутрь, аппарель закрывалась, и компенсатор инерции гасил её колоссальный импульс. После этого капсула плавно опускалась на амортизирующий постамент, где фиксировалась с помощью встроенной системы гравитационно-магнитной стабилизации. Из-за разгерметизации грузового отсека весь экипаж находился в герметичных скафандрах.

Последняя капсула была собрана тем же способом. Когда аппарель окончательно закрылась и дисплей показал полную стабилизацию груза, командир группы коротко произнёс:

— Все шесть на борту. Возвращаемся на «Верность».

Тем временем с борта «Стража» стартовал шаттл научно-исследовательского назначения. На его борту находились заместитель директора Фидан, доктор Карст и трое инженеров. Все были в скафандрах — было решено провести первичный осмотр трисолярианской «капли» в открытом космосе, не помещая её сразу внутрь.

Зонды висели в вакууме, неподвижные и зловещие, среди облака мелких обломков и металлической пыли, словно гигантские раскрывшиеся цветы из потемневшего металла. Их центральное ядро — блок управления, окружённый какой-то дополнительной арматурой и гибкими каналами — представляло наибольший интерес для исследования. Шаттл занял позицию напротив одного из зондов, зависнув на безопасной дистанции с помощью боковых импульсных двигателей.

— Подходим, — сообщил пилот.

Фидан внимательно следил за манёвром с операторской станции. Графики поля, спектроскопии и уровня фонового излучения заполняли экран.

— Аккуратно. Не допускаем касания. Коллеги, открываем аппарель. Изолируйте кабину пилотов.

Трап медленно опустился. Два инженера вышли наружу. Они двигались размеренно, по одному, проверяя крепление страховочных тросов, закреплённых на внутренних стойках. Несмотря на наличие маневровых сопел в скафандрах, экипаж предпочитал пользоваться проверенным способом возвращения в экстренной ситуации.

Первичное сканирование показало, что зонд оставался неактивным. Однако его излучение вызывало беспокойство — фиксировались слабые колебания магнитного поля. Внешне зонд выглядел потрёпанным, с признаками коррозии, но конструкция сохраняла идеальную симметрию и не имела повреждений.

— Кел, — обратился один из инженеров по связи, — нам придётся что-то сделать с этими лепестками. В таком виде зонд не пройдёт внутрь. Его длина — около трёх с половиной метров, диаметр — два, но раскрытые створки увеличивают его до пяти.

— Попробуйте закрыть их вручную, — отозвался Фидан.

Один из инженеров аккуратно подлетел ближе, упёрся руками в ближайший лепесток и дал короткий импульс двигателем. Металлическая створка беззвучно поддалась и закрылась. От этого зонд слегка развернулся, но остался стабилен. В течение пяти минут инженеры аккуратно сложили ещё два лепестка — этого хватило, чтобы приступить к погрузке.

Осторожно, с минимальным усилием, они начали заталкивать объект внутрь шаттла через открытый трап. Маневровые двигатели их скафандров позволяли точно регулировать усилие, избегая рывков и вращения. Когда капля оказалась внутри, её уже встречали Фидан и доктор Карст.

Аппарель закрылась, и отсек начал герметизацию. Через несколько минут вернулась атмосфера. Система искусственной гравитации активировалась, и зонд плавно опустился на пол.

Прежде чем кто-либо снял шлем, воздух был проверен на наличие токсичных соединений и уровня ионизирующего излучения. Все параметры оказались в норме.

— Первый этап завершён, — сообщил доктор Карст, делая пометки в планшете. — Образец стабилен. Температура и радиационный фон — в пределах допустимого.

— Хорошо, — кивнул Фидан. — Давайте-ка теперь посмотрим, что у него внутри. И постарайтесь ничего не сломать. — Он усмехнулся, но в глазах явно читалась напряжённость.

Часть 4. Изучение зонда

Внутренности трисолярианского зонда напоминали фантастическую миниатюру, будто кто-то собрал действующую модель космического корабля в масштабе один к двадцати. И всё же, при всей кажущейся сложности, основные модули и принципы их компоновки поддавались пониманию.

— Это как из компьютерной игры, — пробормотал один из инженеров.

— Или макет, — добавил другой. — Только всё настоящее. И, похоже, всё ещё работающее.

— R4, активируй сканирование внутренней архитектуры, — скомандовал Фидан.

Астродроид включился, выдвинул сканирующую камеру и начал обзор. На проецируемом в воздухе голографическом изображении по мере продвижения дроида формировалась трёхмерная схема зонда. Постепенно становились различимы силовые цепи, каналы управления, датчики и основная двигательная установка. Дроид выделил разные элементы цветом.

— Центральный энергетический модуль... распределитель питания... — бормотал Карст. — А это, похоже, двигатель.

— Его нужно обезвредить в первую очередь, — сказал Фидан. — R4, проанализируй кабельные трассы, ведущие к нему.

Дроид просканировал участок. На голограмме соответствующие кабели подсветились синим.

— Миниатюрные трассы. Очень тонкие, — отметил один из инженеров просунувшись внутрь зонда ближе к механизмам. — Сидят в разъёмах намертво.

— Доступ ограничен. И ни черта не видно...

Инженер достал планшетный компьютер. Включив его, он стал полностью прозрачным, а с одной стороны появился сенсорный ползунок. При поднесении устройства к нужной зоне изображение увеличивалось в реальном времени. Ползунком можно было менять кратность зума вплоть до сот тысяч крат, при этом изображение стабилизировалось.

— Вот теперь получше... — сказал техник. — Обратите внимание... на каждой трассе есть какая-то точка. Может быть, фиксатор. Пробую.

Он осторожно взял игольчатый инструмент и, под контролем планшета, дотронулся до крошечной точки. Кабельная связка дрогнула.

— Разъём ослаб! Пробую отсоединить... — он слегка потянул кабель, и тот вышел из гнезда.

— Один есть. Ищем остальные, — отозвался Фидан.

Инженеры, сменяя друг друга, извлекали кабели из пяти таких же миниатюрных разъёмов.

— Слишком тонкая работа, — проворчал один. — Ни перчатки, ни руки не рассчитаны на такую мелочь.

— Потому мы здесь и работаем, — ответил Фидан.

R4 отмечал на схеме каждый отключённый узел. Голограмма постепенно очищалась от активных цепей.

— Осталась последняя трасса... — сообщил инженер и осторожно потянулся внутрь отсека.

В этот момент зонд будто ожил. Раздался резкий щелчок, и внутренние механизмы активировались. Это было видно и без схемы на голопроекторе. Лепестки начали складываться, закрывая доступ внутрь корпуса.

— Назад! — крикнул Фидан.

Но было поздно. Рука техника, находившаяся внутри, оказалась зажатой между сдвигающимися сегментами. Последовал сухой хруст. Инженер закричал и рухнул на колени. Кровь залила пол.

— Набор первой помощи, быстро! — скомандовал Фидан.

Техника оттащили от объекта, наложили жгут, установили защитный гелевый колпак на рану. Выше локтевого сустава был поставлен пластырь с обезболивающим и коагулянтом. Лицо его было бледным, а сознание от болевого шока и кровопотери едва теплилось.

Фидан опустился рядом.

— Ты справишься. Мы тебя вытащим. Слышишь? Держись!

Тем временем произошло событие, которое повергло всех еще в больший шок - зонд полностью активировался. Его поверхность вновь стала зеркальной, включилось защитное поле — тонкая, почти незаметная оболочка, созданная из материала на основе сильного ядерного взаимодействия. Вся команда впервые так близко столкнулась с этим аппаратом в активированном состоянии.

В динамиках зашипела связь.

— Заместитель директора, у нас проблемы! — это был голос капитана Форестера. — Второй зонд только что активировался, включил защитное поле и движется в нашем направлении на огромной скорости! Повторяю: он движется на нас!

Глава 2. Контакт с первым флотом трисоляриан

Часть 1. Начало операции

Командный центр имперского сектора располагался в толще каменной породы плутона. Пространство было обширным — потолок терялся в полумраке, пересечённый переплетающимися световыми полосами и линиями сервисных систем. Стены из тёмного металла мерцали голографическими консолями. Воздух был насыщен лёгким гулом энергосистем, стуком шагов по металлическому настилу и короткими репликами операторов. В центре зала возвышался главный тактический стол — большая круглая платформа с прозрачным барьером, над которой вращалась гигантская голограмма звёздной карты.

Вокруг стола уже начала собираться команда Совета сотрудничества. Офицеры и специалисты вокруг обменивались данными, сравнивали траектории и сверяли протоколы. Всё готовилось к предстоящей миссии: операции по выходу на контакт с первым трисолярианским флотом.

Адмирал Таркин стоял у проекции, слегка обернувшись к другому имперскому офицеру в чине армейского полковника — крепкому мужчине с коротко остриженной головой и выражением лица, свидетельствующим о многолетнем опыте в реальных боевых действиях.

Чуть поодаль стояли Лара Солей, Макс и комендант Харвен. Они также вели негромкий разговор между собой, изредка бросая взгляды на готовящуюся схему операции.

Раздвинулись массивные двери, и в зал вошла делегация землян. Во главе шёл Джонатан Грей, заместитель генерального секретаря ООН. За ним следовал высокий мужчина в форме полковника космических сил Земли — Ли Вэй. Макс сразу же узнал его, улыбнулся и, не скрывая радости, махнул рукой. Ли Вэй ответил кивком и заметной улыбкой.

Следом за ними в зал вошли ещё двое. Ещё один полковник космических сил в такой же строгой тёмно-синей форме. Второй — выделялся особенно. Его чёрная кожаная куртка и джинсы нарушали дресс-код не только всех присутствующих, но даже разительно отличались и от привычного облика и одежды землян. Мужчина держался непринуждённо, оглядываясь с интересом, но в его взгляде сквозила настороженность, как у охотника, впервые зашедшего в не известную ранее часть леса.

— Приветствую вас, господа, — начал Джонатан Грей. — Хочу сообщить, что полковник Джан Бэйхай и инспектор Ши Цян официально назначены моими советниками. Отныне они — постоянные члены Совета сотрудничества от Земли.

— Рада снова вас видеть, полковник, — с искренней радостью обратилась к Джану Лара Солей. — Это хорошо, что вы всё-таки решили вернуться на Землю и присоединились к нам.

— С учетом новых обстоятельств, времени на колебания больше нет, — коротко кивнул Джан, улыбнувшись одним уголком рта.

— Инспектор, — Лара чуть кивнула человеку в кожаной куртке.

Ши Цян ответил молча, но его глаза внимательно изучали всех присутствующих. Он сразу занял место так, чтобы видеть вход, проекцию и большинство лиц — привычка, оставшаяся от тех времён, когда решения приходилось принимать за долю секунды.

— Итак, господа, — продолжила Лара, обращаясь ко всем, — мы готовы приступить к операции по установлению контакта с первым флотом Трисоляриан. Напоминаю, что совет принял решение, что Адмирал Таркин отныне командует объединённым флотом сотрудничества и координирует все операции с участием вооруженных сил.

Она повернулась к Таркнину, делая жест рукой.

— Адмирал, прошу вас.

Лицо Таркина оставалось сосредоточенным, а взгляд — прямым и целеустремленным. И всё же, после слов Лары в его глазах мелькнул едва уловимый прищур — тот, что у него появлялся, когда он позволял себе почти-улыбку.

— Благодарю вас, командующий, — сухо произнёс он, на секунду положив руку на запястье Ларе.

— Офицер, доложите о времени прибытия разведывательной группы к цели, — продолжил он, не теряя времени.

— Осталось три минуты, сэр, — прозвучал ответ.

Голографический проектор мигнул, и над столом проявился силуэт кореллианского корвета, сопровождаемого четырьмя истребителями Tie-Advanced. Их искажённые очертания указывали, что группа всё ещё находилась в гиперпространстве. С каждым мигом разметка обновлялась, сигнал приближался к точке выхода.

В зале повисла тишина, наполненная напряжённым ожиданием.

Часть 2. Вот и ловушка

Спустя пару минут после выхода из гиперпространства, изображение на проекционном столе изменилось: вместо корвета появилась фигура человека в форме — капитана корвета.

— Адмирал, «Ветер» прибыл к месту назначения. Мы синхронизированы по скорости с флотом трисоляриан. Сенсоры фиксируют более семисот крупных объектов. Выдвигаемся на встречу с головной тройкой кораблей.

— Отлично, капитан. Передайте телеметрию, план сектора и изображение целей, как только соберёте данные, — произнёс Таркин, не отводя взгляда от голограммы.

Двигатели корвета загорелись чуть ярче, отражаясь в глубинах чёрного вакуума, и корабль устремился вперёд. За ним следовали четыре истребителя TIE-Advanced — тяжёлые, надёжные перехватчики Империи. Их улучшенная конструкция включала усиленный силовой генератор, щиты, гипердвигатель и усовершенствованные системы наведения. В отличие от классических TIE истребителей, эти машины обладали возможность совершать прыжки в гиперпространство и были пригодны к более длительным операциям вдали от баз снабжения.

По мере приближения разведгруппы к флоту Трисоляриан, в командный центр начала поступать новая информация. Голографический стол мигнул, на нём появился трёхмерный план сектора: среди звёздной пыли вырисовывались метки «своих» и «чужих» — сотни чужих. Следом всплыло детальное изображение одного из трисолярианских кораблей.

Все они были идентичны: вытянутая, почти прямоугольная форма, длина — около четырёхсот метров. Поверхность не была гладкой — её покрывали надстройки, антенные шпили, какие-то неизвестные коммуникации в большом количестве, похожие на трубопроводы. Однако основное удивление вызывал цвет их корпуса. Он был абсолютно чёрным, с редкими вспышками света толи бортовых огней, толи иллюминаторов имитирующими звёзды. Глядя на них, трудно было понять, где кончается космос и начинается корабль. Эффект маскировки был внушительным — невооруженным взглядом их можно было разглядеть только с достаточно близкого расстояния.

Флот растянулся на тысячи километров, без чёткого строя. Это была не классическая боевая эскадра, а скорее рой. Однако три головных корабля, выделявшиеся более плотной группировкой, явно были флагманскими. Именно к ним и направлялся «Ветер».

— Ладно хоть теперь не парадным строем встречаем, — еле слышно пробормотал Джан Бэйхай.

Ши Цян, стоявший рядом, перевёл взгляд на полковника и задумчиво опустил глаза.

— Мы готовы выйти на связь, — вновь доложил капитан «Ветра». — Сближение завершено. Отключаем щиты для приёма софона.

— Принято, — коротко отозвался Таркин.

На борту корвета офицер, ответственный за защиту, ввёл последовательность команд, и щиты погасли. Сканеры фиксировали стабильную обстановку. Командный центр на Плутоне также замер в ожидании.

И вот, спустя несколько минут, прямо посреди мостика «Ветра» возникла сферическая проекция — та самая, которую уже довелось увидеть экипажу «Верности». Диаметр около двух метров, гладкая и в то же время переливающаяся странными волнами, но пока пустая внутри. Она висела в воздухе, видимо ожидая активации.

В командном центре взгляд Таркина пересёкся с глазами Ши Цяна. Инспектор был единственным, кто с самого начала открыто выступал против этой операции. Он утверждал, что нутром чувствует ловушку — и его интуиция редко подводила в подобных ситуациях ранее. Таркин понимал это. Он и сам допускал возможность подвоха. Но логика говорила иное: трисолярианам было выгоднее договариваться. Война сейчас означала бы самоубийство для их устаревшего флота.

— Джонатан, похоже, вы были правы, когда говорили, что трисоляриане не умеют лгать, в отличие от людей, — негромко произнесла Лара, бросив взгляд на представителя Земли. — Госпожа командующий, — неожиданно ответил вместо него Ши Цян, — даже дети на Земле учатся врать к пяти-семи годам. А у них было более двухсот лет. Неужели вы думаете, что они не научились?

Как будто в подтверждение его слов, голограмма капитана «Ветра», всё ещё активная над столом, содрогнулась. — Адмирал, мы атакованы! Включить щиты! Развернуть корабль бортом! — успел произнести капитан.

Офицер, отвечавший за защиту, лихорадочно вводил команды. — Сэр, система не реагирует! Щиты не поднимаются!

Голограмма всё еще была включена и все присутствующие могли слышать эти переговоры экипажа.

В следующую секунду головной корабль трисоляриан нанёс второй удар. Это был не луч, не вспышка лазера — просто объект, вырвавшийся из его борта на чудовищной скорости, оставляя едва заметный инверсионный след.

Второй снаряд поразил цель рядом с первым попаданием — близко с отсеком в котором находился мостик. Раздался приглушённый гул, и голограмма исчезла.

Удар был настолько мощный что корпус корабля разломился на две части, каждая из которых медленно вращалась уже отдельно друг от друга.

Из места разлома вырвался сжатый воздух — клубы белесого пара и множество искр выходили наружу, влекомые в бездну космоса. За ними вспыхнуло пламя — воспламенившееся остатки кислорода, осколки, обломки внутренней обшивки. Среди них — несколько тел членов экипажа, выброшенные из разорванного корпуса в невесомость, безжизненные, замерзающие в одно мгновение.

В командном центре повисла гнетущая тишина. Лара медленно опустила голову. Ши Цян выпрямился, словно ждал продолжения атаки уже здесь, на Плутоне.

Таркин молча шагнул к проекционному столу, и сжал кулаки так сильно, что побелели суставы. Он оперся о поверхность стола обеими руками, наклонившись вперёд. В его глазах пылал гнев — не от страха, не от поражения, а от ярости, что трисоляриане оказались настолько безрассудны, чтобы сделать именно это. Настолько глупы, чтобы выбирать насилие и собственную смерть в момент, когда единственный разумный выход — это союз.

Всё пошло по наихудшему сценарию.

Но этот сценарий был тоже предусмотрен.

— Эскадре Неумолимого, немедленно выдвигаться в пункт назначения. — Отдал приказ Таркин. — Уничтожить вражеский флот.

Часть 3. Плохой сценарий

Пилоты четырёх истребителей сопровождения, до сих пор летевшие рядом с «Ветром» в относительной тишине и рутине, застали мгновенный и жестокий разворот событий врасплох. Корвет был атакован неожиданно и его уничтожили почти в один момент. Сама внезапность удара, его точность и смертоносность — всё это казалось невозможным.

— «Ветер», ответьте! — голос командира звена дрожал от шока, но он держал себя в руках. — Повторяю, это «Чёрное звено», вызов «Ветра»! Вы слышите нас?!

Никакого ответа.

Перед их глазами, в пустоте, две половины корвета, оторванные друг от друга точным попаданием, медленно удалялись, вращаясь в противоположных направлениях. Обшивка то и дело срывалась с остатков корпуса, клочья внутреннего наполнения — трубы, кабели, даже части силовых магистралей — разрывались с неестественными изгибами.

Из обломков начали выходить спасательные капсулы. Маленькие, конические, тускло мерцающие в инфракрасном спектре — они отчаянно отползали от останков родного корабля, разбросанные в невесомости. Некоторые двигатели капсул едва функционировали. Их курсы были неуверенными, как у раненых животных.

— Есть уцелевшие! — пробормотал один из пилотов, заметив движение.

Но облегчение длилось считанные секунды. Новый выстрел — такой же бесшумный и быстрый, как и предыдущие — прорезал вакуум. Вражеский снаряд угодил точно в переднюю часть дрейфующей секции — в отсек, где прежде находился мостик, а теперь — лишь треснувший остов.

Попадание было точным, разрушительным. Конструкция рассыпалась на осколки. Вспышка. Потом — волна искр, вырывающийся воздух, огонь, и… тишина.

Командир звена в этот момент уже прицеливался на вражеские корабли, принимая решение атаковать или наоборот отступать. Но вдруг — нечто непредсказуемое.

Из-под оторванного корпуса кормовой части «Ветра», откуда-то из тени, с нижней платформы — рванули сразу три мощных, густо-красных луча. За ними — ещё два. Яркие, резкие, выжигающие темноту как прожекторы. По всей видимости уцелевшие члены экипажа, и канонирская команда, выгадав момент, когда их батарея окажется в направлении врага, нанесли удар используя накопленный заряд орудия.

— Что за... — один из пилотов не успел договорить, как на его экране появились новые данные.

— Это турболазеры! Кто-то на борту ведёт огонь! — воскликнул другой.

На фоне безжизненной пустоты вдруг раздался раскат — не звук, а визуальный гул — от попаданий по головному вражескому кораблю. Гигант содрогнулся. В точках соприкосновения развернулись взрывы. Части обшивки срывались, отбрасывались в стороны. Раздался второй залп — серия прямых попаданий. На несколько секунд корабль затрепетал.

Корабль охватило пламя. Взрывы один за другим прокатились по его корпусу, как цепная реакция. Что-то внутри нарушилось — возможно, энергетическое ядро, возможно, боезапас. Один, два, три всполоха, потом — катастрофический разрыв: гигант взорвался, отбросив прочь сотни тонн обломков, испепеляя всё вокруг. Уцелел лишь искорёженный несущий каркас — как напоминание о том, что он когда-то существовал.

— Они живы! Живы, чёрт возьми! — воскликнул один из пилотов. — Это они стреляли!

— Мы должны их прикрыть, — сказал командир звена. — Два других приближаются. Связь с командным центром.

Голографический проектор над тактическим столом коммандного центра вновь ожил. В его центре возник образ пилота в чёрном шлеме — абсолютно гладком, без единого прозрачного участка.

— Адмирал, это лейтенант Рейнер, командир звена сопровождения. — Голос пилота звучал сквозь шлем слегка механически.

— Докладывайте, лейтенант, —Таркин был спокоен, как будто и не произошло ничего необычного.

— «Ветер» выведен из строя. Мостик уничтожен. Связи нет. Мы наблюдаем спасательные капсулы. Однако часть экипажа жива, кормовая часть активна. Турболазеры смогли нанести удар — вражеский флагман уничтожен. Сэр, два других корабля уже приближаются. Мы должны атаковать — иначе они уничтожат и обломки, и спасшихся.

— Начинайте атаку. И продержитесь четверть часа. «Неумолимый» уже в пути.

Голограмма исчезла. Не дожидаясь приказов, истребители рванули вперёд, их двигатели полыхнули, оставляя за собой яркий след. Каждый из четырёх бойцов знал — их шансы малы. Но иначе нельзя.

Первый из вражеских кораблей уже входил в боевой радиус. Его корпус был таким же чёрным и зловещим, как у уничтоженного флагмана. Гладкий, вытянутый, усеянный шипами и шпилями и странными механизмами. Он не стрелял — словно изучал, готовился.

— В атаку! — скомандовал Рейнер.

Истребители разлетелись веером, резко меняя направление, чтобы запутать вражеские системы наведения. В первом заходе — прицельный залп. Лучи лазеров, хоть и уступающие по мощности тяжёлым батареям, били с нечеловеческой точностью. Серия вспышек на броне врага. Второй заход — уже ближе. Взорвались три внешних антенны, из одной секции вырвался пар.

— Есть повреждения! Продолжаем!

Враг пытался ответить. Яркий луч — и один из истребителей встряхнуло. Щиты выдержали. Он завертелся в пространстве, совершая хаотические кульбиты. Автопилот быстро стабилизировал машину. Пилот чуть не потерял сознание, но мгновенно восстановил контроль и вновь пошёл в атаку.

Через несколько минут боя вражеский корабль замер. Из его секций вырывались струи пламени, остатки кислорода догорали, искры рассыпались в стороны. Он дрейфовал — мёртвый, опустошённый.

— Первый готов! — коротко произнёс Рейнер.

Но второй корабль уже приближался. Бой продолжился.

Тактика повторилась: маневры, залпы, прицельные удары по уязвимым точкам. Трисолярианский крейсер пытался стрелять, но терял контроль. Его системы явно были не рассчитаны на мелкие, быстрые цели. Через пять минут и его постигнет та же незавидная участь.

Пилоты на секунду позволили себе облегчение.

И вдруг — сигнал.

— Командир, на сканер объект! Очень быстрый!

На экране — сигнатура. Не спутать ни с чем.

— Это капля — прошептал Рейнер. — Чёрт возьми, её только и не хватало.

Зонд двигался в их сторону с чудовищной скоростью. Манёвров — ноль. Просто прямолинейное движение, идеальная инерция. Никакой вибрации, никаких энергетических всплесков — как смерть, приближающаяся молча.

— Остальные! Продолжайте зачистку. Я займусь этим.

— Командир?!

— Выполняйте! Я задержу её... хоть на минуту.

Он резко вывернул штурвал, истребитель рванулся навстречу несущемуся ужасу. Капля стремительно приближалась — идеально гладкая, зеркальная, несущая на себе броню непобедимую для обычных средств поражения.

Рейнер направил свой истребитель прямо ей в лоб.

— Ну давай, тварь, покажи, что ты умеешь!

Он приготовился к самому опасному манёвру в своей жизни.

Часть 4. Один на один

Истребитель Рейнера мчался навстречу вражескому зонду. Сердце бешено колотилось, и даже система стабилизации не могла полностью заглушить вибрацию, вызванную предельной тягой двигателей. На сканерах Капля оставалась крошечной точкой, но бортовой компьютер предупреждал: объект приближался с чудовищной скоростью, игнорируя инерцию и все законы физики.

— Цель обнаружена. Идентификация: зонд сильного ядерного взаимодействия. Боеспособность — полная. Уклонение невозможно. Уничтожение невозможно, — монотонно сообщил ИИ.

— Спасибо, я и сам понял, — пробормотал Рейнер и перехватил управление вручную. — Но попробуем всё-таки.

Он рванул вверх по вектору, резко изменяя курс. Капля не маневрировала — она шла прямо, уверенно, не нуждаясь в обходных траекториях. Если она доберётся до остатков корвета на такой скорости, от тех останутся только щепки.

Рейнер дал залп импульсными лазерами. Серия ослепительно ярких разрядов и вспышек вырвалась в сторону зонда, и на миг казалось, что есть попадание. Но ни одна система не зафиксировала урона. Капля проскочила сквозь залп, как будто это были не лазерные орудия, а просто зелёный свет от фонарика.

— Ноль повреждений... — выдохнул он. — Тогда попробуй ракеты на вкус, чёрт тебя подери.

Истребитель ушёл в крутое пикирование, сближаясь с целью. Визуальная система смогла дать развёрнутую картину цели: гладкая сфера, испускающая тусклый металлический блеск, холодная, без намёка на термальное излучение, без швов или антенн. Идеально гладкая — и идеально убийственная.

Когда расстояние сократилось до возможности залпа, Рейнер выстрелил сразу четырьмя кластерными ракетами. Возникла пульсирующая волна света и взрывов. Они попали в борт. Вражеский зонд снесло ударными волнами — каждая ракета отбрасывала его немного в сторону. Капля совершила резкий манёвр и направилась в сторону истребителя.

— Что, не понравилось? — хрипло усмехнулся Рейнер.

Скорость сближения была чудовищной. В последний момент он потянул штурвал — и два корабля разминулись на встречных курсах буквально на грани столкновения. Но теперь зонд не стал его преследовать. Он скорректировал курс и вновь направился к «Ветру».

— Нет! Не позволю! — взревел Рейнер, выжимая всё из двигателя, и бросил истребитель в отчаянный манёвр разворота. Он выстрелил цепочкой лазерных зарядов перед Каплей, по привычке используя это вооружение, хотя оно и было бесполезно. Затем дал новый залп четырьмя ракетами. Одна за другой ракеты достигали цели. Мощные взрывы отбрасывали Каплю, сбивая её с траектории.

— Командир, мы на подходе. Второй корабль уничтожен, — раздался голос одного из пилотов.

— Используйте кластерные ракеты. Они хоть что-то делают.

Три истребителя поочерёдно выдали залп. На этот раз серия взрывов пришлась в лоб. Зонд потерял скорость и был вынужден маневрировать, избегая очередных попаданий. На мгновение он замедлился — возможно, анализировал угрозу. Или просто играл.

Затем — резкое отклонение от курса. Он обошёл тройку истребителей дугой, избегая лобовой атаки. Ракеты недолго преследовали, а затем достигли цели. Ещё несколько одиночных взрывов — однако одиночные разрывы уже не давали ощутимого эффекта.

Путь Капли удлинился, но остановить её всё равно было нечем.

И именно в этот момент пространство задрожало.

Из гиперпространства вырвались три фрегата. За ними — массивным прыжком — появился «Неумолимый». Имперский звёздный разрушитель. Корабль, чьё появление само по себе всегда вызывало трепет у врага.

— Это «Неумолимый», на связи капитан Фиет, — прозвучал голос по тактическому каналу. — Всем истребителям — отойти от цели.

— Принято, — прохрипел Рейнер. Он отлетел в сторону, не снижая скорости, чтобы наблюдать.

Орудия «Неумолимого» уже были готовы к залпу. Тактика была предельно простой. Зонд замедлили лучами захвата и дали залп из нескольких десятков турболазерных батарей одновременно. Яркая вспышка — и зонд разлетелся на тысячи искр. От него не осталось и пылинки.

— Лейтенант Рейнер, — раздался голос Фиета. — Отличная работа. Вы и ваш отряд обеспечили решающие секунды. Готовьтесь к посадке. Сегодня вы спасли многих.

Рейнер откинулся в кресле. Система охлаждения выла, корпус вибрировал, но он был жив. А Капли — больше не было.

Тем временем «Неумолимый» и фрегаты развернулись, атакуя основной трисолярианский флот. Огня мощных турболазерных батарей хватало, чтобы за несколько выстрелов разнести на куски вражеский корабль. Разрушитель наносил удары по обоим бортам, иногда одновременно уничтожая сразу три или четыре корабля. Фрегатам необходимо было подходить ближе — борт к борту, — но их шквал огня из счетверенных орудий ПВО также в считанные секунды уничтожал устаревшие трисолярианские крейсера, сначала изрешечивая их до неузнаваемости..

Стая шаттлов и один из фрегатов направились к останкам «Ветра», чтобы спасти уцелевших.

«Неумолимый» вышел на связь с командным центром:

— Адмирал, это капитан Фиет. Мы прибыли. Ведём бой с флотом противника. Один зонд сильного ядерного взаимодействия уничтожен. Несколько десятков кораблей противника ликвидированы. Уцелевший экипаж «Ветра» в безопасности.

— Отлично, капитан. Продолжайте операцию.

Напряжение в командном центре слегка спало, команда Совета сотрудничества немного отошла от первоначального шока и досады от случившегося с «Ветром». Каждый думал об их дальнейших действиях.

Но только голограмма капитана исчезла — раздался голос одного из офицеров связи, который параллельно принимал другой сигнал:

— Адмирал. Группа заместителя директора Фидана вышла на связь. Это капитан Форестер со «Стража». Он сообщает, что они ведут бой с Каплей. С самим заместителем директора связи нет. Один из зондов активировался прямо на борту его шаттла.

Глава 3. Две капли

Часть 1. Недостаток огневой мощи

— Гарр, она летит на нас, — голос капитана Рикена Форестера прозвучал в межкорабельной связи с фрегатом «Верность». — Мы разворачиваемся бортом, так сможем задействовать все три проектора луча захвата и минимум половину вооружения.

— Да, мы видим, — ответил капитан Норрен с борта фрегата «Страж». — Идём к вам. Попробуем одновременно атаковать с параллельного курса. Что с Фиданом? Второй зонд ведь внутри их шаттла?

— Мы не знаем, — ответил Форестер. — Они не отвечают, но шаттл пока цел, по крайней мере визуально.

Фрегат «Страж» типа «Небулон-Б» начал манёвр разворота. Судно вошло в бортовой крен с включением основных маневровых двигателей на корме и носовых корректоров на противоположной стороне. После недавней модификации на «Страж» был установлен третий проектор луча захвата. Планировалось, что вместе они смогут значительно снижать скорость трисолярианского зонда, ограничив его кинетический потенциал при сближении. Фрегат нёс 12 турболазерных батарей, восемь из которых могли быть одновременно использованы при стрельбе с одного борта. Однако никто не мог с уверенностью утверждать, что такой уровень огневой мощи окажется достаточным против трисолярианской боевой платформы.

Тем временем зонд, уже развил огромную скорость сближения со «Стражем». Расчётные данные на мостике показывали, что столкновение произойдет через 58 секунд.

На параллельном курсе двигалась «Верность» — фрегат класса «Улан» (Lancer-class frigate), оснащённый легким но скорострельным вооружением. Он удерживал сближение, пытаясь выйти на оптимальную огневую дистанцию.

Вскоре все три корабля приблизились друг к другу на дистанцию, допускающую боевое взаимодействие.

— Два проектора захвата активированы, — доложил капитан Форестер. — До третьего генератора ещё слишком далеко.

— Принято. Входим в зону досягаемости бортовым вооружением, — подтвердил Норрен.

Под действием двух лучей захвата скорость «Капли» начала снижаться. Показатели с сенсоров указывали на компенсирующую активность со стороны объекта — зонд пытался увеличить мощность двигателей и сохранить импульс, но скорость падала.

В этот момент батареи «Верности» открыли огонь. Плотный залп из сотен лазерных импульсов от десятка счетверенных орудий накрыл цель. На сенсорах наблюдались мощные электромагнитные возмущения, визуально зонд заискрился и был похож на фейерверк. Однако данных о повреждениях не поступало. Поле сильного ядерного взаимодействия, окружающее «Каплю», полностью поглощало наносимые удары. Ожидаемого эффекта от шквала огня не было. Всё выглядело красиво — но бесполезно.

Внезапно зонд изменил курс и совершил резкий манёвр, направившись в сторону «Верности». Он врезался в носовую часть фрегата с такой скоростью, что вся передняя часть корабля содрогнулась. Однако щиты выдержали. Со стороны складывалось ощущение как будто корабль получил по челюсти. Импульс был значительным. «Верность» начала вращение по оси, и потеряла ориентацию в пространстве. Маневровые двигатели работали на полную мощность чтобы компенсировать это движение.

Сам зонд также срикошетил и отклонился от первоначального курса. Переходя на новую траекторию, он начал движение по дуге, приближаясь к «Стражу» с задней полусферы.

— Сэр, она заходит с кормы, — доложил офицер управления огнём на «Страже». — В этой зоне доступен только один проектор захвата. Двигатели уязвимы.

— Маневрируйте. Не дайте ей зайти в тыл, — приказал Форестер.

Тем временем «Верность» уже стабилизировала своё положение в пространстве и вновь вошла в боевой режим.

— Рикен, мы подойдём ближе. Попробуйте использовать ионные орудия. В первом столкновении, когда «Неумолимый» атаковал зонд, ионный залп слегка пробивал его защиту. Мы подойдём ближе и будем стрелять. Возможно, нашей скорострельности хватит, чтобы попасть в эти проталины в защитном поле.

— Понял вас. Сейчас пытаемся развернуться бортом. Захватим её и начнём огонь ионными.

«Страж» продолжал серию манёвров, удерживая дистанцию и пытаясь вывести зонд в зону действия всех трёх лучей захвата. После нескольких секунд координации и маневрирования кораблю удалось достичь оптимального положения: зонд оказался под воздействием сразу трёх проекторов. Удержание стабилизировалось. Его ионные батареи начали вести огонь. Частота стрельбы двух орудий составляла один выстрел в секунду. Плотность огня была невысокой, но согласно отчётам с «Неумолимого», именно ионное воздействие вызывало кратковременные разрывы в поле сильного ядерного взаимодействия, окружавшего зонд. Это наблюдалось и сейчас, мелкие проталины образовывались в месте попадений, но мгновенно затягивались

«Верность» также приблизилась и уже почти вошла в зону действия своих орудий.

Но уже в следующие секунды «Капля» совершила новый манёвр. Вместо того чтобы продолжать атаку, зонд развернулся и начал медленный отход, набирая скорость. Несмотря на работу лучей захвата, он постепенно вырывался из их воздействия. По всей видимости, встроенный искусственный интеллект зонда пришёл к выводу о наличии угрозы и активировал алгоритм отступления.

— Кажется, они поняли нашу тактику, — произнёс Норрен по линии связи.

— Да. Думаю, нужно продолжать преследование. Я свяжусь с адмиралом Таркином и запрошу поддержку, — ответил Форестер.

— Согласен.

Фрегаты продолжили преследование. Маневрируя и удерживая боевую дистанцию, они вели ограниченный огонь по зондy. Турболазерные выстрелы не наносили повреждений, огонь велся скорее для формальности.

Через несколько минут преследования на пути зонда из гиперпространства появился огромный силуэт крейсера. Это был «Небесный Сокол». Корабль заранее получил координаты и находился в полной боевой готовности. Крейсер выполнил одновременный залп сразу из нескольких десятков турболазерных батарей.

Капля была обречена. Она взорвалась уже привычным морем металлических брызг и исчезла в темноте космоса.

Часть 2. Спасение в гиперпространстве

Грузовой отсек шаттла был погружён в тревожную тишину. Приглушённый гул вспомогательных систем нарушал её. Команда из шести человек, включая Фидана, наблюдала за вторым трисолярианским зондом, который только что активировался прямо на их глазах.

— Что происходит снаружи? Есть связь с фрегатами? — спросил Фидан.

— Вторая «Капля» летит к «Стражу», — ответил пилот, быстро просматривая телеметрию с внешних сенсоров. — «Верность» начала маневрировать, они разворачиваются. Похоже, готовятся к бою. Но... — он замолчал и нахмурился. — Связи нет. Это штуковина похоже нас глушит.

Фидан подошёл к консоли и склонился чтобы посмотреть данные сканеров. На экране отображались уровни электромагнитного фона, гравитационные колебания и поток нейтринной эмиссии. Данные изменялись в реальном времени.

— Нейтринные помехи растут. Гравитационные помехи... Идёт фоновая генерация почти по всему электромагнитному диапазону — от радиочастот почти до рентген-излучения, — произнёс он.

Он прикоснулся к краю панели — корпус ощутимо нагрелся.

— Амплитуда растёт. Срочно покинуть грузовой отсек, все — в кабину пилотов. Немедленно! — отдал приказ Фидан. — Эта штука фонит как неисправный излучатель. Через несколько минут здесь начнётся термическое и электромагнитное разрушение.

Раненого техника подхватил один из его коллег, помогая передвигаться. Остальные участники группы, поспешно направились к шлюзу. За ними последовал дроид-астромех R4-T7, но остановился и издал серию писков. Несмотря на то что его корпус надежно защищал от ЭМИ, Фидан кивнул в сторону дроида:

— Тебя это тоже касается. Идём.

Шлюзовые двери герметично закрылись, и группа оказалась в тесной пилотской кабине. Помимо двух основных кресел, имелось ещё два откидных. Остальные встали вдоль стен, держась за опорные ручки. На дисплеях отображалась быстро растущая активность поля. В грузовом отсеке появились спорадические разряды, как при пробоях в высоковольтной цепи. Некоторые элементы вспыхивали искрами, что говорило прогорании металла от наведённых индукционных токов.

— Мы так долго не продержимся, — произнёс пилот, с тревогой наблюдая за температурой внутренних систем. — В грузовом отсеке много уязвимого критического оборудования.

— Готовьтесь к прыжку в гиперпространство, — спокойно сказал Фидан.

— Какой курс?

— Любой. Рассчитайте маршрут на несколько минут, лишь бы не влететь в какую-нибудь звезду.

— Есть, начинаю расчёт.

Пилот активировал гиперпривод. Несколько секунд шаттл просчитывал маршрут. Затем звезды за иллюминаторами вытянулись в линии. В следующую секунду все исчезло. Кабину озарил голубовато-белый свет гиперпространственной турулентности.

— Перешли, — подтвердил пилот.

В этот момент приборы, отслеживавшие активность зонда, начали быстро гаснуть. Сигналы помех пропали. Гравитационные колебания сошли на нет. Зеркальное поле тоже исчезло.

— Он опять отключился! — констатировал один из инженер.

— Всё как я и думал, — произнёс Фидан. — Устройство использует принцип квантовой запутанности для связи, как и софоны. С переходом в гиперпространство она нарушилась. Без связи с управляющим центром он временно не функционирует. Но это не будет длиться вечно. Он наверняка перейдёт в автономный режим.

— Значит, у нас есть время, — подал голос Карст. — Но немного.

— Выкинуть за борт в гиперпространстве мы его не сможем, — напомнил пилот.

— Мы должны отключить его источник энергии, — заявил Фидан. — Карст, это уже задача по вашей части. Установите предполагаемую топологию внутреннего реактора. Любая информация может быть важной.

Часть 3. Анатомия зонда

Карст подошёл к встроенной панели на боковой стене кабины.

— R4, выведи на экран схемы внутренней компоновки зонда, — произнёс он.

Астромех коротко пискнул, и один из экранов ожил. Появилась трёхмерная схема корпуса зонда в проекции. Сначала — общий план, затем слоистое отображение: внешняя оболочка, двигатель, силовая структура и, наконец, центральный энергетический узел. Поверх схемы проецировались сноски с комментариями о предполагаемом назначении каждого узла.

— Так, увеличь вот этот участок, — указал Карст.

Фрагмент изображения сдвинулся и приблизился. На экране отчётливо обозначился цилиндрический блок с трубопроводами и контурами силовых катушек.

— Всё ясно. Это обычный аннигиляционный реактор. Мы такие ещё в эпоху зарождения Старой Республики использовали. Простой, как лопата. Надёжный, но с ограничениями.

Карст провёл пальцем вдоль схемы.

— Вот топливопровод антивещества. Видите — он пронизан системой трубок, катушек и стабилизаторов. Здесь создаётся электромагнитное поле, которое удерживает антивещество от контакта с конструкцией. Поток поступает в реакторную камеру, у которой характерная многослойная конструкция причудливой формы. Так легче создать замкнутую конфигурацию удерживающих полей. Там и происходит сама аннигиляция.

Он повернулся к Фидану:

— В современных реакторах мы используем гравитационное и антигравитационное удержание. Это еще сильнее упрощает конструкцию и позволяет работать даже без внешнего питания. А сами реакторы могут быть уменьшены до таких размеров, что легко поместятся на ладони.

— То есть этот реактор нельзя просто извлечь? — уточнил Фидан.

— Именно так. Если отключить подвод энергии к нему, пропадут удерживающие поля и антивещество разрушит всё изнутри - он самоаннигилируется. Не самая безопасная схема, согласен. Кстати, а вот и твердотельные энергетические элементы для питания самого реактора.

Карст продолжил разбор:

— Это тракт теплоносителя. Он отводит избыточное тепло к термоэнергетическим элементам — вот они. Далее идет преобразователь и распределитель энергии, питающий все системы зонда.

— Значит, если нарушить этот участок... — начал Фидан.

— Возможно. Но не стоит спешить, я не уверен что это будет безопастно. Нужно понять, как именно отключить его без цепной реакции. Вероятно, лучший вариант — заглушить сам реактор. Тогда даже если есть протокол самоуничтожения, он не активируется.

Он обернулся к дроиду:

— R4, вернись к схеме топливопровода. Куда он ведёт с противоположной стороны?

Схема сменилась. Теперь отображались три симметричных цилиндра в задней части корпуса.

— Стоп, — Карст нахмурился. — Здесь нет проекторов стабилизации. Ни одного генератора поля.

— Что это значит? — спросил Фидан.

— Это значит, что антивещество находится в твёрдом агрегатном состоянии. Его атомы заключены в кристаллическую решётку. Такое вещество не вступает в реакцию с веществом до активации.

Он щёлкнул пальцами.

— R4, выведи спектральную карту состава топлива.

Экран сменился: появились графики с пиками, характерными для тяжелых элементов. Внизу — маркировка вещества.

Карст всмотрелся, затем с удивлением хмыкнул:

— Антиртуть. Неожиданно. По энергетике уступает коаксиуму, но вполне достойно. Проблема в том, что её производство — адски сложный и дорогой процесс.

Он вернулся к исходной схеме.

— В этих модулях поддерживается стабильная температура с помощью инвертированных термополей. А вот здесь, в этом узле, происходит фазовый переход: пары антиртути улавливаются и подаются в реактор для аннигиляции с простой ртутью. Судя по размерам топливных резервуаров здесь где-то три или четыре тонны антивещества. Хотя по объему не так уж и много.

Дроид издал серию сигналов, прерывистых и настойчивых.

Фидан посмотрел на него:

— Что такое, R4? Выведи информацию текстом на экран.

На экране появилась надпись: «Это не стационарные резервуары. Это сменные блоки — картриджи. Точки крепления выделены.»

Схема обновилась. Модули с антиртутью подсветились жёлтым, с красными отметками фиксаторов.

Фидан и Карст переглянулись. Остальные тоже молча следили за экраном.

— Если мы извлечём эти картриджи то обесточим их, — произнёс Фидан, — они не анигилируют, как нестабилизированный коаксиум?

— Не должны. По крайне мере сразу. Даже если они не оснащены собственными транспортировочными источниками энергии для стабилизации температуры, у нас будет несколько минут, прежде чем антиртуть перейдёт в газообразную фазу. Этого хватит, чтобы сбросить блоки за борт и уйти на безопасную дистанцию.

Он посмотрел на экран.

— План ясен. Осталось его реализовать.

Часть 4. Препарирование

Грузовой отсек вновь наполнился светом, когда раздвинулись массивные двери. Зонд по-прежнему лежал в центре помещения, неподвижный, словно мёртвый организм, ожидающий вскрытия. Вокруг него собрались члены инженерной группы, только без раненого техника, который остался в кабине.

— Сколько времени до выхода из гиперпространства? — спросил Фидан, повернувшись к пилоту.

— Восемь минут, — последовал ответ.

— Тогда приступаем. Быстро. Вскрываем корпус.

Один из техников, не теряя времени, вытащил из контейнера компактный лазерный инструмент. При активации раздался короткий низкочастотный гул, похожий на звук светового меча. Это было не удивительно, потому что устройство работало по схожему принципу. Из него вырвался тонкий но стабильный луч ярко-красного света длиной около пяти сантиметров.

— Начинаю резку, — сообщил техник.

Лазер начал прорезать корпус зонда по размеченной ранее линии. Материал поддавался без сопротивления — не было ни искр, ни разлетающихся частиц. Разогретая поверхность издавала лёгкое шипение, быстро остывая за резаком.

— Идёт легко. Похоже, это обычный металл, максимум с примесями. Легированное железо, — прокомментировал инженер, удерживая инструмент ровно и чётко.

Фидан молча кивнул. Использование простых сплавов в конструкции зонда выглядело неожиданным. Он отметил про себя, что видимо есть взаимосвязь с тем, что из атомов корпуса формируется защитное поле на основе сильного ядерного взаимодействия. А может дело и не в этом. В любом случае сейчас важнее было другое — безопасно извлечь антивещество.

Образовавшаяся брешь обнажила внутренности зонда. Через отверстие были видны цилиндрические блоки — те самые топливные картриджи с антиртутью. Их корпус был матовым, металлическим, с минимальными технологическими метками. На каждом — небольшой индикатор, светящийся ровным красным светом.

— Отключить гравитацию, — скомандовал Фидан. — Начинаем извлечение.

Искуственная гравитация отключились, и в отсеке воцарилась невесомость. Один из инженеров подлетел к картриджу и осторожно зацепил фиксаторы манипулятором в форме кусачек. Усилие — на этот раз защёлка легко отщёлкнулась с мягким звуком.

— Первый пошёл, — доложил он.

Картридж медленно вышел из гнезда и завис в воздухе. Его осторожно оттянули в сторону, закрепив на страховочном манипуляторе. Процедура повторилась ещё трижды. Для последнего модуля понадобилось немного подрезать кромку корпуса: он оказался в труднодоступной части за узлом охлаждения. Тем не менее, все четыре картриджа плавали в воздухе, а на полу зонда зияли пустые посадочные гнезда.

— Сэр, первый блок стал ощутимо тёплым, — прокричал техник, держа ладонь на расстоянии. — Я точно заметил разницу по сравнению с моментом извлечения.

Фидан мгновенно взглянул на индикатор. Цвет сменился на мятно-бирюзовый.

— Срочно. Всем надеть скафандры!

Команда молча, без паники, начала закреплять элементы защитных костюмов. За считанные секунды все оказались в герметичных скафандрах.

— Пилот, герметизировать кабину. Приготовиться к выходу из гиперпространства, — отдал Фидан следующую команду.

— Подтверждаю. Готовность через пять секунд.

С характерным звуком и небольшим резонансом по корпусу корабль «вынырнул» в обычное пространство. Турбулентность прекратилась и звёзды за иллюминаторами стали чёткими точками. Сразу же Карст, не дожидаясь приказа, активировал пульт открывающий трап.

Аппарель открылась. Внутренние зажимы расцепились. Три картриджа антиртути одна за другой были немедленно вытолкнуты наружу силами всех четырех членов команды.

— Срочно! Отходим на полной тяге! — передал Фидан через коммуникатор. — Закрыть аппарель.

Корабль отреагировал мгновенно. Двигатели загорелись бело-синим светом. Все, кто не держался за поручни, отлетели, пока не сработали инерционные компенсаторы.

Через несколько секунд наступил момент, который надолго врежется в память каждого присутствующего.

В иллюминаторах вспыхнул белоснежный свет. Настолько яркий, что автоматические фильтры мгновенно затемнили обзор. Даже сквозь затемнение были видны дуги и всплески разрядов. Плазма ослепительно осветила окрестности, создавая кратковременную тень от самого шаттла. Затем началось самое опасное.

Поток высокоэнергетических частиц моментально достиг корабля. Дефлекторные щиты завибрировали. Их напряжение резко возросло. Прямо в иллюминаторах проносились искры, словно метеоритный дождь. Античастицы ударялись в дефлекторный щит и мгновенно аннигилировали, создавая локальные всплески энергии.

Корпус шаттла затрясся. Системы балансировки компенсировали импульсы, но полностью не справлялись. Металлическая обшивка отзывалась глухим звоном. Один из индикаторов на панели пилота мигнул жёлтым указывая перегрузку щитов.

— Ещё мощности на двигатели! — крикнул Фидан.

— Но если перенаправим питание, щиты ослабнут! — возразил пилот.

— Поток античастиц убывает с квадратом расстояния от точки взрыва. Нам нужно уйти как можно дальше, пока есть хоть какая-то энергия щитов.

Спор прекратился. Мощность двигателей выросла ещё на двадцать процентов. Шаттл рванул вперёд, пробивая стену из радиации и античастиц. Щиты держались — но на грани. Температура наружных панелей подскочила. Даже внутри стало ощутимо жарче, несмотря на системы охлаждения.

Наконец, спустя ещё несколько секунд, вибрация резко пошла на спад. Разряды на экранах стали редкими. Освещение нормализовалось. Плазма вокруг шаттла исчезла. Все, затаив дыхание, следили за показателями.

— Щиты стабилизировались, — доложил техник. — Излучение упало. Температура в норме.

В отсеке повисла тишина. Никто не говорил. Только мерный гул двигателей напоминал, что всё закончено.

Пилот первым нарушил молчание:

— Это... это так сработала аннигиляция топлива?

Карст, глядя на остаточную пульсацию за бортом, ответил хрипловато, почти машинально:

— Нет. Это аннигилировало только то вещество из которого сделан корпус топливных сборок...

Глава 4. Разбор полётов

Часть 1. Постановка задачи

Голографическая карта боя с первым трисолярианским флотом всё ещё занимала центральное место в командном центре. Пространственная проекция охватывала большую часть зала, непрерывно отображая динамику сражения. Метки вражеских кораблей — вытянутые символы синих оттенков — исчезали одна за другой, сопровождаемые коротким звуком в акустической системе. Остатки трисолярианского флота, летящие позади, больше не оказывали сопротивления. «Неумолимому» не составляло труда уничтожать эти слабо защищённые цели. Те редкие моменты, когда они пытались атаковать, были бессмысленными — их оружие с лёгкостью сдерживалось его щитами. Некоторые корабли даже взрывались сами, без участия звёздного разрушителя. Видимо, экипаж принимал решение о самоуничтожении.

В смежной части голограммы, где отображалась дополнительная тактическая схема, проектор показывал три голограммы с подключёнными к сеансу связи командирами — капитаном Фиетом, капитаном Норреном и капитаном Форестером. Каждый из них находился на борту своего корабля и ждал своей очереди на доклад. Голограмма Фиета периодически мерцала помехами, по всей видимости вызванными взрывами трисолярианских кораблей вблизи «Неумолимого». Перед ними стоял адмирал Таркин. Его поза была неподвижной, взгляд — сосредоточенным. Он не перебивал.

— …флот трисоляриан вскоре будет уничтожен, сэр, — доклад Фиета завершался сдержанным тоном. — Они почти не оказывают сопротивления. Их корабли беспомощны перед нашим вооружением. Сэр... повреждения корпуса «Ветра» критические. Корабль, по сути, потерян.

— Он может быть полезен, — произнёс Таркин. — Благодарю за доклад, капитан. Когда завершите зачистку, организуйте транспортировку останков «Ветра» на Плутон. Это может быть полезный ресурс для ремонта второго корвета.

Фиет коротко кивнул, и его изображение мигнуло, переходя в режим ожидания. На передний план вышел капитан Норрен. Акустика усилила его голос:

— Сэр, у нас есть один открытый вопрос.

— Слушаю, капитан.

Норрен на долю секунды запнулся, его взгляд метнулся в сторону терминала связи.

— Мы так и не получили сигналов от заместителя директора Фидана. Его шаттл совершил прыжок в гиперпространство буквально в самом начале сражения. Мы предполагаем, что второй трисолярианский зонд находился на борту. С тех пор никакой связи не было.

Несколько человек в зале обменялись взглядами. Молчание повисло в воздухе, но не было ни паники, ни тревоги — скорее, сдержанное напряжение. Все не без оснований надеялись, что пытливый ум заместителя директора должен был помочь справиться со второй Каплей, пусть и почти голыми руками. И тот факт, что второй зонд не участвовал в битве, было тому дополнительным подтверждением.

— Принято, — произнёс Таркин после короткой паузы. — Возвращайтесь на базу, капитан. Подробности доложите лично.

Когда голограммы потускнели и в центре зала снова осталась только карта системы, в комнате установилась тишина. Она длилась не более пары секунд. Затем Таркин выпрямился и повернулся к Совету.

— Попытка контакта с трисолярианским флотом завершилась провалом. Мы должны принять: это война. И сейчас мы должны перейти к выработке стратегии. Командующий Солей?

Лара Солей развернулась к адмиралу. На ней был боевой комбинезон пилота, а на поясе — закреплённый персональный терминал и бластер. Лицо её оставалось спокойным.

— Да, адмирал?

— Ваша задача — организовать разведывательную миссию в систему Трисоляриса. Мы должны знать, с чем столкнёмся. Цель в первую очередь: выявление объектов военной инфраструктуры, наличие перемещений флота и анализ экологических и промышленных условий на поверхности планеты. Также необходимо проложить оптимальный гиперпространственный маршрут. Думаю, что мы теперь будем там частыми гостями.

— «Небесный Сокол» может быть в моём распоряжении?

— Разумеется, — подтвердил Таркин. — Ваш корабль в вашем распоряжении.

Слово взял полковник Джан Бэйхай. Он обратился к адмиралу, используя синхронно переводящее устройство.

— Уважаемые коллеги, господин адмирал. Насколько я успел узнать, наука и промышленность землян достаточно быстро воспроизвели технологию гиперпространственного прыжка, используя предоставленные образцы. Мы должны исходить из того, что трисоляриане, будучи гораздо более продвинутыми технологически, могли сделать то же самое. Имея в своём распоряжении софоны, они могли изучить принципы технологии, даже не располагая физическим образцом. Это делает любой участок Солнечной системы потенциальной зоной риска.

— Согласен, полковник, — кивнул Таркин. — Именно поэтому полковник Кирт незамедлительно займётся подготовкой наземного вторжения на Трисолярис.

С левой стороны зала выступил представитель Земли — Джонатан Грей, заместитель Генерального секретаря ООН.

— Земля готова поддержать операцию. У нас есть несколько десятков лёгких десантных кораблей, оснащённых гипердвигателями, аналогичными тем, что используются на «Мёртвых руках». Мы подготовим экспедиционный корпус. Командование готово полностью координировать действия с полковником Киртом.

Таркин перевёл взгляд на Кирта, который молча кивнул.

— Полковник Джан Бэйхай, — продолжил Таркин, — вы возглавите проработку операции перехвата второго флота Трисоляриса. У вас будет в распоряжении модернизированный «Бронзовый Век» и три десятка «Мёртвых рук». Сообщите, если потребуются дополнительные ресурсы или корабли.

Полковник кивнул. Он с короткой паузой отреагировал:

— Есть, сэр. Благодарю за доверие.

Для него это поручение стало неожиданностью. Он готовился всю жизнь к этому моменту. Теперь у него был шанс не убегать от трисоляриан, а вступить с ними в сражение. Поэтому он непременно возьмётся за это дело.

— На этом всё, — заключил Таркин. — Через неделю ждём данных от командующей Солей. Полковник Кирт доложит предварительный план операции. Остальным — готовность по своим направлениям.

Совет начал расходиться. Таркин обратился к Ларе Солей:

— Как вы думаете, командующий, этот лейтенант Рейнер может быть подходящей кандидатурой?

Лара сразу поняла, о чём говорит адмирал. Она едва заметно улыбнулась:

— Вы читаете мои мысли, адмирал.

— Тогда введите его в курс дела, — коротко сказал Таркин и развернулся, покидая зал.

Покидая зал, кто-то направлялся к своему шаттлу, ожидавшему на площадке, кто-то оставался на Плутоне. Часть пути делегация землян шла вместе с командующей Солей и Максом.

— Командующий, разрешите вопрос? — обратился полковник Джан Бэйхай.

— Конечно.

— Насколько вы уверены в способности адмирала вести эту войну? Вы знаете его дольше, чем мы. Мы полагаемся на его командование, но...

— В нашей галактике, — произнесла Лара, не останавливаясь, — имперские адмиралы — это люди, которые лучше всего обучены устраивать геноцид миров. Поверьте, полковник, если вы ищете того, кто доведёт войну до конца с минимальными затратами собственных ресурсов и максимальным результатом — Таркин именно такой человек. Вы ещё будете просить его остановиться.

Ответ удовлетворил Джан Бэйхая. Он промолчал, задумчиво кивнув.

Часть 2. Производственная площадка № 6

С момента приземления корветов «Ловчий» и «Ветер» строительство базы на Плутоне не прекращалось ни на минуту. Изначально планировалась компактная военно-инженерная инфраструктура — достаточно мощная для обслуживания нескольких десятков тысяч человек, поддержки операций и планового ремонта флота. Однако почти сразу проект начал стремительно расширяться. На месте первой посадочной площадки разросся полноценный город с постоянным населением, уже превышающим триста тысяч человек.

Строительство велось параллельно по нескольким направлениям. Приоритетными стали купольные корпуса — модульные, герметичные сооружения, рассчитанные на быстрое развёртывание и защиту от экстремальных условий поверхности Плутона. Они стали основой первых жилых и административных секторов. Позднее их дополнили капитальные здания: многоуровневые жилые блоки, инженерные станции, ангары, склады, энергогенераторы, научно-исследовательские лаборатории, а также технические и командные центры. В центральной части нового города возвышался отель Hilton Плутон Праймериз — высотное здание с прозрачным куполом, внутренним атриумом, банкетным залом, конференц-комплексом и смотровой площадкой. Построенный по инициативе Землян, он стал символом межцивилизационного сотрудничества и местом размещения официальных делегаций, отдыха персонала и проведения закрытых встреч. Также в городе уже открыли свои представительства и сотни других земных компаний, наладив логистику, снабжение и техническую поддержку в тесной кооперации с местными структурами.

Архитектура поселения подчинялась функциональному зонированию. Промышленная зона занимала северо-западную окраину, обеспечивая прямой выход к логистическим шлюзам и орбитальным докам. Жилые районы были вынесены на юг и юго-восток, где формировались многоуровневые блоки и обширные коммунальные кластеры. Районы соединялись системой транспортных магистралей, а также сетью закрытых пешеходных и сервисных коридоров, оснащённых защитными экранами, поддерживающими искусственную атмосферу.

Основным средством передвижения по городу стал лендспидер — транспортная платформа, широко применявшаяся флотом Империи и повстанцев. Только на борту «Небесного Сокола» находилось свыше тридцати таких машин. Позже несколько корпораций с Земли начали производить собственные модификации, адаптированные к условиям Плутона. Наибольшей популярностью пользовались модели с герметичными кабинами, термоизоляцией и минимальными системами жизнеобеспечения. Хотя большая часть улиц находилась под искусственно поддерживаемой атмосферой, герметичные лендспидеры обеспечивали надёжность при кратковременных выездах за пределы экранированных участков — в зоны с практически отсутствующей атмосферой и экстремальными температурами.

В это время на Плутоне был условный день. Свет далёкого Солнца, хотя и достигал поверхности, был тусклым и рассеянным. Недостаток освещённости компенсировался развитой системой городского освещения. Светильники высокой яркости с заданной цветовой температурой воссоздавали ощущение тёплого дневного света, максимально приближенного к земному. Вдоль дорог были высажены полосы травы и карликовые деревья, доставленные с Земли. Всё это усиливало иллюзию обитаемости, создавая ощущение пригорода мегаполиса, а не аванпоста на границе Солнечной системы.

На пересечении двух магистралей, у южной границы промышленной зоны, возвышалось массивное прямоугольное здание с плоской крышей. Его высота составляла около десяти метров, а площадь занимала практически целый квартал. Фасад был выполнен из серого армированного бетона без архитектурных излишеств. Единственная надпись — «Производственная площадка № 6» — не давала случайному прохожему представления о назначении объекта. Однако стационарные охранные посты, двойной периметр ограждения, камеры наблюдения и укреплённый КПП с вооружённым персоналом ясно указывали на его особый статус.

С противоположного края улицы медленно подкатил лендспидер в серо-синем камуфляже — цвете, характерном для Имперской технической службы. Машина остановилась у платформы, и из неё вышел молодой человек в стандартной униформе офицера. На груди — металлический шеврон с двумя синими и одним красным квадратом: знак младшего офицерского состава. Он быстро подошёл к группе, где стояли Лара Солей и её помощник.

— Госпожа командующая, лейтенант Рейнер прибыл по вашему поручению, — доложил он чётко, встав по стойке «смирно».

— Здравствуйте, лейтенант. Рада видеть вас лично, — отозвалась Солей, оценивающе взглянув на него.

Затем она повернулась к своему помощнику:

— Макс, проводи нас. Покажи лейтенанту, зачем он здесь.

Часть 3. Предложение, от которого невозможно отказаться

Пройдя досмотр на контрольно-пропускном пункте, делегация из трёх человек — Лара Солей, ее помощник Макс и лейтенант Рейнер — вошла внутрь помещения производственной площадки № 6. Только теперь, оказавшись внутри, Рейнер смог по-настоящему оценить масштаб объекта. Здание уходило вглубь почти на пол километра. Пространство казалось безграничным, и противоположной стены не было видно вовсе.

Работа здесь кипела безостановочно. Повсюду сновали дроиды, транспортировавшие детали и модули, в то время как инженерный персонал в синих и серых комбинезонах трудился у сборочных линий и стапелей. Конструкции, которые собирали в этом ангаре, имели характерный чёрный цвет и аэродинамичные очертания. Рейнеру понадобилось несколько минут, когда делегация прошла дальше внутрь, где были образцы в большей степени готовности, чтобы сопоставить наблюдаемое с тем, что он знал.

— Это… — начал он, остановившись.

— Почти угадали, — усмехнулся Макс, перехватив его взгляд.

Перед ними в линию стояли двенадцать чёрных истребителей. Формой они почти полностью соответствовали TIE-Advanced x5 — тем самым прототипам, которые Рейнер лично испытывал во время службы на борту «Неумолимого». Конструкция, силуэт, развёрнутые стабилизаторы, сферическая кабина — всё говорило о принадлежности к этой модели. Однако внимательный взгляд мог заметить отличия: корпус был более вытянутым, задняя часть — шире, а под фюзеляжем виднелся выдвижной трап.

— Вы развернули производство TIE-Advanced здесь, на Плутоне? — удивлённо спросил Рейнер.

— Как видите, — кивнул Макс. — Изначально мы хотели наладить сборку A-Wing. Но оказалось, что даже при наличии подробной технической документации и полном доступе к инженерным моделям, высокая плотность компоновки внутренних узлов и малые допуски делают производство крайне трудоёмким. Некоторые земные технологические процессы просто не подходят.

Он провёл рукой по обшивке ближайшего корпуса:

— А вот TIE-Advanced, наоборот, показал себя как весьма универсальная модель в воспроизводстве. Шесть прототипов, которые вы испытывали на «Неумолимом», стали основой для этой серии. Мы немного адаптировали конструкцию. Обратите внимание на заднюю часть — она теперь не сужается, а, наоборот, расширена и удлинена. Это дало нам больше пространства и возможность разместить дополнительные модули позади кабины пилота.

— Пассажирский отсек? — уточнил Рейнер, подходя ближе.

— Именно. Два кресла и даже немного места под груз. Вход теперь осуществляется снизу, по трапу. Пилот сначала попадает в этот отсек, и уже оттуда — в кабину.

— А как насчёт остальных характеристик?

— Органы управления и БИУС воспроизведены почти полностью. Искусственный интеллект адаптирован с помощью ваших полётных данных и телеметрии, собранной во время тестов. Вооружение соответствует оригиналу, за исключением замены протонных торпед на термоядерные аналоги — они несколько больше, но по мощности эквивалентны. Правда, количество снижено с шестнадцати до восьми.

— Щиты?

— Пока слабоваты, но, в отличие от классических TIE, они вообще есть. Это уже достижение. А ещё — гипердвигатель пятнадцатого класса. Только такой пока земляне смогли запустить у себя в производство. Не самый быстрый, но позволяет осуществлять автономный прыжок, что уже хорошо. Есть кстати и плюсы. Главная инновация: термоядерный реактор в качестве главной энергетической установки. Теперь истребителю не требуется заправка топливом.

Рейнер нахмурился, но не от недовольства — он был поражён.

— И это всё вы производите здесь? На месте?

— Нет. Используются как привезённые модули от подрядчиков, так и детали, напечатанные здесь на промышленных принтерах. А ещё земляне оснастили корабль своей технологией замкнутой биосистемы. При одном пилоте и двух пассажирах автономность составляет около двух месяцев. В экстремальных условиях — до трёх.

— Впечатляет.

— Всё остальное — увидите лично. Вот эти аппараты уже готовы к пробному вылету.

— Отличная работа, Макс, — высказалась Лара, впервые нарушив молчание.

Она сделала шаг вперёд и встала напротив Рейнера.

— Лейтенант, вы, конечно, знаете, что недавно здесь, на Плутоне, начала работу военная академия. В ней идет набор рекрутов с Земли. Пока в ней обучаются в основном инженерно-технический состав, пехота и силы безопасности. Но в ближайшее время будет открыта школа пилотов истребителей. И мы хотим предложить вам её возглавить.

С этими словами она вынула из внутреннего кармана небольшой герметичный футляр и открыла его. Внутри — новый комплект шевронов. Три синих квадрата и один красный: капитан-лейтенант.

— Мы наблюдали за вами, капитан-лейтенант. Ваши действия при спасении экипажа «Ветра», ваша самоотверженность и профессионализм говорят сами за себя. Всё это в сочетании с опытом пилота испытателя, делают вас наиболее подходящим кандидатом на это место.

— Эти истребители, — продолжила она, кивнув на строй машин, — станут основой новой Черной эскадрильи. А именно вы станете первым её командиром.

Рейнер молча взял футляр и, не скрывая эмоций, кивнул.

— Для меня это честь, госпожа командующая. Благодарю за доверие!

— Тогда не будем терять времени. Комендатура введёт вас в курс дела и покажет новое место службы. Завтра — первый вылет. Набор в школу пилотов уже идет.

Макс усмехнулся:

— Советую выспаться. Машина получилась быстрая. И дерзкая.

Рейнер бросил последний взгляд на строй из двеннадцати истребителей. В свете прожекторов их корпуса отливали синим металликом. Всё внутри отзывалось уверенностью и воодушевлением. Впереди — новая миссия. Новая эскадрилья. И новая война.

Глава 5. Разведывательная миссия

Часть 1. Побочный эффект

Внутри шаттла сохранялась относительная тишина. Система жизнеобеспечения работала в штатном режиме: воздух был насыщен кислородом, фильтрация справлялась с остаточными продуктами горения, а температура оставалась в пределах допустимых значений.

На полу отсека, ближе к задней переборке, безжизненно лежал второй зонд. Его поверхность покрывал неровный слой тусклого, ржавого металла. В центре корпуса зиял прямоугольный разрез, оставшийся после вскрытия. Внутри отсеков ещё можно было различить остатки креплений, где ранее размещались топливная система. Однако теперь зонд напоминал скорее обломок или трофей, чем боевое устройство. Его корпус сохранял неестественную пустоту — но он был надёжно деактивирован.

Неподалёку, закреплённый на ложе в импровизированном медицинском отсеке, находился инженер Финн. Его левая рука отсутствовала ниже запястья, а рана была закрыта специальным гелевым колпаком. В здоровую руку была установлена капельница с кровозаместительной жидкостью голубого цвета. Вязкое вещество равномерно поступало в кровоток, восстанавливая объём циркулирующей крови и успешно замещая её основные функции.

Фидан подошёл ближе и, остановившись рядом, склонил голову.

— Как самочувствие, Финн?

Инженер медленно открыл глаза. Зрачки были сфокусированы, взгляд живой, но движения оставались слегка заторможенными — в организме ещё сохранялись следы действия седативов.

— Кисть ноет… — хрипло произнёс он.

Все присутствующие почти одновременно перевели взгляд на его предплечье, где заканчивалась рука. Затем — на лежащий в корпусе зонда фрагмент конечности, отделённый во время схватки. Эта кисть, пережившая сначала микроволновое излучение зонда, а затем воздействие космического вакуума, уже не подлежала реплантации. На мгновение повисло неловкое молчание. Как могла ноющая боль исходить от того, чего уже не существовало? Или он имел в виду ту самую кисть, которая лежала в корпусе?

Финн на мгновение застыл, затем, будто осознав комичность собственного заявления, расплылся в лёгкой улыбке.

— Фантомная боль… — добавил он и неожиданно начал смеяться. Смех был лёгким, негромким, но заразительным — возможно, обезболивающие препараты добавляли ему чувство юмора. В нём слышалось не столько страдание, сколько облегчение.

Смех Финна подхватили Карст, техник Лоран и пилот, следивший за показаниями сенсоров. Даже Фидан позволил себе короткую ухмылку в знак признания абсурдности момента и покачал головой. Всем было ясно: с Финном всё в порядке. Напряжение, висевшее в отсеке с момента активации зонда, окончательно рассеялось. Атмосфера становилась спокойной, почти нормальной.

Финн отсмеялся, выдохнул и, чуть приподнявшись на локте, посмотрел на Фидана.

— Вы знаете, господин заместитель директора… Я тут подумал. Если Капля при потере связи отключает своё поле — мы можем использовать этот эффект.

Карст сразу подхватил идею:

— Установим глушители квантовой связи на истребители. При приближении к зонду он теряет контакт и отключает защиту. Тогда его можно будет уничтожить обычными средствами.

Фидан покачал головой.

— Не подойдёт. Истребитель будет слишком близко. Если топливо зонда аннигилирует — ударная волна накроет атакующего. Даже с полным щитом истребителю достанется так, что мало не покажется.

— А если оснастить глушителями боеголовки? — вмешался Финн, уже почти восстановивший контроль над голосом. — Кластерные ракеты, протонные торпеды. Они подлетают — и связь зонда срывается.

На этот раз никто не рассмеялся. В отсеке воцарилась напряжённая тишина. Идея звучала убедительно — технически выполнимая и не требующая радикальных доработок.

Первым заговорил Фидан:

— Это может сработать… До тех пор, пока трисоляриане не изменят алгоритмы. Но если действовать быстро — у нас есть шанс.

— Где мы сейчас? — обратился он к пилоту.

— Мы находимся рядом с системой, удалённой на двадцать два световых года от Солнечной. При выходе из гиперпространства шаттл синхронизировался по скорости и вектору движения с системой из трёх планет, вращающихся вокруг красного карлика.

— Название?

— В базе данных числится как звезда af133214579438. По обозначению землян — система LTT 1445. Созвездие Эридан.

Фидан подошёл к сенсорной панели и активировал внешний обзор. Изображение проецировалось прямо в воздухе перед ним — приглушённый красноватый диск звезды, окружённый слабым ореолом газа, занимал центр. Три планеты, двигаясь по орбитам, оставляли характерные гравитационные следы в общем спектре.

— Первая и вторая планеты — компактные, с признаками интенсивной радиационной обработки от звезды. Поверхность стерильна. Слабая атмосфера из ядовитых газов, нет следов органики, одни раскалённые камни. Но вот третья… — пилот выбрал интересующую планету. — Планета с индексом LTT 1445 Ad находится в идеальной зоне обитаемости.

На изображении появился затемнённый шар голубоватого оттенка. Сенсоры фиксировали признаки стабильной атмосферы. Температурный диапазон попадал в биологически допустимые значения.

— Есть шанс, что она обитаема, — добавил пилот. — Нужно подлететь ближе, чтобы получить подтверждение. Мощности сенсоров шаттла недостаточно, чтобы получить данные в нужном разрешении с такого расстояния.

— Время до планеты на субсветовых?

— Двенадцать часов. Но возможен короткий гиперпрыжок. Придётся описать небольшую дугу. Займёт не больше нескольких секунд.

Фидан выпрямился.

— Надо бы слетать на разведку. Курс на LTT 1445 Ad.

— Есть. Начинаю построение маршрута…

Часть 2. Неожиданный Эдем

Переход завершился с мягкой вибрацией корпуса. Пространственные искажения выровнялись, сигналы стабилизировались, и спустя несколько секунд сенсоры подтвердили: шаттл вышел из гиперпространства на орбите третьей планеты системы LTT 1445.

Перед командой открылся вид, который на мгновение заставил всех замолчать. На основном дисплее возникло изображение планеты — голубоватый шар с чётко различимыми материками, окружёнными водами океанов. Атмосфера оставалась прозрачной, позволяла разглядеть очертания горных хребтов, изгибы рек и тени облаков, медленно движущихся над зелёными равнинами. По периметру экрана мерцали телеметрические данные — высота орбиты, химический состав атмосферы, тепловая карта поверхности.

— Невероятно, — тихо сказал один из техников, вглядываясь в изображение.

— Это живая планета, — добавил Карст. — Без признаков техногенного вмешательства. Нет радиошума, нет орбитальных станций. Только природа. Все-таки эта галактика еще очень слабо заселена, раз мы сразу наткнулись на необитаемый мир. У нас таких уже не осталось.

Пилот включил облет по стабилизированной орбите. Изображение обновлялось в режиме реального времени: сменялись углы обзора, визуализировались новые участки поверхности. На одном из материков виднелись обширные равнины, прорезанные широкими реками, с множеством озёр в низинах. Южнее начиналась цепь гор, вершины которых были укрыты снегом. Восточное побережье напоминало экваториальные леса Земли: плотная, тёмно-зелёная растительность простиралась до самого берега. Периодически вспыхивали отражения от водной глади — солнечный свет, пробивавшийся сквозь облака, играл на поверхности океанов.

Фидан молча наблюдал за панорамой. Затем повернулся к остальным.

— Ну что, снижаемся? Посадка. Нужна первичная разведка.

Никто не возразил. Финн, едва пришедший в себя после полученной травмы, просто кивнул. Карст, Лоран и третий инженер обменялись взглядами и лишь развели руками — всё было очевидно. Перед ними находился потенциальный форпост, база, укрытие, исследовательский объект — всё в одном. И, помимо стратегической значимости, планета обладала тем, чего давно не хватало каждому из них: природой, воздухом, жизнью.

Пилот активировал щиты входа в атмосферу. Внешние панели шаттла окрасились в мягкое янтарное свечение — термическая защита вступила в работу. Снаружи начали скапливаться ионизированные газы, обшивку обдало вибрацией, но перегрузки оставались в пределах нормы.

— Атмосфера: 22% кислорода, 76% азота, около 0.4% углекислого газа. Незначительные примеси инертных газов. Давление — нормальное, — доложил пилот. — Температура на поверхности в норме. Идеально.

Снижение проходило над внутренним континентом. Шаттл двигался вдоль долины, по дну которой вилась полноводная река, пересекавшая густые заросли. Несколько стад крупных травоядных животных скрылись в тени деревьев при приближении судна. Спустя минуту за окном появилась гладь большого озера, окружённого равниной. По периметру росли высокие деревья с вытянутыми кронами, среди которых местами возвышались стволы тёмно-серых гигантов, напоминавших баобабы. По берегу тянулись пологие склоны, поросшие разноцветной растительностью.

— Вижу удобную площадку, — сказал пилот. — Справа от берега, у подножия склона.

Посадка прошла без осложнений. Шаттл плавно опустился на опоры, при этом даже не вызвав заметного волнения в окружающей фауне — в радиусе ста метров ни одно существо не вышло из леса. Только пара птиц, похожих на земных цапель, с тревожным криком взлетели из зарослей и исчезли в небе.

Когда трап опустился, первым вышел Карст. Он остановился у края платформы и замер. За ним последовали Лоран, Финн и Фидан.

Перед ними раскинулась равнина, утопающая в зелени. Воздух был насыщен влажностью и ароматами растительности. В отдалении виднелись горы, над которыми медленно поднимались перистые облака. Где-то неподалёку слышался гортанный крик птиц, а среди кустарника, раскинувшегося вдоль берега, сновали мелкие животные, едва различимые в тени. Несколько растений, напоминавших папоротники, разворачивали крупные листья навстречу свету. По мере приближения людей некоторые из них начинали медленно складываться — очевидный фототропизм, возможно, с элементами примитивной моторики.

— Похоже, мы тут первооткрыватели, — негромко сказал Лоран, опуская руку на ствол дерева.

Кора была влажной, покрытой тонкой сетью жилок, через которые циркулировала жидкость янтарного цвета. На ощупь — плотная, упругая. Никакой агрессии, никаких токсинов — по крайней мере, при поверхностном контакте. Он присел, сорвал небольшой лист и аккуратно поместил его в герметичный контейнер для анализа.

— Пробу взяли. Но честно говоря, мне и без анализов ясно: здесь можно жить, — проговорил он и посмотрел на Фидана. — Хотя бы временно.

Фидан не ответил сразу. Он сделал шаг вперёд, посмотрел на линию горизонта и ощутил, как его ноздри наполняет тёплый, живой воздух. Не синтетический, не отфильтрованный, не взятый из запасов — настоящий. В нём ощущались ароматы органики, следы пыльцы, морской соли и древесной коры.

Он обернулся к остальным.

— Мы нашли то, чего не искали.

— Будет жаль улетать, — тихо заметил Карст.

Фидан кивнул:

— Но мы должны лететь. Нам предстоит много работы с останками зонда и над методами борьбы с ними. А открытие этого мира слишком важно, чтобы хранить его только для себя. Доложим командованию. Планета пригодна для колонизации.

Он бросил последний взгляд на озеро и деревья, раскачивавшиеся под слабым ветром, и направился обратно к трапу.

Работа только начиналась.

Часть 3. «План полёта»

На командном мостике крейсера «Небесный Сокол» царила сосредоточенность. Панорамные проекционные экраны были отключены — весь свет исходил от тактических панелей, локальных источников над станциями и узких голографических дисплеев. Пространство было погружено в полутень, что лишь усиливало напряжённую атмосферу. За центральным тактическим столом, на поверхности которого проецировалась карта сектора, собрались старшие офицеры. В центре стояла Лара Солей, по правую руку от неё — её помощник Макс. Рядом находились офицеры штурманской службы, аналитики флота, инженеры и представители командного состава оперативной группы, базирующейся на крейсере.

Их внимание было приковано к мужчине в бежевом форменном кителе с золотистой эмблемой капитанского ранга. Капитан Рейден Локс — недавно назначенный командир «Сокола», сменивший Лару и Макса на этой должности. Он отличался методичным, почти академическим подходом к управлению, что вызывало уважение среди офицеров корабля.

— Рад возможности работать с вами в рамках столь ответственной миссии, командующий, — начал он сдержанно, взглядом пробегая по лицам собравшихся.

Локс активировал голографическую панель. Над столом всплыла полупрозрачная трёхмерная модель звёздной системы Трисоляриса, основанная на моделировании и частичных данных, собранных системой дальнего обнаружения. Центральное место занимали три светила, гравитационно связанные между собой в хаотичной, нестабильной орбитальной конфигурации. Вокруг них вращались планеты, в том числе одна — предположительно главная планета трисоляриан, обладавшая плотной атмосферой. Другие были скорее астероидами на дальних орбитах и не представляли интереса.

— Прямой прыжок в систему слишком рискован, — продолжил Локс. — Множественные источники гравитации, отсутствие навигационных реперов, потенциальное наличие вражеского флота или даже автоматических оборонительных систем. Чтобы избежать катастрофы, мы сначала отправим два истребителя серии X — с навигационно-разведывательной миссией. Они не только создадут маршрутную сетку и зададут оптимальную точку выхода, но и проведут визуальную разведку обстановки на подступах к планете.

На карте появилась пунктирная траектория, заходящая во внешние пределы системы. Проекция визуализировала сферу возможного выхода из гиперпространства — область с наименьшими гравитационными искажениями.

— В случае обнаружения угрозы истребители смогут немедленно отступить, — пояснил Локс. — Они маневренны, оснащены эффективными щитами. Основная задача — не вступать в бой, а собрать первичную информацию: визуальные данные поверхности, общую структуру орбитальных объектов.

— А следующий этап? — уточнил один из офицеров, представляющий службу связи.

— Следом по их маршруту пойдёт разведывательный корвет «Ловчий», — ответил капитан. — Эти корабли создавались именно для миссий подобного рода. Они оснащены мощными сенсорами и способны производить детальное сканирование, осуществлять анализ радиообстановки, фиксировать источники электромагнитного и гравитационного излучения, а также строить топографическую модель поверхности. «Ловчий» также оснащён средствами защиты и может скрытно находиться в системе продолжительное время.

Восс на секунду сделал паузу. Голограмма сменилась моделью самого корвета — вытянутый корпус, характерные объемные двигательные узлы и сенсорные мачты на носовом сегменте.

— Есть и альтернативный вариант, — вмешался инженер-аналитик, высокий худощавый мужчина в чёрной куртке с серебряным шевроном технической службы. — Совершить прыжок сразу на «Небесном Соколе». Мы располагаем превосходными боевыми возможностями, мощной навигационной системой и сенсорами. В случае столкновения с оборонительными системами мы способны отбиться и немедленно покинуть зону действия. Возможно, так будет безопаснее?

Макс покачал головой:

— Наоборот это слишком опасно. Мы не знаем, что нас ждёт. Система может оказаться серьезно охраняемой. Разведывательная миссия не про героизм — она про точную, методичную подготовку. Мы не можем позволить себе рисковать крейсером.

Лара молча кивнула:

— Я поддерживаю подход поэтапного входа. Последовательность и надёжность важнее скорости. Кто поведёт истребители?

— Разрешите мне, — раздался голос из левого сектора мостика. Из полутени вышел лейтенант Фалер, командир Красной эскадрильи. Он был известен своей хладнокровной манерой ведения боя, служил ещё на границе Хоснианской системы. Сотни боевых вылетов. Прошёл несколько десятков опасных разведывательных миссий в нейтральных секторах.

— Мои пилоты прекрасно натренированы на подобные операции. Мы выполним задание и вернёмся.

Несколько офицеров одобрительно переглянулись. На Фалера можно было положиться.

— Я тоже полечу, — неожиданно заявила Лара.

Макс моментально обернулся к ней:

— Это не входит в план. Ваша безопасность приоритетна. Адмирал Таркин бы не одобрил такое решение.

— Да, я подчиняюсь Таркину в рамках военных операций, — спокойно ответила она. — Но решение об участии в разведке принимаю сама. Мне нужно увидеть Трисолярис своими глазами, чтобы понять, с кем мы имеем дело.

Макс вздохнул. Он знал, что спорить с Ларой в подобных ситуациях бессмысленно.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Но хотя бы не ведите вылет. Пусть командует Фалер. И держитесь в связке.

— Принято, — кивнула Лара, улыбнувшись.

Рейден Локс кратко подвёл итог:

— Подготовка истребителей начинается немедленно. Проверить все узлы, загрузить протоколы маршрутов в астродроиды. Вылет — через два часа.

После окончания совещания Макс задержался на мостике. Он стоял у тактической панели, где мерцала модель системы Трисоляриса. Изображение выглядело неестественно — слишком сложные орбиты, хаотичная структура. Будто сама природа отвергала стабильность этого места. Всё это делало систему Трисоляриса чуждой и враждебной.

— Мы не знаем, что найдём там, — проговорил он, когда Лара подошла ближе.

— Именно поэтому нужно лететь, — спокойно ответила она. — Они должны знать, что мы не боимся. Что умеем смотреть в лицо угрозе.

Макс ничего не ответил. Лишь кивнул и скрылся за дверью.

Впереди были два часа. Затем — прыжок к самому сердцу врага.

Глава 6. Перехват второго флота

Часть 1. Разговор в гиперпространстве

Нилл Скотт и Джан Бэйхай находились в одном из сферических отсеков крейсера «Бронзовый век», временно переоборудованном под командный пункт. Конструктивные особенности корабля позволяли любому из внутренних отсеков выполнять функции оперативного центра. Сферическая капсула диаметром около десяти метров обычно использовалась, как зона визуального наблюдения за окружающим пространством, но сейчас отсюда также можно было осуществлять управление и координацию всем кораблем. Её на вид прозрачные стены представляли собой сложный симбиоз внешних камер и высокоточных проекционных систем, воссоздающих панорамное изображение окружающего пространства в режиме реального времени.

Сейчас поверхность стен отсека демонстрировали гиперпространственные потоки — яркие всполохи, вихри и колеблющиеся волны энергии, пронизывавшие пространство вокруг. Иллюзия открытого космоса сохранялась, но была искажена, преобразованная экстремальной средой за пределами обычной пространственно-временной структуры. Казалось, будто корабль скользит внутри неосязаемой субстанции, границы которой ускользают от восприятия.

В условиях полной невесомости оба офицера — капитан Нилл Скотт и полковник Джан Бэйхай — находились в центре помещения, зафиксировавшись с помощью индивидуальных маневровых поясов. Лёгкие импульсы встроенных элеткромагнитных микродвигателей компенсировали движения тел, позволяя сохранять устойчивое положение без опоры. «Бронзовый век» не был оборудован системой искусственной гравитации — соответствующие технологии оставались недоступны земным инженерам, а масштабная модернизация считалась нецелесообразной, так как вся внутренняя архитектура и эргономика корабля была ориентирована на эксплуатацию в условиях невесомости.

Ранее этот корабль представлял собой стандартный тяжёлый крейсер земного производства. Он не имел внушительных межзвёздных возможностей, пока не был переоборудован под руководством полковника Ли Вэя и инженера Макса. Установка резервного гиперпривода, демонтированного с борта «Небесного Сокола», позволила «Бронзовому веку» совершать прыжки через гиперпространство, что было редкостью по меркам земного флота. Текущий полёт должен был занять не менее нескольких десятков минут: установленный гипердвигатель пятнадцатого класса обеспечивал стабильный, но относительно медленный переход. Это, однако, предоставляло редкую возможность провести спокойный разговор без срочных задач и отвлекающих факторов.

— Непривычное зрелище, — первым заговорил Джан, глядя на пульсирующие структуры за иллюзорной стеной. — Когда я улетал на «Естественном отборе», тоже пробовал виртуально симулировать выход в открытый космос, но гиперпространство — это нечто иное. Почти красиво.

— Главное, не пытайся понять, что там снаружи, — ответил Скотт с лёгкой усмешкой. — Это гиперпространство не особо предназначено для восприятия человеческим мозгом. Вначале у меня начиналось головокружение, но потом привык. Надо просто смотреть — не вникая.

Некоторое время они молчали. Джан осторожно оттолкнулся от одной из внутренних поверхностей и пересёк капсулу, замедлившись у капитана.

— Ты ведь тоже ушёл тогда, — тихо сказал он. — Во время боя с Каплей. Твой корабль покинул зону сражения. Как вы это сделали?

Скотт кивнул.

— Да. Мы активировали максимальную тягу через считанные минуты после начала боя. Спасибо Дин И — он одним взглядом на этот зонд понял, что происходит. Интуиция, опыт… не знаю. Но он настоял, что нам нужно перейти в погружение и быть готовым уходить. Я отдал приказ на запуск тяги 4, как только стало ясно, что противостоять противнику невозможно. Экипаж всё понял. Мы не обсуждали. Просто действовали.

— Как и я, — отозвался Джан. — Когда получил контроль над «Естественным отбором», повёл его вглубь космоса. Тогда казалось, что это единственный способ сохранить хоть что-то. Хотя бы память о нас. О Земле. О людях. Это было не бегство — это была попытка дать человечеству шанс.

— И ты был прав, — произнёс Скотт после короткой паузы. — Если бы мы остались…

— Нас бы просто не стало, — закончил Джан. — Как и всех остальных. Вместе с нами исчезли бы знания, опыт, сама возможность продолжить борьбу.

Нилл изменил положение тела, слегка повернувшись, чтобы взглянуть в лицо собеседнику.

— А теперь у нас снова есть шанс. Благодаря Империи. Благодаря Таркину и его флоту. Они появились внезапно, в самый критический момент. Я до сих пор не понимаю, как это вообще стало возможным.

— Вы ведь первыми вышли на контакт с ними, — уточнил Джан. — Расскажи, как всё произошло?

— Всё было стремительно, — начал Скотт. — Несколько дней после боя с зондом мы уходили от предполагаемой зоны поражения. «Бронзовый век» и «Квант» двигались на максимальной тяге. Мы надеялись уйти как можно дальше. И тогда они появились. Без предупреждения, без сигнала. Просто выскочили из гиперпространства. «Квант», под командованием капитана Кай Синя, попытался уйти. Возможно, он решил, что это трисоляриане. Они открыли огонь. Несколько залпов — и всё. «Квант» был уничтожен.

— «Атаковал Неумолимый»? — уточнил Джан.

— Да, именно он. Позже Таркин сказал, что они не собирались их уничтожать. Просто хотели остановить беглецов. Бронзовый век не сопротивлялялся и нас же оставили в живых. Сначала мы тоже думали, что это трисоляриане и не понимали, почему нас не добивают. Мы пытались выйти на связь, но, как выяснилось позже, наши электромагнитные сигналы были для них какой-то архаикой. Они просто не заметили их сразу. Потом нас захватили. Допрос. Арест. Жёстко, но не враждебно. Представь каким был наш шок и одновременно облегчение, когда мы увидели людей на их кораблях.

— Понимаю, — кивнул Джан. — Когда «Небесный сокол» и «Бронзовый век» вышли из гиперпространства рядом с моим кораблём, я испытал то же самое. Увидеть людей — после всего, что произошло… Мы привыкли считать, что всё кончено. Впрочем это все ты уже знаешь сам не понаслышке.

— Мы многое потеряли, — сказал Скотт. — Но теперь мы не одни. У нас есть ресурсы и возможности.

— И задачи, — добавил Джан. — Этот второй флот. Они движутся к нам с околосветовой скоростью. Несмотря на всё, что случилось. Несмотря на потерю зондов и разгром первого флота. Вероятно, им есть на что рассчитывать. Трисоляриане не так глупы, чтобы продолжать войну не имея шансов на успех.

Отсек вновь погрузился в тишину. На голографическом дисплее плавно смещалась информационная проекция, отображающая приближение к координатам цели. Вокруг продолжал разворачиваться бесконечный поток света, искривлённого пространства и вихрей энергии. Среди этой нестабильной среды — два человека, два офицера, два выживших. Когда-то — беглецы. Сейчас — ключевые фигуры в новой операции. У них была цель. И впервые за долгое время — шанс отомстить.

Часть 2. Первый контакт

Спустя ещё несколько минут окружающее пространство сменилось: искривлённые волны гиперпространства растаяли, как туман, уступив место ясному звёздному фону. Панорама космоса вновь обрела стабильность — перед ними лежало обычное, привычное пространство.

На стене сферической рубки «Бронзового века» вспыхнули информационные окна. В каждом было видео в режиме реального времени: два помощника капитана, штурман, офицер по науке, офицер по вооружению. Их лица были собраны и сосредоточены. Несмотря на автоматизацию систем управления кораблём, сейчас требовалась слаженная командная работа.

— Сэр, мы вышли из гиперпространства на расстоянии примерно шести световых часов от прогнозируемой траектории флота трисоляриан, — доложил старший помощник. — До головного корабля около одного светового дня.

Формальным командиром корабля был капитан Нилл Скотт, однако все ключевые решения предварительно утверждались Джаном Бэйхаем — старшим офицером миссии, который осуществлял общее руководство и координировал операцию.

— Отлично. Действуем по плану, — произнёс Бэйхай. — Развить тягу четыре, выйти на максимальную субсветовую скорость.

Двигатели корабля загудели. Сфера рубки едва заметно дрогнула — ускорение отразилось в пространстве на микросекунду, прежде чем инерционные компенсаторы окончательно нейтрализовали воздействие. Новый этап миссии начался.

На центральной панели, теперь занимающей почти половину стены, начали расти значения скорости: 0.012c… 0.024c… 0.041c… Точность отображалась до тысячных долей процента. Перегрузки от ускорения не ощущались, энергосистема держалась в штатном режиме.

— Ну что ж… Надеюсь, рано или поздно они нас заметят, — прокомментировал Бэйхай. Он висел в воздухе стоя, сцепив руки за спиной, взгляд устремлён в панорамный экран.

— Продолжаем движение, — подтвердил Скотт. — Выведите изображение с кормовой обсерватории.

Ещё одна из стен сферического помещения трансформировалась в экран высокого разрешения. Система адаптивного обзора вывела картинку, стабилизированную по вектору движения. В кадре — точечные, мерцающие объекты с неправильными, динамически изменяющимися очертаниями. Некоторые контуры были размыты или вовсе отсутствовали — они сместились в диапазон ультрафиолета или за его пределы. На таком изображении было сложно что-либо понять, за исключением общего количества объектов.

— Сэр, скорость сближения с флотом около 90% световой, — уточнил офицер по науке. — Наблюдаются значительные релятивистские искажения изображения. Доминирует эффект Доплера, лоренцевское сокращение, а также артефакты трелловского эффекта.

— Приведите изображение к нормализованному виду, — приказал Бэйхай. — Обработайте задержку, выровняйте длину волны.

Несколько секунд потребовались для постобработки. Искусственный интеллект обработал массив данных, восстановил пропущенные участки по предсказательной модели и произвёл инверсное доплеровское преобразование. Данные видеопотока обрабатывались в реальном времени.

Изображение стабилизировалось. На экране появился флот. Двести сорок кораблей трисоляриан двигались в плотном строю, разделённом на шесть эшелонов. Формы — обтекаемые, контуры корпуса — ровные. Центральные модули некоторых кораблей пульсировали светом — от сине-голубого до резкого фиолетового. Бортовые сегменты казались «прозрачными» — вероятно, использовалась какая-то маскировка, искажающая геометрию наблюдаемых форм корпуса.

Несмотря на имеющиеся визуальные различия, корабли напоминали те, что входили в первый флот. Но общее ощущение было иным: более совершенные материалы, менее выраженные внешние элементы — всё говорило о явном технологическом скачке.

— Впечатляет, — произнёс Бэйхай. — Но это всё равно техника. А у любой техники есть предел. Продолжаем наблюдение. Докладывать обо всех изменениях немедленно.

— Так точно, сэр, — ответил старпом.

Следующие двадцать четыре часа прошли в предельной концентрации. Все системы корабля, обороны и управления находились в активном режиме. Каждые три часа сменялись дежурные расчёты. Контроль не ослабевал ни на минуту.

Примерно через двадцать четыре часа поступил доклад:

— Сэр, фиксируем изменение конфигурации вражеского флота. Они нас заметили. Расстояние до них — около полутора световых часов. Три корабля отделились от основной группы. Направляются к нам. Остальные сохраняют курс.

Бэйхай молча кивнул. Скотт продолжил командование:

— Отлично. Продолжаем операцию. Удалось рассчитать траекторию для их перехвата?

— Работаем над этим. Расчёт завершится через две минуты.

— Подтвердить: офицеру по вооружению. Подготовить к прыжку «Мёртвые руки» 13, 14, 15 — курс на перехват отделившихся кораблей. 16, 17, 18 — на головной эшелон основного флота. Прыжок по готовности. Запустить обратный отсчёт.

На панели загорелась шкала с отсчётом времени: 00:08:59. Система вооружений вступила в активный режим. Внутри специальных отсеков корабля начали синхронную подготовку шесть из тридцати боевых капсул — водородных бомб, способных к гиперпространственному прыжку. В них загружалась полётная программа.

Эти автономные устройства несли по 300 мегатонн в термоядерной реакции. Каждый блок оснащён навигацией и системой сближения. Согласно протоколу, на «Мёртвой руке» в момент выхода из гиперпространства происходит одновременная активация термоядерного устройства. Зонды один за другим начали покидать ангар, готовые к прыжку.

Когда отсчёт завершился, корабль слегка дрогнул — одновременный выход шести зондов в гиперпространство вызвал кратковременное возмущение. Всё прошло штатно.

— «Мёртвые руки» ушли в прыжок. Подтверждаю передачу навигационных данных. Расчётное прибытие — через 1158 и 1168 миллисекунд.

— Подтверждено, — ответил Скотт. — Но результата мы не увидим сразу. Свету потребуется ещё два часа, чтобы достичь нас.

— А за это время они могут быть уже рядом, — добавил Бэйхай. — Мы не можем рисковать.

Скотт повернулся к командному терминалу:

— Кораблю «Бронзовый век» — совершить гиперпрыжок. Восстановить дистанцию до вражеского флота. По выходу — полная тяга. Курс — по нормали к траектории вражеского флота.

— Подтверждаю координаты. Запускаю гиперпрыжок. Время подготовки — семь секунд.

На экране замигали векторы движения, в динамике раздался отчёт механизма инициации гипердвигателя. Вся внутренняя атмосфера на секунду загустела. Потом — скачок.

«Бронзовый век» ушёл в гиперпространство.

Часть 3. Объективный контроль

Выход из гиперпространства прошёл штатно. «Бронзовый век» стабилизировался в точке наблюдения — точно в пределах расчётной дистанции: двадцати четырёх световых часов от места нанесения удара. Корабль находился на безопасном расстоянии от потенциальной угрозы. Такая мера предосторожности могла показаться излишней, но приближаться к противнику, способному маневрировать с околосветовыми скоростями, было бы слишком рискованно.

Электромагнитное излучение, в том числе видимый свет, покинувшее место событий в момент взрыва, должно было преодолеть расстояние в двадцать четыре световых часа, прежде чем его зафиксируют сенсоры «Бронзового века». Всё это время корабль находился в пустоте, ожидая сигнал из прошлого. До этого момента все расчёты, все отчёты, даже уверенность в успехе оставались лишь гипотезами.

Экипаж не терял времени. Были выполнены профилактические работы, обновлены модели траекторий, пересчитаны последствия удара и проверены все резервные системы. Вахта на боевых постах неслась в сокращённом режиме, но без отклонений. Всё указывало на то, что кульминация близка. С приближением расчётного момента напряжение в командной рубке неуклонно нарастало.

К обозначенному времени весь командный состав занял свои боевые посты. Офицеры обменивались короткими, сдержанными репликами, пока взгляды оставались прикованы к основным дисплеям.

— Сэр, до момента получения изображения — тридцать секунд, — доложил научный офицер. — Системы дальнего наблюдения работают штатно. Подтверждена синхронизация с координатами удара.

На главном экране появилось изображение: три тёмные фигуры — перехватчики, всё ещё преследовавшие цель. Двадцать четыре часа назад они гнались за «Бронзовым веком» с колоссальной скоростью. Второй дисплей демонстрировал головные корабли основного флота противника, растянутого в эшелонах.

— Они всё ещё на курсе, — заметил Джан Бэйхай, нахмурившись. — Значит, атака могла не сработать?

— Не обязательно, — ответил научный офицер. — Мы наблюдаем прошлое. Сейчас на экране — момент, когда «Мёртвые руки» ещё не достигли цели. Подождите...

Он замолчал на полуслове — в этот момент экраны вспыхнули ослепительным белым светом.

Это был не сбой. Это был сам взрыв.

Термоядерный заряд мощностью в триста мегатонн сработал точно по расчётам. Хотя вспышка выглядела мгновенной, реакция термоядерного синтеза длилась около двадцати секунд. Всё это время экраны оставались залитыми чистым белым светом. Детали исчезли, поглощённые излучением. В командной рубке стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь гудением аппаратуры и краткими рапортами о стабильности систем.

Затем свет начал угасать.

Сначала на одном экране, затем на других вновь проявились очертания. Изображение стабилизировалось, позволив перейти к анализу. Почти сразу стало ясно — цели отсутствуют.

— Объекты не зафиксированы, — доложил оператор. — Проверяю остаточные сигналы... Начинаю спектральный анализ.

— Где они? — спросил Джан Бэйхай, вылетая немного вперёд к экранам. — Почему их нет?

Офицер по науке переключил системы обнаружения на вспомогательный канал, который было удобнее использовать для поиска, так как он охватывал больший телесный угол для наблюдения пространства.

— Сэр, предварительное заключение: взрыв нарушил работу их световых двигателей. Корабли потеряли релятивистскую скорость. Анализ траекторий подтверждает... Да, фиксируются отражённый свет и температурные выбросы. Их скорость упала в десятки раз. Сейчас сместим угол наблюдения и откалибруем системы трекинга на меньшую скорость.

На экране вновь возникло изображение. Там, где прежде стремительно мчались три перехватчика, теперь дрейфовали искорёженные остовы. Один корпус был почти полностью выжжен, другой — разорван и перекручен. Все три объекта имели сильно оплавленные передние секции. Не оставалось сомнений: удар был нанесён точно. Противник не смог ни увернуться, ни выдержать его последствия.

— Контакт подтверждён, — сухо доложил офицер наблюдения. — Фиксируются остовы трёх кораблей. Все выглядят уничтоженными. Радиоизлучение отсутствует. Температурный фон — запредельный.

— Подтверждаю визуально, — добавил второй офицер. — Цели уничтожены.

— Обнаружена зона второго удара, — сообщил офицер по науке. — Визуализация готова.

Картинка была хаотичной. Вместо трёх уничтоженных кораблей здесь наблюдалось значительно больше фрагментов. Виднелся как минимум один разорванный корпус, остов второго, а вокруг — широкое поле обломков. Некоторые фрагменты двигались с высокой скоростью, другие — дрейфовали. Оплавленные части, сталкиваясь, порождали новые волны разрушения. Среди них виднелись массивные элементы конструкции.

— Что там произошло? — спросил Джан Бэйхай, не отводя взгляда от дисплея.

— Вероятно, корабли второго эшелона, шедшие с околосветовой скоростью, не успевали реагировать и врезались в замедлившиеся после взрыва обломки. — Голос офицера звучал сдержанно, но в нём слышалось восхищение. — По количеству фрагментов — уничтожено не менее семи единиц.

— Они просто столкнулись? — уточнил Бэйхай.

— Да, сэр. На таких скоростях никакая броня не спасёт.

В командной рубке воцарилась долгая тишина. Даже техника, казалось, затаилась, отдавая должное масштабам произошедшего. Потом кто-то выдохнул.

— Чёрт, — пробормотал один из членов экипажа. — Это сработало.

— Это успех, — спокойно произнёс Джан Бэйхай. — Хорошее начало. Поздравляю всех. Мы нанесли первый удар.

Сначала никто не ответил. Потом кто-то негромко хлопнул в ладоши. За ним — ещё один. Аплодисменты постепенно переросли в сдержанный, но ощутимый гул. Эмоции пробивали броню хладнокровия. Некоторые офицеры улыбались.

Часть 4. Развитие успеха

Ликование на борту продолжалось недолго. Как только общий шум стих, полковник Джан Бэйхай обратился к одному из тактических офицеров:

— Дайте текущие данные по направлению флота противника.

Офицер по науке сверился с показаниями тактического комплекса.

— Сэр, отклонений от прежнего курса не наблюдается. Основные силы флота трисоляриан продолжают двигаться в сторону Солнечной системы. Мы также не фиксируем объектов, следующих нам навстречу. Если бы какие-либо корабли отделились от основного строя и приближались к нам, мы бы уже их засекли. Текущая скорость "Бронзового века" — 15% от световой. При таком соотношении мы гарантированно обнаружим их раньше, чем они смогут нас настигнуть.

Джан Бэйхай кивнул.

— Подготовить ещё три "Мёртвые руки". Цель — головной эшелон.

— Принято. Выполняется расчёт траекторий и точек выхода из гиперпространства. Зонды под номерами 19, 20 и 21 будут готовы к запуску рпримерно через две минуты.

— Огонь по готовности.

Через короткое время из ангара "Бронзового века" стартовали три ударных зонда. Один за другим они исчезли в гиперпространстве. Опять предстояло долгое ожидание о получения данных объективного контроля. На этот раз — более суток. За время операции флот противника успел значительно продвинуться вперёд, а сам "Бронзовый век", двигаясь на высокой скорости, также увеличил дистанцию. Свету требовалось еще больше времени, чтобы преодолеть обратный путь и донести информацию о результатах удара.

Тем не менее, для команды подобное ожидание уже стало рутинным. В назначенное время личный состав вновь занял свои боевые посты.

— Пять секунд до удара… точнее, до получения данных об ударе, — поправил себя офицер по науке.

На главных экранах появилось изображение передового эшелона флота противника. Через долю секунды его опять залил яркий белый свет — излучение термоядерного взрыва. Затем изображение вновь появилась спустя двадцать секунд. Системы наблюдения немедленно приступили к анализу.

ИскИн начал сканирование предполагаемой области поражения, ожидая зафиксировать снижение скорости повреждённых кораблей — как это уже было в прошлый раз. Однако, на этот раз сигналы от целей не поступали.

— В чём дело? — нахмурился Скотт.

— Мы не видим целей, сэр. После предыдущих атак они резко снижали скорость, и мы фиксировали их сильно позади основного флота. Сейчас — ни одного объекта.

— Верните изображение головного эшелона, — приказал Джан Бэйхай.

Картинка обновилась. Корабли вражеского авангарда продолжали движение — целыми и невредимыми.

— Что произошло? — спросил старпом. — Ошибка в расчётах? Сбой при выходе?

Офицер по науке всматривался в экран. Затем уменьшил масштаб изображения и провёл повторный анализ.

— Подождите… они маневрируют. Незначительно, но почти хаотично. Мы не можем просчитать их точные траектории. Манёвры небольшие и случайные, но их достаточно, чтобы "Мёртвые руки" проходили мимо.

Скотт стиснул зубы.

— Чёрт побери этих трисоляриан…

— Сэр, — вмешался офицер по вооружениям, — ИскИн БИУС предлагает альтернативу: создание плотного ударного поля из "Мёртвых рук" в заранее рассчитанном объёме пространства. Для гарантированного поражения одной цели потребуется от тридцати до сорока зондов.

Джан Бэйхай помрачнел.

— У нас всего около трёхсот зондов в резерве. А на производство необходимого количества уйдут годы. Мы не можем себе этого позволить.

Неожиданно его слова прервал сигнал тревоги. Тактические интерфейсы окрасились в красный, указывая на приближение угрозы.

— Контакт! — доложил офицер наблюдения. — Расстояние — пол светового часа. Это "Капля". Цель движется прямо на нас. Скорость 99% световой, траектория прямая.

— Прикажете запустить "Мёртвую руку" на перехват? — уточнил офицер по вооружению.

— Отставить, — коротко отрезал Джан Бэйхай. — Эти ударные зонды слишком ценны, чтобы тратить их на одиночную "Каплю". Курс на Плутон. Возвращаемся на базу. Необходимо доложить адмиралу Таркину о результатах операции.

Глава 7. Контрмеры

Часть 1. Доклад в кабинете коменданта

Рабочая атмосфера в кабинете коменданта Харвена традиционно располагала к конструктивному диалогу. Просторное помещение в купольном здании было оформлено сдержанно, без излишеств, но функционально. Доминировали металлические оттенки, вставки полированного композита, приглушённый свет. Панорамное окно с переменной прозрачностью в данный момент отображало условную модель Пояса Койпера и орбитальные треки объектов вблизи.

Несмотря на строгость интерьера, в кабинете имелись и намёки на личный вкус хозяина — коллекция холодного оружия на стене, несколько фоторамок с изображениями в стиле ретрофутуризма и мини-бар в углу с удивительно разнообразным ассортиментом напитков.

На большом массивном столе вишнёвого цвета стояли четыре керамические чашки, из которых шёл тонкий пар. Комендант Харвен, сидевший в привычном кресле у переговорного терминала с небольшой консолью управления, взял свою и слегка приподнял — словно подавая сигнал к началу разговора.

— Ну как вам, господа, этот напиток? — с едва заметной улыбкой спросил он. — Земляне называют его кофе.

Фидан слегка приподнял брови, понюхал содержимое чашки и отпил глоток.

— Неплохо, в принципе. Аромат особенно... Похоже на каф. Даже название похоже, — отозвался он, ставя чашку обратно.

Полковник Кирт, сидевший напротив, молча кивнул. Он явно обдумывал вкус.

— Согласен, что-то общее есть. Однако у этого напитка эффект заметно сильнее.

— Не советую злоупотреблять, — с деланным серьёзом сказал Харвен. — Самое интересное — его стоимость. Литр натурального, из настоящих зёрен, здесь, на Плутоне, стоит тысячу кредитов.

Кирт нахмурился и с некоторым подозрением заглянул в чашку. Впрочем, после секундного колебания сделал ещё один глоток.

На этом непринуждённая часть встречи закончилась. Адмирал Таркин, присутствовавший с самого начала, перевёл взгляд на Фидана:

— Ну что ж, Кел, расскажите нам подробнее. Что вам удалось узнать, разобравшись с их зондом? Мы даже на некоторое время считали, что вы погибли, когда нам сообщили, что шаттл ушёл в гиперпространство. Ваше возвращение спустя почти сутки стало приятным сюрпризом.

Фидан слегка кивнул и включил компактный носитель, выводя на столешницу изображения и схемы.

— Сэр, устройство оказалось достаточно простым с инженерной точки зрения. Но компоновка выполнена грамотно — видно, что технология отработанная. Нам удалось деактивировать зонд прямо на месте, хотя и не без потерь. Один из наших техников — старший инженер Финн — потерял руку в момент активации устройства. Зонд внезапно включился прямо на борту шаттла, у нас перед носом.

Харвен и Кирт обменялись взглядами. Видимо, эта часть доклада произвела впечатление. Таркин, как всегда, оставался невозмутим.

— Это была стрессовая ситуация, — продолжил Фидан. — Но мы успели среагировать. Подавили его систему управления и отключили энергетическую установку, пока зонд не перешёл к более агрессивным действиям.

Он активировал проекцию. В воздухе возникла схема внутреннего устройства зонда — упрощённая, но детализированная.

— Главная особенность — система управления на основе квантовой запутанности. С помощью неё они получают данные и передают команды в реальном времени. Расстояние не имеет значения. Центр управления может находиться где угодно: на борту флагмана, на другом краю галактики — или прямо на Трисолярисе.

— Выходит, они управляют каждым зондом вручную? — уточнил Кирт.

— Вероятно, и в реальном времени. Может, не в смысле прямого ручного управления, но команда точно может вмешаться и активировать протоколы. Удалось установить, что при потере квантовой пары зонд временно деактивируется. Возможно, навсегда — мы не смогли восстановить связь даже при повторной подаче энергии уже здесь, на Плутоне.

Фидан сделал паузу, позволяя собеседникам осмыслить сказанное, затем продолжил:

— Но самое главное — мы можем использовать этот эффект в качестве оружия против него. Если оснастить боевую часть ракет или торпед глушителем квантовой связи — таким же, как установлен в этом помещении, — то при приближении к зонду на определённой дистанции мы сможем обрубить его управление. В этот момент он отключит защитное поле, и обычный заряд легко уничтожит металлический корпус. Конечно, нужно учитывать, что зонд летает на антивеществе — при повреждении может произойти анигиляция.

— Простое решение, — сказал Харвен. — Если истребители получат возможность бороться с Каплями — это изменит баланс.

— А что с анигиляцией? Почему при уничтожении первой Капли ничего не произошло? — спросил Таркин.

— Произошло, — ответил Фидан. — Но характер разрушения был иной. Энергии от залпа турболазеров Неумолимого хватило, чтобы распылить зонд в облако атомов. Антивещество попросту рассеялось в пространстве — концентрация была недостаточной для масштабного взрыва. Остатки энергии поглотили дефлекторы.

Он открыл другой слайд — графики энерговыброса и моделирование зоны поражения.

— Но при подрыве ракеты возможна локализованная анигиляция. Масса зонда без топлива — около трехсот килограммов. При достаточном запасе антиртути это соответствует по разрушительной мощности двадцати земным звёздноводородным зарядам.

Кирт слегка приподнял левую бровь.

— И при любом столкновении с ним — взрыв?

— Не всегда. Всё зависит от остатка топлива, условий подрыва, температуры. Но взрыв будет с большой вероятностью — иногда слабо выраженный, иногда катастрофический. Это нужно учитывать при планировании атак, особенно вблизи кораблей флота или станций.

Таркин кивнул.

— Примем во внимание. Подготовьте техническое задание для инженеров и начинайте оснащать ракеты квантовыми глушителями. Также — инструкции для лётчиков: как избегать попадания в зону потенциальной анигиляции. С этим не стоит играть.

— Да, господа, — Фидан немного выпрямился в кресле. — И теперь самое важное.

Он достал второй носитель и положил на стол.

— Это полная запись всех замеров и телеметрии с нашего шаттла. После прыжка мы оказались в системе LTT 1445, вблизи планеты, атмосфера которой содержит кислород. Поверхность частично покрыта водой. Планета обитаема и имеет насыщенную флору и фауну.

В комнате на мгновение повисла полная тишина.

Часть 2. Новая цель.

Запись с шаттла, сделанная во время недавней разведывательной операции, была воспроизведена на тактическом экране. Камера фиксировала плавное приближение к новой звезде и её спутнику — планете, обозначенной в каталогах как LTT 1445 b. Несмотря на скудное разрешение сенсоров, данные выглядели убедительно.

— Атмосфера соответствует классу 1b, — прокомментировал Фидан. — Содержание кислорода около двадцати одного процента, давление в пределах комфортных значений. Температурный диапазон умеренный, зафиксированы океаны, материки и зоны с густой растительностью. На первый взгляд — условия идеальны для человека.

В зале воцарилась тишина. Слова Фидана явно произвели впечатление: подобные находки случались крайне редко. Даже в системах, где фиксировалась вода и атмосфера, биологическая совместимость с человеком почти всегда оказывалась ограниченной или неполной. Здесь же показатели были удивительно благоприятными.

— Но разумных форм жизни вы не обнаружили? — уточнил адмирал Таркин, сдвинув брови.

— Нет, — ответил Фидан. — Ни следов цивилизационной активности, ни радиосигналов. Экосистема развита, но признаки техногенного воздействия отсутствуют.

— Странно, — заметил Кирт. — Таких миров в пределах досягаемости в нашей галактике практически не встречается. И чтобы он оказался пустым? Это выглядит как подарок судьбы.

— В любом случае, — продолжил Фидан, — потенциальная ценность объекта очевидна. Планета способна стать базой длительного пребывания. Вопрос в том, как именно использовать это открытие.

— Для начала, — вмешался Кирт, — нужно обеспечить присутствие на поверхности. На борту «Неумолимого» находится полный комплект модулей сборной базы серии IM-455. Они универсальны: жилые секции, лаборатории, энергоблоки и защитный купол. Развёртывание займёт считанные часы. Это будет рациональным первым шагом, учитывая возможные риски. Мы сократим стандартный гарнизон охраны. Но при этом значительно расширим инженерно-технический персонал. Новый мир может оказаться не таким безопасным, как кажется по показаниям сенсоров, поэтому пару отрядов штурмовиков усиленных AT-ST не помешают.

Таркин кивнул. Его взгляд оставался сосредоточенным и холодным. — Согласен. Кто возглавит операцию? — произнёс он после короткой паузы.

Комендант Харвен слегка наклонился вперёд. — Есть подходящая кандидатура. Главный инженер Финар Грейсон. Он возглавлял инженерную группу при колонизации Плутона. Опыт развёртывания в условиях низких температур, нестабильной атмосферы и ограниченных ресурсов у него уже есть. Он сможет руководить строительством базы и обеспечит контроль над всей инфраструктурой.

— Верно, — поддержал Фидан. — Его опыт трудно переоценить. К тому же он обладает необходимой инициативой в принятии решений, что важно для столь удалённой миссии.

— Хорошо, — подвёл итог Таркин. — Инженер Грейсон возглавит экспедицию в должности коменданта.

В зале снова повисла тишина, но уже иного характера. Решение о начале колонизации фактически было принято.

— Предлагаю не ограничиваться одной базой, — добавил Фидан. — На поверхности можно развернуть несколько промышленных комплексов по производству композитных материалов. Это позволит в перспективе перейти от временной базы к полноценным, более масштабным колониальным сооружениям.

— Согласен, — заметил Харвен. — Но стоит помнить: пока мы располагаем лишь предварительными данными. Необходимо тщательно изучить биосферу, прежде чем масштабировать проект. Даже если разумных форм жизни нет, микробиологическая среда может оказаться непредсказуемой.

— Биолаборатории и карантинные отсеки входят в стандартный комплект IM-455. Мы сможем локализовать эти угрозы, — подчеркнул Кирт.

— И всё же еще вопрос остаётся, — тихо произнёс Харвен. — Насколько быстро следует довести эти сведения до землян?

Все взгляды обратились к Таркину. Адмирал некоторое время молчал, затем произнёс: — Пока что нет. Земля ещё не готова к информации подобного масштаба. Это может вызвать лишние вопросы и спровоцировать преждевременные инициативы. Мы сообщим о находке лишь тогда, когда будем уверены, что сможем контролировать процесс.

— То есть база будет создана в закрытом режиме? — уточнил Харвен.

— Да. Прошу вас обеспечить ресурсы, но ограничить круг лиц, которые будут знать реальное значение мероприятия.

В зале никто не возразил. Присутствующие понимали: подобные решения всегда принимались не для обсуждения, а для исполнения.

— Подведём итог, — заключил Таркин. — Планета LTT 1445 b — потенциальная база для дальнейшей экспансии в этой галактике. Готовьте экспедицию.

Он поднялся, обозначив окончание совещания.

Присутствующие переглянулись, каждый мысленно оценивая масштабы предстоящей работы. Перед ними открывалась действительно уникальная перспектива, равной которой ещё не приходилось видеть. Но пока это была лишь цель — далёкая и опасная, требующая осторожности и точности в каждом шаге.

— Заместитель директора, вы готовы предоставить отчёт по приоритетным проектам научно-исследовательского центра? — обратился Таркин к Фидану при выходе из кабинета коменданта.

— Да, адмирал. Можем проследовать в лабораторию.

Часть 3. Технологический изыскания

Таркин и Фидан спустились в лабораторию. Помещение выглядело уже привычным — идеально стерильное, с ровным холодным светом ламп и белыми стенами, на которых не было ни одной лишней детали. Воздух казался неподвижным, лишённым даже малейшей примеси. Ряды аппаратуры тянулись вдоль стен: спектрометры, излучатели, блоки моделирования. Все приборы были встроены в общую систему и не издавали ни звука, будто сливаясь с тишиной самого помещения.

Фидан активировал интерфейс ближайшей панели и обратился к адмиралу:

— Адмирал, мы существенно продвинулись в вопросе возвращения домой. Исследования трофейной Капли позволили нам реконструировать принцип работы их двигателя.

На экране возникла структурная схема. Несколько контуров, напоминавших сплетение энергетических каналов, соединялись в центральный реактор.

— В отличие от нашего гипердрайва, маршевый трисолярианский двигатель не предназначен для выхода в гиперпространство, — продолжил Фидан. — Его задача — манипуляция кривизной пространства в пределах обычного континуума. Вместо передвижения самого корабля, они смещают пространство вокруг него. Это даёт им возможность разгоняться до колоссальных субсветовых скоростей, так как в конечном итоге корабль преодолевает гораздо меньшие расстояния за счет этого искажения. Мы рассчитали, что Капля могла достигать более пятидесяти процентов скорости света при сохранении управляемости и минимальных перегрузках для внутренних систем.

Таркин молча наблюдал за диаграммой.

— Тот огромный корабль, с которым мы сражались недавно, также был оснащён двигателем подобного типа, но более совершенным и мощным. — Фидан выделил несколько модулей на схеме. — Полагаю, в этой галактике это вообще основной способ межзвёздных перемещений.

Он переключил проекцию, выводя новые формулы.

— Так вот. Если совместить наш гипердрайв с принципами варп-двигателя и задействовать его внутри гиперпространства, то мы сможем достичь скоростей, необходимых для возвращения в нашу галактику в разумное время.

Фидан сделал паузу, словно проверяя, уловил ли адмирал суть.

— Гиперпространственная нейтринная связь работает похожим образом: мы направляем пучки нейтрино в гиперпространство, и они проходят там со скоростью света. Если применить этот же принцип к кораблю, мы получим управляемое движение на субсветовых скоростях через гиперсреду. Конечно, наш флот целиком перенести таким способом невозможно — имеющихся ресурсов недостаточно. Но шаттл мы подготовить можем. Расчёты показывают: он достигнет Корусанта примерно за два месяца.

В помещении снова воцарилась тишина. Таркин сделал несколько шагов вдоль ряда оборудования, не сводя взгляда с экрана. Его лицо оставалось сосредоточенным, но без эмоциональных проявлений.

— Это значительный прогресс, директор, — произнёс он наконец. — Вы сумели найти практическое решение там, где, казалось, не существовало даже теоретической основы. Продолжайте работу. Шаттл должен быть готов к миссии.

Фидан кивнул, но адмирал не дал ему времени на ответ и задал новый вопрос:

— Как продвигается проект «Мёртвая рука-8»?

Фидан открыл другую схему. На ней отображался сверхмассивный объект, но всего лишь 5 см в диаметре.

— Мы ведём подготовку и выработку снаряда необходимого объема.

Таркин не изменился в лице.

— Сроки?

— Для подготовки требуется значительное количество сырья. Мы вырабатываем миллиарды тонн горной породы Плутона. Комендант Харвен подключил все местные доступные промышленные комплексы. Расщепитель работает круглосуточно. Однако формирование заряда требует времени. Мы рассчитываем завершить проект через три недели.

— Хорошо, — сказал Таркин с холодной уверенностью. — Вопрос времени имеет критическое значение. Ведите подготовку без отклонений.

Фидан кивнул и отключил проекции. В лаборатории снова воцарилась стерильная тишина.

Таркин задержал взгляд на белых стенах. Всё, что он услышал, было подтверждением его собственной стратегии: сила и контроль достигаются только через системное использование технологий. Теперь у него было сразу два направления — возвращение во власть в своей галактике и удар по врагу здесь.

— Держите меня в курсе, директор, — сказал он наконец. — Следующее совещание через неделю.

Фидан проводил его взглядом, затем вновь включил панель, возвращаясь к расчётам.

Глава 8. Колонизация

Часть 1. Первые шаги

Средний транспортник GR-75 «Водолей» находился на подходящей и заранее выбранной площадке, на которой предстояло развернуть наземную базу. GR-75 был проверенным грузовым судном, применявшимся ещё задолго до Галактической гражданской войны. Его обтекаемая форма с массивным овальным корпусом позволяла перевозить значительные объёмы грузов во внутренних отсеках. Обычно такие суда сопровождали боевые корабли или находились в составе крупных конвоев, но сейчас он был выделен специально для колонизационной миссии.

На борту «Водолея» находилось множество контейнеров с оборудованием, продовольствием и отдельными модулями базы IM-455, строительство которой уже началось. Несколько десятков специализированных дроидов, строительные бригады и техника были выгружены на поверхность. Работа кипела. Первые модульные конструкции поднимались на месте: энергетические блоки, каркасы жилых отсеков, складские помещения и временные ангары.

Дроиды выглядели необычно. Они не имели ног, вместо этого их корпуса поддерживались малыми двигателями репульсорами. Две длинные руки-манипуляторы с набором инструментов заменяли им всё необходимое для работы. Голова с сенсорным блоком и оптическими модулями напоминала человеческую, хотя и имела сугубо утилитарное строение. Они перемещались легко и быстро, выполняя тяжёлую и монотонную работу с удивительной точностью.

Окружающий пейзаж поражал красотой. LTT 1445 b была по-настоящему живой планетой. Зелёные массивы лесов простирались до горизонта, перемежаясь с извилистыми реками, блестевшими на солнце серебристыми лентами. Вдалеке возвышались горные хребты, вершины которых скрывались в облаках. Воздух был чистым и свежим, насыщенным ароматом растительности. По равнинам и холмам простирались яркие поля местных цветов, переливавшиеся всеми оттенками — от нежно-голубого до ярко-алого. Это место совсем не походило на суровые безжизненные миры, где часто приходилось возводить временные базы. Здесь природа словно сама подталкивала к тому, чтобы остаться надолго.

– LTT 1445, это «Неумолимый», последний рейс шаттлов с личным составом направляется к вам. Мы готовы покинуть систему. – Вас понял, «Неумолимый», – ответил Грейсон с борта «Водолея». – Спасибо за помощь в доставке. – Не стоит благодарности, комендант. Надеюсь в скором времени посетить ваш райский уголок, – парировал капитан Фиет. – Удачи вам.

Тройка шаттлов класса «Лямбда» вышла из ангара «Неумолимого» и направилась к поверхности, снижаясь к месту строительства. Их белосерые корпуса отражали свет местного солнца, а широкие крылья складывались в посадочную конфигурацию. Одновременно «Неумолимый» начал манёвр разворота, вышел на расчётный вектор прыжка и спустя несколько мгновений исчез в гиперпространстве, оставив колонистов одних на новой планете.

Несмотря на интенсивную работу дроидов и строительных бригад, общее настроение среди всех было приподнятым. Многие впервые за долгое время ощутили твёрдую почву под ногами, слышали пение птиц и журчание потоков, а не только гул систем жизнеобеспечения корабля.

Первыми возводились жилые модули IM-455 — герметичные блоки, каждый из которых можно было соединять с другими подобно конструктору. Уже стояли три цилиндрических секции с панелями солнечных батарей, рядом начинали монтировать узел энергосистемы. Вскоре появятся ангары для техники и медцентр.

— Дроиды работают чётко, — заметил инженер Финн, наблюдая, как одна из рабочих единиц закрепляет массивный опорный блок. Манипуляторы легко справлялись с многотонными элементами, а встроенные стабилизирующие двигатели позволяли им плавно перемещаться между строительными секциями. Он невольно посмотрел на свою механическую руку, которая у него появилась взамен потерянной после инцидента при обезвреживании Капли.

Из шаттлов тем временем начали выходить первые колонны штурмовиков. Белые доспехи отражали солнечный свет, придавая воинам почти безупречный, механический облик. Ровными рядами они выстраивались и расходились по заранее намеченным направлениям, проверяя периметр и закрепляя ключевые точки будущего лагеря.

Неподалёку, на площадке чуть в стороне, экипажи переводили два AT-ST из транспортировочного положения в боевую готовность. Двуногие машины неторопливо вставали на ноги, раздвигая гидравлические опоры. Их массивные корпуса возвышались над людьми и техникой, словно стальные стражи нового поселения.

Вдали, за стройплощадкой, открывался вид на широкую реку, текущую между холмами. Солнечные лучи отражались от её поверхности, а на горизонте поднимались величественные горные хребты. По склонам тянулись густые леса, перемежаемые долинами, где уже виднелись движения местной фауны.

Грейсон, спустился на площадку с командным терминалом прикрытой тентом, оглядывал открывающийся пейзаж. — Если всё пойдёт по плану, — произнёс он, — через год здесь будет полноценная колония. Мы заложим фундамент для будущего города.

В этот момент со стороны реки донёсся крик — бригада вернулась с первыми образцами. В руках они держали контейнеры с образцами почвы и минералов. — Богатая порода, — сообщил один из них, — и вода чистая, пригодная после минимальной фильтрации. Планета действительно как будто создана для нас.

Часть 2. Развертывание гарнизона

Стройка шла в ускоренном темпе. Дроиды-строители передвигались без остановки, перемещая панели, контейнеры и строительные блоки. Гидравлические манипуляторы точно устанавливали элементы в заданные точки, формируя первые линии фундамента. Уже можно было различить очертания будущих стен базы: прямоугольные контуры укреплённых секций выделялись на фоне земли, отмеченной свежими разрезами. Над площадкой поднималась лёгкая пыль, смешиваясь с паром от работающих энергогенераторов. Работы велись без перерыва: по заложенному графику первые модули должны были быть готовы к эксплуатации уже через сутки.

К комендантской палатке направился человек в форме имперского офицера. Его сопровождали двое штурмовиков в белых доспехах, на плечах которых можно было заметить красные эмблемы подразделения. Шаг их был отточен и синхронен.

— Комендант Грейсон, — представился офицер чётким голосом. — Я старший лейтенант Чис Фриден, командир гарнизона. Мы завершили десантирование и сейчас разбиваем временный лагерь.

Грейсон поднялся навстречу и протянул руку: — Рад знакомству, старший лейтенант. Сколько вас?

Фриден ответил без паузы, явно заранее подготовив доклад: — У нас полноценный взвод штурмовиков, усиленный четырьмя AT-ST. Шесть групп разведчиков. Два взвода вооружённой охраны. Вспомогательный персонал. Всего — сто пятьдесят четыре человека. И бомбардировщик.

— Бомбардировщик? — с лёгким удивлением переспросил Грейсон.

— Так точно, — подтвердил Фриден и слегка повернул голову в сторону. Грейсон синхронно посмотрел туда же. За штабелями паллет с оборудованием угадывались очертания корпуса. Чёрный силуэт «СИД»-бомбардировщика выделялся на фоне серой техники и контейнеров.

— Капитан Фиет сообщил, что все истребители будут задействованы в предстоящей миссии, — продолжил офицер. — Для прикрытия нам выделен именно бомбардировщик.

Грейсон усмехнулся едва заметно: — Что ж, ну бомбардировщик, так бомбардировщик. Чем планируете заняться после развертывания, лейтенант?

Фриден ответил уверенно, без лишних слов: — В первую очередь направим разведгруппы для расширения контролируемого периметра. Затем обозначим маршруты патрулирования и сформируем смены охраны. Кроме того, — он указал рукой на возвышенность в пригорье, — оттуда хорошо просматривается вся долина. Предлагаю установить там стационарный пост.

— Хорошо, возьмите пару дроидов, они расчистят площадку, — согласился Грейсон. И добавил с лёгкой улыбкой: — Только с возвратом.

Фриден кивнул и отдал знак своим сопровождающим.

Через несколько минут с дальнего конца площадки поднялся один из десантных шаттлов. Его двигатели подняли облако пыли, заставив ближайших дроидов приостановить работу. К нижней части корпуса был закреплён массивный модуль формой напоминающий коробку со скругленными ребрами. Его тёмные панели поблёскивали на солнце, а усиленные броневые секции придавали конструкции тяжёлый вид.

Это был блок стационарного поста: мобильное укреплённое сооружение, рассчитанное на шесть человек личного состава. Внутри находились жилой отсек, небольшой командный пункт, генераторы автономного питания и система связи. Дополнительно он был оснащён наблюдательными сенсорами и лёгкими оборонительными системами.

Шаттл набрал высоту и плавно двинулся к обозначенной точке на возвышенности. Дроиды-сопровождающие уже двигались туда, также перемещаясь по воздуху, готовясь очистить площадку и закрепить блок на подготовленной поверхности.

С земли Грейсон наблюдал, как в воздухе медленно перемещался массивный пост, удерживаемый тросами и магнитными фиксаторами. Пара дроидов синхронно двигались к месту установки. Всё выглядело чётко скоординированным. Вскоре модуль был установлен над долиной и первая смена заступила на дежурство.

Строительство базы и развёртывание временного лагеря гарнизона шли параллельно. На площадке уже формировались первые укрытия для техники и палатки. Грузовые дроиды устанавливали полевые генераторы щита, а рядом внутри периметра закладывался фундамент ангара для шаттлов.

Вся долина постепенно превращалась из заросшей травой местности в организованный опорный пункт.

Часть 3. Ночная авария

На планете уже наступила ночь. Свет местного солнца скрылся за линией гор, и долина погрузилась в мягкую темноту, лишь изредка подсвечиваемую далекими всполохами на горизонте — то были зарницы атмосферных разрядов. Воздух стал более прохладным, по равнинам и склонам спустился лёгкий туман, а из лесов донёсся гул ночных обитателей. В зарослях перекликались существа, издававшие одновременно стрекот и низкие протяжные звуки, будто далекий рёв. Где-то у реки раздался всплеск, и вода снова стихла.

Звездообразный периметр базы уже был почти закончен. Первые линии защитных ограждений и сенсорных датчиков тянулись вокруг лагеря ровными линиями. Жилые модули стояли упорядоченными рядами, их панели отражали мягкий свет луны и установленных фонарей. Первая смена строителей отправилась на отдых: часть в жилые блоки, часть в временные палатки. Однако дроиды продолжали трудиться без остановки. Им не требовался сон, лишь периодическая подзарядка. Для этого они направлялись к базовой станции — крупному чёрному сооружению на краю лагеря, которое обеспечивало их энергией.

Комендант Грейсон находился у себя в комнате. Его стол был завален планшетами с проектами, чертежами и планами базы IM-455. Этот проект был для него новым, но многолетний опыт в строительстве позволял быстро разбираться в любом подобном материале. Он сосредоточенно сравнивал текущую схему с реальными показателями стройки, когда в дверь раздался резкий стук.

— Войдите, — коротко сказал он, отрываясь от экрана.

Дверь открылась, и в помещение вошёл Финн. Вид у него был взволнованный. — Сэр, у нас ЧП на базовой станции! Похоже на пробой центрального энергоблока.

Грейсон сразу поднялся. — Показывай.

Они поспешно вышли наружу. Удаляясь от жилых модулей, они увидели источник тревоги. Базовая станция, обычно мерно гудевшая, теперь выглядела как оживший источник хаоса. Чёрный корпус был окутан редкими, но мощными электрическими разрядами, словно молнии били изнутри наружу. Из отдельных блоков вырывались искры, металлический корпус местами был подпален. Вокруг станции на земле лежало восемь дроидов — безжизненные корпуса блестели в свете вспышек. Это были те, кто оказался на подзарядке в момент поломки.

Один из строителей, неосторожно приблизившись, резко застыл на месте, словно его сковал паралич, и упал. По его телу пробежал яркий электрический разряд.

— Чёрт, шаговое напряжение! Никому не подходить ближе двадцати метров! — прокричал Финн, отступая.

— Его нужно немедленно оттащить! Пусть дроид это сделает, — скомандовал Грейсон.

Финн достал планшет, быстро ввёл команду, и один из дроидов подлетел к пострадавшему. Манипуляторы аккуратно схватили тело и оттащили его в безопасную зону. Строитель был без сознания, но дышал.

— В медблок, немедленно! — распорядился Грейсон.

Собравшиеся вокруг начали обсуждать варианты действий. Финн нахмурился: — На станции есть рычаг аварийного отключения. Но его нужно опустить вручную.

В это время к ним подошёл старший лейтенант Фриден. Его слегка сонный вид говорил о том, что его только что подняли по тревоге. — Что происходит? — коротко спросил он.

Финн повернулся к нему: — Пробой энергоблока. Если не отключить, могут выйти из строя остальные системы. Можно послать дроида, но с большой вероятностью он будет уничтожен во время операции.

— Направляйте, — твёрдо сказал Грейсон.

Финн снова ввёл команды на планшете. К нему подлетел один из дроидов, обозначенный кодом STDE-28. Финн обратился к нему вслух: — STDE-28, тебе нужно подлететь к станции и опустить рычаг аварийного отключения.

Дроид коротко пропищал, развернулся в сторону станции. Но на мгновение замер. Его сенсорная «голова» повернулась к Финну и Грейсону. Он дважды коротко пикнул, словно подтверждая, что он осознавал риск собственной гибели, но все равно бесприкословно направился выполнять задание.

Когда он приближался, разряды начали переходить на его корпус. Вспышки били в металлические пластины, искры разлетались в стороны. STDE-28 дёрнулся, но продолжал движение. Его манипуляторы вытянулись вперёд, едва он достиг массивного рубильника на корпусе станции.

Разряд ударил прямо в его спину, корпус содрогнулся. Но дроид успел схватить рычаг левым манипулятором. Он потянул его вниз, и в тот же момент потерял управление, рухнув. Вес его корпуса дожал рычаг до конца.

Раздался глухой металлический щелчок. Разряды молний прекратились. Корпус станции потускнел, искры исчезли. Наступила тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками ночной фауны.

STDE-28 так и остался висеть на рычаге аварийного отключения базовой станции, вцепившись в него мёртвой хваткой.

Часть 4. Тени над долиной

Ночная тишина вновь воцарилась над базой, но напряжение, повисшее в воздухе, было почти осязаемым. Группа подошла ближе к базовой станции. Корпус её казался еще более почерневшим, местами покрытым трещинами и расплавленным металлом. На рычаге экстренного отключения всё ещё висел STDE-28. Его голова плавно поворачивалась из стороны в сторону, а из динамика доносилось ритмичное, прерывистое и тихое попискивание.

— Он справился, — почти шёпотом произнёс Финн, всматриваясь в дроида. — STDE-28, ты меня слышишь?

Дроид не ответил, но частота писка изменилась — на время она стала быстрее.

— Это хороший знак, — с облегчением сказал Финн. — Основная память и мотиватор целы. Периферия, конечно, выгорела полностью, но ядро живо.

— Ты сможешь его восстановить? — спросил Грейсон, не сводя взгляда с покорёженного корпуса дроида.

— Конечно, сэр. Завтра к вечеру будет как новенький, — Финн кивнул уверенно. — Он заслужил, чтобы мы его починили.

Пока Финн осторожно снимал STDE-28 с рычага и укладывал его на носилки для транспортировки в техблок, остальные занялись осмотром самой станции. Восьми дроидам, находившимся на подзарядке во время аварии, повезло меньше. Они лежали неподвижной грудой металлолома у самой платформы. Их корпуса были обуглены, некоторые детали плавились прямо в стыках, источая запах гари и озона.

Сама станция выглядела даже хуже, чем ожидалось: поверхность местами почернела, а задняя часть была разорвана внутренним взрывом. Грейсон обошёл станцию вместе с Финном и Фриденом. Когда они добрались до тыльной стороны, картина поразила всех.

На небрежно вскрытой контактной группе лежал массивный гидравлический ключ. Его рукоять заклинило между силовыми шинами, и он намертво замыкал мощные выходы энергоблока с низковольтной сетью подзарядки. Система защиты какое-то время, похоже, справлялась, но затем и её пробило.

— Что за… — Грейсон осёкся, сжав кулаки. — Это же саботаж.

Финн переглянулся с Фриденом. Оба выглядели потрясёнными.

— И сделано это не случайным человеком, — медленно произнёс Финн. — Только тот, кто знает устройство станции, мог так всё рассчитать.

Фриден шагнул вперёд, провёл рукой по оплавленным проводам. Его глаза метнули гневный блеск.

— Я прикажу выставить круглосуточную охрану у всех ключевых модулей базы, — сказал он твёрдо. — Включая энергоблоки и узлы связи.

Грейсон кивнул. Фриден собрался достать коммуникатор, чтобы связаться с дежурным офицером, но осознал, что в спешке оставил его в своей комнате. Однако в этом и не было нужды. Из темноты навстречу почти бегом быстро шла женщина в форме младшего офицера. Её лицо выражало тревогу.

— Лейтенант Фриден, сэр, — она вытянулась по стойке смирно, переводя дыхание. — Мы потеряли связь со второй разведгруппой. Пятнадцать минут назад они перестали отвечать. Один из спидеров полностью отключён, второй передаёт телеметрию, но он стоит на месте.

Фриден и Финн переглянулись.

— Что здесь вообще происходит?.. — сквозь зубы выдохнул Грейсон. — Это похоже на скоординированную диверсию.

И в этот момент небо над долиной озарили зелёные вспышки. На возвышенности, где днём установили мобильный аванпост, вспыхнула перестрелка. Чёткие, резкие линии бластерного огня рассекали темноту.

— Это обстрел! Наш аванпост под атакой! — воскликнул Финн.

Фриден, мгновенно собравшись, шагнул ближе к Грейсону.

— Нужно немедленно отправить туда подкрепление, — решительно сказал он. — И отряд поиска для второй разведгруппы.

Но Грейсон резко поднял руку.

— Отставить! — его голос прозвучал твёрдо, почти громовым эхом среди ночной тишины. — Это ловушка. Они специально бьют по разным точкам, чтобы выманить нас из базы ночью. В темноте на незнакомой местности мы будем уязвимы.

Фриден нахмурился, но промолчал.

Между тем зелёные вспышки на пригорье постепенно стихли. Ночь снова погрузилась в тишину, но теперь она казалась гнетущей, будто сама планета следила за каждым движением базы.

— Всех людей — внутрь периметра, — приказал Грейсон. — Выставить двойные патрули у незаконченных стен. Дроидам и техникам — проверить сектор за сектором, и всё оборудование, без выхода за внешний контур.

Фриден коротко кивнул и начал отдавать распоряжения.

— Свяжитесь с аванпостом, — добавил Грейсон. — На рассвете мы отправим туда отряд.

Затем он повернулся к Финну и тихо сказал:

— А я пока доложу обо всём губернатору Харвену. Если это диверсия изнутри, нам понадобится помощь и дополнительные силы безопасности. Под угрозой может оказаться весь проект.

Финн тяжело вздохнул, взглянув ещё раз на обугленный корпус станции и безжизненных дроидов у её основания. В ночной тьме над базой нависали тени — не только от гор и леса, но и от невидимого противника, который явно готовил свой следующий шаг.

Глава 9. Следственные мероприятия

Часть 1. Группа с Плутона

Яркое солнце освещало территорию недостроенной базы IM-455. На фоне серых металлических конструкций, краёв незаконченной стены и тёмных пятен от недавних взрывов окружение выглядело одновременно хаотичным и суровым. В воздухе ещё держался запах гари и расплавленного металла, щекоча ноздри металлическим привкусом.

Комендант Грейсон и старший лейтенант Фриден и главный Инженер Финн вышли на площадку к зоне посадки. Они остановились у края бетонной плиты, щурясь от яркого света и поднятой ветром пыли.

— Сэр, это контроль, — раздалось из коммуникатора. — Визуально наблюдаем шаттл, вошедший в атмосферу. Посадку разрешили на площадке «А». — Спасибо, контроль. Мы уже встречаем, — ответил Фриден.

Он убрал устройство за пояс и с сомнением посмотрел на коменданта: — Кто этот инспектор Ши Цян?

— Не знаю, — тяжело вздохнул Грейсон. — Какая-то крупная фигура из службы безопасности Плутона. Губернатор Харвен уверен, что инспектор разберётся с нашими проблемами.

— Кто ещё с ним?

— Оперативная группа и отряд спецназа. Все — земляне.

Фриден удивлённо приподнял бровь. — Земляне? Разве их посвятили в наши планы по колонизации?

— Нет, конечно. Это люди Харвена. Работают на Плутоне, но вряд ли имеют официальные связи с Землёй, — пояснил Грейсон. — Нам сейчас важна любая помощь.

На горизонте вспыхнула огненная полоса — посадочные двигатели включились в тормозной режим. Транспортный шаттл с оглушительным рёвом прорезал небо, сотрясая землю при снижении. Поднятая пыль заволокла площадку, окутывая фигуры офицеров. Массивный корпус корабля мягко коснулся опор, и через несколько секунд аппарель с шипением начала опускаться.

После паузы из тёмного проёма показались первые фигуры.

Впереди вышел инспектор. На нём была потертая чёрная кожаная куртка, будто из другого времени и места, — резко выделяющаяся среди аккуратных униформ империи. Во рту торчала сигарета. Казалось, Ши Цян держал её весь полёт, ожидая момента, когда ступит на землю. Чиркнув зажигалкой, он сделал глубокую затяжку, выпустив струю дыма прямо в теплый и слегка влажноватый воздух планеты. Его взгляд сразу же задержался на коменданте и Фридене, словно он уже что-то про них понял.

Следом спустились трое человек в повседневной одежде — невооружённый глаз сразу замечал в их движениях профессиональную выправку. Их лица были спокойны, но глаза настороженно скользили по окружению. Последним появился ещё один мужчина, выделявшийся из группы.

Его форма напоминала униформу службы безопасности Плутона, но была усилена дополнительными элементами: налокотниками, сегментированным нагрудником, поясными модулями. На боку висело оружие непривычной конструкции, чуждое и империи, и повстанцам. Сам военный выглядел крепким, с тяжёлой походкой и атлетическим телосложением. Лицо покрывала густая щетина — резкий контраст с безупречно ухоженными мужчинами Земли XXIII века. Казалось, он шагнул сюда из более грубой, старой эпохи, где ценились сила и прямота.

— Приветствую вас, инспектор! — первым заговорил Грейсон, протягивая руку.

— И я рад вас видеть, — с ухмылкой ответил Ши Цян, слегка сощурившись. — А это, полагаю, старший лейтенант Фриден, командир гарнизона и главный инженер Финн?

— Всё верно, — подтвердил Грейсон.

Инспектор пожал руку Фридену и Финну. Его хватка была крепкой, а пронзительный и одновременно непринужденный взгляд задержался дольше обычного. Казалось, он уже оценивал их, взвешивая их достоинства и слабости.

— Это моя оперативная группа, — сказал он. — В представлении не нуждаются. Мы займёмся расследованием. А это сержант Фаррелл, командир отряда спецназа. Он поможет нам с безопасностью.

Сержант шагнул вперёд и коротко кивнул, пожимая руки Грейсону и Фридену. Его движения были резкими и точными, в голосе слышалась грубость. Сделав жест рукой, он подал сигнал своим людям.

Из шаттла начали выходить бойцы — около дюжины человек. Они двигались организованными парами, без суеты, с отработанной синхронностью. На каждом была броня с лёгкими защитными элементами и какими-то встроенными системами. За плечами — рюкзаки с оборудованием и личным снаряжением. Их оружие — винтовки той же необычной конструкции с модульными креплениями и многорежимными прицелами — сразу бросалось в глаза. От них исходило ощущение уверенной силы.

— Где можно расположить моих ребят? — спросил Фаррелл.

— Лейтенант Остен проводит вас и группу инспектора в жилые модули, — ответил Грейсон.

Офицер, стоявший неподалёку, шагнул вперёд, чётко отдал честь и произнёс: — Господа, прошу следовать за мной.

Ши Цян сделал ещё одну затяжку, медленно выпустил дым и огляделся. Его взгляд задержался на недостроенной стене периметра, на обугленных следах взрывов и разрушенной базовой станции. Взгляд был холодным и внимательным, как у хищника, отмечающего детали.

— Дайте нам полчаса, чтобы разместиться, — сказал он. — Потом встретимся у вас. Есть тут командный пункт или что-то похожее?

— Вон то здание, — указал Фриден.

— Отлично. Через полчаса — там, — кивнул Ши Цян.

Он стряхнул пепел, бросил последний взгляд на груду мёртвых дроидов у станции и двинулся вслед за своей группой. В его походке чувствовалась спокойная уверенность человека, для которого любая чужая территория — всего лишь ещё одно место работы.

— Инспектор, — вдруг обратился Финн уходящему Ши Цяну. — Вы неплохо говорите на нашем языке, как вам удалось его освоить за такой короткий срок?

— Этот нейро имплант, он пока еще на мне, — Ответил Ши Цян, показывая указательным пальцем кудато себе в височную область. — Он помогает не забыть изученый материал, но специалисты говорят, что при постоянной практике в общении, скоро он уже не потребуется.

— Да, чуть не забыл. Видимо дроиды тут по твоей части. У нас на борту протокольный переводчик и восемь этих ваших STDE. Губернатор Харвен прислал на замену. Так что принимай их. — Добавил Ши Цян уходя.

Часть 2. Первые следы

Командный модуль базы IM-455 гудел от работающих генераторов. Внутри чувствовалась прохлада — металлические панели, собранные в короткий срок, сохраняли прохладу ночей этой планеты. Светильники под потолком иногда подмигивали, и это нервировало некоторых офицеров. Над столом, в центре помещения, мерцал голографический проектор, выводя на карту местность вокруг базы. Красные линии указывали на периметр, зелёные — на зоны патрулирования, а жёлтые пятна отмечали участки, где ещё велось строительство.

За столом собрались комендант Грейсон, старший лейтенант Фриден, главнй инженер Финн, инспектор Ши Цян, сержант Фаррелл и несколько штабных офицеров. Двое оперативников инспектора стояли в углу, молча фиксируя происходящее на компактные устройства. Один из них где-то отсутствовал. Снаружи, у входа в модуль, скучал отряд спецназа. Бойцы переговаривались между собой, время от времени перебрасывались шутками, смеялись, хлопали друг друга по плечу. Их уверенность и расслабленность резко контрастировали с напряжённой атмосферой внутри штаба.

Ши Цян сидел чуть в стороне, закинув ногу на ногу, и с ленцой выпускал дым из очередной сигареты. В руках у него был планшет с какой-то информацией. Он почти не смотрел на собеседников прямо — его глаза скользили по деталям: сварочные швы на стенах, отполированные до блеска панели управления, быстрые взгляды, которыми офицеры обменивались между собой. Он выглядел рассеянным, но при этом явно видел больше, чем говорил.

— Начнём с простого, — сказал он, наконец стряхнув пепел в пустую кружку. — Кто первый обнаружил диверсию?

— Я, сэр, — ответил инженер Финн, поднявшись со своего места. — Патруль, проходивший мимо базовой станции, заметил неладное. Дроиды вокруг лежали без движения. Солдаты сразу решили доложить кому-то из руководства. Я оказался неподалёку и пошёл с ними проверить. В этот момент защита станции отключилась, и почти сразу произошёл пробой главного энергетического модуля. Станция взорвалась.

Ши Цян слегка прищурился, словно проверяя слова на прочность. — То есть первыми были всё-таки не вы? Где сейчас эти патрульные?

Фриден вмешался: — Они на базе. Я могу вызвать их для допроса.

Инспектор кивнул. Один из его оперативников молча сделал пометку на планшете. — Вызовите.

Он сделал ещё одну затяжку и продолжил: — Дроиды. Я видел их обломки. С памяти что-нибудь удалось вытащить?

Финн покачал головой: — Нет, сэр. Разряды энергии вывели из строя всё оборудование. Носители памяти полностью сгорели.

— Удобно, — хмыкнул Ши Цян и перевёл взгляд на коменданта. — А камеры по периметру?

— Мы ещё не успели их подключить, — с некоторой неловкостью признался Грейсон. — В первую очередь возводили стены и жилые отсеки.

Инспектор задержал на нём взгляд чуть дольше обычного, но ничего не сказал. Затем повернулся к сержанту Фарреллу. — Твои люди к чему готовы?

— Мы развёрнуты и полностью готовы к действиям, — отчеканил сержант. — Можем патрулировать периметр, усилить охрану, сопровождать вашу группу, проводить зачистки и поисково-спасательные операции.

— Хорошо, — сказал Ши Цян. — Тогда в ближайшие часы сделаем три вещи. Первое: допросим всех, кто был на аванпосту в момент атаки. Второе: ещё раз осмотрим место диверсии своими глазами. Хотя, возможно, это и не понадобится. И третье: выйдем к точке, где пропала вторая разведгруппа. Хочу лично увидеть, что там произошло.

В помещении повисла тишина. Грейсон нахмурился, но спорить не стал.

В этот момент дверь модуля открылась, и внутрь вошли двое штурмовиков в белых доспехах. Они остановились у стола, выпрямились по стойке «смирно» и ожидали приказа.

Ши Цян повернулся к ним: — Это вы первыми заметили проблему у станции?

— Так точно, сэр, — ответил один из них. Его голос звучал слегка приглушённо и механически, проходя через шлем.

— Вы патрулировали внутренний периметр, — продолжил инспектор, — а кто-нибудь в это время охранял недостроенную секцию стены?

— Нет, сэр, — отозвался второй штурмовик. — Этот участок входил в наш маршрут, но ничего подозрительного мы там не заметили.

— Теперь участок охраняется отдельно, — вмешался Фриден. — После инцидента мы усилили там охрану.

Ши Цян усмехнулся. — Теперь-то понятно, лейтенант. А до того у вас была дыра в заборе и полное доверие к судьбе.

Он разблокировал экран планшета и развернул его к собравшимся. На дисплее были чёткие фотографии. На пыльной земле виднелись несколько фрагментов следов — босые человеческие ступни. Причём отпечатки явно шли из-за стены, через недостроенный участок периметра.

— Комендант Грейсон, — произнёс инспектор спокойным тоном, — кто-нибудь из ваших людей ходит босиком?

— Нет, конечно, — резко и удивленно ответил комендант.

— Тогда объясните, чьи это следы?

Все наклонились ближе. Никто не смог скрыть удивления: отпечатки были отчётливыми, и невозможно было ошибиться в их принадлежности.

— Фотографии сделал мой человек, — добавил Ши Цян. — Он сейчас на месте происшествия и продолжает работать.

— Мы полагали, что здесь нет никаких разумных существ, — сказал Фриден. — По крайней мере в этой части планеты.

Грейсон вздохнул и сжал кулаки. — Похоже, у нас тут проблема с аборигенами…

— Нет, — резко перебил его Ши Цян. — У вас не просто проблема с аборигенами. Эти люди проникли внутрь базы, знали, куда идти, и как вывести из строя станцию. Они действуют организованно и обладают знаниями, которых не может быть у дикарей, бегающих босиком.

Инспектор поднялся, докурил сигарету до конца и раздавил окурок в пепельнице. Его голос прозвучал жёстко и без тени сомнений:

— Это значит только одно. У них есть источник информации. Кто-то ведёт их и этот кто-то знает всё о том, что мы тут делаем.

Часть 3. Выдвигаемся

В командном модуле двери с шипением разошлись, впуская внутрь пятерых военнослужащих. Два штурмовика в белых бронекостюмах и трое из вооружённой охраны двигались строем, сохраняя дисциплину, но в их походке и выражениях лиц чувствовалась усталость. Они остановились в центре помещения, чеканя шаг, и встали по стойке смирно.

Штурмовики сняли шлемы. Их лица оказались такими же бледными, с резкими чертами, словно застывшими от постоянного напряжения. По глазам и коротким движениям можно было понять, что эти люди провели несколько суток в состоянии готовности и до сих пор оставались внутренне напряжёнными. Это был именно тот личный состав, который находился на аванпосту в день происшествия.

Ши Цян сидел за столом в расслабленной позе, но при этом каждый жест его выдавал сосредоточенность. Он смерил их цепким взглядом. Его глаза, привыкшие выхватывать малейшие детали, задержались на каждом из солдат, будто он сразу пытался уловить, кто из них склонен говорить правду, а кто — будет скрывать.

— Ну что, — заговорил он негромко, но твёрдо, — кто расскажет подробно, что у вас произошло? Чтобы не хором, и по существу.

Солдаты переглянулись. Несколько секунд никто не решался первым нарушить тишину. Тяжёлое дыхание и гул систем модуля только подчёркивали паузу. Наконец, один из охранников сделал шаг вперёд.

— Разрешите мне, сэр, — произнёс он сдержанным голосом.

— Кто вы? — спросил Ши Цян.

— Старший солдат, позывной «Север». Я был старший смены в тот день.

— Рассказывай, — коротко кивнул Ши Цян.

Север вдохнул поглубже, будто собираясь с мыслями, и начал доклад.

— В эту смену нас было трое. «Карт» — он кивнул на своего коллегу справа, — и «Бинго». Остальные трое спали. Мы дежурили на аванпосту и получили сообщение о ЧП на базе. По протоколу начали проверять территорию: прожектора, датчики, визуальное наблюдение. Всё шло штатно, подозрительной активности не было. И вдруг — мощный удар по корпусу поста снаружи.

— Какой удар? — перебил Ши Цян. — Вибрация, пробоина, взрыв?

— Вибрация, — ответил Север. — Но очень сильная. Стены дрогнули, звук был глухой, будто камень об металл. Мы проверили наружные камеры — ничего. Всё тихо. Минуту спустя удар повторился. Тогда вышла из строя камера периметра. Позже мы выяснили, что её просто разбили булыжником.

— Камеру можно было повредить только с близкого расстояния? — уточнил Ши Цян.

— Да, сэр. Должно быть, кто-то подобрался совсем близко. Ну либо это был очень меткий бросок.

Ши Цян прищурился. Взгляд его стал жёстче.

— Продолжай.

— «Бинго» был единственным штурмовиком в нашей смене, поэтому мы направили его наружу проверить обстановку. Он успел доложить по связи, что обошёл вокруг, но никого не увидел. Сказал, что камера действительно разбита камнем. После этого мы услышали его крик, ругательства и короткую очередь из винтовки. Связь прервалась.

Север замолчал на секунду, сжав челюсти так, что заскрипели зубы. Видно было, что он до сих пор прокручивает этот момент в памяти.

— Ну, а дальше вы знаете, сэр. По протоколу мы заблокировали вход и ждали подкрепления. Сутра, когда отряд прибыл, «Бинго» естественно уже не было. В ближайшем лесу нашли следы нескольких человек. Видимо, его утащили с собой.

Ши Цян опёрся ладонями о край стола и наклонился вперёд.

— Следы уводили в лес? — спросил он.

— Да. Но вскоре терялись. Местность неровная, много камней. И метрах в пятнадцати начинается совсем густая растительность. Туда мы уже не решились идти.

— Сколько нападавших, по вашим оценкам?

— Трудно сказать. По следам — минимум четверо. Возможно, больше.

— Оружие? — не отставал Ши Цян.

— Судя по удару по корпусу и камере — примитивное. Камни. Ничего другого не нашли. Но «Бинго» успел открыть огонь и сделать всего несколько выстрелов, значит, они действовали группой и атаковали неожиданно.

— Что-нибудь конкретное вообще видели?

— Нет, сэр. Когда мы заблокировали вход, внешнего обзора уже не было. Камера же была повреждена.

В помещении снова воцарилась тишина.

Ши Цян выпрямился, медленно выдохнул и снова обвёл взглядом собравшихся.

— Ясно.

Он сделал паузу, словно проверяя, нет ли ещё чего добавить, но Север и остальные молчали.

— Ладно, — сказал Ши Цян. — Нам нужно осмотреть место пропажи второй разведгруппы.

Он повернулся к Грейсону, Фридену, Финну и Фарреллу:

— Предлагаю проследовать в наш шаттл. Там обсудим план действий.

— Почему не здесь? — спросил Фриден.

Ши Цян посмотрел на него холодно, будто вопрос был лишним.

— Так безопаснее.

Ответ прозвучал окончательно, и возражений больше не последовало.

Внутри шаттла атмосфера была иной — замкнутой и сосредоточенной. Пространства здесь было немного, но хватало, чтобы разместится группе. Панели освещения мягко мерцали, приборы в кабине пилота выдавали ровные сигналы. В носовой части развернулся тактический экран: на нём была проецирована карта окрестностей с отмеченными зонами патрулирования и координатами последнего выхода разведгруппы.

— План такой, — начал Ши Цян, указывая на проекцию. — Мы небольшой группой выдвигаемся на шаттле к месту, где в последний раз была телеметрия спидеров. Высаживаемся неподалёку. Двигаемся спокойно, осматриваем место. С нами — пара спецназовцев и несколько штурмовиков.

Фриден нахмурился.

— Наши люди должны быть наготове, чтобы выдвинуться к нам по команде?

— Разумеется, — кивнул Ши Цян. — Ваши и люди Фаррелла. Но внешне создавайте видимость, будто ведутся подготовительные мероприятия. Не стоит показывать, что мы действуем быстро и точечно. Пусть противник думает, что у нас ещё сборы и совещания.

Фаррелл скрестил руки.

— Сколько времени займёт переброска?

— Две минуты до места, — ответил Фриден, сверяясь с данными навигации. — Плюс высадка.

Ши Цян слегка прищурился, глядя на карту. Его пальцы скользнули по контуру леса, где терялись следы.

— Мы идём в зону, где враг явно чувствует себя хозяином. Это не случайные вылазки. Это — организованные действия. Засада. И они наверняка ждут нас там.

В отсеке повисла тишина, наполненная ровным гулом систем шаттла. Каждому присутствующему стало ясно, что их может ждать серьёзное столкновение.

— Готовьтесь, — наконец сказал Ши Цян. — Вылетаем через десять минут. Пусть не успеют сообразить, что к чему.

Этот быстрый переход от слов к делу застал многих врасплох. Даже сами участники не до конца успели уложить в голове, что именно сейчас происходит. Но в этом и был расчёт: противник, если у него действительно есть информатор, точно не успеет понять и отреагировать.

— Комендант Грейсон, вам, наверное, лучше остаться здесь. Базу нельзя оставлять без командира, — добавил Ши Цян.

Грейсон кивнул, но его взгляд был напряжённым. Он явно хотел лично присутствовать на вылазке, но здравый смысл взял верх.

Часть 4. Знакомство перед боем

Небо над базой заволокло пушистыми перистыми облаками. Они тянулись длинными белыми полосами, переплетались и расходились, будто кто-то небрежно разметал их широкой кистью по небесному своду. Солнце теперь светило мягче, лишённое прежней силы: его лучи пробивались сквозь облачную вуаль и рассыпались рассеянным светом по склонам близких гор. С высоты веяло прохладой, и лёгкий ветер, напоённый запахом хвои и сырой каменной крошки, лениво прокатывался по плато, напоминая, что день клонится к вечеру.

Два десантных транспортника стояли неподалёку друг от друга, их корпуса поблёскивали в мягком свете. На первый взгляд они выглядели мирно и спокойно. Вокруг каждого собралась своя небольшая группа людей.

У первого шаттла держались штурмовики. Они сняли шлемы и, казалось, вовсе не торопились в бой. Кто-то сидел прямо на ящиках с оборудованием, кто-то стоял, облокотившись на корпус машины. В их позах чувствовалась раскованность и уверенность людей, которые десятки раз проходили подобные вылеты. На лицах не было напряжения — лишь лёгкая сосредоточенность и сдержанное ожидание. С виду они могли показаться людьми, случайно оказавшимися здесь в часы отдыха, а не бойцами, готовыми вот-вот отправиться в зону, где каждое движение может стоить жизни.

Возле второго шаттла собрались люди в другой форме — большая часть группы земного спецназа. Остальные выдвинулись вместе с инспектором Ши Цяном к месту, где пропала вторая разведгруппа. Среди оставшихся чувствовалось больше внутреннего напряжения, чем у штурмовиков. Каждый понимал: их сила не в броне и численности, а в выучке и слаженности.

Двое спецназовцев стояли чуть в стороне. Один, высокий и плечистый, поправил ремень на бронежилете и усмехнулся, наклонившись к своему напарнику:

— Слушай, Питер, — произнёс он негромко, — а что, если сходим познакомимся со снеговичками? — Он кивнул подбородком в сторону штурмовиков.

— Ну давай, — ответил второй, пониже ростом, с чуть усталым, но живым взглядом. — Нам же с ними ещё на задание вылетать. Хоть узнаем, что за бойцы такие.

Они отделились от своей группы и неторопливо направились к первому шаттлу. Их шаги по каменистой почве прозвучали громче, чем хотелось бы, и штурмовики тут же заметили приближение. Один из них оторвался от ящика и вышел навстречу, снимая руку с ремня винтовки, висевшей на плече.

— Привет, коллега, готовы к миссии? — с лёгкой улыбкой сказал один из спецназовцев, протягивая руку. — Младший сержант «Питер». Это — рядовой «Реклама».

Штурмовик ухмыльнулся и пожал протянутую руку крепко, но без излишней силы.

— Привет. Это позывные у вас?

— Ага, — усмехнулся «Реклама». — Мы уже и по именам-то забыли, как друг друга зовут.

— Понятно, — сказал штурмовик. — Ну что ж, раз уж знакомству быть — я капрал «Шалун».

— Шалун? — переспросил Питер, приподняв бровь. — Интересный позывной. Откуда такой?

Штурмовик чуть усмехнулся уголком рта.

— Есть история, — сказал он, будто заранее зная, что без неё не отстанут.

— Ну рассказывай, время ещё есть, — поддержал разговор Питер.

Шалун скрестил руки на груди и заговорил с едва заметной улыбкой:

— В учебке было дело. Сержант у нас был — сволочь редкостная. Гнал марш-броски так, что люди валились с ног. Ну я как-то подкинул ему пару камней в рюкзак. Килограммов на десять, не меньше. Думал, взвоет или бросит. А он взял и прошёл все тридцать километров с этим рюкзаком. Ни слова, ни намёка. Вышел к финишу как ни в чём не бывало.

Он слегка покачал головой.

— Ну, разумеется, вскрылась эта история. Меня потом на двадцать восемь дней отправили на аванпост. Сидел там один, наблюдал за газоконденсатной установкой. Высота — тридцать пять километров, наружу без скафандра и носа не высунешь. Вот по возвращении и приклеилось ко мне это прозвище. Сначала в шутку, а потом и всерьёз.

— Серьёзная у тебя биография, — сказал Питер, усмехнувшись. — А я просто назвался городом, откуда родом. Никаких камней в рюкзаке и сержантов не подсиживал.

Реклама хмыкнул, добавив:

— А мой позывной — вообще наказание судьбы. Когда-то на учениях случайно устроил рекламный ролик в прямом эфире, забыл рацию выключить. С тех пор так и залипло.

Трое рассмеялись коротко и негромко. Смех прозвучал неожиданно тепло, словно на мгновение все забыли, где находятся и что впереди их ждёт.

— Что за оружие у вас по штату? — спросил Шалун, указывая на винтовку сбоку у Питера.

— А это… «Рельса». Специальная рельсовая винтовка HK2388, — ответил Питер, демонстрируя образец поближе. — Бункер на сто пятьдесят снарядов. Каждый программируется при заходе в ствол: бронебойный, экспансивный, разрывной или зажигательный. Можно задать дистанцию для подрыва. Ну, если кто-то за стенкой прячется — можно рядом стрелять. Скорострельность и начальная скорость тоже регулируются. Прицельный комплекс со всеми наворотами. На Земле это самое современное вооружение, но массово не применяется — слишком дорогое.

Диалог оборвался: по коммуникаторам прошёл чёткий сигнал — короткий звуковой импульс, который означал лишь одно: пора выдвигаться.

Шалун кивнул и сказал с лёгким сожалением:

— Ну что ж, вот и сигнал. Пора за работу. Договорим по возвращении.

— Обязательно, — ответил Питер. На секунду их взгляды встретились — без слов, но с пониманием, что впереди общее дело.

Каждая группа быстро заняла свои места. Штурмовики собрали разбросанное снаряжение, вновь натянули шлемы, и их лица исчезли под белыми масками. Спецназовцы проверили оружие, закрепили ремни, убедились, что всё готово.

Два транспортника почти одновременно поднялись с площадки, подняв облако пыли и мелких камней. Их двигатели загудели низко и уверенно, и вскоре машины взмыли в серое небо, растворяясь на фоне облаков.

Их ждало место, где ещё недавно пропала разведгруппа. Место, которое наверняка было не просто точкой на карте, а тщательно подготовленной засадой.

Глава 10. Облик старого врага

Часть 1. Засада в тени леса

Высадка прошла без происшествий. Транспортный шаттл опустился на площадку в двухстах метрах от точки, где пропала связь со второй разведгруппой. Аппарель опустилась, и бойцы один за другим сошли на землю.

Местность с одной стороны оказалась открытой. Высокая трава, иногда доходившая до пояса, мягко колыхалась на ветру, но не мешала движению. Стебли издавали сухой шелест, будто всё поле невидимо дышало. Слева тянулся широкий луг: зелёный ковёр, поросший редкими деревьями и кустарником. С восточной стороны, поднимался массивный лес. Деревья в нём достигали двадцати и более метров, их толстые стволы уходили ввысь, переплетаясь кронами, образуя тёмный свод. Казалось, эта чаща не имела конца и уходила в глубину на многие километры, скрывая под собой неизвестное. Лес дышал прохладой, в нём таилось ощущение силы и опасности одновременно.

Отряд выстроился в походный порядок и двинулся вперёд, оставляя за собой узкую тропу примятой травы.

— Господин инспектор Ши Цян, не сочтите за неуважение, — подал голос C-5HD8. Его высокий серебристый корпус выделялся среди людей и растительности. Голос дроида напоминал механический шёпот, в котором проскальзывала нотка тревоги. — Разрешите поинтересоваться, насколько сильна необходимость моего присутствия в данной, крайне небезопасной, операции?

Он шёл в стороне, стараясь не отставать, и каждый шаг его выдавал лёгкий металлический звон.

Ши Цян даже не обернулся: — Конечно, необходимо, Си-Пять. Более того — без тебя эта миссия обречена на провал. Так что иди и не отсвечивай.

— Но как я могу не отсвечивать, ведь у меня хромированн…

— Молчи, говорю! Не привлекай внимание! — резко оборвал его Ши Цян.

Дроид виновато поник, опустив голову. Его фоторецепторы тускло мигнули, и он замолчал, лишь тихо шелестя сервоприводами.

Между тем группа достигла точки назначения. Перед ними на небольшой высоте над землей висел один исправный спидер — корпус без повреждений, индикаторы горят, питание в норме. Казалось, он ждал своего пилота. Но рядом, в траве, виднелись обломки второго аппарата: искорёженные фрагменты корпуса, торчащие элементы двигателя. Повсюду отпечатки следов — десятки, может быть, больше. Они вели в сторону леса.

— Что там у тебя на радаре, Фаррелл? — коротко спросил Ши Цян.

Сержант уже работал с портативным сканером. — Двое наблюдателей неподалёку, — доложил он. — Основная группа — десять или чуть более человек — приближается прямо из чащи. Пятеро выходят на нас спереди, еще шесть пытаются обойти с тыла. Если отступать — только в сторону поля. Но там открытая местность, смысла мало.

Ши Цян сжал губы. — Всё ясно. Наше прикрытие уже вылетело?

— Так точно, оба шаттла на подходе, — подтвердил Фаррелл.

— Хорошо. Тогда не суетимся. Пусть сначала все повылазят.

— Парень, будь осторожен. Не лезь на рожон. Одной руки у тебя уже нет — не стоит рисковать второй, — бросил он Финну, идущему слева.

Финн едва заметно кивнул. Его левая рука заканчивалась киберпротезом, но это не уменьшало опасности.

И тут лес ожил.

Из тёмной чащи вырвалась толпа аборигенов. Их было пара дюжин. Они бежали в трёх группах, слаженно, будто давно отработанным строем. Мускулистые воины, с обнажёнными торсами, расписанными краской. На шее и руках — ожерелья из костей и когтей. Длинные волосы собраны в хвосты, украшенные перьями. В руках — копья, луки, какие-то топоры и тяжелые дубины с каменными и металлическими наконечниками замысловатой формы. Лица суровы, глаза горят воинственным огнём.

Три группы почти одновременно сомкнулись, отрезая пути отхода.

— Не открывать огонь! — громко скомандовал Ши Цян.

Все бойцы подняли руки, показывая невраждебные намерения. Даже C-5HD8 неловко приподнял свои манипуляторы, хотя движение получилось скорее комичным.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием людей и тяжёлым топотом приближающихся аборигенов.

Один из воинов, высокий и широкоплечий, что-то гневно выкрикнул на своём языке. Его голос был хриплым, яростным. Затем он с размаху ударил по ногам ближайшего штурмовика какой то дубиной с причудливым наконечником.

Удар пришёлся в броню. Доспехи выдержали, но сила была такова, что ноги бойца подогнулись, и он рухнул на колени. В ту же секунду воин занёс оружие для второго удара — теперь в голову.

Но удар не состоялся.

Он замер на миг с занесённым оружием. Потом рухнул, повалившись на бок. В его голове зияло входное отверстие, из которого обильно лилась кровь. Выстрел был абсолютно бесшумным.

Следом та же участь постигла ещё двоих, которые ринулись вперёд. Их тела осели в траву, оружие выскользнуло из рук.

Эта секунда стала сигналом. Схватка началась.

Аборигены закричали, в их голосах слышался первобытный боевой клич. Они бросились на людей, размахивая дубинами, копьями и ножами. Бойцы, кого аборигены считали пленниками, до этого державшие руки вверх, мгновенно потянулись к оружию. Стрельба вспыхнула короткими зелеными очередями. Воздух наполнился запахом озона, криками и звуками бластерного огня.

Часть 2. Неравная схватка

Лица аборигенов охватил ужас от сверхъестественной мощи оружия, которым владели пришельцы. Их глаза расширились, дыхание участилось, тело напряглось, словно каждый мускул чувствовал неотвратимую опасность. Они мгновенно осознали бессмысленность дальнейшего сопротивления и начали спасаться бегством. Несколько человек ринулись через открытую поляну, надеясь, что скорость и бег помогут им уйти от неминуемой гибели. Но на открытой местности они оказались совершенно уязвимы: снаряды из HK2388 метко попадали. Каждый выстрел, не оставляя ни одного шанса. Один за другим туземцы падали, а оставшиеся беглецы в панике теряли строй, толкаясь и спотыкаясь в высокой траве, которая доходила им почти до пояса.

Основная группа пыталась вернуться в лес, надеясь укрыться среди высоких стволов и густой листвы. Но там их уже ожидал отряд Шалуна. Из чащи леса вырывались зеленые лучи штурмовых винтовок, поражая туземцев одного за другим. Бойцы перемещались молниеносно, прячась за деревьями, стволами и поваленными ветками. Туземцы даже не могли понять кто в них стреляет, казалось сама чаща ожила и ведет огонь.

Щи Цян наблюдал за происходящим, глаза сужались, губы сжались в тонкую линию. Он резко крикнул: — Эй, ребят! А нука давайте без фанатизма. Нам нужны живые туземцы!

Фаррелл и Фриден сразу же продублировали приказ по рации своим командам. Утвердительные ответы последовали незамедлительно. Бойцы начали аккуратно отлавливать аборигенов, скручивать их руки и выводить к площадке рядом со спидером, чтобы никто не ушел.

Один абориген все же сумел добежать до леса и пройти метров десять вглубь. Он оглянулся, проверяя, не следят ли за ним преследователи или не идут ли его товарищи. Почувствовав, что путь свободен, он бросился дальше, но из-за деревьев внезапно появились два штурмовика и направили на него винтовки.

— Даже не думай дергаться, — прозвучало через шлем слегка механическим голосом одного из них.

Абориген не понимал их языка, но тон и жесты говорили сами за себя. Он замер, отбросил копьё и лук в сторону, расставил руки, показывая полное намерение сдаться. — Вяжи его! — добавил штурмовик, отдавая команду своему коллеге.

Спустя несколько минут казалось, что все аборигены были схвачены. Из леса все еще раздавались одиночные выстрелы — огонь не прекращался, но выстрелы были редкие.

— Что там происходит? — спросил Фаррелл. — «Реклама», сходи проверь.

Реклама мгновенно исчез в глубине чащи, двигаясь с необычайной ловкостью. Вскоре он заметил двоих штурмовиков, которые вели периодический огонь по массивному дереву примерно в тридцати метрах от них. — Что у вас тут? — спросил Реклама. — Да один спрятался за тем деревом, — доложили они. — Сейчас попробуем обойти.

Массивный полутораметровый ствол надежно прикрывал туземца от прямого огня штурмовых винтовок. Листья дрожали от близких разрывов, а земля под деревом была усеяна щепками и кусками веток. Реклама, увидел укрытие, наклонился, поймал его в прицел сквозь оптический канал и нажал на кнопку на боковой панели винтовки. Затем последовала очередь из трех снарядов чуть правее ствола. Они долетели за дерево и тут же взорвались, разбрасывая мелкие куски древесины и оставляя на земле кровавые пятна. Безжизненное тело аборигена упало на землю, пораженное взрывами.

— Программируемый дистанционный подрыв. Это была плохая идея — прятаться и сидеть на месте, — добавил Реклама, наблюдая за реакцией штурмовиков.

Через несколько минут все оставшиеся в живых аборигены были схвачены и приведены к месту сбора. Леса уже были полны запаха смолы, горящей листвы, пыли и металлического запаха крови. Паника постепенно сменялась молчаливым страхом.

Вдруг один из них, почему-то еще не связанный, вскочил и рванул вперед. Его взгляд упал на копье, лежавшее неподалеку от Финна. Схватив оружие, он попытался метнуть его в бойцов.

Ши Цян среагировал мгновенно. Оттолкнул плечом Финна с траектории полета копья и выхватил оружие из кобуры. Прозвучал оглушительный выстрел это был Кольт Детектив Спешиал. Древнее но любимое оружие инспектора. 9-мм пуля Magnum 357 Mark III вонзилась в колено аборигена. Кость треснула с громким хрустом, сухожилия разорвались, края мышц и кожи с обратной стороны колена болтались лохмотьями вокруг выходного отверстия. Ногу аборигена с силой дернуло назад, тело развернуло, а он рухнул лицом в землю, корчась от адской, невыносимой боли. Она пронзила каждый нерв, вызвала судороги мышц, дыхание сбилось, голос сорвался в стон. Было даже странно, как он еще не потерял сознание или не умер от болевого шока.

Ши Цян подошел к Финну, слегка ругая его и помогая подняться: — Парень, говорил же — будь осторожнее.

Финн кивнул, ощущая тяжесть происходящего. Засада аборигенов была уничтожена. Вокруг на секунду воцарилась гробовая тишина.

Часть 3. «Всевидящее око»

Семеро оставшихся в живых аборигенов стояли на коленях, выстроенные в ряд. Их руки были туго связаны за спиной, полимерные стяжки впивались в кожу, оставляя красные полосы. Они дышали тяжело и прерывисто, дыхание срывалось от боли и усталости. Лица их были покрыты копотью, запекшейся кровью и пылью, волосы спутаны и свалялись от пота и грязи. На плечах и груди сохранились элементы грубых кожаных доспехов, украшенных костяными вставками и узорами — символами их племени. Каждый выглядел как воин, проживший десятки сражений: крепкие тела, иссеченные шрамами, каменные лица, холодные и упрямые глаза.

Ши Цян медленно прошёл вдоль ряда, окидывая их внимательным взглядом. Он видел в этих людях отвагу, закалку, фанатичную решимость. Такие будут держать язык за зубами до конца, даже под пытками. Из них трудно будет вытянуть хоть крупицу информации, подумал инспектор, и это лишь усилило его раздражение.

Он остановился и громко, почти с вызовом выкрикнул, не заботясь о том, что его не поймут: — Кто вы? И где наши люди?!

Голос его резанул воздух, эхом ударился о стволы деревьев. Пленники подняли головы, но в их взгляде не было понимания — только злость и глухое упорство. Ши Цян скрипнул зубами. Вновь начал обход, внимательно глядя каждому в глаза. Его шаги были тяжёлыми и медленными, каждое движение отмерено.

И вдруг он остановился. Один из воинов отличался от остальных. Лицо у него было моложе, почти без шрамов, кожа светлее, плечи чуть уже. Но главное — в глазах его читался страх. Остальные смотрели с холодным вызовом, а этот не выдерживал взгляда. Инспектор сразу это подметил.

Он резко схватил юношу за волосы, оттянул голову назад и, глядя прямо в глаза, повторил уже с яростью: — Кто вы?! Где наши люди?!

Юноша задрожал, взгляд его метался, дыхание сбилось. Ши Цян выхватил из кобуры револьвер и с силой прижал короткий ствол к его щеке. Металл вдавился в мягкие ткани, оставив белый след. — Отвечай, гнида! — выкрикнул инспектор, давя на каждое слово.

Туземец замер, будто оцепенел. Секунду-другую он молчал, затем сдавленно промолвил что-то на своём языке и трижды повторил одну и ту же фразу, глядя в глаза Ши Цяну.

Инспектор внимательно посмотрел на него, уголки губ чуть приподнялись. — Вот и замечательно, — произнёс он спокойнее. Лицо его моментально сменилось — гнев исчез, уступив место обычному непринужденному выражению.

Он повернулся к стоявшему рядом дроиду. — Эй, хромированный! — обратился он к С-5HD8. — Вот и твой выход. Выясни у них, откуда они пришли, где наши похищенные люди. И самое главное — как им удалось вывести из строя зарядную станцию. Справишься?

— Ох, сэр, — с досадой ответил дроид, поворачивая блестящую голову. — Я не запрограммирован для допросов. Я всего лишь протокольный переводчик… Впрочем, какие у меня варианты?

Металлические суставы мягко заскрипели, когда он подошёл к пленникам. Его фотосенсоры слегка подрагивали, фиксируя эмоции и выражения лиц. С-5 произнёс несколько фраз на языке туземцев, его голос звучал ровно, но в интонации угадывалась напряжённость.

Молодой пленник, тот самый, что выдал слова под давлением револьвера, ответил короткой фразой. Его голос дрожал, но звучал твёрже, чем можно было ожидать. Остальные зашевелились, переглянулись, некоторые буркнули что-то сердито, явно выражая недовольство.

— Да, кажется, я понимаю, господин инспектор, — отозвался Си Пять, слегка качнув корпусом.

Он продолжал беседу, жестикулируя металлическими руками. Порой показывал в сторону леса, иногда — на туземца с простреленным коленом, который в это время уже лежал без сознания, иногда тихо постанывая. Два раза он резко изменил интонацию, словно повышал голос, и делал паузы, когда аборигены переговаривались между собой.

Минуты две напряжённого обмена словами тянулись долго. Остальные бойцы наблюдали молча, вглядываясь в лица пленников. Наконец, дроид повернулся к инспектору.

— Сэр, — начал он, — эти туземцы… Они воины своего племени. Их поселение находится в двух днях пути отсюда. Они утверждают, что получили приказ совершить эти диверсии.

— Кто приказал? — резко спросил Ши Цян.

— Комендант их поселения, которого зовут Туника Мосто.

Инспектор нахмурился. — Какой ещё комендант? Может, вождь?

— Ах да, вы правы. Лучше перевести как вождь, — уточнил дроид.

Ши Цян кивнул. — Откуда они узнали, где расположена наша база и как вывести из строя зарядную станцию?

Си Пять слегка замялся, затем продолжил: — Они говорят о каком-то всевидящем о́ке, которым управляет их старейшина Муллунт. Через это око они и получили сведения, как провести диверсию. По их словам, они поджидали нас здесь ещё с момента прилёта топографической команды неделю назад.

Инспектор нахмурился, на секунду уйдя в свои мысли. На лице мелькнула тень раздражения, но взгляд оставался сосредоточенным. — Ладно, — произнёс он. — Пакуйте их. Допросим на базе.

Фаррелл кивнул и подал знак бойцам. Те начали поднимать пленников, грубо ставили их на ноги и выстраивали в колонну.

Ши Цян, чуть повернув голову, снова обратился к дроиду: — Слышишь, Си Пять… А как тебе удалось их разговорить? Ты же не запрограммирован для допросов.

— Ох, сэр, — голос дроида прозвучал с оттенком усталости. — Мне пришлось сказать, что господин инспектор их пощадит, если они будут отвечать на вопросы. В противном случае их ждёт та же участь, что и этого бедняги.

Си Пять указал на аборигена с простреленным коленом, который теперь неподвижно лежал в грязи.

Инспектор посмотрел на дроида и усмехнулся. — А ты хорош! — сказал он, показывая на него пальцем.

Часть 4. Мера величия

Деревня аборигенов оказалась значительно больше, чем ожидали после рассказов пленников. Поселение раскинулось на несколько квадратных километров. Основная часть находилась в лесу, скрытая густыми зарослями и переплетёнными кронами, но отдельные дома выходили к реке, течением которой жители пользовались как естественным источником воды и транспортной артерией. Со стороны всё выглядело примитивно, но структура поселения говорила о высоком уровне организации. Деревня имела чёткие кварталы, укреплённые участки и высокую стену из деревянного частокола, опоясывавшего периметр.

Пять десантных шаттлов приближались к деревне на малой высоте. На внешних подвесах двух из них были закреплены по одному AT-ST — лёгким шагоходам поручалось обеспечить силовую поддержку на случай непредвиденной агрессии.

После допроса пленных и анализа полученной информации штабом было принято решение отправиться в деревню, чтобы встретиться с вождём аборигенов и попытаться договориться об обмене. Решение выглядело рискованным, но оно давало шанс вернуть людей живыми.

— Готовность тридцать секунд до высадки, — сообщил пилот по внутренней связи Фридену.

Точка посадки была определена заранее: площадка перед массивными воротами частокола. По разведданным, именно там располагалась что-то вроде «входной группы» — широкая земляная площадка, укреплённая по краям.

Когда шаттлы пошли на снижение, оказалось, что аборигены уже готовы к встрече. Их явно предупредили заранее. На расстоянии около пятидесяти метров от предполагаемой точки высадки собралась сотня вооружённых воинов. Ряды были плотными, люди стояли ровно и без признаков паники. Их возглавлял плечистый мужчина с суровым лицом — судя по осанке и манере поведения, командир или старший воинов.

Посадка прошла чётко и без заминок. Массивные корпуса шаттлов опустились на грунт, гидравлика зашипела, люки открылись. Изнутри слаженными группами вышли штурмовики, занимая периметр и прикрывая фланги. AT-ST один за другим сошли с подвесов и тяжело шагнули вперёд, разворачивая орудия в стороны. Их присутствие сразу создало ощущение силы — даже без применения оружия.

Щи Цян наблюдал за процессом, оценивая расстановку сил. Он сразу отметил дисциплину воинов напротив — это были не простые крестьяне, а обученные бойцы.

— Давай, Си Пять, — обратился инспектор к протокольному дроиду. — Скажи им что-нибудь. Что мы пришли с миром и не хотим дальнейшего кровопролития.

С-5HD8 шагнул вперёд, поднял микрофон встроенного громкоговорителя и, усилив голосовой модуль, произнёс:

— Доблестные воины племени! Мы не желаем дальнейшего кровопролития и пришли с миром. Мы хотим вернуть наших людей, если они ещё живы. В знак доброй воли мы привели ваших пленных и готовы передать их вам.

В рядах аборигенов послышался гул. Командир переговорил с одним из спутников, и тот ушёл к воротам. Через несколько минут он вернулся, ведя троих людей в потрёпанных белых доспехах. По изношенным деталям было видно, что их удерживали в плену несколько дней. У двоих экипировка отличалась от стандартной — разведчики. Третий был «Бинго» — солдат, захваченный на аванпосту. Несмотря на усталый вид, он был жив.

Вождь поднял руку и громко выкрикнул что-то. Дроид перевёл:

— Он согласен на обмен. Он поведёт процесс сам и требует, чтобы только инспектор и металлический человек сопровождали пленных с нашей стороны.

Щи Цян без колебаний согласился. Фриден подал знак, и пленные аборигены двинулись вперёд. Процессия встретилась посередине площадки. Каждому своему воину вождь положил руку на плечо, показывая поддержку и признание. Солдаты Империи тоже вернулись к своим — истощённые, но живые.

— Туника Мосто, не так ли? — обратился инспектор через дроида.

— Да, я вождь этого племени, — последовал ответ.

— Могу я спросить, чем было вызвано столь враждебное поведение?

— Я был против нападения, но выполнял волю Верховного хозяина. Когда вы появились на нашей земле, он приказал разобраться с вами.

— И каким образом он передаёт вам свою волю?

— Через старца Муллунта. С тех пор как появилось всевидящее око Верховного хозяина, старец общается с ним. Да, я сам видел Хозяина, все видели. Он является в большой сфере и через неё говорит, что нам делать. Мы не можем ослушаться.

Щи Цян обменялся быстрым взглядом с Фриденом.

— Можем мы поговорить с Муллунтом?

— Мы ожидали этого. Вы можете пройти вчетвером. Остальные останутся здесь у входа.

Щи Цян, Фриден, Финн и С-5HD8 двинулись вслед за вождём вглубь поселения. По дороге инспектор вполголоса спросил:

— Фриден, силовые щиты на базе готовы?

— Да, уже развернуты.

— Активируй. И на «Водолее» тоже.

Фриден без вопросов передал команду. Все, казалось, уже понимали, что происходит с этим племенем.

Дом старейшины оказался большим по местным меркам. Он был сделан из грубых бревен, укреплённых связками лозы и глины. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь несколькими факелами. На резном кресле сидел старец. Седые волосы падали на плечи, лицо было в морщинах, взгляд тяжёлый, но в нём чувствовалась не слепая вера, а твёрдое убеждение.

— Старейшина, можем мы увидеть вашего Верховного хозяина? — спросил инспектор.

— Нет, он появляется сам, когда сочтёт нужным.

— Почему вы следуете его приказам?

— Потому что доверяю ему. Я видел его города в небесах. Сотни городов! Они направляются сюда. Через четыреста лун они прибудут и дадут нам защиту. Наш народ будет процветать под его присмотром.

— Но мы тоже можем обеспечить вам защиту, — вмешался Щи Цян.

— Величие Хозяина несоизмеримо с вашим. Когда он прибудет, вы будете уничтожены, — перевёл дроид со сдержанным тоном, но даже через модуляцию в голосе слышался страх.

Инспектор сделал вид, что задумался. Затем обратился к Фридену, пока Си Пять пытался выяснить у старейшины как именно они будут уничтожены:

— Лейтенант, я видел у вас тот чёрный истребитель.

— Это не истребитель, — уточнил Фриден.

— А что тогда?

— Бомбардировщик.

— Тем лучше. Пусть прилетит и покружит над деревней. И сбросьте пару бомб неподалёку, раз уж это бомбардировщик. Для большей убедительности.

Фриден понял замысел и связался с базой. Спустя минуту шум двигателей стал нарастать.

— Чтож, старейшина, — сказал Щи Цян, — и мы вынуждены продемонстрировать свое величие.

Рёв бомбардировщика разнёсся над деревней. Чёрный корпус машины прошёл на предельно малой высоте, заставив многих жителей в ужасе упасть на землю. Следом раздались мощнейшие взрывы — несколько бомб упали неподалёку, поднимая клубы земли и дыма.

Жители деревни застыли в страхе. Даже вождь Туника, пытавшийся держаться стойко, невольно вздрогнул. Теперь всем стало ясно: перечить пришельцам бессмысленно.

В палатку вошло несколько человек, по всей видимости старшие воины из числа местных. Они поклонились Тунике и начали тихо докладывать о положении в поселении после пролета бомбардировщика.

— Как видите, — произнёс Си Пять и подчеркнуто спокойно продолжил: — наше могущество не вызывает сомнений. Мы готовы обеспечить вам защиту и поддержку в обмен на вашу лояльность. Но для этого вы должны рассказать нам всё, что знаете о вашем Верховном хозяине.

Перевод был сделан в более официальном, дипломатическом тоне, нежели говорил Ши Цян. Однако смысл не менялся: требовалось подчинение и информация.

По внешнему виду Туники и Мулунта и присутствующих аборигенов можно было сделать вывод, что возражать они не намерены. Их взгляды выражали скорее покорность, чем сомнение. Казалось, решение уже принято.

Но в этот момент в центре палатки пространство словно дрогнуло и искривилось, и из ниоткуда возникла сфера диаметром около полутора метров. Её поверхность мерцала переливами — то прозрачная, то зеркальная, то будто сотканная из сотен крошечных бликов. Внутри сферы просматривалась фигура человека в строгом чёрном костюме.

Аборигены вскрикнули, некоторые отшатнулись. Их лица исказил страх. Верховный хозяин явился лично.

— Приветствую вас, господин Ши Цян, или, как называют вас близкие и друзья, Да Ши, — голос прозвучал отчётливо, без искажений, будто говорящий находился рядом. — Моё имя Акихито Нэо. Я представитель Верховного совета Трисоляриса. Вы, возможно, со мной не знакомы, но я знаю вас очень хорошо.

Фигура внутри сферы слегка наклонила голову и улыбнулась.

— Софоны всегда следили за вами. Вы всегда были для нас костью в горле. И даже сейчас не сдаётесь. Это вызывает уважение. Но как вам должно быть известно от этого старейшины: наш новый флот уже в пути и в скором времени прибудет на эту планету. Надеюсь, у нас будет возможность встретиться лично.

Ши Цян усмехнулся.

— Не надейся, — произнёс он, доставая револьвер.

Он без колебаний вскинул оружие и выстрелил прямо в центр сферы.

В следующее мгновение сфера рассыпалась на миллионы крошечных сияющих частиц, похожих на снежные искры. Они вихрем закружились в воздухе и стремительно заполнили всё пространство палатки, мерцая и гаснув одна за другой. Аборигены ахнули, кто-то закрыл лицо руками. Через несколько секунд светящиеся крупицы растворились бесследно.

Ши Цян, не убирая оружия, повернулся к старейшине.

— Ваш Верховный хозяин больше не сможет разговаривать с вами, — сказал он. — Так что можете не переживать. Мы оставим здесь небольшой отряд, через который будем держать связь.

На этом разговор был окончен. Группа, попрощавшись, покинула палатку.

На выходе Финн догнал Шицяна.

— Но как вы узнали, что софон можно уничтожить простым выстрелом из пистолета? — спросил он.

Ши Цян пожал плечами.

— А я и не знал, — ответил он. — Просто разговор показался мне неприятным. Эти твари следили за мной и моими друзьями всё это время. Однако один мой товарищ когда-то объяснял, что софоны, даже если и обретают форму в нашем измерении, всё равно остаются элементарными частицами с массой протона. Уязвимыми к любому воздействию. Вот и проверили.

Финн усмехнулся.

— Я побуду у вас ещё пару дней, — продолжил Ши Цян. — Нужно доложить обо всём губернатору Харвену. Замысел трисоляриан, похоже, начинает проясняться

По дороге к шаттлам внимание Ши Цяна опять привлекла узкая тропа, уходящая в сторону гор. Она тянулась между каменистых холмов и вскоре терялась из виду. На обочине стояла грубо сделанная табличка, укреплённая на деревянном столбе.

— Си Пять, что здесь написано? — спросил он, остановившись.

Дроид приблизился, внимательно просканировал надпись и перевёл:

— Здесь говорится о «дороге проклятых» или «дороге прокажённых». Указывается, что обычным людям из племени категорически запрещено идти туда.

Ши Цян кивнул, затем обернулся к Тунике Мосто, который шёл рядом, провожая их к выходу из деревни.

— Спроси у нашего друга, что это за дорога, — сказал он.

Си Пять перевёл вопрос. Старейшина задумался на мгновение, потом ответил низким, негромким голосом.

— Более десяти поколений назад среди нас стали рождаться особые люди, — начал он. — Они были другими. Некоторые могли двигать камни, не прикасаясь к ним. Другие были быстрее и проворнее самых искусных воинов. Мы считали их проклятыми. Таковы правила: такие не могут жить среди обычных людей.

Он сделал паузу, после чего добавил:

— Ходит легенда о юноше, который обнаружил, что его руки испускают молнии. Его одолело отчаяние, он посчитал себя угрозой для соплеменников и бросился в ущелье, разбившись насмерть. С тех пор все, кто рождался с подобными знаками, уходили в горы по этой дороге. Так заведено. Уходят даже малые дети. Дальше никто не знает, какова их судьба.

Слова старейшины сопровождались мрачными взглядами сопровождавших воинов. Было видно, что эта тема считалась в племени запретной.

— Очень интересно, — произнёс Ши Цян, глядя на уходящую в туман тропу. — Жаль, что ничего толком не понятно.

Он сделал шаг в сторону, будто хотел рассмотреть путь внимательнее, но затем резко развернулся и продолжил идти к шаттлам.

Часть 5. Сигнал тревоги

На следующий день, когда инспектор с группой уже готовились к вылету, все вновь собрались в командном модуле. Офицеры заняли места за консолями, связь была настроена на губернаторский центр.

Перед ними вспыхнула голограмма, и в воздухе возник знакомый силуэт губернатора Харвена.

— Да Ши, рад вас видеть, — сказал он, обращаясь напрямую к инспектору.

Ши Цян коротко кивнул и поприветствовал губернатора, после чего изложил основные события. Как прошло расследование. Рассказал о контакте с вождём Туникой, о вмешательстве старейшины Мулунта, и, наконец, о появлении софона с так называемым «Верховным хозяином». И то, что флот из сотен кораблей трисоляриан вскоре прибудет в систему.

— План трисоляриан теперь становится понятен, — подытожил инспектор. — Они отвлекли нас своим утаревшим первым флотом и непригодной для жизни планетой, а сами намерены закрепиться здесь.

Харвен внимательно выслушал, его лицо становилось всё серьёзнее.

— Вы понимаете, что это значит, — сказал он. — Обладая ресурсами планеты, они легко смогут производить нужные изотопы в промышленных масштабах для изготовления гиперпространственных двигателей. Даже если мы уничтожим их дом на Трисолярисе, проблема не исчезнет.

— Тогда нужно срочно уведомить адмирала Таркина, — возразил Ши Цян. — У меня есть серьёзные опасения, что сама атака на Трисолярис может оказаться ловушкой.

На лице Харвена появилась тень тревоги.

— К сожалению, уже слишком поздно, — медленно произнёс он. — Наш объединённый флот буквально с минуты на минуту выйдет из гиперпространства, чтобы начать вторжение. Но, признаюсь, если речь идёт о ловушке, то адмирал справится. Ловушки это по его части. А вот то, что флот Трисоляриса движется к вашей планете, — куда более серьёзная угроза.

Разговор неожиданно был прерван. Из коридора вбежала офицер связи, её лицо выражало явный ужас.

— Сэр! — голос дрожал. — Отряд, который мы оставили в деревне, только что доложил… Деревню атаковали!

Фриден резко обернулся:

— Кто?

Офицер сглотнула, потом почти выкрикнула:

— Это… это трисолярианский зонд! Они уже здесь!