Звездные Войны: Темная Сторона Власти

Глава 1

Шесть месяцев спустя. Космос Хаттов. Система Слехейрон.

За грязным, заваленном разнородной утварью столом велась игра. Ставки были небольшими, — пазаак велся ради самой игры, и меньше ради выигрыша. За спиной одного из игроков — развалившегося в кресле человека, находились приборы, которые время от времени моргали и издавали мерные пикающие звуки. Обстановка была спокойной, даже умиротворенной.

Неопрятный человек был одет в устаревшую униформу Картеля Хаттов, он был пьян и раздосадован. До конца его смены оставалось еще пара часов, а уже было нестерпимо тошно. К счастью, у него была возможность расслабиться и на рабочем месте. Никаких уколов совести. В конце концов, ему слишком мало платили, чтобы ожидать от него более… прилежной службы. Он скорчил свою неприятную пухловатую физиономию, стоило ему взглянуть на свои карты после очередной раздачи.

—В этой Галактике вообще есть справедливость? — негодующе воскликнул он и плюнул тут же, сбоку от себя, под стол.

—Карта не прет? — спросил худой ухмылявшийся твилек, сидевший напротив.

Он распахнул бежевую заляпанную рубаху, оголяя впалую грудь.

—Ненавижу эту игру, — сквозь зубы проворчал человек и сделал изрядный глоток какой-то мерзковатой густой жидкости, которая заставила его криво поморщиться.

Старший среди них, человек с седеющими висками и маленькими хитрыми глазками, скрытыми под нависавшими густыми бровями, торопливо бегавшими по столу и по лицам своих сослуживцев, с самодовольной ухмылкой заметил:

-Ты с нами здесь уже сколько? Три года? Три года прошло, а ты все треплешь о своих картах. Сколько ни говори, что нужно быть похитрее, никакого проку. Видать, ты просто неисправимо туп, Кити, и тут ничего не поделать.

Не нужно было много знать о характере Кити, чтобы понять, что после этой колкости он взбесится еще пуще.

—Да… пошел ты, вот что! Подери тебя… — Кити замялся, подбирая слово.

—Что? Ну ка, давай, выкладывай. Куда ты там меня послать хочешь?

—К сарлаку в брюхо! Вот что! — выпалил Кити и в открытую сбросил карты.

—Ты сарлака-то вовек не видывал, Кити, а треплешь. Тьфу!

—Гляньте-ка! Да у него и карты-то ничего были. Рано сдался, Кити, — заметил четвертый и последний участник их посиделки.

Кворрен единственный был одет в свежую бордовую форму нового образца Империи Хаттов, и вообще не выглядел столь запыленным бездельем, как остальные. Кити, ища за что зацепиться своим раздражением, форму-то и выбрал этим предметом.

—Скажи вот, почему нам еще не прислали такую новенькую форму? Империи уж полгода, а мы все таскаем это тряпье. Хаттам там наверху что, до нас совсем нет дела? И планета наша ничего так, важная. Сколько там внизу производств всяких. Чего только не делают! По-моему…

—По-твоему у тебя всегда что-то не так, Кити, — вставил седой.

—Будут фвам формы, — неразборчиво пробурчал кворрен, одновременно пожевывая свою лицевую щупальцу. — Ты ж знаешь, меня фсюда с Нал-Хатты перевели. Потому сразу и форму фвыдали. Ф путь дорогу, — он сделал жест рукой.

—Вроде как должны на следующей неделе прислать, — вставил свое слово твилек, делая небольшую осторожную ставку.

—Каждую неделю это слышу. Все у нас теперь только на следующей неделе происходит. А я вот не пойму, кому вообще нужна эта Империя? Ведь должен был какой-то порядок установиться, что ли, против того, что было, то есть. Так я имею ввиду. А все как было, так и есть. Ничегошеньки не изменилось, — все сетовал Кити.

—Ты не знаешь, не видел ты, что ф столице происходит, — кворрен ответил на ставку и повысил.

Он оживился, когда разговор пошел в сторону политики, чувствуя, что в этой сфере у него, как в прошлом обитателя Нал-Хатты, было преимущество перед своими нынешними сослуживцами. Он продолжил:

—Реформация идет полным ходом. Просто до Слехейрона еще дело не дофло.

—Как всегда.

—Сейчас у них там сфоих проблем навалом. Борьба за фвласть, реформирование армии, инвестиции ф новые системы, которые за нас решили стать. Император Джарро хочет, чтобы они сразу убедились, что оно того стоило.

Казалось, седому не было дело до того, о чем трепятся эти трое. Разговоры разговорами, а в пазаак он любил побеждать, а не проигрывать. Остальным за столом казалось, что мелкие ставки не стоят того, чтобы бороться за каждую раздачу. Так они просто коротали время в рабочие часы. Но не он. Он заметил, что победы весьма неплохо сказывались на его бюджете. Обирая этих простаков понемногу, но каждый день, он подкапливал деньжат на большую игру. Снизу, в порту, порой играли по-крупному, и однажды он собирался рискнуть всем и попытать счастья выиграть по-настоящему серьезный куш. Сейчас у него на руках были неплохие карты, и он собирался заманить твилека в долгую, убыточную для того игру.

—Хоть бы нам чего с этого перепало, а? Не знаю. Картель, Империя… Как по мне: все это просто хаттские игры, которые они по-всякому выкручивают, — высказал свое недальновидное мнение Кити. — Эй, Слик!

В комнате показался молодой, еще совсем зеленый ардерианин, у которого был вид существа, только что вырванного из беззаботнейшего сна.

—Да, Кити, что? — промычал он, еле шевеля языком и зевая.

—Какого ляда ты спишь на работе, Слик? — тут же накинулся на него Кити.

—Так ведь все же… — вполне резонно попытался оправдаться парень, почесывая одной из четырех рук затылок, а другой, одновременно, зад.

—Ну и что? А если все в шлюз выпрыгнут, ты за ними? А?

Казалось, Кити наконец нашел на ком сорвать свое раздражение. Вряд ли он отпустил бы новичка еще по крайней мере минут десять, если б не влезший куда его не просили, твилек.

—Ладно тебе, Кити, — растягивая слова, сказал он, — Просто скажи уже парнишке, чего хотел.

—Да, чо ты хотел-то, Кити? — повторил Слик.

Кити махнул рукой, словно признавая этим жестом тот факт, что, как он ни старайся, из паренька все равно ничего не выйдет. В такой-то дыре.

—Тащи бутылку джимы. Пока хоть пойло есть.

—Так бы и сказал сразу, Кити. Ща сбегаю.

Ардерианин скрылся за дверью, торопясь услужить старшему, чтобы тот от него, наконец, отстал, и он мог снова завалиться на свою импровизированную койку из транспортировочных контейнеров и мягкой шкуры банты. «Хотя, может еще свистнуть бутылочку джимы себе, пока никто не видит?» — думал парнишка, ловко перепрыгивая через перилу, несясь вниз по лестнице.

Пару месяцев назад они задержали контейнер контрабанды, под завязку забитый джимой. Конечно, его могли бы пропустить за взятку, как происходило в таких случаях обычно, но Кити настоял, чтобы в тот раз сделать по букве закона. Конфисковать алкогольную патоку, то есть, которую теперь он хлестал постоянно, в принципе не ведая какой-либо грани. Хорошо, что стоявший над ними хатт был слишком ленив, чтобы делать хоть что-то, не то что проверять качество работы своих подчиненных. Так они могли предаваться безделью на рабочем месте сколько им было угодно. Со стороны могло показаться удивительным, что, учитывая их организацию, а вернее ее отсутствие, сама станция не улетела с орбиты куда-нибудь в космос. И все же, служба планетарного пограничного контроля функционировала довольно неплохо, учитывая те трудности и соблазны, которыми денно и нощно были окружены работники станции.

—Раздафви меня хатт! У меня перебор, — прокомментировал свои карты кворрен.

—У меня пятнашка! — выложил на стол свои карты твилек, который, кажется, ожидал победы.

—Маловато будет. Здесь восемнадцать, — разложился седой.

Напряжение, которое до этого удерживалось на его лице, наконец разгладилось с победой. Он сгреб немногочисленный выигрыш с таким видом, как будто только что взял куш. Твилек не слишком расстроился поражением и, насвистывая, как ни в чем ни бывало вышел в уборную.

—Снова повезло, — Кити, который было поднялся, чтобы взглянуть на выигрышную комбинацию, рухнул обратно в кресло.

—В этом деле везения не бывает. Важен ум, чутье, — с чувством собственного превосходства ответил седой человек.

—Да как же не бывает! Рассказывай…

Под влиянием чреды проигрышей и алкоголя Кити горячо ринулся в спор с седым о том, если ли в пазааке место удаче или нет. Не прошло и нескольких минут, как, сам того не замечая, он уже размахивал руками и чуть ли не кричал с пеной у рта. Единственным, что смогло его, наконец, угомонить, оказалась бутылка джимы, которую так вовремя притащил Слик.

—Много там еще осталось? — спросил у паренька кворрен, не сводя взгляда с раскрасневшегося Кити.

—Треть, может, — последовал ответ.

—Быстрее б уже эта джима закончилась. Фвидеть ее уже не могу, — он поморщился, но свой стакан в сторону бутылки все же протянул.

—Грузовые фрейтеры пойдут только через час, — седой бросил беглый взгляд на приборы. — Может пока еще одну партейку раскидаем?

—Давай!

Вернувшийся твилек уже было потянулся к основной колоде, но его опередил Кити.

—Дай-ка я. Хоть размешаю нормально. Глядишь, карта пойдет…

Кити размешал, раздал, взял свои карты в руки и…

—Нет, это просто смешно! — Кити снова швырнул карты на стол.

За столом расхохотались. Твилек заглянул в открытую сброшенные карты и присвистнул.

—На этот раз у него действительно мусор.

—А я что говорю! — не унимался Кити, — Мусор!

Игра продолжилась без Кити, который все больше налегал на бутылку. В то время как седой считал и строил комбинации, Слик с интересом поглядывал к нему через плечо.

Кворрен завел было разговор о Республике, но тот быстро затух, не встретив участия со стороны сослуживцев. Кому было дело до какой-то далекой Республики, о которой они не знали ровным счетом ничего? Здесь, на орбите Слехейрона, события, которые происходили где-то там, далеко на просторах Галактики, не имели никакого значения. Особенно, когда каждый новый день особенно остро стоял вопрос: как развлечь себя сегодня во время смены так, чтобы окончательно не заскучать.

Тем временем, за столом игроки уже начинали вскрывать карты, когда случилось нечто неожиданное: приборная панель — символ противной им работы, вдруг запищала.

—Кого еще нелегкая принесла в такое время? — сказал седой, раздосадованный тем, что рабочие обязанности вторгались в раздачу, которую он снова надеялся прибрать.

—Для транспортов с Металорна еще не фремя, — заметил кворрен.

—Эй, Кити. Глянь, кто притащился, раз уж не играешь, — сказал седой человек.

—Да ну еще… Эй, Слик… — начал было Кити, который снова хотел свалить дела на младшего.

Слик уже было вскочил, подорвавшись с места, но седой остановил его, удержав за рукав.

—Кити, ты совсем сдурел? Он же напортачит.

—Ладно, ладно. Побери сарлак этих незваных гостей!

Не расставаясь с бутылкой, Кити с трудом поднялся с кресла и неровным шагом поплелся к приборной панели. Мутными глазами он взглянул на экран, где в детальном графическом изображении перед ним предстал грузовой фрейтер средних размеров фрегата, которые нередко встречались в этой части космоса. Кити едва попал по паре кнопок, после чего нагнулся к голосовому коммуникатору, вызывая судно на связь.

—Говорит орбитульная, то есть, орбитальная, — он путался в словах, — станция Mentor-2. Корабль LFF-A12, отзовитесь.

Кити уже утомился. Ему казалось, чо он ожидает ответа целую вечность. Он нервно взъерошил волосы, добро хлебнул джимы.

Тишину с той стороны прервал тяжелый голос.

—Mentor-2, это LFF-A12, прием.

—Вас нет в журналах, — Кити стоило огромных усилий разобраться, хоть ему и помогала в этом огромная красная надпись посреди виртуального экрана.

—Экстренная поставка, Mentor. Наверное, подтверждение еще не пришло. У нас есть… коды поставки от компании «Gaddora Cortech». Пойдет?

—Сдавайте… То есть… пришлите ваши коды.

Несколько секунд, и по экрану побежали коды, которые, моргнув зеленым, дали понять Кити все, что в тот момент ему было нужно. Без лишних вопросов он разрешил посадку. Разделавшись, наконец, с этой проблемой, он кое-как добрался обратно до стола и, рухнув в кресло, облегченно вздохнул.

—Что там? Все нормально? — полюбопытствовал седой, довольно сгребая крохотную кучку выигрыша.

—А? Да хатт его знает! Какая-то… экх, экстренная поставка. И не надоело им там на своих кораблях по космосу туда-сюда бродяжничать? Нда… если так подумать, у нас тут не так уж и плохо, а?

Бездельники за столом Кити, кто как, поддержали. Ничто не мешало их спокойному, уютному своей бессмысленной однообразностью мирку… Даже фрегат с поддельными кодами.

Десять джедаев, облаченных в темные мантии своего Ордена, под которыми кое-где блестела металлом броня, молча ждали в брюхе пропущенного фрейтера. Их скрытые под капюшонами лица были едва видны в приглушенном свете, их позы — напряженное ожидание.

—Пропустили, — раздался мужской грубоватый голос пилота. — Скоро будем на месте.

Они готовились к этому моменту месяцами. И все же, даже для них, выученных в духе контроля над собственными эмоциями, время в те минуты текло дольше обычного.

—Очисти разум от сомнений, Фьели, — из-под одного из капюшонов прозвучал твердый женский голос. — Вспомни, почему мы здесь.

—Да, Магистр, — Фьели ответила не сразу.

Магистр Иркация чуть повернула голову в сторону своей молодой ученицы. Она всегда знала, что Фьели была слишком мягкосердна для джедая, как и то, что ей было не место на этом задании, но… по какой-то причине девчонка настояла. Что ж, Иркация надеялась, что, когда дойдет до дела, от нее не будет проблем.

—Асакот, — обратилась она к высокому широкоплечему джедаю, размеры которого могли сравниться только с его физической силой. — Пригляди за Фьели.

—Да, Магистр, — коротко ответил он.

Фьели резко повернулась в сторону Иркации, но ничего не сказала и опустила голову.

—Садимся! — раздался голос пилота.

Корабль приблизился к посадочной площадке одного из технологических кластеров планеты, где находился центр управления всем громадным индустриальным комплексом «Gaddora Cortech». Зайдя по дуге в вираж, тяжелое судно развернулось кормой к монолитному геометрическому строению.

Посадочные лапы коснулись поверхности, и Асакот, сидевший ближе всех к трапу, решительно поднялся. Остальные последовали. Темное, походившее на пещеру внутреннее пространство раскрывалось рыжей полоской внешнего света. Трап опустился, и на платформу один за другим, в два ровных ряда вышли укутанные в плащи джедаи.

Не теряя времени, они направились к комплексу.

В их поступи ощущалась решительная непреклонная мощь Силы. Их плащи развивались на сухом жарком ветру, бронированные тяжелые сапоги отстукивали суровый тон. Они уже были у входа, когда к ним навстречу вышел протокольный дроид облаченный в блестящий металлический кожух бордовых цветов новой Империи Хаттов. Он поклонился.

—Добро пожаловать в «Gaddora Cortech», позвольте мне проводить вас к… — начал дроид.

—Мы найдем дорогу.

Асакот протянул вперед руку открытой ладонью и сжал ее в кулак. Скрежет. Тело дроида раздавлено внешним давлением Силы. Асакот швырнул его останки в сторону, в пропасть, зиявшую под платформой. На мгновение, худая фигура — одна из них, замедлилась и проводила падение дроида взглядом.

—Фьели, — спереди окликнул ее женский голос.

Она отвернулась и отправилась следом. Они вошли в просторный холл.

—Туда, — Иркация сделала шаг в сторону широкого коридора по другую сторону залы.

—Кто вы такие? Что вам нужно? — крикнул на хаттизе дурос за стойкой.

—Ты ведь и сам знаешь, верно? — ответил Асакот, недобро усмехнувшись.

—Дж… джедаи… — голосом дуроса говорил ужас, — Нет… нет, не может быть…

Последнее, что он сказал. Не сбавляя шага, Асакот Силой толкнул его в стену, от чего тот обмяк и сполз на пол. Остальные работники предприятия спешно разбегались кто куда, пребывая в полном ужасе от внезапного вторжения. Не сбавляя темпа, джедаи двигались дальше. В какой-то момент закричала сирена, — их вторжение не осталось незамеченным.

Для них это не стало сюрпризом. Десять воинов; им было достаточно и того, что они уже были внутри.

Глава 1.1

Из бокового коридора появились скелетообразные дроиды убийцы. Именно их и производили на заводе. Реакция джедаев была продуманной заранее, — они тут же разделились.

Четверо остались позади, чтобы отразить первую волну. Загорелись световые мечи, раздались бластерные выстрелы.

Иркация и Асакот обменялись скорыми взглядами.

—Нужно двигаться, — сказала Магистр.

Их атака должна была оставаться стремительной.

Они ускорили шаг. У широкой двери, которая вела в главную комнату управления, из пола показались две противопехотные турели. Плотный ливень бластерного огня заставил джедаев броситься в стороны и укрыться в смежном коридоре по обе стороны от основного прохода.

Среди укрывшихся не было Магистра Иркации. Одна из сильнейших мечников Ордена, она не случайно была выбрана Советом руководителем этой опаснейшей миссии.

Она уже сорвалась вперед. Зажглись два световых меча. Первый зеленый болт мощного заряда чуть не поразил ее в грудь, но отразился от лезвия, разлетевшись искрами вокруг женской фигуры. Она была быстрой и точной. Доверившись своим инстинктам и Силе, она бросилась по дуге к одной из турелей, стараясь ни на секунду не оставаться на месте.

Один из болтов прошел совсем рядом и целиком сжег ее длинную косу; пара других выстрелов проделали дымящиеся дыры в плаще, волной следующим за ее стремительным движением. Ни один выстрел, однако, не попал в само тело — единственно важную цель.

Две струи плотного бластерного огня загнали Иркацию к стене, но она, словно не испытав ни малейшего неудобства, пробежала несколько метров по вертикальной поверхности, пока не оказалась в непосредственной близости к источнику огня. Не сбавляя темпа, она отрубила динамичный ствол одним мечом и подрезала незащищенное ротационное сочленение другим, так что за какой-то миг вывела пушку из строя.

Взгляд уже на следующей цели. Там Фьели в низком горизонтальном ударе проделала то же самое со второй турелью. Девчонка была быстра. Она использовала окно, которое Иркация предоставила ей своим прорывом, и тут же реализовала свой шанс. Незаменимое качество, отличающее хорошего воина. Возможно, Иркация все же не зря взяла ее с собой.

Сразу подошли остальные. Асакот вонзил световое лезвие в запертую бронированную дверь. Металл, плавясь, стал медленно поддаваться.

К тому моменту, как Асакот выплавил в двери некое подобие прохода, их догнали те четвероё, которых они оставили позади.

Время — всего лишь минуты, казалось, текли слишком долго.

Один за другим проходя через проход, джедаи встречали шквал огня с другой стороны.

Оборона завода успела организовать оборону. Комната управления — просторная, с панорамным окном, за которым тянулись бесконечные линии производства. Именно здесь и развернулась битва.

Их ожидали объединенные силы защиты производственного комплекса. Из-за приборных панелей и углов, они стреляли в атакующих джедаев, которые, тем не менее, продвигались вперед несмотря ни на что.

Могучая фигура Асакота выделялась среди остальных. Пробившись вперед, он прокладывал путь своим товарищам широкими мощными ударами.

Остальные джедаи не отставали. Как неудержимый шторм они прорубались вперед, отражая каждый выстрел бластера, кроша раскаленными лезвиями врагов.

Вихрем в самом центре сражалась Магистр Иркация; ее световые мечи не замирали ни на секунду.

Магистр взяла на себя тяжелого военного дроида, который каким-то образом протиснулся в расплавленные ворота позади. Серьезный противник.

Несмотря на массивность, он весьма проворно передвигался на четырех хватких лапах, а башня с тяжелой бластерной пушкой очень быстро стала центром действия в творившемся побоище.

Выстрелы пушки пронеслись в самый центр залы и ударили по сгрудившимся в борьбе существам. Тела разлетелись в стороны вместе с осколками сталебетона. За первым выстрелом последовал второй, насквозь прошивший одного из джедаев, который не успел вовремя среагировать на новую угрозу. Танк сеял хаос и смерть.

Оказавшись под брюхом ходячего танка, Иркация рубанула мечами по внутреннему суставу одной из ног, чем немного подкосила общий баланс дроида. Несмотря на урон, он все еще стоял на ногах и был снова готов стрелять.

Иркация обернулась на внезапный всколых воздуха. Мгновение, и Фьели уже была рядом. Стремительный взмах желтого лезвия пришелся по второй лапе танка.

Девчонка не отставала от нее ни на шаг, но все еще была позади в том, что касалось опыта. Накренившийся под собственным весом танк мог бы свалиться на них обеих и попросту придавить своим весом, но Иркация вовремя отскочила в сторону и вытолкнула плечом Фьели. Тощая, ее ученица отлетела в сторону, а Иркация продолжила бой. Танк-дроид не продержался долго. Пара финальных ударов, и он рухнул на брюхо.

—Снова ошибка. Бросаешься вперед, не думая, — бросила ученице Иркация, решительно проходя мимо.

Фьели шикнула в сторону скорее на саму себя, чем на наставницу, и направилась за ней следом, вращая световым мечом и отражая немногочисленные выстрелы без всяких усилий.

—Я просила присмотреть за ней, — бросила Иркация, проходя мимо Асакота, который вытаскивал свой клинок из дымившейся груди почти такого же крупного, как и он сам, викуэйя.

—За ней не углядишь, Магистр. Стоило мне отвернутся и…

—Можешь не рассказывать, — Иркация прошла дальше.

Битва за центр управления закончилась победой джедаев, но в процессе они потеряли двоих. В одночасье превратившаяся в поле битвы зала была усеяна трупами поверженных существ и дроидов, осколками и раскуроченными панелями управления.

—Дайкс, останься. Уничтожь все, до чего сможешь отсюда дотянуться. Возьми двоих, — скомандовала Иркация. – Остальные со мной. Нам назначена встреча с директором.

Асакот подвесил эфес светового меча обратно на пояс. Он был рад, что, наконец-то, был в деле. Хаос войны… как бы он ни противился, был в его крови. Сама его сущность хотела борьбы, которой так недоставало в его работе подле Магистра Вилимена. Сражаться за Орден Джедаев… в его жизни не было ничего важнее. Он взглянул на порубленных им дроидов, затем перевел взгляд на скрытые за сталестеклом производственные линии. Совсем скоро они уничтожат завод дроидов, которые годами убивали джедаев по всей Галактике.

Наконец, джедаев боялись. Наконец, они могли не только огрызаться, но и сами нанести удар. Теперь, когда Сенат Республики снял с Ордена все ограничения юрисдикцией, они, наконец, изменят эту Глактику к лучшему…

Не беда, если иногда придется делать это, прибегая к световым мечам. У Асакота с этим не было проблем.

У следующей развилки джедаи снова разделились. Иркация кивнула в сторону уходившего в сторону прохода, который вел к производственным линиям. Асакот, вместе с другим джедаем отделился от группы.

—Асакот, возьми Фьели с собой.

Он удивился, но не высказался.

Фьели яростно встряхнула копной затянутых на конце в узел золотых волос. Уходя, она бросила на учителя подозрительный взгляд через плечо.

Вдвоем с другим джедаем Иркация отправилась на поиски директора. Хатт, как оказалось, скрывался за массированной бронированной дверью.

—Придется вскрывать, — сказала Иркация.

Джедай молча кивнул и вонзил клинок в сведенные створки так же, как до этого это делал Асакот.

—Это не займет много времени, Магистр, — успокоил он, когда металл начал плавиться.

Иркация медитировала на ходу. Равномерные спокойные шаги задавали темп ее мыслям. Последнее время она нередко оказывалась на грани душевного спокойствия. Многое ее волновало, вырывало из необходимого равновесия. Их миссия, Фьели, которой, казалось, ни до чего не было дела. А ведь здесь, на Слехейроне, они проливали кровь не просто так! Сколько джедаев коварно прикончили бесчувственные убийцы, которые собирались на этом, и таких же, как этот, заводах? Раньше она старалась помнить каждого, но теперь уже потеряла счет. Ее шаги отбивали ритм — пульс ее дыхания. Она постаралась переключиться на миссию. В такие моменты концентрация на настоящем была важнее всего.

Волноваться сейчас за Фьели… ее ученица могла подождать. Настанут лучшие времена, и тогда она завершит ее обучение. Сейчас же она была под присмотром Асакота — опытного, дисциплинированного джедая. На данном этапе, вряд ли что-то уже могло пойти не так.

Тем временем, пробираясь по коридорам к основному реактору промышленного комплекса, Асакот внутренне сетовал на то, что помимо миссии ему приходилось думать об этой девчонке. По пути им не встретился ни один дроид, но Фьели каким-то образом умудрилась отбиться от группы. Она нашлась сама, появившись на углу смежного коридора по пути. «Смотрела, что там», — был ответ на все вопросы.

Он видел Фьели на поле боя. Знал, на что она была способна. Ей было всего шестнадцать, но она управлялась со световым мечом с грациозностью танцовщицы, которой могла бы позавидовать даже Магистр Иркация. Врожденный талант, световой меч в руке с самого детства. Вот только способности — ничто без дисциплины. Даже самого могучего джедая можно убить, если он не будет осторожен. После покушения на Магистра Вилимена, Асакот усвоил это наверняка.

Он размышлял об этом в фоне, на ходу. Его мысли вернулись к делу, когда они отыскали узел управления реактором.

Во всей операции, именно реактор был их главной целью; не просто приостановить производство дроидов, но полностью подорвать производство. Уничтожить реактор было единственным решением. План осложнялся тем, что джедаям нужно было время, чтобы выбраться из комплекса. Два месяца подготовки прошли не зря: Асакот знал, как изменить настройки реактора вручную, чтобы тот вышел из строя без возможности восстановления.

Одно появление джедаев в узле управления обратило месных угнортов-технарей в бегство.

—Было бы проще, если бы они сами сделали дело, — сказал Асакот. — Теперь придется самому.

—Я буду снаружи, да?

—Ладно, — сконцентрировавшись на деле, Асакот ответил не думая.

Фьели выскользнула наружу, прислонилась к стене. Напротив, за тянувшимся по всей стене коридора сталестеклом, гремели производственные поля — горячие техногенные мануфактуры, без устали штампующие орудия смерти. Помимо сирены и грубой производственной какофонии, вокруг все было спокойно.

Она стояла напротив иллюминатора, глядя по ту сторону, и ее взгляд застыл. Мысли сами странным образом находили путь. Там, за сталестеклом, печатались дроиды, от которых Орден так хотел избавиться. Фьели вызвалась отправиться в самое пекло, чтобы вместе с товарищами джедаями уничтожить эту угрозу.

Магистр Иркация решила, что ученице хотелось испытать себя в настоящем бою, Асакот, что ей было просто любопытно. Но все было не так.

Когда Фьели начала стремительно взрослеть, она вдруг с удивлением заметила, что не чувствует себя частью Ордена так, как другие. Как ни старалась, она так и не смогла понять этой особой, отчужденной друг от друга, но объединенной общей целью семьи.

Мастер Иркация не уставала говорить, что в пути джедая ей не хватает мотивации, но Фьели считала, что это не так. Просто… она подозревала, что настоящая жизнь лежала где-то за пределами узкого, однообразно прямого коридора джедайского «пути», в котором и развернуться-то толком было негде.

И… ее это тяготило. Там, где другие ощущали себя частью чего-то большего, чего-то Великого, у нее не было ничего. Чем старше она становилась, тем чаще видела себя просто лишней.

Она прилетела на Слехейрон, чтобы проверить свои чувства к Ордену, вступив в бой с его врагами. Она надеялась, что наконец-то испытает что-то возвышенное, некое благоговейное чувство, подобное тому, что испытывали другие джедаи, когда говорили об Ордене или делали что-то ради его Величия. Она иногда видела, как в такие моменты их лица будто светились. Она страстно желала того же, но…

Ничего. Какое разочарование…

Ей снова стало просто скучно.

Как в той бестолковой пустыне на Татуине, где она шлялась за учителем, пока та искала какого-то неимодиана — продавца информации, знавшего все об этом самом месте.

Фьели переступила с ноги на ногу, вздохнула, вернулась в прежнюю позу. Ее рука сама тянулась к тонкому, как она сама, эфесу светового меча. Привычка. Тогда она вытащила световой меч и необычайно проворно прокрутила его в руке ловкими пальчиками. Учитель ругала ее за то, что она с раннего детства игралась с этим смертельным оружием, говорила, что у нее нет ни грамма почтения к жизни, которое это оружие способно отнять, но она…

В ее руке бледное желтоватое лезвие ожило, пришло в движение. Она сделала несколько взмахов, после чего прокрутила меч в руке в дуэльном обезоруживающем движении — ее собственном, которое она выдумывала уже какое-то время. Оно начиналось с размашистого горизонтального удара, переходя в элегантное контактное парирование с целью установить контроль над руками противника. Конечно, прием был еще не отточен настолько, чтобы применить его в спарринге, но так бывало всегда, когда она выдумывала что-нибудь новенькое. Прием был хорош, но еще недостаточно, чтобы заставить учителя вспотеть. Думая об этом, личико Фьели искривилось. Какое-то время она крутилась с мечом, а когда остановилась, взглянула на его желтоватое, озаренное белой кромкой, лезвие.

Она гордилась своим оружием. У большинства джедаев кристаллы, питавшие их мечи, были голубого или зеленого цветов, но ее был особенный. Она нашла его в раннем детстве, просто копаясь в песке на пляже своей родной планеты Цильва. До того, как ее обнаружили джедаи. Камешек ей понравился, и она оставила его себе. Только потом, спустя годы, она узнала о его истинной природе кайбера.

Ей нравилось фантазировать, что этот уникальный камешек придавал ее оружию какой-то особой силы, хоть она и отдавала себе отчет в том, что то были просто мечты. Сила силой, но не менее важным для нее было то, что цвет клинка очень даже ей шел, чудесненько сочетаясь с золотом ее волос.

Стоило Фьели убрать меч, как прежние мысли снова принялись штурмовать ее голову. А что если… что если для того, чтобы почувствовать себя частью Ордена, ей нужно кого-то спасти? А может, спасти саму миссию? Стать героем?

Звучало неплохо, и Фьели принялась думать дальше. Что, если Магистр Иркация попала в беду? Здесь у них ничего не происходит, но это совсем не значит, что и у учителя так же. Вдруг в ее голове вдруг зародилась одна из тех идей, за которые от мастера Иркации ей попадало особенно. Что, если сбегать к ней и самой убедиться? Проверить. Она закусила губу.

Обычно идея вроде этой, раз возникнув у нее в голове, чесалась только больше. Фьели ничего не могла с собой поделать. Какое-то время она попыталась сопротивляться самой себе, но не слишком долго. Наставления мастера Иркации в тот момент не казались ей такими уж убедительными.

—Кто знает, сколько он там еще провозится, — тихо сказала самой себе Фьели, думая об Асакоте.

Наконец, она отделилась от стены. Шаг за шагом, сперва ей еще удавалось сдерживать свое возбуждение, но вот ее легкие ноги перешли на бег, и она скрылась за поворотом.

В кабинет директора Иркация вошла первая. Она ожидала, что скрывавшийся внутри хатт позаботился о своей безопасности, может, даже подготовил какие-то трюки. Она готова была сразиться с очередной дюжиной дроидов или увернуться от внезапного выстрела бластера, но… ничего такого не произошло. Было похоже на то, что хатт все-таки оказался застигнут врасплох.

Она едва сделала пару шагов, как он, трусливо попятившись назад массивным красноватым телом, закричал на общем языке, срывая голос:

—Стой! Стой, джедай, не приближайся! Я… я не хочу умирать. Я… я могу быть вам полезен. Потрёпанная в бою, похоже, ее внешний вид пугал его особенно. Сбитая бластером коса оставила после себя обгорелое каре, ее плащ был похож на решето, а испачканные в машинном масле и крови ботинки портили роскошную белизну мохнатого ковра, которым был устлан пол хаттского кабинета. Он боялся, но в настоящий ужас повергал ее взгляд — будто устанавливающий приговор.

Иркация ожидала, что он будет извиваться, пытаться выторговать себе жизнь. Но щадить хатта в тот день не входило в ее планы. Она напористо шла вперед.

—Агх! — вскричал хатт. — Не подходите.

Похоже, он понял, что ему нечего предложить за свою жизнь.

Глава 1.2

Они были совсем рядом, когда пол под ногами вдруг провалился, и они полетели в глубокую пропасть. Иркация приземлилась мягко. Она выпрямилась, взглянула вверх. Яма, в которую они угодили, была не меньше тридцати метров в глубину, квадратной формы и шириной в несколько метров, которая расширялась к низу, превращаясь в некое подобие комнаты. Гладкие металлические стенки и крепкая решетка наверху. Иркация не могла поверить, что умудрились угодить в эту старую, как сама Галактика, ловушку, которой хатты пользовались тысячелетиями. И без того неприятную ситуацию омрачали какие-то копошащиеся, скребущиеся звуки.

Из щелей по периметру полезли паукообразные дроиды, которые, передвигаясь роем, стали кружить вокруг двух джедаев, не сводя с них своих горевших красным окуляров, вытягивая в их сторону блестящие острейшими лезвиями кривые конечности.

Кряхтя и бурча себе под нос проклятия, сверху к решетке подполз тот самый красноватый хатт — исполняющий директор «Gaddora Cortech».

—Ах, только взгляните-ка! Неужели, джедаи угодили в мою ловушку? — растягивая слова, он смаковал свою победу, облизываясь.

Насекомоподобные дроиды понемногу приближались, стягиваясь вокруг них кольцом.

—Надеемся, вы оцените нашу новую разработку. О, да! Пока еще только прототип, но… агх… мы ждали возможности испытать их в деле… Вы, джедаи, хороши во всем, — в его густом голосе слышалось раздражение, — но даже вам не под силу одолеть малюток SD.

—Тебе не жить, хатт. Наши друзья…

—Не переживайте, мастер джедай. О ваших друзьях мы тоже позаботимся. Вы, наверное, забыли, что мы тут дроидов производим, кхех-хе, — он посмеивался над глупостью этих джедаев. — Совсем скоро подтянутся резервы и тогда… тогда мы раздавим и остальных. Акх, да! Еще как раздавим. А пока… пока мы посмотрим, как вас растерзают эти малютки, эти игрушки, — он облизнулся.

Угроза не была пустым звуком. Рой заскрежетал, стук металлических лап по полу участился.

Иркация зажгла свои мечи и приняла оборонительную стойку. Она отбросила в сторону досаду и сконцентрировалась на моменте. Их было всего двое против надвигавшейся лавины.

—Магистр, — сказал джедай, угодивший в ловушку вместе с ней, — что… что нам делать?

Он старался держать свои эмоции под контролем, но Иркация чувствовала его страх. Никогда раньше они не сталкивались с этим новым противником и единственное, на что они могли опереться в этой ситуации — это Сила.

—Посмотрим, что умеют эти железки. Найдем слабости и разделаемся с ними. Спина к спине! — скомандовала она.

Где-то наверху, кряхтя и вздыхая, посмеивался хатт.

—Давайте, давайте. Старайтесь, джедаи. А мы посмотрим шоу.

Словно накапливая кинетическую энергию, дроиды волной двигались по спирали, пока первый не прыгнул, выставив острые лапы вперед. Движением кисти Иркация взмахнула мечом и рассекла дроида. За ним последовали следующие. Один за другим. В одно мгновение разогнавшийся рой дроидов обрушился на них со всей своей технологической силой.

Иркации удалось раскрутить мечи в некоем подобии динамичного щита, которым она защитилась от первой волны. Она рассекала их пачками, десятками, но рой не останавливался. Пока она двигалась в плавной гармонии, ее удары как бы перетекали из одного в другой. Главное — не останавливаться, не замирать даже на секунду!

Но дроидам не было конца. Прошло не больше пары минут, а джедай за ее спиной уже тяжело дышал. От выдержки каждого зависели жизни обоих. Единственный вариант — сохранять спокойствие и бороться до конца. Несмотря ни на что.

Но какого конца, как же выбраться наружу? Иркация не могла нормально думать.

Получив первый укол в руку, она не придала этому значения, когда дроид дотянулся до уха, она даже не заметила, но когда один из них, вцепившись мертвой хваткой ей в живот острыми, как бритва, конечностями, принялся сверлить ее броню, она, наконец, поняла, что дело было плохо. Подтверждением этому стал приглушенный крик у нее за спиной. У ее товарища дела были еще хуже. Выгадав момент, она прикончила дроида на животе, сверло которого уже начинала ощущать телом, но открылась для двух других, которые вцепились ей в ноги. Одного она сбросила, второй успел закусить броню.

В тот же момент среди всеобъемлющего лязга и цоканья, она различила стон. Его боль тут же отпечаталась в Силе. Она разрубила дроида, впившегося джедаю в шею, но было слишком поздно — на джедая уже налетели с десяток новых дроидов. Его тело еще не упало, но они уже принялись кромсать его на куски. Иркация осталась одна.

Сражаясь, она вдруг почувствовала вязкую жидкость под ногами; то была растекшаяся кровь. Если Сила не придет на помощь, то и она навсегда останется в этой выгребной хаттской яме. Поганая, глупая смерть. Крышка гроба захлопнулась, а значит, ей оставалось только одно: несмотря ни на что продолжать борьбу. Ибо даже в самой пустой борьбе с хаттами был смысл.

Световые мечи превратились в блюр от скорости вращения, но и этого было недостаточно. Пол был усеян металлическими останками; те, которые оставались в строю, становились все хитрее. Может, они учились на ошибках своих падших, или Иркация уже окончательно устала?

Ее время пришло. Один дроид вцепился ей в голень, другой насквозь проткнул ладонь, так что она выронила меч. Проклятый хатт переиграл ее, и теперь…

Вдруг, она услышала наверху какие-то звуки, за ними голос хатта. Наверняка, он продолжал глумиться над ней. Ей уже было все равно…

—Магистр!

Но вот сверху раздался знакомый голос. Иркация выгадала момент и подняла голову, не веря своим ушам. По ту сторону решетки было светлое пятно. Лицо Фьели, обрамленное копной светлых с золотом волос.

—Фьели… — позвала она слабым голосом.

—Вам там нужна помощь, или вы сами…

—Фьели! — отчаянно крикнула Иркация.

Лицо Фьели изменилось, она поднялась на ноги. В ее руке ожил меч, и после двух ударов крест-накрест, проход наверх для Иркации был свободен.

—Я спускаюсь, мастер!

Она уже готова была спрыгнуть, но Иркация остановила ее:

—Нет! Просто помоги!

Собравшись с последними силами, Иркация напрягла ноги и прыгнула вверх. На прыжок она потратила свои последние силы, она лишь надеялась, что этого хватит…

Одной рукой она схватилось за решетку, другой встретилась с рукой Фьели, и та вытащила ее наружу. Иркация согнулась, уперлась в колени руками, чтобы отдышаться, наконец, подняла глаза. Явно шокированная, ее падаван рассматривала ее с ног до головы. На ее учителе не осталось живого места.

—Что вообще произошло? Кто сделал с вами… такое?

Для Иркации первое ощущение свободы тут же сменилось беспокойством. Ее все еще преследовали механические лапы — рой дроидов даже не думал останавливаться, не доделав свое дело: они ползли вверх, цепляясь конечностями, карабкаясь, вгрызаясь в отвесную стену.

—Нужно отключить этих… тварей, — она обратила свой взгляд на хатта, который валялся неподалеку кверху брюхом, беспомощно подергивая хвостом в попытке перевернуться.

—Я этого проучила, — как бы между делом вставила девчонка. — У него эта штуковина была.

Она протянула Магистру пульт, которому Иркация тут же нашла применение. Ей потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, и вот отключенные дроиды уже падали в яму.

—Рада, что вы живы, мастер.

Фьели никогда не видела ее в таком состоянии. Иркация действительно была разбита: ее одежды порвались и обгорели, под пробитой в нескольких местах броней виднелась пораженная плоть, а по бессильно повисшей руке стекала кровь.

—Что ты здесь делаешь, Фьели? Я же приказала тебе оставаться с Асакотом, — измотанным, но знакомым ее ученице суровым голосом спросила Иркация.

—Вы не рады меня видеть? — попыталась обернуть в шутку девчонка. — Кажется, я вам жизнь спасла, учитель. А где, кстати…

Иркация ответила на вопрос падавана без слов; она подошла к краю ямы, заглянула вниз. От погибшего джедая ничего не осталось. Ни тела, ни даже мантии.

Тогда взгляд Иркации скользнул в сторону, пока не остановился на том, кто был всему виной. Красноватому хатту удалось перекатиться на живот, и теперь он как мог пытался ползти к выходу.

—Ты… Хатт! — окрикнула его Иркация хоть и слабым, но обжигающим голосом.

Смекнув, что скрыться не получится, он развернулся к ним лицом и принял самый безобидный вид, на который был способен. Его кибернетический глаз бегал из стороны в сторону, ища спасения, а широкий рот все что-то бормотал…

С самого начала Иркация хотела, чтобы Фьели этого не видела. Потому и отослала ее с Асакотом. Но теперь… у не было другого выхода, кроме как сделать то, что должна. Здесь и сейчас. Она зажгла свой световой меч.

—Мастер, что вы хотите сделать? — в голосе Фьели звучало беспокойство.

—Ты не должна была быть здесь, — задумчиво ответила Иркация, приближаясь к хатту.

—Вы же не хотите… Нет! Он же безоружен.

От мрачной решительности Иркации Фьели стало страшно. С одной стороны, была ее мастер, которую она будто видела впервые, с другой — жалкое, скукожившееся, объятое страхом существо. Хатт выставил вперед свои пухлые руки в никчемной инстинктивной попытке защититься.

—Не убивайте нас, умоляю. Мы пригодимся. Найдем способ пригодиться.

Но его мольбы не возымели успеха. В сердце Иркации для него не нашлось бы даже крупицы сочувствия.

—Арестуем его! Мастер!

Иркация уже занесла над хаттом меч, в котором, как ей казалось, была вся тяжесть возмездия за всех убитых дроидами джедаев.

В следующий миг Фьели оказалась рядом, световой меч в ее руке. Голубое и желтое лезвия скрестились. Мгновение, и Фьели перешла в тот самый придуманный ей финт. Золотистое лезвие скользнуло к рукам, но, вовремя остановилось. Фьели не задела рук, но поразила эфес светового меча. Иркация не успела среагировать на удивительно плавный прием и впервые в своей жизни оказалась обезоружена.

—Ой-ой-ой… — золотистое лезвие погасло, вернувшись в тонкий эфес. — Я не хотела. Учитель! Я…

Фьели отступила на шаг. Казалось, она и сама была поражена случившимся не меньше, а, может, и больше, чем хатт или Иркация.

—Что ты творишь?

—Простите! Мастер, я случайно… Я просто хотела, чтобы…

Воспользовавшись замешательством, а значит, и вторым шансом, который так неожиданно преподнесла ему странная джедайская девка, хатт попытался сбежать. Чего-чего, а надежды и жажды жизни их виду было не занимать. Посапывая от одышки, он почти дополз до выхода, когда его грудь полоснул размашистый удар голубого светового меча, внезапно оборвавший его жизнь.

—Что вы копались с этим отродьем, Магистр? — спросил Асакот, вдруг появившийся в проходе.

Могучий джедай осмотрел комнату директора внимательным взглядом, не упустив из виду как состояние магистра Иркации, присутствие Фьели, так и раскуроченную решетку, и техногенную яму за их спинами.

—Были проблемы? — спросил он.

Иркация ответила не сразу, словно и ее саму интересовал ответ на этот вопрос. Проблема дроидов убийц вдруг меркла в сравнении с неожиданным бунтом ее ученицы. Но таким ли он был неожиданным?

—Попали в ловушку, — наконец, ответила она.

Асакот кивнул и сказал:

—Хатты — скользкие твари. Не уследил за Фьели. Простите, Магистр.

—Не твоя вина, Асакот. С ней я разберусь позже, — Иркация даже не взглянула на ученицу. — Сейчас нужно изъять все данные из системы и уничтожить здесь все под корень. Ты справился с реактором?

—Все сделано. Два часа, и реактору конец.

—Хорошо. Тогда вперед. Долго здесь оставаться нельзя. Скоро весь комплекс будет кишеть дроидами.

Асакот вместе с другим джедаем прошли к панели управления, в то время как Иркация приблизилась к ловушке-дыре. Глазами она искала внизу свой световой меч, затерявшийся где-то среди останков дроидов, технических жидкостей и крови. Наконец, она различила рукоять. Через мгновение привычный эфес уже был у нее в руке.

—Мастер, я… — Фьели оказалась рядом.

—Поговорим потом, — жестко оборвала Иркация.

Фьели подавленно опустила голову, но Иркация знала лучше. Тяжелые мысли не продержатся долго в голове ее ветреной ученицы. Насколько она была талантлива, настолько же и непредсказуема. Что только Иркация не пробовала, чтобы установить контроль над ее стихийным характером, но все бессмысленно. Как наставник, зная ее слабости, Иркация старалась обратить их в преимущества. Вот только в этот раз выходки Фьели перешли уже все границы. Ей придется нести ответ за свои поступки. Иначе она не научится.

Они покидали Слехейрон под ливнем бластерного огня. Щиты корабля напряглись до предела, когда, наконец, они прыгнули в гиперпространство, оставив врагов ни с чем.

Важнейшая для Ордена миссия выполнена, но у победы была цена. Они понесли потери: четверо джедаев погибли, и лишь одно тело им удалось забрать с собой.

Откинувшись в ободранное кожаное кресло в кают-компании корабля, окончательно измотанная Иркация закрыла глаза. В мыслях она заново переживала прошедшие события, но теперь уже обращалась к их последствиям. Они нанесли хаттам серьезный урон. Вопрос в том, как скоро они от него оправятся. Что сделают? Восстановят завод в другом месте, или сначала нанесут ответный удар?

А Фьели. Что вообще происходило с этой девчонкой? Ясно, ее не учили проводить казни, но она же должна понимать, что этот хатт сделал и почему его было нельзя оставлять в живых.

Иркация вспомнила себя в ее возрасте. Даже тогда она уже понимала, что принципы морали не всегда идут рука об руку с реальностью, что иногда приходится приносить в жертву даже свои собственные убеждения ради общего, высшего блага. Общее благо… Проблема была в том, что для Фьели это были пустые слова. Сколько раз она заводила этот разговор, пытаясь вбить ей в голову то, что джедай не принадлежит самому себе, что он — лишь инструмент чего-то большего: Ордена, Республики… даже Силы. Почему-то Фьели не была способна этого понять.

Шло время, и от усталости ее мысли начинали понемногу рассеиваться. Их корабль несся через гиперпространство, направляясь к Корусанту, возвращая их домой. Гул двигателя заполнял пространство в ее разуме мерным шумом, и, наконец, Иркация заснула, окончательно лишившись сил.

Тем временем, Фьели, забившись в самую отдаленную каюту, лежала на койке, скрестив ноги на стене. Немного посокрушавшись по поводу неминуемого наказания, которое придумает ей Магистр, она довольно скоро об этом забыла. Вдруг, все ее мысли занимала недавняя сцена короткого столкновения с мастером Иркацией. В деталях она снова представляла, как все произошло. Финт получился именно таким, каким задумывался — быстрым и плавным. Идеально! Фьели была в восторге.

Конечно, Магистр Иркация была страшно утомлена, и все же… Фьели была почти уверенна, что причиной ее успеха стала не слабость учителя, а ее, Фьели, умения. Это была приятная мысль, а потому она с удовольствием за нее схватилась. Теперь, когда ее прием был раскрыт, Магистр Иркация проанализирует его и сделает для себя выводы, может быть, даже изобретет какой-нибудь контрудар. Жалко, что она вот так просто выдала свою козырную карту, и теперь ей придется придумывать что-нибудь еще.

Ей было девять, когда она узнала о том, что среди ее современников джедаев лишь один единственный владел боевой техникой макаши. Это был никто иной, как Консул джедай Вилимен, который в некоторых кругах Ордена был известен, как искусный дуэлист.

Фьели была в восторге, что такой великий джедай разделял ее недавнее увлечение этой древней формой владения светового меча. Хоть Магистр Иркация и не поддержала ее внезапное решение сменить многогранный стиль атару на устаревший, по ее мнению, макаши, и видела в этом лишь очередную прихоть своей своенравной ученицы, Фьели все равно сделала по-своему. Она уже вполне неплохо владела атару, чтобы использовать его, когда это было нужно, но от макаши веяло элегантностью и неповторимостью, перед которыми она не могла устоять.

Ей хотелось учиться. У нее была цель, и ее не останавливали ни условности, ни напускные правила приличия. Она застала Магистра Вилимена врасплох, подкараулив его у дверей Совета Джедаев. Чуть было не рухнув перед ним на колени, она умоляла его дать ей хоть один урок.

Вилимен в Ордене не преподавал, у него просто не было на это свободного времени. Но девочка, совсем недавно выбравшаяся из юнлингов, хотела учиться макаши. Удивительно! Он согласился время от времени давать ей уроки, когда у него выдавалось свободное время и желание.

На большее она и не могла рассчитывать.

Макаши завладел ей, сделал ее одержимой, зацикленной на себе самой. Так говорила Магистр Иркация. Может, так оно и было. Всякий раз, когда тренировалась со сверстниками, Фьели одерживала над ними верх. Боевое искусство стало ее творчеством и главной причиной, почему она соглашалась терпеть изнурительные тренировки. Многие назвали бы ее поверхностной, но такой уж она была.

Вдруг, Фьели вернулась к реальности. Губами она нашла спускавшуюся с виска тонкую косичку падавана, и принялась ее пожевывать. Естественным образом, косичка обратила ее к другому вопросу, который волновал ее последнее время.

Галактика стояла на пороге войны, а ее наставница — Магистр Иркация, играла значимую роль в системе защиты Республики. Если все закрутится, и дело запахнет жареным, вряд ли у нее останется время на своего падавана. Фьели это понимала, а значит, тем более, и Магистр Иркация. Судя потому, как все шло последнее время, Фьели не исключала, что учитель вот-вот поставит ее перед испытанием. Чтобы, так сказать, вовремя от нее избавиться.

Фьели не больно то и хотела. С рангом рыцаря джедая на нее свалятся новые обязанности, а ей совсем не хотелось ответственности. В такие минуты жизнь вдруг начинала казаться жутко однообразной, лишенной всякого смысла.

Глава 1.3

Бывало, что в праздные минуты одиночества, совсем как сейчас, Фьели представляла себе, как сбегает и отправляется в невероятное путешествие куда-нибудь далеко, на другой край Галактики, где ее ждали невероятные приключения. Хорошо было бы взять кого-нибудь с собой… какого-нибудь джедая. Только красавчика. «Если бежать, то только с красавчиком», — твердо заявила самой себе Фьели. Конечно, влюбляться было запрещено и все такое, но от того ей еще больше хотелось попробовать, а здесь, в храме… Мастер Иркация в буквальном смысле отобьет желание у всякого парня, которому она могла понравиться.

Фьели ухмыльнулась. Если она станет сильнее в бою, то сможет защитить красавчика от Магистра Иркации. Как всегда, свободные несвязные мысли Фьели уносили ее все дальше, пока она окончательно в них не потерялась.

Система Й-Туб, 20 стандартных часов спустя.

Великий хатт Содобо был взбешен. И по праву, ведь он терял деньги. Когда-то Могул от его клана заседал в Комнате Бесед — бывшем верховном органе управления упраздненного Картеля Хаттов, сейчас же от его положения остались одни осколки. Новый молодой Император — Великий Джарро хатт, обещал им всем прибыль, но пока он только и делал, что приносил ему убытки.

Содобо сполз с трапа своего роскошного бронированного фрегата, который едва помещался на выделенной ему платформе. С раздражением и досадой, Содобо смачно сплюнул. Тяжелый, но сильный, он двинулся в сторону дворца в сопровождении личных телохранителией из белых плащей, пары служек-рабов и его сына — молодого Тогго. У входа их встретил слуга Императора Джарро — твилек Исаси`око.

—Великий Содобо, я приветствую вас в столице от лица Императора. Великий Джарро уже дожидается. Я провожу, — твилек склонился в безупречном поклоне.

—Я и сам знаю дорогу, — Содобо прополз мимо, даже не взглянув на него.

Твилек не поднял головы, пока Великий хатт не прополз мимо.

—Наш Император строит новый астродворец на орбите солнца Й-Туб. Слышал, Комната Бесед ему не нравится. Должно быть, все там напоминает об убийстве… — Содобо говорил со своим сыном.

На какую-то долю секунды губы Исаси`око превратились в тонкую линию осуждения, которую он, конечно, тут же скрыл.

—Слышал, что Джарро хатт маленький. Это правда? — спросил Тогго с особым интересом.

—Да. Едва крупнее тебя, — с едва заметной ноткой презрения ответил Содобо.

—Такой мелкий хатт встал во главе Империи? — в голосе Тогго было сомнение.

—Джарро — хатт мудрый и хитрый. Иначе ему не удалось бы забраться так высоко. Хорошенько это запомни, Тогго.

Казалось, Тогго не был убежден. Он по-прежнему не мог поверить, что Великие хатты признали первым того, кто был так физически мал.

У дверей в Комнату Бесед, Исаси`око попросил Великого хатта оставить свою охрану снаружи, уверив, что внутри им ничего не угрожает. Содобо не был в этом так уверен, особенно учитывая то, каким образом Джарро пришел к власти. Выбора у него, однако, не было. Комната Бесед была местом борьбы интеллекта, не оружия. Так было всегда, а Содобо чтил хаттские традиции.

Император Джарро лежал в полутьме. Окруженный информационными холопанелями, он изучал данные. Неподалеку находился массивный хатт Стоббо — бывший посол Картеля в Республики, теперь он возглавлял весь дипломатический корпус новой Империи Хаттов. Содобо уважал Стоббо. Он был большим, сильным и умным хаттом, способным обвести вокруг пальца любого. Гортанный бас Стоббо гудел в сводчатой акустике Комнаты Бесед.

К удивлению Содобо, Великие хатты были не одни. В дальнем краю, развалившись на хаттской лежанке, сидел седой мужчина в мандалорской, состоявшей из разноцветных пластин, броне. Керсон Валлок — вождь клана Валлок, внимательно слушал.

Содобо приблизился к императорской лежанке, наклонил голову в приветствии. Кивок не был слишком глубоким: кем бы ни был сейчас Джарро, все равно они оба оставались хаттами, но жест был достаточным и уважительным. Этикетом Содобо владел безупречно, что нельзя было сказать о его сыне, поклон которого был неуклюжим и недостаточно сдержанным, а значит — неуважительным.

—Великий Джарро.

Содобо обратился к нему в соответствии с хаттской традицией, игнорируя его новый статус Императора. Как оказалось, он не прогадал.

—Содобо. Какое дело привело вас в Комнату Бесед?

Содобо знал правила игры, понимал, что от него требовалось. Конечно, Джарро уже был в курсе нападения джедаев на один из его заводов. И конечно, от него требовалось, чтобы он просил. Как и всякий хатт, Содобо просить не любил, но он оказался в крайне тяжелой ситуации и ему действительно нужна была помощь.

—Великий Джарро, я прошу вашего участия в моих делах. Еще один мой завод, на этот раз на Слейхероне, подвергся нападению джедаев и был полностью уничтожен. Что еще хуже, мой кузен Катто был жестоко убит. Я лично видел всю сцену казни через его глаз, — Содобо сдерживал внешние проявления своего негодования.

—Все это мне известно, — ответил Джарро. — Чего же ты хочешь от Империи?

Наступил момент, когда Содобо должен был тщательно подбирать слова. От того, что он скажет, могло зависеть его и его клана будущее.

—Я прошу поддержки и защиты. Мое дело служит интересам Империи и много значит для наших будущих завоеваний. Но Республика и их джедаи беспрепятственно вторгаются в космос хаттов, совершают налеты на наши предприятия. Как долго это будет продолжаться? Как долго мы, хатты, будем спускать им это с рук? Я терплю немыслимые убытки. Моя гордость хатта, — он сделал паузу, — страшно уязвлена. Великий Джарро, я прошу принять меры. Я требую возмездия.

Содобо замолчал, склонил голову. В задумчивости, Джарро не сводил взгляда с просителя. Его силуэт был подсвечен сзади приглушенным мягким светом. Он вдохнул газовых паров из трубки, которые помогали ему сосредоточиться и мыслить ясно, когда это было особенно необходимо.

—Империя разделяет твое беспокойство. Последнее время поведение джедаев стало особенно вызывающим.

Содобо взглянул на него с надеждой. Джарро продолжил:

—Империя поможет вам с обороной ваших заводов, Содобо, если подобные рейды повторятся. Можете на это рассчитывать.

Долгое мгновение Содобо ждал, что Император скажет что-то еще, но тот молчал. Неужели, больше ничего? Содобо просто не мог в это поверить.

—Боюсь, этих мер недостаточно. Могу ли я… дать совет Великому хатту?

—Говори, — высказал позволение Джарро.

—Я считаю, что мы должны дать джедаям отпор на их территории. Мы могли бы… использовать моих дроидов, чтобы в одном быстром рывке захватить какую-нибудь плохо защищенную систему на периферии Республики. Так мы дадим им понять, что их агрессия не останется без ответа, — Содобо с надеждой поднял глаза на тронную лежанку.

Он говорил, но взгляд Джарро все это время был направлен куда-то дальше, поверх его головы. Это Содобо разозлило.

—Что скажешь, Керсон? — обратился он к седому мандалорцу, — Джедаи не дают покоя Содобо. Как нам следует поступить?

Керсон Валлок встал, прошелся из стороны в сторону, предавшись раздумью. Движенье помогало ему думать, Великий хатт знал об этом. Его тяжелая поступь эхом гремела по Комнате Бесед, которая до прихода Джарро к власти знала только изысканную мягкость ковров и не ведала солдатского ботинка.

—Великий хатт прав в том, что мы должны ответить. Спустим это джедаям и покажем слабость, развяжем им руки. Вы не хотите войны, — тон вождя показывал, что сам он не разделял осторожного подхода Императора хаттов, — но ударить нужно все равно. Точечно, беспощадно, как это сделали они. Верно было бы выбрать именно джедайскую цель. Вопрос-то во многом личный, — он покосился на хатта-просителя. — Храм, к примеру.

—Глупость! Корусант непреступен, — резко высказался Содобо.

Керсон бросил на него угрожающий взгляд. Никто не смел с ним так разговаривать, даже Император хаттов, с которым он заключил равную сделку. Не то, что какой-то слизняк, который, очевидно, был неспособен самостоятельно позаботиться о своих делах. Содобо — мудрый хатт, все понял и проглотил угрозу. Керсон продолжил:

—Не о Корусанте толкую. Я слыхал об одной планете… Тайтон. Вроде как у джедаев там небольшой храм есть. Чистая цель. Никаких гражданских, только джедаи. Разорение храма — это сигнал: «Отвалите. Мы знаем, что у вашей джедайской породы есть слабые места».

Несмотря на возникшее поначалу недопонимание, этот Керсон Валлок начинал нравиться Содобо. Да, это была хорошая идея. Заставить джедаев перейти к обороне и дать им понять, что за все в этой Галактике нужно платить если не коином, то кровью.

До этого молчавший, в разговор вступил министр Стоббо. Большой хатт был невероятно эрудирован во всем, что касалось галактической политики. Вряд ли кто-то в Комнате Бесед мог оценить последствия такого шага лучше, чем он.

—Не забывайте, что Консул Республики — джедай. Он этого так просто не оставит.

—А мы, значит, оставим? — воскликнул Содобо.

—Боюсь, пока у нас нет другого выбора. Бывшие Могулы оставили нас в уязвимом положении. Нам все еще нужно время, чтобы…

Содобо больше не мог сдерживать негодования. Полгода назад, на этом самом месте этот хатт обещал им величие, а что они получили? Трусливого склизкого хатта, который не смел защитить свои активы.

—Чтобы что? — перебил он Императора. — Великий Джарро хатт обещал сделать хаттов сильнее, не слабее.

Слуга Джарро — Исаси`око, был поражен дерзостью Содобо, и даже Керсон Валлок нахмурился. Он перевел взгляд на Джарро, ожидая его реакции.

—Я сдержу обещание. Но развязывать войну с Республикой я не буду. Слышишь, Содобо, этого не будет. Такот хатт так и не признал нашу новую Империю. Пока космос хаттов раздирают политические противоречия, мы не можем позволить себе реагировать на внешние провокации. Твоим заводам будет предоставлена защита, но даже не думай о мести! Это все! — Джаро повысил голос, давая понять просителю, что данный случай был первым и последним, когда он позволил ему дерзость.

Содобо склонил голову.

—Конечно, Великий хатт. Я понимаю. Спасибо за аудиенцию и за помощь. Разрешите нам…

—Да, — Джарро махнул рукой. — Ты свободен.

Содобо и его сын Тогго развернулись и, не торопясь, как и подобает хаттам их положения, выползли из Комнаты Бесед. Только когда двери съехались за их хвостами, Джарро активно выполз со своей лежанки, чтобы хоть как-то унять переполнявшие его чувства.

—Содобо этого не забудет, — искривил он рот.

—Конечно, не забудет. Он ведь Великий хатт, — согласился Стоббо. — Но это не имеет значения. Сперва нам нужно разобраться с нашей главной проблемой.

—Такот, — кивнул Джарро.

—Все мои попытки достигнуть компромисса с его партией так ни к чему и не привели… — с неохотой признал он.

—Знаю, — резко сказал Джарро.

—А значит, — как ни в чем ни бывало продолжил Министр Стоббо, — пора подумать о силовом решении проблемы. Пока Такот на свободе, он собирает сторонников, а значит, наши хвосты подвязаны. Мы не можем двигаться дальше.

—Ты говоришь о гражданской войне. Не для этого я разрушил все, что построили наши предки. Не для этого воздвиг Империю.

—Империя должна расширяться, — просто ответил Стоббо. — Иначе она схлопнется под собственным весом. Проблему сепаратизма игнорировать нельзя. Если позволить этой заразе расползтись, Такот увлечет за собой и других.

Джарро знал, что мудрый хатт был прав. Он и сам пришел к такому же выводу, но все еще старался найти способ избежать внутренней грызни. Вдруг, мыслями он снова вернулся к Содобо и его жажде мести, которая, он это понимал, на самом деле была более чем резонной.

—Сатто! — он эхом позвал стены, направив взгляд наверх, в тень, на самый дальний ряд Комнаты Бесед, — Подойди. Пожалуйста.

Женская фигура, укутанная в темно-коричневый неприметный плащ, поднялась на ноги, и только тогда стала заметна остальным. Даже внимательный Содобо не приметил ее присутствия. Да и вряд ли он поверил. Слыхано ли это, чтобы джедай присутствовала в Комнате Бесед?!

Сатто спустилась. Она сверкнула красными глазами чисса из-под капюшона, когда бросила короткий взгляд на Керсона Валлока. Как и остальные, мандалорец был крайне удивлен. Расслабленная поза, в которой он до этого пребывал, сменилась стойкой готовности.

—Что это значит? — он требовал ответа одновременно и от Сатто, и от Джарро.

На его вопрос ответил последний.

—Ты уже встречался с Сатто, Керсон. Она сопровождала меня в тот день, когда сменился порядок, — незаметно, Джарро расположил свое тело между ними, как бы предотвращая тем самым любые возможные конфликты между этими двумя.

—Видел эту девку. Это не объясняет, почему она здесь.

Морщинистое сухое лицо мандалорца напряглось, его глаза сузились, их единственная цель — джедай. Рука легла на рукоять бластера.

—Говоришь, хочешь разорить храм, старик? — бордовые плотные губы изогнулись в усмешке.

Это было все, что она ему сказала, но Керсон Валлок — закаленный в бесчисленных боях ветеран, воспринял это как угрозу. Несмотря на возраст, он по-прежнему был достаточно силен, в то время как с опытом ловкость сменилась безошибочной экономной точностью каждого движения. Он бы с радостью померился силами с еще одним джедаем, чтобы в очередной раз доказать не только себе самому, но и всему миру, что не без причины оставался вождем сильнейшего мандалорского клана.

—Начну с тебя…

—Хватит! — прогремел Джарро. — Хватит, — повторил он уже тише. — Сатто… согласилась быть здесь и… я благодарен ей за это.

—У Великого хатта дела с джедаями, — догадался старый мандалорец. — Почему я не в курсе?

—Потому, что пока тебя это не касалось, Валлок, — отрезал Джарро.

Керсон Валлок впервые с появления Сатто оторвал от нее свой цепкий взгляд и перевел его на Джарро. Зрительного контакта оказалось достаточно, чтобы вывести его из состояния инстинктивной агрессии, которая была его ответом на то, что его застали врасплох.

Он отошел в сторону, к периле, и стал с любопытством наблюдать, к чему приведет эта ситуация.

—Ты здесь, Сатто. Я это ценю, — сказал Джарро.

Исаси`око повел носом в сторону. Как не пытался, твилек так и не смог понять, почему Император выказывает ей уважение. Причуды его хозяина по-прежнему оставались для него загадкой.

—Избавь меня от твоих любезностей, Император. Я прекрасно понимаю, зачем тебе понадобилась, — ответила Сатто из-под капюшона.

Джарро уложил руки себе на брюхо и глубоко, даже чуть печально, вздохнул.

—Сатто, я прошу тебя оставить то, что произошло между нами в прошлом. Сейчас Галактика нуждается в тебе. Но ты это и сама понимаешь. Поэтому ты здесь.

Она снова слышала этот спокойный густой голос, который всегда оказывал на нее странный, почти гипнотический эффект. Вот только теперь все было иначе. Она больше не верила ему, и никогда не поверит. Из-за него погиб Рьясу. Она не могла его простить.

Рьясу и при жизни был близок к Силе, теперь он стал с ней един. Она понимала это. И все же, какая-то ее часть так и не смогла смириться с тем, что его не стало. Братишка… он не любил, когда она так его называла, и каждый раз поправлял, пытаясь уберечь от привязанности. Теперь она могла звать его так сколько ей вздумается.

Ей не о чем было говорить с Джарро, с этим Величайшим хаттом, а потому она предпочла перейти сразу к делу. Она сказала:

-Хочешь, чтобы я убедила джедаев перестать нападать на ваши заводы. Не выйдет. Орден меня не послушает.

—Если бы все было так, тебя бы здесь не было, — просто ответил Джарро.

Сатто раздражало то, что этот хатт, как всегда, был прав. Он знал, что она не откажется встретиться с ним, что проглотит свою к нему неприязнь, если на кону будет стоять нечто несравнимо большее, чем их отношения, а именно — шаткий мир между Республикой и Империей Хаттов.

Глава 1.4

—Возможно, есть шанс, — признала она. — Но это чувствительный вопрос. От операций вроде Слехейрона они просто так не откажутся. Ваши дроиды убивают джедаев. Ты должен дать что-то взамен. Что-то существенное.

Министр Стоббо хоть и продолжал делать вид, что изучает какие-то данные на своем холоэкране, не пропускал ни единого слова между этими двумя. У него проскользнула мысль, что неспроста именно этот хатт сумел подняться так высоко.

В то время, как Стоббо отчаянно пытался минимизировать физический и репутационный ущерб, нанесенный атакой джедаев, Джарро сумел найти единственный правильный способ. Империи нужно было время, чтобы разобраться с сепаратистким движением Такота хатта; в данных условиях поддержание мира с джедаями было жизненно необходимо.

—Я обещаю, что…

—Обещанию хатта поверит только дурак. Магистр Вилимен не дурак, — прервала его Сатто.

—Тогда что я могу предложить? — спросил Джарро, хоть и так знал, чего она попросит.

—Накажи Содобо хатта. Раздави его, как делают это хатты. Полностью. Лиши всего и возьми под контроль все его производства. Тогда тебе поверят, но не раньше.

В Комнате Бесед повисло молчание. Казалось, ее слова произвели должное впечатление на каждого. Стоббо, безусловно, уже просчитывал возможные последствия такого жесткого решения, в то время как Керсон Валлок попросту дивился наглости, с которой сопливая джедайка по сути ставила ультиматум Великому Хатту. Что же до Джарро, то он ожидал от нее чего-то подобного. И все же… не были ли ее требования слишком уж оторваны от реальности?

—Что скажешь, Стоббо? — обратился он к своему министру.

—Джедай просит с нас серьезную плату за то, что отвечает интересам обеих сторон. Ведь мир — универсальная ценность. Вы не согласны, Сатто, джедай?

Каждое его слово было словом дипломата, искусного фокусника, магией которого были слова, обращенные в риторические конструкции. Сатто знала о репутации Стоббо. Как говорили, немногие могли сравниться с ним остротой ума и прозорливостью.

—Согласна. Поэтому я здесь, — просто ответила Сатто. — Но мира не получится, если вы не сделаете шаг навстречу.

На мгновение, Стоббо задумался, после чего обратился к Джарро:

—Великий Хатт, ситуация неоднозначна. С одной стороны, мы заинтересованы в ослаблении внешнего напряжения, чтобы справиться с внутренним. С другой, — Содобо — ваш вассал, и он вправе просить вашей помощи в возмездии за свои убытки. Его просьба, однако… скорее походила на требование. В манере, которая допустима в обращении к хатту равному, но не Великому. Из Содобо можно было бы сделать пример остальным. Вы могли бы принудительно скупить все его заводы, установив над ними полный контроль. Заключение в «Гроте Раскаянья»? Нет… Но можно было бы сослать его на какую-нибудь захолустную планетку влачить жалкое губернаторство, ожидая прощения. В то время, как его сын… Тогго стоило бы держать поближе, под нашим присмотром, чтобы избавить отца от бремени лишних, опасных мыслей.

Джарро обдумал предложение министра Стоббо, после чего перевел взгляд на джедая.

Густой голос Джарро выдавал едва заметное раздражение, вызванное фактом его прошлого провала. Несмотря на все его козни, Консул джедаев — Магистр Вилимен, все еще был жив, а верный помощнник Джарро — Зед-Зо — мертв. Без Зеда Джарро чувствовал себя как без рук. Смертоносный катар был продолжением его воли, ее наточенным, не ведающим промаха клинком, в любой момент готовым исполнить любой кровавый приказ. Джарро казалось, что, потеряв Зеда, он лишился части своего собственного тела.

—Как думаешь, Сатто, такое предложение министра устроило бы джедаев? Устроило бы Магистра Вилимена?

—Возможно, — в задумчивости Сатто скрестила руки на груди. —Ссылка Содобо наглядно покажет, что лично ты больше не хочешь смерти джедаеям.

—Больше?

Сатто ответила ему мрачным взглядом. Хатт продолжил:

—Считаю, что мы договорились, Сатто, — Джарро подвел итог переговорам.

Сатто кивнула. Она уже собиралась развернуться, чтобы уйти, когда Джарро обратился к ней.

—Когда это дело будет улажено, я хочу пригласить тебя в новый императорский астродворец. Нам с тобой будет, что обсудить.

Сатто повернулась к нему спиной. Он не мог видеть ее лица под глубоким капюшоном, не мог проникнуть к ней под кожу своим проницательным взглядом, чтобы разгадать ее мысли. Она вышла из Комнаты Бесед, так и не ответив.

Ее истребитель — Тень-12, дожидался на ближайшей посадочной платформе. Залезая в привычную кабину, она думала о предстоящих переговорах с Магистром Вилименом. Ей предстояло проложить мост понимания между ним и Императором Джарро, между двумя самыми могущественными существами в Галактике. Она не могла и представить, чем все это обернется.

Она снова ввязалась в дело войны и мира. Вот только теперь ставки были еще выше.

Осознание приходило к ней постепенно: как бы ни старалась, она не сможет вечно удерживать Республику и Империю Хаттов от войны. Рано или поздно, ее усилий окажется недостаточно, и тогда все накопившееся напряжение вырвется, и Галактика погрузится в хаос.

Владыка Немерос — древний ситх, заключенный в голокроне, покоившемся у нее в кармане, любил повторять, что хаос — есть плодородная почва, утроба, из которой рождаются ситхи.

Встреча с Императором прошла для Содобо не так, как он рассчитывал.

Корабль Содобо вынырнул из гиперпространства в необитаемой системе, планеты которой использовались для добычи природных ископаемых.

На орбите одной из таких планет — черной безжизненной глыбы, находилась космическая станция-астродворец. Туда и направился его корабль.

—Что мы здесь делаем? — Тогго хатт спросил своего отца.

После неудачных переговоров в Комнате Бесед, Содобо был вне себя, он буквально распух от гнева, и Тогго всю дорогу молчал, опасаясь разозлить старшего хатта каким-нибудь неправильным вопросом. Содобо не торопился отвечать. Только спускаясь по трапу, он, наконец, сказал:

—Великий Джарро не хочет нам помогать. Хитрый хатт плетет свои интриги, от которых нам не будет прибыли. Но, возможно, кое-кто другой выше оценит наш актив.

Они ползли по роскошному коридору, который вел дальше, в сводчатую комнату, где их уже ждал сам Такот хатт, окруженный другими уважаемыми хаттами. В помещении, по своему внутреннему убранству походившему на Комнату Бесед, царила атмосфера влажной полутьмы, так приятной для кожи каждого хатта.

—А! Содобо! Как я рад! Прекрасно! Ползи скорее, — обратился к нему Такот.

Содобо понравилось то равное обращение, которое Такот выбрал для беседы. Повеяло старыми временами, когда каждый в Комнате Бесед мог сказать свое слово. Другие хатты проворчали свои приветствия. Кто-то из них запускал жадную руку в аквариум с живыми лакомствами, кто-то дремал, а кто-то облизывал пухлый рот в предвкушении важной сочной беседы.

—Какое дело привело тебя ко мне, Содобо? Надеюсь, ты не взял на себя роль посланника этого самозванца Джарро, этого самопровозглашенного мелкого Императора?

По комнате пронесся гулкий приглушенный хохот гордых хаттов.

—Я признаю всех собравшихся хаттов, — приветствовал их Содобо. – Я прибыл искать твоей поддержки, Такот. Мои заводы на Оро и Слейхероне уничтожены джедаями. Я жажду мести, но Император лишил меня удовольствия насладиться страданиями моих врагов.

—Да… — Такот жадно растягивал каждое слово, наслаждаясь сладкой беседой, — Теперь ты понимаешь, что Джарро не может дать хаттам того, что обещал. Ты сделал правильно, что приполз ко мне, Содобо. Здесь ты видишь хаттов, которые не идут против своей природы. Месть за тебя будет для нас сладким десертом, — Такот облизнулся.

Содобо искривил рот в довольной усмешке. Его расчеты на Такота и его партию оправдывались. Оставалось лишь узнать, чего тот хотел взамен. Ведь ни один достойный хатт не станет ввязываться в чужое дело без собственной выгоды.

—Такот хатт, но скажи, какую пользу ты ищешь в помощи моему делу?

—Месть джедаям сама по себе доставит мне большую радость, которую я проглочу даже с набитым брюхом. Что же до тебя… я бы хотел, чтобы ты примкнул к нашей коалиции против Империи Джарро. Он выбросил тебя из своих хитрых планов, неспособный оценить по достоинству тебя и твоих дроидов, которые имеют ключевую роль в самом выживании нашей расы. Все мы знаем, что джедаи не отступят, пока не уничтожат нас. Мы должны раздавить их первыми. Ты согласен?

Содобо был рад услышать в словах Такота собственные мысли. Его недооценивали, им пренебрегали. Но теперь, рядом с Такотом, он мог наконец занять достойное его место.

—Я согласен примкнуть к вам, Великие хатты. Но сначала…

—Месть! Конечно. Любые планы подождут до тех пор, пока мы не насладимся слезами твоих врагов, которые отныне станут и нашими тоже. Скажи, Содобо, у тебя есть план? Скажи, как ты хочешь отомстить?

На этот счет у Содобо было много идей, но ни одна из них, к его собственному удивлению, не могла сравниться с идеей того старого вояки, который ошивался подле Джарро. Керсон Валлок. Эти мандалорцы знали толк в войне, знали толк в мести. Было бы глупо не воспользоваться его идеей, превосходной в своей беспощадной красоте.

—У джедаев есть одно слабое место — храм на планете Тайтон. Там они учат детей использовать Силу. Было бы славно разорить его, уничтожить каждого джедая. Я хочу превзойти их в тонком искусстве мести.

Такот всплеснул руками, искренне восхищенный изощренной жестокостью предложенного плана. Даже тот хатт, что дремал с видом существа, абсолютно лишенного интереса к происходящему, открыл вдруг заинтересованные глаза.

—А! Этот план воистину достоин того, чтобы мы привели его в исполнение! Но твоих дроидов будет мало. А, нет! Для такого задания мы привлечем мандалорские кланы.

—И ты связан с мандалорцами? — Содобо удивился пронырливости Такота.

—Не один Джарро умеет заводить друзей, — отозвался он. Да, Содобо. Все правильно. Вместе мы заставим джедаев пожалеть. Мы разорим Тайтон, а потом… потом мы обратим взгляд на узурпатора. Да…

Такот позвал Содобо и его сына занять свободные лежанки и угоститься парами и свежими лакомствами из бассейна, стоявшего в центре. Те согласились, живо запустив свои руки в зеленоватую мутную жидкость. Прежде чем закинуть жалкое живое пресмыкающееся в рот, Содобо с видимым удовольствием сжал руку в кулак, раздавив косточки внутри маленького тела. Та же участь ждала его врагов. Он проглотит их трепыхающиеся тела, но сперва раздавит. Да… сперва, он их раздавит!

Спустя неделю работ под землей в стоках Корусанта, Фьели, наконец, помылась. Больше часа она провела под душем, пытаясь выскоблить из себя ту омерзительную вонь, но, несмотря на все усилия, ей это так и не удалось. Казалось, сама кожа пропиталась густым всепроникающим зловонием гигантичной канализации, не говоря уже о ее шикарных золотых волосах, которые всегда были ее гордостью. Теперь же ей хотелось от них избавиться, сбрить, только бы не чувствовать больше этот мерзкий запах.

Конечно, мастер Иркация знала лучше всех, как наказать свою своенравную ученицу так, чтобы та запомнила это на всю жизнь. А что могло урезонить бывшую принцессу лучше, чем очистка стоков Корусанта?

Первые дни Фьели чувствовала себя уязвленной, даже униженной. Она смирилась лишь под конец, после того, как встретила в канализации других помимо рабочих, существ. Бездомные, которым некуда податься. Они были загнаны сюда бедностью, либо преследованием со стороны властей.

Фьели не поверила бы, что кто-то мог жить в таком месте, если бы не увидела это своими глазами. Целые караваны навьюченных скарбом бродяг кочевали по стокам из одной трубы в другую в соответствии с расписанием сливных систем. Кем были те люди? Наверняка, у каждого из них была своя история. С одним из них ей довелось познакомиться, но это уже совсем другая история.

Как бы то ни было, после недели самой грязной работы, которая только была возможна на Корусанте, Фьели, наконец, снова была на поверхности. Встретившись с мастером Иркацией, она предстала перед ней с опущенной головой.

—Как все прошло? — усмехнувшись, спросила ее учитель.

Фьели потребовалось какое-то время, чтобы подумать над ответом. Как можно было коротко описать то, что ей довелось пережить? Унижение, злость, смирение, сочувствие… за неделю она успела испытать целый букет самых разнообразных эмоций. И все же, ничто не могло сравниться с отвратительной грязью и всепроникающей вонью стоков. Одно лишь воспоминание об этом заставило ее тело съежиться в защитном инстинкте.

—Мерзко. Это было отвратительно.

—Ты должна знать, как живут беднейшие существа в Галактике. В грязи сердце джедая только закаляется.

Фьели не была уверенна, что согласна. В тот момент ей казалось, что вонь была способна впитаться даже в саму душу. Но она не смела перечить учителю. По крайней мере, пока.

—Что ж, — продолжила Иркация, — это меньшее из наказаний, которые приходили мне в голову. Учитывая, что ты пыталась меня убить...

—Я не пыталась вас убить, учитель! — вскричала Фьели. — Я не хотела смерти того хатта. Я сделала бы это снова, — закончила она странно вдумчиво.

У нее было время поразмышлять над своим поступком, и теперь она точно знала, почему скрестила световые мечи со своим мастером.

Они прогуливались по саду, и Фьели жадно вдыхала свежий ароматный воздух. Она распушила волосы в надежде на то, что они хоть немного проветрятся. Что же до ее мантии и туники… она уже успела стащить свежий комплект своего размера. Никто не мог заставить ее надеть старую, пропитанную стоками одежду еще хоть раз.

—Ты напала на меня, — напомнила Иркация.

—До этого я вас спасла из той ямы, — парировала Фьели. — Почему-то ту часть истории вы забыли.

—Верно. Хорошо, что ты напомнила. Нужно придумать тебе еще одно наказание. За то, что ты ослушалась моего приказа и сбежала от Асакота.

—Но я же…

Она хотела почувствовать себя героем. Она сделала все, чтобы им стать. И что она получила в благодарность? Признание? Может, хотя бы, благодарный хлопок по плечу? Нет! Стоки, канавы и кто еще знает, что... Магистр вела себя странно. Она над ней даже посмеивалась. Подозрительно.

—Молчи, Фьели, — усмехнулась Иркация. — Я не буду тебя за это наказывать, хоть ты этого и заслуживаешь.

—Но тогда…

У ее мастера было что-то на уме. Теперь Фьели это чувствовала. Они обогнули пруд, где неторопливо плавали блестящие серебристые рыбки, и направились к одиноко стоявшему дереву.

—У меня есть для тебя новости, Фьели, но, боюсь, они тебе не понравятся, — посмеивалась одними глазами Иркация.

Девушка напряглась. Она знала, что учитель не бросала слов на ветер. Если она говорила, что ей что-то не понравится, значит это было действительно так.

—Мастер! Ну неужели стоков было недостаточно? — скорчила рожицу Фьели.

—Это не наказание. Скорее… приключение. Сейчас у меня нет времени должным образом окончить твое обучение, а потому этим займется кое-кто другой. Она тебе понравится. Она такая же своенравная, как и ты.

Фьели не была готова к такому повороту событий. Она уже было открыла рот, готовая протестовать, но Иркация, опередив ее, продолжила.

—Ты отправишься на планету Тайтон, чтобы учиться у мастера Виизы.

Вдруг, она остановилась на полушаге, как вкопанная, осознав, наконец, что ее ждет изгнание. В ярких голубых глазах Фьели стояла мольба.

—Но я не хочу другого учителя. Я хочу остаться здесь, на Корусанте, вместе с вами.

—Это пойдет тебе на пользу. Я уже обо всем договорилась с Виизой. Она согласилась закончить твое обучение на Тайтоне, вдали от соблазнов, которые отвлекают тебя здесь.

—А как же наши поединки? В Ордене вы лучшая. Вы нужны мне, — выпалила Фьели.

Иркация рассмеялась.

—Много ли ты знаешь, девочка! Что ты слышала о Верховном Магистре Шайо-Шаоло?

—Немного. В основном то, что он спятил и потерялся на какой-то дурацкой древней планете, — Фьели, раздосадованная, высказала то, что в тот момент оказалось у нее на языке.

—Эта дурацкая планета — Тайтон. А мастер Шайо-Шаоло — величайший из джедаев. Ты убедишься в этом на собственном опыте, если когда-нибудь скрестишь с ним мечи.

Фьели не очень-то в это верила. Кто мог сравниться в искусстве фехтования с ее учителем, или, скажем, с Магистром Вилименом? Как бы то ни было, ее совсем не прельщало проводить свои лучшие годы в компании отшельников и сумасшедших стариков. Она предприняла последнюю решающую попытку склонить Иркацию в сторону от решения отослать ее прочь.

—Мастер, я вам пригожусь на заданиях. Вспомните, сколько раз я спасала вам жизнь. Вы же без меня пропадете, — Фьели улыбнулась в заискивающей манере.

—Нет, Фьели. Все уже решено. Ты летишь сегодня же. Два часа. Это все, что у тебя есть. Так что советую тебе не тратить это время на пустую болтовню, а подготовиться и собрать свои вещи, — строго сказала Иркация.

Что ж, значит, действительно решено. Ее ссылали на Тайтон, и она абсолютно ничего не могла с этим поделать.

Может, сбежать? Но что она будет делать? Вернется домой? Младшая дочь королевского дома, там ей не на что рассчитывать, кроме позорного замужества, в котором ее используют как предмет торга. Нет, Фьели больше не была принцессой. Теперь уже слишком многое отделяло ее от этого сана.

Что ж, она выполнит требование учителя. Она отправится на Тайтон и посмотрит, что там и как. В конце концов, если там будет скучно, сбежать она всегда успеет.

Глава 2

Заседание Сената в полном составе шло полным ходом. Консул джедай Вилимен только что закончил свою речь о необходимости инвестиций в периферийные системы, чем сорвал бурю оваций. Сразу после он перешел к вопросу Кореллии и ее способности взять на себя очередной оборонный заказ Республики. Проект Лун — цепи из пяти искусственных спутников Корусанта был, наконец, завершен спустя двенадцать лет непрерывной работы. Освободилось много кореллианских спецов.

Сенатор от Кореллии Дейзен, развалившись в своей платформе, следил за каждым словом Консула-джедая. Может, он мог бы завязать новый республиканский проект на себя?

Это спасло бы его от следствия СБК, которое годами наступало ему на пятки. Как мог, он отбивался от Службы Безопасности Корусанта, натравливая на них то своих юристов, то связанных с ним коррупционными схемами высокопоставленных друзей, но все это помогало лишь частично. Да, пока еще он все еще оставался на свободе и в своем кресле, но его инстинкты прожженного политического животного кричали ему, что враги уже расставили ловушку. Вопрос времени, когда она захлопнется.

Если только… Если только он не сумеет выкрутиться, как всегда это делал, используя все доступные ему средства. Его положение Сенатора могущественного субъекта Республики всегда было его главным козырем. Сейчас было самое время, чтобы воспользоваться им снова.

—Слово предоставляется Сенатору Дейзену от Кореллии, — по зданию Сената прогремел голос спикера Ирказа. — Сенатор, готова ли Кореллия взяться за новый большой заказ?

Платформа Дейзена вылетела вперед и зависла в воздухе ближе к центру гигантской куполообразной залы. Он был один, за него даже некому было сказать приветственное слово. Неловко. Его первая помощница — Рекаса Ан, открыто обвиняла его в организации покушения на ее жизнь, что было, конечно, чистой правдой, а вторая — его Сина, его приемная дочь, сбежала от него так далеко, что даже со своими связями он не мог ее найти.

Да, теперь он был один. Он винил в этом джедаев. В особенности, одного конкретного джедая — Консула Вилимена, которому удавалось переигрывать его не только в политических схватках, но и в закулисных кознях, которые Дейзен по праву считал своей территорией.

И все же, до этого ему всегда удавалось оставаться на плаву. Так будет и в этот раз.

—Сенаторы Республики, я искренне благодарю вас за оказанное Кореллии и мне лично доверие! Кореллия гордится быть частью Великой Республики, для которой народ нашей системы никогда не жалел пота, а в худшие времена, и крови. Хочу уверить вас, что Кореллия с радостью рассмотрит предложение на новый государственный заказ. Мы ценим доверие и готовы сделать свой вклад в общее дело. Я лично приложу все усилия, донесу до нашего правительства неизмеримую важность нового проекта.

Дейзен галантно поклонился, чего от человека его образа жизни трудно было ожидать. Но, кто бы что о нем не думал, в политике он чувствовал себя как мон каламари в воде. На понятном Сенату языке, он дал понять, что, если правительство хочет сделки, она будет строиться при его посредничестве, которое, конечно, имело свою цену.

Дальше Дейзен уже особо не слушал. Да и какое ему было дело до проблем государственных, когда у него была уйма своих, с главной из которой он столкнулся лицом к лицу, стоило ему выйти с утренней сессии созыва.

Проблемой Дейзена был никто иной, как Пьйорк Шандера — следователь СБК, который последнее время копал под него особенно тщательно.

—Сенатор Дейзен, — обратился к нему Шандера.

—Чего вам? — рявкнул Дейзен, пытаясь обойти детектива, который преградил ему дорогу.

—Постойте.

У Дейзена не было ни малейшего желания слушать очередной вздор этого типа. И так из-за этого проклятого созыва Сената он опаздывал на куда более приятную встручу.

—Я же уже сказал, чтобы вы отвалили. Мои адвокаты…

—Не переживайте, мы уведомили их о вашем задержании, — ухмыльнулся Пьйорк, уперев руку в стену, преграждая Дейзену дорогу.

Наконец, Пьйорк завладел его вниманием. Осмотревшись, Дейзен заметил, что вместе с назойливым детективом были еще двое. С презрением и ненавистью, которых ему не пришлось в себе долго искать, он обратился к Пьйорку с вопросом:

—И на каком это, позвольте спросить, основании? Вы уже полгода меня донимаете, но за все это время так ничего серьезного и не нарыли. Пожалуй, пора поговорить с кое-кем из моих друзей. Ваша назойливая наглость переходит все границы, — сказал он, вздернув вверх небритый щетинистый подбородок.

—Сенатор, вы, кажется, не поняли. У нас есть ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в покушении на свою первую помощницу. Помните Рекасу Ан?

Двое сотрудников СБК в темно-синей униформе подошли ближе, блестя наручниками.

—У вас ничего нет, у вас… — глаза Дейзена бегали из стороны в сторону.

—У нас есть свидетель. Из «Черных Сердец». Он рассказал о вас много интересного. Сенатор, ваши руки, — делая над собой усилие, Пьйорк попросил вежливо.

—Побери сарлак этих кретинов, — проворчал себе под нос Дейзен.

Его связи с самой опасной преступной группировкой Корусанта была одной из главных составляющих его политического успеха. На темных сделках с недвижимостью на Луне-2 в свое время он сколотил целое состояние, а угрозы и даже убийства помогали пускать неудобные концы в черный космос. В том, что теперь он мог сесть из-за «Сердец» в тюрьму, была своеобразная ирония.

В одном этот назойливый следак был прав: устраивать скандал действительно не стоило. Сейчас от жалких осколков его репутации могла зависеть его жизнь, а потому он должен был вести себя осмотрительно и не совершать лишних ошибок. С неприятной улыбкой на осунувшемся лице, он сказал:

—Наручники не нужны. Я пойду с вами. Вот только учтите, детектив, вы об этом еще пожалейте.

Пьйорку не впервой было слышать такое. Ему нередко угрожали те, кто считали себя выше в иерархии властной цепи, вот только все эти угрозы чаще всего оставались пустым звуком. Все, кроме одной. Пьйорк хорошо запомнил ту встречу с Консулом Вилименом, который, ему было нелегко в этом признаться, тогда вызвал в нем подлинный ужас. Пьйрок встряхнул головой, чтобы избавиться от тяжелых воспоминаний и вновь обратился к Дейзену.

—На этот раз вам не выкрутиться, Сенатор, — сказал он.

—Посмотрим.

Пьйорк не понимал этого человека. Внутри, за его мутными глазами, казалось, не осталось ничего, была лишь оболочка, тело, которое по инерции существовало в этой Галактике. Ему было жаль его, но, в то же время и противно от собственной жалости. Дейзен не был ее достоин.

На пару шагов позади сотрудников СБК и зажатого между Дейзена, Пьйорк шел по коридору Сената. На них оборачивались. В какой-то момент ему вспомнился последний раз, когда он был здесь. Тогда с ним был Рьясу…

Словно ответ на его мысли, другое существо, которая беспрестанно занимала его мысли длинными бессонными ночами, вдруг появилась перед ним. Ее называли «Тенью Джедая», но последнее время Веслана Мина делала все, чтобы перерасти свое прозвище. Как мог, он не упускал ее из виду, не приближаясь слишком близко. Он старался держаться от джедаев подальше, вот только нити его личного расследования все равно вели в их направлении. Прямиком к кабинету Консула Вилимена.

Он постарался пройти мимо, но каким-то почти-что магическим образом их глаза встретились, словно это она заставила его поднять взгляд.

—Пьйор Шандера, — Веслана улыбнулась ему своей бесстрастной улыбкой. — Вы заходите в Сенат исключительно по делу. — ее серые блестящие глаза скользнули по Дейзену и плавно вернулись обратно.

Она была одета в роскошную серую мантию и белоснежную робу, которые лишь своим фасоном, но не материалами, походила на классические одежды джедаев.

—Магистр джедай, — Пьйорк скривил губы в некоем подобии кривой улыбки. — Слышал, вас приняли в Совет Джедаев. Какая это, наверное, огромная честь. Должно быть, ваш Орден очень… доверяет вам. Наверняка, ваши друзья джедаи не знают на что вы способны, как это знаю я.

Молодая женщина раттатаки пронзила его ледяным взглядом. Пьйорк знал, что придет тот день, когда ему снова придется столкнуться с ней лицом к лицу, и он думал, он надеялся, что справится с тем глубинным страхом перед Силой, который поразил его в прошлый раз.

Что ж, он справился, но лишь частично. Стоило ему лишь на мгновение задумался о страхе, она уже знала об этом.

Кривая улыбка на тонких мраморных губах говорила об этом лучше всяких слов.

Пьйорк Шандера до сих пор не мог смириться с тем, что после того, как она организовала покушение на жизнь Консула, она все еще была на свободе. Каждый раз, когда он думал об этом, голос одного мертвого калеки джедая эхом раздавался у него в голове. Он говорил так громко, что порой Пьйорку начинало казаться, что это вовсе не его воспаленное воображение, а сам Рьясу-Тиос напоминал ему о долге с той стороны Силы. «Закончи дело, напарник… Доведи до конца то, что мы начали вместе…» И как его только угораздило вляпаться в дела джедаев?

—Вряд ли вы знаете меня так хорошо, как вам могло показаться, — бесстрастно ответила на его выпад она. — Как бы то ни было, я здесь не для праздной беседы. Консул Вилимен хочет поговорить с вами.

Это было неожиданно. После короткого колебания он согласился проследовать за ней в рабочий кабинет Консула.

Вилимен уже успел переодеться после заседания. Когда они вошли, наутолан стоял перед окном, спиной ко входу, расправляя рукава темно-коричневой туники. Все в кабинете было в точности таким же, как в тот раз, за исключением огромного вертикального аквариума с морскими обитателями, стеной разделившего комнату на две части.

Вода, как и медитации, успокаивали разум Магистра Вилимена.

—Пьйорк Шандера, — сказал он, развернувшись. — Надеюсь, я не помешал вам исполнять свой долг?

Вилимен стал каким-то другим. Это было первое впечатление Пьйорка. То ли его кожа вдруг потемнела, то ли глаза больше не блестели и выгорели, превратившись в потухшие угли, может все вместе. Как бы то ни было, Пьйорк не сразу признал в нем того энергичного политика, которого знал.

—Консул, — он кивнул. — Ничего такого, что не могло бы подождать.

Веслана проводила Пьйорка к дивану и опустилась в кресло напротив.

—Да, конечно. Сенатор Дейзен. Хорошо, что вы, наконец, нашли способ прижать его к стенке. Своими поступками он позорил сенаторство, как таковое. Теперь его место займет кто-то более достойный.

—Говорят, что следующим сенатором от Кореллии станет Рекаса Ан, — сказала Веслана.

Ее руки спокойно лежали у нее на коленях, а тело почти не двигалось. Она замерла, словно статуя.

—Да, действительно, — словно бы задумался Консул. — Скажите, вы с ней случайно не знакомы? — вдруг спросил он Пьйорка.

Шандера отчаянно пытался понять, к чему был весь этот разговор. Если речь зашла о Рекасе Ан, он не сулил ничего хорошего. Он не мог врать в лицо двум могущественным джедаям, а значит, ему стоило аккуратно подбирать свои слова.

—Я встречался с ней. Но не сказал бы, что знаком.

Вилимен кивнул.

—Не тогда ли произошло ваше знакомство, когда вы расследовали то… нелепое покушение на мою жизнь?

Пьйорк бросил взгляд на Веслану — организатора того самого покушения, но она не только не изменилась в лице, но даже не моргнула. Эти двое казались безжизненными оболочками былых себя. Пьйорк в очередной раз вспомнил Рьясу с его шрамами не только на теле, но и на сердце.

Слишком много боли. Джедаи не должны быть такими.

—Примерно в то время. Простите, Консул, но к чему все это? Вы позвали меня поговорить о Рекасе?

Пьйорку казалось, что джедай снова играл в какую-то свою игру, и ему не нравилось быть ее частью. Особенно не зная, в чем, собственно, дело.

Вилимену же не нравилось, когда его торопили. Он предпочитал вести беседу в темпе и направлении, которые выбирал сам. Впервые, он улыбнулся.

—Последнее время вы весь в работе, Шандера. Сначала раскрыли мое дело, теперь Дейзен… Вы стали знамениты в столице, глаза многих направлены в вашу сторону. Раскроете убийство Лазурной Дивы Корусанта и затмите даже меня во всех новостных холосводках.

Пьйорк нахмурился, чем выдал свое удивление. Иза Луна действительно попала в поле его зрения, но только потому, что она была как-то связана с его бывшем напарником — джедаем Рьясу Тиосом, смертью которого он занимался в виде личного, несанкционированного СБК расследования. Он пытался докопаться до правды, потому что был убежден, что официальная версия его смерти, озвученная джедаями, не имела с реальностью ничего общего.

Тот Рьясу-Тиос, которого он знал, никогда бы не сделал того, что на него повесили. Они представили его сумасшедшим, спятившим джедаем-уродом, который решил отомстить прекрасной знаменитости за ее красоту. Что за бред! Ни одно существо, знавшее Рьясу лично, никогда бы не поверило в это.

—Это личное расследование. Как вы узнали? — только и нашелся спросить Пьйорк.

—Не имеет значения, — отмахнулся Вилимен, который теперь ходил из стороны в сторону, сложив руки за спиной. — Важно другое. Если у вас имеются какие-либо нераскрытые сведенья, о смерти Рьясу-Тиоса, вы должны сообщить о них джедаям, должны сообщить мне. Вы это понимаете, Шандера?

Вилимен не смотрел на него, но Пьйорк был уверен, что тот пытался проникнуть в его сознание с помощью Силы с целью выведать, что на самом деле ему было известно.

Месяцами Пьйорк готовился к этому моменту. В прошлый раз он оказался абсолютно беспомощен перед мощью мастера джедая, который без всякого труда и церемоний проник к нему в голову. Тот опыт оставил глубокий шрам страха, который все это время Пьйорк отчаянно старался залечить тренировками.

Он мало что в этом понимал. На самом деле, единственной инструкцией о том, как не позволить джедаям читать мысли, для него стали слова Рьясу, которыми он как-то ответил ему на вопрос. «Просто не нужно разбрасывать свои мысли» — кажется, так.

Не слишком много, но что еще у него было? Да и как вообще можно разбрасывать или не разбрасывать мысли?

Понимание пришло не сразу. Месяцы анализа, наблюдений за своим мыслительным процессом, и он стал замечать, что хаос спонтанных ассоциаций можно было контролировать, если постараться. Направляя волю сознания, он мог выбрать рассуждению конкретный логический путь, изолировав его от лишних отвлекающих внимание мыслей. Это был первый шаг на его пути к изолированию сознания от внешнего вмешательства.

Его неожиданная вовлеченность в дела джедаев требовала от него особого подхода и особых навыков.

Сидя в кабинете Консула, он надеялся, что его тренировки не прошли понапрасну.

—Мне мало что известно. Поэтому я этим и занимаюсь, — просто ответил Пьйорк.

Вилимен остановился. Похоже, его способ работал, и джедай не смог уловить скрытых мыслей.

—Вы изменились с нашей последней встречи. Да. Я по-прежнему чувствую ваш страх, Пьйорк Шандера, но теперь вы боитесь не меня. Нет. Зато теперь… неужели? Вы боитесь не суметь сделать того, что мог бы Рьясу! Неужели, вы все еще питаете надежды привлечь мою помощницу к ответственности? Бросьте это. Мой вам совет.

Невозмутимое лицо Весланы Мины подернулось при упоминание единственного существа, которого она когда-либо любила.

Как он ни старался, Вилимен сумел пробиться сквозь его оборону. К счастью для Пьйорка, похоже, контроль над мыслями все-таки работал, и Консул не увидел подробностей его работы над делом Рьясу. Это была первая небольшая победа, которую он сумел одержать в неравной битве с этим великим джедаем.

—Повторюсь, мне так и не удалось выяснить деталей смерти Рьясу.

—Может, вы просто не хотите принять правду? — спросил Вилимен, намекая на официальную версию следствия.

Вилимен не мог всерьез верить в то, что Рьясу-Тиос — этот аскет даже по меркам джедаев мог сделать что-то подобное.

—Я не верю официальной версии, — высказал свою позицию Пьйорк.

—Значит, вы не доверяете джедаям? — усмехнулся Вилимен.

—Не все джедаи одинаковые. Взять хотя бы Рьясу… Но да. В общем-то, это так. Я действительно вам не верю.

После смерти бывшего напарника Пьйорк изменился. Он больше не мог спокойно спать по ночам, как раньше. Сначала, он стал одержим делом Рьясу, но потом, копая глубже, понял, что дело было не только в нем.

-Надо же. Привязанность? Дружба? Что ж, сердце существа —загадка, — отвлеченно заметил Вилимен и задумался о чем-то своем.

В кабинете повисла пауза. Прошло некоторое время, прежде чем Веслана Мина вступила в разговор.

—У нас есть для вас работа, Пьйорк Шандера, достойная ваших способностей.

—Очередное джедайское дельце, которое я не смогу довести до конца? Нет, спасибо, — ответил Пьйорк.

Глава 2.1

Он научился ненавидеть эту женщину холодной, расчетливой ненавистью. Случалось, он мечтал о том, что сама Сила предоставит ему возможность поквитаться с ней не только за прошлый проигрыш, но и за друга, давнишнюю близость и доброту которого она использовала против него в своих извращенных схемах.

—Это не просьба. У нас есть способы заставить вас, — сказала она.

—Веслана! — одернул ее Вилимен и продолжил уже сам. — Я знаю, что случилось с Рьясу. Я расскажу вам, облегчу головную боль, которой вы мучаете себя по ночам. Если вы согласитесь помочь в этом деле.

Пьйорк замер. Его глаза встретились с глазами Вилимена. Между ними установилось некое понимание. Деловое предложение. Становилось интереснее.

—Выслушаете, в чем дело? — спросил Вилимен.

Пьйорк перевел взгляд с одного джедая на другого и обратно. Он кивнул.

Тогда в разговор снова вступила Веслана.

—Что вы слышали о «Шедоувингз»?

Вряд ли что-то могло бы удивить Пьйорка сильнее.

—Эскадрилья «Шедоувингз»? Речь об этом? — уточнил он.

—Да. Так что вам известно? — повторила вопрос Веслана.

Пьйорк задумался, пытаясь воскресить в памяти события, которые гремели в холонете почти десять лет назад.

—«Шедоувингз» — эскадрилья, состоявшая из исключительных асов, которые были способны пилотировать те старфайтеры… как же называлась та модель…

—Старшейп. На таких до сих пор летают джедаи, — подсказал Вилимен.

—Верно. Кажется, вся эскадрилья пропала в каком-то столкновении с пиратами где-то в дальних регионах космоса. Для республиканского флота это было большой трагедией, но… — Пьйорк на секунду замялся.

—Но? — усмехнулся Вилимен.

—Поговаривали, что не пираты стали причиной их смерти, — Пьйорк снова сделал паузу, обдумывая каждое последующее слово. — Якобы, командование решило устранить их, чтобы замести следы о тех преступлений, которые «Шедоувингз» творили по их приказу где-то за пределами внешнего кольца.

Пьйорк перевел взгляд с Весланы на Вилимена, ожидая от них опровержения или подтверждения высказанных им слухов.

Губы Консула подернулись в неприятной ухмылке, прежде чем он сказал:

—Любопытные слухи, Шандера. Но что, если я скажу, что все, что вы слышали — чистая правда. Что сам адмирал Секельдор руководил операцией лично?

Темные бездонные глаза наутоланина следили за ним.

Вилимен надеялся решить обе свои проблемы сразу: отвлечь детектива от расследования смерти своей любовницы, а также использовать его в деле, которое имело для него первостепенное значение.

Возвращаясь к Пьйорку, того вывела из равновесия откровенность могущественного джедая. Он все еще не мог понять, каким образом он сам вписывался в мрачную картину прошлого, которая, вдруг, ожила новыми кровавыми красками.

—Если вам это известно, то зачем вам я? — спросил он.

—У нас нет доказательств. Мастер Вилимен сделал свои выводы, основываясь на множественных косвенных признаках, которые он собирал крупицами, годами. Чутье джедая дает преимущества недоступные обычным людям, — объяснила Веслана. — К сожалению, республиканские законы не рассматривают намеки Силы как достаточное основание для возбуждения дела, — в ее голосе тонкими нотками слышалось скрываемое призрение к этой самой системе. — Поэтому, нам нужны вы, Шандера, — заключила она. — Вы найдете единственного оставшегося в живых непосредственного участника тех событий. Его показания помогут, наконец, добиться справедливой кары для тех, кто стоял за теми ужасными событиями. Вы же согласны, Шандера, что бомбардировка мирной планеты или подрыв астрорезиденции барона Контоса, где погибли все три его жены и невинные дети, не должны остаться безнаказанными?

Пьйорк взглянул в ледяные глаза Весланы Мины и по его коже пробежали мурашки. От нее веяло одержимостью, которая, будь она направлена в русло потеплее, могла бы понравиться Пьйорку. Он считал, что каждое существо, если оно действительно хотело чего-то добиться, должно было пожертвовать частичкой своей вменяемости в угоду безумному гению, недостижимому иначе.

Но в ее случае… ее одержимость в потенциале была куда опаснее всех безумств, с которыми ему пришлось столкнуться на поле службы. А он повидал немало. «Диктат Силы». Их с Вилименом система управления, при которой джедаи становились во главе Галактики. Ради этой идеи Веслана была готова пойти на все.

—Участник событий? О чем вообще идет речь? — Пьйорк, наконец, перешел к делу.

Вилимен повернул голову в сторону Весланы, побуждая ту продолжить.

—Судя по тому, что нам известно, адмирал Секельдор подготовил «Шедоувингз» ловушку в Завианской Бездне. Подробности неизвестны. До недавнего времени считалось, что все двенадцать членов эскадрильи погибли в тот день, вот только это не так. Один уцелел.

—Неужели? — воскликнул Пьйорк.

Он не мог сдержать своего удивления. «Шедоувингз» были легендой, а вокруг их внезапного исчезновения годами ходили самые разные слухи. Неужели кто-то из них действительно мог уцелеть после того, как сам Секельдор, которого в армии за спиной называли «Бич Раттатака», был лично причастен к уничтожению эскадрильи?

Веслана Мина продолжила:

—Нашей разведке в космосе хаттов удалось заполучить информацию об убийстве Могулов. По воле Силы к нам в руки попали бортовые записи с яхты могула Убазо. Она была уничтожена одним единственным истребителем.

—Считаете, это он?

—Мы почти уверены, — пожала аккуратными плечами Веслана. — Он использовал старшейп — на таких летали «Шедоувингз». Пилотировать его невозможно, не обладая уникальными навыками. Мы провели анализ боя, который показал определенную степень поведенческого сходства с классической республиканской школой пилотирования и даже некоторые приемы в бою, которыми славились «Шедоувингз». Это наш след.

—Это он, — уверенно заявил Вилимен.

Очередная странность джедая. Могла ли Сила нашептывать ему даже это? Веслана Мина перевела внимательный взгляд на своего наставника, который все еще ходил из стороны в сторону, но теперь с закрытыми глазами. Спустя несколько пустых секунд она продолжила:

—Вы должны отыскать его, детектив. Тайна тех событий должна быть раскрыта.

—Почему я? — спросил Пьйорк. — Почему не джедай или SIS? Такие дела как раз по их части.

Веслана уже было собиралась ответить, но Вилимен ее опередил. Он сказал:

—В Ордене никто так и не занял место Рьясу-Тиоса. Он был особенным джедаем. Во многих смыслах, — в его словах звучало эхо сожаления. — Что касается SIS, то в этом деле они не разделяют нашей цели — предать эту историю публичности. Их задача совершенно противоположна — подчистить беспорядок, который оставил после себя неаккуратный адмирал. Я давно и хорошо знаю директора разведки Шейла Нимова, и готов поклясться Силой, что он обманул меня, когда сказал, что не посылал своих оперативников по следу нашего пропавшего пилота. Они попытаются устранить его. Вы же, Шандера, должны их опередить.

Вилимен открыл глаза, и сама черная бездна космоса смотрела из их глубин на детектива. Пьйорк собрал все свои силы, чтобы не прогнуться под очевидной мощью этого существа. Он намеренно подался вперед, опустив локти на колени, словно искал в позе большей опоры.

—Мне нужен дроид Рьясу.

—Значит, вы согласны? — уточнил Вилимен.

—Да.

—Хорошо. Мы передадим дроиду всю необходимую информацию.

Пьйорк поднялся на ноги.

—Консул, — кивнул он.

Вилимен встал и протянул ему руку, которую Пьйорк после некоторого колебания, все же пожал.

—Знаю, раньше между нами возникали некоторые… противоречия, — Вилимен бросил короткий взгляд на Веслану, которая отошла в сторону и теперь стояла возле окна, — но я уважаю вас. Хочу, чтобы вы это знали, детектив.

Пьорк, несколько удивленный, кивнул в ответ.

Развернувшись, Вилимен направился к Веслане. Стоило детективу покинуть кабинет, как она, неподвижная, словно мраморная статуя, обратившись к нему одними глазами, сказала:

—Нужно было поручить это дело джедаю. Он может не справиться. Ему нельзя доверять. А это ваше обещание. Что, если он расскажет прессе? — ее слова были пропитаны желчью.

—Не расскажет. Шандера подходит для этого дела.

В его словах была уверенность.

—И все же он…

—Наш враг?

—Да.

Вилимен смотрел через окно на Корусант, которым он жил последние десять лет. Только теперь ему в голову пришла мысль, что за это время он стал не только властителем этого великого города-планеты, но и его заложником. Со смертью Изы его судьба окончательно сплелась воедино с судьбой Корусанта. Теперь они были одним целым — единым политическим телом с общей волей. Вместе с Изой умерла и его душа. Он находился на пике своих физических сил, но он чувствовал пустоту внутри, которую не могла заполнить даже Сила.

—Шандера выполнит свою функцию.

В тот момент Вилимену казалось, что и от него тоже осталась одна лишь функция. Что ж, в некотором роде, так было даже проще.

В тот же миг за их спинами загорелась лампочка и раздался звуковой сигнал, а значит совсем скоро Консулу Республики предстояло принять еще одного крайне важного посетителя.

Идя по просторному роскошному коридору уже успевшего опустеть здания Сената, Пьйорк бы погружен в собственные мысли. Теперь, когда громадность личности Консула Вилимена больше не вытесняла его собственную волю, он мог подумать и проанализировать все, что произошло.

Он уже почти дошел до парковки спидеров, погруженный в себя, едва обращая внимание на то, что происходило вокруг, как вдруг, кое-что вырвало его из состояния задумчивости.

Краем смещенного внутрь внимания, он заметил фигуру в глубоком джедайском плаще. Только разминувшись на несколько шагов, до него вдруг дошли ее выделявшиеся черты. Голубая кожа под низко опущенным капюшоном, красные глаза без зрачков, которые лишь на мгновение взглянули на него из темноты.

Пьйорк остановился, и, развернувшись, с любопытством взглянул на нее. Еще через мгновение, он уже торопливо бежал ей вслед.

—Постойте, — крикнул Пьйорк. — Подождите!

Она остановилась, и Пьйорк, оказавшись перед ней, пригляделся к экзотичным женским чертам, скрытым под капюшоном.

—Что вам надо? — спросила она неприветливо.

--Простите, вы ведь Сатто, верно?

Она не торопилась с ответом. Сначала она осмотрела его с ног до головы, задержала взгляд на лице, на поясной бляшке Службы Безопасности Корусанта. Пьйорк был одет в гражданский бежевый костюм, как и подобало детективу.

—Вы знаете меня. Кто вы такой? — наконец, спросила она.

—Меня зовут Пьйорк Шандера. Я… расследую одно дело…

—У меня нет на это времени, — она оборвала его на полуслове.

Сатто уже было развернулась, чтобы пойти дальше, когда услышала слова Пьйорка, брошенные ей в спину.

—Я был напарником Рьясу-Тиоса. Вы ведь его знали, верно?

Услышав его имя, она замерла на полушаге и опустила глаза. Ей понадобилось какое-то время, чтобы собраться.

—Что вам нужно? — она повторила свой вопрос, но уже совсем другим тоном.

—Я какое-то время работал с ним здесь, в столице. Я пытался вам сказать, что расследую его смерть, обстоятельства которой мне кажутся… очень уж подозрительными и… В общем, я знаю, что вы с ним учились у одного мастера и что были близки. Я пытался с вами связаться. Хотел поговорить о Рьясу, но так и не мог вас найти.

Сатто повернулась, но Пьйорк так и не сумел рассмотреть ее повнимательнее: она пряталась под такой же глубокой, скрывавшей все тело мантией, как и Рьясу.

—Мы дружили, — призналась Сатто. — Но, боюсь, я ничем не смогу вам помочь.

Она отвела глаза. То, что они вот так случайно встретились здесь, в коридорах Сената, в самом сердце Корусанта, который он облетал вдоль и поперек, пытаясь ее найти, было совпадением почти что невероятным. Джедаи даже могли бы назвать такую встречу волей самой Силы, но он в своих оценках предпочитал держаться более… осязаемых объяснений.

—Давайте поговорим, Сатто. Мне хотелось бы уточнить кое-какие детали. Может быть, вы могли бы помочь пролить свет на то, чем он занимался в то время?

—Не думаю. Нет. Я не знаю. Меня в то время не было в столице.

Она избегала смотреть ему в глаза. Это было странно. Она что-то скрывала? Но зачем?

—Я знаю, что вас видели вместе в парке Храма Джедаев в тот самый день, когда он умер. Почему вы лжете, Сатто? Знаете, мы с Рьясу были знакомы недолго, но… мне приятно думать о нем, как о друге. Он же и вам был другом.

Пьйорк решил, что действовать нужно напрямую.

—Это все уже неважно, — она резко отвернулась, спрятала лицо. — Это дело раскрыто.

—Сатто, прошу…

—Простите, но мне нужно идти, детектив. Меня ждут.

Она развернулась и пошла в ту самую сторону, откуда только что пришел он. Кабинет Вилимена? Наверняка.

Она знала что-то важное. Он чувствовал это со всей очевидностью своим натренированным нюхом ищейки. Если в этой истории был замешан Вилимен, то, возможно, она покрывала его своим молчанием. «Будь проклята эта джедайская круговая порука!» — подумал Пьйорк. Он не мог остановить ее, а потому сделал то единственное, что еще было в его силах. Он крикнул ей вслед:

—Он погиб, а они сделали из него какого-то извращенца! Психа! «Изуродованный джедай слетел с катушек» — так они говорили о нем в холонете. Но я знал настоящего Рьясу Тиоса, и тот Рьясу был самым вменяемым существом из всех! И вы, Сатто, вы тоже это знаете! Как вы живете с тем, что они смешали память вашего друга с грязью?

Она замерла, и, обернувшись, взглянула не него горящими полными бессильной, направленной в саму себя ярости, глазами.

—Если передумайте, свяжитесь со мной, — сказал Пьйорк напоследок.

Сатто не ответила ни слова. Этот детектив, этот Пьйорк Шандера озвучил то, что сжигало ее сердце изнутри вот уже полгода. Как она могла позволить этому случиться? Обвинить в смерти Изы Луны Рьясу было идеей Весланы Мины. Этой змеи, пригревшейся в ореоле могущества Вилимена. Знаменитая на всю Галактику певица была его любовницей и погибла в его апартаментах на Луне-2. Конечно, Веслана позаботилась о том, чтобы скрыть это от общественности, и Рьясу – этот джедай урод, подвернулся как нельзя кстати.

Сатто была там. Бок о бок с Рьясу они дрались с убийцей и наемником Зедом-Зо. Смерти Изы и Рьясу были все еще свежи в ее памяти.

Она была разбита, когда ее уговорили скрыть правду. Слабость, последствия которой теперь мучали ее сердце.

И все же… она не могла позволить себе думать о Рьясу сейчас, когда столь многое зависело от ее действий. Сатто прилетела на Корусант, чтобы установить пусть шаткое, но перемирие между Империей Хаттов и Республикой, и Магистр Вилимен с нетерпением ожидал ее в своем кабинете.

Пьйорк был на своем рабочем месте в офисе СБК, когда в его кабинет привели дроида Рьясу.

—Этот пищит, что ему к тебе нужно, Пьйорки, — сказала его коллега твилечка.

—А? — он оторвал взгляд с проецируемых над столом данных.

—Дроид. Говорит, что к тебе пришел, — девушка, улыбаясь, ждала ответа.

B-12 радостно пикнул и подкатил к Пьйорку, кружась вокруг своей оси.

—Тебе не стерли память, B-12. Хорошо. Теперь ты —мой дроид. Получше, чем торчать в кладовке SIS, а?

Дроид утвердительно пикнул что-то на своем бинарном языке. Пьйорк едва понимал половину того, что тот говорил. Когда-то давно, в Академии его мучали бинарным языком астродроидров и других умных машин, но с тех пор прошло слишком много времени. У него никогда не было своего астродроида. Он всегда считал их просто дорогой технологичной игрушкой, но быстро изменил свое мнение после того как поработал с Рьясу и его дроидом B-12, который оказался практически незаменим в расследовании.

—Ничего ты пошел вверх, Пьйорки, — твилечка поигрывала своей леку в дверном проеме, энергично пожевывая питательную резинку. — Раскрыл «Дело Консула», теперь Дейзена упрятал. Круто. Кстати, я типа спросить хотела… Может сходим с тобой куда? Я что-то так давно нигде не была… Задолбало копаться в этих бесконечных убийствах. Да и в каких! Сплошная расчлененка. И никакой личной жизни. Мне бы хорошенько… Эй, ты меня вообще слушаешь?

Пьйорк совсем не слушал. Он копался в панели своего компьютера, чтобы как можно скорее передать дроиду файлы по новому делу.

—Ты что-то сказала? — он поднял на нее взгляд всего на какую-то секунду.

—Говорила, что ты придурок, Пьйорк Шандера! — обиженно бросила она и выскочила за дверь.

Пьйорк пожал плечами и вскинул вверх брови в замешательстве.

—И чего я такого сделал… — сказал он себе под нос.

Глава 2.2

B-12 было пытался ему объяснить, но Пьйорк так до конца ничего и не понял. Тогда, откинувшись, наконец, в кресло, он сказал:

—Наверняка ты хочешь поскорее приступить к делу.

Дроид издал положительный возглас, тогда Пьйорк продолжил.

—Тогда покажи-ка мне те данные, которые SIS перехватили с яхты того важного хатта.

B-12 тут же выключил свет в комнате и спроецировал гигантский массив каких-то данных, от объема которых у Пьйорка попросту закружилась голова.

—Так, ладно, покажи мне динамику по двигателю.

В пространстве над столом зажглись яркие точки разных размеров, которые выражали мощности двигателей всех участников космического сражения, в цифровом виде запечатленные яхтой хатта.

В следующие несколько минут Пьйорк наблюдал за графическим танцем ярких точек в точности повторявших реальное сражение из прошлого.

—И что, вот эта вот точка — пилот Шедоувингз? — в голосе Пьйорка сомнение.

B-12 утвердительно пикнул и пустился в собственное логическое рассуждение, но Пьйорк, откинувшись в кресло, прервал его.

—Ладно, ладно. Верю. У SIS были догадки где его искать? — ему хотелось скорее перейти к делу.

Дроид что-то пикнул.

—Полгода назад они подозревали, что на Татуине? Что еще за дыра?

Когда соглашался на дело, Пьйорк думал, что у него будет больше зацепок. Теперь же оказывалось, что все, что у него было — это какие-то слухи, достигшие агента SIS через десятые уши. Ничего себе задачку задал ему Консул Вилимен.

B-12 спроецировал проекцию пустынной планеты. Пьйорк скептично, прищурив глаза, взглянул, но тут же махнул рукой.

—Нет, B-12, с этой стороны у нас ничего. Полетим на Татуин только если у нас совсем больше ничего не будет.

Дроид расстроенно пикнул.

—В этом ты прав. Кроме этого ничего нет. Хотя… Давай-ка сперва поболтаем с одним занимательным типом. У этого могут быть догадки на тему того, где искать такого пилота.

При других обстоятельствах Пьйорк не стал бы обращаться к Кук’осану за помощью, но в конкретном случае лучше это, чем вслепую лететь на какую-то забытую Силой планету. Делец и бывший контрабандист, Кук’осан мог знать места в Галактике, куда мог забиться такой персонаж. Возможно… По крайней мере, Пьйорк Шандера на это надеялся.

Они договорились встретиться в Корспешиале. В прошлый раз он был там утром, было пусто. Но сейчас в клубе царила совершенно другая атмосфера. Успешные существа из самых разных сфер жизни столицы собрались в Корспешиале, чтобы насладиться достойным обществом за бокалом сауского вина и послушать живую музыку, нередко обделывая свои дела тут же, между прочим. Всем было известно, что лучшего места, чтобы завести нужные связи или заключить сделку, в Галактике было не найти, а потому Корспешиал, как это всегда случалось по вечерам, трещал по швам.

На входе Пьйорка пустили только по приглашению Кук’осана, а вот B-12 пришлось остаться снаружи. Любопытных дроидов не пускали.

Детектив вошел в просторный зал в тонах серого металлика и направился ближе к сцене по бордовому ковру, туда, где, как он рассчитывал, ожидал его Кук’осан. То и дело он ловил на себе любопытные взгляды существ, наслаждавшихся вечером за своими столиками. Он не сомневался, что такому повышенному вниманию он был обязан утреннему аресту Сенатора Дейзена. Конечно, все эти влиятельные господа и дамы — блестящие представители столичной элиты, уже знали об этом. Появление одного из главных лиц всей истории — знаменитого детектива, арестовавшего коррумпированного Сенатора, лишь распалило их возбужденное нетривиальным событием любопытство. Как всегда, на Корусанте слухи распространялись удивительно быстро.

Кивнув по пути кое-кому из знакомых, Пьйорк, не задерживаясь, поторопился к столику Кук’осана. Которого, к слову, не заметить было трудно. Поднявшись из кресла, деварониан махал Пьйорку через весь зал.

—Детектив! Сюда!

Этим вечером Пьйорк Шандера был в центре внимания, и для Кук’осана, пытавшегося найти себе место в столичной элите, было важно заявить о себе рядом с ним. Любопытные взгляды, которые предназначались Шандере, разделял и он, а вопросы, которые не решатся задать детективу, потом зададут ему. Так он заручится новыми полезными знакомствами.

Кук`осан горячо пожал ему руку и указал на угловатый диванчик напротив, обитый материалом бордового цвета, туда, где, раскинувшись в непринужденной позе, сидела молодая девушка.

Пьйорк ожидал, что они будут одни. Его брови взлетели, что, конечно, тут же заметил чуткий Кук’осан.

—Вы хотели поболтать о делах, — догадался деварониан. — Не переживайте, — он махнул рукой и улыбнулся своей искренней обезоруживающей улыбкой, обнажая заостренные в прошлой лихой жизни зубы. — Это моя дочь Колаззи. За нее я вам ручаюсь. Все, что будет сказано между нами, останется между нами, — он положил руку себе на грудь.

Несмотря на видимую искренность дельца, Пьйорк, казалось, не был убежден.

—Детектив не привык верить деварониану, отец, — усмехнулась она.

Наконец, Пьйорк обратил на нее внимание. Одетая в черного лака, в меру открытое коктейльное платье, основной массив ее густых черных волос спадал на плечи, а две тонкие косы, заплетенные на висках, лежали на груди. Кожа нежного красноватого оттенка оттенялась двумя роговыми пятнами на лбу и вызывающим черным мейкапом в тон волос и платья. Она была настолько красива, что Пьйорк, неожиданно для себя смущенный, поторопился скорее отвести взгляд.

—Я таскаю ее с собой, чтобы она уже сейчас училась вести дела. У вас, наверное, разговор деликатный. Но она не проболтается. Калаззи умная девушка. Иногда, даже умнее меня, — сказал Кук’осан.

Он взглянул на нее особенным взглядом, в котором нашли место гордость и нежность.

—Куда чаще, чем иногда, отец, — она очаровательно усмехнулась и послала ему воздушный поцелуй.

Кук’осан ответил улыбкой.

—Присаживайтесь, детектив, ну же! Уверен, нам есть о чем потрепать.

Пьйорк Шандера сел на диван, на котором развалилась дочь Кук’осана. Он испытывал странную неловкость в ее присутствии, чего обычно с ним не случалось. Боковым зрением он видел, что она беззастенчиво на него пялилась. Он поторопился скорее перейти к делу.

—В прошлый раз ваша помощь очень пригодилась, — начал Пьйорк.

Деварониан довольно кивнул. Он вскинул руку, чтобы подозвать официантку. Не прошло и минуты, как одна из них оказалась у их столика.

—Нам самых свежих паров, милочка, да что-нибудь мясистого закусить.

Когда девушка отошла от столика, он обратил все безраздельное внимание на Пьйорка Шандеру.

—Было приятно помочь, — Кук’осан обаятельно улыбнулся. — Жаль было о вашем напарнике джедае услышать. Странно. В холонете о нем говорили… всякое. Будто он псих и все такое. Но лично мне он таким не показался. Рьясу-Тиос был существом дела, а такие редко сходят с ума… по крайней мере таким способом.

Деварониан внимательно следил за реакцией Пьйорка. Ему было крайне любопытно, что тот думает об этой истории.

—Я тоже не верю официальной версии, — коротко ответил Пьйорк.

Этого хватило, чтобы делец сделал свои выводы: если детектив не верил официальной версии расследования, значит, у него была другая. Кук’осану было страшно любопытно, но он решил повременить с расспросами. Для начала, нужно было узнать, чего Пьйорк Шандера хотел от него на этот раз.

—Не хотите распространяться. Понимаю, — кивнул он. — Но… дайте знать, если я хоть чем-то могу помочь…

—Вообще-то… Возможно, вы могли бы помочь мне с моим новым делом, Кук’осан. Скажу честно, пока я в тупике.

Просьба о помощи была музыкой для его ушей. Кук’осан всегда был рад инвестировать свое время в помощь и отношения, которые вокруг нее строились. А когда речь была об очередном захватывающем дух расследовании… Не отдавая себе в том отчета, Кук’осан облизнулся. От неуместного жеста, Колаззи закатила глаза.

—Вы даже не представляете, как я рад помочь, — отозвался бывший контрабандист. — Ну же! Скорее спрашивайте!

—Вообще-то, мне почти ничего неизвестно, — неохотно признал Пьйорк. — Одно из тех дел, когда копать приходится с самой поверхности.

—Ладно, ладно. Ну? — торопил Кук’осан.

Пьйорк рассказал ему почти все, что было ему известно, умолчав лишь о косвенной причастности к этой истории высокопоставленных лиц в республиканской власти, предоставив деварониану самому делать свои выводы.

—Значит, вам нужен тот пропавший пилот, но вы понятия не имеете, где искать. И вы пришли ко мне, чтобы я вам что-нибудь насоветовал… — подвел итог Кук`осан.

—Вроде того, — признал Пьйорк, понимая, как нереалистичны были его шансы.

—Сказать по правде, информации у вас и впрямь маловато. Найти существо, которое не хочет, чтобы его находили. На просторах Галактики… совсем непростое дельце, — он задумался. — Говорите, он хороший пилот? Вот, что я знаю: такие вот персонажи просто неспособны долго подавлять свои инстинкты, потребности, желания. Страсти их, то есть. Он ас, а значит непременно захочет полетать. Вот только…

—Да? — Пьйорк внимательно следил за ходом его мыслей.

—Да вот только у вас ведь нету времени ждать, когда он выдаст себя необдуманным полетом. Да и отследить трудновато… Он мог уж и от корабля избавиться. Я бы так и сделал, — Кук’осан выдохнул. — Не просто. Даже не знаю, детектив, чем и помочь.

Тем временем принесли пары и закуски в виде каких-то хрустящих прозрачных палочек, которых Пьйорк никогда раньше не пробовал.

Досадно. Честно говоря, он надеялся, что у Кук’осана будет хотя бы что-то, но оказалось, что делец, как и он, не имел ни малейшего понятия откуда начинать поиски. Стоило выторговать у Вилимена какого-нибудь дельного джедая. В таком деле помощь Силы ему бы точно не помешала.

—Нда… похоже, придется нелегко, — заметил вслух Пьйорк, потягивая пары из трубочки.

—Все потому, что вы работаете не на себя. Конечно, конечно… государственные дела — штука важная и все такое, но… Вы же уже сделали себе имя. Оглянитесь. Вас знают. Когда вы проходите, на вас оборачиваются. Все в столице знают Пьйорка Шандеру, а это чего-то да стоит. Всегда работайте только на себя, детектив. Мой вам дружеский совет.

—Частной ищейкой? — Пьйорк не скрывал своего скепсиса.

—Почему бы и нет? Откроете собственное агентство и будете выбирать только те расследования, которые вам нравятся. С открытием я бы вам помог, что уж, — добавил Кук’осан.

Тем временем мимо их столика проходил сам Херст Нулмек, по своему обыкновению направляясь в верхнюю ложу для особых гостей. Он неуклюже передвигал массивное тело, которое удивительным образом не сочеталось с подвижными маленькими глазами, которые, случайно скользнув по их столику, тут же вернулись обратно, замерев на Колаззи. Даже не пытаясь скрыть своего интереса, он прямиком направился к ним, не сводя взгляда с красавицы, которая его даже не замечала.

—Кхех! Эм, вы, должно быть, Кук’осан, — неловко начал он. — Нас друг другу так толком и не представили, — он попытался изобразить улыбку, из которой, однако, вышла гримаса.

—Господин Нулмек! — вскочил Кук’осан.

В первое мгновение он не смог сдержать возбуждения от того, что один из самых состоятельных существ Галактики вот так запросто к нему обратился. Но уже через мгновение он уже полностью владел собой, собираясь не упустить важного знакомства.

—Эм… Экх, — запинался Нулмек, все искоси поглядывая на Колаззи, — Я… мне вас рекомендовали как дельного перевозчика. Говорят, вы заслуживаете доверия.

Нулмек придумывал на ходу, и Пьйорк, который с интересом и вниманием следил за тем, что происходит, в отличии от Кук’осана, не упустил из виду истинного интереса металлурга. Кук’осан, конечно, был богат, но он не мог сравниться размером с настоящими гигантами экономики, чьи компании буквально влияли на образ Галактики. С такими, как Херст Нулмек. Казалось маловероятным, что кого-то вроде него смогла заинтересовать сравнительно небольшая транспортная компания деварониана с сомнительной репутацией.

К счастью, несмотря на свои многочисленные пороки, у Херста были и положительные качества, к которым относилась и его феноменальная память. Стоило ему взглянуть на Кук’осана, как все, что он откуда-то о нем знал, тут же всплыло на поверхность. Чего он не знал, так это то, кем была эта удивительно красивая девушка. Вопрос, на который он твердо решил отыскать ответ.

Почтенный вниманием такого существа, как Нулмек, деварониан ответил:

—Что ж, если вы обо мне слышали, значит у меня есть хорошие друзья, — улыбнулся Кук’осан.

Нулмек неопределенно кивнул и пробубнил себе что-то под нос. Тогда он впервые заметил, что за столом, помимо двоих деваронианов, был кто-то еще. Приглядевшись, в мужчине он узнал гремевшего на весь Корусант детектива Пьйорка Шандеру.

—У вас компания, — сказал он, раздумывая. — А не хотели бы вы… эм… перебраться в нашу ложу. Оттуда великолепный вид на сцену, — зачем-то добавил он.

Кук’осан мечтал оказаться в верхней ложе с влиятельнейшими и могущественнейшими существами Республики. Казалось, случай благоволил ему сегодня. Сначала Пьйорк Шандера попросил об одолжении, а теперь Херст Нулмек приглашал их в верхнюю ложу… Теперь, главное было не сказать чего-нибудь лишнего, как это с ним частенько случалось.

—Мы с радостью, да?

—Вообще-то я, наверное, пойду, — скривил рот Пьйорк. — Нужно все-таки разобраться с делами.

—Постойте, детектив, не уходите так скоро. Давайте…

Пьйорк уже встал, когда почувствовал, как кто-то мягко взял его под руку. Она вытянулась на носочках и тихо, чтобы никто не услышал, сказала:

—Не оставляй меня с ними одну. Я этого не вынесу.

Она сказала это так непринужденно и легко, как будто они были знакомы с ней близко и очень давно, а не встретились впервые всего несколько минут назад. Колаззи в одно мгновение сумела установить между ними личные отношения, которые Пьйорк, вопреки здравому смыслу, воспринял всерьез.

—Идемте, посидим. Вы уж поработали сегодня. Дейзена взяли. Вот и расскажете, — вставил Нулмек.

Пьйорк сдался. Всего каких-то полгода назад он был бы в восторге от перспективы оказаться в такой компании. Тогда он был карьеристом, а правильные знакомства еще никогда никому не вредили. Но с тех пор многое изменилось. Он изменился. После дела, через которое они прошли вместе с джедаем, он впервые задумался о глубинном смысле своей работы. Вымести мусор, вроде Дейзена, из Сената — органа, от которого зависело благо триллионов существ в Галактике было хорошим делом, хоть и пыльным. Он стал думать, что от его действий Галактика может стать хоть чуточку лучше. Это наполнило его жизнь и работу новым смыслом.

Вместе со смыслом пришли и бессонные ночи. Раньше он осознанно старался высыпаться, чтобы всегда быть свеженьким и в форме, но влияние Рьясу-Тиоса, казалось, распространилось и на эту сферу его жизни. Как и джедай, он стал одержим делом. Постоянно думая о работе, он не мог нормально спать, общаться с другими существами, не мог даже расслабиться, как раньше, и просто провести праздный вечер в элитной ложе Корспешиала.

—Ладно, — согласился Пьйорк. — Почему нет.

Кук’осан выглядел довольным. Что касается Нулмека, то тот сощурил и без того маленькие глаза, украдкой следя за Колаззи.

Нулмек провел их в парившую над общей залой ложу, где уже находились некоторые существа, которых он представил на скорую руку. Теперь он ждал того же от них, вернее, от нее. Ему не терпелось узнать, кто она такая — эта прелестная девушка.

Внимание остальных было на Пьйорке. Он почувствовал необходимость представиться.

—А мы как раз о вас говорили, детектив, — улыбаясь во весь рот, тут же вставил молодой торгута. — Сегодня вы прям-таки звезда вечера.

Пьйорку это совершенно не льстило. Повышенное внимание к его персоне могло негативно сказаться на его текущем деле.

Затем, со скромностью, которой от него трудно было ожидать, Кук’осан представил себя и свою дочь Колаззи. Нулмек заметил, как Бломтвист жадно пожирал ее взглядом, и весь раскраснелся от негодования, не желая делиться его, как он думал, добычей.

Глава 2.3

—Куда можно присесть? — поинтересовалась девушка.

Она оказалась единственной женщиной в ложе, забитой влиятельными мужчинами, но не испытывала от этого какого-то видимого дискомфорта.

Бломтвист, покосившись на Кук’осана, наигранно грустно вздохнул. Муун Эун Умен оценивал обстановку. Не часто в их ложе появлялись новые лица. Здесь обсуждались вопросы, не предназначенные для посторонних ушей. И, конечно, банкир понимал, что причиной этого исключения была та девчонка, одетая так вызывающе, что, по его мнению, едва вписывалась в рамки допустимого.

В отличии от остальных, ее красота его не волновала. Куда интереснее было узнать историю ареста одного из них — Дейзена, из первых уст того, кто лично защелкнул браслеты на сенаторских запястьях.

—Вот тут есть местечко, — предложил Колаззи Нулмек.

Он уселся на диван, который обычно занимал безраздельно, похлопал по свободному месту рядом. Колаззи, крепко схватив Пьйорка за запястье, повела его за собой. Обойдя столики и диваны, они протиснулись к дивану Нулмека. Пьйорка она усадила посредине, в то время как сама расположилась с самого краю, к большому неудовольствию распухшего от досады магната.

Кук’осан нашел место в кресле напротив, и, закинув ногу на колено, стал с тайным любопытством изучать обитателей ложи.

Он слышал о Бломтвисте, как о лице компании его отца, производившей гипердвигатели. О мууне он не знал ровным счетом ничего, в то время как мон-каламари, которых, к своей досаде, он едва различал, не мог быть никем иным, как водяным и колто магнатом Ростом Адо, чья компания «ManWaters» занималась самыми различными проектами по всей Республике: от производства жидкостей для медицинских учреждений, заканчивая терроформированием гидропокрова на засушливых планетах. Что касалось Херста Нулмека, то он был крупнейшим металлургом.

В своем воображении Кук`осан уже потирал руки.

—Детектив, не томите. Вы же знаете, мы жаждем подробностей, — обратился к Пьйорку щеголеватый торгута с ухмылкой на губах.

Речь, конечно, была о Дейзене.

—Мне не стоит распространяться… — попытался соскочить Пьйорк.

—Да ладно вам! Удовлетворите наше любопытство, я вас умоляю… Только вчера Дейзен еще сидел в том самом кресле, которое сейчас занимает… эм, Кук’осан, верно? — Бломтвист уточнил новое ему имя. — Терпели его напыщенные речи. А сегодня… Представьте удивление, когда мы узнали, что наш любимый скандальный Сенатор за решеткой!

Не было понятно, говорил ли Бломтвист всерьез, или нет. С его лица ни на секунду не сползала насмешливая ухмылка, которая напрочь лишала его собеседников возможности проникать в его истинное отношение к тому или иному вопросу.

—И что теперь будет с этим новым кореллианским проектом, с которым сегодня выступил Консул Вилимен? — задался вопросом муун Эун Умен.

—Все будет, как было, вот что, — прохрипел Нулмек. — Дейзен почему-то всегда считал, что на нем мир клином сошелся. Вот увидишь, не пройдет и месяца, как все решится. Вилимену нужен флот, и он его получит.

—Да хватит вам! Дайте лучше послушать детектива!

—Как будто вас это не касается, Бломтвист, — проворчал муун.

—Детектив Шандера, умоляю, — взмолился торгута, глядя на него просящими глазами.

Пьйорк почувствовал, как ногти вонзились в его предплечье. Не нужно было гадать, чьи.

Пьйорк Шандера сдался и вкратце рассказал им все что мог о деле Дейзена. Все внимательно слушали. Они оценивали эту историю с точки зрения собственных интересов в бизнесе, политике, кто-то же из простого любопытства.

Нулмек то и дело голодно поглядывал на Колаззи, развалившуюся в углу дивана за Пьйорком. Он ерзал своим массивным телом, не в состоянии найти себе места. Конечно, Бломтвист заметил. Он неплохо знал этого человека, чтобы понять, что к чему.

Пьйорк закончил рассказ, искренне надеясь, что эта тема не получит продолжения. За столом, однако, считали иначе.

—Всегда знал, что этим кончится, — первым высказался мон-каламари. — Дейзен всегда ходил по грани.

—Зная Дейзена, я не исключаю, что он еще выкрутится. Наш Сенатор — скользкий тип, — вставил Бломтвист.

Весь этот день Пьйорка посещали подобные мысли.

—Вы, наверное, обеспокоены, Бломтвист. У вас, кажется, был заводик на Кореллии, который вы сумели там разместить только благодаря Дейзену. — Как всегда, Эун Умен был прекрасно осведомлен.

—Отец разберется, — Бломтвист отмахнулся, стараясь не выдавать некоторого волнения на сей счет.

—Великая Сила! Хватит уже Дейзена, — не выдержал раскрасневшийся Нулмек. — Неужели мы в кой-то веке не можем поговорить о чем-нибудь, кроме дел? У нас же гости.

—Конечно, Херст, конечно. Как насчет гонок? Вы когда-нибудь слышали о «Железном Кольце»?

—Побери сарлак твое кольцо! Это еще что такое? — Нулмек раздражался все больше. Он рыскал глазами по столу в поисках хоть одной бутылочки своего любимого вина. Тщетно. — Эй, милочка! А ну давай-ка сюда! — крикнул он официантке, пролетавшей мимо на платформе. — Притащи-ка нам саусского. Как обычно. За столом засуха!

Мон-каламари закатил глаза. В его народе «засуха», как и «пустыня», были чуть ли не ругательствами.

Кук’осан, наконец, почувствовал, что мог вступить в беседу.

—Вы не о той ли гонке говорите, которая где-то в космосе хаттов проходит? Мне дочь о ней все уши прожужжала.

Торгута бросил любопытный взгляд на Колаззи.

—Та самая. Вы интересуетесь? — полюбопытствовал он.

—Просто сама люблю летать, — коротко ответила она.

—То есть как? Сама, что ли? — Нулмеку, казалось, было невдомек, что можно было любить летать.

—Да. Раньше я много летала, пока отец не затащил нас сюда. На Корусанте в этом плане не особо разгуляешься, — она скривила рот.

—Корусант — центр цивилизованного мира. Только не говорите, что вам тут не нравится, — всплеснул руками Бломтвист.

—Мне есть чем себя развлечь, если вы об этом, — ответила она.

—О! Не сомневаюсь, что такая красотка… экх… что вам здесь есть, чем заняться, — он покосился на ее отца, который уже давно привык, что мужчины уделяли его дочери повышенное внимание. — Как бы то ни было, в этот раз мы выставляем на гонку свой корабль. Там будет даже «Czerka». Госпожа Ландо…

—Снова ты за свое, Бломтвист! — разразился Нулмек. — Никогда не поверю, что что-то сделанное «Czerka» может летать. Их хламу самое место на Раксус Прайме… У них даже детали все кривые, а электроника… Слышал, они вместо двигателей крылатую силу используют…. Шираков, то есть, запрягают и…

—Вы снова за свое, — Эун Умен показательно прикрыл глаза рукой.

—Любимая песенка Херста, — веселился Бломтвист. — А все из-за неразделенной любви к госпоже Ландо.

—Я не… Сколько можно меня этим донимать? — раскраснелся Нулмек, поглядывая краем глаза в сторону Колаззи, которой он отчаянно пытался понравиться.

—Ничего, у вас все впереди, — издевался Бломтвист.

—Я летаю на «Czerka», и мне нравится, — вставил Кук’осан.

Он сказал это только ради того, чтобы оставаться в беседе, даже не догадываясь, как резко сократились его шансы на контракт Нулмека.

—Ты просто не слишком вникаешь, папочка, — задорно усмехнулась Колаззи. — Их гиперприводы барахлят то и дело, а о стабилизаторах я вообще молчу.

Его шансы взлетели до небес.

Глаза Нулмека расширились, он едва справлялся с позывами своего тучного тела. Эмоции рвались наружу, он отчаянно хотел что-то сказать, но лишь краснел и раздувался все больше. Своей негативной оценкой «Czerka» она окончательно завоевала его сердце.

—Смотрю, в своей ненависти к «Czerka» вы нашли союзника, Херст. Поздравляю, — шутил Бломтвист.

—Так что вы говорили о гонке? — напомнила ему Колаззи.

Бломтвист мог издеваться над Нулмеком бесконечно, и иногда его приходилось одергивать.

—Ах, и верно… Мы с отцом спонсируем одно судно. Не официально, конечно. Все ведь в Картеле Хаттов происходит…

—Теперь у них Империя, — поправил его Эун Умен.

Мууна выводили из себя неточности в таких очевидных, но важных вопросах.

—Да какая разница, Эун? Вечно вам нужно встрять… Ах, ладно… Я люблю вас таким, какой вы есть. Если бы вы еще пересмотрели кредитную политику в отношении моей компании…

—Вы там про гонку говорили, — снова встряла Колаззи.

Муун был рад тому, что она так беспардонно прервала Бломтвиста, и ему не придется отвечать тому отказом.

—Верно… — Бломтвист самодовольно расправил воротник желтоватой, в тон его коже, рубашки. — «Железное Кольцо» — самая престижная гонка в Галактике. Там соберутся лучшие пилоты, чтобы сразиться за солидный приз и славу. Ах, хотел бы бросить все дела и полететь туда, на Сайврис, чтобы самому на все взглянуть. Но… увы, — вздохнул молодой Торгута.

—Боитесь, что Консул Вилимен прознает о том, что вас хатты развлекают, — рассмеялся Ростом Адо.

—И это тоже, — признал торгута с беспечной улыбкой. — И все же, наша команда будет там. Вопрос престижа. Жаль, что трансляцию нельзя смотреть здесь, в Корспешиале. Было бы славно!

—Ничего идейка. Для такого как ты, Бломтвист, — согласился Нулмек, уже заканчивая первую бутылку. — Нам сюда Ан’андрака нужно. Я в миг обо всем договорюсь.

—Ну это уж чересчур, — высказался Эун Умен.

—Вот это настрой, Херст! — одобрительно вскричал Бломтвист.

—За такое одолжение Ан’андрак потребует с вас плату, которую вы вряд ли потяните, Херст, — смеялся мон-каламари.

—Это я-то не потяну? Я? Эй, милая! — крикнул он официантке, — зови сюда своего начальника.

—Я серьезно, Херст. Дело непростое. Тут замешана политика. Многим такое может не понравиться. Ан’андрак…

—Ан’андрак мне обязан, — вставил Кук’осан. — Думаю, он с радостью обменяет тот долг на такой… пустяк, — он улыбнулся своей особенной, вызывавшей расположение улыбкой.

—Ах, а вы хитрец. Тогда уж вот эти господа будут обязаны вам. Вы, можно сказать, разменяйте одно одолжение на целых два, — Эун Умен посмеивался над такой математикой. — С такой-то ловкостью вам бы идти в банкиры.

—Мы с радостью отблагодарим вас за такую услугу Кук’осан. Верно, Херст? — В мгновении ока Бломтвист был целиком и полностью захвачен этой идеей и, казалось, был готов предложить что угодно.

—Верно, верно. Мы уже изголодались по отменному шоу. С тех пор, как Дива… Ах, не буду о грустном, — Нулмек сделал внушительный глоток, запивая воспоминания о прекрасной певице Изе Луне, к которой раньше он питал самые нежные чувства.

Вдруг, Колаззи перемахнула ноги через подлокотник дивана. Она встала.

—Нам срочно нужно идти, папочка, — объявила она.

—Идти? Куда? И кому это вам? — удивился делец.

Глаза всех в ложе вдруг были прикованы к девушке.

—Мне и детективу.

Она уже схватила его за руку и потащила за собой. Пьйорк и сам не понимал, что происходит. Кук`осан был удивлен не меньше.

—Эй! Как это? — растерянно, даже обиженно прохрипел Нулмек. — Вечер же только начинается. Я хотел…

Магнат подался вперед всем массивным телом в направлении девушки, на которую у него были планы.

—Мы летим на Сайврис, — заявила Колаззи.

Бломтвист был в восторге. Он даже привстал, не в силах сдержать возбуждения. Эун Умен, улыбаясь, пару раз хлопнул в ладоши, а Ростом Адо присвистнул необычным звуком. И лишь Херст Нулмек выглядел окончательно выбитым из колеи.

—Вот это я понимаю! Прекрасная леди не хочет просиживать с нами свое драгоценное время в ожидании суррогата развлечения в виде какой-то дурацкой проекции. Она хочет прочувствовать дух гонки своей кожей! Как вам, Херст?

—Может, я тоже… — Нулмек попытался встать, но тут же рухнул обратно в диван под грузом своего тела и выпитого алкоголя.

—Нет уж, оставайтесь-ка вы с нами, — посмеивался Бломтвист.

—В чем же дело, Колаззи? — спросил Кук’осан, когда она наклонилась к нему, чтобы поцеловать в щеку и попрощаться.

—То дело детектива. Пилот, ну же… У меня вдруг появилась идейка, где он может всплыть, — она улыбнулась улыбкой своего отца.

Лицо Кук’осана озарило понимание. Если подумать, то догадка его дочери была дельной. Если что-то и могло выманить первоклассного пилота из тени, так это большая гонка.

Мозг Пьйорка лихорадочно обдумывал вероятность такого сценария. Могло ли ему повезти, реши он искать на Сайврисе, или же это просто трата времени?

—Ладно, — сказал он. — Вот только я лечу один. Мне нужно корабль подготовить и…

Пьйорк редко покидал Корусант, и его космический корабль действительно находился в весьма скверном состоянии. Что касалось Колаззи… то он не мог взять ее с собой по самым разным причинам, начиная с необходимости соблюдать тайну следствия, заканчивая ответственностью за девчонку.

Кук’осан ухмыльнулся. Он знал свою дочь и знал, что просто так она не отступит. Пьйорку придется взять ее с собой, хочет он того, или нет. Не прошло и нескольких секунд, как тому пришлось и самому в этом убедиться.

—Еще чего! Это была моя идея, и я собираюсь ее проверить. Что же до твоего корыта... полетим на моей яхте. Она всегда готова.

Глаза Пьйорка расширились, брови взлетели. Он взглянул на Кук’осана взглядом, который без слов спрашивал: «Яхта? Серьезно?»

—Единственная дочь, — смеясь, ответил Кук’осан как бы извиняясь за чрезмерную роскошь, которой ее баловал.

—Мы должны идти господа, — она отвесила учтивый поклон ложе. — До гонки пару дней. Нужно успеть.

—Не смеем вас больше задерживать, — посмеиваясь, Бломтвист развел в стороны руки в привычном ему жесте, после чего откинулся в кресло.

Негодование Нулмека, казалось, вдруг сменилось глубокой печалью. Он все еще поглядывал на нее, но в его глазах уже не было прежней надежды.

—Если можно, мы хотели бы первыми услышать о результатах вашего текущего расследования. Что бы это ни было, звучит крайне увлекательно. Гонки, яхта, красавица… Хотел бы я, чтобы моя жизнь хоть отдаленно была похожа на вашу, — сказал Ростом Адо напоследок.

Пьйорк, конечно, сомневался в его искренности, но поблагодарил водного магната за лестные слова кивком головы.

—Не волнуйтесь, Пьйорк, Колаззи не доставит вам проблем. Я ведь уже говорил, что она умница? — Кук’осан пожал ему руку, прощаясь и провожая их к краю платформы.

Стоило им ступить в главную залу, как они встретились лицом к лицу с управляющим заведением — Ан’андраком, который, по всей видимости, собирался подняться в ту самую ложу, из которой они только что спустились.

—Ах! — как всегда с иголочки одетый деварониан сделал вид, что удивлен такой встрече. — Пьйорк Шандера и… Колаззи, верно? Вот уж не думал, что вы… что увижу вас вместе, — он скривил губы в тончайшей ухмылке, которая была частью не только его образа, но самой натуры.

—Ан’андрак, — протянул ему руку Пьйорк, почувствовав острые ногти, впившиеся в предплечье, — К сожалению, мы торопимся. Кстати, там, наверху, вас очень ждут.

—Что ж, прощайте. Корспешиал ждет вас обоих снова.

Они уходили по направлению к выходу, и деварониан какое-то время смотрел им вслед жадными до подробностей их отношений глазами.

Они вошли на парковку, и Пьйорк тут же, без лишних объяснений с ее стороны, понял, какой спидер принадлежал ей. Он был продолжением ее яркой неординарной личности: угловатой агрессивной формы, на черном корпусе спидера играли цветные блики фиолетового, розового и голубого цветов, каким-то неизвестным Пьйорку способом замешанные в лаковую краску.

—Папенька ничего для меня не жалеет, — задорно ответила она, поймав взгляд Пьйорка.

—Да уж, — только и нашелся сказать Пьйорк.

Он был одним из самых высокооплачиваемых детективов СБК, но о таком спидере мог разве что мечтать. Он усмехнулся про себя.

Двери мягко съехали назад, раскрывая кресла и приборную панель со штурвалом управления.

—Только не говори, что ты управляешь им сама… — брови Пьйорка взлетели.

Мало кто из знакомых Пьйорка водил спидер. Большинство считало это неоправданно опасным занятием. Колаззи сверкнула ногами, садясь в водительское кресло.

—Запрыгивай! Время не ждет, — крикнула она.

Глава 2.4

На полной скорости она неслась по ночному Корусанту, дерзко перескакивая из одного транспортного потока в другой, чем заставила Пьйорка торопливо застегнуть на груди пряжку безопасности. Время от времени Колаззи поглядывала на него краем глаза из-под витой непослушной прядки черных волос, которую она то и дело сдувала в сторону. Пьйорка вжало в кресло, когда она в очередной раз нырнула в неожиданном пике.

—Сохрани меня Сила… Для меня это слишком быстро, — выдавил он себя, когда спидер выровнялся в горизонт.

Ухмыльнувшись, она лишь прибавила скорости.

Тело Пьйорка ввытянулось в струну. Девчонка явно выделывалась. Он не мог представить, что она летала так всякий раз, когда оказывалась за штурвалом спидера. Не в состоянии оторвать глаз от суженной реальности за окном, он задал ей вопрос, который крутился у него в голове с тех самых пор, как они вышли из ложи в Корспешиале.

—Зачем? Зачем тебе это?

—Ты о чем?

На миг он встретил ее темные блестящие игривые глаза. Она понимала, что он имел ввиду, но зачем-то прикидывалась.

—Не валяй дурака.

—Может, мне нравится твоя работа? Может, тоже хочу стать детективом?

Очень было похоже, что она издевалась над ним. В других обстоятельствах, Пьйорку, возможно, это даже понравилось. Ему заходили умные блестящие женщины, нравилось подыгрывать им в их провокационных психологических играх, но этот случай был другим. Колаззи навязалась к нему, даже не подозревая, какой опасности себя подвергала.

—Да брось. Для таких, как ты, работа — это прожигать денежки родителей, — напряженный от стремительных изменений курса и скорости, он прилагал усилия, чтобы контролировать ход своих мыслей. — Наверное считаешь, что это новое развлечение, — крутой поворот вжал его в дверь. — Может лучше вернешься в тот неоновый клуб, где тусуешься с другими до одури богатыми детишками? Пока еще не поздно.

Выражение ее лица изменилось. Полные губы неприятно сжались, а крылья ровного носика подернулись и раздулись.

—Это было не очень-то вежливо, — сказала она жестко.

Ему было не до вежливости.

Вот только она… В тот же миг, она потянула штурвал на себя и вбок. Спидер, резко крутанувшись по диагонали, рухнул вниз в бесконтрольное падение. За окном реальность мелькала хаотино сменявшимися углами. Катастрофа приближалась. Стремительно.

Пьйорк, упершись руками в крышу, судорожно хватал ртом воздух. Он не мог думать, просто доверился своим инстинктам.

Вдруг, движение начало затихать, мгновение, и спидер окончательно выровнялся стабилизаторами, которые полной мощностью уперлись в посадочную платформу.

Они мягко опустились, словно бешеного шторма и вовсе не было.

—На месте, — в голосе Колаззи прежний холод.

Двери открылись. Пьйорк поспешил высвободиться из ремней и выползти наружу. Его страшно мутило, но, каким-то чудом, он подавил подступавший рвотный позыв. После того, что произошло, не хватало только показать перед ней слабость таким вот позорным образом.

Нет, это уже было слишком. Он не собирался терпеть ее выходки, которые в дальнейшем могут стоить им обоим жизни. Он поднялся на ноги.

—Ты никуда не летишь, — сказал он голосом, который мигом привел ее в чувство.

Без лишних слов, он уже обратился к своему браслету, чтобы запросить B-12 подогнать его спидер, когда она обратилась к нему в абсолютно другом манере.

—Слушай, прости. Это не повторится. Возьми меня с собой. Пожалуйста, — просьба далась ей нелегко. — Ты прав. Наверное, для меня все это и правда развлечение. Ну и что с того? Мне надоела моя жизнь на Корусанте. Я хочу… хочу помочь тебе, а заодно вздохнуть полной грудью. Возьмешь?

Она была обворожительна своим внезапным смирением, и это купило Пьйорка тут же. В ней было что-то настоящее. Дерзила ли или извинялась. Он простил ее.

И все же, если она действительно хотела лететь с ним, то должна была слушаться его беспрекословно, отбросив абсолютно неуместное своеволие.

Он так и объяснил. Она согласилась. Безропотно.

Они направлялись к яхте, когда Пьйорк вызвал B-12: дроид был нужен ему под рукой в текущем расследовании.

Он оказался перед кораблем, подобного которому никогда раньше не видел. Черное судно заостренной формы с широким приплюснутым корпусом и острыми гранями цветом и дизайном походило на спидер, на котором летала Колаззи. Пьйорку хватило даже недавнего знакомства с этой девушкой, чтобы сразу узнать в дизайне корабля ее стиль и характер. Два массивных двигателя располагались вблизи корпуса под крыльями в виде приплюснутых геометрической формы сопел. На борту было название, сделанное фигурным размашистым шрифтом. «Cтруна».

—Единственная. Сделана на заказ «Nubia Star Drives». Красивая, правда? — ответила она на его восхищенный взгляд.

—Кук’осан тебя слишком уж балует, — высказал свое мнение Пьйорк.

Она пожала плечами. Она коснулась браслета, и трап со стороны носа плавно опустился.

—Он все повторяет, что когда-нибудь я унаследую его бизнес. Что у меня есть все задатки.

—А что думаешь ты? — спросил он, почувствовав в ее голосе неуверенность.

—Не знаю. Пока мне хочется пробовать что-то еще, — она продолжила после долгой паузы. — Изначально, мой старший брат должен был стать наследником и меня это вполне устраивало, но он… — впервые ее лицо омрачилось тяжелыми воспоминаниями, — сторчался на палочках смерти пару лет назад. Он был хорошим братом, но… слабый. Характером. С год отец никак не мог отойти. Даже отказался работать, представь. Только когда я сказала, что он должен продолжать жить и работать хоть бы ради меня, он маленько пришел в норму. И зачем я все это тебе рассказала?

Было видно, что она была недовольна собой за то, что так спонтанно разболтала такую личную историю. Пьйорк, который не хотел, чтобы ее откровенность оставила после себя какую-либо неловкость, поспешил как-то сгладить ситуацию.

—Может, потому что хочешь мне доверять? — предположил он с легкой улыбкой.

—Может, — ее лицо чуть посветлело.

Они уже вошли внутрь и оказались в просторной овальной формы кают-компании, где вокруг холотранслятора кругом располагались роскошные черные диваны.

—Куда уютнее того грязного дырявого корыта, на котором летаю я.

Он вспомнил свой полет на Слехейрон. Он слышал, что несколько дней назад джедаи устроили рейд и уничтожили тот самый завод, на котором он тогда бывал. Он прогнал мысли о прошлом.

Похоже, Колаззи было приятно, что ему нравится. Опершись на спинку дивана, она, тонко ухмыляясь, пристально осмотрела его с ног до головы, отчего ему почему-то стало неловко.

—Что? — спросил он.

—Мы ведь твоего дроида ждем, — сказала она несколько игриво.

—Да, — с опаской, ожидая какого-то подвоха, ответил Пьйорк.

—Тогда у нас есть время, чтобы привести тебя в порядок.

—А что со мной не так? — удивился он.

—Ты похож на угнорта, который только что вылез из машинного отделения, — последовал ответ.

—Что?

Пьйорк всегда держал себя в форме, любил хорошо одеваться, да и вообще весьма тщательно следил за своим внешним видом. Правда… последние полгода он погрузился в работу с головой и действительно немного себя забросил. У него просто не оставалось достаточно времени, а главное желания, чтобы соответствовать своим обычным стандартам. Он действительно не выглядел сейчас на все сто, но она сравнивала его с угнортом… С угнортом! Неужели, все было настолько плохо?

Колаззи звонко рассмеялась, когда он сначала стал разглядывать свои руки и ноги, а потом принялся искать вокруг хоть какую-нибудь отражающую поверхность, чтобы воочию убедиться в справедливости ее обвинения.

—Да расслабься. Все не так уж плохо, — она явно хорошо проводила время. — Но там, куда мы летим, неплохо — недостаточно. «Железное Кольцо» — событие, где ты должен блистать, чтобы на тебя обратили внимание.

—Я же детектив, забыла? Мне не нужно внимание. Плохо для профессии.

—Не спорь, — парировала она, приближаясь, — Я уже все придумала. Ты будешь выдавать себя за состоятельного дельца, который хочет хорошенько отдохнуть, сделать несколько необдуманных ставок, раскидывая мозгами о том, не инвестировать ли тебе в какой-нибудь гоночный корабль.

Они не были знакомы и дня, а Колаззи все не переставала его удивлять. Вряд ли появиться на гонке, размахивая значком СБК было хорошей идеей. В ее плане был смысл.

—А кем тогда будешь ты? — спросил он.

—Ну уж точно не дочерью, — игриво усмехнулась она. — Ты еще недостаточно стар. И рогов у тебя не имеется. Буду представляться твоей третьей молоденькой женушкой.

Пьйорк смутился, но постарался держать себя в руках.

—Почему третьей?

—Не знаю. Впечатление. Что нормальная женщина долго тебя терпеть бы не стала.

Она смотрела ему прямо в глаза. Невероятно красивая. В прошлом у него были красивые женщины, но, если подумать, ни одна из них даже близко не могла сравниться с ней.

Он задумался о своих отношениях. Он никогда не был женат, но, если подумать, кое в чем Колаззи была права: его женщины действительно сбегали от него через какое-то время, каждый раз сопровождая уход примерно одними и теми же словами, вроде: «Ты хороший, но я так больше не могу. Наши отношения никуда не двигаются, и тебе на это абсолютно плевать».

—А ты?

—Что я?

—Ты нормальная женщина? — зачем-то спросил он.

Она подошла к нему легкой походкой и подтянулась к самому уху. От нее пахло каким-то свежим, немного мужским ароматом, который, смешиваясь с землистым запахом ее волос, ударил ему в ноздри пьянящим чувством.

—Я самая ненормальная из всех, кого ты встречал, — прошептала она.

Пьйорк не успел опомниться от чувственных потрясений, как она взяла его за руку и повела по коридору к корме судна.

—Сюда. Здесь у меня гардеробная, цирюльня — все, что нужно. Конечно, живой профессионал лучше, но когда много летаешь…

Они вошли в небольшую комнату холодного света, где в стенной полости висело столько самых разных нарядов, что было не сосчитать. На стену спроецировалось зеркало, поднялось вертикальное кресло.

—Садись.

Пьйорк сел. Она осталась у него за спиной, вглядываясь в отражение.

—Нужно щетину привести в порядок. Что до волос… покороче? Ах, нет, тебе и так хорошо, нужно лишь придать форму этой швабре, — она запустила руку в его блондинистую шевелюру.

Под надзором Колаззи, за него тут же принялся дрон стилист. Почему-то раньше терпеть это навязчивое жужжание над ухом казалось проще. Дрон сделал ему чуть удлиненную стрижку, слишком на его взляд аккуратную стрижку.

Затем пришло время одежды, и такое дело Колаззи доверить дроиду уже не могла. Она открыла часть гардероба, в которой висели мужские костюмы самых разных цветов и фасонов, и пробежалась по ним ловкой рукой.

—Думаешь, мне что-нибудь из этого подойдет? — Пьйорк с сомнением следил за ее действиями.

—Конечно. Размер не проблема. Этот подгонит, — она кивнула в сторону дроида. — Иногда со мной летает папенька, а я люблю наряжать его во что-нибудь… красивое.

Пьйорк представил выражение лица Кук’осана, захваченного в модельное рабство дочерью, и усмехнулся. Колаззи, тем временем, выудила розоватый костюм нежного пастельного тона, подобрав к ним черные укороченные брюки.

—Как насчет этого? Мне нравится…

—Нет, — тут же отрезал он. — Меня должны воспринимать всерьез. Нам же нужно произвести впечатление, — напомнил он.

—И то верно. Что-нибудь более классическое и потемнее, да? Может, этот?

Она прислонила к его груди черно-бордовый короткий пиджак, который действительно выглядел весьма недурно.

—Да, — твердо заявила она. — То, что надо. Для первого вечера в самый раз.

До сих пор Пьйорк не задумывался о том, как долго продлится мероприятие. Если подумать, то чем больше у него будет времени, тем вероятнее, что удастся что-нибудь разнюхать.

—Четыре дня. Сама гонка на третий. До этого будем ходить на мероприятия и блистать, — она уже предвкушала светские развлечения.

Заметив это в ее глазах, Пьйорк сказал:

—Ты не забыла зачем мы делаем это в первую очередь?

Колаззи невинно пожала угловатыми плечами и улыбнулась.

—Всегда можно совместить приятное с полезным.

Ему показалось, что она ему подмигнула. В тот самый момент в гардеробную въехал B-12. Ошарашенный отсканированной ситуацией, он издал несколько требовательных вопросительных пиков.

Колаззи резко развернулась.

—Это и есть твой дроид? Скажи ему, чтобы не подкрадывался вот так…

—Ты слышал леди, — усмехнулся Пьйорк.

—И пусть даже не думает копаться в системах корабля. Знаю я этих астродроидов: вечно суют свой ключ куда не следует.

—Он тебя прекрасно понимает.

B-12 обиженно пикнул.

—Она только кажется такой суровой.

Пока Колаззи копалась в тряпках, Пьйорк объяснил астродроиду, что они задумали, зачем летят на Сайврис.

B-12 пикнул понимание.

—Ладно. Все на борту. Пора вылетать. Но сперва… Идем, я покажу твою комнату, — сказала она.

Она вышли в главную залу и повернули налево. Там, одна напротив другой были две двери. Они вошли в одну из кают.

Небольшая, в темных тонах, она была обставлена с уютом, которого трудно было ожидать от космического корабля. Большая угловатая кровать выходила из самого корпуса прямо под продолговатым иллюминатором, и была заправлена простынями космического темного цвета. С другой стороны находился холопроектор и широкий рабочий стул с высоким стулом, который даже на вид казался куда удобнее обычного рабочего места Пьйорка.

—Ну? — спросила она.

-Может я буду жить и работать на твоей яхте? — посмеялся он.

Выражение ее лица говорило: «Нужно подумать над этим». Колаззи и вправду была самой необычной женщиной, которую он встречал.

Глава 3.

Планета Тайтон.

Они шли четвертый день, и дорога начинала напоминать Шао-Шаоло о его возрасте. Он усиливал свое тело с помощью Силы, но даже это не могло помочь холодными ночами, когда колени ныли после долгой утомительной ходьбы. В такие ночи он вспоминал, что когда-то был юн и силен, как его падаван Конас.

Он вспомнил, как однажды целый год жил в похожем месте, странствуя по планете и копаясь в реликвиях джедаев. Тогда он мог заснуть почти где угодно, просто завернувшись в джедайскую робу. Теперь все было по-другому.

Их группа, которую возглавлял Магистр Йонар, провела на границе порчи целый месяц, где они день за днем отодвигали ее все дальше. Они использовали ритуалы, которые местные джедаи освоили на достойном уровне.

Полезная, благодарная работа, хоть и не самая приятная. Пока остальные занимались полевой работой, он с головой погрузился в изучение самой порчи. На это уходили сначала дни, потом недели, наконец — месяцы.

К тому моменту, когда они стали собираться обратно в храм, его походная палатка уже походила на лабораторию: приборы, склянки, химические реактивы и образцы порчи были повсюду.

Природа порчи — этого недуга на теле Силы, была темной, порочной, но… неоспоримо была следствием работы блестящего ума древнего ситха. Шайо-Шаоло было жаль, что столь выдающийся талант был потрачен на такое мерзкое, противное самому естеству дело.

Фиолетово-красная порча, как оказалось, распространялась как вирус, в первую очередь воздействуя на медихлореаны. Только потом она поражала клетки организма.

Она была особо опасна для существ, которые были неспособны контролировать Силу. Джедаи же оказались единственной настоящей преградой на пути порчи. Их усилия сдерживали ее на Тайтоне, защищая тем самым всю Галактику.

Среди джедаев были те, кому сопротивляться влиянию Темной Стороны было тяжелее остальных. В их числе был падаван Шайо-Шаоло. С самого начала Конас не хотел идти и открыто сказал об этом учителю. Воспоминания о трагичной смерти бывшего мастера были все еще свежи в его памяти, но Шайо-Шаоло настоял на том, чтобы все-таки пойти с ними. Пока Конас не встретится со своим страхом лицом к лицу, он не мог оставить вину позади и двинуться дальше. Он должен был научиться сопротивляться порче — материальному воплощению Темной Стороны Силы.

Глава 3

Мастер Шайо-Шаоло надеялся, что его новый падаван сумеет научиться контролировать свои эмоции, медитируя на пограничье Силы под его чутким надзором, а также узнает в деталях о самой сути порчи в лаборатории. И, конечно, ничто не могло заменить работы руками. С корнями выдирать заразу из почвы, используя Силу и особые ритуалы под надзором могучих мастеров, вроде Магистра Йонара или Магистра Виизы, было важной частью его воспитания.

Последнее давалось Конасу нелегко. То ли по причине глубокой травмы, то ли потому, что, как оказалось, его намного больше интересовали исследования, нежели, как он выражался: «копание в грязи».

Старый Магистр был приятно удивлен таким рвением, как, впрочем, и сам Конас, внезапно обнаруживший в себе талант к академическим исследованиям, о котором раньше он и не подозревал.

В очищении Тайтона джедаи преуспевали, но очень медленно. В среднем, платой за их дневные усилия было продвижение вглубь всего лишь на какой-то метр.

Как-то раз, в один из своих первых дней работы в лаборатории Конас спросил Магистра о том, зачем было тратить время на изучение чего-то настолько дурного. Шайо-Шаоло объяснил, что, если им удастся проникнуть в суть этой заразы, то, возможно, они сумеют найти способ очистить планету намного быстрее, не тратя на это сотни лет.

Сотни лет… Похоже, эта мысль произвела на падавана особое впечатление, потому что с тех самых пор тот удвоил свои усилия.

В лаборатории Конас был дотошлив, спокоен, вдумчив. Казалось, он проникнулся сутью научного подхода, глубокого, кропотливого изучения.

Снаружи тента все было по-другому. Магистр Вииза, за которой он всюду таскался, делилась с Шайо-Шаоло своими опасениями. По ее словам, Конас пытался «общаться» с порчей, как если бы та была чем-то одухотворенным и живым, вместо того, чтобы прикладывать все усилия, чтобы ее очистить. Шайо-Шаоло был впечатлен, но и обеспокоен одновременно. По всей видимости, Конас пытался делать то, что у него получалось лучше всего — «разговаривать» с другими существами посредством Силы.

Точно как в тот раз, когда они впервые познакомились. Тогда он встал между старым джедаем и хищным ящером. Вот только… переговоры с ситской порчей не могли привести ни к чему хорошему. Он предостерег мальчика несколько раз.

Вопреки его советам, Конас продолжал, но уже скрытно. Что же могла сказать ему порча, если он получше прислушается?

В общем и целом, Шайо-Шаоло был доволен проведенной работой. Он возвращался в храм, нащупав целых две уязвимости в порче.

Первая заключалась в том, что, похоже, он мог бы отрезать ее от Силы, как он опрометчиво сделал когда-то с падаваном Налеком. Это был бы куда более сложный процесс, учитывая размеры и грибоподобную структуру порчи, но он верил, что при поддержке других джедаев все же смог бы это сделать. На пути стояло личное противоречие. Он не очень-то хотел снова прибегать к этой страшной противоестественной технике. И все же, он не отбрасывал это идею.

Второй уязвимостью порчи с недавних пор он стал считать ее центричность. После тревожной, крайне сложной темной медитации, которую он провел в физическом контакте с пограничными отростками искаженной плоти, он сумел проникнуть в ее внутренний лабиринт Темной Стороны. Так он пришел к выводу, что у порчи должен был быть центр. Наверняка там, где произошел первый контакт.

Шайо-Шаоло почувствовал, что этот центр, это порочное сердце обладало неким подобием собственной воли, которая резонировала по отросткам пульсацией Темной Стороны Силы, приказывавшей расти все дальше.

Если бы они нашли это сердце, то могли бы его уничтожить. Но остановило бы это разрастание? Шайо-Шаоло было о чем подумать по дороге назад, в храм.

Джедаи возвращались, и уже через каких-то пару дней должны были оказаться на месте.

Они разбили лагерь на опушке леса, возле кристально чистого озера, окруженного густым лесом и холмами. Вдали уже виднелись белоснежные вершины гор. Где-то там, на подступах к их блестевшему теплым закатным солнцем великолепию, находился их храм. Тайтон — прекрасная планета, на которой старый джедай, наконец, чувствовал себя на своем месте.

Смеркалось, и кто-то из джедаев развел костер. Шайо-Шаоло сидел на берегу, наблюдая за разлитой по небу палитрой красок, когда сзади к нему подошла девушка, укутанная в утепленный походный плащ. Шайо-Шаоло услышал ее легкие шаги, подминавшие траву, но еще раньше он почувствовал ее присутствие в Силе.

—Ужин почти готов. Ваш падаван наловил рыбы и теперь жарит ее на костре, — сказала она.

—Присядь со мной на минутку.

Она опустилась рядом, скрывшись в складках, ловко подогнув ноги под себя.

—Красиво, правда? — спросил он.

Она кивнула. Краем глаза наблюдая за Магистром. Где были его мысли? Наслаждался ли он этим чудесным моментом спокойствия и умиротворения, как наслаждалась она?

—Тебе нравится здесь, Вииза? — спросил он.

Гладь озера едва колебалась от спускавшегося с гор прохладного ветерка. Рябь на его поверхности стала ее ответом.

—Это хорошее место. Не зря джедаи прошлого выбрали Тайтон своим домом. Я глотнула здесь свежего воздуха, но… меня не покидает чувство, что от большого мира нам и здесь не спрятаться, — она поджала губу.

Шайо-Шаоло кивнул. Он чувствовал, что ей было что сказать, а потому молчал, слушая.

—Я подумала… — на какое-то мгновение, она запнулась, — можно было бы перевести сюда классы юнлингов с Корусанта. Джедаю полезно быть в контакте с природой, особенно в юном возрасте. Проблема в том, что…

—Совет будет против?

—Да. Им важно держать все под контролем.

—И все же, они отсылают к тебе падавана… — заметил Шайо-Шаоло.

—Это все Иркация. Ей, видишь ли, некогда за ней следить. Следить! Представляете? Девчонке шестнадцать. Я была в ее возрасте, когда прошла испытания. Стала джедаем.

Шайо-Шаоло усмехнулся. Вииза всегда была его любимицей. С самого раннего возраста она привлекла его внимание пытливым умом и сильным, удивительно цельным характером, которому могли бы позавидовать даже могучие Магистры. С тех самых пор он внимательно следил за ее многочисленными успехами в самых разных областях деятельности джедая… кроме одной. Его волновало, что до сих пор она так и не взяла в обучение падавана.

—Тебе пойдет это на пользу, — сказал он с легкой улыбкой на устах.

—Вот уж не уверена. Говорят, девчонка строптива. Похоже, мы с ней… одного магнитного полюса.

Внутренне Шайо-Шаоло посмеивался тому, как Сила подводила порой жизнь джедая к гармонии.

—Когда она прилетает?

—Через сутки. К тому времени, как мы вернемся. Эх, и зачем я только согласилась? — сокрушалась Вииза.

—Все будет хорошо, ты…

—Снова вы двое втихомолку шепчитесь? Поднимайтесь! Давай, Шайо, давай. Не прикидывайся, будто устал, уж я-то знаю… Поднимай его, Вииза. А то он может и всю ночь тут просидеть, на воду пялиться. Лунным светом, так сказать, питаться.

Уперев руки в бока, позади них стоял магистр Йонар, заслоняя своей могучей фигурой свет, исходивший от костра.

Радость от возвращения обратно витала вокруг костра, где шла непринужденная беседа. На какое-то время на линии соприкосновении с порчей их заменит другая группа, в то время как они проведут несколько месяцев в стенах храма. В тот вечер они разделили друг с другом не только произошедшие за последнее время истории, но и пищу, приготовленную Конасом.

Шайо-Шаоло ушел в свою палатку раньше остальных. Он чувствовал потребность восстановить силы перед завтрашним днем. Но еще ему нужно было подумать. Здесь, на Тайтоне, он с пользой проводил время, изучая ситскую порчу и обучая своего молодого падавана.

Однако, он должен был вернуться к делу с Налеком Изеном. Он чувствовал, что потерял слишком много времени, откладывая неизбежное. Убеждая его осесть на Тайтоне, Йонар говорил, что здесь он сможет найти способ восстановить утраченную Налеком связь с Силой и таким образом залечить ее уродливый шрам. Но время шло, а он так и не приблизился к разгадке, к цели, которую с некоторых пор стал считать главной в своей жизни.

Старый джедай спал в своей келье в храме, отсыпаясь после долгой тяжелой дороги, когда вдруг проснулся от настойчивого стука в дверь. Раннее утро. Не размыкая глаз, Шайо-Шайоло различил в Силе возбужденность своего падавана.

—Мастер, скорее, — выпалил Конас, стоило только Шайо-Шаоло открыть дверь.

—Что стряслось?

Солнце только начинало подсвечивать линию горизонта за окном, а Конас уже был на ногах.

—Мастер Вииза уже ушла на посадочную площадку!

—И? — спросил он.

—Прилетает падаван из вашего храма, — сказал Конас таким тоном, будто объяснял непонятливому Магистру самые очевидные вещи.

Прошло всего полгода, а Шайо-Шаоло уже перестал думать о храме на Корусанте как о «своем». О девушке Фьели он ничего не слышал. Конасу, конечно, было любопытно взглянуть на новое лицо. Не каждый день в их захолустье отправляли непослушных падаванов с Корусанта — самого центра цивилизованного мира.

Посадочная площадка располагалась выше, укрытая ущельем от посторонних глаз. На горах, цепляясь за вершины, висели белые кучевые облака, в то время как по земле тянулся густой туман. Магистр Йонар, который всегда вставал раньше всех в храме, встретился им по пути, гулявший по лесной тропинке, и вызвался составить им компанию.

За полчаса они поднялись наверх, тут же вознагражденные за свои утренние труды лучом солнечного тепла, который, пробившись сквозь густую белую пелену, внезапно ослепил их ярким светом. Словно воспользовавшись возможностью, в просвет ворвался космический корабль, и, растолкав густой туман в стороны, плавно опустился на свободное пространство перед группой джедаев.

Точно в срок.

Через несколько минут под брюхом грузового суденышка шипя опустился трап, и вниз неуклюжей походкой сошел среднего возраста твилек. Заприметив джедаев, он, удивленный, поспешил подойти поближе.

—Ого! Не ожидал такой встречи, — бросил он, протягивая руку Йонару. — Хотя, наверное, вы здесь из-за нее, — догадался он. — Молчала всю дорогу. Ладно, займусь разгрузкой, да?

Магистр Йонар дал ему какие-то инструкции, после чего твилек удалился под брюхо корабля. Джедаи Тайтона были независимы от внешнего мира во всем, что касалось обеспечения их повседневных нужд. Исключение составляли технические устройства, которые приходилось привозить извне. Это была самая обычная поставка, с той лишь разницей, что в этот раз к грузу прилагалась девчонка.

Которая как раз спускалась по трапу, зевая и потягиваясь. Встав на ровную поверхность, она, первым делом, осмотрелась по сторонам, деловито уперев руки в бока.

—Да, чувствуется, я с ней попотею, — прокомментировала ее появление Магистр Вииза.

—Иди, — улыбнувшись, Шайо-Шаоло подтолкнул ее в спину.

Глубоко вздохнув, Вииза вышла вперед и, подняв руку, крикнула:

—Эй, Фьели! Сюда!

Сблизившись, они поприветствовали друг друга.

—Значит, вы моя новая наставница? — Фьели изучила ее взглядом.

—Верно. Я закончу твое обучение, — ответила Вииза.

Фьели ничего не ответила, но выражение ее лица словно бы говорило, что сама она считала, что не очень-то в этом и нуждалась.

—Идем. Познакомишься с остальными.

Конас с любопытством рассматривал пришелицу с Корусанта. Ее золотые волосы вились, спадая на плечи объемной, подвязанной в самом низу копной, а роба джедая была инкрустирована металлическими тонкой работы браслетами и наплечниками — элементами одежды, которые на Тайтоне, где все джедаи носили одинаковые классические робы, было невозможно встретить. На прекрасном молодом лице рот Фьели непроизвольно кривился, пока глаза озирались вокруг.

Они познакомились, после чего направились обратно по направлению к храму. У Фьели с собой была единственная сумка, покопавшись в которой она выудила утепленный плащ.

—Холодно, — ответила она на вопросительные взгляды.

По пути вниз они по большей части молчали, и только перед заросшим растительностью входом в темный каменный храм между джедаями завязался разговор.

—Ты прилетела к самому сезону тренировок, верно, Магистр Йонар? — Вииза обратилась к старшему Магистру.

-Точно. Уже завтра начнете работать в спарринге. Подберем тебе кого-нибудь по возрасту, — сказал Йонар.

—Я владею мечом, — Сказала она так, как будто они в этом сомневались.

—Как ты им владеешь мы слышали. Мастера своего пыталась убить, — нахмурился Магистр. — Здесь у тебя такое не пройдет, девочка. Здесь ты научишься подчиняться старшим. Подумать только! Нынче каждый падаван только и делает, что пытается поскорее своего мастера угробить. Когда мы с тобой были молодыми, ничего такого не было, — он повернулся к Шайо-Шаоло. — Дисциплина! Вот, что вам нужно. Чтобы и пикнуть было страшно. Верно, Конас? — он угрожающе взглянул на падавана сверху вниз.

—Дисциплина, — повторил он, склонив голову.

—Слышала? Так что смотри у нас не своевольничай. Тебя послали сюда учиться тому, что ты еще не усвоила.

Как всегда, Магистр Йонар был прямолинеен и жесток. В храме на Тайтоне все знали о его непростом характере и не спорили с ним по пустякам. Фьели, однако, была новенькая.

—Все я усвоила. Меня сюда можно сказать сослали.

Надув губы, она с сомнением осмотрела каменные стены храма, поросшие плющом — не ровня величавым мраморным колоннам храма на Корусанте.

—И вообще, своего мастера я вообще-то спасла, — тихо сказала она.

—Что, — требовательно переспросил Магистр Йонар.

Она вызывающе подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.

—Я не пыталась убить Магистра Иркацию. Это неправда. Я ее спасла.

—Хочешь сказать, Магистр Иркация врет?

—Именно, — вскинув подбородок заявила Фьели.

Магистр Йонар лишь покачал головой и, прежде чем уйти, бросил на Виизу взглядом, который говорил, что он ей очень сочувствует.

Шайо-Шайоло, посмеиваясь про себя, вслух сказал:

—Конас, покажи Фьели ее новую комнату, храм. Объясни, что к чему. Встретимся в столовой. Скоро завтрак.

Конас, опасливо поглядывая на пришлую джедайку, уже сомневался, что той у них понравится.

Кивком головы она показала Конасу, что была готова идти.

—Необычная девчонка. Чувствую, с ней могут быть проблемы, — сказала Вииза, глядя им вслед.

—Дай ей время. Все встанет на свои места, — сказал старый Магистр.

—Завтра же загоню ее на тренировке, чтобы некогда ей было себя жалеть.

Взмахом головы Вииза перекинула одну лекку с плеча на грудь. Впереди ее ждал новый этап жизни, которого она всегда опасалась, считая себя в принципе непригодной для преподавания. Что ж, Сила бросала ей вызов, который она обязана была принять.

Фьели пришлось с ноги открыть скрипучую деревянную дверь своего нового жилища, потому что та просто приросла к дверному проему. Оказавшись внутри, она осмотрелась. В келье было тесно, темно и очень холодно. Для нее, родившейся на теплом морском берегу, было неприятно до дрожи. Она бросила сумку в угол. Кроме выдолбленной из камня койки и странных кристальных фонарей в келье еще был небольшой столик и свернутый в рулет матрас. Все.

Несправедливо.

Ее новая наставница заявила, что займется ее обучением. Но что именно она могла ей дать? Фьели была едва ли не лучшей фехтовальщицей своего поколения. Что до Силы, то та была ей словно близкой подругой.

О чем только думала Магистр Иркация, отправляя ее сюда? Что ей тут делать? Бегать по лесам и передвигать камешки Силой? Все это было несерьезно. Слишком просто. Скучно.

Фьели уже представляла, как на завтрашней обещанной ей тренировке она слету одолеет всех местных ученичков в спарринге, а потом и мастеру Виизе покажет, кто она такая. Что ей нечему было у нее учиться.

Может, тогда они отправят ее обратно? Фьели и представить не могла, что задержится здесь дольше, чем на неделю.

—Ты здесь уже долго? — спросила она Конаса.

—С детства, — ответил он.

Фьели впервые взглянула на него по-человечески, с сочувствием.

—Слышала, вы тут какой-то порчей занимаетесь…

—Да. Да, — Конас шагнул внутрь и подошел к окну. — Смотри, вон там, за Искристой рекой и дальше, на юге. Там очаг, с которым мы сейчас боремся.

—И как успехи?

—В этот раз мы хорошо продвинулись. Мы с учителем изучаем порчу, чтобы разобраться, как с ней бороться, — в его голосе слышалась гордость. — Недавно мастеру Шайо-Шаоло удалось исцелить птицу. Такого раньше ни у кого не получалось.

Впервые, Фьели стало любопытно. Кто-то говорил, что бывший Верховный Магистр был сумасшедшим, другие, что гением. У Фьели появился шанс сделать свои собственные выводы. Что до порчи… она никогда раньше не сталкивалась с чем-то, что было связано с ситхами. Ей было любопытно, она хотела бы взглянуть.

Глава 3.1

—Покажешь мне эту вашу порчу?

Конас немного удивился ее интересу, но потом даже обрадовался.

—Конечно. У нас с учителем снизу лаборатория. Можем сходить, если хочешь.

—Да, — Фьели развела руками, — пожалуй. Делать тут все равно нечего.

Конас провел ее вниз по широким лестницам, по ходу рассказывая о том случае, когда летал вместе с Шайо-Шаоло на Корусант. Тогда он был очень впечатлен и искренне расстроился, что им пришлось вернуться обратно на Тайтон.

—И это единственный раз, когда ты отсюда куда-то выбирался? — спросила она с сочувствием.

—Да. Хотел бы я когда-нибудь снова оказаться на Корусанте, — поделился он.

Затем он стал говорить о том, как совсем недавно закончил конструировать свой световой меч, описывая все с энтузиазмом и в деталях. Фьели потребовалось задать уточняющие вопросы, чтобы понять, о чем он говорил:

—А сколько тебе, кстати, лет?

—Тринадцать, — ответил он.

—И ты только собрал свой первый меч?

Отвечая на этот вопрос, Конас в том числе коснулся и своего своеобразного паломничества-испытания, умолчав о некоторых трагичных подробностях.

Фьели не особо вслушивалась, думая о том, что сама к тринадцати годам уже успела попробовать и сменила несколько стилей фехтования. Пока что этот так называемый храм походил на какой-то кружок по интересам, а не на могучий Орден Джедаев, к которому она привыкла на Корусанте.

Они вышли на базовый уровень, в просторный квадратной формы холл в самом центре пирамиды. Сверху, из светового фонаря в своде храма исходил дневной свет, секторально освещавший внутренности прохладного строения. По стенам тянулся плющ, который весной цвел красивыми голубыми цветами, которые на пару месяцев разбавляли обычно мрачную атмосферу обиталища джедаев.

На пути им встречались джедаи, некоторые из которых поглядывали на Фьели с любопытством. Когда это происходило, она не отводила взгляда. Не часто здесь встречались новые лица. Фьели же выделялась ярким золотым пятном на темном холсте местного храма.

Лаборатория Шайо-Шаоло находилась глубоко под землей, за единственной запиравшейся дверью во всем храме. Несмотря на общую политику открытости, магистр Йонар согласился, что в случае порчи обычные правила должны быть изменены. Опасность, которую та в себе таила была более, чем реальна — случайная утечка этой мерзости могла привести к настоящей катастрофе.

Шайо-Шаоло лично придумал замок. Увлекшись кристаллами, которых в храме было в избытке, он в считанные сроки превзошел местных джедаев в их понимании. От теории он быстро перешел к практике. Кристаллическая печать — надежный замок. Единственный способ его открыть — это точно знать, в каком месте пропустить через устройство поток Силы. Магистр научил Конаса пользоваться этим причудливым устройством, но падаван и понятия не имел о том, как оно работало.

Закрытые тяжелые двери всегда разжигали любопытство Фьели. Этот раз не стал исключением. Она наблюдала, как Конас положил раскрытую ладонь на кристаллическую поверхность в самом центре двери, а уже спустя мгновение раздался механический щелчок.

В темном помещении зажглись огни, стоило двум падаванам ступить внутрь.

—Мы перенесли сюда все только вчера.

В комнате царил беспорядок.

Фьели приблизилась к полкам, выставленным по стене. Среди множества закупоренных пробирок она нашла одну; фиолетовая субстанция едва заметно двигалась, вытягивалась по внутренней стороне стекла.

—Это… оно и есть? Ваша порча?

Фьели уже было потянула руку к склянке, но Конас вовремя ее остановил.

—Не трогай.

Она скептически поджала губы и перевела взгляд на следующую банку, которая была залита формалином. Внутри находилась изуродованная порчей ящерица. Черный с желтым вертикальным зрачком, пораженный проклятьем глаз смотрел на нее, будто живой. Жуть. Тело рептилии было изменено до неузнаваемости: вместо четырех лап — шесть, на голове шипы, хвост расходился отростками.

—Ну. И. Гадость, — Фьели осмотрела банку со всех сторон.

—Это еще что, — довольный произведенным эффектом вставил Конас. — У нас там целый раптор есть, — он указал в темный угол комнаты на завешанную черным полотном клетку. — Хочешь посмотреть?

—Я, наверное, обойдусь. А это еще что такое?

Она заметила на столе тонкой работы гравированный странными символами диск. Он был похож на один из тех артефактов, которые как-то раз показывал им Магистр Тору на своих занятиях.

—Это инструмент. Очень важная вещь. Над ним мастер Шайо-Шаоло работает.

—И что этот инструмент делает?

—Я… Он еще не закончена, так что…

—Ты не знаешь, — догадалась она.

Она взяла в руки тяжелый диск и крутанула один из обручей внутреннего радиуса. Диск издал мягкий механический звук отлаженного механизма, но помимо этого ничего не произошло.

—Положи на место! — вскричал Конас.

—По-моему, — Фьели пожала плечами, — эта штука не работает.

Она оставила диск и прошла дальше. Вдруг, ее взгляд привлекли зарисовки каких-то узоров, приколотые к доске над столом.

—Вы тут и рисуете? — усмехнулась она.

—Это фрагменты большого пророчества, — ответил Конас серьезно.

Его раздражало пренебрежительное отношение этой новенькой к важной работе его мастера. Он уже было собирался выложить ей это на чистоту и сказать, чтобы не зазнавалась, когда она, вдруг, продолжила в совершенно ином тоне.

—Правда? Настоящее пророчество?

Раньше Фьели не верила ни в какие пророчества. Пока однажды она не испытала нечто похожее на себе.

Как-то раз, во время тренировки с Магистром Вилименом, она вдруг замечталась. С ней такое случалось: она нередко витала в облаках, но в тот раз все было по-другому.

Все случилось внезапно. Их световые мечи встретились, и будто в свете выбитых искр, Фьели вдруг увидела Магистра. Вот только… он был другой: куда старше, с широким свежим шрамом на лице, который заканчивался обрубленными лицевыми щупальцами. Его лицо было пустым и бесчувственным, словно маска.

Видение рассеялось также быстро, как и возникло. Фьели, смятенная, рухнула на пол. Вилимен, конечно, сразу понял, что что-то было не так. Он усадил Фьели, успокоил ее, после чего расспросил о том, что случилось.

Он серьезно отнесся к тому, что она рассказала. Хоть он и пытался это скрыть, но Фьели почувствовала, что он был взволнован, и само по себе это дало ей понять, что ее странное видение не было обычной грезой.

«Ты видела кого-то еще? Кто-то был рядом?» — спросил он. Вспоминать было непросто, почти невозможно. Даже несмотря на то, что сцена промелькнула перед глазами всего каких-то несколько минут назад.

«Кажется, нет, Магистр», — ответила тогда она.

Тогда она спросила, что все это значит.

«Джедаи несут бремя ответственности за будущее. Порой это проявляется в… неожиданных формах, — ответил он таинственно, после чего добавил. — Через тебя Сила посылает мне предостережение. Хорошо. Значит, Сила на нашей стороне».

С тех пор, в мыслях она нередко возвращалась к тому случаю. Что, если тогда она увидела его смерть? Она отчетливо видела ту рану на лице, нанесенную световым мечом. Возможно ли? Магистр был непревзойденным дуэлистом. Фьели не могла представить, что кто-то мог бы одолеть его в прямой схватке на световых мечах. Разве что… поговаривали, что в целых поколениях никто не мог бы сравниться в джедайском искусстве с магистром Шайо-Шаоло…

И все же… кое-что она утаила от Вилимена. Важная деталь. Когда Фьели думала об этом, кровь стыла в ее жилах. Не синего, зеленого цвета был световой меч, поразивший джедая в ее видении…

Фьели снова была в подземной лаборатории, она внимательно разглядывала зарисованные знаки.

—Знаешь, что они значат? — спросила она тихим голосом.

—Нет. Но… Из-за этих рисунков учитель отправился странствовать по Галактике, из-за этого он даже оставил Орден на Корусанте.

—А подробнее ты не разузнал? Тебе что, не интересно?

—Интересно, но мастер…

—Мастер то, мастер это… — передразнила его Фьели. — Не важно, как сильно мы стараемся, мастера всегда считают, что мы не готовы. Но разве мы не уже не доказали, на что способны? Ну?

Фьели обращалась скорее к самой себе, чем к Конасу, а потому, не дожидаясь, когда он ответит, продолжила:

—У твоего учителя наверняка есть записи. Тебе ведь хочется узнать, что это такое?

Конасу хотелось, но не настолько, чтобы без разрешения лезть в записи учителя. Рядом с Шайо-Шаоло он обрел смысл, которого раньше не было в его жизни, и он старался делать все, чтобы отплатить новому учителю за доброту, которую тот оказал ему в тот момент, когда, казалось бы, для него все было уже потерянно.

Фьели уже протянулась к выдвижному ящику стола, когда он прервал ее, твердо заявив:

—Хватит. Так делать нельзя. И потом… нас уже ждут в столовой, помнишь?

Она отступила, но продолжила думать о рисунках. Когда какая-то мысль оседала у нее в голове, то становилась наваждением. Фьели попросту ничегошеньки не могла с собой поделать. Так было и в этот раз: она столкнулась с тайной, которую не мог разгадать джедай, которого некоторые называли величайшим за все времена. Фьели чувствовала вызов. А на вызовы она всегда реагировала одинаково — без оглядки бросалась им навстречу.

Магистр Иркация прекрасно знала об этой черте ее характера и годами делала все, чтобы привить своей ученице осмотрительность — важнейшее, как она говорила, качество джедая. Вот только Фьели не очень-то слушала и всегда делала по-своему. Именно поэтому она и оказалась здесь.

Она проснулась следующим утром, готовая к новым вызовам. Сегодня начинались тренировки, и это было именно то, что сейчас ей было надо, чтобы скорее освоиться.

Завязывая тело в тунику, она ежилась от холода, к которому, ей казалось, никогда не сможет привыкнуть. Она тщательно готовилась, плотно обтягивая предплечья лоскутной материей, чтобы ничто не помешало ей во время боя. Когда речь заходила о поединках на световых мечах, Фьели становилась серьезна. Одевшись, она взялась за свой меч.

У Вилимена она научилась держать свое оружие джедая в идеальном порядке, каждый день проверяя все до последнего винтика. Только удостоверившись, что ее оружие было в полном порядке, Фьели, накинув на себя теплую мантию, вышла из своей кельи во внутреннее пространство храма.

Еще не рассвело, и мрачные, заросшие плющом каменные коридоры, были похожи на подземные проходы гробницы.

Она уже направлялась к главному выходу, собираясь прогуляться до реки и осмотреться, когда, вдруг, вспомнила о лаборатории.

Фьели даже не заметила, как ноги сами привели ее к той самой двери, которую вчера показал ей Конас.

—Ладно. Хорошо. Ладно. И как эта штука открывается? — тихо прошептала она.

Фьели приложила руку к двери, как это делал Конас. Кристал в центре оказался холодным, как ледышка. Она нажала, но не произошло ровным счетом ничего. Лишь объемная тишина храма гудела глухими, отраженными от стен звуками ночи.

Вспомнив, что говорил о двери Конас, она попробовала пропустить через нее поток Силы. Все без толку. Дверь не открывалась, как бы Фьели не старалась. «Как бы здорово было просто ее вышибить», — думала она.

Она уже собиралась развернуться и уйти, признав поражение, как вдруг услышала тихие шаги. Кто-то приближался.

Она быстро, как могла, осмотрелась по сторонам, ища укрытие. Нужно было спрятаться. Нельзя было допустить, чтобы ее застукали ночью перед единственной закрытой дверью в храме.

Голые стены коридора не предлагали вариантов. Напряжение момента нарастало. Лишь в самый последний момент она заметила горизонтальную щель под самым потолком — источника света и вентиляции.

В несколько ловких шагов, Фьели разбежалась по противоположной стене, и, оттолкнувшись от нее, юркнула в узкое пространство под самым потолком, втиснув туда стройное тело. Быстрее! Она подобрала свисавшие полы мантии.

Снизу уже показался силуэт. Она замерла, стараясь не дышать.

Магистр Шайо-Шаоло, как ни в чем не бывало, приложил к кристаллу свою жилистую руку. Не испытав каких-либо трудностей, он открыл ее и зашел внутрь.

Фьели уже было собиралась тихонечко спуститься и свалить, как вдруг, ей в голову постучала озорная мысль. Что, если немножечко подождать? Вряд ли Магистр задержится, ведь скоро должны были начаться тренировки.

Где-то, капля за каплей разбивались о камень; мерный звук разносился по стенам храма тонким эхо. Через вентеляционную щель, в которой спряталсь Фьели, сквозил слабый воздушный поток. В какой-то момент сверху спустилась летучая мышь, которая пронеслась совсем рядом с ее лицом. В остальном все было удивительно тихо.

Ее тело ныло, в тесноте сводило конечности. Все это не давало ей покоя. Едва ли прошло минут десять, но она больше не могла терпеть. Фьели уже было собралась сдаться, но вот дверь приоткрылась, и Шайо-Шаоло вышел из лаборатории. Лицо Магистра было задумчивым, даже отреченным.

В озорном азарте глаза Фьели перескочили с закрывавшейся двери на подол коричневой робы, скользившей вверх по ступеням. Стоило кусочку материи скрыться из виду, как девушка тотчас мягко спрыгнула вниз, не издав при этом ни звука, и бросилась к двери. Массивная каменная дверь закрывалась медленно, так что стройной Фьели удалось проскользнуть. Оказавшись по ту сторону, Фьели согнулась в пояснице, разогнулась назад, размяла ноги, вздохнула.

—Фух. Не так-то это и трудно. Дурить Магистров, — усмехнулась она сама себе. — Посмотрим, что тут интересного.

Она сразу направилась к столу, но в этот раз ей даже не пришлось лезть в ящик. Записи, которые она искала, лежали тут же, прямо на столе, в виде холотетради, проецируемые страницы которой Фьели принялась листать в произвольном порядке.

Ей попался отрывок, сопровожденный холопроекцией планеты Дантуин, о которой Фьели не имела малейшего понятия. Она прочитала следующие строки: «На планете когда-то был храм. Теперь я это точно знаю. То, что я там нашел… обряд отречения от Силы существовал и раньше, но был забыт на несколько тысячелетий. Пока я не открыл его заново. Зачем? Зачем я это сделал? Судя по скрижалям, Джедаям Дантуина были известны и другие могущественные обряды. К счастью, знания о них безвозвратно потеряны. Я позабочусь, чтобы и обряд отречения больше никогда не повторился. Я уничтожил все скудные данные, которые нашел по этому поводу на Дантуине. Никто в будущем не должен повторить моей ошибки. Что до меня… когда Сила призовет к себе, я заберу эти знания с собой в могилу».

Она подсмотрела что-то важное. Очень важное! От возбуждения, Фьели не могла трезво думать. Она листлала страницы дальше пока не натолкнулась на иллюстрацию одного из знаков, приколотых над столом. Она стала читать: «Конкретно этот символ имеет джедайский генезис. Я никак не мог вспомнить, где видел его. Старческая память… Джедаи прошлого лечили некоторые заболевания Силы, нанося водоросли titati на тело в определенной манере. Считалось, что в них большое содержание медихлореан, и что это помогает при некоторых… проблемах. Я где-то читал об этом в детстве. Это было так давно… Вряд ли водоросли хоть сколько помогали. Но знак тот самый. Я уверен».

Не в силах сдержать своего любопытства, Фьели перемахнула почти в самый конец, где несколько страниц были исписаны плотным мелким текстом с детальным описанием одной единственной планеты: ее истории, биосферы и связи с Силой. Дромунд Каас. Какое-то время Фьели перелистывала ближайшие страницы, рассматривая наброски рисунков хищных монстров, обитавших на планете, пока не добралась до описания «Темного Храма». Всего несколько обзацев, и волосы на ее голове встали дыбом. Она перемахнула страницы в самый конец, к последней записи, сделанной, возможно, всего несколькими минутами назад. «Не мог заснуть. Думал о порче. О том, как она, открывает путь Силы существам, ее лишенным. Да, Темной Стороне, и все же. Похоже на вирус, вот только это вирус Силы. Может быть, в ситской порче я смогу найти решение моей главной проблемы? Как жаль, что у меня нет записей изобретателя этой заразы. Они на месяцы, а то и годы приблизили бы меня к ответам…»

За последней записью следовало один единственный абзац, который Фьели тут же поспешила прочесть. К ее великому удивлению, этот абзац был адресован ей: «Фьели, прошу тебя не трогать ничего лишнего. Ты, наверное, уже поняла, как порча опасна. И вот еще что. Когда уйдешь, не оставляй открытой дверь. Какой-нибудь не в меру любопытный падаван может проникнуть внутрь без спросу».

Лицо Фьели залило краской. Значит, каким-то образом Магистр все знал. И все равно позволил ей залезть внутрь и прочитать его дневник. Почему? Как бы то ни было, она чувствовала себя полной дурой. Выйдя из лаборатории, она прилежно закрыла за собой дверь.

Глава 3.2

Тренировочная площадка была затянута густым туманом, когда Фьели ступила на плотную вытоптанную землю. Все уже были там. Около пятидесяти человек, большинство молодые падаваны ее возраста и взрослые рыцари джедаи, они собрались вокруг магистра Йонара, который взял на себя провести первый урок в сезоне. Стоя на громадном камне, уперев могучие руки в бока, он возвышался над собравшимися.

—Вот и ты, — мастер Вииза взглянула на Фьели недовольным взглядом, который той был слишком хорошо знаком. — Хорошо спалось?

—Я всего-то на минутку опоздала. — препиралась Фьели.

—На миссии ты тоже опаздывала? Ты — будущий джедай. От тебя будут зависеть жизни. Ты не имеешь права опаздывать. — Вииза сверкнула глазами.

Да. Что-то в ней было. Не зря Магистр Иркация отправила ее именно к ней.

—Ладно.

—Ладно? – лекку Виизы встряхнулись.

—Это больше не повторится… мастер, — ответила ученица.

Наконец, Вииза была удовлетворена ответом. Она указала своей подопечной место рядом на бревне. Фьели запрыгнула. Здесь же, среди остальных, были Шайо-Шаоло и Конас. Она поторопилась отвернуться, чтобы не встретиться с Магистром взглядом.

Мастер Йонар объявил о начале двухмесячного сезона тренировок, по окончании которого их группа вновь отправится на границу с порчей. Но это было лишь вступлением к основному заявлению, которое он сделал сразу после:

—Вот еще что! Возможно, у нас есть подвижки в понимании того, как устроена эта погань. Все вы знаете, что уже с полгода магистр Шайо-Шаоло исследует ее свойства. Есть результаты. Расскажи им, Шайо!

—Да, — старый Магистр встал, чтобы его было видно. — В общем: у порчи есть источник. Что-то вроде центра воли, который приказывает ей расширяться. К сожалению, не известно, что он из себя представляет. Но он точно есть. Потоки Силы, циркулирующие по порче, указывают на это. В связи с этим открытием, у нас появилась идея.

Он взглянул на Йонара, как бы передавая слово, которое тот тут же принял.

—Мы решили ударить по самому сердцу этой заразы! Годами мы защищались, но пришло время разобраться с порчей раз и навсегда.

В толпе джедаев раздались одобрительные возгласы. Многие лица озарились решимостью. Магистр Йонар продолжил:

—Мы организуем экспедицию в логово врага и покончим с ним одним точным ударом. Восемь лучших джедаев, которые будут отобраны в течении следующей недели, сделают это. Это дело новое. Опасное. Мы не знаем, что нас ждет, с чем предстоит сражаться. Потому я выберу только тех, кто точно готов. Покажите, на что способны джедаи Тайтона. За работу!

Йонар кивком головы указал в сторону темной пасти пещеры, где начиналась одна из полос препятствий.

Фьели взглянула на Виизу. В ее глазах вопрос.

—Что? — усмехнулась та.

—Если я все сделаю, если первой приду к финишу… — в ее глаза искрился азарт, которым она всегда отвечала на вызов.

—Магистр Йонар принимает решение.

—Да, но…

—Слушай! Думаешь, ты лучшая? Докажи это делом, а не задранным носом, ясно? — Вииза не выбирала слов.

Фьели, сжав зубы, кивнула. Магистр бросала ей вызов, и она не могла позволить себе сплоховать.

—Хорошо. И вот еще что: никогда не забывай, что Сила – твой главный союзник.

Магистр Йонар вызывал каждого следующего своим громогласным строгим голосом. Пять минут составлял интервал.

Фьели не стоялось на месте. Ее ноги напрягались сами собой, она готова была броситься вперед, чтобы показать, на что она способна. Но главное — она хотела завоевать себе место в экспедиционной группе, которой, по всей видимости, предстояло весьма непростое дело.

Сражение с неведомым врагом — аватаром Темной Стороны Силы, казалось ей куда интереснее, чем уничтожение завода по штамповке дроидов.

Прошло почти два часа, и некоторые джедаи уже вернулись изможденные и оборванные с другой стороны храма. Какой-то падаван сломал руку, другую и вовсе притащили на руках ее товарищи.

Среди прочих один за другим вернулись двое парней. Легко, даже не запыхались. Тот, что был повыше, с темными волосами в коротком хвосте, размашисто перекинул руку через плечи второго, вроде как за опорой, изображая усталость. Оба рассмеялись. Друзья?

—Фьели! А ну сюда! — прогремел Йонар.

Она оказалась последней.

—Двигайся по красным маркерам. Таким, ясно? — он указал ей на знак, нанесенный на дерево, который гласил: «Высота».

Похоже, это было название одной из многочисленных полос препятствий, проложенных в окрестностях храма. Фьели сняла робу и повесила ее здесь же, на сук, и подошла к линии старта. Ее ноги напряглись, в глазах — решимость. Впереди черная пасть пещеры.

—Давай, Фьели, — сзади раздался крик запыхавшегося Конаса, который вернулся всего несколько минут назад.

—Пошла! — вскричал Йонар.

В тот же миг она сорвалась с места с легкостью газели. За ее спиной Шайо-Шаоло обменялся взглядом с Виизой. Та лишь закатила глаза.

Фьели оказалась в узкой темной пещере, лишенной света. Не прошло и нескольких минут, как, поскользнувшись на влажном камне, она упала в первый раз. Потом с разбегу врезалась в стенку, и поранила плечо. Сжав от боли зубы, она вдруг вспомнила совет, который дала ей Вииза. Полагаться на Силу.

В среде, где другие чувства были почти бесполезны, ее слова приобретали больший, чем изначально, смысл. Врезаясь, мечась от стенки к стенке, она пыталась отдать свое тело Силе.

Выбравшись по другую сторону пещеры через проход, заросший острым кустарником, она уже была побитой и уставшей. Это было только начало.

Оказавшись на вытоптанной опушке, она на мгновение остановилась и осмотрелась по сторонам, ища маркировки. Красный знак на стволе дерева вел ее налево, по толстенному упавшему стволу дерева и наверх, под самую крону, где ветки деревьев становились проложенной на высоте тропинкой. Фьели не составило труда подняться наверх. Дальше, балансируя на бегу, она, положившись на ловкость ног и Силу, бросилась в сторону реки — туда вела маркировка. Длинный прыжок, чтобы перепрыгнуть с одной стороны на другую. Повиснув на ветке, она раскачалась и махнула дальше обратно на вытоптанную в ветвях тропу.

Прыжок за прыжком, она добралась до скалы. Дальше тонкий, выдолбленный в скале путь змеился по отвесной горной глыбе и постепенно уходил вверх, за поворот. Фьели прыгнула, и, чтобы сохранить равновесие, прижалась к камню грудью. Двигалась боком. Сначала аккуратно, затем быстрее, подставляя шаг, когда немного попривыкла.

В какой-то момент мощный поток ветра сдул бы ее со скалы вниз, в густые кроны деревьев, если бы она вовремя не зацепилась пальцами за острый выступ в камне.

Поднявшись на плато, теперь она бежала через лес, пока не уткнулась в обрыв с другой стороны. Скала уходила вних резким перегибом. Ни намека на тропу. И лишь красные маркеры по-прежнему указывали направление — вниз. Вниз? Неужели, она должна была прыгать?

Возможно для джедая, но все равно опасно. Отбросив страх, она сделала шаг в пропасть. Ветер растрепал волосы, живот подпрыгнул. Не меньше двадцати метров, и она приземлилась на небольшой уступ, усилив свое тело с помощью Силы. Что дальше?

По сыпучему курумнику вниз, скользя на пятках, перепрыгивая с одного валуна на другой, снова скользя, то и дело перекидывая угол бега с ноги на ногу. Она неслась вниз, как горная косуля, когда ее нога нашла живой камень. Миг, и она летела вниз по склону.

Она бы разбилась насмерть, если бы Сила не кричала ей, что делать. Она сгруппировалась, вовремя ваставила ногу, и пролетела ровно столько, чтобы не сломать себе спину на острых камнях. Вместо этого она весьма ловко приземлилась на мелкую сыпучку. «Еще бы чуть-чуть», — обернувшись, сказала она.

Она сумела встать. Ее взгляд зацепился за красный маркер. Снова под самой кроной.

Вздохнув, она полезла наверх. Оттуда вниз. И снова…

Чтобы добраться до финиша, Фьели пришлось довериться инстинктам. Когда сквозь густую растительность она разглядела очертания каменного храма, она уже едва стояла на ногах. Обычно упругие и прыткие, они утратили всякую устойчивость и силу.

Когда пересекла финишную черту, она буквально рухнула на лесной подол из листьев и сосновых иголок. Тело тяжестью липло к земле.

Стук ее сердца отмерил минуты, прежде чем она приподнялась на локтях, чтобы осмотреться.

Большинство же покинули тренировочную площадку. Оставались только те, кто стартовали последними и некоторые из учителей, включая Магистров Йонара и Виизу. Оба подошли к ней.

Их лица смешались с листвой и синим небом.

—А! Вот и Фьели! Видишь, Вииза, а ты переживала, — он обратился к своим записям. — Так… Ты прибыла двадцать четвертой. Вполне неплохо. Нда, даже ничего. Молодец, Фьели. Хороший результат для изнеженной Корусантом девчонки.

Развернувшись, Йонар направился в сторону храма, крикнув напоследок всем тем, кто задержался:

—Все есть! Джедай не одной Силой питается. Ну, живее!

Фьели откинула голову и закрыла глаза. Она пришла двадцать четвертой. Несмотря на все свои старания. Двадцать четвертой. Кажется, мастер Вииза видела все, что происходило у нее внутри. Она сказала:

—Это твой первый раз на тропе. Остальные бегают по ней с самого детства. Ты действительно хорошо себя показала.

Фьели приподнялась на локтях, выражение скепсиса на искривленных губах.

—Я хотела попасть в экспедицию.

—Хотела. Но на этом испытании мир клином не сошелся. Впереди целая неделя. У тебя еще будет шанс. А теперь вставай, — Вииза протянула ей руку. — В том, что касается еды, Магистр Йонар всегда прав.

—А в остальном? — усмехнулась Фьели, принимая руку наставницы.

—В остальном когда как.

Узнав собственный озорной блеск в ее глазах, Фьели рассмеялась.

—Завтра будут дуэли.

—Дуэли?

—Да.

—Я люблю дуэли.

—Не сомневаюсь.

С этими словами учитель и ее ученица скрылись в темном своде храма.

На следующий день Фьели была готова. Держась в стороне от остальных, она разминала кисть вращением светового меча в сложной последовательности движений, большинство из которых она позаимствовала из разминки Магистра Вилимена.

После вчерашнего провала она была полна решимости показать в себя в поединке на световых мечах, что вполне обоснованно считала самой сильной стороной своей подготовки.

Вряд ли все ее навыки сыграли хоть какое-то значение, если бы не Магистр Вииза, которая потратила добрую часть вчерашнего вечера на то, чтобы привести ее в порядок после страшных ушибов и ссадин, которые она получила на полосе препятствий. С помощью целительных ритуалов, о которых Фьели не имела ни малейшего понятия, Вииза привела ее в форму даже лучшую, чем та была по прибытию на Тайтон.

Крест-накрест, снизу вверх, крест-накрест, сверху вниз… Ее легкие движения привлекали внимание остальных студентов.

Все обратились в слух, когда Магистр Йонар сделал громогласное объявление о начале тренировочного дня, после чего зачитал пары, которые должны были сойтись друг с другом в первом отборочном круге испытания. Имя Фьели было произнесено рядом с именем какой-то Санни, которую, конечно, она знать не знала.

Понаблюдав за первыми несколькими поединками, Фьели пришла к выводу, что навыки местных не так уж плохи, как она представляла. В бою они намного чаще использовали как Силовые, так и приемы рукопашного боя. Следствие того, что они конструировали свои мечи позднее? Или того, что они больше корусантских полагались на физическую подготовку?

Пинки, удары локтем, короткие толчки Силы, чаще всего направленные оппоненту в ноги — это то, чего Фьели следовало ожидать от предстоящих поединков.

Она не любила ждать. Даже недолго. Даже чуть-чуть. Прошел почти час, а до нее дело так и не дошло. Она начинала нервничать. Как и вчера, она мерила шагами вытоптанную площадку, не упуская из виду действия, которое происходило в центре.

Тот темноволосый парень, которого она заметила вчера, дрался уверенно и особенно близко к своему противнику. Постоянно в клинче, короткие движения мечом он мастерски сопровождал физическим давлением. Фьели его стиль не понимала, тот не был ей близок. Но она не могла не отдать должного его грубой точности. То, что на первый взгляд выглядело как борьба, на самом деле было выверенными приемами, в которых он полагался на работу всего своего тела, а не только меча. Симпатичный брюнет победил, уложив своего противника на лопатки. Он нашел место рядом со своим другом; они обменялись парой быстрых слов.

Наконец, пришел ее черед. Стоило ее ногам прийти в движение, как к Фьели тут же вернулась ее обычная уверенность.

С другой стороны площадки из группы подростков отделилась девушка, которая на вид была несколько старше Фьели. Крупная, движения ее тела выдавали уверенность. Наверняка, собиралась преподать урок новенькой.

Что до остальных… разговоры вокруг затихли: всем было интересно, на что была способна девчонка с Корусанта.

Фьели сбросила с плеч мантию, Санни сделала то же. Она достала свой световой меч, активировала голубое лезвие и сделала первый шаг.

Тонкий аккуратный эфес прилетел в руку Фьели. Зажегся желтый клинок. Выставив его перед собой, она поприветствовала свою оппонентку в соответствии с дуэльным этикетом, которому обучил ее Вилимен. Это было одно из немногих правил, которое пришлось ей по вкусу и которому она с готовностью следовала. Подогнув колени, она встала чуть боком, опустила руку вперед, лезвие меча задрано вверх.

На мгновение, Санни заколебалась; наверное, не узнала стойку своей противницы. Вряд ли кто-то из местных сносно владел стилем макаши. Фьели ухмыльнулась краем рта, словно побуждая Санни сделать первый шаг.

Та приняла ее приглашение пробной серией ударов. Голубой и желтый мечи скрестились, но только чтобы вновь разбежаться в разные стороны. Санни нанесла удар сверху и следующий быстрый, как ей думалось, сбоку. Но Фьели там уже не было. Шаг в сторону, и голубой меч разрезал пустоту.

В тот момент она уже знала, что была на голову выше Санни. Хоть это и не было заметно постороннему глазу, Фьели полностью контролировала ход дуэли. Санни использовала форму V, склоняясь к ее агрессивному стилю Джем Со, который считался более совершенным в сравнении с ее Макаши. Вот только техника Санни, как и ее краткосрочное виденье Силы, были делаки от совершенства. Кроме того, по мнению Фьели, Джем Со не мог в полной мере раскрыть свой потенциал девушке, потому что требовал внушительной физической силы.

В дуэлях Фьели привыкла к безупречности. Она тренировалась с выдающимися фехтовальщиками: магистрами Иркацией и Вилименом. С ними она могла не сдерживаться, отдавать себя всю. Как бы хороша она ни была, каким бы новым хитроумным приемом не удивляла, а иногда и заставала врасплох, им всегда удавалось выйти из ситуации. Разница в опыте и умении между ними пока была слишком большой.

В поединке с Санни все было как раз наоборот.

Фьели проверила ее защиту несколькими простыми ударами, — она играла одним запястьем. Санни реагировала, раскрываясь чуть больше, чем следовало. Тому, кто намеренно искал даже самую неприметную брешь, этого было достаточно. Санни даже не успела понять, как из следующего предсказуемого удара Фьели плавно перешла в колющий выпад, вытянув следом за раскрывшимся локтем и плечо. Кончик горевшего желтого лезвия коснулся плеча Санни, и та отскочила в сторону, издав крик. Она подняла полный боли и раздражения взгляд на девушку с золотыми волосами, которая подняла свой меч в церемониальном жесте. Магистр Йонар поторопился выйти на площадку, чтобы предупредить возможность дальнейшей стычки.

—Санни, сюда, — позвал Магистр.

Быстрым опытным взглядом он оценил ее рану и, придя к выводу, что девушке ничего не угрожало, вздохнул.

—Давайте, пожмите руки.

Фьели протянула вперед руку, после некоторого колебания Санни скрестила с ней запястье. Магистр Йонар объявил Фьели победителем, и девушки разошлись в разные стороны. Тогда могучий широкоплечий Магистр обратился к Фьели, которая в несколько раз уступала ему в размерах.

—Макаши, а?

Фьели кивнула.

—Давай поаккуратнее. Мы здесь не на войне, не насмерть деремся.

—Но…

—Никаких «но», — строго оборвал ее Йонар. — Взгляни туда, — он неприметно кивнул в сторону магистра Шайо-Шаоло, который сидел на большом плоском камне, скрестив под себя ноги, и спокойно наблюдал за тем, как его падаван готовился к своему поединку. — Тот старый мириалан. Видишь?

—Магистр Шайо-Шаоло?

Он кивнул.

—Если б этот старик ранил каждого, с кем он за свою жизнь спарринг устраивал, то Орден Джедаев можно было бы переименовать в Орден Покалеченных Джедаев. — в тот момент он будто вспомнил что-то из прошлого.

—Да ладно вам, мастер, не может быть, чтобы…

—Не может быть что? — усмехнулся он.

—При всем уважении, но Магистр стар. Может, когда-то он и был неплох в бою, — в ее голосе скепсис, — но если честно, все эти разговоры на росказни похожи, — немного с вызовом ответила Фьели.

—Ладно, девочка, как скажешь.

Развернувшись к ней спиной, он искренне, всей грудью, рассмеялся.

И чего такого было смешного? Фьели понять не могла. На ее взгляд, она не сделала ничего дурного: немного прижгла той Санни кожу, да и то только ради того, чтобы было точно понятно, кто победил. Только и всего. Да Магистр Вииза вылечит такой ожог за пару минут. Да и вообще: в этом лесу наверняка были всякие полезные растения. Пусть пойдет, найдет себе какой-нибудь лечебный лопух.

Глава 3.3

Следующего поединка Фьели пришлось дожидаться. Ее противником снова оказалась девчонка, которую она одолела без каких-либо проблем, на этот раз закончив схватку горизонтальным ударом, которым обожгла материю туники.

Почему-то и этим Магистр Йонар оказался недоволен. Он сказал, что она еще недостаточно контролирует свою руку, чтобы точно знать… Дальше она не слушала. Конечно, она контролировала свою руку достаточно. Она точно видела последствия своих движений в Силе, что было куда важнее.

И чего он от нее хотел? Чтобы она, как некоторые другие, вступала в рукопашный бой, как какая-то драчливая девка? Ну уж нет. Ее фехтование было искусством.

Как бы то ни было, к третьему поединку она подошла с раздражением. Не улучшил ее настроя и оклик Магистра Виизы, которая, как оказалось, умела быть весьма убедительной, когда дело доходило до угроз. Тихо, на ухо, она сказала Фьели такое, что она аж сглотнула. Глаза ее прекрасной наставницы метали молнии, и девушка была даже рада, когда ее вызвали в центр на следующий бой.

Теперь клинки с ней скрестил взрослый рыцарь джедай, который весьма неплохо владел формой Соресу. Его оборона была прочной, и Фьели так и не успела одолеть его за отведенное время. К счастью, в этом случае Магистр Йонар оказался на ее стороне, присудив ей победу за большую активность и близость к цели.

Ей предстояло еще два поединка. После первых трех побед Фьели чувствовала себя уверенно. Что могли противопоставить ей эти обученные вдали от реальных сражений джедаи?

Она узнала это в следующем бою, где встретилась со светловолосым парнем — другом того самого брюнета. Он встретил ее наглой ухмылкой. Он продолжил дразнить ее, повторив ее знак приветствия в неряшливой, насмешливой манере. От натянутой сдержанности, с которой она всегда выходила на поединок, не осталось и следа.

Ее удары были легкими и внезапными, они осыпали его со всех сторон. Но он, к ее удивлению, оказался ловок. Его ноги работали пружинами в точности, как ее. Хоть он и уступал ей в ловкости, но зато с лихвой компенсировал эту разницу четкостью координации. Неожиданно, несколько раз он использовал толчок силы, всякий раз по-новому, надеясь выбить ее тем самым из ритма.

В отличии от Атару, в Макаши было крайне важно уверенно стоять на ногах. Фьели крутилась и уворачивалась как могла. Ее противник был умелым, а главное хитрым воином, который использовал в бою каждую возможность.

Минута закончилась слишком быстро. Парень, по-прежнему ухмыляясь, подмигнул Фьели и, развернувшись, вернулся к своему другу. Остальные смотрели на него восторженно.

Фьели шикнула сама на себя. Ей не удалось выложиться на полную. Она была небрежна, и теперь этот местный любимчик наслаждался своей относительной победой. Из зрителей на той стороне раздались одобрительные возгласы. Фьели поджала губы.

Ее тело все еще было зажато, совсем не то, каким оно было до вынужденного переезда на эту планету. Она должна была расслабиться, чтобы позволить своей свободе объединиться с Силой и стать с ней общим потоком. Сила любила ее свободолюбие. Фьели знала это.

Магистр Йонар объявил ничью и, призвав их обоих к себе, спросил, хотят ли они продолжить. Парень, которого звали Лианом, согласился сразу. Фьели не нужно было и спрашивать.

—Смотрите без перегибов, — нахмурился Магистр.

Какие перегибы? Фьели бросилась на него, стоило Магистру отойти в сторону. Она жалила его, удар за ударом, прощупывая защиту. Она была быстрее, резче, точнее. Теперь у него не было времени на его штучки, которыми ему удалось застать ее врасплох в первую минуту. Она прижала его к поваленному дереву. Он запрыгнул, она последовала за ним. Легкие непоследовательные удары вывели его, наконец, из оборонительного равновесия, чем Фьели тут же воспользовалась, схватив его за ногу с помощью Силы и дернув на себя. Лиан упал, а уже через мгновение перед его лицом оказалось желтое энергетическое лезвие.

—Сдаюсь, — улыбнувшись, сказал он. — Только не тыкай мне этим в лицо, пожалуйста.

Почему-то, его несерьезное отношение к своему поражению в мгновении ока лишило Фьели всякого удовольствия от победы. Она выключила меч.

—Дашь мне руку? — спросил он.

Она сначала подумала.

—Здорово дерешься. Потренируемся как-нибудь вместе? — предложил он, поднявшись.

—Можно. Если научишь меня своим грязным приемчикам.

Фьели уже представляла, как застает Магистра Иркацию врасплох точно выверенным использованием толчка Силы.

—Легко, — он улыбнулся широко и открыто.

Когда пришла пора последнего поединка, магистр Йонар вышел в центр и огласил имена восьми существ, которые прошли в финальный раунд.

—Вы все хорошо себя показали, — обратился он ко всем без исключения. — Те же, кто вышел в финал, проверят свои навыки в особом поединке, который преподаст вам один очень важный урок, — Магистр усмехнулся.

Уперев могучие руки в бока, он обвел взглядом лучших бойцов, среди которых единственным падаваном оказалась Фьели.

—Ты тоже, Вииза. Лиан, Галак, сюда. Давайте, давайте, пошевеливайтесь.

Магистр Вииза вышла в центр. Ее брови вскинуты, в глазах вопрос.

—Какими бы выдающимися не были наши достижения, — громогласный голос Йонара отражался от стволов вековых деревьев. — Мы все должны помнить о скромности, — он задержал взгляд на Фьели, которая уверенно его встретила. — И следующий поединок в первую очередь научит вас именно этому. Шайо! Подойди. Пожалуйста. — крикнул он сидевшему позади Магистру.

Старый джедай, казалось, удивился, услышав свое имя. Он ловко поднялся на ноги и совсем скоро стоял рядом с Йонаром.

—В финальном раунде вас ждет поединок с Магистром Шайо-Шаоло.

—Что? Нет, Йонар, не нужно…

Начал было Шайо-Шаоло, но Йонар его перебил, положив тяжелую руку ему на плечо.

—Я прошу. Ты теперь часть этого места, забыл?

Мириалан тяжело вздохнул и посмотрел на старого друга взглядом, который будто задавал вопрос: «Это действительно необходимо?» Йонар ответил ему кивком.

—Это что, шутка? — спросила Фьели у Виизы.

—Какая там шутка, — теперь наставница казалась серьезной, как никогда.

—Разбейтесь на пары. Вы будете выходить в центр по очереди, когда назовут ваше имя, — объявил магистр Йонар и поднялся на большой валун, лежавший тут же, неподалеку. — Шайо! Только не затягивай.

-Я только на дуэль согласна. Да и вообще… в чем смысл… — сказала Фьели.

—Фьели! Помолчи!

Магистр Вииза посмотрела на нее странным взглядом, который она совсем не поняла.

Тем временем, Шайо-Шаоло отошел в сторону, снял мантию и аккуратно сложил ее на камне. Он снял с пояса гравированный эфес светового меча и крепко сжал его в руках. Это было особенное оружие. Он нашел его в далекой молодости, в одном из своих странствий. С тех пор меч ни разу его не подводил. Он вернулся в центр легкой походкой, совсем не похожей на походку старика.

Первая пара джедаев вышла вперед, чтобы скрестить с ним мечи. Фьели уже знала, как они сражаются. Тот, что побольше, полагался на физическое давление на оппонента и старался всегда держать ритм. Другой часто и к месту использовал Силу и рукопашные приемы своей свободной рукой. В общем и целом, они были неплохими воинами.

—Смотри внимательно, — сказала Вииза, не отрывая взгляда от разворачивавшегося действия.

Два джедая приблизились к Магистру и, коротко переглянувшись, атаковали одновременно. Старый джедай сделал единственный шаг в сторону, во время которого махом руки отбросил одного из джедаев на несколько метров в сторону толчком Силы. Тот упал на спину и уже собирался подняться, но было уже поздно: его товарищ, как и он, уже был на земле, прижатый лопатками, под направленной вниз ладонью.

—Дальше! — крикнул Йонар сверху.

Поединок не продлился и десяти секунд, как они оба были повержены. Шайо-Шаоло так и не активировал своего меча.

Следующая пара состояла из двух друзей: Лиана и Галака. Выходя на площадку, они обменялись парой фраз. По всему было видно, что они отлично друг друга понимают. Разойдясь чуть в стороны, они зажгли мечи одновременно. Они не торопились. Окружив его, они медленно и терпеливо приближались. Шайо-Шаоло сделал шаг навстречу Лиану. Они были на расстояние вытянутого меча, когда нога Магистра оттолкнулась от земли рывком, которого попросту невозможно было ожидать.

Нырнув вниз, через долю секунды Шайо-Шаоло держал запястье Лиана. Падаван попытался вырваться, но Магистр вывел его из равновесия, потянув за собой, перебросив его прямо под удар Галака. Тот на мгновение замешкал, замер. Этого хватило, чтобы боковой удар по голени сбил его с ног. Все было кончено.

Фьели не могла поверить собственным глазам. Никогда в жизни она не видела ничего подобного. Она слышала, что Магистр Шайо-Шаоло был гением, но всегда думала, что это касалось чего-то из способностей Силы, в развитии которых обычно коротали время старики джедаи. Но это… Даже Магистры Иркация и Вилимен не были ему ровней.

—Дальше! — крикнул Йонар.

—Фьели, слушай, — голос Виизы вывел ее из оцепенения. — Для Магистра Шайо-Шаоло Сила — это даже не союзник, а старый друг. Понимаешь, что я имею ввиду?

Кажется, теперь она понимала. Да. Теперь это казалось очевидным в своей наглядности. Она кивнула.

—Хорошо, — удовлетворенно сказала Вииза. — Поединок с ним — это не дуэль на световых мечах. Это спор о том, кто из вас ближе к Силе.

—Ясно. И что мне делать? — только и спросила Фьели.

—Положись на Силу. Это единственное, что имеет значение.

Следующую пару джедаев Шайо-Шаоло одолел так же просто. Когда пришла их с Виизой очередь, у Фьели в голове уже был план того, что она собиралась делать. А точнее, не делать. Необдуманных движений.

—Двигаемся вместе, Фьели, как один, — сказала ее наставница, активируя свой световой меч.

Как всегда, Фьели сделала приветственный жест мечом, на который старый джедай ответил тем же.

Пока они обменивались учтивостями, Магистр Вииза развернулась в корпусе, как если бы хотела сбросить с плеч мантию, которая в следующий миг уже летела в лицо Шайо-Шаоло. Другого сигнала к действию Фьели было не нужно. Она рванула вперед со всей быстротой своих ног, чтобы не упустить момента и застать его врасплох. Вииза была рядом. В широком горизонтальном ударе она рассекла свою мантию в воздухе и сразу продолжила атаку в том направлении, куда, как она предвидела, должен был отступить их противник.

Она оказалась права. Чтобы отразить ее выпад, на площадке впервые вспыхнул зеленым его меч. Лезвия скрестились раз, и снова, и снова, и снова…

Фьели была рядом. Ее укол, казалось, должен был застать Магистра врасплох, но его тело продолжило движение, и желтое лезвие повисло в воздухе. Казалось, он не реагировал на их атаки, но уже заранее… знал о них.

Виизу сбил с ритма непредсказуемый контрудар, и Фьели тут же заняла ее место. Укол за ударом, еще удар, снова укол — она старалась застать его врасплох своей скоростью и разнообразием. Ни один из ее ударов не заставил его утратить баланс и плавную динамику движений.

Как и планировали, они атаковали вместе. В какой-то момент даже казалось, что она добилась успеха, махнув мечом в сторону уворота. Однако, удар прошел под мышкой старого джедая.

Дальше зеленое лезвие извернулось в причудливом финте, голубой клинок погас, а сама Вииза отлетела в сторону, отброшенная толчком Силы.

Фьели ускорилась еще. Она была в потоке Силы, она чувствовала это. Каждое ее движение имело смысл в какой-то комбинации в будущем. Ее меч — продолжение руки, исследовал безупречную защиту, как всегда ища хоть какую-то уязвимость.

Она взмахнула горизонтальный удар, он парировал вертикально, она перешла ближе и вбок, собираясь применить изобретенный ей безупречный прием…

Но почему-то губы старика подернулись в улыбке, а в следующий момент, скользнув по ее мечу в противоходе, он вышел в позицию ее собственного финта, направленного в ее сторону. Она выкрутила свое гибкое тело в обратной дуге и это единственное, что могло ее спасти. Зеленый клинок прошел сбоку, и она, оттолкнувшись руками от земли, встала на ноги в нескольких метрах. Вииза была рядом, держа наготове свой меч.

На губах старика улыбка молодости.

Фьели не могла поверить, она просто не могла поверить, что он применил против нее ее собственный прием. Как вообще это было возможно? Может быть, он заглянул в ее мысли? Нет, это было невозможно в таких деталях. Тогда… Неужели, его краткосрочное предвиденье будущего было не только безупречно, но и многослойно? Фьели никогда даже не подозревала, что это возможно…

—Он знает будущее, — сказала она вслух.

—Позволь Силе направить тебя. Это единственный способ…

Она не успела договорить, потому что Шайо-Шаоло был уже рядом. Вииза едва успела защитить Фьели от подножки, выставив вниз меч, через который Магистр перепрыгнул в неожиданном пируэте.

Еще раз они скрестили световые лезвия трех разных цветов. В следующее мгновение он уже вывел Фьели в неудобную позу, ее меч направлен вверх.

В тот самый миг она уже знала, что проиграла. Она видела, как зеленое лезвие, уколом неслось ей прямиком в живот. Она ничего не могла с этим поделать. Это было неизбежно. Это было страшно. Очень страшно. Но в тот момент, когда световой луч должен был встретиться с телом, он, по мере приближения, сложился в эфес, так что ее живота коснулась лишь горячее сопло.

Фьели была повержена. Она осела на землю, как если бы световой меч поразил ее на самом деле.

Какое-то время Вииза еще продолжала борьбу, но, оставшись одна, она довольно быстро разделила участь Фьели, оставшись без оружия, которое Магистр вытянул у нее из руки в короткий момент потери контроля.

По поляне пронеслись одобрительные возгласы.

Начинался последний поединок, а Фьели все не могла подняться на ноги. Она сидела сбоку площадки, пытаясь переварить свое поражение. Дело было не в поражении. Она каждый раз проигрывала Магистрам Иркации и Вилимену, да и некоторым другим, время от времени. Но каждое прошлое поражение приближало ее к будущей победе. Те поражения подпитывали ее решимость однажды превзойти их в их же искусстве. Они даже вдохновляли ее в стремлении совершенствоваться.

Но в поражении Шайо-Шаоло была безысходность, обусловленная абсолютным совершенством его искусства джедая, с которым было попросту невозможно сравниться. Он был за гранью достижимого.

—Фьели.

Рядом с ней опустилась ее новая наставница.

—Ты молодец, — сказала она, улыбнувшись.

—Магистр Вииза, — она подняла на нее голову, — скажите, как такое вообще возможно? Я просто… я просто не могу понять.

Фьели не нужно было объяснять, что она имела ввиду. Вииза и так все понимала. Магистр Шайо-Шаоло был столпом Силы в Галактике, обласканным ее любовью избранником. О его подвигах ходили легенды, в которые было трудно поверить, настолько выдающимися были его деяния. Оказавшись в свете такого величия, обычное существо рискует сгореть, если будет смотреть на его сияние прямо, не опустив взгляд и не склоня пред ним голову.

—Давай отойдем. Туда. Пошли сядем, — Вииза кивнула на поваленное бревно.

Поджав ноги под себя, Фьели не могла отвести взгляд от идеальных естественных движений Магистра, в которых чувствовалось дыхание Силы.

—Есть ли какая-то, пусть самая маленькая возможность сравниться с… этим? — выдавила из себя Фьели.

Вииза вздохнула. Она все еще мало что знала о своей новой подопечной, но одно она успела для себя уяснить: Фьели обладала выдающимися способностями и амбициями найти им реализацию.

—Все возможно, — сказала Вииза. — Но ты должна кое-что понимать, Фьели.

—Что же?

—Сравниться силами с величайшим джедаем, — неверная цель.

—Это почему? — Фьели не понимала и ее это раздражало.

—Потому, что перед каждым из нас стоят собственные вызовы. Ты должна быть достаточно сильной, чтобы быть готовой к своим.

Глава 3.4

Фьели все еще не совсем понимала, и это отразилось в отрицании, с которым она встретила взгляд Магистра. Вииза вздохнула.

—Во многом, именно Сила определяет жизнь джедая. Ты не думала, что, возможно, Шайо-Шаоло так к ней близок, потому что та уготовила ему особую судьбу? Дело, с которым никто другой не смог бы справиться.

—Дело?

—Роль.

—Роль?

—Да.

—Вы думаете, что ему предстоит что-то сделать. Что-то, с чем не справится никто другой? — наконец, поняла Фьели.

—Возможно, — загадочно ответила ее наставница.

Это была интересная мысль, которая никогда раньше не приходила ей в голову. Внезапная вспышка, догадка, озарила сознание Фьели. Это дело… эта роль наверняка была связана с теми рисунками и с тем потерянным падаваном, о котором она подсмотрела в дневнике старого джедая.

—Значит… — размышляла вслух Фьели, — у меня тоже есть какое-то дело. Но оно… не такое большое, как его? Так вы считаете? В этом логика?

—Ты станешь выдающимся джедаем, Фьели. Мы знакомы всего несколько дней, но я поняла это сразу, — она сказала это искренне.

Фьели промолчала. Она думала над словами Магистра, пытаясь переложить их смысл на собственную жизнь. Кто знает, что уготовила для нее Сила. Возможно, ее тоже ждала особая судьба. Кто знает. Возможно, чтобы быть готовой к тому, что грядет, ей предстояло преодолеть немало испытаний, испытать немало страданий, ибо как иначе закалить волю, ум и тело воина?

—Думаете, то дело, о котором вы говорите, все еще ждет его впереди? — Фьели наблюдала за тем, как Шайо-Шаоло помогал подняться на ноги последней паре поверженных соперников.

—Если это так, то я не сомневаюсь, что он с ним справится, — улыбнулась Магистр твилек.

—А что насчет вас? Вы чувствуете… что у вас тоже есть роль?

Вииза усмехнулась и, взглянув на саму себя со стороны, ответила.

—Кто знает, может быть моим делом было донести до тебя эту мысль. Не знаю. Пути Силы загадочны.

Несмотря на короткий ответ, Фьели могла сказать наверняка, что Магистр немало думала об этом. Ее представления на этот счет были крайне организованны и хорошо сформулированы, а это значило, что она не в первый раз обращалась мыслями к подобным идеям.

Тем временем, неравный поединок с Магистром Шайо-Шаоло, который оказался для них всех ничем иным, как испытанием, подошло к концу. Старый мастер отошел к валуну, чтобы подобрать свою мантию. Магистр Йонар, напротив, вышел в центр и обратился ко всем с короткой речью, завершавшей тренировочный день.

—Итак! — на обветренных губах Магистра заиграла усмешка. — Я хочу, чтобы вы все хорошенько запомнили этот урок. Теперь, когда вы столкнулись лицом к лицу с реальностью, у вас не должно больше остаться иллюзий по поводу собственной значимости, — обводя собравшихся взглядом, он ненадолго задержался на Фьели. — Теперь все в столовую! Будем есть! Завтра тренировки и испытания продолжатся. Нужно хорошенько отдохнуть и подкрепиться.

Распустив остальных, он подошел к Шайо-Шаоло.

—Думаешь, они готовы? — спросил он.

—К экспедиции? — старый мириалан обернулся, по ходу опуская на голову капюшон. — Не все. Даже из тех, с кем я сражался, некоторым не хватает решимости.

Йонар кивнул. Воспитанные вдали от реального мира и его зачастую откровенной уродливой жестокости, джедаи Тайтона не были закалены борьбой. Да, постоянное противодействие порче развивало способность сопротивляться злу Темной Стороны, но вот с духовной стойкостью дела обстояли не так хорошо. Некоторые из бойцов слишком быстро сдавались. Некоторые были готовы проиграть уже до того, как скрестили с противником световые мечи.

—Но не эта девчонка, верно? Не Фьели.

—Нет, — улыбнулся Шайо-Шаоло.

—Она хороша. Нечего сказать. Уверен, она еще наведет у нас тут шороху.

—Тебе пора подумать о внешних заданиях, — предложил старик.

Дождавшись, когда он соберется, Йонар направился в сторону храма своим широким уверенным шагом, скрестив руки за спиной, Шайо-Шаоло сбоку, на пол шага позади.

—Пора выбираться из пещеры? Да, может, ты и прав. Проблема в том, что у нас и тут пока дел навалом, да еще одно… Знаешь, мы бедны. На весь храм у нас четыре космических корабля, и это вместе с твоим.

—Это не проблема, — тут же вставил Магистр. — Я найду корабли. У меня есть связи…

—Конечно, у тебя есть связи. Ладно. Если будут корабли, то я согласен. Что до порчи… если ты прав, и у нее действительно есть источник, значит, мы сможем избавиться от нее раз и навсегда.

Казалось, Магистр Йонар был вдохновлен этой идеей.

—Это может оказаться не так просто. Я даже не уверен, что все получится, — Шайо-Шаоло попытался остудить завышенные, на его взгляд, ожидания Йонара.

—Получится, — твердо заявил тот.

—Эта дрянь росла тут тысячелетиями. Развивалась. Эволюционировала.

—И что? Шайо, тем более мы должны как можно скорее покончить с этой поганью.

—Я не об этом…

—Ты боишься за остальных, — догадался Йонар. — Не хочешь брать никого с собой, — он на ходу обернул голову.

Магистр Йонар был как минимум вдвое шире Шайо-Шаоло и не менее высок. Его могучее телосложение было наглядным олицетворением стойкости и несгибаемости его характера. Там, где другие колебались, этот джедай никогда не давал слабины. Некогда восхищенный подвигом последнего джедая из далекого прошлого, он был идейным воплощением их Ордена.

—Нет. Они пойдут. Джедаи Тайтона должны быть частью этой победы, даже если за нее придется заплатить высокую цену.

—А если победы не будет?

—Значит, мы сделаем к ней уверенный шаг. Шайо! Где твоя уверенность?

Шайо-Шайоло вздохнул.

—Пусть будет по-твоему. Нужно подготовить корабль.

—Верно, верно. Понадобятся пушки. Я распоряжусь…

Прошло некоторое время, они успели дойти до храма и войти в прохладный холл, в котором царил приглушенный естественный дневной свет.

—И все же, я не хотел бы привлекать падаванов, — сказал Шайо-Шаоло.

—Думаешь, девчонка сумеет пройти отбор? — додумал за старого джедая Йонар.

—Как ты и сказал. Она способна.

—Нет, так не пойдет. Условия для всех одни. И потом… даже у тебя не получится удержать ее на месте. Запретишь, и она наделает каких-нибудь глупостей, что потом не разгребем. Проще ее поближе держать. И приглядывать. Где надо — дать пинка хорошего. Я поговорю с Виизой.

Шайо-Щаоло понимал, что, конечно же, Йонар был прав. Его сомнения в этом вопросе имели личный характер и корнями уходили в трагедию из прошлого с его старым падаваном. Сейчас все было по-другому, и ему пора бы уже было к этому привыкнуть.

Для обитателей храма на Тайтоне следующие дни прошли в испытаниях, которые, казалось, прерывались только на ужин, и то только потому, что сам магистр Йонар был не прочь подкрепиться.

Фьели пришлось нелегко. Справившись с накатившим разочарованием после поражения от Шайо-Шаоло, она подошла к следующим испытаниям с твердым намереньем показать, на что была способна.

Проблема оказалась в том, что на деле это оказалось совсем непросто. Следующие дни были полны вызовами, к некоторым из которых она оказалась совершенно не готова.

На третий день она весьма неплохо показала себя в способности контролировать Силу, заняв среди обитателей Храма третье место.

Четвертый и пятый дни испытаний застали Фьели абсолютно врасплох. Выжить в диких условиях двое суток и добраться до точки эвакуации. Ничего себе задачка. И все бы ничего, вот только прежде чем выбросить с корабля в бескрайнее еловое море, Магистр Йонар отобрал у нее световой меч.

Она шла вдоль засохшего ручья, надеясь найти хоть какой-то источник воды, пока не набрела на лесное озеро. В спокойствии водяной глади отражался другой берег: опушка, обрамленная кустами, над которыми нависал густой лес. Хорошо, что она нашла озеро. Теперь у нее был доступ к питьевой воде. Но что делать дальше? Она не имела ни малейшего понятия.

Фьели посиживала на берегу, не зная, чем заняться, запуская камешки в воду с помощью Силы, когда из леса на другой стороне показалась человеческая фигура. Кто-то на той стороне приблизился к воде и только собирался напиться, когда вопли Фьели, многократно усиленные эхом, оторвали его от этого дела.

Только на то, чтобы обойти озеро по берегу, у Фьели ушло больше часа. Пришлось пробираться через кустарник и заболоченные перешейки.

С треском пробираясь через кусты, Фьели вдруг почувствовала запах пищи. Она и не думала, что так голодна.

Там были двое. Лиан и Галак сидели подле костра и о чем-то оживленно болтали.

—А! Мы так и думали, что это ты, — приветствовал ее Лиан.

Он оглядел ее с ног до головы.

—Паршиво выглядишь, — заметил он.

Фьели опустила взгляд. Сама вся с ног до головы в грязи и тине, ее красивая теплая мантия превратилась в тряпье, а длинные золотые волосы спутались и стали похожи на птичье гнездо. Она замерла на месте.

—Ничего. Потом искупаешься, — сказал Галак. — А пока… держи. Поешь.

Он протянул ей прут со свежезажареной рыбой. Почему-то, она все молчала, все не двигалась с места. Парни обменялись взглядом.

—Что?

—Не дави ты. Видишь, ей через трясину лезть пришлось.

—Так еда же, — пожал плечами Галак.

Наконец, Фьели присела на траву возле костра. С рыбиной она разделалась в два счета, а когда Галак предложил ей вторую, то разделалась и с ней.

Парни тихо смотрели на нее.

—Голодная, — шепнул Лиан другу.

Прошло некоторое время. Фьели согрелась и утолила голод. Она подняла на них взгляд.

—Спасибо.

—Пожалуйста, — улыбнулся Лиан.

—Я съела твою порцию, — сказала она.

Галак махнул рукой.

—Не бери в голову. Наловим еще.

Пауза, спокойное дыхание леса, шум крон, качнувшихся от накатившего ветра, скрип ствола, лепет пролетевшей птицы.

—Можно я останусь с вами?

Парни переглянулись. Они понимали друг-друга с полуслова, с одного взгляда.

—Оставайся, — разрешил Галак.

—Сегодня еще нужно идти? — спросила она.

—Не-а. Решили на берегу заночевать. Вон, под скалой.

Лиан указал себе за спину. Там, в своеобразном природном кулуаре, обрамленном растительностью, каменным козырьком нависала скала.

—Почему вы вместе? Меня выбросили одну.

—Нас тоже, — ухмыльнулся Лиан. — Но… мы нашли друг-друга.

—Это как?

Парни обменялись взглядом.

—Скажем так: мы учуяли друг-друга.

Это было необычно. Фьели тут же навострила уши. Конечно, некоторые джедаи умели чувствовать таких же, как они, в Силе, но в случае этих двоих это сработало слишком уж быстро.

—Что-то тут не сходится. Странно, — аккуратно выразила мнение Фьели.

—Слушай, ничего такого, ясно? Дело тренировок.

—Как твое фехтование, — вставил Лиан.

—Ага. Мы просто научились находить друг-друга.

—На любом расстоянии? — тут же спросила Фьели.

—Ну…

—Этого мы не проверяли. Но мы точно знаем, что пока мы на одной планете, это работает.

—Да, и… раз уж мы тебя приняли к себе и едой угостили, будет неплохо, если ты не станешь рассказывать об этом мастеру Йонару. У него нрав. Ты, наверное, уже заметила.

—Решит, что у нас было преимущество перед остальными, мало ли, — вставил Лиан.

—Лучше ему не знать.

—Ну так как?

—Я никому не скажу, — согласилась Фьели.

—Ну вот и здорово, — усмехнулся Лиан.

Фьели вспомнила, как эти двое почти без слов условились окружить Магистра Шайо-Шаоло в их поединке. Может, этот их навык распространялся еще и на синхронизацию в бою? Она не стала донимать их вопросами.

Фьели не хотелось лезть в холодную воду, но и оставаться в таком виде было нельзя. Особенно перед парой симпатичных парней. Она отыскала небольшой затон, сокрытый кустарником от посторонних глаз. Там она разделась, искупалась и прополоскала свои вещи. Одеваться было мерзко, но что поделать.

Она нашла место под самой скалой, куда парни успели перенести костер. Прошло не менее получаса, прежде чем ей, наконец, стало тепло и даже уютно.

Наконец, она могла спокойно подумать. Ей повезло, что она встретила Лиана и Галака. Без их помощи она мерзла бы сейчас на том берегу, голодная, не зная, что делать. Местные джедаи с детства учились выживать в диких условиях, для них в этом испытании не было ничего неожиданного, но Фьели была из другого мира — мира политики и высоких джедайских искусств.

Выдохнув, Фьели призналась себе в том, что, если бы осталась одна, у нее не было бы ни шанса пройти это испытание.

Между тем, парни несли к костру хворост и еловые ветки, чтобы постелить их вокруг и сделать подложку для сна. К тому моменту, когда начался ливень, они уже закончили работу.

Втроем они сидели под естественным скальным карнизом, сухие и теплые, и веселые простым радостям жизни. Они почти не говорили, так ощущения настоящего заполнили собой все. Хлесткие удары ливня разбивались о камень, струйки воды дальше текли по земле, образуя борозды, шумела листва. Вместе с природой, жила и Сила — следствие или источник всего сущего? Не так уж и важно. Ее шепот проникал им в сердца в тот вечер.

Ночь развеяла тучи и раскрылась звездным небом. Накатившая яростная гроза сменилась умиротворенным спокойствием.

Галак наловил еще рыбы, варварским способом вытягивая ее из воды с помощью Силы. Они принялись жарить, а когда поели, то улеглись на ельник, закинув руки за головы. Фьели последовала их примеру. Поначалу кололось, потом она отвлеклась, наконец, привыкла.

—Выживать не так уж и сложно. Если знаешь, что делать, — сказала она.

Лисак усмехнулся.

—Эй, Фьели.

—А?

—Расскажи, как там?

Она не сразу поняла, что он имел ввиду. Она повернула голову. Галак и Лиан оба смотрели на звезды, блеск костра в их глазах. Лиан просил рассказать о космосе, о большом мире, — догадалась она. И правда, местные молодые джедаи ни разу в жизни не покидали Тайтона. Каково это, задумалась она.

И что такого рассказать, чтобы они поняли? Как вообще описать словами целый мир?

—Галактика большая, — начала она. — Каждая планета — это что-то новое. Каждое существо — тоже. Там все чем-то постоянно заняты, у них не бывает таких моментов, как у нас сейчас, — Фьели начинала мечтать и рассказывать становилось проще. — Почти все не знают, что хотят, поэтому те, кто знают, получают все. Там, наверное, скоро начнется война. Большая война, в которой джедаи будут воевать на стороне Республики.

—Республика несет существам свободу. Это правильная, достойная джедая цель. Свободу нужно защищать любой ценой, — искренне высказался Лиан.

—А хатты? В Галактике до сих пор процветает рабство. Это недопустимо. Почему джедаи ничего с этим не сделают? Почему мы не можем объяснить Галактике, что такое свобода? — высказался Галак.

Фьели чувствовала в их словах какую-то ошибку, противоречие, хоть и не могла точно сформулировать, в чем она заключалась.

—Может потому, что мы сами не свободны? — сказала она просто.

—Как это? — удивился Галак.

—Не знаю… Взять хоть нас. Мы должны стать джедаями, а значит не можем делать, что нам вздумается. У нас есть правила, ответственность и все такое.

—Так нужно, чтобы все работало, — сказал Галак.

—Может нужно, а может и нет. Нам не дадут шанса проверить. Это уж точно.

—В этом я с ней, — ухмыльнулся Лиан. — Иногда мне кажется, что Магистр Йонар уже так долго на Тайтоне, что забыл, зачем основал этот храм.

—Он хотел, чтобы тут не было политики. Чтобы мы не отвлекались от главного, — Галак вспомнил их уроки.

—Ага. Только в чем смысл, если мы никак не участвуем в жизни Галактики? Боремся с порчей — хорошо. Но должно быть еще что-то. Мы ведь джедаи, а не садоводы какие. Он хотел, чтобы мы принесли в Галактику свет Светлой Стороны. Вместо этого мы попросту тратим время.

Под каменным сводом, уютно подсвеченным костром, повисла пауза. Тянулись минуты, никто не торопился прерывать тишину.

—Может, скажем ей? — вдруг спросил Галак.

—А?

—О нашем плане.

Лиан повернулся, встретился взглядом с другом.

—Ну планом это трудно назвать, — усмехнулся он.

—Что за план? — Фьели тут же встрепенулась любопытством.

—Думаешь, не разболтает? — Лиан перевел оценивающий взгляд на Фьели, смахнул с лица светлые волосы.

—Она единственная, кто знает, как там все. Нам пригодится.

Глава 3.4

—Пожалуй, — задумался Лиан. — Что ж… ну… скажем так: мы не собираемся оставаться здесь вечно. Скоро мы закончим наше обучение и тогда…

—Тогда мы улетим отсюда, — закончил за него Галак.

—И что вы будете делать? Вступите в Орден на Корусанте? — спросила Фьели, в ее голосе скепсис.

—Это вряд ли, — смело усмехнулся Лиан.

—Мы пока не знаем, — объяснил Галак. — Мы же не знаем, что происходит в Галактике.

—Мы будет летать на своем звездолете, помогать там, где нужны.

На фоне ночного неба и в свете огня лица смелых молодых джедаев выглядели возвышенно, их глаза были обращены к звездам, к общей благородной цели. Фьели вдруг почувствовала, что хочет полететь с ними. Их вера в друг-друга вдруг коснулась струн и ее сердца, о которых она раньше даже не подозревала.

Вот оно. То самое чувство, то самое ощущение смысла, которого ей не хватало среди джедаев.

Укутавшись в теплую мантию, она лежала возле трескучего костра, постепенно засыпая. Через приоткрытые веки она видела двух друзей, смотревших на звезды. Они будут летать на звездолете. Они будут помогать тем, кому по-настоящему нужна их помощь. Они будут свободны. Они…

Второй день начался резко, когда ее разбудил Галак. Он тряс ее за плечо.

—Вставай. Фьели, ну же, — он громко шептал.

Что-то было не так. Фьели быстро пришла в себя, приподнялась на локтях и осмотрелась.

—Что происходит? — спросила она.

Но Галак уже шел в сторону озера. Фьели поднялась на ноги и побежала следом. Чуть в стороне, ближе к кустам она заметила Лиана, склонившегося рядом с водой.

—Да что случилось? Что…

Она застыла на полуслове. На руках Лиана лежала Санни. Было похоже, что он только что вытащил ее из воды. Лиан наклонился к ней ближе, чтобы сделать искуственное дыхание, в то время как Галак взял ее за руку и принялся что-то нашептывать себе под нос.

Фьели не знала, что делать, она металась из стороны в сторону. Как она могла помочь?

Время шло, но ничего не происходило. Минута, другая… Когда Лиан, наконец, понял, что все было напрасно, он издал громкий рычащий стон и рухнул рядом с Санни.

—Она уже была мертва, — сказал Галак. — Я пытался пустить в нее Силу, но… Мы ничего не могли сделать.

Лиан лежал на песке, раскинув руки, одна нога в воде; не моргая, он смотрел в небо.

Галак, который сумел сохранить способность действовать, вытащил тело Санни на траву.

—Помоги ее раздеть.

Фьели была рядом. Вместе они перевернули ее на бок, сняли порваную мантию.

—Смотри, — сказал Галак.

Рука Санни была сломана в плече, вывернута под неестественным углом и держалась лишь на неповрежденных волокнах мышц и коже.

—Во имя Силы, что с ней произошло? — воскликнула Фьели.

—Здесь еще, — Галак разорвал штанину. — Ах, паршиво!

Бедро мертвой девушки было разорвано в клочья.

—Погибла от потери крови, — заключил Галак.

Наконец, Лиан поднялся на ноги и подошел ближе. От его обычной ухмылки не осталось и следа, глаза блестели внутренней энергией. Было заметно, что ему тяжело снова смотреть на Санни.

—Рваные раны. Как у Малисары, когда ее зацепил раптор, помнишь? — сказал он.

—Вот только тогда ей вовремя смогли помочь.

Лиан кивнул.

—Что еще за рапторы? — спросила Фьели.

Они оба одновременно на нее посмотрели. Она ничего не знала о планете.

—Местные хищники. Свирепые, часто охотятся стаями. Вот только… — Галак отвел взгляд в сторону, задумался.

—Только обычно в эти края они не заходят, — закончил за него Лиан.

—Да. Что-то не так.

—Но как? Как она здесь оказалась? — спросила Фьели.

—Вопрос, — признал Галак.

Он продолжал осматривать ее тело в поисках других зацепок.

—Висела на бревне, когда я ее заметил, — вспомнил Лиан. — Ее несло струей… Река! Ее вынесло из реки! — догадался он.

Действительно, с другой строны в озеро впадала небольшая река. Вчера Фьели пришлось обходить озеро по широкому берегу, чтобы не лезть в бурный поток.

—Значит, где-то выше по течению ее настиг раптор. Задел ей ногу. А дальше?

—Она прыгнула в воду, — предполажил Лиан.

—Возможно, — согласился Галак.

—И сломала руку о камни, — высказала догадку Фьели.

—Возможно, — повторил он.

Повисла долгая пауза. Фьели закусила губу, взглянула вниз, на Санни, подняла взгляд.

—И что нам теперь делать? — спросила она.

—То же, что и раньше. Мы должны добраться к точке эвакуации. Идти часа четыре, не больше. Но нам придется нести Санни, — объяснил Галак.

Он говорил уверенно, но его лицо выдавало внутреннее беспокойство.

—Мы могли бы забрать ее потом, когда будем на шаттле. Здесь озеро, мы узнаем это место, — предложила Фьели.

—Узнаем, но…

—Санни здесь уже не будет. Рапторы пойдут по следу, найдут ее раньше и…

Никто не хотел озвучивать то, что будет дальше.

Пока Фьели собирала их немногочисленные вещи, парни сумели соорудить носилки из стволов кустарника и мантий Санни и Галака, накрепко перевязав все веревкой. Они уложили на них Санни и, стараясь не терять времени, двинулись в путь.

Путь оказался не из легких. Тащить труп было тяжело, через пару часов им понадобился привал. Троица присела на массивные, выступавшие из-под земли корни дерева, чтобы перекусить рыбой и ягодами.

Тогда они и услышали тот крик впервые. Надрывный, яростный, безумный, ни на что не похожий. Лиан вскочил. В его глазах было волнение, которое передалось и Фьели.

—Что это? — воскликнула она.

—Нужно идти. Скорее.

—Что это? — повторила она вопрос, вскакивая.

—Это не обычный ящер. Я такое слышал только в одном месте — на границе с порчей.

—И что это значит?

—А то, что порча перешла в наступление. Магистр Йонар предупреждал, что когда-нибудь это может случиться, — объяснил Лиан.

—Прекрасно, — скривила рот Фьели. — А мы застряли тут без световых мечей.

Парни ничего не ответили. Вместо этого они подняли носилки и двинулись в путь.

Они поднимались в гору, огибая мощные ели и нагромождения больших камней. Иногда им приходилось обходить небольшие, но крутые овраги, расщелинами разрезавшие лес то тут, то там.

Лиан и Галак не жаловались, но Фьели заметила, что с каждым шагом им становилось все тяжелее. Крутой подем сменялся неудобным спуском, поросшим густым кустарником, и снова вверх. Напряжение достигло предела, когда на одном из особенно сложных участков — почти вертикальном подъеме среди массивных выпиравших из земли корней, перемешанных с камнями, Лиан вдруг поскользнулся. Он отпустил руку, чтобы зацепиться за корень, но выпустил носилки… Тело Санни сползло на землю и прокатилось несколько метров вниз, пока не застряло во вспученных корнях.

—Идиот! —ругнулся Лиан сам на себя.

Он тут же спрыгнул, сбежал вниз, чтобы исправить свою ошибку. Галак уже было направился ему на помощь, когда вдруг что-то привлекло его внимание.

Он поднял голову, присмотрелся куда-то вдаль, в просветы между массивными стволами величавых дереьев.

Тихий шелест принес порыв ветра — не угроза, лишь намек. Но Галаку оказалось достаточно.

—Лиан! Они здесь! — крикнул он и бросился вниз к другу.

—Они? — переспросила Фьели, теперь уже сама вглядываясь туда, куда смотрел Галак.

То, что Галак почувствовал, ей было необходимо увидеть. В трех-четырех сотнях метров зашевелились кусты. Тогда Фьели увидела порчу впервые. Не в пробирке, а воочию, в ее ужасающей сути.

Из зелени показалась пурпурная заостренная морда. Маленькие желтые глазки сразу нашли цель на другой стороне оврага, ноздри раздулись, зашипели на прохладном воздухе. Пурпурная, покрытая неестественными острыми наростами кожа заблестела в пробивашемся из-за крон дневном свете.

Опороченный раптор вышел на открытое пространство.

Глаза Фьели сверкнули. Ее ноги крепко уперлись в черную землю.

Вдруг раптор поднял голову и издал свой надрывный крик. «Они», — вспомнила Фьели. Он звал остальных.

Фьели вытянула из пояса нож — единственную вещь, которую можно было использовать, как оружие.

Тем временем Лиан и Галак уложили тело Санни на носилки и уже лезли наверх. Раптор шел медленно и не торопился нападать.

«Ждет остальных. Умная тварь», — с досадой подумала Фьели.

Атака началась в одно мгновение, с разных сторон. До перегиба парням оставалось несколько метров, когда тот раптор, что был внизу, вдруг сорвался с места и начал набирать скорость. «Быстро!» — успела подумать Фьели.

Она протянула руку в сторону измененного зверя, но не на него самого. Щелчок, воздействие Силы, и сухое дерево обрушилось с треском на раптора. Эхо крушения, затем физг.

Фьели оказалась готова к одному, но не к остальным.

—Сзади, — закричал Галак, стоило ему только выбраться наверх.

Фьели обернулась и вовремя. Второй раптор уже летел на нее в прыжке, выставив вперед когтистые беговые лапы. У нее не было времени думать! Она упала вбок, только чтобы избежать неминуемой смерти. Удар в плечо, и она перекатилась в сторону. Неприятно, но она была жива. Через секунду она уже крепко стояла на обеих ногах.

Раптор на мгновение замешкался — его выпад не нашел цели. А теперь тут были и другие. Отдавшись инстинктам и темной воле порчи, он метнулся в сторону носилок…

Сзади Фьели взмахнула рукой. С помощью Силы она ударила его сбоку, так что ящер, отлетев на несколько метров в сторону, рухнул на землю.

Силы была с ней в напряжении момента. Фьели это чувствовала.

Опасность никуда не делась. Наоборот, она сгущалась вокруг них. Другие рапторы приближались. Целая стая.

—Уходим! Быстрее! — крикнула Фьели.

Галак кивнул.

До опушки на возвышенности оставалось несколько сот метров. Последний рывок, а дальше… Оставалось надеяться, что им не придется дожидаться эвакуации.

Парни схватили носилки и бросились наверх, собрав последние силы. Фели побежала следом. Силовым толчком она снова уложила раптора, который пытался подняться.

Они бежали, Фьели то и дело оглядывалась.

Они едва ли преодолели метров двести, как помимо тех двух рапторов, позади появились еще трое. Шваркая лапами, они угрожающе лязгали жуткими измененными зубами, а затем вдруг метнулись за ними следом.

Рапторы бежали по разным траекториям. Несколько пар желтых, залитых противоестественной яростью глаз, открытые пасти, жадно хватавшие воздух. К молодым джедаям приближалась смерть.

С помощью Силы Фьели удалось столкнуть вниз крупный валун, но этого оказалось недостаточно. Раптор оббежал его стороной. Тогда она подняла из земли мелкие каменные осколки и направила их в ближайшего ящера. Удар, визг, и опороченное животное кубарем покатилось вниз. Сработало!

У нее не было ни сил, ни времени, чтобы повторить тот же трюк с остальными. Двое были в нескольких метрах. Они напрыгнули на нее с разных сторон. Единственная возможность — точный момент. Он выждала достаточно, и сделала кувырок в сторону. Рапторы столкнулись. Удары когтей, визг, впоротое брюхо — они успели здорово навредить друг-другу в первый миг.

Фьели удалось воспользоваться ситуацией. Она вовремя подскочила к одному. Блеснуло лезвие, и бордовая, омерзительно пахнущая кровь окропила часть ее мантии и лицо.

Фьели отпрыгнула назад, смахнула мерзость с лица, сплюнула.

Парни были впереди на несколько десятков метров. Лиан обернулся.

—Ей нужна помощь! — воскликнул он.

Друзья положили носилки. Без своих световых мечей, однако, они не могли сделать много. Фьели удалось избавитсья от пары рапторов, но их место заняли четверо других.

Падаваны ввязались в сражение, одержать победу в котором было невозможно. Они боролись, используя только Силу и окружение: камни, деревья, острые палки.

Они продолжали двигаться вверх, когда это было возможно, и защищались, когда это было необходимо.

Каким-то образом им удалось-таки добраться до опушки на вершине. Галак ударил по маяку.

—Рапторы… дали нам передышку? — Лиан тяжело дышал.

—Снова собираются, — прислушался Галак.

—Если… они не поспешат, — мы покойники, — проговорил Лиан.

—Не покойники. Они уже здесь.

Не прошло и минуты, как послышался гул двигателей, а потом и брюхо шаттла затмило собой кусок голубого неба. Там, наверху, сдвинулась в сторону дверь, и показалась голова молодой твилечки.

—Фьели! — крикнула она.

Сверху падал какой-то предмет. Фьели протянула руку. Эфес ее светового меча привычно лег в руку. И в самое время.

Опороченные рапторы, колличество которых как минимум утроилось, вырывались из зарослей, обрамлявших опушку. Они были со всех сторон.

Зажглось желтое лезвие. Наконец, у Фьели был контроль над происходящим. Легкими ударами она отразила первые атаки, рядом к ней спрыгнула ее наставница. Голубое лезвие ее светового меча пришло в движение. На ходу Вииза бросила эфесы сначала Лиану, потом Галаку.

Они были спасены.

Испытания следующего дня были отложены. Конечно, причиной стала ужасная трагедия, случившаяся с Санни.

На утренней разнарядке Магистр Йонар распорядился подготовить к вечеру костер, чтобы проститься с ней и отдать ее тело Силе. Но сначала он обратился к обитателям храма с короткой речью:

«Пятнадцать лет. Прошло с тех пор, как первые из нас простились с Корусантом и вернулись к своим истокам. На Тайтон. Сюда. Почему мы это сделали? Причин много, но сейчас одна из них для нас важнее прочих. Тайтон — наш дом! Эта планета — дом джедаев. Так было испокон веков… и так оно будет и впредь! — он сделал паузу. — Мы потеряли Санни. Она была из второй группы, кого мы взяли на обучение. Она была одной из нас. Теперь она с Силой. Но! Это не должно утешать праведный гнев, которым сейчас горят наши сердца. Темная Сторона здесь! Эта порча, которой наша планета гноилась тысячелетия, теперь решила дать нам отпор. Нам! Джедаям Тайтона! Нет, мы исполним свой долг и очистим наш дом от этой погани. Во имя наших предков, во имя поколений, что только грядут. Во имя Санни, — могучий Магистр поднял к свету морщинистое, сформированное испытаниями лицо. — Сегодня мы последний раз вспомним Санни, почтим ее память. А завтра снова примемся за дело. Ничего не изменилось. Мы ударим в самое сердце порчи и положим ей конец».

На джедаев его речь произвела сильное впечатление. Каждый хотел сделать что-то полезное, и Лиан с Галаком не были исключением. Пара падаванов уже было направились в лес, чтобы набрать хвороста для вечернего костра, когда их окрикнул Магистр Йонар.

—Эй, вы двое! Сюда! Живо!

—Магистр, мы хотели…

—За мной, — бесцеремонно прервал Магистр.

Они проследовали за ним в удаленную келью храма, в которой они никогда раньше не бывали. Когда они вошли, внутри были Магистры Шайо-Шаоло, Вииза, а также Фьели.

Друзья осмотрели собравшихся, потом обратили вопросительные взгляды на Йонара.

—Вы здесь, чтобы рассказать, что случилось, — строгий Магистр перешел сразу к делу.

—Мы все уже вчера рассказали, — пожал плечами Галак.

—Рассказали. Но одной Виизе. Еще в полете, сразу после той резни. Давайте-ка заново, с самого начала и поподробнее.

Троица выживших переглянулась. Каким-то образом они без слов решили, что говорить лучше Галаку. Тот, как и просил Йонар, начал с самого начала. Они встретились с Лианом примерно через пару часов после того, как их выбросили на испытание в лесу, потом они оба пошли в сторону…

—Через пару часов, говоришь? Между вами было километров десять. Вы, значит, совершенно случайно тут же бросились друг к другу?

Суровый взгляд сверлил его из-под густых нависших бровей. Йонар сложил могучие руки на груди. Казалось, что Галак оторопел, но лишь на мгновение. Сейчас было не время что-либо скрывать, и он объяснил Магистрам, как было на самом деле.

—Способность говоришь? Связь? — задумчиво проговорил Йонар.

—Тренировки дают свои плоды, — вставил, слабо улыбнувшись, Лиан.

—Конечно, — взгляд Магистра тут же пригвоздил его к стенке. — Ну а ты? — он резко повернулся к Фьели. — Ты тоже так умеешь?

Она покачала головой. Теперь, когда ее плащ был разодран в клочья, Фьели дали местный. Она куталась в него, как могла, почему-то после вчерашнего она так и не смогла согреться.

Глава 3.5

—Необычная способность, — заметил Шайо-Шаоло, который сидел ближе к окну и смотрел вдаль. — Продолжай, Галак, — попросил он.

Галак рассказал, как они с Лианом какое-то время блуждали по лесу, пока не отыскали реку. Они знали, что она впадает в озеро, которое было по пути к точке эвакуации. Туда и направились. Прошли почти до вечера, наконец, решили встать на ночлег. Тогда-то они и встретили Фьели…

—Вы оказались втроем. Это спасло вам жизнь, — прокомментировала Вииза.

Прислонившись к стене, твилечка стояла неподвижно, как статуя. Она держала в руках кусок окровавленной материи.

—Повезло, значит? — как-то странно спросил Йонар.

—Не удивительно, что все они оказались у озера, — высказался Шайо-Шаоло. — По крайней мере еще трое падаванов прошли в другое время тем же путем. Им хотела пройти Санни.

—Да. Только она была одна.

Галак продолжил рассказ. Как они нашли тело Санни, как они пытались ее спасти, как сделали вывод, что ее принесло течением из реки напротив. Он вспомнил, как они услышали знакомый рев и сделали вывод, что это был ящер порчи. Сказал, что они решили вынести тело Санни с собой, чтобы она не досталась рапторам…

—Благородно. Но это решение могло стоить вам жизни, — заметил Йонар.

—Мы не могли ее там бросить, — просто объяснил Лиан.

Магистр Йонар нахмурился. В тот момент он думал о том, что при других обстоятельствах сейчас они могли бы готовить погребальные костры не для одного, а четырех падаванов.

—Хорошо, что Санни не досталась порче. Тело джедая — оружие, — загадочно вставил Шайо-Шаоло.

Было видно, что Магистр Йонар остался при своем мнении, когда двинулся дальше.

—Что об этих рапторах? Как они двигаются, охотятся, действуют ли сообща?

На этот раз объяснялась Фьели, которой досталось больше остальных. Она постаралась вспомнить как сильные стороны опорченных рапторов, так и их слабости.

—Мне показалось, что они думают одинаково, что ли, — она пояснила ход своих мыслей.

Шайо-Шаоло кивнул.

—Это подтверждает наши наблюдения. Единый разум, единая воля, — сказал старый Магистр.

Фьели не до конца поняла, что он имел ввиду, и рассказала все до конца, до того самого момента, как прилетела Магистр Вииза.

—Вовремя. Еще бы чуть-чуть… — Фьели объяснила, что бы случилось жестом по шее.

Наконец, трое магистров обменялись взглядами. В них что-то было. Какой-то смысл, который ускользал от Фьели.

—Вы можете идти. Помогите остальным с подготовкой? — сказал Магистр Йонар.

Магистр Йонар проводил их до выхода и вернулся назад только когда проконтролировал, что они действительно ушли, и никто их не подслушает. Он энергично подошел прямиком к Шайо-Шаоло, уперся крепкими руками в стол.

—Шайо! Ты думаешь о том же? Эта их связь!

—Могла привлечь порчу, — закончил за него старый джедай. — Возможно.

—Побери меня Сила, — ругнулся Йонар.

Его суровое лицо исказила боль и беспокойство, густые брови опустились ниже обычного и сошлись на переносице.

Шайо-Шаоло поторопился объяснить:

—Скорее всего, порча обладает неким сознанием — узлом инстинктов, который управляет ее волей.

—Волей? Какая у этой дряни вообще может быть воля? — воскликнул Йонар.

—Та темная воля, которую задумал ее создатель.

В келье повисла гнетущая пауза. Из которой первой вышла Магистр Вииза.

—Если вы правы… как это работает, Магистр? — спросила она Шайо-Шаоло.

—Мы не знаем, как порча взаимодействует с Силой. Порча могла… подслушать двух падаванов и прийти по оставленному ими следу.

—Это бы объяснило, почему рапторы оказались так далеко от границы, — вдумчиво заметила Вииза.

—Порча охотилась, — жестко сказал Йонар. — А если так, когда придет время нанести удар, этих двоих следовало бы держать подальше друг от друга.

Шайо-Шаоло согласился кивком головы.

—Падаванам незачем об этом знать. Они прошли через многое. Чтобы теперь еще взваливать на них вину… — высказалась Магистр Вииза.

—Мы здесь не неженок растим. Настоящих джедаев. А джедай должен уметь справляться с чувством вины, как с любым вызовом, — Магистр Йонар объяснил кредо, основанного им храма. — У каждого действия есть последствие. Джедай должен это знать.

Тогда оба взглянули на бывшего Верховного Магистра. Оба признавали его безусловный авторитет, они ожидали его мнения.

—Совсем скоро нам предстоит важное дело. Сейчас я бы не стал лишний раз испытывать мораль неокрепших духом падаванов.

Неокрепших? Йонар искренне считал, что для закалки сердца не бывает подходящего времени. И все же, он согласился коротким кивком.

Шайо-Шаоло поднялся. Множественные мелкие морщины на его опечаленном лице были особенно заметны. Утренняя речь Йонара была, пожалуй, слишком воинственна, но в самой сути он был прав: пришло время уничтожить порчу планеты Тайтон раз и навсегда.

Вечером пошел снег. Природа притихла и будто успокоилась. Крупные хлопья быстро занесли окресности храма, укрыв пеленой лесную крону и ветвящиеся тропинки.

Свежий снег хрустел под ногами джедаев, холодный воздух придавал четкости их чувствам и мыслям, когда они, следуя друг за другом, поднимались по крутой, выбитой прямо в скале, каменной лестнице. Узкая тропа, спины товарищей, с кототорыми все они разделяли общую печаль. Скорби не было места в их учении, но печаль — профилактика от черствости сердца.

Путь вел все выше, пока не вышел на небольшое плато — укромное место, со всех сторон окруженное скалами и густым лесом. В самом центре обозначенной факелами лужайки был аккуратно сложен пир, где тело Санни будет предано огню. Взгляд всякого, кто выходил из лесу, обязательно находил этот символический центр — причину, почему все они здесь собрались.

Естественным образом обитатели храма разошлись по сторонам ближе к лесу, сбившись в небольшие группы. Кто-то из них тихо разговаривал, другие просто молчали, ожидая начала.

В какой-то момент, словно все, что происходило, касалось и его тоже, из темноты леса показался олень. Благородный, красивый — он явился напоминанием чистоты этого места, ради которой джедаи, не покладая рук, боролись. Олень осмотрелся и будто бы даже кивнул, после чего, развернувшись, изчез за толстым стволом вековечной ели.

Почти все были на месте. Все дожидались только тела Санни, которое должны были принести с минуту на минуту.

Магистр Йонар обошел несколько групп собравшихся, сказал нужные слова. Он был одет в меховой плащ, который он никогда не закрывал на груди, вне зависимости от температуры. Казалось, его и без того выделяющаяся фигура стала еще больше, а непослушные, тронутые сединой волосы и борода удивительным образом сочетались с зимней одеждой, делая из него дикаря.

Он проходил мимо погребального костра, когда, видимо, что-то пришло ему на ум. Йонар осмотрелся.

—Их нет, — сказал он, заняв место рядом с Шайо-Шаоло.

Старый Магистр в одиночестве стоял в стороне, прислонившись к стволу дерева.

—Они появятся, — ответил он.

Где-то под бородой рот Йонара пришел в движение.

—Все эта девчонка. В ней слишком много сомнений. Она заражает им окружающих.

—Дай ей время. Она освоится, — сказал Шайо-Шаоло.

Йонар не был так уверен. В чем-чем, а в разумных существах он разбирался. Урожденная принцесса, сформированная в интригах Корусанта. Заброшенная на Тайтон Иркацией, — с глаз подальше. Навыками она могла сравниться, а то и превзойти сформированного джедая, но было видно, что внутренне она все еще была не готова вступить на уготованный ей путь.

Наконец, на опушке показалась процессия, сопровождавшая тело Санни. Четверо джедаев, на их плечах носилки с вырезанным из ствола дерева ложем. Все разговоры затихли. В тишине леса был слышен каждый шаг.

Ствол аккуратно перенесли на погребальный костер. Стало видно ее лицо. Оно было спокойным, даже умиротворенным; снежинки не таяли, опадая на белизну ее кожи, и как будто сливались с ней.

—Пора, — сказал Йонар.

Он вышел подошел к одному из горящих факелов и взял огня.

Три падавана, которые нашли себе место выше места событий, среди опорошенных снегом черных скал, видели, как пламя охватывало сухой хворост в тех местах, которых Магистр Йонар касался факелом.

Совсем скоро жар уже топил снег на лету. На какое-то мгновение на щеках Санни как будто появился веселый румянец, тогда она стала совсем, как живая, но вот пламя поглотило ее целиком. Порывистые клубы дыма взвились вверх. Это было тихое прощанье.

Несмотря на трагическое событие, а может где-то и благодаря ему, обитатели храма на Тайтоне к финальному дню испытаний подошли с особым рвением и решительностью. Их благородные сердца требовали преодолений. Все хотели показать себя в следующем состязании, будь то очередная полоса препятствий или дуэль на световых мечах.

Ничего подобного. Последнее испытание должно было проверить не их физическую готовность, но духовную способность противостоять влиянию порчи.

Под пристальным надзором магистра Шайо-Шаоло они должны были доказать, что способны сопротивляться заключенной в ней Темной Стороне Силы. По очереди они касались небольшого отростка порчи, который Шайо-Шаоло принес из лаборатории.

Фьели ничегошеньки не знала о Темной Стороне Силы. Для нее это были просто слова, — старые истории, которыми магистры обычно пугают провинившихся юнлингов. Поэтому поначалу она не придала испытанию особого значения. Все изменилось, когда она коснулась проклятья.

Она даже не заметила, как вдруг, мысли в ее голове начали путаться, заменяться чем-то посторонним, чем-то другим.

Несколько минут контакта и ощущения стали нестерпимыми. Она хотела отнять от порчи руку, но услышала слова Магистра Шайо-Шаоло, которые доносились до нее словно издалека, с другой стороны стенки своеобразного аквариума, что было ее сознание. «Борись, Фьели! Вспомни, кто ты такая и используй это!»

Кто она такая? Хороший вопрос. Она — Фьели Алласариан — младшая принцесса королевской семьи Алласариан. В возрасте шести лет она по собственной воле пожелала стать джедаем, отказавшись от наследия своего рода. Все, что ждало ее в жизни, как принцессу — это бессмысленные уроки тонких искусств с гувернером, пока она не вступит в возраст, только чтобы стать инструментом в политических играх ее отца. Она стала бы разменным товаром, подарком, которым скрепляют особенно важный союз, или сделку.

Уже в возрасте шести лет она это понимала. Поэтому, когда ее отцу сообщили, что у нее есть чувствительность к Силе, она, не колеблясь ни секунды, объявила во всеуслышание, что станет джедаем.

Та девочка… она и была Фьели. Фьели обняла ее, защищая собственную сокровенность, сказала про себя чему-то, что пробивалось извне: «Ты тут лишнее. Вали-ка отсюда. Ну? Проваливай!»

И оно ушло, недовольно отползло, повторяя ментальный путь, по которому изначально проникло. Неприятные ощущения почти полностью прошли и осталось лишь горькое послевкусие да странные ощущения потусторонней воли, которая отчаянно билась из стороны в сторону с единственной целью — расти.

Она слышала голос Шайо-Шаоло, который теперь казался ближе, он был совсем рядом. Он говорил: «Молодец. У тебя получилось. Но сможешь ли ты пойти дальше? Нападай! Войди на ее территорию, войди на территорию порчи».

Фьели вошла без стука, вышибив дверь. Это оказалось не так сложно. Если не бояться. А она не боялась. Чего бояться полудохлого стручка, который и мыслить-то толком не может. Она по-хозяйки раздвинула в стороны чужеродное присутствие, которое, съежившись, забилось в самый угол и принялось визжать, трясясь и постанывая. Фьели вопли терпеть не собиралась. Что бы это ни было, она приказала этому заткнуться и сгинуть, и оно сгинуло. Совсем. Окончательно. От него даже мерзкого запаха не осталось. Тогда Фьели открыла глаза.

Перед ней сидел Магистр Шайо-Шаоло. Он широко улыбался. Если подумать, она никогда не видела, чтобы он так улыбался. Открыто. Полноценно.

Он сказал ей, что она молодец, что у нее получилось не только противостоять влиянию порчи, но и одолеть ее. Она не поверила. Тогда он предоставил ей доказательство в виде иссохшего стручка — отростка порчи, который еще несколько минут назад мерзко ерзал из стороны в сторону и имел яркий лиловый оттенок.

Фьели понятия не имела, как она это сделала. Но восхищаться особо было нечем. Такое себе достижение.

Мастер Шайо-Шаоло, однако, был другого мнения. Он подробно расспросил ее о том, что она такого особенного сделала. Она, по сути, ничего такого и не сделала. Просто приказала, и ее приказ был исполнен.

—Верховное право на приказ, — задумчиво произнес Магистр. — Ты ни на секунду не сомневалась, что твой приказ будет исполнен.

Фьели согласилась. Верно. Порча была обязана подчиниться. Так она была устроена. Такова была ее низшая по отношению к джедаю природа.

Следующий день показал, что именно способность Фьели противостоять порче обеспечило ей место в грядущей экспедиции.

До последнего дня ее общие результаты были неплохи, но их было недостаточно. Все изменилось, когда в последнем испытании, неожиданно, она стала первой среди всех. Конас, которому противостоять порче было нелегко, теперь смотрел на Фьели с откровенным восхищением. Магистр Вииза заметила, что ее результаты лишь доказывали, что у Силы на все были свои планы. Вполне возможно. «Наверняка все это неспроста», — думала Фьели.

Как бы то ни было, состав экспедиции был сформирован. В него, конечно, вошли магистры Шайо-Шаоло, Вииза, и Йонар, который, казалось, был особенно рад шансу лично нанести удар по их древнему врагу.

Вииза, наверное, подходила для подобной миссии даже больше остальных. За ее плечами были десятки гуманитарных миссий по всей Галактике. Здесь ситуация отличалась лишь тем, что вместо ядовитого облака загрязнения или ракгульской чумы, устранить нужно было ситскую порчу.

Помимо трех магистров в группу вошли три рыцаря джедая, двое из которых были преподавателями в местном храме, а один — разведчиком.

Последними стали Лиан и Фьели. Оба падаваны, сумевшие достаточно хорошо показать себя в испытаниях, чтобы их взяли с собой.

Глава 4.

Идя по узкой тропинке, Фьели, навьюченная каким-то грузом, который выдал ей Магистр Йонар, почти что продиралась сквозь густую пелену тумана.

«И почему у них тут дроидов для таких целей нет? — думала она. — К тому моменту, как будем там, никаких сил уже не останется. Глупо». Она была не единственной. Все тащили с собой какие-то древнего вида кирпичи, обмотанные веревкой как бы для удобства. Как бы… Даже перекидывая ношу с плеча на плечо, она уже успела натереть оба.

—Напомните, Магистр, почему вы посадочную площадку поближе не сделали, — спросила она.

Магистр Йонар шел спереди и тащил раз в десять больше кирпичей, чем все остальные. Он обернулся через плечо. На лице ни потнинки.

—Так надо, — коротко бросил он.

—Ясно. Надо. Теперь все стало понятно, — выдавила она из себя, активно глотая влажный воздух.

—Площадка скрыта с одной стороны ущельем, с другой растительностью. Сверху ее не видно, — ответила за Йонара Магистр Вииза.

—Прекрасно, что вы за безопасность свою печетесь, — Фьели не скрывала иронии. — Вот только от кого прятаться? Фух, — выдохнула она, забравшись на уступ. — Галактике до этого места нет никакого дела…

—Надо так. Говорю. И чего ты вечно споришь? Надо не надо! Спорит и спорит, — посетовал Йонар.

—Да толку-то с вами спорить, — закатила глаза Фьели. — Я уж так… можно сказать, по привычке.

Лиан усмехнулся, ухватившись слухом за разговор. Вииза дала бы Фьели легкого пинка, если бы не тяжелая ноша у нее на спине.

Глава 4

Она была довольна, что ее новая подопечная так успешно справилась с испытаниями, но ее подход к делу… Вслух она, конечно, этого не говорила, но Вииза переживала, что Фьели может доставить им массу совершенно ненужных проблем. Просто «потому что», без всяких на то причин.

—И чего вам эти кирпичи сдались? Камней, что ли, на Тайтоне мало? Зачем мы их с собой тащим? Потому, что «надо»? — снова подала голос девушка.

—Эти кирпичи особые, — ответил Йонар коротко.

Фьели не заметила в них ничего особенного. Ну вообще. Это были те же прямоугольные блоки, из которых была сделана внутренняя отделка храма.

—Их и там тащить придется? — спросила Фьели.

—Еще как придется. Без кирпичей никак.

—Никак, — кивнула самой себе Фьели, уж и не надеясь на какой-либо здравый смысл со стороны очевидно поехавших в своем изгнании джедаев.

Оказавшись на борту, они расселись кто где в брюхе небольшого транспортного атмосферного судна, которому на вид было с пару тысяч лет. Лиан сел напротив Фьели и улыбнулся. Чего он… она понять не могла. Отвернулась к иллюминатору.

Они стремительно удалялись от храма и от гор, пролетели над поросшими лесами холмами, над рекой, над тем самым озером, где она несколько дней назад она встретила Лиана с Галаком.

В какой-то момент растительность снизу начала меняться. Постепенно, кое-где приобретая розоватый оттенок, пока полностью не сменилась странной субстанцией темно-фиолетового и пурпурного оттенков. Прижавшись лбом к сталестеклу, Фьели, не моргая, глядела на бескрайнюю порчу, которая теперь простиралась до самого горизонта. Только теперь, наконец, она вдруг поняла, с чем им предстояло столкнуться.

Порча была морем, в которым не было жизни, не исковерканной Темной Стороной Силы.

—Чтоб меня, — не сдержалась она.

Магистр Йонар невесело усмехнулся.

—Эта дрянь веками пытала планету. Пора положить этому конец, — уверенно заявил он.

Тем временем, пилот следовал указаниям Магистра Шайо-Шаоло, который погрузился в некое подобие медитации. Так он искал самое сердце порчи. Фьели начинало казаться, что для этого джедая не было ничего невозможного.

—Там, — наконец, Шайо-Шаоло кивнул в сторону, где фиолетовый холм порчи значительно возвышался над поверхностью земли.

—Давным-давно там был храм, — сказал магистр Йонар, подавшись вперед. — Невероятно. Значит, это здесь…

—Туда, — старый мириалан указал на каменное возвышение, выделявшееся из общей фиолетовой массы темным пятном. — Посадишь там?

—Места немного, — пилот присмотрелся. — Попробую.

Транспорт приземлился под углом, неуклюже накренившись в сторону неровного ската. Они были на месте.

Магистр Йонар без проблем закинул связку кирпичей себе за спину и первым спустился по трапу. Неуклюже прихватив свой кирпич под руку, Фьели поторопилась за ним.

То, что устрашающе выглядело с безопасного расстояния полета, на земле приобрело воистину жуткую форму. Переплетенные, отвратительного вида отростки струились по земле, корнями уходя в проклятую землю, по которой стелились розоватые лепестки, смешенные с гнилью. Подхваченные ветром, иногда эти лепестки взлетали в воздух и ореолом выпускали черную отвратно пахнущую пыльцу.

Порча питалась Силой, которой когда-то дышала планета.

—Тут она гуще, — прокомментировал увиденное магистр Йонар.

Словно отвечая ему, мерзкого вида отростки угрожающе зашевелились. Какое-то существо пронзительно закричало, пронзив густую противоестественную тишину. Сигнал. Оповещение. Существо, лишь отдаленно похожее на птицу, вспорхнуло уродливыми крыльями и, постоянно проваливаясь вниз, с трудом отталкиваясь от воздуха, влетела в черный проем, словно в пасть, — некогда вход в древний храм.

—Только не говорите, что нам туда, — Фьели перевела на Магистра Йонара тревожный взгляд.

Ей ответил Магистр Шайо-Шаоло, который как раз спустился по трапу.

—Туда. Ее сердце где-то там, глубоко под землей.

—Совсем туда не хочется, — тихо, себе под нос, сказала Фьели.

—Неси свой кирпич вон туда, — скомандовал Магистр Йонар.

Он указал рукой на место с другой стороны корабля.

—И…? Просто оставить его там?

—Да. Просто оставить. Делай, что сказано, девочка, и не задавай вопросов, — последовал суровый ответ.

Вообще-то, глупых вопросов она и не задавала. До сих пор никто так и не удосужился объяснить ей, зачем нужны были эти камни. Как бы то ни было, она сделала, что было сказано и была рада, что избавилась от тяжелого груза. Теперь она могла сосредоточиться исключительно на том, чтобы не сгинуть во всей этой мерзости.

Вииза сделала со своим кирпичом то же. На вопросительный взгляд Фьели, так, наконец, ответила:

—Когда наш храм только строился, над каждым кирпичом был проведен ритуал. Отражает порчу. Это защитит корабль и…

—Тихо, вы! — осадил их Йонар. — Эта погань — хитрый враг. Она все слышит.

—Идем, — сказал Шайо-Шаоло, когда все джедаи покинули корабль. — Мечи наготове. Не ждите теплого приема. Она будет защищаться. Я чувствую ее… ярость.

Если подумать, Фьели тоже это чувствовала. Приторную сладковато-горькую гнилостную волю, которая хотела поглотить в своей полужизни незваных гостей. Но сейчас еще больше… она хотела защитить себя.

По очереди они ступили на противоестественный покров и направились ко входу. Фьели подняла голову, взглянула на небо. Даже тучи над этим местом были не такими; они отдавали темным бордовым блеском. Что-то зрело там, в облаках, и Фьели не хотелось знать, что именно.

—Факелы, — скомандовал Йонар.

Прежде чем ринуться в темноту, они зажгли факелы. Щупальца, свисавшие в проходе, отпрянули; яркий свет оказался порче не по душе. Факелу Фьели предпочла световой меч. Она держалась ближе к магистру Шайо-Шаоло, который шел во главе колонны, в то время как Йонар был замыкающим. На входе он скинул на землю один из кирпичей.

Они продвигались внутрь по широкому коридору бывшей академии. Трудно было поверить, что когда-то это место кипело жизнью, что по этому самому коридору, торопясь на занятия, бегали юнлинги, заполняя пространство звонким смехом. Теперь это была мрачная утроба зла, абсолютно непригодная для всякой жизни.

Легкими движениями запястья Фьели разрезала световым мечом все, что попадалось ей на пути. Отросток, заросли, похожие на паутину или плетеную сеть, толстые стволы, по которым текла, пульсируя, какая-то мерзкая жидкость — все попадало под раскаленное лезвие.

—Может не будешь лишний раз ее раздражать? — сказал Лиан.

Он был где-то рядом. Фьели чувствовала его беспокойство. Фьели тоже было не по себе, но она старалась сохранять присутствие духа. Ей нужно было дело, чтобы отвлечься.

—Порча и так прекрасно знает, зачем мы здесь. Разве не ясно? – она бросила через плечо.

Тем временем, блуждая по коридорам, они забирались все дальше и глубже, куда вело их чутье Шайо-Шаоло. Наконец, лестница, ведущая вниз.

Магистр Йонар сбросил на пол кирпич, от которого отростки тут же расползлись в стороны. Он первым сделал шаг вперед.

Магистр Шайо-Шаоло на мгновение замер, прислушившись к чувствам. Выражение его лица менялось, выражая возраставшее беспокойство. Вдруг, и Фьели тоже это почувствовала: кровожадное радостное стремление, направленное в их сторону.

—Оно созывает всех. Они рядом. Снаружи… — воскликнул Шайо-Шаоло.

Он говорил о бесчисленных тварях, трансформированных порчей в беспощадных монстров, которые были созваны сюда «сердцем» с единственной целью — разорвать джедаев в клочья.

—Бежим, — вскричала Фьели. — Нужно убить его. Нужно убить сердце, иначе…

Она встретилась с Шайо-Шаоло взглядом. Без лишних слов они бросились вниз.

Фьели оказалсь в чувственном равенстве с проклятием. Она вдруг знала, как сильно то хотело причинить им вред. Избавиться от букашек, посмевших противостоять ее поступи, ее прогрессу. Да… «прогрессу». Порча именно так чувствовала свое предназначение. Но еще она… она испытывала радость. Темное удовлетворение от… оправданного ожидания! «Не может быть!» — успела подумать Фьели, прежде чем из-за угла на нее выпрыгнуло ужасное существо.

Молниеносным ответом был взмах желтого меча, которым она отсекла твари голову. Жуткую, покалеченную, измененную до неузнаваемости фиолетовыми отростками голову местного ящера.

Другое существо надвигалась из тьмы. И еще одно, и еще. Расправляясь с ними с врожденной легкостью, Фьели думала о другом. Ее мысли лихорадочно работали, пытаясь до конца осознать, что для них — одиноких, загнанных под землю джедаев значило ее прозрение… Ей не пришлось долго над этим гадать.

Орды монстров приближались. Они неслись по их следу, спотыкаясь друг о друга, влекомые непреодолимым голодом.

Джедаи пробивались вперед сквозь толпу тварей. Впереди — Шайо-Шаоло и Фьели. Зеленые клинки двустороннего меча вращались в смертоносном вихре. Даже в такой момент величайшего напряжения Фьели не могла не восхищаться старым мастером. Все, что она могла — это стараться не отставать.

Наконец, они очутились в просторном помещении, заполненным пульсирующим красноватым свечением. Магистр Йонар тут же сбросил пару кирпичей, как бы закрыв ими выход в туннель. Там, за их спинами, уже доносился яростный рев орды монстров.

Обратив взгляд в центр холла, джедаи, на мгновение, замерли, словно вкопанные. Пред ними было… что-то, что не имело определенной формы. Громадная туша, состоявшая из фиолетовых с розовым оттенком волокон, которая покачивалась из стороны в сторону, сросшаяся с полом, потолком, стенами, тянувшимися во все стороны напряженными отростками, походившими на жилы. Туша колебалась и будто бы даже смотрела на них странными выцветшими окулярами сетчатой структуры. И… туша испытывала кровожадную радость от того, что они были здесь.

—Оно… заманило нас сюда, — наконец, Фьели высказала страшное предположение, которое уже какое-то время занимало ее мыли.

Джедаи обернулись, на их лицах подлинное волнение. И только Шайо-Шаоло оставался спокоен. Конечно, он уже знал.

Отвратительная вонь била в ноздри, в то время как страшный гортанный гул вызывал тревогу одним только тембром внутренних вибраций. Джедаи застыли на месте, словно вкопанные, глядя на «сердце» порчи странными замутненными глазами. Фьели попыталась сделать шаг вперед, только лишь чтобы обнаружить, что ее тело не слушалось. Она не могла сделать и шага.

Вдруг, по подземному холлу раздался звонкий мерзковатый хохот. Из-за тела туши, ступая по сплетенным щупальцам, из тени на розоватый свет показалась женская фигура. Заросшая отвратительными отростками, она определенно была частью порчи. Передвигаясь плавно, она едва касалась ногами поверхности.

—Какая у-умная, сла-авная де-евочка, — она ядовито растягивала слова.

Фьели попыталась дернуться с места, но у нее не получилось. Она следила за таинственным существом, приближавшимся по дуге.

—Аа-ах, и Йо-онар здесь. Какая сла-адкая встреча… Я та-ак ждала-а…

—Кто ты такая? — с трудом открывая рот, спросил Йонар.

Могучему магистру даже удалось оторвать ногу от земли и сделать шаг вперед, но отростки-щупальца тут же заструились, опутали и схватили его сильное тело.

Фьели пыталась соображать. Так быстро, как только могла. Что-то ограничивало их способность двигаться. Возможно, дело было в этой странной песне, в этом вое, который издавала туша. Но как сделать так, чтобы чудовище заткнулось?

Вдруг, она почувствовала, как чья-то могучая воля постучала к ней в голову, спрашивая позволения войти. Ошибиться было трудно. Только одно существо могло обладать таким очевидным присутствием. Магистр Шайо-Шаоло…

Тем временем, женская фигура приблизилась, и ее лицо осветил факел в руке Йонара. Страшная маска былого человека, и все же, он ее узнал.

—Сорлина! Но как? — только и смог выдавить из себя Йонар.

—Но ка-ак? — злобно передразнила она. — Ты был так ра-ад от меня изба-авиться… Неужели, ты не ра-ад? — она оголила десны в улыбке, показав острые зубы.

—Но ты… погибла…

—Тот ублюдок, мой ученик убил меня! Это он! Он! Он! — вдруг, ее голос сорвался на истошный крик, в котором все еще была незабытая боль. — Где он? Он здесь? Я выпотрошу его брюхо, как выпотрошили мое! Это ты, Конас? Ты?

Словно сорвавшись с цепи, она бросилась к джедаю, который стоял тут же, рядом, не в силах даже пошевелить губами. Одним широким ударом раскрытой когтистой пятерни она разорвала его шею, фонтаном хлынула кровь. Она обхватила его голову руками и приблизилась близко-близко, всматриваясь в его глаза, словно искала в них что-то… или кого-то.

—Нет! Агх! — прорычал Йонар.

С трудом двигая рукой, он дотянулся до сумки с кирпичами и, приложив немыслимое усилие воли, вытянул один и бросил его к своим ногам. Порча заерзала и отступила. Он сделал шаг.

—Куда-а это ты собрался? Не хочешь смотреть, как я убью всех твоих зверу-ушек?

Она бросилась обратно к Йонару. Заметив кирпич, она без всяких проблем подняла его и расколола на части.

—Ваши ритуа-алы здесь бессильны… Вы будете страда-ать, как страдала я… А потом, когда вы сдохнете, я покажу-у вам правду. Вы станете моими игру-ушками… Вы познаете всю неоспоримую мо-ощь Темной Стороны Силы…

Она прошипела Йонару на ухо, после чего, выпустив длинный язык, лизнула его шею. Ее глаза горели огнем Темной Стороны Силы, которую она приняла на пороге смерти в бессильной ненависти ко всему живому. Темная Сторона воскресила ее в новом уродливом облике существа, которому в природе не было названия. Сорлина, улыбнувшись порочной садистской улыбкой, обратила взгляд на Лиана. Тот следил за ней глазами, бессильно трепыхавшимися в веках, готовыми выскочить из орбит от охватившего его ужаса.

—Смотри-и, как я убью их все-ех… Одного за други-им… Только когда ты полностью… осозна-аешь свое поражение, провал всей своей жи-изни, я полакомлюсь твоим се-ердцем. Но сейчас… ты должен смотре-еть…

Полная порочной элегантности, она направилась к Лиану соблазнительной походкой демона, облизывая окровавленные пальцы на ходу. В ее горящих глазах — наслаждение творимым злом.

Шайо-Шаоло говорил с ней через Силу. У Фьели не было времени этому удивляться. Она слушала так внимательно, как только могла, стараясь не упускать ни слова. Он сказал, что она может освободиться от ситского колдовства. Что она должна сделать то же самое, что тогда на испытании, когда ей удалось одолеть проклятие на его собственной территории.

Проще сказать, чем сделать. Одно дело — бороться силами с жалким скрюченным стручком. Другое — это! Она в очередной раз с опаской взглянула на тушу в центре зала. Шайо-Шаоло говорил, что он не справится без нее, что ему нужна будет помощь. Что именно она должна была прервать эту песнь, освободившись от оков гипноза Силы, в то время как он прикроет ее от орд монстров.

Похоже, у нее не было другого выбора. Она попыталась вспомнить, что именно сделала в прошлый раз, когда заставила порчу отступить. Мерзкие отростки, казалось, простирались не только по земле, но лезли ей в голову. Омерзительное чувство, — что-то грязное копалось в ее внутренностях.

И почему только она терпела что-то подобное? «А ну свали!» — скомандовала она. Порча отступила, но не ослабила своей ментальной хватки. Это был сильный противник с развитыми психоментальными способностями. «Ты еще перечить смеешь? — сказала про себя Фьели. — Жалкое подобие жизни. Тебя даже существовать не должно!» Она восстанавливала контур своего сознания, словно надувая шарик собственного «я».

Порча отступала, пищала от внутренней боли, но понемногу ей подчиняясь.

Этого было недостаточно. Та безумная тварь, которую Йонар называл Сорлиной, уже прикончила одного из них. От того, как она это сделала, Фьели чуть не потеряла контроль и пустила вязкое присутствие внутрь.

—Ты пожалеешь, — уже вслух она скрежетала зубами.

Ментальной жижи даже касаться было омерзительно, но… что делать. Нужно было вычистить из себя всю эту грязь. Фьели уже была близко… Еще немного…

Тем временем, Сорлина приблизилась к Лиану, и, оскалившись, накинулась на него, повалив на землю, впилась в его лицо зубами.

—Какой мя-ягкий, — она разжевала его плоть, — како-ой нежный. Но где же мой Ко-онас? Где мой падава-ан? Где мой любимый?

Лиан не мог даже кричать. Обездвиженный, он чувствовал, как от его лица отрывали куски острые зубы.

Вдруг, взмахнуло изумрудное лезвие, и когтистая рука, уже нащупавшая живот падавана, упала, продолжая трепыхаться, как хвост ящерицы. Сорлина отпрыгнула назад со сверхъестественной ловкостью; в ее глазах — ненависть и страх. Она встала в позу, удивленно глядя на старого джедая, который шел к ней совершенно свободно.

—Кто ты такой? — резко бросила она, подергивая носом. – Агх! От тебя воняет моим бывшим падаваном! — теперь она бросала слова резко, обрывочно.

Глава 4.1

Со стороны выхода гул сменился ревом. Кирпичи на какое-то время задержали монстров по ту сторону туннеля, но их становилось все больше. Последующие подпирали первых, пока первые не пали под их массой, погребя под собой кирпичи.

—Фьели! — крикнул Шайо-Шаоло. — Просыпайся, Фьели!

Он что-то сделал, как-то помог ей справиться… И Фьели, наконец, проснулась. Световой меч призван в руку, ее ноги сорвались с места скоростью, и она оказалась за спиной Сорлины. Желтое лезвие зажглось светом солнца, направленное демону точно в грудь.

Та уже знала. Сорлина отпрыгнула назад и приземлилась на теле туши. Она зашипела на языке убийства и боли, приказывая тварям разорвать джедаев в клочья.

—Фьели! Уничтожь заклинателя! — крикнул Шайо-Шаоло на бегу.

Он направлялся в стороны прорывавшихся со стороны входа монстров.

Фьели шикнула в сторону. И как же ей это сделать?

Она была перед гудящим исполином. Союзник туши — Сорлина, стояла наверху. Она регенерировала отрубленную руку с удивительной скоростью.

Столкновения было не избежать. Фьели должна была действовать сейчас, пока Сорлина не восстановилась полностью.

Она бросилась вперед, прыгнула, замахнувшись мечом. Ее удар рассек воздух. Демон Порчи была невероятно быстрой. Вокруг Фьели поднялись отростки. Несколько движений запястьем, пируэт, снова удар, и порезанные куски розовой плоти рухнули вниз.

—Где-то позади раздался взрыв, которому предшествовал резонанс Силы. Фьели даже не могла представить, какие чудеса творил старик Шайо-Шаоло.

Она не подведет его! Она резанула по телу туши, надеясь прервать гипнотичесую песнь.

—Это не помо-ожет тебе, девка! Воля порчи — воля самой Темной Стороны, — скрежетала Сорлина.

—Это мы еще посмотрим, — тихо ответила Фьели.

Ей был брошен вызов, а на вызовы она всегда отвечала одинаково — предельной концентрацией сил и воли.

Краем глаза она взглянула на Магистра Йонара, который с невероятным трудом двигался к бесчувственному Лиану. Его сумка с кирпичами лежала рядом.

Внезапная мысль. Ей вряд ли удастся одолеть Сорлину, которая продолжала тянуть время, в прямом бою. Тогда… она протянула руку в сторону кирпичей, дернула на себя.

—Что-о ты делаешь, девка-а? Магия джедаев — ничто-о! — насмехалась Сорлина.

Фьели глубоко резанула по одному из стволов туши порчи и направила летевший со скоростью камень прямиком в открытую рану. Камень врезался в плоть. Туша покачнулась, начала извиваться. Сработало?

—Для кирпичей ты неуязвима, но не эта штука, верно? — ухмыльнулась Фьели.

Сорлина вскричала, оголив клыки. Она спрыгнула вниз с безопасной высоты, чтобы ей помешать. Увернувшись с нечеловеческой ловкостью от каждого взмаха меча, она выгадала момент, чтобы достать Фьели шипастой ногой.

Ранение было несерьезным, но Фьели уже знала, что Демон Порчи ее одолеет.

Она отскочила, резанула мечом по туше и проделала тот же самый трюк с кирпичом. Затем снова, но с другой стороны. И еще. Она избегала Сорлины ее смертоносных ударов, сконцентрировавшись на сердце порчи — ее единственной уязвимости.

Возможно, ослабив циркуляцию Силы по порче, она могла бы одолеть Сорлину в бою.

Снова раздался взрыв. Фьели мельком бросила взгляд вниз, туда, где Шайо-Шаоло, окруженный ордой монстров, все продолжавших пребывать, сражался, используя всю мощь Силы. Тела разлетались в разные стороны десятками, другие расщеплялись на молекулы, когда он творил эти страшные взрывы, которые… Фьели даже не понимала, что это такое. Он был один против сотен и тысяч других, все продолжавших пребывать.

Фьели старалась держать кирпичи в поле зрения краем глаза, и теперь она потянула очередной к себе. Ее тактика, похоже, работала. Гипнотическое влияние серца снижалось; хоть и с трудом, Магистр Йонар уже мог передвигаться.

Перепрыгивая с отростка на отросток, с платформы на лестницу в главном холле оскверненного древнего храма, Фьели двигалась по кругу. Она снова резанула по телу порчи и, как раньше, направила камень внутрь…

На этот раз Сорлина оказалась быстрее. Она разбила кирпич в воздухе, и, ловко приземлившись, обратила хищный взгляд на девчонку джедая. Фьели побежала вверх, но Демон Порчи была тут же. Стремительный прыжок, и она ухватила Фьели за ногу, впившись в нее острыми когтями. Фьели соскользнула, зацепившись, повисла. Она попыталась вырваться и ответила ударом меча, но промахнулась. Повиснув на ней, Сорлина изворачивалась, как змея.

Фьели отпустила. В падении, она пнула Демона, но Сорлина подтянула ее к себе. Они сцепились в схватке. Фьели почувствовала острые, как бритва, зубы на плече. Отпихнулась от чего-то ногами. Тогда острая боль прошла, только чтобы разорвать ее нервы на спине. Она едва ли понимала, что происходит, когда реальность вращалась вокруг.

Затем падение. И еще. Нога опасно изогнулась. Фьели сгруппировалась и оттолкнулась рукой от какой-то поверхности. Уперлась во что-то ногами и снова толкнула со всей силой, продолжая катиться кубарем вниз.

Когда падение остановилось, она была одна. Разбитая ушибами, она попыталась подняться, отжавшись от пола на руках. Ей едва хватило сил приподнять голову и оглядеться. Ее голова гудела то ли от ушибов, то ли от очередного взрыва Силы, которым Шайо-Шаоло разносил монстров.

Размытый скоростью движения изумрудного меча старый мастер, с ног до головы покрытый бурой слизью. Другие джедаи медленно поднимались с колен.

Она вспомнила о Сорлине, но ее нигде не было видно.

Стройность мысли возвращалась к Фьели, а вместе с тем — ее задача. Она должна была закончить начатое — остановить гипнотический вой и прикончить тушу.

Кое-как поднялась на ноги. Упираясь руками в колени, сделала несколько шагов в сторону ствола, на котором держалось «сердце». Взмах меча, и очередная рана открылась розовой плотью, в которую врезался призванный кирпич. Туша взвыла. Ковыляя, Фьели пошла дальше. Сделала то же снова.

Вой, теперь она слышала его удаленно, угасал. Оставалось совсем чуть-чуть. Совсем немного.

Тогда она и появилась. Она осталась без рук, ее вторая была сломана падением в нескольких местах. Демон Порчи — бывший джедай Сорлина стояла на ногах, покачиваясь. В ее горящих глазах — усталость и лютая ненависть, которая в своей порочности уже утратила всякую причину. Она бросилась на Фьели, собираясь вцепиться в нее зубами…

Зачарованные ритуалом кирпичи делали свое дело. Фьели лишь надеялась, что порча ослепла достаточно, чтобы их шансы выровнялись.

Фьели была хитра. Она сделала вид, что покачнулась на слабых ногах, словно бы падая в сторону. На самом же деле, она контролировала движение, готовя скрытый удар…

На искаженном лице Сорлины застыло удивление, когда ее отсеченная голова упала на пол. Фьели, не справившись с динамикой собственного тела, рухнула тут же на колени. Они смотрели друг на друга странным образом долго. Фьели была заворожена странными ощущениями, когда мертвевшие губы все еще выплевывали проклятья, откусывая собственные губы… Среди прочего, Фьели разобрала слова: «…я буду жить… внутри… пока жива порча…»

—Это… мы… еще посмотрим… — только и ответила девушка.

Побитая, она поднялась на ноги и нетвердым шагом направилась к самому большому окуляру в теле порчи. Вложив в удар те немногие силы, которые у нее еще оставались, она вонзила световой клинок по самую рукоять.

В ее голове раздался страшный, ни на что не похожий визг, который на мгновение вывел ее из равновесия. Но… она не имела права останавливаться. Только не сейчас. Она знала, где находилось сердце. Видела его, пока бегала от Сорлины по этому мерзкому телу. Один участок вздымался ритмично, словно внутренний орган.

Фьели едва соображала, что происходит, ее тело отказывалось двигаться. Откуда она брала силы, чтобы продолжать? Сила или тупое упрямство, которого у нее было завались. В кой-то раз от ее диковатого характера был прок.

—Думала, что чистить каналы — это грязно… Видите ли, недостойное занятие для твой возвышенной джедайской задницы, да, Фьели? — говорила она сама себе, в то время как глаза застилала пелена. — Как тебе такое? Не стой! Чтоб тебя, иди! — заставляла она себя.

Оказавшись перед гудевшим органом, она занесла меч, и, вложив в удар вес всего тела, упала на орган клинком, пронзила его. Туша завопила, начала трепыхаться, вздыматься всей своей поверхностью. Что-то произошло, опора ушла у Фьели из-под ног. Она прикончила своего врага, и само ее тело вдруг перестало работать. Оно обмякло, рухнуло на бок, и Фьели, наконец, потеряла сознание.

Когда Фьели открыла глаза, она не знала, где находится. Солнечный свет преломлялся, освещая помещение фрагментами. Она лежала. Перед ней — каменный потолок. Кое-как стряхнув забвение, она подняла голову, чтобы осмотреться. Она находилась не там, где должна была быть. Мысли путались в голове, словно разум еще не был готов к пробуждению.

Из окна пронесся прохладный поток ветра, принесший свежий запах елей, который показался ей невероятно приятным. Она глубоко и с чувством вздохнула. Но было что-то еще, странное ощущение подмены. Да… она должна была чувствовать мерзкий сладко-гнилостный запах, а не этот чудесный природный букет. Но почему…

Вдруг, она вспомнила. Воспоминание о том, что произошло, вернулось в одно мгновение и захлестнуло ее целиком. Что произошло? Она жива? Они живы? Что с порчей? Что с Лианом? Что с Сорлиной? Эти вопросы перегрузили ее мозг, так что она, сдавшись найти все ответы сразу, рухнула головой на подушку.

Она была жива. Кто-то из их экспедиции тоже выжил, принес ее сюда. Еще один вопрос ответил себя сам. Ее окликнул странный неестественно хриплый голос, который испугал ее, пока она не поняла, кому он принадлежал.

—Лиан! Ты цел!

Сбоку, в нескольких метрах от нее на соседней койке лежал Лиан. Он хотел было улыбнуться по привычке, но у него ничего не вышло, и он поморщился от боли. Когда он повернул к ней голову, Фьели увидела жуткие все еще не зажившие до конца шрамы, изуродовавшие его лицо. Отвечая на вопрос в ее глазах, он сказал:

—Это ничего. Зато необычно, а? — не слишком весело усмехнулся он.

—Ага, — она сделала вид, что все нормально.

Не получилось.

—Тебе и самой досталось, а? — сказал он.

Он объяснил, что все ее тело было синего цвета от бесчисленных ушибов, когда Магистр Йонар только принес ее в больничное крыло. Теперь, прислушавшись к своему телу, Фьели почувствовала собственную тяжесть. Мышцы отказывались нормально слушаться, а к распухшему лицу было больно прикоснуться. Она глубоко вздохнула.

Как бы Лиан не храбрился, но от его молодого весьма приятного лица почти ничего не осталось. Магистр Вииза сделала что могла, чтобы хоть как-то поправить ситуацию, но ей не удалось вернуть его лицу начальную форму. От прежнего Лиана остался лишь глаз, край губ и одно ухо. Все остальное превратилось в натянутую на череп кожаную маску. Страшно. И неприятно. Но Фьели заставила себя не думать об этом. Меньшее, что она могла для него сделать — это постараться не замечать…

—Долго мы тут? – спросила она.

—Три дня, — ответил Галак, который как раз вошел в их палату лазарета.

Он прислонился к ближайшей стене, сложил руки на груди. Его лицо мрачно и напряжено. Он продолжил:

—Ты все время спала. Все гадали, когда ты проснешься.

—Да, — подтвердил Лиан. — А я не мог. Эта рожа, — прогудел он своим новым неузнаваемым голос.

—Что с остальными?

—Выжили только магистры… и вы двое. Остальные нет. Магистру Йонару досталось, но он вытащил на себе вас обоих, — объяснил Галак.

Фьели вернулась мыслями к тем событиям. Фьели чувствовала, что ответственность за их гибель частично лежала и на ней.

—Понятно. Я пыталась сделать все вовремя, но…

—Не глупи, — оборвал ее Галак. — Ты сделала все, что могла. На самом деле, ты их спасла. Ты выполнила миссию. А вот я… я должен был пройти испытания, должен был быть там с остальными…

В его глазах читалась вина. Галак отвернулся в сторону.

—Ты тоже не глупи, — вдруг Лиан стал предельно серьезен. — Считаешь себя крутым и все такое, но ты ничего не смог бы сделать. Ничего, ясно!? Ты не знаешь, что это такое. Если б не Магистр Шайо-Шаоло и Фьели…

—Мне просто повезло, — вставила она, оценивая то, что произошло в логове порчи.

—Именно. Сила была с нами, и нам повезло, — сказал он горько.

В лазарете повисла долгая пауза, во время которой каждый думал о своем. Фьели снова о порче. И о Сорлине.

—Расскажешь, что случилось? — наконец, она попросила Лиана.

—Когда ты отключилась?

Не моргая, Фьели смотрела в потолок.

—Ага, — сказала она.

—Ну… когда ты ослепила ту… тварь, остальные — все те монстры как будто отупели, что ли. Магистр Шайо-Шаоло что-то сделал с тем «ульем», что все там на глазах засыхать начало. Не знаю, что. Он просто… Акх… — его лицо перекосила гримаса боли. — Короче, мы победили, Фьели. Убили эту гадость…

Она знала, что сделал Шайо-Шаоло. Приказал порче сгинуть, когда та достаточно ослабла. Значит, они действительно справились.

—И что будет теперь? — слабым голосом спросила Фьели.

—Что теперь? — переспросил Лиан, не понимая, о чем она.

—Да, теперь. Когда порчи больше нет…

—Может, где-то еще сохранились очаги…

—Да, наверное.

—А может, дела джедаев на Тайтоне наконец закончились, — сказал Галак. — Может, мы отправимся в космос.

—Было бы неплохо, а? Как мы и мечтали, — улыбнулся Лиан и тут же застонал от боли.

Фьели находилась в странном состоянии, где забвение граничило с реальностью. Лиан, казалось, справлялся намного лучше с последствиями всего того безумства, что с ними произошло. Несмотря на увечья. Фьели было даже страшно представить, что бы чувствовала она, если бы такое произошло с ней. Если бы ее красота исчезла в один миг, сделав из нее уродину. Нет, она точно бы такого не пережила. Куда лучше было бы геройски погибнуть в бою, чем ходить с такой вот физиономией всю оставшуюся жизнь, ловя на себе косые взгляды. Нет уж.

Стоило ей подумать о себе, как ей вдруг стало жалко Лиана. Немного. Совсем чуть-чуть. Ну, может быть чуть больше, чем она хотела бы признать. Он был смелым. После того, что произошло с ним и с его товарищами, которых он знал всю свою жизнь, он держался очень даже неплохо.

—Лиан… Хорошо, что ты там не погиб, — проговорила она неуклюже.

Он повернул голову в ее сторону, но ничего не сказал. Потом обратно, взгляд в потолок. Он глубоко выдохнул, как будто реальный груз спал с его плеч.

Они находились на каком-то из верхних этажей храма, потому что из ближайшего окна виднелись качавшиеся на ветру верхушки деревьев. Впервые в жизни Фьели не хотелось вставать с постели. Она могла бы провести здесь день, могла неделю, может даже месяц. В горизонтальной мягкости было спокойствие, в котором она нуждалась сейчас больше всего. Слова Лиана вырвали ее из бесплодной задумчивости:

—Мне там было страшно. Очень страшно. Но… джедай ведь не должен бояться.

Галак взглянул на друга, но ничего не сказал. Оне не был там, оне не знал, что значит быть абсолютно беспомощным перед лицом настоящего ужаса.

—Сам говорил: мы ничего не могли поделать. Эта штука загипнотизировала всех, не только тебя. А стоять столбом и смотреть, как тебя… Короче, на твоем месте я бы просто забыла.

—Джедай не должен бояться, — повторил он.

Он не мог забыть.

—Не боится только дурак, — резковато вставил Галак. — Джедай боится, но он перешагивает через страх.

—Верно.

По его голосу было ясно, что свой страх Лиан пока не перешагнул.

—Давай лучше так: следующую гадину, которая захочет тебя заживо сожрать, ты отделаешь и саму уложишь на лопатки. Да? — постаралась приободрить его Фьели.

—Да, — кивнул он.

Время шло, и день клонился к вечеру. В какой-то момент Лиан заснул, Галак был рядом. Фьели слышала его тихие шаги, когда он менял положение, переходил от койки друга к окну и обратно. Фьели не чувствовала времени. Оно стало заметно только по накатившей за окном темноте. Галак зажег кристаллы на стенах, чтобы дать свету и, наверное, услышал шаги, голоса. Он приоткрыл дверь.

Глава 4.2

В лазарет вошли магистры. За ними следовали некоторые другие джедаи и падаваны, среди которых был Конас.

—Я уж думал, она и не проснется вовсе! Спать три дня! Это ж надо! Ну еще бы… откуда силам взяться, если такая ты тощая, Фьели. Когда тащил тебя под мышкой, даже…

Магистра Йонара прервала Вииза, которая поторопилась к ее койке.

—Тебе лучше? — она внимательно ее осмотрела. — Я подлечила тебя, как могла.

—Все в порядке, — ответила Фьели. — Мастер, — она назвала ее мастером, — как думаете, это было мое «дело»?

Вииза встретила ее взгляд пониманием. Она улыбнулась.

—Ты справилась, — сказал Шайо-Шаоло.

Он запустил руку в складки своей мантии и достал ее световой меч. Было приятно почувствовать гравированный эфес в руке. Это привычное ощущение заземляло, давало ей опору в доселе ускользавшей реальности.

—Спасибо, — искренне поблагодарила она.

Шайо-Шаоло улыбнулся и обменялся с ней взглядом, который между ними говорил о многом. Величайший джедай признавал ее волю, которую он подверг тяжелейшему испытанию. В тот момент Фьели почувствовала себя частью чего-то великого — события, которое когда-нибудь будет описано в Архивах джедаев.

Шайо-Шаоло развернулся к Лиану, чтобы проверить, как у того дела.

Тогда Фьели встретилась взглядом с Конасом. Что-то в выражении его лица воскресило в памяти воспоминания о недавних событиях. Та демон… Сорлина. Она называла его имя. Словно в ответ на ее немой вопрос, он нерешительно приблизился к кровати.

—Ты тоже ее видела? — спросил он так, как будто все еще не мог в это поверить.

—Сорлина. Кто она такая?

Конас смотрел сквозь Фьели. Он был в прошлом, заново переживая тот самый момент, когда бросил ее, когда он оставил ее умирать. Не отвечая на ее вопрос, он задал свой:

—Значит… Значит, это ты убила ее? Снова?

Фьели чувствовала в его голосе скрытое осуждение, но не могла понять, что за ним стояло.

—Верно. Но гадина даже с отрубленной головой не затыкалась. И… почему снова? Что у вас тут вообще произошло?

На мгновение Фьели показалось, что Конас ее сейчас ударит. Намеренье было очевидно, но он сдержался. Отвернувшись в сторону, он спросил:

—Она… что-нибудь сказала перед смертью?

Фьели не очень-то хотела с ним разговаривать. Конас ей не сказать, чтобы очень уж нравился. Было в нем что-то едва уловимое, что побуждало ее к настороженности. Но слова Сорлины сами собой всплыли на поверхность.

—Лепетала что-то про то, что не умрет, пока жива порча, — Фьели скептически скривила губы. — Из того, что я знаю из анатомии, потеря головы с жизнью не очень-то совместима.

—Может, если бы я был там, она бы не… — он замер на полуслове.

Фьели не до конца понимала, в чем дело, и она была в не в том состоянии, чтобы разбираться. Она откинулась на подушку. Ее проведали, и славно. Теперь ей хотелось побыть одной.

Хотелось подумать. Экспедиция стала для нее переломным моментом. Если Магистр Вииза была права, и у всех великих джедаев действительно была своя задача, своя, как она выразилась, роль, то Фьели теперь уже точно решила отыскать свою.

Оставив Конаса подле Лиана, Шайо-Шаоло спускался вниз темными пролетами. Храм был молчалив, темен, он словно грустил, потеряв еще трех своих обитателей. Плач каменных стен отзывался воем ветра, порой гудевшего под сводом. Несмотря на победу, Шайо-Шаоло был взволнован. В первую очередь из-за его падавана.

Трагедия с его бывшей наставницей — Сорлиной, сама по себе стала для Конаса испытанием, справляться с которым тому было нелегко, хоть в последнее время он и делал определенные успехи.

Прошлое оставалось в прошлом, а активная жизнь требовала от него сосредоточения сил и мыслей на настоящем. Но теперь, когда оказалось, что Сорлине удалось уцелеть, эмоции захлестнули Конаса с прежней силой. Он снова был поглощен чувством вины и сомнением в собственном праве быть джедаем после того, что он сделал.

Но как Сорлина выжила? По всей видимости, каким-то образом ее сущность перенеслась в порчу и стала с ней одним целым. Именно так ей удалось заманить их в ловушку. Почувствовав постороннее присутствие в простершейся по планете паутине порчи, она решила раскрыть свое местоположение, чтобы расправиться с ненавистными джедаями на своей территории. И, надо сказать, она была близка к успеху. Если бы не Фьели, которая, помимо него оказалась единственной, кому удалось сопротивляться проклятию порчи так удачно, вряд ли они выбрались бы оттуда живыми. Нет, определенно нет. Он не смог бы справиться со всем в одиночку. Повезло.

Он спустился на нижний уровень и дельше, по коридору, под землю. Добравшись до двери с кристаллом, он коснулся его рукой. Он вошел внутрь, и, закрыв дверь, направился к дальней полке, туда, где хранил образцы собранной порчи. Среди прочих пробирок, он достал одну, в которой находился самый последний собранный им материал. Шайо-Шаоло всмотрелся в ее содержимое. Розоватая чешуйка переливалась и блестела. Она казалась живой, хоть и была собрана им с мертвого тела Сорлины.

Он открыл пробирку, из которой в нос ударил противный запах порчи. То, что он собирался сделать было невероятно опасно. Если бы Магистр Йонар узнал о его намереньях, то серьезного спора было бы не избежать.

И все же, Шайо-Шаоло хотел рискнуть. Если ему удастся совершить то, что задумал, он решит сразу три проблемы. «Главное, чтобы не вышло, как в прошлый раз», — сказал он сам себе, вспоминая его фиаско с отлучением падавана Налека от Силы. Не в первый раз ловил себя на мысли, что его способности в Силе сами по себе таили огромную угрозу для всей Галактики.

Он достал чешуйку пинцетом и положил ее на стекло. Вгляделся. На первый взгляд этот кусочек ничем не отличался от многих других образцов, но это только на первый взгляд. То существо, которое он видел в подземной зале, сохранило черты джедая Сорлины. Вопрос был в том, насколько.

Шайо-Шаоло опустил чешуйку в физиологический раствор. Потом аккуратно коснулся пальцем жидкости.

Порча. Вне всяких сомнений. Она тянулась своей слабой остаточной волей к его плоти. Но было что-то еще. Да. Он мог различить ее отдаленное выцветшее присутствие. Такое слабое, такое незаметное. И все же, она была там. Сорлина.

Шайо-Шаоло протянул к небольшому баку трубку, через которую тихо потекла густая питательная жидкость. От установил бак в устойчивом положении и накинул сверху кусок черной материи. Он не хотел, чтобы Конас узнал о его эксперименте раньше, чем у него будут хоть какие-то реальные результаты. Сейчас он собирался вернуть Сорлину к жизни в том ужасающем виде, в котором она предстала пред ними в последний раз. А дальше… кто знает… Возможно, у него получится вернуть ее назад, отделив сознание от порчи, а вместе с тем и от Темной Стороны Силы. Если он сможет помочь ей, то, возможно, сможет исцелить и Налека. Да. Собственноручно он нанес Силе рану. Страшное, ужасающее преступление. Он лишь надеялся, что сможет все исправить.

Со времени экспедиции прошло пару месяцев, за которые Фьели окончательно восстановилась и пришла в себя. В основном, она проводила время в тренировках с мастером Виизой, с которой теперь они наперегонки носились по полосам препятствий. Со стороны они скорее были похожи на сестер, нежели на учителя и ученицу. Все портили лекку Виизы и ее голубая кожа твилека, которые разрушали эту теорию на корню визуальной непохожестью.

Понемногу, Фьели начало на Тайтоне нравиться. Она завела себе друзей среди местных падаванов, которые оказались куда более открытыми и дружелюбными, чем ей показалось на первый взгляд. Кроме того, она тренировалась так усердно, как никогда в жизни. Через учителя Виизу ей удалось добиться, чтобы Магистр Шайо-Шаоло дал ей пару уроков. Это был невероятный опыт. Шайо-Шаоло был настоящим мастером. Он говорил о Силе и о жизни, и его слова заставляли ее искать для себя новые смыслы.

И все же, она хотела чего-то большего. С тех пор, как Вииза рассказала ей о «деле», она то и дело возвращалась к этой мысли. Она помогла победить порчу. Прекрасно. Но это было уже в прошлом.

И… этого было недостаточно. Ей нужно было что-то еще. Вот только ничего больше не шло в голову. Она раздумывала над проблемами, которыми полнилась Галактика, прикидывая, достаточно ли они велики, чтобы удовлетворить ее эго. Стоило ли вообще за них браться?

Она вспомнила о проблеме беженцев в периферийных системах, которую как-то раз Магистр Иркация обсуждала с каким-то сенатором. Не то. Слишком скучно.

Был еще кризис торговых путей в космосе хаттов. Транспортные суда постоянно подвергались атакам пиратов, которых, похоже, покрывали сами хатты. Но, как говорили, эта проблема требовала дипломатического решения. Вряд ли она могла повлиять на что-то световым мечом.

Как Фьели ни старалась, «дело» отказывалось находиться. В какой-то момент, она уж даже подумала о своей бывшей семье и о роли принцессы, которую так легко променяла на жизнь джедая. Может быть, она могла бы стать… Нет! И думать нечего.

Фьели шаталась по храму без дела после утренних тренировок, насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Она любила залезть повыше, чтобы оттуда праздно пялиться вниз и наблюдать за тем, что происходит вокруг. Сейчас она как раз направлялась наверх, витая в облаках и фантазируя о всяком, когда совершенно случайно на глаза ей попался Конас.

Парень последнее время был сам не свой. Угрюмый, он шатался по округе, вечно бормоча себе что-то под нос, как будто это он, а не его учитель был стариком. Он даже пропускал общие занятия, ссылаясь на плохое самочувствие. Самочувствие! Как будто джедай в принципе имел на него право! Какая глупость. Фьели не могла поверить, что именно этот невзрачный паренек был учеником величайшего джедая.

И чему вообще Шайо-Шаоло мог такого научить? Конечно, дело было в той истории. Конас оставил свою наставницу Сорлину умирать от острых клыков пораженных порчей рапторов. Какой кошмар… Когда Фьели выведала это у Виизы, то поначалу просто не могла в это поверить, и только потом, когда более или менее свыклась с самой мыслью, она, наконец, поняла, что Конас ей именно потому и не нравился. В нем была зажатость того, кто слишком много думает о собственных страданиях.

Конас, не подозревая, что за ним наблюдают, ходил из стороны в сторону, активно жестикулируя и довольно громко о чем-то говоря с самим собой. Перевалившись животом через каменное заграждение, Фьели пыталась подслушать, о чем он болтал. До нее донеслись обрывки фраз, где он жаловался самому себе на то, что его не пускают в лабораторию, и что Шайо-Шаоло, похоже, теперь не было до него никакого дела. Фьели это порядком достало. Кто-то должен был дать ему хорошего пинка. Она крикнула:

—Эй! Чего ты там бормочешь?

Конас смутился, осматриваясь по сторонам, пытаясь отыскать источник голоса.

—Сверху! Эй!

Он поднял голову и увидел свисавшую золотую распушенную косу и наглую физиономию Фьели, которая подглядывала за ним без всякого стеснения.

—Чего тебе надо? — нахмурившись, ощетинился он.

—Мне? Да ничего. Это тебе надо.

—И чего же мне надо? — недовольно отозвался Конас.

Фели перегнулась через перилу, перекрутилась, ухватилась за уступ, повисла в воздухе, качнулась и спрыгнула вниз прямо перед Конасом. Она деловито расправила складки растрепавшегося зимнего плаща. Снаружи и даже внутри храма было холодно. Она уселась прямо перед ним на перилу, подавшись вперед с насмешливой улыбкой на лице.

—Ты вот такой грустный вечно. Аж тошно!

—Это не твое дело, Фьели, — оборвал он ее.

—Это не твое дело, Фьели, — передразнила она его. — А что, если мне до лампочки, мое это дело, или нет. Тогда что скажешь?

—Скажу, чтобы ты оставила меня в покое.

Распознав едва различимую нотку угрозы в его голосе, она рассмеялась ему в лицо.

—А то что? Толкнешь? Сбросишь меня вниз? Я ведь не упаду, ты знаешь.

—Да чего тебе от меня надо? — повторил он, выходя из себя.

—Эй! Джедаи не злятся, помнишь? Ладно. Вот что. Ты вот тут сокрушался, что мастер твой, Шайо-Шаоло, тебя в лабораторию не пускает. Но ведь раньше пускал.

Конечно, Конас и сам много раз об этом думал. Он не мог понять — почему?

—И что?

—А то, — объясняла ему Фьели, покачивая ножками, — что это значит, что случилось что-то, что заставило его изменить свое решение.

—Что например? — искренне удивился Конас.

—Не знаю, — пожала плечами девушка. — Тебе, вообще-то, виднее. Подумай-ка хорошенько.

Конас задумался. Он видел в ее словах логику, но не понимал, откуда та брала свое начало.

—Не знаю даже. Он запретил мне приходить…

—Два месяца назад? — вставила Фьели.

—Да, — ответил он.

—После экспедиции. На которой мы, между прочем, порчу эту гадкую чистили, — она скривила губки и сощурила глаза.

—Думаешь, это как-то с порчей связано? — живо предположил он.

—Само собой, — подтвердила Фьели. — Если ты, конечно, не учудил там чего, — она бросила на него подозрительный взгляд. — Ты, случайно, никаких склянок там не разбивал?

—Нет.

—Да. Ну, тогда в этой гадкой порче дело, — уверенно заключила Фьели.

Конас думал, принявшись ходить из стороны в сторону. Фьели наблюдала, довольная развлечением, которое сама себе придумала. Конас бросил на нее странный взгляд. Снова принялся ходить. Снова бросил…

—Что? — теперь была очередь Фьели задавать этот вопрос.

—Слушай, а ты… Нет, забудь, — отвернулся он в нерешительности.

—Да что?

Она спрыгнула с ограждения, как будто само любопытство подталкивало ее вперед.

—Ты… ты не хочешь посмотреть, что такое там прячет мастер Шайо-Шаоло? — наконец, высказал, что хотел, Конас.

—Предлагаешь снова залезть в лабораторию? — воодушевилась она.

—Снова?

—Не важно, спохватилась она. Так хочешь?

Наконец, что-то интересное. Несмотря на тренировки, интересные разговоры и все такое, ей было скучновато последние пару месяцев.

—Просто посмотреть. Ничего такого. Просто я не понимаю, почему мастер… — он пытался оправдаться.

—Конечно. Я согласна, — перебила она его.

—Ладно. Тогда… хорошо, — он улыбнулся.

—Ты же сможешь ту дурацкую дверь открыть? — спросила она.

—Наверное. Мастер мог что-то поменять, но в общем… Да. Думаю, что смогу.

—Отлично. Значит так. Выдвигаемся сегодня ночью. Встретимся вон там, — она указала вниз, в то место в главном холле, где тень сгустилась за острым углом. — В два часа. Только смотри, чтобы тебя никто не заметил. И это вот не надевай, — она дернула его светлую бежевую мантию.

Они разошлись, оглядываясь по сторонам, как заговорщики. Если бы кто-то увидел их в тот момент, то точно подумал бы, что они что-то затевают. Но стены храма были пусты. Вторая группа джедаев должна была вернуться с отдалившейся границы порчи уже завтра утром.

В ту ночь Фьели не могла заснуть. Все думала о том, что же все-таки Магистр Шайо-Шаоло скрывал за своей дверью. Не могла дождаться. В прошлый раз, когда она проникла к нему без спроса, вышло не очень. В этот раз нужно было сделать все тихонько.

В час она уже была на ногах, потому что мочи лежать больше не было. Она укуталась в свою мантию, прихватила световой меч, и вышла из кельи, накинув на голову капюшон. Кристальные лампы реагировали на нее. Зажигались ровным холодным светом каждый раз, как кто-то, в ком была Сила, проходил мимо. Фьели, как могла, постаралась скрыть свое присутствие. Подействовало.

Сойдя вниз в основной холл, она направилась прямиком к тому месту, где договорилась встретиться с Конасом. Вот только тот самый угол, который ночью был темнее всякого подземелья, теперь был освещен лунным светом.

«Тут не то что не спрячешься, — подумала Фьели. — Здесь я буду как на сцене». Прижавшись к стене, она осмотрелась по сторонам. Обычно по ночам джедаи по храму не шастали. Она знала это наверняка, потому что время от времени шастала сама.

Но как-то раз она видела, как Магистр Шайо-Шаоло выходит из подземелья, а в другой раз какой-то джедай махал световым мечом в центре этой самой залы. Фьели не хотела рисковать быть замеченной, а потому отыскала глазами самое темное место в просторном холле. Там, где сбоку козырьком нависала стена, росли кусты и струился ручей, пробивавшийся из-под земли. Даже зимой этот ручей не замерзал и использовался джедаями в качестве источника питьевой воды. Фьели присела на камень подле опавшего куста, и принялась ждать, слушая приятное успокаивающее журчание.

Глава 4.3

Конас объявился раньше условленного времени. Она заметила его, когда он спускался вниз по широкой круговой лестнице. Фьели недовольно прыснула в губы. Конас даже не пытался держаться подальше от ламп. Если так пойдет и дальше, то единственное, что ждет их после сегодняшней ночной вылазки — это взбучка и наказание.

—Эй! Сюда! — Фьели окрикнула его шепотом.

Она махнула ему рукой.

—Ты давно тут? — спросил он.

—Нет. Минут как двадцать. А ты что? Тоже не спалось?

Он кивнул.

—Ясно. Ладно. Что, пошли?

—Да.

—Только от фонарей держись подальше. Иначе нас мигом застукают, — предупредила она.

—Так ведь никого нет, — отозвался он, осмотревшись.

Иногда ей казалось, что он немного бестолковый. Странно, потому что когда он принимался рассказывать о своей любимой лаборатории, то бестолковой выглядела уже Фьели, которая в этом ничегошеньки не понимала.

—Короче. Фонари обходим стороной, ясно? — подвела итог она.

—Ясно, ясно.

Ступая тихо, почти что на цыпочках, держась стены, Фьели направилась к коридору с другой стороны, который вел под землю, к лаборатории. Потом глубже, пока они не оказались перед дверью, которую она так и не сумела открыть в прошлый раз.

—Твой выход, — она кивнула на дверь.

Конас коснулся кристалла. Не прошло и нескольких секунд, как дверь открылась.

—Магистр не поменял пароль, — заметила Фьели.

—Он верит, что я его не ослушаюсь. Может быть… — начал он совестливым понурым голосом.

Фьели сразу поняла, что он думал пойти на попятную, а потому сразу перебила его вопросом:

—Ты хочешь узнать, что твой учитель прячет от тебя за этой дверью? Да, или нет?

Поборов сомнения, он кивнул и потянул на себя дверь. Зажегся теплый свет. Фьели осмотрелась. Она не могла сказать наверняка, но у нее было такое ощущение, что с последнего раза здесь многое изменилось. Теперь полки были сплошь уставлены аккуратно пронумерованными пробирками, в которых находились частички порчи самой разной формы. Добавилось трубок, которые тянулись по всей лаборатории, связывая собой несколько больших емкостей со странными жидкостями.

—Ого! Чем вообще он тут занимается? Не пойму, почему все это просто не уничтожить.

—Это наука, — Конас пристально рассматривал на столе какую-то гадость. — Магистр хочет докопаться до правды…

—Какой еще правды? Порча повержена. Осталось только добить…

Вдруг, внимание Фьели привлек занавешенный сосуд, из которого, как ей показалось, донесся какой-то звук. «Это еще что такое?» — подумала она и подошла ближе.

—Мастер что-то делает с человеческим телом, — глаза Конаса бегали по записям, листам, холограммам на столе. — Здесь говорится, что он замедлил рост до нормальной скорости, но… рост чего? — он обернулся.

—Сейчас узнаем, — отозвалась Фьели из дальней части комнаты.

Она сорвала черное полотно, и перед ней предстала колба с густой голубоватой жидкостью, в невесомости которой парило женское человеческое тело.

—Побери меня Сила, — только и выдавила из себя Фьели.

Не сводя взгляда с тела внутри, Конас подошел ближе.

—Что это такое? — он все еще не мог понять. — На ней же порча…

—Я знаю, что это, вернее, кто это, — сказала Фьели. — Вот только… Это ненормально.

Немного оправившись от первого потрясения, она подалась вперед, чтобы получше приглядеться.

Существо в контейнере было поражено порчей и было без сознания. На вид она была подросток лет четырнадцати, тощей и недоразвитой физически. Кожа розоватого цвета кое-где была покрыта роговыми наростами, на пальцах — заостренные когти вместо ногтей.

—Это она. Во имя Силы! Как такое возможно? — воскликнула Фьели, обходя резервуар по кругу.

Только тогда до Конаса что-то начало доходить. Он приблизился к стеклу и вгляделся в лицо существа. Черты были немного искажены уродством порчи, да и выглядели в общем намного моложе. И все же, не было никаких сомнений, что перед ним была никто иная, как его бывшая наставница — Сорлина.

—Я же ей голову отрубила, — Фьели была не в состоянии держать свои мысли при себе.

Она вспомнила тот самый момент, когда рухнула рядом с отрубленной головой. Ей нужно было свериться с собственной памятью, чтобы принять тот факт, что все, что она видела перед собой сейчас было реальным. Нет. Это не было игрой воображения. Она действительно видела Сорлину перед собой. Как та и сказала. Она не умерла. По крайней мере, не до конца. Невероятно, но уже дважды ей каким-то образом удалось избежать смерти.

—Учитель Сорлина! — вскричал, наконец, Конас.

Он бросился вперед, коснулся стекла рукой. Она была жива. Он все еще не мог в это поверить. Не проходило и дня, чтобы он не думал о ней, не вспоминал перед сном, не терзался страшными муками совести. Но теперь все, наконец, было хорошо. Учитель Сорлина была жива, а все, что было, теперь предстало перед ним одним бесконечным кошмаром. Пришло время проснуться.

С трудом отведя взгляд от ее лица, он принялся торопливо искать панель управления.

—Что ты делаешь? — спросила Фьели.

—А? — переспросил Конас.

Он ее не слышал. Полностью поглощенный единственной мыслью, он рыскал вокруг контейнера.

—Что делаешь? — повторила вопрос Фьели.

—Ищу способ вытащить ее оттуда. Поможешь? — бросил Конас.

Фьели напряглась.

—Нашел! — вскричал Конас. — Сейчас, учитель, сейчас…

—Конас! — Фьели окликнула его сзади. — Стой.

Он не сразу понял, что она имеет ввиду, очарованный, завороженный в одночасье сбывшейся мечтой.

—Конас! — крикнула она. — Посмотри на меня!

Он обернулся. Она стояла перед ним. Серьезная, как никогда. Он даже удивился. Подумал: «Что это с ней?» Никогда раньше он не видел ее… такой…

—Фьели, давай скорее выпустим ее оттуда, давай…

—Ты не выпустишь ее оттуда, Конас. Это больше не твоя Сорлина. Это, — она кивнула в сторону колбы подбородком, — это монстр. Тварь, которая сгрызла лицо Лиана. Или ты забыл, что с ним стало?

Он нахмурился. Наконец, он обратил внимание на ее напряженную позу, на решительный взгляд, на руку, упершуюся в пояс рядом с висевшим там же световым мечом.

—Я поговорю с ней. Она вернется. Посмотри. Она почти здорова. И порчи почти нет. Она меня послушает…

Он пытался объяснить. Хотел, чтобы она поняла…

—От Сорлины ничего не осталось. Темная Сторона поглотила ее и превратила в… это. Знаю, тебе нелегко, но…

—Нелегко? — Конас сделал шаг вперед. — Да что ты знаешь?

—Знаю, что выпускать ее нельзя. Ты не видел, на что она способна. О чем только Магистр думал… А вообще… вообще лучше было бы и вовсе от нее избавиться, — Фьели размышляла вслух.

—Избавиться? Хочешь… ты хочешь убить ее? Снова? Тебе было мало одного раза? Хочешь снова забрать ее у меня?

Конас был не в себе. Теперь Фьели отчетливо это видела. Та боль, то безумие, которые он все это время подавлял внутри себя, вышли наружу в момент душевного напряжения. Он бросился к панели, готовый освободить демона из клетки. Фьели не могла этого позволить. Эта тварь не вырвется на свободу.

Она выставила вперед руку и сжала кулак, схватив Конаса за лодыжку с помощью Силы и дернула на себя. Он упал от неожиданного нападения, но уже через секунду снова был на ногах, лицом к Фьели. Световой меч зажегся голубым лезвием.

Он смотрел на нее пристально. С холодной злобой в глазах.

—Ты не поймешь. Никогда не поймешь. Самовлюбленная! Испорченная!

В любом другом случае на такую выходку Фьели бы попросту рассмеялась, не предавая этому особого значения, как она не придавала значения большинству вещей. Но тут было другое дело. Она попросту не могла отступить и позволить ему сделать эту глупость. Странно… Обычно, именно она совершала глупости. Это было что-то новое.

Она попробовала вразумить его в последний раз:

—Конас, посмотри на нее. Давай, посмотри, — сказала она, пытаясь взывать к здравому смыслу. — Мы не можем отпустить ее так просто. Давай… давай просто подождем. Наверняка, у Магистра есть на нее какие-то планы…

Казалось, Конас увидел в ее словах логику. На какой-то момент, на его лице отразилось сомнение, когда он бросил взгляд на пораженное порчей тело, но этот момент прошел. Он крепче сжал эфес светового меча.

—Мастер использует ее, как подопытную крысу. А когда он добьет порчу, она… он попросту избавится от нее. Нет! Я не предам, не подведу ее снова!

Фьели не оставалось другого выхода. Похоже, что ей все-таки придется вступить с ним в бой. Она уже было потянулась к своему световому мечу, когда вдруг почувствовала его присутствие. Оно заявляло о себе еще до того, как Шайо-Шаоло вошел внутрь. Фьели уже знала, что он рядом. Все было кончено. Она убрала руку от пояса. Конас, конечно, тоже его почувствовал. Рука, в которой он держал световой меч, сама собой опустилась.

Он вошел в лабораторию и, окинув представшую перед ним сцену беглым взглядом, тут же все понял. Непреодолимая сила вырвала меч у Конаса. Он подошел ближе, и они, словно выдавленные его присутствием, прижались к ближайшей стене. Шайо-Шаоло взглянул на Сорлину, и в тот же миг та открыла глаза. В которых, к удивлению Фьели, не было того рыжеватого блеска, который она помнила из их последней встречи. Это были самые обычные человеческие глаза.

—Значит, вы залезли в мою лабораторию без спроса и решили устроить тут драку?

Магистр был зол. Фьели чувствовала это своей кожей. Она промолчала, инстинктивно чувствуя, что если откроет рот, то лишь нарвется на неприятности. Конас, с другой стороны, был в тот момент уже слишком возбужден, чтобы правильно понимать ситуацию.

—Почему вы скрывали ее от меня? Что вы хотите с ней сделать?

—Ты должен был слушаться. И делать то, что тебе было сказано. Медитировать. Но твое непослушание привело к тому, что ты направил свой меч на Фьели, на свою подругу. Что ты собирался сделать, Конас? Убить ее?

—Она мне не подруга, — он проигнорировал последний вопрос. — Она сказала, что хочет «избавиться» от учителя Сорлины!

—Это правда? — он задал ей вопрос.

Фьели кивнула.

—Конечно, ты хотела бы это сделать, — кивнул он.

—Мастер, могу я спросить? — аккуратно начала Фьели, — Что все это значит? Зачем вы делаете это? — она бросила взгляд на емкость.

Сорлина смотрела на нее испуганными глазами, словно не понимала, что происходило в комнате по другую сторону стекла. Шайо-Шаоло посмотрел на этих двух, как бы раздумывая, стоило ли вообще им что-то говорить.

—Я провожу эксперимент. Я восстановил тело Сорлины из чешуйки, которую собрал с ее тела.

—Питательный раствор? — спросил Конас.

—Да. Верно. Я хотел проверить, действительно ли ее тело сумеет восстановиться, и, если это произойдет, попробовать отделить ее сознание от порчи…

—Вам это удалось? — крикнул Конас.

Он не мог сдержать своих эмоций, переводя возбужденный взгляд с резервуара на Магистра и обратно.

—В некотором роде. Порча отсупила, но я так и не сумел подавить ее окончательно. Почему? Не знаю. Проблема в том, что вместе с проклятием стерлась и ее личность. Это… — он кивнул на тело подростка, — фактически чистый лист. Сейчас этому телу примерно столько же, сколько и тебе, Конас. Я остановил ее развитие, и теперь она стареет, как самый обычный человек.

—Значит, она не знает, кто она такая? Совсем? — падаван не мог скрыть своего шока.

—Это все, что я мог сделать, — сказал Шайо-Шаоло с некоторой ноткой досады в голосе. — Я решил не говорить тебе, пока не буду уверен в результате.

Конас приблизился к стеклу и вгляделся в напуганные глаза, которые смотрели на него с той стороны, моля о… помощи. Конас повернул голову к Магистру и спросил:

—Учитель, вы… отпустите ее?

—Только если буду уверен, что она не представляет опасности. Если изгоню из ее тела порчу. Шанс на успех невелик. Ее гены мутировали. Боюсь, теперь она навсегда с этим проклятьем.

—Но она… она же не монстр! Посмотрите на нее, — почти что кричал Конас. — Она нормальная!

Фьели очень в этом сомневалась. Все, что она только что услышала, походило на одну из тех сказок из Архива Джедаев, рассказывающих о старых временах и темных ритуалах. Раньше Фьели всему этому не верила, принимая красочные истории за джедайский фольклор. Как бы то ни было, мораль у всех тех сказок, в общем-то, была одна: «Даже не думай связываться с Темной Стороной, потому что каким бы сильным ты ни был, эта дрянь тебя все равно переиграет».

Губы Фьели сложились в скептичную гримасу. Ей казалось, что Магистр только прибавил себе проблем. И стоило ему вообще в это ввязываться? Фьели не могла понять. Теперь, даже если захочет, он не сможет уничтожить… это. Фьели отказывалась называть тело иначе, как «это».

Что до Конаса, то Фьели с высоты своего двухлетнего возрастного превосходства полагала, что тому не помешала бы хорошая взбучка. Чтобы привести в чувства.

Тем временем, мастер Шайо-Шаоло продолжил:

—Это мне решать, нормальная она, или нет. Она останется здесь, под моим присмотром, это ясно?

Конас неохотно кивнул.

—Хорошо. Тогда поговорим о вашем наказании.

—О наказании? Нет, Магистр, это несправедливо! — взмолилась Фьели.

Ее постоянно наказывали. Всю ее жизнь. И за что? Она раз за разом спасала джедайские мисии невероятной важности. И вот, что она получала в благодарность!

Ну да. Иногда она нарушала кое-какие правила, но это было так — ничего особенного. Всех волновал этот драгоценный Кодекс, о котором она слушать больше не могла. Даже вот сейчас. Да, она вломилась в лабораторию Магистра. Ничего хорошего. Но было б куда хуже, если бы ее тут не оказалось. Кто знает, что натворил бы этот болван Конас, если бы она его вовремя не остановила. К сожалению, у Магистра Шайо-Шаоло на этот счет было другое мнение.

—Лучше молчи, Фьели. До тебя дело еще дойдет. Сначала этот молодой человек.

Конас опустил глаза.

—Ты пойдешь к Магистру Йонару и объяснишь ему все, что произошло этой ночью. С того момента, как вы двое попали в эту комнату, до того, как ты направил световой меч на Фьели.

Страх холодным потом проступил на лбу Конаса. Казалось, он вжался в стену.

—Учитель, Магистр Йонар не простит меня. Он…

—Он суров, но справедлив. А еще он дал тебе второй шанс, которым ты вот как воспользовался. Он решит, что с тобой делать. Иди. Разбуди его сейчас же.

Магистр Шайо-Шаоло был как никогда серьезен. Конас не мог поверить, что это происходило с ним снова. Его судьба висела на волоске.

Когда шаги Конаса растворились в коридоре, Шайо-Шаоло, наконец, обратил взгляд на Фьели.

—Что до тебя, то с тобой я и сам знаю, что делать, — сказал он.

Фьели было не привыкать. Она ждала, когда он озвучит наказание.

—Фьели, ты понимаешь, что твоя инфантильная импульсивность однажды может стоить жизни кому-то из твоих товарищей? — спросил он, стараясь до нее достучаться.

Она не была согласна ни капельки. Пока что эта самая импульсивность ее товарищей лишь спасала. Она могла бы привести много примеров, если бы старик хоть попробовал понять… Но, похоже, он собирался говорить, а не слушать. Похоже, ее внутреннее несогласие и сопротивление отразились на ее лице, потому что он, вздохнув, продолжил уже более сурово.

—Это ведь ты подговорила Конаса. Сам бы он не ослушался моего приказа.

Так. Значит, теперь это она во всем виновата? Это даже не ее идея была.

Он продолжил:

—Ты живешь в храме почти три месяца, но ты не принадлежишь этому месту. В своих навыках, ты с легкостью сравнишься почти с любым взрослым джедаем, но твой характер… Бунтарство ради бунтарства! Ты не готова. Поэтому, ты должна пройти испытание, которое здесь проходят все. Да. Чтобы стать джедаем, ты должна совершить паломничество к порче, во время которого ты постараешься найти себя. Найти свое место.

Он смотрел в самую ее душу. Он знал о слабостях, о сомнениях, которые ее терзали. Но паломничество? Это дурацкое испытание — пустая трата времени. Тем более, это больше не имело никакого смысла, когда она лично внесла ключевой вклад в уничтожение сердца этой самой порчи. Она напрямую высказала свои мысли магистру, надеясь, что он увидит в ее словах здравый смысл.

—Хватит, Фьели. По сути, это даже не наказание. Путешествие — одно из испытаний всех джедаев, которые обучаются здесь.

Глава 5

Ему не нравилось препираться с этой девчонкой. Но в то же время он чувствовал, что только слова могли изменить ее отношение к тому, что значило быть джедаем. Каким-то образом, она должна была, наконец, это понять.

—Отдай свой меч, Фьели. Ты получишь его назад, когда вернешься.

—Нет-нет-нет… Я не отдам свой меч. Он мой. Вы не можете…

—Фьели! Ты делаешь только хуже. Я заберу у тебя меч. Так, или иначе.

Он протянул руку, ожидая. У нее не было выбора. Не было ни единого шанса, при котором она могла бы сохранить свое оружие. Она сняла эфес с пояса. Взглянула на него странно, прежде чем отдать Магистру. В этом акте сдачи было что-то противоестественное. Словно она самовольно отказывалась от частички себя.

—Ты получишь его назад, когда вернешься, — повторил Шайо-Шаоло, чувствуя, как нелегко ей это далось.

Фьели не могла больше находиться в этом месте. Она выбежала из лаборатории и дальше, по коридору в холл и наружу. Шел снег. Влажные хлопья неторопливо падали с небес в ночной тишине. Сама не зная куда, она шла дальше, забывшись, по тропинке, которая вела на тренировочную площадку. Было холодно, но Фьели было все равно. Она ежилась, стараясь сохранить свое тепло.

Это было несправедливо. Что здесь, что на Корусанте… все они были одинаковыми. Всем этим Магистрам было плевать на то, кем она была на самом деле и что делала хорошего. Все, что их волновало — это то, чтобы она была послушной и не доставляла проблем. И она не доставит. Было глупо надеяться, что здесь, на Тайтоне, что-то может быть по-другому. Фьели хотелось плакать, но вместо этого она лишь крепче сжала зубы.

Наконец, спустя некоторое время метаний по заснеженному лесу, она, наконец, пришла к решению. Хватит с нее всего этого. Пришло время доказать им всем, доказать Магистру Шайо-Шаоло, что ее «роль» в истории Галактики не меньше его собственной.

Глава 5.

Зима была в своих правах, и храм джедаев на Тайтоне жил своей рутиной. Все шло своим чередом: джедаи тренировали подрастающее поколение и одновременно готовились к весне. Магистр Йонар объявил очередную сезонную вылазку для борьбы с порчей, которая, как многие надеялись, станет последней.

Порча была побеждена, и у джедаев Тайтона начали раскрываться глаза на то, что в скором времени их жизни могут измениться.

Их лидер — Магистр Йонар, стал прилагать немалые усилия, чтобы подготовить своих подопечных к новой задаче, а именно — противодействию Темной Стороне Силы по всей Галактике. Дело было амбициозное, важное, сложное. Но обученные в духе Светлой Стороны джедаи Тайтона подходили для него как нельзя лучше.

Что уж говорить, обитателей храма захватила эта идея, понемногу они начинали видеть в этом свое новое предназначение.

Вииза выходила из главного холла, размышляя именно об этом. Она направлялась на тренировку, одетая в вязанную тунику, похожую на комбинезон на тренированном теле и тугой капюшон на голове.

Было утро, на дворе стояло солнце, от чего снег светился и переливался, а кроны деревьев стояли тихо, замерев в безветрии. Вииза собиралась пробежаться по одной из полос препятствий. Ей нравилась простая естественная жизнь, заставлявшая ее тело работать, когда морозная свежесть прочищала мысли.

Линия «Высоты» была закрыта на зиму. Считалось, что даже для джедая было слишком опасно носиться по обледенелым скалам, но другая полоса препятствий, которая попросту называлась «Змейкой», была доступна и зимой, протоптанная бесчисленными пробежками местных джедаев.

Вииза начала сначала легкой трусцой, постепенно ширя шаг, разгоняя ноги, раздувая легкие. Она ловко пробежала между деревьев: туда-сюда, из стороны в сторону, затем по вкопанным вертикально столбам, где важен был каждый шаг. Дальше — вниз под гору, потом в гору, на холм, с которого открывался великолепный вид на окрестный лес и отвесную скалу, обрамлявшую всю долину.

Каждый раз Вииза восхищалась видом, как впервые. Она улыбнулась самой себе, ее глаза блеснули.

Вдруг, краем зрения она заметила какое-то движение. Приглядевшись к скале напротив, она различила человеческую фигуру, которая карабкалась вверх по линии «Высоты». Она хваталась за уступы, подтягивалась, снова хваталась, и так дальше, пока не добралась до ледяной глыбы — наросту на скале. Словно уже знала, что делать, она без лишних колебаний прыгнула в сторону, и, сначала повиснув, качнулась на каком-то выступе, подтянулась и обошла ледышку с другой стороны. Вииза остановилась. Она сложила ладони козырьком, чтобы защитить глаза и присмотреться повнимательнее.

—Фьели! Конечно! Кто еще сейчас туда полезет…

Состояние ее подопечной волновало Виизу. Магистр Йонар отправлял ее в испытание уже через неделю. Фьели протестовала, как только могла. И ее забег по «Высоте», конечно, тоже был выражением этого протеста.

Фьели обладала выдающимся талантом, а ее свободолюбивый характер требовал особого подхода. Вииза сомневалась, что паломничество к порче могло пойти ей на пользу. Даже наоборот. За месяцы одиноких скитаний по лесам и горам, девушка лишь укоренится во мнении, что бессмысленно потратила свое время.

Испытание, которое из другого сделает настоящего джедая, в случае Фьели окончательно подорвет ее веру в авторитет Ордена.

Вииза поделилась своим мнением с Магистром Йонаром. «Ей нужно настоящее дело. Где-нибудь за пределами планеты. Дайте нам задание, Магистр. Ей нужно чувствовать, что ее действия что-то значат. Что ее жизнь что-то значит».

Йонар остался непреклонен. Он ответил: «Понимаю. Но я обязан подходить к вопросу наказания непредвзято. Эти двое должны усвоить, что каждое действие имеет последствие, — потом добавил, вздохнув. — Знаю, девчонке тут тесно. Ты права. Но скоро на Тайтоне многое изменится. Мы найдем применение ее талантам. Обещаю».

Малое утешение. Вииза чувствовала, что их понимание и поддержка нужны были Фьели именно сейчас, а не через несколько месяцев. Справедливости ради, Конас, подвергся еще более суровому наказанию. Мастер Йонар принял строгое решение изгнать Конаса из Ордена на целый год. Шайо-Шаоло согласился. Падаван будет скитаться по лесам Тайтона, размышляя о своих поступках, прежде чем ему будет позволено вернуться и продолжить обучение. Конас был уже где-то там, в холодных лесах Тайтона, вынужденный выживать в одиночку. Вииза допускала, что на Конаса такое наказание могло возыметь должный эффект.

Эти мысли промелькнули в голове у Виизы, пока она вглядывалась в карабкующуюся напротив Фьели.

Вииза отправилась дальше.

Когда Фьели показалась на опушке, Вииза ее уже поджидала, переминаясь с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть.

—«Высота» закрыта. Ты слышала Магистра Йонара, — сказала она.

—Слышала, — последовал ответ.

—Это не прихоть, Фьели. Там опасно.

—Я в порядке. Или вы наказать меня хотите? — в ее голосе слышался легкий вызов.

Странно, но в ней Вииза слышала саму себя. Она вздохнула.

—Нет, не накажу. Просто… незачем рисковать своей жизнью по пустякам.

Казалось, Фьели немного оттаяла. Она все еще тяжело дышала после бега, но взгляд ее просветлел.

—Горячего чаю, учитель? — улыбнулась она.

—Конечно, — согласилась она. — А вообще… Почему не позвала меня?

—Вы бы пошли на «Высоту»?

—Нет, но мы могли бы пробежаться по «Змейке». Мне нравится тренироваться вместе.

Фьели тоже нравилось. Отправляя ее на Тайтон, Магистр Иркация сказала, что Вииза ей понравится, что они с Фьели очень похожи. Казалось бы, что за глупость. Тогда она пропустила это мимо ушей. Но теперь она знала, что Иркация имела ввиду.

Вииза воплощала в себе все те качества, которых, по мнению Фьели, джедаям так недоставало. Вииза была мудра и человечна, отзывчива к другим, но решительна и сильна, когда того требовали обстоятельства. Она была дерзкой, порой, даже наглой в отношении с теми, кто злоупотреблял властью, и в то же время невероятно доброй и открытой к тем, кто в ней нуждался. За короткое время Вииза сумела стать ей и сестрой, и учителем.

—Вы слишком быстро бегаете, учитель, — рассмеялась Фьели. — Наши тренировки становятся для меня погоней.

Они прошли внутрь, в обеденный холл, и больше часа просто разговаривали о всяких отвлеченных вещах, далеких от обязанностей джедаев. Это было приятное время для них обеих, которое они провели за чаем и сушеными сладкими ягодами.

Наконец, Вииза сказала, что ей нужно было встретиться с магистром Йонаром, чтобы обсудить с ним одно дело. Кое-что, что понравится Фьели. Распрощавшись, она направилась к себе на второй этаж, чтобы переодеться.

Феели проводила ее взглядом. О чем бы ни говорила ее наставница, теперь это уже не имело значения. Жаль, что ей придется обмануть ее доверие. Но… у нее был план. И первым шагом было вернуть свой световой меч.

Засидевшись в одиночестве, Фьели думала о том, как бы лучше это сделать. Риск был велик. Шайо-Шаоло был выдающимся джедаем, от внимания которого не ускользали даже самые незначительные детали. Что говорить о световом мече. Штука серьезная.

К счастью, она знала, где он его хранил. Как-то раз она смотрела на Шайо-Шаоло, когда тот собирался выйти наружу. Без особой причины. Просто. Тогда-то она и заметила кое-что необычное: материя мантии вытянулась снизу, оголив продолговатую форму предмета, который лежал во внутреннем кармане. Похоже, что он всюду носил ее световой меч с собой. Возможно даже подозревал, что она могла додумать до подобной глупости.

Это осложняло дело. Уже несколько дней Фьели неприметно послеживала за Магистром, поджидая момента, надеясь, что тот снимет мантию и отойдет подальше, и тогда у нее будет шанс…

Ей невезло. За три следующих дня она видела Магистра только дважды. Один раз в общей столовой, другой — когда он направлялся в подземелье в свою лабораторию.

Время поджимало, и до отправки в паломничество оставалось все меньше времени. Если все пойдет так и дальше, то ей придется пойти на крайние меры. Она просто не видела другого выхода.

С тех пор, как джедаи Тайтона одолели порчу, Шайо-Шаоло непрестанно работал. То одно, то другое, то третье… Большую часть времени он уделял своему проекту с Сорлиной, но и постоянные проблемы с подрастающим поколением не давали ему покоя. Он понял, что отвык от всего этого за то время, пока руководил Советом Джедаев на Корусанте. Запершись в своей башне, на самом деле Совет едва ли знал, что происходит в мире вокруг. Возможно, именно это и стало причиной его, Шайо-Шаоло, главной ошибки.

Налек Изен. Он все еще не знал, где он. Но главное, после всех этих лет, он все еще не знал, как вернуть ему Силу.

Его надежды на то, что эксперименты с Сорлиной помогут ему что-то в этом направлении нащупать, пока себя не оправдали.

А теперь еще и Конас, Фьели…

Поражение за поражением.

Неудача — обычный спутник серьезной работы. Шайо-Шаоло не отчаивался и продолжал двигаться вперед.

С недавних пор его, однако, стало тревожить ощущение опасности — грядущей беды. Чувство это, зародившись, крепло с каждым днем. Какой бы сигнал не посылала ему Сила, в какой-то момент он стал настолько явным, что старый Магистр уже точно знал: случится что-то страшное.

Но что?

Порча была побеждена, ее остатки отброшены и почти уничтожены; на планете не осталось угроз, которые могли бы объяснить его предчувствие.

Это не давало ему покоя. Почти сводило с ума. Его особая чувствительность к Силе сыграла с ним злую шутку: его разум то и дело отвлекался, пытался найти ответы там, где их не было. Он стал рассеян, даже мнителен. Медитации помогали, но лишь на какое-то время.

Опасность приближалась.

Какое-то время он подозревал Сорлину. Забывая о времени, он часами стоял перед резервуаром, вглядываясь в черты ее лица. Такое спокойное, такое невинное, хоть и пораженное порчей. Тогда-то он и начал разговаривать с ней через Силу. Она не отвергала его, но и не говорила ничего в ответ.

Он знал, что она слышит.

Инстинкты Шайо-Шаоло говорили ему, что опасность заключается не в ней, но разум то и дело возвращался к тому самому атриуму, где она была Демоном Порчи — безжалостной, кровожидной убийцей.

«Это было в прошлой жизни, — говорил себе старый мастер. — Я не могу судить это дитя по былым делам».

Так говорил он себе. Но не мог не подозревать.

Черный космос давил его бессонными ночами. Порой, прогуливаясь снаружи, пока остальные спали, он невольно поднимал взор к небу. Бездна. Она казалась ему живой, готовой сожрать все живое на этой планете.

Что это с ним?

Разгадка была где-то рядом, он был близко, стоило только протянуть Силе руку… Но ответ продолжал ускользать!

«Зачем ты меня мучаешь?» — продолжал вопрошать он Силу — свою любовь.

Великий джедай проводил утро одного из особо морозных дней в своей келье, пытаясь найти спокойствие в медитации, когда где-то внизу раздался громкий взрыв. Шайо-Шаоло открыл глаза.

Часом ранее, трое падаванов, укутавшись от холода в меховые плащи и капюшоны, заговорщически осмотрелись, прежде чем приступить к опасному разговору. На тренировочной площадке, как и вокруг нее, никого не было. Для тренировок было еще слишком рано. Они собрались в лесу, на морозе, подальше от стен храма, потому что не хотели рисковать.

—Не передумала? — просипел молодой голос.

—Нет, Лиан, не передумала. Надо сегодня, а то ничего не выйдет.

—Это почему?

Они говорили, и из их ртов валил пар.

—Да потому, — упрямо ответила Фьели. — Потому что. Нюхом чую, что сейчас — последняя возможность, ясно?

—Ясно, — пожал плечами Лиан. — Тогда сделаем это.

Галак, который все время стоял чуть в стороне, все больше хмурился.

—Да. Ничего сложного. Все пройдет, как по нотам, — уверяла Фьели. — Последнее время он сам не свой. Видела, как ему на голову с ветки ком снега свалился, а он даже не увернулся.

—А ты не думала, что может он специально? Может, ему так нравится? Это же мастер Шайо-Шаоло, забыла? — напомнил ей Галак.

Фьели сверкнула глазами из-под капюшона.

—Пошел на попятную? — бросила она.

—Слушай, мы же все это уже сто раз обсуждали. Мы же хотели этого с тех пор, как нам стукнуло тринадцать, — вставил Лиан, обращаясь к Галаку.

—Знаю, — Галак взглянул в глаза другу. — Но теперь все по-другому. Порча побеждена. Немного подождать, и Магистр Йонар отправит нас на миссии в космос.

—С Темной Стороной бороться? — криво усмехнулся Лиан. — Надейся. Отправит нас вычищать какое-нибудь болото, вроде Дагобы. Вот тебе и вся борьба. Скажет, что там сильна Темная Сторона и что надо бы разобраться. И застрянем там еще на десяток лет.

Было похоже на Магистра Йонара. Лиан говорил складно и почти убедил Галака. Почти…

—Ну а вы что предлагаете?

Хоть лицо Лиана было изуродованно, в тот момент оно прекрасно выражало его возмущение. Он буквально не верил своим ушам.

—Ты знаешь, что. Летать по Галактике, помогать там, где джедаи по-настоящему нужны, а не там, куда их направят!

Галак отвел глаза в сторону. Противоречие терзало его сердце. С одной стороны — Лиан и их общая мечта, с другой — храм и все, что было с ним связано. Ему потребовались немалые силы, чтобы принять решение. Он медленно кивнул.

—Да.

—Да?

—Да. Мы улетим вместе. Как и хотели.

Забыв обо всем, Шайо Шаоло бросился на звук. Где? Недалеко, снаружи.

Он чувствовал гнетущую опасность, но этот взрыв… что-то здесь было не так.

К тому моменту, как он подоспел к их старому складу, внутри горело. Странно. Не прошло и месяца, как они перенесли все припасы в новый склад, повыше, потому что этот находился слишком близко к реке, оттого оказался слишком влажным.

И взрываться то там было нечему.

Подоспевшие джедаи черпали ведрами воду из реки. Шайо-Шаоло подошел к реке, скинул мантию и простер руки к воде. Сам он сделает быстрее.

Он сконцентрировался на одной единственной цели, и воды горной реки вышли из берегов, подчинившись его воле. Джедаи только и успели разбежаться в стороны, когда мощная волна потопом хлынула внутрь старого склада.

Глава 5.1

Фьели была рядом. Она чувствовала внутреннее смятение Магистра, которым она и воспользовалась, спланировав всю эту ситуацию.

Как бы невзначай, она потянулась к мантии мастера, и эфес светового меча, сначала зашевелившись в складках, наконец, скользнул ей в руку.

Могло ли быть, что он не заметил?

Фьели не стала оставаться, чтобы это выяснить.

Теперь была важна скорость. Магистр Шайо-Шаоло мог обнаружить пропажу в любой момент. К посадочной площадке, в горы. Она направилась вверх по тропе.

Космические корабли были занесены снегом. Рядом стояли два друга и о чем-то оживленно спорили.

«Плохой знак», — подумала Фьели.

Рядом с ними рюкзаки. Как запланировали, они уже подготовились к побегу и теперь ждали только ее, с мечом или без. Она подошла ближе.

—…было необходимо. Они бы ни за что так просто нас не отпустили, — доказывал Лиан.

Сам того не замечая, он держался за бок. Значит, до конца боль так и не ушла…

Похоже, Галака терзала совесть по поводу поджога пустого склада, а теперь еще и угона космического корабля: у местных джедаев ресурсы были в дефиците.

Наконец, они заметили ее, обернулись.

—Ну?

Фьели вытянула из кармана световой меч, улыбнулась.

—Видишь, — сказал Лиан. — Все не зря!

Он хлопнул друга по плечу, тоже улыбнулся.

—Идем, пора убираться отсюда.

Его возбуждение передалось и Галаку. Отбросив сомнения, он поднял рюкзак и закинул его за плечо.

—Хорошо, что тебя не поймали. Одни бы мы далеко не улетели.

Фьели и забыла, что многие падаваны Тайтона не бывали в космосе. Она прошла мимо и уже ступила на трап, когда произошло что-то, что обострило ее чувства джедая до предела, а тело заставило сжаться.

Вдруг, сама планета будто закричала в Силе, и только потом небо озарила зеленая вспышка, которая засветила все пространство вокруг. Потом удар, и до них донесся страшный грохот, от которого содрогнулась земля и скалы вокруг.

Фьели инстинктивно уцепилась за гидравлический столб трапа, двое друзей оперлись на фюзеляж корабля.

Что бы это ни было, оно повторилось. Снова и снова.

Через какие-то секунды ударная волна раскаленного плазмой возуха пронеслась стремительно, прижимая, ломая деревья, обжигая кроны. Большая ель, росшая неподалеку, пошатнулась, треснула, раскрывшись стволом, и рухнула на их корабль почерневшими горящими ветвями.

—Что происходит? — вскричал Галак, когда прошел последний удар.

Фьели знала, что, просто все еще не могла до конца в это поверить. Она подняла голову.

—Там! Стреляют с обриты!

Там, куда она показывала, завис, по-видимому, громадный корабль, потому что его было видно даже с поверхности планеты. Фьели не раз доводилось видеть звездные разрушители — эти космические гиганты в форме галки, но этот корабль был другим. Пузатая, раздувшаяся махина, это он стрелял из своих мощнейших турболазерных орудий.

—Корабль? Что им надо?

Осознание было постепенным; возможно, оно пришло не сразу потому, что было слишком страшным. С той стороны, где загорелась вспышка… там был их храм…

Если Фьели что-то и знала о войне, так это то, какие катастрофические разрушения оставляли после себя турболазерные выстрелы. Без мощных энергетических щитов ничто не смогло бы выдержать такого удара. У храма на Тайтоне не было таких щитов, а значит…

Их храма больше не было, как и населявших его джедаев. Худшее — то, что она предположила логически, подверждали ощущения в Силе, которые кричали о…

Неужели? Чувства боли и смерти были такими сильными, такими всеобъемлющими, что на какой-то момент подавили ее восприятие. Не в силах справиться с этой лавиной, накатившей на нее через Силу, она вдруг заплакала.

Когда в последний раз она проливала слезу? Она не помнила. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Лиан и Галак. Она любила этот храм, но далеко не так, как эти двое, которые в нем выросли. Наконец, она посмотрела на них.

Глядя в сторону храма, они еще только осознавали то, что она, сжав зубы, кое-как пережила.

Фьели не знала, что сказать двум друзьям, которые обменялись тихими, полными ужаса взглядами.

Фьели отчаянно думала: оставалось ли хоть что-то, что они могли сейчас сделать? Она снова вскинула голову к небу, только чтобы увидеть боевые корабли необычной, несколько звериной формы, спускавшиеся с небес. Кем бы ни были, они летели сжечь то, что осталось. Если что-то осталось…

Это была спланированная атака. Настоящий геноцид — истребление джедаев.

Подчиняясь регламенту, в котором в данном случае не было ни малейшей необходимости, пузатый головной корабль снова открыл огонь по цели, чтобы прикрыть свои наземные силы вторжения. Уже на подлете, один из кораблей отклонился от курса и направился в их сторону.

Их заметили? Возможно, посадочную площадку, но не их.

Трое падаванов отошли в сторону, спрятались за камнями; корабль сначала завис, затем опустился на свободное место.

Упал трап, раздалась тяжелая поступь бронированных сапогов. На землю джедаев вступили мандалорцы. Их было двое. Они осмотрелись. Визоры в их шлемах различили тепловые следы неподалеку. Винтовки к бою.

Почти успели… Их застали врасплох. Кто-то двигался невероятно быстро: желтый блюр, зажглись световые мечи. Короткая, напряженная драка, в которой джедаям удалось выйти победителями. Фьели сразила одного мандалорца точным ударом в шею, другой упал с обрыва и, вероятно, разбился; его джетпак повредился от падения о скалу прежде, чем он успел его активировать.

—Кто они такие? — воскликнул Галак.

—Мандалорцы, — ответила Фьели. — Вот только чего им здесь надо…

Глаза Фьели загорелись. Тот, кто отдавал приказы, кто стоял за всем этим, находился там, в безопасности, за броней этого гиганта.

Подстегиваемая жгучей потребностью сделать хоть что-то, она вдруг решила.

—Мы достанем их… — тихо, сначала самой себе сказала она.

—Что? — Лиан спросил странным, почти отсутствующим голосом.

—Мы достанем их, — повторила она громче. — У нас их корабль. Высадимся на борт и разделаемся с ними.

—Ты видела, что происходит? — в чувствах воскликнул Галак. — Они летят, чтобы добить наших. Тех, кто выжил. Нужно им помочь… Мы… должны вернуться!

Фели не знала, как сказать это лучше:

—Никто не выжил, Галак.

—Кто-то мог укрыться, спрятаться или…

—Даже если так... тех, кто остался добьют, если их не отвлечь. Нужно напасть на командование. Сейчас у нас есть корабль, есть шанс…

—Она права, дружище, — сказал Лиан своим скрипучим голосом. — Нужно сразиться на их территории.

Когда Галак встретился с ним взглядом, стало понятно, что он не летит.

—Я не могу их бросить. Только не сейчас, — сказал он.

Лиан знал сердце своего друга. Он кивнул. Они обменялись рукопожатием, скрестив предплечья, потом разошлись в разные стороны. В какой-то момент Галак обернулся.

—Разберитесь с ними. За все, что они сделали.

—Ты умеешь летать? — озабоченно поинтересовался Лиан, когда они оказались в кабине.

—Конечно, я умею летать, — ответила она.

Чем он думал она занималась, пока не попала в их захолустье? Опершись на кресло пилота, она щелкнула несколько переключателей, бросила сумку на кресло сзади. Корабль был необычным, военным судном, но она разбиралась на лету.

—Так. Прыгай туда, — она кивнула на кресло второго пилота. — Посмотрим, что у нас тут.

—Фьели! — они встретились взглядом. — Быстрее!

Корабль был необычным утилитарным военным судном. Приборы были сведены в один узел, так, чтобы не мешать управлению во время боя.

Она бегло проверила показатели, потянула на себя штурвал. Где-то под брюхом раздался скрип, походивший на стон металла. Корабль поднялся в воздух, неровно покачиваясь. Двигатели взревели, и они рванули в сторону. Фьели направила судно в космос. Приближаясь все ближе к вражескому кораблю, они молчали.

—Военный крейсер хаттов, — объявила, наконец, Фьели, сверившись с приборами.

Гаду Раккен уважал джедаев. Эти воины-монахи были единственным племенем, которое могло сравниться с мандалорцами не только в военном искусстве, но и по части собственной культуры, которую те ревностно хранили веками, даже тысячелетиями. Когда-то, Гаду даже знал джедая, которого мог бы назвать другом. Жаль. Как жаль, что ему пришлось его убить. Гаду до сих пор оплакивал его имя наряду с другими храбрыми воинами в своих молитвах.

Да, джедаи были могучими, славными воинами, достойными всякого уважения. Тем важнее было уничтожить каждого из них, до последнего. Гаду Раккен был рад представившейся возможности: не было более славного способа заявить о себе и своем клане, как разорить Храм Джедаев.

Скрестив руки на груди, мандалорец стоял на капитанском мостике перед панорамным сталестеклом, глядя вниз на планету, предвкушая славное сражение для своих воинов. Сегодня каждый из них встретится лицом к лицу с врагом, а значит, и с самим собой. Ведь только достойный враг способен раскрыть правду о том, кто ты есть на самом деле. Да… о лучших врагах, чем джедаи, он не мог и мечтать. Если, конечно, от них что-то осталось.

В черной броне с красными, похожими на кровь пятнами, он был похож на мандалора, на одного из своих великих предков. Вот только его путь к власти все еще лежал впереди. Он чувствовал, что его время пришло, чувствовал запах побед впереди. Галактическая война приближалась. Никто не сможет ее остановить. И когда она начнется, мандалорцы будут готовы взять то, что причитается им по праву сильного. Все.

Он был в своих мыслях, когда сбоку раздался густой неприятный голос с хрипотцой:

—Агх… Чего ты ждешь, агх? Сожги их логово. Стреляй.

Содобо хатт присутствовал на корабле лично, не желая упустить шанса насладиться местью. Он уже предвкушал удовольствие, жадно облизываясь. Рядом с его ложем находился аквариум с живым угощением. Он хватал склизких существ рукой и давил их, не убивая их, однако, сразу. Только насладившись писклявыми визгом невыносимой боли, он, удовлетворенный, отправлял малявку в свой безразмерный рот.

Гаду Раккен брезгливо повел сухими губами. Хоть и работал вместе с хаттами, он ненавидел их породу всем своим гордым сердцем. Хатты были полной противоположностью мандалорца. Изнеженные, слабые, порочные, они были недостойны владеть всем тем, чем владели. Иногда, в такие моменты, как этот, он жалел, что заключил с Такотом сделку.

Гаду посмотрел на Содобо из-под бровей так, что даже тот немного смутился.

—Это не твое дело, хатт, — сказал он. — Ты здесь просто зритель.

Конечно, Содобо не нравилось такое отношение, но, как и всякий мудрый хатт, он умел быть хитрым и даже смирным, когда того требовали обстоятельства и его собственная выгода. Он сказал, миролюбиво расправив руки:

—Агх! Конечно, конечно. Делайте свое дело, мандалорцы. Я преклоняюсь пред вашей способностью убивать. Агх… да. Только смотри не упусти их, Гаду. Все джедаи на планете должны подохнуть. Они все должны сгореть, — Содобо застыл на месте, представляя эту картину.

—Они умрут. За это ручаюсь.

Содобо раздулся, в его голову хлынула кровь. Гаду усмехнулся и добавил:

—Смотри не лопни, хатт.

Содобо недовольно заерзал, но так ничего и не сказал. Он обратился взглядом на планету, ожидая шоу, ради которого прилетел в такую даль.

Гаду Раккен повернулся в пол оборота и встретил взглядом с офицером операторской.

—Огонь из турболазера по известным координатам. А ты, Сакара, отправишься вниз с десантом и уверишься, что в живых никого не осталось.

Сакара — крупная женщина с жестким лицом, молча кивнула, развернулась и надела шлем, когда уходила по мостику решительным шагом. Он проводил ее взглядом, затем снова обратил внимание на планету.

—Джедаи поплатятся… — ворчал Содобо себе под нос. — Поплатятся, что связались со мной. Уничтожили мои заводы, убили кузена… думали, это сойдет вам с рук? Нет! Агх! Я раздавлю вас!

Он снова сжал в руке беззащитное существо, но на этот раз от него осталось лишь месиво в сжатом кулаке. Тогда он по очереди облизнул свои жирные пальцы.

Мощнейшие выстрелы обрушились лавиной с орбиты на планету плотным огнем. Лицо хатта расплылось в улыбке, озаренное зеленым светом, который периодически подсвечивал стекло. Где-то там, снизу, сгорали леса, расщеплялись целые горы, а вместе с ними и построенный Йонаром и его подопечными храм джедаев.

Фьели приблизилась к крейсеру хаттов — этой махине. На подлете с ними пытались связаться по внутренней связи, но она отрубила все коммуникации.

Они летели на мандалорском корабле, так что на крейсере, наверное, хотели узнать, почему он возвращаются, а не добивают джедаев на поверхности. Совсем скоро они им объяснят…

Крейсер затмил собой космос, когда Фьели направила корабль к голубому энергетическому экрану, которое они преодолели без каких-либо проблем.

—Готов? — Фьели странно на него взглянула. — Доберемся до мостика. Коли всех, кто по ходу попадется.

Фьели бросила штурвал, скинула с плеч мантию и направилась к выходу.

—Бегом! Если не сделаем все быстро, то нам точно хана.

Мандалорцы на борту еще не поняли, что к чему, но Фьели знала, как доходчиво им все объяснить. Без лишних слов она активировала световой меч и бросилась к ближайшему из них со скоростью, заставшей врасплох.

Он успел подставить руку, чтобы хоть как-то спастись от раскаленного лезвия, но уже следующий удар его обезглавил.

Второй воин уже взялся за свою пушку, но та была слишком тяжелой. К тому моменту, как он поднял ее с земли, Фьели уже была рядом. Она отрубила дуло, поразила ногу под коленом, обернулась.

—Лиан! — крикнула она, — Не отставай!

Он смотрел на нее шокированным взглядом. Казалось, он все еще не до конца понимал, что происходит.

Друзья, которые были для него почти что семьей все эти годы, были мертвы. А теперь Фьели… она тоже несла смерть.

—Держись рядом! — крикнула она.

Они побежали. Фьели лишь примерно представляла себе, как должен был быть устроен такой громадный корабль. Мостик должен был быть сверху, в кормовой части корабля. Туда-то они и направились. Встречая по пути лишь некоторых членов экипажа, который разбегались от одного вида джедаев, они быстро продвигались вперед, используя Силу, чтобы усилить мышцы. Лиан отставал. Все еще сказывались увечья, полученные им от Сорлины. За весь путь они столкнулись лишь с парой мандалорцев, преградивших им путь через коридор силовым полем и паливших с другой стороны.

Двум джедаям пришлось попотеть, чтобы до них добраться. С помощью Силы Фьели выломала из пола металлическую пластину, использовала ее в качестве щита, чтобы подойти ближе, а два одновременных удара световыми мечами по боковым проекторам открыли путь. Работая вместе, они разделались с ними без каких-либо особых проблем.

Дальше бесконечные коридоры, лестницы, лифты — настоящий лабиринт. Фьели доверяла Силе и двигалась так тихо и быстро, как только было возможно. Защитные системы корабля, конечно, заметили вторжение.

Их не остановили, не заточнили за силовым полем. Почему?

Очевидно, кто-то позволил им пройти.

Когда они ворвались на мостик, главный мандалорец уже ждал их. За его спиной — испуганный хатт, который трясся всем телом от одного лишь вида двух джедаев.

—А! Гости! Подходите, не стесняйтесь.

—Кто вы такие? — крикнула Фьели в ответ. — Что вам надо?

—Что нам надо? — Гаду Раккен наклонил голову в сторону. — Мы здесь ради войны. А этот, — он презрительно кивнул в сторону хатта, — хочет отомстить. Да. Месть должна вершиться своими руками, хатт. Так гласят законы вечной войны.

Содобо не слушал. Он, сощурившись, вглядывался во Фьели, не переставая жевать.

—Это она… — проскрипел он. — Это точно она. Девка была там, на Слехейроне, когда один из них убил моего кузена!

Фьели вспомнила того хатта, который чуть не убил Магистра Иркацию своей ловушкой в полу. Значит, причиной всему, что происходило теперь, был тот самый рейд.

—Тот храм был мне домом! Вы поплатитесь за то, что сделали! — крикнул Лиан, но его голос сорвался в визг из-за увечий.

Гаду Раккен расхохотался. Он размял плечи и взялся за бластер. В тот же миг позади него появились пара мандалорцев.

—Не знаю, откуда вы здесь взялись и как проникли на мой корабль, но здесь вы и останетесь. Это я вам гарантирую.

—Поймай девку. Я посажу эту дрянь на цепь. Будет ползать. Да, ползать. Ты будешь лизать мне хвост, джедайское отродье, — прохрипел угрозу хатт.

Лиан не мог испытывать ничего, кроме абсолютного омерзения. Это была его первая встреча с хаттом, и он не мог поверить, что такие, как он, контролировали огромную часть известной Галактики.

—Начнем, — сказал Гаду Раккен и сделал шаг вперед.

Глава 5.2

Все произошло невероятно быстро. Командир мандалорцев пригнулся, а в следующее мгновение он уже был перед ними, в прямолинейном ракетном прыжке на джетпаке он врезался во Фьели армированным плечом, чем вышиб из той весь дух. Она рухнула на палубу. В груди острая боль.

Она попыталась встать, но над ней двое мандалорцев. Бластеры в голову. Она сделала то единственное, что оставалось — перекатилась в сторону и грохнулась вниз с двухметровой высоты в полостное пространство, где располагались приборы. Мандалорцы спрыгнули следом. Фьели изогнулась, поднялась на ноги и бросилась за укрытие.

Ливень выстрелов следом — почти задели. Она выглянула на мгновение, только чтобы понять, что у Лиана дела обстояли не лучше. Он последовал ее примеру и спрятался, когда струя огня из перчатки Гаду Раккена жадно сожрала воздух перед ним, оставив после себя лишь привкус гари.

—Прячетесь. А ведь вы хотели отомстить мне, а? Я сжег всех ваших друзей, а вы прячетесь по углам, как крысы. Я ожидал большего, — издевался мандалорец, не теряя, однако, концентрации ни на секунду.

Ее загнали в угол. Не переоценила ли она на этот раз свои силы, ввязавшись в эту драку? Грудь все еще болела: наверняка, треснули ребра. Она не могла сделать и шага без боли. Она оказалась слишком беспечной.

Она бегло озиралась по сторонам, ища путь отхода, когда заметила консоль управления турболазерами. Хоть что-то. Если получится ее уничтожить…

А лучше…

Она бросилась к панели управления, лавируя между приборов и персонала. Рычаг в сторону, удар мечом, чтобы замкнуло. Может сработает?

Фьели обернулась. Мандалорцы были уже рядом. Гаду Раккен уже отыскал Лиана и теперь преследовал его, словно зверя, загоняя в дальний угол мостика. Используя джетпак, огнемет, ракеты и другие технические примочки, Гаду наслаждался охотой, уже готовясь прикончить свою жертву.

—Ну! Агх! Убей же! Хватит играться, Раккен! Мне нужна девка! Поймай мне девку! — орал Содобо, возбужденный предвкушением победы.

Вдруг, громадный корабль покачнулся, сотрясенный взрывом.

Сработало!

Гаду Раккен озабоченно обернулся на капитана корабля.

—Что происходит? — потребовал он.

Капитан, который до этого прилагал все силы, чтобы удержать своих подчиненных на своих местах, бросился к приборам.

—Мы потеряли турболазер. Корпус в носовой части поврежден!

Раздался еще один взрыв, и Фьели, воспользовавшись моментом, крикнула:

—Лиан! Бежим!

Конечно, он тоже уже успел понять, что в схватке с этими тремя мандалорцами победы им было не одержать, и единственной возможностью уцелеть для них оставался побег, так удачно подготовленный неожиданным взрывом. Лиан был уже почти у самого выхода. Фьели бежала следом. На бегу она отразила несколько выстрелов. Оставалось совсем немного. Если они окажутся по другую сторону мостика, то сумеют вовремя закрыть дверь и будут спасены…

В тот самый момент, когда Фьели уже подумала было, что опасность осталась позади, электрическая сетка сбила ее с ног. Лиан развернулся, в его глазах решимость, смешанная со страхом. Он сделал шаг к Фьели, чтобы помочь, но та закричала на него, что было мочи:

—Беги! Лиан! Беги!

Ее выпученные глаза полнились болью, но еще они говорили с ним, передавали ему что-то… «Ты не поможешь… Спаси себя! Ну же, сделай это!»

Он не хотел, он не мог ее бросить. Но странная мольба, которая кричала внутри, в самой голове, заполнила все. Она говорила с ним через Силу. Она говорила, что он должен отступить, чтобы потом сделать то, что должно…

Он побежал под бластерными выстрелами и взрывами ракет. Он бежал так быстро, как только мог… Он был словно в бреду, когда, добравшись до доков, залез в первый попавшийся ему на глаза мандалорский корабль. Рухнув в кресло, он схватился за штурвал.

Каким-то образом, он знал, что нужно было нажать, чтобы включить автопилот. Успел ли он запомнить, как это делала Фьели, или это она каким-то образом помогала ему?

Он вылетел в космос и, словив по ходу пару выстрелов по щитам, ввел координаты, которые неведомым образом всплыли в его голове.

Толкнул ручку, оказавшуюся под рукой. Космическое пространство перед ним сузилось в туннель, и корабль прыгнул в гиперпространство в неизвестном направлении. Ему удалось сбежать, но он оставил ее позади.

Тем временем, на мостике, Гаду Раккен присел, чтобы поближе присмотреться к своей добыче. Он подобрал с пола световой меч, и только потом снял с головы шлем. Фьели встретила его тяжелые глаза своими яростными. Он осклабился.

—Твой дружок сбежал, но тебя я словил, пташка.

—Отпусти меня, и увидишь…

—Да? И что же я увижу? Ты проиграла и теперь заплатишь за свой проигрыш.

Он отключил электричество на сетке, схватил ее за шею. Она попыталась было вырваться, но он только крепче сжал ей горло.

—Ничего такая. Смазливая. Забрал бы себе, да только хатт будет недоволен, — он сверкнул глазами. — Ладно, пойдем, да?

Он встал, схватил сетку одной рукой и волоком потащил Фьели за собой по мостику. Она извивалась, рвалась наружу, как словленный зверек, чем вызывала у Гаду особое наслаждение.

—Дергайся сколько хочешь. Себе ты уже не принадлежишь.

—Верно, агх! Теперь она моя. Давай ее сюда, Раккен! Дай ее мне… — неповоротливое тело Содобо ходило ходуном от нетерпения.

—Будешь должен, хатт, — ответил Гаду и швырнул Фьели на брюхо хатту.

Содобо не нравилось, как этот мандалорец с ним разговаривал. Тот был слишком диким, слишком независимым. Содобо решил, что найдет способ преподать тому урок, но пока… он не мог думать ни о чем другом, кроме поверженных врагов и джедайской девке, которая была наглядным подтверждением его победы. Зверушка будет славно смотреться на цепи. Каждый, кто захочет причинить ему вред, подумает дважды, увидев порабощенную джедайку.

—Запомни хорошенько свое место, тварь, — он ударил ее по лицу. — Пока не надоешь, будешь обитать на моем брюхе.

Фьели пронзительно закричала, после чего получила еще один удар по лицу.

—Мой тебе совет, джедайка, — сказал Гаду Раккен, встретившись с ней взглядом. — Делай все, что говорит хатт. Ласкай его брюхо, шепчи сладкие слова на ухо. Дождись, когда он позабудет, кто ты такая на самом деле, пусть даже на это потребуются годы. И тогда, когда он будет ожидать этого меньше всего, убей его. Вырви жизнь их этого жалкого жирного тела. Когда сделаешь это, найди меня, чтобы отомстить. Я буду ждать тебя, девочка. И мы сразимся, как равные, — он улыбнулся ей странной одержимой улыбкой, когда глаза Фьели загорелись в ответ.

—Ты поплатишься за это, Раккен! — прохрипел хатт с пеной у рта. — Без нас, хаттов, ты — никто!

—О! Нет-нет-нет, — он подошел ближе, вплотную к хатту, резко выхватил вибронож из ножен и приставил к его шее, — это вы ничто! Ты живешь только потому, что сейчас это отвечает моим интересам. Всегда помни об этом, хатт, — он так же быстро убрал нож от хаттского горла.

Содобо ничего не ответил. Кажется, он размышлял на сказанными мандалорцем словами, когда тот, наконец, обратил свой взор на планету.

Что происходило там, снизу? Гаду Раккен попытался вызвать на связь Сакару. Ответа не последовало. Гаду обратил взор на связиста. На вопросительный взгляд тот пожал плечами. Только с третьей попытки, она, наконец, ответила. На палубе появилась холопроекция шлема Сакары.

—Да… Гаду… Здесь… Этого не может быть… — раздался прерывистый, как во время бега, голос.

—Что у вас? Доложи обстановку, — потребовал Раккен.

—Храм уничтожен. Но… он остался жив… он… мы терпим потери!

На заднем плане были слышны взрывы и бластерные выстрелы. Сакара вытянула вперед бластер и сама стрельнула в сторону приближавшейся к ней высокой фигуры.

—Кто он? Что у вас происходит? Отвечай, Сакара! — крикнул Гаду.

Сакара так и не смогла дать ответ своему командиру, потому что ее тело рухнуло на землю, после чего связь прервалась.

—Твои люди погибнут, — рассмеялась в полные легкие Фьели. — Он их убьет. Всех до единого. Каждого. У них нет ни шанса, — она продолжала посмеиваться.

—Кто? — крикнул мандалорец.

От его былого спокойствия не осталось и следа, когда он скором шагом приблизился к ней.

—Мастер Шайо-Шаоло, — она встретила его взгляд с вызовом. — Слышал о таком?

Гаду не слышал. На самом деле, Гаду никогда не думал о джедаях, как о личностях. Он воспринимал их совокупно, в виде могучего Ордена.

—Хочешь сказать, что какой-то уцелевший после обстрела джедай может в одиночку одолеть моих мандалорцев? — спросил он со скепсисом в голосе.

—У них нет ни шанса.

Уверенность, с которой она это сказала, похоже, все-таки повлияла на его оценку ситуации. Он обратился к компьютеру на собственной перчатке, который показал, что уже двадцать три его бойца были мертвы.

—Ладно. Хорошо, — он снова повернулся к ней. — Теперь ты расскажешь, кто такой этот демон.

Зеленые лезвия вернулись в рукоять светового меча и потухли. Вокруг был огонь, развалины, кровь и мертвые тела. Шайо-Шаоло стоял на останках прекрасного храма, уничтоженного внезапным нападением. Весь измазанный сажей и кровью, его мантия висела обгорелым отрепьем на одном плече, обгорелая кожа с другой стороны по всей длине тела. Но он не замечал своих увечий. В тот момент все его мысли были направлены лишь на то, чтобы найти уцелевших.

Если они, конечно, были.

Он ступал по руинам, медленно осознавая то, что произошло. На них напали мандалорцы. Стремительно, беспощадно. Это могло значить только одно: галактическая война начиналась.

Он был один на этом кладбище Силы. Единственный уцелевший джедай… он чувствовал, что должен был разделить их участь. Он чувствовал, что Сила звала его к себе, шептала ему на ухо. Старик, переживший всех своих товарищей, в его высохших глазах более не было слез.

Мандалорцы, прибывшие добить возможных уцелевших, встретили свою смерть от его руки. Он не знал, скольких из них он поразил мечом, а скольких уничтожил чистой энергией Силы, когда остальные рассеялись и в страхе бежали. Никогда мандалорцы не встречали ничего подобного. Никогда они не видели противника, которого было невозможно убить.

Пошел снег. Шайо-Шаоло шел все дальше, вслушиваясь в Силу в надежде отыскать хоть чье-то присутствие. Было пусто и тихо. В ответ ему отвечала лишь смерть.

Он направился к скале, туда, куда взрывной волной отнесло большую часть обломков храма. Почему-то, его тянуло именно туда. Подойдя ближе, он понял почему. Силой он приподнял тяжелую каменную плиту, только чтобы обнаружить под ней обожженные трупы. Черные горелые силуэты, они сгрудились за единственной фигурой, стоявшей в полный рост, выставившей вперед обе руки. Даже в виде омертвелой оболочки Шайо-Шаоло мог узнать своего старого друга — могучего Йонара, который до последнего защищал своих учеников. По всей видимости, он пытался оградить их силовым барьером от взрывной волны, вот только сил его оказалось недостаточно.

Когда атака началась, Шайо-Шаоло медитировал в своей келье. Он почувствовал угрозу не сразу. Сначала она тянулась к нему издалека, из глубокого космоса, все приближаясь и расширяясь, пока в какой-то момент его тело не завыло в Силе, требуя от него немедленного действия. В тот миг он полностью отдал себя Силе и внутренним инстинктам, спроецировав мощнейший щит Силы на который был способен. Мощь турболазера исказилась, расплывшись по невидимой преграде, дотянувшись до его тела раскаленной плазмой. Земля содрогнулась, и весь храм пришел в движение. Следующий выстрел ударил по земле в сотне метров оглушительным взрывом. Шайо-Шаоло был абсолютным гением, сумевшим отразить прямой выстрел мощнейшего оружия, но он не был в состоянии защитить храм от коллапса самой земли и огненной бури.

Он был отброшен ударной волной вместе с ошметками храма. Он выскользнул из каменной лавины и приземлился уже на руины — единственное существо во всей Галактике, способное пережить нечто подобное.

В поисках джедаев, Шайо-Шаоло обращался к Силе снова и снова. Он молил ее, упрашивал всеми доступными ему способами. Но, казалось, в тот момент катастрофы Сила затихла для джедаев.

Оборванный израненный старик сел на кучу камней, как вдруг снова вскочил и огляделся. Вдруг, он услышал в Силе эхо, отдаленный зов подобный его собственному. Кто-то знакомый, близкий взывал к нему.

—Вииза! — воскликнул он.

Он бросился туда, куда вели его чувства. Он торопился, бежал по пепелищу, вокруг огонь и гигантские воронки, оставшиеся после взрывов. Он пересек русло испарившегося ручья, и дальше по камням, в направлении поваленных деревьев. Он чувствовал, что в его старом теле почти не осталось сил, но сама Сила будто несла его ноги вперед, помогая ему преодолевать километр за километром, пока он не оказался на опушке леса на границе выжженной земли. Он замер, вглядываясь в пространство между деревьями, ожидая… чего-то.

Его усилия оказались не напрасными. Он неровно вздохнул, когда из темноты показалась женская фигура Виизы, следом за которой вышли несколько падаванов и юнлингов. Среди них был и Галак. Их было не больше десяти. Все, что уцелели. Шайо-Шаоло рухнул на колени.

—Это все? Больше никого не осталось? — тихо спросил он.

Вииза подошла, опустилась, обняла старика.

—Еще Фьели и Лиан, — тихо ответила она.

—Неужели? Но как?

Она обернулась, взглянула на Галака.

—Они полетели на тот корабль на одном из тех кораблей… Что было дальше… не уверена. Присутствие Фьели истончилось в космосе.

—Ее забрали, — догадался Шайо-Шаоло.

Вииза кивнула. Она встала и позвала остальных подойти. Магистр Шай-Шаоло поднял на них взгляд.

—Но как же вы уцелели? Как оказались здесь? — спросил он.

—Мне стрельнуло в голову пробежаться. Этих я в холле с собой собрала. Храм… его ведь больше нет? — спросила она, уже зная ответ.

Он покачал головой. То, что хоть кто-то уцелел в этой безжалостной атаке было воистину чудом.

—Что мы теперь будем делать, магистр? — спросила Вииза.

Пока у него не было времени об этом подумать, ведь он даже не знал, уцелел ли кто-то еще. Но теперь, когда этот вопрос прозвучал вслух, он задумался. Конечно, они не могли просто вернуться на прежнее место и продолжить жить, как ни в чем ни бывало. Нет. С этого дня для каждого из них все изменилось навсегда. Но какие еще у них были варианты? Они могли призвать помощь с Корусанта и забрать уцелевших в Великий Храм, либо… могли попробовать здесь с самого начала.

—На какое-то время придется укрыться в лесу. Наши враги улетели, но они могут вернуться. Переждем, — сказал Шайо-Шаоло. — Магистр Йонар мертв. Твое время пришло, Вииза, — он взял ее за плечо. — Ты возглавишь то, что осталось от этого храма.

—Я? Но как же вы? — удивленно спросила она.

—У меня будут другие дела, — последовал загадочный ответ. — Тебе понадобится помощь. Знаю. Я организую помощь. Джедаи с Корусанта помогут. Нужно сделать все, чтобы подобное никогда больше не повторилось. А пока… Там, под горой, есть пещера…

—Да, я знаю.

—Спрячьтесь там на какое-то время.

—А вы?

—Мне еще нужно кое-что сделать, — ответил он уклончиво.

Он развернулся и пошел в ту сторону, откуда пришел несколько минут назад — к развалинам храма. Вииза и спасшиеся вместе с ней ученики какое-то время смотрели ему вслед, потом они развернулись и скрылись в темноте густого леса.

Один из них остался.

Задумавшись на короткое мгновение, Галак отправился следом за старым Магистром.

Шайо-Шаоло стоял на том самом месте, где несколько часов назад под сводом храма мерно тек ручеек, окруженный вечнозеленой растительностью. Он сделал несколько шагов в сторону и оказался перед завалом. Использовав Силу, он оттащил груды каменных блоков в сторону, чтобы расчистить путь вниз, к своей лаборатории. Коридор оказался частично завален, но в общем и целом, проход уцелел. Шайо-Шаоло потратил не менее часа, расчищая себе путь, прежде чем оказался перед дверью. Обычная манипуляция с кристаллом не сработала: дверь оказалась зажата, и ему пришлось выгнуть ее Силой.

Дальняя стена обрушилась, приборы были побиты и опрокинуты. По полу валялись куски порочной ткани порчи, высвобожденной из разбитых пробирок. Все это теперь не имело значения. Он прошел дальше, к дальнему углу… На полу лежал разбитый резервуар с вытекшей из него питательной жидкостью, растекшейся вокруг по каменному полу. И никакого следа Сорлины. Неужели, она могла выжить, могла сбежать? Это было вероятно. На самом деле, он был почти что уверен, в том, что ей удалось уцелеть.

Хорошо, что она выжила, но плохо, что осталась одна. Очень плохо. Она все еще была опасна для себя и окружающих, потому что он так и не успел окончательно исцелить ее тело и разум от проклятия порчи.

Новая выращенная Сорлина была подростком, которая не помнила, кто она такая. Она обладала знаниями о мире вокруг, но не понимала свое в этом мире место. Она была чистым листом, существом, заново рожденным на свет в возрасте четырнадцати лет. И теперь она была где-то там, в густых дебрях Тайтона. Абсолютно одна. Скрытая своим темным происхождением от его взгляда. Теперь она была сама по себе. Он не мог ничего для нее сделать.

Глава 5.3

Ноги несли ее вперед. Она бежала, подгоняемая страхом, который не покидал ее ни на секунду всю короткую жизнь. Вот только раньше ее отец — тот странный старик, который убаюкивал ее разум темными ночами, помогал ей справиться со страхом. Теперь, когда его не было рядом, ужас был повсюду. Он гнался, охотился за ней, как за добычей. Она бежала. Она спотыкалась, ползла на четвереньках и снова бежала. Куда? Она не знала куда. Подальше оттуда, где огонь, который раньше терзал ее изнутри, вдруг каким-то образом выбрался наружу и стал материален. Он до сих пор стоял в ее глазах. Языки пламени были по всюду. Затем появились злые безликие существа с железными телами, которые пытались ее убить. Она оказалась ловкой и сумела сбежать. И откуда только у нее взялась эта ловкость? Сколько она себя помнила, она всегда лишь парила в жидкости, да отчаянно пыталась поговорить со своим отцом. Ах, где же он был теперь, когда она нуждалась в нем так сильно? Почему он бросил ее одну, почему оставил? Неужели, он больше не любил ее? От этой мысли ей стало дурно, она почувствовала жар во влажных глазах, из которых что-то потекло наружу. Она смахнула влагу с щеки и схватила глаза, боясь теперь, что через них наружу вытечет вся ее душа, потому что именно так она чувствовала себя в тот момент.

Может быть, ей стоило вернуться назад? Может, ее отец был там, может, он все еще любил ее? Она остановилась, повернула голову назад, но в тот же миг в ее распаленном сознании яркими картинками всплыли недавние страшные воспоминания… и огонь. Много огня. Она вскрикнула и снова бросилась бежать. Сорлина… да, так ее звали.

Сорлина вдруг вспомнила, что отец был не единственным, кто любил ее. Был еще он. Кажется, сквозь туман, застилавший ее сознание, она слышала, что его звали Конас. «Ко-нас», — повторила она вслух и чуть не споткнулась от удивления, когда впервые услышала свой собственный голос. «Ко-нас, Ко-нас, Ко-нас», — повторила она уже более уверенно. Произнеся его имя, она вдруг поняла, что он был жив. Он был далеко, даже очень, но он был жив. Она чувствовала его бледное размытое присутствие где-то на этой планете. Она остановилась и постаралась прислушаться к собственным чувствам. Нагое трясущееся существо в черной ночи, она отчаянно искала человеческого присутствия. Он был где-то в там, в той стороне.

И он думал о ней! Он постоянно, каждую секунду думал только о ней! Ее глаза загорелись, а губы впервые подернулись в неуклюжем подобии улыбки. Она бросилась в темноту со всех ног, в ту сторону света, где ее по-настоящему любили.

Лиан сидел на заднем сидении, подальше от приборной панели корабля, потому что боялся нажать что-нибудь не то. Абсолютно потерянный, он несся сквозь гиперпространство неведомо куда по координатам, которые в последний момент вложила в его разум Фьели. Фьели, которую он бросил…

Не ведая времени, он раз за разом прокручивал ту сцену в своей голове: он бежит, он уже совсем близок к выходу, когда слышит позади вскрик — ее вскрик. Он оборачивается, видит ее пойманной в сетке, со стиснутыми зубами и широко раскрытыми глазами полными боли… Она кричит ему что-то, но он не понимает. Тогда она обращается к нему через Силу. «Беги!» — кричит она ему и повторяет то же вслух. Ее голос срывается. Он замирает. Но она объясняет ему… что-то, что он не понимает. Оставляет ее позади. Одну. Бежит.

Он сбежал. Теперь осознание этого факта дошло до него окончательно. Он оставил ее позади, но… был ли у него выбор? Если бы остался там, на мостике, то его бы тоже поймали, а может и убили.

Он так и не успел сказать ей, почему на самом деле полетел с ней. Не для того, чтобы летать по космосу и спасать всех, кому нужна помощь; вернее, не только поэтому. Правда была в том, что он успел полюбить ее за то недолгое время, что она была на Тайтоне.

Внезапное чувство, которое застало его абсолютно врасплох.

В их Ордене это было категорически запрещено и осуждаемо, но что он мог поделать? Она была особенной. Вызывающе смелой, уверенной в себе, кое-где забавной, и, конечно, она была красивой.

Он старался не выдать себя, когда не мог отвести глаз от ее развивавшихся на ветру непослушных волос, озорных голубых глаз и подвижных губ, которые в мгновении ока меняли выражение ее гибкого пластичного лица.

И она была сильной. Даже сильнее его. Всего за несколько месяцев она многократно доказала это каждому, у кого были в том хоть какие-то сомнения. Не говоря никому ни слова, Лиан принял этот вызов. Он обещал себе, что тоже станет сильнее, очень уж ему хотелось произвести на нее впечатление.

А потом случилось то, что случилось, и он лишился собственного лица. В то время, лежа рядом с ней в больничном крыле, он окончательно отчаялся. Во сне она была еще более красивой — такой спокойной, даже умиротворенной. А он… от него ничего не осталось. Он стал уродом — блеклой маской, отголоском самого себя. Она никогда не полюбила бы такого, как он. Но она проснулась, и ее жизненный свет осветил и его тоже. Среди всех джедаев храма Фьели была единственной, кто не выказала ему свое сожаление. Напротив, стоило ей проснуться, как она тут же, легко и непринужденно посмеялась над его внешним видом так, как будто это была какая-то мелочь, не имевшая для нее ровным счетом никакого значения. Да, она действительно была особенной.

Он сидел в угнанном мандалорском корабле, думая о ней и о джедаях, убитых на Тайтоне, и в его сердце поднималось горячее, неведомое доселе чувство. В тот момент он впервые испытал гнев.

Лиан не знал, сколько времени прошло, когда, наконец, корабль вынырнул из гиперпространства. Легкий толчок пробудил его из неспокойного тяжелого сна. Он пересел в кресло пилота и огляделся. Перед ним была ни на что не похожая планета, на орбите которой вращалось несколько сфер, станций и громадных космических кораблей. Он знал об этом месте только по рассказам, и лишь мечтал, что однажды побывает здесь.

Корусант — центр цивилизованной Галактики и сердце Республики. Фьели отправила его именно сюда.

Вдруг, справа от него загорелась какая-то лампочка, пикнул прибор, к нему обратился голос:

—Ловец-3, немедленно отключите ваши орудия и назовите цель своего визита на Корусант. Повторяю: Ловец-3, отключите ваши орудия и назовите цель визита на Корусант.

Лиан немного растерялся. Он кое-как нашел нужный рычажок, чтобы ответить:

—Я… Лиан Залайди. Я джедай. Я здесь… чтобы увидеть других джедаев, — несколько нервно, неуклюже ответил он.

—Отключите ваши орудия, Ловец-3. Это предупреждение.

Если бы Лиан знал, как это сделать. Он осмотрел приборную панель, которая была для него словно книгой на неизвестном языке.

—Я… я не умею летать. Я не имею понятия, как управлять кораблем и… мне нужна ваша помощь.

На какое-то время на той стороне все затихло. Потом снова:

—Ловец-3, если вы не отключите орудия, мы будем вынуждены…

—Свяжите меня с каким-нибудь джедаем! Мне нужна помощь джедая. Сейчас! Вы понимаете? — он не знал, как еще мог достучаться до оператора миграционной орбитальной службы.

—Не оказывайте сопротивления. Вас конвоируют, — последовал ответ.

Лиан и не собирался оказывать сопротивление. На самом деле, он вообще не понимал, что происходит. Когда два старфайтера и дреггер подлетели ближе, он с радостью согласился ничего не делать и позволил отбуксировать корабль на орбитальную станцию.

Он спустился по трапу и оказался в кольце службы охраны, сотрудники которой заметно расслабились, когда увидели его джедайские одежды.

—Так вы джедай, — сказал официального вида забрак, сделав шаг вперед.

—Я так и сказал, — напомнил Лиан.

Забрак взглянул на его световой меч, потом на лицо. Отвернулся.

—У нас тут кем только не представляются. Джедаями раз десять в день. Так что не обессудьте. Вот только… — он взглянул Лиану за спину, на мандалорский корабль, — почему на… этом?

—Долгая история. Пришлось угнать, — ответил он.

—Понимаю, — кивнул забрак с таким видом, который против его слов говорил, что он понимает не очень. — В общем, вы можете предоставить коды Ордена и лететь, мастер джедай. Не будем вас задерживать.

Он протянул к Лиану какой-то прибор и ожидающе на того взглянул.

—Вообще-то, никаких кодов у меня нет, — Лиан опустил глаза. — Я из другого Ордена, понимаете?

Было очевидно, что официал ничего такого не понимал. Вместо понимания в его глазах снова появилась настороженность, быстро сменившаяся острой подозрительностью.

—Если у вас нет кодов, то вы и не джедай вовсе. Не обессудьте, но сдайте-ка ваш световой меч. Для безопасности. Если выяснится, что вы действительно джедай, то мы его вам тут же вернем, — натянуто улыбнулся забрак.

Он то и дело поглядывал на изуродованную физиономию Лиана и на световой меч, как будто вместе эти две вещи не сулили ничего хорошего.

—Я могу доказать. Я могу использовать Силу, — сказал Лиан.

—Даже не знаю. Я в джедайских фокусах не разбираюсь. Давайте-ка мы все-таки сделаем по-моему. Вы отдадите меч, а дальше мы уже разберемся что к чему. Вы уж не обессудьте, — снова повторил сотрудник службы.

Лиан, не имел и малейшего понятия о том, как ему следовало себя вести в такой ситуации. А потому он с неохотой снял с пояса меч и отдал его в протянутую руку. Забрак с любопытством взглянул на вещицу, взвесил ее в руке. Было очевидно, что он впервые держал световой меч.

—Такс, идемте. Свяжемся с Орденом и разберемся, значит, что тут к чему. Есть у вас какой-то контакт? Может, хотите связаться с кем-то конкретным? — он глянул на Лиана косо и с подозрением, словно того проверял.

Лиан задумался. По сути, он не знал никого из Ордена на Корусанте, кроме, пожалуй, одного имени. Во время испытания по выживанию Фьели много болтала, а он все слушал. Она рассказывала о своей бывшей наставнице. Великом мечнике — Магистре Иркации. Да, так, кажется, ее звали.

—Свяжитесь с магистром Иркацией. Скажите, что дело касается ее падавана — Фьели.

—Магистр? — забрак с сомнением почесал голову за передними рогами. — Даже не знаю, стоит ли беспокоить такой важный чин по пустякам.

—Это дело не пустяк. Ее падаван в смертельной опасности.

Лиана начинали раздражать условности этого мира.

—Ладно. Идемте.

Забрак пропустил Лиана в свой кабинет, указал на диванчик, присел в свое кресло. Лиан принял приглашение. Никогда в своей жизни он не сидел ни на чем даже отдаленно столь же мягком.

—Я вот что думаю, — сказал сотрудник орбитальной службы, — я вызову Орден Джедаев, а дальше, раз ты говоришь, что и сам джедай, ты уж сам. Что скажешь?

—Ладно, — ответил Лиан, сглотнув.

—Вот и славно, — забрак видимо расслабился.

Он потянулся к холокоммуникатору в столе. Когда над столом появилась голубая проекция молодого мужчины, он сказал:

—Тут на орбите странный типчик объявился, — он бросил подозрительный взгляд на Лиана, — утверждает, что он джедай, но какой-то другой джедай, не ваш. Надо б его выслушать, проверить что ли?

—У него должны быть коды Храма.

—Нет. Говорит, что нет у него кода. Говорю же, странный.

—Световой меч?

—Был при нем.

—Не сказал, где украл?

—Я не крал! — вскричал Лиан. — Меч мой!

Не выдержав, он даже привстал с дивана.

—Да, кстати... Он тут. Поговорите-ка с ним сами, — сказал забрак.

Он был рад умыть руки. Без особой нужды он старался не тревожить джедаев, но этот случай, он чувствовал, был особенным. Весь его опыт говорил об этом. Парнишка был слишком уж странным: разодет как джедай, да со световым мечом, говорит, что кораблем управлять не может, да и корабль его — боевой, охотничий — джедаи на таких обычно не летают. Что-то точно было не так. Пусть уж лучше с ним джедаи разбираются, а он со стороны посмотрит. Больно уж интересно…

Проекция джедая развернулась к Лиану и спросила:

—Вы утверждаете, что вы джедай?

—Да! — нетерпеливо ответил Лиан.

Он не имел ни малейшего понятия, почему эта глупая, не имевшая ни малейшего смысла процедура занимала так много времени.

—Хорошо. Как вас зовут?

—Лиан Залайди, — ответил он.

Джедай отвернулся в сторону, сверяясь с собственной базой данных.

—Лиан Залайди, да? В базе вас нет. Почему вы выдаете себя за джедая, Лиан? — строго спросил он.

—Я знал, — тихо, себе под нос, сказал забрак.

—Я падаван из храма на Тайтоне! — крикнул Лиан, и тут же вспомнил, что его храма больше нет. — Все это не имеет значения! — отмахнулся он. — Мне нужно поговорить с Магистром Иркацией. Это касается ее падавана. Фьели. Вопрос жизни и смерти!

—Хм, — джедай обхватил подбородок в позе, которая предполагало, что такое решение требовало долгого и кропотливого размышления. — Хорошо, ждите, — наконец, решил он.

Он обратил внимание к каким-то приборам, а через мгновение рядом с ним появилась женщина. Она стояла точно в такой же вызывающей позе, уперев руки в бока, в которой он неоднократно видел Фьели.

—В чем дело, Сарс? — она потребовала от джедая ответа.

—Простите, Магистр, — тот вежливо поклонился. — У нас тут ситуация… На Корусант прилетел кто-то, кто заявляет, что у него есть какая-то информация о вашем падаване… Как ее… — он попытался вспомнить ее имя.

—Фьели? — Иркация обратила взгляд на Лиана. — Что она натворила? — спросила она взволнованно, тут же перейдя к делу.

—Боюсь, у нее большие проблемы, Магистр. Боюсь…

—Так. Тихо. Я жду вас в храме. Немедленно! — скомандовала она и взглянула на Сарса, давая тому понять, что теперь это становилось его ответственностью.

Ее проекция растворилась в воздухе, и Сарс обратился к забраку.

—Вы слышали Магистра. Доставьте этого юношу в храм и побыстрее. Ах да, и немедленно верните ему световой меч! Где это видано, чтобы у джедая изымали его оружие, — он строго взглянул на сотрудника орбитальной службы.

Проекция пропала. Забрак вздохнул.

—Так, ты все слышал. На вот тебе твой меч, забирай, — он протянул эфес Лиану, направив сопло в его сторону.

—Я не умею летать.

—Автопилот нажмите, — отмахнулся он.

—Я и автопилот не знаю, как включить, — неловко ответил Лиан.

—Ах, ладно. Подброшу. Хоть храм этот ваш погляжу. Интересно ж, — сдался забрак.

Магистр Иркация вживую была еще больше похожа на Фьели. Не внешне — они были очень разными, но какими-то мелкими деталями: позой, вздернутым горделивым подбородком, манерой туго затягивать манжеты туники на запястьях, даже ростом. Фьели, однако, была легка во всем, что делала. В ее движениях чувствовалась непринужденная грация, в то время как Магистр Иркация была воплощением строгости и контроля.

Она ждала его на посадочной платформе Ордена. Смотрела строго, вопросительно, уперев руки в бока, пока ее мантия развивалась на ветру. От ее внимательного взора не ускользнули недавние, еще не до конца затянувшиеся увечья Лиана, его потерянный взгляд, необычный корабль.

—Ну и что она такого натворила, что Вииза отправила тебя лично? Кто ты, кстати, такой? — она потребовала ответа.

Лиан вежливо поклонился и сказал:

—Я Лиан, Магистр. Я был с ней, когда… когда это случилось… — слова давались ему тяжело.

—Это еще что значит? — она нахмурилась.

—Фьели угодила в руки какого-то хатта. Нужно ее спасти!

—Так… Стой. В руки хатта? Какой еще хатт? Я же ее на Тайтон учиться послала! — горячилась магистр.

Лиан мог бы долго и подробно рассказывать, в сколькие неприятности Фьели успела попасть за ее недолгое пребывание на Тайтоне, но сейчас имело значение только одна неприятность — последняя.

—Мы пытались сделать хоть что-то. Не вышло, — он сказал тихо, самому себе.

—Так! Эй! Идем. Расскажешь все по дороге. Похоже, дело серьезное, верно?

Иркация развернулась на каблуках и решительно направилась в Храм, Лиан поторопился следом.

—С самого начала. Расскажи мне все.

Глава 6

Глава 6.

Крутясь перед зеркалом в бордовом с черным отворотом костюме, Пьйорк чувствовал себя несколько дискомфортно. И дело было не в самом костюме: тот сидел великолепно и, к его удивлению, нисколько не стеснял движений, но само по себе богатство тканей как будто бы с ним не сочеталось. Он расстегнул верхнюю пуговицу, крутанулся, застегнул, расстегнул нижнюю, крутанулся, застегнул. Ничего не помогало!

Из-за спины раздался живой женский смех. Отражение в зеркале. Он замер на месте, пораженный ее красотой, к которой он так и не успел привыкнуть.

Колаззи была одета в черное, с алым воздушным полупрозрачным низом, который оказывал честь безупречным стройным ножкам. На крепко затянутой груди висело ожерелье из черных драгоценных камней, блестевших бездной, они были обрамлены распущенными волосами, забранными кольцом на самом конце гривы. Игривые глаза были подчеркнуты алым смелым угловатым мейкапом, а губы такого же цвета блестящей помадой. Она была обворожительна.

Подойдя к нему сзади, она обвела его шею руками и, глядя в зеркало, расправила воротник, придав тому форму естественной беспечности.

—Так, — спросил он?

—Так.

—Я чувствую себя не в своей тарелке, — признался он.

—Расслабься. Положись на меня. Просто будь со мной на одной волне. Справишься? — ее ловкие пальчики пробежались по его манжетам, приведя их в идеальный вид.

Он следил.

—Не знаю… Я даже своего выдуманного имени не помню. Финас Ганк, или Ганак Финк… Я точно что-нибудь напутаю.

—Не напутаешь, Фанкес Ганаркес. Ты унаследовал состояние от своего дядюшки Аскеса Ганаркеса — газового магната, потратившего жизнь, чтобы построить бизнес, который тебе пришелся не слишком по душе. Газ? Скучно! — она перешла к его прическе, запустив в волосы пальчики.

—Ну, веселого мало, — он пытался войти в роль.

—Не то слово. Кому захочется проводить свои лучшие годы в облачных городах на задворках Галактики? Так ты и потерял своих первых двух жен. Им хотелось нормальной светской жизни. Но потом ты встретил меня…

—И?

—И, — она ухмыльнулась, — я мигом убедила тебя, что ты достоин большего, что деньги не стоят усилий, если их не тратить. — она встала на носочки и тихонько шепнула на ухо, —Я помогла тебе заглянуть в себя и понять, кто ты есть на самом деле.

—И что же я понял? — так же тихо спросил он.

—Вопрос к тебе, — звонко рассмеялась она. — Но со мной ты стал счастлив. Ты продал газовый бизнес и основал небольшую компанию по производству гиперприводов. Теперь тебе не нужно торчать на орбите газовых гигантов, погружаясь в уныние. И теперь у тебя есть время и силы, чтобы баловать свою прелестную молоденькую женушку, которой ты целиком и полностью обязан своим новообретенным счастьем, — она сверкнула глазами.

Колаззи фантазировала на ходу.

—И как же я ее балую? — усмехнулся он ей в тон.

—О, ты делаешь все, чего она только пожелает. Например, посетить «Железное Кольцо» — было целиком и полностью ее идеей.

—И то верно! — воскликнул Пьйорк.

Она была так убедительна, что он действительно представил себе все это в ярких деталях. В каком-то мире, он и правда мог бы быть тем человеком. Теперь он это отчетливо видел.

—Так как тебя зовут, милый? — она была перед ним, взялась за пиджак.

—Фанкес Ганаркес, — улыбнулся он.

—Именно.

—А как же ты? — спросил он.

—Что я?

—В своей легенде. Кто ты такая?

—А, я просто Колаззи, — улыбнулась она странной улыбкой. — Дочь Кук`осана. Бывшего контрабандиста. Для тебя было нелегко узнать о его прошлом, но от меня ты был без ума, а потому попросту отбросил все эти светские условности, верно?

—Верно, — ответил он глуповато.

—Ах! — она рассмеялась. — Иногда ты бываешь милым…

—Ты о Фанкесе Ганаркесе? — уточнил Пьйорк.

—О тебе, Пьйорк Шандера!

Они рассмеялись.

—Идем? — спросил он.

—Идем!

Они спустились по трапу и оказались в ангаре космопорта, где их уже поджидал протокольный дроид.

—Рад приветствовать вас на Сайврисе. Великая Даруда хатт приветствует дорогих гостей.

—Мы рады быть здесь, — ответил Пьйорк.

—Я должен спросить… — начал было дроид, когда его прервал голос.

—Прошу извинить за жестянку. Сейчас пребывает столько существ, что мы вынуждены… Меня зовут Кансон. Я здесь, чтобы проследить, чтобы у наших гостей не было ни в чем нужды. Так что, если вам что-то будет нужно… что угодно, только спросите, — молодой человек участливо улыбнулся. — Пройдемте? Я вам все покажу.

Они пошли следом за ним.

—Прошу прощения, но я не уверен, что знаю, кто вы, — Кансон извинился на ходу. — Вы здесь ради гонки, верно?

—Да. Смогли ухватить билеты в последний момент. Не проблема?

—Ах, нет! Что вы, — отмахнулся провожатый. — Вот только…

Он неловко улыбнулся, словно ожидая, что гости каким-то образом сами помогут ему с этой проблемой.

—Не беда, милый. На ночь будем возвращаться на яхту. Так даже лучше. По-домашнему, — сказала Колаззи.

—Верно.

Кансон заметно расслабился, довольный, что неудобная ситуация разрешилась сама собой. Когда они подошли к дверям, он продолжил:

—Вы прибыли вовремя. Уже через час начнется вечеринка. Великая Даруда будет приветствовать гостей. Обещаю, вы будете в восторге.

—За этим мы здесь, — ответил Пьйорк, бросив взгляд на Колаззи.

Они прошли по коридорам и вошли в главную залу — громадное многоуровневое пространство внутри астероида, объединенного объемным холоэкраном в середине. Пьйорк осмотрелся, пытаясь не слишком уж выдавать своего восхищения. В богатом угловатом интерьере преобладали темные тона и равномерное освещение. Кансон подозвал их к краю.

—Старт и финиш будут здесь.

—Внутри астероида? — поинтересовалась Колаззи.

—Верно, — улыбнулся он. — Натурализм добавляет драматизма. Вы так не считаете?

—Еще как считаю, — отозвалась она.

Пьйорк чувствовал ее возбуждение. Это было место, в котором ей хотелось находиться. Играла ритмичная техно музыка, раздавался смех, звенели бокалы, в то время, как в гигантской полости в самом центре астероида, которым, собственно, и был Сайврис, кружили одноместные корабли, выделываясь перед друг-другом и перед зрителями, выполняя сложнейшие фигуры пилотажа. Глаза Колаззи блестели, когда она подбежала к самому краю платформы и, опершись на периллу, принялась восторженно следить за ловкостью этих космических птичек.

—Жена и сама любит летать, — объяснил Пьйорк.

—Понимаю, — ответил Кансон.

Провожатый старался не смотреть в ее сторону, и Пьйорк понимал почему. Стоило только глазам скользнуть по ее безупречной обтянутой платьем фигуре, как невозможно было отвернуться.

—Вы говорили, что готовы оказать услугу, — напомнил ему Пьйорк.

—Да. Да… конечно. Что угодно.

—Жена без ума от полетов, сами видите. Ей бы очень хотелось познакомиться с кем-нибудь из пилотов. Как думаете, это можно организовать?

Кансон на секунду задумался.

—Обычно эта публика в своей среде обитает. Знаете… закрытый, так сказать, клуб. Но я посмотрю, что можно сделать.

—Вы уж посмотрите, — сказал Пьйорк. — Жена будет страшно рада. А если она рада, то денег я не считаю. Понимаете?

Кансон дал понять, что понимает прекрасно.

—Оставляю вас, — он отвесил поклон. — Вот мой контакт.

Пьйорк подошел и оперся на периллу рядом с Колаззи. Горящими глазами, она следила за маневрами и финтами в исполнении лучших пилотов Галактики. Заметив, что Пьйорк за ней наблюдает, она, усмехнувшись, сказала:

—Ты, наверное, считаешь меня избалованной дурочкой. Притащилась сюда с тобой, как балласт, чтобы попялиться на знаменитостей.

Так и было: она действительно казалась ему избалованной, но чтобы дурочкой… Нет, это было точно не про нее. По какой-то причине, с ней ему хотелось быть откровенным, словно он откуда-то знал, что она сможет его понять.

—Мне казалось, что тебе нет дела до чужого мнения.

—Не говори чепухи. Конечно, мне не все равно. Ну так что? — она развернулась к нему требуя ответа.

—Думаю, ты не знаешь, кто ты, — он озвучил, наконец, свою догадку.

—Объясни.

—Ты сказала, что твой отец хочет сделать тебя преемницей его бизнеса. Но ты не уверенна. Ты молода, жива и прекрасна, и ты хочешь потрогать эту Галактику своими собственными руками, прочувствовать ее, как это когда-то сделал твой отец. Короче, ты не хочешь оказаться в ловушке.

Пока он говорил, она взволнованно молчала, слушая.

—Думаешь, видишь меня насквозь, а? — только и ответила она, то ли насмешливо, то ли серьезно.

—Это вряд ли, — отмахнулся Пьйорк.

Она улыбнулась острой очерченной улыбкой, подошла и взяла его под руку.

—Идем. Пройдемся, покажемся публике.

—Показ?

—Именно. Нужно, чтобы нас узнавали, милый. Чтобы каждый хотел узнать нашу с тобой тайну.

—Ту тайну, что мы не те, за кого себя выдаем?

—Только ты, — колко ответила она.

Они шли по зале, не обращая ни на кого внимания, полностью поглощенные друг другом. Словно влюбленные, для которых не было никого, кроме, они источали вокруг себя некую ауру, которая действительно притягивала к ним любопытные завистливые взгляды.

Колаззи была безупречна: ее манеры, грация, безотносительная красота не только возвышали Пьйорка сами по себе, но и меняли его внутри. Расправив плечи, он шел уверенной, беспечной, несвойственной ему походкой, подражая манерами какой-нибудь особе голубых кровей с легкостью, как если бы он был рожден Фанкесом Ганаркесом.

—Кстати, я ведь тебе не рассказывала, что целый год встречалась с джедаем… — болтала она на ходу.

—Что?!

Пьйорк запнулся на пустом месте и чуть не врезался в аквалиша. Он попытался взять себя в руки, пока Колаззи посмеивалась над его потугами.

—Лучше бы ты мне этого не говорила, — наконец, высказался он. — Как так вообще вышло?

—Если вкратце, то мы встретились в ночном клубе. Я вообще-то не знала, что он джедай. Он был симпатичным и приударил за мной, а я… скажем так: я была не против. Тогда как раз недавно умер брат, и мне… ну, было тяжело, знаешь? Не хватало человеческого участия. А он был внимательный, отзывчивый. Мне казалось, что ему было не все равно.

—Казалось?

Они прошли в главную залу, блестевшую не только роскошью интерьера, но и безупречными нарядами гостей. Взглядом Пьйорк отыскал маленький свободный столик и повел Колаззи туда.

—Казалось, потому что это оказалось не так, — ответила она жестче, чем того хотела.

—То есть?

—Да то, что оказалось, что все это было одним сплошным обманом. От начала до конца. Я случайно узнала, что он джедай. Можно сказать, нашла световой меч под подушкой. Тогда я прижала его к стенке и заставила его все рассказать. Представь, оказалось, что он к моему отцу через меня подбирался. У джедаев было какое-то расследование, и они подозревали, что он перевозит на Корусант палочки смерти.

—А он перевозит? — сам не зная зачем спросил Пьйорк.

—Серьезно? — она пронзила его острым взглядом. — Даже в молодости отец таким никогда не занимался, а уж теперь, когда репутация для него важнее, чем… — она замялась, но уже через секунду продолжила. — Нет. Он не дурак и не негодяй, как думают некоторые.

—Я так не думаю, — вставил Пьйорк. — Так… И что было дальше? Он ведь понял, что Кук`осан не причем?

Пьйорк вспомнил, с какой скоростью работал Рьясу, которому иногда было достаточно просто взглянуть на существо, чтобы понять, говорит ли оно правду, или лжет. Быть джедаем — само по себе невероятно полезное для расследователя качество.

—Конечно, он все понял. И месяца не прошло, как мы начали встречаться, а он все разнюхал.

—Но вы были вместе целый год.

Начав этот разговор на шутливой, даже игривой ноте, Колаззи помрачнела, переживая все заново. Возможно, она уже сожалела, что в принципе завела эту тему, но теперь уже делать было нечего. Пока заказывала себе салат и напиток, она успела восстановить самообладание, как и легкое расположение духа.

—Он сказал, что продолжал отношения потому, что полюбил меня. Ложь объяснил тем, что боялся моей реакции. Нес всякую чушь, что мне и так последнее время нелегко и все в этом духе, — она усмехнулась. — Как будто это все объясняет.

—Думаешь, он говорил правду?

—Что любит? Не знаю я, что он там себе напридумывал. Думаю, ему просто понравилась такая жизнь. У него было что-то настоящее. Знаешь… удовольствия, свобода… девушка.

—Ты его бросила?

—Да. Было непросто, но ничего хорошего на лжи не построить. Это я для себя уяснила.

В ее голосе слышалась былая обида, которая, к счастью, все-таки осталась для нее в прошлом. Вдруг, она взглянула на него через столик с вызовом и решительностью, которой он не ожидал.

—Я рассказала тебе это потому, что больше такого я не переживу, ясно?

Пьйорку было ясно. Теперь, казалось, он понимал ход ее мыслей, что она и подтвердила, продолжив:

—Не обмани меня, ладно? — сказала она тихо.

—Я не обману, — ответил он серьезно, затем продолжил, но уже весело. — Но ведь мы с тобой не вместе, забыла?

—Нет, но ты на мне женат. Забыл? — ответила она в той же манере.

Пьйорк не знал, что и думать. Всего за несколько дней их знакомства, он успел убедиться в том, что Колаззи обожала выражаться всякого рода провокационными двусмысленностями, искренне наслаждаясь его замешательством. Этот раз не стал исключением. В ее глазах блестели игривые огоньки, губы сложились в ожидающей усмешке. Пьйорк, чувствуя, что должен ответить ей как-нибудь в том же роде, сказал:

—Быть честными друг с другом — не единственная обязанность супругов, — он намеренно сделал серьезною физиономию.

Подавшись вперед, она какое-то время беззастенчиво изучала его лицо живыми подвижными глазами, после чего искренне звонко рассмеялась, чем привлекла к себе внимание многих.

—Посмотрим, как ты с ними справишься, мой муж.

Пьйорк не мог отвести от нее глаз. По правде сказать, он не был удивлен тому, что джедай предпочел ее общество своим обязанностям в Ордене, и все же…

—Знаешь, последнее время мне кажется, что джедаи уже не те, что были раньше, — высказался он на сей счет.

—Почему? — спросила она с интересом.

Какое-то время он раздумывал над тем, стоит ли рассказывать ей о расследовании, которое они вели вместе с Рьясу и о тех выводах о глубокой порочности некоторых из джедаев, к которым он пришел. Внутренний вопрос решился в ее пользу, стоило ему только вспомнить о том, что она просила быть с ней откровенным.

Он рассказал не все, но многое, упомянув не только заговор Весланы Мины, но и тот факт, что у Вилимена была любовница.

—Иза Луна? — вскричала Колаззи. — Быть не может! Я тебе не верю, — она откинулась на спинку кресла, ожидая подробностей.

—Говорю тебе, это факт, — уверил ее Пьйорк.

—Да ладно!? — она наслаждалась собственным шоком. — Я как-то раз пересекалась с ней в клубе. Вокруг нее вились толпы, но она была такой… — Колаззи задумалась, вспоминая и подбирая слова, — отвлеченной, что ли. Будто думала о чем-то.

—Или о ком-то, — вставил Пьйорк.

—Коснсул Вилимен? — все еще пребывая в состоянии возбуждения, переспросила она.

—Да. И я… в общем, я расследую ее смерть. И смерть моего напарника джедая.

—Дело Изы Луны? Уау! — Колаззи чуть не вскричала.

—Тихо ты. Только не вздумай об этом проболтаться. Это… секретно, можно сказать.

Пьйорк уже не был уверен в том, что правильно сделал, что все ей рассказал.

—Не волнуйся. Я умею хранить секреты, — уверила она. — Подумать только! А мне ведь всегда нравились ее песни. В них чувства. Так вот кому они были посвящены, — она подалась вперед, упершись локтями в стол и, подперев ладонями подбородок, спросила. — Расскажешь, что выяснил? Как она умерла на самом деле?

Пьйорк уже было собирался ответить ей отказом, когда, вдруг, от этого его спас неизвестный человек, который вдруг очутился возле их столика.

Глава 6.1

Пьйорк уже было собирался ответить ей отказом, когда, вдруг, от этого его спас неизвестный человек, который вдруг очутился возле их столика.

В черном лакированном пиджаке и брюках, заправленной рубашке желтоватого цвета, расстегнутую сверху. Он был стрижен стильно и коротко, на его груди висела цепь из отдававшего зеленым металла.

Пьйорк поднял на него вопросительный взгляд. Среднего возраста человек беззастенчиво улыбался тонкими, оставлявшими впечатление сухости губами.

—Вам что-то нужно? — наконец, спросил Пьйорк.

—Извиняюсь, что вот так вот невежливо встреваю, — сказал он, — но я случайно в воздухе словил одно любопытное словечко. Вы говорили о джедаях? Знаете, я большой поклонник их… культуры. Может быть составите мне компанию? Люблю заводить новых друзей, — он расплылся в неприятной улыбке. — Ах… да что это я! Где мои манеры? Меня зовут Варлео.

Он протянул Пьйорку руку. Его рукопожатие было крепким и, по мнению Пьйорка, слишком долгим.

—Фанкес Ганаркес. А это моя жена Колаззи.

—Очень приятно. Вы так очаровательны, я сразу заметил. Вы счастливчик. Такая женщина… — сказал он Пьйорку. — Ну так что? Идете? У нас небольшая компания. Есть даже кое-кто из пилотов.

Пьйорк и Колаззи обменялись взглядом. Было ли возможно, что им повезло вот так вот сразу? Варлео тут же ухватился за их заинтересованность. Он улыбнулся.

—Моя жена без ума от этих безумных скоростей. Она была бы рада познакомиться с гонщиком. Да, милая?

—Конечно, — она блеснула глазами. — Ради этого мы здесь.

—Точно подмечено! Так идемте!

За столиком, окруженным диванчиками их ждали несколько существ, вовлеченных в оживленный разговор. Бит, сидевший ближе всех, отчаянно жестикулировал и быстро неразборчиво говорил, но остальные, казалось, были не согласны. Поднялась волна протестов, в воздух взлетели руки, ударились о стол бутылки. Сидевший напротив гран пытался косить все свои глаза на всех сразу, но у него не очень-то выходило. Наконец, человек, развалившийся в углу, закинув руку на спинку дивана, бросил в публику:

—Не, Дикосто, конечно, хорош, не спорю. Я лучше.

Кое кто был с ним не согласен. Снова раздались голоса. Кто-то крикнул:

—Кое-что ты можешь. Но ты не профи, Накьян. Одно дело таскать по Галактике контрабанду, другое — гоняться с лучшими. Разные вещи.

Накьян манерно закатил глаза.

—Ты не сечешь. Гонять от республиканских таможенных истребителей — серьезное дельце, а уж от пиратов… — он присвистнул. — Так что вот, что скажу: я собираюсь выиграть эту гонку.

—Накьян. Мой гонщик, — представил спейсера Варлео.

—Твой? — переспросил Пьйорк.

—Варлео меня спонсирует. Он разглядел во мне талант, и вот я здесь, — самодовольно заявил Накьян.

—Все так, все так, — подтвердил Варлео. — Парень умеет летать. Этого не отнять.

—Он не единственный, — сказал трехглазый.

Варлео рухнул на свободное кресло, Пьйорк и Колаззи нашли себе место напротив. Делец глазел на них без всякого стеснения. Под его неприятным взглядом Колаззи крепче сжала руку Пьйорка, прижалась к его плечу. Варлео оставлял впечатление существа опасного, способного на всякое и чувствующего свое превосходство. Он закинул в рот кусок вымоченного в соусе сырого мяса, и, с чувством порвав его зубами, спросил:

—А что вы двое думаете о предстоящей гонке? Кто победит? — он облизнул пальцы.

Все взгляды на них. Конечно, именно это было главной темой разговора не только за этим столом, но и на станции в целом. Пьорк в мире гонок не разбирался. Он совершенно не знал, что ответить, надеясь на то, что в этом вопросе Колаззи его прикроет. Так и случилось.

—Я знаю не всех. Дикосто, конечно, хорош, но последнее время уже не так быстр. Похоже, меньше тренируется. Уастер-Фану мог бы побороться за победу, но он вышел из гонок на подах. Все-таки пыль не то же самое, что космос. У Вилации Х как всегда есть шансы. Проблема в том, что она никогда не побеждала. Что до новичков, — она кивнула в сторону Накьяна, — то пока я никого не знаю.

—Ого! Значит ты фантака?

—Люблю летать, — коротко ответила Колаззи.

—Она еще и летает, — всплеснул руками Варлео. — Накьян, введи леди в курс дела. Расскажи, что к чему, да на кого нужно ставить, — он усмехнулся.

Накьян бесконечно мог говорить о трех вещах: полетах, стрельбе и девчонках. Поговорить о полетах с девчонкой, по мнению Накьяна, было даже лучше. Он самодовольно ухмыльнулся. Он резко поднялся и, перепрыгивая через вытянутые ноги, плюхнулся на диван поближе к Колаззи.

—Эй, Ганаркес, — Варлео встал. — Пропустим бокальчик у стойки.

Пьйорк бросил згляд на Колаззи.

—Не парься. Никуда твоя девчонка не денется, — осклабился делец.

Опершись на стойку, Варлео поднял руку, подзывая бармена.

—Два ледяных солнца. Ты же пьешь, а? — покосился он на Пьйорка.

Пьйорк отказываться от напитка не стал. По его опыту своеобразного общения с преступниками самых разных мастей, этот Варлео, как раз-таки был из его клиентов. Может налет гламурного лоска ослеплял менее искушенных, Пьйорка ему было не обмануть.

—Никогда не слыхал о тебе. Ганаркес, а? — сказал он весьма фамильярно.

—И я о тебе, — ответил Пьйорк, принимая от бармена напиток.

Варлео хищно ухмыльнулся.

—Это хорошо. Специфика моего бизнеса. Ну а ты, Ганаркес, на чем деньги делаешь? — напрямую поинтересовался он.

Пьйорк старался не выдавать своей неуверенности. Впервые его легенда подвергалась проверке. И сразу со стороны матерого теневого дельца с наметанным глазом на ложь. Пьйорк сделал большой глоток, которым дал себе некоторое время, чтобы вспомнить все, что напридумывала ему Колаззи.

—Начинал с газа. Но надоело, — Пьйорк старался представить, как отвечал бы на этот вопрос Фанкес Ганаркес. — Все продал, перебрался в Республику и занялся гипердрайвами.

—Неужели? Интересно. И как вы решаете проблему остаточного вытягивания простраства?

Пьйорк не имел ни малейшего понятия. Он сделал еще глоток.

—Я пока мало что в этом понимаю, — он постарался ответить как мог более уверенно.

—А где базируешься?

Пьйорк медленно перевел на него взгляд, постаравшись выразить неудовольствие.

—Не хочешь отвечать? Ладно. Не проблема, Ганаркес. Понимаю. Я и сам стерегу свои секреты. Кстати о секретах… Где ты надыбал такую девочку? — он оглянулся на Колаззи. — Хочу знать, где такие водятся. Высший сорт.

Пьйорка захлестнула волной злости. Ему захотелось врезать Варлео, чтобы испортить его ухмыляющуюся наглую физиономию. Никто не имел право так говорить о ней!

Внимательный Варлео заметил и, прежде чем извиниться, сначала осклабился еще больше.

—Расслабься, Ганаркес. Друзей я люблю заводить больше, чем врагов, хотя и те, и те, делают нашу жизнь интересной, а? — он подтолкнул Пьйорка локтем. — Не принимай близко к сердцу. Считай, что я восхищен, а?

Он одним глотком осушил стакан и сразу попросил еще.

—Это моя жена, — сжав зубы, проговорил Пьйорк.

—Да понял я. Говорю же, расслабься. Ты мне вот лучше что скажи. Я мельком слышал, что ты о джедаях трепал… — впервые за все время в глаза Варлео появился подлинный интерес.

—Знал кое-кого.

—Неужели?

Варлео осушил второй бокал и запросил третий. Он деловито закатал рукава рубашки, оперся на локти.

—Да, но… какое тебе до этого дело? Постой… джедаи охотятся за тобой? — предположил Пьйорк.

—Нет. Вообще-то… Ладно, не важно, — ответил он.

Пьйорк не стал расспрашивать. Почему-то ему казалось, что в случае с этим человеком, это ни к чему хорошему не приведет. Если он захочет что-то рассказать, то сделает это сам.

После пары бокалов разговор перешел на гонки, о которых Варлео, казалось, знал все. И он был азартен. Мало того, что он спонсировал того гонщика Накьяна, но и делал ставки ради развлечения.

«У меня есть инстинкты, Ганаркес, — говорил он, пьянея. — Иногда я просто чувствую, кто победит». Пьйорк подумал о том, что вполне мог бы ожидать такого от джедая, вроде Рьясу, но никак не подозрительной личности, вроде этого Варлео. Тогда он поинтересовался, что тот думал по поводу предстоящей гонки и о том, кто победит.

—Мой пацан Накьян хорош, но в этот раз он первым не придет. Неа. Все будет решаться между Дикосто и каким-то странным типом, неведомо откуда взявшимся. Только представь, Ганаркес, насколько велика Галактика, что вот так вот вдруг из какой-то задрипанной дыры в любой момент может выползти очередной самородок.

—Кто такой? — спросил Пьйорк.

—Еще не знаю. Держится ото всех подальше. Но я видел, как он летает. Это что-то с чем-то. Говорю тебе, я буду на него ставить.

—Много?

—Достаточно, чтобы почувствовать убыток. Иначе не интересно, — он ухмыльнулся.

Варлео еще долго трепался о разных пилотах, их стилях и кораблях. Пьйорк особо не встревал и больше слушал. Варлео взялся уже за шестой коктейль, Пьйорк за третий. В тот момент, сзади его обняли нежные руки, которые могли принадлежать только Колаззи.

—Милый, пойдем? — сказала она.

—Устала?

Она кивнула.

—После полета. В гиперпространстве я плохо сплю, — объяснила она Варлео.

Прощаясь с ней, он был намеренно вежлив и даже поцеловал ей руку, неожиданно продемонстрировав ловкость манер, которой могли бы позавидовать принцы. С Пьйорком он попрощался менее официально, ударив того по плечу и пригласив их на завтра в арендованную на время соревнований ложу.

—Что-нибудь узнал? — спросила она, когда они отошли подальше.

-Возможно. А ты? – ответил он.

—Этот Накьян — тот еще трепло. Теперь я, наверное, знаю обо всех его похождениях. Про то, что он все еще в долгах и про какую-то чисскую девчонку, которая непременно согласиться с ним встречаться, когда он выиграет эту гонку.

—Чисская девчонка, говоришь? — спросил Пьйорк, вдруг вспомнив свою случайную встречу с джедаем Сатто в сенате.

—Трудно было что-то понять в его бесконечном потоке выпендрежа, но кое-что, я смогла: он кое-кого побаивается.

—Неужели?

-Да. У них тут какой-то новый пилот появился, который летает настолько хорошо, что все уже это заметили.

Они вышли в свой ангар и направились к яхте.

—Тот тип, Варлео, тоже его упоминал. Сказал, что даже поставит на него деньги в обход своего парня, — задумчиво проговорил Пьйорк.

—Значит, нужно его найти, — улыбнулась Колаззи.

Она любила тусоваться и весело проводить время, но сейчас действительно устала. Похоже, разговор с назойливым спейсером действительно стоил ей последних сил.

Они поднялись по трапу, прошли комнату кают-компании, дальше по коридору, пока не остановились перед дверями, расходившимися в разные стороны. Он остановился, обернулся. Она взглянула ему в глаза и почему-то улыбнулась.

—До завтра, Фанкес Ганаркес.

—До завтра, — чувствуя себя по-дурацки.

Открылась дверь и, махнув легкой рукой прощание, она исчезла в своей комнате. Дверь закрылась. Какое-то время Пьйорк все еще стоял, как вкопанный, тупо глядя в закрытую дверь, пока давление времени не стало уж слишком невыносимым, и он, очнувшись, развернулся к собственной каюте.

Сбросив пиджак, он рухнул на кровать, расправив в стороны руки. Он думал о собственной жизни и о том, куда та вела его странными тропами. Еще пару лет назад он был всего лишь детективом с сомнительной репутации, а теперь… Все перевернулось с ног на голову.

Проснувшись, он не знал, сколько проспал. Жизнь на астероиде, или на корабле в черном космосе имела много недостатков, главным из которых, по мнению Пьйорка, было отсутствие естественных световых ориентиров — контуров распорядка дня. Приняв душ, он дошел до кают-компании. Посидев какое-то время в одиночестве на диване, отправился в гардеробную. Новый день в таком месте требовал от него нового наряда. В прошлый раз его одевала Колаззи, теперь он взял на себя смелость позаботиться об этом самостоятельно.

Ему приглянулись голубоватые с серым оттенком брюки и белая рубашка без воротника с вплетенными в материал металлическими нитями, серые лакированные ботинки, которые смотрелись весьма неплохо. В процессе, он случайно натолкнулся на джедайскую мантию, аккуратно сложенную в самом неприметном углу гардероба. Пьйорк расправил материал, вгляделся в складки, и, конечно, тут же вспомнил Рьясу. Его мысли омрачились.

—Ревнуешь?

Он обернулся. Прислонившись к косяку, в одной ночной сорочке, Колаззи с любопытством за ним наблюдала. Пьйорк, застигнутый врасплох внезапностью ее появления, быстро пришел в себя.

Ему хотелось соврать, сказать, что никакой ревности он не чувствует, но, почему-то, язык не поворачивался. Правда рвалась наружу всякий раз, когда он говорил с ней.

—Может быть, немного, — сказал он, храбро встретив ее острый, чуть насмешливый взгляд. — Ты же говорила, что вы сразу расстались, как ты узнала, что он джедай.

—Почти сразу, — уточнила она. — Он бывал у меня… пару раз.

—Пару?

—Да. Уговаривал сбежать.

—Почему ты отказалась? — спросил Пьйорк.

—Я больше его не любила, — просто ответила она. — Доверие, знаешь ли… трудно заслужить и очень легко потерять, — задумчиво сказала она.

—Верно. А… почему ты это оставила? — он приподнял мантию.

—Да просто. Подумала: мало ли, может пригодится.

—Наверное, он был очень расстроен, раз забыл мантию здесь, — заметил Пьйорк.

—Смотрю, тебе нравится эта тема, — усмехнулась она и подошла ближе.

—Просто…

—Ничего. Он выбежал. Весь в чувствах, раскидывая этой своей Силой все в разные стороны. Впервые видела нечто подобное, — она с любопытством осмотрела наряд, который он сам себе подобрал. — Не дурно. В этих брюках ты выглядишь моложе.

—Это хорошо, или плохо? — засомневался Пьйорк.

—Эй, все нормально. То, что надо, — улыбнулась она. — Придется подыскать и себе что-то в… этом стиле.

—Просто надень маленькое черное платье. На тебе такое сидит идеально.

—Это комплимент, Пьйорк Шандера?

—Да. Почему нет, — пожал он плечами и ответил улыбкой на улыбку.

Второй день они провели более осмысленно. Успели завести некоторые знакомства, осмотрелись.

Они узнавали друг друга лучше, много разговаривали. Раньше Пьйорк не имел ни малейшего понятия о существовании «Железного Кольца», да и вообще мало что смыслил в гонках; он попросил Колаззи ввести его в курс дела и объяснить, что к чему. Такому вопросу она была только рада и увлеченно пустилась в описание правил этой гонки и ее истории.

Они сидели за маленьким столиком. Она рассказывала, он слушал. Вернее, пытался слушать. Иногда, он ловил себя на том, что на какое-то время оказывался загипнотизированным блеском ее глаз и голосом, звеневшим музыкальным ручьем.

—… так вот, когда они облетят планету, то нырнут в гиперпространственный туннель и продолжат гонку там, представляешь?

—Представляю? Да, конечно, — отвечал Пьйорк.

—Ничего ты не представляешь. Даже не пытаешься. Ах… и кому я это все рассказываю, — она закатила глаза.

—Продолжай. Мне правда интересно, — пытался Пьйорк.

Прежде чем продолжить, она смерила его долгим взглядом.

—Ладно. Да… на чем это я… Ах да… второй этап будет в астероидном поясе Джеонозиса. Потом снова в гиперпространство, после чего все закончится здесь.

—Закончится здесь говоришь? — задумался Пьйорк.

—Да. И что? — поинтересовалась она.

—Если тот пилот о ком все говорят — тот, кто нам нужен, значит он…

—Тут же скроется, как закончится гонка, — закончила за него Колаззи.

Они были на одной волне. Даже ход их мыслей подчинялся общей логике. Пьйорк кивнул. Она продолжила:

—Если так, мы должны прижать его до начала гонки, — подвела итог Колаззи.

—Да. Республиканская разведка искала его годами. Уйдет, и кто знает, в какой дыре он снова заляжет на дно, — Пьйорк откинулся на спинку кресла. — У нас только один шанс.

Колаззи кивнула, закусив губу.

Глава 6.2

—Вчера, когда я попыталась аккуратно вытянуть информацию у того хвастуна, он был не в курсе, где этот пилот остановился, — вспомнила она.

—Можно подкараулить у корабля, — размышлял вслух Пьйорк.

—Не слишком очевидно? Может заподозрить, — скривила рот Колаззи.

Она отпила темноватого горьковатого напитка и поморщилась то ли от его вкуса, то ли от того, что они были в тупике.

—Что же делать… — воскликнул Пьйорк.

Блуждавший по залу ресторана взгляд Колаззи вдруг зацепился за кого-то знакомого. Накьян выделялся из местной избранной публики не своим внешним видом: Варлео позаботился о его наряде, но расхлябанными манерами, которые скрыть было невозможно. Широко улыбнувшись, он бросил сальную шуточку какому-то серьезному джентльмену, проходившему мимо, на что тот ответил сдержанным молчаливым непониманием.

—Кажется, у меня есть идея, — сказала Колаззи.

Она встала и направилась прямиком к Накьяну, сопровождаемая любопытными взглядами посетителей.

Уже через минуту она вела его к стольку. После короткого приветствия, она разыграла небольшую сценку, обратившись к Пьйорку со словами:

—Дорогой, отпустишь меня полетать? Ну пожалуйста, — она сделала молящее выражение, — Накьян обещал дать мне посидеть за штурвалом, представляешь?

Пьйорк беспокоился, что она начинала переигрывать, но Накьян, казалось, ничего не замечал. Он был одурманен прелестной близостью, ее запахом и звонким голосом.

—Только осторожно. Ладно, детка?

—Не беспокойся. Со мной будет настоящий профессионал, — очаровательно улыбнулась она.

Прежде чем уйти, Накьян посмотрел на Пьйорка взглядом, которым будто извинялся за то, что похищал его жену.

Сидя в одиночестве и заканчивая обед за двоих, Пьйорк думал о том, что она задумала, но ничего толкового в голову не приходило. Конечно, у Колаззи были свои соображения на этот счет. Не в первый раз, он доверился ей. Пока что, ее помощь в этом странном деле оказалась очень полезной. Он лишь надеялся, что так будет и впредь.

Он расплатился, вышел из ресторана и направился к внутреннему блоку астероида. Вокруг жизнь кипела. Стенды компаний, рекламирующих космические корабли светились яркими вывесками, стайки размалеванных в цвета гонщиков фанатов весело шлялись по станции в ожидании главного события. Существа со всех уголков Галактики стянулись сюда, чтобы воочию наблюдать за большим событием в окружении блестящей публики.

Пьйорк оказался у широкого окна из которого открывался вид на извилистый туннель, проходивший сквозь весь астероид. Здесь периодически летали не только пилоты-любители, но и профессиональные гонщики, которым предстояла гонка.

Поэтому вокруг туннеля собиралась публика. С затаенным дыханием зрители наблюдали за фигурами высшего пилотажа в исполнении как своих любимых гонщиков, так и новых еще не заработавших себе известность ассов.

Пьйорку пришлось поработать локтями, расталкивая разгоряченных фанатов, чтобы подобраться вплотную к стеклу. Опершись на перилу, он занял устойчивое положение в бурлившей толпе, обратил взгляд на то, что происходило в космосе.

Небольшие спортивные корабли проносились по резкой кривой трассе на огромной скорости, выполняя неожиданные бреющие торможения и ускорения. Особенно опасные линии вызывали у толпы оглушительные вопли восторга. Пьйорк с особым вниманием вглядывался в каждый проносившийся корабль. Если Накьян позволил ей залететь в этот опасный туннель, то Колаззи могла быть в одной из этих гоночных скорлупок.

Мимо эффектно пронесся вытянутый остроносый корабль, который лавировал особо эффектно. Он делал это легко, будто не прилагая особых усилий, чем вызвал особое одобрение толпы и, в частности, возбужденного молодого твилека, оказавшегося с Пьйорком по соседству.

—Йе! Вот это скорость! — вскрикнул твилек и ударил кулаком по стеклу.

Резким движением он сбил свой напиток, который стоял на периле. Пьйорк попытался отпрыгнуть в сторону, но не успел, зажатый толпой. Фиолетовая дымящая жидкость пятном разлилась по рукаву его роскошного костюма. Твилек встретился с ним затуманенным довольным взглядом.

—Видел, а? — воскликнул он радостно.

Твилек не обратил ни малейшего внимания на доставленное соседу неудобство. Вместо этого он дружески подтолкнул того локтем. Поджав губы, на секунду Пьйорк задумался о том, чтобы высказать тому свое неудовольствие, но сдержался. Вместо этого, он решил, что было бы неплохо воспользоваться ситуацией и случайным знакомством в своих целях.

—Невероятный полет, — высказался Пьйорк.

—Ага, ага! А я всем говорю: он лучший! — живо отозвался твилек.

Он был явно расположен к беседе. Заметив это, Пьйорк не преминул углубиться в детали.

—А кто это, знаешь? — спросил он.

—Братан, ты серьезно? — твилек обратил на него удивленный взгляд. — Это сам Дикосто! Видишь, видишь? Вон! Знак на борту, — указал он на пронесшийся в обратном направлении старшип, — это знамя путевых бродяг. Круто, да?

—Круто, — согласился Пьйорк, понятия не имея, о чем идет речь.

—Летает на Черке. Многие треплют, что Черка на отстое, но этот боллид — другое дело. Говорю тебе, — перекрикивал он толпу. — CZ-LR-2 это топовое железо. Когда мой дед отъедет… короче, продам его ферму и возьму себе такой. Кайф, да? — твилек проводил корабль влюбленным взглядом.

—Кайф, — снова согласился Пьйорк.

В этом разговоре он чувствовал себя максимально не к месту. В руке твилека появилась свежая бутылка, которую он вскрыл ловким наученным движением, уперев горлышко в перилу.

—А это кто? — спросил Пьйорк, кивнув в сторону другого корабля.

—Это? Да хатт его разбери, братан, — он тонко ухмыльнулся. — Поверь, если я кого-то не знаю, то и тебе знать нечего, потому что я типа знаю всех, кого нужно знать, сечешь?

—Секу, — кивнул Пьйорк, приложив усилия, чтобы не закатить глаза. — А этот?

—О! Это другое дело! Только глянь его траекторию. Отбитый чел, ага. Из новичков, но летает дико. Ты мне поверь. Точно говорю, дико, — высказался он восторженно.

Казалось, черный старфайтер исполнял рисковые фигуры только ради самого риска. Почти касаясь каменных отростков, он каждый раз избегал столкновения, мастерски меняя курс в самый последний момент. В отличии от плавного стиля Дикосто, пилот черного старфайтера летал крайне агрессивно и закладывал самые неожиданные острые углы.

—Знаешь, как его зовут? — спросил Пьйорк, надеясь на удачу.

Он знал, что это был он — тот, кого он искал. Старшейп — та самая модель старфайтера, на которой летали «Шедоувингз».

—Неа, — неохотно признал фанат. — Говорю, он новичок ведь. Ого, глянь-ка! Кто-то пытается сесть ему на хвост. Выделывается, скользит по тепловому следу, ха!

Снова толком не понимая о чем речь, Пьйорк присмотрелся к туннелю. Действительно, другой легкий корабль преследовал черный старшейп, пытаясь повторить его опасные траектории и финты.

—Колаззи… — вырвалось из Пьйорка.

—Че? – переспросил насторожившийся твилек.

То, что происходило между ними двумя было за гранью обычного риска. Пилот черного старшейпа без колебаний принял вызов и протащил Колаззи по сложнейшей траектории, в которую та не сумела вписаться. Весь напряжение, Пьйорк с замиранием сердца следил, как корабль Накьяна едва успел сбросить скорость перед вогнутой аркой в экстремальной близости к которой пронесся черный старшейп. Колаззи успела избежать столкновения со скалой, и, развернулась в обратную сторону, как это делали большинство пилотов.

Черный старшейп оказался у нее на хвосте. В агрессивной бочке он пролетел над и, вырвавшись вперед, жестко подрезал нос болида так, что чуть не задел его крылом. Корабль мотнуло в сторону, и Колаззи чуть было не врезалась в скалу, едва удержавшись. Когда она выровнялась, Пьйорк выдохнул.

Он злился на Колаззи за то, что она так бездумно и самонадеянно дразнила самого опасного пилота в Галактике. Как будто этого было мало, еще его считали военным преступником.

Но еще больше он злился на него. Пьйорку не терпелось встретиться с ним лицом к лицу, чтобы преподать хороший урок.

Столкнувшись в воздухе, корабли пропали из виду, и Пьйорку осталось лишь гадать, что произошло дальше. Он напрасно вглядывался в проносившиеся старшипы и слушал восхищенные вопли нового знакомого. Корабля Накьяна, как и черного старшейпа, среди них не было.

Спустя какое-то время он получил сообщение на свой холокоммуникатор. Наперебой с гомоном толпы, она звала его встретиться на борту яхты. Пьйорк сорвался с места и отправился к арендованному ангару.

Он вбежал в кают-компанию. Она мерила шагами овальную комнату, поджидая его. Их взгляды встретились.

—Помнишь условие, при котором я взял тебя с собой? – спросил Пьйорк.

—Я должна быть паинькой, — Пьйорк кивнул, — не действовать у тебя за спиной, — он снова кивнул, — не совершать глупостей, — закончила она и смиренно опустила в пол глаза.

—Именно. И? — он сделал шаг в ее сторону.

—Я нарушила твои правила. Прости. В тот момент мне казалось, что это хорошая идея.

Она говорила то, что он хотел от нее услышать. Пьйорк и сам прекрасно это понимал, видел, что напускное раскаянье не могло скрыть озорного блеска ее бездонных темных глаз. Отбросив мысль, что он хоть как-то сможет на нее повлиять, он вздохнул.

—Твой отец волнуется за тебя. Я несу за тебя ответственность, и…

—А ты, Пьйорк Шандера? Ты волнуешься за меня? — перебила она.

Ее губы искривились в тонкой улыбке, когда она сделала шаг вперед.

—Конечно, — неловко ответил Пьйорк.

—Ты смущаешься, — блеснула острым взглядом. — Может потому, что я тебе небезразлична?

Откуда-то взявшийся дроид R-7 присвистнул, любопытно переводя окуляр с Пьйорка на Колаззи и обратно. Только в последний момент она спасла его от неловкости.

—Не отвечай, — она перекинула блестящие волосы на плечо взмахом головы. — Я и сама все знаю. Считай, я даю тебе время подобрать слова, — она задорно рассмеялась. — А пока… ты должен кое-что увидеть.

Пьйорк обрадовался, когда сменился предмет разговора. Он не испытывал неловкости в компании женщины с тех пор, как был подростком. Что вообще с ним творилось?

—R-7, уже обработал ту запись? — спросила Колаззи.

Дроид утвердительно пикнул в ответ.

—Показывай.

Дроид запустил холозапись, снятую с борта корабля Накьяна. Теперь от первого лица, Пьйорк наблюдал тот самый полет. С этого ракурса все выглядело еще страшнее. Несколько раз корабль пролетал так близко к скале, что казалось немыслимым, что столкновение казалось неминуемым. Он досмотрел до того случая с конфронтацией. Дальше...

—Дальше ничего интересного. Что скажешь? — спросила она, явно довольная собой.

—Скажу, что подумываю связать тебя и запереть на яхте.

—О, это могло бы быть интересно, — усмехнулась она воображению. — Но ты забегаешь вперед, муженек. Сейчас не об этом. Ты кое-что упустил. R-7, давай еще раз. Замедли, когда скажу.

R-7 запустил с начала и замедлил холозапись, когда Колаззи сказала: «давай».

—Вот. Почти. Да, здесь. Стоп!

Запись замерла на том моменте, когда черный старшейп был в бочке и находился кабина к кабине всего какую-то долю секунды. По ту сторону кокпита — лицо мужчины средних лет с усами и бакенбардами.

—Это он, — сказал Пьйорк.

—Ага. У нас есть его лицо. Может, узнаем и имя?

—R-7?

Дроид утвердительно пикнул, и уже через пару секунд в воздухе зависла холопроекция засекреченных данных по «Шедоувингз», которыми поделился Вилимен. Остальные лица смахнулись в сторону, остался единственный портрет. Куда моложе. Начисто выбритый, стриженный, без бороздивших кожу мелких морщин. И все же, вне всяких сомнений это был он. Тот же жесткий рот, опущенные брови и холодные, как открытый космос, глаза.

—Капитан Мэгди Лорк. Позывной «Шквал», погиб при исполнении в возрасте тридцати восьми лет. Значит, он и правда здесь.

—Видишь, а что я говорила? — задрала подбородок Колаззи. — И полетать с ним было не такой уж плохой идеей. Теперь мы знаем наверняка.

—Да, — согласился Пьйорк.

Действительно, своему прогрессу в этом деле он был обязан Колаззи. Тем не менее, чтобы она не сочла свой успех побуждением к такому поведению и в дальнейшем, он постарался сохранить строгость взгляда.

Колаззи поняла, прыснула от смеха.

—Когда задержишь? — спросила она.

—Лучше действовать сейчас. Тихо. Держу пари, он на чеку. Можем спугнуть.

—Возможно, есть другой вариант, — задумалась девушка.

—Слушаю, — насторожился он.

Она опустилась на диван возле проекции и кивком головы предложила Пьйорку сделать то же. Пролистывая инофрмацию о пилоте и миссиях, в которых тот участвовал, она сказала:

—После гонки ему потребуется время, чтобы заменить топливные стержни.

—Позволить ему участвовать? Ты знаешь, на что он способен за штурвалом. В космосе он для нас недоступен, — сказал Пьйорк, вспоминая то, с какой легкостью Мэгди Лорк чуть не сбросил Колаззи в скалу.

—Поэтому ты возьмешь его на земле, — сказала она.

—Когда он будет менять топливные стержни. Почему ты так уверенна, что он не рванет в открытый космос сразу после гонки?

Астродроид пикнул длинную фразу, объясняя очевидные технические особенности.

—Если коротко, то гонки в гиперпространстве — дело не шуточное. Расход энергии запредельный. Ему придется менять стержни, если он не хочет застрять в открытом космосе.

Пьйорк откинулся на спинку дивана, заложил руки за голову, читая страницы биографии.

—Значит, сразу после гонки, — заключил он.

—После гонки.

Она легла тут же, рядом, опустив голову ему на бедро.

С утра в день гонки Колаззи была особенно озабочена их внешним видом. Пьйорку досталась роль манекена. Он то и дело вздыхал, ерзал и прилагал всяческие усилия, чтобы дать ей понять, что хочет разделаться с гардеробом поскорее.

—Не жалуйся, — одернула его она. — Сам подумай: мы должны выглядеть соответственно нашему статусу, но и к действию нужно быть готовыми. Как думаешь, далеко я убегу в этом наряде, если придется, — она взмахнула вешалкой с длинным облегающим платьем. — А стрелять в этом сюртуке? — она продемонстрировала причудливой формы мужской наряд, который на вид казался страшно неудобным.

—Не будет никакой беготни и стрельбы. Если не будешь снова лезть на рожон, я сделаю все аккуратно, чисто и профессионально, — он сделал акцент на последнем слове.

Осуждающий взгляд.

—Брюки, рубашка и короткая жилетка тебе, брюки и блузка мне. В общем стиле, Бордовые и темно-зеленые оттенки на черном. Что скажешь?

Вопрос допускал только один ответ.

—Отлично. То, что надо.

Они закончили, и с ними связался Варлео, который приглашал составить ему компанию в ложе. Пьйорку было не по вкусу общество этого теневого дельца, который, было видно, всюду совал свой нос. Но его статус давал им необходимое прикрытие. Он согласился.

—А, Ганаркес! — воскликнул Варлео.

Пьйорк и Колаззи вошли в просторную ложу в темных тонах из которой открывался лучший вид на туннель с отличной перспективой.

Варлео сидел возле окна, развернувшись в пол оборота к собравшейся публике. Уверенный в себе, он подался вперед, уперев ладони в острые колени.

—Почти все. Славно. Люблю, когда все друзья в сборе, — сказал он, сверкнув зубами. — Это Фанкес и Колаззи Ганаркесы, — он окинул быстрым взглядом остальных. — Ганаркес — новичок в нашем общем увлечении, но уже делает деньги на гипердвижках. Дерзко, а? Вы найдете общий язык.

Раздались приветствия, в их сторону потянулись руки.

Худощавый неимодиан поднялся с места, чтобы представиться. Одетый в дорогие шелка и увешанный драгоценностями, он горделиво представился Салкеем Третьим. Другим был плотного телосложения трандошан с диагональным шрамом на груди, который он демонтсрировал всем и каждому расстегнутой рубахой. Он что-то прорычал то ли угрожающе, то ли приветственно, так что Пьйорк на всякий случай решил держаться от него подальше. С остальными они познакомиться не успели.

Среди «друзей» Варлео была женщина незнакомой Пьйорку экзотичной расы. Ее голубые глаза светились, а красноватая кожа блестела в приглушенном свете, когда она, отделившись от Варлео, подошла к гостям грациозной походкой. Встав на цыпочки, она заглянула Пьйорку прямо в глаза, потом коснулась его виска и провела рукой до самой шеи. Он задержал дыхание и замер, не зная, чего ожидать. Ее губы раскрылись, веки подернулись, когда она уперлась указательным пальцем ему в грудь.

—Эй! — оттолкнула ее Колаззи. — Отвали!

Странная девушка грациозно отступила на заднюю ногу и повернулась к Колаззи.

Варлео колко рассмеялся.

—Это Алалия. Она немного странная, не из мира сего. Но вы уж не тушуйтесь, она так здоровается, — сказал Варлео, все еще посмеиваясь.

Алалия потянулась к Колаззи и взяла ее за руку.

—Отпусти, — ответила Колаззи с угрозой.

Алалия бесстрастно приблизилась еще на шаг.

—Али! — позвал ее Варлео. — Не докучай новым друзьям. Пойди сюда. Ну же, птичка.

Тогда она плавно, словно паря, направилась к Варлео, распушив свое тонкое полупрозрачное платье. Алалия опустилась к дельцу на колени и, овив его шею руками, прильнула к уху губами, шепча что-то сокровенное. Почему-то, от этой картины по телу Пьйорка пробежали мурашки.

—Что ты говоришь, любимая? Неужели? — усмехнулся Варлео.

Он гладил ее точеное худое тело с неожиданной нежностью и заботой, и она извивалась от удовольствия в его руках, словно домашняя зверушка, получившая от хозяина заслуженную ласку. Она была похожа на ручную змейку, когда обвила, сжала его ногами и стала беззастенчиво целовать его шею.

—Ну, что же вы? Присаживайтесь! Мы оставили вам лучшие места. Будешь должен, Гарнаркес.

Алалия бросила на Пьйорка короткий выразительный взгляд, после чего вернулась к шее и груди Варлео.

Пьйорк и Колаззи разместились на выделенных местах, подвинулись друг к другу.

—Что это было? — тихо спросил он.

—Она восс, — так же тихо ответила Колаззи. — Им тяжело адаптироваться в большом космосе после того, что случилось.

Кто такие эти воссы Пьйорк не знал, как не знал и того, что с ними случилось. Странная, неприятная девушка.

Глава 6.3

Не успели они прийти в себя после той сцены, как оказались в центре другой. Трандошан, который все это время внимательно следил за ними своими рептильными глазами, вдруг зарычал на Колаззи. Она смутилась его угрожающего вида.

—Ты это нам? — спросил Пьйорк.

Снова рык в сторону девушки.

—Они тебя не понимают Бракк. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты высказывал свои претензии на общем? С твоим этим ревом можно и на драку нарваться, — вставил Варлео.

Снова рык.

—Да вкурсах я, что ты не против. Вот только зачем из друзей делать врагов без всякой на то причины? Верно говорю, Ганаркес? — Варлео усмехнулся.

Пьйорк кивнул.

—Пусть Бракк скажет, что ему есть сказать, — сказал он и встретился с рептилией взглядом.

—Агх! — прорычал Бракк. — Мне з-знакомо ее лицо. Это л-лиц-цо корс-сара, который ос-ставил мне этот ш-шрам!

Колаззи была похожа на своего отца. Тот же нос, полные губы, разрез глаз. Отличие было лишь в том, что она была невероятно женственна и безупречно красива.

—Ты ее с кем-то спутал, Бракк, — тут же отозвался Пьйорк.

—Агх! Я не з-забуду это лицо… Ты его потомок! Кук`осан ударил мен-ня отравленным кл-линком, а потом ис-счез в Рес-спублике, не дав ш-шанс-са отомс-стить.

Его желтые жестокие глаза одержимо пылали. Он подался вперед, его рука непроизвольно потянулась к виброножу, висевшему на поясе. Пьйорк уже было напрягся, готовый действовать. В кобуре на его бедре висел бластер, он бы пустил его в ход, сделай трандошан еще хоть шаг.

—Бракк! Остуди кровь! — воскликнул Варлео. — Налейте ему уже этого ледяного пойла, которым заливают их дикий род, — обратился он к «друзьям».

Опрокинулась бутылка, зашипел ледяной стакан. Оказавшись в лапе охотника, напиток хоть как-то успокоил его нервы и бурлившую старым поражением честь.

—Идем, милая. Нам здесь не рады, — сказал Пьйорк к Колаззи.

—Нет! Стой, Ганаркес! Стой. Ты должен понять Бракка. Для него это вопрос чести. Кодекс и все такое. Нужно мстить, — пожал плечами Варлео. — Это не значит, что он не уважает тебя или отца твоей милой женушки. Но, с его точки зрения было бы глупо не воспользоваться ей, чтобы выманить старого врага из его республиканского укрытия. Верно говорю, Бракк?

Трандошан утвердительно зарычал и одним глотком осушил ледяной бокал.

—Я здесь не при чем, — огрызнулась Колаззи. — И… пусть только попробует ко мне приблизиться, я… — она угрожающе сверкнула глазами.

—Ну-ну… Полегче. Давайте не будем усугублять ситуацию. По крайней мере пока, — Варлео хищно осклабился. — Мы здесь чтобы получить удовольствие от представления в компании друг друга. Не будем портить мне развлечение, да? — в голосе тонкая угроза.

Пьйорк кивнул первым, после колебания Бракк сделал то же.

В то время как ситуация накалилась настолько, что чуть не обратилась кровавой дракой, Алалия — эта странная девушка восс, прижалась дрожащим телом к груди Варлео. Только когда он уладил ситуацию, она постепенно снова пришла в себя.

—Что с ней? — спросил Пьйорк, пытаясь сменить тему.

—Что с ней?

Делец задумался, стоило ли ему отвечать. С деликатностью, которой от него было невозможно ожидать, он гладил ее голову, шею и плечи.

—Алалия — жертва войны. Ей предстояло стать мистиком — пророком и правителем своего народа, но она так и не успела занять свое место. Гормаки победили и уничтожили все, что было ей дорого, — она вздрогнула от отголоска ужаса, который ей довелось пережить годы назад. — Она попала ко мне в руки благодаря случаю. Я выиграл Алалию в пазаак у гормака, который всюду таскал ее с собой на цепи в качестве военного трофея, — он ухмыльнулся. — И их война, и тот тупой гормак, который даже не догадывался кто попал ему в руки… для меня все сложилось как нельзя лучше, ведь теперь она моя. Это сокровище — моя собственная провидица, — он позволил ей поцеловать себя в губы.

—Провидица? – удивился Пьйорк.

Варлео аккуратно взял ее шею рукой и отстранил в сторону.

—Самая настоящая. Но Алалия особенная. Она видит не только будущее, но и прошлое. Ах, Ганаркес, — осклабился Варлео. — Моя птичка нашептала мне, что ты не тот, за кого себя выдаешь, — он расплылся в улыбке человека, обладающего особой властью. — А вот твоя спутница, — он перевел холодные глаза на Колаззи, — видно она и вправду дочурка старого контрабандиста. Ах, как жаль, что я не застал его в деле. О Кук`осане в этом секторе космоса до сих пор ходят легенды.

Трандошан угрожающе зарычал.

—У нас с тобой будут проблемы? — спросил напрямую Пьйорк.

—С чего бы? — наигранно удивился Варлео. — В этой комнате ты не найдешь того, кому нечего было бы скрывать, сечешь? Только вот что, Ганаркес… хочу, чтобы ты уяснил: меня тебе не кинуть. Можешь не пытаться. Ну что, ровно?

—Ровно, — выдохнул Пьйорк.

—Ну и славно, — подобрел Варлео. — Люблю, когда все на мази. Контроль, Ганаркес, это то, что ценно в этой Галактике. Контроль дает власть. Согласен?

Каким-то чудом опасная ситуация разрешилась миром. С такими существами, как этот Варлео шутки были плохи. Один неверный шаг или неуместно сказанное слово могли стоить им обоим жизни. Трандошан Бракк до сих пор то и дело поглядывал на Коллази краем хищных глаз.

—Согласен, но... думаю, это не все…

Варлео заинтересованно взглянул на Пьйорка и приподнялся в кресле, отстранив девчонку восс в сторону.

—Тебе есть что сказать? Говори, Ганаркес.

—Ничего не дает такой власти, как Сила, — искренне ответил он.

Пьйорк вспомнил консула Вилимена и ту абсолютную власть, которой тот обладал над любым разумным существом. Любым, кроме другого джедая. Воспоминания уязвимости впечатались в его память.

—А! Ты ее боишься! — воодушевленно воскликнул Варлео. — Значит, тебе довелось испытать ее эффект на себе. Расскажи, как это было.

Никому, кроме Рьясу он не рассказывал об этом. О том, как Вилимен проник в его сознание, как он подавил и сломил его волю, как заставил сомневаться в самом себе и даже в напарнике. Не называя конкретных имен, он описал этим сомнительным личностям то состояние, чем привлек к себе немалое внимание. Собравшиеся слушали его, не прерывая. Даже Алалия обернулась и смотрела ему прямо в глаза, заинтригованная.

—Ты вреш-шь. Я бился с дж-жедаем, но он не мог дел-лать такого… — обвинил его трандошан.

Неожиданно на помощь Пьйорку пришел сам Варлео. Рассказ его заинтересовал, и он, очевидно, хотел узнать больше.

—Ганаркес не врет. Просто ему попался по-настоящему сильный джедай, верно? —прозорливая догадка.

—Да. Я был… абсолютно беспомощен. Это чувство… ни с чем не сравнить.

По тельцу Алалии снова пробежала дрожь, и она поторопилась прижаться к Варлео — центру ее ограниченного мира.

—Невероятно, что кто-то обладает такой силой, верно? — мрачно усмехнулся делец. — Обычным существам, вроде нас, остается копаться в дерьме в тени этих богов. Но знаешь, что, Ганаркес? Даже они смертны, — он неприятно засмеялся. — Даже у них есть слабости, нужно только знать, — он указал пальцем на свой висок, — и готовиться. Джедаи тщательно оберегают свои секреты, но, если знать, что искать…

В тот момент Пьйорк не до конца понимал, о чем говорил Варлео, но его слова отложились у него в памяти. Вероятно, он знал о джедаях намного больше, чем Пьйорк.

Как бы то ни было, их беседу прервал сигнал, возвестивший о начале ожидаемой гонки.

—Ну наконец, — потер руки неимодиан, который до этого за все время не проронил ни слова.

Варлео усмехнулся в своей манере.

—Наш родовитый, но не слишком удачливый друг треплет вот уже как месяц, что победит Дикоста.

Кое-кто из публики поддержали расчёты молодого неимодиана своими комментариями. Варлео не был убежден. Он высказал это, одновременно запустив руку под платье своей неизменной спутницы.

—Дикосто победит. Для меня на кону слишком много, — неимодиан говорил взволнованно и торопливо.

—Салкееей Третий, — насмешливо нараспев проговорил Варлео. — Когда ты проиграешься с потрохами, обещаю, я лично отвезу тебя к семье, чтобы поглазеть, как ты будешь ползать на коленях, умоляя их простить твой побег, — он оголил зубы.

—Грубо, — ответил тот недовольно.

—Грубо или нет — не имеет значения. Важно то, что ты дурак, прокутивший состояние, — жестко ответил человек.

Неимодиан раскраснелся, раздулся от негодования. Казалось, из него вот-вот вырвется ответ обидчику, но момент прошел, и Салкей Третий, утратив решимость, сдулся.

—Неважно, — отмахнулся он худой ладонью. — Дикосто победит, и я поправлю свои дела. Увидишь.

—Может и так, — пожал плечами Варлео. — А ты что думаешь, Колаззи? — усмехнулся он.

Колаззи, которая до этого по большей части молчала, в этом вопросе была в своей тарелке.

—Если на кону были бы кредиты, то я поставила бы на того пилота на черном старфайтере, — ответила она уверенно.

—Ха! В стартовом протоколе он назвался «Шквалом». Слышал, вы с ним космос на днях не поделили. Значит, он произвел на тебя впечатление?

—Я неплохо летаю, но за ним не угнаться. Не смогла повторить ни одного из его виражей, — с неохотой признала она.

—Значит, все решится между Дикосто и «Шквалом», — заключил Варлео.

—Ты недооцениваешь своего пилота. Накьян тоже может побороться за приз, если для него все сложится, — сказала Колаззи.

—Может. А может и нет. Скоро проверим, — последовал ответ.

Тем временем на холопроекции шла прямая трансляция открытия гонок. Распорядитель Сайвриса горячо приветствовал госпожу Ландо и ее компанию «Черка», как одного из главных спонсоров. Она была одета в строгий костюм черно-металлического цвета, черные волосы забраны в тугой пучок, на шее — драгоценная «вечная энергосфера», блестевшая голубоватым светом. Она осмотрелась по сторонам, кивая и приветствуя болельщиков и дельцов со всех уголков света. В своей речи она превозносила значимость прогресса, силу объединения, которой обладают такие события и благородное начало спортивного состязания. Публика была не в восторге. Раздались сухие аплодисменты, прежде чем следующий оратор буквально вытеснил ее со сцены.

Деловитый хатт, искренне раздосадованный таким отвратительным взаимодействием с публикой, принялся изо всех сил ораторствовать. Активно ползая из стороны в сторону, он бряцал золотыми драгоценностями и заводил толпу опасностью, немыслимыми скоростями и высочайшими ставками, что привело всех зрителей, вне зависимости от их статуса, в полный восторг. Тем временем, к старту подтягивались сами гонщики.

Рядом с Пьйорком, Колаззи встала и приникла к стеклу. Не скрывая интереса, она с любопытством разглядывала космические корабли и изучала их характеристики, которые выводились тут же, перед всеми, в виде бегущей холополосы.

—Конечно, Kuat-bob легче «Черки», — воскликнула она почти в полный голос. — А старшейп по всем базовым параметрам хуже, вот только скорость реакции, отклик…

Пьйорка восхищала ее увлеченность, искренняя страсть ко всему, что касалось полетов. Но это было не все. Он чувствовал, что в этой девушке были сокрыты глубины того, чего он о ней еще не знал. Он надеялся на то, что сумеет узнать ее всю — каждый потаенный уголок ее яркой живой души.

—Что? — спросила она, заметив, что он странно на нее смотрел.

—Ничего, — улыбнулся он.

—Там у них данные не полные, знаешь ли, — высказалась она.

Тем временем, пилоты уже были готовы сорваться с места. Одиннадцать гоночных болидов и один боевой старфайтер, они только и ждали, когда их спустят с гравитационного поля, чтобы побороться друг с другом на трассе главной гонки Галактики.

—Ах, чую будет жарко, — сказал бит — один из друзей Варлео.

—Да, Уастер-Фану покажет жару! Я видел его в карах на Татуине… Уф! Грязными приемчиками он не брезгует.

—Мягко сказано, — развязно и весело ответил гард. — Я записи видел, но мне этого хватило, чтобы понять… Будет кровь!

—Ага!

—Дха! — довольно кивнул трандошан.

—Дикосто! — взвизгнул знатный неимодиан, чтобы по большей части просто приободрить самого себя.

Варлео рассмеялся. Он был весь предвкушение. Казалось, единственными существами в ложе, кому не было особого дела до гонки были Пьйорк и Алалия — странная спутница Варлео, которая по-прежнему липла к единственному смысловому центру своего мира. Как ни пытался, Пьйорк так и не мог раскусить Варлео. «Как было бы кстати иметь рядом детектива-джедая, как раз на такой случай», — думал он, с тяжелым сердцем вспоминая Рьясу. Одно он знал наверняка: чем бы не занимался делец, это было незаконно. Его интерес следователя разжигало профессиональное любопытство каждый раз, как Варлео говорил загадками. А делал он это постоянно. Он обладал обширными знаниями в любом вопросе, чего не коснись. От гипердвижков до материалов из которых было сделано нижнее белье танцовщиц в его ночных клубах. Казалось, он знал все.

Вскрик Колаззи вывел Пьйорка из его мыслей. Она схватила его за рукав и потянула к себе.

—Начинается. Смотри! — сказала она.

Пьйорк поднялся и встал рядом с ней.

Звуковой сигнал уже отсчитывал готовность до старта. Корабли взревели, напряглись своими движками, вытягиваясь вперед, пытаясь вырваться из магнитного поля. Наконец, раздался сигнал и, рассеявшись, невидимая сила отпустила космические корабли. Как спущенные ездовые животные, они резво рванули с места в попытке вырваться вперед.

У кого-то это получилось. Спустя какое-то мгновение, вытянутый каплей корабль, пилотируемый Дикосто, оказался на лидирующей позиции. За ним были трое: Уастер-Фану на звездолете в виде трезубца, Вилация Х на маленьком юрком судне производства Nubian и Накьян, умудрившийся встроиться в четверку лидеров на своем пестром, выкрашенном в неоновые цвета болиде агрессивной угловатой формы, походившим на сложившую крылья хищную птицу.

—Дикосто! Видели? Он впереди! – вскричал Саклей Третий.

—Пару секунд от гонки прошло. Ты лучше присядь, — усмехнулся Варлео.

Стартовав с места, один из болидов резко сорвался в сторону и тут же врезался в пару других гонщиков, одним из которых оказался «Шквал» — пилот черного старфайтера. От удара он отлетел в строну и чуть не врезался в скалу, чиркнув ее соплом задних двигателей в момент экстренного ускорения. На бреющем полете он оттолкнулся энергетической струей от камня и сумел стабилизироваться в пространстве. Другим участникам столкновения спасти ситуацию не удалось. Позади корабль разбился о камень, в то время как самому виновнику аварии повезло больше: его выбросило в открытый космос после того, как он потерял контроль над звездолетом.

—Агх! Ж-жалкая с-смерть недос-стойная охотника, — прокомментировал трандошан.

—Что произошло? — спросил Пьйорк Колаззи.

—Двигатели не были должным образом синхронизированы. Обычно это может быть незаметно, но при таком старте…

—А как же…

-Молчи, — она сжала его запястье. — Просто смотри.

И Пьйорк Шандера принялся смотреть. Меньше чем за минуту гонщики сделали целый круг вокруг астероида и вновь пронеслись по туннелю. Лидировал Дикосто. За ним, не отставая держалась Вилация X, третим шел Накьян, поджимаемый Уастером-Фану, который уже успел оправдать свою репутацию агрессивного гонщика, растолкав с трассы пару звездолетов. Пятым с некоторым отставанием был «Шквал». Ему удавалось сокращать дистанцию на тех участках, где особенно требовалась маневренность.

Дикосто с легкостью проносился по узкому каменному коридору, лавируя меж сталактитами, залетая в пещеры. Гонка только начиналась, но неимодиан был уже вне себя от радости. Бис издавал странные фыркающие звуки каждый раз, когда на трассе происходило что-то неожиданное, в то время как гран комментировал происходящее вслух, стараясь уследить своими тремя глазами за всеми проекциями сразу.

Глава 6.4

Ускоритель гиперпространства — громадное устройство было расположено чуть в отдалении от астероида. Изначально это технологическое чудо было разработано для того, чтобы поддерживать стабильный гиперпространственный туннель для переброски гигантских грузовых кораблей. Оказалось, что туннель был куда экономичнее затрат на мощнейшие гиперприводы, которыми грузовые суда нужно было оснащать в противном случае. Революционная технология довольно быстро почти что вытеснила с рынка перевозок тяжелые движки. Но, как это всегда бывает, на этом применение ускорителей гиперпространства не ограничилось, и теперь их использовали еще и в драг гонках, предоставляя гонщикам общий туннель.

Первым к ускорителю подошел Дикосто, за ним остальные. Один за другим, устройство втянуло корабли в гиперпространственный туннель, где гонка продолжилась. Колаззи чуть ли не подпрыгнула на месте от возбуждения, когда окно в их ложе превратилось в проектор и на нем появилась мерцающая трансляция гонки от первого лица с корабля Накьяна.

—Теперь во многом это соревнование гиперприводов. Кто сможет выжать больше, тот окажется впереди, — объяснила Колаззи.

Пьйорк не особо понимал, о чем речь. Для него все гиперприводы были одинаковыми — они выполняли функцию: доставляли из пункта А в пункт Б. Этого ему было вполне достаточно.

—А Накьян неплох. Мне кажется, или он настигает Дикосто? — воодушевился гран.

Накьян действительно показывал класс. Он нагонял лидера, но был не один. Ему на хвост пристроился Уастер-Фану.

—Он его вытолкнет! — послышался возглас.

Охнув, Колаззи схватила Пьйорка за руку, не сводя глаз с разыгравшейся на трассе сцены. Бывший гонщик на карах наседал, и это было опасно. Даже единственное касание в гиперпространственном туннеле могло вызвать катастрофу, но, очевидно, Уастера-Фану это не волновало. Ради победы он был готов на все.

Чтобы избежать прямого столкновения, Накьян ушел в сторону, позволив другому гонщику пройти. Теперь следующим был Дикосто. Накьян, в свою очередь, пристроился ему за корму.

Трандошан зарычал, довольный зрелищем. Судя по его воинственным возгласам, он болел за самого агрессивного из гонщиков и получал истинное удовольствие, когда тот выходил вперед, или выбивал противника с трассы. Варлео тоже был эмоционален. За опасной сценой с участием его гонщика он наблюдал с особым интересом.

Тем временем, с обратной стороны туннеля показался первый звездолет. Дикосто вынырнул первым, за ним, тут же, Уастер-Фану, дальше с небольшим отрывом Накьян, «Шквал» и Вилация X. Гонщики были брошены прямиком в астероидный пояс, где опасность подстерегала их повсюду. Чтобы увернуться от каменной глыбы, неожиданно выплывшей из-за громадного астероида, Дикосто пришлось взять широкую дугу и сбросить скорость. Уастер-Фану тут же воспользовался секундным замешательством лидера и вырвался вперед.

—Нет! Дикосто! — вскричал знатный неимодиан, вскочив с роскошного дивана и схватившись за голову.

Остальные тоже нагоняли. В отличии от туннеля, в открытом космосе Накьян чувствовал себя в своей тарелке. Его прошлое контрабандиста давало о себе знать, когда ему приходилось уворачиваться от внезапных препятствий. «Шквал» был особенно хорош. В каждом его движении виделись уверенность и безошибочная точность.

Дикосто был артистом, летая плавными траекториями, «Шквал» — безупречно отлаженной машиной, вовсе не способной на ошибки.

Так или иначе, к тому моменту, как действие переместилось к Геонозису, из двенадцати гонщиков на трассе осталось лишь семеро. «Железное Кольцо» было опасным состязанием.

Лидируя, Уастер-Фану использовал любые средства, чтобы не дать соперникам пройти вперед. Он прижимал к астероидам, преграждал путь каждый раз, как кто-то садился ему на крыло. Казалось, он был готов к каждому трюку остальных гонщиков, предугадывая их заранее. Жестокость гонок на карах давали ему преимущество уличного бойца, пока все остальные летали по правилам.

Все, но только не «Шквал». Прорываясь к лидеру, он намеренно ослепил Вилацию Х реактивной струей во время обгона. Всего на какое-то мгновение та потеряла видимость, а значит и контроль над своим звездолетом…

Врезалась в каменный осколок.

Переключившиеся на камеру «Шквала» обитатели ложи встретили этот агрессивный маневр громкими возгласами одобрения и рукоплесканиями.

Наконец, он летал по-настоящему. Не над поверхностью, как какая-то забившаяся в нору крыса, а в реальном космосе, где ошибка могла стоить ему жизни. Шквал не испытывал ничего подобного со времен эскадрильи «Шэдоувингз». Разве что тот случай, когда ему посчастливилось поджарить того важного хатта... Но теперь ему было не до этого. Все его внимание было целиком и полностью сконцентрировано на гонке.

Он должен выиграть.

«Ну нет! Еще чего, дружок», — желчно прокомментировал он попытку обгона.

Сзади маячил этот Дикосто, который бесил его сверх всякой меры. Подумать только… многие считали, что он лучший пилот в Галактике. Шквал недобро ухмыльнулся, сбив его в сторону в жестком столкновении. Сзади недовольно пикнул астродроид.

«Даже не вздумай сейчас выделываться, G-6. Мне плевать, что у тебя сотрясение микросхем, давай работай, чтоб тебя угноты на запчасти разобрали!» — ругнулся он и тут же пожалел.

На мгновение, двигатели старфайтера отключились, а в кабине вырубился свет. Дроид пикнул необычайно для дроида серьезно.

«Да чтоб… — Шквал осекся, — сейчас не время! А, ладно! Извини! Теперь доволен? Хочешь, чтобы эти кретины нас с тобой обошли? Ну нет!»

Дроид воинственно пикнул, подражая интонации своего хозяина. В тот же миг двигатели взревели пуще прежнего.

«Ну, ну, полегче, дружище. Нам же нужно до финиша добраться, ага? — пилот усмехнулся в усы».

G-6 сбавил обороты, но все пикал и пикал, ругаясь самой грязной бранью на своем цифровом языке. Тем временем, половина астероидного пояса была уже позади, а черный стершейп по-прежнему был на третьей, может четвертой позиции. Шквал толком не знал. То глупое столкновение в самом начале гонки слишком отбросило его назад.

«Где они, G-6? Видишь?»

Дроид утвердительно пикнул.

«Сколько?»

Дроид объяснил.

«Двое, говоришь… Ну нет они нас поимеют!» — осклабился Шквал.

Придерживаясь максимально эффективной линии полета, он довольно скоро нагнал пару звездолетов, которые будто бы танцевали друг с другом в полете. Один то и дело старался подгадать момент, чтобы прорваться вперед, другой давал жесткий отпор.

«Ну че, вклинимся?»

Дроид воинственно пикнул в ответ.

«Тогда держи схемы! — крикнул пилот. — Сейчас тряхнет!»

Он взял выше и обогнул большой астероид по другой траектории. Когда появился с неожиданной стороны, для пары пилотов, отчаянно боровшихся друг с другом за лидерство, это стало полной неожиданностью.

Идя на столкновение, Шквал вышел в резкую дугу, подставив брюхо старфайтера под удар. Уастер-Фану попытался уйти в сторону, но не успел.

Удар!

Черный старшейп здорово тряхнуло, но Шквал, заранее подготовился, успел удержать баланс. Чего нельзя было сказать о бывшем гонщике на карах. Корабль Уастера-Фану раскрутило вокруг своей оси и отбросило в сторону.

Накьян, воспользовавшись ситуацией, сумел вырваться вперед.

«Одним меньше, а?» — ухмыльнулся Шквал сам себе.

Как хищная птица, он пристроился за последним соперником. Хотя, для него было привычнее считать его жертвой. Да, теперь, когда этот выскочка остался один, у него не было против него ни единого шанса.

Лишь вопрос времени, когда, выгадав момент, он отберет у него победу, которая по праву принадлежала ему.

Шквал зажал кнопки пуска большими пальцами обеих рук.

«Бабах», — прошептал он, хоть взрыва и не последовало.

Бластерные пушки были отключены, и астродроид не замедлил ему об этом сообщить.

«И без тебя знаю, что ничего не работает. Тупые правила, а? Куда проще было бы просто… а да ладно. Придется дернуть его так, по старинке!»

G-6 утвердительно пикнул. Шквал плотно сел Накьяну на хвост, пытаясь обойти его то с одной, то с другой стороны. Шквал бросался на него рывками, но Накьян будто каждый раз чувствовал, откуда пойдет очередная атака и вовремя подрезал черный старфайтер. Дроид недовольно пикнул.

«Он хорош, говоришь? Взбесить меня, пенек, вздумал? — огрызнулся Шквал. — Нырну под него, — вслух рассуждал он, — ты не проморгай. Выдай все, что есть!»

Он сделал рывок в сторону, подражая своим предыдущим попыткам, но в следующий момент лег на крыло и, крутанувшись брюхом к брюху, прошел под Накьяном, который не успел вовремя сообразить, что к чему. Черный старфайтер вырвался вперед.

И как раз вовремя: этап гонки заканчивался, и, облетев вокруг планеты, пилоты возвращались обратно к гиперпространственному туннелю. Сквозь астероиды уже можно было различить металлический корпус громадного устройства. Шквалу оставалось совсем немного. Он неприятно криво ухмыльнулся. Он летел эту гонку ради себя, ради того, чтобы снова почувствовать себя живым, так сказать, в деле. Теперь ему оставалось лишь закончить на первом месте…

Вот только у одного из его соперников были другие планы. Неожиданно, из-за астероида вынырнула блестящая капля. Дикосто, который мастерски скрывал свое присутствие, лавируя в тени астероидов, сумел сократить дистанцию и нагнать лидеров, пока те боролись за первое место. Он вклинился между Шквалом и Накьяном так внезапно, что последний чуть было не разбился.

«Дерьмо вомп-крысы! Паскуда! G-6! Откуда он… Черт!» — вскричал Шквал.

Он резко дернул штурвал в сторону в попытке сбить Дикосто с курса, но тот плавно избежал столкновения, сбросив скорость. Наконец, три звездолета один за другим вошли в гиперпространство. Началось состязание в чистой скорости, которое Дикосто снова проиграл. К концу туннеля Накьяну удалось обогнать его и занять вторую позицию. Оставалось немного, и Шквал прибавил скорости. Он знал, что отрывается, знал, что победа уже была у него в руках… Но… у Дикосто все еще было что сказать на этот счет. На выходе из гиперпространства он не отключил гиперпривод, как это сделали остальные, но всего на какую-то миллисекунду задержался в гиперпространстве. Когда вышел в космос, он едва успел увернуться, чтобы избежать столкновения с самим Сайврисом.

Он влетел в сквозную пещеру астероида первым и пересек финишный экран на пол корпуса раньше черного старфайтера.

Дикосто выиграл гонку, он выиграл «Железное Кольцо».

Шквал был взбешен. Теперь, когда бортовые орудия снова работали, он с трудом сдерживался, чтобы не поджарить Дикосто бластерным огнем.

«У поганого дуроса был подготовлен сюрприз», — скрежетал он зубами.

G-6 пропищал в ответ какие-то ругательства.

«Конечно. Его астродроид заранее сделал необходимые вычисления для такого ювелирного прыжка. Нас сделали, а?» — зло усмехнулся Шквал.

Астродроид крутил своей верхней полусферой, как безумный. Он вытащил наружу электрошокер и угрожающе запищал.

«Не. Нам нужно держаться в тени, забыл? Отомстим в другой раз».

Шквал направил корабль к докам Сайвриса. Нужно было заменить топливные стержни, прежде чем снова раствориться в бескрайних просторах Галактики.

—Уверена, что это здесь? — спросил Пьйорк.

Он с сомнением осматривал заброшенную посадочную площадку. Повсюду был разбросан металлический скарб, а в проржавевший пол впитались синтетические жидкости. Но с одной стороны мусор был будто расчищен, рядом, в углу, находился гравитационный домкрат и манипулятор, которыми, по-видимому, недавно пользовались.

—Я видела из космоса как он сюда залетал, — ответила Колаззи, прижавшись к одному из накрытых брезентом транспортных контейнеров.

—Прячешься? — удивился Пьйорк.

—Иди сюда, ну! — она потянула его за собой. — Давай посмотрим, что будет.

—Что будет? Нужно взять его, забыла? — сказал он, доставая бластер.

—Тебе не любопытно, что он будет делать?

—Нет, — честно ответил Пьйорк.

Вдруг раздался какой-то звук — писк, сопровождавшийся неприятным царапающим звуком.

—Это еще что такое? — съежилась Колаззи.

Пьйорк напрягся и внимательно осмотрелся по сторонам, ища признаки существа, издавшего эти звуки.

—Не знаю, — после короткой паузы ответил он, — но, по крайней мере теперь мы знаем, что это место не такое уж и заброшенное.

Колаззи серьезно кивнула и, неведомо откуда, тоже выудила бластер из своего облегающего наряда, в котором, казалось, и бусину-то было невозможно спрятать. Это было плоское и компактное оружие, которое как влитое легло в ее руку.

—Откуда у тебя…

Пьйорк не успел закончить предложение, потому что в тот самый миг к защитному экрану со стороны космоса подошел космический корабль. Черный старшейп развернулся носом к выходу прежде чем приземлиться. Открылся кокпит, и на крыло выпрыгнул мужчина. Он снял шлем и со злостью швырнул его на пол, после чего ткнул пальцем в астродроида и сказал что-то на повышенных тонах. Пьйорк и Колаззи переглянулись.

—Стой позади, — сказал он.

Она послушно кивнула.

—Я серьезно, — добавил он. — Не лезь, ясно?

—Ясно-ясно, — она старалась казаться смирной.

Пьйорк смерил ее суровым взглядом, после чего, взяв бластер на изготовку, первым вышел из-за укрытия. Крутясь вокруг корабля, собираясь в дорогу, Шквал продолжал препираться со своим дроидом.

—Сико! Где ты? А ну вылазь! Мы улетаем! — крикнул он на весь ангар.

Он развернулся, чтобы осмотреться, только чтобы встретиться глазами с Пьйорком.

—А вы еще кто такие? — спросил он.

Его холодные глаза скользнули по оказавшемуся перед ним человеку, оружию в его руке, его наряженной спутнице.

—Стоять! — приказал Пьйорк. — Не двигайся, или я буду стрелять! Мэгди Лорк, вы арестованы! — он сделал шаг вперед.

Собственное имя резануло ему слух, лицо приобрело неприятное, жесткое выражение. В тот же миг, он бросился за корпус истребителя. Пьйорк стрельнул, и бластерный болт обжог ногу пилота, пройдя по касательной.

—Обосри тебя банта, легавый! Я с тобой никуда не пойду! Ну нет! Клал я на твой арест! — кричал он из-за укрытия.

На полусогнутых ногах, Пьйорк медленно двигался вперед, держа бластер перед собой в обеих руках. Из-за корпуса показалось дуло, тут же последовала пара выстрелов. Жар одного из них он почувствовал щекой, когда болт пролетел в нескольких сантиметрах от его головы. Он открыл ответный огонь и сделал вперед несколько торопливых шагов.

Стоило ему приблизиться к кораблю сзади, как сопла двигателей зажглись синим пламенем и чуть не сожгли его на месте, все же зацепив часть тела. Лишь в самый последний момент он успел прыгнуть вперед. Сверху астродроид вопил проклятия на своем цифровом языке. Именно он, подгадав момент, запустил двигатели.

Шквал уже направил бластер на Пьйорка, готовый прикончить незваного гостя. Вдруг, сзади выскочила Колаззи. Прозвучал выстрел, поразивший плечо пилота. Бластер выпал из его руки.

—Стоять! — неровным голосом прокричала Колаззи.

Ее выставленные вперед руки тряслись. И все же, она выглядела достаточно решительно, чтобы пилот воспринял ее всерьез. Он прохрипел:

—Что собралась делать? Гребаная расфуфыренная кукла. Я отымею тебя здесь же, перед твоим дружком, если не выстрелишь.

Холодные глаза поднялись на нее из-под нависших бровей. Она сглотнула. Ей пришлось приложить усилие, чтобы не отвести взгляд в сторону.

Вдруг, что-то привлекло ее внимание. Она услышала шаги позади слишком поздно, чтобы отреагировать вовремя.

Трандошан! Тот самый, с глубоким шрамом через всю грудь. Три прыжка и он был прямо перед ней, лицом к лицу. Удар когтистой лапой выбил маленький бластер из руки и оставил окровавленную рану. Колаззи вскрикнула, когда он схватил ее за шиворот и потянул на себя с ужасающей легкостью.

—Попалас-сь… Ребенок Кук`ос-сана… — он облизнулся, — Наконетс-с, я отомщ-щу.

Пьйорк поднялся на локтях и потянулся за бластером.

—А ты еще что за орясина? — бросил Шквал, медленно потянувшись за бластером.

Трандошан зашипел. Их холодные взгляды встретились.

—Ну нет, — усмехнулся Шквал. — Мне с тобой делить нечего, сечешь? Если ты тут ради смазливой девки, так уж и быть, забирай. Я просто залезу в кабину и улечу, да? Как, идет?

Бракк какое-то время соображал, потом кивнул. Манки-лизард, который все это время наблюдал за происходящим с корпуса старфайтера, наконец закричал.

—А, Сико. Ты? — поднял голову Шквал. — Ну ты и сыкло, Сико, ничего не скажешь. Еще чутка и меня могли прикончить, а ты как всегда. Только о своей шкуре и думаешь. И в кого ты такой? — почесал голову пилот. — Толку от тебя, как от дохлой батарейки.

Сико стыдливо запищал, опасливо поглядывая на других участников стычки. Вдруг, он обернулся назад и взвыл пуще прежнего.

—А сейчас-то чего вопишь, дуралей? А, ладно… — махнул он рукой, — Давайте-ка убираться отсюда.

Он схватился за ручку на фюзеляже и уже было подтянулся вверх, когда услышал позади голос.

—Ну-ну… рано ты свалить собрался. А как же награждение? Как же, в конце концов, вечеринка, а? Повремени немножко, да? — вдруг голос из насмешки превратился в угрозу. — Слезай обратно.

Шквал вздохнул и сделал то, что требовалось. Он развернулся медленно, держа руки на виду. Перед ними стоял мужчина в роскошных черных одеждах, блестевших глянцем, направив на него дуло бластера. Шквалу хватило одного взгляда, чтобы понять, что он был существом особой власти.

—Мы так и не познакомились. Меня зовут Варлео, — сказал он с тонкой нечитаемой улыбкой.

—Ну и чего тебе надо, Варлео? — огрызнулся Шквал.

За свою жизнь он видывал самодовольных франтов, вроде этого. Без исключения, все они считали своим правом воспользоваться им. Все менялось, когда он заталкивал им в рот дуло бластера. Вот только с этим было что-то не так, вот только он не мог сказать, что именно.

—Что мне надо? — наигранно благодушно переспросил Варлео. — Хотел взять у тебя автограф. Я поклонник. Ставил на тебя много коинов, кстати. Но ты проиграл. Знаешь, сказать по правде, я… немного разочарован. Не только в тебе. В себе тоже. Я редко ошибаюсь в таких вещах. А в тебе… я ошибся.

Шквал сжал зубы. Он быстро осмотрелся, чтобы оценить обстановку. Еще минуту назад он был уверен, что выберется из этой дрянной ситуации, отделавшись лишь дырой в плече да потрепанным самолюбием. Но теперь… появление этого персонажа, кем бы он ни был, меняло все.

Глава 6.5

Пьйорк уже поднялся на ноги. Он не сводил взгляда с Колаззи, которая по-прежнему пыталась вырваться из лап Бракка. Тот дернул ее вниз, словно куклу, и она тут же рухнула на пол, потеряв равновесие. Каждый из действующих лиц пытался понять, что делать в этой странной ситуации. Варлео продолжил:

—Ганаркес, — он взглянул на Пьйорка, — расскажи-ка, что тут происходит. Очень уж мне любопытно. И давай на этот раз без утайки, да? Помнишь? Я узнаю, если ты соврешь.

Пьйорк не знал, что делать. Он оказался в сложной ситуации, но мог ли Варлео ему хоть чем-то помочь? Похоже, у него просто не было другого выбора, кроме как довериться ему. Тогда он рассказал ему правду о том, кто он такой и почему здесь, упомянув также и то, что задание это ему поручил лично Консул Республики. Впечатленный, Варлео присвистнул.

—Значит, она тебе не жена? — он кивнул на Колаззи, ухмыляясь. — Можешь забрать свою добычу, Бракк.

—Нет! — вскричал Пьйорк. — Нет, стой.

Трандошан уже тащил Колаззи прочь, когда Варлео, явно наслаждаясь своим положением, остановил его словами:

—Ладно. Стой, Бракк.

Трандошан оскалился, защищая свое. Брови Варлео взлетели.

—Хочешь схлестнуться? Готов разрушить нашу дружбу из-за такого пустяка?

—Это не пус-стяк! Месть не пус-стяк! Чес-сть не пус-стяк! — огрызнулся он.

—Верно, — спокойно согласился Варлео. — Что ж, тогда решай. Будешь драться со мной из-за девчонки, или отдашь?

Кажется, воин трандошан удивился не меньше, чем остальные, что Варлео вот так вдруг принял сторону следака из ненавистной Республики.

—З-зачем тебе с-сдалась моя добыча? — поинтересовался Бракк.

—Хочу с Ганаркесом договориться, — он хитро ухмыльнулся. — Тащи ее сюда, Бракк, ну же.

Трандошан раздумывал. Несколько раз он бросал оценивающий взгляд на Варлео, как бы прикидывая, стоит ли вступать с ним в бой ради своей мести. В конечном счете, он решил против.

—С-словлю ее пос-сле, — сказал он уверенно, словно утверждал тем свое право.

Варлео просто пожал плечами, соглашаясь. Он сказал:

—Буду должен, Бракк. Ты знаешь, я ценю своих друзей и не забываю оказанных одолжений.

Было поразительно, что он вот так вот просто сумел найти общий язык с трандошанским охотником. Крайне опасные войны, они были преданны своему кодексу чести и ставили его выше всего прочего.

Бракк толкнул Колаззи вперед и та рухнула в ноги к Пьйорку. От ее естественного лоска не осталось и следа. На ее элегантном наряде не было живого места, в то время как сама она была растрепана и измазана кровью. Сквозь сдерживаемые слезы, она с ненавистью взглянула на своего обидчика.

—Только попробуй ко мне приблизиться. Я… я…

Пьйорк помог подняться ей на ноги.

—Да-да, — небрежно вставил Варлео. — Не до тебя сейчас, да? Слушай, Ганаркес, ты ведь окажешь мне услугу, да? Как другу. Мы ведь друзья? Особенно теперь, — он посмотрел на Колаззи.

—Чего тебе нужно? — подозрительно поинтересовался Пьйорк.

-Да так. Сущий пустяк. Хочу, чтобы ты передал весточку от меня этому Консулу джедаю. У меня есть к нему интересное предложение, которое лично мне никогда не передать. В силу… специфики моих дел, знаешь ли, — объяснил он, похлопав Пьйорка по плечу. — Ну что, согласен?

—Просто передать что-то Консулу? — удивленно переспросил он.

—Да. Только и всего. Просто, правда? — Варлео улыбнулся тонкими губами.

Все это время он держал Шквала на мушке и не сводил с него края глаз. Пилот, конечно, все это время думал о побеге, но так и стоял на месте, прислонившись к фюзеляжу, уверенный в том, что так просто от Варлео было не скрыться.

—Согласен, — наконец, ответил Пьйорк.

—Чудно, Ганаркес, — расплылся в бесстрастной улыбке делец. — Значит, по рукам. Но вот ведь что еще, — наконец, он обратил на Шквала свое безраздельное внимание, — ты, значит, и его заберешь? — он указал дулом на пилота.

—Да. Поэтому я здесь, — сказал Пьйорк.

Было удивительно, как власть над всем, что происходило в ангаре оказалась в руках Варлео. Удивительным образом он оказался в нужном месте в нужный момент. «Неужели, всему делом та девушка мистик?» — задался вопросом Пьйорк.

Варлео вздохнул и глянул на Шквала, раздумывая.

—Не хочется мне тебя сдавать, но делать нечего. Другое дело, если бы ты выиграл мне деньги, а так… Подумать только… Дикосто победил. Саклей Третий себе место от радости не находит, так что аж бесит, — вспомнил он.

—Я в Республику не вернусь. Пошел ты, ублюдок! Я лучше сдохну, лучше…

Варлео не дал ему закончить. Раздался оглушающий выстрел, поваливший гонщика на землю. Вдруг, сверху заверещал манки-лизард Сико. Собрав всю храбрость, которая была в его маленьком сердце, он с отчаянным воплем прыгнул на Варлео в попытке защитить своего хозяина. Варлео был быстр. Со скоростью, которой от него невозможно было ожидать, он поразил Сико в самое сердце виброножом, который откуда ни возьмись оказался у него в руке. Сико успел лишь тонко пискнуть, после чего упал тут же, рядом с хозяином. Вокруг его маленько тельца расплывалась лужа крови. Пьйорк почувствовал, как Колаззи прижалась к нему всем телом.

—Дрянь, — проскрежетал Варлео и отвернулся. В следующее мгновение он уже не помнил об инциденте и обратился к Пьйорку со словами. — Передай главному джедаю вот это. Я давно искал способ на него выйти. Славно, что мы подружились, а, Ганаркес? — и он хлопнул Пьйорка по плечу.

Он передал ему небольшой предмет, похожий на пуговицу. Только когда Варлео и Бракк покинули ангар, Пьйорк мог оценить сложившуюся ситуацию. Пилот, которого они искали, лежал на полу без чувств, рядом с ним — мертвый манки лизард. Колаззи едва заметно дрожала в его руках.

—Нужно… нужно что-то сделать с малышом. Нужно… — она искала правильные слова.

Пьйорк кивнул. Он опустился перед Сико, но в тот самый момент между ними оказался астродроид Шквала, который угрожающе запищал и выставил вперед электрошокер.

—Позаботишься сам? — удивился Пьйорк. — Ладно. Но я заберу твоего хозяина с собой.

Дроид грустно пикнул согласие.

—Чтоб меня… Не ожидал я такого. Было слишком уж близко, — сказал Пьйорк, осмотревшись напоследок.

Ему потребовалось время, чтобы перевезти Мэгди Лорка на яхту Колаззи. Накинув брезент, он транспортировал его на тележке по коридорам станции под видом груза, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Он пристегнул его наручниками в кают-компании, чтобы пилот не наделал дел, когда очнется.

Все это время Колаззи была рядом, но Пьйорк видел, что она была сама не своя. Притихшая, она вела себя необычно, подавленная после того, что с ней произошло. А когда они вывели корабль в космос, она вдруг пропала. Пьйорк сделал все необходимые настройки и направил яхту к Корусанту.

Потом, по дороге к своей комнате, он услышал какие-то звуки. Он прислушался, — что-то разбилось. Поторопился в сторону гардеробной, где, как ему показалось, и был источник звука.

Он застал Колаззи на полу. Она сидела, прислонившись спиной к стене, окруженная разбитым стеклом, разлитым вином и драгоценными камнями из порванного колье. Свесив голову вниз, она тихонько плакала, прикрыв лицо руками. Он приблизился и присел рядом с ней.

—Эй, эй… — сказал он тихо, с нежностью, которой сам от себя не ожидал, — ты как?

Она подняла на него блестящие от влаги, но все же прекрасные глаза.

—Что за идиотский вопрос, Пьйорк Шандера, — ответила она.

Он замешкался всего на секунду, после чего просто обнял ее и прижал к себе. Она подчинилась ему с охотой, словно именно это ей и было нужно.

Колаззи еще не отошла от шока. Она все еще не могла забыть острых когтей и ничем не обоснованной жестокости трандошана. В тот момент, когда он тащил ее к выходу, она боялась так сильно, как никогда в жизни. Состояние полнейшего бессилия превратилось в бесконтрольный ужас, который даже теперь преследовал ее. Никогда раньше она даже не представляла, что страх может быть таким всеподавляюще сильным, что он может заполнить все пространство внутри без остатка.

Постепенно приходя в себя, она думала о том, что не только не помогла Пьйорку с расследованием, но, как он и предупреждал, стала для него обузой. Эта мысль так сильно жгла ее сердце, что она, не вытерпев, выложила все ему.

—Глупости, — нахмурился он. — Если бы не ты, я бы вообще этого пилота не нашел. И на станции ты, по сути, сделала почти все сама. Раскрыла его личность, нашла логово… Нет. Дело в другом: случились непредвиденные обстоятельства, и мы были к ним не готовы. Это рисковое дело, — заключил он.

Кажется, от его слов ей немного полегчало. Она слабо улыбнулась и растерла влагу на щеках кулаками.

—Мне нужно научиться стрелять. Мы же должны прикрывать друг другу спину, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.

—Забыла, что ты не детектив и даже не сотрудник СБК? — усмехнулся Пьйорк.

Она не ответила и подтянулась ближе. Ее темные бездонные глаза гипнотизировали, чувственный рот с придыхом раскрылся. Он смотрел на ее лицо, на ее приоткрытые губы, и больше не мог сдерживать чувства. Пьйорк подался к ней и нежно поцеловал. Ее губы отозвались согласием, когда расслабленное тело оказалось в объятиях.

—Ты мне сразу понравился, Пьйорк Шандера. Можно сказать, я даже влюбилась. Ты знал об этом? — блеснула глазами она.

Пьйорк не знал. Но он был рад быть вместе с этой невероятной во всех отношениях девушкой. Все это время его тянуло к ней, как магнитом, и теперь, наконец, они сделали шаг навстречу друг другу. Той безвременной ночью в космосе, она увела его в свою каюту. Она была необычайно нежной, совсем непохожей на себя в обычной жизни. Пьйорк не мог отвести от нее глаз, она отвечала тем же, лишь изредка, украдкой поглядывала с опаской на дверь. Наверное, боялась, что их пленник каким-то образом освободится, ворвется в комнату… В ту ночь даже в его объятиях она не было полностью с ним. Недавние ужасы все еще преследовали Колаззи в ее воображении.

Пьйорк не проспал и пары часов. Что-то тревожило его, и он проснулся с мрачными мыслями, которые он намеренно гнал во время миссии на Сайврисе.

Дело было в Вилимене. Джедаю, который дал ему задание, он не доверял. В прошлый раз, когда его напарником был не кто-нибудь, а лучший следователь джедаев — Рьясу-Тиос, Вилимен все равно сумел обвести их вокруг пальца. Пьйорк задавался вопросом: что будет теперь, когда он был один? Ему снова предстояло предстать перед самым могущественным существом в Галактике. Одно только ожидание этой встречи бросало его в дрожь.

Пьйорк как раз проходил кают-компанию, когда его окликнул голос:

—Не очень-то гостеприимно, знаешь. Ну нет!

Пьйорк посмотрел на него. Мэгди Лорк как ни в чем ни бывало валялся на диване, закинув за голову пристегнутую к трубке руку. Он выглядел неважно. Сказывалось ранение и, в не меньшей степени, дурной нрав. Пьйорк хотел было пройти мимо, но задержанный снова его окликнул:

—Эй, ну ка сюда глянь.

Пьйорк остановился.

—Мне поссать нужно, сечешь? Или запрещено?

Пьйорк недовольно вздохнул, но к подошел к Мэгди и, направив на него дуло бластера, отстегнул наручники.

—Вперед по струнке и не вздумай выделываться. Сечешь? — Пьйорк воспользовался его же словечком.

—Ага. Все ясно, босс.

Мэгди ответил насмешливо, но встал, как и было сказано, по струнке. За все время прогулки он не сделал ни единого резкого движения и вел себя примерно. К тому моменту, как они вернулись, в кают-компании их поджидала Колаззи. Ее неуверенность не скрылась от внимания Мэгди. Он усмехнулся.

—Досталось тебе, подруга, а? По глазам вижу, с такими, как тот трандошан ты не сталкивалась. Я, уж если честно, их породу не жалую, — он осклабился, — больно напыщенные, а по факту дикари. Ящерицы-переростки, да и только, — он вызывающе и смачно сплюнул на ковер. — Ах, простите мои манеры, — он мерзковато улыбнулся, — в таких хоромах не живал. Да и я так-то тоже диковат.

Астродроид возмущенно пикнул и принялся поливать плевок какой-то пеной. Пьйорк пристегнул Мэгди на прежнее место. Усевшись поудобнее, закинув ногу на ногу, тот безразлично следил за стараниями B-12.

—Кстати, мне нужно холозвонок сделать. Хочу дроиду своему кое-что шепнуть, — сказал он.

—Обойдешься, — бросила Колаззи.

Было заметно, что даже от закованного в кандалы, она держалась от него на расстоянии.

—Эй, полегче, ладно? Мы с вами наши дела порешали, да? Вы меня схватили. Победили, значит. Но G-6 и Сико одни остались. Пару словечек, а? — наигранно вежливо попросил он.

Пьйорк и Колаззи переглянулись. Он увидел. Что-то было не так. Что-то, чего он не знал.

—Что? Эй! В чем дело? Ну! — потребовал Мэгди.

—Тот манки-лизард был твоим другом? — спросил Пьйорк с тяжелым сердцем.

—Эй-эй-эй… Что значит был? Ну нет! — он отчаянно покачал головой. — Что это значит?

—Сико погиб. Мне жаль.

—Погиб? — вскричал Мэгди Лорк. — Ну нет! Ты все врешь, — до этого предельно спокойный, он со всей силы рванул кандалы. — Ну нет! Сико — сыкло мелкое… наверное забился в какую-нибудь щель, а G-6 найти его не может. Да… Да?

Несмотря на то, кем был и что совершил этот человек, Пьйорк испытывал к нему сочувствие. В мелком трусливом манки-лизарде Сико он потерял единственное живое существо, о котором заботился и которое любил.

—Сико напал на Варлео, когда тот тебя оглушил. Наверное, хотел доказать тебе, что он, все-таки, не трус, — вслух предположил Пьйорк.

Снова взглянув на Пьйорка, он понял, что детектив говорил правду. Мэгди опустил глаза. Ему потребовалось какое-то время, чтобы свыкнуться с мыслью, что Сико не стало, прежде чем он спросил:

—Что… что стало с его телом? Надеюсь, вы не оставили его… там? Его выкинут в космос, как мусор, а Сико… он космос ненавидел. Ну нет. Говорил, что ему грустно от этой проклятой черной пустоты…

—Твой астродроид позаботится о нем.

—G-6? — удивился Мэгди. — Ну да, конечно. G-6 — дроид что надо. Да… — он притих.

Пьйорк и Колаззи ушли проверить приборы, оставив его одного.

—У тебя доброе сердце, Пьйорк Шандера, — сказала она.

Он отмахнулся. Пьйорк считал, что в каждом существе есть что-то хорошее, и это что-то, пусть даже очень маленькое, едва заметное, достойно того, чтобы это ценить. Он и сам не был святым. Пока не повстречал Рьясу, он жил только ради себя, а в работе совсем не гнушался нечестных средств.

Рьясу все изменил. Он показал ему, каким должен быть настощий джедай. Не то, чтобы Пьйорк мог им стать. Нет. Но те принципы, которыми руководствовался Рьясу, частично стали и его принципами. То, что, не оглядываясь на последствия, его напарник открыто бросил вызов самому могущественному существу в Галактике только потому, что это было правильно, произвело на Пьйорка эффект, который изменил его жизнь. Теперь, каждый раз, когда перед ним вставал трудный выбор, он спрашивал себя, как бы поступил в этом случае Рьясу.

Воспоминания о прошлом, а вместе с тем – новые вопросы. Действия Консула Вилимена всегда подчинялись строгой логике, он ничего не делал без серьезной на то причины. Так зачем именно сейчас ему вдруг понадобился Мэгди Лорк — этот реликт прошлого, сошедший с темных страниц республиканской истории. У него все еще была возможность выяснить.

—Куда ты? — спросила Колаззи.

—Хочу потолковать с нашим пленником.

Ее брови взлетели. Она поторопилась следом.

Лорк сидел там же, где они его оставили. Его ноги сложены, голова свешана вниз, растрепанные волосы скрывали пустые выцветшие глаза.

Пьйорк сел напротив. Колаззи пристроилась сзади, опершись локтями на спинку дивана.

—Чего надо? — прохрипел голос, звучавший из опустевшей скорлупы.

—Хотел спросить. Можешь рассказать, что случилось с твоей эскадрильей? Что случилось с «Шедоувингз»?

Пьйорк почувствовал, как Колаззи затаила дыхание и замерла у него за спиной. Конечно, она слышала о легендарной эскадрилье, собранной из первоклассных ассов на уникальных старфайтерах, исчезнувшей в один день, одиннадцать лет назад, словно ее никогда и не существовало.

—Хочешь узнать, как погибли мои товарищи? — невесело усмехнулся Лорк в густые усы. — А какого дьявола ты арестовал меня, если ничего в деле не смыслишь? Республика. Вся такая блестящая, чистенькая, а? Ну нет! Вы все просто пляшете под чужую дудку. Я и сам таким был. Да.

—Это как-то связанно с правительством? — предположил Пьйорк Шандера.

Лорк поднял на него усталый взгляд.

Глава 6.5

—Связанно ли это с правительством? — его рот искривился в мрачной гримасе. — Великие существа разыгрывают свой пазаак. Сечешь? Вот только карты в их раздаче… — он указал пальцем сначала на себя, потом на Пьйорка.

—Одиннадцать лет назад. Что тогда произошло? — Пьйорк подался вперед.

Оказавшийся подле него R-12 оживленно закрутился, навострив датчики. Мэгди Лорк остановил на нем свой тяжелый взгляд.

—Вот что, следак. Я расскажу тебе все, что знаю, если обещаешь, что дашь связаться с G-6. Дроид должен сделать то, что теперь не смогу я. Работа, — ответил он на вопросительный взгляд Пьйорка. — Обещал парня забрать с одной мутной планеты.

Немного поразмыслив, Пьйорк кивнул.

—По рукам, значит. Впервые мы вышли в космос, как боеспособное звено в битве при Мек-Ша. Дырявый астероид, вроде Сайвиса, да только там обосновались пираты, которые терроризировали ближайшие системы. Мы их разбили. Никого не потеряли, — он смотрел в одну точку, вспоминая события минувших лет. — Так летали четыре года. В основном миссии выполняли во внешнем кольце. Подчищали периферию, значит. Хочешь, наверно, знать, когда все полетело в вакуум? Да… Я хорошо помню, когда. Тогда мы базировались на Балморре. Время приятно не проведешь. Но то было время «Кризиса Достатка». Зелтрос несколько лет уже выходил из-под влияния Республики. Не хотели, чтобы молодчики, вроде тебя, сидели у них на шее и говорили, что делать, — он скривил рот, опустил локти на колени. — У них там все как надо: всякие роскошные фонтаны, золотые статуи, гонки, карты, девки… Эх… думал перебраться туда, как все уляжется, да видно не судьба.

—Что вы делали на Зелтросе? – насторожился Пьйорк.

Мэгди невесело улыбнулся.

—Усмиряли, — ответил он. — Сначала разнесли на молекулы их флот. Как сейчас помню: корабли у них были все блестящие такие, ни царапинки. На таких только девок по орбите катать, — он повел усами. — Потом, когда закончили с тем, что называлось у них обороной, сожгли дворец в столице. Подохли какие-то царские особы. На следующий день их маленький бунт закончился. В тот день мы летали под рейдерскими знаменами, но намек они поняли. Наша дипломатия, конечно, донесла. Да… Тогда все и началось. Из элитной эскадрильи мы по сути стали карателями.

Мэгди Лорк замер, придавшись воспоминаниям. Его блеклые, выжженные бесчисленными взрывами и смертями глаза странно бегали перед собой из стороны в сторону, словно он снова преследовал один из тех блестящих старфайтеров. Большие пальцы на его руках подернулись, зажав кнопку огня.

—Под чьим были командованием? — спросил Пьйорк, затаив дыхание.

—Любопытно, а? — усмехнулся Мэгди. — Да… свидетелей всей той истории не осталось. Я последний, единственный выживший… Ты же сечешь что к чему, да, следак? Они зачищают последние следы.

—Назови имена, — допытывался Пьйорк, подавшись вперед.

—Ты же понимаешь: если они узнают, вам тоже не жить, — его рот превратился в кривую ужимку.

Пьйорк и Колаззи обменялись тревожными взглядами. Сглотнув, она все же кивнула. После сказанного, Пьйорк не был так уверен. Однажды он уже подверг ее опасности. Он хотел уберечь ее от водоворота политических страстей и настоящих игроков, которые не прощали, если мелкие сошки, вроде них, совали нос в их дела.

—Теперь сечешь, что на кону, а? — усмехнулся Мэгди.

—Давай! Говори же! Мы не для того проделали весь этот путь, чтобы отступить так и не узнав правды, — неожиданно выпалила Колаззи.

Довольный, Мэгди показал зубы.

—Правда, а? Сейчас всем на нее плевать, но лучше проторчать тысячу лет в желудке сарлака, чем отказаться от правды, какой бы уродливой она не была. Ну нет! Приказы отдавал Адмирал Секельдор. За ним стояли и другие… Консул Ву… тогда он еще не был Консулом. Мелкий сенатор с крупными друзьями. Это он. С нашей помощью он подминал под себя внешнее кольцо систем. Наращивал типа влияние, выделывался вроде как дипломатом между исстрадавшимся внешним кольцом и Корусантом, — он покачал головой. — Но это был он. Рукой Секельдора он подрезал конкурентов и подавлял бунты. Нда… чтоб меня, веселые были времена.

—Веселые? — Колаззи не могла поверить ушам.

Мэгди осклабился. Пьйорк, тем временем, пытался привести в порядок только что полученную информацию. То, что рассказал Мэгди Лорк, было подлинным безумием. Консул Ву – этот умеренный центристский политик — душа внешнего кольца…

—Молодость, — пожал плечами пилот. — Мы летали туда, куда нам говорили, стреляли в то, куда указывали и не задавали лишних вопросов. Во имя Республики… так они все трепали, — он ядовито рассмеялся. — Конечно, когда Ву, а вместе с ним и Селекдор пошли в гору, наша эскадрилья из инструмента превратилась в обузу. Ага. В ненужных исполнителей. Какими же мы были тупыми! Жрали дерьмо банты, которым они нас с ложечки кормили. Лили нам в уши, что мы лучшие, что железным смерчем мы устанавливаем во внешнем кольце порядок и процветание.

—Значит… — вслух думал Пьйорк.

—Значит, мы никогда не были спятившими маньяками, какими нас все эти годы изображал холонет. Мы просто исполняли приказы. А потом случилась Завианская Бездна… Место поганое само по себе. Электрическая буря, астероиды, обломки кораблей… На одном из них — каком-то древнем разбитом судне якобы скрывались террористы. Мы должны были их уничтожить. Стартовали с «Освободителя» — нашего корабля базирования. Флот остался на границе бездны, но мы нырнули в самое пекло. Приборы барахлили, вопили, как проклятые. Ориентация — только то, что видишь собственными глазами. Все. Даже астродроид тупил, такая там жесть творится. Мы подошли к их логову. Было слишком тихо. Без стрельбы, а это в таких делах дело обычное. Мы подошли ближе, чтобы разнести все место ко всем чертям. Тогда это случилось. На борту древнего корабля взорвался ионный заряд, который в конец добил нашу электронику. Тогда за нашими спинами показались корабли. Помню, тогда сразу понял, что нам конец. Налетались, значит, — Мэгди Лорк помнил все, что произошло в тот день в точнейших деталях. — Это была бойня. «Освободитель» поливал нас плазменным дождем из всех орудий. С ним был корвет, который поджимал с другой стороны. В космос вышли старфайтеры, и началась пляска. Пятерых мы потеряли сразу в первую же минуту. Среди них был мой друг по летной академии. Он был нашим командиром. G-6 как мог реанимировал электронику, но этого было мало. То, что осталось от нашей эскадрильи… мы решили прорываться в сторону корвета. Кое-как встали в построение. Все знали, что дело дрянь. На подлете потеряли еще двоих. Скольких у них сбили даже не секу. В тот миг я летел на чистых инстинктах, палил во все, что проносилось мимо, а в голове только одна цель — тот поганый чистенький корвет, сразу было видать, что только из доков. Подыхать я не собирался. Ну нет! Я еще не налетался. Корвет мы поджарили. Потом… помню кого-то из наших разбился в астероидном вихре. Я успел нырнуть на крыло. «Освободитель» в нашу сторону шел, поливал из всех орудий, будто никогда и не были корешами. Селькедор мне всегда не нравился. Больно много лыбился для Адмирала. Паскуда. Тогда нас осталось только трое. От корвета мы избавились и, если бы протянули до границы Бездны, могли бы прыгнуть, а там и пошел бы Адмирал целовать гамореанский зад. Вот только похоже, что в наших птичек перед вылетом запустили руки. Приводы были в отрубе, — мы оказались в ловушке. Тогда еще один отдал дань космосу. Держаться вместе больше не было смысла. Тогда каждый был сам по себе, и я рванул в сторону, в самое пекло взбесившихся молний, к самому крупному астероиду. Дикий был полет. Думал сгину в том мраке, но до астероида все-таки добрался. Залетел в расщелину узкую, как у сенаторши между…

—Значит, там они тебя и потеряли? — спросил Пьйорк.

—«Осводитель» палил по астероиду из турболазеров. Паскуда Адмирал достал бы меня, если бы не разразившаяся буря, которая вытеснила их из Завианской Бездны.

—Как же ты спасся? — воскликнул Пьйорк, пораженный историей.

—Повезло, — пожал плечами Мэгди Лорк. — Буря ушла в сторону, и я протиснулся наружу. — Сказать по честнаку, это самая безумная история в моей жизни. С тех пор старфайтер я проверяю перед каждым вылетом. Свои же дружки урок преподали, и на том спасибо, — он снова сплюнул прямо на пол.

Было очевидно, что Мэгди обитал в тех местах, где за такие мелочи из кантины не выкинут.

—Думаешь, они знали, что ты выжил? Адмирал и республиканская разведка? — спросил Пьйорк.

—А хатт их знает! — ругнулся он. — Долго я старался не высовываться, не дергаться лишний раз, то есть, да только мочи уже не было на пляжах Татуина загорать. Зря я, конечно, важного хатта грохнул, — посетовал он. — Ни коина не заработал, да только проблемами обжился, а теперь и в руки Республики угодил. А, да и в бездну! Полетал я за свою жизнь вволю, — улыбнулся он грубым ртом.

Пьйорк и Колаззи озабоченно переглянулись, оба шокированные его рассказом. Мрачные сплетни о эскадрилье «Шэдоувингз», переросшие в легенды, теперь представали в другом свете, описанные с другой перспективы. Это была грязная история, где не было правых и виноватых. Вот только Консул Ву пока так и не встретил своего наказания. Или, может, возмездия?

С обновленным любопытством Пьйорк взглянул на Лорка.

—Что пялишь? — осклабился он.

—Странно, что ты не стал мстить, — высказался Пьйорк.

За время рассказа Колаззи, забыв все былые опасения, переместилась ближе и теперь сидела на том же диване, что и Пьйорк, подавшись вперед, уперев локти в колени. Мэгди кивнул.

—Ну нет! Конечно, думал об этом. Вот только не так-то это просто — поджарить Адмирала или Консула. Не то, чтобы я не мог этого сделать, — он показал зубы, — но все упирается в информацию. Ну, может еще станется, а? Жизнь штука непредсказуемая, не то, что похмелье поутру.

Колаззи закатила глаза.

—Значит, предательство — это плохо, а то, что ты геноцид устраивал, так это ничего, сойдет? — возмущенно высказалась она.

Как бы не пыталась, у нее не получалось влезть в голову этого дикаря. Это было одной из причин, почему он раздражал ее сверх меры. Другой было то, что от него премерзко воняло какой-то универсальной неконкретной вонью.

Он взглянул на нее из-под тяжелых густых бровей. Усмехнулся, облизнулся, презрительно рассмеялся.

—Да что расфуфыренная кукла может знать о чести? Для тебя это пустое слово, брошенное невпопад в холонете. Только сама смерть, или угроза смерти дает этому слово значение. Так что давай-ка закрой свой миленький ротик, если не собираешься использовать его по назначению.

Пьйорк уже сделал было шаг вперед, чтобы хорошенько врезать Мэгди, на Колаззи удержала его за руку. В отличии от Пьйорка, ее глаза горели холодным огнем.

—А! Видишь? Ты — цивилизованная пустышка, выдрессированная вести себя как хорошая девочка. Вот только… Не секу, кто твой отец, но если он схлестнулся с тем орясиной Бракком, да выжил, значит он из нашей породы. И конечно, он совершал злодеяния, чтобы теперь его наивная дура дочь раздувала миленький носик по поводу методов, благодаря которым получила в жизни все. Ну нет я бросился объяснять такой, как ты, что такое честь!

Пьйорк все не унимался. Больше всего на свете в тот момент ему хотелось ударить Мэгди Лорка. Вот только тот был закован в наручники, и та самая честь, о которой шла речь, не позволяла ему это сделать.

—Не надо, — сухо сказала Колаззи. — Все это пустые оправдания. Да и вообще… совсем скоро ты окажешься в тюрьме, Мэгди Лорк. И угадай что?

—Что? — огрызнулся он.

—А то, что летать ты больше не сможешь. После того, что совершил, ты проведешь остаток жизни в одиночной камере за силовым полем, а не в кабине пилота.

С лица Мэгди Лорка сползла ухмылка. Колаззи потянула Пьйорка за руку, и они ушли, оставив Мэгди скрежетать зубами.

Глава 7.1

Глава 7.

Сила поразила Вилимена в самое сердце. Сколько еще ударов ему предстояло пережить? В какой момент все, что он когда-либо любил, превратится в пустоту? Страдания таких же как он джедаев были его страданиями, их смерти — его смертью. Он чувствовал, как жизни, связанные с ним великой энергией Силы, оборвались навсегда.

Стоя на балконе своих апартаментов на Корусанте, Вилимен не удивился, когда оказавшийся подле служивший ему протокольный дроид уведомил его о посетителях.

—Магистры Веслана Мина и Иркация просят вашей аудиенции, господин. Мне их впустить? — спросил услужливый синтетический голос.

—Да, — коротко ответил он.

Конечно, они пришли подтвердить то, что он уже и так знал. Храм джедаев на Тайтоне был уничтожен. Единственный, кого он все еще чувствовал, выделялся из ореола смерти и хаоса могучим отзвуком в Силе. Шайо-Шаоло был жив. Вилимен знал это так же точно, как и то, что два магистра джедая пересекали просторную залу за его спиной. «Баловень Силы, — тихо прошептал Вилимен. — Воин-мудрец, Силы Длань… Как тебя только не называли. Гений и безумец, каких не видела Галактика с начала времен, — вопрошал он звезды над головой. — Какую тайну мироздания ты от всех нас скрываешь?»

—Вилимен!

Обеспокоенный голос Иркации прервал его размышления. Он не обернулся, но подозвал их подойти мановением руки.

«Тень Джедая» — так называли Веслану Мину у нее за спиной, стремительно превращалась в телесный субъект с собственной политической волей. И все же, ей все еще было чему у него получиться. Умело скрывая свое возбуждение под маской бесстрастности, она обратилась к нему с важными новостями, которые на корню меняли весь политический ландшафт в Галактике.

—Хатты сделали свой шаг, — она сделала акцент на последнем слове. — Храм на Тайтоне сгорел, уничтожен орбитальным огнем.

Она замолкла, чуткая к манере поведения своего наставника. Она знала, что обычно ему требовалось время, чтобы хорошенько обдумать что-то настолько большое, прежде чем действовать. Стоя на краю пропасти, он хотел хорошенько надышаться, прежде чем нырять в ее кроваво-черные глубины.

—Иркация. Значит, это ты принесла нам эту трагичную новость? Пожалуйста, расскажи мне все, что знаешь.

Опершись локтями на перилу, она рассказала все, что узнала от Лиама, не скупясь на детали. С досадой и болью она также поведала и о том, что ее бывшая ученица оказалась в заложниках мерзкого хатта, стоявшего за нападением.

—Мы обязаны ответить, Вилимен. Хатты сделали это специально. Нанесли удар в наше самое уязвимое место.

Иркация была эмоциональна.

Внимательно ее выслушав, Вилимен на время закрыл глаза. Он чувствовал их нетерпение, их стремление действовать. Он же даже в такой момент искал намеков в Силе. Что, как не Сила, могло указать правильный путь? Теперь, когда ставки стали запредельно высоки, он не мог совершать ошибок. Он должен был привести Республику и джедаев к победе. Только вместе с Диктатом Силы, Галактика, наконец, познает истинный мир и процветание. Под чутким руководством джедаев, объединенная Галактика вступит в новую эпоху. Да… он видел это в своих снах. Существа преклоняли колени пред златолицыми фигурами, которые искрились подлинной мощью Силы. Шестеро пророков Силы… Думы Вилимена омрачала мысль о том, что не все магистры переживут грядущие времена, но их жертва, он был уверен, будет оправдана.

—Нужно послать спасательную миссию на Тайтон, — прервал молчание Консул.

—Уже сделано, — ответила Веслана Мина. — Я распорядилась сразу же, как узнала о трагедии. Однако, хороших вестей ждать не стоит. Свидетель трагедии говорит, что удар был сокрушительным и…

—Магистр Шайо-Шаоло жив. Возможно, уцелели и другие. Магистр Вииза… я хочу видеть ее здесь, на Корусанте. Убедись, чтобы посланная группа сделала все возможное, — приказал он.

—Да, Магистр, — кивнула Веслана.

Вилимен снова оказался на шаг впереди. Конечно, теперь она понимала, что он был в курсе трагедии уже до того, как они с Иркацией вошли в его покои. Ей еще многому предстояло у него научиться.

—Свидетель. Кто он?

Ответила Иркация. Она сказала:

—Он был падаваном, пока… пока не сбежал.

—Вот как? Любопытно. Я хотел бы лично поговорить с ним, если это возможно.

Глава 7.1

На строгом лице Иркации появилось раздражение. Ей казалось, что он должен был более активно отреагировать на такую страшную новость. Он должен был действовать! Время для разговоров прошло. Хатты нагло стучались на порог Республики с войной.

—Я чувствую… сомнение. Тебе есть что сказать, Иркация. Так говори.

—Нельзя тянуть с ответным ударом. Хатты должны знать, что мы такого не потерпим. Они сами развязали эту войну, и теперь…

—Мне нужно время, — коротко оборвал ее Консул.

—Но… зачем? — Иркация не могла скрыть своего удивления.

Даже Веслана Мина, обычно собранная и терпеливая, задавала себе те же самые вопросы, которые Иркация адресовала Вилимену вслух. Она знала, как долго он ждал этого момента, как кропотливо к нему готовился. Девять лет своего консульства он потратил на то, чтобы консолидировать власть в Республике вокруг джедаев и подготовить великую армию, готовую противостоять угрозе хаттов в необходимый момент.

Этот момент настал. И, конечно, сам Вилимен не мог этого не понимать. А значит… Вдруг, она вспомнила недавнее сообщение Пьйорка Шандеры. Детектив был хорош. Он сообщал, что сумел изловить беглого пилота печально известной эскадрильи «Шедоувингз», и теперь вез его на Корусант. Могло ли это дело иметь такое значение Вилимена, что он был готов отложить ради него исполнение планов всей своей жизни?

—Это не должно тебя волновать, — сказал он резко, даже властно. — Как и у тебя, Иркация.

Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Она не понимала. Как могла она не понимать чего-то столь очевидного? Вилимен был разочарован, и это отразилось на его лице.

—Твой падаван, Иркация. Ты должна ее спасти. Каждый джедай — сокровище, — задумчиво проговорил он.

—Конечно, но сейчас? Когда судьба Республики зависла над пропастью… — выразила сомнение Иркация.

—Особенно сейчас, — кивнул Вилимен. — Мы должны быть едины и верить в Орден и Силу, когда вся Галактика трещит по швам.

Иркация не нашлась, что ответить. Придя к Вилимену, она была готова к тому, чтобы немедля отправиться на войну против в конец зарвавшихся хаттов. Она не ожидала, что в такой момент Вилимен будет медлить, выкажет… нерешительность. Такое поведение было удивительным образом несвойственно этому могучему существу.

—Выполни свой долг. Спаси падавана, Иркация, — повторил он. — Оставь мне позаботиться об остальном.

Его голос изменился. Даже среди равных себе джедаев теперь он обладал особой властью. В тот момент Иркация смогла почувствовать это на себе. «И когда он так изменился? Когда успел таким стать?»

Ее внутренний вопрос почувствовал чуткий Вилимен. «Когда они убили мою душу, — с горечью подумал он, — Иза… Они отняли мою любовь. Ее место заменит справедливость».

—Мне нужно подготовить миссию, — согласилась Иркация. — Я возьму пятерых. Тех, кто был со мной на Слехейроне.

Сама собой, ее рука опустилась на эфес светового меча. Совсем скоро, она снова окажется в бою.

—Хорошо, — кивнул Вилимен.

Прежде чем уйти, Иркация смерила его внимательным взглядом. Она чувствовала, что что-то с ним было не так, вот только не могла понять, что именно.

Веслана осталась с ним один на один.

—Вы отослали ее, не так ли? — предположила советница. — Почему?

Магистр наутолан невесело улыбнулся. Как всегда, она была прозорлива. Порой, даже слишком. Настолько, что это начинало его волновать. Ее недавнее предательство было все еще свежо в его памяти.

—Магистр Иркация — существо дела. Ожидание тяготит ее. Она становится несдержанной, даже импульсивной. Эта задача пойдет ей на пользу. Снимет лишнее напряжение. И потом… наши враги схватили Фьели. Эта девчонка… Ее нужно вернуть во что бы то ни стало.

Веслана Мина впервые слышала это имя. Она пропустила его мимо ушей.

—И все же… Магистр, что вы собираетесь предпринять? — спросила она главное.

Он развернулся и направился внутрь, она пошла следом. Он проигнорировал ее вопрос и обратился к другому:

—Организуй мне встречу. Мне нужен Шейл Нимой и Талинби`ал. Пригласи Адмирала Клаппа и сенатора Дустрару Лойн и… скажи Нимому, чтобы прихватил с собой Даноддо.

—Того хатта? — с сомнением в голосе уточнила Веслана.

—Да. Он мне нужен. До меня доходят слухи, что Империя Хаттов так и не объединилась под единым началом. Мне нужны детали, — сказал он, усаживаясь в свое кресло.

—Я все сделаю, — сказала Веслана.

Только когда оказалась на заднем сидении своего спидера, она дала волю своим чувствам. Веслана глубоко вздохнула, взглянув на проносящиеся мимо потоки воздушного транспорта. Ситуация в Империи Хаттов стала для нее сюрпризом. Очевидно, Консул предпочитал скрывать от нее… определенные детали своей работы после того, как она организовала на него покушение. С учетом надвигавшейся войны, а также скорого переизбрания консула-джедая, ей нужно было срочно восстановить его доверие. Вряд ли он мог выбрать в преемники кого-то другого, и все же, она должна была быть уверенна. То, как он говорил о Виизе… Веслана знала, что он всегда уважал и, в определенном роде даже восхищался этой выскочкой. Нет, она не допустит смены курса. Веслана пожертвовала слишком многим, чтобы претворить в жизнь «Диктат Силы». Она обязана была продолжить начатое Вилименом дело и довести его до конца по своему разумению.

Веслана Мина приказала автономной системе выдвигаться домой. К счастью, не один Вилимен чувствовал неумолимое приближение конца своего срока. Его союзники, конечно, тоже об этом знали, а потому многие заранее искали новых контактов. Шейл Нимой был первым, кто вышел на нее. Сделав ставку на то, что именно она станет следующим после Вилимена Консулом от джедаев. Как и полагается главному разведчику Республики, он заранее искал в ней будущего союзника. То же делали и некоторые сенаторы. Влияние Весланы Мины в республиканском политикуме стремительно росло, вот только… все это не имело смысла, если Вилимен не поддержит ее кандидатуру во время следующего избирательного цикла.

Ее губы скривились. Теперь, когда Сай-Ди был за решеткой, ей не хватало преданного союзника, на которого можно было положиться в делах скрытных, которые стоило держать подальше от общих глаз. Что ж, об этом стоило подумать как-нибудь потом. Сейчас же она должна была позаботиться, чтобы важные существа оказались в сборе.

Сдерживая раздражение, Вилимен лавировал меж плотных транспортных потоков Корусанта, перескакивая из одного в другой, направляясь в изолятор СБК, где содержались вновь задержанные преступники. Не далее, как час назад, с ним связался детектив Шандера, который доложил, что забирает арестованного Мэгди Лорка в СБК, и если Консул хочет увидеть его лично, то он дождется его в изоляторе вместе с заключенным.

При других обстоятельствах, Консул джедаев не отправился бы в такое место лично. Слишком много государственных вопросов требовало его непосредственного участия, чтобы тратить драгоценное время на пустые полеты. Но это дело было особенным. Слишком многим Мэгди Лорк перешел дорогу. Если Вилимен не поспешит, то к следующему утру он будет уже мертв.

«Чтоб тебя, Пьйорк Шандера, — думал Вилимен. — После прошлого раза ты принял предосторожности. Притащил его в СБК, чтобы защитить от меня свое расследование. Боишься, что я снова обведу тебя вокруг пальца. Мало, что ты знаешь. Как только они узнают, что пилот Шедоувингз уцелел, что он находится на Корусанте, ему, как и тебе, не жить».

Он оставил свой спидер на публичной посадочной площадке и, опустив пониже капюшон, направился внутрь угловатого массивного здания-блока, располагавшегося на уровне ниже поверхностного.

Пьйорк Шандера ждал его в приемной. На короткое время Вилимен почуял его волнение, но, заметив его, детектив попытался скрыть от него свои эмоции. Кивком головы Пьйорк позвал его следовать за ним.

—Вы не перестаете удивлять меня, Шандера. Результативность, с которой вам удается распутывать такие сложные дела… — Вилимен сделал паузу. — Я уже начинаю волноваться, что становлюсь зависим от ваших талантов.

—Моей заслуги тут мало, — ответил детектив на ходу. — В прошлый раз большую часть работы сделал Рьясу-Тиос. Помните, его, консул?

—Конечно, — серьезно ответил джедай. — Рьясу был выдающимся джедаем, хоть и оступился в самом конце. Но… кто же за вас делал работу в этот раз, Пьйорк Шандера? — усмехнулся Вилимен.

Пьйорк проигнорировал вопрос. Он старался не разбрасываться мыслями о Колаззи в присутствии этого могучего джедая.

—Нам сюда.

—Вы сделали ошибку, когда привезли Мэгди сюда, — сказал Вилимен, теперь уже чрезвычайно серьезно. — Дело это очень опасное, и на этот раз вы должны довериться мне, детектив.

Прежде чем отпереть дверь, Пьйорк усмехнулся.

Посреди пустой серой комнаты стоял прикрученный к полу стол, часть помещения была отделена красным силовым полем. Там, на койке, уперев ноги в стену, закинув руки за голову, лежал Мэгди Лорк. Его беспечная поза заставила Вилимена измениться в лице. Очередное существо без всякого стремления и цели. Галактика полнилась такими, как он. Все они нуждались в длани, которая укажет им дорогу, передаст им свой смысл, если у них не было смысла собственного.

Мэгди подглядел на посетителя из-под тяжелых бровей, но с места не двинулся.

—Снимите поле, Шандера, — попросил Вилимен тоном, который не допускал отказа.

Пьйорк колебался всего мгновение. Конечно, для таких разговоров существовал протокол, но, пожалуй, Магистра джедая можно было назвать исключением из правил. Даже если бы захотел, Лорк не сумел бы даже прикоснуться к нему. Когда поле опустилось, он сказал:

—К тебе пришли. Поднимайся.

—С чего бы? Я и лежа послушаю брехню этого… Да и кто ты такой? Их шестерка? Не. Они б болтать попусту не стали. Ну нет! Порезали бы во сне, да и делу дело.

—Кто я не важно, — сказал Вилимен из-под капюшона. — Важно то, что я единственное существо в Галактике, кто может защитить тебя от… них.

Лицо Мэгди Лорка изменилось. Зубы сжались, ноги опустились на пол. С холодной угрозой в глазах он ткнул в пришельца указательным пальцем.

—Слушай, дружище. Мэгди Лорку не нужна защита. У меня все было ровно, пока вот он со своей надушенной дамочкой не появился. Так что давай без этого, да? Говори, чего тебе надо, или проваливай из моей сраной камеры!

Теперь Вилимен знал о Колаззи. Пьйорк не хотел, чтобы она коснулась ауры его могущества, которая, казалось, вредила всем, кто в нее попадал.

—Что ж… Что ж, ладно, пусть будет так, — вслух рассуждал Вилимен.

Он сбросил с головы капюшон и пригвоздил Мэгди к месту своими бездонными черными глазами.

—Вижу ты не в настроении играть в игры, — Магистр сделал шаг вперед. — Я тоже.

В тот момент Пьйорк мог поклясться, что ощутил присутствие Силы своей кожей. По его телу пробежали мурашки от внутреннего животного ужаса. Джедай будто бы вознесся над землей, хоть не сменил даже позы. Судя по тому, что Мэгди Лорк отстранился и уперся в стену спиной, он тоже это почувствовал, когда узнал в незнакомце великого Консула Республики.

—Тогда, — продолжил джедай, — я скажу тебе правду. Ты здесь по моей воле. Я намереваюсь использовать тебя против своих политических противников. Откажешься, и останешься один. Я брошу тебя на растерзание Секельдору. Согласишься, и сохранишь жизнь.

—Соглашусь на что? — совсем непохожим на собственный голосом спросил Мэгди.

—Ты дашь показания на своих командиров, на Секельдора и на Консула Ву по делу о геноциде народов Республики и других свободных систем.

Для Пьйорка теперь все окончательно встало на свои места. Конечно, Консулу не было бы дела до скитавшегося где-то на просторах Галактики пилота, если бы тот не был ему нужен. Но пилот был не единственным, кого Вилимен использовал. Он — Пьйорк Шандера, тоже оказался кстати.

Вилимен сжигал пилота взглядом, и все же, тот нашел в себе силы сопротивляться.

—Ну нет! Я не поганая крыса! — весь ощетинился Мэгди.

Вилимен был разочарован. Он ожидал большего. Конечно, если бы захотел, он мог бы найти способы заставить пилота сделать то, что ему было нужно. И все же… он бы предпочел сотрудничество одностороннему давлению. Он решил попытаться еще раз.

—У тебя нет другого выбора. Сейчас ты од их носом. Как думаешь, как долго ты протянешь, когда они узнают, что ты жив? Что ты здесь?

—Да и в вакуум! Лучше быстро подохнуть, чем до конца жизни торчать в четырех стенах, — он осмотрел свою камеру, после чего с презрением плюнул на пол.

—Что ж, — сказал Вилимен. — Жизнь тебя не волнует, а возможность отомстить не прельщает. Значит, мне придется тебя заставить, — холодные темные глаза блеснули.

—Консул! — вскричал Пьйорк. — Я знаю, что нужно этому человеку. Вопрос в том, можете ли вы это ему дать.

Он знал, что бы произошло, не останови он Вилимена. Джедай проник бы в разум Мэгди Лорка, заставил бы того почувствовать всю мощь Силы. Его голос страшным громом гремел бы в его черепной коробке. Неминуемо, ощущение собственной абсолютной беспомощности разрушило бы все защитные барьеры, которыми была обложена психика этого закаленного в боях ветерана. В конечном итоге он сделал бы все, что прикажет Вилимен. Почему-то, Пьйорк не хотел, чтобы это случилось так. Несмотря на свое искреннее отвращение к этому человеку.

Вилимен перевел взгляд на детектива. На его лице удивление.

—Неужели? Что же? — поинтересовался он.

—Свобода. Обещайте ему свободу, и он сделает все, что вы скажете.

Пьйорку казалось, что он понимает Мэгди Лорка. Тот был беспринципным негодяем, единственной ценностью которого была возможность делать то, что ему вздумается.

Вилимен повернулся к заключенному.

—Ты… Эм… вы, — Мэгди постарался уважительно кивнуть, но вышло у него скверно, — можете это сделать? Освободить меня.

Вилимен ответил не сразу. Сбросив плащ, он развернул стул в сторону пилота и сел, закинув ногу на ногу.

—По законам Республики — это невозможно, — он задержался на последнем слове.

—Но?

Вилимен усмехнулся.

—Возможно, я знаю кого-то, кто мог бы завербовать пилота вроде тебя в свою эскадрилью, — расплывчато объяснил Консул.

—Снова летать за Республику? — обветренная физиономия Мэгди Лорка искривилась. — Чтобы в конце меня снова кинули? Ну нет!

—Это все, что я могу предложить, — сказал Вилимен холодно.

Какое-то время Лорк смотрел на Вилимена, раздумывая, можно ли тому доверять. Наконец, он резко дунул в усы и буквально вскочил с койки. Пара шагов, и он уже стоял перед джедаем. Тот тоже встал. Мэгди протянул мозолистую мясистую руку. Не раздумывая, джедай ее пожал.

—Сделка поганая как не посмотри, но дерьмом банты вроде не воняет. Да и выбора вы мне не оставили, а? — Мэгди сощурил глаза. — Мне нужна защита, анонимный процесс. И вот еще что: хочу потрепать с этим вашим командиром, что эскадрилью собирает.

—Ты многого просишь, но… все это в пределах возможного.

—Конечно в пределах. За то, что избавитесь от целого Консула, вы должны мне куда больше, — расхрабрился он. — Но уж ладно. Больше просить не стану. Не в позиции.

Когда Вилимен развернулся, его губы скривились в презрительную линию. Пьйорк заметил.

—И вот еще что, — окликнул хрипловатый голос сзади. — Ты обещал мне холозвонок, следак. Нужно пару слов дроиду моему передать.

—Тебя переведут в другое место. Там получишь свой звонок, — ответил за Пьйорка Вилимен.

Не собираясь более терять свое драгоценное время, Магистр вышел из камеры, раздувая плащ скорым шагом. В коридоре он обратился к Пьйорку на ходу:

—Скажите, что заставило вас помочь мне?

Глава 7.2

—Дело не в вас, — честно признался Пьйорк. — Просто Адмирал и Консул… они должны понести наказание за то, что совершили.

Вилимен бросил на него короткий проницательный взгляд.

—Вы изменились с нашей первой встречи, детектив. Тогда вы… проще относились к таким вещам, как вина и наказание.

—Один джедай показал мне пример.

—А! Рьясу-Тиас. Да, конечно, — кивнул Вилимен.

—Кстати об этом. Вы обещали рассказать, что знаете о его смерти.

Пьйорк шел с ним ногу в ногу. Наконец, он перешел к самому главному — тому, ради чего он в первую очередь согласился взяться за необычное дело Мэгди Лорка.

—Я надеялся, что во всей этой беготне вы забыли о делах минувших дней. Стали мудрее. Вы же повстречали кого-то. Женщину. Было бы жаль, если бы успевшее поблекнуть прошлое повредило настоящему. В конце концов, мертвых уже не вернуть.

Он угрожал ему, угрожал ей. «Чтоб тебя, Мэгди Лорк! Не мог держать за зубами?» — подумал он. Пьйорк уже успел убедиться в том, что Вилимен обладал бесчисленными возможности повлиять на судьбу любого существа как в худшую, так и в лучшую сторону. Он должен был быть осторожным.

—Вы дали обещание, Вилимен, — как мог спокойно ответил он.

Вилимен вздохнул.

—Да. Обещал. И я сдержу слово. Вот, — он смахнул файл со своего браслета. — На этой записи последние минуты жизни Рьясу-Тиоса. Посмотрите и вы все поймете. Лучше увидеть все своими глазами, чем слушать историю из третьих уст, верно?

—Да, — сказал Пьйорк странным голосом.

Последние полгода он работал, не покладая рук, чтобы добиться правды. Теперь, когда данные, наконец, были у него, он вдруг понял, что внутренне никогда не верил, что это случится. Что в своем частном расследовании добьется удачи.

—Смотрите внимательно, детектив. А потом — молчите.

Стоя перед своим гоночным спидером, Вилимен улыбнулся ему своей обезоруживающей улыбкой то ли дипломата, то ли близкого друга.

—У меня для вас тоже кое-что есть, — вдруг вспомнил Пьйорк.

—И что же?

—Вот, — Пьйорк передал ему носитель данных.

Консул убрал носитель во внутренний карман. Он коротко попрощался с детективом, а минуту спустя уже несся в Храм Джедаев. Не теряя ни минуты времени, он связался с Весланой Миной. Когда перед ним предстала проекция его советницы, он сказал:

—Пилот у нас. Распорядись, чтобы его перевели из изолятора СБК под заключение джедаев. Я жду тебя в Совете. Нужно обсудить дальнейшие действия.

Он был уверен в Веслане. Вернее, в том, что она приложит все усилия, чтобы добиться их общей цели.

Шел второй год его консульства, когда произошло то трагичное событие… Джедай был убит, расследуя грязную коррупционную схему вокруг строительства Лун — искусственных защитных станций Корусанта. Ища справедливости, его падаван перешел черту — залез в голову к виновному политику. Вилимен и тогда считал, что Дейзен получил по заслугам, но Орден… Тогда джедаи пожертвовали им, чтобы не портить свой политический имидж. Та история что-то сломала в Вилимене. Он был разочарован. Как мог Орден поступить так с одним из них, с тем, кто в тот момент нуждался в их помощи и защите?

Придя в свой офис после позорного голосования в Совете, он в сердцах поделился своими мыслями с новой помощницей — молодой девушкой раттатаки, которую на должность рекомендовал ему его бывший учитель — магистр Бран. Тогда ему нужно было вслух высказать свое возмущение, только и всего. Он удивился, когда узнал, что Веслана Мина имела собственное мнение на сей счет. Более того, ее мнение уходило корнями в ее собственную идеологию, которой она поделилась с ним с неохотой и только под давлением его расспросов.

Идеология была темной. Слишком темной для джедая. Тогда он сказал ей это напрямую и посоветовал обратиться к Магистру Тору за мудростью и наставничеством. Однако сам он в последствии неоднократно возвращался к тому разговору в своих мыслях. Идея о том, что только Сила была способна установить окончательный мир в Галактике отзывалась в его сердце необычным согласием. Он и сам нередко раздумывал над тем, какой была бы Республика, если бы джедаям доверили принимать все решения. «Она была бы чище», — говорил он себе. Он любил Орден, любил его тысячелетнюю историю, любил легенды о великих джедаях, от которых не мог оторваться в пору детства. Несмотря на высокую позицию, которую занимал, на самом деле Вилимен всегда был романтиком, мечтателем, грезящем о Силе, он искал в ней ответы на вызовы, которыми была наполнена жизнь такого выдающегося джедая, как он.

Концепция Диктата Силы, которая сначала показалась ему слишком радикальной, со временем притерлась, прижилась, а потом и расцвела так естественно, будто и вовсе была его собственным изобретением. Диктат Силы завладел Вилименом полностью, так, что в какой-то момент установление власти Силы в Галактике он стал видеть главной целью своей жизни.

За окном смеркалось, когда Вилимен вошел в опустевшую залу Совета Джедаев. Он занял свое кресло с прямой высокой спинкой и погрузился в раздумье, ожидая двух других джедаев.

Магистр Бран — некогда его наставник и бывший Консул пришел первым. Он обменялся с Вилименом приветствиями и занял свое место. Его мантия благородного коричневого цвета прикрывала лицо, но было видно, что был необычно напряжен.

—Что ты сделаешь? — напрямик спросил он.

—То, что должен, — вздохнув, ответил Вилимен. — Мы оба знали, что рано или поздно это должно было случиться. И все же, мы оказались не готовы. Погибли джедаи.

Под глубокими складками мантии Бран медленно переместил свое тело. Он пристально смотрел на своего ученика, испытывая одновременно гордость и страх.

—Ты действительно готов пойти на это? — тихо спросил он.

Жуткие сцены грядущей войны проносились у него перед глазами.

—Только не говорите, что вы вдруг стали против. В такие времена вы нужны мне, как никогда, Бран, — сказал Вилимен.

—Ты знаешь, — я всегда на твоей стороне. — Ни один учитель не мог бы желать лучшего ученика, — искренне сказал он и уважительно кивнул великому Магистру.

—И все же, вы сомневаетесь во мне, в моих идеях и… в мотивации, — подался вперед Вилимен.

Мысли и чувства курсировали между бывшими учителем и учеником. Они всегда прекрасно понимали друг друга через Силу и не только.

—Твое восприятие искажено потерей. Ты не можешь этого отрицать. Если бы ты был более сдержан в своих привязанностях…

—Довольно, — резко оборвал его Вилимен. — Хватит. Она не имеет отношения к делу. Конфликт всегда был неизбежен!

Конечно, Бран обо всем догадался. Когда Иза погибла, Вилимен был сам не свой. Впервые в жизни, он был неспособен скрывать свои чувства.

Магистр Бран опустил голову, соглашаясь отпустить этот вопрос. Он сменил тему и перешел к делу, когда спросил:

—Ты ведь не просто так позвал меня этим вечером. Что я могу для тебя сделать? — спросил он.

—Да… Да, — Вилимен отбросил тяжкие мысли и откинулся в кресло. — Я хочу, чтобы вы отправились на Рилот и встретились с Асенпом Ву.

Брану потребовалось всего несколько секунд, чтобы обдумать полученную информацию.

—Неужели, ты нашел способ избавиться от Консула? — удивился он.

Консул Ву практически не имел слабостей. Его умеренная политика и врожденный талант находить компромисс со своими противниками сделали из него фигуру особенную в республиканской политике, играющую роль балансира между поляризованными силами. Брану было сложно представить, что его бывший ученик нашел способ избавиться от этого непотопляемого, самого опытного политика в республиканском истеблишменте.

—Помнится, вы не верили, что я добьюсь своего, учитель, — усмехнулся Вилимен. — Как бы то ни было… Асенп Ву своего великого дядю ненавидит. Во время своей предвыборной компании, тот засадил племянничка в тюрьму на целый год за махинации с налогами. Тогда Консул особенно активно работал над своим имиджем бескомпромиссного борца за нужды простого народа. Асенп обиды не забыл. Он встретит вас с распростертыми объятиями, учитель, — улыбнулся Вилимен.

Бран смотрел на него с нескрываемым уважением. В политическом, равно как и в джедайском мастерстве его ученик добился невероятных высот. Но будет ли этого достаточно в его главной грядущей битве?

—Но почему именно Ву, а не кто-то из близких тебе Сенаторов? Хотя… — по ходу думал Магистр, — ты дашь ему возможность отомстить. Он будет благодарен.

Вилимен усмехнулся.

—Вы все также остры, учитель. Следующий после Ву Консул должен принадлежать мне. Это благородная, известная фамилия, что тоже пойдет нам на руку. Асенп красив, в самом расцвете сил. Умеет говорить нужные слова, но глуп. Для нашего дела он подойдет как нельзя лучше.

—Понадобится время, чтобы раскрутить его здесь, в столице, — Бран с энтузиазмом следовал за ходом его мыслей.

—Согласен, — кивнул Вилимен. — Придется немного затянуть судебный процесс, чтобы у Асенпа хватило времени должным образом воспользоваться падением своего дяди.

—Процесс? — полюбопытствовал Бран.

Вилимен уже собирался рассказать, как вдруг замолчал и насторожился.

—Позже. Веслана здесь, — объявил он.

И действительно, через мгновение в зал вошла его советница. Легким парящим шагом она подошла к своему креслу.

—Магистр Вилимен, Магистр Бран.

Она отвесила два кивка, после чего заняла свое место и закинула ногу на ногу. В точности так же, как делал это Вилимен. Она ждала. Конечно, Вилимен собрал их вместе не просто так.

Они представляли собой три поколения власти джедаев. Они были прошлым, настоящим и будущим. Веслана чувствовала, как росли ее силы, ее влияние. Однако, Вилимен все еще имел над ней власть.

—Я хочу, чтобы ты взяла под свой личный контроль одно дело. Очень важно, чтобы все прошло по нашему плану, — Вилимен сразу перешел к делу.

—Конечно, — Веслана обратилась в слух.

—Скоро Консул Ву будет арестован. Ты знаешь это дело, однако… в плане есть нюансы.

—Как это бывает всегда, — вставил Бран.

Вилимен кивнул.

—У Консула много сторонников не только в правительстве, но и в армии. Старик всегда умел поддерживать свои связи смазанными. Наша задача — убедиться, что во время процесса не возникнет непредвиденных осложнений, вроде флота какого-нибудь Адмирала, который внезапно появится на орбите.

—Этим нужно было заниматься заранее, — сказал Бран.

—И мы занимались, учитель, — ответил Вилимен. — Мы планомерно ослабляли его коалицию. Веслана, — Вилимен обратился к советнице, — ты донесешь до тех, кто все еще сомневается, что им следует искать новых союзов в нашем направлении. И вот еще что: Консула Ву должны арестовать СБК. Я поговорю об этом с директором Кьюки. Думаю, он с радостью пойдет нам на встречу.

—Разумно, — высказался Бран. — Незачем давать холонету повод для сплетен про джедаев.

Бран был доволен. К тому моменту, когда их оппоненты поймут, что происходит, ловушка уже захлопнется.

—Все будет сделано, — сдержанно сказала Веслана.

—Нельзя недооценивать Консула Ву. Он только кажется слабым стариком, но на самом деле…

—Я это запомню, — отозвалась Веслана.

—Я полагаюсь на тебя, — прервал возможные дальнейшие разговоры Вилимен. — Есть еще кое что… Детектив, который занимался этим делом передал мне… это.

Он запустил руку в складки мантии и выудил оттуда носитель данных размером с пуговицу.

—Что это? – Бран с сомнением смотрел на предмет.

—Сейчас узнаем.

Мановением руки он запустил крошечный диск к холопроигрывателю. В центре зала возникла проекция неизвестного человека. Он был одет в стильный костюм и выглядел как рано разбогатевший самоуверенный делец. Проекция кивнула головой.

«Прошу прощения за все это неудобство. Честное слово, я бы с радостью поговорил с вами с глазу на глаз, Вилимен, но, увы. Как бы то ни было… прошу вас дослушать это сообщение до конца. У меня есть к вам необычное предложение. Меня зовут Варлео, — через проекцию представился он. — Я обычный делец, но я всюду ищу возможности для роста. Наверное, меня можно было бы обозвать весьма пошлым словом «гангстер», если бы не одна необычная деталь в моей биографии. Видите ли, я, как и вы, чувствителен к Силе. Меня джедаи не нашли, и я сам пробивал себе дорогу в Галактике. Наверное, вам интересно, что мне от вас нужно. Понимаю. Перейду к делу. Видите ли, подле меня находится существо во всех смыслах уникальное. Не знаю, слышали ли вы о восс, но их мистики могут видеть будущее. Так вот, последняя из них нашептала мне, что в вас я могу найти союзника. Понимаю ваш шок, Вилимен. Возможно, вы сейчас даже смеетесь. Потому что я хохотал. Вот только Али редко ошибается. А значит, попробовать стоит, да? Теперь, когда вы более или менее понимаете, кто я такой, я расскажу вам о своем плане. Али сказала мне, что вы существо амбициозное и хотите объединить Галактику под началом Силы. Я могу вам в этом помочь».

Вилимен коротко взглянул на Веслану и заметил искреннее замешательство, даже уязвимость в ее серых глазах. Никогда раньше он не видел ее смущенной, выбитой из колеи. Каким-то немыслимым образом тот человек знал об идеях, которые они так тщательно скрывали. Тем временем, через проекцию Варлео продолжал:

«Я хотел бы предложить вам сотрудничество. Знаю, звучит все это странно. Я и сам подумал бы также. Но только вдумайтесь, поразмыслите над этим немного. Нас объединяет Сила. И я признаю ваше главенство, ваше особое положение в Галактике. Я даже склоняю голову, — он сделал это. — Я хочу быть вашей тенью, незримым продолжением вашей воли в самых темных закутках. В те места, куда джедаю путь заказан, я найду лазейку. Теперь вы понимаете? Теперь видите, что именно я вам предлагаю? Я отдам под ваш контроль обратную, преступную сторону Галактики, если вы поможете мне ее завоевать. Что скажите, Вилимен? По мне, так сделка что надо. Вы получаете контроль над преступным миром, который по-другому вы установить вряд ли сумеете. А я, в свою очередь, становлюсь вашим младшим, нет… крошечным партнером. А может и другом, как знать. Как вам, Вилимен? — проекция ухмыльнулась. — Как бы то ни было… Дайте знать, если решите, что я вам нужен, — напоследок он отвесил уважительный поклон и растворился в воздухе.

Вилимен подпер подбородок и принял задумчивую позу.

—Вот уж чего не ожидал. Что думаете, Бран?

Бран откинулся в кресло. Его лицо выдавало динамичность хода мыслей под морщинистой кожей.

—Орден Джедаев никогда не станет иметь дела с преступниками, — его губы превратились в тонкую линию, глаза ожили, брови нахмурились. — Негодяй сказал, что учился сам. По нашим бесценным записям, очевидно. Одно это делает его нашим врагом. Нужно найти его. Я бы получил это дело Мисту Паскелу и его падавану. Такие дела как раз по его части. Если ты, конечно, не хочешь послать кого-нибудь из стражей. Что я бы полностью приветствовал, учитывая… серьезность положения. Нда… — покачал головой Бран. — Все же... каков наглец! — он усмехнулся.

Вилимен выслушал позицию своего старого учителя. Теперь ему было любопытно послушать Веслану. Он был уверен, что ей было что сказать.

—Веслана? Стоит нам рассмотреть предложение?

—Думаю не стоит принимать поспешных решений, — аккуратно начала советница. — По сути, мы ничего не знаем об этом человеке. Для начала я бы навела справки. Я могу позаботиться об этом, — предложила она.

Вилимену понадобилось несколько секунд, чтобы принять решение.

—Не нужно, — вздохнул он. — Я согласен с Браном. Такой союз не сделает Ордену чести. Будем исходить из этого.

—Абсолютно верно, — вставил Бран.

—Но и для того, чтобы гоняться за этим типом, сейчас не время. Грядет война, и одной Силе известно, когда и где нам понадобится тот или иной джедай. Не будем распыляться. А значит…

—Пометить вопрос как второй, или третьей срочности? – спросила Веслана.

Бран подивился ее прыти.

—Второй. У меня чувство, что этим Варлео необходимо заняться..

Несколько минут, и они разошлись.

Брану не терпелось отправиться на Рилот. Слишком уж он засиделся на Корусанте, окруженный излишествами, от которых его сердце джедая наполнялось тоской. Наконец, он снова займется любимой ему дипломатией, пусть на этот раз и весьма специфического окраса.

Веслана Мина, оставшись одна, не могла думать ни о чем, кроме предложения того странного типа Варлео. Она не озвучила своих мыслей в присутствии старших, потому что вовремя почуяла, что Вилимен не был настроен на сотрудничество.

Она считала это ошибкой.

Было глупо отказываться от такого предложения, когда твоей целью было подчинение Ордену всей Галактики. Она не могла поверить, что ее мудрый наставник не смог разглядеть очевидного: джедаям никогда не удастся искоренить всю преступность в Галактике – эту гидру с бесчисленными головами. В связи с этим предложение Варлео звучало крайне разумно, не говоря уже о том, что его можно будет использовать против Империи Хаттов.

Что ж, если Вилимен не видел всех этих возможностей, она возьмется сама. С тех пор, как она лишилась Сай-Ди, ей не хватало кого-то, кто мог бы свободно действовать в тени. Если верить Варлео, он был способен использовать Силу и относился к ней с почтением. Что-то, что Веслана могла бы использовать, чтобы установить над ним свой контроль.

Веслана решила, что Варлео станет ценным звеном в цепи связей, которую она ковала, не покладая рук.

Глава 7.3

Мэгди Лорк не находил себе места. Его перевели в какую-то странную джедайскую тюрьму, где они держали всяких странных личностей. И это было не преувеличение. На своем веку он повидал немало фриков, но те, кого держали здесь, выделялись даже среди отребья.

Почти что утыкаясь носом в силовое поле, он с подлинным изумлением наблюдал за тем, что происходило в камере напротив.

Высокий поджарый дурос сидел без рубашки в нескольких метрах в точности в такой же позе. Вокруг него горел воздух, взвивались искры. Прижимая к силовому полю металлический столовый прибор, он затачивал его, словно нож. Мэгди уже знал, что дурос будет делать со своим острым инструментом.

Если разделить его тело по вертикали пополам, одна его часть была покрыта шрамами, которые складывались в определенный узор. Мэгди терпеливо молчал и ждал, что же будет дальше.

Как и ожидал, заточив лезвие, дурос поднес его к животу и сделал короткую насечку на теле.

Не проронил ни звука.

Полилась кровь. Рана была достаточно глубокой, чтобы оставить заметный шрам. Теперь он глазел на Мэгди с нескрываемой злобой.

—Эй, слыш, зачем ты это делаешь? — крикнул Мэгди.

Поле глушило звук, но дурос услышал. И продолжил молчать с все тем же мрачным угрожающим видом.

Мэгди и сам начинал раздражаться. Ему было скучно в этой треклятой камере, но еще ему было любопытно какого хатта происходило по ту сторону защитного экрана. Он повторил вопрос. Снова без ответа.

—Ты что же, какой-то псих? Фанатик? Поэтому джедаи тебя сюда упрятали? Походу ты для них вроде неверного, или типа того.

Вместо ответа — продолжительное молчание.

—Тогда рабское клеймо? — предположил Мэгди. — Может, ты повернут на своем прошлом и поэтому… делаешь все это… — он взмахнул рукой, описывая порезы.

Терпение было на исходе. Дурос глубоко вздохнул, но злобного взгляда не поменял.

—Нет? Тогда может твоя подружка резала тебя всякий раз, как развлекала? Ну знаешь, всякое бывает, — сказал он с насмешкой, пожимая плечами.

—Хочешь знать, что я сделал с тем, кто был до тебя? — наконец, подал голос дурос.

Мэгди готов был поклясться, что слышал, как он лязгал зубами. Кровь все еще текла по его животу, пропитывала штаны.

—Не. Не интересно. О шрамах лучше своих расскажи, — ответил он.

Не отдавая в том себе отчета, дурос провел рукой по изрезанной шрамами груди.

—Это память, — проговорил он.

—И что это еще значит? — поинтересовался Мэгди.

—Каждый шрам — живой или мертвый. На правой стороне те, кому я обязан жизнью. На левой – те, чью жизнь я поклялся отнять. Некоторые попадают на обе стороны. Шрамы помогают помнить, — объяснил он своим мрачным голосом.

Мэгди присвистнул, удивленный. Предназначенная для врагов левая сторона его тела, включая руку, ногу и даже шею была сплошь покрыта шрамами, в то время как на правой было всего несколько насечек.

—Смотрю, друзей у тебя не больно много. Понимаю, чего уж там. Вот только… неужели ты всех помнишь? Это ж сума сойти можно, если все держать в голове, — сказал он с иронией.

Дурос не понял. Он ответил с серьезностью существа, принимающего все в буквальном смысле и близко к сердцу. На груди шрамы были особенно длинными.

—Боль помогает памяти. Я помню каждого, потому что смешал их имена с собственной кровью.

Мэгди кивнул, всячески делая вид, что понимает этого форменного психа. Разговор забавлял его выше всякой меры, и он не хотел испортить себе развлечение случайно оброненным смешком.

—И как дела с левой частью? Многих уже порешал? Или это так, только ради искусства?

—437.

—А?

—Мертвы. 112 еще дышат, — последовал ответ.

Соседство с таким сокамерником до самых костей ужаснуло бы почти всякого, но только не Мэгди Лорка. Слишком часто в своей жизни он играл со смертью, чтобы испугаться встречи.

Их странную беседу прервал джедай страж, который, пройдя мимо, лишь на секунду задержал взгляд на окровавленном животе заключенного. По всей видимости, этим стражам не было до него никакого дела. Из-под металлической маски смотрели бесстрастные суровые глаза, которые нагоняли ужас даже на самых страшных обитателей этого места.

—Этот, — Мэгди кивнул в спину стража, — в списке?

Не глядя, дурос нашел пальцем длинный шрам у себя под грудью и провел по нему пальцем.

—Этот, — сказал он.

—Длинный, — Мэгди усмехнулся.

—Когда-нибудь, я убью его, — злобно улыбнулся дурос.

Мэгди Лорк прощать не умел. Во врагов записывал всякого, даже если сын хатта случайно пролил на него выпивку. Но даже для него заключенный в камере напротив был подлинным психом. Без особой нужды он не стал бы переходить такому дорогу. Когда его взгляд снова упал на кровоточащий порез, вдруг его посетила тревожная мысль.

—Постой-ка… — он напрягся, — а ради кого ты в этот раз брюхо раскурочил?

Его опасение подтвердилось, когда дурос, оголив зубы, прошипел:

—Теперь ты и эта боль едины. Мое лицо будет последним, что ты увидишь перед смертью.

Больше сдерживаться он не мог. Хохот вырвался сам собой. Серьезные ребята, вроде этого, всегда смешили его сверх всякой меры. Он не смог бы посчитать все разы, когда ему угрожали. Проще было с попытками его убить, но считать все равно пришлось бы долго. Из сидячего состояния он откинулся назад и лег на спину, уставившись в пустой потолок. Он глубоко вздохнул.

—Даже спрашивать не буду, чем я тебе так по духу не пришелся. Ты почем и сам не сечешь, а? Но чтоб меня порешать тебе придется пробиться через два защитных поля, дружище. Если знаешь, как это сделать, скажи. Я те только спасибо скажу. А там уж и дела наши порешаем.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

—Нет? Так и думал. Не знай, чем я тебе дорогу перешел, да и дела мне нет. Сарлаку тебя в пасть, — ругнулся он.

Дурос заткнулся, и, видимо, принялся варить внутри себя свою ненависть, не сводя с Мэгди жестоких глаз. Мэгди время от времени поглядывал на него от нечего делать, но больше не заговаривал. Время в камере тянулось нестерпимо долго. Он пробыл в этом боксе всего пару дней, но измаялся также, как за год на Татуине. «Верно потому, что нет выпивки ни капли промочить горло, — с досадой подумал он. — Да и потрепать не с кем. Этот больно уж дурной. То ли Сико...»

—Сын хатта! Варлео, а? — вскричал он с желчью, вспомнив своего маленького убитого друга.

Дурос по ту сторону защитных экранов резко подался вперед, так, что чуть не обжег рожу.

—Что ты сказал? — спросил он взволнованным голосом.

—Сын хата! Туп на его же теле!

—Ты сказал Варлео? Варлео?

—А тебе то что, дурос? Он у тебя шрамом что ли поперек сердца встал, а? — бросил Мэгди.

—Варлео до ребер вспорол мое тело. Здесь! — ответил он.

Дурос провел длинным пальцем по самому большому кривому шраму, который исходил из центра груди и заканчивался только на боку. Странным образом возбужденный именем Варлео, он уже было коснулся заточкой этого шрама, чтобы вскрыть, чтобы снова напомнить себе о враге. Поднявшись на колени, Мэгди прервал его вопросом:

—Ну нет! Стой-ка! Эй, кому говорю, дурень ты чокнутый. Варлео. Я что, угадал? Значит, по нему этот твой шрам? — он нахмурился.

—Я умоюсь его кровью и выпот…

—Да понял-понял, — он усмехнулся. — Забавно, а?

Дурос явно не находил в их разговоре ничего забавного. Его глаза налились кровью, шея напряглась и вытянулась, а окровавленная зажатая в жилистой руке заточка замерла в воздухе. Мэгди пришлось объяснять.

—Забавно, что мы вдвоем оказались в джедайской тюряжке. Что оба точим зуб на этого высокомерного говнюка. Отвечаю, с его то самодовольной рожей он должен был хаттом родиться. Эх, — вдруг упал духом Мэгди, — ну нет мы отомстим, если отседова не вылезем.

В первый раз за все время на фанатичном лице дуроса появилось понимание.

—Ага, — кивнул Мэгди. — Пока мы в застенках томимся, мести не видать. Ну нет!

Тем временем, в коридоре раздались шаги. Существ было двое. Первым шел тот самый страж-джедай в маске темного металла, за ним забрак. К удивлению обоих заключенных, не прошли дальше, но остановились перед камерами. Мэгди Лорк поднял голову. То, что он увидел… вернее, кого увидел — сначала он не поверил своим глазам. Он резко вскочил на ноги и отстранился на шаг в замешательстве и ужасе, словно увидел призрак.

—Не может быть, — воскликнул он. — Ну нет! Ты… Ты должен быть мертв!

—В сторону! — приказ стража.

Мэгди не подчинился. В тот момент он не мог думать ни о чем, кроме как о восставшем, как он думал, из могилы, забраке. Страж не стал повторять дважды. В мгновении ока силовое поле опустилось, в сторону заключенного протянулась рука. Впервые в жизни он испытал на себе это. Сила — настоящая Сила, о которой раньше он слыхал только байки, невидимыми тисками сгибала его тело, пока не прижала к полу лицом вниз. Он выгибал голову в отчаянной попытке снова взглянуть на пришельца с того света. Все в пустую. Непреодолимая сила не давала ему пошевелиться и отпустила лишь тогда, когда за спиной защелкнулись наручники.

—Десять минут, — сказал бесстрастный голос из-под маски.

Забрак кивнул, и страж вышел наружу, закрыв за собой силовое поле. Мэгди перекрутился на полу, оказался перед посетителем в положении сидя. Вытаращенными глазами он жадно пожирал забрака, стремительно рыская по нему взглядом, подмечая и узнавая каждую знакомую деталь.

—Это и правда ты, — заключил он все еще неровным голосом.

Забрак невесело усмехнулся жестким ртом. Его лицо было твердой непроницаемой маской, кое-где потрескавшейся тонкими морщинами, из-под которой смотрели острые умные глаза. Рога на его голове были стерты шлемом и временем. Он был одет в черную официальную форму с голубым вертикальным швом, погонами и лентами отличия на груди. Он едва заметно хромал на одну ногу. Это было заметно, хоть он и старался это скрыть, умело контролируя темп ходьбы. Губы подернулись от сдержанного отвращения.

—Жалко выглядишь, Шквал. Я всегда знал, что без ошейника ты быстро скатишься на самое дно. Превратишься в бешенного пса.

—Что? — только и нашелся выдавить из себя заключенный.

В голове Мэгди Лорка представление о прошлом разбилось и теперь заново складывалась по кирпичикам на новом фундаменте. Оправившись после шока, он начинал понимать. Да, теперь, конечно, все становилось на свои места.

—Ты задаешь себе вопросы. Понимаю. Не ты один удивлен. О да! Оказалось, что ты пережил ту бойню. Представь мое удивление, когда мне показали запись, где ты поджариваешь яхту хаттского Могула. Сначала я не поверил глазам. Точно как ты сейчас, — усмехнулся он. — Мне потребовалось раз тридцать пересмотреть запись, чтобы признать очевидное — признать, что это был ты. Твой полет ни с кем не спутать. Нда, — на секунду он задумался, будто копался в воспоминаниях. — Скажи, если бы ты знал, что я жив, что узнаю тебя, то изменил бы стиль? Может, стал бы мягче, не ложился на крыло так резко? — с искренним интересом спросил он.

—Нет, — коротко ответил заключенный.

Все это время Мэгди Лорк хмурился все больше, пока его глаза вовсе не превратились в узкие щели под нависшими мрачными бровями и тяжелым лбом.

—Конечно не стал бы, — кивнул забрак.

—Все эти годы я гадал, кто же нас предал. Кто мог так мастерски заманить нас в Завианскую Бездну? Кто-то, кто в точности знал все уязвимости наших старфайтеров, — глаза Мэгди загорелись совсем свежей, только что проросшей ненавистью. — Какая ирония: я подозревал всех, кроме тебя, кроме единственного друга, — он смачно плюнул забраку под ноги, ни на секунду не сводя с него взгляда. — А теперь… ты здесь, чтобы закончить начатое. Пришел прикончить, пока мои руки связаны. Ублюдок, — он проскрежетал зубами.

Забрак смотрел на него сверху вниз с отвращением. Теперь он почти сожалел, что пришел сюда в первую очередь.

—То, что мы делали… мы все понимали, что у этого будут последствия. Никто не может безнаказанно разбомбить мирную планету и не понести за это наказание, — сказал он тихо.

—Значит это ты себе втираешь, вспоминая ночами свое предательство? А что же ты, Вантач? Как насчет твоих последствий, сволочь? — крикнул Мэгди.

—Они не оставили мне выбора, — всего на мгновение Вантач потерял самообладание. — Со мной или без меня, они бы избавились от эскадрильи в любом случае. Было принято решение.

—А ты и рад был, а? Почему они пришли именно к тебе? Почему не ко мне, не к Домми? Ну нет! Ты всегда был готов стать крысой. Вот что! Вместо того, чтобы вместе со стаей рвать глотки всему миру, всем, кто против нас, ты нас кинул.

Слова бывшего друга пробудили в забраке забытые было чувства. Его грудь вздымалась чаще, глаза блестели огнем противоречивых эмоций. Он опустил взгляд.

—Все это больше не важно. Я сделал свой выбор и остался жив, — он усмехнулся. — Ах да, кстати. Я пришел к тебе с предложением.

—Пошел ты к хатту под хвост! — огрызнулся Мэгди.

—Выслушай, а дальше уже сам решай, что делать со своей жизнью.

Мэгди промолчал. Он протянул закованные руки под ногами так, что теперь мог держать их перед собой, отполз в сторону, прислонился спиной к стене и откинул назад голову. Забрак нашел глазами свободную койку и, присев напротив, опер локти на колени.

—Не знаю, в курсе ты, или нет, но надвигается большая война. Теперь я Генерал-Майор космических сил Республики и сейчас занимаюсь комплектацией трех элитных эскадрилий по типу той, в которой мы летали. По типу Шедоувингз.

—Значит карьера, а? Вот что ты получил за предательство? — Лорк снова плюнул в его сторону.

Забрак сжал зубы, но ничего не ответил. Он продолжил:

—Я предлагаю тебе место.

—Под твоим началом? — вскричал Лорк. — Ну нет!

Забрак кивнул так, будто ожидал именно такого ответа.

—Когда дашь показания, у тебя останется только два варианта. Первый — будешь гнить в камере вроде этой до конца жизни. Ты никогда больше не увидишь космос, никогда не возьмешься за штурвал, не выйдешь на дрейфе из гравитационной ямы. В какой-то момент ты впадешь в отчаянье, а потом и вовсе себя кончнишь, если, конечно, кто-то вроде такого вот молодчика не перережет тебе до этого глотку, — он ткнул большим пальцем себе за спину, указывая на дуроса. — Во втором случае, ты примешь мое предложение и станешь почти что свободным существом.

Похоже, описанный его старым товарищем сценарий, во всех красках нарисовался у Лорка в голове. Он задумался.

—Скажи-ка, дружище… а что помешает тебе снова меня предать? — он сощурился.

—Не веришь мне. Понимаю. Тогда поверь Консулу Вилимену.

—И с чего бы это мне верить джедаю? И какого ляда ты вообще с ним трешься? Ты ж с Селькедором должен быть после того, как нашей кровью ему зад подмыл.

Задав вопрос забраку, он тут же сам за него ухватился. Предположения шевелились в голове, пока факты не сложились в логическую цепочку. Конечно. Все же было очевидно…

—Да ты ж струхнул, верно? Что тебя после порешают, как и нас, как ненужного свидетеля. Тогда ты приполз на коленях к джедаю и все ему выболтал в обмен на защиту. Так он и просек по нашей теме. А я-то все гадал… откуда он тут взялся.

Вантач с досадой бросил на него острый взгляд. Долгие годы он жил в относительной безопасности, так что почти позабыл о темных событиях давно минувших дней, которые запрятал под идеально сидевшим генеральским мундиром. Все эти годы он весьма успешно строил карьеру, даже успел обжиться некоторыми связями в республиканской элите, но все полетело в вакуум, когда на горизонте появился он. Шквала всегда было непросто контролировать. В былые времена, когда они оба летали в одном звене, он вечно отбивался от строя, частенько творил, что хотел. Его действия всегда было трудно предсказать, но он был непревзойденным пилотом. «Неудивительно, что среди всех именно ему удалось уцелеть», — подумал Вантач то ли с досадой, то ли с удовлетворением. Вдруг возродившись из забвения, Мэгди Лорк затягивал его в будущее, полное хаоса и опасностей, как он делал всегда. Прошлое пришло за ним в облике космического бродяги, провонявшего алкоголем, потом и синтойлом, и Вантач ничего не мог с этим поделать.

—Если б захотел, Консул Вилимен мог бы использовать как свидетеля меня, но он этого не сделал. Потому что у нас был договор, — сказал он.

—Не дурно, когда тот, с кем ты имеешь дело, держит слово, а? — ёрничал Мэгди.

Вантач проигнорировал его колкость и продолжил:

—Вступай в мой полк, Шквал. У тебя нет другого хорошего варианта.

—Хм, — Мэгди сделал вид, что задумался, — но я вот чего не секу: зачем тебе я? Ну нет ты выкатил предложение по старой дружбе.

—Как и сказал — дело в джедае. У вас был уговор. Я всего лишь часть того уговора. — он мельком взглянул на свой холокоммуникатор. — Давай. Решай. На тебя у меня больше нет времени.

Мэгди еще раз с отвращением окинул забрака взглядом из-под хмурых бровей.

—Пойдет. Чего уж выделываться. Выбора вы мне, твари, все равно не оставили. Ну нет! — он ощетинился.

—Хорошо, — кивнул забрак. — Тебя переведут к нам сразу, как закончится закрытое слушанье.

—Мне нужен мой старшейп и мой дроид. В ваше барахло я не полезу. Чтоб вы мне снова гипердрайв отрубили? Ну нет!

Вантач колебался всего какую-то секунду. Он быстро пришел к выводу, что спорить с ним все равно не было смысла.

Кивнул. Развернулся на каблуках. Когда джедай-страж открыл защитное поле, Мэгди крикнул ему в спину:

—Эй, Вантач!

Забрак обернулся через плечо.

—Я убью тебя. Поджарю в космосе. «Мы космос – мы смерть!» Помнишь?

От их старого боевого клича спина Вантача покрылась холодными мурашками. Он вышел, ничего и не ответив.

Подобравшись поближе к защитному полю, он провожал предателя мрачным взглядом. Только когда он полностью пропал из виду, Мэгди обратился к дуросу, который за все это время не сдвинулся с места.

—Знаешь, может не такой уж ты и псих, каким кажешься. Ну нет! Может и мне сгодится парочка таких шрамов.

Жуткий дурос злобно и довольно осклабился.

Глава 7.4

Сам того не заметив, Пьйорк вернулся из офиса не к себе домой, а на «Струну». Колаззи ждала его. Она была взволнованна.

—Что-то случилось? — спросил он.

—Да, то есть… — отмахнулась она, но тут же сдалась под его взглядом. — Отец не отвечает на холозвонки. — Не важно. Что у тебя? Как прошла встреча с Консулом?

—Что ж, — Пьйорк покачал головой. — Лорк был нужен ему в политических целях. Он готовит атаку на Консула Ву.

Он пересказал ей все, что произошло, умолчав только лишь о негласной угрозе в ее сторону со стороны Вилимена. Колаззи кивнула. Она взглянула на Пьйорка так, словно оценивала его состояние.

—Этого стоило ожидать. Что ж, ты закрыл это дело. Но… кажется, ты не слишком доволен исходом, — попыталась улыбнуться она.

Он вздохнул и устало опустился на диван кают-компании, который показался ему удивительно удобным.

—Я… Наверное, я просто устал быть пешкой в чужой игре. Раньше меня это не волновало, но сейчас… Бывают мысли, которым стоит раз прийти на ум, как они потом возвращаются снова и снова.

Он выглядел подавленным. Тогда Колаззи уперлась каблуком в журнальный столик и, руки на колено, подалась вперед. Ее глаза сверкнули тем дерзким огнем, который он любил в ней больше всего.

—Значит все просто. Больше ты пешкой не будешь. Помнишь, что сказал тогда отец? Теперь, когда ты знаменит, тебе нужно открыть свое дело. Детективное агентство. Будешь брать только те дела, которые захочешь. И пошли все эти чинуши в вакуум! — выпалила она.

Он взглянул на нее с удивлением и благодарностью. Слушавший разговор R-12 пикнул свое согласие.

—Видишь? Даже R-12 согласен. И… я помогу тебе, если ты не против, — подмигнула она.

Он улыбнулся. Никогда он не задумывался о собственном деле. Возможно, ему действительно стоило, наконец, пойти своим путем. Но сперва он должен был окончательно разобраться с прошлым.

—R-12, покажи нам эту запись.

Он смахнул дроиду запись, которой поделился с ним Вилимен.

—Что это? — спросила Колаззи.

—Точно не знаю.

Она оказалась рядом с ним на диване. Закинув ноги ему на колени, она приготовилась смотреть. Пьйорк был не против.

Запись начиналась на посадочной платформе. Двое джедаев покинули корабль и торопливой походкой прошли по ангару. Пьйорк заметил, что один из них хромал на одну ногу.

—Рьясу, — сказал он потерявшим силу голосом.

Перемещаясь от камеры к камере, они стали свидетелями всего, что произошло в тот вечер в апартаментах Вилимена на Луне-2. Затаив дыхание, Пьйорк и Колаззи наблюдали, как джедаи сражались против неизвестного война, чьи смертоносные навыки в конечном счете позволили ему одолеть не только Рьясу, но и девушку чисса, которая была с ним. Когда его выстрел лишил его бывшего напарника жизни, Пьйорк, сам того не замечая, сжал ногу Колаззи. Он подался вперед, не в силах отвести глаз от трагичной сцены, в которой появившийся слишком поздно Вилимен, все же успел спасти девушку джедая и поразил убийцу световым мечом.

Когда запись прервалась, в кают-компании повисло молчание.

Колаззи не сводила с Пьйорка беспокойного взгляда, в то время как он, целиком и полностью поглощенный мыслями, пялился в пустую точку пространства, где еще совсем недавно шла битва не на жизнь, а на смерть.

Он долго копался в этом деле, но запись окончательно раскрывала все карты. Убийца хотел добраться до Вилимена, убил его возлюбленную, чтобы заманить его в свою ловушку. Вот только пара джедаев спутали ему карты.

—Заново. R-12, проиграй запись заново, — наконец, попросил он дроида.

R-12 пикнул в ответ отрицание.

—Что значит не можешь? Удалена? Как? — вскричал Пьйорк.

На своем цифровом языке дроид объяснил, что запись была закодирована так, чтобы ее можно было посмотреть только один раз.

Колаззи, наконец, задала вопрос, который мучал ее во время просмотра:

—Неужели, та мертвая девушка на полу…?

—Иза Луна, — мрачно подтвердил Пьйорк. — Звезда оперы и любовница Консула Вилимена. Погибла только потому, что любила его.

Смахнув ногами в сторону, Колаззи тут же оказалась рядом.

—И даже после всего, что Рьясу сделал, чтобы ее спасти, Вилимен бросил его прессе, словно кость на растерзание. Только чтобы спасти свою репутацию. Вся Галактика теперь ненавидит Рьясу-Тиоса за убийство любимой звезды, считает его извращенцем, психом…

Пьйорк не мог сдержать своего негодования. Его глаза яростно блуждали по комнате, а тело не находило себе места, когда он вскочил с дивана и принялся мерить кают-кампанию шагами.

—Я должен что-то сделать! — повторял он. — Я должен рассказать Галактике всю правду об этом двуличном... — и он принялся давать Вилимену самые нелестные эпитеты, которые только приходили в голову.

Колаззи терпеливо ждала и обратилась к нему только тогда, когда он выговорился.

—Ты потерял друга. Понимаю. Но если расскажешь об этом сейчас, только навредишь себе,

навредишь нам.

Он остановился, остуженный ее словами.

—Предлагаешь ждать? — догадался он.

—Отец всегда говорил, что всему свое время. Одно и то же действие в разное время и при разных обстоятельствах будет иметь разный эффект и последствия, — ответила она, улыбнувшись.

R-12 пикнул согласие.

—Значит, оставить все как есть? — спросил он в пространство уже более спокойно.

—Да, — кивнула она.

Пьйорку понадобилось время подумать.

—Ты права, — признал он.

Колаззи потянулась к нему, обняла и поцеловала в губы.

—Ты забыл, что вместе мы раскрыли свое первое дело, — она ухмыльнулась. — Такое нужно отметить.

Тот вечер они провели в Корспешиале. Выступал недавно получивший широкую известность комик мон-каламари, который без всяких стеснений высмеивал многих могущественных и знаменитых существ, собравшихся в клубе. К счастью, до Пьйорка дело не дошло. Да и не могло дойти. Быстротечная слава, которую принесли его недавние громкие расследования, уже стихала. И лишь управляющий Корспешиала — Ан`андрак, помнил все. Деварониан многозначительно улыбнулся, когда увидел их вместе.

—Вижу, гонка пришлась вам по вкусу, — заметил он.

—Вам и это известно, — сказал Пьйорк.

—От управляющего ничего не скрыть, — усмехнулась Колаззи.

Посмотрев представление, они уже собирались уходить. Колаззи хотела показать ему свои апартаменты в одной из башен Корусанта, где они смогут насладиться обществом друг друга.

—Ах, если бы это было так, — Ан`андрак изменился в лице. — Послушайте, детектив, я хотел бы кое-что с вами обсудить. Одно щекотливое дело. Завтра утром. Лично. Если вы, конечно, не против.

Как всегда, он улыбнулся своей уверенной, отработанной улыбкой хитреца.

—Пожалуйста. Я прошу вас об услуге, — добавил деваронец, заметив тень сомнения на лице Пьйорка.

—Хорошо. Завтра утром, — согласился Пьйорк.

Мгновенное облегчение.

—Благодарю, детектив. Искренне, — он грациозно кивнул. — Конечно, для вас все за счет заведения.

Ан`андрак, как никто, умел дать понять, что он высоко ценит оказанное ему одолжение. Он окинул Колаззи острым, подмечающим каждую деталь взглядом, и, сделав лицо, добавил:

—Я не отдал должного внимания вашему туалету. Простите, сегодня я сам не свой. Вы выглядите безупречно. Если б это было возможно, я сделал бы вас лицом нашего заведения. Возможно, когда мы закончим дела с вашим возлюбленным, мы могли бы вернуться к этому вопросу.

Он заговорщицки ей подмигнул, чем вызвал у девушки звонкий смех. Она действительно была бесподобна в черном с серебром маленьком платье и заплетенными в длинную черную косу волосами. Ее розоватая кожа блестела в холодном свете мерцавших ламп, а черные глаза разбрасывали игривые искорки.

—Вы поставили меня в положение. Теперь я не смогу вам отказать, — наигранно вздохнул Пьйорк.

Управляющий хитро улыбнулся.

—Мое удовольствие, что для этого всего-то нужно отдать должное очевидному.

Он поклонился им на прощанье и, искусно лавируя между столиками, направился в другую часть зала.

Пьйорк и Колаззи переглянулись, улыбнулись друг другу.

—Интересно, что ему нужно. Он выглядел… встревоженным, — задумался вслух Пьйорк.

—Не важно, — бросила она. — Давай скорее уберемся отсюда, — она подтянулась к его уху. — Не могу дождаться, когда мы останемся одни.

Тот вечер продолжился ночью, которую они провели, поглощенные друг-другом.

Вилимен допоздна работал в своем кабинете, когда с ним связался его новый помощник. Умный и находчивый джедай, Ил-Кор-Корис последнее время был ему очень полезен. Веслана Мина, он знал, совершала шаги, чтобы выйти из его тени. Она готовилась к посту Консула, который она рассчитывала унаследовать.

Долгое время Веслана была ему верной опорой во всех предприятиях.

Вот только теперь он больше не мог ей доверять.

Чем чаще он думал о ней, тем отчетливее понимал, что идеологическое начало ее характера нередко мешало ей принимать правильные сбалансированные решения во имя общего блага. В конечном счете, установление «Диктата Силы» должно было возвеличить джедаев не ради их самих, а ради универсального благополучия в Галактике. Порой она казалась ему слишком радикальной, слишком сфокусированной на власти как таковой, что забывала о главной цели.

Ил-Кор-Корис был высоким светловолосым человеком с приятными чертами лица. У молодого человека были все задатки стать успешным политиком. Как жаль, что для полноценной работы во всех ее бюрократических нюансах он был еще слишком молод. Вилимен поручал ему некоторые свои бумаги и управление графиком, в то время как на плечи Весланы ложились по-настоящему важные дела.

В темноте над столом Вилимена появилась проекция. Ил-Кор-Корис перешел сразу к делу. Он был несколько взволнован, что не ускользнуло от внимания Консула.

—Магистр, вас хочет видеть консул Ву, — сказал он торопливо.

—Что ж, назначь время.

—Магистр. Консул Ву здесь, и он хочет видеть вас сейчас же, — пояснил Ил-Кор.

—Впусти, — ответил Вилимен после короткого раздумья.

Помощник кивнул.

Значит, события уже закрутились, привели старика в движение. Что ж, Вилимен не собирался от него прятаться. Консул Ву слишком долго водил Сенат за нос. Долгое время двум Консулам удавалось держаться нейтральной позиции относительно друг друга, но последнее время Ву стал активно поддерживать антиджедайские настроения в Сенате. Матерый политик, он своей дряблой кожей чувствовал приближение новых времен и делал все, чтобы помешать усилению позиций джедаев.

Он вошел один, без сопровождения, опираясь на трость. Под звон набалдашника, периодически похрипывая, старый твилек медленно пересек просторный темный кабинет, по своим размерам скорее напоминавший целый холл.

—Консул Ву. Не стоило так утруждаться. В следующий раз просто назначьте встречу, и я сам…

—Хватит. Я отлично стою на ногах, — проворчал Консул от внешних систем.

—Конечно, — признал Вилимен. — И все же… это ведь не помешает вам присесть? — он взглядом предложил кресло.

Консул Ву опустился, не сводя с Вилимена взгляда.

—Так чему обязан визиту? — оперся на локти джедай.

—Странные дела происходят, Вилимен. Очень странные. Не далее, как вчера вечером на меня пошла атака. С пару месяцев против меня ведут кампанию в холонете, а теперь еще и это обвинение, — твилек негодующе покачал головой.

—Что за обвинение? — вежливо поинтересовался Вилимен.

Консул Ву взглянул на своего визави, словно раздумывая, стоило ли посвящать того в детали. Решив против, он уклончиво сказал:

—Просто грязная клевета, — он махнул рукой. — Вы знаете, как это бывает. И все же, нужно с этим разобраться.

—Конечно, — серьезно ответил Вилимен.

В тот момент он был почти восхищен натурализмом, с которым старик Ву лгал. Совершенно неудивительно, что он достиг таких высот в политике.

—Поэтому я здесь, Вилимен, — сказал он мягко. — Хочу попросить вас поговорить с директором Кьюки. Знаю, вы с ним на короткой ноге. Надо бы… прикрыть это нелепое, порочащее мою честь дело. Конечно, я не виновен в том, в чем меня обвиняют, но сам факт оглашения, вся эта болтовня… Вы знаете, как это бывает. Народ не вникает в то, что правда, а что ложь. Наши граждане скорее поверят пустым сплетням и небылицам, чем честному существу, положившему жизнь на борьбу за их права, — сделав грустное лицо, он для правдоподобия добавил голосу нотку.

—Боюсь, тут я бессилен, — Вилимен сымитировал сожаление. — Я не в праве вмешиваться в дела судебной и исполнительной власти. Да вы и сами знаете. Ваши речи в Сенате на этот счет срывали громогласные овации. Помню… — Вилимен откинулся в кресло, готовый вспоминать одно из выступлений Консула.

—Не валяйте дурака, Вилимен, — оборвал его твилек. — Мы оба знаем, как вращается Галактика. И я знаю, что вы в силах оказать это одолжение. В свою очередь, я мог бы изменить свою позицию по поводу…

—Нет. Простите, это исключено, — сказал Вилимен.

Он поставил точку в этом вопросе, и теперь, опершись обеими руками на трость, Ву пристально вглядывался щелками-глазами в джедая.

—Хорошо, — сказал он таким тоном, чтобы Вилимену стало предельно ясно, что ничего хорошего он в этом не видел. — Тогда что вы скажете на это: не далее, как пару часов назад, я хотел встретиться с так называемым свидетелем, а по факту — с клеветником, чтобы просто поговорить и узнать, кто заплатил ему за то, чтобы порочить мое имя. Представьте мое удивление, когда я узнал, что он содержится не где-то, а в «Нулевой Келье» — вашей джедайской тюрьме.

Ву смотрел пристально, не моргая, готовый схватиться за малейшую деталь в поведении Вилимена, которая помогла бы ему понять, что происходит. Но джедай не дал ему такой возможности. Он изобразил самое искреннее удивление, и, покачав головой, заявил:

—Мне об этом ничего не известно. Прошу, подождите минутку. Сейчас мы все выясним.

Он потянулся к столу и вызвал на связь помощника. Складки его роскошной мантии разгладились от движения.

—Ил-Кор, проверь всех, кто поступал в Нулевую Келью за, — он поднял глаза на Ву, — последнюю неделю? Да, неделю.

Проекция джедая кивнула и тотчас растворилась в воздухе. Не теряя времени, Ил-Кор-Корис принялся за работу.

—Недавно в моем офисе, но очень старается, — объяснил Вилимен.

У Консула Ву не было настроения на светскую беседу. Вся его жизнь висела на волоске, и, хоть держал себя в руках, он не мог подавить внутреннего волнения. Конечно, Вилимен был джедаем и мог чувствовать его эмоции. Что ж, он потрудился объяснить их в самом начале беседы.

Мало Консул Ву знал, что Вилимен не только чувствовал все его эмоции, но и с режиссировал всю ситуацию. Ву попал в его сети, но пока еще не видел паука, который их сплел.

—В странную я попал ситуацию, Вилимен. Здесь что-то нечисто. Я это чую. Вы должны понимать, что я имею ввиду. Вы же джедай.

Вилимен понимал, но совсем не по этой причине.

—А! Вот и Ил-Кор.

В кабинет вошел молодой худоватый джедай с широкими угловатыми плечами и удивительно правильным лицом. Он подошел ближе.

—Поступили трое. Двое чувствительные к Силе близнецы — серийные убийцы в семнадцати системах. Третий — какой-то пилот с засекреченной биографией. СБК перевели его под наш контроль. Его дело доступно только Совету Джедаев, так что… — Ил-Кор-Корис неловко покосился на Консула Ву.

Который побледнел и даже как-то осел вниз слабым телом, когда услышал о пилоте. Ему понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки.

—Мне нужно поговорить с этим пилотом. Вилимен! — потребовал он. — Вы… если поможете, я не останусь в долгу. Ближайшее голосование… Вы можете рассчитывать на меня в налоговом вопросе.

Вилимен глубоко и с пониманием вздохнул.

—Ил-Кор, мы можем что-то сделать? — спросил он помощника.

—Не много, Магистр, — ответил он. — Дело засекреченное. Для разглашения требуется разрешение Совета.

Вилимен развел руки в стороны.

—Сейчас мы бессильны. Но я обещаю, что сделаю все возможное на ближайшем заседании. Вы можете положиться на меня, господин Ву.

Консул Ву едва сдерживался, чтобы не наговорить лишнего существу, от которого так многое зависело. Если бы тот пилот содержался в любой другой тюрьме на Корусанте или за ее пределами, Люди Адмирала Секельдора добрались бы до него… и убили. Но того перевели в единственное место, куда даже такие могущественные существа, как он, или адмирал, не могли дотянуться.

Ву ушел, отказавшись от предложенной Ил-Кором помощи.

Старый политик мог догадаться о причастности Вилимена к делу.

Даже если так, было уже слишком поздно. В тот момент, когда Мэгди Лорк оказался в застенках джедайской тюрьмы, он стал недосягаем. Старик Ву был обречен.

—Я почувствовал, что Консул был чем-то расстроен, — заметил Ил-Кор-Корис.

Вилимен удовлетворенно кивнул. Он встал из-за стола и подошел к широкому окну, откуда окинул взглядом город, который с каждым днем все больше принадлежал Ордену Джедаев.

СПИН-ОФФ ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ: https://author.today/work/582900

Глава 8

Боль. Холод. Снова боль.

Монотонное постукивание капли о камень. Шелест крыла. Скрип стеллажей. Тревожный скрежет. Шепот безумия, от которого не сбежать, который эхом отражается от каменных сводов и застревает в голове липкой плесенью.

Боль никуда не уходит. Как и холод камня. Как ни прячься, боль и холод постоянно рядом. На коже, под кожей, в самой черепной коробке.

Тихие мучения, которые преследуют даже во сне и вырываются стонами, в которых не узнаешь собственный голос. Мрачные тени кружат вокруг и шепчут, шепчут, шепчут… Но они — лишь отражения, ты и сам станешь таким. Бестелесным, безликим, бессмысленным. Ты станешь болью и холодом, ибо это судьба каждого призрака. Болью и холодом они платят за свое существование, в котором безумие — единственное избавление.

Налек не мог вспомнить, когда в последний раз нормально спал. Тьма сгустилась вокруг него, но она не давала покоя. Бесконечно долгими ночами он бродил по темным сводам Библиотеки, подстегиваемый болью и холодом. Светившиеся голубым кайбером татуировки болели так же сильно, как открытые раны. Что бы он ни делал, страдания не прекращались. И только холод черного камня хоть на какое-то время давал избавление от боли.

И за что же он заплатил этими муками? Полгода назад он впервые ступил на ступени Библиотеки, отчаянно ища способ вернуть себе Силу. Он отдал все, чтобы снова чувствовать. Но получил ли он то, что было условлено в сделке?

Нет!

Истлевший во времени старик ситх обманул его. Налек не чувствовал Силу, как раньше. Он мог ее контролировать, мог использовать, но Сила так и не заполнила пустоту внутри. Он не был с ней един.

Чего стоил весь этот долгий проклятый путь, если он не получил чего хотел.

Напротив! Он обрек себя на еще большие муки. Теперь к терзаниям внутренним добавились еще и страдания плоти.

Он так долго боролся, так долго отказывался сдаваться, но теперь, во мраке, окруженный бесчувственным камнем и жаждущими крови крылатыми тварями, он кричал от отчаянья. Ему отвечал сухой смех, доносившийся откуда-то из темноты. Наверняка, полумертвый ситх черпал силы в его мучениях. Мало чем отличавшийся от местных призраков, он бродил по залам под покровом мрака.

Налек часто гадал о том, кем был этот старик. Сколько жизней, отпущенных обычным существам он прожил? Почему оставался в этой Библиотеке? Как оказался здесь в первую очередь? На все расспросы ситх отвечал мрачным испепеляющим взглядом горевших глаз, либо смехом.

Это выводило Налека из себя. Неоднократно он думал о том, чтобы прикончить его. Эта мысль возвращалась к нему снова и снова. Она менялась, воображалась и снилась по-разному. Единым оставалось то, что он по-настоящему хотел его смерти.

Сухие губы кривились в ответ презрением. «Давай, — шептал он, — убей… убей… убей… Для меня это станет… избавлением, а для тебя… еще большим проклятьем». Крылья шираков разносили слова по мрачным залам. Отражаясь от стен, они звучали насмешкой.

Первый месяц сменился вторым, потом третьим. За это время Налек почти окончательно потерял себя. Он жил как зверь, лишенный всякой воли. Он выходил из Библиотеки только чтобы охотиться. Подстрелив зверя из лука, он разделывал тушу там же, в джунглях под проливным дождем, который почти никогда не кончался. Он приносил мясо в каменную утробу Библиотеки и готовил его на открытом огне. Шираки слетались на запах, они кишели вокруг, не смея подобраться ближе к ослеплявшему пламени. Твари пищали, хлопали крыльями, лязгали острыми зубами. Налек ненавидел их. Бывало, он срывался, и тогда он разрывал одного из них Силой. С плотоядным удовлетворением остальные тотчас набрасывались на труп, пока не оставались лишь обглоданные кости. Тогда они снова обращали свои слепые рыла в его сторону.

Огонь и тепло пробуждали боль. Кайбер в его коже колол разбитым стеклом. Из-за боли он не мог сконцентрироваться и метался, как загнанный зверь из стороны в сторону, пока не находил временного избавления на холодной каменной койке.

Только к концу третьего месяца Налек впервые попытался провести ревизию обретенным способностям. Он знал, что мощь Силы струилась по проложенным татуировками из кайбера каналам, но не мог достаточно ее чувствовать.

В джунглях было одно место, где он решил проверить, на что был способен. Скалы и гигантские черные валуны возвышались над густыми зарослями.

Забравшись на мокрую скалу, он взглянул вниз. До земли было около двенадцати метров, до ближайшей скалы — пять-шесть. Расстояние было ничтожным для того, на чьей стороне была Сила. Насчет себя он уверен не был.

Налек пытался вспомнить те ощущения. Казалось, как и все вокруг, они тоже тлели в далеком прошлом.

Он отошел назад, подготовился к прыжку. Разбежался, оттолкнулся и оказался в воздухе. Мгновение, и его руки отчаянно цепляются за откос с другой стороны пропасти.

Налек отчаянно карабкался, хватался за острый уступ… В конце концов он подтянулся и встал на ноги.

Неудача. Он не допрыгнул. Но еще важнее было то, что он так и не почувствовал прыжок.

Как такое возможно? Во что он превратился? Ему казалось, что он больше не принадлежал самому себе, что его тело окончательно отказалось его слушаться.

Он опустил взгляд на свои руки потому что почувствовал что-то липкое. Кровь текла из разодранных о скалу ладоней, но он почти не чувствовал той боли. Теперь боль стала его вечной спутницей, и он не воспринимал ее так, как прежде.

«Еще, — сказал он сам себе. — Если подохну, то так тому и быть». Снова взял разбег. Вторым прыжком он перемахнул через пропасть, но на этот пролетел лишних десять метров и врезался в торчавшее из камня сухое дерево.

Усилие оказалось слишком сильным. То же самое случилось и с остальными попытками применить способности Силы. Иногда он не мог приподнять с земли камень, в другой раз тот же самый камень разлетался мелкой пылью, в третий — просто улетал в неизвестном направлении.

«Что толку от такой Силы!» — вскричал он. Лес, как всегда, отвечал лишь мрачным молчанием. Когда он добрался до Библиотеки, его сердце переполняла взращенная по пути злоба. Налек винил во всем ситха, который сделал его таким. Он был где-то там, мотался по темным залам меж стеллажей, хранивших бесценные артефакты. Налек отправился на его поиски с твердым намереньем на этот раз получить ответы.

Он заглядывал за темные углы, оборачивался на шорохи, вслушивался в волнения застоялого воздуха. Темной фигуры нигде не было. Ему казалось, что он бродил по залам часами, когда заметил за одним из боковых стеллажей вертикальную щель в скале, подсвеченную изнутри непостоянным колеблющемся светом. Он протиснулся сквозь.

Центральное место в небольшой сводчатой пещере занимал обелиск. Очень похожий на тот, который вместе с Сатто они нашли в логове Владыки Немероса на планете Танн. Он состоял из таких же геометрических элементов, которые находились в близости к друг другу, удерживаемые внутренней энергией объекта.

Старик ситх сидел перед обелиском к нему спиной, погруженный в глубокую медитацию. Налек обошел его стороной, осматривая необычную пещеру. В отличии от обиталища Немероса, которое во многом напоминало кабинет алхимика, это место скорее походило на ритуальную комнату. Каменный пол был исцарапан руническими символами, значения которых Налек не мог понять.

Вдруг, он отпрыгнул в сторону. Человеческое лицо в агонии было частью самой каменной стены, из которой оно будто бы рвалось наружу. Застывшие в вечности глаза. Дальше — все больше скорченных лиц.

«Что, Сила побери, это такое?» — тихо проговорил Налек. Ему показалось, что одно из тесненных в камне существ ответило ему почти осознанным взглядом. «Беги! –- говорил этот взгляд. — Прячься!»

Работа безумного мастера, или когда-то они были живыми? Страшная мысль. Он обернулся к ситху. Обелиск вибрировал, отзывался тихим гулом. Высохший старик. Где он был сейчас? Чем занимался?

Налек подошел к обелиску, коснулся гладкой поверхности. В тот же миг его обожгло горячей волной, татуировка кайбера на его груди отозвалась страшной болью, а голова раскололось надвое от грома, которым были Его слова:

—Разбитый… Пустой… Калека… пришел заглянуть в омут… Вечности… Так смотри!

И Налек смотрел, как войны прошлого проносились по Галактике по злой воле. Раз за разом. Все было одинаково. Смерть, безумие и страх — Галактика была пропитана темной стороной Силы, которая помнила историю страданий лучше любого архива.

Налек не мог этого вынести, больше не мог оставаться частью этого. Он хотел было отпрянуть, ситх схватил его сознание и стал топить в страданиях.

—Ты бежишь… от боли… Прими боль… позволь ей… убить тебя… Только так ты… научишься… ее использовать…

Налек извивался, брыкался в его тисках, точно как тогда, когда джедаи лишали его Силы.

—Ты… беспомощен… Неужели… ты… не… устал? Возьми… жизнь… в свои… руки…

Что значит принять боль? Разве было в боли хоть что-то хорошее? Его голова разрывалась на части. Он был неспособен понять.

—Прими… боль… как часть себя… и перестань… бояться, — скрипел страшный голос.

Ужасные образы проносились в его голове. Кто мог творить такое? Зачем кому-то было творить такое?

—Все они мертвы… Жалкие, слабые… твари…

Его сознание более не могло выносить мучений. Он закричал, Библиотека отозвалась эхом. Налек уже не помнил, как было раньше, казалось, боль была с ним всегда.

Стоило этой мысли овладеть им, как вдруг, сопротивление ушло. Его разум расслабился, признав, наконец, неизбежность своих страданий. Боль никуда не делась, но она превратилась в фон, отступив на задний план. И впервые за несколько месяцев пелена спала с его разума, и все предстало перед ним в удивительной ясности.

Вдруг, он понял, что дорога к прошлой жизни теперь для него закрыта. Он уже не был тем человеком, который, забыв себя, скитался по космосу в поисках Силы, которую, в глубине души, он уже и не надеялся вернуть. Тот Налек был для него чужим.

Теперь ему были чужды все его стремления, все мотивации, потому что все они оказались ложью. Налек обрек его на это существование, а вместе с тем и на любовь, и на ненависть.

Сатто все еще жила в его сердце. Даже в смерче боли, в котором он находился последние месяцы, он мог разглядеть ее лицо. Она обещала, что придет за ним, если он не вернется в течении шести месяцев. Он будет ждать ее здесь. Что до ненависти… у него было достаточно времени подумать о том, кто был виноват в его бедах. Джедаи — лицемеры и предатели — они отняли у него все. Теперь он ненавидел их еще больше. Его глаза сверкали, а кулаки сжимались каждый раз, когда он думал об Ордене, вспоминал возвышенные лица его палачей. Но они были не единственными. Нет! Ситх — его мучитель, обманул его. Он обещал ему Силу, обещал свободу. Вместо этого от Силы он получил только осколки, да темницу в виде этой проклятой Библиотеки.

Но больше всего он ненавидел себя. За то, что был слаб, что не смог защитить себя от джедаев, что был глуп и наивен, когда позволил обмануть себя.

Вдруг, он снова оказался в собственном теле. Он лежал на каменном полу, изрезанном древними рунами. Над ним — фигура в капюшоне. Оранжевые с красным глаза горели из тьмы опущенного капюшона.

—Хорошо, — проскрежетал ситх. — Иди за мной.

Налек с трудом поднялся на ноги. Они выбрались из пещеры обелиска и снова оказались под сводами Библиотеки. Шираки скреблись по стенам, копошились на полках, но боялись приближаться к темным фигурам.

—Ты разбит… ты сломан… я почувствовал это… когда ты появился на пороге…

Налек молчал. Скрипя зубами, он не сводил края глаз со старика.

—У меня есть… кое-что… для тебя… Да…

Наконец, он остановился у одного из стеллажей, который своей высотой уходил под самый потолок. Среди свитков, запакованных в металлические трубки и цифровых приборов, была одна запись. Старик поднял костлявую руку и потянулся к одной из верхних полок.

Диск.

—Возьми… Это поможет тебе… понять… что ты… такое…

Самая обычная холозапись. На диске было нацарапано имя. Крея.

—Что это? — спросил Налек.

Ситх не ответил. Он ковылял прочь, растворяясь в густой темноте.

Налек отыскал путь к вырезанному в камне столу в одном из пролетов библиотеки. Он сел на пол и положил диск перед собой. Никогда раньше он не встречал этого имени — Крея. Он запустил запись.

Проекцию то и дело разбивали помехи. Запись была истертой временем древней реликвией. Вне всяких сомнений, оригинальной. Удивительно, что она сохранилась. Среди помех Налек разглядел силуэт женщины, укутанной в джедайскую мантию. Она что-то говорила, но он не мог различить слова.

«…доказывает то, что даже саму Силу можно ранить… как часть тела… нужно нанести удар в самое сердце… Но где оно, Сердце Силы? Не Малакор… нет …убить ее… шрам за шрамом… жалкие тени… осколки былых себя… они могут обладать силой… немыслимой… не знают себя… не ведают покоя… Сила льет слезы их… глазами… Нет пути назад… червоточины… их боль растет с каждым днем… Я склоняюсь над ними двумя, как ученый склоняется над своим образцом… Они — мои игрушки, мое оружие, моя боль…»

Запись мерцала и шуршала. Старая женщина продолжала что-то говорить, но смысл ускользал от Налека. Кто она такая? О чем говорила? Он прослушал запись, вот только вопросов после этого у него только прибавилось. Вскочив на ноги, он поспешил на поиски ситха в темном зале Библиотеки.

Он нашел его у одного из стеллажей. Когда Налек подошел, он уже хотел было пуститься в расспросы, но ситх его опередил. Он прохрипел:

—Здесь… история… мандалорской войны… Чтобы понять то… что ты услышал… ты должен… знать… Изучай архивы… Без знаний… ты не найдешь… смысл…

—Вы все знаете! Почему же не расскажите?

Из-под капюшона горящие глаза сверкнули угрозой. В них была наследственная власть многих веков. Налек не мог ее не чувствовать, как не мог не подчиниться. Иссохший старик скорее походил на мертвеца, чем на живого, и все же он был хозяином этого места.

Над материалами архивов Налек потерял счет дням. Боль все еще мучала его тело, но не разум. Погружаясь в историю далеких времен, он забывал о страхе. По крайней мере, на какое-то время. Он читал о древней кровопролитной войне между Республикой и мандалорцами. Крея была частью той истории. Преданная как джедаями, так и ситхами, она бросила вызов им всем. В своем величии, а может и в своем безумии, Крея вознамерилась уничтожить саму Силу.

Конечно, у нее не вышло. Да и могло ли быть иначе? И все же, она оставила яркий след в истории Галактики. Налек увлеченно, с любопытством изучал всякое, даже малейшее о ней упоминание. Он был особенно заинтригован, когда узнал, что она была мастером не одного, но двух ситхов, которые, по ее собственным словам, были шрамами на теле Силы, оставленными разрушением целой планеты —Малакора-V.

Могло ли быть… Неужели, и он был таким же? Это хотел сказать ему ситх? Когда эта мысль вновь и вновь возникала в его голове, страх возвращался. Тогда он гнал его прочь, занимая мысли учебой. Но чем больше он узнавал о Шрамах Силы — этой сокровенной тайне, тем больше убеждался, что был прав.

Значит, джедаи пошли против самой Силы, сотворив с ним это.

Неужели, теперь его ждал конец такой же жалкий, как и учеников Креи — Найлуса и Сиона? Сведенные с ума страданиями и болью, они утратили человеческий облик, обменяв его на могущество Темной Стороны. Но что есть могущество без свободной воли? Лишь дикая стихия!

Налек не хотел такой судьбы. После всего, что узнал, он, наконец, обрел решимость взять собственные способности в свои руки. Он нуждался в порядке, в цели, в учении… Всего этого он мог искать только в одном месте. Он пришел к ситху снова, но на этот раз уже с конкретной просьбой.

—Я… хочу стать вашим учеником.

Казалось, Налек обращался к вечности, к темной стороне Галактики. Теперь он понимал, что весь его жизненный путь вел именно сюда. В тени было его место.

Старик блеснул глазами. На его порванных, потрескавшихся губах Налек разглядел лишь презрение.

—Учить тебя… как учить летать птицу… потерявшую… крыло… Ты — уродство… Раздор… Пустота…

Слова хлестнули его бичом. Как и джедаи, темный Владыка тоже выбросил его, как ненужный мусор.

Его ждала жалкая судьба…

Нет! Он отказывался в это верить. Ненависть, копившаяся в нем годами, наконец, пробила брешь, и злобное чувство захлестнуло его лавиной.

С единственным желанием причинить старику страдания хоть отдаленно похожие на его собственные, он протянул руку и схватил его за горло.

Глава 8.1

Удивительно, но Сила подчинилась ему, чтобы лишить последних капель жизни это жалкое существо. Сжимая шею, он поднял худое тело в воздух с удивительной легкостью, словно то была тряпичная кукла. Контроль пьянил, еще больше будоражил чувства. Вдруг он стал заложником собственной ярости, которой он предался с упоением, сжав кулак.

Хруст ломаных костей, а уже через секунду бездыханное тело старика рухнуло на каменный пол.

Налек тяжело дышал.

Время замерло. Где-то неподалеку заскреблись шираки. Чуя смерть, они сползались, слетались все ближе, пока не смея, однако, приблизиться к трупу.

Наваждение, которое владело Налеком еще минуту назад, спадало, оставляя после себя неприятное чувство опустошенности. Удовлетворение от мести продлилось не долго. Но почему? Ответ пришел сам:

«Потому что моя месть не закончена, пока жив хоть один из моих врагов».

Со смертью древнего ситха, тишина, обычно царившая в Библиотеке, сменилась разнородными звуками. Исчезло то, что эту тишину поддерживало.

Поток воздуха холодным дыханием пронесся по Библиотеке, поднимая древние свитки, раскидывая драгоценные приборы и уникальные вещицы тончайшей работы. И там, и тут раздался звон разбитого стекла и рухнувшего металла. Вместе с ветром внутрь ворвался жуткий вой, словно тысячи мертвых голосов объединили свои стенания в единый возглас. Шираки вторили ветру бешеными криками и царапаньем когтей.

Налек резко обернулся, когда вдруг почуял, что кто-то был у него за спиной. Был ли то призрак, или ширак, взмахнувший крылом? Напрягшись, Налек всматривался в темноту, ища признаки… чего-то. В тот момент, когда он был уже готов шагнуть навстречу таившейся в тени угрозе, он услышал позади голос…

Тот самый голос — потусторонний и скрипучий, как изголодавшееся по покою время.

—Попробуешь… снова?

Налек замер на месте.

Невозможно!

Неужели, это место все-таки свело его с ума? Он так долго боялся, так долго испытывал боль, что, возможно, безумие Темной Стороны все же взяло над ним верх?

Он медленно обернулся.

Старик ситх, который еще минуту назад лежал мертвым на каменном полу, изогнувшись в неестественной позе, теперь поднимался в воздух. Его голова и конечности бессильно свисали вниз.

—Ты! Что ты такое? — только и выдавил из себя Налек.

Поднявшись на ноги, ситх хрустнул сломанной шеей. Горящие глаза поднялись на Налека. В тот же миг он почувствовал, как неописуемая тяжесть придавила его к полу. Он опустился на колени, рухнул на каменный пол. Все повторялось снова. Налек вскричал в бессильной ярости.

—На моей стороне… темная Сила… Я — ее раб… Но ты… — старик задумался, — ты можешь… стать ее бичом… Да… как во времена… во времени… истлевшие…

Налек чувствовал его мрачное удовлетворение.

—Ты послужишь… Темной Стороне Силы… как служу я… Я научу тебя… помогу… отомстить…

Шираки — единственные свидетели сцены, разразились дикими криками. Они разлетались по сторонам в страхе, что на них обрушится гнев хранителя.

Твари ошибались.

Конечно, эта участь была уготована Налеку и только ему. Но что можно отнять у того, кто и так потерял все? Впервые за сотни лет сухие губы ситха подернулись в подобии злобной улыбки. Он получит удовольствие, шаг за шагом лишая своего нового ученика какой-либо надежды.

Бесконечно длинные дни прошли после попытки Налека убить хранителя Библиотеки. Вопреки своему обещанию, его новый учитель мало чему научил его за это время. Налек ожидал, что перед ним раскроются тайны Силы, вместо этого старик заставлял его часами медитировать над Темной Стороной, доминировавшей на планете.

Он говорил, что для того, чтобы стать сильнее, Налек должен приветствовать бесконечную борьбу, смысл которой в постоянном совершенствовании. Но сначала он должен был четко обозначить цель своих стремлений. Без этого всякая борьба была заранее обречена на провал.

Налек, который кое-что знал об учении ситхов из своей прежней жизни, не до конца понимал. Что такого должны были дать ему эти медитации? Он блуждал в темных потоках, обращаясь к мыслям, которые могли свести с ума. Хаос эмоций не успокаивался ни на минуту, бросая его из стороны в сторону, сбивая с пути. Что он должен был отыскать в этом водовороте страстей?

«Сбрось оковы прошлого. Без этого ты не сможешь обрести свободу», — так учил старик. Но что это значило? Налека раздражало, что тот вечно говорил загадками. В мыслях он раз за разом обращался к своему прошлому, переживал события былых дней. Он едва помнил свое детство, но зато юношество отчетливо отпечаталось в его памяти. Его жизнь падавана была наполнена яркими событиями, нелегкими решениями.

Тогда он чувствовал себя на своем месте. Тогда судьба готовила ему особенную жизнь. Потом погиб его учитель. Потом… случилась та трагедия.

Лишившись Силы, он потерял себя. Он скитался по Галактике, не имея четкой цели, кроме жалкой надежды вернуть утраченное. В то время он чувствовал себя униженным и жалким. Эти чувства разъедали его душу, подтачивали ее корни, делая слабой. Сейчас он понимал, что, рано или поздно, он бы непременно сдался. Но потом он встретил Сатто. Она сумела вдохнуть в него новую надежду, а главное — это она помогла ему отыскать это место. Если бы она только знала…

День за днем заглядывая в свое сердце, Налек понял, что до сих пор испытывал то унижение. Жалкое, ядовитое чувство так никуда и не ушло. Не об этом ли говорил старик ситх, когда призывал его «сбросить оковы прошлого»? Пожалуй. Но как это сделать?

Ответ пришел ему со временем. Сам собой. Он должен был избавиться от самой причины.

Джедаи и их порочный Орден.

Совет приговорил его к такой жизни. Магистры не только уничтожили его, как джедая, но оставили шрамы, которые до сих пор его мучали.

Они сделали что-то, что нельзя просто простить. Теперь он знал, что они предали не только его — падавана своего Ордена, но саму Силу. Он был Шрамом на ее теле, уродливым рубцом на ее вечном великолепии… Если прощение не было возможно, значит, оставался другой вариант. «Единственный вариант», — сказал он себе с внезапной ясностью.

Он должен был отомстить. Только так он мог «сбросить оковы прошлого» и заодно покарать высокомерных глупцов, которые пошли против самой Силы. «Я убью их. Убью их всех. Каждого магистра, вынесшего тот страшный приговор». Внезапное желание обратилось в мысли, мысли — в решение, план. Оно было таким естественным, таким… правильным, что Налек не мог поверить, что оно не пришло к нему раньше. И оно придало ему сил. Он чувствовал уверенность в правильности выбранного пути, в его справедливости.

Справедливость. Джедаи возомнили себя богами. Совершив немыслимое, они отказались платить цену. Но он их заставит. Для этого… ему нужна была сила намного большая, чем та, которой он сейчас обладал.

Темная планета питала его, но этого было мало. Его связь с Силой была крайне слаба. Он должен был найти способ усилить эту связь. Он решил, что было бы мудро посвятить время изучению той удивительной техники татуирования кайбером, благодаря которому он вновь мог использовать Силу.

Учения об искусстве татуировок Силы было записано в камне на паре вертикальных скрижалей. Одна плита была древней, потрескавшейся и едва различимой, выбитой из красноватого камня, вторая — отчетливая и относительно свежая на черном камне из местной скалы. По всей видимости, кто-то продолжил работу предшественника и расширил учения своими исследованиями. «Наверняка, старик», — подумал Налек.

Он принялся за письмена с любопытством и вниманием к деталям, которые развил в себе за время скитания по Галактике в поиске связанных с Силой диковинок. Скрижали были написаны на языке ситхов, которым Налек не владел в полной мере. Пришлось разбираться.

Письмена в виде рун повествовали о графических рисунках, способных направить энергию Силы в определенном направлении. Каждый нанесенный на тело рисунок позволял улучшить определенные способности в Силе. Однако, как это часто бывает, техника таила в себе и побочные эффекты, которым было уделено не меньше половины свежей скрижали.

«Тот, кто осмелится использовать Аджак Чвук, станет заложником нескончаемой боли, — говорилось на скрижали. — Для живого тела кайбер — яд, отравляющий плоть. Он, однако, способен проделать Силе «путь». Чтобы боль не кончилась безумием, оный может обратить ее в ярость, усилие против врагов. Ибо сильный обращает в инструмент то, чего слабый страшится. Боль — не единственная плата за могущество. Следуя проторенной кайбером дорогой, Сила боле не питает ткани тела. Из спутника и отрады оного, она превращается в оружие, которым оный завоевывает могущество. То есть плата, которую не всякий хотел бы заплатить».

Предостережение было четким. Вот только для Налека все это уже не значило ровным счетом ничего. Он уже мучился от нескончаемых болей, но без татуировок и вовсе не смог бы использовать Силу. Он принялся разбираться дальше.

Бесконечно длинная ночь. Ему снова снился Совет Джедаев. Прошло время, но он по-прежнему помнил лица своих палачей. Теу — его последний наставник. Магистр должен был заменить ему учителя, но не сумел. Теу предал Налека, и его предательство было особым.

«Чтобы двигаться дальше, ты должен осознать, что все, что с тобой произошло — последствия принятых тобой решений. Тебе некого винить, кроме самого себя, — говорил он мягким, почти убаюкивающим голосом. — Что до светового меча… он тебе больше не понадобится. Не понадобится… не понадобится…» Теперь его лицо расплылось в улыбке удовлетворения. Почему-то в этот раз Теу вел себя не так, как прежде. Он никуда не уходил. Он стоял напротив, скрестив на груди руки, открыто смеясь над ним. Неужели он всегда таил эту ухмылку под своей личиной благочестия?

Налек протянул руку, чтобы вырвать у Теу свой меч, но у него ничего не вышло. Как и раньше, у него не было Силы.

«Я всегда знал, что ты — зараза на теле Ордена, Налек, — сказал предатель. — Ты слаб духом, слаб волей. Ты не нашел в себе сил противостоять влиянию Темной Стороны. И теперь ты стал ее рабом. Да, я видел все это с самого начала. Я догадывался, что гордыня приведет тебя к погибели. Ах, мальчик! Вместо того, чтобы послушаться и смириться, ты вознамерился бросить вызов Ордену! Не слишком ли ты самоуверен, заносчив, не в меру горд? Думаешь, после того, что с тобой произошло, ты еще на что-то годен? Пустышка! Скорлупка! Пшик!»

Налек взревел от гнева. Он бросился вперед, но расстояние между ними не сократилось. Как быстро бы он не бежал, Теу удалялся от него с той же скоростью, не прилагая никаких усилий.

«Я отомщу!» — кричал он.

На все его угрозы Теу вновь принимался читать ему мораль. Он говорил, что хочет помочь Налеку, что тому нужно всего лишь смириться, и вся боль уйдет, исчезнет без следа вместе с Силой, которая больше ему не принадлежит. Он называл его вором, выскочкой, решившим обмануть порядок вещей.

В ответ Налек мог лишь сжимать зубы в бессильной злобе. Теу бесстрастно следил за каждой его попыткой, за каждым выпадом в его сторону и всякий раз лишь осуждающе покачивал головой.

«Сдайся, Налек. Твой меч у меня. Что можешь сделать ты без своего оружия?» — насмехался Магистр не изменяя своему спокойствию.

И действительно. Что он мог сделать? Все эти годы без своего светового меча он чувствовал себя так, словно лишился части тела. Он отберет у бывшего учителя то, что принадлежало ему по праву!

«Даже не пытайся. Ничего не выйдет. Ты лишь зря потратишь свою жизнь на ненависть и злобу, вместо того, чтобы просто жить, — образ Теу развел руки в примирительном жесте. — Давай, — он кивнул доверительно, — ты можешь, наконец, покаяться. И боль уйдет. Обещаю».

На мгновение Налек представил жизнь, в которой Сила больше не была для него целью всех стремлений. В такой жизни он и вправду мог бы стать счастливым. Он мог бы увезти Сатто так далеко, что Галактическая политика их не достанет. В такой жизни они могли бы быть вместе.

Но… он также чувствовал, что Сила уготовила ему особую судьбу, он был готов поддаться ее зову. И если с местью был связан его путь, то так тому и быть.

Налек что-то ответил, но его слова утонули в глубине сновидения. Фигура джедая расплывалась в иллюзорном тумане, пока окончательно не пропала из виду. В тот же миг, вздрогнув, Налек проснулся на своей койке.

Сон сменился реальностью. Он поднялся, опустил ноги на холодный пол, Взглянул на раскрытую ладонь. Он должен был вернуть утраченное — вернуть свое.

Световой меч. Все эти годы он не был собой. Ему нужно было оружие. Он поднялся, и, накинув на плечи мантию, растворился в темноте.

«Темный Храм… Ищи кузню… в Темном Храме…» — ответ ситха на его вопрос.

Налек натыкался на упоминания этого места в своих странствиях. Древний Храм был построен многие тысячелетия назад. Предположительно, под его сводами покоились многие могучие Лорды Ситхов прошлого, а кое-кто даже шептался, что осколок духа самого Императора Вишейта все еще метался под обрушенными сводами. Место, где проводились самые страшные ритуалы было сосредоточением Темной Стороны Силы. Никогда Налек не мог бы даже представить, что ему хватит не только смелости, но и глупости отправиться в подобное место.

Он не обязан был этого делать. Собрать световой меч он мог и в Библиотеке, используя подручные инструменты.

Но кузня — другой уровень. Идеально выточенные и подогнанные друг к другу детали создавали вещь в высшей степени уникальную в своих технических свойствах. На меч, собранный в кузне, можно было положиться. Ему было нужно именно такое оружие.

Одинокой фигурой, плотно укутанной в черный плащ, он стоял на пороге Библиотеке, вглядываясь в черные скалы, густой лес и свинцовые тучи, навсегда заслонившие небо. Как и всегда, гроза сверкала молниями, отражалась от скал раскатистым громом. Налек начинал привыкать. Накинув на голову капюшон, он сделал шаг в ту сторону, где, как он знал, находился Темный Храм.

Магистр Вилимен не ожидал этого визита. Как всегда, его внимания требовали многие важные дела, и праздный разговор с Магистром Теу не входил в их число. Теу он недолюбливал. Тот казался ему невзрачным, лишенным отличительных черт схоластом, безраздельно преданным закону и порядку. Этот джедай был способен на гибкость мысли не больше, чем на решительный поступок. Несмотря на все это, он был недурен собой, умел говорить, вызывать к себе симпатию обычных людей.

Непостижимо.

Теу связался с ним не через Веслану. В нескольких словах, он объяснил, что речь идет о вопросе «Силы»…

Что это еще значило? Теу был взволнован, хоть и пытался это скрыть. Этого было достаточно, чтобы вызвать у Вилимена хоть какой-то интерес.

Он попросил Магистра составить ему компанию в одном особом запланированном полете. Магистр Теу, так высоко ценивший комфорт Корусанта, согласился без лишних вопросов.

В этот раз Вилимен путешествовал на неприметном легком фрейтере, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Он и Теу встретились на посадочной платформе.

—Магистр Теу, — Вилимен развернулся к кораблю.

—Магистр Вилимен, — вторил Теу.

Последнее время вы нередко стараетесь сохранить секретность.

—Вынуждено, — признал он. — Некоторые дела требуют тишины.

Теу понимал. Он был осторожным, внимательным существом. Когда-то, он даже соперничал с Вилименом за кресло Консула, которое, в конечном итоге, досталось тому, кто действовал более решительно.

Два джедая поднялись по трапу, а уже через несколько минут корабль поднялся в воздух и, выйдя на орбиту планеты, прыгнул в гиперпространство. Они разместились друг напротив друга, позволив дроиду управлять полетом.

Теу снял с головы капюшон. В обычно бесстрастном лице Вилимен разглядел беспокойство.

—Вы хотели поговорить, — перешел он сразу к делу. — Полет неблизкий. У нас есть время.

Теу сложил перед собой руки. Немного подумав, с чего начать, он сказал:

—Я думаю, что во сне Сила передала мне послание.

—Послание?

Ему с трудом в это верилось. Из всех джедаев, каких он знал, Теу был максимально далек от мистицизма и определенной чуткости по отношению к Силе. С другой стороны, пути, которыми Сила вступала в контакт с Галактикой и раньше его удивляли.

—Я видел странный сон, — уточнил Теу. — В нем был кое-кто… бывший падаван.

Несмотря на размытое описание, Вилимен тут же понял, о ком шла речь. Временами, он и сам вспоминал трагедию падавана Налека. Тот случай стал для него важным уроком, который окончательно сформировал его мировоззрение.

—Неужели? И что это был за сон?

Глава 8.2

Магистр Теу вздохнул, вспоминая, что видел.

—Я видел то же, что и Тору. Старик твердил об этом годами, а я… я считал его чуть ли не чокнутым. Думал, глубокие медитации окончательно одурманили его, свели с ума. Но теперь… Вилимен, я ошибался. Тору был прав. Ситхи снова придут в Галактику. Они… они уже здесь.

Впервые Вилимен видел Теу в таком разбитом состоянии. От его собранности не осталось и следа.

—Опишите, что вы видели, Теу.

—Это он, Вилимен… Налек. Я видел его. Он… он говорил со мной.

—Что именно он говорил?

От былого скепсиса Вилимена не осталось и следа. В отличии от многих, лично он всегда воспринимал предсказания Тору всерьез и относился к пророку с большим почтением. Было удивительно, что именно Теу из всех теперь подтверждал его слова.

—Он хочет нашей смерти. Мы лишили его Силы, но он… каким-то образом он вернул свои способности. Вилимен, как вообще такое возможно?

Что ж, если Теу был прав, то мальчишка действительно мог превратиться в угрозу. Налек был талантлив. И все же… Орден полнился такими могучими джедаями, как Иркация или Талинби`ал. Шайо-Шаоло же и вовсе был в своей собственной лиге. Вилимен не представлял, чтобы одиночка, каким бы способным ни был, мог представлять угрозу их могучему Ордену.

—Если он решит мстить, то первый сделает шаг. Хорошо, что вы сказали мне. Мы будем готовы. Но… назад к вашему… сну. Я бы хотел знать больше.

Теу рассказал ему свое видение.

Он брел в темноте. В неизвестность — туда, откуда слышались неприятные скрипучие звуки. Что-то копошилось там, в темноте, скреблось о камень острыми когтями, шуршало крыльями. Казалось, шаги Теу тянулись в монотонной вечности. Он пробивался сквозь окружившую его тьму, но пути не было конца. Наконец, он увидел бледный голубоватый свет.

Ближе, и он оказался перед квадратной равносторонней клеткой, внутри которой был заперт человек жалкого, затравленного вида. Лицо скрыто за длинными растрепанными волосами. В какой-то момент ему удалось различить шепот. Дергая руками прутья, человек приговаривал в такт: «Верни… верни… верни…» Его голос становился сильнее. «Ты предал меня, учитель. Посмотри на меня! Посмотри, кем я стал… Это все твоя вина!» Когда человек поднял голову и посмотрел на него глазами, полными ненависти, Теу отпрянул в ужасе. Грудь Налека горела синей пульсирующей татуировкой, которую Теу тут же узнал из зарисовок Магистра Тору. Пока она была единственной. Значит, будут и другие…

Он принялся говорить какие-то пустые слова, но Налек отказался слушать.

Вдруг клетка выгнулась, прутья лопнули и пленник, сам не веря своей свободе, сделал первый осторожный шаг. «Что скажешь теперь, учитель? Что ты мне скажешь, когда я приду за тобой?» В руке Теу почувствовал холодный металл. Это был эфес его — Налека, светового меча. «Откуда он здесь? — бессмысленный вопрос. — Меч должен быть под замком — там, где он его не найдет». Глупо было говорить это вслух. Налек слышал. Прежде чем рассеяться в воздухе, он бросился на него, взревев зверем. Тогда-то Теу и проснулся, впервые в своей жизни упав с кровати.

Вилимен глубоко задумался. Откровение Теу встревожило его. Он сказал:

—Почему не поделились этим с Советом?

Теу опустил глаза. Казалось, он стал меньше, спрятался в складках своей мантии.

—Тогда вы были против того, чтобы отлучать мальчишку от Силы. Я прекрасно это помню. Я подумал, что и сейчас у вас может быть… другой подход.

—Вы столкнулись с тенью прошлого, которая нависла не только над вами.

Он подумал о Шайо-Шаоло, который покинул Орден именно по этой причине. Последствия того решения оставили свой след на Ордене. Если бы тогда джедаи не проявили малодушие, теперь, на рубеже грядущих испытаний Галактического масштаба, они были бы куда сильнее. Он продолжил:

—Я подумаю над этим.

Теу не был удовлетворен его ответом. Он надеялся на то, что Вилимен предложит ему какое-то решение проблемы.

Они мало разговаривали в оставшееся время полета. Магистр Теу занял одну из свободных комнат на корабле и обратился к медитации, надеясь успокоить потревоженный разум.

Оставшись один, Вилимен связался с Магистром Браном, чтобы узнать, как продвигалась его деликатная дипломатическая миссия на Рилоте. Его бывший наставник превзошел все его ожидания. Бран вышел на племянника Консула Асенпа Ву и быстро установил с ним доверительные отношения. По словам Брана, Асенп обрадовался, когда узнал, что его дяде грозит беда, но пришел в полный восторг, когда узнал, что мог лично поспособствовать его падению. В общем, Бран делал превосходную работу, что вернуло Вилимену расположение духа.

Прошло немало времени, прежде чем корабль вынырнул из гиперпространства, и за стилгласом показалась планета, окруженная кольцом — военной мануфактурой и космическими доками.

Вилимен направил корабль в выделенный ангар, где их встретил еще один джедай.

—Теу! — воскликнул калиш из-под костяной маски. — Не ожидал вас здесь увидеть.

Талинби`ал мельком бросил взгляд на Вилимена, будто искал разъяснения. Теу не был частью их военно-политической антихаттской коалиции. Более того, он ее негласно осуждал. В силу своего характера, он старался придерживаться установленного порядка вещей, да и вообще в общем-то предпочитал бездействие действию.

—Теу решил составить мне компанию в поездке, — улыбнулся Вилимен.

Лицо Теу выражало крайнее беспокойство.

—Я видел военные корабли. Вы строите здесь флот, а значит…

—Идемте, Теу, — калиш подошел ближе и опустил руку на его плечо. — Посмотрите на все сами.

Совсем скоро ему стало ясно, что мануфактра годами работала над огромным республиканским военным заказом.

—Тысяча двести звездных разрушителей класса «спейсбендер», двести батлкрузеров класса «освободитель», восемьдесят девять тысяч старфайтеров старстэйди.

—Это же целая армада! — воскликнул Теу.

—Верно, — сказал Талинби`ал. — но вы с Вилименом здесь не ради всего этого. Идемте.

Трое джедаев шли по коридору вдоль окон, из которых открывался вид на технологический процесс. Громадные скелеты незаконченных кораблей блестели вспышками сварки, окруженные роем космических дронов, монтирующих все новые детали. От грандиозного зрелища у Магистра Теу перехватило дыхание. Он не мог оторвать взгляда от страшной картины: космические левиафаны оживали, призываемые к жизни властью единственного существа.

Вилимен шел вперед с уверенностью хозяина, роскошный белый плащ развивался у него за спиной. Теу чувствовал исходившую от него энергию. Энергию Силы, которая совсем скоро захлестнет всю Галактику.

—Совсем скоро на вооружение поступят новые старфайтеры. Местные инженеры уже прозвали их мифами, или MIF — mobile interceptor fighter. Пока их не больше тысячи, но птички что надо. Уже полетал.

Пока шли, Талинби`ал рассказывал и о наземных единицах техники. Вилимен внимательно слушал и задавал вопросы. Они сели на турбопоезд, который провез их по всему кольцу на другую сторону планеты. В какой-то момент из-за горизонта показалась часть тела, сравнимая по размерам лишь с самим кольцом мануфактуры. Магистр Теу не мог отвести взгляда от громадного корабля, который становился все более видимым по мере .приближения

—Что это? — спросил он, хоть и сам уже знал ответ.

—Наш флагман. Дредноут «Объединитель». Корабль уникальный с какой стороны не взгляни. Спроектирован специально для джедаев. Но не мне об этом рассказывать. Я вас кое с кем познакомлю.

Талинби`ал скрестил на груди руки, его глаза застыли на будущем оплоте власти Силы в Галактике. Составляя в длине девять тысяч метров, «Объединитель» чем-то походил на птицу, с классической для продуктов Куат острой формой в виде наконечника стрелы и, вытянутой передней частью и носом, похожим на загнутый вниз клюв. Мостик возвышался ближе к корме в виде вертикального плавника хищной рыбы, что предоставляло лучший обзор адмиралу.

Талинби`ал продолжал рассказывать о проделанной работе, пока не привел джедаев в просторное светлое помещение, уставленное вычислительными приборами, за которыми работал персонал и ассистенты-дроиды. Калиш махнул рукой зеленокожему твилеку, который стоял перед трехмерным чертежным пространством. Заметив важных гостей, твилек сделал распоряжение своим подчиненным, после чего подошел к посетителям.

—Магистр Вилимен. Не ожидал, что вы прибудете лично. Очень рад. И магистр Теу здесь. Добро пожаловать, — он кивнул и сдержанно улыбнулся.

Магистры ответили приветствиями.

—Прошу простить, что не подготовился к визиту должным образом. У нас очень много работы.

—Кайстел весь в поту, — подтвердил Талинби`ал. — Секретный инженерный отдел трудится не покладая рук.

Те немногие, кто знали Кайстела Айори лично, все, как один, признавали в нем гения. Этот джедай не был сколько-нибудь могуч в Силе, его талант заключался в другом. Выдающийся изобретатель, он создавал машины, которые в полной мере могли использовать только джедаи. Старшейп — знаменитый старфайтер джедаев был как раз его детищем.

Кайстел Айори был существом увлекающимся, погруженным в свою работу с головой. Было неудивительно, что именно на него пал выбор, когда зашла речь о руководителе специального секретного отдела в рамках республиканского оборонного комплекса.

На излете средних лет, его зеленую кожу покрывали мелкие морщины. Его правый глаз был заменен имплантом, а осунувшиеся лекку висели на груди. Нередко, задумавшись, он сильно вытягивал их вниз. Он был одет в безупречно белую джедайскую мантию и аккуратные храмовые туфли.

—Вы, конечно, хотите узнать больше об «Объединителе», — сказал он. — Следуйте за мной. Лучше будет объяснить все на месте.

Он махнул рукой.

—Мы что, пойдем на тот корабль? — спросил Теу.

—Вам понравится, Теу, увидите, — загадочно прокомментировал Талинби`ал.

Не покладая рук на борту трудились дроиды и рабочие в серых корпоративных костюмах. Блестели искры сварки, тянулись энергетические каналы, монтировались внешние панели. Под впечатлением от текущей работы, Вилимен выразил обеспокоенность тем, будет ли она выполнена в срок.

—Знаю, как это выглядит, — Кайстел Айори согласился с замечанием, — но уверяю, флагман выйдет в космос точно в срок. Основные работы уже закончены.

Оказавшись на мостике, джедаи смогли убедиться в словах Айори лично. Приборные были расположены в нише по обе стороны возвышавшейся дорожки и подиума, упиравшегося в панорамную панель стилгласа, откуда открывался вид на тело громадного корабля и космос, который с мостика переставал казаться таким уж бескрайним.

—Ну как, уже впечатлены? — спросил Талинби`ал? — «Объединитель» станет основой нашей власти в Галактике.

Вилимен осматривал мостик в молчаливом удовлетворении.

Впечатляюще.

Ни один корабль, на котором ему доводилось бывать до этого, не внушал ощущения трепета, которое он испытывал сейчас. Космический левиафан представлял собой технологическое могущество, которое, в сочетании с могуществом Силы, сделает их непобедимыми.

Словно понимал его ощущения, Кайстел Айори тихо улыбнулся одними глазами. Его детище произвело впечатление на Консула. Он старался скрыть переполнявшую его гордость за фасадом профессиональной бесстрастности.

—Сказать по правде, я не думал, что корабли бывают такими… воистину огромными. Это ж уму непостижимо… — прокомментировал свои впечатления Теу.

Он оказался здесь случайно, не готовый к тому, что ему предстояло увидеть. Технологический монстр вселил в него ужас сродни тому, что он испытал от своего кошмара. Вот только этот монстр был на их стороне.

—Смотрю понравилось, а?

Талинби`ал гортанно рассмеялся из-под костяной маски и хлопнул Магистра Теу по плечу.

—Это еще не все, — добавил он. — Самое интересное впереди. Удивишь гостей, а, Айори?

Невзрачный твилек с готовностью кивнул. Пришло время показать важным гостям то, над чем он кропотливо работал годами, не ведая сна. Он махнул рукой, призывая джедаев следовать.

—Слышали ли вы что-нибудь о «боевой медитации»? — спросил он на ходу, обращаясь больше к Вилимену, чем к кому бы то ни было еще.

—Разумеется, — Магистр взглянул на изобретателя с явным интересом. — Это невероятно редкая способность Силы, которая позволяет тому, кто ее использует внушать союзникам уверенность в бою.

—Все верно. К сожалению, в нынешнем поколении джедаев этот особый талант не проявился. Я внимательно изучил записи Ордена, пытаясь отыскать самородок, но… тщетно. Разве что… был какой-то падаван, который демонстрировал выдающиеся ментальные способности к Силе, но он был изгнан из Ордена. Уже давно.

От этих слов глаза Магистра Теу блеснули внезапным признаком страха. Айори продолжил:

—Что ж, я воспринял это как вызов. Сказал себе, что в таком случае должен придумать, как помочь Силе помочь нам, — он усмехнулся собственной игре слов.

Тем временем, они вошли в некую сферическую комнату, стены которой были оборудованы детальнейшим барельефом из отдаленно знакомых узоров. Вилимен осмотрелся. Не скрывая удивления, он оживленно спросил:

—Что это за место?

—Эта комната делает «Объединитель» особенным, — с гордостью в голосе ответил Айори. Хоть Сила и не отметила наше поколение даром боевой медитации, это сделал я. Представляю вам проект «Эхо Духа». Достаточно могучий джедай может использовать эту комнату как инструмент резонанса, чтобы достигнуть нужного влияния на ткань Силы. Из этой комнаты джедай будет вселять отвагу и веру в победу всему республиканскому флоту.

—Это значит… — начал Вилимен.

—Боевая медитация. Да, — подтвердил ученый.

—Но как это возможно? — спросил Магистр, восхищенный.

—Для простоты объясню так, — живо начал Айори. — Представьте, что мы находимся внутри огромного голокрона. Сплетенная с помощью самой Силы технологичная ткань помогает достигнуть, так сказать, «объемной» медитации. Ощущения невероятные. Советую вам попробовать, — подняв глаза на величавого Консула, он оттянул вниз лекку в приступе нервозности. — Для того, чтобы использовать «Эхо Духа» в полную силу, сначала нужно разогнать эхо своей собственной воли внутри сферы, и только потом вывернуть ее, так сказать, наружу.

—Поздравляю, мастер Айори, на этот раз вы превзошли самого себя. Наш флот будет непобедим.

Твилек расплылся в вялой улыбке. Он поклонился Консулу и сказал:

—Можете не сомневаться. Когда придет время, у вас будет «боевая медитация». Однако, необходима практика…

—Я уже начал тренировки. У хаттов не будет и шанса, — сказал Талинби`ал, сложив тяжелые руки на груди.

—Хм. А вы что скажете, Теу? Как вам работа мастера Айори? Впечатляет, не правда ли?

—Не думал, что такое возможно, — Теу провел рукой по шершавой стене.

Айори благодарно склонил голову. Эта встреча для него была очень важна. Одобрение его работы Консулом джедаем не только делала честь его свершенным достижениям, но и открывало дорогу к дальнейшим проектам.

А идей в голове Кайстела Айори было предостаточно. Иногда ему казалось, что в работе он постепенно теряет себя. И лишь джедайские медитации да обильное злоупотребление когнитивными стимами помогали ему хоть как-то держаться на плаву, чтобы окончательно не скатиться в безумие.

Которого, сказать по правде, ему порой хотелось. Как легко было бы отдать себя Силе, стать с ней единым в ее непоколебимом спокойствии.

—Это не все, магистры. Есть кое-что еще. Идемте!

Он провел их в орудийную операторскую, где были размещены несколько громоздких цилиндрической формы емкости, подключенные к необычному оборудованию, основанному, по всей видимости, на той же самой технологии, которая была использована в сфере «Эха Духа».

Вилимен повернулся к изобретателю с немым вопросом на лице.

—Вам понравится, Вилимен, — вставил Талинби`ал.

Он подошел к одному из цилиндров и потянул вниз рукоять на металлическом корпусе. С шипением цилиндр разомкнулся, верхняя крышка поднялась.

—Не совершайте моей ошибки, Вилимен. Не спрашивайте, что это такое, — усмехнулся калиш.

Цилиндр представлял собой емкость с мутноватой жидкостью. Он походил на вертикальную ванную, предназначенную будто бы для купания.

—Операторская бортовых турелей, — пояснил Кайстел Айори. — Все сигналы передаются посредством Силы. Жидкость служит катализатором этих процессов. Технология совсем новая, в своем роде уникальная. Ее преимущество в том, что один джедай может управлять сразу несколькими орудиями с присущей эффективностью и точностью. Минусы… — Айори скривил рот, — в общем-то только в том, что технология доступна только существам чувствительным к Силе. Без нас — без джедаев, то есть, ничего не получится.

Вилимен подошел ближе и заглянул внутрь.

Глава 8.3

—Я впечатлен. Осталось лишь проверить ваши изобретения в действии, — сказал он.

—Вот увидите, «Объединитель» превзойдет любые ожидания.

Под влиянием волнительного момента, лицо Кайстела исказила судорога. Тогда он отчаянно сжал рукой лекку, чтобы успокоить нервную систему. Состояние изобретателя джедая не ускользнуло от внимания Вилимена.

«Может стать проблемой», — подумал он. Его творческий живой интеллект был для Ордена Джедаев активом особенно ценным в преддверии большой войны.

—Вы отлично потрудились, — заключил он коротко.

Айори расплылся в улыбке. Он сделал осторожный шаг в сторону Консула.

—Значил ли это, — аккуратно прощупывая почву начал он, — что в дальнейшем я могу надеяться на…

—Любое финансирование. Вы получите все. При одном условии.

—Каком же? — изобретатель отчаянно пытался скрыть свое возбуждение.

—Вы работаете один, никогда не брали падавана, — Вилимен прошел между цилиндрами. — Пора это изменить. Вы обязаны передать свои знания следующему поколению.

Магистр говорил мягко, но его тон не допускал возражений. Кайстел Айори испытывал проблемы с концентрацией, но никак не с простейшей логикой. Консула беспокоило состояние его здоровья, а вернее то, чего Орден мог лишиться, если Сила заберет его прежде времени.

Кайстел был честолюбив. Не только среди современников, но и в срезе всей истории, он ставил себя на одну ступень с выдающимися умами Галактики. И для этого были все основания. Ему удалось то, о чем джедаи прошлого могли только мечтать. «Эхо Духа» — достижение невиданное. Мог ли хоть кто-то сравниться с глубиной его гения?

У него и правда никогда не было падавана. В молодости он считал, что все еще слишком мало знает, чтобы в принципе кого бы то ни было учить. Потом пошло финансирование. Работа захватила его целиком. Шло время, а ему по-прежнему удавалось отнекиваться от требований Совета взять ученика. Теперь же, после всех этих лет интеллектуальной нагрузки, его разум трещал по швам. Он балансировал на грани безумия, черпая из бездны вдохновение для своих проектов. В то время, как его психическое состояние висело на волоске, его интеллектуальные силы были на самом пике.

И все же, он отдавал себе отчет, что время его сочтено. Кайстел чувствовал, что стоит ему хоть раз оступиться, как он рухнет в бездну безумия, из которой было возврата. Не жалея себя, он смело пустился в гонку со временем, в которой единственным мерилом победы для него стали изобретения.

И в такой момент он должен был взять падавана? У него попросту не было времени, чтобы с толерантностью относиться к чужой глупости. А ведь в этом и есть вся суть наставничества.

—Не знаю, смог бы я сейчас, когда… — пробормотал изобретатель.

—Это не обсуждается, — оборвал его Вилимен. — Хотите финансирование — берете падавана. Вам решать.

Темные глаза Консула видели его насквозь. Кайстелу показалось, что каким-то образом Вилимен сумел залезть к нему в самое сердце и вывернул его нутро наизнанку.

Он знал все.

Вздохнув, Кайстел Айори кивнул.

—Хорошо. У меня есть кое-кто на примете. Способный малый. Из джедаев, конечно.

Вилимен сухо улыбнулся. Наблюдавший за сценой Теу отметил про себя, что Консул все менее походил на прежнего себя. Еще не так давно он нашел бы нужные слова, чтобы склонить Айори на свою сторону. Теперь же он просто сломал его через колено.

Сославшись на дела, изобретатель оставил трех магистров джедаев, и те проделали путь обратно на мостик. Вилимен и Талинби`ал обменялись взглядами.

—Мы не можем больше ждать. Пришло время действовать, — сказал Консул.

Калиш кивнул.

—Я обо всем позабочусь. Пока без флагмана, но флот будет готов в срок.

Они замолчали, обратив взгляды в бескрайнюю черноту космоса. Теу, который по большому счету оказался здесь случайно, теперь был рад, что это произошло. Стоя подле самого могущественного существа в галактике на борту этого технологического космического монстра, он приобщался к их величию. Он чувствовал, как страх, объявший его после сновиденья, отступал, вытесненный внешней силой. Если кто-то и мог защитить его от тьмы, то это был он. С некоторой завистью и благоговением Теу смотрел на величавый профиль Консула джедая, в котором теперь надеялся найти свое спасение.

Ворвавшись в свой кабинет, Кайстел Айори рухнул на колени, его голова склонилась ниц. Он добился того, чего хотел. У него будет финансирование! Он болезненно рассмеялся.

Консул, конечно, захочет, чтобы он сделал ему еще какую-нибудь военную игрушку. Вот только у него были другие планы. Он мечтал вылепить форму для Силы — его обожаемой богини. Прежде чем раствориться в ее бескрайном величии, он подарит ей лик достойный и величавый. Лик, который ослепит Галактику свою прелестью.

Глава 9

В Комнате Бесед царил привычный полумрак. Куполообразное помещение, походившее на амфитеатр, пустовало. Не слышалось гомона громогласных голосов, который был присущ старому Картелю. Не звучало угроз и увещеваний, предложений и горячей ругани. Лишь тихий шепот счетовода мууна, склонившегося над ухом Великого Хатта, белым шумом разносился эхом по просторным сводам.

Джарро слушал молча. Время от времени он поглаживал себя по брюху, переползал с места на место или бросал нетерпеливый взгляд на дверь. Великому Хатту не сиделось на месте. Но обязательства удерживали его здесь, взаперти.

Керсон Валлок был твердо убежден, что жизни Джарро угрожала опасность. Особенно теперь, когда отношения между враждующими галактическими силами обострились до предела.

Не получив от Джарро разрешения на месть за свой завод, Содобо Хатт обратился за помощью к его врагу Такоту Хатту.

Содобо оказался предателем, но еще хуже было то, что при этом он был еще и глупцом.

Когда несколько дней назад до Джарро дошли сведенья об уничтоженном Храме Джедаев на Тайтоне, он понял в тот же миг — войны не миновать.

Маховик взаимных ударов достиг той точки, где не было возврата на рельсы прежних отношений. После такого джедаи захотят отомстить, и, конечно, они не будут разбираться в том, кто именно из ненавистных им хаттов нанес удар.

Возможно, что в том и был расчет Такота, который, в отличии от Содобо, был тонким манипулятором и хитрецом. Джарро был уверен, что Такот постарается использовать сложившуюся ситуацию, чтобы свергнуть Джарро и реорганизовать Картель.

Согнувшись в спине, опустив взгляд в пол в присутствии Великого Хатта, в Комнату Бесед вошел Исаси`око. Верный слуга Великого Хатта, твилек приблизился к ложу своего господина.

—Он здесь. Прикажете позвать?

Джарро обменялся взглядом с Керсоном Валлоком. Мандалорец, развалившийся на одном из уровней амфитеатра, скривил лицо в непонятной ужимке.

Исаси`око чувствовал волю своего хозяина. Он уже тянулся к своему браслету, когда Джарро махнул рукой свое позволение.

Двери разошлись в стороны, и в поеме показалось существо внушительных размеров.

—Подойди, — приказал хатт.

Тяжелым шагом существо подошло ближе и, остановившись в свете двух горевших напольных ламп, опустилось на колено перед Великим хаттом. Седой, весь в шрамах вуки поднял на Джарро холодные глаза. Он прорычал что-то густым жестким голосом.

—Дарток склоняет голову пред Великим хаттом и благодарит за оказанную честь, — тут же перевел протокольный дроид, появившийся из темноты.

Джарро встретился с вуки долгим взглядом. Кивнул в ответ.

—До меня дошли слухи, — начал хатт, — что ты хотел бы послужить мне. Это так?

Пока дроид переводил, вуки неотрывно смотрел на Джарро. Ответом на вопрос стала склоненная голова.

Керсон Валлок не спускал с дикаря взгляда, держа руку на бластере. Он знал все о репутации Дартока и считал, что дикарю не было места подле Императора. По неведомой причине, сам Джарро, очевидно, считал иначе. Великий хатт отказался от его предложения предоставить для личной охраны мандалорцев. Вместо этого он обратил свой взгляд на это животное. Старый варлорд недовольно скривил губы. Теперь к его и без того многочисленным обязанностям прибавилась и другая: он должен был приглядывать за каждым движением одного из самых опасных существ в Галактике.

Вуки рыкнул.

—Дарток говорит, что Великий хатт не пожалеет, если позволит ему доказать себя, — перевел дроид.

—Ты знаешь, кто был моим телохранителем? — спросил Джарро.

Вуки ответил на своем языке.

—Он знает. Он говорит, что всегда мечтал встретиться с Зедом-Зо лицом к лицу на поле битвы.

Рот Джарро растянулся в широкой неопределенной улыбке. Он знал существ этой породы, знал, как с ними обращаться. При всей свирепости, они могли быть послушны в руках того, кто умел их приручить.

—Мне нужен кто-то вроде тебя. Кто-то, на кого я могу положиться. Скажи вот что: почему я должен тебе доверять?

Не прося позволения, могучий старый вуки поднялся с колен и встал в полный рост. Он громогласно рыкнул и ударил кулаком в изрезанную заросшими шрамами грудь.

—Дарток говорит… — начал было дроид.

Но Джарро оборвал его на полуслове. Он сказал:

—Я знаю, что он говорит. Ты говоришь, что ты существо чести. Что ж, докажи мне это!

Он внимательно следил за опытным воином. Это был он, кто не только выжил столкновение с карлоком, но и ослепил монстра глубин на арене Крайт Пэласа. Демон Кашиика.

Говорят, что он убил всех членов своего племени. Говорят, что охотники за головами отказываются принимать на него заказы. Говорят, что как-то раз он забил джедая голыми лапами. Именно такой монстр и нужен был сейчас Джарро. Оставалось лишь найти способ затянуть на его глотке ошейник. Заставить его подчиняться, а если нужно, даже отдать за господина свою жизнь.

Вуки взревел.

—Он говорит, что сражается за славу, что только она имеет для него значение. Он хочет объединить свою славу с вашей, хочет вписать величие ваших дел в свое имя, — перевел дроид.

—Он так и сказал? — переспросил Джарро.

—В точности, — ответил дроид. — Не представляю, что бы это значило, — развел он руками.

Джарро не нужно было объяснять. Вуки был великим воином, чье тщеславие простиралось дальше его собственной жизни. Он мечтал сотворить легенду из своего имени, чтобы Галактика содрогалась от его упоминания даже после смерти.

—Что ж, — сказал Джарро, бросив быстрый взгляд на Карсона Валлока, — В таком случае, я дам тебе шанс доказать, что ты достоин.

Жесткая шерсть вуки вздыбилась, мышцы напряглись, морда пришла в движение. Он обратился в слух.

—У меня есть враги, — начал хатт.

Вуки угрожающе взревел.

—Они прячутся, скрываются в тени, строят против меня козни, выжидают, чтобы нанести удар тогда, когда буду уязвим, когда не буду ожидать. Стоит ли мне объяснять, что мои враги должны быть повержены до того, как это произойдет?

Вуки проревел угрожающий ответ.

—К сожалению, пока нам не известно, где сейчас скрывается Такот хатт и его союзники. Зато мы знаем, где предатель Содобо отлеживается в вязкой приятной грязи. Для хатта глупость — порок много хуже неверности. Я хочу, чтобы ты стал продолжением моей собственной карающей руки. Тобой я хочу лишить жизни наглого слизняка. Что касается его сына… он должен остаться жив. Приведи его ко мне. У меня есть на него планы.

Ярость распирала Дартока. Его грудь вздымалась, дыхание стало неровным, даже резким. Вуки представлял собой полную противоположность Зеду — холодному и сдержанному убийце. Темперамент этого война был взрывным, жгучим, как его ненависть к врагам.

—Я дам тебе своих людей. Если сделаешь все, как следует, до займешь достойное место подле меня. И имя твое никогда не забудут. Иди.

Вуки развернулся. Выходя из Комнаты бесед, он был готов поклясться, что его раздувавшиеся ноздри уже чуяли металлический запах крови врагов, которой он умоется уже совсем скоро.

Когда след его простыл, с одной хаттских лож амфитеатра прозвучал вопрос, который не стал для Джарро неожиданностью.

—Мне интересно. Почему вы послали его? Почему не меня? Не кого-нибудь из моих ребят? Ведь я вам предлагал, — раздался тяжелый с хрипотцой голос.

—Такие, как Дарток, могут быть очень полезны. Ты и сам скоро в этом убедишься, — ответил Джарро мандалорцу.

Тот ухмыльнулся. Старый варлорд не сводил с Джарро любопытного взгляда.

—Не сомневаюсь, что дикарь может наделать шуму. Но нет никого надежнее моего клана, когда речь идет о результате.

—Ты сомневаешься в моих решениях, Валлок? — спросил Джарро с нажимом.

Мандалорский вождь не торопился, тщательно обдумывая ответ. По его бесстрастному лицу невозможно было сказать, о чем он думал.

—Нет, не сомневаюсь. Но я и мой клан заняли вашу сторону не для того, чтобы отсиживаться на задворках истории. Не забывайте об этом.

В новом устройстве вещей, клан Валлок весьма быстро стал одной из главных опор власти Джарро как Императора хаттов. Выдающиеся, прославленные войны, эти мандалорцы делали ему честь заключенным союзом. Их вождь — старый Керсон Валлок, был лидером хитрым и гибким. Он умел заключать выгодные союзы. Он умел не только сильно дать в морду, но и пойти на компромисс, когда того требовали обстоятельства. Для Джарро он стал ценным союзником и военным советником, которого ему всегда не хватало.

Но порой Император хаттов спрашивал себя: «Не слишком ли близко я подпустил к себе этого опасного человека?»

Именно в такие моменты он особенно остро чувствовал отсутствие подле себя верного Зеда. В том числе и поэтому рядом ему нужен был кто-то вроде Дартока, на звериную ярость которого только он и мог найти управу.

—Хорошо, — наконец сказал Джарро. — Отправь с ним своих людей. Пары человек будет достаточно. Из тех, кому доверяешь.

Выцветшие глаза варлорда не выдали его эмоций. Он сказал:

—Недостаточно. Если вы хотите, чтобы дело было сделано, то…

—У Дартока есть люди, — пояснил Джарро. — Группа наемников. Что-то вроде банды. Опасные личности. Он возьмет их с собой.

Если что-то и могло вывести Керсона Валлока из себя, так это появление организованной банды прямо у него под боком. Мандалорец молча поднялся на ноги, подошел к Джарро. Расправив плечи, он стоял напротив одного из самых могущественных существ в Галактике.

—Я знаю, что вы делаете, Император. Мы так не договаривались, — сказал он напрямик.

Существа из свиты Джарро замерли на месте. В Комнате Бесед повисла абсолютная тишина. Сам Джарро изменился в лице. Ему был досаден сам тот факт, что ему придется что-то объяснять.

—Тебя, Валлок, это волновать не должно. Дарток и его наемники не угроза тебе и твоему положению.

В Комнате Бесед повисла пауза. Варлорд не сводил с Императора жесткого взгляда.

—Положим, это так. Вопрос в том, почему тому драному вуки вы доверяете больше, чем мне. Отвечайте, — добавил он требовательно.

Керсон Валлок был одним из немногих, если не единственным, кого Джарро не мог наказать за такую дерзость, потому что их отношения выходили за рамки отношений повелителя и вассала и были основаны на взаимовыгодном договоре. Он ответил, вздохнув:

—Время для действий еще придет. Пока же… дадим Дартоку показать себя. Вы согласны?

После некоторой паузы, варлорд ответил:

—Пускай, — он махнул рукой. — У меня есть и другие дела. Нужно поболтать с Мотторо. Великий хатт вспыльчив, к нему нужен подход, — его сухие губы искривились в гримасе.

Мотторо был стар, хитер и опытен. Он взял на себя командование атакующим флотом Империи, чему Джарро был рад. Его горячий темперамент, однако, нуждался в усмирении. И никто не подходил для таких дел лучше Керсона Валлока. Мотторо достаточно уважал мандалорца, чтобы прислушиваться к его мнению. Чтобы Великий хатт Мотторо ненароком не развязал какую-нибудь войну, поддавшись внезапному гневу, Джарро старался держать его на коротком поводке.

—Часть флота нужно перебросить к Баламаку.

—Я передам, — ответил Керсон Валлок.

Он коротко поклонился и неторопливо направился прочь из Комнаты бесед. Баламак была сельскохозяйственной планетой, важной для продовольственной безопасности. Но не только. Кашиик был рядом. У себя в голове Керсон попытался связать воедино странный интерес Джарро к вуки и перемещение флота к его родной планете. Он пришел к мысли, что это не было случайностью. Что-то в этом было. Какой-то смысл. Что он успел уяснить за время, которое он провел подле Императора хаттов, так это то, что тот ничего не делал просто так.

Глава 9.1

«Дворец Золотой Звезды» — астродворец Содобо хатта на орбите планеты Бонадан.

То и дело нерешительно останавливаясь, оглядываясь назад и подталкивая друг друга, по коридору двигались двое. Дурос был одет в роскошный костюм из черной с красными геометрическими узорами парчи, человек был в шелковой белой рубашке, с грудью нараспашку. Оба перешептывались, спотыкались друг о друга, но все равно медленно продвигались вперед.

—Уверен, что она здесь? — спросил человек полушепотом.

Чтобы не потерять равновесие, Дурос оперся плечом на стену и ответил неровным голосом:

—А хатт ее знает, — пробубнил тот. — Тогго говорил, что ее в золотой комнате держат.

—Это все, что ты, дурень, запомнил? Да тут все комнаты золотые. Куда не плюнь, повсюду треклятое золото. Безвкусица какая, — молодой человек скривил красивое лицо.

—Хатты, — пожал плечами дурос. — Держу пари, они им знаешь, это… срут…

Он запрокинул бутылку, которую держал в руке и сделал внушительный глоток.

—Эй! Ну дай сюда! Присосался то... — человек выхватил бутылку из руки друга, тоже сделал глоток. — Ладно, идем.

Дурос бестолково кивнул, пошел следом.

—Ты бестолочь, — вдруг заявил человек.

—Эй! Это еще почему? — возмутился дурос.

—Да потому что не могут хатты золотом срать. Это ж звездной пылью какой питаться надо. Рацион типа иметь особый. А эти лягушек всяких жрут, мерзкой слизью запивают. Быть не может, чтоб из этого золото…

Дурос слушал и внимал. Наверное, он бы и дальше продолжил ломать себе голову над пищеварительным вопросом, если бы не врезался в приятеля, который резко остановился.

—Тщ! — шикнул человек на дуроса, хоть тот ничего и не говорил. — Походу, это она.

—Че, правда? — взбудоражился дурос.

—Ага, гляди.

Вытянув голову, дурос выглянул из-за угла. В самом центре объемного куполообразного зала, огороженная силовым полем, уходившим от пола до самого потолка, на полу сидела тощая девчонка.

—Она? — недоверчиво спросил он. — Как-то не больно она на джедая похожа.

—Это еще почему? — полюбопытствовал человек.

—Больно смазливая. Тебе наверно таких мать на женитьбу подсовывает, — объяснил дурос.

—Шла эта дура в вакуум со своими женитьбами, — огрызнулся молодой человек.

Он и сам был на редкость смазливым. Копна черных взъерошенных волос чуть прикрывала ровный лоб, острые скулы придавали лицу форму. И только серые глаза, обычно выразительные и ясные, были затянуты мутной пленкой от бухла и всякой прочей дряни, которой они накидывались вне всякой меры последние несколько дней.

Дурос подтолкнул его в спину.

—Ну. Давай поближе глянем. Никогда джедайских девок не видел, — сказал он.

—И я, — сказал человек и сделал шаг вперед.

Выйдя из-за укрытия, парочка подобралась ближе. Никого кроме них да девушки за защитным барьером, в зале не было, но они, как могли, старались не шуметь. Остановившись, они присмотрелись повнимательнее.

С закрытыми глазами она сидела в самом центре в позе медитации. Казалось, ничего не могло потревожить ее спокойствия. Человека это тут же начало бесить.

—Выглядит, как самая обычная девка, — прокомментировал дурос.

—А как она по-твоему должна выглядеть?

—Ну не знаю, — задумался дурос. — Я думал вокруг них аура какая из Силы, или типа того. Ну знаешь, они ж эти, как там, монахи. Духовные, значит.

—Чушь! — человек толкнул его в ребра локтем. — Она это. Как пить дать. Тогго что-то говорил, что она тощая блондинка. Точно она, — сказал человек уверенно.

—Ну не знаю, — очевидно, у дуроса все еще оставались сомнения. — Не выглядит она опасной. Я б ее только так огулял.

Дурос отвесил воздуху пощечину, в результате чего сам чуть не грохнулся. Человек издевательски рассмеялся.

—Да тебя любая девка поколотит, не то, что джедайская.

—А вот и нет! — возмутился дурос.

—А вот и да!

—Еще чего! Я те ща докажу…

Дурос бросился к панели управления экраном, но ноги его подвели, и он грохнулся. Человек захохотал в полный голос.

—Тогго говорил, что кто-то из охраны его отца уже поплатился, когда к ней полез. Теперь они к ней даже не подходят. Ждут, когда привезут какую-то зверюгу, которая Силу ее того… заблокирует. По-моему, бред полнейший! Че она такого может то, ну?

Дурос поднялся с колен, взглянул на джедайку со злостью, так, будто это она была виновата в его падении. За все это время девушка не только не колыхнулась, но даже не раскрыла глаз.

—Больно тихая. Аж бесит! — вскричал дурос.

Мутными глазами в кучу он оглядел приборную панель. Цветные квадратики бегали перед глазами, наслаивались друг на друга. Ничего толком не понимая, он стукнул по панели вялым кулаком. В тот же момент в общем полотне защитного поля открылось окно для кормежки.

—О… — промычал дурос.

Он запустил руку внутрь, но дотянуться не смог.

—Давай, ну. Пусть хоть что ль голос подаст. Ткни ее вот этим.

С этими словами человек передал дуросу металлический прут с крючком, который служил для передачи еды. Глаза дуроса загорелись любопытством. С немалым энтузиазмом он взял в руку прут, просунул его внутрь, и, едва дотянувшись, ткнул им девушку. Никакого эффекта.

—Ну, чего ты мнешься-то? Ткни посильней.

Дурос ткнул. Ничего.

—А, чтоб тебя! – воскликнул человек. — Раз она такая тихоня, то будет не против, если мы с ней чуть пообжимаемся, верно?

Глаза дуроса сладострастно блеснули. Он взглянул на девушку другим взглядом. Человек, тем временем, нажимал на панели все кнопки без разбору. Вдруг, защитное поле опустилось, и приятели, обменявшись довольными сальными взглядами, шагнули внутрь.

Ее глаза открылись. Их недобрый блеск заставил двоих замереть на месте, но было поздно. Она слышала достаточно. Дурос так и не успел понять, что его ударило. Отлетев на несколько метров назад, он врезался спиной в стену, словно кукла. Голова повисла, из затылка сочилась кровь. Человек успел только вскрикнуть, потому что в следующий момент он уже лежал на лопатках прижатый к полу, в то время как крепкие бедра сдавливали его шею. Она сидела сверху. Он запомнил копну взвитых в воздух золотых волос.

—Уже не такой болтливый?

Молодой человек попробовал сопротивляться, выставив вперед руки, но она сжала сильнее, так, что он чуть не потерял дыхание. Ее руки были скованны за спиной, но и свободных ног было более чем достаточно, чтобы справиться с парой болванов.

Она нагнулась ближе и спросила:

—Где твой корабль?

Он пытался вспомнить, но, как ни старался, не мог. Что-то невнятно пролепетав, он потянул глаза в сторону коридора по которому пришел.

—Ага, очень информативно, — последовал ответ девчонки.

Недовольно скривив губы, она вскочила на ноги и бросилась в сторону коридора. Несколько секунд, и она уже скрылась из виду.

С трудом перекатившись на живот, молодой гуляка попытался подняться. Его вывернуло наизнанку, стоило ему только встать на четвереньки. Издав жалобный стон, он попытался крикнуть, но его голос сорвался:

—Сальза! Кретин, чтоб тебя! И чего те сдалась эта… Сальза… Эй…

Ползком, кое-как добравшись до приятеля, он коснулся того рукой. Бессильное тело скользнуло вниз.

Тогго — сын Содобо, оказался даже хуже своего отца. Испорченный и порочный, он проводил дни, недели и месяцы в кутежах в компании всякого отребья. Изнеженные сынки богатых родителей любили Тогго за то, что он каждый раз находил новый способ возбудить в них атрофированную бездельем чувственность.

Узнав, что в руки его отца попала молодая джедайка, он, не жалея сил и красноречия, убеждал отдать ее ему, пока Содобо не сдался.

К несчастью для него, новая игрушка оказалась ему не по зубам. Тогго оказался настойчивым. Чтобы обуздать строптивую пленницу, он обратился к некому наемнику, который должен был достать ему одно специфическое и очень редкое существо. Исаламари — рептилия, способная вызывать помехи в Силе, по расчетам Того должна была усмирить джедайку, сделать ее послушной, а потом… даже благодарной. В его планах было усмирить, а затем выдрессировать Фьели. Так он делал со всеми своими питомцами, рабами и даже друзьями. Златовласая колдунья оказалась тварью свободолюбивой. Тем более он жаждал сломать ее волю.

О своих планах он разболтал ей сам. Будучи избалованным ребенком ста пятидесяти лет, Тогго обожал игры. С ней он играл в угнетение, унижение, подчинение. Он получал особое удовольствие от того, что его жертва знала, что ее ждет. В моменты откровенной беседы, которую он вел, конечно, с безопасного расстояния, его язык вылезал наружу и облизывал полные губы в предвкушении грядущих забав.

Как джедай, Фьели старалась заставить себя не испытывать к нему ненависти. Но с каждым днем это давалось все труднее. Тогго был омерзительным слизняком, одним из худших представителей своей расы. Само по себе это уже говорило о многом.

С нараставшим ужасом, она ждала тот день, когда он, наконец, получит свою рептилию и примется за «дрессировку».

Как сорвавшийся с цепи зверь, Фьели со всех ног неслась по коридорам роскошного дворца Содобо хатта. Сила предоставила ей шанс сбежать, и она была обязана им воспользоваться. Она чувствовала, что что-то происходит. Некие события пришли в движение. Каким-то образом, она была частью всего этого.

Ориентируясь наугад, она вдруг очутилась в просторной затемненной зале, где и происходило все веселье. Во влажной, окутанной дымкой полутьме, приятели Тогго прожигали свои жизни, раскуривая пары, напиваясь джумой и облизывая палочки смерти. Ритмичная музыка сопровождала томный утомленный женский голос, изможденные танцовщицы находили себя в жадных руках кутил, откуда-то раздавались вскрики, на которые никто не обращал ни малейшего внимания, где-то гремел гортанный хаттский хохот.

Резкие движения Фьели были чужды вялой атмосфере этого места. Именно поэтому она сразу привлекла к себе всеобщее внимание. Облепленному телами рабынь Тогго понадобилось какое-то время, чтобы понять, что происходит. Его глаза расширились от удивления, бордовый живот раздулся, когда он, что есть мочи, вскрикнул:

—Моя куколка! Сбежала! — Его рука сама по себе потянулась к хлысту с запекшейся кровью, который был при нем, тут же. — Ты должна слушаться! Она должна слушаться! — вскричал он.

Его охранникам, которые вразвалку посасывали джуму за одним из столиков, понадобилось какое-то время, чтобы понять, что к чему. Они встретились глазами с хаттом, потом взглянули на Фьели. Вскочили на ноги.

Фьели была в западне. Даже если ей удастся одолеть всех мерзавцев в этой комнате со связанными руками, что дальше? Тогго поднимет на уши весь астродворец, и тогда Гаду Раккен — тот мандалорец, который изловил ее в прошлый раз, придет за ней снова. Со связанными руками и без светового меча у нее не было против него и шанса. И все же, она не собиралась так просто сдаваться. Она встала в боевую стойку, когда напротив нее оказались трое из охраны Тогго…

Вдруг, удар по корпусу астродворца!

Неожиданность не только для нее. Рядом с Фьели что-то взорвалось, и ее отбросило в сторону. Обернулась.

Пара абордажных капсул пробили корпус станции. Открылись шлюзы, из которых показались какие-то существа. Оголились виброклинки. Началась резня.

Один из нападавших — седой могучий вуки был особенно жесток. Его страшные лапы казались непропорционально большими. Ужасающего вида кастеты заканчивались кривыми лезвиями, которые не просто резали, но разрывали плоть на куски от каждого удара.

Кто-то пронесся рядом с ней, она перекатилась в сторону по полу, чтобы убраться с дороги. Поднялась, бросилась на полусогнутых к ближайшему выходу.

Быстрее, суматоха давала ей шанс.

Она была не единственной, кто пытался сбежать от кровавой бойни. Вопя, расталкивая всех на своем пути, гости Тогго рвались в том же направлении.

Вдруг, давка. Кто-то снова сбил ее с ног.

Перекатилась. Над ней стоял воин никто, он занес над ней клинок. Что было сил пнула его по ноге. Он упал, но успел схватить ее за ногу. Дергаясь, она попыталась вырваться из схватки, когда кто-то из толпы пробежал прямо по голове нападавшего. Тот вскрикнул, отпустил. Повезло. Фьели освободилась и побежала дальше.

Позади кровь лилась рекой. Дарток вспарывал брюхо одному, отрывал руку другому, ступал на голову третьему. Никуда не торопясь, он приближался к Тогго, по ходу убивая всякого, кто попадался ему на пути.

Хоть и был молод, Тогго двигался мало, а потому очень быстро выдохся из сил. Он то и дело оборачивался назад, в его глазах стоял неподдельный ужас. Когда он понял, что ему некуда бежать, он склонился, распластался было ниц, готовый молить о пощаде. Вот только все это было бесполезно. Сердце вуки было окровавленным камнем, глухим ко всяким воплям. Подойдя вплотную, он запустил в глотку хатту лапу и крепко схватил того за язык. В непроизвольной попытке освободиться, Тогго извернулся, дернулся всем своим телом. Вуки яростно взревел, дернул на себя.

Писк, затем всхлип. В поднятой лапе седого вуки висел вырванный с корнем язык хатта. Тогго рухнул, растекся по полу. Дарток приблизился своей мордой к его лицу и страшно зарычал, оголив клыки, чем поверг молодого хатта в полнейший ужас.

Дарток прорычал что-то другим вуки из его отряда, и те последовали за ним. Его дела на станции еще не закончились.

Тем временем, три республиканских фрегата класса «спейсбендер» вышли из гиперпространства в системе Бонадан. Стоило приборам дать первые данные, как командующий флотом в текущей операции, капитан Вароломей Окори понял, что все намного серьезнее, чем они думали.

—Данные верны? Это точно? — переспросил он старпома.

—Так точно.

Рот капитана скривился. Он не ожидал особых осложнений. Сопровождение должно было обеспечивать огневую поддержку в спасательной миссии джедаев. Ничего, что выходило бы за рамки обычного эскорта. Так ему сказали. Как это нередко случалось в космосе, все пошло по совершенно другому сценарию.

—Магистр Иркация, — позвал он джедая, — мы в системе не одни.

Магистр джедай стояла тут же, на мостике. Ее строгое лицо почти не изменилось. Чего нельзя было сказать про молодого искалеченного джедая, находившегося подле нее. Он видимо напрягся, перевел на Магистра ожидающий взгляд.

«Интересно, через что прошел этот пацан», — заметил про себя Капитан Окори.

—Докладывайте, Капитан, — приказала магистр.

—Похоже, нас опередили. Астродворец осаждают. Очевидно, десант уже высадился. Атаку ведет крейсер класса «Тарук». Корабль Империи Хаттов.

—Хм, — задумалась Иркация. — Похоже на внутреннюю грызню хаттов. Что думаете, Капитан?

—Рано делать выводы, — незамедлительно ответил Окори. — Стоит дождаться точных данных.

—Мы не можем ждать, — воскликнул молодой джедай. — Там Фьели!

Прежде, Вароломей Окори не так часто контактировал с джедаями. Он знал, однако, что из Ордену было присущи близкие наставнические отношения. Он решил, что молодой джедай был учеником знаменитой Иркации.

—Лиан прав, — заключила она. — Хоть и не знаем, что там происходит, придется действовать сейчас. Капитан, что скажите об этом «Таруке»? Вы с ним справитесь?

Вароломей Окори был профессионалом. С блеском закончив офицерскую академию, через два года он уже числился в должности старпома, еще через четыре стал Капитаном. Он был молод, умен и, что отличало его от сверстников офицеров, осторожен.

Хоть Окори и не встречался с «Таруками» в бою, он вдоль и поперек знал их технические характеристики. Прочные, добротные корабли нового поколения с весьма внушительной огневой мощью, они составляли основу флота Империи Хаттов.

—С тремя фрегатами, — задумался он, — я бы сказал, что силы примерно равны, однако, если мы все сделаем правильно…

—Тогда решено! Вы сделаете все правильно! — воскликнула Иркация и развернулась на каблуках. — Готовьтесь к бою, Капитан. Джедаи займутся спасением нашей пленницы, а вы позаботьтесь о Таруке.

Капитан кивнул. Когда джедаи покинули мостик, он вызвал на связь капитанов двух других кораблей и приказал готовиться к битве. В тот момент он чувствовал, будто сам черный космос пропитался напряжением. Грядущая битва станет первым открытым столкновением между военными силами Республики и Империи Хаттов, и так вышло, что именно он оказался на самом острие этого конфликта. Глубоко вздохнув, он с присущей ему скрупулезностью принялся за планирование атаки.

Глава 9.2

Скоро все началось. Вороламей Окори двинул два фрегата на вражеский крейсер, висевший в космосе рядом с космической станцией-астродворцом, в то время как третий в это время зашел с другой стороны, скользя по орбите планеты, чтобы показаться в самый последний момент. Будучи человеком чести, перед атакой капитан Окори вышел на связь со своим визави и потребовал от него не вмешиваться в их операцию, на что, как и ожидалось, получил решительный отказ. Не имея другого выхода, он отдал приказ начать атаку.

Капитан Окори понимал, что уступает как в огневой мощи, так и в количестве старфайтеров, но три корабля давали ему пространство для маневра. Когда старфайтеры вышли в космос, он двинул свой фрегат прямо на крейсер.

—У нас будет единственный шанс застать их врасплох, — сказал он сам себе, после чего крикнул, — всю энергию на фронтовые щиты.

Мощь первого же залпа на мгновение заставила его усомниться в собственном плане. Но кости уже были брошены: его немногочисленный флот из трех кораблей подбирался к противнику с разных сторон. Если сейчас они утратят координацию, то потеряют всякую надежду на успех.

Космическое столкновение уже разразилось, когда шестеро джедаев под руководством Иркации отделились от вступившей в бой эскадрильи и направили свои старфайтеры к астродворцу. Без каких-либо проблем они проникли в пристань.

Внутри, объятые хаосом, толпы существ торопились добраться до своих личных кораблей как можно скорее, только чтобы столкнуться с существами Дартока лицом к лицу. Те не щадили никого, убивая всякого, кто попадался им на пути.

—Во имя Силы, что здесь происходит? — воскликнул один из джедаев.

—Не отвлекаемся, — приказала Иркация. — Продвигаемся к центру, как и планировали.

Лиан старался не отходить ни на шаг. Краем глаза, он всегда держал ее в поле зрения, даже когда вступал в короткую схватку с кем-нибудь из напавших на станцию воинов. Которые не ожидали столкновения с джедаями.

Иркация вела группу вперед, без каких-либо проблем справляясь с одиночными врагами, которые попадались ей на пути. Пользуясь хаосом, они быстро продвигались по роскошным залам астродворца, не встречая организованного сопротивления.

Судя по некоторым данным, которые им удалось наскрести перед операцией, Содобо держал рабов и пленников на одном из нижних уровней. Именно туда и направились джедаи в надежде найти заключенную там Фьели.

Иркация чувствовала присутствие своей ученицы через Силу. Фьели была здесь. На этой станции. Оставалось лишь найти ее…

Жар кровопролития утих, когда они спустились вниз. Темные коридоры сетью паутины расходились к отдельным комнатам и залам. Не зная точного пути, здесь можно было заблудиться. Чутье, однако, привело Иркацию в куполообразную залу, где у стены в луже собственной крови лежал щеголеватого вида дурос.

—Хатт держал ее здесь, — сказала она.

Она осмотрела комнату, после чего опустилась на колени рядом с дуросом.

—Швырнула его в стену. После чего сбежала. Недавно.

—Может она уже покинула дворец? — высказал предположение один из джедаев.

—Нет. Фьели все еще здесь.

—Почему она не сбежала, раз у нее был шанс? — спросил джедай.

—Может, помешало это нападение? — предположил другой.

—Нет, она бы нашла способ. Здесь что-то другое, — сказала Иркация, оглядываясь по сторонам, ища зацепки.

Пока остальные вслух перебирали варианты, Лиан обратился мыслями к прошлому. К тому времени, когда Фьели внезапно появилась на Тайтоне, будто свалившись им всем на голову. Тогда она взбаламутила их размеренную жизнь. Тогда обитатели храма только и говорили, как о несносной девчонке с желтыми, цвета солнца, волосами, которая тут же принялась всюду совать свой нос и ввязываться в неприятности. Она была не такой, как они: смелой, гордой, всегда при своем собственном мнении…

—Она хочет вернуть свой меч… — он высказал внезапную мысль.

—Что? — переспросила Иркация.

—Ее световой меч. Думаю, она еще не улетела только потому, что хочет его вернуть, — объяснил ход своего размышления Лиан.

На мгновение все замерли. Взглянув Лиану в глаза, Иркация задумалась.

—Похоже на нее. Да, это возможно. Где?

—Он должен быть у того хатта, — вспомнил парень.

—Содобо. За мной, — скомандовала Иркация.

Скорее всего, Лиан был прав. Фьели хватило бы глупости попытаться проникнуть в хаттскую «комнату дремы» — самое защищенное помещение во всем астродворце. Если так, она значительно усложнила им задачу.

«Во имя Силы, Фьели! Почему? Ну почему ты всякий раз лезешь в неприятности?» — в сердцах воскликнула про себя Иркация.

Фьели и правда лезла. В момент атаки, когда стражники были куда более заняты здоровенными головорезами, ворвавшимися в астродворец, всем было наплевать на какую-то там девчонку.

Ей удалось проскользнуть между несколькими сражавшимися группами. Суматоха играла ей на руку, и она добралась до покоев хатта незамеченной. Где, к ее искреннему удивлению, повстречала того самого седого вуки, который командовал осадой. Его шерсть была измазана кровью, массивное кистевое оружие время от времени звенело металлом. Он мерил нетерпеливыми шагами пространство перед громадной круглой дверью, в то время как его люди орудовали лазерными резаками, чтобы пробраться внутрь.

Вдруг, кто-то вызвал его по холосвязи. Фьели пряталась в отдалении, но, улучшив слух с помощью Силы, ей удалось подслушать нечто важное. Говоривший был военным. Он сообщал, что на их корабль напали силы Республики. Вуки лишь заскрежетал зубами.

Все это было странно. Что могло Республике понадобиться в этом забытом Силой уголке космоса? Как бы то ни было, обстоятельства играли Фьели на руку.

Наконец, существа седого вуки вскрыли дверь и прорвались внутрь. Как и прежде, они не щадили никого. Слуги хатта пали, затем его свита.

Потом его черед. Дарток вырвал язык у все еще живого хатта и приколол его себе на пояс туда, где уже висел язык сына Содобо. Гордый хатт увидел, и его нахальное лицо исказилось до неузнаваемости. Муки, природу которых стороннему наблюдателю было невозможно понять, терзали хатта в последние мгновения его жизни, прежде чем Дарток одним небрежным ударом перчатки не пробил насквозь его массивное брюхо.

Дело было сделано. Дав команду к отступлению, он оставлял после себя горы трупов.

Они ушли, и Фьели прокралась внутрь комнаты и принялась искать. Страшная картина отвлекала ее чувства, сбивала концентрацию.

Взгляд скользнул по хатту Содобо, на его растекшиеся выпотрошенные внутренности. Она ненавидела его за то, что он сделал на Тайтоне, но желала ли она ему такой страшной участи? Нет. Хатт должен был отбывать свои бесчисленные годы в тюрьме, вместо этого он был разорван в клочья каким-то дикарем.

Как могла быстро она перерыла «комнату дремы» хатта. Перепробовав на панели управления все кнопки, ей, наконец, удалось открыть стеллаж цилиндрической формы, который опустился с потолка в самом центре комнаты. Каждый из множества разнородных предметов находился в отдельном прозрачном отсеке.

С откровенным омерзением Фьели разглядывала странные вещи, которые были не чем иным, как трофеями, собранных с тех, кто когда-то перешел Содобо дорогу. Здесь была детская матерчатая кукла, виброкинжал отменной работы, кибернетический глаз и даже высушенный отрезанный палец. Вдруг, на глаза Фьели попался обломок черного камня… Точно такого, из которого был сделан храм на Тайтоне. Слизняк коллекционировал напоминания обо всех своих злодеяниях. Ее губы превратились в тонкую линию, глаза загорелись недобрым огнем. На мгновение, она даже обернулась и взглянула на мертвого Содобо.

Сочувствовала ли она все еще его смерти?

Сомнений не было, ее меч должен был быть где-то здесь. Она осматривала одну ячейку за другой пока не нашла то, что искала.

Она взяла эфес в руку. «Так-то лучше. Теперь осталось выбраться отсюда».

Она бросилась обратно. Добравшись до просторного холла, остановилась, чтобы решить, куда двигаться дальше. Несколько существ из персонала астродворца в панике пробегали мимо. Прислушавшись к их крикам, Фьели поняла, что атакующие заминировали станцию и собирались взорвать ее тотчас, как окажутся на своем корабле. Сами они бежали к спасательным капсулам, надеясь вовремя убраться на безопасное расстояние.

Дело было плохо.

Искать корабль — ненадежно. Оставались спасательные капсулы. Она бросилась в направлении эвакуационного отсека.

В то время как в паре сотен метров группа джедаев, прибывшие ее спасти, вступили в бой с Дартоком и его людьми.

Вуки дрался с яростью, невиданной джедаями прежде. С ним были и другие вуки — умелые воины из его старого клана и пара мандалорцев.

Но даже два десятка отборных бойцов не были ровней джедаям. В дикой схватке с одним из них Дарток лишился одной из своих когтистых перчаток.

Световой меч — дрянная штука. Он бы потерял и лапу, если бы не инстинкты убийцы, управлявшие телом. Вовремя увернувшись в сторону, он швырнул расплавленную перчатку в голову врагу. Тот увернулся, но Дарток успел преодолеть разделявшее их расстояние в одном прыжке и поразил того прямо в грудь стальными когтями.

Стоило ему одолеть одного из них, как перед ним возникла другая. Ему хватило взгляда, чтобы понять, что в этой схватке ему не победить. Она стояла в стройной стойке и держала меч так, будто он был частью ее тела. Всю жизнь Дарток провел в сражениях, и он знал толк в таких вещах. Оголив клыки, он зарычал, но ни один мускул на лице женщины не дрогнул. Тогда он подогнул лапы и приготовился к смертельной схватке.

Они сошлись в бою: чистая ярость против боевого искусства.

Он проиграл.

К счастью для Дартока, в критичный момент, одна за другой несколько торпед сотрясли станцию серией взрывов. Опора ушла у бойцов из-под ног, и борьба прервалась еще более внезапно, чем началась.

Восстановивший равновесие, Дарток улучил момент и взревел об отступлении.

Джедаи не стали преследовать. Глаза Дартока сверкнули непримиримой ненавистью, когда он бросил взгляд через плечо на одержавших верх джедаев прежде чем скрыться за поворотом.

Иркация знала — их время на исходе. Стоит только врагам вернуться на свой корабль, как они взорвут астродворец.

Нужно торопиться.

—Уходите, — приказала она остальным. — Я разберусь.

Джедаи обменялись взглядами, кивнули и побежали. Один из них не сдвинулся с места.

Лиан.

—Тебя это тоже касается.

—Я пойду с вами, — упрямо сказал он. — Я ее не брошу.

Он говорил в точности, как Фьели. Иркация не могла позволить себе тратить время на споры.

Со скоростью джедая Иркация добралась до той самой комнаты хатта, которую всего несколько минут назад покинула Фьели. Она снова опоздала.

—Во имя Силы, Фьели! — воскликнула она в сердцах. Шло время, в какой-то момент она вынуждена была признать поражение. — Идем. Больше мы ничего не можем сделать.

—Но…

—У нас нет времени! Нужно выбираться отсюда!

Сделав над собой усилие, Лиан сдался и опустил глаза.

Космос блестел бластерным огнем. Приняв на себя основной удар, фрегат Вароламея Окори в последний момент сместился в сторону под прикрытие одного из двух других кораблей, которые подошли к Таруку со сторон. Батарейный огонь серьезно потрепал обе стороны. И хоть у корабля хаттов и было больше орудий, республиканские фрегаты сумели обратить преимущество в мобильности в свою сторону.

Вароломей направлял сражение с мостика. Он стоял прямо и невозмутимо, скрестив руки за спиной. До этого момента все шло по его плану: его кораблям удалось сократить дистанцию и теперь у них были хорошие шансы на успех.

Однако, в битве старфайтеров имперские спиархеды начинали одерживать верх. Они теряли малые корабли так быстро, что донесения сыпались одно за другим. К тому моменту они уже потеряли две эскадрильи из трех.

Другая проблема — истощение генератора поля. Они потратили слишком много энергии, чтобы принять на себя главный удар, так что теперь вынуждены были держаться чуть в стороне от сражения.

Тактика капитана Окори сработала, вот только реальное поле боя всегда вносит свои коррективы. Он чувствовал, что если не переломят ход битвы в свою пользу сейчас, чаша весов непременно склонится в сторону противника.

—Ложимся на правый борт, — вдруг приказал он. — Левым батареям приготовиться.

Старпом и офицер артиллерии озабоченно переглянулись. От их щитов ничего не осталось. Нескольких попаданий было достаточно, чтобы отправить их глотать космическую пыль.

Капитан знал, что необстрелянная, неопытная команда могла заколебаться в момент стресса, даже дать слабину. Поэтому, при первых признаках нерешительности он сделал все, чтобы подавить эту возможность на корню.

—Исполнять! — поднял он голос.

Всегда спокойный и уравновешенный, он, обернувшись, бросил на старпома страшный взгляд. Тот вытянулся в струнку и отчеканил:

—Есть, исполнять!

—Нырнем им под брюхо, — объяснил, наконец, капитан. — Огонь с левого борта со всех орудий. Не упустите момент. У нас не будет второго шанса.

Оставив нерешительность, офицеры бросились исполнять приказ со всем рвением, на которое были способны.

Вступив на борт фрегата, Иркация с трудом могла поверить, что корабль все еще на ходу. Вырвавшийся из поврежденной стены столп искр чуть не ослепил ее, но она успела увернуться. Повсюду сновали ремонтные дроиды, то и дело что-то вспыхивало или взрывалось, казалось, даже сама несущая металлическая конструкция трещала по швам.

Джедаи поспешили на мостик. Вароломей Окори приветствовал Иркацию кивком. Он был все так же невозмутим, вот только от напряжения на его лбу проступили несколько капель пота.

—Капитан, они взорвут станцию! — сразу сообщила она.

Он понял ее без лишних слов. Вражеский звездный разрушитель потрепало не меньше них, он уже разворачивался в сторону открытого космоса.

Без промедления, капитан Окори вызвал капитанов других фрегатов и приказал немедленно отставить огонь по противнику и убираться от станции прочь.

Вовремя. Их тряхнуло, когда станция начала взрывать изнутри. Роскошный астродворец Содобо хатта разваливался на части, разлетаясь по космосу осколками.

За время маневра вражеский звездный разрушитель ни на мгновение не покинул поле зрения Капитана. Корабль хаттов был поврежден настолько, что вряд ли выдержал бы хоть бы один выстрел из турболазера. Половина его двигателей были уничтожены, а корпус походил на решето. К сожалению, их фрегаты не были оборудованы этим оружием.

Вароломей Окори уже было собирался отдать приказ о преследовании, когда крейсер совершил прыжок в гиперпространство. Какое-то время Капитан смотрел ему вслед, потом обернулся к Магистру Иркации. Ее роба джедая истрепалась во время вылазки, но в общем и целом своим видом она не выдавала и тени усталости.

—Как дела с вашим заложником? Вы достигли успеха? — спросил он.

—Нет, — с неохотой признала она. — Она сбежала раньше, чем мы оказались на месте. Я не знаю, где она сейчас.

Вароломей окинул взглядом свой небольшой, потрепанный в бою флот.

—Жаль это слышать. Много бойцов погибли сегодня из-за одного джедая.

Он говорил спокойно, но в его словах была сила, которая сумела вызватв ней стыд. Иркация сказала:

—Все это было не напрасно, Капитан. Со смертью Содобо хатта его военные заводы встанут. Хотя бы на какое-то время.

—Хорошо, если так.

Посчитав разговор законченным, он обратился к своему старпому:

—Проверьте гиперпривод. По готовности убираемся отсюда, — приказал он.

—Почему спешка? — удивилась Иркация.

—Они могли вызвать подмогу. Мы находимся в космосе хаттов. Сейчас даже единственный корабль пустит нас по космосу, — объяснил Капитан.

—А как же Фьели?

Иркация вздохнула и, скрестив на груди руки, вгляделась в облако металлических обломков — останки разрушенного астродворца.

—Лиан, подойди, — позвала она падавана.

—Вы же знаете, что она где-то там. Вы ее чувствуйте.

—Слишком много смертей. Сила потревожена и… все как в тумане. Сейчас я не могу сказать, жива она или мертва.

—Нужно остаться и найти ее.

Он был упрям.

—Ты слышал Капитана. Если Фьели все еще жива, — сказала она с тяжестью в голосе, — то теперь она сама по себе.

Лиан снова собирался что-то сказать, но вдруг передумал. К чему эти разговоры? Он развернулся резко и в сердцах, и поторопился покинуть мостик.

Он не мог поверить, что теперь они вот так просто улетят обратно на Корусант. Все вернутся к своим делам, будто ничего не случилось. А что же Фьели?

Нет, он не мог ее оставить! Он должен был что-то сделать, что-то предпринять… Сейчас! Но что? Стоило ему задать себе этот вопрос, как ответ сам пришел в голову. Не прошло и нескольких минут, как он забирался на крыло своего старфайтера. Он по-прежнему был дрянным пилотом, но тренировок на Корусанте ему хватило, чтобы примерно разобраться, что к чему. Сидя в кабине, он ждал. Только когда гиперпривод фрегата издал характерный звук, он поднял старфайтер и вылетел в открытый космос.

Из кабины он видел, как фрегаты прыгнули в гиперпространство. Он остался один. Взявшись за штурвал, он развернул старфайтер в сторону обломков.

Глава 9.3

Джарро не ожидал, что Дарток объявится так скоро.

Вуки вернулся в бешенстве и потребовал немедленной аудиенции у Императора хаттов.

В свойственной ему надменной манере, Исаси`око потребовал от того сперва отмыться от крови и свисавших с его шерсти ошметков внутренностей, прежде чем тот сможет предстать пред Великим Хаттом. Дартока не устроило. Дикарь уже было собирался оторвать твилеку голову, когда в дело вмешалась сначала личная охрана Джарро из белых плащей, а потом и сам Керсон Валлок.

—Развлекаешься? — недобро усмехнулся он.

Он преградил вуки дорогу в тот самый момент, когда тот уже подходил к вратам в Комнату Бесед, одной лапой волоча стонущего Исасиоко за лекку.

Вуки оскалился, зарычал.

—Не знаю, что ты, животное, вякаешь, — сказал старый воин. — Идем, я провожу тебя к твоему новому хозяину.

Вуки разжал хватку, и униженный Исаси`око рухнул на пол. Если бы не их обязательства перед Императором хаттов, эти двое непременно тут же сошлись бы в схватке на смерть. Прирожденные воины, они видели друг в друге напоминание о том, что всегда найдется кто-то достаточно сильный, чтобы бросить тебе вызов. Именно поэтому они хотели уничтожить друг друга.

Оказавшись перед Императором, Дарток преклонил колено. Два длинных хаттских языка выброшены перед Императором трофеями. Вуки поднял глаза в нетерпении увидеть реакцию Джарро на его успех.

Император нахмурился, Великий Хатт молвил, вложив в слова свое неудовольствие:

—Кому принадлежали эти языки?

Переведенный ответ был ожидаемым. Это были языки его врагов: Содобо и его сына Тогго.

—Тогго должен был остаться жив. Я дал тебе четкие указания, — в негодовании Джарро ударил себя по выпяченному животу.

Дарток поднялся на ноги и что-то прорычал. Тут же дверь позади раскрылась и двое других вуки ввели внутрь Тогго, держа того на рабском поводке. Непривыкший подчиняться хатт с трудом полз, издавая невразумительные хрипы. Его вытаращенные глаза выдавали отчаянье и полнейшее непонимание того, что с ним происходит.

—Воин Дарток говорит, что он выполнил поручение. Тогго хатт здесь, а его язык на полу — знак его будущей покорности, — перевел протокольный дроид.

Глаза Джарро блеснули. Он не мог скрыть своего негодования. Хатт на цепях у вуки… Эта сцена надолго запомнится всем обитателям дворца Хаттендо. Великие Хатты не потерпят такого отношения, пусть даже этот хатт их враг. По их неписаным законам никто не имел права унижать хатта, кроме другого хатта. Такое вопиющее презрение к самому их роду будет запомнено и, став притчей на века, в будущем может стать причиной падения его власти. Если он не исправит ситуацию здесь и сейчас.

На короткий миг Тогго встретился взглядом с Джарро, но тут же опустил взгляд в пол. Великий Хатт не испытывал жалости к поверженному врагу, но в данном случае он был обязан показать возмущение. Всплеснув руками, он воскликнул:

—Тогго! Что они с тобой сделали? Эй, вы! Немедленно освободите его!

Протокольный дроид перевел. Дарток взревел. В запекшейся крови врагов своего Императора, он ожидал награды достойной его деяния. А вместо этого…

Джарро было достаточно одного лишь быстрого взгляда в тень, чтобы десяток белых плащей обступили трех вуки со всех сторон. Тут же, откуда ни возьмись, появился Керсон Валлок. Его рот изогнулся в холодной усмешке, когда он поймал взгляд седого вуки.

—Эти двое ослушались моего приказа, причинив тебе вред, Тогго. Я хотел, чтобы ты стал моим гостем здесь, во дворце Хаттендо. Вместо того, чтобы передать мое приглашение, они сделали с тобой… это. Недопустимо! — изображая гнев, Джарро повысил голос.

Судя по тому, как бестолково Тогго болтал головой из стороны в сторону, он понятия не имел, что происходит. Загнанный в угол, он попросту ожидал своей участи.

Между тем, Джарро продолжил свой спектакль, от которого сам он не испытывал ни малейшего удовольствия. Будь его воля, он без всякого сожаления спустил бы Тогго в открытый космос. Вместо этого он играл на угоду Великих Хаттов, которые внимательно следили за каждым его словом из темных углов Комнаты Бесед.

Окруженные, вуки напряглись.

Джарро кивнул, и в тот же миг кольцо сомкнулось. Поднялись копья, и двух вуки прикончили на месте. Дарток взревел и бросился на ближайшего к нему белого плаща. Голыми руками он оторвал ему голову, бросил ее в сторону. Большего он сделать не успел — копье пронзило его голень, и он бессильно рухнул на колени.

—Стойте! — поднял руку Джарро.

Занесенные копья замерли на месте.

—Видишь? Вот, что значит служить, — Великий Хатт сказал поверженному вуки.

В ответ тот лишь оголил клыки.

—Запереть Дартока и других вуки в «Гроте Раскаянья». Там они будут ожидать своего приговора.

«Комната Бесед» огласилась гулом тяжелых голосов — Великие Хатты тихо обсуждали принятое Императором решение. Пощадив Тогго и наказав его мучителей, он сделал жест в их сторону, которым обещал сохранение их прежнего высокого статуса. Это было важно особенно теперь, пока его власть еще не утвердилась окончательно.

Что делать с самим Дартоком пока оставалось вопросом нерешенным. Действительно, у него были на него планы, но стоило ли доверять их тому, кто не был способен обуздать свою жестокость? Над этим вопросом ему еще стоило поразмыслить. Но пока…

—Тогго! — Император расправил руки в умиротворяющем жесте. — Давай же, не стой, ползи сюда.

Пойманного в электросетку Дартока вытащили из комнаты. Только когда это случилось Тогго удалось хоть немного расслабиться. Почувствовав, что прямая угроза его жизни миновала, он подполз ближе к Джарро хатту, который, к его удивлению, едва ли превышал его самого в размерах.

—Ближе, ближе, — странно улыбнулся Император хаттов, — мне нужно тебе кое-что сказать.

Расстояние между двумя хаттами сократилось, и когда никто больше не мог их услышать, Джарро сказал:

—С тобой произошло страшное несчастье.

Он насмешливо взглянул на валявшиеся неподалеку языки. Тогго подернуло от одного их вида, он спешно отвернулся. Джарро продолжил:

—И все же ты должен понимать, что послужило причиной этого несчастья. Помнишь, вы с Содобо приходили ко мне с прошением? В этом самом месте, в «Комнате Бесед»… тогда твой отец сказал лишнего. Ты так не считаешь?

Тогго не был умнейшим из хаттов, но он быстро понял, что от того, как он поведет себя сейчас будет зависеть его жизнь. Без языка он не мог говорить и потому изобразил раскаянье глазами, жестами, активно закивал.

—Ага, — всплеснул руками Джарро, — вижу, мы начинаем понимать друг друга. Хорошо. Мы еще поговорим о твоем будущем. Но позже. А пока… будь нашим гостем в дворце Хаттендо. Исаси`око! Покажи Тогго его покои.

Учтивым жестом Исаси`око предложил Тогго следовать за ним. Хатт уже было прополз половину пути к выходу, когда его окликнул Джарро. Громким голосом, так, чтобы все слышали.

—Тогго, вы кое-что забыли!

Тогго обернулся, в его глазах — вопрос.

—Ваш язык, — подсказал Импператор. — Заберите с собой. Такую важную часть тела нужно держать при себе.

Сопровождаемый гортанными смешками из полутьмы, униженный Тогго пополз назад. Поборов свое омерзение, он подобрал собственный язык с пола, после чего уже было потянулся за языком отца, когда его прервал Джарро.

—Только ваш язык, Тогго. Второй оставьте мне.

Могущественные хатты наблюдали за развернувшейся сценой из теней, они слушали, не упуская ни единого слова. То, что происходило сейчас, было примером, который должен был научить их всех тому, какого поведения ожидал от них их новый Император.

Фьели пришла в себя. Ее голова болела, тело отекло от удара. Ухватившись за ручку внутри капсулы, она выглянула в иллюминатор. Вместе с космическими обломками станции, она болталась на орбите болотной планеты. Она понятия не имела, где находится.

Похоже, обломок взорванной станции столкнулся с ее капсулой. Не пристегнутая к единственному креслу, она ударилась и потеряла сознание. Сколько времени она провела в таком состоянии? Она обратилась к прибору рядом с единственным сидением. Шкала кислорода показывала три отсека из пяти. Значит, она провела в отключке несколько часов.

Нужно было решить, что делать дальше.

Она еще раз выглянула в иллюминатор.

«И занесла меня Сила в такую глушь, — посетовала она. — Ладно хоть от хаттов удалось свалить».

Эта мысль ее несколько успокоила, но не слишком. Перспективы были так себе. Планета, на орбите которой она оказалась, скорее всего принадлежала хаттам. Приземлится и вляпается в проблемы. С другой стороны, торчать здесь, среди обломков и ждать, пока ее подберет корабль, посланный хаттами, было еще хуже.

«На планете у меня будет хоть какой-то шанс, — решила она. — Может, получится прикинуться местной».

Чтобы не повторить свою ошибку, она заняла кресло и пристегнулась, после чего обратилась к приборной панели и задала параметры посадки… только чтобы обнаружить, что двигатель не работал. Похоже, тот самый осколок, который отправил ее в нокаут, повредил и капсулу.

Фьели понадобилось какое-то время, чтобы осознать свое положение: она оказалась заперта в одиночной капсуле, неотличимой от обломков станции. Ее время было ограничено запасом кислорода, и даже если кто-то и прилетит посмотреть, что тут произошло, потребуются специальные приборы, чтобы обнаружить форму жизни.

Впервые, Фьели оказалась в ситуации, в который от нее ничего не зависело… и впервые ей вдруг стало страшно.

Старфайтер Лиана неторопливо лавировал между обломками. Он отдал управление астродроиду, чтобы не разбить корабль, пока сам во все глаза искал хоть какие-нибудь признаки жизни в ярком свете носовых фонарей. Солнце уже успело скрыться за планетой и искать приходилось в кромешной тьме.

Несколько часов поисков, но ни следа. И все же, если он что-то и знал о Фьели, так это то, что легко она не сдавалась. Он продолжал искать.

С замиранием сердца он всматривался в замерзшие, выброшенные в космос тела, заглянул в попавшийся на пути отсек в надежде, что тот каким-то чудом не был разгерметизирован, искал признаки за стилгласом разбитых кораблей. Но… все было напрасно.

Лиан принял решение, что будет искать, пока не найдет хоть что-то. К его удивлению, а затем и испугу, он оказался не единственным, кто рыскал среди мертвых обломков…

Сразу несколько фонарей, курсировавших в обширном облаке космического мусора. Его первой мыслью было тут же направить старфайтер к ним, но… что-то его остановило. Осторожность заставила его выключить свой фонарь и, притаившись, попробовать выяснить, в чем было дело.

Его план провалился, потому что скоро фонари нашли его сами. Небольшого размера фрейтер подошел с одной стороны, в то время как одноместный корабль причудливой, паукообразной формы незаметно подкрался с другой. В мгновении ока, он оказался в перекрестном свете ярких прожекторов.

Вдруг, его астродроид пронзительно пикнул, а в следующий момент из коммуникатора старфайтера раздался голос.

—Эй, там! Есть кто живой? Не отвечаешь, а? А я так спросил, из вежливости, типа. Знаю, что есть.

По ту сторону сигнала послышались смешки, сразу несколько голосов обменялись короткими фразами.

—Давай-ка к нам в гости, м? По-хорошему, по-доброму, типа. Что скажешь?

Лиан понятия не имел, что следовало делать в таких ситуациях. Если бы он был хоть сколько-нибудь хорошим пилотом, то мог попытаться оторваться от более крупного корабля среди обломков, но летать он толком не умел, а дроида его и вовсе хакнули.

Он решил пойти на контакт и выяснить, что к чему.

—Кто вы такие? — спросил он. — Что вам здесь надо?

—Слышь, парень, не боись. Перелезай-ка к нам. Слышь, у нас в прятки с тобой играть времени не имеется. Хатты сюда скоро пришлют кого, а нам еще нужно дела обделать. Так что давай либо перелезай, либо пеняй на себя, — впервые в голосе прозвучала угроза.

Поразмыслив, Лиан решил, что у него не было выбора, кроме как согласиться.

Оказавшись на борту потрепанного суденышка, Лиан столкнулся с несколькими существами. Среди них был и тот, кто говорил с ним по связи. Он оказался высоким худощавым человеком. Вел он себя манерно: без всяких стеснений осмотрев вынужденного гостя с ног до головы, он протянул ему тощую руку.

—Менкис. Я тут за главного. А ты… неужто джедай, м?

Лиан был одет в джедайскую мантию, так что джедая в нем было узнать не трудно.

—Молодой он больно для джедая, — высказался кто-то из его друзей.

—А ты думаешь джедаи только старыми бывают? Ну болван…

Он все еще не отпускал руку Лиана и ждал с улыбкой.

—Лиан, — ответил он.

—И что же джедай делает так далеко от дома? — глаза Менкиса сощурились.

—Ищу подругу.

—Подругу?

Среди незнакомцев послышались сальные смешки.

—Она была в астродворце…

Лиан оказался в странной ситуации. Окруженный подозрительными существами, он тщательно подбирал слова, чтобы ненароком не вступить в драку, которая ни для одной из сторон не обернется ничем хорошим.

—Ну что парни, поможем джедаю отыскать его подружку? — Менкис обратился к остальным.

Раздались голоса. Подозрительные личности наскоро обменялись мнениями и пришли к выводу, что если это не помешает их собственным делам, то можно было бы и помочь.

—И как же ты искал, если у тебя даже аппаратуры нет? — удивился один из них.

Лиан промолчал. Он и сам не знал, на что рассчитывал. Может, на Силу. Но она была молчалива все это время.

—Ну посмотрим, что тут у нас, — Менкис активировал прибор поиска форм жизни. — Обычно мы этой штукой не пользуемся, но раз уж такое дело…

—А вы сами… что вы тут делаете? — спросил, наконец, молодой джедай.

—Да знаешь… Шныряем туда-сюда по космосу, подбираем, что плохо лежит, - уклончиво ответил хозяин фрейтера.

Лиан обратил внимание на вибросаблю, висевшую у него на поясе, на бластер в потертой кобуре. В своих странствиях этим существам нередко приходилось прибегать к оружию.

—Так, ну ща глянем. Вот, — он кивнул на барахливший виртуальный экран. — Пошло дело. Если твоя подружка жива, мы ее отыщем.

Несмотря на заверения Менкиса, прошел почти целый час, а Фьели они так и не нашли. Прокладывая путь меж обломков, они останавливались у всего, что казалось хоть сколько-нибудь ценным членам экипажа. Благодаря поисковому устройству, они натолкнулись лишь на одного выжившего из охраны хатта, который уцелел в запечатанной секции коридора. Стоило им выйти на связь, он принялся угрожать им смертью, если они не возьмут его на борт.

«Не, — отозвался Менкис, — сиди-ка ты там дальше, верно, парни?» Парни, конечно, его поддержали.

В какой-то момент в космосе стали появляться огни. Как объяснил Менкис, это были поисковые корабли хаттов, прилетевшие разбираться в последствии катастрофы. У них оставалось совсем мало времени. Если кто-то из патруля заметит их, то быть неприятностям.

—У нас пара минут, парень. Если не найдем твою подругу, разбегаемся каждый своей дорогой.

И все же, они ее нашли. Поисковой распознал слабый признак жизни в поврежденной капсуле, вскрыв которую они обнаружили молодую девушку без сознания. Как объяснил Менкис, «еще несколько минут, и она б точно отъехала».

К тому времени, как Фьели спасли, в ее капсуле почти не осталось кислорода.

Пока команда мусорщиков пыталась выбраться из облака обломков, не привлекая к себе внимания, Лиан перенес Фьели на койку. Когда она пришла в себя, то не поверила своим глазам. Она усиленно моргнула, стараясь выбросить бредовый образ из головы, но… покрытое шрамами лицо Лиана никуда не делось.

—Это я, — сказал он.

—Ты?

—Я все-таки нашел тебя, — он улыбнулся.

Глава 9.4

Она слабо улыбнулась в ответ. В тот момент им многое хотелось друг другу сказать, но насущные проблемы вышли на первый план.

—Эй, ребятки, — окликнул их Менкис. — На ваш старфайтер путь теперь заказан. Там повсюду ищейки. Что думаете делать, м?

Наскоро обдумав ситуацию, Лиан предложил следующее:

—Подождем. Когда они закончат, попросим нашего астродроида нас подобрать.

—Я б не рассчитывал, — скептически ответил Менкис. — Они тут до последней соринки все вычистят. Сцапают твой корабль, так и знай.

—Мы… могли бы остаться с вами.

Они остались одни в глубине космоса хаттов. В данный момент им негде было искать поддержки, кроме как от этих подозрительных типов, которые, все же, им помогли.

Менкис усмехнулся.

—Что думаем, братва? Возьмем к себе пару джедайчиков?

Похоже, вся ситуация его забавляла. Он поглядывал на парочку с нескрываемым любопытством.

—Ну не знаю… больно мелкие. Прям сопливые, — высказался сурового вида твилек.

—Мне до вакуума, только б свою мораль по вечерам не читали, — сказал другой.

—Я так не прочь. Может еще поценней мусорка да находочек будут. Важные ведь, да? — прагматично предположил еще один.

Выслушав мнения своих товарищей, Менкис еще раз посмотрел на парочку, прежде чем принять решение. Наконец, он сказал:

—Так и быть. Останетесь с нами пока се новый корабль не отыщете. Только учтите: у нас принято свою жратву отрабатывать. То бишь особого отношения к себе не ждите. Будете пахать, как остальные. Ну как? Согласны?

Лиан и Фьели обменялись взглядами и тут же пришли к взаимопониманию. Оба кивнули. Оба внутренне удивленные своим решением.

—Ну и славно, — усмехнулся Менкис. — А теперь… нужно убираться отсюда пока нас не зарадарили.

Он вышел из кают-компании и перебрался в каюту пилота.

Фьели взглянула на Лиана странным взглядом.

—Ты пришел за мной, — сказала она просто.

Он кивнул, почему-то смущенный. Против ее собственной воли по ее щеке пробежала слеза. Она поднялась на руках и, потянувшись к нему, обняла, повиснув на спине. Несколько долгих месяцев Фьели была абсолютно одна, запертая в застенках, как зверушка на потеху. За это время она уже оставила надежды, что кто-то придет ей на помощь. Она стала думать, что не осталось никого, кто бы думал о ней в этой холодной и одинокой Галактике. Но вот… Лиан, из всех, был здесь. Чувство спонтанной благодарности вырвалось из глубины ее сердца, которое последние месяцы все лишь твердело.

—Но как ты очутился здесь? — наконец, спросила она.

Не вдаваясь в подробности, Лиан рассказал ей о пути, который проделал с тех пор, как они с ней расстались. Он поведал ей о том, как Орден Джедаев принял его на Корусанте, как он учился летать, как Магистр Иркация взяла его на эту спасательную миссию и как он решил остаться искать ее, когда они улетели обратно.

—Значит, она тоже была здесь, — сказала Фьели.

—Смерти на станции вызвали колебания в Силе. Она больше не могла тебя почувствовать, — объяснил Лиан.

—Да, конечно… — согласилась она. — И все же… ты остался. Если бы не ты, я бы задохнулась в той капсуле.

—Я не мог тебя бросить, — ответил он.

Фрейтер собирателей курсировал меж обломков на низкой скорости, не включая основных двигателей. Мусорщики были осторожны и по всему было видно, что не раз такое проделывали. Только оказавшись на достаточном удалении от места крушения, они включили двигатели на полную и направились к одной из внешних планет системы. Там, в тени газового гиганта их ждал корабль.

—«Оппортунист», — представил его Менкис, когда Лиан и Фьели показались в кабине.

Фрегат класса «Взиматель» из тех, что состояли в хаттском флоте представлял собой вытянутый корпус с расширенным носом и мощной кормой. От оригинала, однако, он отличался. Корма была более объемной, корпус весь в заплатах, а на нос выведен гравитационный крюк, которым обычные фрегаты не обладали.

—Что-то не похоже на корабль мусорщиков. Чем конкретно вы в космосе промышляете? — с подозрением спросила Фьели.

—Скажем так: подбираем все, что плохо лежит. Сечешь? — уклончиво ответил Менкис с кривой ухмылкой.

—И что это значит? — спросил Лиан.

Фьели еще не успела отойти состояния разбитости после кислородного голодания, но ее глаза уже метали молнии. Она ответила:

—А то, что твои новые дружки — пираты!

—Пираты? Это правда?

—Не то, чтобы мы только пиратством занимались, — Менкис поджал губы, прикидываясь оскорбленным навешенным на него клише, — но от доброй добычи мы не отказываемся. Мы — космические бродяги и не в том, знайте ли, положении. А ты, — он указал на Фьели длинным пальцем, — помни, на каких условиях вас с дружком взяли — не выделывайся и морали не читай. Настроение, короче, не порть. Уяснила?

Конечно, Фьели с таким положением дел согласна не была, но промолчала. В конце концов, Магистр Иркация всегда твердила, что ей нужно научиться быть благодарной.

Оказавшись на борту «Оппортуниста» пара молодых джедаев очень скоро оказались в кабине Капитана вместе с Менкисом и его людьми. Склонившись над столом, дурос внимательно изучал какие-то холодокументы. Не поднимая головы, не глядя на вошедших, он спросил хрипловатым голосом:

—Как добыча? Мы нашли, что искали?

—Да, Капитан. Но это не все. Гляньте-ка, что нам космос принес, — усмехнулся Менкис.

Дурос взглянул исподлобья. Его бровные дуги дернулись вверх, когда он заметил двух молодых людей. Он поднял на стол локти, скрестил перед собой пальцы рук, одна из которых была кибернетической.

—Где ты раскопал джедаев, Менкис? — спросил он.

—Можно сказать, они сами свалились ко мне в руки, — ухмыльнулся человек. — Парнишке нужна была помощь, а девчонка не в ладах с хаттами. Мы с парнями и решили, что…

—Решили, что им самое место среди нас? — прервал Капитан.

Улыбка сползла с вытянутой рожи Менкиса, стоило тому только услышать тон, которым фраза была сказана. Он притих, оценивая ситуацию. Его Капитан был не таким, как все они, существом. Когда-то он учился в академиях, был большим офицером и командовал целым крейсером. Менкису нередко приходилось гадать, что было у него на уме.

—Они потерялись в космосе. Наш кодекс гласит, что…

—Я знаю, что гласит наш кодекс, — Капитан поднялся на ноги, одна из которых тоже оказалась кибернетической. Он вышел из-за стола и, подойдя ближе, продолжил за Менкиса. — Тот, кого предали и в черном космосе бросили — брат наш родной. Тому мы протянем руку, всякую окажем помощь, да ремеслу черного космоса обучим.

Спокойный холодный взгляд. Дурос протянул Лиану руку.

—Фаррич, — представился он.

—Меня зовут Лиан, а это Фьели, — кивнул он в сторону подруги.

Не отнимая крепкой руки, капитан внимательно осмотрел их обоих с ног до головы и только после этого спросил:

—Меня не волнует, кем вы были прежде. Важно то, чего вы оба хотите от будущего.

—В грабежах, разбое и убийствах мы участвовать не будем! — тут же выпалила Фьели, сверкая глазами.

—Что ж, при обычных обстоятельствах я приказал бы своим парням выкинуть вас в открытый космос при первом подходящем случае, но… Сейчас я этого не сделаю. В развалинах астродворца Менкис добыл кое-что ценное. Кое-что, что сделает нас всех очень богатыми, если предприятие увенчается успехом.

—И что это? — спросила Фьели.

—Я говорю о несметных сокровищах хатта. На пути к тому, чтобы заполучить их, нам пригодятся пара джедаев. Так что… Спрошу еще раз. Чем ответите на наше предложение?

Капитан давал им второй шанс ответить правильно. Если они откажутся, то окажутся в конфронтации с командой. И тогда только Сила знает, как все обернется. С другой стороны…

Лиан и Фьели встретились взглядами. Не говоря ни слова, они задали друг другу этот вопрос. Что они собирались делать дальше? В их памяти всплыли события из прошлого, которые привели их к ситуации, в которой они оказались теперь.

Хотели ли они вернуться на Корусант? Сможет ли Лиан там прижиться? Да и вообще, так ли много связывало их с джедаями теперь, когда храм на Тайтоне был стерт с лица планеты?

А Фьели… она всегда в каком-то смысле была сама по себе.

Может, им обоим представился подходящий случай начать все сначала? Странный случай, но все же...

Фьели кивнула Лиану. Они поняли друг друга.

—Мы хотим вступить в вашу команду, Капитан, — сказал Лиан.

—А я что говорил? — вставил Менкис.

—Хорошо. Позже Менкис введет вас в курс дела и покажет, что к чему. А теперь идите, ну!

Капитан прогнал из своей каюты всех, кроме Менкиса. Фаррич хотел остаться с ним с глазу на глаз. Про себя Лиан предположил, что дело было в том самом цилиндрическом предмете, который пират выловил среди обломков астродворца.

Как бы то ни было, самым неожиданным образом Лиан и Фьели нашли себе пристанище на корабле космических бродяг и пиратов, и они понятия не имели, куда приведет сделанный ими выбор.

Дартоку было ни впервой оказываться в клетке. Не раз его ловили и заключали под стражу. В последствии они об этом глубоко жалели. В этот раз, однако, могущество его пленителя простиралось далеко за пределы возможностей старого вуки.

Он не сожалел. Он сделал все в точности так, как научила его суровая, полная опасностей Галактика. Он уничтожил врагов, принес их языки в качестве воинского дара. В том, что могущественнейший хатт этот дар оценить не сумел, не было его вины.

К смерти Дарток был готов. Еще в ту пору, когда он только начинал свой путь воина, он поклялся вытравить из своего сердца мысль о том, что может обладать хоть чем-то в этом мире.

Включая собственную жизнь.

А если не ценишь жизнь собственную, как можно ценить чужую? Так, год за годом, он избавлялся от существенности, одновременно превращая свое тело и разум в инструмент для единственной цели, достигнув которой, как думал Дарток, он достигнет бессмертия.

Прославить свое имя великого воина стало его единственной одержимостью, ради которой он не жалел ни сил, ни крови как собственной, так и чужой. Запертый в «Гроте Раскаянья», он думал не о собственной судьбе, но о последнем сражении, которое проиграл.

С джедаями Дарток сталкивался и прежде: два раза, и оба закончились его победой. Но та, которая встала на его пути в этот раз не была им ровней. Та воительница была сильнее всех, с кем ему когда-либо доводилось столкнуться в смертельной схватке. С легкостью, выдававшей в ее стиле искусство, она увернулась от каждого обрушенного на нее яростного удара. Будто знала, что произойдет наперед, она не дала ему и шанса на победу. Если бы ему довелось вновь сойтись с ней в схватке, мог бы он сделать хоть что-то, чтобы изменить результат в свою пользу? Не зная устали, Дарток раз за разом прокручивал в памяти каждое ее движение. Он искал уязвимости в стойке, расположении ног, даже в ее одежде…

Тщетно. Ее навыки были безупречны. Раз за разом приходя к этому выводу, он яростно ревел, и его вопль разносился по «Гроту Раскаянья».

Прошли дни, прежде чем он обратился к недостаткам собственным. Все еще сильный и ловкий, он научился быть непредсказуемым в бою. Мало кто мог выстоять под его яростным напором.

Если бы не световой меч… Оружие джедаев было проблемой. Дарток не мог в полной мере полагаться на свои сильные качества в ближнем бою, а значит… Ему нужно было лучшее оружие и броня легкая и крепкая, способная выдержать удар светового меча. Тогда…

Вдруг, его размышления прервали голоса. Совсем скоро перед ним показалась фигура высокого существа, укутанного в черный плащ, с ним были тюремные стражи и протокольный дроид.

—Оставьте нас.

Стражи подчинились. Дарток подошел к защитному экрану и пристально вгляделся в незнакомца. Зарычал. Протокольный дроид взялся было переводить, но существо в плаще остановил того на полуслове.

—Сейчас говорить буду я. Ты — слушать, — в его голосе приказ. — Император возлагал на тебя большие надежды, но ты подвел его. Обычно Великий Джарро не прощает таких ошибок. Но… он хочет дать тебе второй шанс.

Дарток внимательно слушал. Если была хоть какая-то возможность выбраться из этого отвратительного места, он собирался ей воспользоваться.

—Император хочет, чтобы ты и твои люди участвовали в грядущей военной операции. Большая война уже здесь. Великий Джарро считает, что ты не упустишь такую возможность прославить свое имя.

Вуки ответил рыком. Дроид перевел:

—Дарток говорит, что сожалеет о случившемся, что ему — существу войны, нормы этикета чужды. Несмотря на это, он по-прежнему готов отдать жизнь на службе Императора. Он говорит, что… - дроид замялся, видимо не зная, как перевести, — он сказал, что хочет умыться кровью врагов Великого Джарро Хатта.

—Хорошо, — существо в капюшоне кивнул. — Операция уже готовится, силы Империи придут в движение уже совсем скоро. До той поры… ты останешься здесь. Такова воля Императора.

Рот вуки скривился. Он задал вопрос характерным рыком.

—Дарток спрашивает о грядущей операции, спрашивает, какую планету он должен будет завоевать, — перевел дроид.

—Кашиик, — последовал ответ. — Император считает, что ты с радостью примешься за подчинение своего родного мира.

Из голоса существа в плаще было понятно, что сам он это мнение не разделял.

В Дартоке вскипели эмоции, о существовании которых дикарь даже не догадывался.

Он вернется в то место, которое когда-то называл своим домом, только чтобы спалить его дотла. Трудно представить, что бы могло прославить его имя больше.

Глаза вуки недобро блеснули, он взревел, от чего существо в капюшоне отступил на пол шага.

—Дарток говорит, что должен подготовиться, — перевел дроид.

—Император об этом узнает.

Существо в плаще передал послание Великого Джарро. На этом все. Он развернулся и направился прочь.

Муун Аснаркт ненавидел это место. Джарро, конечно, прекрасно это знал. Так почему он поручил это пустое по своей сути дело именно ему? Может, таким образом Великий Хатт хотел напомнить ему, чем он был ему обязан?

Почти шестьдесят лет прошло с тех пор, как Джарро хатт вытащил его из этого страшного места. За это время они успели стать не только деловыми партнерами, но и друзьями. И все же, Аснаркт не должен был заблуждаться: с тех пор, как Джарро стал Императором хаттов, многое изменилось.

Властитель и его подчиненный.

Поравнявшись со смотрителями в масках, муун с неприязнью взглянул на них из-под капюшона. Он был убежден в том, что все они были одинаковыми — садисты, получающие наслаждение от мучений других. Так было в его случае. Так было в случае всех остальных.

«Грот Раскаянья» — особая тюрьма для тех, кого Хатты хотели держать поближе для допросов и пыток. Она находилась глубоко под землей, на самых нижних уровнях дворца Хаттендо. Заточить своих врагов в зловонной клоаке, да так, чтобы сохранить ощущение, что они были под самыми их животами — очень по-хаттски.

«Грот Раскаянья» был небольшой, компактной тюрьмой, в некотором роде похожей на обширную пещеру-грот, разделенную на два открытых крыла широкой рекой, в которой текла не вода, но какая-то мерзкая слизь. Зловонные пары, исходившие от этой «реки», со временем вызывали у заключенных расстройство личности и зачастую сводили их с ума. В некоторых случаях этот эффект оказывался необратимым даже после того, как существо выходило на свободу.

Даже сейчас, спустя столько лет, Аснаркт помнил, каково было медленно терять рассудок. От одного только кисловато-прелого запаха его выворачивало наизнанку. Он выполнил приказ Джарро, передал его волю дикарю.

Он не собирался оставаться в этом месте ни секундой дольше.

Глава 10

Свинцовые тучи висели над джунглями, молнии, сопровождаемые громом, раскалывали небеса. Ливень хлестал черные скалы, ветер качал кроны темных деревьев, из густых зарослей тут и там слышались вскрики диких животных.

Мрак окутывал Дромунд Каас даже днем, так что темная фигура едва выделалась из окружающей среды. Мужчина, укутанный в черный плащ, брел по каменным развалинам, то и дело меняя направление, следуя пути, выложенному тысячелетия назад.

Казалось удивительным, что кто-то вовсе оказался в этом забытом всей Галактикой месте. Среди безвременной дикости стихии он выделялся направлением, смыслом.

Ступень за ступенью, осыпавшийся пролет следовал за заросшим кустарником узким проходом. Мужчина пробирался все дальше с непоколебимым упорством. Выбравшись на просторную, заросшую растительностью лужайку, которая когда-то была вымощенной камнем площадью, он поднял голову и взглянул вокруг, ища пути дальше.

На его немой вопрос планета ответила ужасающим раскатом грома и молнией, осветившей очертания древнего строения — Великого Темного Храма.

На одной из ветхих, стоявших обособленно колонн, фигура, похожая на каменную гаргулью, вдруг расправила плечи и выпрямилась на лапах во весь рост. Существо пронзило мрак угрожающим ревом, который разнесся на многие километры вокруг. Джаргоран — антропоморфная амфибия с длинными лапами и острыми когтями, он призывал чужака к схватке.

Налек знал, что на пути его будут ждать препятствия. Джаргоран — лишь одно из них. Если бы Силы была на его стороне, он бы подавил зверя волей, вот только он все еще не мог контролировать свои способности. Зверь чувствовал его слабость и именно поэтому бросал ему вызов. Что ж, значит, Налеку придется доказать себя.

Сейчас или никогда — он должен быть готов. Его ноги напряглись, взгляд сфокусирован на противнике.

Небеса пришли в движение. Туча скользнула в сторону, прикрыв собой слабый источник света. Тьма надвинулась на лес, заволокла, укутала землю мраком.

В тот самый момент, вместе с воем ветра, зверь нанес удар. Джаргоран оттолкнулся от колонны мощными ногами, в следующую секунду он уже был над Налеком. Его острые, как наточенный кинжал когти, порвали руку, — человек едва успел укрыться. Он отпрянул назад, поскользнулся и упал в грязь.

Очередной раскат грохота, который отозвался в голове Налека насмешливым хохотом. Сотни потерянных в прошлом голосов в объединенном гоготании издевались над его слабостью. Их липкая черная злоба застыла в вечности. На секунду Налеку даже показалось, что не грязь, но холодные пальцы сгнивших в золотых перстнях рук повалили его ниц, ухватив за лодыжки.

—Прочь! — вскрикнул он в небеса.

В ответ — лишь хохот.

«Ты останешься здесь… с нами… навсегда…» — прошептал ему на ухо ветер.

«Нет… — проскрежетал он в ответ зубами, — Нет!» — вскричал он.

Зверь приближался. Среди всплесков слякоти, он слышал его разгоряченное дыхание. Он уже нависал над ним, готовый прикончить свою жертву — лишнего человека в темных джунглях — обиталище призраков.

Налек полностью подчинился инстинктам, когда, зачерпнув открытой ладонью липкой грязи, швырнул ее в том направлении, где, как ему казалось, находилась морда зверя. Джаргоран, нависший было над добычей, уже готов был растерзать чужака.

А потому внезапная отчаянная атака Налека застала его врасплох. Зверь отпрыгнул назад, и, схватив лапами морду, принялся счищать заслонившую взор грязь. Воспользовавшись моментом, Налек неловко поднялся на колени.

Он мог одолеть его. Сейчас!

Рукой он нашел опору в витиеватом стволе молодого дерева и, поднявшись на ноги, неуверенно шагнул вперед. Распознав движение, зверь вдруг замер на месте и прислушался, пытаясь, в то же время, разлепить глаза. Грязь сползала по его морде, смываемая хлестким дождем.

Налек бросился на врага с голыми руками. Он напрыгнул на него, поддавшись импульсу, поддержанному Силой и ударил в весок сжатой в кулак рукой, в которой оказался подобранный камень. Красный цвет ударил ему в лицо, острые когти прошлись по спине одновременно с гортанным вскриком боли. Лапа пронеслась над головой, но промахнулась, после чего, увлеченное собственной тяжестью, тело джаргорана рухнуло на спину. Упершись коленом в массивную чешуйчатую грудь, Налек ударил зверя еще и еще, пока тот не обмяк окончательно.

«Джа-рго-ран, — нараспев провыл ветер, — дух, нашедший в плоти пристанище, — шепнула промелькнувшая тень».

Голова Налека склонилась, упала на грудь поверженному зверю.

«Хищнику не дано изведать покоя», — шептал насмешливый голос.

«Покой — слабого удел», — проскрипело согнувшимся стволом кривое дерево.

«Дромунд Каас… ты нырнул в боли купель…»

«Поддайся ей…»

«Поддайся нам…»

«Или умри…»

Призраки были повсюду. Они не замолкали ни на секунду, скрипя высушенными во времени голосами, царапая его рассудок бесчисленными проклятиями. Они угрожали ему забвением и ветхостью, они соблазняли его безумием, они рассказывали ему свои истории, ни в одной из которых не было счастливого конца.

«Ты сломан… так сломай же в отместку весь мир…»

«Сожги их!»

«Сожги себя!»

«Сожги нас в костре Темной Стороны! Дай нам сгореть пламенем ярости…»

«Пламенем гнева…»

«Зависти…»

«Любви и ненависти…»

«Агххх!»

—Замолчите! Закройте свои гнилые рты! — вскричал Налек так громко, как только мог.

Хохот, эхом прокатившийся по джунглям, был ему ответом.

—Теперь я знаю… да, да! Умно, ничего не скажешь, — Налек отмахнулся рукой от пустого воздуха. — Понятно, почему Библиотека кишит шираками. Они сожрут вас, призраков, стоит вам только туда сунуться. Старик был прав… да. Он во всем прав. Держу пари, вы его боитесь!

Тишина. Шум леса застыл в раздумье. Ответ коснулся его слуха почти что осязаемыми холодными губами:

«Мы боимся лишь света тепла… Муки — старые друзья…»

«Иди…»

«Давай-давай!»

«Ну же, заходи к нам в гости…»

«Темный Храм…»

Собравшись с силами, Налек поднялся на ноги. Он попытался выгнать голоса из головы, но сделать это было непросто. Он не владел своими способностями, не владел телом, не владел в полной мере даже своим рассудком.

Несмотря ни на что, он не должен был отвлекаться от своей главной цели. Он отправился в Темный Храм для того, чтобы вернуть себе световой меч — оружие, которое должно было принадлежать ему по праву. Он чувствовал, что пока прохладный эфес не окажется в его руке, он не сможет в полной мере овладеть собой.

Он побрел дальше, в самую пасть Темного Храма, где массивные колонны поддерживали свод, а высокие каменные статуи склоняли свои головы в покорности, выученном тысячелетиями. Налек пробрался по груде обвалившихся камней, которые преграждали путь в Храм, и проник внутрь — в темноту более густую и тяжелую, чем темнота естественная. Отыскав на стене высохший факел, он со скрежетом оторвал его от держателя и, достав из-под плаща кусок материи, небольшую бутылочку с маслом, обильно смочил, поджег. С факелом в руке, осторожно ступая по каменныму полу, Налек шел вперед, ища глазами то, за чем пришел.

—И где же эта кузня? — прошептал он себе под нос.

Конечно, мертвецы услышали.

«Под землю…»

«Спустись в самый мрак…»

«Там…»

«Здесь…»

Рот Налека недобро подернулся в ответ на злобный хохот, который эхом разнесся то ли по сводам Храма, то ли по его черепной коробке. Он чувствовал, как расплывались границы реальности — безумие планеты постепенно дотягивалось до его сознания.

Духи. Они скорее походили на явление темной стихии Силы, нежели на отдельные личности.

Налек не мог сказать наверняка, сам ли он принял решение послушать голоса, либо они уже пробили брешь и теперь контролировали его действия.

Как бы то ни было, ему удалось отыскать единственную не обвалившуюся винтовую лестницу, которая вела вниз. Казалось, он шел по ней не минуты, но часы, не часы, но годы. Не годы. Перешагивая через развалины, он добрался до объемного места: звук его шагов разнесся по сводам, отразившись от мрачной тишины. Пламя факела замерло. Воздух здесь был застоявшимся и затхлым — под стать ветхому потрескавшемуся камню, из которого было сделано это некогда величавое строение.

Прославляя свое могущество, ситхи прошлого воздвигли себе памятники на костях порабощенных. Темный Храм был, наверное, самым значимым из этих строений.

В те времена, когда он скитался по космосу в поисках диковинок Силы, он был бы в восторге, окажись он в этом пропитанном историей и Силой месте. Сколько загадок таили эти стены? Сколько могучих повелителей — величавых темных владык прошлого, ступали по этим залам. А сколькие из них остались здесь навсегда?

«Я… я… я…» — отозвался хор подслушивших его мысли голосов.

Да, он гнал их прочь, но в то же время ему были интересны их секреты. Утомленные бесконечным одиночеством, некоторые высокомерно кичились перед ним своим былым могуществом, другие угрожали возвращением, остальные же выли в безумье и беспамятстве.

«Большинство из них должны были истлеть во времени, — подумал Налек, — немногие способны сохранить отголосок рассудка после смерти. Что-то должно удерживать их здесь», — пришел он к выводу.

«Что-то… — шептали стены, — Кто-то…»

«Мы страшная буря…»

«Мы Силы темная сторона…»

—Вы мертвецы, — ответил Налек.

Хохот, скрежет, стон.

Он шел дальше. Факел уже догорал, и слабеющий огонь освещал всего несколько метров вокруг. Ему становилось физически тесно в сгущавшемся мраке. Как долго он уже блуждал в лабиринтах Храма, в поисках кузни, о которой он знал только со слов спятившего старика?

«Ты сгинешь…»

«Взвоешь…»

«Станешь вихрем...»

Внешний раздор сочился в его разум по ментальной червоточине. Он и не знал о ее существовании, эта брешь уже отравляла его дух.

Налек прислушивался к тому, что, как он думал, было горестным плачем самой Силы. Его богиня, она молила об отмщении. Она шептала ему на ухо дыханием космоса — жизнью, требующей перерождения. Она просила его стать своей смертью. Сила обнимала его, прижимала к себе. Она… да, теперь он был уверен в этом — Она действительно любила его. Он был ее избранником, ее баловнем. Обожаемое дите, вскормленное источником самой Жизни. Он должен был стать следующим глазом ее души. Но… другой посягнул на право естественного жизнетворения. Тот, кто взял себе больше, чем ему полагалось. Он поразил Силу, обезобразил ее бесконечное великолепие. Старый джедай пошел против сути вещей и превратил его — Налека, в увечье.

На его лице отразились разрывавшие его мучения. Великий стыд захватил его душу. Презрение к себе — к дефекту, которым он невольно стал, уже давно пустило в нем корни. Теперь, удобренное плодородной Темной Стороны, оно расцвело уродливым цветком и захватило его целиком.

—Я отомщу за себя. Но главное — я отомщу за Силу! Шрам, шрам… — он отчаянно схватился обеими руками за лицо.

Факел уже окончательно потух, но ноги продолжали вести его все глубже в недра Темного Храма. Когда он вышел за границы обреченности, решимость завладела им. Монотонное принятие грядущей судьбы. Какой бы эта судьба не была.

—Сила направит меня… — бормотал он сухими губами.

Он бродил по подземному холлу и комнатам. В какой-то момент он потерялся, утратив всякие ориентиры, проходило время, и он набредал на места и приметы, встречавшиеся ему прежде. Споткнувшись о ступень, он рухнул к подножью треснувшего саркофага. Он отпрянул прочь, только чтобы наткнуться на кучу костей.

Кузня.

Сколько времени прошло, прежде чем он нашел ее? Что-то блеснуло ему красноватым светом из-под обвалившейся громадной плиты. Он опустился на колени, подполз ближе и зачерпнул рукой пригоршню камней. Он раздул их от пыли, разобрал, откинул в стороны ненужные, пока на его ладони не остался красный, отливавший рыжеватым огнем кристалл правильной, вытянутой формы. Он взглянул на свою находку ближе. Глаза его не обманывали: синтетический кристалл — порой замена кайбера в световых мечах.

Он был рядом.

Кузня могла оказаться под завалом.

Он решил попробовать пробраться внутрь. Опасно, но у него не было другого выбора. Он не станет рисковать, расчищать завал с помощью Силы, которую не мог контролировать.

Приметив щель под лежавшей под углом в потолочной каменной плитой, он пригнулся и, вжав грудь, протиснулся внутрь. Несколько метров ему пришлось ползти. Продвигаясь вперед, он рвал одежу, ранил кожу. Наконец, он сумел встать в полый рост.

Чудесным образом образовавшаяся в результате обвала крохотная пещера, похоже, сумела уберечь кузню. Станок был завален небольшими камнями, но никакого серьезного ущерба ей нанесено не было.

Налеку наконец повезло.

Он очистил кузню от пыли и мелких камней, стал разбираться. Как и ожидал, никакой электроники.

—Сила уберегла тебя, — Налек положил руки на темный грубый металл.

Его воодушевление насмешило духов. Казалось, их причудливым образо объединенное «Я» следовало за ним по пятам.

«Мы все так думали…» — выли они.

—Я — не вы! — жестко ответил он.

Смех и вой. Налек встряхнул головой в надежде выгнать оттуда непрошенных гостей.

Концентрация! Во время работы он должен быть един с Силой.

Он приблизился к станку с восхищением истинного ценителя. Перебирая механические рычаги, токарные резцы и прессы, он думал над тем, каким хотел сделать новый меч. Годами он рыскал по Галактике в поисках вещиц, принадлежавших джедаям или ситхам. Он многое знал о световых мечах и теперь мог создать оружие, качественно превосходящее то, что было отнято у него джедаями.

Было бы символично восстановить тот самый — его меч. К счастью, он помнил расположение каждого винтика в том эфесе. В результате он решил прийти к чему-то среднему. Он постарается сохранить ощущения от своего прежнего меча, в то же время улучшив его.

Машина была грубой. Как и все на этой планете, поддавалась она с трудом. Ему пришлось налечь на рычаги, чтобы привести к жизни кузню, закостенелую от тысячелетнего простоя.

Механизм поддавался с упрямостью старости. Опираясь на все, что знал об этом тонком искусстве, Налек принялся вытачивать детали будущего светового меча.

Ему мешали бесновавшиеся голоса в голове и нескончаемая боль, вызванная татуировкой из кайбера.

Только концентрация на цели помогала поддерживать остроту мысли.

Время шло. Деталь за деталью, его прогресс становился все более осязаемым. Оружие выходило пусть не элегантным, но прочным, не выверенным, но выкованном в жажде отмщения и витавшем в воздухе безумье. Все это предавало будущему оружию особый смысл и наполняло его силой.

Многие часы спустя, эфес был готов. Тяжелый, грубый, немного громоздкий, в размерах он превосходил то, к которому был привычен Налек.

И все же, он хорошо лег в руку.

Оставалось лишь вложить в темный металл душу. А что подходило для этого лучше, чем тот камень, который своим алым блеском указал ему дорогу. Налек аккуратно опустил его в ложе, после чего зажал рукоять в нужном месте, чем активировал световое лезвие. Небольшая пещерка осветилась цветом оражево-красного заката.

По телу Налека пробежала дрожь, которая отозвалась в памяти похожими воспоминаниями. Его первый меч он собрал в лучах солнца, этот же родился в кромешной тьме. Путь, который он осветит, был узким, но этого было достаточно. Он опасливо взмахнул мечом, страшась того, что не почувствует былой легкости.

К его облегчению, рука сомкнулась, словно тот меч ее частью, словно и не было этих долгих лет разлуки. Понадобится практика, но первые ощущения вернули ему уверенность, которую не смогла даже возвращенная Сила.

«Невежда! — ответили стены на его мысли».

«Думаешь, оружие даст тебе могущество?»

«Вернет утраченное?»

«Пустота… рядом с нами твой удел…» — выл хор голосов.

На этот раз уже Налек ответил усмешкой. Отголоски мертвецов, они проиграли свои сражения и теперь, обозленные, завистливые, пророчили ему ту же участь. Но до мерила его собственной жизни еще было время. Смерть подведет все итоги, а пока он будет сражаться в собственных битвах.

«Думаешь, ты сбежишь от нас?» — прошипела тишина.

«Мы — часть тебя…»

Налек не стал пробираться обратно. Он чувствовал в себе силы и хотел как можно скорее заявить Силе о своем возвращенье. Вытянув вперед руку, он позволил Силе струиться по каналам, проторенным в его теле кайбером. Он по-прежнему не чувствовал ее сокровенную энергию, но та, тем не менее, вырвалась из его тела в виде мощного толчка, который расчистил завал.

Удовлетворенный результатом, Налек выбрался наружу.

И впервые за тысячи лет стены Темного Храма осветились световым мечом. Переменчивые духи злобно возрадовались, черный камень будто завибрировал, пришел в движение, когда Храм — темное сердце планеты, вновь яростно забилось мощью Темной Стороны. И Сила отозвалась хаосу, как естественному циклу в порядке вещей.

Глава 10.1

Одинокий корабль вынырнул из гиперпространства. Астродроид, до сей поры занимавшийся своими техническими делами по кораблю, так важными ответственному механику, отвлекся и, активно крутанув визором вокруг своей оси, недовольно пикнул. Все как всегда. На его раму ложились дела, выходившие за рамки его функциональной ответственности. А все почему? Потому, что ему достался человек, который, хоть превосходный пилот, в остальном был крайне безответственным малым. В этой части космоса всегда нужно быть на стороже. Уж кто-кто, а этот космический бродяга об этом должен был знать.

Надавив на приводы, астродроид понесся по коридору, на ходу открывая двери. Оказавшись в кают-компании, он тут же заприметил его человека, — тот находился в самом центре представшей перед ним картины. Вернее сказать, человек и был той самой картиной.

Развалившись вкособок на диване, Накьян бесстыдно дрых, посапывая и пуская слюни. Антуражем к его портрету служили где опорожненные, где разлитые бутылочки джумы, разобранный, но собранный обратно лишь наполовину бластер и проигрываемая на повторе холозапись какой-то гонки. Астродроид от увиденного недовольно пикнул, но удивления не выказал. Его глаз загорелся красным, когда он, угрожающе-неторопливо вытянув из корпуса вилку, с пронзительным визгом долбанул своего человека в бочину электрическим разрядом довольно-таки приличной мощности.

Накьян причудливо подпрыгнул всем телом на месте, после чего грохнулся на пол под стол, где и угодил физиономией в успевшую подсохнуть блевотину.

—Какого вакуума, — проскрипел он, тщетно пытаясь понять, что происходит.

В ответ — очередной удар током. Дернувшись в сторону, на этот раз Накьян врезался головой в угол стола, от чего застонал с искренней жалостью к себе от обрушившихся на него, как с неба, невзгод.

—Да что за… Ты совсем что ли схемами поехал? — воскликнул он в сердцах.

В ответном писке нескрываемая угроза.

—Да встаю я, встаю… Сарлаку тебя в пасть… Лучше б я один летал да с курса сбивался, чем все это… Ты точно моя мамаша, от которой я именно из-за этого вот в космос и удрал, — причитал он, тщетно пытаясь подняться.

Позиция не позволяла. Дроид пикнул, готовый помочь своему человеку очередным зарядом точно в зад.

—Нет, нет! Хватит уже! Чего тебе надо то?

Дроид снова пикнул, объясняя ему, что к чему. Накьян замер, вздохнул, снова рухнул.

—Ах вот что… Прилетели, значит. Недурно я поспать…

Понемногу приходя в себя, Накьян, наконец, поднялся на ноги и осмотрел кают-компанию, которая по уровню разгрома походила на место, где веселились по крайней мере с десяток гамореанцев. В некотором непонимании от того, что со всей этой разрухой делать, Накьяно почесал затылок.

—Она, наверное, уже ждет, — сказал он задумчиво, сам себе.

Дроид утвердительно пикнул.

—А тут такое… Оплошал я, похоже, что сказать, — с легким сердцем признал он. — А, ладно, что поделать. Ща приведу себя в порядок и вперед, — взглядом и рукой он указал на иллюминатор, в котором был виден застроенный, облепленный кораблями самых разных размеров астероид.

Астероид Халасит был одной из разбросанных по Галактике технических станций, где космические бродяги самых разных мастей могли не только подлатать свои судна, но и славно отдохнуть в одном из местных баров, славившихся крепким пойлом и такими же крепкими драками. Местечко было не чистенькое, не из тех, к которым привыкли обитатели внутренних миров. Здесь нередко пересекались представители самых разных профессий, которые действовали вне рамок закона.

Идя по грязному, разрисованному граффитти коридору, Накьян думал о том, что было странно, что она назначила встречу в таком месте. Когда связалась с ним несколько дней назад, она попросила об одолжении. Зная ее, он сразу понял, что дело было серьезным. Он согласился. Да и как он мог отказать? Он всегда питал слабость к дерзким девчонкам.

Он проходил мимо ремонтной мастерской, когда из ее дверей с грохотом вылетел какой-то неказистый тощий спейсер и рухнул прямо у ног Накьяна. Вслед за ним в широком проходе показался поджарый хатт, одетый в рабочую жилетку с руками, измазанными по локоть в машинном масле. Накьян подивился: не часто в Галактике можно было встретить работающего руками хатта. Он и присвистнул — вот так картина.

—За хвост меня схватить удумал? За гамора меня держишь? — громыхая голосом, хатт погрозил поваленному человеку внушительных размеров кулаком. — В Borodo Drivehealth мы кредиты не принимаем. Нам здесь этих рисованных бумажек без надобности. Только картель коины, иль имперское, — обратился он к собравшейся поглазеть публики.

Накьян уже было собирался переступить через неудачника, додумавшегося заплатить хатту кредитами, как вдруг обернулся на внезапный свист. Прислонившись к косяку той самой мастерской, скрытая в тени, стояла женская фигура. Красные глаза следили за ним из-под опущенного капюшона. Мгновение, и она, взмахнув плащом, растворилась в темноте прохода за широкой спиной сурового хатта.

Наскоро осмотревшись по сторонам, он направился прямиком в мастерскую, где у входа попал под взгляд сузившихся в недобрую щелку желтых глах.

—Чего тебе? — рявкнул Бородо.

—Мне привод бы отладить. После гонок слишком уж резко прыгает. Кишки навыворот, знаешь…

—О! — хатт раздул живот, — тогда ты по адресу. Профессионалов мы любим. Только вот… чем платить собираешься? — подозрительно спросил он, уперев руки в бока.

—Я в курсе, почем тут деньги, — усмехнулся спейсер. — Сам не признаю ничего, кроме золота.

При этих словах в его руке оказалась весовая монета произвольной чеканки, которую он пустил по костяшкам между его пальцами. Хатт расплылся в удовлетворенной улыбке.

—Милости прошу в Borodo Drivehealth. Мы всегда рады новым клиентам.

Он отполз в стоорону, давая этому самому клиенту дорогу.

Внутри помещение походило бы на свалку металлолома, если бы не определенный порядок, едва различимый в творившемся вокруг кажущемся хаосе. Небольших размеров офис, выходивший неоновой вывеской в темную аллею, с другой стороны был сообщен с ангаром, отделенным от открытого космоса защитным экраном. Работа шла полным ходом. Ремонтные дроиды таскали взад-вперед детали, превышавшие их в размерах в несколько раз, из-под зашвартованного в поле видимости корабля виднелись вспышки сварки, а с другой стороны к передовым приборам тянулись кабели от небольшого одноместного корабля. С первого же взгляда Накьян понял, что мастерская была, что надо. Уж он-то знал толк в таких вещах.

—Либи, у нас клиент, — прогорланил хатт.

В тот же миг из-за металлической стойки вынырнула девушка твилек. Блеснув подготовленной на такой случая улыбкой, она живо помахала ему рукой.

—Как оформитесь, вон там меня найдете, — он указал в сторону полуразобранного фрейтера, — сегодня дел на полное брюхо, — хат усмехнулся.

—Бородо, это мой друг, о котором я тебе говорила.

В приемной царил приглушенный свет, но Накьян знал, что не в этом была причина того, что он не заметил, как она оказалась сбоку, у него за спиной. Он всегда поражался, как тих и легок был ее шаг. Он повернул голову и нахально улыбнулся.

—Отдаю тебе должное. Застала меня врасплох, Фастблю.

Она ответила улыбкой.

—Ах, милая, — всплеснул руками Бородо, обращаясь к Сатто, — а я уж думал, сейчас поработаю.

—Поработаешь. Приведи его развалюху в порядок. За мой счет, — сказала она.

—Сделаю все в лучшем виде, — раздувшись, серьезно заявил он. — Прикажи своему дроиду швартоваться. Бокс 149. Ах! И да, вот еще что, — хатт уже деловито натягивал перчатки, — сколько у меня времени?

Накьян уже было раскрыл рот, но за него ответила Сатто:

—Пара дней.

—Ясно, — кивнул Бородо и выполз в ангар, готовясь принять корабль.

—Не знаю как, но ты умеешь найти с их породой общий язык, — Накьян кивнул в сторону хатта.

—Бородо любит свою работу. И мои истории, — ответила она.

—Ладно, — пожал плечами Накьян. — Но меня-то ты позвала не ради историй? Наверно, хочешь полетать вместе, — предположил он.

Подмигнув ей, он взъерошил шевелюру.

—Поговорим в другом месте. Идем, — ответила она.

Опустив капюшон, она махнула ему рукой и вышла на темную аллею. Он пошел следом. Поглядывая на нее краем глаза, он думал и делал выводы, пока в какой-то момент не решил с ней этими выводами поделиться.

—Халасит. Ты ведь тут не за красоту звездных скоплений, а? Если б я назначал свиданку, то выбрал бы местечко поприличнее, — усмехнулся он. Но мы здесь, а значит… ты ведь от кого-то скрываешься, верно?

Она бросила на него быстрый взгляд. Конечно, он понял. Космический бродяга, вроде Накьяна, научился не хуже джедая чуять такие опасности. Она кивнула, подтверждая его догадку.

—Значит, перешла кому-то дорогу. Джарро? Нет! Ты бы нашла способ порешать с ним с свои дела. Я бы подумал на Зеда — от него даже у меня были знаешь, эти… мурашки, — с неохотой признал спейсер. — Но я слыхал, что головорез куда-то пропал. Может…

—Республика, — она оборвала его, пока богатая фантазия не увела Накьяна слишком далеко. — Не спрашивай, почему.

Они прошли мимо разрисованных вульгарными рисунками антропоморфных дроидов, зазывавших прохожих в яркое, но сомнительное заведение неподалеку. Накьян не мог скрыть интереса и с любопытством осматривался, на ходу крутя головой. Отвратно воняло мясом, которое тут же, в закутке, какой-то дурос жарил в сковороде на технической жидкости ядовито-зеленого цвета. Отвлекшись от дороги, Накьян столкнулся плечом с крупным никто — пилотом транспортной компании, судя по нашивке на его груди, который, очевидно, засиделся на Халасите дольше необходимого для дозаправки срока. Без всякой на то причины дело тут же обострилось и непременно закончилось бы стрельбой, если бы не Сатто, которой одним лишь взглядом удалось угомонить обоих.

—Не лезь в неприятности, — сказала она из-под капюшона.

—Извини. Чтоб меня, я все еще на нервах после проигранной гонки, — с неохотой признал он.

Пока они шли, он принялся увлеченно рассказывать ей обо всем, что произошло в его жизни с тех пор, как они виделись последний раз в Крайт Пэласе. Сатто внимательно слушала, но вопросов не задавала. По своему обыкновению Накьян много приукрашивал и открыто хвалился.

—Так что хоть победу и не взял, но с долгом призовых хватило расплатиться.

—Значит, ты сейчас сам по себе? — спросила она и потом добавила, — Сюда.

Сатто свернула в узкий проход, по стенам которого бежали шипящие трубы, а по полу — крысы.

—Не совсем, — ответил спейсер, беспокойно вглядываясь вперед. — Кое-кто взял меня под свое крыло. Разглядел талант, знаешь… — сказал он чуть обидчивым тоном, словно сетуя на то, что Сатто еще этот самый талант не разглядела.

—Очередной бандит? — коротко спросила она.

—Ну… я бы так не сказал, — последовал уклончивый ответ.

Откуда-то спереди раздавалась тяжелая, колкая металлическая музыка. Сатто оглянулась, чтобы проверить, не было ли за ними хвоста. Накьян, заметив, тут же поднял эту тему.

—Ты обмолвилась, что за тобой следит Республика. Это еще как так?

Ему хотелось знать больше, прежде чем он нырнет с этой крошкой в какое-нибудь дельце, которое даже он не сможет потянуть. Сатто ему нравилась. И даже больше: порой он чувствовал, что почти-что в нее влюблен. Но положить голову ради девчонки в большой игре, где ставки высоки, а шансы ничтожны… Нет. Он еще не надышался космической пылью. «Хотя, если он как следует попросит…» — приятная мысль мелькнула у него в голове.

Сатто взяла паузу прежде чем ответить. Вряд ли Накьяну стоило знать во всех подробностях о том, что происходило в за кулисье галактической политики.

Когда она вернулась в Республику после долгой работы под прикрытием под носом у Джарро хатта, на нее обратились многие взгляды не только со стороны джедаев, но и со стороны разведки. На какое-то время она стала мостиком связи, установившимся между Джарро и джедаями. Какое-то время ее усилия позволили сохраняться миру между двумя галактическими гигантами.

Однако, это не продлилось долго. Напряжение накопилось, и шаткий мир разрушился, когда джедаи атаковали Слейхерон, а хатты ответили Тайтоном.

Установившаяся близость Сатто к хаттам не была секретом для Магистра Вилимена и директора разведки Нимого. Ее скепсис в отношении республиканской политики был известен ее кураторам в самых высоких кругах.

И… в какой-то момент ее лояльность оказалась под сомнением. Сатто не стала ничего доказывать.

Стоило необходимости в переговорах сойти на нет, как из незаменимого агента она в одночасье превратилась в обременительную помеху, знавшую слишком много. Сатто не сомневалась в том, что, если бы она не была джедаем, то ее уже убрали бы люди Нимого. За последнее время, куда бы она ни отравилась, за ней всюду плелась хвостом если не одна, так другая организация.

Какое-то время ее пас джедай. Должно быть, Вилимен действительно относился к ситуации серьезно, если отправил за ней кого-то из стражей. Ей не составило труда сбросить его на первой же перевалочной станции. С ее опытом работы в темных уголках Галактики, она без особых проблем замела следы и оставила стража с носом.

Их порода, однако, упертая. Она подозревала, что этот джедай от своей задачи так просто не отступится и продолжит разнюхивать и рано или поздно снова выйдет на след.

С агентами разведки было сложнее. Эти привыкли оперировать в тех же условиях, что и она, умели оставаться незаметными и растворяться в воздухе, словно тени, замеченные. И они действовали сообща, опутывая ее со всех сторон. Сатто удалось застать врасплох одного из них, рыскающего возле ее корабля, но могли быть и другие. Вернее сказать: она была уверенна, что были и другие. В основном, они следили за ее перемещениями по космосу и не приближались слишком близко. Но последнее время это начало меняться. Сатто чувствовала в Силе, как напряжение вокруг нарастало. Удавка на ее шее сжималась, и она готовилась к худшему.

—Просто наружное наблюдение. Ничего серьезного. Хотят знать о каждом моем шаге.

—Топнула каблучком на их территории? — усмехнулся Накьян. — Республиканцы — обидчивые ребята. По себе как бы знаю. Однажды я…

Но Сатто не довелось узнать, что как-то раз случилось с Накьяном в Республике. Они подошли к металлической двери с энергетическим полем, закрывавшим маленькое оконце. Внутри гремела музыка, раздавались голоса. Тут же, прислонившись к стене и сложив руки на груди, стоял хаук угрожающего вида. Выпятив дутый живот и массивный подбородок, своим видом он показывал, что с ним лучше не связываться.

—Нам сюда? — с сомнением спросил Накьян.

Сатто качнула головой в сторону входа, Накьян скорчил физиономию, но ничего не сказал, только на всякий случай опустил руку на рукоять бластера; в местах вроде этого всегда следовало быть на готове.

Его спутница обменялась с хауком взглядом и, к удивлению Накьяна, тот пропустил их без лишних вопросов. Внутри Накьян внимательно осмотрелся. Это было странное место, в подобных которому ему бывать не доводилось. Ночной клуб сверкал яркими вспышками холодных цветов, между которыми все погружалось в кромешную тьму. Музыка звенела металлом, гудела отзвуком рева двигателей. Каждые несколько секунд ритм сбивался, после чего устанавливался следующий. Клуб представлял собой пространство куба, которое было поделено на две зоны. Столики и барные островки располагались по краям, включая стены и потолок с прозрачным полом. В центре же, прямо в воздухе, находился своеобразный танцпол — зона без гравитации, где тусовщики парили в невесомости, предаваясь причудливым движениям, которые мало чем походили на танец. Накьян, запрокинув голову, с любопытством наблюдал, как какая-то девушка отделилась от массы тел, находившейся в непрестанном движении, и, подтянувшись к периферии с помощью реактивной ручки, вышла через защитное поле в область гравитации, где, уже крепко стоя на ногах, встретилась с подругой в крепком объятии.

—Пойдет для свидания. Но знаешь, я и у себя на корабле мог бы для нас такую тему замутить. Для тебя все, что хочешь, детка, — усмехнулся Накьян.

Проигнорировав его намеки, Сатто коротко ответила:

—У меня здесь встреча.

—Дела, значит, — чуть приуныл пилот.

Глава 10.2

Бросив взгляд на свой браслет коммуникатор, Сатто повела их к платформе, на ней под самый потолок. Проскользнув сквозь группу молодых тусовщиков в откровенных нарядах, они очутились возле барного островка. Бармен — человек в безликой металлической маске с вертикальной линейной гравировкой, отвечал с неохотой, когда Сатто о ком-то спросила.

—Близнецы… Не знаю. Если хочешь — заказывай, но не трать мое время, — сказал он.

Между пальцев Накьяна тут же показалась монета. В Галактике большинство вопросов решались двумя способами: оружием и деньгами. Сатто схватила его за руку.

—Они здесь. Мы сами их найдем.

И они нашли. Сатто привела его к выступавшей внутрь ложе, где спинами к танцполу сидели они.

—Чего вам надо? — тяжелый мужской голос.

—Ах, к чему эти грубости, — пропел нежнейший женский голос. — Ведь ясно. Они нуждаются в наших услугах.

Она повернулась к брату. Казалось, что ее блестящее безукоризненно гладкое лицо отразило световые блики. Белоснежные волосы, забранные в высокий объемный хвост на затылке, взметнулись и упали, волосок к волоску. Ее брат, резкий в своих движениях, развернул кресло. Он был молод и по-своему красив. С вытянутым лицом и копной черных кудрявых волос. Его глаза неприветливо смотрели из-под хмурых бровей, а длинные пальцы нетерпеливо бегали по подлокотнику. Сходство между этими двумя почти не было, разве что-то очень отдаленно в их глазах и форме полных губ намекало о том, что они были родственниками.

—Сестра любезничает. Не я. Чего вам нужно, — упрямо повторил мужчина.

Его сестра закатила глаза, затем обаятельно, как бы извиняясь за брата, улыбнулась.

—Фастблю. У меня к вам дело, — коротко ответила Сатто.

—А! Значит, это ты! Неужели? Интересно.

Девушка с любопытством осмотрела Сатто с головы до ног. Одетая под плащом в черную водолазку и штаны из плотной ткани, она отличалась умеренным утилитарным стилем от щеголеватых близнецов. Облегающее воздушное платье светлой девушки блестело плавленым драгоценным отблеском, а темный мужчина был одет в черный с алым отблеском угловатый костюм в авангардном смелом стиле.

—Значит, к делу, — сказал мужчина.

Он поднялся с кресла, пожал им руки. Затем жестом пригласил расположиться в удобстве кресел.

—Итак, — он скрестил пальцы, переводя взгляд с Сатто на Накьяна и обратно, — в сообщении вы сказали, что вам нужно что-то открыть. Что-то древнее. Что?

—Вы нас заинтриговали. Не терпится взглянуть, — девушка подалась вперед и опустила подбородок на тыльные стороны сомкнутых ладоней.

Пусть внешне эти двое и не были похожи, зато в манерности оказались точной копией друг друга.

Сатто вытянула угловатый сверток из-под плаща.

—Вот, — она бросила сверток мужчине. — Сможете оживить?

Мужчина опустил сверток на небольшой левитирующий столик, который в мгновении ока оказался между ним и сестрой. Он аккуратно развязал узелок материи, и близнецы склонились над вещицей с нескрываемым любопытством. Небольшая узорная пирамидка отливала красноватым мерцанием, которое неволей приковывало к себе взгляд.

—Это голокрон, — пропела девушка, искренне восхищенная.

Она нависла над вещицей, ее тонкие белые пальцы почти коснулись поверхности, но замерли, как бы гладя воздух вокруг.

—Скажете, откуда он у вас? — губ мужчины коснулась легкая улыбка.

Проигнорировав вопрос, Сатто спросила:

—Сможете его открыть?

Не сводя темных глаз с пирамидки, мужчина ответил:

—Вопрос к Лалэль. Из нас двоих она чувствует Темную Сторону много лучше.

Девушка по имени Лалэль загадочно улыбнулась кончиками губ. Ее живые глаза отразили алый блеск пирамидки.

—Получится или нет… говорить рано. Не каждый день к нам в руки попадают подобные вещицы. Понадобится особый подход. Это тонкая, деликатная работа. Уверенна, вы понимаете, — пропела она, после чего подняла на Сатто проницательный взгляд.

Сатто кивнула. Она понимала.

—Сколько?

—Мы не возьмем денег, если ничего не выйдет. В случае успеха… — глаза близнецов встретились, — тридцать картель коинов.

От обозначенной суммы Накьян потерял всякое самообладание и даже вскочил.

—Сколько? — только и выдавил он. — За что? За что в принципе можно просить такие деньги?

Сатто встала, Накьян не замедлил последовать ее примеру.

—Я скоро вернусь, — сказала она.

На лице Лалэль ожидание. Возможно, она рассчитывала, что Фастблю призовет пирамидку в руку с помощью Силы, но Сатто нагнулась и подобрала ее обычным способом. Девушка загадочно улыбнулась каким-то собственным мыслям.

—Голокрон никуда не денется, если ты оставишь его здесь. Мы дорожим своей репутацией, — сказал мужчина.

На мгновение задумавшись, Сатто вернула пирамидку обратно на стол, после чего вышла из ложи вместе с Накьяном. Стоило им оказаться за пределами бара, как Накьян повернулся к ней и встал, как вкопанный. На его лице вопросы, на которые Сатто не хотелось отвечать. Она так и сказала ему, напрямик.

Он пристально смотрел ей в глаза.

—Дело снова в том парне, верно? Высокий, темные волосы, глаза такие томные… Свалил тогда с Танн, не попрощавшись, — догадался он.

—Верно, — нехотя признала она. — Я должна его отыскать.

—И хочешь, чтобы я помог тебе это сделать?

—Верно.

—А с чего ты взяла, что он хочет быть найденным? Ты не думала, что если б все было так, то он давно бы вышел с тобой на связь?

Он попал в самую точку и увидел это у нее на лице. Сатто и сама не раз думала об этом. Налек оставил ее, хоть и обещал вернуться. Но с тех пор от него не было ни слуху, даже самой короткой весточки.

Она не смела признаться себе в том, что он мог попросту забыть ее. С другой стороны, может он угодил в беду. Как бы то ни было, она обещала Налеку найти его, и твердо намеревалась выполнить свое обещание.

—Не знаю, Фастблю. По-моему с этим парнем ты бьешься о стену. Он того не стоит, говорю…

—Не хочешь помогать — не нужно. Я найду кого-нибудь другого, — она решительно шагнула ему за спину.

—Я этого не говорил, — он поторопился за ней. — Слушай, детка, ты мне нравишься. Я говорю тебе все это, потому что боюсь, что ты нарвешься на неприятности и…

—Говорит о неприятностях тот, к брал в долг у «Черных Сердец», — не сбавляя темпа, в сердцах парировала она.

—За мной косяки бывали, не спорю. Но тот парниша, да и эти двое… от них по коже мурашки, знаешь? А я стараюсь избегать ситуаций, в которых не могу положиться на бластер, — постарался объяснить Накьян. — Да и неужели тебе девать тридцать коинов некуда? Что хоть они сделать-то для тебя должны? Документы, чтоль, какие?

Вдруг, Сатто приняла решение. Она остановилась, взглянула ему в глаза.

—Слушай, я джедай, ясно?! То, что должны сделать для меня близнецы — дело Силы. Это… Все сложно, и я не ожидаю, что ты сразу все поймешь. Просто… та пирамидка нужна мне, чтобы найти Налека.

Ничего себе новость.

—Значит все то время во дворце Джарро ты… была джедаем?

Сатто кивнула.

—И до этого тоже? — глупо спросил он.

—Да, была.

—Значит, ты все время врала. И Республика сидит у тебя на хвосте не просто так.

Все, что о ней знал, наконец, складывалось в общий паззл, приобретало смысл. Все недосказанности, сомнительная биография и даже ее удивительная ловкость — все теперь предстало пред ним в ином свете.

—Не знаю, что думать, Фастблю… Вернее, — он нахмурился. — это ведь не твое настоящее имя, верно?

—Меня зовут Сатто. Но это не имеет значения. Я привыкла к Фастблю. Теперь мы с ней одно целое, — сказала она задумчиво.

—Хатт разбери что и думать, детка, — сказал спейсер, сдвигая на затылок широкополую шляпу. — Тебе нужна была помощь, и ты обратилась ко мне… В моей Галактике это что-то да значит. Но… все это здорово воняет дерьмом обожравшейся банты. Джедай… я толком даже не знаю, кто ты такая и что тебе нужно… Знаешь, что… мне нужно время подумать. Мы все равно застряли здесь с этой твоей холоджедайской штукой. Я должен хорошенько пролить все эти новости по глотке, знаешь?

Сатто согласилась. Они условились встретиться с ним завтра в клубе «Астрал» и порешать, что к чему. Завтра, однако, он не пришел, как и послезавтра.

Сатто решила, что Накьян решил не помогать ей после того, как она больше года врала ему. Она понимала. В мире космических бродяг, чья жизнь нередко висит на волоске, доверие не было пустым словом.

Но Накьян не был ее единственной заботой. Она оставалась на астероиде уже несколько дней, а это увеличивало шансы того, что SIS или джедаи в конечном счете снова выйдут на ее след. Стараясь не бросаться в глаза, она передвигалась по узким темным коридорам станции с особой осторожностью.

Близнецы, тем временем, не тратили времени даром. Она обратилась к ним потому, что, как бы не пыталась, так и не смогла выманить Владыку Немероса из голокрона. Ситх был нужен, чтобы узнать больше о Дромунд Каасе — «Планете Призраке». Если она хотела отыскать там Налека, то должна была быть готовой. Немерос же, пусть всего лишь отголосок прежнего себя, был чуть ли не единственным, кто мог рассказать ей о планете.

Ситх не собирался помогать ей. Он спрятался в тончайших лабиринтах своего голокрона, его сознание отказывалось выходить с ней на контакт с тех самых пор, как она покинула планету Танн и прилетела на Корусант. Было ли это как-то связано с живительными водами, которыми была пропитана Танн, или с тем фактом, что Немерос все же счел ее недостойной своих знаний?

Сатто знала лишь об одном способе заставить ситха говорить. В его лаборатории на Танн был механизм, способный заставить голокрон служить инструменом. Но попасть на Танн стало чуть ли не сложнее, чем на Дромунд Каас. Хатты стерегли планету, как если бы та состояла из одного лишь золота. Их главный источник высоких технологий, Танн стала для новой Империи «локомотивом, который вытянет Галактику на абсолютно новый уровень». Так говорил Император Джарро в своем последнем публичном выступлении перед народом.

Попытки Сатто добраться до Владыки Немероса не дали результата. Тогда она решила прибегнуть к последнему возможному способу.

Близнецы. Брат с сестрой, которые самостоятельно обучились своему тонкому искусству.

В следующий раз Сатто встретилась с ними в том же самом месте. Клуб «Астрал»… как вспыхнувший космос с его рваным освещением и резкой агрессивной палитрой.

—Есть успехи? — спросила она, присаживаясь у окна.

Казалось, близнецы почти не выходили из просторной ложи и буквально жили здесь. Сатто заметила в этом странном помещении был гардероб и даже душевая кабина, скрытая за затемненной панелью. Сатто не представляла, как можно было медитировать в подобном месте, а ведь медитация была абсолютно необходима в работе, которую они на себя взяли.

—Неважно, — ответил мужчина. — Он силен. Сопротивляется, пытается свести Лалэль с ума.

—Все не так плохо, Каммаль, — вставила девушка. — С каждым разом я все глубже. Это… увлекательно.

Она выглядела уставшей, даже измотанной. Ее блестящая кожа поблекла, а глаза почернели, будто впитали тьму ситского голокрона. Сатто прекрасно понимала, что с ней происходит. Так проявлялось влияние Темной Стороны Силы. Она иссушала душу, делала ее хрупкой.

Немерос водил Лалэль по лабиринтам своего сознания, вплетая собственные воспоминания и чувства в ее память и психику. Отступая, он терзал, насмехался над ней, провоцировал продираться глубже — туда, где он уже расставил очередные ловушки.

—Если я могу чем-то помочь… — сказала Сатто.

—Нет. Лалэль справится. Не будем ей мешать, — сказал Каммаль.

Его сестра устало улыбнулась. Она откинулась в кресло и коснулась пирамидки тонкими деликатными пальцами. Ее тело напряглось, изогнулось, глаза закатились.

—Все нормально, — ответил Каммаль на взгляд Сатто.

Он поднялся и пересел к ней поближе, к окну. Расправив складки на своем элегантном костюме, он повернулся к ней.

—Обычно я не задаю вопросов, но этот случай, — он покачал головой. — Ответь, зачем джедаю копаться в голокроне сдохшего ситха?

Досадно. Брови Сатто изогнулись дугой.

—Думала, мы не почувствуем, что ты цветешь Силой? — усмехнулся он.

—Как сам думаешь? — спросила Сатто.

—Беглая джедайка, — он начал размышлять вслух. — Тебе стало мало того, что мог предложить тебе твой Орден, и ты сбежала, прихватив с собой голокрон. Ты хочешь могущества Темной Стороны, но не знаешь, как его заполучить. Так думаю я. Лалэль другого мнения.

—И какого же мнения Лалэль?

—Говорит, что слышит запах любви, — пожал он плечами. — Что бы это ни значило.

Сатто встретилась с ним взглядом.

—Все это тебя не касается. Сама я не могу открыть голокрон, поэтому обратилась к вам. Это все, что должно тебя волновать, — ответила она жестко.

—Как скажешь. Лалэль все сделает. И ты получишь то, за чем пришла.

Короткий разговор подошел к концу, и каждый из них обратился к собственным мыслям.

Сатто было не по душе, что ей требовалась помощь Владыки Немероса. Куда лучше было бы обратиться к кому-то из джедаев. Но Рьясу больше не было, а никому другому она попросту не могла доверять. Она все больше отдалялась от Ордена, а тот от нее.

Налек предупреждал ее, что так и будет.

Орден предал Налека. Теперь он предал Рьясу, отдав его на растерзание публики, опорочив его имя. Она по-прежнему верила в принципы джедаев, но не в организацию.

Что будет, когда она отыщет Налека?

Слова Накьяна сразу приходили на ум. Что, если помощь ему не нужна и... она ему не нужна?

Она гнала мрачные мысли, стараясь сконцентрироваться на цели — на чем-то реальном.

Лалэль делала свое дело. Под присмотром брата, который время проверял ее аккуратным касанием, она вела ментальную борьбу с суровым противником, чьи воля и могущество простерлись далеко за пределы собственной жизни. Немерос отчаянно сопротивлялся. Это было видно по крепко сжатым бледным губам и каплям пота на напряженном лбу девушки. Хотела бы Сатто знать, к каким приемам и трюкам она прибегала, чтобы выманить ситха из его укрытия.

Каммаль держал свою сестру за руку, когда вдруг обернулся, взволнованный.

—Ты притащила за собой хвост.

—О чем ты? — спросила Сатто.

—Он здесь. Ты должна чувствовать. Его присутствие смердит безмозглой праведностью.

Сатто обратилась к своим чувствам в попытке выискать в Силе признаки того, о чем говорил Каммаль.

Она никогда не была сильна в ментальных способностях Силы. Белое пятно в ее тренировках, которое ей так и не удалось должным образом восполнить. Только прислушавшись к Силе, она почувствовала, наконец, его присутствие. Он не скрывался, давал знать о себе. Даже Сатто было под силу учуять его.

—Нужно убираться, — она вскочила с кресла.

—Нет, — Каммаль пригнулся к своей сестре. — Лалэль еще не закончила. Вытянуть ее наружу будет слишком опасно. Ты должна задержать его.

Задержать? Была ли Сатто к этому готова? Она взглянула вниз. Он был где-то там. Непреклонно продвигаясь, он проделывал себе путь вперед могучими плечами.

Когда он вошел в ложу, Сатто была готова, встав между входом и близнецами.

Глаза под маской из темного металла блеснули, колыхнулся серый плащ. Он медленно осмотрел помещение, задержав взгляд на его обитателях. Сжав зубы, Каммаль вздохнул. До сих пор им с сестрой удавалось оставаться незамеченными, но теперь их удаче настал конец. Страж Великого Ордена стоял перед ними, а значит, они были в большой опасности. Особенно теперь, когда Лалэль была не способна их защитить. Теперь все зависело от того, кто из двух джедаев одержит верх, если все дойдет до драки.

—Что привело стража на Халасит? Это ведь так далеко от дома, — спросила Сатто с легкой насмешкой.

Глава 10.3

Ее тон… Страж ответил Силе холодным молчанием.

—Пришлось потрудиться, чтобы найти тебя, — проскрежетал глухой голос из-под маски, — Теперь вижу, что труды того стоили.

—Чего ты ждешь? — вскричал Каммаль. — Убей его!

Сатто не собиралась убивать джедая, которого, несмотря на дурную славу стражей, считала своим.

—Беглянка и пара еретиков, — сказал он, сделав шаг вперед, — таких, как вы, всегда тянет друг к другу.

Он распахнул грубый плащ, сверкнули висевшие на поясе оглушающие наручники, эфес светового меча. Несмотря на все намеки, его намеренье все еще оставались для Сатто загадкой. Ей нужно было быть уверенной наверняка.

—Зачем тебя послали шпионить за мной? Кто отдал приказ? — спросила она.

Тяжелая звенящая музыка разрывала танцпол, рваные световые волны ослепляли яркими вспышками. Но все ее внимание была сосредоточено на могучей мужской фигуре; она приготовилась к действию.

—Ты же не дура. Сама знаешь.

Страж уверенно шагнул вперед.

—Вилимен.

—Магистр Вилимен, — высокомерно поправил он. — Но приглядывать за сбившемся с пути джедаем — дело долга, не достойное, однако, моего времени. Чего не скажешь о… вас, — он перевел тяжелый взгляд на Каммаля. — Каммаль и Лалэль. Эклипс. Еретики, воры, самозванцы, порочащие Орден. Нулевая Келья давно вас дожидается. Сила и указала мне путь. Чтобы очистить Галактику от вони. Гнили. Прочь, джедай. Влачи свое жалкое существование, пока это тебе позволено.

Почуяв след большой добычи, страж направился в сторону близнецов. Сатто преградила ему дорогу. Вблизи он казался еще выше, еще сильнее.

—Они мне нужны. Ты не заберешь их, — сказала Сатто решительно.

—С дороги, —прогремел голос из-под маски.

Страж направил в ее сторону могучую мускулистую руку. Она знала: еще мгновение, и он схватит ее за шкирку хваткой Силы.

Он не оставил ей другого выбора.

Сатто скинула плащ в пируэте и бросила его в джедая. Выиграла мгновение, за ним — атака. Она была у него в ногах. Удар, голень скользнула в сторону, и он рухнул на одно колено. Следующий удар ногой должен был прийтись в висок, но страж защитился предплечьем.

Сразу не вышло. Она ловко отпрыгнула назад: через руки, на ноги, сразу в стойку.

Страж поднялся.

—Прием подлецов, — проскрежетал он.

Взметнулась рука. Могучая, неуемная сила волной ударила Сатто в грудь, выбив дух. Миг, и ее перекрутило, выбросило в окно.

Реальность хаотично вращалась вокруг, но она успела инстинктивно зацепиться за него вниманием, рванула на себя, что было сил. Ее молниеносная реакция застала стража врасплох. Бесконтрольно рухнув, он, вслед за Сатто, оказался в лишенном гравитации пространстве танцпола.

Музыка забила уши агрессивной ритмичной вибрацией, а резкие вспышки ослепляли розовыми, фиолетовыми цветами. Барахтаясь в пространстве, Сатто столкнулась с одним из тусовщиков. Тот, ругнувшись, уже улыбался, когда увидел, что в него врезалась девчонка. Она крепко схватила его за плечи, пристально вглядываясь ему за спину.

—Красивый подкат, детка! — крикнул он ей в ухо.

Сатто было не до смазливых парней.

Неведомым образом джедай-страж уже остановил беспорядочное вращение и восстановил баланс. Паря вниз головой по диагонали к полу, он вглядывался в мрак, ища ее. Их глаза встретились. Рука смазливого тусовщика уже скользила по ее талии вниз, когда она оттолкнулась от него вверх.

Страж протянул руку, схватился за поверхность потолка.

Начался поединок, в котором оба соперника использовали Силу. Несмотря на крайнюю неприязнь и даже презрение, у них не было желания убивать друг друга.

Сатто чувствовала, что уступает в борьбе. Страж использовал базовые боевые навыки Силы с непреклонным напором. Он не давал ей продуху: стоило ей отбиться от одного толчка, как он использовал хватку, тянул на себя.

Она полагалась на свою ловкость: уворачивалась, выскальзывала, даже прикрывалась тусовщиками, но не могла найти способ остановить могучего стража.

Сатто стояла на стене, когда, улучив момент, страж потянул ее к себе. Интенсивная дуэль в использовании Силы истощила Сатто. Осознавая, что не сможет противостоять дольше такому напору, она решилась на неожиданный шаг.

Вместо того, чтобы сопротивляться, она, оттолкнувшись от стены ногами, полетела в сторону стража с умноженной скоростью.

Он не ожидал. Она схватила его за руку, оборот, и она за спиной сжимает его шею. Могучая рука тянулась назад, хватала воздух, пытаясь добраться до ее волос. Она сдавила со всей силой. Но вот он схватил ее за шкирку, а в следующий момент она уже летела в стену.

Мгновение, и она притянула себя к той самой ложе, в которой все началось. Перевалившись через защитный экран, она рухнула на колени.

Подняла голову.

Лалэль пришла в себя, но по виду была в еще худшем состоянии, чем она сама. Каммаль поддерживая ее за талию, помогал подняться на ноги.

—Сейчас он будет здесь, — крикнула Сатто предупреждение.

Страж джедай уже пересекал защитное поле. Снова оказавшись с ним лицом к лицу, Сатто взялась за меч: у нее не осталось ничего кроме, что она могла противопоставить такому противнику.

Страж этого ждал. Он был готов. Его световой меч сорвался с петли на поясе.

Однако, поединку между джедаями не суждено было случиться. Неожиданно для всех, Лалэль воскликнула:

—Ищешь себе врага… Попробуй справиться вот с этим.

С этими словами она бросила стражу небольшую пирамидку. Автоматически, тот поймал голокрон свободной рукой.

В тот же миг его ноги подкосились, он рухнул на пол, сотрясаемый конвульсиями. Эфес светового меча, готового было зажечься всего мгновение назад, откатился в сторону.

—Агххх, — страж скрежетал зубами от боли.

Не один он оказался застигнут врасплох неожиданным поворотом событий. Вопрос в ее глазах, Сатто обратила взгляд на Лалэль.

—Я проникла внутрь, открыла изнутри все двери. Сейчас ситх в ярости. Джедай обжегся Темной Стороной, — объяснила она удивительно спокойная.

Сатто вспомнила это чувство, которое она некогда испытала на Танн. Обжигающая волна, которая сбивает дыхание и обволакивает сознание чистой яростью. Говоря образно, Лалэль толкнула стража в огненный колодец. Сатто подошла ближе.

—Нет, только не ее! Уберите от нее свои руки, — бормотал страж.

В глазницах маски зрачки бегали из стороны в сторону, не в силах заново переживать ужас прошлого, который Владыка Немерос отыскал в его сердце.

—Нет, мама! Прошу, нет! — скрежетал он зубами сквозь рыдания.

—Под обезличенной маской они скрывают тьму, с которой не смогли справиться, — Лалэль оказалась рядом.

Отвлеченно и безучастно она наблюдала за страданиями стража с выражением стороннего любопытства. Уставшие глаза блеснули огнем, с которым она, по-видимому, отменно умела обращаться.

Крики и мучительные стоны кололи сердце Сатто острыми иглами. В отличии от Лалэль, она не могла безучастно смотреть на его страдания. Она опустилась к телу джедая и протянула к нему руку.

—Лучше оставь. Ты лишь отсрочишь его страдания. Позволь ему сгореть в своей печали, и если ему хватит сил, то он нагой поднимется из пепла, — тихо сказала, словно напела она.

Сатто никогда не понимала поэтику существ, по-настоящему одержимых Силой. Лалэль, конечно, была одной из них. Сатто, напротив, всегда была существом действия. Мечтательным размышлениям она предпочитала прямой подход. Если она могла остановить страдания стража, то должна была это сделать.

Она вырвала пирамидку из скорченных пальцев. В тот же миг конвульсии стража прекратились. Обессиленный, он обмяк и потерял сознание.

Лалэль смотрела на нее с некоторым разочарованием.

Тем временем, разум Сатто будто раскололся от направленной теперь уже на нее ненависти древнего ситха. К ней вернулось то самое ощущение беззащитности перед стихийной мощью Темной Стороны Силы.

Она сконцентрировалась на целостности своего рассудка. Ей потребовалось небывалое усилие воли, чтобы первый удар.

«Строишь против меня козни… Сатто, джедай», — прошипел угрожающий голос.

С тех пор, как Сатто слышала его в последний раз, заключенный в голокроне отголосок Владыки Немероса значительно окреп. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

«Почему ты спрятался от меня?» — она крикнула вопрос в огненную бурю.

«Девочка, не будь я тенью самого себя, то раскаленной плетью наказал бы тебя за твою глупость, — последовал ядовитый ответ. — Ты принесла голокрон в свой Орден — логово фанатичных поборников, этих ищеек! Псы вроде этого учуяли бы, уничтожили нас обоих. Я затаился…»

С объяснением Немероса, все вставало на свои места. Даже после смерти осторожный ситх цеплялся за соломинку жалкого бытия. Будучи знакомой с некоторыми обстоятельствами его жизни, Сатто знала, как живуч и чуток ко всякого рода опасностям был Немерос.

Находясь по внутреннюю сторону своего сознания, Сатто чувствовала, как кто-то взывал к ней из реальности.

«Разберись с тем, что снаружи. И… если хочешь моей помощи, не дай бледной паучихе ко мне прикоснуться».

Неужели? Сатто показалось, или она распознала ноту страха в его голосе?

Выйдя из «Астрала», трое свернули в темный проулок. Убравшись от клуба на безопасное расстояние, они остановились напротив одной из уличных забегаловок, из которой на всю округу вкусно воняло жаренным мясом. Оказавшись на развилке, теперь они собирались разойтись в разные стороны. Но прежде…

—Мы сделали работу. Теперь плати, — потребовал Каммаль.

Сатто выудила из плаща звеневший монетами мешочек, отдала его ему. Каммаль кивнул и без лишних слов развернулся, готовый уйти. Он потянул за собой сестру, но встретил сопротивление. Он обернулся.

—Ты носишь опасную вещицу, — сказала сестра, обращаясь к Сатто.

—Нет времени. Нужно уходить, Лалэль, — заметил брат.

Она ответила ему странной нечитаемой улыбкой. Он нахмурился, но смолчал.

—Зачем тебе на Дромунд Каас, Сатто, джедай? — спросила она интонацией, поразительно напоминавшей то, как говорил Немерос.

Сатто встретилась с ней взглядом. Ни в одном их разговоре Сатто не выдавала им своего настоящего имени, а значит Лалэль выпытала его у самого Немероса. Казалось невероятным, что такое вообще было возможно.

—Я отвечу, если ты скажешь, кто ты такая? — не удержавшись, спросила она.

—Я инструмент. Вроде отмычки, вскрывающей суть вещей, — загадочно ответила она с неизменной улыбкой.

Сатто решила, что если бы стала допытываться, что это значит, то вряд ли получила бы ответ хоть сколько-то более вразумительный. Со своей стороны, она испытала внутренний позыв рассказать ей всю свою историю. Возможно, если бы не сгустившиеся над ними опасности, она так бы и сделала.

—Я кое-кого ищу.

—Мы знаем его. Мы с ним встречались. Мы знаем, что он такое. Но знаешь ли ты? — она задумалась на мгновение, после чего ответила на собственный вопрос. — Нет.

—О чем ты говоришь? — напряглась Сатто.

Тем временем, Каммаль, настороженно следивший за тем, что происходит вокруг, заметил пару фигур, скрытых под черными плащами, которые задержались у лавки напротив дольше, чем требовалось для быстрого перекуса.

—За ней не только джедаи охотятся. Нужно уходить. Сейчас! — настаивал он.

Он уже уводил сестру за собой, когда та бросила на прощанье:

—Найди нас снова, если захочешь, чтобы Сила навсегда забыла дух Немероса.

С этими словами близнецы смешались с потоком существ, наполнявших аллею, и Сатто почти сразу потеряла их из виду.

О чем говорила эта странная девушка? Наверняка, они знали Налека еще с тех пор, когда тот странствовал по Галактике и искал артефакты. Может, он обращался к ним за помощью…

Как бы то ни было, за ней действительно тянулся хвост, и она убедилась в этом совсем скоро. Она не почуяла опасности, когда на ходу с ней поравнялся твилек самой обычной наружности.

—Не останавливайтесь, — сказал спокойный голос. —Мы здесь не для того, чтобы вам навредить.

—Да? Значит SIS послали своих агентов для защиты? Спасибо, но я и сама могу о себе позаботиться.

Она взяла противоположное направление тому, где находилась мастерская с ее кораблем.

—Конечно. И все же, существуют угрозы, с которыми мы справляемся лучше. Вы не заботитесь о своей безопасности, в то время как это — дело государственной важности. Вы знаете об Императоре хаттов больше, чем кто либо в Республике. Он сам это тоже знает. Невозможно, чтобы агенты Империи не охотились на вас. Наверняка, они ждут удобного случая, чтобы вас ликвидировать, а мы…

Как могла, Сатто сдерживалась, слушая россказни агента SIS. Выдрессированные фанатики, такие, как он, были обучены лгать и притворяться, и убивать по щелчку пальцев своего начальника, во имя государства и народа, о котором они не имели ни малейшего понятия.

С Сатто было достаточно. Она подтолкнула его к ближайшей стене с помощью Силы и, крепко прижав, подтянулась ближе к его лицу.

—А знаешь, что я думаю? Все, что ты сказал — не хаттов, а ваша идея. Не их агенты таскаются за мной по всей Галактике.

Конечно, он был не один. Слетевшиеся, словно мухи, подоспели и другие.

—Спокойно, — сказал твилек то ли Сатто, то ли своим друзьям на связи. — Все, на чем я настаиваю — это осторожность. Вернетесь на Корусант вместе с нами, будете медитировать, сажать деревья и начищать до блеска мрамор в вашем любимом храме, как это делают другие джедаи. Короче, просто не будете мешать нам делать свою работу. И все будут довольны.

Твилек не утратил самообладания ни на секунду. На какое-то мгновение он сбросил с лица маску безразличия и намеренно показал ей свое истинное отношение к ней и к ее Ордену. Он не боготворил и не боялся джедаев.

Из пограничной с ее сознанием темноты, Немерос угрожающе зашипел:

«Жалкому червю неизвестно его место… Накажи его. Ужас пред нами будет его платой за сохраненную жизнь».

Сатто прогнала ситха из своих мыслей.

Не отпуская дерзкого агента, она взяла небольшую паузу, чтобы подумать. Ее столкновение со стражем не окажется незамеченным наверху.

—Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Она отпустила агента. Встав на ноги, твилек встряхнулся и твердо взглянул на нее. Как всегда, он умел держать свою операцию под контролем.

Сатто чувствовала: Немерос испытывал ярость от ее решения.

—Вы проявили мудрость, которой так славен ваш Орден, — твилек наигранно ей поклонился. — Спасибо за сотрудничество. Следуйте за мной.

Сатто последовала, одновременно ломая голову над тем, что делать дальше. Случай, как это часто бывает, представился сам собой. Вернее, его ей предоставил тот, кого она уже успела вычеркнуть из уравнения Халасита.

На подходе к стыковочному ангару, откуда ни возьмись показался Накьян. Вывалившись из какого-то темного проулка, он врезался в того самого твилека, который руководил операцией. За Накьяном, гремя внутренностями и пища, что есть мочи, выкатил астродроид с высунутым на перевес электрошокером.

—Спасите! — взмолился в стельку пьяный спейсер. — Пенек уже того… с катушек съехал! Я уж собственного зада не чувствую… Слышь, друг, спаси, а!? Угомони эту мусорку на колесиках…

Удар электричеством в зад, и Накьян, вскрикнув на самых высоких тонах, по-дружески повис на плече агента SIS.

—Прочь, — он оттолкнул от себя Накьяна.

Тот тут же взвизгнул и подпрыгнул от очередного удара током.

—Ай! Умоляю, приятель! Пенек меня со свету сживет… — неразборчиво пролепетал он.

Накьян попытался спрятаться у твилека за спиной, тогда астродроид, разбушевавшись, долбанул для ровного счета и его. Агенты, которые старались держаться поблизости, замерли, как вкопанные.

—Я ж говорю, совсем он у меня кукухой тронулся, — Накьян покачал парой пальцев у виска.

Казалось, дроид нашел себе новую жертву и, угрожающе наступая теперь уже на твилека, бешено визжа, махал шокером из стороны в сторону. Чтобы остановить столь неожиданное и курьезное нападение, твилек пнул дроида ногой, от чего тот, расфыркавшись, вдруг оголил все свои инструменты и, бешено крутясь, за какую-то секунду выпрыснул в воздух здоровенное облако вонючего пара.

Сатто не нужно было другого приглашения. Воспользовавшись ситуацией, она схватила находчивого спейсера за руку и бросилась в сторону. К тому моменту, как облако рассеялось, от них, равно как и от сумасшедшего дроида, след уже простыл.

Оглядевшись, главный агент тут же смекнул, что к чему. Сквозь сжатые зубы он отчеканил команду:

—Найти! Задержать!

Не успели оглянуться, как они оказались в мастерской Бородо, который приветствовал Накьяна, как старого друга.

—А! Малой! Смотрю вы помирились. Ну славно!

Его помощница — Либи, радости начальника не разделяла. Она смотрела на Сатто с плохо скрываемой ревностью.

Бородо, за нами тут репсы увязались. Выиграешь нам немого времени, чтоб мы по приводу дали? — Накьян по-дружески похлопал хатта по плечу.

—Не боись, парень. Путь внутрь им заказан только через мою брюхо. Подкупить меня им все равно будет нечем, — хатт раскатисто рассмеялся.

—Я оставлю «Тень» у тебя?

—Пригляжу за твоей пташкой, — облизнулся Бородо.

Подгоняемые астродроидом, они уже торопились на «Занозу» — корабль Накьяна, когда он, что-то вспомнив, сказал:

—Идите, я буду через минуту. Мне кое-что нужно сделать.

Повернувшись, он подбежал к Либи, которая, хоть и злилась, все же подарила ему поцелуй на прощанье.

Перед отлетом они прокопались дольше, чем того требовала ситуация. Дроид делал все, как надо, но Накьян был пьян и то и дело тыкал не те кнопки.

Скорее всего, агенты успели бы до них добраться, если бы не Бородо, брюхом преградивший им дорогу. С невозмутимым видом он проигнорировал все требования, обоснованные галактической юрисдикцией. Опираясь на то, что «кредиты здесь не в чести», он напрочь отказался пускать их в свою мастерскую, выиграв своим представлением необходимое время, чтобы «Заноза» успела выйти в космос.

Глава 10.4

Прыгнув в одну из ближайших обитаемых систем, Накьян откинулся, наконец, в кресле, и принялся рассуждать с самодовольным видом.

—И что бы только с тобой было, если б не я, — он ткнул себе в грудь большим пальцем.

—Да, и правда, — улыбнулась она.

—Сегодня я пошел тебя искать и понял, что ищу не только я. Ну я стал следить. Сначала показался тот, потом эти. Но с тем то я что, он развел руками, — а с этими другое значит дело. Я решил тебя спасти и придумал гениальный план…

Дроид запикал, протестуя.

—Не слушай его. Он придумал только током меня долбошить. Стало уже его любимым занятием.

Было хорошо, что все так обернулось, Слушая его самодовольный треп, она была рада, что он, несмотря ни на что, не оставил ее одну и не сбежал. Главный вопрос, однако, по-прежнему не был улажен. Она спросила, что он решил.

—Запускай движки, пенек! — Накьян вскинул руку вверх, отчего чуть не рухнул на палубу. — Отвезем нашу подружку на жуткую планету-призрак…

Она рассмеялась.

—Тебе нужно проспаться, — сказала она. — Да и мне тоже. На астероидах не понимаешь, как пролетают дни.

«Заноза» прокладывала путь в гиперпространстве, унося их все дальше. Сатто заняла верхнюю койку в дальнем отсеке, основное пространство которого занимал сваленный туда ненужный хлам. Там было тихо: не было слышно гудение двигателя, храп Накьяна или напряженное посапывание дроида, которым тот неизменно сопровождал свою работу. Наконец, она могла отдохнуть.

Она была на пороге между сном и былью, когда отдаленным шепотом до нее донеслось ее имя:

«Сатто, джедай… Теперь я расскажу тебе о Дромунд Каасе».

Немерос.

Он начал издалека, погрузившись в далекую историю — в те времена, когда планета была центром Империи и оплотом величайшей силы в Галактике. Он рассказывал о том, как поколения за поколениями темных Лордов боролись за власть и могущество в тени величайшего из них — Императора Вишиета. Сатто слушала мрачные истории, которые могли показаться легендами или сказками. Она, однако, научилась воспринимать такие сказки всерьез.

То, о чем говорил Немерос, было за гранью ее понимания. Грандиозность личности Императора едва ли вписывалась в границы, отмеренные обычным смертным. Немерос посвящал ее в мрачные подробности истории, которой джедаи боялись настолько, что веками уничтожали даже малейшие о ней упоминания.

К собственному удивлению, Сатто нравилось слушать. Хоть сама по себе идеология ситхов была противна ее существу, постепенно она начала понимать, что делало ее такой привлекательной для других. В высоко конкурентной среде имперской элиты тех лет выживали сильнейшие. Они же становились во главе. В условиях, когда ставки настолько высоки, не могло существовать запретов. Лучшие из лучших закалялись в бесконечной борьбе, в то время, как Император оставался для них недостижим.

На его рассказы уходили дни.

Понемногу, Сатто начинала понимать, что может ждать ее на древней планете.

Пока она училась, Накьян мотался туда-сюда по космосу, заметая следы. Это занимало немало времени. Лишь спустя несколько дней, с десяток посещенных наспех систем и уйму грязных проклятий, которых раньше Сатто даже не слыхала, он наконец заявил, что сумел-таки сбросить хвост и теперь готов двигаться дальше.

К полету на Дромунд Каас Накьян отнесся серьезно. Он внимательно слушал то, что Сатто, пересказывая Немероса, поведала ему о местных страшных штормах. О призраках же он слушал и вовсе с благоговейным страхом. Временами он посмеивался над этим ветхим предубеждением, но то и дело переспрашивал.

Помимо самого дела, у них было время поговорить. Сатто не слишком углублялась в свои приключения, которые по большей части состояли из предметов либо секретных, либо трагичных. Зато Накьян болтал за обоих. В пестрых деталях он рассказывал, как сначала скрывался на корабле от «Черных Сердец», месяцами болтаясь в космосе, пока однажды не повстречал некоего Варлео на одной из своих вылазок за жрачкой, пойлом и холодрамами, которых за время изоляции он пересмотрел «на всю жизнь вперед».

По его словам, с ним они встретились случайно, однако Накьяну показалось, что тот его будто бы ждал. «Странно, знаешь, столкнуться с таким человеком в такой-то дыре, да так просто…» — объяснил он свои ощущения. Варлео оказался «славным малым» и не только выкупил его долг в беспроцент у криминальной банды, но и сам предложил возможность расплатиться. «Железное Кольцо» — гонка, в которой по словам Накьяна он должен был выиграть, если б не «худшее пойло в его жизни» накануне, которое, по его словам, «стоило ему дороже, чем кишки наизнанку». К счастью, призовых хватило не только чтобы расплатиться по долгу, но и порадовать Варлео: после первых успехов делец возлагал на него большие надежды.

Жизнь спейсера была относительно простой и понятной. В ней не было того давления галактического масштаба, которое испытывала на себе Сатто, как не было и морально-чувственной драмы, которая имела все шансы разбить ей сердце. Накьян жил жизнью, насыщенной приключениями, и посторонние проблемы его не волновали.

Обстоятельно подготовив корабль к сложному полету, Накьян взял курс на Дромунд Каас.

Владыка Немерос много говорил о призраках. Он делал это увлеченно, размышляя вслух. Похоже, он знал о них не так много. Он строил предположения о природе силы, удерживающей их на планете. Гадал о том, сколько их и как долго они «живут». Но больше всего его заботило то, обладали ли те хоть толикой сил «их прежних я».

Сатто призраки заботили, но совсем не так, как тот скрипучий, как из могилы, голос, который воззвал к ней с Дромунд Кааса, когда она коснулась обелиска на Танн. Сатто предполагала, что именно он не выпускал Налека с планеты.

«Но что он мог дать ему, что Налек захотел остаться?» — как-то раз воскликнула Сатто, когда речь зашла о таинственном обитателе Дромунд Кааса.

«Не дать, — с ненавистью в голосе проскрипел Немерос, — обещать. Тот обещал мне исцеление, но на его планете я нашел лишь свою смерть. Запомни, Сатто, джедай: коварство Темной Стороны всегда связано с грядущим. Оный обращается к ней, когда все другие способы добиться своего исчерпаны. В момент крушения всего, что было для него когда-либо дорого, темная Сила нашептывает ему сладкие обещания, которым он внимает с надеждой обреченного. Но это спасение не абсолютно. Оно лишь отсрочивает неминуемый крах…»

«Ты говоришь так, будто разочаровалcя в собственном учении», — заметила Сатто.

«О нет! Как можно разочароваться в солнца закате, ибо это есть природы вещей естественная часть. Борьба порождает еще больше борьбы. Сердце, раз изведавшее победы, никогда не удовлетворится посредственностью. Оно сгорит в пылу собственных амбиций. И так тому и быть! Сатто, джедай, так тому и быть!»

Стал ли Налек заложником своих страстей?

Тем временем, ситх продолжал:

«Там, в мраке Темной Стороны, ты столкнешься с вызовами, которые будут тебе не по силам. Там ты окажешься в моей стихии. Если хочешь выжить, то будешь слушать меня беспрекословно. Делай так, как я говорю, Сатто, джедай, иначе на Дромунд Каасе ты встретишь свой конец».

Он шептал ей угрозы, описывал немыслимые темные ритуалы, которые сломят дух и сильнейшего, не то, что ее — слабой, погрязшей в сомнениях и страхах девчонке. Он говорил, что любит ее, как ту, кто пробудила его от векового сна. Он обещал, что поможет ей остаться в живых. Единственное, чего он требовал в ответ было повиновение.

Сатто ему не верила. Ситх и прежде ее обманывал. Кроме того, сам он погиб на той планете, а значит, всех его знаний и умений оказалось недостаточно.

Как бы то ни было, «Заноза» уверенно рассекала гиперпространство, с каждым часом приближая их к цели.

Ожидание. Напряжение нарастало. Даже Накьян вдруг стал серьезен.

—Эта штука, — он кивнул на голокрон. — Она ведь должна как-то пригодиться?

—Только когда окажемся на поверхности. До тех пор будем полагаться на твои навыки.

Накьян надеялся, что от пирамидки будет больше проку.

—Так значит… Где мы будем искать твоего парня? — спросил он.

Сатто не хотела посвящать его в мистические подробности всего дела. Незачем было забивать его голову мрачными мыслями в такой ответственный момент.

Она сказала ему про каньон из черного камня и дала координаты. Накьян чувствовал, что она от него что-то скрывает, но расспрашивать не стал.

Крепко пристегнутый к своему креслу, он был готов, когда «Заноза», вынырнув из гиперпространства, зависла над планетой. Смело ухмыльнувшись предстоящему испытанию, он направил корабль вних. Они вошли в атмосферу на полной скорости и понеслись точно к статичному иссини-черному вихрю. На подлете Накьян вытянул корабль чуть в сторону, задал широкую дугу по вращению атмосферного смерча.

—Помолись за нас своей Силе, — крикнул он, улыбаясь во весь рот.

Скорость натянула его нервы до предела, опасность стерла все остальное. Остался лишь чистый адреналин и то, что происходило здесь и сейчас. Он жил такими моментами, они горячили его кровь, а впоследствии раздували самолюбие. Ас пилотажа, каким был Накьян, он летел удивительно плавно даже несмотря на порывы плотного ветра, которые, казалось, могли бы обрушить на землю даже звездный разрушитель.

Держась края шторма, он закручивался вниз по спирали, не столько борясь со стихией, сколь подстраиваясь под нее. Молнии пронзали бушующую синеватую тьму, которая теперь была повсюду. Лампочки на панели управления кричали об опасностях.

Их трепало, бросало из стороны в сторону.

—Сейчас!

Каким-то образом он выгадал момент и налег на штурвал, стал плавно выходить из воздушного потока. Двигатели взревели. Противясь центробежной силе, Заноза вырвалась наружу.

—Ууух! Пол дела сделано, детка, — засмеялся он.

Сатто чуть не потеряла сознание.

«Заноза» неслась вниз. Накьян скользнул по горному хребту, сбавил скорость и нырнул в ущелье. Перекладывая углы, временами он пролетал так близко к острым черным скалам, что чиркал о них обшивкой корабля. Скрежет был слышен внутри. Казалось, что корабль вот-вот разобьется о скалы. Но Накьян был точен. Освещая ущелье носовым фонарем, приглушив двигатели, он на бреющем полете приблизился к тому месту, которое Сатто указала в координатах.

Пролом в скалах, прямо под которым из скалы языком выступал вытянутый утес.

—Вот там, — указала Сатто. — Сядешь?

—Места немного, но думаю втиснемся, — ответил пилот.

Ему удалось посадить «Занозу» на платформу, к которой вела ветхая лестница. Заглушив двигатели, он облегченно выдохнул и, закинув руки за голову, откинулся на спинку кресла.

—Ничего полетик, а? — заметил он.

Поднятое состояние его духа отчетливо контрастировало с мрачностью этого места. По кокпиту разгоряченного корабля хлестали тяжелые ливневые капли.

То, что с высоты казалось обычным расколом в скале, оказалось пастью громадной пещеры, свод которой поддерживали массивные древние колонны.

—Спасибо, Накьян, — искренне поблагодарила она. — Останься здесь. Там может быть опасно.

Он непонимающе уставился на нее.

—Опасно? — странным голосом переспросил он. — Но я и так уже по уши в этой вашей джедайской теме. Не, я хочу глянуть, что тут к чему.

«Там, куда мы отправимся, он станет обузой. Оставь его», — шептал Немерос.

Сатто покосилась на друга.

—Эй, не смотри так. Ты же не оставишь меня здесь одного? Кто знает, как долго ты будешь этого Налека искать. Я не собираюсь торчать здесь все время один. И потом, тут повсюду полно призраков, забыла?

Последний аргумент показался ей особенно весомым. Его неподготовленный разум мог не выдержать влияния могущественных духов.

—Ладно, — она забрала волосы в высокий хвост. — Но что бы ни случилось, держись рядом и будь наготове. Не знаю, что это за место, но готова поспорить, что ты в таких не бывал.

—Что, похлеще «Дырявой» кантины? — попытался отшутиться он.

—Эй, — надавила она, — я серьезно.

Воспоминания о пещере Немероса на Танн все еще были свежи в памяти. Тогда им с Налеком чудом удалось уцелеть. Что бы ни ожидало ее здесь, могло быть еще страшнее.

Она накинула на голову капюшон.

—Идем, — сказала она.

«Ты рискуешь всем. Помни, что ты обещала слушаться меня», — раздраженно прокомментировал Немерос.

Сатто не ответила. Она не собиралась потакать ситху в каждой его прихоти. Взять Накьяна с собой было правильным решением. Она знала это.

Вырезанные в камне массивные колонны, поддерживающие свод рамочного сооружения, уходившего вглубь скалы, производили впечатление. Все, от ступеней до выветренного на камне барельефа, кричало ветхостью и забытьем. И все же, Сатто чувствовала, что все не так просто. Густая тьма внутри будто едва заметно двигалась.

В отличии от Сатто, Накьяна древность не впечатляла. Искренне не понимая, что кому-то могло понадобиться в таком месте, он глазел по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку.

«Что это за место?» — Сатто спросила про себя.

«Мне это неведомо, — с досадой признал Немерос. — Через тебя я способен только чувствовать, — пояснил он. — Опиши, что видишь».

Сатто делала, как он говорил. Она старалась подмечать детали и описывала их ситху. Тот слушал.

Они вошли, и шаги эхом разнеслись по угловатым сводам. Сначала она хотела крикнуть, позвать Налека, но она открыла рот, а слова так и не слетели с уст. В воздухе витала угроза, Сатто чувствовала это кожей, по которой пробежали мурашки. Ее рука, подчиняясь инстинкту, потянулась к эфесу светового меча.

И впервые за всю историю этого места, голубой клинок озарил запыленные полки древней библиотеки. Сатто испытывала внутренний трепет от того, что таилось за пределами света. Страшные тайны были скрыты здесь от взора Галактики. Она проливала на них свет.

Отдаленный скрежет показался ей знакомым, но взмахи кожаных крыльев развеяли всякие сомнения. Как и пещера Немероса, это место кишело шираками. Слепые выбеленые морды с острыми, жаждущими плоти зубами, копошились на границе тьмы и света, не смея приближаться.

—Что это за твари? — беспокойно воскликнул Накьян.

—Тихо, — ответила Сатто шепотом, — и ничего здесь не трогай.

Она снова обратилась внутрь себя, к Владыке Немеросу. Она описала высокие стеллажи, уходящие под самый потолок, их запыленное в вечности содержимое в виде записей, скрижалей, инструментов и всякого рода банок с жутким содержимым в виде самых различных частей тел разумных существ и животных. Она поведала ему о шираках и об обширности всего, что было вокруг.

«Хранилище знаний, — жадно ответил Немерос. — Тайное место… Но как оно могло уцелеть? Ищи ответы! Но будь осторожна… Кто знает, кто еще наблюдает за тобой из теней…»

Временами останавливаясь возле какой-то вещицы, Сатто испытывала омерзение. Не иначе, как по воле Силы, в пещере Немероса ей передалась способность читать ситские руны, и теперь этот навык помог ей понять, как глубоко порочно было это место. Надписи на одних скрижалях прославляли предательства, другие — расчётливое уничтожение целых народов. Некоторые холозаписи вели летописи о галактических завоеваниях, но попадались и некие экземпляры титульной учетности, содержащие информацию о Лордах и Владыках, с подробным описанием великих деяний, за которые они получили свои высокие титулы. Она натыкалась на конспекты испытаний, показания заключенных и даже на многочасовые записи криков из пыточных камер. Одной Силе было известно, зачем кому-то могло такое понадобиться. Как бы то ни было, совсем скоро Сатто поняла, что ей не хватило бы и жизни, чтобы осмотреть все, что было в этом «хранилище».

Глава 10.5

Накьян не мог прочесть текстов, но и без того быстро смекнул, что к чему. Осмотрительность, однако, никогда не была в числе его сильных сторон. Переходя от одной жуткой штуковины к другой, то и дело поглядывая на отвратительные безглазые, лязгающие зубами морды, без всякого умысла он провел пальцем по запылевшему причудливой формы шлему… И тут же рухнул на пол, содрогаясь приступе. Не раздумывая, Сатто разрубила шлем взмахом меча.

Она опустилась рядом с другом.

—Я в норме… Только… будто на меня хатт нагадил, — сказал он.

Он сжал одной рукой другую, чтобы унять остаточную дрожь. Сатто помогла ему подняться на ноги.

—Что, побери Сила, это было? — спросил он несколько испуганно.

—Я же говорила тебе ничего не трогать.

У них не было права совершать такие ошибки. Каждый предмет в этом древнем хранилище был потенциально опасен.

«Я предупреждал. Избавься от него, пока глупец не убил тебя своей глупостью, — проскрипел Немерос».

Они шли дальше во тьму. Она искала хоть какие-то намеки на то, что Налек был здесь.

«Глубже. Туда, куда не проникает луч света. Там сокрыты самые важные секреты», — Владыка подгонял ее, подсказывая путь.

«Мы здесь не ради твоего любопытства», — напомнила ему Сатто.

«Подчиняйся. Или здесь и сгинешь», — последовал угрожающий ответ.

Страх медленно просачивался в ее сердце. Ее страх — внутреннее сомнение в собственной способности противостоять злу, он снова подтачивал основу ее личности и джедая. Это место напомнило ей ту пещеру, в которой она чуть не потеряла себя. Темная Сторона уже пробивала червоточину в ее защите. Если она не будет внимательной и твердой, это может случиться снова.

Ее состояние не ускользнуло от внимания Немероса, который чувствовал все; он опутывал ее своей сетью, сплетенной из хитроумных манипуляций, обещаний, угроз и лести. Сатто не могла ему доверять, но у нее не было другого выбора.

«Ты бежишь, прячешься от своего страха. Так поступают джедаи, — сказал он презрительно. — Если хочешь стать хозяйкой своей судьбы, ты должна встретиться со страхом лицом к лицу. Ты слаба, Сатто. Признай это. И сделай то, что уже делала однажды».

«О чем ты говоришь?»

«Используй Силу этого места, как сделала тогда в моем убежище. Прими Темную Сторону, позволь ей течь с твоей кровью, позволь ей истекать кровью твоих врагов».

Мощь места или окружающей среды пьянила, затуманивала рассудок. Она же хотела сохранить себя.

Ей не удавались манипуляции в Силе, которые требовали высокой концентрации и точности, вроде воздействия на разум или телепатической связи. Даже голокрон и тот она открыла с трудом.

Иначе дело обстояло с ее «проводимостью». Ей удавалось «отдавать» себя Силе в нужный момент. И ее силы были разрушительны, нередко неожиданны даже для нее самой. Поэтому она их боялась.

«Словно рабыню, твой страх заковал тебя в кандалы. Сбрось их, либо умри», — все науськивал ее ситх.

Сатто начинала злиться. С какой стати мертвец, потерявший все, говорит ей, как вести ее сражения?! Он упустил свой шанс.

Крепче сжав эфес светового меча, она вошла в одну из боковых комнат, примыкавшим к основному холлу. После случая с шлемом Накьян не отставал от нее ни на шаг и держал бластер на готове.

В какой-то момент он даже усмехнулся. «Если хвастану обо всем этом Либи, она ж даже не поверит. Решит, что брешу. Джедаи, темная магия, могильник этот… хатт разбери, как меня сюда занесло», — думал он.

Есть! Что-то здесь было.

Рядом с расколотым ложем черного камня стоял изощренный медный прибор с множеством острых тонких игл. Рядом присыпь голубоватого порошка. Немерос был заинтригован. Он жадно впитывал все, что Сатто передала об инструменте и расспрашивал ее.

Сатто заметила заваленный записями стол. Пробежав по нему взглядом, Сатто тут же узнала одну вещицу. Зерно каменного дерева. Точно такое же дал ей Налек незадолго до их расставания.

—Он здесь…

Она бросилась к столу и, взяв зернышко в руку, сравнила со своим, которое выудила из внутреннего кармана. Только убедившись, что глаза ее не обманывают, она, выдохнув, улыбнулась.

—Он здесь! Я нашла его… Смотри! Он над чем-то работает!

Обернувшись к темноте «хранилища», она уже была готова выкрикнуть его имя, но обжигающая волна, выплеснувшаяся из голокрона, сбила ей дыхание.

«Молчи! — прошипел на нее Владыка Немерос. — Помни — ты в самом сердце тьмы! Слепые твари все видят, и даже стены его союзники; они шепотом пересказывают ему на ухо каждый твой вздох».

«И кто же этот он?» — раздражалась Сатто.

«Тот, кто убил меня. Я чую его присутствие. Найди обелиск. Возможно, я заполучу контроль…»

Она кивнула.

Она тоже чувствовала… что-то. В отличии от обожженого дикой страстью Немероса, это что-то было холодным и пустым. Сначала ей казалось, что эти ощущения были связаны с самим местом, но теперь поняла, что это было не так.

Угроза была реальной. Она витала в воздухе. Нет, она была воздухом. Сатто направилась в следующую комнату, решив, что отыскать обелиск, возможно, было не такой уж плохой идеей.

Они блуждали уже слишком долго.

Накьян начинал нервничать. Он думал, что их «поисковая операция» будет быстрой. Подберут заплутавшего на просторах Галактики человечка, и только.

Все обернулось совсем иначе. Палец на спусковом крючке подергивался на каждый взмах крыта, каждое колебание густого спертого воздуха. В этом хранилище, больше походившего на склеп, было стыло; его рубашка липла к телу от холодного пота. Устав мотаться по мрачной пещере, он уже собирался предложить поискать Налека где-нибудь снаружи, когда перед ними, наконец, появился обелиск.

Черный камень, отдававший красноватым блеском.

Круглое помещение. Выбитые в каменном полу древние руны сходились там, где располагался обелиск.

Обойдя комнату по кругу, она прочитала некоторые руны. Ей открылось не все, но она поняла, что помимо коммуникации обелиск, похоже, мог быть использован для проведения каких-то темных ритуалов, о которых она не имела ни малейшего понятия.

Небольшая пирамидка в ее кармане передавала ей свое жгучее нетерпение. Владыка Немерос был так рядом к своей цели.

«Что я должна сделать?» — спросила она ситха.

«Поднеси голокрон к поверхности. Сейчас же!» — приказал он.

Сатто достала голокрон. Казавшийся живым черно-алый поток перетекал под узорной поверхностью. Вдруг она поняла, что силы тьмы зависели от нее, как она зависела от них.

Она сделала, как он велел: поднесла пирамидку к гладкой поверхности обелиска. Тот отозвался. Подчиняясь какому-то древнему смыслу, острые грани разъехались, скользнули в стороны, не издав ни звука, образовав полость, пространство подходящее именно для этого голокрона.

Сатто заколебалась в самый последний момент. Что случится? «Ничего хорошего», — отвечал ее внутренний голос.

«Ну же! — зарычал Немерос. — Если он на этой планете, я найду его. Найду Налека. Отпусти!»

—Что ты делаешь? — голос из реальности. — Нам сейчас не этого!

Накьян стоял рядом, недоумевая. Взглянув в его сторону, Сатто едва его узнала. Напряженный, испуганный.

—Следи, чтобы не было незваных гостей, — отвлеченно ответила она.

—Вроде этих?

Он качнул дулом пистолета в сторону прохода, в который лезли слепые, бледные морды. Приученные к наказанию, шираки не смели подобраться ближе, но было ясно: лязгающие острые клыки хотели их плоти.

Сатто не знала, отпустила ли она, или голокрон сам выскользнул из ее пальцев. Пирамидка со звоном заняла паз, и в тот же миг будто стала с камнем одним целым. Обелиск захрустел каменными составными частями, преображаясь по образу и подобию маленькой пирамидки. Он объединился с ним в единое целое и впитал в себя волю ситха, расплывшуюся по нему красноватыми подтеками.

—Что происходит? — спросила Сатто вслух.

Никто ей не ответил. Что-то происходило: напряжение в комнате нарастало, и шираки, почувствовав угрозу, разлетелись по «хранилищу», забились в свои тесные щели.

Ветер, а может то были стенания призраков, взвыл и разнесся эхом по каменным сводам.

Вдруг, присутствие Владыки Немероса стало неоспоримо. Она чувствовала его обжигающую ауру. Он был повсюду. Он искал, рыскал по планете, пытаясь отыскать… что-то.

Ошибка? Ей не следовало давать ситху контроль над столь могущественным инструментом Силы. Почувствовал ее сомнения, его голос эхом разнесся у нее в голове.

«Верно. Недоверие спасет тебе жизнь больше раз, чем световой меч».

«Что происходит?» — потребовала она.

«Я солгал тебе Сатто, джедай. Обелиск не только вернет мне память, но и сам дух. Вырванный из тела, униженный и разбитый, я тысячелетия блуждал по планете в виде призрака, постепенно сходя с ума от отсутствия какой-либо цели. Но теперь все изменится. Разум исцелит дух от безумия».

Обелиск отвечал его намеренью. Владыка Немерос призывал свой призрак вернуться. Зло возвращалось в мир на ее глазах, и она была виновата.

Но Немерос был не единственной темной сущностью. Хоть и получил контроль над этим местом, не он был его хозяином.

Холодный отзвук тысячи мучений, хранитель Библиотеки теперь знал обо всем, что происходит. Шираки затряслись. Его мрак был их мраком, его приказ — их действием. «Жрать Силу чужую… Вернуть… пустоты прохладу…» — шепнул он приказ.

Тела закопошились, бледные крылья забились, заскрипели царапающие камень когти. Шираки неохотно выползали из щелей, подчиняясь злой воле. Призрак Немероса вытягивался, привлекаемый голокроном. Его сознание жаждало вернуть себе дух так же, как дух стремился восстановить разумность.

Сатто занесла световой меч над обелиском, готовая разрубить его на части. К ней воззвал голос из его глубин.

«Нет! Не делай этого! Я солгал тебе, но это не значит, что я не выполню своего обещания. Теперь я знаю, что произошло с Налеком. Я знаю, где он сейчас. В эту самую минуту. Я расскажу тебе все, но ты должна защитить меня от крылатых тварей».

В следующий миг Немерос показал ей мгновение из прошлого столь важное, что оно запечатлелось в самой Силе. В расплывчатом тумане Сатто увидела Налека, корчащегося и извивающегося, прикованного к черной каменной плите. Стоя над ним, скорченный, скрытый под капюшоном старик, управлял его мучениями. Мановением иссушенных пальцев он приказывал иглам пронзать его тело, оставляя в коже яркий пигмент, который и сквозь бледное видение блестел синим цветом. Образ потух, растворившись в прошлом.

«Помни, почему ты здесь. Помоги мне, и я покажу тебе все!»

Снова распутье. Она услышала шираков.

—Детка! У нас гости! — крикнул Накьян, храбрясь.

Сами обстоятельства не дали Сатто времени подумать. Она обернулась и, скинув плащ, встала в боевую стойку, готовая отражать нападение шираков. В прошлый раз, когда она оказалась в такой ситуации, ее прикрывал Налек.

Теперь она знала, с чем имеет дело. Подняв световой меч, она ждала нападения тварей. Шираки облепили стены, они тянулись к чужакам своими лапами, но не смели приближаться.

Чего они ждали? Ответ не заставил себя ждать.

Тьма сгустилась в мире Силы, когда Сатто почувствовала, наконец, его присутствие. Оно приближалось, оно выдавливало собой все живое. В тот момент она вдруг поняла, что вся их затея, все их попытки установить контроль над этим местом были обречены на провал.

Она испытала страх, который нельзя было описать словами. Этот страх проник сквозь кожу, не встретив сопротивления, и ледяным морозом сковал кости. Все джедайские навыки контроля оказались бесполезны перед лицом зла древнего и могущественного, сокрушающего на своем пути все ментальные барьеры. Он говорил на языке ужаса, наяву видел кошмары, он был не жив и не мертв. Тот самый голос, который она услышала на Танн, от которого еще тогда ее бросило в холодный пот.

—Нам нужно убираться отсюда, — вдруг сказала она. — Нужно бежать…

—Что? — удивился Накьян. — Но как же твой друг? Что вообще здесь…

—Нет времени!

Влажный ветер ворвался в комнату намеренным потоком, а вместе с ним — призрак, расплывчатый в своих очертаниях. Шираки, почуяв сгусток Силы, пытались откусить от него кусок, но безуспешно. Найденный среди многих, он был призван с одной целью — слиться с голокроном, чтобы вернуть Владыке Немеросу его былое могущество. Пораженные, Накьян и Сатто наблюдали, как дух, стеная и воя, проникал в поры гудящего Силой обелиска.

Сатто приняла решение за какое-то мгновение. Она вытянула руку, чтобы призвать в нее голокрон, но тот не поддался. Тогда она выхватила вибронож из ботинка и выбила голокрон из его паза в обелиске точным ударом лезвия.

Немерос вскрикнул. Отчаянно цепляясь за свой призрак, он тянул его к пирамидке.

«Что ты наделала! — кричал он. — Я мог спасти нас всех, мог дать тебе силы!»

Сатто не слушала. Ее череп гудел, содрогаясь от Его присутствия. Она бросилась к единственному выходу, разрубив надвое пару шираков, сверху вцепившихся в арочный проход.

Голубое лезвие служило Накьяну ориентиром во тьме, когда он, оглядываясь на каждый звук, следовал за ней по пятам. Они бежали к выходу, опасливо рыская глазами по мраку, пока не столкнулись с его источником.

Скорченная фигура преградила путь к выходу. Молния, пронзившая небеса где-то за его спиной, осветила укутанный в плащ силуэт. Его сухие губы зашептали, но слова было невозможно различить слухом, зато в Силе они разносились громом и скрипели вечностью.

—Не всем достает… одной жизни… чтобы познать отсутствие… смысла…

Обращаясь к Немеросу, но Сатто, и Накьян, могли слышать. Последний, окончательно сбитый с толку тем, что происходило вокруг, теперь рухнул на колени и, вдруг схватившись за голову, зарыдал.

«Не слушай его, — сказал ей Немерос. — Темная Сторона Силы говорит его устами. Хаос — его единственная цель».

—О чем ты… — бросила она.

—Не время! — оборвал ее ситх. — Тебе придется сразиться с ним. Ибо теперь это наш единственный шанс.

—Как я и предвидел… — скрипел темный ситх, — жертва сама пришла на заклание… Воистину, саморазрушение — Силы славная черта…

Между ними было метров пятьдесят, когда он поднял руки. Глубокие рукава оголили худые иссушенные пальцы и запястья, на которых красными линиями светились древние символы.

—Кто ты такой? — крикнула Сатто. — Где Налек?

Кончики его пальцев подернулись, когда между ними пробежал электрический разряд. Миг, и с них сорвалась паутина молний. В инстинктивном порыве, Сатто едва успела защититься мечом. Но буря энергии окутала ее острыми иглами. Они находили путь, пронзая со всех сторон. Сатто взвыла бы от боли, если б не абсолютное напряжение, в котором находилось ее тело.

«Жертва на заклание», — неужели в этом заключалась ее судьба?

Тем временем, голокрон ситха во всей своей изощренности собирал личность создателя воедино. Его дух нуждался в длительном планомерном исцелении, вот только обстоятельства сложились иначе. Будто сама Сила управляла его судьбой, он оказался в горниле боли и страданий, в котором некогда был рожден. Закаленный ненавистью, сама его суть обращалась к далеким воспоминаниям, к тому моменту, когда он окончательно отдал себя Темной Стороне, в шторме молний и в крови собственного брата. Та боль, которую испытывала джедай воскрешала в нем былую ненависть, пробуждала к жизни того, кто некогда бросил вызов десяткам джедаев и, сумев уцелеть, переродился, стал Владыкой Немеросом. Ярость бурлила в нем вместе с болью, которую невозможно забыть. Она заживляла нейронные связи, пробуждала сущность, преодолевшую некогда порог отчаянья.

Он родился как ситх в языках молний, теперь он в них перерождался.

Удивительной чистоты осознанность раскрылась его разуму. Вне бремени времени, он взирал на сущее под тончайшим углом, под которым, наверное, взирала на него сама Сила.

Вместе с поглощенным призраком, ему открылась и собственная судьба — все, что произошло с ним на Дромунд Каасе до и после смерти. Мучения, которые столетия назад он не смог пережить и которые под конец лишили его рассудка, обращались очередным слоем брони, в которую он заковывал свою новую сущность.

Джедайка. Растерянная девчонка, оказавшаяся один на один с вековечной тьмой, которая была ей не по зубам, нуждалась в его помощи. Их жизни зависели от ее хрупкой, готовой надломиться упорности. Сейчас она была уязвима. Застигнутая врасплох подавляющей мощью Темной Стороны Силы, ей бы не хватило сил защититься, реши он взять над ней контроль. Он был бы рад почувствовать жжение в пальцах от зреющих молний — ненависти, выплеснутой наружу из самых глубин ситсткой израненной души.

Его собственной силы, однако, было недостаточно. Он все еще нуждался в ней. За это он странным образом одновременно ненавидел ее и любил.

«Возьми контроль над Силой! Подчини Темную Сторону этого места и используй против ее хозяина!»

Сатто отдавала себе отчет в том, что у нее не было шансов. Ситх оказался куда могущественнее всех, с кем ей доводилось вступать в схватку.

Он сожжет ее даже под прикрытием меча. Быстрый взгляд на Накьяна.

Укрылся за ближайшим стеллажом.

В момент отчаянья Сатто сделала то, чего хотел от нее Немерос. Словно губка, она впитала мрак этого места, чтобы высвободить его в неожиданной атаке. Ее волосы взметнулись черной копной, когда она рванула вперед в силовом прыжке.

Оказавшись над ним, она замахнулась световым мечом. Так быстра, что, казалось бы, застала своего противника врасплох. Ситх не был готов отразить атаку. Ее меч ударит по диагонали точно в шею. Одним взмахом она положит конец его гнилостной жизни…

Он успел поднять на нее выгоревший взгляд, их глаза встретились. В то самое мгновение он уже был у нее в голове. Хваткой вековечной стужи он схватил ее сердце и сжал его в кулак.

Немерос зарычал, на стороне Сатто бросившись на врага в ментальной борьбе, но было уже слишком поздно. Словно споткнувшись в воздухе, Сатто рухнула на пол, перекатилась на ноги.

Ситх протянул к ней свою руку, но ее насквозь пробил бластерный выстрел. Накьян оказался кстати, но его точный выстрел вряд ли мог решить исход поединка. Мановением руки ситх призвал к жизни темную магию, о существовании которой Сатто не имела и понятия.

Кишащие отростки пробили каменную твердь под ногами Сатто, схватили ее за ноги, словно путы. Были ли они физическим уродством на теле Силы, скрывающимся от света под землей, или же он по-прежнему играл с ее головой.

Она не знала…

Сатто взмахнула световым мечом. Снова и снова отрезала она эти отвратительные отростки, но их становилось только больше.

Ситх волоком тащил Накьяна к себе с помощью Силы. Тот попытался выстрелить вновь, но рука с бластером сломалась в множественных местах. Он вскричал от боли и выронил оружие. Его изуродованная, неестественно скрученная конечность теперь волочилась по полу, доставляя ему немыслимую боль.

Боль — пустой звук в глазах того, кто никогда не видел берегов, только страданий океан. Сатто была другой. Воспитанная быть защитником, на что она была готова пойти, чтобы остановить страдания.

«На все», — сказала она себе удивительно для себя самой спокойно.

«Хорошо», — издалека отозвался голос Немероса.

Отпустив, Сатто позволила эху страданий и ненависти, бесконечно разносящимся через Силу по Дромунд Каасу, пройти через себя. Когда она направила руку в сторону ситха, результатом стал не привычный толчок, но удар Силы, который она нанесла ему под дых. Из его впалой груди выбило воздух, поломало кости. Он согнулся, не издав, однако, ни звука.

«Добей его! Добей сейчас! Уничтожь! Ну же!» — кричал Немерос.

Сатто обратилась к световому мечу, но старик, выпрямившись, уже восстановил контроль над ситуацией и призванными щупальцами. Он обратил на нее свой взгляд, простер руки. С них вот-вот сорвутся молнии.

У нее остались лишь секунды, чтобы сделать хоть что-то.

До конца не отдавая себе отчета в том, что делала, она бросила Накьяну горящую красным пирамидку и крикнула, чтобы он бежал. В следующее мгновение она, вытянувшись всем телом вперед, метнула световой меч в ситха, отчаянно пытаясь выиграть своему другу время. Старик был медлителен и не успел увернуться от светового лезвия, которое отхватило ему руку.

Потеря конечности — ничто, но выигранного времени хватило, чтобы Накьян выбежал наружу.

Ситх сжал кулак, и Сатто рухнула на пол. Отростки, как змеи, сжимали ее тело, душили горло. Из последних сил она извивалась, старалась выбраться из цепких пут. Все было напрасно. Ее судьба была решена.

Глава 10.6

Перед глазами Накьяна был его корабль. Он бежал вниз по мокрым каменным ступеням, ливень хлестал его по лицу. Раздался гром, и он, поскользнувшись, упал на лестницу и пролетел вниз несколько метров. До «Занозы» оставалось несколько десятков метров...

Двигатели корабля взревели. Именно за такую предусмотрительность он и такскал несносного дроида с собой. Прежде чем взойти подняться на борт, он обернулся, усмотрел темную фигуру. Безумный старик теперь был слишком далеко, чтобы достать его.

Свалить с этой планеты! Скорее!

Фастблю не поздоровилось, но может она еще была жива. Может, он мог бы притащить сюда ребят Варлео, или связаться с Республикой, а может и с Джарро…

Не важно! Сейчас все это это было не важно.

С одной рукой придется туго, но он справится, если пенек поможет. Накьян прыгнул в кресло пилота.

—Ща все на тебе, — ответил он на бешеные вопросительные пики.

Дроид смекнул, что к чему. Не в первый раз им приходилось по-быстрому сваливать. Он мигом подключился к кораблю и дал по газу. Накьян взялся за штурвал одной рукой.

Корабль уже ускорился, как вдруг застыл на месте.

—Что за… — воскликнул пилот, дернув штурвал в сторону, реагируя.

Но его стараний было недостаточно. «Занозу» резко рвануло вниз. Притянутый, словно маятником, корабль столкнулся с вертикальной стеной каньона и разбился, рухнув в долину.

Несколько дней ушло у Налека на то, чтобы добраться до Темного Храма и обратно.

По пути назад он только и мог думать, что о своей будущей мести . Его сердце требовало хаоса и крови. Он так и не смог избавиться от давнего унижения, оно по-прежнему терзало его, снова и снова возвращаясь в мыслях, снах.

Его жизнь вдруг утратила всякую цель, кроме одной. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как о своих палачах — о джедайских магистрах.

«Они должны умереть», — все повторял он.

Он шептал духам их имена. Призраки оказались любопытны: они подначивали его вопросами о каждом джедае, соревнуясь друг с другом в предложениях изощреннейших пыток. В какой-то момент Налек уже не мог отличить их думы от своих. Он шептал себе под нос проклятья, когда в реальность его вернуло что-то необычное.

Разбившийся корабль показался ему отдаленно знакомым. Налек спрыгнул вниз с отвесного уступа и прибавил шагу.

Налек спрыгнул вниз, пробрался внутрь сквозь выбитую дверь. Кабина пилота: кровь на кресле, расплющенный астродроид. Налек нахмурился, вороша в памяти воспоминания, которые исказились за время его похода.

—Проклятые призраки, — обратился он к пустоте.

Вспышка из прошлого помогла ему вспомнить, кому принадлежал корабль. Тогда он бежал с Танн, а один из местных космических бродяг согласился закинуть его на Татуин. Прежде чем запустить двигатель, тот пилот повесил свою широкополую шляпу на крючок за креслом.

Вот она, измятая и порванная была надета на разбитый купол дроида. «Прощальный жест», — подумал Налек.

Тогда тот пилот не захотел лететь на Дромунд Каас, и вот он здесь.

Почему?

Налек внимательно обыскал весь корабль: по всей видимости пилоту удалось пережить крушение. Выбравшись наружу, он направился в джунгли.

Отчаянный шаг. С тем же успехом он мог бы застрелиться. Ливневые леса планеты кишели злобными призраками Силы и хищными тварями разных мастей. Обычному существу невозможно уцелеть там одному.

Налек поднял взгляд на утес, где в нескольких километрах находилась Библиотека.

Опять. Похоже, только там он сможет получить ответы.

Хранитель встретил его на пороге.

«Такой ветхий, такой слабый», — подумал Налек.

В очередной раз он подивился тому, как вопиющее телесное убожество могло сочетаться с настоящим могуществом.

С ним что-то произошло. Налек внимательно пригляделся…

Он лишился руки!

Он взглянул ему в глаза — эти угли выжженного мрака, и не видел в них живого существа. И будто смерть обращалась к нему из неведанных глубин.

—Вижу… Твое паломничество прошло… успешно…

Налек кивнул.

—Теперь у меня есть оружие. Теперь я смогу отомстить.

—Хорошо. Совсем скоро ты отомстишь. Но сначала… Идем.

Что-то важное! Его хрипловатый голос, однако, не выдавал и тени эмоций.

—Что здесь произошло пока меня не было?

Ситх не ответил. Он и повел его по скрытому коридору, о котором Налек не знал. Вниз по винтовой лестнице, они спускались все ниже вглубь черной каменной тверди. Небольшая круглая комната, на голых стенах светильники, в самом центре — каменная плита, исцарапанная рунами, похожая на алтарь.

Женская фигура, голубая кожа, волосы, расплывшиеся по камню…

—Сатто! — вскричал он и бросился к ней.

На ней не было живого места, но она была жива. Порезы, гематомы от порванных мышц и обширные садины покрывали разбитое тело.

Не такой он видел их встречу в своих мечтах. Прошло некоторое время, прежде чем первый шок прошел.

У него были вопросы. Кто, как не ситх, обязан был дать ему ответы.

—Она пришла… за тобой… Та… кто показала путь… прошла по нему… сама… — ситх медленно шел в сторону.

—Что вы с ней сделали? Отвечайте! — потребовал Налек.

В ответ выгоревшие глаза блеснули искрой раздора.

—Блошка рыскала… по твердыне Темной Стороны… Она сама прыгнула на черное пламя…

—И что это значит? — вскричал Налек.

—Давний знакомый… Она привела с собой того… кто некогда пытался украсть… секреты этого места…

Налек не понимал, о чем говорил этот выживший из ума старик. Он хотел знать, что он сделал с Сатто, до прочего в тот момент ему не было дела.

—Вы не ответили на вопрос, — Налек сжал зубы.

Его инстинкты воина просыпались, питаемые пламенной смесью противоречивых эмоций. Хранитель чуял его эмоции, само коварство говорило его устами, когда он сказал:

—Мог… убить ее, но… оставил ее тебе. Ты решишь… что делать…

—Что это все значит? Я увезу ее отсюда. Ей здесь не место, — твердо сказал Налек.

Он уже расстегивал кандалы на ее руках, когда услышал холодный голос у себя в голове. Он оперся на алтарь, чтобы поддержать вес ставшего вдруг свинцовым тела.

Ситх заговорил с ним словами, пропитанными Темной Стороной. Он нашептывал то, что Налеку казалось собственными мыслями.

Ситх знал его лучше, чем он сам.

«Освободишь ее… и она встанет у тебя на пути… Заставит тебя отказаться от мести… от справедливости… от освобождения… Ты останешься в плену у прошлого… жалкий… слабый и неотмщенный… Она — помеха на твоем пути… Уничтожь ее… Сотри память о том… кем ты когда-то был… Встань на путь избавления от всякой слабости…»

Объединившись, они говорили вместе. Так, что Налек не смог бы определить, кому на самом деле принадлежали эти пугающие мысли.

Он взглянул на Сатто. Ее лицо напомнило ему о том коротком и неспокойном времени, которое они провели вместе. И все же, с ней были связаны, пожалуй, единственные счастливые моменты его жизни с тех пор, как его лишили Силы. И… он любил ее. Да, казалось, он успел было забыть об этом, прожив месяцы в этой кромешной тьме. Но теперь она была рядом, и прежние чувства возвращались к нему. Она пришла за ним, как и обещала.

С другой стороны, голос, чьим бы он ни был, был прав в одном — Сатто постарается ему помешать. Она не сможет понять, принять его таким, каким он стал. Все его существо жаждало мести, все его мысли были только об этом. Он слишком крепко встал на этот путь, чтобы вдруг с него свернуть.

Но то, чего требовал голос… Убить ее? Он не станет этого делать! Должен был быть другой способ!

Совместный голос угрожающе заскрежетал.

«Поддашься слабости — потерпишь крах…»

—Хватит! — Налек ударил кулаком по камню.

Туман в голове рассеялся, и он встретился с ситхом лицом к лицу.

—Сатто останется здесь. Не знаю зачем, но я нужен вам. Значит, вы не причините ей вреда, — в его голосе скрытая угроза.

Ситх еле передвигал ноги. Бродя по кругу, он шаркал. Под черным капюшоном он склонил голову, словно задумался над неожиданным поворотом сценария. Собираясь использовать девчонку, чтобы окончательно склонить Налека на Темную Сторону, он не подумал о том, что ее жизнь тоже могла принести пользу. Возможно ли, что он ошибся в своих оценках, и ключ к тому, чтобы подчинить ученика, сам попал к нему в руку?

—Она останется жива… Я пригляжу за ней…

Мог ли Налек доверить ему жизнь Сатто? В любой другой ситуации — нет. Но сейчас… у него просто не было другого выбора. Ему придется оставить ее здесь до тех пор, пока он не избавится от своей боли единственным верным способом — световым мечом.

Глава 11

Вилимену не хотелось этой встречи. Ему, однако, было не привыкать. За свою карьеру ему нередко приходилось идти на компромиссы с существами, к которым он испытывал внутреннее презрение. Ничего не поделать: это была малая цена за результаты.

Если бы решение было за ним, то он провел бы предстоящую встречу в стенах Корспешиала: по его мнению, клуб обеспечивал непринужденную атмосферу, полезную в таких деликатных делах. Но Магистр Бран был против. Его бывший наставник ненавидел это место, считал его пошлым, не в меру раздутым и небезопасным. Закрытый аукцион холодного оружия — вот, где Бран решил свести их лицом к лицу. Подальше от Корусанта.

Вилимен прибыл точно ко времени. Космическая станция аукциона кружила по низкой солнечной орбите на гравитационной границе.

Роскошная выделка сразу бросилась в глаза, стоило только Вилимену выбраться из своего спортивного одноместного корабля. Черный цвет пола и стен сочетался с золотом ваз и парящих скульптур. Алая жидкость, похожая на кровь или вино, текла в воздухе, подчиняясь гравитационным струям.

Необычное место, но Вилимену не в новинку. Иногда, когда ему нужно было отвлечься и проветрить разум, он отправлялся в места, подобное этому, чтобы отыскать очередную диковинку для своей эксклюзивной коллекции. Конечно, Бран знал о его увлечении. Наверняка, это стало одной из причин, почему он организовал встречу именно здесь.

Он осмотрел залу из-под глубокого капюшона роскошной мантии. Он искал, не отвлекаясь на напитки и предложения приобрести драгоценные украшения из «укрощенной» плазмы.

Он нашел в их в затемненном углу подле высокого круглого столика. Вилимен тут же узнал Асенпа Ву, тот был копией своего знаменитого дяди, только на лет сорок моложе. Красноватая кожа, горделивая осанка, уложенный на грудь лекку, в его взгляде, однако, не было той прозорливости, которой так славился Консул. С ним была женщина. Судя по ее лицу и пигменту кожи, Асенпу она приходилась родственницей.

—А вот и он, — воскликнул Бран, отступая на шаг в сторону.

Вилимен кивнул джедаю, протянул руку Асенпу, затем его спутнице. Она пожала, встретившись с ним взглядом, за которым было нечто большее, чем свойственное твилекам обаяние.

—Талиса Дора, — представилась она.

Про себя Вилимен подметил, что уже где-то слышал эту фамилию.

—Моя сестра, Консул. Для нас это большая честь, — он учтиво поклонился.

—К вашим услугам, — последовала она примеру брата.

В свои сорок лет, Асенп был все еще весьма красив. Было заметно, однако, что его уже коснулись последствия разгульного образа жизни. Талиса, напротив, выглядела великолепно, хоть и была всего парой лет младше брата. На ее лице не было ни одной глубокой морщины, и казалось, что возраст оставил свой след лишь в умных, как у старика Ву, глазах.

—Консул, до вашего прихода мы с сестрой спорили о том, какой клинок предпочел бы такой мастер, как вы. Вон тот — катарской работы ножичек, или ритуальный гамореанский топор. Я стою на том, что такое существо, как вы, несомненно предпочтет практичность изысканности. Сестра держится противного мнения. Говрит, что уверенна, что вы эстет, и оцените красоту выше грубой силы. Ну что, Вилимен, рассудите наш спор?

—Чтобы узнать это, вам не стоило меня дожидаться, мой друг, — обаятельно улыбнулся Вилимен, — Магистр Бран — мой бывший наставник. Порой мне кажется, что он знает меня лучше, чем я сам.

—Бран на такие вопросы только помалкивает и ссылается в ваш адрес. Наш дипломат темы государственной важности предпочитает всем прочим, — Асенп усмехнулся и прислонился к джедаю в небрежной манере, похлопал того по плечу.

Фамильярность подобного рода раздражала Брана безмерно. Он, однако, не моргнул и глазом. Он улыбнулся и сказал:

—Прошу простить мою старомодность.

—Не берите в голову, Бран, вы молодец. Вы нашли нужные слова, когда я находился на грани отчаянья и думал, что уже ничто не сможет мне помочь. Вы вернули в меня надежду на то, что жизнь может еще и подналадиться, — он подмигнул дипломату. — Так что насчет оружия, Консул? Что выберете: кинжал или топор?

—Кинжал, — серьезно ответил джедай. — Уверен, что гамореанское ритуальное оружие стоит внимания серьезного коллекционера, но я большой почитатель утерянного мастерства катаров.

—Ах! — всплеснул руками твилек, — вынужден признать, что в разумных существах сестра разбирается куда лучше меня. Все эти психологические тонкости… Мне чужды. А кстати: совсем недавно я завел себе ранкора. Никогда бы не подумал, что открою в себе слабость к этим монстрам. Говорят, на арене они незаменимы, а я…

Его разглагольствования прервала сестра. Незаметно взяв его за руку, она кольнула его ногтями.

—Придется оставить его на Рилоте, брат. На Корусанте ему будет не место.

—Но... я его не оставлю. Нет, нет… Я что-нибудь придумаю, найду подходящую яму и…

—Но подумай о Дестри. В столице ему будет грустно. Ты не сможешь его выпускать, и ему придется все время сидеть на цепи.

Талиса бросила взгляд на Вилимена, этот взгляд говорил: «Я знаю к нему подход». Нехотя, Асенп согласился. Расстроившись, он принялся болтать о том, что Республика стала слишком уж цивилизованной, что от этой самой цивилизации уж и деться некуда.

Вилимен делал выводы. Ему было известно о взбалмошности Асенпа заранее, но теперь он столкнулся с ней лицом к лицу.

Наконец, начался аукцион. Среди представленных лотов были те, которые могли бы заинтересовать Вилимена при других обстоятельствах, но сейчас все его внимание было сконцентрировано на деле.

Асенп же ни в чем себе не отказывал. Он выкупил тот самый гамореанский топор и даже угрожающе взмахнул им, когда тот оказался у него в руках. Они не были знакомы и дня, но Вилимен уже знал, что с молодым Ву у него будут проблемы.

После, когда начался банкет, Бран поднял главный разговор. Работая столовыми приборами, Асенп отправлял себе в рот один кусочек воздушного змея за другим. Его глаза блестели довольством, щеки раздувались, а челюсти энергично работали. Когда говорил, он покручивал в руке ножик и все больше расстегивал на груди молнию пестрого желтого костюма.

—Поговорим о вашей политической карьере, господин Ву.

Его оторвали от трапезы; он поднял на джедаев раздраженный взгляд.

—Что ж, давайте. Бран, — согласился он.

—Что ж, когда вы пойдете против его дяди, гсподин Ву поддержит вас, — сказал Бран.

—И как же? — спросил Вилимен.

—Господин Ву хочет лично рассказать Галактике о его грехах, — Бран ухмыльнулся сухими губами.

—Хотите выступить перед Сенатом? — спросил Вилимен, откинувшись в кресло.

—Да, хочу, чтобы он знал, что это я подрезал ему лекку.

Вилимен был готов к чему-то подобному. Так было даже лучше: в этом деле ему следовало держать дистанцию. Подозрения сторонников Консула Ву в Сенате не должны были упасть на него, так что его племянничек со своей жаждой мести оказался очень даже кстати.

—Я позабочусь, чтобы вам была предоставлена трибуна, — кивнул Вилимен. — Что до нашей с вами связи… держите ее в тайне.

—Конечно, — Асенп, ухмыльнувшись, поднял бокал. — Вы можете на меня положиться.

Вилимен в этом сомневался.

Глава 11.1

Молодой Ву уже приканчивал четвертый бокал. Пока пил, он без меры говорил о себе, своих знакомых и друзьях, то и дело перескакивая с одного на другого, пускаясь в сплетни.

—Мы с вами споемся, Вилимен. Мне всегда нравились джедаи, знаете… Световые мечи и эти ваши… фокусы… добавляют Галактике… пикантности.

—Мы лишь служим Силе, — со скромной улыбкой ответил Консул.

Прикончив свою порцию, Асенп взялся за напитки с удвоенным азартом. Обладая превосходными манерами, он, однако, не знал меры в том, что касалось плотских удовольствий.

—Ах! Сама Сила! Верно-верно. А скажите, — он понизил голос и подался вперед, — это Сила подсказала вам потопить моего любимого дядюшку? Что она вам сказала?

—Сила не обращается к нам напрямую, — ответил Вилимен неохотно. — Она направляет, но не ведет.

Асенп пригубил бокал и, сощурившись, задумался.

—Слишком уж все у вас запутанно, — с выдохом сказал он. — Хотя не могу не признать: Сила, видимо, неплохо работает, раз вы поднялись так высоко. Так что я скажу вам вот что: я с вами, Вилимен, во всех ваших начинаниях, во всех темных интрижках, — он неприятно улыбнулся. — Только скажите, и я к вашим услугам. А теперь… прошу меня извинить.

Он поднялся из-за стола и, закинув на плечо гамореанский ритуальный топор, Асенп Ву направился в противоположный угол залы, где завел горячую беседу с приобретателем катарского кинжала.

Вилимен обменялся с Браном беспокойным взглядом. Асенп оказался дикой картой. Теперь, когда они встретились лицом к лицу, Консул уже не был уверен, что правильно сделал, поставив на него.

—Я знаю, что вы задумали, Консул, — его сестра Талиса закинула ногу на ногу. — Вы собираетесь использовать моего брата. Не отрицайте, я вижу, что к чему.

Вилимен промолчал. Эта женщина разожгла его интерес, и теперь ему было любопытно, что она скажет дальше. Та продолжила:

—Асенп глуп. Не удивляйтесь, — улыбнулась она его пристальному взгляду, — так было всегда. Рано или поздно, он превратится в проблему. И что будет тогда? Вы потопите его так же, как сейчас топите нашего любимого дядюшку?

Вилимен тонко улыбнулся. Она приглашала на игру. Он уже знал правила: сейчас она предложит решение, а цена станет предметом последующего торга. Он спросил:

—Что вы предлагаете?

—Я хорошо знаю брата. Он поверхностен, порочен и мстителен, но безобиден и покладист, если знать к нему подход.

—И вы этот подход знаете, — предположил Вилимен.

—Верно.

Талиса замолчала. С тонкой улыбкой на губах, она ожидала следующего вопроса, а может и предложения.

—Чего вы хотите? — напрямую спросил Вилимен.

—Вам нужно лицо моего брата. Мне — положение, которого я достойна, — она пожала плечами. — Мы сможем найти понимание?

Вилимен бросил взгляд в дальнюю сторону залы, где Асенп Ву неуклюже рассекал воздух гамореанским топором.

—Несомненно, — ответил Вилимен. — Вам придется держаться рядом, чтобы всегда быть в курсе его дел.

—Не волнуйтесь на сей счет, — она небрежно перекинула лекку через плечо. — Дела брата станут моими делами.

Она улыбнулась ему тонко, но обещающе.

Они встретились тем же вечером, но уже одни.

Талиса знала, чего хотела, и умела это заполучить. В тот вечер она хотела Консула Республики. Она уверенно шагнула в его объятия.

Вилимен любил игры власти, и эта связь станет их частью.

В свете ночных огней, бескрайний город Корусант лежал у ее ног. Стоя на своем балконе в развивавшейся на ветру мантии тонкой материи, Веслана Мина сошла бы за мраморную статую, если бы не ее спокойные темные глаза, которые скользили по техногенной поверхности снизу, временами задерживаясь на некоторых зданиях, которые выдавались своим историческим величием. Одним из таких зданий был Орден Джедаев. Ее взгляд ощупывал строгие стены и остроконечные башни, в то время как разум предался воспоминаниям, связанным с этим местом.

Сколько открытий о жизни и Силе она совершила в его стенах! Какие откровения приходили темными прохладными ночами, когда она, ища правды, забывала о времени. Как и большинство падаванов молодая Веслана была романтично преданной кодексу Ордена и искала в нем ответы на все свои вопросы. Но время шло, и вместе с опытом в ее сердце закрадывались сомнения.

Галактика всегда была сложным местом. Страсти бесчисленного множества живых существ бурлили и сталкивались друг с другом в спонтанном, почти хаотичном движении — Галактике не хватало порядка. Веслане не было и двадцати, когда она пришла к этому выводу. Что же могло стать тем стержнем, той опорой, которая выдержала бы моральный груз галактических масштабов? Вывод напрашивался сам и поражал своей очевидностью. Сила. Орден. Джедаи.

Тогда ей казалось удивительным, что до нее никто до этого не додумался, а ведь решение лежало на поверхности тысячелетиями.

Идее, какой бы логичной и привлекательной она ни казалась, требовалось время, чтобы укорениться, обрасти подтверждениями.

Физически Веслана всегда уступала своим сверстникам. Косвенно, это стало одной из причин, почему она довольно рано увлеклась политикой. В то время, как другие старались показать себя в боевых заданиях, она вызвалась добровольцем в дипломатическую миссию джедаев, поставившую перед собой амбициозную, труднодостижимую цель: положить конец бесконечной вражде воссов и гормаков.

Война уродлива, грязна и бессмысленна — совсем не такая, какой нередко видится издалека. Веслана убедилась в этом на собственном опыте. Дипломатическая группа из четырех джедаев оказались в самом центре конфликта, о причине которого никто уж и не помнил. Воинственные племена гормаков сумели овладеть технологиями внешнего мира и теперь скитались не только по планете, но распространились по всей системе. Близким к Силе мистикам восс долгое время удавалось поддерживать шаткий мир не только между двумя расами, но и среди племен гормаков. Пока не случился Жардак-Та.

Амбициозный, умный и жестокий, этот варлорд начал с того, что не удавалось остальным — он силой подчинил себе остальные племена гормаков. Консолидировав власть, он, как это бывает, не остановился. Объединенными силами гормаков он ударил по Восс-ка, обратив столицу соседствующей расы в руины. Его неуемные амбиции стали искрой, которая поддерживала огонь в военной машине гормаков, продвигавшихся вперед.

В то время на арене конфликта и появились джедаи, среди которых была Веслана Мина. Разделившись по двое, они направились в лагеря противоборствующих сторон. Поклявшись соблюдать нейтралитет, они поставили целью предотвратить кровопролитие мирным путем.

Сила распорядилась случаем так, что Веслана оказалась подле Жардака-Та. Хоть и позволил двум джедаям к нему приблизиться, он не торопился идти им навстречу в том, что касалось войны. Он побеждал и не считал нужным отступать в такой момент. Делая все по-своему, он, однако, не мешал джедаям заблуждаться в том, что касалось вероятности завершения конфликта. Умело жонглируя условиями, обещаниями, а где-то даже уступками, он окружил их своим вниманием и почтением.

Жардак-Та воевал, пока однажды его усилия не разбились о луну. Все отступая, восс окопались на спутнике планеты, сделав из него непреступную крепость — последний рубеж их обороны. Волна за волной, войска Жардака-Та разбивались о подготовленные укрепления, в то время как защитный купол уберегал восс от обстрелов турболазеров. К гневу варлорда, ярость его напора постепенно выдохлась и ослабела. Да настолько, что настал день, когда восс, накопив сил в обороне, крепко ударили в ответ. Раз за разом, пока однажды, к собственному ужасу, Жардак-Та не учуял мерзкую вонь грядущего поражения.

Все это время он держал джедаев подле себя, подкармливая их обещаниями, выдумывая одно препятствие за другим, сетуя на то, что якобы это восс не идут с ним на компромисс.

Перед лицом поражения эти самые джедаи оказались как нельзя кстати, так что однажды он призвал к себе Веслану Мину и предложил ей соглашение, которое должно было установить окончательный мир между враждующими сторонами и остановить кровопролитие.

Итак, четверо джедаев снова принялись за дело, которому уже посвятили столько сил и времени.

По результатам переговоров, которые символично прошли в руинах столицы Восс-ка, было условлено, что гормаки отведут свои силы от луны и позволят восс вернуться в свои города на планете, в то время как захваченная периферия системы отходила гормакам. Жардак-Та предстал победителем, готовым пойти на уступки. Он быстро перешел от обещаний к делу. Он не только увел флот гормаков за границу системы, но и отдал в заложники своего старшего сына в качестве гаранта своих намерений. После двух лет борьбы за правое дело, Веслана, наконец, смотрела в будущее с надеждой - долгая тяжелая война подходила к концу.

Под внимательным надзором джедаев, все шло своим чередом: документы были подписаны, осада снята. Загнанные на луну восс, начали возвращаться на родную планету.

Жардак-Та ударил внезапно. Первой же яростной атакой он дал понять, что мира не будет, когда напал на корабль служителей Силы — мистиков, на котором содержался его собственный сын. Растянутые по космосу корабли и незащищенная луна стали легкой мишенью для флота Жардака-Та, посеявшего в космосе полный хаос. Города пылали огнем, а небеса раскалывались на осколки.

Хитроумное предательство Жардака-Та, принесшего сына в жертву своим амбициям, стало концом для сил восс, разбитых в одночасье. За военным поражением последовал геноцид: безжалостное истребление, которое Жардак-Та по-простому называл «уборкой», пронеслось по системе. Культурные памятники были стерты с лица земли, народ уничтожен. Лишь немногим восс удалось сбежать.

В тот день джедаи потерпели поражение. Те события твердо засели в памяти Весланы Мины.

После случившегося она встретилась с Жардаком-Та лишь единожды. Веслана уже готовилась улетать на Корусант и собирала вещи, когда варлорд позвал ее к себе. Он встретил ее так радушно, словно резни, произошедшей у нее на глазах, не случилось вовсе. Он предложил ей еду, от которой она отказалась. Тогда его рептильное лицо пришло в движение, и он, улыбнувшись улыбкой хищника, обратился к ней: «Объясни мне кое-что. Ты была здесь почти два года. Все это время ты все видела, все знала, но не остановила меня. Почему?»

Веслана не нашлась что ответить. Под его плотоядным взглядом она промолвила что-то невразумительное, пустившись в неуклюжее рассуждение о том, что республиканские законы не позволяют джедаям напрямую вмешиваться в конфликты, что они соблюдают нейтралитет и прочее, тому подобное.

Запустив в рот кусок свежего в крови мяса Жардак-Та ответил: «Да. Мне повезло, что вы оказались под рукой. Пригодились. Удобно. Без джедаев я скорее всего проиграл эту войну. Но взгляни на меня сейчас!» — развалившись на грубом каменном троне, он раскатисто рассмеялся. — Ты была частой гостьей при моем троне. В любой момент ты могла достать свой светящийся меч и лишить меня жизни. Положить конец всему. Но я знал! Да, да… Я знал, что ты на это не способна, что ты этого не сделаешь. Джедаи такие сильные… вот только вы не умеете распорядиться этой силой».

В замешательстве, разбитая поражением, Веслана лишь спросила: «Сегодня я улетаю домой. Позвольте мне идти».

«Позволяю, — варлорд манерно махнул толстой рукой. — Пошлю за вами в следующий раз, когда мне понадобится выиграть войну».

Веслана покидала стены тронного зала под раскаты смеха жестокого победителя. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя и переосмыслить заново все, что произошло с ней на Восс. Трое остальных джедаев-дипломатов восприняли случившееся как позорный провал. Веслана решила смотреть на поражение, как на ценный урок.

Их слабость была очевидна. Республиканские законы, как и законы Ордена, не прошли испытание на практике, когда ситуация требовала решительных действий. Но не только законы, они сами оказались слабыми и беспомощными перед серьезным вызовом. Постепенно Веслана пришла к выводу: если джедаи хотели изменить Галактику к лучшему, сперва они сами должны были измениться.

Мысленно Веслана нередко возвращалась к Жардаку-Та — своему первому политическому учителю. Удивительно, но теперь она не испытывала к нему ненависти. Она была благодарна. Он показал ей, как устроена Галактика. Тактические приемы, удары в спину и обманы стали и ее оружием в борьбе за власть, в которой цель оправдывала всякие средства.

Совсем скоро она станет следующим Консулом. Она продолжит начатое Вилименом дело. Вот только она не будет щепетильной, как он. При всех достоинствах, Вилимен, по мнению Весланы, был слишком разборчив в средствах.

Он постарается сохранить над ней контроль после ухода с должности. Магистр был могучим джедаем и выдающимся политиком, выстраивавшим свою коалицию годами. Он успел обжиться союзниками во всех кругах политического и силового истеблишмента. Когда придет время, она должна быть готова противостоять его влиянию. Именно поэтому она должна действовать вне привычных рамок. Презрение Вилимена к неблаговидным союзам могло сыграть ей на руку.

Вернувшись в комнату, Веслана проверила, чтобы все окна были закрыты и зашторены: она не могла допустить, чтобы кто-то прознал о ее делах. Опустившись в затемненное кресло, так, чтобы не было видно лица, она запустила холопроектор в центре комнаты. Ей не пришлось долго ждать. Совсем скоро пред ней предстала проекция мужчины. Он тонко улыбнулся.

—Вы важная персона, если скрываете лицо.

—Я должна быть осторожной.

—Конечно, — кивнул человек. — Не будь я тем, кто я есть, то поступил бы так же.

—Тот, кто вы есть… Я навела о вас справки.

—Неужели? И что же вам известно?

—Вы мелковаты для своих амбиций, — ответила она.

—И все же, вы со мной связались. Если вы та, кто я думаю, то…

—Он не согласен, — оборвала Веслана. — Он считает, что не нуждается в таком союзнике.

—Что ж, — человек пожал плечами, — жаль это слышать. Но неужели вы вышли со мной на связь только чтобы сообщить мне об отказе?

Веслана прекрасно понимала, почему Вилимен не загорелся предложением этого Варлео. На него нельзя было положиться, но… его можно было использовать. Установить контроль над преступным миром Галактики под началом того, кто признавал главенство Силы было смелой, даже дерзкой идеей. На пороге перемен во власти, Веслана нуждалась в амбициозном теневом дельце не меньше, чем он в ней.

—Мои взгляды шире, чем у моего… начальника. Что если я скажу, что заинтересована в предложении.

Варлео на секунду задумался.

—Что ж, так даже лучше. Как понимаю, вы тоже не лишены амбиций. Возвышение. Да. Общая цель поможет нам двигаться в одном направлении.

Он знал, что «Тень джедая», а так ее звали многие, оценивала каждое его слово. От того, насколько убедительным он будет, теперь зависела его дальнейшая судьба. Выскочка, будет ли он выслежен и уничтожен джедаями, либо обретет власть, которая ему только снилась? Для него все решалось в эти самые минуты.

—Что ж, хорошо. Тогда докажите себя. Вы хотите стать во главе преступного мира Галактики. Я должна быть уверенна, что вам это по силам.

—Хм… И как же мне это сделать? — спросил он.

У Весланы были идеи на этот счет. Как никогда, Магистр Вилимен был близок к тому, чтобы консолидировать власть в Республике в руках джедаев. На этом этапе он не видел угроз своим планам. Веслана Мина, однако, не была так беспечна. Ее инстинкты были остры, как никогда. Ее шпионы выяснили, что кое-кто был как никогда близок к тому, чтобы спутать его карты в самый последний момент. Она, преданная их общему делу, не могла этого допустить.

Глава 11.2

Экстренное заседание Сената, запрошенное Консулом Вилименом, призывало сенаторов, находившихся на своих родных мирах, как можно скорее вернуться в столицу. Заявленный предмет голосования был серьезный: прокуратура СБК обвиняла Консула Ву от внешних систем в военных преступлениях, не имевших срока давности. Сенату предстояло решить вопрос о властонаследии, и некоторые политики спешно готовили свои кандидатуры на место следующего Консула.

Тем временем, посольство Кореллии на Корусанте ожидало прибытия нового Сенатора. Рекаса Ан — бывшая помощница скандально известного Сенатора Дейзена была избрана на его место и теперь направлялась в столицу, чтобы принять участие в свое первом заседании.

На борту своего нового дипломатического корабля Рекаса только что вышла в гиперпространство. Последний месяц она потратила на то, что готовилась к новой должности, разбираясь в бардаке, который оставил после себя Дейзен. Плохо оформленные договоренности, нереализованные поставки и неоднозначные контракты, о которых даже она не имела ни малейшего понятия — все это легло на ее плечи вместе с принятой должностью. Но темные делишки Дейзена были не единственной ее проблемой. За время его неоправданно долгого сенаторства Кореллия понесла серьезный репутационный ущерб даже несмотря на тот факт, что именно она была главным подрядчиком в проекте «Лун». Перед Рекасой лежала большая работа, к которой она готова была приступить со свойственным ей упорством и рвением.

Кое-что, однако, не давало ей покоя. Раз за разом она пересматривала данные памяти шпионившего на Дейзена протокольного дроида, которые передал ей джедай Рьясу-Тиос. Как оказалось, ее бывший начальник шпионил за многими политиками, самым крупным из которых был сам Консул Вилимен.

Дейзену удалось записать разговор между магистрами Вилименом и Браном, в котором те обсуждали то, как убрать его от дел. Консул джедай злоупотреблял властью, но это была не единственная улика. В подслушанных записях Консул рассуждал о войне с хаттами, как о решенном деле, как и о том, каким именно образом он устранял возникавшие перед ним препятствия. Хоть околополитические коалиции и заговоры нельзя было напрямую назвать противозаконными, тем не менее, раскрытые в Сенате, эти записи грозили вызвать шторм сопротивления и негодования.

Рекаса придерживала улики до до подходящего момента. Момента, который, казалось, наконец-то представился.

Устранив Вароламея Кофю — одного из своих политических визави, теперь Вилимен взялся за последнего самостоятельного Консула — господина Ву. Хоть Рекаса и не питала иллюзий на его счет, случай был подходящий, чтобы раскрыть перед Сенатом всю правду о заговоре джедаев против Республики.

Параллель просматривалась невооруженным взглядом: джедаи убрали со сцены Консула Кофю, затем Дейзена, теперь Ву. Кто знает, сколько еще подобных махинаций они проделали за спиной Сената? Постепенно, планомерно, джедаи устанавливали контроль над Республикой, но никому, казалось, не было до этого дела.

На первом же своем заседании Рекаса собиралась рассказать всю правду. Она отдаст Вилимена на суд общественности. Обвинит его в двуличии сразу после того, как вопрос об импичменте Консула Ву пойдет на голосование. Правильно подобранное время — вот, что было важно в подобных делах.

Стоя перед зеркалом, подбирая подходящий для случая наряд, Рекаса Ан вновь и вновь прокручивала в голове свою речь. Это был важный день, и она должна была быть готова. Она остановила свой выбор на черном строгом костюме, который не только шел ее ладной фигуре, но и подчеркивал серьезность ситуации стилистически. Она затянула светлые волосы в пучок на затылке и решила обойтись минимальным макияжем.

«День настал, Рьясу-Тиос, — сказала она про себя, пристально глядя себе в глаза через зеркало. — Ты доверил это дело мне, потому что верил, что мне достанет решимости довести его до конца. Так оно и будет».

Сенат был для нее знакомым местом. Как помощница Дейзена, она нередко посещала заседания, но еще чаще бегала по коридорам, подчищая за начальником документы, делая за него грязную работу. В этот раз этот дворец Закона вызвал в ней неприятные, противоречивые чувства. Полный сенаторов, советников и дипломатов, ожидавших большого заседания, Сенат вдруг предстал ей грязным и прогнившим.

«Таким его сделали такие как Дейзен, Ву и этот Вилимен», — подумала она с негодованием.

Столкнувшись со знакомым в холле или коридоре, она учтиво улыбалась и пожимала руку, вежливо выслушивала поздравления от тех, кто уже был в курсе ее назначения. Ее мысли, однако, не покидало предстоящее дело. От того, как все пройдет, зависела не только ее карьера, но, возможно, и судьба Республики.

В своем кабинете она встретилась со своим первым помощником и кареллианским дипломатом. С последним они были знакомы многие годы. Ветеран своего дела и патриот своей системы, он сердечно приветствовал ее на новом посту. Рекаса имела репутацию существа безупречной честности — хорошая замена тому, кто был славен отъявленным цинизмом. Ее приход должен был облегчить работу дипломатическому корпусу. Помощника она узнала недавно. Подбирая свою команду, она просматривала личные записи кандидатов, когда наткнулась на его файл. Несколькими годами младше нее, Фаир Ласк был бывшим адвокатом, искавшим дальнейшей карьеры в дипломатии. Его знали, как существо блестящего ума, при этом честного. Что само по себе было необычно. Рекаса решила дать ему шанс, и он неплохо показал себя за первый месяц ее должности.

—Госпожа Ан, — старик дипломат протянул ей морщинистую, но на удивление крепкую руку. — я так рад, что это вы. Дело пойдет, вот увидите, — он улыбнулся.

—Спасибо, Лаверий. Вот только… боюсь, я уже привезла вам проблем, — ответила она.

—Могу я узнать, о чем идет речь? — спросил он.

—Дейзен — не единственный, кто вставлял палки в колеса Республики. Пришло время привести Сенат в чувство и навести здесь порядок.

Он понимающе сощурился. Читая между строк, из того немногого, что было сказано, он сделал свои выводы. Что бы она ни задумала, это было рискованно. Что ж, на закате своей карьеры он мог позволить себе сыграть на стороне честного политика.

—Я с вами. Слишком долго мы подтирали за Дейзеном дерьмо, пора сделать что-то хорошее, — сказал он.

—Что начет вас, Фаир? Если вы не хотите стать частью большого скандала, сейчас — последний шанс уйти.

—Я с вами до конца, босс, что бы ни случилось, — он сложил на груди руки.

—Хорошо, — выдохнула она. — Да, ладно.

Ощущение того, что она будет не одна, когда ринется в отчаянную борьбу за правду, придала ей сил. Хоть и опасное, теперь дело не казалось таким уж безнадежным: в Сенате были достойные существа, и они встанут на ее сторону.

В оставшееся до заседания время помощник посвятил ее во все тонкости обвинения против Консула Ву, а старик Лаверий поделился тем, какие разговоры по этому поводу ходили в политических кулуарах.

Народ Республики был возмущен всплывшей скандальной правдой о Консуле Ву и прославленном адмирале Секельдоре. Были бы они обычными коррупционерами, как каждый второй политик в этой Галактике, то это сошло бы им с рук. Но слово «геноцид» в стенах Сената звучало по-другому. Оно не воняло привычным дерьмом, но паленой плотью и кровью.

Заседание уже близилось к открытию, когда в дверь кореллианского сенатора кто-то настойчиво позвонил.

—Я открою, — сказал Файр.

Он отошел, а когда вернулся, в его руке был какой-то предмет.

—Он сказал, что вы должны посмотреть это до заседания, — помощник протянул ей холозапись.

Они обменялись недоуменным взглядом.

—У нас еще есть несколько минут. Давайте посмотрим, о чем все это, — посоветовал дипломат.

Она поставила диск на стол и включила запись, которая предстала пред ней голубоватой проекцией мужчины в полный рост. Его лицо и голос были специально скрыто помехами. Рекаса напряглась.

«Мы знаем о ваших планах, — начал голос. — Вам известно то, что должно остаться в тайне. Мы хотим быть уверенными, что так оно и будет, поэтому предприняли меры».

С этими словами картинка размылась в блюр и сменилась динамичной сценой, записанной, вероятно, с глазного импланта. Тот, кто снимал, ворвался в спальню, где застал врасплох пару в ночнушках. Вскочив с кровати, мужчина заслонил собой женщину и выкрикнул: «Кто вы? Что вам нужно?» Ответа не последовало. В поле зрения снимавшего появился угрожающего вида существо в тяжелых доспехах, который, стремительно приблизившись к забившейся в угол паре, проткнул сердце мужчины виброклинком. Лезвие пробило его тело насквозь — такой силы был этот безыскусный жестокий удар. Женщина тихо выдохнула, будто подавившись собственным ужасом. Ее ноги подкосились, в инстинктивном порыве она съежилась. Она забилась в угол. Убийца вытащил окровавленный меч из груди мужчины, после чего схватил женщину за длинные светлые волосы и, подтащив ее к самой камере, прорычал: «Смотри, дрянь! Если не будешь паинькой, то же самое мы сделаем с ее детьми», — с этими словами он отрубил ей голову. С выпученными от ужаса голубыми глазами, голова упала на пол и замерла в луже хлещущей крови. Где-то за кадром были слышны детские крики. Забрызганный кровью сакиянин улыбнулся в камеру, прежде чем страшная сцена оборвалась. Ее сменила проекция человека с заблюренным лицом.

Как и у женщины на записи, ноги Рекасы подогнулись. Закрыв рот рукой, она прижалась спиной к стене, чтобы тут же не рухнуть на пол.

«Дети вашей сестры у нас. Сейчас они целы и невредимы. Но это изменится, если вы разгласите некую информацию. То же случится, если вы решите поднять шум. Итак, следующий ход за вами. Если поступите, как следует, мы ублюдков вернем. Пока же… не открывайте рот».

В новом кабинете Рекасы повисла гнетущая тишина. Перед ее глазами вновь и вновь стояла та жуткая сцена: взмах меча, хруст, и голова ее младшей сестры с гулким мясным звуком падает тут же на пол.

—Нам… нужно время подумать, что делать дальше, — оборвал молчание помощник.

—Подумаем потом. Заседание вот-вот начнется… Побери меня Сила! Да кто вообще может посметь вот так угрожать Сенатору Республики?! — воскликнул Лаверий. — Госпожа Ан, вам сейчас нелегко, но… мы должны идти.

До конца не понимая, что происходит, Рекаса позволила Фаиру проводить себя под руку к краю сенатского атриума, где находился проход к платформе представителей.

Шли прения по делу Консула Ву. Спикер уже открыл заседание и теперь был готов дать выступить обвинителю от СБК. Магистр Вилимен вел себя сдержанно. Запустив эту политическую партию, теперь он давал фигурам на доске самим делать ходы, поддерживая иллюзию естественности происходящего.

Ознакомив Сенат с промежуточными результатами текущего дела, он удалился, освободив сцену для обсуждения. Судя по тому, что было сказано, на данном этапе дела вопрос виновности и последующего приговора Консулу Ву были лишь формальностью. Протокол Сената, однако, требовал дождаться окончательных результатов, прежде чем вопрос об импичменте может быть поднят на голосование.

Представление продолжилось. На освободившуюся сцену взлетел краснокожий твилек. Сенат затих, затаив дыхание, не веря своим глазам. Будто помолодевший старик Ву, Асенп — его копия, предстал пред представителями объединенных систем. В своей блестящей речи он обличил коррупцию и преступное начало власти своего дяди, сделав акцент на том, что кумовство не допустимо в демократии. Он воззвал к чистой, не скованной родственными связями справедливости, и обещал сделать все, что в его силах, чтобы обелить репутацию не только его семьи, но и всей политической системы в глазах широкой общественности. Асенп Ву предстал перед Сенатом красивым, энергичным, справедливым и честным — полной противоположностью своему погрязшему в пороках старику дяде. Речь его была тепло встречена: аплодисменты долго не затухали, закрепив полный успех.

Как в тумане, Рекаса слушала этого напыщенного шарлатана, и его слова причудливо перемешивались с угрозами головорезов, воплями и рыданиями членов ее семьи. Она пыталась уложить все это у себя в голове, но выходило скверно. Частью своего разума она помнила, что собиралась выступить с важной речью, вот только теперь это было невозможно.

У них были дети…

Стоило ей подумать о том, что эти твари сделали с их матерью — с ее сестрой, как ужас морозом сковал позвоночник. Но захлестнув ее с головой, эмоции вдруг отступили, как неизбежно отступает волна прибоя, какой бы мощной она ни была. От природы рациональная и рассудительная, она восстановила контроль над своими мыслями.

Она оказалась в непростой ситуации, когда ее долг перед Республикой и собственной совестью вступил в конфликт с жизнями близких ей существ. Она должна была бы встать, и во всеуслышание заявить о заговоре джедаев против Сената и Республики, но не могла двинуться с места. В мгновении ока, все ее планы обрушились.

—Что будем делать, госпожа? — шепнул ей на ухо помощник.

—Я не могу… Теперь не могу. Придется отступить.

Насколько могла, она была спокойна, но ее губы дрожали. Прикрыв рот рукой, она откинулась в кресло, отстранившись от того, что происходило вокруг. И действительно: вся ее политическая деятельность оказалась парализована, не успев начаться. Если не удастся разобраться с проблемой быстро, то ей придется подать в отставку.

«Думай, Рекаса, думай!» — кричала она про себя. Она прекрасно знала, что будет дальше: похитители потребуют компромат на Консула в обмен на детей. Вот только она не сможет дать им достаточных гарантий того, что передаст все копии записи.

Даже если она сделает все, что от нее потребуют, детей ей вернуть не удастся.

Нужно что-то другое! Нужно действовать на опережение. Ей нужен был союзник. Кто-то посторонний, кто-то, кому она могла доверять. Но к кому она могла обратиться с таким делом на Корусанте.

Первым на ум пришел Рьясу-Тиос. Детектив-джедай заслужил ее доверие, вот только… он был мертв. Только если его напарник — тот франт, не сходивший с проекций холонета месяцами… может он мог ей помочь?

За Пьйорком Шандерой ходила неоднозначная репутация: несколько раз его отстраняли от службы, а кто-то говорил, что он не гнушался брать взятки. И все же… Рьясу ему доверял. В той ситуации, в которой она оказалась… был ли у нее другой выбор? Обдумав свое положение, Рекаса решила рискнуть.

Шандера — самый узнаваемый детектив СБК на Корусанте. Вот только найти его, не привлекая внимания, оказалось не так просто. Его личных данных не было в холонете, а обращаться в СБК было опасно: кто знает, где еще скрывались ее враги.

За отсутствием других вариантов, она решила обратиться к Ан`андраку — возможно единственному по-настоящему политически независимому существу на всем Корусанте. Узнав, что дело личное, он пригласил ее в свой кабинет.

Свисавшие с потолка красноватые ядовитые растения с шипами, хромированные поверхности и черный густой ковер произвели на нее впечатление. С обаятельной улыбкой Ан`андрак протянул ей дымящийся напиток.

—Вы оказали мне честь своим обществом в первый же день вашего сенаторства, — ухмыльнулся он. — Да еще по личному делу. Не скрою, личные дела — мои любимые.

—Я хочу попросить вас об одолжении.

Она была прямолинейна. Он внутренне поморщился. Его артистичной натуре претила деловая сухая честность, которой недоставало изящества.

—Сенатору от Кореллии понадобилась моя помощь, — он прищурился.

—Я оказалась в таком положении, что не могу доверять даже ближайшим советникам, — с неохотой признала она.

Ан`андрак улыбнулся. Сверх влияния и богатства, превыше прочего он наслаждался чужими тайными, которых он выведал немало. В случае с Рекасой Ан, дело было серьезное, иначе гордячка вроде нее не рискнула обратиться к такому, как он.

Глава 11.3

—Думаете, можете мне доверять?

Стоя перед панорамным окном, выходившим в главный зал, он повернулся к ней в пол оборота и пригласил подойти поближе.

—Не смотрите так, — усмехнулся он. — Ваше доверие — тоже своего рода ценность, к которой я отнесусь подобающе. Итак, расскажите о вашей проблеме и обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь.

Рекаса встретилась с ним впервые, но могла сказать с уверенностью, что деваронец отвечал своей репутации. Умный, хитрый, обаятельный — он умел создать ощущение, что проблема просителя — это и его проблема тоже.

—Мне нужен один человек. Я подумала, что, возможно, вы знаете, где его искать.

—Говорите.

—Пьйорк Шандера, — она взглянула ему в лицо. — Знаете, где он?

Про себя Ан`андрак подивился удивительному взлету знакомого детектива. Могущественные существа, включая его самого, искали его помощи, когда речь шла о жизни и смерти. Это что-то да значило.

—Можете не переживать, — Ан`андрак перехватил ее беспокойный взгляд. — Я и сам обязан Пьйорку Шандере, — он усмехнулся. — Но почему вы пришли ко мне? Насколько я знаю, он не прячется и…

—Его контакт нужен мне быстро и тихо, — тут же объяснила она.

—Понимаю. Что ж, вы пришли по адресу. И как никогда вовремя.

Его быстрые, привычные к оживленности Корспешиала глаза, быстро нашли среди гостей ту, которую искали.

—Идемте. Я вас кое-с-кем познакомлю, — сказал он.

—Простите, но сейчас у меня нет на это времени и…

—Не спорьте, — развернувшись, он деликатно коснулся ее плеча. — Пожалуйста. Прошу.

Ан`андрак не был тем, кто лично оказывал услугу. Вместо этого он занимался своего рода сводничеством, используя свои широкие знакомства. У каждого из гостей его клуба были собственные страсти, к которым, по большому счету, он был безразличен. Другое дело — игра. Он с удовольствием играл по неписанным законам большой игры, наслаждаясь той властью, которую давали ему связи и особое положение. Он мог бы разрушить репутацию магната Бломтвиста щелчком пальца, или спасти эту чистюлю — новоиспеченного Сенатора от Кореллии. Судьбы могущественных существ лежали у него в кармане.

Спустившись в гудевший мелодичной музыкой и разговорами, погруженный в расслабленную вечернюю полудрему зал, Рекаса оказалась перед молодой деваронкой. Окруженная стаей молодых людей, она была бесподобна в блестящем черном платье. Ее элегантная точеная фигура приковывала к себе восторженные взгляды, а живые глаза зачаровывали своей темной глубиной. На ее губах была легкая, таинственная улыбка, которая, как показалось Рекасе, служила ей веселой маской.

—Позвольте.

Ан`андрак подошел ближе, и оживленная беседа прервалась.

—Луас, — она протянула ему руку.

—Позвольте выразить свое восхищение. Вы как всегда великолепны, — он чуть усмехнулся, окинув взглядом собравшихся вокруг мужчин.

—Благодарю, — ответила она просто.

Ее взгляд скользнул на Рекасу, затем обратно на Ан`андрака, уже с вопросом.

—У госпожи есть дело к нашему общему знакомому, — сказал он. — Не могли бы вы…

—Конечно.

Деваронка подалась вперед.

—Составите мне компанию? — спросила Колаззи. — Я как раз собиралась уходить.

Небрежно махнув разочарованным поклонникам прощание, она взяла Рекасу под руку, с которой и покинула Корспешиал.

—Зачем вам понадобился Пьйорк? — спросила Колаззи после того, как они сели в ее спортивный спидер и формально представились друг другу.

На мгновение, Рекаса задумалась, стоило ли раскрывать причину этой незнакомке.

—Моей семье угрожает беда.

Лицо красавицы отозвалось сочувствием, которого она не ожидала. Деваронка задержала на ней взгляд, прежде чем запустила двигатель.

Она отвезла сенатора на частную платформу, где была зафрахтована ее яхта.

—Мы куда-то полетим? — спросила Рекаса.

—Нет. Мы живем на борту. Сейчас так проще.

Откинулся кокпит и, перекинув ноги наружу, Колаззи скользнула по корпусу вниз. Рекасса последовала за ней, но без рисковых движений.

—Значит… Шандера и вы…

—Любовники. Да, — подтвердила деваронка. — Вы удивлены? — она продолжила, отвечая на незаданный вопрос. — Мужчины всегда вьются вокруг меня, но это совсем не значит, что я отвечаю им взаимностью.

—Конечно. Простите, это не мое дело.

Меньше всего Рекасу сейчас интересовали отношения этих двоих. Поднявшись на борт роскошной яхты, она застала знаменитого детектива развалившимся на софе. Он просматривал какие-то поврежденные холозаписи, когда они вошли.

—Не ждал тебя так скоро, — воскликнул он.

Он поднял взгляд. Его возлюбленная была не одна.

—Это Сенатор Рекаса Ан, и ей нужна твоя помощь, — представила ее Колаззи.

Деваронка усадила гостью напротив и принесла той стакан воды, после чего сама расположилась напротив, закинув ноги на Пьйорка.

—Прошу прощения, Сенатор, что встречаю вас в таком виде. Я не ожидал важных гостей.

—Все в порядке, — отмахнулась она. — Могу я говорить с вами откровенно? — замялась она.

—Вы сказали мне, что вашей семье угрожает опасность, — вставила Колаззи. — Расскажите нам все. Уверена, Пьйорк сумеет вам помочь.

Рекаса была из породы существ, которым не нравилось просить о помощи, ведь это значило, что ей не хватило сил справиться с проблемой самостоятельно. Но на кону стояли жизни ее племянников, а значит у нее не было права на гордость.

Она начала с самого начала — с базы данных, которую передал ей Рьясу. Рекаса заметила, что как только речь зашла о его погибшем напарнике, Пьйорк Шандера тут же обратился в слух. Она рассказала о своем решении раскрыть информацию широкой общественности на последнем экстренном заседании Сената, как и о том, что случилось перед самым началом.

—Та запись... она у вас? — спросил Пьйорк.

Поднявшись, теперь он ходил из стороны в сторону, размышляя о деле.

—Да… да, конечно.

—Позволите? Мне нужно взглянуть.

Она смахнула временную копию со своего браслета. Пьйорк окрикнул B-12 и попросил дроида проиграть запись, когда у него в голове промелькнула тяжелая мысль.

—Колаззи, может покажешь Рекасе яхту? Вам не обязательно смотреть это снова.

—Я справлюсь, — ответила она после паузы.

Внимательно пересмотрев запись несколько раз, Пьйорк не мог не подивиться намеренной жестокости и решительности, с которой было проведено нападение. Рекаса застыла на месте. Опустив голову, с видимым страданием на лице, она снова наблюдала, как безжалостно убивали ее родную сестру. В то же время Колаззи присела и, поджав под себя ноги, вжалась в диван.

За свою карьеру следователя Пьйорк повидал немало жестокости. Иногда бывало трудно поверить, что на такие зверства было способно разумное существо. Со временем ему пришлось свыкнуться с тем фактом, что если искренняя доброта и была в Галактике, то только потому, что ей еще не довелось столкнуться с всепоглощающим мраком, что есть цикл зла и насилия, где лучшее, на что могло рассчитывать живое существо — это честный прямолинейный цинизм. Вот только… потом он встретил калеку-джедая. Окруженный мраком и болью, в своей непреклонной борьбе он сумел сохранить преданность светлой стороне до самого конца.

—Как думаете, кто может за этим стоять? — спросил он.

Справившись с эмоциями, Рекаса перевела взгляд на детектива.

—Вилимен. Это он. Должен быть.

Пьйорк Шандера не был убежден. Вилимен умел внушить ужас, но убийство членов семьи, похищение детей…

Не в его стиле. То, что произошло, однако, пошло Консулу на пользу. А кто же стоял за всем в прошлый раз? Веслана Мина. Не озвучив своих первых подозрений, Пьйорк сказал:

—Кто-то из вашего окружения должен был знать о ваших планах рассказать все Сенату.

—Даже не знаю, — задумалась Рекаса, пытаясь что-то припомнить. — Я только сегодня заняла кабинет и как с месяц должность. До сегодняшнего дня я ни с кем не делилась тем, что собиралась сделничем таким не делилась.

—Значит, вы с кем-то говорили об этом сегодня. С кем?

—С моими советниками.

—Как они это восприняли?

Пьйорк начинал копать. На первый взгляд дело казалось не трудным: на данном этапе было важно ухватиться за нужную ниточку, чтобы размотать весь клубок.

—Поддержали меня во всем. Думаете, кто-то из них шпионит против меня?

—Не знаю. Но сами подумайте, — детектив делился ходом своих мыслей, — получив данные, вы неосмотрительно заявили об этом всему холонету: сказали, что разоблачите могущественных существ, когда придет время. Эти самые могущественные существа, конечно, поняли, что речь шла о них. Какое-то время спустя «Черные Сердца» напали на вас в космопорте.

—Если бы не Рьясу, я была бы мертва, — подтвердила она.

—Не секрет, что ваш бывший начальник имел связи в преступном мире Корусанта. Связи с «Черными Сердцами».

—Думаете, он к этому причастен? —воскликнула сенатор.

—Не знаю, — повторил Пьйорк. — Просто рассуждаю вслух. Вас уже пытались убить из-за информации, которой вы владеете, и это — факт. Сейчас атака на вас не столь прямолинейна, но бьет она точно в цель. Ваша жизнь тоже может быть под угрозой.

—Но… если бы они хотели меня убить, то…

—Пока они добились того, чего хотели? Но что будет потом…

Мысли Пьйорка неслись, подбираясь к сути с самых разных сторон.

—Они свяжутся с вами снова, — ответил он на собственный вопрос, — передадут условия, но…

—Не выполнят их, — закончила за него Рекаса. — Я тоже так подумала. Поэтому я и обратилась к вам. Если бы сделка была возможна, то я бы пошла на нее. В конце концов, у меня попросту нет выбора. Они не смогут быть уверены, что я уничтожила все копии, а значит…

—Продолжат держать детей в заложниках. Либо попытаются вас убить.

—Да, — Рекаса признала очевидное сквозь сжатые зубы.

—Значит, я должен найти и освободить их, пока след еще не остыл. Потом они спрячут их где-нибудь в открытом космосе, где их будет не найти, — заключил детектив. — Чтоб меня! Ладно. Мне нужен список всех, на кого у вас есть копромат. Желательно записи целиком.

Заметив сопротивление на лице Рекасы, он тут же добавил:

—Я работал вместе с Рьясу. Мне уже известно, что на вашем диске. Но сейчас мне нужны детали. Имена.

—Я пришлю вам список. Не думайте, что я не доверяю вам, но… сейчас от этой информации зависят жизни моих племянников и…

—Можете не объяснять. Имен будет достаточно. И еще, — он взглянул в сторону Колаззи, которая молча следила за ходом истории все это время.

—Ей нужно уехать, — возлюбленная поняла его без слов. — Мы возьмем «Струну», отправимся куда-нибудь подальше, пока все не уляжется.

Встретившись и задержавшись с ней взглядами, Пьйорк кивнул.

—Но… я не могу просто исчезнуть в такой момент. — Они будут следить… я только вступила в должность и…

—Рекаса, вы должны улететь. Используйте любые предлоги. Мне будет проще работать, если я буду знать, что вашей жизни не угрожает опасность. Колаззи позаботится о вас. Вы можете ей доверять.

Рекаса Ан и сама могла о себе позаботиться. И все же, поразмыслив, она согласилась. С самого начала она выбрала довериться ему и теперь у нее не оставалось другого выбора, кроме как идти до конца.

На скорую руку собрав свои немногочисленные вещи, Пьйорк Шандера крепко обнял и поцеловал Колаззи, пожал руку Рекасе. Пропищав прощание, B-12 покатил за своим хозяином к выходу.

—Держите меня в курсе, — крикнул Пьйорк, махнув рукой.

Немедля, Пьйорк принялся за работу. Запись убийства по-прежнему вызывала в нем странное чувство, что он что-то упускает.

Он решил начать свое расследование с той стороны, откуда беда уже приходила не раз. Бывший Сенатор Дейзен содержался в джедайских застенках; очевидно, те не хотели спускать глаз со своего давнего политического противника и просто весьма скользкого негодяя.

Пьйорк легко добился встречи: неформального обращения знаменитого детектива было достаточно. К его собственному удивлению, оказалось, что он был знаменит среди джедаев. К камере Дейзена его проводил один из них: широкоплечий, высокий, с маской из грубого железа на лице.

Он застал Дейзена за просмотром холотрансляций открытых сенатских собраний. Развалившись на жесткой койке, его дряблое тело еще больше осунулось с тех пор, как они виделись в прошлый раз. Сквозь голубую завесу холограммы, его выцветшие ленивые глаза встретились с глазами Пьйорка. Узнав его, он не выказал и капли удивления.

Какое-то время они смотрели друг на друга, пока Дейзен не прервал молчание:

—Ну? И чего тебе надо?

—Я хочу задать вам пару вопросов.

—Ты засадил меня за решетку. С чего взял, что я буду с тобой говорить?

Пьйорк было забыл, как неприятен был этот человек. Прийти к нему было ошибкой: даже если что-то и знал, с чего Дейзену было ему помогать?

—А, ладно, выкладывай чего надо, — бросил он.

Закинув руки за голову, он не сводил взгляда с повисшей холосцены.

—Ваша бывшая советница — Рекаса Ан. Вы пытались ее убить.

—Не доказано. Хочешь пришить мне что-то новенькое? Тогда старайся лучше.

—Зря я сюда пришел, — воскликнул Шандера.

Что вообще Пьйорк здесь делал? Очевидно, что сидя в тюрьме, окруженный джедаями, Дейзен не мог быть причастен к этому делу. Да и вряд ли он мог знать что-то, что помогло бы ему в расследовании. Внутренне раздосадованный тем, что ухватился за ложный след, он уже собирался встать, когда Дейзен его окликнул.

—Рекаса… Чего она? Снова залезла в неприятности?

—Сенатору Ан угрожают.

—Сенатору… — он присвистнул. — Подсидела, значит. Всегда была такая честная, правильная, вечно совала свой нос в мои дела. Дочка Министра иностранных дел. Ее прислали ко мне сверху, так что приходилось терпеть ее, — он задумался, заглянув в прошлое. — Значит, перешла кому-то дорогу. Что она сделала?

Дейзен старался этого не показывать, но Пьйорк заметил его интерес. Может, ему все же удастся что-то выведать.

—Записи с вашего шпионского дроида. Они у нее.

Глаза Дейзена блеснули.

—Дай догадаться: она собиралась предать информацию общественности, но что-то пошло не так, — он неприятно усмехнулся.

—Ее сестру с мужем убили, их детей похитили. Они угрожают ей.

Дейзен поджал губы, но в лице не изменился.

—Так бывает, когда играешь не по правилам. Существа, которых она выбрала своими врагами считают, что власть — их собственность; они никогда не отдадут ее без боя. Крови будет больше. Увидишь.

Дейзен был прав. Хоть он и не сказал этого Рекасе в открытую, он не слишком верил, что она сможет победить. С ней была правда, вот только этого было недостаточно, если на стороне твоего противника — сама Сила. В случае Рекасы, вернуть племянников будет той победой, ради которой Пьйорк взялся за это дело.

—Вы обратились к «Черным Сердцам», когда хотели убить ее. Может это они решили закончить начатое?

—Во-первых, доказательств моей причастности нет, а значит, я этого не делал, — он бросил на детектива вызывающий взгляд. — Во-вторых… я слышал, что у «Черных Сердец» сейчас и своих дел хватает. За них всерьез взялись твои дружки джедаи: говорят, они рыскают по нижним уровням, убивая всякого с черным кругом на сердце желтыми мечами. Там, — он указал взглядом на пол, — идет настоящая чистка.

Пьйорк об этом ничего не знал. Если так, то джедаи действовали в тихую.

—Если не они «Сердца» исполнители, то кто? — спросил он.

—Да кто угодно. В Галактике нет недостатка в жадных до кровавых кредитов головорезов. На Кореллии есть свои. Хотя, если бы мне было нужно избавиться от кого-то важного, то я не стал бы обращаться к местным.

—Есть запись. Взглянете?

Пьйорк не ожидал, что Дейзен согласится, ведь у того не было очевидных причин помогать ему. Но заключенный кивнул и сказал:

—Ну посмотрим.

Детектив смахнул на холотранслятор запись похищения, которую бывший Сенатор просмотрел с удивительным безразличием и хладнокровием. Несколько раз он просил отмотать запись к какому-то конкретному моменту.

—Что-то заметили? — спросил Пьйорк.

—Не знаю, может, — уклончиво ответил заключенный. — Тут нужно пораскинуть мозгами.

—Чего вы хотите, Дейзен? Я могу договорить о лучших условиях, могу…

—Хатту под хвост твои условия! Чего я хочу? Ты засунул меня сюда, а теперь спрашиваешь, чего я хочу… Может, ты можешь дать мне свободу? — вялые губы изогнулись в насмешке. — Нет? Я так и думал, — с видимым усилием он опустил ноги на пол и оперся на колени локтями.

Проходивший мимо клетки страж джедай бросил на заключенного тяжелый взгляд. Лицо Дейзена отвратительно расплылось дряблыми складками, потом собралось в порочную гримасу. Он невесело усмехнулся.

—Если честно… мне плевать на тебя, на Кореллию и Республику, на эту дуру Ан. Мне и на себя уже, по сути, плевать… Но джедаи… эти высокомерные напыщенные ханжи не дают мне покоя. Да, я отдал бы все просто за то, чтобы насрать посреди их храма. Прямо на натертый до блеска мрамор. А потом взглянуть, как вытянутся их праведные рожи, — он закрыл глаза, представляя эту картину. — Но я в этой дыре. Окруженный теми, кого ненавижу. Ненавижу их ровные шаги, ненавижу шелест мантий, то, как надменно они держат голову… Так что, — он хрипло вздохнул, — недурно было б глянуть, как их Консул с треском грохнется с трона. Тогда все увидят, что он такой же, как все остальные. Он ничем не лучше меня.

На какое-то время Дейзен замер, смакуя свою ненависть. Пьйорк ничего не сказал, и скандальный политик продолжил:

—Запись. На том месте, где громила тащит дамочку за волосы… Вот этот, — он указал на закованного в тяжелый доспех существо, — наемник и убийца. Его зовут Тасас «Два Трупа».

—Откуда знаете? — спросил Пьйорк, хоть уже знал ответ.

—Сакиянин. В основном работает в системе Й-Туб. Ищи его.

Глава 11.4

Покидая тюрьму, Пьйорк думал о Дейзене и о том, каким причудливым образом его ненависть к джедаям сыграла ему на руку.

Для Пьйорка многое встало на свои места. Конечно, сакиянин и был той деталью, которая ускользала от его внимания все это время. Он вспомнил, что Рьясу упоминал наемника, благодаря которому вышел на след убийцы в деле Вилимена. Сакиянин оказался полезен, но потом встал у его напарника джедая на пути. Рьясу отпустил его, но Тасас обещал отомстить. И вот теперь этот головорез снова оказался в самом центре событий. Пьйорк не сомневался, что племянники сенатора Ан были у него.

Теперь, когда у него была первая реальная зацепка, пришло время действовать. Но где искать? Галактика — большое место, а наемники вроде Тасаса знали, как затеряться среди звезд. Он мог скрываться где угодно.

Откинувшись в кресле своего спидера, Пьйорк провел пол ночи, погрузившись невидящим взглядом в транспортные потоки Корусанта, которые переливались один в другой, словно какая-то жидкость.

Сделав шаг, он тут же уперся в тупик.

«Надеюсь, они еще не улетели», — подумал он, вызывая Колаззи по холосвязи. Двигатели «Струны» были уже запущенны, когда Пьйорк остановил их. Прибыв на яхту, он отыскал на борту джедайский плащ, некогда принадлежавший бывшему возлюбленному Колаззи. «Нужно для дела», — коротко объяснил он, не вдаваясь в подробности.

Стоя на платформе, он проводил «Струну» взглядом, пока яхта не скрылась из вида.

Тогда он накинул джедайский плащ на плечи, опустил на лицо капюшон. Жизнь на Корусанте не замирала, вот только из-под джедайского капюшона она выглядела другой: отстраненной, чуждой, далекой — похожей на картину, существующую вне времени.

Не прошло и часа, как он, потянув на себя рычаг гиперпространственного движка, откинулся в кресло.

Он бывал на Нар-Шаддаа, но всякий раз его визиты были короткими. Теперь он примерил на себе личину джедая — задумка сама по себе чрезвычайно опасная, а то и вовсе глупая.

В ситуации, когда напряжение между Империей Хаттов и Республикой вызрело настолько, что в любой момент могло обернуться войной, прикидываться джедаем значило нарываться на неприятности.

Именно это он и собирался сделать.

За отсутствием других сколь бы то ни было стоящих идей, он решился на отчаянный шаг — попытаться выманить наемника Тасаса из укрытия, поймав его «на живца».

Сам не веря тому, что собирался сделать, он направился прямиком в «Переплавку» — местную кантину, где собиралась всякого рода сомнительная публика. Темное, неприветливое к чужакам заведение, «Переплавка» славилась тем, что в ее засаленных машинным маслом, измазанных запекшейся кровью стенах можно было весьма выгодно сбыть краденный скарб, безопасно заключить теневую сделку, найти негодяев, готовых за хорошую награду сделать любую грязную работу и много чего еще того же плана.

В одном из темных углов помещения кричала возбужденная толпа. За вольером, рыча и лязгая клыками, два арк-пса были готовы вцепиться друг-другу в глотку. Глаза устроителей боя, горячивших и без того разъяренных животных ударами шоковых палок, были в равной степени залиты жадой крови и наживы.

Кто-то в этой компании должен был знать громилу сакиянина.

Детектив внимательно осмотрел кантину: за общим гулом голосов, толкотней тел, дымом и скрежетом клыков в текущих слюной пастях, он отыскал нескольких существ, которые своим внешним видом создавали ощущение, что могли заниматься деятельностью схожей с той, которой занимался Тасаса «Два Трупа».

Один стоял на уровне повыше: с высоты нескольких метров он наблюдал за тем, как под оглушительный звериный рев зрителей, два натравленных друг на друга пса схватились в бое насмерть на потеху толпе. Оказавшись рядом с высоким сухопарым викуэйем, Пьйорк облокотился на перилу локтями. Выдержав паузу, он спросил:

—На которого поставил?

Викуэй покосился на чужака. Пьйорк обратил внимание на то, как много заплетенных кос было на его голове, каждая из которых — напоминание о целом стандартном годе, прожитом за пределами родной планеты Шрилуур. «Изгнанник», — решил внимательный детектив.

—На того, который подбирается к глотке, — ответил он.

—Может еще пари? Между нами.

—Ну?

—Картель коин на то, что желтый загрызет красного, — предложил Пьйорк.

Для удобства зрителей хребты псов были вымазаны краской. Красный арк-пес был чуть больше и агрессивнее, его челюсти сжимали желтого, перекусом подбираясь все ближе к глотке. Викуэй затих; глядя на схватившихся в клубок псов, он оценивал свои шансы.

—Сейчас! Не то будет поздно! — вскричал Пьйорк, изображая возбуждение.

—Идет, — решился наемник.

Их спор решился быстро: не прошло и минуты, как желтый пес, извернувшись, выскользнул из удушающей хватки и ослепил красного неожиданным укусом. Остальное было за малым. С залитой кровью мордой красный продержался недолго, истерзанный множественными рваными ранами. С последним вздохом красного пса, Пьйорк выиграл свое пари. Взбешенный поражением, викуэй заскрежетал зубами точно так же, как тот пес, на которого он ставил.

—Как? Ты как-то знал, что желтый выиграет, — он злобно взглянул на Пьйорка. Теперь, когда ничто больше не мешало, он внимательно осмотрел неизвестного с ног до головы. — Ты чего же? Джедай какой? — спросил он.

Пьйорк усмехнулся и, подыгрывая, ответил:

—Коин я тебе прощу. За информацию. Я ищу наемника по имени Тасас «Два Трупа». Знаешь такого?

Викуэй оглядел кантину. «Переплавка» ответила шумным гулом.

—Топай-ка отсюда, джедай, пока тя не порезали.

—А как же мой выигрыш? — Пьйорк улыбнулся из-под капюшона и напоролся на угрожающий оскал. Слабая надежда выудить информацию без шума не оправдалась.

Оставалось лишь одно.

От одного негодяя к другому, он, курсируя по кантине, обошел многих. В основном его посылали в пасть к сарлаку, но были и те, кто угрожали расправиться с ним собственными руками.

Мантия джедая его спасала. Они побаивались. Он заметил, как некоторые, переглядываясь, указывали на него глазами.

Он наделал достаточно шуму. В кантине становилось тесно.

Стоило ему оказаться снаружи, как трое грязных мелких бандитов увязались следом. Не серьезные бойцы — скорее шпана.

Пьйорк сумел сбросить хвост, вовремя смешавшись с толпой на параллельной улице.

Ему удалось наделать некоторого шуму, но этого было недостаточно, чтобы выманить Тасаса, заставить его бросить дело с заложниками, только чтобы найти интересующегося им джедая.

Зависнув в спидере под выступавшим козырьком одного из зданий, Пьйорк решил на какое-то время затаиться, чтобы отдохнуть и решить, что делать дальше.

Даже если найдет Тасаса... он не сможет совладать с профессиональным наемником. Неожиданно, перед ним встало непростое решение.

Прошло время, и Пьйорк снова отправился на поиск неприятностей. Он забрел в несколько заведений по типу «Переплавки», где мог наткнуться на приятелей Тасаса, надеясь на то, что те сообщат ему, что на самой Нар-Шаддаа по его душу нарисовался джедай. Как оказалось, наемник не был первым, до чьих ушей дошла эта информация. С момента его появления на Нар-Шаддаа и страндартных суток не прошло, как весть о нем дошла до хаттов. Джедай, что-то разнюхивающий, в самом сердце Империи Хаттов. Ничего себе дельце.

Весть о том, что в самом сердце Империи Хаттов рыскал джедай, быстро разнеслась. По его душу пришли белые плащи из гвардии Императора.

Удар железного посоха, и один из них свалил его на землю, выбив из груди воздух. Пьйорк скорчился, стараясь отдышаться. Над ним склонился рослый молодой мужчина. Его лицо, обрамленное ореолом белоснежной материи, оказалось на удивление светлым и живым.

—Световой меч. Где он? Наш повелитель благосклонен к вашему Ордену. Если будете сотрудничать, вам не причинят вре…

Белый плащ не успел закончить; в нескольких метрах прокатилась ослепляющая граната. Пьйорк понял, что происходит, но не успел вовремя закрыть глаза. Глухой хлопок, и вспышка лишила его зрения.

Державшие его руки отпустили, где-то неподалеку послышались тяжелые шаги.

Огромный, закованный в тяжелую броню, появившийся существо наотмашь ударил бронированным локтем белого плаща, выбил ему зубы.

Выстрел, единственный, но точный, пробил ногу второму. Так и не успев поднять бластер, он рухнул на пол. Бронированная нога опустилась на руку, ломая пальцы.

—Столько о вас треплят, — раздался шершавый, как песок, голос, —а все брехня. Я б вас и с десяток уложил, без напряга. А, ладно. Свезло тебе, плащик. Я б тебя отрихтовал хорошенько, да только без охоты потом от ваших бегать. Так что без обид, ну? Джедайчик мне этот сдался. Приберу.

Пьйорк почувствовал, как его схватили за шиворот. Он попытался встать на ноги, но ничего не вышло: его протащили по полу, словно тряпку, бросили в спидер. Тугие ремни охватили тело; Пьйорк не мог пошевелиться. Он слышал лязг доспехов, рев мотора, после чего почувствовал, как спидер его похитителя поднимается в воздух. Постепенно к нему возвращалось зрение: неоновые огни самых разных цветов мерцали расплывчатыми бликами. Он повернул голову и постарался сконцентрировать взгляд на своем похитителе.

—Слыш, а ты точно джедай? Где твой меч?

—Выпал, когда ты напал, — ответил Пьйорк, натурально изображая уныние.

—Не больно ты прыток для джедая, а? — осклабился наемник.

Пьйорк уже мог различить массивные серые пластины на его плечах, выдающуюся бронированную грудь и лысую голову. По всем приметам он был похож именно на того, кого искал детектив: Пьйорк почти не сомневался, что нападавшим оказался никто иной, как сам Тасас «Два Трупа».

—Ты застал меня врасплох, — ответил Пьйорк.

—И то верно, — кровожадно усмехнулся наемник. — Да не больно требовалось. Вот только… какой-то ты джедай хиловатый. Шаришь на моей территории, а сам как гунган туп, — в голосе Тасаса зародилось подозрение. — И че я те сдался вообще?

—Мой Орден хочет твоей смерти, — соврал пленник. — Ты враг джедаев, и меня послали, чтобы…

«Два Трупа» злобно рассмеялся. Пьйорк различил черты его лица: угловатого и жесткого, закаленного насилием и кровью.

—Ну как? Порешал дело? — насмехался Тасас. — С вашей породой я в долгой грызне, кой-че секу в вашей магии. Пока что ты самый жалкий джедай из тех, что я порешал, — он оскалился. — Тя тоже порешаю, знай. Но сперва мы с тобой потреплем. Да, есть кой-че перетереть с джедаем.

Тасас взглянул на него странным хитрым взглядом. Ситуация паршивая, но Пьйорку была не в новинку. В былые времена, в свою бытность мелким уличным воришкой, он вечно терся среди «Черных Сердец». Старые дружки были похожи на его нынешнего пленителя.

К Пьйорку окончательно вернулось зрение, и теперь он мог видеть, куда везет его Тасас. Стремительно пролетая по узким улицам — вертикальным щелям, отделявшим одно здание от другого, сакиянин все больше отдалялся от центральных районов, где хатты понастроили свои казино, не уступавшие в роскоши дворцам. Участники движения разлетались в стороны перед массивным бронированным спидером Тасаса, который, уронив нос в землю, нырнул в темный колодец, освещенный редкими лампами.

«Его убежище», — подумал Пьйорк, смотря по сторонам во все глаза. Пристегнутый к неудобному креслу, на котором Тасас обычно перевозил обездвиженную добычу, Пьйорк поймал косой взгляд негодяя. Ледяные, бесчувственные глаза не сулили ему ничего хорошего, так что невольно.

Он не накинул ему на голову мешок. «Не отпустит меня живым».

Тасас резко затормозил, рванул штуровал в сторону и влетел в раскрывшуюся сбоку скрытую дверь.

—Здесь твои песни никто не услышит.

Тасас вытащил Пьйорка за шкирку с удивительной легкостью: физически негодяй был невероятно силен. Пристегнул к цепи, провел по комнате, заваленной всякого рода деталями, бочками с техническими жидкостями, самодельными дроидами-ищейками и другим хламом, который мог пригодиться охотнику за головами.

У следующей двери Пьйорк различил приглушенные голоса; конечно, Тасас «Два Трупа» был не один.

«Надеюсь, они прячут детей здесь. Если нет…» — весь его план зависел от этого. Пьйорк поставил на результат и свою жизнь.

Дверь поднялась. От пинка затрещала его спина, он оказался распластанным на полу. Рядом затопали шаги, послышался разговор.

—Какого хатта ты творишь? С кова ляду ты притащил сюда джедая? — спросил женский голос.

Тяжелый железный сапог придавил Пьйорка животом к полу, он издал сдавленный вздох.

—Не твое дело, дура.

—Еще как мое. У нас дельце общее, забыл? А этим… — Пьйорк почувствовал острый пинок под ребра, — ты пустишь все хатту под хвост.

—Пущу или не пущу… Пока все в поряде, так что не вопи, — с угрозой ответил Тасас.

—Но ты…

Она не успела закончить. Напряжение спало со спины Пьйорка, тут же раздались резкие звуки борьбы, удар, рядом с ним упало женское тело. Ее длинные светлые волосы рассыпались вокруг, щека и губы разбиты. Удивительной четкости темные глаза горели от унижения и ненависти. Они, однако, охладели, встретившись с глазами Пьйорка. К ней уже тянулась толстая железная пятерня, когда раздался еще один голос:

—Тасас! — крикнул он. — Прекрати! Ну!

Тасас остановился, но женская рука дотянулась до кинжала на бедре, сжимала рукоять в застывшем напряжении.

—Сазанна права. У нас общая работа. Ты же впутал свое… дело в наше общее. Как это понимать? — голос был ровным и спокойным и имел какой-то гипнотический эффект, настолько он был ритмичен.

—Посмотрим, что он на это скажет, — сказала женщина, поднимаясь с пола.

—Нет, Сазанна. Ему мы сообщать не будем. По крайней мере пока. А ты, — спокойный голос обратился к Тасасу «Два Трупа», — объяснись.

Пьйорк сумел повернуться так, что теперь видел часть затемненного помещения. Поднявшаяся женщина была одета в обтягивающий черный костюм с накинутым поверх коричневым плащом. Ее одежды отдаленно походили на джедайские, если бы не были такими вызывающими. Оказавшись на расстоянии от Тасаса, она, облокотившись на стену спиной, сплюнула кровью, руки на паре кинжалов.

Обладатель спокойного голоса оказался зеленокожим твилеком с внимательными глазами. Одетый в темную непримечательную одежду, он стоял посреди комнаты.

—Этот, — здоровяк сакиянин кивнул в сторону Пьйорка, — рыскал по кантинам, разнюхивал, меня искал. Мне верные ребята напели. Джедай на Нар-Шаддаа. Прям над нашим логовом. Думаешь просто дерьмово совпало, Псят-шестой?

Тот, кого Тасас назвал Псят-шестым, сперва ничего не ответил. Он опустился на одно колено подле Пьйорка, и, встряхнув его, перевернул на спину. Связанные руки ломило нестерпимо, детектив застонал. Псят-шестой не повел и глазом и лишь потянулся обшарить его пояс и внутренние карманы.

—Где меч? Где его меч, Тасас?

—Сказал, что потерял, — ответил тот, меря пол шагами.

—Потерял? Джедай? Вместе с туникой? — Псят-шестой стянул с Пьйорка джедайский плащ, под которым был самый обычный костюм, — Ты же охотился на джедаев. Мы вместе охотились. Это не джедай, Тасас, мать твою!

Лицо Тасаса «Два Трупа» сначала приобрело бордовый оттенок, потом побелело, окончательно превратившись в гримасу. С характерным свистящим звуком он уже выхватил из ножен кинжал, отчаянно желая прикончить того, кто выставил его идиотом, но твилек встал у него на пути.

—Стой. Допросим.

Ходячий танк, что был Тасас, остановился с трудом, будто успокоенный гипнотическим эффектом холодных глаз.

—Поддельные джедаи делают из меня дурака, — сказал он даже с какой-то ноткой жалобы в голосе, — Ублюдок! Ты заодно с теми двумя!

Очевидно, Тасас ссылался на Рьясу и Сай-Ди — главных виновников его последнего унижения. Жажда реванша за то поражение, которое он потерпел тогда от Рьясу, была одной из причин, почему «Два Трупа» вышел из укрытия, чтобы найти прикинувшегося джедаем Пьйорка. В этом плане ставка детектива сработала, вот только… у него все еще не было доказательств того, что племянников Рекасы держали здесь.

Глава 11.5

—Сюда его, — сказал твилек.

Одной рукой Тасас поднял его на ноги, только чтобы прижать к жесткой спинке стула. «Два Трупа» легким движением ладони ударил его по лицу, от чего в его глазах вспыхнули искры, а голову свернуло в сторону. Ему только что сломали челюсть.

—Ты не джедай. Кончать тебя — не первой нужды дело, — взялся болтать сакиянин. — Говори, зачем на меня шарился, может и отпущу. Давай, птичка, — подбодрил он, страшно осклабившись, — если не запоешь, я тебя Псят-шестому отдам. Пусть тя не смущает, что он вежливый, как дипломат какой. По кусочкам из тя правду вырежет. Ну! — зарычал он.

Еще один страшный удар. Пьйорк откинул голову назад и протяжно застонал. Сквозь боль, он пытался осмотреться. Краем глаза он заметил кого-то еще, скрывавшегося в тени между вертикальными паровыми трубами и кипой запаянных боксов. Низковатый, в болотного цвета кожаном пальто с высоким воротником, за происходящим наблюдал кубаз, не проронивший пока ни слова.

Пьйорк опустил голову, сплюнул кровью. Испытав на себе всего пару ударов Тасаса, он знал, что долго не протянет. Ему придется говорить, если он не хочет распрощаться с жизнью.

—Агхх… побери меня Сила, крепк-кий уд-дар.

Твилек вздохнул. Скользнув по ладони, в его руке блеснуло лезвие кинжала. Кинжал плясал, норовя слететь с ловких пальцев, которые всякий раз возвращали его к непрерывному вращению.

—Дай. Я быстрее получу ответы, — сказал он.

—Эй, эй… стойт-те. Не надо. Я все скажу.

—Ну! — рявкнул Тасас.

Пьйорк поставил жизнь на то, что, проникнув в логово Тасаса, сумеет что-то разузнать. С самого начала он знал, что не сможет справиться с похитителями в одиночку. Ему нужна была помощь.

Джедаи? Он не мог в полной мере им доверять. Другой силой, действующей за пределами Республики была разведка. Но вовлекать их, значило отдать им в руки контроль над событиями, чего Рекаса не хотела бы. Оставалась только Служба Безопасности Корусанта, которая исторически крайне редко участвовала в миссиях за пределами столичной системы. Но… бывали и исключения.

Рекаса Ан была республиканским сенатором, и для директора Кьюки это значило много. В коротком, но жарком разговоре, Шандере удалось убедить директора помочь ему с этим делом в обмен на службу в агентстве, от которой Пьйорк старательно отстранялся. Директор Кьюки согласился выделить под его команду специальное подразделение, если информация о похищении подтвердится: задача в тылу врага — на самой Нар-Шаддаа должна была оправдывать крайние риски, на которые им предстояло пойти ради спасения детей. Директор потребовал от него точных данных о местоположении заложников, в противном случае он отказывался давать ход всей операции.

Преследуя эту цель, Пьйорк и оказался на жестком железном стуле с разбитой челюстью и с выбитыми зубами.

—Я з-знал дж-жедая, который тебя облапошил, — выпалил Пьйорк.

—Калеку? — Тасас вдруг раздулся от возбуждения.

—Да. Выманил т-тебя дж-жедаем.

—Зачем? — повторил твилек. — Ты искал его. Зачем? — кинжал крутанулся прямо перед лицом Пьйорка и замел острием у его шеи.

—Похищение. Дет-ти, — ответил Пьйорк замерев и даже задержав дыхание. Не сводя беспокойных глаз с острия, он добавил. — Меня наняли н-найти.

В комнате повисло напряжение. Тишина застыла на мгновение, и только потом в воздухе что-то тонко свистнуло.

Кисть чуть изогнулась, ловкие пальцы в мгновении ока пришли в движение, и Пьйорк почувствовал, как по его губе течет кровь. Он не сразу понял, что ему порезали нос.

—Как? Как ты узнал? — потребовал твилек.

Девушка, которую называли Сазанной, воскликнула:

—Легко болтает, — в ее голосе звучало беспокойство.

—Уз-знал? — спросил Пьйорк, не поднимая головы.

—Дети, — взмах, свист, и кровь течет по шее. Ухо…

—Он кольнулся, что заодно с тем джедаем. Ну, где он? Я того знаю. Калека, но хитрый, тварь! — Тасас оглянулся, будто ожидая, что джедай прячется у него за спиной.

—Он. На т-том видео, — Пьйорк кивнул головой на «Два Трупа».

—Я! Значит, все видел. С тобой беда та же будет, если своего джедая не раскроешь. Ну! Где он? Давай болтай, иначе и тебя, и деток порешаю. Так и знай, без задней мысли, — расходился в угрозах Тасас.

Там, где здоровяк угрожал, твилек резал. Взмах один, второй, и грудь нараспашку. Свист — на животе порез, истекающий кровью. Пьйорк как-то неуклюже проглотил собственный всхлип. Информация была так близко — Тасас уже почти раскрыл свои карты, но у детектива не было времени ждать, пока сакиянин совершит ошибку. Ситуация была отчаянной. Он крикнул:

—Ничего ты не сделаешь! Кишка тонка! От тог-го джедая ты с-сбежал! Трус! И сейчас ничего не сделаешь… ну, режь! — глазами, в которых догорала ярость, он взглянул на твилека.

Лицо Тасаса изменилось. Его снова выставили дураком, называли в лицо трусом. Кем-кем, а уж трусом Тасас не был.

—Приперся детишек спасти. Они нам пригодились живыми, но ничего ведь, если я оттяпаю одну ручонку? А потом уж возьмусь за тебя на серьезе, а?

Вот оно! Пьйорк получил то, что хотел.

Развернувшись, Тасас вышел в одну из дверей, откуда донеслись детские крики. Они были здесь! Он крепко сжал зубы, раздался щелчок. Твилек, не сводивший с него глаз, прищурился.

—Что это было? Я спрашиваю, что это…

Отвечая на вопрос своего подельника, в мгновении ока оказавшийся подле кубаз ловким движением вставил кинжал Пьйорку в рот и, использовав его как рычаг, разомкнул челюсти. Присмотревшись, твилек разглядел, что эмаль одного из задних зубов их пленника была разбита, под ней — блеск металла.

—Маяк. Послал сигнал. Кому? — вскричал Псят-шестой и, крутанув ножом, отсек Пьйорку мезинец.

Боль была повсюду, но, то ли от всплеска адреналина, то ли потому, что этой боли было слишком много, он чувствовал ее отдаленно. Псят-шестой порезал что-то еще, но Пьйорк, вздрагивая, ощущал лишь холод.

Сил больше не осталось и он проваливался в густую пелену. Время от времени до его слуха долетали обрывки глухих приглушенных фраз.

«Надо сваливать…» — шептал холодный голос.

«…это он во всем виноват», — обвинял голос тонкий.

«…нет, если бы ты дала мне его сразу кончить…» — отвечал с угрозой бас.

Пьйорк почувствовал, как в живот проникло что-то постороннее, что-то ледяное. Он как-то нелепо сполз на пол, не в силах совладать с вековой усталостью.

Вокруг громыхали неровные шаги, в отдалении были слышны звуки борьбы, тяжелое сопение, плач. Раздался вскрик, и перед затянутыми пеленой глазами Пьйорка снова оказались глаза той светловолосой девушки, только теперь они были блестящими и безжизненными. Дальше раздался хлопок, топот, но теперь выверенный и ровный. Крики, вспышки света, какой-то грохот и снова хлопок, затем резкий запах дыма, жженой плоти и, наконец, запах прохладного воздуха.

Все эти мелькавшие образы, звуки и запахи мешали Пьйорку. Они отвлекали его от того ничего, в которое его стремительно затягивало. Он хотел бы, чтобы все лишнее пропало, чтобы остался только черный саван.

Вот только… у Силы на него были другие планы. «Сила не для меня, — слышал он собственный голос. «Сила для всех, напарник, — ответил кто-то знакомый.

Пьйорк успел подумать, что умер, прежде чем темнота проглотила его окончательно.

Просыпаться было странно и неприятно. Как если с тебя резко сдергивают плед на колющем кожу морозе или впервые вступаешь на планету с избыточной гравитацией. Его веки казались зашитыми, когда размыкались, а голова налитой свинцом. Сначала он не видел ничего, кроме раздражающего нервы слепящего света, потом — силуэт человека, которого никак не мог вспомнить. Широкоплечий, с крепкими, сложенными на груди руками, он заговорил с ним:

—Мне доложили, что ты можешь говорить. Я приказал разбудить тебя, прости за это, но время не ждет. Да, ты должен встать на ноги как можно скорее. Прежним, как говорят, уже не будешь, но… благодари Силу, что остался жив.

Голос был жесткий, он царапал сознание, как наждачка. Жизнь обрушилась на него слишком внезапно, и ему было неприятно пробуждаться от смерти. Серьезный человек продолжал:

—То, что ты сделал — глупо. И все же, благодаря тебе мы спасли жизнь. В нашей работе это много значит.

«О чем он говорит?» Ему нужна была помощь — больше информации, чтобы он смог восстановить память.

Черты лица становились все четче, и теперь Пьйорк мог видеть и строгие глаза, и жесткий, как камень, рот, этот человек сказал: —Наверное много вопросов, а? Мы опоздали, — после короткой паузы с неохотой в голосе признал он. — К тому моменту, как спецназ СБК проник в убежище похитителей, между ними произошла стычка. Женщина убита. Мы думали, что ты тоже. Твилека ликвидировали, но сакиянину удалось сбежать. Он прихватил с собой одного заложника… девочку.

Все, что произошло раньше, гравитацией газового гиганта опустилось на его плечи. Вдруг он помнил и удары, и порезы, и бездонную холодом дыру в животе. А еще он помнил детские крики.

—Что с детьми? — спросил он и почему-то не узнал свой голос.

—Об этом… — голос на мгновение замер. — Сакиянин бежал, прикрываясь девочкой. Он скинул ее со своего спидера, когда решил, что она ему больше не нужна.

В небольшом помещении, а теперь Пьйорк понимал, что содержится в своего рода медицинской палате, повисла тишина. Он пытался понять, что это значило. «Ребенок мертв. Вот что! — подумал он с безграничной горечью. — Я обещал, что верну их, но не выполнил обещания».

Директор Кьюки прочитал боль на его лице. Обычно не сентиментальный в силу характера, опыта, да и просто того, что того не позволяла должность, суровый Кьюки Насатара неожиданно для себя дал слабину и отвел глаза в сторону. Возможно потому, что видел в смерти и свою вину, но скорее от очередного напоминания о том, что Галактика, сколько бы он ее не выпалывал и не выглаживал, всегда будет жестоким местом, которому нет дела до их мелкой вымученной справедливости. В его битве со злом, а именно так он воспринимал свою службу, он сражался против левиафана древнего, как сама история, и немыслимых размеров.

—Эй, Шандера, эй! — директор повысил голос, чтобы привлечь его внимание. — Мальчик остался жив. Сейчас он у нас. Передадим его тетке тотчас, как будем уверенны, что ей ничего не угрожает.

—Но… после того, что произошло. Вряд ли Сенатор откажется от своих обвинений в адрес Вилимена. Особенно после того, что случилось, — сказал Пьйорк.

—Да, да, —согласился Директор. — Она упряма. Хорошее качество характера, как по мне, но опасное. Я распорядился пробудить тебя, потому что ты должен кое-что сделать. И срочно.

—Что же? — спросил Пьйорк, нахмурившись.

—Ты… должен убедить ее не предавать записи огласке.

В больничной палате повисло молчание. Мрачный Пьйорк встретился с взглядом с директором, но не отвел глаз.

—А я было забыл, что вы уже давно в кармане у Вилимена.

Лицо директора ожесточилось, глаза сузились. В Кьюки Насатаре пылала ярость. Пьйорк был уверен, что получит по лицу. Но этого не случилось, и директор сказал, выжимая слова.

—Ты все еще болен. Не пришел в себя. Я сделаю вид, что ничего не слышал. Слушай внимательно, Шандера. Политические мотивированные убийства и похищения — грязное дело. Мы должны бороться с ними всеми средствами, если хотим сохранить демократию в Республике. Ты займешься этим. Вместе с четырнадцатым подразделением спецназа я отдаю тебе политический отдел. У тебя всегда это получалось, на этой должности ты будешь полезен.

Пьйорк, смущенный и пристыженный своей выходкой, уже собирался отказаться. Директор его опередил:

—Молчи! И слушай. Ты закончишь это дело, используя ресурсы, которые теперь будут в твоем распоряжении. Больше тебе не придется носиться и вынюхивать по всей Галактике самому. Да и вряд ли теперь ты сможешь, — директор нахмурил густые брови, бросив взгляд на его подвешенную покалеченную ногу. — Пока расследование не закончится, госпоже Ан лучше не высовываться. Мы должны сделать свое дело, Шандера, и сделать его чисто! — если бы под рукой Кьюки Насатары был стол, он непременно стукнул бы по нему кулаком. — Все остальное сейчас не имеет значения. Ты это понимаешь? — потребовал ответа Директор.

Пьйорк Шандера не был готов к повышению, как не был готов и к возвращению к жизни. Ледяной душ, что была реальность, окатил его с ног до головы.

—Не знаю, что сказать. Я…

—Не надо ничего говорить. Просто приступай к работе, как встанешь на ноги, — директор уже собирался уйти, но вдруг обернулся и неуклюже, совсем не в своей прямолинейной манере, добавил. — Ты в опасной игре, Шандера. Твоя деваронка... знаю, ты любишь ее… Позаботься о ее безопасности.

С этими словами он вышел, Пьйорк остался один.

Серые чистые стены, прохладный свет, медицинские приборы и зеленое дерево в углу — каждая палата была одинаковой. Вот только… взгляд Пьйорка зацепился за какую-то вещицу, выделявшуюся из общего однообразия. Элегантный витой браслет переливавшийся холодным драгоценным металлом, и бордовый тонкой материи шарф, пахнущий знакомым землистым парфюмом, лежали на кресле подле его кровати. «Колаззи», — подумал он, и тут же она вошла в палату.

Даже с расстояния он заметил на ее прекрасном лице признаки запущенной усталости. Когда она увидела, что он проснулся, ее лицо озарилось радостью, но лишь на мгновенье. Беспокойство тут же вернулось в темные глаза. В мгновении ока она пересекла комнату и оказалась у него на груди. Только тогда Пьйорк, наконец, вздохнул свободно.

В последующие часы они много говорили о том, что произошло. Колаззи увлекалась, когда рассказывала о том, как они с Рекасой сначала скрывались на Скарифе. На роскошных пляжах было весьма недурно, пока однажды они заметили подозрительных личностей, следящих за каждым их шагом. Тогда, решив не искушать судьбу, они отправились на спокойный Манаан, где уже старались держаться подальше от посторонних глаз, разместившись в одном из подводных городов. В итоге эта водная планета оказалась хорошим выбором для пары прикинувшихся туристками инопланетянок. В какой-то момент с ними связался Директор Кьюки и сообщил о том, что случилось.

Колаззи смотрела на него и не могла скрыть печали. Ее глаза искрились недобрым блеском всякий раз, как взгляд ее останавливался на очередном нанесенном ему увечье.

—Все так плохо? — спросил он.

—Нет, нет, — соврала и отмахнулась она. — Шрамы мужчину не портят, — попыталась пошутить она.

На самом же деле ее горячее сердце пылало от гнева к мерзавцам, искалечившим ее любимого. Изрезанный и забитый до смерти, Пьйорк не был похож на прежнего себя. Его длинные светлые вьющиеся волосы, обрамлявшие худое привлекательное лицо, теперь годились на то, чтобы скрыть глубокие, не успевшие зажить порезы. Дыры в животе порвали внутренние органы, и лишь благодаря директору Кьюки и дорогому лечению в колто капсуле его удалось спасти. Правая нога, однако, была раздробленна в стольких местах, что без протезирования он мог оставить всякие надежды на то, что сможет передвигаться так же, как раньше.

Колаззи уже строила планы, как позаботится о своем возлюбленном и поставит его на ноги. Она сказала, что ее отец был знаком с превосходным хирургом из расы таннои. Она намеревалась забрать его на Манаан, чтобы комбинацией доступного колто и кибернетики добиться наилучших результатов.

—Прости, детка, но я не могу. Я остаюсь.

—Что значит ты остаешься? — нахмурилась она.

Он любил, когда она хмурилась: это очаровательным образом подчеркивало ее фатальную привлекательность деваронки.

—Директор отдал мне политический отдел. Я должен найти тех, кто стоит за атакой на Сенатора Ан. Пока что мы лишь до исполнителей добрались, да и то… двое из них сбежали.

—Даже не думай об этом! Ты и так отдал этой работе слишком много! Только взгляни на себя, — ей стало тяжело говорить, глаза заблестели от копившихся слез. — Пьйорк, любимый, — она коснулась его лица там, где не было шрамов, — пожалуйста, оставь все это. Вся эта политическая грязь, — она сведет тебя в могилу.

—Я должен довести дело до конца, — упрямо ответил он.

—И что будет, когда ты это сделаешь? Будет что-нибудь еще. И еще. И так до бесконечности.

—Возможно, так оно и должно быть, — задумчиво сказал он то ли ей, то ли самому себе. — У меня это хорошо получается, ты же знаешь.

—Ты хотел свое агентство, помнишь? Мы хотели…

—Теперь это уже невозможно, — ответил он мрачно.

Колаззи, понимая, что ей его не убедить, опустила голову. Черные блестящие волосы рассыпались по его груди.

—Позволь мне хотя бы тебя вылечить. Как мне смотреть на тебя такого каждый день, зная, что я ничего не могу для тебя сделать.

—Ладно.

—Ладно? — в ее голосе зазвучала надежда.

—Да. Директор Кьюки сказал, что теперь мне не обязательно мотаться по Галактике самому, так что… Какое-то время буду заниматься делами с Манаана. Вот только… сперва мне нужно поговорить с Рекасой. Она должна повременить с обвинениями, пока мы не отыщем виновного в нападении на ее родственников.

—Ей это не понравится, — сказала Колаззи.

Обе умные и гордые женщины, они провели вместе достаточно времени, чтобы распознать друг в друге эти черты.

—Знаю, но это нужно. Может ты могла бы с ней поговорить и объяснить, что к чему?

Колаззи согласилась, но с видимой неохотой. Тяжело уговаривать Рекасу не делать того, что сама она, будь на ее месте, непременно бы сделала.

—Хорошо. А ты поговори с Директором. Я все подготовлю, и завтра мы улетим на Манаан.

«Единственная во всей Галактике», — подумал он и кивнул, как бы в подтверждение собственных мыслей. Она аккуратно поцеловала его, после чего выбежала из палаты, торопясь по его делам.

Глава 11.6

Как и предполагала Колаззи, Рекаса Ан не восприняла его просьбу. Она подсознательно винила Пьйорка в смерти ее племянницы, и это лишь усложняло дело.

Это было глупо, и разумом Рекаса это прекрасно понимала, но не сердцем. Она обратилась к нему, веря, что он — единственный, кто способен ей помочь. Теперь же она не могла перестать гадать: что бы было, если бы она попросила о помощи кого-то другого? Или пошла напрямую к Консулу Вилимену с предложением уладить все раз и навсегда.

«Он послал говорить свою подругу только чтобы не смотреть мне в глаза», — думала Рекаса во время разговора с Колаззи. И все же… в просьбе Пьйорка Шандеры была логика. К тому же, Мейкель — выживший ее племянник, отчаянно нуждался в ее поддержке. Оставлять его в столице, где притаились ее враги, было невозможно, поэтому она решила перевезти его на Кореллию. Если Пьйорку было нужно ее бездействие, то она использует это время, что привести в порядок личные дела.

Через несколько дней Пьйорк и Коллази были на Манаане. Директор Кьюки позволил им покинуть столицу, но приставил помощника к новому Капитану. Худощавый торгута, Велиан Кайто был существом не только сведущим, но и услужливым. Он носил свои зеленые с белым лекку за плечами, что придавало его образу динамичности.

Велиан знал о политическом отделе в разы больше его нового руководителя. Всюду таскаясь за Пьйорком, помощник пытался как можно скорее ввести того в курс всех текущих дел.

Между колто и кибернетическими процедурами, Пьйорк бродил, неуклюже хромая, по подводным туннелям. Помощница Вилимена Веслана Мина не выходила у него из головы. Он чуял, что за всем стояла она, но у него не было доказательств.

Тем временем, шли дни, и ему становилось лучше. Шрамы не исчезли полностью, но они затянулись, и теперь его лицо не выглядело, как изрезанный лоскут. Ходил он с тростью. Нога по-прежнему болела и не давала ему покоя. Хирург таннои, приглашенный Колаззи, не раз предлагал заменить покалеченную конечность кибернетическим протезом, который по словам доктора «превосходит оригинал во всем», но он упорно отказывался.

Его упрямство выводило Колаззи из себя: для этого глупого протеста не было ни одной разумной причины. Пьйорк и сам точно не знал, почему был против. «Внутренний протест», — говорил он.

Хромая на больную ногу, опираясь на трость, он странным образом чувствовал единение с тем, кого уважал больше всех в жизни. Как и джедай Рьясу-Тиос, теперь он носил на себе увечья, — напоминания о принятых решениях.

Колаззи не смогла бы понять. Ей он врал, что испытывает перед кибернетикой жуткий страх. Глупые отговорки, сквозь которые Колаззи, конечно, видела, хоть и не могла догадаться причины.

Планета Манаан пришлась ему по душе. До этого вся его жизнь была похожа на бесконечную гонку без финишной прямой, теперь, когда он сломался, он остановился, взглянул на все со стороны. он вдруг увидел Галактику с другой перспективы.

Теперь все было по-другому. У него была власть менять галактику чужими руками.

Чужие руки рыскали по Галактике по его приказу, щупали планеты одну за другой. По запросу ему был предоставлен доступ к оперативным данным разведки SIS, которые теперь тоже взялись за Тасаса.

Который, к слову, как в вакуум провалился. Как это удавалось закованному в броню гиганту, оставалось загадкой. Дело не двигалось, и Пьйорк думал про себя с досадой, что зря просиживал доверенное ему место. Пока однажды его помощник Велиан Кайто не сообщил ему новость, которая при всей своей трагичности дала существенный толчок застывшему делу.

Сенатор Рекаса Ан была убита на своей родной Кореллии. На оживленной улице, да так быстро и ловко, что никто не успел ничего сделать.

«Нож по горлу. Тело усажено на лавку. Убийца растворился в толпе. По первым данным — кубаз. Был замечен системами космопорта, но и там скрылся. Предположительно покинул систему на мусорном фрейтере. Назначение — Раксус Прайм», — доложил Велиан Кайто, и тут же замялся.

—И? — подтолкнул его Пьйорк.

—И… компромат Дейзена был слит в холонет. Похоже, кубаз добрался до данных. Что… поднимает еще больше вопросов.

В белых с глубинно-серыми цветами овальном кабинете, который он занимал, Пьйорк отвернулся от докладчика к стене воды. Он плохо знал Рекасу Ан, но слышал о ней много хорошего. Когда они впервые встретились, она произвела на него впечатление честного политика, целью которой было сделать Галактику хоть чуточку лучше.

—Продолжайте слежку за кубазом. Выясните, куда приведет след. Только не упустите! — распорядился Пьйорк.

—Будет сделано, — исполнительно поклонился Велиан Кайто.

Он уже торопился отдать нужные распоряжения, когда начальник Шандера приказал ему остаться. Задумавшись, он спросил:

—Советники Сенатора. Дипломат и тот молодой юрист. Мы ведь следим за ними.

—Следим, Капитан.

—Слушаем?

—Слушаем, Капитан.

—Что-нибудь необычное последнее время? — спросил Пьйорк.

—Ничего особенного. Файр Ласк выходил на связь с госпожой Сенатором почти каждый день. Осведомлялся о ее состоянии, планах.

—Неужели? Думаете, в этом нет ничего необычного? — Пьйорк пристально взглянул на Велиана, будто проверяя его.

В глазах помощника блеснуло понимание. Он задумался, вычисляя в уме возможности, ища решения.

—Думаете, что…

—Не исключаю, — Пьйорк развернулся, вглядываясь в толщу морских глубин. — Смерть Рекасы Ан — наша вина, Велиан. Моя вина. Мы ее должным образом не защитили. Но наша работа не закончена. Пока преступники не найдены, мы будем копать. Пока я занимаю эту должность, будет так, — в овальном подводном кабинете повисла паузу, которую никто не торопился прерывать. Велиан чувствовал, что начальник сказал еще не все, что хотел, и терпеливо ждал. И верно. Пьйорк продолжил. — Задержим помощников. Допросим. Упустим след, если не зацепимся сейчас хоть за что-то.

—Капитан… — несколько замялся Велиан, — задержка дипломатов вызовет реакцию. Новости о смерти Сенатора уже в холонете. Назревает скандал. Нажмем, и ситуация может выйти на другой уровень…

—Это не наша забота. У нас есть работа! — Пьйорк в раздражении стукнул по стеклу кулаком. — Допросить. Если понадобится, разрешаю применить химию. Нам отчаянно нужна хоть крупица правды. И вот еще что… ребенок. У него не осталось родных. Узнайте наверняка. Если я прав… привезите ко мне.

Велиан Кайто кивнул.

—Разрешите приступить, — спросил он.

Капитан Пьйорк Шандера подтвердил приказы кивком головы. Когда помощник вышел, он устало вздохнул, откинулся в кресло и обхватил голову руками. Он еще не успел до конца свыкнуться со своей новой ролью начальника и состояние бездействия тяготило его. Раньше, когда работал в поле, он видел и слышал, он «чувствовал» свое дело. Теперь, отдавая приказы, он мог положиться лишь на сухие данные, предоставленные другими. Он не знал, насколько надежным было то или иное донесение, и еще не научился вычленять критически важную информацию.

Колаззи, конечно, расстроиться, когда узнает о смерти Рекасы, к которой испытывала искреннее расположение. Он должен был сказать ей сам, пока она не узнала о случившемся из холонета.

Первая информация по убийству пришла через несколько дней с Корусанта. Задержанный Лаверий Тамментон не был причастен к трагедии Рекасы: на допросе старик не мог скрыть собственного горя и все бормотал про утерянный шанс для Кореллии.

С Фаиром Ласком дело обстояло сложнее. Следователю удалось поймать бывшего адвоката на мелком вранье, после чего тот вдруг и вовсе отказался говорить и идти на какой-либо контакт. Поведение сочли подозрительным. Тогда Ласку вкололи препарат на основе психотропного яда, который должен был помочь выведать правду. Этот препарат, однако, на Ласка не подействовал, как и всякий другой подобного рода. Вывод напрашивался сам собой: Фаир Ласк был профессиональным, обученным «молчать» агентом.

Пьйорк не удивился.

За неимением возможности расколоть шпиона доступными им способами, Пьйорк обратился мыслями в направлении возможного решения. Ему отчаянно требовался джедай. Заполучить джедая, учитывая все накопившиеся противоречия было непросто. И все же, Пьйорк должен был попробовать.

Он принял решение вернуться в столицу как можно скорее. Им с Колаззи было хорошо на Манаане, но дела требовали от него непосредственного присутствия на Корусанте.

Прежде чем покинуть планету-океан, Капитан Шандера позаботился о том, чтобы не только сохранить за собой глубоководный офис. У него были планы на это место в будущем.

Прибыв на Корусант, первым делом Пьйорк отправился к Магистру джедаю Вилимену. Как и ожидалось, добиться встречи оказалось непросто: разгорался невиданный скандал, да такой, что в некоторых республиканских системах вспыхнули волнения.

Вилимен все же нашел время для Капитана Шандеры. Он был непосредственно связан с компроматом Дейзена.

В здании Сената его встретил молодой джедай, который представился Ил-Кор-Корисом.

—Капитан, Магистр ждет вас, — в манере не свойственной джедаям, он протянул Пьйорку руку и крепко ее пожал.

Он провел его в просторный невероятно высокий сводчатый коридор, который выходил в просторный кабинет Вилимена.

Здание Сената, которое блистало натертым белым с коричневыми прожилками мрамором, здесь был украшен благородной бронзой, оттенявшей иначе излишне светлое убранство великого здания. Объемная акустика создавала впечатление наготы, — ни один звук не ускользал слуха Консула, привыкшего работать в тишине.

—Давно вы на службе у Консула? — спросил Пьйорк, следуя за Ил-Кором.

—Несколько месяцев. Магистр оказал мне честь, — чуткий джедай сбавил широкий шаг в такт костылянию Пьйорка.

—И как? — спросил он.

—Интересно, — просто ответил Ил-Кор, улыбнувшись. — Надеюсь, что на этом месте я смогу принести пользу.

«Наивный мальчишка, — подумал Пьйорк, — ты верно еще ничего не знаешь о политике».

Вилимен сидел в высоком кресле, в его спину били лучи солнца, прорывавшиеся сквозь высокие вертикальные стекла, уходившие под самый потолок. Ил-Кор предложил ему присесть, и Пьйорк выбрал кресло, остававшееся в тени.

Не думая ни о чем конкретном слишком долго, чтобы не выдать своих мыслей джедаю, он встретил сильный взгляд бездонных черных глаз наутолана. Удивительно, но в то время, как весь республиканский политикум стоял на ушах, Вилимен оставался спокоен, хоть и оказался главным объектом атаки.

—Поздравляю с повышением, Пьйорк Шандера. Вы проделали долгий путь с тех пор, как мы встретились с вами впервые. Возглавили политический отдел СБК. Значит ли это, что теперь мы будем видеться чаще? — уголки губ джедая едва заметно подернулись.

—Не думаю. На посту вам осталось несколько месяцев, — сам того не замечая, Пьйорк начал важный разговор с плохой ноты.

Вилимен пронзил его взглядом.

—Теперь вы похожи на него, вы это знаете? — спросил Вилимен, резко сменив тему.

—Только я не джедай, — заметил Пьйорк.

—Нет, — с удовлетворением в голосе ответил Вилимен.

—Что возвращает к тому, почему я здесь.

—Сначала расскажите, что бы, Пьйорк Шандера, думаете о всей этой истории, — сказал Вилимен.

Конечно, он хотел знать больше. Скандал, каким бы он ни был неприятным, не был бы столь опасным и разрушительным, если бы приключился в другой момент. В тот момент, когда Республика и Империя Хаттов готовы были вот-вот схлестнуться в полномасштабной галактической войне, паралич правительства, вызванный внутренними дрязгами, мог стать фатальным фактором поражения.

Пьйорк, обратив взгляд к залитым светом окнам, начал издалека:

—Знаете, почему Сенатор обратилась ко мне лично? — он взглянул Вилимену прямо в глаза. — Она подозревала вас. Конечно, с ее точки зрения — это логично, но я тогда подумал, что вы бы не поступили так грубо. Думаю, знай вы заранее о намереньях Сенатора пойти против вас, то пригласили бы ее на беседу. Вроде той беседы, что мы ведем с вами сейчас. Вы бы улыбнулись ей, пожали бы ей руку, выразили радость тем фактом, что теперь будете иметь честь работать вместе с честным и принципиальным политиком. Вы бы сказали, что сейчас Республика нуждается в ней, как никогда. Словом, вы были бы обаятельным, как вы умеете. Говоря все это вслух, вы залезли бы к ней в голову, в самую ее душу, и показали ей, что такое Сила. Голосом страшным, будто… будто эхо, отраженное от самих звезд, вы приказали бы ей подчиниться, объяснили бы, что ее борьба, какой бы она не была благородной, бессмысленна и ничтожна по сравнению с вашей — великой, абсолютной борьбой, — Вилимена не сводил с него глаз, — Вы навсегда уничтожили бы ее решимость, но не ее саму, не ее семью. Хоть Рекаса вас и подозревала, я знал, что это не вы. Но Веслана Мина… совсем другое дело, не правда ли? Ваша помощница никогда не стеснялась в средствах.

—Значит, вы подозреваете ее. Понимаю, вы исходите из того, кому это выгодно. Если так, то почему запись все-таки попала в сеть? По вашей гипотезе, разве предотвратить это не было мотивом Весланы? — Вилимен свел пальцы рук вместе.

—Вы так уверены? — тонко усмехнулся Пьйорк. — Что изменилось с тех пор, как она пыталась вас убить?

Молчание.

Пьйорк продолжил:

—Как бы то ни было, скоро мы выясним, кто стоит за всем этим.

—Превосходно! — тонко улыбнулся Вилимен. — Что бы вы обо мне ни думали, Шандера, я глубоко опечален случившимся. Республике нужны такие существа, как Рекаса Ан. Как бы то ни было… скажите, Шандера, что я могу сделать, чтобы помочь поймать преступника?

—Я пришел просить вас направить в мою команду джедая, — сказал Пьйорк.

—Джедая? — изумился Вилимен и откинулся на спинку кресла. — Зачем вам понадобился джедай. И потом… вы же нам не доверяете.

—Я не доверяю вам, не доверяю вашей помощнице, — откровенно высказался он, — но я доверял Рьясу. Да и потом… я глубоко восхищен способностями джедаев.

—Понимаю. Но почему же вы пришли с этим ко мне? Почему не обратились к Совету? Уверен, вам бы не отказали.

—Вы знали Рьясу, знаете меня, а значит, знаете, кто мне нужен.

—Понимаю, — кивнул Вилимен. — Что ж, я помогу. После смерти Рьясу-Тиоса место джедая-следователя все еще пустует. Он был особенным. Врожденный талант, — проговорил Вилимен задумчиво. — Я знаю кое-кого, кто мог бы справиться с этой работой, а на службе у вас он мог бы набраться опыта. Решено. Я немедленно пошлю за ним. Если он согласится, отправлю его к вам.

—Спасибо, — Шандера начал подниматься из кресла.

—Взамен я хочу попросить вас, чтобы вы держали меня в курсе событий. Любых событий, — уточнил джедай. — Галактика на пороге войны, Капитан. Так или иначе, мы с вами на одной стороне. Я хочу, чтобы вы подумали над этим, Пьйорк Шандера: мы с вами на одной стороне.

Ил-Кор оказался подле шагавшего к выходу Пьйорка.

—Как все прошло? — участливо спросил он.

—Неплохо. Выторговал себе джедая.

Обещанный джедай прибыл в штаб-квартиру СБК к вечеру того же дня. Высокий, совсем молодой, со светлыми вьющимися до плеч волосами, красивым лицом и живыми голубыми глазами. Его можно было бы принять за столичного повесу, если бы не световой меч на поясе и совершенно особая манера двигаться, которая выдавала в нем ловкого искусного воина.

—Миари Айстрик, — представился молодой джедай.

—Это капитан Шандера, я — его помощник Велиан Кайто. Спасибо, что вы здесь, мастер джедай.

—Он не мастер. Так ведь, Миари? — напрямик спросил Пьйорк.

—Нет. Пока еще нет, — ничуть не смутившись вопроса, ответил джедай.

—Ты знаешь, зачем ты здесь? — последовал вопрос.

Они находились в угловатой темной комнате, заставленной предметами, о назначении которых Миари не имел ни малейшего понятия.

—Не совсем, Капитан, нет. Я не знаю, что меня ждет. Мастер Шашшис сказал, что я должен во всем слушать вас и набираться опыта, чтобы стать детективом.

—Ты этого хочешь?

На какой-то момент Миари замялся, но, обдумав ответ, ответил:

—Это не важно. Я здесь нужен.

—Нужен, — подтвердил Пьйорк. — И для весьма конкретной цели. Идем, объясню в чем дело.

Глава 11.7

Джедая сопроводили в изолятор отдела, где в комфортабельной камере содержался кореллианский юрист Файр Ласк. Сквозь вуаль ограждавшего камеру силового поля, камера задержанного могла сойти за недурные апартаменты со всеми удобствами, и все же лицо человека по ту сторону говорило о его положении лучше обстановки. Сидя на краю койки, мужчина был собран и ощутимо напряжен, хоть и не выдавал признаков страха или беспокойства.

Опершись обеими руками на высокую толстую трость, Пьйорк сказал:

—Он нас не видит и не слышит.

—Кто он? — спросил джедай, приблизившись.

—Убийство Сенатора. Что-нибудь об этом слышал?

Миари встретился взглядом с Пьйорком, тот кивнул.

—Ее помощник. Как-то во всем этом замешан, и ты должен помочь узнать, как именно, — продолжил Пьйорк.

—Хотите, чтобы я провел допрос?

—Ответы нужны нам быстро, — уверенно объяснил Пьйорк.

—Введете в курс дела? — только и спросил джедай.

Файр всегда знал, что этот день когда-нибудь наступит. Знал, что попадется. Всегда боялся только этого, а потому попался, конечно же, из-за этого самого страха. На простой вопрос о том, бывал ли он когда-либо за пределами Республики, он вдруг застыл, будто языком подавился. На подобные вопросы он лгал бесчисленное множество раз, но именно в этот раз что-то его подвело.

Он оплошался, а за это в его профессии не было прощенья. И все же оставалось еще поле битвы, на котором он мог побороться, мог доказать свою несгибаемую стойкость, которой он так гордился. И правда, что они могли с ним сделать такого, чему он не был бы обучен, к чему не был бы готов? Его тело мучали, терзали, травили, только чтобы подготовить к возможному провалу. Даже сама его жизнь была всего лишь кредитом — даром, выданным в прок. Файр давно смирился с тем, что, родившись рабом, он им и умрет.

Когда он мысленно готовил себя к грядущей борьбе, оградительное поле его камеры раскрылось, и внутрь вошли двое. Один — хромой, не сводил с него внимательно взгляда охотника, другой был красивым джедаем. Файр напрягся.

—Мне сказали, ты не говоришь, — сказал джедай, скидывая с плеч мантию. — Мне сказали, что ты хорошо обучен. Обучен молчать. Необычное умение, но как по мне, так очень даже полезное. Многими недооцененное, — усмехнулся он какому-то из своих воспоминаний. — Как бы то ни было, советую тебе рассказать все, чего хочет капитан.

Положив световой меч на аккуратно сложенную мантию, он скрестил руки на груди.

—Начинайте. Я ничего вам не скажу, — собрав в кулак всю решимость, ответил заключенный.

Отложив трость в сторону, Пьйорк присел, устало вздохнул. Он поднял на заключенного странный взгляд. Было время, когда он ни за что не подпустил бы джедая к допросу, но те времена прошли. Чувство долга по отношению к Рекасе перевесило моральные дилеммы, на которые у него попросту не было времени.

—Следил ли ты за госпжой Ан? — задал он первый вопрос.

В ответ — молчание.

—Передавал ли ты кому-то информацию о том, что госпожа Ан собирается делать с компроматом Дейзена?

Вопрос также остался без ответа.

—На кого ты работаешь? Отвечай! Если боишься, мы предоставим тебе защиту, сделаем все, что…

—Капитан, — мягко оборвал его Миари Айстрик. — Позвольте мне? — улыбнулся он.

Откинувшись назад, Пьйорк кивнул разрешение. Рьясу-Тиос был настоящим хирургом в том, что касалось дознания правды. Но он никогда не переступал черту. Пьйорку было интересно, как в такой ситуации будет действовать Миари.

Тот приблизился к Фаиру с тонкой улыбкой на устах.

—Скажи честно, ты ведь знаешь, на что способны джедаи, верно? Мудро было бы просто рассказать нам все, — участливо советовал он.

—Я ничего не скажу. Приступай к своим пыткам, — ответил заключенный.

—К пыткам? Думаешь, я буду тебя пытать? — он искренне и незлобно рассмеялся. — Мне нужна правда, а не мучения. Да и потом: инстинктивная реакция на боль — противодействие и мобилизация внутренних сил, в то время как мне нужно, чтобы ты расслабился и отпустил то, что от нас скрываешь. А значит мучить тебя — контрпродуктивно, не говоря о том, что неэтично. Джедаи так не поступают.

Мягкие слова этого странного джедая должны были бы успокоить задержанного, но почему-то они вызвали в нем совсем противоположную реакцию. Нахмурившись, он вдруг весь съежился и напрягся. Точно, как и говорил джедай.

—Не знаю, что вы задумали, но…

Он не успел закончить фразу. Рука джедая коснулась его руки и вот же миг произошло что-то невероятное, что-то, чего не случалось с ним со времен глубокого детсва, с тех времен, которых он толком-то и не помнил вовсе: его глаза увлажнились, и по щекам потекли слезы.

—Что… что ты со мной делаешь? Нет! Хватит! — как застигнутый врасплох дикий зверь, он прижался спиной к стене.

—Даю тебе почувствовать то, что чувствую я, — просто ответил джедай. — Сила — это жизнь. Ты забыл, что значит жить, обложился стеной из прессованных мучений, только чтобы скрыться от света. Ты забыл самое главное — свою суть, — того, кто ты есть на самом деле. Я покажу тебе. Смотри!

И он снова схватил его за руку, от чего Фаир сначала как-то съежился, весь подернулся дрожью, а потом издал вздох, странный возглас радости и отчаянья. Как и говорил джедай, все его мучения, из которых годами ковались барьеры его психики, которые он считал непреступными, в мгновении ока рассыпались, обратились в пепел. Теперь он видел себя так чисто… жалкое существо без собственных желаний. Но даже это существо теперь казалось ему куда ближе, чем тот раб, которым он смирился быть.

—Я больше не раб, — шептал он испуганными правды губами, — Я — это просто я… — его глаза расширились от восторга и, казалось, готовы были выкатиться из глазниц.

—Ты притворялся, — кивнул молодой джедай, теперь охватывая его руку своими. — Но зачем? Ты все понял. Теперь ты знаешь, что можешь нам все рассказать. Зачем ты это делал?

Но Фаир Ласк, а вернее человек, который называл себя таковым, не мог ответить. Глазами ребенка он озирался по сторонам, отчаянно глотая воздух, как если бы дышал впервые. Видя, в каком он состоянии, Миари отпустил его руку. Словно у него отобрали что-то, от чего зависела его жизнь, задержанный вытянулся к джедаю открытыми, жаждущими руками, но тот отстранился.

—Я не буду рядом. Тебе придется научиться жить самому, — сказал он мягко.

Постепенно понимание серой пеленой заволакло его глаза.

—Расскажи нам о том, кем ты притворялся. Не о Фаире Ласке — адвокате, решившим попробовать себя в политике, а о другом.

Теперь задержанный смотрел на джедая кроткими, даже молящими глазами, от его былой уверенной суровости не осталось и следа.

—Прости меня. Я был слеп. Ты же знаешь, слеп!

—Знаю, — участливо подбодрил его джедай.

—Я был агентом имперской разведки, — признался задержанный. — Всю свою жизнь я работал на хаттов.

На этих словах Пьйорк, не удержавшись на месте, встал, и, подперев руками подбородок, принялся неуклюже ковылять по камере, напрочь забыв о трости. Что эта информация значила для расследования? Он должен был знать больше!

Чувствуя нетерпение начальника, Миари поторопился продолжить допрос. Он сказал:

—Ты работал на хаттов, но объясни же толком, как все произошло.

—Мои… хозяева, — последнее слово далось ему с видимым трудом, — хотели, чтобы я подобрался поближе к Сенатору Рекасе Ан. Для работы помощника у меня были превосходные данные, поэтому попасть к ней не составило труда. У меня были связи, ресурсы. Я вступил в должность. Потом… совсем скоро узнал, что Сенатор планирует разгласить так называемый «компромат Дейзена». Так моей задачей стало всячески ей в этом способствовать и следить, чтобы никто ей в этом не помешал.

Пьйорк все еще не понимал, что происходит. Вдруг он напал на след Империи хаттов, которая, по словам задержанного, в этой истории играла на стороне Сенатора.

—Хочешь сказать, ты ничего не знал об убийстве, о покушении? — в его голосе сомнение.

—Не знал, — подтвердил задержанный. — Если что-то и было сделано в этом направлении, то без меня.

Пьйорк встретился взглядом с джедаем, в его глазах — вопрос.

—Не знаю, — пожал тот плечами. — Похоже на правду.

—Я не лгу, — потерянно ответил заключенный. — Я больше не хочу лгать.

—Что еще? Расскажи все, что знаешь. Твои задачи, контакты, кураторы, — мне нужно все! — воскликнул Пьйорк.

—Эй, Капитан, — приблизился к нему джедай. — Вы не выжмете из него больше, чем он будет готов рассказать сам. Вы же сами видите, — сказал он доверительным голосом и кивнул в сторону окончательно размякшего шпиона. — Дайте ему время, и он все расскажет. Мы же что-то получили. По вашему лицу вижу, что получили. Так давайте работать дальше.

Пьйорк взглянул на новичка-джедая. Он производил впечатление существа, которому можно было доверить все, что угодно. «Что это за способность такая?! — про себя подумал Пьйорк в сердцах. — Этот малый не Рьясу, но видно тоже кое-то умеет».

—Идем, — скомандовал он и развернулся к выходу.

Джедай улыбнулся, кивнул, после чего подвесил на пояс свой световой меч, накинул на плечи сложенную мантию. Он уже был у двери, когда позади раздался голос:

—Стойте! Что же теперь будет со мной? — воскликнул задержанный.

—Ты — гость нашего Капитана, — мягко ответил джедай. — Помоги ему всем, чем сможешь, а дальше посмотрим.

—Здесь что-то крупное. Я это чую, — воскликнул Пьйорк, стоило им выйти из камеры. — Политический агент. Работал на хаттов, на подрыв власти в Республике, на дискредитацию Консула. Хатты! Подумать только! У них получилось. «Компромат Дейзена» в сети.

—Мы еще многое узнаем от этого человека, можете не сомневаться, — сказал джедай. — Он хочет говорить.

—То, что ты сделал там… Что ты сделал? — спросил Пьйорк, вдруг испытывая какое-то внутреннее благоговение.

—Показал ему, что такое жизнь, — просто ответил джедай, улыбнувшись.

Парень был странный даже для джедая. «И где они таких только находят?» — подумал про себя Пьйорк. То, как Миари сломал натасканного на смерть и пытки профессионального шпиона, произвело на Пьйорка впечатление. Это было быстро и результативно, но еще это было удивительно. Никогда в своей жизни он не видел ничего подобного.

—Ты… сделал бы то же самое со мной? — Пьйорк выпалил вопрос, занимавший его все это время.

—Вы хотите знать, заставил бы я вас плакать? — улыбнулся Миари. — Получается не всегда и не со всеми. А вы, Капитан, хотите попробовать? Я могу попробовать показать вам Силу, — он улыбнулся искренней, обаятельной улыбкой.

—Как-нибудь в другой раз, — смущенно отмахнулся Пьйорк. — Ты неплохо справился. Я хочу, чтобы ты продолжил работу над этим делом. Что скажешь?

—Конечно. И что же будет дальше? — спросил он с видимым любопытством.

—Ты полетишь на Раксус Прайм. След убийцы Сенатора, ведет туда.

Неожиданно для самого себя, Пьйорк принял решение доверить это дело Миари. Джедай произвел на него хорошее впечатление, он был спокоен и исполнителен. В его новом положении Пьйорку был нужен кто-то вроде него на острие оперативной работы.

Одному из его агентов удалось запрыгнуть в мусорный фрейтер, на котором кубаз покинул столицу. Он сообщил, что тот остался на борту после непредвиденной задержки в ремонтных доках какого-то астероида. Напрашивался вывод: кубаз хотел попасть именно на эту планету.

—Подберем тебе неприметный фрейтер, отправишься туда под видом мусорщика. Отыщешь кубаза, задержишь его, привезешь сюда. Ясно?

—Мне понадобится больше информации. Но да. Ясно, — подтвердил он.

Итак, охота на убийцу начиналась.

Небольшой, неприметный, внешне похожий на бумеранг фрейтер неуклюже, будто споткнувшись, вынырнул из гиперпространтсва на орбите мусорной планеты Раксус Прайм. По внешнему виду корабля можно было подумать, что он прилетел сюда с одной целью — найти среди гор ржавого металла, наконец, свой покой. То и дело подергиваясь, сбиваясь и снова возвращаясь на курс, корабль направился вдоль опоясывающего планету мусорного кольца: некоторые недобросовестные мусорщики не утруждали себя спуском на поверхность и сбрасывали прессованные блоки прямо на орбиту, где они сбивались вместе, образуя мелкие астероиды, или же наоборот разбивались, постепенно превращаясь в пыль. За тысячелетия сама планета успела прибавить в размерах в несколько раз и превратилась в вечно-голодного металлического гиганта.

О Раксус Прайме ходили разные слухи: кто-то даже говорил, что на планете завелся гигантский, невиданных размеров червь, пожиравший металл. Одни утверждали, что червь этот естественного, то есть биологического происхождения, другие настаивали, что будь он живым, то жрать железо не смог бы, а значит червь должен был быть механическим, — таким своеобразным воплощением самой планеты, желающей очистить себя от загрязнения. Случалось слышать и другие мифы. К примеру, некоторые перевозчики поговаривали, что металл свозится на планету неспроста, что когда его будет достаточно, из планеты построят смертоносную станцию по примеру древнего, когда-то якобы существовавшего оружия под названием «Звезда Смерти». Кто и зачем будет ее строить из мусора, распространявшими этот слух не уточнялось.

Среди подобных небылиц, однако, встречались и догадки весьма вероятные. Говорили, что где-то там, глубоко, под слоями векового мусора, была погребена секретная лаборатория некогда великой расы раката, где те проводили свои эксперименты по телепортации. При всей реалистичности этой теории, проверить ее, к сожалению, не представлялось возможным.

Резюмируя: планета была загадочной, и на то были свои причины. Возвращаясь к фрейтеру в виде бумеранга, то джедай, который находился на его борту, собирался проверить другой слух, который его начальник в СБК называл фактом: глубоко под поверхностью находились построенные из металлического скарба жилые комплексы. В один из таких комплексов вел след убийцы кубаза. Джедай Миари Айстрик направил корабль в сторону единственного космопорта.

Платформа заскрипела под тяжестью корабля. Прежде чем выйти он переоделся в рванье.

Та часть космопорта, которая находилась под открытым воздухом, была окружена массивными стенами, сваренными из разнородных лоскутов металла. На земле в основном хозяйничали угнорты, джаввы и дроиды самых неожиданных рукодельных конструкций. В густом воздухе, пропитанном вонью столь комплексной, что она могла сойти за неудачный парфюм, чувствовался горелый металл, резина, шерсть, масло и Сила знает что еще. Не переставала трещать сварка, все вокруг гремело от падений и звенело от лазерных пил. В глаза среди других цветов бросалась какая-та противоестественная желтизна, переходящая в ржавчину.

Не успел Миари отойти от корабля, как откуда ни возьмись подле него очутился джава, залепетавший что-то на своем языке. Сопровождая треп жестами, он деловито подошел к кораблю и постучал по нему. Якобы с толком. Миари уже было раскинул руки в жесте полнейшего непонимания, когда на помощь пришел дроид переводчик, который не был изначально приспособлен для этой работы. Подражая джаве, он размахивал клешнями, применимыми разве что в горном деле или транспортировке тяжелых грузов, но никак не в риторике.

Скрипучим, едва распознаваемым голосом он перевел слова джаввы:

—Нужно платить за стояние мусора две сотых картель коина. Нужно чинить мусор? Мы можем сделать из твоего мусора очень хороший мусор.

Джавва активно закивал.

—Меня устраивает мой мусор, — улыбнувшись, ответил Миари. — Лишь бы долетел до Корусанта.

С этими словами он бросил джавве отпиленный кусок картель коина эквивалентный пяти сотым стоимости монеты. Пробежавшись по гравировке ловкими маленькими пальцами, джавва тут же убедился в подлинности и закивал еще энергичнее.

—А скажи-ка, где здесь собираются мусорщики? — спросил Лисак.

Джавва наговорил куда больше однозначного ответа, но поочередно указал пальцами обеих рук в одном направлении. Не дожидаясь перевода, джедай поблагодарил его за информацию и направился туда.

Глава 11.8

В качестве корпуса местной кантины служил мостик звездного разрушителя какой-то старой модели. Внутри было на удивление приятно, хоть и пахло отвратительно, что для принюхавшихся местных проблемой не было, в отличии от редких посетителей, вроде переодетого джедая. Не ведающие усталости дроиды стучали звонкую музыку, несколько похожую на марш с несвойственными жанру ноткой грусти. В приглушенном мягком свете дымились пары, звенели столовые приборы, сталкивались под гул голосов бокалы. На накрененном под углом мостике находилась приваренная прямо к палубе барная стойка, вокруг которой грудились существа, по большей части местные мусорщики, стекающиеся в порт, чтобы продать те или иные ценности, найденные во время их скитаний по техногенной пустыне. Аккумуляторы, переплавленные в слитки полезные металлы, рабочие детали — предложение здесь было широким, хоть и не постоянным. Ведь никогда не знаешь, что подарит тебе пустыня в следующий раз.

Хоть Миари и был одет, как собиратель, но привычный планете глаз без труда распознал в нем чужака. Начнем с того, что стоял он слишком прямо, можно сказать, что даже гордо, его спина не была натренирована и измучена непосильными ношами, превратившими многих мусорщиков в горбунов. Его лицо было светлым и чистым, не то что пропитанные пылью обветренные рожи местных. Когда раскаленный на металле воздух начинал двигаться, никакие маски не могли защитить от обжигающих ветров. Руки были чистыми и опрятными, а его мозоли не могли сравниться с потрескавшимися мозолями-корками, покрывавшими ладони мусорщиков. И наконец, при нем не было гравитационной тачки, абсолютно необходимой в деле собирательства. В общем, в лучшем случае его можно было принять за новичка, делающего только первые шаги на непростом пути скитальца по «Ржавой Пустыне».

В одноименной кантине его встретили как туриста. Тут же предложили купить сваренный из металлолома корабль и комплект из десяти дроидов, которые, по словам продавца ганда, подойдут для любой работы, «только смазывать поспевай», как выразился он.

Отыскать проводника не составило труда, и уже совсем скоро он выдвигался в «Ржавую Пустыню» на самодельном транспортном средстве. Устроившись сзади, Миари поплотнее укутался в плащ и прижался к фронтовому стеклу, чтобы хоть как-то защититься от ветра и пыли. Его проводник родианин гнал, умело лавируя в каньоне из острого металла, прежде чем вылетел на просторы.

Подумать только, он вступил на службу СБК всего несколько дней назад, и вот он здесь, на забытой цивилизацией планете, по уши занят задачей государственной важности.

Несколько часов в дороге. В какой-то момент спидер нырнул в широкую трубу с довольно плотным траффиком. Труба эта вывела к жилому комплексу, который местные называли «Ульем».

И правда, сходство было: спаянные шестигранные капсулы, примыкавшие одна к другой, были основой этого жилища, оснащенного даже инфраструктурными объектами, коридорами и турболифтами. Конечно, все здесь регулярно выходило из строя, а потому работы хватало. Родианин оставил его в местной забегаловке, торговавшей сушеным мясом неизвестного происхождения.

Миари нашел способ поселиться в одной из капсул на ближайшие три дня. Только если за это время кубаз не выйдет на него сам, он начнет искать.

Миари был необычным джедаем. Эти дни он провел, бродя по «Улью», встревая всюду, куда можно было встрять. То, что он не нарвался на неприятности в таком месте могло бы показаться странным, но Миари, помимо прочего, превосходно ладил со всякими существами.

В первый день он познакомился с киборгом на превосходных ногах, который тут же подружился с замаскированным джедаем. Калека утверждал, что потерял ноги сражаясь на арене в астродорце самого Джарро хатта, когда тот еще не был Императором. По милости Великого Хатта ему предоставили лечение и навороченные ножные протезы на технологии расы таннои, о которых Миари и слышать не слыхивал. Как бы то ни было, на горе его новому знакомому технология оказалась столь продвинутой и дорогой, что, снова повредив новую ногу, он не смог ее починить, настолько дорого обходилось обслуживание танноиниаской кибернетики. Так он и оказался на Раксус Прайме, где мог обслуживать ноги хоть бартерному принципу. Выбирая между жизнью калеки в цивилизованной Глалактике и возможностью ходить, пусть и по мусорной планете, он выбрал последнее.

Другим знакомым Миари оказался разорившимся дельцом. Уже преклонных лет, когда-то он занимался ремонтными работами. По его словам, в его парке было почти сто двадцать дроидов и дела шли как нельзя лучше, пока однажды он перехватил заказ на ремонт гипербашни у одного злопамятного хатта, который к конкуренции отнесся с позиции силы. Благодаря своим связям хатт сделал все, чтобы дельцу стало невозможно вести дела. Окончательно отчаявшись, в некоем порыве, который теперь он называл не иначе, как безумием, он до последнего коина проиграл остатки своего состояния на Нар-Шаддаа в казино того самого хатта.

Истории этих существ увлекали Миари, он проникался искренним расположением к своим новым приятелям и мог часами в подробностях расспрашивать об их жизнях. В основном именно трагедии приводили на Раксус Прайм существ со всей Галактики, словно в некое чистилище, — их последнее пристанище. Но не всегда истории здешних обитателей были печальными.

Был твилек, который до Раксус Прайма был рабом. Рискнув, ему удалось затеряться на громадном мусорном фрейтере и таким образом сбежать, став, наконец, свободным существом. Оказалось, твилек любил Раксус Прайм, как свой дом, за те возможности, которые предоставила ему планета. Здесь он впервые заработал свои собственные деньги, да и вообще делал то, что хотел. За несколько лет усердного труда ему удалось скопить денег, чтобы приобрести небольшой фрейтер, который даже был на ходу, если не считать того, что в нем не хватало гиперпривода. Рыская по «Ржавой Пустыне», твилек мечтал найти подходящий движок, но не забывал и постепенно копить средства со своей добычи. Он надеялся, что когда-нибудь вернется в Галактику как свободное существо и смотрел в будущее с радостью и оптимизмом.

Однажды, Миари сидел в кругу компании за партией в пазаак, когда один из его новых знакомцев рассказал ему о своем новом необычном соседе кубазе, не выбиравшимся из своей капсулы уже несколько дней.

«Здесь это обычное дело, знаешь. Не больно хочется в такой мир нос совать. Но этот тип больно уж странный. Дорогие тряпки, хоть и носит по-нашему. Видно отсюдова родом, да свалить удалось. Не все тут такие счастливчики. Да ниче, не жалуюсь. В «Ржавой Пустыне» есть свое очарование, если правильно смотреть. Так-то», — болтал и болтал игрок забрак. Миари улыбался, делал ставки и слушал. Проиграв с порядочно, чем немало расположил к себе нового знакомого, Миари напросился к нему в гости под предлогом того, что заинтересовался холокартиной, которой тот хвастал.

—Так откуда, говоришь, этот твой странный сосед?

—Да вон оттудова, — новый знакомый ткнул пальцем на одну из верхних капсул. – Ну что, идем?

—Идем, — согласился Миари, поглядывая краем глаза на указанную капсулу.

Закончилось все тем, что Миари купил довольно вычурную холокартину, на которой в объеме была изображена нагая девчонка твилек, зацикленная в повторяющемся танце. Сегодня удача так и перла в руки новому знакомому Миари, он чувствовал какое-то необычное вдохновение, желание поделать что-нибудь еще, да эдакое, пока день еще был на кураже. Хлопнув за сделку по тюбику джумы, знакомый Миари взглянул на того как-то игриво.

—А давай до кубаза этого докопаемся? Больно интересно, откудова он взялся и при деньгах ли, — он аж потер руки. — Глядишь и ему что-нить вбагрю. Без обид, дружище, эта твоя картина хоть куда, вся такая… ну знаешь, — он описал руками фигуру твилечки, описывая какая картина, — Себе б оставил, да если те так она приглянулась, так че ж, не мешать же бизнесу, — развел он руками.

—Конечно не мешать! — серьезно поддержал его Миари. — Что до кубаза… знаешь ли, мне тоже интересно. Да и за стол нам еще один не помешает. В пазаак, а? — игриво, под стать забраку воскликнул он.

—Вот это разговор! Вот это дело! — возрадовался новый знакомый. — Ну, пошли. Только давай-ка я трепать буду. Больно уж ты складно болтаешь, очень уж не по-нашему, — поморщился забрак, одновременно как бы извиняясь.

Миари с радостью согласился доверить забраку переговоры. Оказавшись перед гексогональной дверью верхнего этажа, забрак постучал. Ответа не последовало, изнутри — ни звука.

—Он точно там, — сказал забрак и как-то с присвистом хихикнул. — Открывай, сосед. Пришел знакомиться, ну!

Лисак ждал, что будет дальше. Кубаз не открывал, забрак все барабанил в дверь. В их сторону уже начинали поглядывать. Стало понятно, что просто так дверь кубаз открывать не собирался. Джедай никуда не торопился и ждал, рассчитывая, что случай встретиться с кубазом лицом к лицу скоро представится. Но даже он не мог предположить, что это произойдет так скоро. Миари почувствовал постороннее присутствие в последний момент, когда за их спинами показался могучего телосложения существо в черном доспехе.

Никто иной, как Тасас «Два Трупа» в считанное мгновение оказался перед дверью. Забрака и Миари при его виде попятились, отступили в сторону. Ситуация разворачивалась неожиданным образом, и переодетый джедай с любопытством наблюдал за тем, что будет дальше.

В отличии от них, Тасас церемониться не стал. Из-под шлема проскрипел густой низкий голос.

—Эй-эй! Думал не сыщу? Думал забьешься в дыру да высидишь по-тихому? Не… У нас ведь с тобой счеты, а? Порешал моих друзей, запорол дело… Если не Варлео, то на кого ты работаешь? Нужно потрепать по старой дружбе, как? Открывай и может я тебя не кончу, тварь.

За дверью послышалось движение. Тасас знал, как привлечь к себе внимание.

Мгновение, и гексогональная дверь капсулы вздулась и прорвалась, как нарыв, раскаленным снопом плазмы. Мощнейший выстрел, произведенный из корабельной пушки, едва не сжег Тасаса, расплавив его броню вокруг плеча, шеи и головы. Неожиданно ловкий, наемник спрятался за стену с бластером, направленным в сторону дымящейся дыры.

—А ты подготовился! — крикнул Тасас, — Как с Сазанной, с Псят-шестым.

Место действия заволокло дымом, расплавленная дверь постепенно остывала. Напротив, вместо десятка жилищ теперь была выжженная плазмой воронка.

Тасас снял с пояса плазменную гранату. Подобравшись поближе к проходу, он нажал кнопку…

Брошенная граната не достигла цели. Подхваченная незримой силой, она отлетела в сторону и взорвалась, никому не навредив.

Тасас «Два Трупа» резко обернулся. Он уже знал, что что-то было не так, что его обманули. Стоило его визору скользнуть по стоящему в стороне существу, как он тут же все понял. Не прошло и секунды, как он, прижавшись к стене спиной, открыл по джедаю огонь. Зеленый световой меч вспыхнул в руках мусорщика, с легкостью отражая один выстрел за другим.

Разъяренный своими былыми неудачами, Тасас подготовился к следующей встрече с джедаем. Он добавил в свой арсенал несколько примочек, которые джедаям пришлись бы не по вкусу.

Тасас ринулся в бой, позабыв о том, за чем в первую очередь сюда пришел. Выхватив тяжелый бластер с подствольником, он направил оружие не на джедая, а на группу существ, бежавших подальше от опасности.

Миари вытянул руку, но не успел среагировать вовремя. Часть уровня обрушилась на гражданских.

Выстрел пришелся выше локтя, насквозь прошил джедаю руку. Она повисла вдоль тела. Тасас наступал, поливая джедая бластерным огнем.

Тем временем, наружу показался кубаз. Мгновенно оценив свое положение, он бросился прямиком в густое облако дыма.

Миари следом. Позади себя он слышал проклятия и стрельбу. Выстрелы проносились у него над головой, но ему удалось отразить летевшие в спину выстрелы.

Беглец был где-то рядом.

Глаза слезились от дыма, а в ушах все еще звенело от взрывов. Его световой меч горел, выдавая его положение в завесе, чем и воспользовался Тасас, неожиданно сбив джедая сеткой.

Мисари вывернулся, упал на спину. Разряд электричества парализовал его тело. Он выронил из рук световой меч, а вместе с ним и возможность защищаться. Мгновение и Тасас оказался на нем, его железный кулак кувалдой обрушился вниз. Мисари дернулся в сторону, успел увернуться.

Тасас вытянулся вверх, сложил кулаки в замок над головой. Он прикончит его одним мощным ударом…

Миари как-то наивно улыбнулся распухшим ртом перед лицом неминуемой гибели, когда что-то тараном сбило бронированного сакиянина в сторону.

Тот твилек, который был рабом…

Миари дотянулся до меча, взрезал сетку. Неподалеку, в клубящемся черном дыму, был Тасос. Сбитый спидером, прижатый к стене, он не мог двигаться. Свободной рукой он тянулся к голове, отчаянно пытаясь снять шлем, но, всякий раз недотягиваясь, пытался заново. Миари подошел ближе, осмотрел наемника на предмет каких-то сюрпризов и только потом обеими руками помог снять ему шлем.

Тасас резко вздохнул, жадно хватая ртом дымный воздух. Струйка крови ползла по краю его жесткого рта. Откашлялся, поднял исподлобья взгляд.

—Джедаи… — прохрипел он. — В вакууме ваше место, — он сплюнул кровью.

Взгляд ненависти Миари встретил сочувствием. Он коснулся лица Тасаса.

—Прочь! — рявкнул наемник. Его маленькие, глубоко посаженные глаза расширились, и он по-звериному рванулся к протянутой руке зубами.

Миари отступил и сказал с сочувствием:

—Все заслуживают покоя в смерти. Позволь мне помочь.

В ответ лишь лязг зубов, проклятия, сплюнутые с презрением и кровью. Твилек, тем временем, со стороны наблюдал за творившимся ужасом. Его новый знакомец был джедаем! Ну что за денек...

Миари последний раз взглянул на умирающего Тасаса, отвернулся.

Дым начинал рассеиваться, когда он вернулся к раскуроченному жилому боксу, а самые любопытные обители «Улья» уже возвращались к месту происшествия вопреки всякой опасности. Ремонтные дроиды слетались со всех сторон, учуяв предстоящую большую работу. Там, шде какое-то время обитал Кубаз, Миари нашел лишь голодное пламя, пожиравшее убежище убийцы.

«Спалил все, когда бежал», — догадался джедай. Его миссия обернулась полной катастрофой. Он встретился взглядом с твилеком.

—Спасибо за помощь. Без тебя я был бы уже мертв.

Миари вернулся к разбитому спидеру и Тасасу «Два Трупа», которому каким-то немыслимым способом удалось выбраться из тисков разбитого. Они нашли его тело в нескольких метрах. Он был мертв.

Солнце валилось на горизонте, обволакивая развалины «Ржавой Пустыни» теплым светом, окрашивая ее неожиданными оттенками. Картина была странным образом красива, каждый торчащий осколок металла парадоксально органичен, каждая краска оттенялась живой тенью, ветра затихли и воздух замер на месте, как бы консервируя момент во внезапной тишине.

Забравшись на выступавший шпиль, джедай предался медитации, отдавая себя жизни этой планеты. Его разум скользил по полотну времени, цепляясь за события и проносясь все дальше и дальше. Когда солнце потухло, он открыл глаза, точно зная, что нужно делать.

Его миссия провалилась, и все же кое-что ему удалось узнать. Он достал коммуникатор, вызвал на связь Корусант.

—Капитан Шандера. У меня есть новости, — перешел он сразу к делу.

В нескольких словах рассказав начальнику недавние события, он перешел к главному, — информации, которая могла оказаться важной для расследования.

Глава 11.9

—Из того, что говорил наемник Тасас, называемый «Два Трупа», можно сделать вывод, что преследуемый нами кубаз не был из их шайки. Предполагаю, что его добавили к Тасасу, Псят-Шестому и Сазанне в последний момент. Вероятно, до этого он не был им знаком.

—Разные интересы? — спросил Пьйорк, шевеля мозгами.

—Похоже, что это так. Тасас обмолвился, что троица работала на некоего Варлео, но не кубаз. Тасас хотел выяснить, кто стоял за кубазом, но не успел, — объяснил свой ход мыслей Миари.

—Варлео? — перед глазами Пьйорка мелькнуло самодовольное жесткое лицо. — Уверен, что слышал именно это имя? Варлео?

—Абсолютно уверен, Капитан. У меня хорошая память. Как бы то ни было, убийцу я упустил. Думаю, что он покинул Раксус Прайм. Прошу прощения.

Капитан Шандера задумался, скрестив руки на груди. Теперь у него было достаточно оснований предполагать, что и за убийцей стояли хатты. Если логически раскинуть всю историю получалось, что нанятая Варлео троица наемников должна была помешать Сенатору Ан разгласить «Компромат Дейзена», в то время как внедрившийся в их команду кубаз преследовал совершенно противоположную цель — любыми способами этому помешать. Он был с ними на протяжении всей истории с показным убийством семьи и похищением детей, выжидая момента, чтобы изнутри подорвать их операцию.

Случай представился во в рейда спецназа СБК. благодаря внезапности ему удалось убить двоих исполнителей, но Тасасу удалось пережить не только его предательский удар в спину, но и атаку спецназа. Кубаз, который на этот раз решил сделать все наверняка, без расчёта на решимость или осторожность сенатора, убил Рекасу Ан, выпустил ее компромат в холонет и скрылся на Раксус Прайме. Там-то его нашел сначала Миари, а потом и Тасас «Два Трупа», желавший отомстить за предательство. Если все было так, как он предполагал, то теневой делец Варлео стоял за первой частью преступления, а разведка хаттов — за второй.

—Ты сказал, что серьезно ранен, — Пьйорк вернулся мыслями к делам. — Возвращайся на Корусант. Здесь мы решим, что делать дальше.

Перед тем, как покинуть мусорную планету, в порту Миари встретил твилека, спасшего ему жизнь.

—Я знал, что ты долго у нас не задержишься, — сказал твилек.

Его темное от въевшейся в кожу пыли лицо улыбалось, когда он пожимал ему руку.

—Долг зовет меня дальше, — ответил Миари. — И… я хотел бы, чтобы ты взял эти деньги, — он вынул из кармана с десяток порезанных кусков картель коинов.

—Нет, не надо, — бывший раб неприязненно покосился на золото.

—Мне хочется как-нибудь отблагодарить тебя. Ты помог мне, спас жизнь, — улыбнулся джедай.

—Не все измеряется деньгами. Согласен, джедай? Да и потом… я забрал броню того война. Продам ее, ведь ему она больше не понадобится.

Миари был согласен. Он не стал оскорблять твилека, настаивая. Куда бы он ни шел, Миари везде обретал друзей, теперь и на Раксус Прайме у него был друг. Поднявшись по трапу своего ржавого суденышка, джедай оставил мусорную планету позади.

Спустя несколько дней кубаз показался на Нал-Хатте. Он сошел с ничем неприметного корабля, с головой укутанный в темный плащ. Спустившись на нижние уровни, он сел на турбопоезд, который доставил его почти к самому центру столицы. Там он вышел, пешком перешел на другой уровень, сел на старый, редко используемый лифт, с неожиданной скоростью рухнувший под землю. Кубаз оказался на одном из ближайших к поверхности подземном уровне и сразу ускорил шаг. Прошел по длинному пустынному коридору, нырнул в тупик. Прижавшись к стене, он осмотрелся. За его спиной бесшумно раскрылась дверь, и он пропал в темноте.

Дальше длинный и узкий, обитый свежим металлом коридор, подсвеченный рядом бледных ламп, снова дверь, снова коридор, еще дверь и, наконец, вспышка света. Прожектор ударил в лицо, синтетический голос:

—Номер?

На своем родном языке кубаз проворчал номер из двадцати чисел. Прожектор потух и перед ним отворилась еще одна дверь, из-за которой слышались некие звуки. Внутри — темный холл, своды которого поддерживали темного металла крестовидные колонны, витыми щупальцами расходились в разные стороны проходы. Воздух был спертый и влажный, с прелым запахом мха или других подобных растений. Глубокие гудящие звуки временами доносились из дальних проходов.

Кубаз направился к одному из таких проходов, и над его головой тут же появился небольшой теплого света дрон-фонарь. Он шел долго. Проход расходился проходами, петлял. Массивная дверь в конце туннеля разъехалась в стороны лепестками.

Мрачное, похожее на грот помещение, затопленное вязкой болотистой лужей. По мху на темном железе ползали слизни. С потолка капала вода, раздували неба какие-то земноводные твари. По одной из выпуклых стен бежала холопроекция данных необычного желтого цвета.

Стоило кубазу войти, как проекция погасла, раздался всплеск жижи, жижа пришла в движение. По-прежнему сопровождаемый светлячком, кубаз прошел глубже, приглядываясь к потревоженному рябью болоту.

Вдруг, откуда-то сбоку раздался густой голос.

—Ну? — голос говорил на хаттизе.

Кубаз резко обернулся и что-то прожужжал себе в хобот.

—Подробнее, — другой голос с другой стороны. — Говори медленно, я буду слушать.

Кубаз разглядел два желтых глаза и макушку над поверхностью. На своем жужжащем языке он принялся говорить тому, кого видел. Он подробно описал все события в деталях, не упустив и того, что произошло на Раксус Прайме.

—Наши враги почти достали тебя, — в тяжелом голосе была слышна угроза. — Впредь ты будешь аккуратнее, впредь ты будешь лучше. Да…

Кубаз почтительно кивнул.

—И все же ты добился результата. Император тобой доволен, — сказал второй голос.

—Теперь ты исчезнешь… Заляжешь на самое дно и притихнешь. Мы призовем тебя снова, когда ты понадобишься, — гортанно пропел первый голос.

—Иди, — приказал второй.

Поклонившись, как того требовала формальность, кубаз развернулся и направился к выходу, чувствуя на своей спине пронзительные взгляды двух пар желтых глаз. Только когда вышел из «Грота», кубаз с присвистом выдохнул в хобот. Во всей вселенной он не боялся никого, но эти два хатта, которых обобщенно называли «Клубком», вызывали в нем неприятное чувство уязвимой оголенности.

Казалось, эти двое, чьих имен и лиц не знал никто, сами знали все и обо всех. Управляя тайной разведкой самого Императора, они никогда не покидали Нал-Хатты, передвигались только ползком по специальной сети затопленных болотной жижей каналам. Два хатта из «Клубка» постоянно перемещались из одного «Грота» в другой, так что никто не мог сказать наверняка, где они находились в конкретный момент.

И все же… даже они не знали, что кубаз подчинялся лишь одному существу во всей Галактике, не догадывались, что и они сами были объектом наблюдения Императора.

Дверь закрылась, и двое хаттов, чьи гордые имена были давным-давно забыты в пользу скрытности, шептались в глухой темноте.

—Следует доложить ему лично. Время пришло… — сказал один, растягивая слова.

—Да. О да… Время тянулось слишком долго, но сейчас… — хатт опустился под воду и вынырнул в нескольких метрах, — сейчас все обстоятельства сведены в нужную точку.

—Мы донесем наше мнение, — с этими словами другой хатт поднырнул в трясину, и, выдававшая его перемещение рябь поползла к одному из туннельных руковов, уходящих в темноту.

Они знали свои туннели, как свои хвосты. Лабиринт был заложен века назад и все расширялся, покрывая десятки, если не сотни километров. Никто не мог отыскать их в их логове, в то время как они имели доступ ко многим местам.

Например, «Комната Бесед». Император Джарро размышлял под монотонный гул голосов великих хаттов. Его разум бродил по бескрайнему лабиринту логических решений, предавая каждое из них умозрительному испытанию. Один за другим. Словно издалека, до сознания Императора донесся осторожный металлический звук, он тут же бросил взгляд в ту сторону, откуда этот звук исходил.

Сбоку, в стене, ближе к тому месту, где куполообразный свод встречался с полом, металлический овальный люк внушительных размеров съехал в сторону, и за ним открылся полупрозрачный, поросший тиной, заполненный мутной зеленоватой водой аквариум. Два желтых глаза с вертикальными зрачками, под нависшими острыми галками бровями медленно приблизились к стеклу из глубины.

Джарро поднялся со своего ложа и вполз в темноту. Прикрыв своим телом часть аквариума, он спросил:

—Какие важные новости принес мне Клубок?

Вода по ту сторону стекла взбурлилась, хатт резко прокрутился по кругу, взмахнул хвостом, поднял со дна облако темного ила, в котором и скрылся, как в дымовой завесе.

—В Республике посеян разлад. Консул джедай под ударом. Его усилия рассеяны внутренней враждой, он отвлечен, ему придется защищать свою власть, — один из глав гидры имперского шпионажа обильно выдохнул, чем снова взбудоражил воду. — Мы не можем знать точно, сколько это продлится… Если пожелает Император, то окно возможности — сейчас.

Не вдаваясь в подробности, Джарро кивнул. Он следил за хвостом, который все еще баламутил илистую воду.

—Держите меня в курсе. Лично, — ответил он.

—Конечно, Император. Позвольте уползти. Взгляды обжигают нашу кожу, — прошипел хатт за стеклом.

Джарро кивнул позволение, и хатт, взмахнув хвостом, прикрыл за собой овальный люк.

Вилимен не мог представить, что главные вызовы его власти придутся на закат его политической карьеры. Дейзен — этот прогнивший коррумпированный мерзавец, даже изгнанный из правительства, его тень продолжала доставлять ему неприятности теперь уже этим глупым компроматом его имени. Как будто он был каким-то героем, борцом за справедливость! Пожалуй, во всей ситуации это раздражало Вилимена больше всего.

Да и что такого было на той записи? Из того, что касалось конкретно его, лишь их с Браном разговор, в котором они обсуждали нелегитимную замену Дейзена, да несколько полученных из третьих рук документов, свидетельствовавших о том, что через лоббистов он заключал с военными производствами контракты еще до официального одобрения Сенатом.

И что с того?

Формально все это было незаконно, но каждый, кто был хоть немного знаком с политическим производством, знал, как все происходит на самом деле, как крутится эта Галактика.

Он должен был разобраться с проблемой как можно скорее, чтобы ничто в тылу не мешало ему вести настоящую, единственно важную войну.

В такой момент, как этот, ему нужно было хорошенько подумать, а ничто не прочищало мозги лучше, чем тренировка со световым мечом. Форма макаши — почти танец; в какой-то момент он потерял счет времени.

В какой-то момент открылась дверь, послышались шаги.

Она остановилась неподалеку, не смея его прерывать, ожидая, когда он закончит тренировку. Сердце Вилимена работало, разгоняло кровь, он чувствовал, как Сила отвечает ему в его стремлении к совершенству.

Сила все еще была с ним, но он заметил, что она стала холодной с тех пор, как погибла его единственная любовь — Иза Луна. Неожиданно для самого себя, Вилимен заметил, что стал безразличен к обитателям Галактики. Жизни тех, ради кого он принял титул Консула почти десять лет назад, перестали иметь для него значение. Все они были так далеко… слишком далеко. Теперь у него осталась лишь Сила, да работа, которую нужно было сделать.

Он остановился, выйдя из пируэта, обратившись лицом к ожидавшей его Веслане Мине.

—Магистр, — обратилась она, — я пришла, чтобы узнать, что вы собираетесь делать.

Он окинул ее взглядом. Отчего-то от этого ей стало не по себе.

—Как часто ты тренируешься, Веслана? Не забыла еще, как держать в руке меч?

—Иногда, — с неохотой, принужденная темными глазами, ответила она. — Не так много, как хотела бы. Много дел требуют моего внимания и…

—Доставай меч, — сказал он, выставив вперед свой.

—Не думаю, что это хорошая идея, Магистр. Сейчас очень важно, чтобы…

—Доставай свой меч и защищайся, Веслана, — повторил он и сделал в ее сторону шаг.

Ее серые с синевой губы подернулись в безрадостной ужимке.

В следующий момент острие зеленого меча оказался в нескольких сантиметрах от ее носа. Она увернулась и, инстинктивно обратилась к своему оружию. Зажегся голубой меч.

Белая мантия взвилась, когда она отступила в пируэте. Мастер формы Ниман, Веслана всегда умела адаптироваться к стилю боя противника. Она крепко сжала меч обеими руками, выставив его перед собой, направила вниз.

Вилимен уверенно шел к ней, она отступала, меняя позицию, предельно внимательная. Коротким прыжком он в миг преодолел дистанцию.

Резкий укол, который почти застал Веслану врасплох. Она защитилась, сделала шаг в сторону, только чтобы оказаться под серией точных ударов. Отразила, подстраиваясь под темп атак Вилимена. Он был быстр, но, как ей начинало казаться, предсказуем.

«Последствия тренировок с воздухом», — подумала она.

Улучив момент, Веслана нырнула под удар, метя в незащищенный живот, но ее лезвие прошло рядом с телом Вилимена. Недостаточно, чтобы заставить его перейти в оборону.

Острие зеленого меча снова оказалось у ее лица. Он отбила, контратаковала. Он извернулся. Острие снова перед глазами. Она отпрыгнула, но зеленое пламя прошло рядом с шеей. Выпад за выпадом, укол за уколом, световое лезвие Вилимена всегда было где-то рядом, оно обжигало, не давало ей вздохнуть.

Вилимен бесстрастен. Очередной укол, на которой Веслане пришлось реагировать слишком размашисто.

Ошибка. Неожиданно он подался вперед всем телом и, резко сблизившись, схватил ее эфес.

В мгновении ока все было кончено. Жар у кожи, — зеленый клинок у шеи угрожал ей смертью.

Глаза джедаев встретились, и Вилимен погасил свой меч.

—Вы застали меня врасплох, — признала она, переводя дыхание.

—Неплохо. Но тебе не хватает воображения. Идем, — сказал он и повернулся к ней спиной.

Взгляд Весланы Мины застыл.

Накинув мантию, он опустился в свое кресло. Она села напротив.

—Мы оказались в непростой ситуации, Веслана, — наконец, он перешел к делу. — Никчемное дело, холонет уже раздул скандал до невиданных размеров. Прений в Сенате не избежать, и кто знает, чего только могут потребовать эти глупцы в порыве благочестия, — рот Вилимена изогнулся в презрительную линию.

—Сейчас вам не стоит появляться в Сенате. Вас заставят отвечать, и ничего хорошего из этого не выйдет.

—Я могу дать речь.

—Можете. Возможно, речь воспримут и этого будет достаточно, но…

—Но может и нет, — закончил за нее Вилимен.

—Верно. Я считаю, что в такой момент вам нужно дистанцироваться, возвыситься над проблемой. Если вас не будет рядом, они найдут себе другую цель. Цель, которую предложим им мы.

Веслана была хитра, она была увлечена предстоящей политической борьбой.

—В таком случае, куда же деться мне? Не могу же я просто не явиться без объяснения.

—Нет. Конечно нет. Вы исчезнете, только чтобы подарить им чудо, когда вернетесь. Мы обернем эту ситуацию в свою пользу.

—О чем ты? — воскликнул Вилимен.

—На время заседания вы отправитесь в систему Куат. Запланированная поездка. Оборонные заказы — дело серьезное. Достойный предлог, — раскрывала свой замысел Веслана.

—Они так просто все не оставят, — задумался Вилимен.

—Нет. Не оставят. Но мы перебьем их повестку, — уверенно сказала она.

Овальное лицо Весланы теперь выражало нетерпение. Глубоко посаженные глаза живо блестели. Она оперлась на острые локти, скрестила пальцы нависших рук.

Вдруг, Вилимен понял, что было у нее на уме. Конечно, это было так просто, так разумно и так ошеломительно сильно. Все в Республике должны были увидеть результат их труда, проникнуться, стать частью того величия, которое он он им обещал. Он улыбнулся, кивнул.

—Прекрасно. Пошли за Асенпом Ву и его сестрой. Введи их в курс дела. Он станет голосом, который подскажет Сенату, кого ненавидеть. Мобилизуй наших сторонников, сейчас мы должны действовать единым фронтом. И… пока меня не будет, возьми все на себя. Возможно, совсем скоро ты займешь мое место. Докажи, что ты готова.

Веслана кивнула и откинулась в спинку кресла.

«Возможно». Что значило это «возможно»?

Он сомневался в ней. Наконец, он впервые сказал это вслух. Вилимен послал джедая Асакота привезти в столицу Виизу. Он всегда питал к ней уважение. Она? Неужели?

С выбором нового Консула джедая определится и политика всей Республики на ближайшие десять лет. Если Вииза займет это место, «Диктат Силы» потерпит крах.

Она не мола этого допустить.

Глава 11.10

Со своей ролью «голоса» в Сенате Асенп Ву справился превосходно. Под пристальным присмотром сестры Талисы, подготовившей ему речь, он на время сумел отвести внимание сенаторов на некоторых коррупционеров из «Компромата Дейзена». Полностью огородить Консула Вилимена, однако, ему не удалось.

Сенату не понравилось, что вместо того, чтобы держать перед ними ответ, Консул джедай сбежал, прикрывшись делами обороны.

Сенат бурлил в тот вечер, когда вдруг, абсолютно неожиданно для всех, утративший цвет лица Cпикер Ирказ обратился к Cенату с экстренной новостью.

—Кашиик атакован, — стоило этим словам прогреметь, как все голоса тут же смолкли. — Известно немного. Планета в окружении, на поверхности идут бои. Сообщается о сотнях кораблей хаттов. Империя вступила с нами в войну.

Замешательство, недоверие, страх. Прошло какое-то время, прежде чем все более или менее пришли в себя, и тогда зал загудел в хаотичном споре. Первым взял слово Консул от внутренних систем — сам вуки родом с Кашиика, Саро-Варро. Он обратился к Сенату с эмоциональной, где-то даже яростной речью, призывавшей отреагировать на угрозу и немедленным указом отправить на Кашиик республиканский флот.

У Консула нашлись противники. Некоторые резонно утверждали, что посылать флот без разведки — значило рискнуть угодить в ловушку хаттов, которую те непременно подготовили на такой случай. Так же слышались доводы, что такие решения должны принимать военные. Нередко звучала в подобном же плане оговорка, что в отсутствии сразу двух Консулов экстренно принять такое решение не представлялось возможным.

Заседание продлилось вдвое положенного срока, но единственными решениями, до которых удалось договориться разобщенным последними политическими потрясениями сенаторам, стал приказ армии мобилизовать разбросанные по республиканскому космосу войска, а также привести в боевую готовность оборонную систему Лун: никто не хотел подвергать опасности Корусант и, конечно, самих себя. Как на то и рассчитывали хатты, политический орган Республики оказался парализован перед лицом очевидной опасности.

Хаос во власти, однако, не продлился долго. Не прошло и двадцати четырех стандартных часов, как на орбите Корусанта показался невиданных размеров корабль. Еще час, и каждый житель столицы уже знал, что имя этому кораблю — дредноут «Объединитель» и что сам консул-джедай Вилимен привел его на орбиту. Могучий, затмевающий собой всякое другое военное судно размерами и огневой мощью, «Объединитель» вселял благоговейный страх и восторг у всякого, кому довелось увидеть его с одной из искусственных Лун.

Но если одного вида этого могучего космического левиафана, поставленного на защиту народа было недостаточно, то совсем скоро на холосвязь со всей Республикой вышел сам консул-джедай. Одетый в тяжелую броню своего Ордена, сопровождаемый по правую руку генералом-джедаем Та`линбиалом, по левую — отмеченным высочайшими наградами великолепным гранд-адмиралом Парастасом Дука, по прозвищу «Даркрич», Вилимен обратился к народу Республики с мостика «Освободителя».

«Граждане Республики! Я обращаюсь к вам в этот темный час, чтобы сказать: вам нечего бояться! Наша любимая Республика подверглась вероломному нападению. Кашшик под осадой Империи Хаттов. Государства низкого и подлого, несущего свободным существам лишь рабство, тиранию и смерть. Порочные, корыстолюбивые хатты скопили силы, чтобы уничтожить нашу Республику, разграбить наши планеты, сжечь наши дома. Сейчас они пришли на Кашиик, чтобы поработить свободный народ вуки, но на этом хатты не остановятся. Они пойдут дальше, пока не пронесутся огнем и бичом по каждой планете Республики, — он выдержал драматичную паузу. — Если мы им позволим. Если мы не дадим им отпор», — он поочередно взглянул сначала на Та`линбиала, затем на адмирала Парасаса.

«Флот этого не допустит, Консул», — торжественно заявил седовласый Адмирад.

«Армия тоже», — подтвердил Та`линбиал и скрестил на груди могучие руки.

«Орден Джедаев веками был сердцем Республики, — продолжал Вилимен, — и теперь он встанет рядом, чтобы вместе отразить нападение Империи. Вместе мы защитим Кашиик, одолеем врага и вернем в Галактику мир и процветание под началом самой Силы! К победе!» — Вилимен простел к несчетной аудитории руки.

Речь произвела на народ Республики невероятное впечатление. Еще вчера холонет только и говорил о коррумпированности джедаев и их «вождя», после речи Вилимена уже именовали спасителем Корусанта, без которого столица бы уже пала. В чем, конечно, не было и капли истины.

Вилимену удалось добиться удивительной политической победы. Неожиданное нападение врага удивительным образом сыграло ему на руку.

Как бы то ни было, томительное ожидание неминуемого столкновения было окончено. Теперь, когда ничто больше его не связывало, Вилимен окидывал взглядом бескрайний космос и казалось, что в его темных бездонных глазах могла бы отразиться целая Галактика, объединенная под единой доктриной «Диктата Силы».

Глава 12.1

С мостика Торук-класса Великий хатт Мотторо не сводил глаз с зеленой планеты, которую, как ему нравилось думать, он придавил одним взмахом своего хвоста. Космическое пространство системы пало в считанные минуты под напором Второго Экспансионного Флота — армады его кораблей обрушили на военные космопорты вуки всю мощь имперского оружия. Быстрая победа в космосе лишь разожгла аппетит пылкого хатта. Вкусив триумфа, он уже жаждал новых побед.

От продвижения вглубь республиканского космоса его, однако, удерживала необходимость установить имперский контроль на земле. Вуки были свободолюбивым народом. Все это знали. Насилие над ними не принесло удачи прежним захватчикам. Планета должна была быть взята иными, кроме бомбардировки, способами.

Все эти нюансы лишь отнимали время у потенциала их стремительного наступления. Мотторо хотел идти вперед, но все же подчинился воли Императора. Джарро доверил наземную операцию одному из местных — седому Дартоку, в то время как Мотторо был вынужден ждать на борту своего корабля.

И это ожидание убивало его.

Встряхнувшись в своем ложе, Мотторо запустил руку в аквариум с живыми деликатесами и, выудив одного за ножку, отправил себе в рот. Прислонившийся к стене неподалеку мандалорец бросил взгляд на нетерпеливого хатта.

—Думаете правильно было доверить оккупацию местному дикарю? — спросил он.

—На то воля Императора, — прохрипел Мотторо.

—Конечно. И все же… Вы могли уничтожить столицу орбитальным огнем в считанные минуты. Оставив здесь, скажем, с десяток Торуков, мы могли бы двинуться дальше.

Мотторо догадывался, зачем Император приставил к нему этого мандалорца — старого Керсона Валлока. Джарро считал его слишком вспыльчивым и полагал, что опытный воин сможет в нужный момент охладить его темперамент. Но Мотторо не был глупцом, и в войне он разбирался. Именно поэтому он был назначен командующим флотом вторжения. В такие критические важные моменты, как этот, в нем просыпался инстинкт убийцы, который кричал ему о слабости врага, подсказывая, что действовать нужно сейчас.

Сейчас они лишь тратили время.

—Император считает, что Дарток возьмет Кашиик без лишней крови, — в голосе хатта слышался скепсис. — Мы дали ему сутки. Двадцать шесть часов стандартного времени и ни минутой больше. Но… я хочу знать, что происходит снизу. Валлок, — рявкнул хатт. — Спускайся на поверхность со своими людьми и не спускай с седого вуки глаз. Ты меня понял?

Керсон не изменил позы. Он не подчинялся Мотторо и находился подле него лишь по просьбе Джарро.

—Я пригляжу за дикарем, — сказал он. Отступив от стены, он направился по мостику к выходу, его тяжелая поступь гремела железом. — Но вот что, Мотторо, не заблуждайся: ты мне не приказываешь. И ты мне не хозяин. У клана Валлок нет хозяев.

С этими словами он покинул мостик, оставив Мотторо раздутым и покрасневшим, сгоравшим от грозящей прорваться злобы.

Вопреки ожиданиям вверенных ему в подчинение командиров армии, Дарток не отдал приказа о штурме столицы Рвукррорро, осада которой могла продлиться долгие месяцы. Могучие и старые деревья врошир могли выдержать выстрел орбитального турболазера, а разветвленная система города, построенного в стволах и кронах, предоставила бы защитникам, — знающим свой дом вуки, бесчисленные рубежи обороны.

Вместо этого, к всеобщему удивлению и недовольству, Дарток приказал готовить к битве единственный батальон, — тот самый, с которым он осадил дворец Содобо хатта. Вместе с группой из тридцати подчиненных лично ему вуки и батальном солдат, он собирался десантироваться в никому неизвестной, непримечательной деревне, находившейся вдали от больших городов.

«Безумие, — говорили армейские чины. — Дикарь приведет нас к поражению!» Никто из них, однако, так и не успел сказать ему это в лицо; седой вуки действовал так быстро и решительно, что не прошло и часа, как он, стоя бок о бок с остальными бойцами в брюхе десантного корабля, уже летел к деревне Ташшьякка.

На подлете они столкнулись лишь с встречным огнем. Сбросили вспышки, но два транспорта все же оказались сбиты на подлете.

Высадившись в кронах, они столкнулись с яростным сопротивлением. Местные вуки сражались, как демоны. Каждый из них стоил десятка обычных солдат. Нападая из лесной чащи, они обрушили на захватчиков удары топоров, рассекавшие бронзовые доспехи имперских воинов. Хоть и уступал вуки в силе и ловкости, но не в храбрости и ярости, батальон 164D продвигался вперед по витым деревянным рампам, ведя плотный огонь по скоплениям врагов. Лишенные какого-либо прикрытия с воздуха, в кронах густых джунглей они могли положиться только друг на друга.

Дарток и его вуки передвигались куда быстрее. Следуя кровавому пути, они перепрыгивали с одной платформы на другую, с ветки на ветку, иногда перескакивая пропасти на лианах. Они рубили, резали своих врагов с остервенением и ненавистью к тем, кого когда-то считали братьями.

Дарток был самым жестоким из всех. Не останавливаясь ни на секунду, он двигался к своей цели с непоколебимой решительностью. Каждый воин, попадавшийся ему на пути, встречал свою сметрь от толстых кривых когтей его массивных кованных перчаток. Он был воплощением силы и ярости народа выки, направленной против них самих. Он нырял под удары топоров, вспарывая животы, разрывал когтями грудные клетки, отсекал конечности и раскалывал черепа. При виде залитой кровью соплеменников седой шерсти, в глазах воинов-защитников вспыхивал страх. Каждый в деревне Ташшьякка слышал о его злодеяниях.

Лишь мост разделял Дартока от старого и неимоверно толстого дерева врошир, служившего местным вуки домом. Он улучил момент, чтобы обернуться. Залитые кровью глаза разыскали мелькавшие в чаще бронзовые доспехи — его батальон, продвижение которого сопровождалось плотным огнем и взрывами. Не пройдет и десяти минут, как они будут на его позиции. У Дартока, однако, не было столько времени. Он не мог позволить Ему уйти! Его бойцы вуки «черного когтя» неслись по кроне по обе стороны.

Нескольким из его вуки удалось добраться до дерева быстрее. Они спрыгнули с ветвей на широкую, опоясывающую ствол платформу и тут же вступили в драку.

Тогда Дарток и увидел Его: он обрушился на их головы сверху, ловкий, как дикий катарн, вооруженный парой тяжелых топоров. Он не взревел, не издал и звука, и лишь сброшенные с высоты трупы врагов возвестили о его появлении.

Черное пятно, его длинная шерсть висела на долговязом удивительно ловком теле, как маскировочный костюм. Столкнув последнего из ворвавшихся вуки в бездну, он поднял глаза на дикаря. Дарток взревел, когда встретился со спокойным, твердым, скрытым под нависавшей черной гривой взглядом. Он ненавидел его всей своей животной ненавистью, он желал его смерти так долго, что уже не мог вспомнить, когда все началось.

Азелатт был великим войном и героем всех вуки. Он на века прославил свое имя, когда привел свой народ к победе над экспансионистскими силами Торговой Федерации почти тридцать лет назад. Тогда Дарток сражался с ним плечом к плечу, убивая захватчиков, вознамерившихся превратить одну из планет их системы в беспошлинный торговый хаб. Но судьбы двух великих воинов сложились по-разному: из Азелатта события тех дней сделали героя, а из Дартока — позорно изгнанного, нареченного «безумным когтем».

Тогда вуки вели войну, в которой оказались одни: Республика отказалась вмешиваться в мелкие дрязги, ведь самому дому вуки — Кашиику, ничего не грозило, да и Торговая Федерация обещала понизить стоимость акцизы на многие товары в расчёт снижения транспортных издержек.

В то время многие вуки считали, что Республика их предала, и Дарток не был исключением. Азелатт и Дарток сражались на одной стороне, ради одной цели, но разнились их методы. Какой бы безнадежной не была ситуация, черный герой был всегда предан чести. Сердце Азелатта принадлежало жизни, ради нее оно разгоряченно билось даже во время самого кровавого сражения. Но Дарток… война стала плодотворной почвой для заключенной в нем ненависти и, что важнее, жажде величия. Он уже был знаменит своей жестокостью, когда к концу войны по лесам Кашиика поползли слухи, что великий Дарток не раз опозорил себя тем, что окропил кровью свои когти.

Как бы не был тяжел рок, культурой вуки было запрещено драться когтями, ведь это возвращала их в животное прошлое, тем более недостойное великого война. Когда слухи о том, что Дарток в глухой ярости когтями разрывал грудные клетки своих врагов, его призвали в Рвукррорро дать ответ за свои злодеяния. Его обвиняли в садизме, в обращении к дикарству, недопустимому даже в условиях войны.

Дарток не отрицал содеянного. Вместо этого он в полный голос своего рева заявил о своем призрении к совету за то, что за всю войну никто из них не окропил свои лапы, свои когти кровью, как это сделал он. Он обвинял их в трусости и предательстве интересов его народа, ибо убивать врагов по мнению Дартока было единственным абсолютным благо.

Его осудили, но не приговорили к изгнанию. По некоему стечению обстоятельств преступления Дартока, совершенные им на войне, стали известны в большой Республике. Республике, которая к тому времени приняла решение поддержать вуки в их борьбе. Так Дарток стал проблемой, ведь его репутация бросала тень на весь их народ. Совет Кашиика нуждался в помощи Республики куда больше, чем в нем, так что они приняли решение сделать исключение и отдать его республиканскому трибуналу.

Дарток был в ярости, но что он мог поделать? За исключением нескольких десятков преданных ему воинов, никто на Кашиике не встал на его защиту. Те, кого он защищал, проливая собственную кровь, теперь презирали его, называли дикарем и «безумным когтем». Он оказался предан собственным народом.

Что было еще хуже, в то время, как Дарток томился в клетке, ожидая транспортировки на Корусант, Азелатт, одерживая одну победу за другой, вел вуки к победе. Его имя звучало повсюду, слава о нем доносилась даже до витых, подвешенных над пропастью одиночных клеток, в одной из которых изнывал от заточения Дарток. В то время, как лапы его рвали дерево, отравленный жестокостью разум перестраивал все существо этого вуки: там, скованный по руками и ногам, он учился ненавидеть свой народ, как уже ненавидел Азелатта за то, что тот, вооруженный лишь жалкой честью, украл победу, добытую, как думал Дарток, его яростью.

И вот он был перед ним: такой же быстрый и точный, каким Дарток его помнил. Наклонив голову в своей манере, из-под свисавшей гривы Азелатт не сводил с него глаз, передвигаясь из стороны в сторону, поигрывая плечами, примеряя вес легендарных топоров в не ведавших промаха лапах.

Оголив десны и клыки, Дарток взревел. Он ждал этого момента слишком долго, теперь он не мог контролировать свою ярость. Скребнув искры с лезвий одной боевой перчатки другой, он пошел по мосту ускоряющимся шагом. Наконец, он убьет великого Азелатта и заберет себе его славу.

Глава 12.2

Он бежал вперед, разрывая когтями всякого, кто отваживался встать у него на пути. Азелатт не стоял на пути разъяренного зверя: непрестанно двигаясь по дуге, его пружинистое тело было готово отпрыгнуть в любой момент. Но Дарток знал его кошачьи повадки. Тысячу раз он представлял себе это мгновение, тысячу раз воскрешал в памяти каждое движение величайшего воина, некогда бывшего ему другом, ставшего непримиримым врагом.

Дарток замахнулся рукой, вооруженной тяжелыми толстыми когтями, но не вложился в удар, зная о скорости Азелатта. Как он и предвидел, черный вуки увернулся, неожиданно перенеся вес тела с одной лапы на другую, он оказался у Дартока под брюхом.

Свист топора, но дикарь был готов: чего-то такого он и ждал.

Он отступил, и лезвие пронеслось у его живота, зацепив клочок шерсти.

Рискнув, Дарток добился своего: ловкий вуки оказался в пределах досягаемости, — там, где его клешни теперь могли его достать. Могучие лапы взметнулись одна за другой, обрушив на Азелатта серию страшной силы и скорости ударов, которые тот отразил лишь с небывалым трудом и с пролитой кровью.

Одно лезвие перчатки дотянулось до плоти черного вуки, пробив его защиту. Азелатт отступал, стремясь разорвать дистанцию, но Дарток наседал, не давая врагу и шанса сделать ответный удар.

Владея ходом боя, он был близок к тому, чтобы закончить все оодной точной атакой. Но Азелатт сумел ускользнуть: незаметным, тонким движением топора, лишь едва вывернутого кистью, острым концом древка он сумел встретить плечо Дартока, который сам на него напоролся.

Седой вуки раны не заметил, но сбил темп. Азелатт воспользовался шансом и полоснул свободным топором по зажатой лапе Дартока, нанеся тому серьезный порез.

Дарток взревел и ударил по зажатому топору Азелатта, выбил его из лапы. Частично обезоруженный, черный вуки отступил, перекинув оставшийся топор из одной лапы в другую и обратно, он обошел дикаря по дуге.

Бои в окрестных ветвях постепенно затихли; глаза бойцов обеих сторон обратились на своих героев, схлестнувшихся в драке, исход которой должен был решить судьбу всей планеты.

Азелатт спрыгнул на ближайшую ветку, приглашая Дартока последовать за ним. Балансируя над бездной, черный вуки не сводил с врага спокойных глаз. Дарток оскалился, его рев разлетелся по лесному своду крон. Он знал, что Азелатт заманивал его туда, где ему не было равных, — в чащу, где среди лабиринта ветвей он становился «черным демоном леса», почти что мистическим существом, которого было невозможно победить.

Дарток спрыгнул следом. Его кровь кипела, раны лишь злили, наполняли его тело энергией чистой ярости. Один из них должен был умереть, и если это будет Дарток, то Империи никогда не покорить Кашиик окончательно. Пока жив их герой Азелатт, вуки никогда не сложат оружие.

Он снова атаковал, Азелатт отступал. Дарток бил размашисто и точно, но черный вуки уворачивался и отпрыгивал, стараясь не входить в клинч теперь, когда утратил один из своих топоров. Когти взметнулись сбоку, потом снизу, метя в грудь, ухватившись за подвернувшуюся ветку, Азелатт перепрыгнул на другую, тонкую ветку. Повторив прыжок черного вуки, Дарток бросился следом.

Изгнанник, он провел десятилетия, скитаясь по Галактике, убивая могучих врагов, но этот нестерпимо спокойный вуки продолжал от него ускользать. С момента начала их поединка, Азелатт не издал ни звука, даже не проклял его, глядя в глаза, как это делали встречавшиеся ему на просторах Галактики вуки. Как и тогда, как и тридцать лет назад, Азелатт возвышался над остальными.

Наконец, Дартоку удалось поймать его: в прыжке с ветки на ветку, он зацепил его спину.

Черный вуки издал стон, от которого сердце Дартока бешено забилось.

Он защитился от удара топора, приблизился и, широко размахнувшись, уже почти достал грудь Азелатта. Ловкое, невидимое движение, и он пропустил Дартока вдоль себя, развернувшись в пируэте вдоль его вытянутого плеча.

Другой невидимый взмах, и задняя лапа седого вуки подрезана сзади. Дарток резко развернулся, но было слишком поздно: продолжая связку, Азелатт пнул Дартока по другой ноге, чем окончательно вывел того из равновесия.

Рухнув на ветку, дикарь соскользнул вниз, едва успел впиться в дерево когтями. Он висел над бездной, когда увидел над собой Азелатта. Глаза из-под длинной гривы не выражали победного торжества, скорее сожаление за падшего собрата.

Дарток ненавидел его за это.

Взмахом топора Азелатт со звоном отбил когти на одной перчатке Дартока. Он уже замахнулся снова, когда вдруг воздух вокруг загудел, и этот гул отвлек Азелатта.

Четверо, может пятеро мандалорцев на реактивных ранцах нашли свой путь туда, куда не могли добраться бойцы батальона. Обратив на черного вуки свои бластеры, они открыли огонь с расстояния.

Азелатт бросился в дебри, где на какое-то время скрылся из виду. Взрыв ракеты сотряс прочную ветку.

Сам вождь клана Керсон Валлок пролетел вокруг, желая удостовериться, что с черным вуки было покончено.

Он подлетел слишком близко. Между ним и горящей растительностью было метров пять, когда из клуба дыма на него выпрыгнул «черный демон леса». Валлок не успел понять, как в его грудную пластину вонзился топор.

Треск и боль.

Варлорда сбило ударом, реактивный ранец потерял горизонталь, и двое воинов, слившихся в единый клубок контактной борьбы, рухнули вниз.

Окружение хаотично вращалось. Зелень, огонь из ранца, черная шерсть...

Он не мог положиться на зрение, и лишь раскаленные до бела инстинкты позволяли ему бороться за свою жизнь. Он группировался, защищаясь от обхвата лап, в то же время он выхватил из ножен вирнонож и ударил им куда-то перед собой, — туда, где должен был быть вуки.

Все заволокло зеленым, когда они обрушились на ветки, и провалившись сквозь, снова оказались в воздухе.

Старик Керсон чувствовал, что земля приближалась. Лапа обхватила его шею сзади, удары сыпались слева один за другим. Голова трещала и, казалось, вот-вот расколется на части. Найдя рукой виронож, он провернул его в сторону, чем вроде бы сумел ослабить хватку вуки. Тогда тот схватил его за державшую нож руку и дернул вниз так резко и с такой силой, что выдернул конечность из сустава. Страшная боль пронзила тело старого воина.

Все это случилось за какие-то считанные секунды, так быстро они падали вниз, к земле. Еще немного, и оба воина разбились бы насмерть. Оба это понимали. Сквозь визор шлема Керсон Валлок сумел разглядеть тянущуюся к нему лапу, в следующий миг он почувствовал напряжение: вуки вот-вот сломает ему шею. Они падали кубарем, и к тому моменту он окончательно потерял ориентацию. Лишь на третий раз он снова схватился за рукоять и со всей силы дернул на себя.

Сдавившие шею лапы на мгновение отпустили, из последних сил, что у него были, мандалорец оттолкнулся ногой и, наконец, их тела расцепились и разлетелись в стороны.

Экстренные стабилизаторы; реактивный ранец взревел за его спиной, его несколько раз тряхнуло, горизонт выровнялся на какое-то мгновение, прежде чем он рухнул на землю.

Его тело было разбито, уничтожено. Он лежал на спине, глядя куда-то вверх, на кроны, не в силах пошевелиться. Его нога была сломана, рука выдернута из сустава, а в груди по-прежнему торчал топор. Никогда еще Керсон Валлок — великий воин и вождь самого сильного мандалорского клана в Галактике не оказывался так близок к смерти. Он не смог бы сказать, сколько пролежал на земле, пока его сознание балансировало на пограничье с бредом.

Он различил несколько горящих огней: четверо его мандалорцев спускались с зеленых небес. Воин, оказавшийся подле него раньше остальных, опустился на колено и аккуратно снял шлем варлорда обеими руками. На лице Керсона Валлока не было живого места…

—Мы заберем тебя, вождь, — сказал мандалорец.

—Черный вуки… агх… где черный вуки? — только и нашелся прохрипеть он.

—Мертв, вождь.

—Труп… Ты видел его труп? — Керсон потянулся к мандалорцу рукой, его глаза горели.

—Да. Он разбился о ветку.

Взгляд варлорда устремился куда-то за спину, словно там он ожидал снова увидеть черного вуки. В следующий миг он потерял сознание.

Для Империи Хаттов осада Кашиика обернулась ошеломительным успехом. Расквартированный в системе немногочисленный республиканский флот был разгромлен, а сама планета оккупирована с минимальными жертвами с обеих сторон. Великий герой вуки Азелатт был убит в бою не кем-то, а Дартоком, — тем самым диким зверем, нареченным «безумным когтем».

Хоть это и не было правдой, но именно эта история распространилась по лесам Кашиика со стремительностью ветра. Многие видели, как дуэль завела двух великих воинов в чащу, откуда вернулся лишь Дарток. Те, кто видели их драку, говорили, что оба сражались славно. И все же, их герой пал, а вместе с ним и воля целого народа к сопротивлению.

Месть Дартока свершилась, но не так, как он того хотел. Он отобрал славу Азелатта и теперь она принадлежала ему. Но он не добился ее в поединке, нет, их поединок он проиграл. Он поднял славу Азелатта с поросшего мхом дна мира, он эту славу украл.

И все же, несмотря на кипевшие в его сердце разочарование и ярость, он перешагнул через тело своего врага и отобрал у него целый народ. Вуки теперь были в его власти, и хоть большинство из них никогда не признают «безумного когтя», найдутся и те, кто пойдет за сильным. Под его предводительством вуки вступят в войну с Республикой, которую он ненавидел почти так же, как Азелатта. Он скалил десны, заглядывая вперед, предвкушая славу, которой добьется в бесчисленных сражениях.

В то время, как Дарток устраивал казни совета, консолидируя власть на Кашиике в своих кровавых лапах, Великий Хатт Моторро потирал пухлые руки на мостике своего корабля «Господство», окидывая взглядом бескрайний космос, который распахивал перед ним свои двери.

Захватив Кашиик, Имперский флот одним броском занял аванпост глубоко в республиканском космосе. Между ближайшей пограничной системой Империи — Убриккией и Кашииком оставались многие системы подконтрольные Республике. Этим битвам неминуемо предстояло разгореться в самое ближайшее время, но, прежде чем оглядываться назад, Мотторо хотел максимально расширить и уплотнить присутствие Империи в этом секторе космоса.

Он положил свой взгляд на Умбару — планету с влажным климатом, на которой добывали дуниум — ценный металл, используемый в постройке космических кораблей. В условиях войны Умбара была особенно важна для Империи. Приказав готовить Второй Экспансионистский Флот к прыжку, Мотторо обратился к холокарте.

К планированию осады в виде холопроекций присоединились Великий Хатт Сьякко — глава военного штаба — «Логова» Нал-Хатты и Великий Хатт Кагго — Адмирал Четвертого Ударного Флота.

Мотторо раздулся в присутствии важных хаттов, его дряблая желтоватая кожа подергивалась от возбуждения на громадном теле. Сам того не замечая, Мотторо потрепал вшитые ему в грудь золотые полоски с выгравированными на них отличительными знаками его воинского звания.

—Кашиик наш, — заявил Мотторо на хаттизе. — Я раздавил их. Готов двигаться дальше.

—Хорошие новости, — сказал Сьякко, высунув голову из своего аквариума. — Император будет доволен вашими успехами, Мотторо. Но… почему мандалорец не с вами? Где Керсон Валлок?

—Мандалорца тяжело ранили на земле, — Мотторо раздраженно взмахнул рукой. — Я отсылаю его в столицу, такой он мне здесь не нужен.

—Это плохо, — задумался старик Сьякко. — Мандалорцы будут нужны нам против джедаев, когда те сделают свой ход.

—Сейчас их заменят вуки. Это зверье хорошо в бою, многих из них дикарь привлек на нашу сторону. Я попрошу Императора разобраться со своим солдатом — с этим Валлоком. Пока же сгодятся и эти.

—Их много? — с интересом спросил Сьякко.

—Десятки тысяч. Поболее этих мандалорцев и послушные. Дикарь говорит, что за победами придут и другие. Звери хорошо послужат нам на Умбаре. Тропический климат им знаком.

—Если все так, — сдержанно заявил Сьякко. — Как бы то ни было, атака на Умбару состоится. Ты возьмешь с собой весь второй флот, Мотторо.

—Как же Кашиик? Эти звери еще не знают хаттской плетки. Нельзя позволить Кашиику выскользнуть из наших лап! — возразил большой хатт.

Сьякко неприятно облизнул сухие губы подвижным языком, несмотря на возраст, его глаза все еще блестели умом и властным огнем.

—Конечно, мы этого не допустим. Мы перебросим туда станцию «Остроконечную» с подконтрольными ей кораблями. Укрепление завоеванных систем сейчас в приоритете. Республика скоро ударит в ответ и ударит сильно. Они разобьются о крепкую оборону, так и знай, Мотторо.

—Производство в системе Клатуин идет полным ходом, — заметил адмирал Кагго. — В планы Императора входит наводнить клатуинскими станциями каждую систему в оккупированном космосе.

Черный с выделенными на коже коричневыми шишками, Великий хатт Кагго не принадлежал к семи великим семьям бывшего Картеля. Долгое время он оставался незаметен. Будучи в подчинении семье Угхад, наследниками которой были Мотторо и Такот, он командовал небольшим флотом из нескольких кораблей. Его дела, казалось, были невелики: усмирить мятежную станцию или, наоборот, подмять под клан Угхад нейтральную систему, отбившуюся от ореола влияния Республики. Но эффективность, с которой ему удавалось решать такие дела, в какой-то момент привлекла внимание другого безродного хатта, сумевшего издалека разглядеть выдающиеся таланты Кагго. Познакомившись с Кагго, Джарро хатт долгие годы не только поддерживал, но и развивал это знакомство, так что во время реорганизации Империи Кагго оказался в числе ближайших соратников Джарро, заняв достойное место Адмирала Четвертого Ударного Флота.

Мотторо не был в восторге от того, что в прошлом подчиненный ему Кагго в столь короткий срок поднялся до столь высокого звания. Будучи хаттом, способным распознать свою выгоду, он, однако, держал свои мысли при себе, готовый дернуть соперника за хвост, когда к тому представится подходящая возможность.

—Значит, мой флот будет свободен для экспансии, на территории врага наше место, —Мотторо облизнулся и запустил в рот сразу несколько живых деликатесов.

—Не увлекайся, Мотторо. Сейчас в Умбаре наша выгода, но дальше Второй Экспансионный Флот не пойдет и займется подчинением соседних систем.

Мотторо хлопнул по массивному животу. Сверкнув глазами, он пробасил:

—Я раздавлю Умбару. Придавлю и раздавлю, — он поерзал на своем ложе. — Нужно продираться как можно дальше и забирать все, что сейчас дается легко. Враги придут в себя, и тогда каждая система будет стоить нам куда больше. Неужели вы не видите выгоды? — большой хатт в чувствах всплеснул руками и хлопнул хвостом.

—«Клубок» предполагает, что Республика предпримет попытку отбить Кашиик в ближайшее время, — проигнорировав вспышку Мотторо, сказал командующий «Логова» Сьяко хатт. — Они также докладывают, что на орбите Корусанта появился их флагманский корабль «Объединитель», — дредноут, вооруженный турболазерами и плазменными пушками. Это сила, с которой мы обязаны считаться.

—Построим свой дредноут. Построим три, четыре, пять, если нужно, — брызнул слюной Мотторо, которого в мгновении ока вывел из себя размер вражеского флагмана. — Я раздавлю этот корабль, так и знайте!

—«Объединитель» строился почти десять лет. Сейчас нам нечего противопоставить его мощи. Сейчас мы должны быть хитры, быстры, изворотливы. Должны быстро добиться решительных успехов по разным направлениям, чтобы противнику пришлось распылить силы. Если Республика строит планы по возвращению Кашиика, значит мы отвлечем их внимание нападением на Умбару. А там… там мы заманим их в ловушку, — искривил хитрый тонкий рот старый хатт.

—Ловушку?

—Раздавим их в тот момент, когда они будут уверенны в победе, Мотторо, — выразился его языком Сьяко. — Экспансионный флот поведет атаку. Ты будешь душить, сжимать их, Мотторо. Ты найдешь способ привлечь их внимание.

—Как? — спросил большой хатт.

—Жги города, но не блокируй холонет. Так ужас быстро достигнет нужных ушей и глаз, — подсказал Кагго.

Черный хатт обменялся взглядом с Сьяко, что не ускользнуло от Мотторо. Он вдруг понял, что они уже все продумали, что эти двое разделяли некий план и теперь посвящали его лишь в те детали, которые ему, по их мнению, стоило знать. Будучи ловким, ушлым в таких делах хаттом, Мотторо не подал виду, внутренне притаившись, вступив в некую игру власти, подробности и правила которой ему еще не были известны. Но он точно знал, что игры Великих хаттов были опасны, нередко смертельны и всегда сулили выгоду тому, кто одержит в них верх. Мотторо сказал:

—Мы отвлечем внимание респов от Кашиика, дадим время на переброску станции «Остроконечной». Я проглочу Умбару, но в чем же ловушка?

—Второй Экспансионный Флот вступит в сражение за космическое доминирование в системе. По нашим данным Республика направляет первый и шестой флот в сектор Призрачной туманности. Если оба флота придут на помощь Умбаре, у них будет над тобой преимущество. Ты удержишь их сколько сможешь, заманишь поближе к солнцу; тогда в игру и вступит Ударный Флот. Кагго придет на помощь и вместе вы возьмете врагов в клещи, прижав их к горизонту гравитации, — хитрые щелки — глаза Сьяко насквозь пронизывали Мотторо.

Мотторо не был доволен. Совсем напротив, — он был взбешен. Конечно, мудрый Сьяко прекрасно знал, что его реакция будет именно такой, но все равно поставил его в это положение. Положение приманки, — слизняка на крючке, которым Сьяко подергивал по своей прихоти. Его намеренно ставили в уязвимое положение, из которого он никак не сумеет извлечь выгоду. В лучшем случае, слава за победу просто достанется Кагго, в худшем… Мотторо мог лишиться своего флота, а может, и жизни.

Глава 12.3

Вспыльчивый хатт не мог скрыть своего раздражения, а потому он, чтобы не раскрывать подозрений, укутал возмущение в другую причину. Всплеснув руками в своей манере, он, брызжа слюной, прогорланил:

—Я раздавлю их сам! Я требую этого права, Сьяко! Я — Великий хатт, и ты не вправе лишать меня моей добычи, Сьйко! — вскричал он даже громче, чем обычно, и сжал кулак.

Мотторо понял, что его игра сработала, когда большой рот Кагго расплылся в тонкой довольной ухмылке. Что до Сьяко, то щелки-глаза старого хатта, казалось, сузились еще больше, превратившись в две горизонтальные линии. Нырнув в свой аквариум, он крутанулся, взбаламутив воду, выдохнув раздражение в виде пузырей, неторопливо вынырнул на поверхность.

—Ты — Великий хатт, который подчиняется воле Императора. Или ты оспариваешь его абсолютное главенство? — ядовито прошипел Сьяко.

—Нет, — раздувшись и раскрасневшись, выдавил из себя Мотторо.

—Император назначил меня вести эту войну от его имени. Моя воля — это его воля. Ты будешь подчиняться.

—Империя — превыше всего. Мы раздавим твоих врагов вместе. Я тебе это обещаю, Мотторо, — черному хатту Кагго было не занимать лукавства. Он говорил так уверенно и искренне, что его слова можно было бы принять за правду… если бы Мотторо не был уверен, что он лжет.

К счастью для большого хатта, своим безрассудным гневным выпадом ему удалось пустить соперникам пыль в глаза. Они считали его вспыльчивым, безумным и глупым, что играло ему на руку. Возможно, в нужный момент он сумеет использовать тот факт, что они его недооценивают. Он прищурился, присматриваясь прозорливыми глазами к ситуации.

—Ладно… Сожрем Умбару вместе, — согласился Мотторо.

—Отправляйся и поставь на колени Республику, Мотторо. Раздави их всех! — после этих слов проекция Сьякко хатта растворилась в воздухе.

Кагго, тонко, едва заметно ухмыльнувшись, облизнулся, прежде чем тоже пропал. Оставшись один, Мотторо зарычал, его глаза загорелись яростью, которую он больше не мог сдерживать. Он представлял себе аквариум Сьяко, когда взмахом руки опрокинул свой аквариум с лакомствами, которые тут же ринулись неуклюже бежать в разные стороны, что взбесило Мотторо еще пуще прежнего. Схватив подвернувшегося ему под руку протокольного дроида, единственным проступком которого было то, что он оказался в тот момент рядом, большой хатт растянул, разорвал дроида на две части.

—Раз… Раздавлю их… Так… и знайте… Раздавлю! — с этими словами, пыхтя, он погрозил кулаком космосу.

Мотторо не мог не признать, что план Сьяко был хорош. Хорош для Империи, для Кагго, стремительно взбирающегося по карьерной лестнице, для самого Сьяко, но не для него, не для Мотторо. И, конечно, это не устраивало Великого хатта. Вот только что он мог сделать?

В гиперпространстве он размышлял о грядущем сражении. Пытаясь найти выгоду, ища возможности, он все больше убеждался в том, что в этом случае ему придется действовать сообразно обстоятельствам.

Последние дни Мотторо был особенно вспыльчив даже для себя: гневаясь, он то и дело что-то ломал и кричал так, что было слышно всему мостику. Старпом — способный хатт, старался оползать его стороной, не говоря о других офицерах, для которых судьба ничем не повинного дроида стала страшным напоминанием того, как страшен в гневе был их Адмирал. Несмотря на общую осторожность, совсем скоро всему мостику довелось наглядно убедиться в том, что значило угодить под хвост Великому Мотторо. В прямом смысле.

Твилек, ответственный за синхронизацию гиперпрыжка кораблей флота, совершил незначительную погрешность, в результате которой крейсер «Поработитель» теперь отставал от остального флота на пару десятков секунд. Ошибка, которая дорого ему обошлась. Великий хатт Мотторо приказал приковать виновника к полу возле его ложа, так что он мог придавить его своим хвостом, тяжесть которого в конечном счете его и убила.

Когда его флот оказался на орбите мира теней, как называли эту планету, Мотторо не стал терять времени. Он приказал открыть по столице огонь в соответствии с планом Сьяко.

Немногочисленный республиканский контингент из нескольких кораблей вынужден был отступить на периферию системы, чтобы не быть тут же уничтоженным в неравной схватке. Тем не менее, они не бежали в гиперпространство, что значило только одно: расчеты Сьяко оказались верны, и Республика и впрямь собиралась дать Империи отпор.

Мотторо наблюдал, как полыхала планете. Весь на взводе, он то и дело рыскал по космосу глазами, ожидая вот-вот увидеть вражеский флот.

Рассредоточив силы, Мотторо постарался спрятать часть своих кораблей за обратной стороной солнца в качестве резерва.

Занятый своими мыслями, Мотторо не заметил, как подле него оказался седой вуки.

В глазах Дартока зажглась искра войны, когда его тяжелый взгляд придавил объятую огнями планету. Его тело было изрезано свежими шрамами, которые, казалось, поразили его сильнее, чем должны были, только потому, что были оставлены Азелатом. Ярость пылала в его груди; дикарь жаждал выплеснуть ее на своих врагов, чтобы их кровью смыть глубочайшее разочарование, которое владело им после поражения.

Каждое движение давалось ему с трудом, когда он подошел вплотную к стилгласу. Обернувшись, Дарток проревел что-то на своем языке.

Большой рот Мотторо скривился. Все тело дикаря кричало о слабости, и Мотторо, конечно, тут же ее распознал.

—Хочешь спуститься вниз? Осадить город? Их пушки зажарят вас, так что вы даже приземлиться не успеете. Ты будешь ждать, вуки! — ткнул в него пальцем Мотторо. — Только когда флот респов будет разбит, я спущу тебя с цепи. Не раньше! — хатт ударил хвостом, от чего кости бедолаги твилека снова затрещали.

Седой вуки оскалился в ответ и тихо зарычал.

—Ты жаждешь крови, — догадался прозорливый Мотторо, — но сможешь ли ты поднять этот топор? — хатт неуклюже потянулся и откуда ни возьмись в его руке оказался один из топоров, принадлежавших Азелатту.

Боевой трофей, который для Дартока значил больше, чем любой другой предмет во всей Галактике, каким-то образом оказался у хатта, — существа максимально далекого от воинского мастерства. Каждая мышца в могучем мускулистом теле вуки напряглась, а боль ушла. Вдруг он оказался на каком-то волоске от того, чтобы броситься на хатта и прикончить его только за то, что тот посмел взять этот топор в свои лапы…

Но вот Мотторо швырнул топор в его сторону. Гулкий звук, вибротопор упал у ног Дартока.

Он не сразу поднял это оружие. Как завороженный, он смотрел на него, и в его памяти всплывали воспоминания из далеких дней, связанные с Азелаттом: не только славные битвы, но и длившиеся месяцами блуждания по джунглям, когда в первые дни оккупации они прятались в лесах от сил Торговой Федерации. Этот вибротопор пролил столько крови врагов вуки, что мог бы стать реликвией их народа. Для Дартока он ей уже был.

Он потянулся, взялся за железную рукоять. Тяжелый, он хорошо лежал в лапе Дартока. Никто во всей Галактике не умел управляться с топорами лучше Азелатта.

—Возьми себе, — рявкнул Мотторо. — Придет время, вуки, и ты умоешься в крови. Это я тебе обещаю. Будь рядом со мной, слушайся, и война для тебя никогда не закончится. Ты ведь этого хочешь? Знаю, что хочешь. Вижу в глазах, — ярость, которую ничем не усмирить. Да, для осталась только война. Да, только война.

Обратившись к своему кубку, Мотторо жадно хлебнул зеленоватой жидкости, в которой плавали какие-то мелкие жалкие существа. Он встряхнулся.

Вдруг, у его старпома — хатта, сидевшего за широкой панелью приборов, как-то неестественно не по-хаттски выпучились глаза. Он всплеснул руками, хватая воздух ртом. В тот же миг завизжала сирена, мостик загорелся красным: республиканский флот только что вынырнул из гиперпространства, чтобы отбить осажденную систему.

Один за другим, звездные разрушители в форме наконечника стрелы с бело-голубыми гербами Республики на бортах заполнили собой космическое пространство. Железная армада все еще продолжала разрастаться, когда показались первые старфайтеры, спущенные в космос.

Космическое пространство заполнилось яркими вспышками. Боевая тактика, о которой Мотторо было прекрасно известно, была призвана рассредоточить внимание врага сразу после выхода из гиперпространства основных кораблей флота.

—Адмирал! — вскричал старпом, — они здесь.

—Я и без тебя вижу, — рявкнул Мотторо, будто раздувшись вдвое от возбуждения. — Сконцентрировать огонь турболазеров на их самых больших кораблях! Игнорировать мелкие угрозы. Вперед! Отбросим их прямо к Солнцу сейчас, пока они не успели опомниться!

Мотторо выполз с ложи, и, непрестанно двигаясь вдоль панорамного сталестекла, теперь бегал активными глазами по пространству боя. Он предвидел, что начало сражения сложится именно так. Предварительные расчеты «Логова» показали предположительные координаты, подходящие для гипервыхода гигантского флота, насчитывающего под тысячу больших кораблей. Там-то Мотторо и поджидал их, приготовив турболазеры. Заранее отдав приказ не выпускать собственные старфайтеры раньше времени, он хотел как можно дольше сохранить преимущество свободного пространства, чтобы обрушить на флот врага огонь из мощнейших дальнобойных орудий.

Хитрый план оправдался полностью. Хоть тактика «распыления» и смутила точность некоторых орудий, большинство попали точно в цель. Многие корабли Республики затонули в космосе еще до того, как основной флот прибыл на место. Мотторо тщательно спланировал засаду, а его офицеры исполнили все в точности. Первый раунд поединка был за ним.

Только когда республиканские старфайтеры облепили дутые округлые Таруки, Мотторо отдал приказ выпускать собственные. И вот рои малых кораблей сошлись в бесчисленных схватках, от успеха каждого из которых зависел исход всего сражения.

К досаде Великого хатта, корабли с бело-синим гербом все прибывали. Казалось, они заполонили собой весь космос, и теперь охватывали его флот со всех сторон.

Казалось, сам космос раскалывался на части вмести с гигантскими кораблями, подсвеченный красно-зеленой палитрой смертоносных лазерных огней. Хаос техногенной битвы заполнил все вокруг, так что трудно было различить, что происходило на разных участках космического поля брани. Удар за ударом сотрясал гигантский трехкилометровый крейсер Мотторо. Три звездных разрушителя под прикрытием «тарана» — корабля с защитным полем, сумели прорваться сквозь имперские порядки и с нескольких сторон взять «Поработитель» в окружение.

Весь в гневе, мокрый от пота, объятый столпом вырвавшихся из полы искр, Мотторо прокричал команду холообразу капитана, командовавшего спрятанной за солнцем частью его флота.

—Резервы! Сейчас! Ударить в спину!

С трудом переводя дыхание, он отполз от раскуроченной части мостика. Теперь, развернувшись, он обратился к своему старпому и старшим офицерам:

—Нам нужна помощь… ближайшие фрегаты, малые корабли… старфайтеры, — Мотторо прохрипел, с трудом глотая задымленный воздух. — Бортовые орудия… открыть огонь!

«Поработитель» был хорошим, прочным кораблем, но даже он не сможет выстоять против такой дерзкой прямой атаки, которая удалась умелым капитанам вражеского флота. Одутловатый, весь в отростках, в некотором роде похожий на грибницу, крейсер привлекал к себе внимание отличительной формой фюзеляжа и размером.

—Щиты просели на семнадцать процентов! — раздался голос из операторского партера рядом с мостиком.

—Выведен из строя третий двигатель! — вторил другой голос.

—Полный вперед! — взревел обезумивший Мотторо.

—Прямо на корабль? — переспросил старпом, в его голосе колебание.

Мотторо резко обернулся, его горевшие огнем глаза испепеляли помощника яростью и какой-то фатальной непреклонностью.

—Мы их раздавим! Мы раздавим их всех! — его бас, сорванный криками, эхом разнесся по мостику.

Двигатели взревели, «Поработитель» ринулся вперед, отбиваясь от окруживших его врагов с решительностью и остервенением, которое, казалось, передалось от Адмирала всему кораблю. Когда республиканский корабль понял, что происходит, было уже поздно. Громадный, втрое больше звездного разрушителя крейсер Мотторо обрушился на палубу своим брюхом. Завязалась ожесточенная перестрелка, в огнях которой было трудно разглядеть, что происходило вокруг. В пылу сражения, мотаясь по ходившему ходуном мостику, Мотторо вцепился лапами в холопроектор, который транслировал ход битвы.

Корабли его флота то и дело загорались красным и растворялись в воздухе, но враг тоже нес больше потери. Там, куда пришелся удар в тыл, образовалась прореха в построении, расчистилось пространство для маневра. Второй Экспансионный Флот держался, но делал это, напрягая все свои силы, используя все возможности.

Мысли Мотторо неслись по полю битвы, оценивая ситуацию на лету, перебрасывая силы с одного участка космической схватки на другой. Он, тем временем, не переставал думать о том, что Кагго должен был уже появиться. Мотторо выполнил свою задачу: он остановил ворвавшийся в систему флот неприятеля и даже сумел оттеснить его ближе к солнцу, но у него не было достаточно сил, чтобы разбить противника, превосходящего его почти в два раза. Несмотря на все успехи, он чувствовал, что один не справится.

Кагго, конечно, был в курсе ситуации. Все, что видел Мотторо, видели Великие хатты Сьяко и Кагго. Вдруг, Для Мотторо все встало на свои места.

Конечно, с самого начала все было очевидно: он знал, что два Великих хатта сговорились у него за спиной, знал, что они что-то замышляют, но до этого момента мог лишь догадываться. Но теперь, когда перед его глазами висел его балансирующий на грани поражения флот, он все понял. Коварные и изворотливые, как и полагается настоящим Великим хаттам, Сьяко и Кагго вознамерились избавиться от норовистого соперника, которого не могли контролировать, и сделать это они решили незаметно и подло — путем предательства и руками врага.

Мотторо был впечатлен. Да! Раздувшись от досады, он, разъяренный, ударил хвостом по палубе. Никто не придет ему на помощь. Никто и не хотел приходить. По крайней мере до той поры, пока флот Мотторо не будет разбит или критически ослаблен. Их планом было заманить его в ловушку его собственных захватнических амбиций и оставить на растерзание врагам. Они рассчитывали, что Мотторо нанесет респам столько урона, сколько сможет, прежде чем обломки его флота достанутся космосу. Даже если ему удастся уцелеть, без своего флота и после такого разгромного поражения его авторитет во флота, да и в Империи будет невозможно восстановить. Он станет пустым местом, в то время как два предателя получат не только удовольствие, но и личную выгоду.

Мотторо быстро переоценивал свое положение, пытаясь ухватиться за какую-нибудь возможность. Хоть что-нибудь. Мостик содрогнулся от очередного выстрела, когда Мотторо взревел:

—Приказ всем тяжелым кораблям! Пробиваемся навстречу нашему резерву! Держать оставшиеся старфайтеры в брюхе! Выпускать только по моей команде! За «Поработителем»!

Его сообщение прогремело на всех мостиках крупных кораблей, которые стали стягиваться к центру, — туда, где «Поработитель» пробивал путь остальным.

—Вуки! Сюда ты, животное! — заорал Мотторо.

Дарток, который все это время был на мостике, обернулся на хамский клич хатта. Его инстинкты требовали от него крови зарвавшегося слизняка-переростка, но стоило ему встретиться взглядами с Мотторо, это желание сменилось странным ощущением абсолютной важности момента, которую передали ему обезумевшие желтые глаза хатта.

Мотторо схватил его за плечо с силой, которой вуки не ожидал. Хатт прохрипел ему прямо в морду:

—У нас есть только один шанс! Слышишь, ты! Один! Их флагманские корабли… вон! —он ткнул пальцем в космос — куда-то туда, за механическое месиво из бесчисленных разнородных кораблей и их останков, откуда заметный даже с такого расстояния корабль вел прицельный огонь из своих тяжелых орудий. — Сделай что хочешь, но отруби башку их адмиралу.

Дарток прорычал в ответ.

Глава 12.4

—Я доставлю тебя туда. Собери своих дикарей и будь готов к осаде! — прокричал Мотторо и бесцеремонно оттолкнул его в сторону.

Великий хатт полностью завладел своим мостиком. Могло показаться, что его громадное тело заслонило собой объятый войной космос. Офицеры, подчиненные его страшной воле, беспрекословно следовали его безумному приказу.

Часы прошли с начала сражения, но время летело для каждого участника этой страшной битвы, разгоняемое чувством перманентной угрозы. Пробивая путь вперед, «Поработитель» подвергся нескольким налетам старфайтеров, призванных сдержать его наступление. Корабль серьезно потрепало. К счастью для Мотторо, атака в тыл оказалась для врага полнейшим сюрпризом и добилась немалых результатов, сковав возможность дальних кораблей вести прицельный огонь на расстоянии.

К тому моменту, как «Поработитель» прорвался к одному из двух вражеских крейсеров, порядки обеих сторон уже были полностью разбиты. Это было самое подходящее время, чтобы выпустить оставшиеся старфайтеры. Пусть и не были в большом числе, само появление истребителей вызвало панику вокруг головных республиканских кораблей.

Когда «Поработитель» вступил в батарейную перестрелку с одним из крейсеров, это было время Дартока и его вуки взять на абордаж поврежденный крейсер врага. Десятки десантных капсул вырвались с борта одного судна и ударились в борт другого. Разъяренные вуки теперь сеяли хаос внутри, в то время как «Поработитель» продолжал поливать фюзеляж беспрестанным огнем.

Сталестекло почернело от внешних ожогов, мостик содрогался от торпед, разрывавших в клочья правый борт, трупы нескольких офицеров валялись рядом с погорелыми приборами, убитые взрывом. Мотторо держался, не сводя желтых глаз с железа по ту сторону.

В пределах видимости, в корпус «Поработителя» врезалась сразу пара истребителей, из разгерметизированной секции в космос вылетели существа в имперской форме. Вдалеке, потопленные звездные разрушители горели, падая на солнце. Во всем этом хаосе Второй Экспансионный Флот, потерявший уже более половины своих кораблей, отчаянно продолжал сражаться. Взглянув на холопроекцию космического боя, невозможно было сказать, кто побеждает в этой мясорубке железа и плазменного огня, — могучие тела кораблей сталкивались, сдирая друг с друга энергетические щиты и металлическую кожу, превращаясь в рваные безжизненные трупы.

Шло время, и в скором времени противоборствующие крейсеры уничтожили бы друг-друга, если бы не победа абордажной команды во главе с Дартоком, которому удалось застать команду респов врасплох и добраться до мостика прежде, чем офицеры организовали оборону.

Отрубленную голову Адмирала Секостаса Ву транслировали по внутренней холосвязи республиканского флота, что вызвало панику среди капитанов кораблей. Разъяренный, с ног до головы в крови вуки угрожающе рычал, держа голову в поднятой лапе. Это было страшное зрелище, которое повлияло на мораль многих и привело к замешательству и нерешительности в обеих республиканских флотилиях.

Наблюдая, как разобщен и рассеян его флот, как некоторые капитаны уводят свои корабли в сторону от космоса битвы, Адмирал Шестого флота Павакарт Раси принял нелегкое решение: корабли, находящиеся в более выгодной позиции, должны были прикрывать отступление тех, кто был связан батарейными боями. Объявив общее тактическое отступление, он, однако, не был уверен, что сумеет перегруппировать теперь подконтрольные ему остатки двух флотилий.

Мотторо, тут же заметив изменения в космосе боя, тут же схватился за возможность. Он взревел:

—Они отступают! Уничтожить! Добить их всех! Не упускать никого!

Двигатели «Поработителя» взревели, но погоне крейсера не суждено было случиться. Глаза Великого хатта вылезли из орбит, когда из-за корпуса онемевшего республиканского крейсера, среди ослепительных лучей солнца вынырнул борт звездного разрушителя с плазменными пушками, направленными в их сторону.

—Вниз! Полная перегрузка! — заорал Мотторо, крепко схватившись за поручень.

Но было уже поздно. Раунд бластерных выстрелов с близкого расстояния, сотряс корпус «Поработителя». Мотторо сполз на пол и тут же почувствовал, как что-то холодное вонзилось ему в живот. Не замечая своего тела, он пытался перекричать страшный шум.

—Ответный огонь!

Автоматические туррели уже захватывали вражескую цель, когда непонятно откуда взявшийся звездный разрушитель пропал так же внезапно, как появился, опустившись, укрывшись за массивным корпусом крейсера — своим падшим командиром.

—Наводку малым кораблям! — командовал Мотторо, неуклюже растекшись по мостику.

Прошло несколько секунд, как атаковавший звездный разрушитель снова открыл по ним огонь, только на этот раз выскользнув из-под брюха мертвого крейсера. Несясь на полной скорости, маневрируя и вращаясь вокруг «Поработителя», как вокруг оси, звездный разрушитель полил его огнем из всех орудий.

Имперский крейсер вступил в схватку, но звездный разрушитель маневрировал с удивительной скоростью и плавностью, которой было трудно ожидать от корабля такого размера. Он пронесся под «Поработителем», окончательно уничтожив его щиты и раскурочив в клочья броню в нескольких местах. Это был мастерски выполненный маневр, который вывел из строя имперский крейсер.

Мотторо с трудом прополз по мостику к сталестеклу, оставляя после себя кровавый след, только чтобы с высоты мостика увидеть собственными глазами, как горел его корабль. Все было кончено. Он проиграл эту битву.

Как вдруг, это наконец случилось.

Ворвавшись в битву из гиперпространства в и без того забитый космос, пузатые корабли расталкивали обломки затонувших в вакууме обломков, сверкая голубым силовым полем, пробиваясь к еще пылавшим очагам сражений.

—Кагго, побери его сарлак… агх, — из глотки Мотторо на палубу брызнула кровь.

В его страшном могучем теле не осталось сил. Он слышал, как что-то происходило вокруг. Что-то помимо войны и смерти. Он почувствовал, как его тело стало легким, таким, каким было бы, наверное, если бы он умер. Но тьма еще не заполнила его сознание. Он по-прежнему думал, по-прежнему что-то говорил, все так же ненавидел Кагго за его предательство.

Сквозь пелену он заметил обгоревшее с одной стороны лицо его старпома, бросавшего на него озабоченные взгляды. Были и другие, они куда-то бежали, пока он пытался хоть как-то сконцентрироваться, упорядочить мысли. Его усилия были напрасны. Тело не слушалось, разум отказывал, и в какой-то момент он окончательно провалился в беспамятство.

Капитан Вароломей Окори толком не успел привести себя в порядок перед высокой встречей. Его мундир темно-синего космического цвета был порван в нескольких местах, белые брюки запачкались, а на фуражке не хватало кокарды. Он понятия не имел, как умудрился ее потерять. И все же, Адмирал Павакарт Раси требовал его к себе сейчас же. Он не был в праве отказывать старшему по званию.

Первый и Шестой флоты оттянулись в систему Джапраэль и нависли над Ондероном после поражения, которое они потерпели при Умбаре.

По дошедшей до Вароламея Окори информации, Адмирал уже перебрался со своего флагмана на расквартированную в системе боевую станцию.

Атмосфера на станции царила удручающая. Все пытались осознать тяжелое поражение, которое они потерпели из положения тотального преимущества над противником. Подоспевший в последний момент второй свежий флот хаттов отбросил и без того отступавшие силы к солнцу, где те потеряли еще многие корабли, прежде чем смогли отступить в гиперпространство. Теперь они осели в этой системе, чтобы зализать раны и решить, что делать дальше.

Войдя в штаб, Вароломей Окори оказался в разделенном на несколько зон помещении, в каждой из которых работа кипела полным ходом. Аналитики, военные, вычислительные дроиды и даже джедаи, — кто-то из них склонился над космическими холопроекциями, другие строили графики, третьи беседовали, нередко весьма громко. Капитану хватило нескольких секунд, чтобы понять, что здесь он был не единственным приглашенным представителем своего звания. Были и другие капитаны, которых собрали здесь по причине, о которой Вароломей уже начинал догадываться, и которая не сулила ему ничего хорошего.

«Туда», — ему указали путь.

Существ двадцать-тридцать были собраны Адмиралом в просторной зале, где он занял импровизированную кафедру, сложенную из ящиков со снарядами, с которой и окинул присутствующих тяжелым взглядом.

—Вы знаете, почему вы здесь, — начал Адмирал Павакарт — представитель расы дуросов. — Разбираться с вами не входит в мои обязанности, но я хочу сделать это лично, прежде чем двигаться дальше. Итак, каждый из вас так или иначе нарушил мой приказ, каждый пойдет за это под трибунал. Сейчас вы здесь только потому, что носите эту форму, потому что ваше звание для меня не пустой звук! Я даю вам шанс объясниться сейчас передо мной лично, если того требует ваша офицерская честь, и только в этом случае. Итак, — нависая над капитанами, он простер вперед руку, призывая кого-то начать.

Несколько офицеров по очереди вышли вперед, что-то говоря, что-то объясняя, но Вароломей Окори их не слушал. Мыслями он был в прошлом, все еще в том самом маневре, который привел его сюда. Даже если б знал, что угодит за это под трибунал, он бы без колебаний повторил его снова.

—Если это все, — со сдержанным презрением сказал Адмирал, — прочь с моих глаз…

Вароломей уже было развернулся, чтобы уйти, когда вдруг его окликнул женский голос.

—Капитан Окори! Это вы?

Обернувшись на голос, он встретился глазами с женщиной, откуда ни возьмись оказавшейся подле Адмирала. Она была одета в коричневую мантию с интегрированными в ткань чешуйчатыми пластинами. Магистр Иркация, — именно она стояла во главе спасательной операции в космосе хаттов, в которой он принял непосредственное участие. Держа руки за поясницей, он развернулся и кивнул ей в знак приветствия. Он собирался уйти, но Магистр окликнула его снова.

—Капитан Окори, подойдите, — попросила она.

Он взглянул на Адмирала, как бы спрашивая позволения. Тот отдал согласие кивком.

—Рада видеть вас, Капитан, — сказала Иркация. — Меня удивляет, однако, что я застала вас при таких обстоятельствах, — она бросила беглый взгляд на покидавших штабное помещение беглецов и дезертиров.

—Я тоже рад. Не знал, что вы здесь, Магистр.

—Моя группа была на «Звездочете». Мы должны были осадить имперский крейсер, но так и не смогли до него добраться, — с досадой признала она. — Все пошло по вакууму, а, Капитан? — она не сводила с него пронзительного взгляда.

—«Поработитель» уничтожен, — сказал он.

—Неужели? — воскликнул Адмирал. — Вы видели это своими глазами? Перепроверить холозаписи, — он махнул рукой одному из своих адъютантов, и тот тут же принялся за дело.

—Видел, Адмирал. Крейсер затопила моя команда.

—Неужели? — повторился Адмирал. В этот раз в его голосе слышалось нескрываемое сомнение. — И как же вы это сделали? Отвечайте, Капитан, ну!

Отдав поклон, Капитан Вароломей Окори рассказал о том, как в пылу сражения получил приказ отступать, но, заметив «Поработитель», распознал превосходную возможность атаковать вражеский флагман. Ввиду того, что его рулевые превосходно владеют кораблем, а сам он в полной мере знаком с его техническими возможностями, он принял решение атаковать вражеский флагман, что при успехе могло обезглавить высшее руководство вражеского флота и вернуть им упущенный было шанс на победу.

—Вы говорите, что один звездный разрушитель уничтожил бронированный крейсер? Что-то не верится, — прищурился Павакарт.

—Напротив, — вступила Магистр Иркация, — уверена, Капитан говорит правду. Я имела шанс лично убедиться в его компетенции во время нашей совместной миссии.

Вароломей Окори молчал. В этот конкретный момент решалась его судьба.

—Мне нужны холозаписи, — сказал Адмирал. — Если все так, как вы говорите, Капитан, то вас ждет не трибунал, а повышение. Пока же…

—Адмирал, — Капитан встал по струнке кивнул сначала Адмиралу, затем с благодарностью Магистру джедаю.

Она перебросила толстую косу с с плеча себе на грудь и, бросив последний взгляд на покидавшего их молодого Капитана, обратилась, наконец, к Павакарту Раси. Их ждали насущные дела, которые не терпели отлагательств: Империи Хаттов одним мощным решительным броском удалось не только завоевать несколько крайне важных систем, но и отрезать, окружить несколько сотен других. В то время как битва за Умбару была проиграна, война только начиналась, и теперь настал их черед нанести ответный удар.

Тело Великого хатта Мотторо постепенно восстанавливалось, а вместе с тем к нему возвращался и разум. Он чувствовал, что был окружен чем-то плотным, чем-то вязким и оттого приятным. Немыслимый вес его тела исчез, будто облегчив тем самым не только физическую ношу, но и гнет разума. Отдаваясь этой вязкой жидкости, он иногда вращался вокруг своей оси, как делал это когда-то давно, — века назад, когда он был всего лишь личинкой. Так он существовал время, казавшееся вечностью, пока однажды, оттолкнувшись хвостом, не всплыл на поверхность.

От него потребовалось усилия, труда, чтобы разомкнуть веки, и когда слабый свет достиг его глаз, то ослепил его, так что хатту пришлось снова спрятаться в уютную жижу, — туда, где, казалось, ничто не могло его достать, не могло потревожить его покой. Но какая-то внутренняя сила призывала его наверх, и он подчинился, вынырнув снова. Теперь свет хоть и казался ему ярким, все же не слепил глаз. Прищурившись, он постарался присмотреться к окружающему месту.

Небольшая куполообразная комната, заполненная вязкой жижей, постепенно приобретала очертания. Освещенная расплывшимися толстобокими свечами, комната пахла воском, глиной и сыростью. Ее низкие своды были покрыты темной растительностью, с которой редко вниз падали тяжелые капли.

Мотторо поймал себя на мысли, что был жив. Да, он остался жив в той кажущейся теперь далекой и нереальной космической битве. Но как? Теперь ему было трудно принять, что что-то столь грандиозное могло произойти на самом деле. Возвращавшаяся память не обманывала его: он проиграл ту страшную битву, потому что был предан. Но как же все-таки он уцелел, и что это было за место?

Вопросы Мотторо так и остались бы без ответа, если бы дверь, о существовании которой он не мог бы и предположить, так она была похожа на заросшую стену, вдруг не открылась, не издав ни звука. Инстинктивно, Мотторо вжался в глину, так что над поверхностью осталась лишь макушка, которую можно было бы принять за бугорок, и два глаза, стянутые в щелку. Внутрь вполз хатт, и дверь за ним закрылась. Достигнув края входной платформы, обрывавшейся в вязкую жижу, он остановился, — контур, подсвеченный ореолом желтого света.

—Покажитесь, Мотторо. Наконец-то вы пришли в себя, — сказал знакомый голос.

Хатт чуть повернул голову, и по его лицу скользнули языки пламени, осветив страшный ожог на утратившем всякую симметрию лице.

—Гарго, — пробурлил пузырями Мотторо. — Это ты, Гарго?

—Да, Великий хатт, я.

—Где мы Гарго?

—Сейчас мы на Руне. Моя семья некогда владела здесь горным хребтом. Веками копали, надеялись найти драгоценные камни, — задумчиво говорил Гарго. — Но тщетно. Предприятие разорило семью, сама разработка пришла в упадок. Но для нас это место подходит. Здесь нас никто не найдет, а местная грязь обладает заживляющими свойствами. Сказать правду, — хатт поморщился на последнем слове, — вы быстро идете на поправку.

Расположившись на краю платформы, он, свесив хвост в жижу, удовлетворенно вздохнул.

—Идеальная температура, — сказал он. — Моим предкам следовало сделать здесь пансионат, вместо того, чтобы веками долбить твердые скалы.

—Рун, — задумался Мотторо. — Объясни же, что случилось при Умбаре? Что случилось с нашим флотом?

—При Умбаре мы были на волосок от гибели, когда появился флот адмирала Кагго. Часть респов он прижал к солнцу и уничтожил, как и планировалось, другой части удалось сбежать в гиперпространство.

—Ясно, — глаза Мотторо блеснули недобрым огнем. — Говори дальше.

—«Поработитель» забрал вакуум. Части команды удалось спастись, но…

—Дальше! — приказал Мотторо, которого мало интересовала судьба его команды.

—Мне удалось доставить вас на спасательный шаттл. Уцелели в обломках, потом оказались на одном из наших бортов, откуда я принял на себя командование остатками флота. Я приказал нашим кораблям отойти на границы системы. Перегруппировались, прыгнули сюда, на Рун, — единственное безопасное место, которое тогда пришло мне в голову.

—Сколько осталось кораблей? — спросил Мотторо.

—Восемьдесят Таруков, пятьдесят два фрегата, пятьсот сорок два старфайтера и некоторые суда обеспечения. До конца еще не ясно, сколькие из них в боевом состоянии, но…

—Разбиты… потеряли все, — проскрежетал зубами Мотторо.

—Не все, Великий хатт. Мы сохранили все, что смогли.

Мотторо притих. На свежую голову он размышлял о том, что произошло, о том, в каком положении оказался.

—Ты все сделал правильно, Гарго. Остались бы там, — нас бы раздавил Кагго. Так или иначе. Уж он бы нашел способ от нас избавиться. Но мы живы. И отныне я буду делить с тобой часть будущей выгоды.

—Так тому и быть, — прогудел Гарго, принимая предложение союзничества от Великого хатта. — Что нам теперь делать, Адмирал? Мы могли бы просить Императора рассудить нас…

—Нет, — отрезал Мотторо. — Так мы только признаем слабость, свою неспособность играть в игры власти на равных с нашими врагами. Император будет глупцом, если сам не добьет нас в момент слабости. Нет, о нет! Мы проиграли первый раунд. Но… не мы одни. Они не сумели раздавить нас одним ударом, раскрыли себя, тем самым подставили себя под ответный удар, — Мотторо жадно облизнулся, в то время как его мысли неслись со скоростью света. — Мы дадим понять Императору, что не предали его дела, но сами заляжем на дно. Рун — подходящее место. У меня есть планы на это место. Да, большие планы. Ты заберешь то, чего не смогли забрать твои предки, Гарго, мы оба заберем. А потом… потом мы отомстим.

С этими словами огромный хатт с головой опустился в жижу, что ознаменовало конец их беседы.

Глава 12.5

Рандон.

Процветающая планета, на которой пересекались многие торговые пути, была важным элементом экономической стабильности Республики. Отрезанный от Кашиикского торгового маршрута оккупацией этой планеты, Рандон стал следующей важной целью Империи, важность которой было невозможно переоценить. Оккупационный флот под началом Маррады хатта был направлен Императором для прикрытия наземной операции, которой командовать было поручено генералу Ордмари Кисто — неимодиану, который в прошлом сумел зарекомендовать себя сведущим стратегом сразу в нескольких локальных войнах.

В Республике было принято решение, что Рандон должен быть удержан любой ценой. Для этой цели в систему был направлен восьмой флот, который должен был положить конец всяким притязаниям хаттов на этот важный торговый мир.

Джедай и его падаван шли по коридору орбитальной станции. Вайкез-Мори не сводил пристального взгляда с поверхности планеты, уже отмеченной огнями войны. Он называл себя человеком, хоть многие и отмечали, что бледность его кожи свидетельствовала о возможном родстве с расами умбаран, раттатаки или даже сакиян. Каждый его шаг сопровождало бряцанье круглой формы защитных пластин, которыми был усилен его темный коричневый плащ, а палуба звенела железом от поступи тяжелых сапог. Его падаван — твилек, был худ, жилист и высок, с длинными руками и такими же пальцами, которые беспрестанно покручивали в воздухе пару металлических шариков, вращая их относительно друг-друга.

Вайкез прибыл на Рандон по приказу Магистра Талинби`ала с единственной целью: добиться победы в набиравшей размах битве.

В то время, как между расположенными по разные стороны орбиты имперской и республиканской флотилиями шла относительно равная борьба на истощение, ключом к победе вдруг стали наземные противоорбитальные турболазерные пушки, укрытые пузырями защитного поля с генераторами, расположенными глубоко под землей. Оказалось, что уничтожить их было крайне трудно, а значит все сводилось к тому, кто контролировал оборонительные комплексы на земле.

Вайкез-Мори решительным шагом вошел в зал планирования операций, где он должен был встретиться с Генерал-майором космических войск. Забрак уже ждал его над холокартой планеты, на поверхности которой каждая цель была отмечена красной или зеленой точкой в зависимости от того, велись ли там боевые действия или нет.

—Генерал-майор, — просто, по-граждански протянул ему руку джедай. — Меня зовут Вайкез-Мори, это мой падаван Естрат. Введете нас в курс дела?

—Конечно, мастер джедай, — забрак ответил на крепкое рукопожатие. — Мой полк будет прикрывать ваши наземные операции. Мои пилоты — лучшие во всей Республике. Вы можете на нас положиться.

—Отлично. Что там на земле творится?

—Ситуация непростая. Но об этом вам лучше расскажет Генерал.

Отойдя в сторону, забрак в черном с синей лентой мундире слушал доклад Генерала о том, как обстояли дела на земле.

Едва ли двадцать процентов противокосмических оборонительных комплексов оставались под контролем республиканских сил, в то время как за остальные шли ожесточенные бои. Планета Рандон в одночасье оказалась в эпицентре галактической войны.

Забрак в черном с синей лентой мундире, он же Генерал-майор, был никем иным, как одним из двух уцелевших пилотов печально известной эскадрильи Шедооувингз по кличке Вантач. Он был рад, что большая война наконец-то началась, ведь хаос не только раскрывал перед ним карьерные возможности, но и служил превосходной дымовой завесой, под прикрытием которой он надеялся обрасти свежей биографией, чтобы окончательно избавиться от своего темного прошлого военного преступника и предателя.

Одно, однако, никак не выходило у него из головы. Шквал теперь был в его полку, под самым его боком. Этот человек всегда был непредсказуем и опасен, но теперь, когда Шквал знал, кто он такой… Он должен был держать ухо востро.

Присланный им на помощь джедай оказался существом дела. Ознакомившись с критичной информацией, он распорядился готовить к операции боевую технику и десантные суда. Вайкез-Мори не тратил времени впустую, ведь каждая секунда промедления играла на руку их врагам.

Не прошло и нескольких часов с прибытия Вайкеза-Мори, как он уже спускался на поверхность планеты на одном из десантных судов. Нависнув над плечом пилота, с напряжением на бледном угловатом лице он наблюдал за ходом операции.

Под прикрытием орбитального огня, под эскортом корабля-тарана, обеспечивавшего им силовое поле, они падали вниз, пробиваясь сквозь огонь бластерных выстрелов. Их старфайтеры кружили вокруг, сопровождая их к поверхности.

Удар, огонь охватил транспорт. Повезло. Раскаленная плазма сожгла щиты и зацепила фюзеляж.

В атмосферу вошли, как в воду, с сопротивлением. Транспорт, который летел рядом, расплавился от прямого попадания турболазера с поверхности планеты.

Еще немного… Нужно просто добраться до поверхности!

Орудие находилось под щитом. Их «таран» выпустил силовой заряд, который ненадолго прервал целостность барьера, что позволило десантным кораблям проникнуть внутрь. Стоило кораблю выполнить свою функцию, как этот гигант был уничтожен. Его останки падали огненным метеоритным дождем и сгорали в атмосфере планеты.

Эскадрилья старфайтеров сцепилась в плотное построение и пронеслась вражеским целям, после чего вернулись обратно в космос.

Они снижались, приближаясь к горному комплексу ПКО, к просторной посадочной платформе.

Имперские корабли!

—Нужно подавить огневые точки, — крикнул Вайкез.

Сброшены первые мобильные турели, которые тут же разбежались в разные стороны на механических лапах, занимая огневые позиции, прикрывая высадку десанта.

Вайкез-Мори показался первым, его голубой меч зажегся, освещая путь своим бойцам, одетым в стандартную республиканскую броню «космического» серого образца с синей надбровной линией над визором.

Изготовленная из динамичной сталеволокнистой мембраны, слоистая броня была спроектирована так, чтобы выдерживать прямой выстрел из бластерного оружия, не плавясь, но распространяя температуру выстрела по площади. Угловатые плечевые пластины прикрывали уязвимые сочленения. Стандартная броня была толстой и тяжелой, но прочной, что обеспечивало самое главное — высокую выживаемость бойца.

Они заняли периметр внутри силового поля. Появлявшиеся на поле битвы военные машины выдвигались вперед. Паукообразные танки тянули силовое поле за собой.

Оккупационные силы Империи собирались на высоте, разделенные с атакующими несколькими широкими пролетами.

Под прикрытием щита, Вайкез повел своих людей в атаку. Они успешно преодолели первый пролет, продвинулись дальше, достигли второй платформы и уже ступили на рампу следующую, когда вдруг имперцы изменили подход к обороне. Вместо того, чтобы продолжать безрезультатно биться в защитный купол, теперь ракеты полетели в саму конструкцию.

Несколько выстрелов по рампе раскурочили металл, что значительно замедлило продвижение республиканцев. Дальше обрушили в нависавшую сбоку скалу; камнепад накатил на колонну сбоку.

Вейкез-Мори отскочил под брюхо танка.

—Все турели на скалу! — крикнул он. — Быстрее! Задержимся здесь — умрем!

Вскарабкались туррели и, всверлили свои лапы в камень, с высоты открыли огонь на подавление. Это позволило колонне продвинуться, укрыться от огня под горизонтом видимости.

Наконец, настал его черед. Вместе со своим падаваном Вейкез-Мори бросился вперед, срезая путь, перепрыгивая с камня на камень, опережая колонну, которая продолжала продвигаться по основной дороге. Несколько минут и два джедая уже пробились за границу укрытия, — туда, где располагалась батарея.

Имперцы оказались умелыми воинами. В белых сюрко поверх выкрашенных в бронзу боевых имплантов, эти киборги были непредсказумы в том, что касалось тех военных примочек, которыми были напичканы их тела. Кто-то был способен двигаться так быстро, что мог бы соперничать в скорости с джедаем, другой проецировал вокруг себя защитный щит, способный выдержать удар светового меча, за спиной третьего — мобильная установка с самонаводящимися ракетами.

Киборгам долгое время удавалось сдерживать напор респов, пока фактор джедаев не превратился в перевес. Имперцы были близки к поражению, когда вдруг на поле битвы появилась новая сила.

Из-за скалы выглянуло какое-то существо. В пылу сражения никто и не расслышал щелканья множества ножек, пока не было уже слишком поздно. Вейкез-Мори почувствовал опасность только в самый последний момент.

Вместе с его криком «берегись», на поле брани спрыгнуло неведомое существо похожее на многоножку с вздернутой головой. Заостренные конечности щелкали, царапали, рвали все, что попадалось на пути. В своих движениях это существо было столь резким и быстрым, что первые секунды не давало и возможности к себе приглядеться. Оно набрасывалось на скопления солдат, пронзая доспехи острыми как бритва конечностями. Наконец, взрыв ракеты заставил его сгруппироваться и замереть на какое-то мгновение.

Техногенный демон: черные лапы были заточенным металлом, множественные светящиеся глаза — визором над зубастым ртом.

Вейкез-Мори выставил руку вперед и потянул на себя с помощью Силы, чтобы спасти одного из бойцов от неминуемой гибели. Острые, как скальпели, ножки вонзились не в плоть, но платформу, пробив ее насквозь. Несколько последовательных выстрелов танка подняли в воздух клубы дыма и ошметки расплавленного металла, но многоножка, сбросив пару пораженных задних сочленений, пронеслась сквозь дым и, в мгновении ока забравшись на танк, раскурочила узел автономного управления. Танк неуклюже зашатался и замер на месте. Многоножка взвизгнула, снова обратившись к полю боя.

«Что это за тварь?» — думал Вейкез-Мори, укрывшись за выступавшим лепестком вскрытого пола.

Он перебежал от одного укрытия к другому.

Ближе!

Прислушавшись к Силе, он с удивлением уловил жизненную силу в этом техногенном монстре. Но как такое было возможно?

Все происходило за считанные секунды. Куда бы не бросилась, многоножка проносилась по республиканским силам хаосом и смертью. Доспехи разрывались на части, кровь лилась рекой.

Настоящая резня. Наконец, Вейкез-Мори оказался достаточно близко, чтобы нанести удар сзади. Схватив каменную глыбу с помощью Силы, он метнул ее в голову многоножки, а сам рванул к хвосту. Точно в визоры, это на мгновение вывело монстра из равновесия.

Серия взмахов светового меча, и хвост рухнул под своей тяжестью. Опомнившись, задрожав, многоножка снова сбросила поврежденные сочленения, с немыслимой скоростью отскочила в сторону и, развернувшись, встретилась с джедаем взглядом. Тем временем, с другой стороны на техногенного монстра надвигалась группа бойцов, которую вел его падаван Естрат.

Они открыли огонь, многоножка свернулась.

Стоило лишь бойцам оказаться на расстоянии ее досягаемости, как многоножка раскрылась, со страшной скоростью бросилась на группу бойцов. Сбив с ног Естрата, монстр обрушил на джедая несколько молниеносных ударов, от которых тому удалось увернуться, перекатившись в сторону. Подгадав время, падаван кольнул мечом.

Едва задел. Нависший над ним монстр развернулся и вцепился в него желваками.

Вейкез был в нескольких метрах, когда это случилось. Подбегая, он видел, как блестящие лезвия рубят грудную клетку его падавана, словно мясо.

В отчаянье, он попытался столкнуть монстра Силой, но едва ли сдвинул того с места. Тогда он метнул в него свой световой меч. Поразил несколько визоров.

Многоножка развернулась, искры в глазах, кровь на клацающих металлом желваках. Вейкез-Мори собрал все свои силы в напряженном до предела теле и бросился на врага. Многоножка встала на дыбы, вытянувшись всем телом, готовая обрушиться на джедая.

Монстр рухнул на землю, но Вейкезу удалось вовремя отпрыгнуть. Он перекатился, запрыгнул на многоножку сверху. По извивающемуся телу он добежал до самой головы и вонзил в нее световой меч.

Техногенный монстр завертелся в предсмертной агонии, как живой. Крутанувшись по оси, он сбросил джедая и пригвоздил его к платформе, одной из конечностей пронзив насквозь плечо. Многоножка продолжала трепаться до тех пор, пока кто-то из бойцов не подбежал и не всадил добрую серию выстрелов в то место, где у нее находился рот.

Выжившие в бойне бойцы откатили техногенного монстра в сторону и помогли джедаю подняться на ноги. Не теряя времени, тот бросился к своему падавану. Склонившись над мертвецом, он смотрел в его глаза: всегда такие живые, теперь они были пустыми и безжизненными. Сила покинула их Орден, если позволила такому случиться.

Он оттащил Естрата как можно дальше от золы и крови, опустил на холодный камень.

—Мы заберем своих раненых. Но сначала мы должны сделать то, зачем сюда пришли, — обратился он к бойцам. — Мы у самой цели.

Джедай повел остатки солдат внутрь комплекса ПКО, который теперь они взяли без труда. Турболазер был под их контролем.

Вейкез вернулся к платформе, на которой была битва, нашел тело монстра, заглянул в потухшие глаза. Там что-то скрывалось, он чувствовал это во время боя, сейчас же отголосок этого чувства побуждал его проверить теорию.

—Эй! Помогите мне! — позвал он пару бойцов.

—Что вы хотите сделать?

—Вскрыть его голову.

Солдаты переглянулись, но ничего не сказали. Втроем они крутились вокруг механического трупа. Наконец, Вейкез что-то нащупал под защитной пластины, где находились глаза: какое-то мягкое сочленение. Усилий трех не хватило, чтобы оторвать пластину, и джедай воспользовался своим оружием. Он прошелся по периметру световым мечом.

Шипение, звук разгерметизации.

—Что это? — воскликнул один из бойцов, сделав шаг назад.

—Не знаю, — отозвался не менее шокированный джедай. — Но об этом должны узнать наверху. Если их будет больше…

Никогда в жизни ему не доводилось видеть ничего подобного.

Из синтетических глаз внутрь тянулись кабели, примыкавшие к пустым глазницами обезображенного, похожего на кусок плоти хатта. Вернее того, что от него осталось. Серое дряблое тело покрывал слой розоватого биораствора, обрубок живота был удлинен и подключен к паутине нервных волокон, которые расходились сеткой контактов, ведущих к многочисленным конечностям. Рук у хатта не было вовсе, а изуродованный рот, из которого текла не обычная кровь, а бледный биораствор, был механизирован и оторван от контакта с жевлаками чудища.

Они вернулись в штаб на орбиту вместе с убитыми и ранеными. Останки страшного гибрида они отправили прямиком на Корусант для дальнейшего изучения.

Республике удалось завладеть комплексом ПКО. Одним из многих, необходимых для установления контроля над космическим пространством.

Осада никуда не делась, Империя Хаттов зажала систему мертвой хваткой. Требовались новые операции: ПКО планеты должны были быть отбиты. Оброна Рандона растягивалась на неопределенный срок.

Глава 13

От одного космического порта к другому, «Оппортунист» прокладывал свой путь в направлении, известном разве что его Капитану. Среди команды — космических бродяг и разбойников, зрело недовольство отсутствием хоть какой-нибудь добычи. Существа начинали роптать, шептаться о том, что Капитан Фаррич теряет хватку, а то и вовсе заболел «бездомной» — космической болезнью скитальцев, сводившей с ума.

Засел у себя в каюте, почти не выходит. Что и думать…

И только гонит «Оппортунист» и его команду все дальше от торговых путей, кормивших их долгие годы. Теперь они нередко скитались по открытому космосу, высаживаясь на пустых планетах или астероидах без всякой на то причины. Темпераментные и лихие, пираты уже были на грани того, чтобы поднять на корабле бунт, и лишь Менкис удерживал их от предательства, кое-как поддерживая в некоторых из них надежду на то, что капитан Фаррич знает, что делает, что их ждет добыча, которой не видел черный космос.

Глава 13.1

Но… даже Менкис понемногу начинал терять терпение. Им нужна была хоть какая-то добыча. И немедленно. Особенно теперь, когда события в Галактике как никогда благоволили их делу: началась большая война, что значило почти безграничные возможности наживиться на ее пепелище.

Капитан Фаррич это понимал. Вынужденно, с неохотой, он согласился на рискованное, но, как говорили, верное предприятие: напасть на торговый коновой, который был вынужден идти обходным путем из-за военной блокады Рандона и захвата Кашиика Империей Хаттов.

Прослышав о решении Капитана, команда воспряла было духом, казалось, все возвращалось на круги своя, если бы не одно «но»: теперь в команде была парочка сопливых «джедайчиков», которые, как и ожидалось, тут же трухнули и дали заднюю, когда разговор впервые зашел о реальной кровавой работе.

В кают-компании разгоралась перепалка между вспыльчивой джедайской девчонкой и ветераном черного космоса Осечкой — двухглазым граном, который в этом-то вопросе пользовался абсолютной поддержкой большинства команды.

—Ты с ума сдурела? Мы — пираты, мы грабим и убиваем. Ремесло такое. Ручки у нас не чистые, не то что у принцески вроде тебя. Ты с нами с несколько месяцев будешь. А вопишь, как важная. Палубу тебе драить годами, прежде чем мнение свое иметь. А если уж против, так милости просим за борт. В черный космос, откуда мы тебя и вытащили. Слюнтяйка!

Фьели не смутилась, а даже как-то вытянулась, задрала подбородок, фыркнула.

—Слюнтяйка, значит? Потому, что не хочу резню устраивать без причины? — воскликнула она.

—Как это без причины? Причина есть. Серьезная причина. За хорошую добычу глотки резать не дурно, — уверенно прохрипел гран.

Среди собравшихся раздались возгласы поддержки.

—Да ты только безоружным глотки резать и умеешь! — Фьели кипела от возмущения. Она сделала шаг в сторону ее противника.

—Безоружные сами виноваты. В этой Галактике дурак каждый, кто драться не умеет, — ощетинился Осечка.

Диковатого вида даг ударил ножом по столу и громко ругнулся.

—А что, если кто-то умеет драться лучше тебя, а? По твоей логике ты, значит, тоже сам виноват?

—По чему-чему? Чего ты меня своей логикой тычешь? Вакуум ее разбери, твою логику, что она значит… — проворчал гран. Он глупо и злобно смотрел на девчонку, совершенно не понимая, чего та от него хочет и от того раздражаясь все сильнее.

—А того, что давай-ка смахнемся! Ты и я, — расчищая пространство, Фьели отпнула подвернувшийся стул в сторону. Ее глаза метали молнии, золотые волосы дико взвились, когда кивком головы она откинула их за спину.

Ганд сперва опешил, но быстро взял себя в руки, стараясь не терять лица перед товарищами. Вокруг все притихло, перетягивавшая электросетку дресселька оторвалась от своего занятия и подняла на девчонку глаза, из-за груды ящиков выглянула сначала одна голова ярко-рыжего данзиканца, за ней вторая, мускулистый габдоринец раскатисто захохотал, постукивая по разрисованному столу длинной обглоданной до блеска костью. Все насторожились, ожидая шоу.

—Ты такая болтливая только из-за этой штуки у тебя на поясе, — он кивнул на ее световой меч. — Без нее ты — никто.

—Я тебя и без меча поколочу. Видеть твою косую рожу больше не могу. Право, кулаки аж чешутся, — не лезла в карман за словом Фьели.

Она скинула с плеч свой новый плащ из плотной бронированной ткани синтетического плетения и осталась в черной робе джедайского кроя.

Морда ганда искривилась в некоем подобии ухмылки.

—Ну давай! — он выставил вперед тяжелые кулаки.

Возле иллюминатора за игральным столом в дежарик сидели двое. Они играли в игру, но и прислушивались к тому, что происходило. Один из них — готал, вздохнул и, почесав у себя за рогом, обратился к второму с вопросом:

—Может успокоишь подругу? Пока ей не досталось, а? — спросил чувствительный к чужим эмоциям готал.

Молодой человек с глубокими шрамами на лице бросил взгляд на пространство в центре, где вот-вот начнется драка. Его губы искривились, нос подернулся то ли от потливой вони, исходившей от готала, то ли от чего еще. Он сказал:

—Она умеет за себя постоять.

—Пожалуй, — согласился готал. — Сейчас, да. Но поверь мне, повидавшему черный космос бродяге, однажды она нарвется. Когда это случится, тебя может не быть рядом, чтоб выручить. Вы больше не в своем храме. Там помолился, да Сила решила все твои проблемы. Здесь по-другому. Такие, как мы, обид не прощают. Слышишь?

Лиан перевел на него взгляд.

—Да. Знаю, — задумчиво ответил он.

Все, что говорил готан по кличке Радар было правдой. Где бы ни оказалась, Фьели всегда устанавливала собственные правила, поступала так, как сама считала нужным. За это ее выслали с Корусанта, такой она была на Тайтоне, а теперь и на борту «Оппортуниста». Вот только здесь терпеть ее никто не собирался. Половина команды без задней мысли вышвырнули бы ее в открытый космос, а другая половина при этом ничего бы не сделала, чтобы этому помешать. Несмотря на то, что их приняли, за несколько месяцев пара джедаев не успела заслужить уважение прожжённых космических бандитов, и отказ «резать глотки» совсем тому не способствовал.

Между тем, как фигура Радара расквасила физиономию меньшей фигурке Лиана на поле сражений дежарика, разразилась настоящая рукопашная схватка. Давая бойцам пространство, существа разошлись в стороны и, перекрикивая друг-друга, прижались к стенам, уперлись задами в столы, а кто-то даже вскарабкался на балки под потолок, чтобы лучше было видно. Размахивая кулаками по воздуху, над площадкой летал тойдарианец, вокруг которого вилось причудливое пушистое разноцветное существо с любопытными глазками, двигающееся по воздуху по принципу реактивности медузы.

Фьели встретилась взглядом с плотным двуглазым гандом. Тот смачно сплюнул вытянутым ртом, встал в плотную бойцовскую стойку и двинулся вперед. Один удар, другой, третий, — Фьели с легкостью уворачивалась от тяжелых, но на удивление быстрых кулаков ганда. Миг, и ее нога взвилась в воздух, удар пришелся в защищенное предплечьем ухо. Следующий короткий под колено, но ганд вовремя подогнул ногу, подставил под удар колено. Прямой в грудь почти застал пирата врасплох, но он устоял.

Активно дыша, поглядывая из-за крепкой защиты двумя вытаращенными глазами, Осечка в пару прыжков оказался рядом с Фьели. Отскочила от джеба, чуть не попалась на апперкот. Не тут-то было!

Он открылся.

Ногами она била сильно и точно. Пират фырчал и то и дело крутил глазами, пытаясь поспеть за ловкой девчонкой. Он терпел и выжидал: ему было достаточно одного точного, чтобы за раз вырубить разбушевавшуюся девку, и он ждал своего шанса. Ее удары были сильны для девчонки ее возраста, но не настолько, чтобы причинить ему существенный вред. Крепко сбитый, с кривой рожей, он держал и не такой удар. Оставалось только дотянуться…

Команда от шоу была в восторге. Конечно, представление было бы куда веселей, если б с добрыми виброкинжалами, да до крови, но для изголодавшихся по дракам разбойников и так было ничего. Тойдарианец кричал, принимая с глазевших спонтанные ставки. «На джедая десятую» или «Осечка, маши за пятую» — кричали из растянувшейся по кругу толпы. Тойдарианец деловито облетал своих товарищей, раскрывая бездонный карман на животе, словно корзину для бросков, куда и летели их ставки в виде кусков картель-коинов.

—Она его без Силы лупит. Чей-то? — полюбопытствовал у Лиана Радар.

—Хочет, чтобы все было по-честному, — предположил он.

—Глупо, — заключил готан.

—Ну… Она чувствует его каждый следующий шаг, — сказал Лиан.

—Ну-ну, — повел бровью спокойный пират. Он оперся на локти и подался вперед, чтобы его собеседнику было слышно за всей творившейся суматохой. — Осечка выбрался в космос из бойцовской ямы с планеты, названия которой он даже не знает, — такая треклятая дыра. Туговат, спору нет, но убивать умеет и делает это знаешь… усердно так, хорошо в общем. Удар поставлен, ну ты видишь, сам крепкий, как скала. Как-то раз он вылез не вовремя, когда старфайтер на посадку заходил, ну его и сбило прям на пролете. И что? Пара сломанных ребер, а сам живой, только все кряхтел потом ходил, да на зуд в груди жаловался. И где, Сила разбери, такие рождаются!? — искренне воскликнул Радар.

—Эй, ты! Джедай! Ставишь на подружку? Ну? — деловито крикнул подлетевший тойдарианец.

—Пятую, — сам не зная почему согласился Лиан.

—Дело! Пятую на джедая, а!

Между тем Фьели плясала вокруг ганда плавно и акробатично, перескакивая на пружинистых ногах. Которые то и дело взлетали в воздух с удивительной скоростью, за которой Осечка не поспевал. Его выручала крепкая голова и несгибаемая шея. Как разъяренная вампа, он надвигался на Фьели, пряча голову в коробочку толстых предплечий, время от времени выбрасывая вперед джебы и прямые удары ногами. Подгадав момент, Фьели рискнула: скользнула вперед и с близкого расстояния дотянулась кулаком до выпученного на ножке глаза ганда.

Мгновение, и она у него за спиной. Ответный удар локтем пролетел над головой, тогда она со всего размаху пнула его под мышку. Пораженный глаз Осечки покраснел и отек, и он выпучил на нее свой последний.

Осечка начинал уставать: он двигался не так решительно, как прежде, тяжело дышал и то и дело тянулся к распухшему глазу.

Команда чувствовала, что развязка драки была близко; ажиотаж достиг пика: толкаясь, вскидывая в воздух руки, крича, они заливали в глотки эль, следя за каждым движением бойцов возбужденными глазами.

Фьели чуяла победу. Ей не удавалось свалить этого крепкого как банта ганда, но он выдыхался, давал ей все больше пространства, уже не успевал за ее скоростью. Она ждала момента для одного — последнего точного удара.

Вот он!

Осечка опустил локоть, чтобы прикрыться, но Фьели обманула и, расправившись в полный шпагат, дотянулась до его головы.

Ганд покачнулся, оставалось только добить.

Удар за ударом, но вот… в какой-то момент ее нога оказалась зажата в мертвом капкане его цепких лап. Вдруг пойманная, она подпрыгнула и ударила наотмашь свободной ногой. Наконец, ганд повалился на пол, но хватки так и не разжал, увлек ее за собой. Фьели грохнулась на спину. Пытаясь выдернуть ногу, она отчаянно пиналась, но ганд, получивший, наконец, свой единственный шанс, не отпускал. Он видел сквозь боль и покрасневшую пелену, но теперь, когда она была у него в руках, это уже не имело никакого значения. Он вытянул ее ногу под противоестественным углом, и по телу Фьели пронеслась волна страшной боли. Он вырвал бы ее ногу из тазобедренного сустава, если бы гибкая девчонка не извернулась, как змея. Ей удалось обвить его голову бедрами в удушающем приеме, он же, поднявшись на колено, бросил голову, а вместе с тем и назойливую девчонку вниз. Спина Фьели чуть не треснула, но каким-то чудом ей удалось перебросить ослабевшего громилу через себя и оказаться сверху. Обмен неловкими ударами. Она сжала бедра еще сильнее.

Задыхаясь и уже теряя сознание, ганд из последних сил столкнул с себя Фьели, свалив ее на бок.

Вдруг их взгляды встретились: «ты все еще дерешься!» — говорили они друг-другу.

Вдруг, двери за их спинами распахнулись и в кают-компанию вошли два существа. Расталкивая сгрудившуюся команду локтями, они продвигались к центру. Оказавшись у кромки событий, Капитан крикнул, топнув железной ногой по палубе:

—Прекратить! Сейчас же!

Второй — его старший помощник — бесалиск по имени Райенс «Костяк», размашистыми оплеухами приводил в сознание тех из пиратов, кто еще не понял, что Капитан был на палубе. Понемногу все притихли. Фьели и Осечка сначала подтянулись на свои побитые зады, затем встали.

—Что здесь происходит? — потребовал ответа Капитан Фаррич, начав с драчунов, а затем обведя взглядом всю команду. — Развлекаетесь? — осклабился он. — Пьете, мордобойничаете, орете тут, как какие животные!

Он с презрением отшвырнул ботинком подвернувшуюся под ногу бутылку. Та звонко прокатилось между Осечкой и Фьели, расплескивая остатки своего содержимого.

—Капитан, этим двоим нужно было выпустить пар. Да и всем нам, сказать по правде, — вступился за команду Менкис.

Среди существ пробежал рокот поддержки. Первой подчинилась воле Капитана разноцветная пушистая медуза — Йаси из редкой породы фиккарин; опустившись ему за спину, она распушила цветастую шерсть, окружив его шею своеобразным воротником.

—Перечишь, Менкис? — хрипло рявкнул старпом Костяк.

—Нет. Говорю, как есть, — чуть обиделся, вытянулся пират.

Капитан резко развернулся, бросил в Менкиса, как ударил, пронзительный взгляд красных глаз. Тот сглотнул, но взгляд выдержал. Тогда Капитан, поскрипывая кибернетической ногой, холодная ярость в каждом его шаге, направился по лестнице на верхний этаж, откуда, как из ложи, ухватился за вертикальную трубу и осмотрел своих людей, притихших снизу. Он увидел пустые осунувшиеся лица, лишенные искры, которую могла дать лишь цель.

—Знаю, вы злитесь на меня за то, что последнее время не давал вам спуску, гнал наш корабль по черному космосу. Просто так. Без причины. Так вы считаете. Заверю вас, господа, что причина есть. Я держал все в тайне, чтобы намеренья мои не достигли не тех ушей, чтобы не подорвать все предприятие на корню. Мы… идем по следу добычи немыслимой, добычи, которую невозможно толком оценить или представить, добычи, о которой никто из вас даже не смел мечтать.

Команда притихла, затаила дыхание. Всякие мелкие дела были оставлены, каждый глаз без исключения был направлен на матерого Фаррича, который, перегнувшись через перилу, нависал над ними. Капитан продолжал:

—По кораблю ходили слухи. Вы что-то подозревали, что-то надумывали, а то гляди и планировали, — он взглянул на них так, будто знал, о чем они шептались по ночам, посасывая джиму, — теперь я говорю вам правду. Ничего не скрывая. Без недомолвок. Мы идем по следу «Каракатицы» — неуловимого корабля, на котором Сьяко хатт хранит свои немыслимые сокровища. И я говорю не о кредитах, даже не о коинах. Бесчисленные слитки ауродия, немаркированного бескара, фрика, цистерны коаксиума и кайбер, — все в физическом виде, настоящее, не какие-то цифры, которыми развлекаются банкиры Муунилита. Состояние эт настолько огромное, что его оценивают не монетарно, но в планетах и звездах. Когда доберемся до «Каракатицы», вы станете принцами, будете купаться в роскоши до конца вашей жизни и даже ваши после смерти ваши трупы будут богаче большинства хаттов в этой Галактике. О такой добыче идет речь, о таком богатстве!

Казалось, слова Капитана разожгли в команде ту самую искру, которой им так не хватало. Раздутые воображением, теперь их глаза пылали алчным огнем, разгонялись голодные отчаянные сердца.

Фаррич, тем временем, все больше хмурился, пока его лицо не превратилось в гримасу.

—Теперь вот что! В этом деле мне нужно, чтобы моя команда была со мной полностью, до конца. Вы должны подчиняться мне слепо, без сомнений, без вопросов. Вы должны отдать мне в распоряжение свои жалкие жизни! Только в этом случае наша мечта превратится в реальность. И я предупреждаю вас, — гремел он, — если кто-то из вас встанет между мной и сокровищем «Каракатицы», — он бросил угрожающий взгляд на Фьели, — я без колебания всажу виброклинок ему в сердце. Ну! Что скажете? Что скажут свободные и лихие пираты «Оппортуниста»?

По кают-компании пронесся рев, которого обшивка корабля еще не слышала. В воздух взлетели кулаки, кубки и шляпы, ноги отстукивали ритм, когда пираты закричали: «Фаррич! Фаррич! Фаррич!»

Капитан спускался вниз по лестнице под оглушительный рев поддержки, когда вдруг Капитану преградил путь один из членов команды. Крепкий и, видно, опытный, в перекрестных шрамах на широкой груди, с прозорливыми глазами и заросшей шерстью ботан сказал:

—Я тебе не верю, Капитан, — теперь он обернулся по кругу, обращаясь к своим товарищам по ремеслу, — Я ему не верю. Я думаю, что нашего капитана покинула удача, что он уже не тот удалой пират, который наводил ужас на целый Митаранорский Сектор. Теперь он пытается запугать нас, свою команду, потому что и сам прекрасно это знает. Он держится за свое капитанство так, будто оно принадлежит ему по праву рождения, но здесь — в черном космосе, мы сами выбираем своих вожаков. Фаррич придумал эту сказку про несметные сокровища! Наобещал вам, шлюхиным детям, что вы станете принцами, чтобы и дальше командовать вами, а вы и разинули рот! — он смачно сплюнул. — Сколько он мотает нас по треклятой пустоте без доброй добычи? Разве на это мы соглашались, когда вступали в его команду? Нет! Мы пошли за ним, чтобы разбойничать и грабить, чтобы жить по своей свободной воле, а не гоняться за миражем. Фаррич подвел нас, и сам это знает. Иначе зачем он подобрал этих двух святош, если не для собственной защиты. Он платит джедаям, чтобы те защищали его от нас, от своей команды!

—Вранье! — выпалила Фьели, прервав тем самым выступления ботана.

Глава 13.2

Ботан Эйра Грейв был не только лихим разбойником, но и умел дельно болтать. Он знал, что команда уже давно точила на Капитана зуб и лишь складно выразил то, что и так какое-то время было у всех на уме. Команда молчала. Каждый прикидывал за и против того, что было сказано с обеих сторон.

—Подстрекаешь к бунту, Грейв? — прохрипел старпом бесалиск.

—Команда должна знать, что Капитан кормит их дерьмом банты. Я говорю правду, — ответил Эйра Грейв с открытым вызовом.

Мгновение и кибернетическая рука Фаррича вытянулась, а дуло зажатого в ней длинного бластерного пистолета встретилось с лицом ботана.

—Нет! — вскричал старпом и бросился на руку Капитана.

Раздался выстрел, отведенный в сторону красный раскаленный заряд чуть было не попал в ногу одному из пиратов, но дерзкий ботан остался жив.

—Нет! Хватит! Побери нас всех бездна, если мы сейчас перестреляем друг-друга, — массивный бесалиск встал между Капитаном, чьи глаза налились свинцом, и Грейвом, который уже выхватил вибросаблю.

—Отойди! — приказал Фаррич. — Он мятежник и подстрекатель. Он назвал меня лжецом и ответит за это. Отойди, Райенс!

—Видите, в что превратился ваш Капитан? Он был готов казнить меня — члена команды, без суда, без права поединка! Фаррич пал ниже всякого достоинства! — продолжал свою проповедь ботан.

—Отойди! — взревел Капитан и поднял оружие.

Палец на спусковом крючке натянулся.

—Я сам с ним разберусь! — ответил так же решительно старпом по кличке «Костяк».

Он резко развернулся и наотмашь ударил Грейва по лицу, затем сжал мертвой хваткой запястье руки, которой тот держал вибросаблю, и прошипел ботану прямо в лицо, брызжа слюной:

—Заткнись! Если не хочешь подохнуть здесь, как какая тварь! Я спасаю тебе жизнь! — с этими словами Костяк ударил ботана сразу тремя огромными кулаками.

Тот выдохнул, издал приглушенный стон.

—Взять его! — прогремел Костяк. — На гауптвахту подстрекателя! — приказал он.

От толпы отделились пара пиратов, которые, обезоружив ботана, схватили того под мышки и поволокли из кают-компании толчками и пинками. Старпом направился вслед за ними, чтобы убедиться, что все пройдет без происшествий.

—Я выброшу тебя в черный космос, Грейв! В пустоту — туда, где тебе и место, — Капитан послал угрозу ему вдогонку.

Разыгравшаяся сцена оставила на всех неприятное чувство недосказанности и тревоги. Все молчали, не сводя глаз с Фаррича. Он осмотрел их по кругу каким-то диким, горящим взглядом. Тишина тяготила его, злила, еще пуще выводила из себя. Вернув бластер в кобуру, он, скрипя зубами, сказал:

—Вы двое, — его красные глаза остановились на Осечке и Фьели. — Будете драить отходники, пока они не будут блестеть! Остальные за работу! Мы налетим на тяжелый фрейтер завтра, после чего отправимся по следу «Каракатицы».

Пираты расступились перед ним, когда он, поднявшись по лестнице, ушел в верхний коридор, который вел к его кабинету. Уже наверху он вдруг обернулся через плечо.

—Джедай! — его глаза обратились к игральному столу, расположенному в тени. — Ко мне. Живо!

Лиан, удивленный не меньше остальных, поднялся из-за стола. Он чувствовал на себе взгляды пиратов.

Кабинет Фаррича располагался прямо под мостиком. Освещенное парой настольных ламп небольшое помещение, которое, если присмотреться, кричало личностью Фаррича и вполне передавало его характер. Над большим столом висела холопроекция целого космического региона с системами и торгово-транспортными путями, размеченная красными линиями, крестами и рукописными сносками. Тут же на столе были разложены тонкой работы предметы и вычислительные приборы вроде гравитационного компаса и калкулятора гиперпространственных перемещений. В дальнем углу под лампой располагался рабочий стол, заваленный кибернетическими деталями и разобранным оружием, — Фаррич самостоятельно занимался своей кибернетикой. Вдоль одной из стен тянулись отопительные трубы, вдоль которых в красном свете лампы вился ствол «слепого» дерева, корнями вросшего в пол и трубы.

Проследив за удивленным взглядом Лиана, капитан сказал: —Когда нашел корабль, оно уже там росло, — он пожал плечами. — напоминает мне о том, как все началось.

Йаси вспорхнула с его плеча, блеснув шерстью, расправив реактивную юбчонку, и в миг перескочила на дерево, укрывшись в его бледной листве.

—Ты знал, что фиккарины — весьма умные существа? Говорить не умеют, но все запоминают. Наверное поэтому по-настоящему они признают только своего первого хозяина.

—Вы ее первый хозяин? — спросил Лиан.

—Да. Удивительная история, — впервые на памяти Лиана на лице Фаррича появилась улыбка.

—Расскажете? — спросил джедай.

Капитан опустился в свое кресло и устало вздохнул.

—Почему нет, — ответил он и закинул ноги на стол.

—Фиккарины — редкий вид, — начал Капитан. — Настолько редкий, что я никогда не видел второго, как Йаси. Представь, никто толком не знает, как они рождаются на свет. Я слышал разные байки, конечно, но ничего конкретного. Они неуловимы, эти фиккарины.

—Наверняка есть какие-то свидетельства, предположения, — Лиану становилось любопытно.

—Есть. Конечно есть. Разумные существа думают, что находят разумные ответы, но иногда предмет лежит за границей твоего понимания. Загадка. По мне, так это не так плохо, — рассуждал Капитан. — Представь себе вот что: представь вот такой шарик, — он показал в границе двух пальцев, — абсолютно круглый, черный и бездонный, если в него посмотреть. Шарик, с которым ничего не случится, хоть из турболазера по нему пали, хоть в черную дыру бросай. Яйцо фиккарина, — усмехнулся он, а Йаси издала мелодичный хлюпающий звук. — Яйцо, которое может существовать в гибернации тысячи, а то и миллионы лет, а затем расколоться вот так просто, без всякой причины. Кто-то говорит, что фиккарины откладывают свои яйца только в гиперпространстве, другие, что на горизонте событий, на самой границе черных дыр. Что-то в этом есть, я думаю. Пестрота Йаси не должна обманывать: черный космос где-то там, в ее жилах.

—Почему же?

—В отличии от нас, она его не боится. По ту сторону иллюминатора, в бескрайней темноте — ее родной дом. Там я нашел ее яйцо, там она может находиться без всякого для себя вреда. Сколько лет она со мной, а я по-прежнему нахожу это удивительным.

Капитан как-то гортанно свистнул, и в тот же миг листва распушилась, вылетела Йаси и, в один рывок долетев до Фаррича, снова обвилась вокруг его шеи.

—Мы с Йаси нашли друг друга. В прошлой жизни я служил Адмиралом на хаттском крейсере. Вел войны Сьяко, одерживал победы. Но, как это всегда бывает, чего бы ты не дал хатту, ему всегда будет мало. Он будет требовать еще и еще, — мысли Фаррича уносили его в прошлое, к тем горьким событиям, которые сделали его тем, кем он являлся теперь. — Но к сути, — он тряхнул головой. — Случилось, что я оказался в спасательной капсуле посреди черного космоса. Подо мной была планета, теперь уж и не вспомнить какая. Бледная, как это дерево, вот что. Тогда мне ничего не оставалось, кроме как рискнуть и высадиться. Несколько минут тряски в горящей атмосфере, и вот я вылезаю из капсулы посреди серого вонючего болота. Я мог дышать, это обнадеживало. Я собирался, копался, когда вдруг заметил что-то на фюзеляже капсулы. Черная капля, прилипшая к обшивке. Причудливая штука, ничего такого я раньше не видал. Зачем-то подобрал ее. Она была холодная и такая гладкая, она скользнула по ладони, превратилась в шар. Тогда я не знал с чем столкнулся. Только подивился, да засунул штуку в карман. Пара дней поисков не дала мне ничего. Воды не было, лишь жижа и треклятые бледные болота. Моих запасов едва хватало на неделю, уж готовился к худшему. Погано Адмиралу подохнуть не от леденящего удушья космоса, а от жажды в вонючих болотах, — его глаза говорили, что он и теперь помнил ту вонь. — Веришь ли, тогда меня спасла Йаси, — вдруг ухмыльнулся он. — Зашевелилась у меня в кармане, а когда я взял шарик в руку, он вдруг раскололся. Она запищала. Яйцо изменило форму, начало искриться каждым оттенком, каждым цветом, доступным природе, пока не обернулась шерстью, то мягкой, как пух, то твердой, как камень. Удивительно это было. Как чудо. Я был рад, что увидел чудо перед смертью.

—Но вы не умерли, — сказал Лиан, который слушал с интересом, внимательно. Разнообразие, с которым жизнь, а вместе с ней и Сила проявляла себя в Галактике восхищало и вдохновляло его.

—На восьмой день после своего рождения Йаси полетела. К тому времени я был измотан, без смысла или надежды. Я поплелся за ней, как за лучом света в кромешной тьме. Она увела меня из болота в заросли, где я окончательно заблудился и потерял счет времени. Не то, чтобы к тому моменту это имело какое-то значение. Когда под заросшими ветвями я разглядел островки фюзеляжа, то решил, что брежу. Даже когда коснулся обшивки собственной рукой я все еще не был убежден и лишь оказавшись на мостике, наконец, все осознал. Фрегат потерпел крушение: один из его двигателей был поврежден, команда мертва, скелеты. Один бы я никогда не поднял корабль с поверхности, но уцелел один из их астродроидов. Не знаю, сколько времени прошло с крушения, но дроид не тратил его впустую. Он проржавел в тех болотах до самих плат, но за годы успел в одиночку починить эту громадину. Я подключил его к системе корабля и вместе мы вывели его в космос. Вот и история того, как я обзавелся Оппортунистом, — капитан сделал над собой усилие, чтобы из воспоминаний вернуться в реальность.

—Джедай сказал бы, что вас направила Сила, — сказал Лиан.

—Сила, а то и рок. Йаси и тот дроид, который впаян теперь в этот самый корабль. Все сложилось так, а не иначе. А значит сложится и дальше, ибо так устроена Вселенная.

—Но вы ведь позвали меня к себе не для того, чтобы рассказать эту историю, — Лиану хотелось знать, к чему все это.

—Нет. Я… хочу рассказать тебе кое-что еще. Причину, по которой я ищу «Каракатицу» и ее сокровища.

—Вы хотите отомстить.

Лиан повторил то, о чем ходили слухи на корабле. Капитан Фаррич состоял на службе у Великого хатта Сьяко, но был им предан. С тех пор Фаррич возненавидел хаттов, но первым среди них был Сьяко.

—Месть. Удивительно, какой страшной силой она обладает. Тот, кто не испытал этого чувства, не способен понять, — его лицо исказилось в страшную гримасу голема. — Месть дает цель, как ничто во всей Галактике. Я мог бы придумать тысячи способов отомстить слизняку Сьяко, но нет ничего более унизительного для хатта, как лишиться своих богатств, — желваки на его щеках раздули острые скулы. — Но для меня есть еще кое-то. Что-то, о чем я мечтал с тех пор, как оказался на той треклятой болотной планете. Место в Галактике, где ни хатту, ни джедаю тебя не достать. Место, где существа свободны от глупых клятв перед своими господами. Братство по своему духу, основанное на принципах черного космоса и вольной бродячей жизни.

—Что вы задумали? — спросил Лиан, вдруг вдохновленный нарисованной ему картиной.

—Конгломерат пиратов и всяких свободных существ, которые не хотят играть в игры Империй и Республик, которые не хотят воевать за чужие цели. Каждому дезертиру галактической войны найдется там место, каждой команде, желающей свободы и независимости. Всякий там будет делать то, что ему вздумается, держа наготове клинок да бластер, чтобы отстоять свое право.

—Вы хотите создать новое государство? — Лиан был потрясен размером его амбиций. — Для этого вам нужны сокровища Сьяко, — догадался он.

—Да, — он скинул ноги со стола и, подавшись вперед, оперся на резную рукоять вибросабли. — Скажи, Лиан, не хотел ли ты того же, когда решил не возвращаться? Ты решил остаться на Оппортунисте. Помнишь, мы говорили о Йаси, о Силе и случае: глупо отрицать, что над нами властны некие силы рока, которым в Галактике еще нет точного названия. Я думаю, что эти самые силы и привели ко мне двух брошенных всеми джедаев-недоучек. В своих сердцах вы хотите того же, что и я — свободы. Осталось только принять это, как правду своего сердца. Принять, чтобы избавиться от сомнений и сожалений, чтобы быть готовыми за свободу драться! — он решительно стукнул кибернетической рукой по столу.

Слова Капитана Фаррича нашли место в сердце Лиана. В большой Галактике он был не так долго, но внутренне уже чувствовал, что она работала как-то неверно. Он искал ответов, но, как бы ни старался, не мог найти логического оправдания тому, что творилось вокруг. Существа убивали друг друга без всякой на то причины: взять бы хоть то проклятье, которое древний ситх наслал на Тайтон, то самое проклятье, которое изуродовало его до неузнаваемости… Зачем кому-то делать нечто подобное? Насколько бесконечно злой должна была быть воля того, кто простер ее на века после своей смерти!? Или война между Империей и Республикой… что от нее простому существу, призванному сражаться за амбиции великих владык по обе стороны конфликта? Нет, если уж драться, то за что-то стоящее. Драться за свободу имело смысл.

—Ты понимаешь, — Фаррич увидел это в его глазах. — Не так хорошо, как команда — эти разбойники, воры и убийцы… Их сердца зачастую понятней и чище, чем у честного кретина, исполняющего чужие приказы. Не вороти нос, малец. Когда-то мы все были такими кретинами, я же пуще прочих. Но раз уж жизнь учит, мы должны учиться, а? — он резво встал на ноги и, подойдя ближе, хлопнул Лиана по плечу.

—Вы так и не сказали, зачем мы с Фьели вам нужны, — вспомнил Лиан.

—Нужны, — кивнул Фаррич, помрачнев. — Ты слышал, что я обещал команде. Посмертное богатство, титулы, слава…

—Всего этого не будет, — вдруг понял Лиан. — Даже если вам удастся завладеть сокровищницей Сьяко, вы не собираетесь ей делиться. Тот ботан был прав!

—Прав, — в его голосе слышалось презрение к самому себе и к предательству, которое он задумал.

—Но как вы можете так поступить? — в сердцах воскликнул Лиан. Он был знаком с командой и Капитаном не так долго, но, как думал, сумел разглядеть в нем существо чести, пусть и своеобразной. То, что он планировал предать собственную команду, никак не вписывалось в сложившийся у Лиана образ.

—Я готов на все, чтобы заполучить сокровищницу, — жестко повторил он собственные слова. — С ее помощью я изменю Галактику, хоть ее части я дам вздохнуть полной грудью. А что сделают пираты, если в руки получат свою долю? Из свободных, пусть и голодных хищников, они превратятся в жалких тварей, вроде тех же хаттов: изнеженных и тупых, ничего не желающих. Неважно, как велико будет их состояние, кто-то из них все равно умудрится проиграть его в карты, кто-то его попросту потеряет, кого-то из-за него зарежут.

—Разве не в этом весь смысл свободы, о которой вы столько говорите? Когда можешь делать со своей жизнью все, что хочется? — Лиан сомневался, и это слышалось в его голосе.

—Нет, — упрямо воскликнул капитан. — Это упущенная возможность. — он подошел к иллюминатору, его не ведающие покоя глаза скользили по его вотчине — черному космосу. — Сокровищница Сьяко — это шанс, который нельзя упустить. Скажи прямо, Лиан, ты со мной? — он резко развернулся, его красные глаза крепко вцепились прямо в сердце молодого джедая.

—Вы хотите, чтобы мы с Фьели встали на вашу сторону, когда команда потребует свою добычу, — догадался он.

—Сначала я возьму слово, сделаю все, что смогу, чтобы убедить их отказаться от большей части добычи в пользу Консорциума. Мы будем голосовать. Но если все не сложится, если они откажутся…

—Вы многого просите.

—Знаю. Но иначе нельзя.

—Мне… нужно подумать.

Капитан Фаррич вздохнул так, словно ожидал такого ответа.

—Думай, но не слишком долго. И никому ни слова. От этого зависит наш успех в первую очередь. «Каракатица» неуловима. Нам понадобится вся пиратская изобретательность, чтобы добраться до нее.

Разговор был окончен, и Капитан Фаррич указал Лиану на дверь.

Глава 13.3

В то время, как большая часть команды спала по своим койкам, погруженная в сладкие мечты о богатстве, которые возбудила в них сначала речь Капитана, а потом по этому поводу попойка, пара существ крались в приглушенном свете, стараясь не проронить лишнего звука. Оба были крупными, но тот, что шел сзади возвышался над первым чуть ли ни на две головы; он придерживал переднего попеременно одной из четырех сильных рук, то и дело беспокойно оглядываясь по сторонам. Пройдя по коридорам, спустившись по лестнице в нижнюю часть корабля, они оказались в отсеке со спасательными шлюпками.

Наконец, видимо ощутив себя в большей безопасности, чем наверху, бесалиск расстегнул наручники за спиной у ботана и развернул того к себе лицом.

—Почему ты делаешь это? — спросил Эйра Грейв.

—Почему спасаю твою шкуру? — прохрипел старпом Костяк. — Думаешь, есть какой-то подвох?

—Когда речь о Фарриче, всегда есть подвох. Ты это не хуже меня знаешь.

—Он бы убил тебя. Если б я не вмешался. А это неправильно. Без суда и поединка…

—Значит о нем печешься, — рот ботана скривился, он не скрывал своего презрения.

—Я пекусь о команде, — прошипел бесалиск, выпучив на мятежкика гневные глаза. — Ты всегда их подначивал, слухи распространял, сомневался в Капитане даже тогда, когда трюмы были доверху добычей завалены. Ты смутьян! Болезнь! Поломка! Для команды ты вреден, команде ты не нужен!

Было удивительно, но прожжённого космического пирата Грейва это задело. Отвернувшись в сторону, он притих и с досады оголил клыки. Встретив взгляд старпома, прорычал тихим, но жестким, холодным голосом:

—Фаррич приведет вас к беде. Помяни мое слово, так или иначе он погубит себя, а вместе с собой и Оппортунист заберет, — в его голосе прозвучало сожаление.

Бесалиск покачал головой, как бы говоря этим: «Ты никогда не изменишься».

—Сокровищница хатта существует. «Каракатица» существует. Я видел расписание ее дозаправки. Но тебя это больше не касается. Полезай, — с этими словами бесалиск взял ботана за шкирку и затолкал в ближайшую спасательную капсулу.

—Ненавижу вас всех, — прорычал ботан, оказавшись внутри. — Тебя и твоего Капитана, всю вашу тупую свору шавок, а не команду.

—Вот она, благодарность за спасение, — проворчал старпом.

С этими словами он ударил кулаком по кнопке, капсула запечаталась и, отсоединившись, вылетела в космос.

Сидя взаперти, Фьели не находила себе места. Она думала, что после того, как с неделю драила палубы плечом к плечу с этим остолопом Осечкой, ее наказание закончится, но у Капитана Фаррича на нее были другие планы. Прежде чем напасть на торговый конвой, он приказал заключить Фьели и Осечку под стражу, «чтоб не вытворили чего» во время заварушки. Фьели не могла поверить, что это снова с ней происходит. Джедаи ли, пираты, — все одно и то же: ее вечно наказывали без всякой на то причины. А все почему? Просто у нее всегда было свое мнение, за которое она всегда была готова постоять. Наделенным властью это не нравится: что-что, а это она уяснила.

Туда-сюда по грязной темной комнате, она чувствовала выстрелы, затем удар борт о борт, в корпус торгового судна выпущены крюки, начался абордаж. Лиан был среди остальных, шел за добычей, в то время как она томилась взаперти.

Как бы она себя не отвлекала, ее то и дело посещала одна и та же мысль: «И чего я тут сижу, если в любой момент могу вышибить эту дверь, стоит только руку поднять». Ее останавливал лишь тот факт, что, заключая ее, Капитан не мог не знать, что она на это способна. Может, он проверял, способна ли она выполнять его приказы.

Фьели было семнадцать. Она ненавидела приказы.

—Не маячь ты, ну! — послышался голос из дальнего темного угла.

Осечка сидел на полу, уперев лоб в колени, поглядывая вздернутыми кверху глазами.

—Тебе то что? — огрызнулась Фьели.

—Они сделают все как нужно. И добычу с нами поделят. Это закон черного космоса.

—Дела мне нет до добычи.

Осечка, похоже, не мог понять, как добыча может быть кому-то не интересна. Он смотрел на Фьели так, будто вовсе не понимал, кто она такая.

—А доля сокровища? Тоже не нужна?

—Да что мне делать-то с этими сокровищами. Я принцессой была. У меня было бы все, что только пожелаю. Но когда это есть… то не больно и надо. Не нужны мне эти глупые сокровища, — сказала Фьели.

—Отдашь мне? — не скрывая жадности спросил Осечка. — Свою долю.

—Уж точно не тебе, — отрезала Фьели.

Осечка уже было собирался обидеться, но любопытство взяло верх. Он спросил:

—А кому?

—Никому. В космос выкину, — ответила Фьели в сердцах.

Их заточение и дальше протекало в подобном духе. Снаружи слышалась возня: рейд на торговое судно заканчивался, и пираты возвращались обратно на «Оппортунист». Стоило им отсоединить якоря, как корабль прыгнул в гиперпространство — подальше от места преступления.

Налет оказался крайне успешным. По продаже добычи старпому удалось выручить недурную сумму, которую поровну разделили между всеми членами экипажа. В следующие пару дней пираты наслаждались разгульной жизнью на «свободном» астероиде Реккау, в то время как Капитан вплотную занялся подготовкой к поимке «Каракатицы».

—Что такого особенного в этой «Каракатице»? — поинтересовалась Фьели.

Сразу по завершению «дела», Осечку и Фьели освободили; эти двое разошлись в разные стороны, успев проникнуться к друг-другу некоторым уважением: каждый был удивлен стойкостью и силой другого, а совместная работа и последующее заточение невольно сблизили этих двух совершенно разных существ.

Когда Капитан узнал, что Костяк отпустил Грейва, то его гнев, казалось, сотряс весь корабль. Фаррич грозился выкинуть своего старпома в черный космос за своевольство и намеренный саботаж его приказов, но Костяка спас тот факт, что в тот момент «Оппортунист» находился в гиперпространстве. Понемногу, гнев Капитана стихал, чему способствовало тактичное поведение Костяка Райенса, обратившегося вдруг в саму покорность. Бесалиск поддакивал, услужливо предвосхищал всякое желание Фаррича, одновременно поливая нещадной бранью расслабленных недавним успехом космолетчиков.

По прибытию на Реккау, Капитан доверил все дела на суше своему старпому Менкису, на которого, по всей видимости, привык полагаться, и приказал взять с собой парочку джедаев, которые, по его словам, «одурели от безделья».

Как рассказал по пути Костяк, на Реккау у них было несколько задач: нужно было продать награбленное, запастись припасами, набрать с десяток пиратов, чтобы укрепить команду, а также встретиться с неким Слухачом, который обладал важной информацией по их делу. Менкис предложил разделиться, чтобы сделать все побыстрее и сберечь время на развлеченья, которых на Реккау было предостаточно. Старпом согласился: отправив Фьели с Менкисом, он поручил им набрать людей в команду, сам же, оставив при себе Лиана, первым делом отправился к скупщику краденых товаров.

Им оказался низкий юркий родианец с бегающими внимательными глазками, сканирующими всякого, кто приходил в его лавку.

—Что наворовали? Что прихапали? Что стащ-щили на этот раз? — пропищал он, потирая руки.

Костяк, разместившись в кресле своим массивным телом, швырнул ему небольшой кубик, который родианин поймал с удивительной ловкостью. Покрутив его в руке и чуть не попробовав на зуб, он нажал кнопку и раскрыл холостраницу со списком добычи.

—Седьмой не возьму, двенадцатый тоже, все что от двадцать восьмого — пас, ну и третий, третий нет, а вот шелка… Люблю шелка, просто обожаю шелка! Шелка расходятся прекрасно. Больше шелков! Больше дроидов для взрослых! Меньше удобрений! Удобрения — такая скука… — он театрально закинул голову. — Сто два за все, — сказал он и тут же мелькнул взглядом по Райенсу.

—Сдурел, барыга? Добро это стоит в три раза дороже! — Райенс показал барыге сразу два кулака, один неприличный палец, в то же время почесывая зад, используя все руки сразу.

—Н-на белом рынке. Да-да-да. Сколько хочешь, на белом. Но здесь не белый, даже не серый, а очень даже черный рынок. Не дадут тебе больше сотни, к кому не иди. Предлагаю сто три, — прибавил один картель коин скряга.

—Двести и ни коином меньше. Иначе мы разворачиваемся и уходим. Если захочу, то раскидаю добро по разным лавкам, наберу и триста. К тебе пришел, потому что время поджимает. Да по дружбе, че уж. Ну? Берешь? По дружбе предлагаю, — угрожающе прохрипел бесалиск.

Глазки сверились с листом, пробежались по списку, скользнули по Лиану, который все это время стоял подле Райенса, по кулаку бесалиска, по его расплывавшейся в неприятной улыбке физиономии.

—Сто девяносто и ни коином больше, — подскочил он к Костяку Райенсу и протянул ему руку, чуть не тыча ей ему в нос.

—Двести! — Райенс схватил маленькую сухую ручку своими двумя здоровенными и потряс ее, как какой прутик. — Мы отправим тебе все, а вечером загляну за деньгами. Идем, Лиан, — старпом поднялся с кресла и позвал его за собой.

Родианец недовольно цокал, когда они покидали его лавку, но ручонки по-прежнему потирал.

—И много тут таких? — спросил Лиан.

—Скупщиков краденного? Немало. На Реккау и в других местах. Этот вот, — он качнул головой в сторону лавки, из которой они только что вышли, — берет все гражданское, высокого качества. Технику не сильно любит, иногда брезгует. Места здешние нужно знать, если хочешь наваривать как надо, — резюмировал он.

—Что будем делать теперь? — поинтересовался Лиан.

—Пойдем к Слухачу. Он сообщил, что знает кое-что о Каракатице. Сейчас информация нам очень нужна, а то в тупике мы… Да ты и сам знаешь.

Лиан знал. Последние несколько месяцев они скитались по космосу между пятью точками в космосе, — станциями так или иначе связанными с «Каракатицей», но на след самого корабля им выйти так и не удалось — «Каракатица» и правда была неуловима.

Реккау — наводненный пиратами и всякими темными дельцами порт, процветал как никогда. Началась галактическая война, а значит совсем скоро хаос охватит черный космос. С хаосом придет добыча, придет большая выгода, которой существа их свободной кровавой профессии не видели столетиями. Это было время жатвы, и лиходеи, стекавшиеся в такие места, как Реккау, не собирались ее упускать.

Проходя по гигантскому холлу, заполненному как разумными, так и нет, существами всяких рас, дроидами и голограммами, Лиан пялился по сторонам, как пялятся только туристы, чем выдавал свою неопытность всем и каждому. Он видел, как дроид катил бочку джимы, из которой по капле сочился густой алкогольный напиток. Следом, подпрыгивая на ходу, бежал манки-лизард, подлизывая капли с пола, а то и умудряясь ловить их языком прямо на лету. Тут же банта тянула обшарпанный контейнер, на котором сверху сидел с кнутом в руке джава. Его соплеменники бежали следом, потрясая кулаками в его сторону и ругаясь, на что джава сверху лишь посмеивался и пуще хлестал кнутом, чувствуя себя хозяином положения. Лиан заметил, как серый облезлый трандошан тащил какую-то лишенную сознания женщину прямо по полу, держа ее за волосы, а чуть подальше, ближе к краю, и вовсе развязалась перестрелка между несколькими пиратами из разных команд. Запах горелой плоти, Лиан плотнее сжал губы. Что делал он — джедай, воспитанный на тихом и спокойном Тайтоне, в таком месте?

—Не крути ты так башкой, — посоветовал Костяк. — Вляпаешься в неприятности. По статистике на суше опаснее, чем на деле в черном космосе. Но тут не так плохо, а? Живое все! А цвета какие, ну? Запах! — он раскинул в стороны все четыре свои руки, приветствуя пиратский город, вдыхая его пороки и благости полной грудью.

Не прошло и минуты, как в Лиана врезалась твилечка его возраста, которая, коснувшись его руки в знак извинения, уже собиралась пойти дальше, если б не Костяк, схвативший ее за руку.

—Верни, что украла, — прохрипел он.

Лиан торопливо сунул руку под плащ, только чтобы понять, что световой меч пропал с его пояса. Девчонка достала эфес, который уже успела запрятать себе за пазуху, и бесалиск ее отпустил.

—Проваливай отсюда, — сказал он.

Девчонка задорно улыбнулась Лиану, пожав голыми плечами и, подмигнув, приложила к губам палец. Скинув со своего браслета на браслет Лиана свой контакт, она послала ему воздушный поцелуй, после чего растворилась в толпе.

—Чуть меч не стащила, — сказал Лиан, пораженный тем, как легко и просто он мог остаться без своего драгоценного оружия.

—Держи уши востро, я ж говорил, ну! — прокомментировал бесалиск.

Они прошли дальше, — мимо лавок со съестным, где Костяк прихватил им с Лианом пару сухих снеков. Дальше по коридору, вдоль которого змеились трубы, а временами со стороны вырывался пар. Время от времени Райенс встречал каких-то своих знакомых, которых отправлял в «Текущий бочонок» — кантину, где Менкис набирал новых ребят. В какой-то момент пред ними предстал проход, завешанный ширмой из вплетенных в синтетические нити монетами самого разного происхождения.

—Странно, что все это никто не украл, — поделился мыслями Лиан.

—Было дело, — хрипло рассмеялся бесалиск. — Слухач узнал. Ворюга далеко не ушел.

Проникнув за ширму, они оказались в темной комнате, заставленной причудливыми предметами, о назначении которых можно было только догадываться. В дальнем конце, прижатыми к стенке находились приборы и гудевшая, мерцавшая голубоватым светом база данных. Перед ними был диван и кресла, на экстравагантной люстре качались пара любопытных манки-лизардов, по полу шныряли дроиды-ищейки.

—Располагайтесь, — раздался голос из темноты. — Я сейчас.

Райенс и Лиан приняли приглашение и опустились на диван. Костяк Райенс заложил пару рук за голову, второй парой почесывал себе живот, расслабляясь на на удивление удобном диване, Лиан же осматривался, по научению Райенса стараясь не выдавать чрезмерного любопытства. Место, однако, было примечательным. Он заметил пару бластерных турелей, прикрытых каким-то барахлом, а также тщательно спрятанный люк под одним из кресел, что не сулило его потенциальному обитателю ничего хорошего. С некоторым беспокойством Лиан, как мог незаметно, заглянул и под их диван.

—Молодец, — похвалил его Райенс. — Диван под напряжением. Он не повторяется. Хорошее воображение, — объяснил он.

Лиану показалось, что в просвете между полками он заметил пристально изучавший его глаз, но стоило ему моргнуть, как глаз пропал, а через несколько секунд перед ним показался неимодиан, ступавший так тихо, что его шагов не было слышно. Не подходя ближе, чем требовалось для разговора с глазу на глаз, он занял место за спинкой того самого кресла с люком.

—Значит, это правда, — начал он, не сводя сверлящего взгляда с Лиана. — Вы заполучили джедаев. Хорошо. Они нам пригодятся.

«Он опасен, — подумал Лиан. — Надеюсь, он и правда на нашей стороне».

—У тебя есть информация, — перешел к делу бесалиск.

—Да. Да… информация, — он тянул, не сводя глаз с Лиана.

—Можешь ему доверять, — прохрипел Райенс. — Лиан — честный малый.

—А значит предсказуемый. Для нас неплохо, если так. Если так. Что ж, слушай Райенс. До меня доползли верные слухи. Тот, за кем вы следили до астродворца Содобо, тот человек Баратас не был мичманом «Каракатицы».

—Что? — Райенс чуть ли не вскочил от таких известий. — Я Менкису устрою!

—Менкис передал нам лишь то, что ему удалось вытянуть из него за партией в пазаак, которую для этой самой цели Менкис усердно проигрывал. Но тот лишь выделывался, хвастал. На «Каракатице» он никогда не служил, мичманом не был.

—Чтоб его черный космос побрал! Значит, все было впустую.

Глава 13.4

—Нет же, Райенс, слушай. Тот контейнер с дроидами, который вы подобрали с корабля Баратаса в обломках астродворца имеет большее значение, чем мы думали. Баратас этот был поставщиком на службе у Сьяко хатта. Угадай, чем он занимался в тот злополучный момент, когда «Дворец Золотой Звезды» Содобо атаковали силы Империи?

—Поставкой тех дроидов, — воодушевленно воскликнул Костяк Райенс.

—В точку. Он прилетел, чтобы забрать у Содобо каких-то… дроидов… дроидов, сконструированных по особому заказу Сьяко, способных веками функционировать в автономном режиме. Производства Содобо славились своей передовой робототехникой, не удивительно, что Сьяко обратился именно к нему. Теперь слушай, я знаю в точности, что произошло, — он рассказывал, теперь расхаживая по комнате, приложив длинный палец к подвижным губам. — Баратас забрал свой заказ, отвез его к себе на корабль, после чего вернулся в «Дворец Золотой Звезды» на разгульную вечеринку Тогго хатта — скандально известного сына Содобо. Там он, забыв о времени, предавался всяческим порокам, пока абордажный отряд во главе с неким вуки — Дартоком, не ворвался внутрь и не перебил всех, кто попался им под руку. Включая нашего Баратоса, конечно. То, что происходило дальше, вы и сами знаете. Но не знаете вы того, что одна из обслуживающих станций «Каракатицы» все еще ждет тех самых дроидов. Поставка была запланирована на месяцы вперед, на дату от девяти стандартных дней от дня сегодняшнего, — неимодиан говорил то беспокойно и резко, то плавно и спокойно. — Вы искали «Каракатицу» по станциям ее обслуживания, не зная, где она появится в следующий раз. Вам не везло: «Каракатица» была неуловима. Но теперь у нас кое-что есть. Да, кое-что, верно? Дроидов ждут на астероиде TGR-43. Если ждут, значит «Каракатица» будет там, чтобы подобрать. Не в тот же день? Что ж, возможно. Но теперь мы знаем, что она там будет, а значит, можно и подождать. Ради такого куша можно и подождать, — она остановился, замер, взглянул на Райенса.

—Предлагаешь нам привезти туда дроидов и дождаться, когда «Каракатица» всплывет из гиперпространства?

—Первое, что приходит в голову. Да. Но есть и другой способ. Не такой прямолинейный, не такой пиратский, способ поделикатней. Что, если доставив дроидов, вы представитесь теми, кем не являетесь? Приличными существами на службе Баратаса, а значит, и Сьяко хатта. Дроиды непростые, требуют особого обращения, обслуживания. Кое-кто из моих друзей, кто разбирается, так сказал, — ответил он на незаданный вопрос. — Так почему бы людям Баратаса не позаботиться о настройках на борту «Каракатицы»? Если подумать, то люди Баратсаа так бы и поступили. Если повезет, кто-то из вас может проникнуть на корабль. Абордаж может не дать результат. Ты знаешь, как это бывает. Ну конечно знаешь. Ведь кто знает, какая у «Каракатицы» защита, никто ее и не видел толком. Да и потом… джедаи могли бы прийтись в этом деле очень кстати.

—Думаю, это могло бы сработать, — кивнул Лиан.

—Конечно могло бы, — неимодиан залез рукой в карман своего халата. — Вот, — он бросил Райенсу ключ. — От ячейки. Внутри десять костюмов обслуживающей компании, аффилированной с Сьяко. Компании, в которой работал Баратас.

—Вижу, ты обо всем позаботился, — сказал бесалиск.

—За хлопоты мне обещана доля команды. Помни об этом, Райенс, и позаботься о том, чтобы Фаррич не забыл.

На этих словах Слухач странно замахал руками с длинными пальцами, как бы прогоняя посетителей прочь. Выйдя из его логова, Костяк Райенс, наконец, дал волю чувствам.

—Это оно, Лиан! Звено цепи, которого нам так не доставало с тех самых пор, как мы заполучили звездную карту с координатами тех станций обслуживания. — он криво улыбнулся и на радостях ударил Лиана по плечу. — Ты мне нравишься, парень. Так се пират, но смышленый, с парнями ладишь, хоть те и форменные негодяи, а уважают, а? Да и что бы ни говорил неимодиан, честность — хорошая штука, когда для своих.

Вдруг, Лиан вспомнил свой разговор с Капитаном. Фаррич не собирался делить сокровище поровну, как это было положено кодексом черного космоса, как на то рассчитывала команда. Он замыслил предательство по отношению к существам, которые доверили ему свои жизни и попытался ввязать в это дело Лиана. Кто-то назвал бы его подлецом! С другой стороны, он замыслил что-то грандиозное, о чем все эти простые существа не умели и мечтать. Он был готов принести в жертву даже собственную честь ради того, что, как он думал, принесет пользу остальным. Лиан столкнулся с дилеммой: он не знал, как поступить и, сам не зная почему, не торопился говорить об этом с Фьели. Он чувствовал, что должен был сам принять это решение.

—Что вы сделаете со своей долей? — спросил Лиан.

Бесалиск вдруг изменился в лице, стал задумчив и даже как-то растерян.

—Жизнь пирата — странная штука. Мы постоянно чего-то хотим, хотим так страстно, что готовы за это убивать, рисковать своей шкурой. Вот только частенько мы толком и не знаем, к чему все это. Попойки, девки, драки… все от этого незнания. Кто мы есть, то есть. Растерянные сердца! Вот что! — воскликнул он пылко.

—Вы не ответили, — напомнил ему Лиан.

Бесалиск опустил на него свой истомленный космосом взгляд.

—Не знаю я, парень. Что мне делать без палубы? Я ж повешусь. Может прикуплю какое судно, соберу свою команду да на дальняк пойду. Только уж без кровавых дел. Уж не молод, кровь уж не стучит в висок, когда кого режу, — с некоторым сожалением ответил он.

По пути в «Текущий Бочонок» на встречу с Менкисом и Фьели они почти не разговаривали: каждый думал о своем, что позволило некому существу, следовавшему за ними по пятам все это время, остаться незамеченным и впредь.

Существом этим был никто иной, как изгнанный с «Оппортуниста» доброй волей Костяка Райенса смутьян и подстрекатель Эйра Грейв. Менее суток прошло с тех пор, как ему удалось добраться до Реккау. Весь пылая от злобы, он провел это время изводя не только себя, но и всех остальных обитателей «Текущего Бочонка», во всеуслышание проклиная Фаррича и его команду. Он обещал вызвать Фаррича на поединок, разделаться с ним лично, как того требует кодекс, но в какой-то момент едва ли уж мог держать в руке бутылку, пропивая последнюю мелочь, которую ему оказался должен кто-то из местных постоянных.

Когда он услышал, что «Оппортунист» и его Капитан, которого он во всеуслышанье грозился убить, пришли в Реккау, то в мгновении ока опомнился и почти что протрезвел от одной мысли о том, что может столкнуться с командой в таком вот уязвимом положении. Сломя голову, он вылетел из дверей «Текущего Бочонка» под оглушительный хохот и насмешки недавних собутыльников. Он торопился и не зря: спрятавшись, с безопасного расстояния он наблюдал, как совсем скоро в кантину вошли Менкис и та новенькая джедайская девка.

Находчиво обзаведясь плащом, он накинул на голову капюшон, укутался потуже. Он решил не испытывать судьбу и на время затаиться в глубинных коридорах астероида у какого-нибудь из своих добрых знакомых, куда и направился, не теряя времени.

Все изменилось, когда вдруг ему на глаза попался Костяк Райенс. Его клыки залязгали, рука сама потянулась к поясу, к бластеру и вибросабле. Он мог бы попытаться отомстить за свое унижение прямо здесь и сейчас, если бы подле старпома не было джедая… «Еще один! — с досадой подумал Грейв. — Как знал, что джедаи нужны им для защиты!»

Что-то ему стрельнуло, и он решил проследить за ними: любопытно ведь, что делал Райенс так далеко от квартала скупщиков, кантины и борделя. Его любопытство привело его к логову Слухача. «Вот значит, что! Неужели «Каракатица» была правдой? — с досадой подумал он. — Если так, то я самый круглый кретин из всех кретинов Галактики!»

К Слухачу приходили за наводками, за верной информацией, и Грейв это прекрасно знал. Он думал было подлезть, подсмотреть, а то и что-то выведать, подслушать, но ширма из монет преградила ему путь: нечего было и думать проскользнуть внутрь, не вызвав звона. То и дело порыкивая с досады и злобы на всех, включая теперь уже и самого себя, он притаился, ожидая, когда двое бывших товарищей выйдут наружу.

Все это время он думал. Шевелил мозгами, прикидывая, как бы сделать так, чтобы открутить назад упущенный шанс. Это было невозможно. Не было такого сценария, в котором его приняли бы обратно. Вот только… — вдруг его осенило, — чтобы дотянуться до сокровищ «Каракатицы» ему нужна была команда, но кто сказал, что ей обязательно должна быть команда «Оппортуниста»? Не помня себя, Грейв сорвался с места и бросился прочь — на встречу с пиратом, которого в черном космосе боялись ничуть не меньше Фаррича — Капитаном Себастом Тарпом по прозвищу Воидбейн.

Капитан Воидбейн всегда был сам по себе. На Реккау он и его команда всегда занимали небольшую кантину в отдалении от основных мест, собиравших всех остальных. «Черная Дыра» — их место, и всякий, кто хотел избежать неприятностей, обходил его стороной.

Воидбейн был крупным, удивительно сильным виквеем с серой морщинистой кожей и холодными глазами, от взгляда которых хотелось отвернуться. Всем своим видом он внушал ужас и ощущение силы, с которой нужно считаться.

Развалившись, он по обыкновению сидел спиной к стене, в дальнем темном углу, расположенном в равном удалении от входа и черного выхода, откуда он наблюдал за всем, что происходило вокруг. В компании пары обворожительных экзотичных девиц, он в пол уха слушал то, что говорил ему его квартирмейстер, время от времени отвечая одним лишь взглядом. На столе дымились трубки, журчала какая-то жидкость, вокруг пахло сочной едой, а в воздухе вместе с дымом, стояло приглушенное бренчание: неподалеку пират из его команды мелодично поигрывал, перебирая отзывчивые струны.

Вдруг, внимание Воидбейна привлекли суетливые движения его людей: кто-то из тех, что караулили перед дверью, вошел внутрь и, поглядывая на Капитана, обменялся несколькими фразами со своими товарищами.

Виодбейн перевел на квартирмейстера взгляд, который отдавал приказ лучше всяких слов. Человек ловко поднялся на ноги и направился ко входу. Не прошло и нескольких минут, как он вернулся с новостями.

—Тут один с «Оппортуниста» хочет вас видеть. Говорит, припер информацию. Говорит, вам будет интересно.

Взгял Воидбейна скользнул в сторону. Прошло какое-то время, прежде чем он, сделав открытый жест ладонью, сказал:

—Пусти его.

В «Черную Дыру» ввели Грейва. Ботан был суровым пиратом, но в окружении команды «Челюсти» даже он чувствовал себя не в своей тарелке. Проходя мимо, он старался не смотреть по сторонам, в то время как на него теперь были прикованы все взгляды. В какой-то момент у него на пути оказался ногри, который хищно осклабился.

—Иди, — подтолкнули его сзади.

Добравшись до темного угла, Грейв уже полностью овладел собой. Он всегда был храбрым малым, теперь же, когда удача ускользала из его рук, он был готов на все, чтобы вернуть ее расположение. Его глаза пробежались по месту, окружавшему Капитана, заметив воткнутый в стол длинный кривой кинжал. «Не хотелось бы, чтобы он оказался у меня в глотке», — подумал он.

Взгляд Воидбейна был удивительным инструментом, которым Капитан мастерски пользовался: даже те, кто не был с ним знаком, инстинктивно чувствовали внутреннее желание обладателя этого взгляда.

Грейв должен был объясниться и сделать это правильно.

—Капитан, у меня для вас информация с «Оппортуниста»…

—Это я уже знаю, — оборвал его Воидбейн. — К делу.

—Да. Дело. Дело в том, что Фаррич вышел на след «Каракатицы» — неуловимого корабля, на котором Сьяко хатт прячет свои несметные сокровища.

Тяжелый взгляд, молчание. Наконец, освободившись от женских объятий, Воидбейн подался вперед.

—Раз так, почему ты здесь? — его взгляд резал, как тот самый кинжал, воткнутый перед ним в стол.

—Я ему не верил, — с досадой признал Грейв. — Думал, что он все придумал, чтобы поддержать дух команды и дальше продолжать командовать. Я подбивал команду к мятежу против Фаррича и…

—И он не вышвырнул тебя в черный космос? Не похоже на Фаррича, — сказал Себаст Тарп.

Как и Фаррич, Воидбейн презирал мятежников за отсутствие крепости характера. Словно флюгер, они подстраивались под ветер выгоды, бесхребетные, не понимающие преданности низкие твари. Его отношение выразилось у него на лице. Заметивший это Грейв тотчас поспешил хоть как-то укрепить свое в миг пошатнувшееся положение.

—Фаррич хотел застрелить меня на месте. Если б не Костяк Райенс, он бы кончил меня без всякого права. Какой добрый Капитан лишает свободное существо права на поединок?

Довод был веским. Особенно в глазах Воидбейна. Всякий, кто когда-либо осмелился бросить ему вызов, теперь глотал вакуум, но каждого он убил в честном поединке один на один.

—С чего ты изменил свое мнение? — спросил он.

—«Оппортунист» здесь, — глаза ботана загорелись. — Я проследил за Костяком, когда он ходил к Слухачу. Я думаю… нет, я уверен, что они говорили о «Каракатице». Слухач что-то знает! Он сказал это Райенсу; он был доволен, когда выходил, все трепал с тем джедайчиком…

—Джедай? — насторожился Воидбейн.

—Мы подобрали парочку в черном космосе. Как по мне, так нужно было оставить их глотать вакуум, — высказался Грейв.

—Значит, в его команде два джедая, — осклабился Капитан. — Это все меняет.

—Меняет? — спросил его квартирмейстер.

—Фаррич амбициозен. Я его знаю, — он сжал зубы. — Он всегда что-то замышляет, интригует, строит планы… В последний раз ему почти удалось склонить «Совет Капитанов» к организации пиратского флота. Не просто так! А теперь у него есть джедаи, — со своего квартирмейстера он перевел взгляд обратно на Грейва. — Что такое эта «Каракатица»?

—Неуловимый корабль, который никогда не останавливается. По Галактике раскиданы станции для ее обслуживания. Фаррич гонял нас по ним месяцами, видно надеялся на удачу. Но теперь что-то изменилось. Уверен, Слухач что-то знает, он им все рассказал!

Капитан обменялся взглядом со своим квартирмейстером. Худощавый человек с умными внимательными глазками и длинными спутанными волосами сказал:

—Дело может того стоить. Если Грейв говорит правду, — он бросил на него внимательный взгляд, на который ботан ответил максимально уверенно, — то речь идет о сокровищнице богатейшего хатта в Галактике. Какими глупцами мы будем, если упустим такой шанс.

Слова квартирмейстера Кета-Ран-Корта Капитану пришлись по душе. Он и сам чувствовал так же, но никто не умел формулировать цели лучше его смышленого квартирмейстера.

—Ты, — сказал квартирмейстер ботану. — Пойдешь с нами к Слухачу. Если то, что ты тут наплел неправда, то дуэли с Капитаном ты не дождешься. Я сам тебя прикончу.

—А что будет, если я прав? — поинтересовался он.

Квартирмейстер взглянул на Капитана.

—Полетишь с нами. Если «Каракатица» и правда существует, и мы до нее доберемся, получишь свою долю.

—Навестим Слухача, — сказал Воидбейн и поднялся на ноги.

Тут же мелодичное бренчание затихло, пираты остановились делать то, что делали, кто-то развернулся, ожидая приказаний.

—Мы скоро вернемся, — объявил квартирмейстер. — Слишком не нажирайтесь. Будте готовы в любой момент выйти в космос.

Когда трое пиратов оказались в логове Слухача, тот не был слишком доволен, как не был и удивлен. Неимодиан предложил гостям сесть, но Воидбейн не отвлекался от дела. Прижимая долговязого неимодиана сильным взглядом, он приблизился к нему почти вплотную; их разделяли какие-то несколько сантиметров, когда он спросил:

—«Каракатица». Что это?

Слухач метнулся взглядом на Грейва. Мгновенно сделав выводы, он решил говорить, по крайней мере частично.

—Корабль, — сказал он и плавно отступил на шаг.

—Что за корабль? — напирал виквей.

—Капитану не отказывают, — напомнил его квартирмейстер.

—Не думаю, что Капитан может позволить себе мне угрожать. Не забывайте, кто кормит ваше ремесло наводками.

Неимодиан отступил еще на шаг. Он уже в точности знал, что происходит, как знал, что Капитан Воидбейн — не тот, кого можно оставить без ответа. Но опыт работы бок о бок с пиратами научил его тому, что у этих свободолюбивых разбойников были свои слабости. Его роль в их ремесле была велика; неоднократно он пользовался этим рычагом давления, чтобы охладить горячие сердца пиратов. Сердце Капитана Воидбейна, однако, было сбито из другой звездной пыли.

—Скажи-ка, зачем мне беспокоиться о будущих наводках, о наших с тобой отношениях? Если все, что я слышал о «Каракатице» — правда, то ничто из этого мне больше не понадобится. Информация, которая стоит миллионов твоих наводок. И все, что мне нужно сделать, это заставить тебя говорить. Сейчас, — его покрытое грубой мозолистой кожей лицо ожесточилось, замерло в угрожающей экспрессии.

Глава 13.5

—Капитан, — неимодиан расправил руки в примирительном жесте. — Нет причин для угроз. Совершенно никаких причин. Ведь если взглянуть на ситуацию прагматично, как и полагается существам наших страшно тяжелых профессий, то для меня не так важно, какая команда захватит «Каракатицу», если моя доля в предприятии будет удовлетворена вашей честью и кодексом черного космоса.

—Ты получишь свою долю, — мозолистые, будто сделанные из камня руки схватили Слухача за шелковый воротник. — Теперь говори!

Он рассказал. Все, что знал Фаррич, теперь знал и Воидбейн.

Почти неделю команда «Оппортуниста» потратила на то, чтобы пополнить необходимые припасы, набрать новых членов команды и, что самое главное, отыскать малый фрейтер нужной модели, который подошел бы для доставки дроидов и не бросался бы в глаза.

Когда Костяк Райенс рассказал капитану Фарричу о предложенном Слухачом варианте, тот сперва сомневался. По опыту Капитана, полагаться на успех малой группы в таких серьезных делах не стоило: нередко подобные вылазки на чужую территорию проваливались и тогда в силу вступал основной план. В их ситуации, однако, перевес действительно мог быть на их стороне: среди них были джедаи, которые могли кардинально изменить соотношение сил в пользу тайной группы проникновения.

И все же, у них была всего одна попытка, один шанс на успех. Провалятся, и «Каракатица» скроется, а расположение обслуживающих ее станций изменится.

Капитан Фаррич назначил двух молодых джедаев в команду проникновения, которой должен был руководить Менкис, в то время как основные силы пиратов останутся на корабле и будут следить за ситуацией с безопасного расстояния, готовые вмешаться, если того потребуют обстоятельства.

Фьели от затеи была не в восторге. Искать сокровища — это одно, но проливать ради них кровь — совсем другое. Лиан, однако, не до конца разделял ее мнение. Они лежали рядом, в соседних гамаках, подвешенных под энергетическими трубами, когда их разговор зашел об этом. Фьели проронила фразу о том, что становиться пиратами было ошибкой, она ожидала, что Лиан согласится…

—Знаю, ты все еще чувствуешь себя джедайкой. Кодекс для тебя все еще имеет значение. Ты стараешься показать, что это не так, но это так. Не знаю, Фьели. Кажется, я слишком многое потерял, чтобы держаться за остатки, — он провел рукой по своему лицу, по своим шрамам.

—Тебе досталось, — согласилась она. — Но это не значит, что теперь ты должен вести себя, как они.

—Я и не собирался, — раздраженно воскликнул Лиан. — Я просто… Хочу сам принимать решения. А это сокровище... мы же согласились, что оно даст нам шанс начать все сначала.

Фьели и впрямь согласилась, но сделала это ради Лиана. Вся его жизнь лежала в руинах храма на Тайтоне, ему было необходимо новое начало.

—Пустое это все. Вот увидишь. Не для таких дел нас Сила отметила.

—Ну и для каких тогда? Для той цели, о которой ты постоянно говоришь? — в его голосе звучало раздражение.

Фьели была упряма.

— Забыл, о чем вы с Галаком мечтали? Я тебе напомню: помогать, там, где надо, где помощь простым существам нужна. По всей Галактике. Хорошая была мечта, не то, что эта. Массовое помешательство, вот что.

—Думаешь, ты самая умная.

—Уж поумней некоторых, — она продолжила после паузы. — Богатство не вернет утраченное, Лиан.

—Знаю.

Какое-то время они молчали.

Она думала о нем. В храме сгорели все, кого он знал. Вдруг, он остался абсолютно один, если не считать ее, конечно. Может, он надеялся, что «Оппортунист» может стать ему новым домом?

Глупо. Он отступил от своей мечты и цели джедая, но что ж поделать. Порой Сила вела извилистой дорожкой.

—Мы сделаем это. Но обещай, что не станешь, как эти кретины! — воскликнула она.

—Я думал, ты с этими кретинами неплохо ладишь, — попытался отшутиться он.

—Обещай!

—Не стану, — согласился он.

Золотая копна волос поднялась над уровнем материи гамака: перегнувшись, Фьели внимательно на него посмотрела.

—Только не соври! — сказала она.

—Никогда.

—Хорошо, — ее ноги взлетели в воздух, перекинулись в сторону, и в мгновении ока она уже стояла на палубе. — Пойду потренируюсь. В гиперпространстве время течет слишком долго.

—Я с тобой, — откликнулся Лиан.

Сбросив верхнюю одежду, они встали напротив друг друга, активировав световые мечи. Лиан поднял меч над головой и направил острие на Фьели в стойке соресу, Фьели, взмахнув желтым мечом в знак приветствия, выставила его вперед, как рапиру. Она прогрессировала в технике макаши, непрестанно придумывая и оттачивая новые приемы, но ей не хватало практики с мечником, который смог бы подтолкнуть ее еще дальше, вроде Магистра Вилимена или Иркации.

Лиан не торопился нападать, а она не заставила его долго ждать. Голубой и желтый световые мечи скрестились.

Фьели проверила его защиту — он справился без проблем.

Она не стала сдерживаться, сразу перешла к своим хитроумным финтам и заставила его попотеть.

Они двигались по кругу в трюме, который в данный момент пустовал за отсутствием добычи. Она ухмылялась, он был удивительно спокоен. Затянутая в узел копна золотых волос метнулась вперед, и в мгновении ока острие ее меча скользнуло по синему лезвию, чуть не задев плечо, к чему Лиан оказался готов. Увернувшись, он связал ее клинчем, из которого вышел коротким, но точным пинком по голени.

Пропустив удар, она отступила, пружинисто перескочила на другую ногу. Лиан воспользовался ее замешательством. В один прыжок он оказался рядом, умудрился схватить запястье руки со световым мечом.

Все закончилось быстро: голубой блеск отразился в глазах Фьели, когда лезвие оказалось у ее горла.

—А ты хорош, — сказала она, странно улыбнувшись. — Становишься изобретательным. Пиратство идет тебе на пользу, а? — съехидничала она.

С тех пор, как они оказались на пиратском корабле, им редко удавалось побыть наедине. На корабле повсюду слонялись пропахшие потом и алкоголем пираты, и даже дроиды здесь ругались, как самый последний угнорт. Но вот Фьели была прямо перед ним: будто застывшая, она, затаившись, ждала, что он сделает.

—Лиан, — сказала она и взглянула на него ясными глазами. Мгновение, и она смутилась, отвернулась, повернулась обратно. — Идем, — Фьели потянула его за руку. — Я знаю одно укромное местечко.

Он поддался ей, и она провела его по техническому коридору и дальше — в боковое с машинным отделением помещение, где хранился всякий хлам, в том числе и одна здоровенная бортовая пушка. Пригнувшись, она подлезла под расплавленный ствол, он последовал за ней. Там, за грудой металлического скарба находился подвешенный перед иллюминатором гамак.

—Ты не говорила мне про это место, — с некоторой досадой сказал он. — Значит вот, где ты пропадала, пока все пахали на палубе.

—Мне нужно было свое местечко в этом клоповнике, — просто ответила она. — Теперь оно и твое тоже. Если хочешь.

Вместо ответа он сел в гамак поперек, она, ухмыльнувшись, присела рядом.

—Только тихо. Сюда иногда Вастерс из машинного заглядывает, — предупредила она.

Они лежали рядом, покачиваясь, касаясь друг друга. За иллюминатором синел гиперпространственный туннель: корабль нес их все ближе и ближе к несметному сокровищу, с которым никто из подростков и не знал, что делать.

Вот уже несколько дней Капитан Фаррич не мог заснуть. Его раскаленный мозг беспрестанно работал, не давая ему покоя, сводя с ума. Перед глазами он видел кадр из прошлого, который для него был таким же реальным, как и годы назад: он видел распухшую отвратительную физиономию Великого хатта Сьяко, ухмыляющегося своей коварной, низкой подлости существа улыбкой.

Тогда Сьяко прибыл на флагман, чтобы лично поздравить Адмирала своего флота с усмирением дикарей Астверкции — недавно открытой богатой ресурсами системы. Появление Великого Сьяко было событием невероятным: старый, на своей десятой сотне хатт если и покидал столицу, то делал это только в особых, исключительных случаях. Адмирал Фаррич счел это появление честью и подготовил мостик к триумфальному моменту: спустя два года Астверкция, наконец, переходила под контроль Картеля Хаттов в общем смысле, становясь личным владением Сьяко в частном.

Но военный триумф был не единственный причиной радости Фаррича. Еще до начала войны он просил своего хатта о награде, которой тот милостиво согласился одарить своего выдающегося Адмирала при условии успеха в будущей компании. И вот он — успех. Сам Великий Сьяко прилетел передать ему долгожданную награду.

В окружении старших офицеров, он, вытянувшись, стоял на мостике, нервничая так, будто был каким мальчишкой. Распахнулись ворота, первой показалась свита: высокородный племянник Сьяко — единственное существо во всей Галактике, с которым древний хатт получал удовольствие общаться, его гвардейцы из белых плащей, за которыми следовал хаттский паланкин, который тащили по крайней мере с десяток мускулистых рабов, подобранных по росту и размеру, следом плелись лучшие наложницы и танцовщицы примерно в том же количестве. Девушки служили необходимым развлечением глазу и телу хатта в долгом пути, что до паланкина — Сьяко был старомоден и не ценил техногенный труд, которому он предпочитал труд живых существ. Тонко настроенная на самые изысканные удовольствия психика Великого хатта за столетия жизни стала зависима от сладкого чувства угнетения, даже сам запах пота с напряженных спин рабов пробуждал в нем чувства.

Процессия Великого хатта прошла на самый мостик, где его встретили склоненные головы высоких военных чинов. Сьяко что-то прохрипел, и рабы, обойдя мостик по кругу, опустили паланкин точно перед сталестеклом, откуда открывался вид на поверженную планету. Его свита распределилась вокруг, каждый в соответствии со своей ролью и положением, рабы отползли в сторону, и, согнув хребты, опустились ниц, только чтобы не тревожить взгляд Великого хатта своим присутствием.

Наконец, вынырнув одной головой из аквариума, Сьяко окинул взглядом свои новые владения.

—Славно, — он облизнулся. — Ты хорошо потрудился, Адмирал. Вы все хорошо потрудились, — прохрипел он, обращаясь к своим офицерам. — Эта система — сама по себе сокровище, но я заставлю ее работать, как работают все мои активы, — он скользнул по Фарричу прищуренным глазом.

—Великих Сьяко, для нас честь служить вам, — сказал Фаррич, подойдя ближе.

—Честь? Честь говоришь?

Был бы сотен на пять помоложе, Сьяко бы глухо рассмеялся, но годы высушили его чувство юмора. Он сказал:

—Ваша честь куплена и куплена за дорого. И все же… вы всегда хотите больше.

Фаррич бегло взглянул на своих офицеров. Был ли хатт прав? Сражались ли эти существа, с которыми он бок о бок прошел через настоящий ад, за пенал с аккуратно выложенными картель коинами? В какой-то момент, — весьма возможно. Но были ли деньги причиной того, что каждый из них был готов умереть за свою команду и за общее, пусть и сомнительное дело? Для него ответ был очевиден: нет.

—Что ты сделал, чтобы взять наконец систему, Фаррич? — спросил Сьяко.

Адмирал подошел ближе.

—Астверкия — укрепленная система. В этом она уступает разве что Корусанту. Их солнце — карлик, и веркийцам удалось использовать его энергию в уникальной солярной пушке и…

—Я все это знаю, — перебил Великий хатт. — Расскажи же, как вы пробили брешь в их обороне.

—Нашелся предатель, — дал короткий ответ Адмирал Фаррич.

—А! Предатель… Конечно! Стоило догадаться.

Сьяко пронзил Фаррича взглядом хитрых глаз-щелок, от которого тому стало не по себе. Что-то надвигалось, должно было произойти; Фаррич чувствовал это своим нутром, но победа была у него в кармане, система лежала под брюхом Великого хатта. Что же во всей Галактике могло пойти не так?

—Отличная работа, — Сьяко вытащил из болотной слизи обвисшие руки и несколько раз с хлюпающим звуком хлопнул. Теперь же ты, наверное, ожидаешь за свои труды достойной награды. Как мы и условились?

Фаррича едва ли чем-то можно было смутить, но это смутило. Их договоренности со Сьяко были личным делом, и он не хотел бы выставлять его на показ. Великий хатт, однако, задал ему прямой вопрос, так что он ответил ему, не поведя и бровью, как ни в чем ни бывало.

—Да, Великий Сьяко. Признаюсь, мысль об обещанной награде грела мое сердце все это время.

—Напомни мне, старому хатту, что же ты просил у меня за службу? — сощурился хатт.

—Сейчас — момент триумфа. Великому Сьяко не обязательно беспокоиться сейчас о таких мелочах. Насладитесь же победой, — Фаррич сделал попытку увести хатта с этого разговора.

Сьяко недобро вздернул носом, его рот искривился в омерзительную гримасу.

—Но ведь моя победа тебе не так сладка, как обещанная награда. Говори! — приказал он. — Что ты просил? Что тебе было обещано?

У него не оставалось выбора. Он сказал:

—Я просил Великого хатта отдать мне одну из его наложниц в качестве награды, и вы милостиво согласились.

—Ах да! Верно! — Сьяко играл, делая вид, что сам только вспомнил. — Филацея! — прохрипел он басом.

В тот же миг из группы женских тел выделилась очаровательная откровенно одетая молодая твилечка. Опустив глаза, она бесшумно подбежала к своему господину, не осмеливаясь поднять глаз на стоящего тут же высокого офицера. Фарричу пришлось совладать с собой, чтобы не выказать лишних эмоций, но Сьяко, который не сводил с него глаз-щелок, все видел. Хоть твилечка и глядела в пол, она всегда поглядывала на своего повелителя, которому не нужны были слова, чтобы передать ей свое желание. Она, усмотрев это в его желтоватых вертикальных зрачках, сделала шаг и вплотную приблизилась к его аквариуму. Хатт смотрел на нее так, словно намеренно выказывал к ней расположение и нежность, которых не могло быть в его высушенном сердце. Он сказал на хаттизе:

—Филацея! Ах, моя любимица… Ты так хороша, так прелестна, что очаровала этой прелестью не только меня — старого, дряхлого, увядающего хатта, но и сердце моего отважного Адмирала. Представь, милая, что из всех сокровищ, которых он мог попросить, которых у меня больше, чем у всякого в Галактике, он захотел именно тебя, тебя и ничего боле... Какая честь обычной деке! Признаюсь, его просьба меня поразила, заставила задуматься над подлинностью моего богатства; я спрашивал себя, неужели ты — Филацея, можешь стоить так дорого, стоить преданной службы лучшего Адмирала в Галактике? А если так, если Фаррич прав и твоя нежная юность, подчеркнутая наивной скромностью, так дорога, значит я — тысячелетний хатт, был неправ все это время, предпочитая богатство крепкое и вневременное хрупкому и скоротечному. Ах, Филацея! Знала бы ты, сколько времени провел я, размышляя об этом! — Сьяко неприятно ухмыльнулся, что едва ли можно было понять по его его обвислому морщинистому лицу, выделанному мелкой кибернетикой.

Фаррич не понимал, к чему клонил старый хатт, но в его груди нарастало чувство тревоги.

Сьяко тем временем облизнулся, сменил позу в аквариуме, сказал:

—А что ты, Филацея? Хочешь к Фарричу? Он сделает тебя свободной, спросит твоего согласия, когда предложит стать его женщиной. Ты ведь спросишь? Ну же! Успокой ее, Фаррич! Хоть не показывает, но внутри она вся дрожит, эта птичка.

Происходившее было странно, все походило на какую-то сцену, постановку с актерами, которые не были готовы к своим ролям. Тут были и невольные зрители: свита хатта и выстроенный в струнку офицерский состава. При всей неуместности и некотором комизме происходящего, Фаррич держал себя достойно в любой ситуации. Сомкнув за спиной руки, он сказал:

—Я так и поступлю, Великий хатт. Филацея может быть в этом уверенна.

Всем своим видом изобразив восторг, Сьяко воскликнул:

—Что я говорил! Существо чести! Ну, Филацея? Пойдешь к Фарричу? Своей службой, своими кровью и потом он выкупил тебе свободу. Отвечай честно, милая, что скажешь? — шептал он воодушевляюще.

В окружившей ее тишине, раздался тонкий, ясный, такой неуместный в этом месте голос:

—Я хочу, — ее взгляд, который до этого ей удавалось контролировать безупречно, вдруг сорвался и метнулся на Фаррича. Взгляд этот замер всего лишь на какое-то мгновение, но успел передать благодарность столь глубокую, что вряд ли смогли бы описать тысячи слов.

Забыв вдруг о том, где находится, Фаррич сделал шаг вперед: теперь, когда он знал, что его опасения относительно ее безразличия оказались беспочвенны, ему едва удавалось сохранять самообладание.

Сьяко облизнулся, его рот расплылся в омерзительной злобной улыбке, которую Фаррич заметил не сразу, но когда заметил, то ужаснулся чему-то пока еще неведомому, чему еще только предстояло случиться. Хатт отвратительно, вперемежку с кашлем и тягучими слюнями рассмеялся. Сьяко прохрипел и от его напускного радушия не осталось и следа. Его голос отравлял воздух мерзкими, годами выдержанными в затаенной злобе словами.

—Тварь, ты забыла свое место! — с этими словами хатт протянул руку из аквариума и, схватив Филацею за лекку, потянул на себя.

Испуганная и растерянная, она попыталась вывернуться из лапы хатта, но у нее ничего не вышло. Впервые в жизни она проявила непокорность: это было одновременно страшно и пьяняще настолько, что в какой-то миг ее сердце вдруг полностью освободилось от всякого рабства и, освобожденная, она вскрикнула не своим голосом, прося о помощи единственного, кто не считал ее предметом. Фаррич ответил криком:

—Хватит!

—Хватит? Хватит, говоришь? По какой-то причине ты решил, что можешь желать того, что мое! Эта тварь принадлежит мне! Она — моя услада! А ты посмел положить на нее свой глаз!? Что будет, если каждый захочет у меня что-нибудь забрать?! Нееет! Взять его! — закричал он. — Взять их всех.

В какие-то считанные секунды белые плащи окружили сгрудившихся подле своего Адмирала офицеров и после недолгой схватки уложили в пол лицом тех, кто решил выказать сопротивление. Что до Фаррича, то его, разоружив, схватили под руки двое.

—Великий хатт, — вскричал он, — я верно служил вам! Я добыл вам эту систему! Неужели это недостаточная плата за рабыню?

Сьяко осклабился и одним мощным рывком перетянул голову девушки через борт аквариума. Облизав ее шею и тело отвратительным гнилостным языком, он резко согнул ее, прижал рукой вниз, мокнул головой в слизь.

—Я забрал эту систему! Не ты! — хрипел в крике Сьяко. — Астверкия, как и эта девка, моя! Я, Сьяко, могу делать с ней все, что захочу! А ты… ты будешь смотреть…

Ее ноги, перекинутые через бортик аквариума, дрыгались безумно и отчаянно, руками она баламутила болотную жижу, но что она могла сделать против веса тысячелетнего хатта. Вырываясь, дергаясь, как обезумивший, прикованный взглядом к ее страдальческим потугам жить, могучий адмирал Фаррич был вынужден смотреть, как дряблый хатт топил живейшую, прелестнейшую из муз, ту самую, к которой он воспылал неожиданной даже для самого себя любовью. Яростно сжимая зубы, он что-то кричал. Когда ноги Филацеи дернулись в последний раз, а тело ее бессильно повисло на бортике, Фаррич уже не помнил себя, потому что в тот момент он, наверное, частично умер, а частично сошел с ума.

—Я убью тебя, хатт. За это. Убью!

Убийство прочистило Сьяко голову. Не глядя, не обращая на нее ни малейшего внимания, он скинул тело твилечки на пол. Выдохнув, он превратился в того расчётливого хладнокровного хатта, сумевшего пережить всех своих врагов, обобрав их при этом до нитки. Он мотнул головой, и в тот же миг рабы подняли его паланкин. Казалось, Великий Сьяко уже потерял всякий интерес к тому, что будет дальше. Прежде чем нырнуть в свою жижу, он сказал безразлично, не глядя на Фаррича:

—Ты сгниешь на задворках Галактики, которая забудет твое жалкое имя.

Глава 13.6

Фаррич — Капитан «Оппортуниста», моргнул, прогоняя наваждение из прошлого. Он знал, что кошмар отступит лишь на какое-то время и обязательно вернется, но этого времени ему будет достаточно, чтобы взять «Каракатицу». И тогда он, наконец, выполнит давнее обещание, данное ненавистному хатту.

Он не заметил, как к нему подошел старпом Костяк Райенс — единственный из всей команды, кто знал его историю от начала до конца. Другие слышали, что их Капитан был не простым космическим бродягой, что когда-то он командовал целым дредноутом, но подробностей не знали, да и те, кто понахватал сведений тут и там, нередко думали, что Фаррич сам распространил о себе эти слухи по его первому прибытию на Реккау, чтобы быстро сделать себе имя и набрать приличную команду.

Костяк Райенс был Капитану другом. Таким, без которого со своими причудами да полубезумный Фаррич не смог бы долго управлять командой. Он был тем мостиком между Капитаном и командой, который позволял им все эти годы оставаться единым целым — «Оппортунистом» — самым прибыльным пиратским кораблем, который когда-либо заходил в порты Реккау.

—Почти там, Капитан, — сказал Райенс.

—Да… Да, — повернулся он. — Райенс. Какие новости? Все готово?

—Да. Фрейтер загружен, команда уже на борту. Готовы отбыть по вашей команде, как только будем на месте.

—Что джедаи?

—А что с ними? — чуть напрягся бесалиск.

—Что с настроем? Готовы они за нас драться?

—А черный разбери их космос, — пожал плечами Костяк Райенс. — Если дойдет до драки, то пусть хоть световые сабли свои вынут, уже толк будет, а?

—Этого может быть недостаточно, — сказал Фаррич странным голосом.

Стоя, не двигаясь, Капитан и его старпом ждали, вглядываясь напряженными взглядами в гиперпространство, в тягучем ожидании решающего момента.

Станция «Глаз-3» находилась в тени черной дыры, на орбите, где ее нельзя было засечь даже сканерами ближнего действия. Только зная точные координаты, можно было отыскать это место.

Бездонная чернота с полоской вытянутого искривленного света, — от такой громадины даже у закаленных в боях, бесстрашных пиратов кровь стыла в жилах. Всякий, кто пусть хоть и искоси взглянул за стилглас, замолчал, весь мостик затих, словно черная дыра поглотила весь звук.

—Они на той стороне, — разрушил хрупкое напряжение Капитан. — Их не видно, но и нас тоже. На горизонт, будем наблюдать своими глазами.

Рот Капитана подернулся в кривой усмешке.

Костяк знал, что так бывало всякий раз, когда Фаррич готовился взглянуть в лицо смерти, только чтобы бросить ей вызов. Дело было опасным: не исключено, что «Глаз-3» тоже поглядывал по сторонам в старомодные оптические приборы.

—Менкис, — Капитан вызвал на связь экипаж грузового судна. — солнце вам в паруса.

—Спасибо, Капитан, — ответил голос по ту сторону.

—Не забудь про сигнал.

—Не забуду.

Брюхо «Оппортуниста» открылось, и из него вылетел небольшой горбатый фрейтер с кабиной в нижней части и обширным, словно нарост, грузовым отсеком сверху.

—Теперь все зависит от них, — с неохотой признал Фаррич.

—Менкис не подведет. Он возьмет «Каракатицу», вот увидите.

—Она не уйдет, — рот дуроса превратился в тонкую линию, глаза прищурились, приглядываясь к горизонту.

Капитан, которого за последние месяцы едва ли видели несколько раз, теперь был со своей командой, он был решителен, резок и быстр, мостик находился под его полным контролем. Быстрым шагом отойдя в сторону, он поднял руку и потянул за рычаг; в тот же миг с потолка спустилась кривая труба с окулярами, а со стороны космоса из корпуса показался мощный телескоп. Не многие корабли были оборудованы таким абсолютно бесполезным в обычных условиях устройством, но Фаррич, который многие годы назад приказал установку, будто наперед знал, что эта штука ему пригодится. И в какой момент! Он прильнул глазом к окуляру, чтобы своим взглядом отыскать единственную точку в космосе — «Глаз-3».

Малый фрейтер приближался к станции, огибая черную дыру. Команда из десяти существ, все одеты в корпоративные серые цвета обслуживающей компании, им предстояло украсть несметные сокровища Сьяко хатта.

—Слышь, Долли, а ты ваще в это дело вызывался? — спрашивал человек своего соседа аквалиша.

Долли в ответ покачал головой.

—Вот и я, — задумался человек. — Так а что тогда? Чевой-то мы тут шкурой рискуем, так ведь добычу-то все раз потом поровну делить. Не больно-та справедливо.

—За справедливостью в черный космос промышлять отправился, — усмехнулся Менкис. — Вас, ублюдков, Капитан отобрал по одной причине: рожи у вас не как у остальных уродливые. Сойдете, то есть, за приличных работяг.

—Меня-то уж точно не за физиономию взяли, — усмехнулся Лиан.

—Верно. Ты у нас поуродливей Шального будешь, а от него в Реккау все девки шарахаются, — заметил кто-то.

—Джедаев взяли потому, что они джедаи, — объяснил Менкис.

Где-то завибрировала вибросабля.

—Заткнитесь, трепла, — пропыхтел кто-то еще.

Где-то сзади поскрипывали подвешенные к потолку гуманоидные тела дроидов, напичканные необычными приборами, в назначении которых не слишком сведущие в таких вещах пираты так и не успели разобраться.

Огромная станция была странной конструкции и вытянутой формы с выступавшими из корпуса техническими мостами-щупальцами, тянувшимися в космос, которые могли служить только одной цели — стыковке «Каракатицы». Она была подсвечена немногочисленными огнями — единственными источниками света в почти осязаемой кромешной тьме. Никто не вызвал их фрейтер на связь.

—Тихо тут, — сказал Менкис, пристально вглядываясь в темноту по ту сторону сталестекла. — Давай туда, — он указал на освещенный мигавший контур силового поля.

Пилот направил фрейтер на посадку. Внутри ангар казался пустым, совсем непохожим на кипевшие деятельностью порты в этом секторе космоса.

—Глядите! Нас уже встречают. Так, значит, — Менкис развернулся и обратился к переодетым пиратам. — Лишнего не болтать. Говорить буду я. Не выделываться, исподлобья не зырить, ясно? Ведите себя так, как те, кого мы обычно грабим, — объяснил он как мог доходчиво. — Ну, поехали. На абордаж, такскзать, — он ухмыльнулся.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Фьели закрутила золотые волосы в тугой узел. Напряжение нарастало и, как всегда в такие моменты, она готовила себя ко всему.

Опустился трап, и Менкис спустился, по ходу дела бегло осматриваясь по сторонам. На первый взгляд он не заметил какой-либо серьезной охраны, но обнадеживаться было рано — трудно поверить, чтобы Сьяко хатт оставил без прикрытия хаб снабжения своей сокровищницы. В ангаре его встретил крупный твилек с телом киборга. Сходу он спросил неприятным шершавым металлическим голосом.

—Мы ждали Баратаса. Кто ты такой?

Менкис даже не изменился в лице. Будто все это его совсем не касается, он, пожав плечами, ответил:

—А мне почем знать? Обычно моя бригада пятой занимается, но щас к вам на трешку послали. Кто ж знает, что у них наверху творится, да?

Твилек молчал, не сводя окуляров с Менкиса.

—Документы на дроидов, — наконец, сказал он.

—Документы? Верно, документы, — Менкис принялся копаться по карманам. Наконец, он вытянул номерной чип партии в виде гравированного цилиндра, который твилек отсканировал, не притронувшись.

—Разгружайте, — сказал он.

—Разгружаем, — повторил Менкис, крикнув своим.

Позади, переодетые в серое пираты выводили подвешенных на гравитационных крюках дроидов.

—Почему не в контейнере? — спросил твилек.

—Как дали, — не моргнув глазом ответил Менкис. — В том бардаке, который у них там происходит… Да ты и сам все знаешь, — махнул он рукой.

В ответ — молчание. Кибернетические глаза прищурились, бросили взгляд на дроидов, после чего вернулись обратно, требовательно вперились в Менкиса.

—Постой… ты что же это, про резню во дворце Содобо не слыхал? — наигранно удивился Менкис. — Ну вы тут даете! Жизнь под дырой, а? — понимающе, с сочувствием сказал высокий пират. — Ладно, че уж, работа, а?

Твилек кивнул. На его лице будто бы проявилось некоторое любопытство, чем Менкис поспешил воспользоваться.

—А вообще, пока мои тут копаются, может джимы хлебнем да партейку в пазаак оформим? А? Что скажешь? — он раскрыл отворот рабочей куртки, из кармана которой привлекательно блеснула бутылка.

Твилек уже было собирался отказаться, как вдруг подле него оказался человек, такой же забитый имплантами, но на вид куда более жизнерадостный.

—Брось ты, Саммар, давай послушаем. Говоришь, резня во дворце Великого хатта? Ну и ну! Это и на работе скажется, — уговаривал товарища человек.

—Еще как скажется, — поддержал его Менкис. — А еще эта война… — он подлил масла в огонь их любопытства.

Как оказалось, эту своеобразную разведку боем Менкис затеял не зря. Оказавшись за одним столом с этими двумя, он, трепясь без умолку, и сам узнал немало интересного, например то, что станция была наводнена по типу этих двух киборгами — бывшими ветеранами, получившими увечья в войнах хаттов. Теперь же их тела были изменены, адаптированы под особые магнитные и пространственно-временные условия, в которых они несли службу.

—Это еще что! Говорят, на «Каракатице»…

—Ну! Тихо! — оборвал более разговорчивого товарища большой твилек.

Так они просидели не менее часа. Киборги каждый по-своему удивлялись тому, что происходило в Большом космосе. Хоть и разбавленная синтраствором, их кровь закипела, когда речь зашла о разгоревшейся большой войне, проходившей без них.

—И Кашиик взяли, — удивлялся твилек. — Так просто? Вуки никогда не сдаются легко.

—Так говорят, — ответил Менкис, откинувшись на спинку стула в небольшом, освещенном лишь с одной стороны помещении. — Ладно, парни. Посидели славно, но пора да к делу. Что там по расписанию? Запустим дроидов, подсоединим к системе «Каракатицы» и домой, а то у вас тут темновато, — усмехнулся он.

Двое киборгов замолчали, переглянулись. Их синтетические глаза не выдали смысла, но Менкис уже знал, что как-то прокололся.

—Баратаса, говоришь, подменяешь? Я ублюдка с год не видел. Напомнишь, какой хоть он расы? — спросил человек, радушие которого испарилось в мгновении ока: теперь на него угрожающе смотрели неестественные щелки-глаза.

Мысли Менкиса все еще неуклюже плелись за тем, что происходило здесь и сейчас: он как заведенный все еще пытался понять, где облажался. Конечно, последним вопросом его проверяли самым грубым способом, чтобы только лишь убедиться в том, что и так уже было ясно: Менкис не был тем, за кого себя выдавал. Он никогда не встречался с Баратасом и понятия не имел, как тот выглядел.

Внезапно, пират оказался в неприятной ситуации, из которой не было удачного выхода. Что ж…

Менкис лихо ухмыльнулся, да так откровенно, что маска приличий в миг слетела с физиономии, оголив его истинную личину пирата. В мгновении ока в его руке оказался бластер, раздался выстрел, который выжег грудь твилека, тут же он со всей силы толкнул стол ногой и откинулся назад, падая, неуклюже уворачиваясь от ответных выстрелов быстрого человека. Рухнув на спину, он кое-как перекатился назад и, поднявшись на четвереньки, шмыгнул за дверь.

В руке Лиана загорелся световой меч. Несколько минут назад он почувствовал, что ситуация в «переговорной», как они на скорую руку назвали комнату попойки, из которой до этого временами доносился лишь доброжелательный смех, накалилась, что и подтвердилось пальбой.

Выползший Менкис поднялся на ноги, вскричал:

—Режь их, братва!

Тут же, побросав, что делали, пираты взялись за сабли и бластеры, припрятанные тут же — в ящике, на крайний случай.

Пара джедаев разделились: Лиан побежал прикрыть Менкиса, Фьели осталась с основной группой пиратов, по которым открыли огонь ожившие под потолком туррели. Четверо пиратов пали тут же, прошитые насквозь блестерным огнем, другим удалось укрыться за стеной, только чтобы столкнуться с группой киборгов, с которыми они и ввязались в неравный бой. Фьели — как всегда прыткая и быстрая, оказалась среди них, отсекая техногенные конечности с элегантностью танцора. К тому моменту, как киборги повыхватывали свои виброклинки, некоторые из них уже пали. Им пришлось нелегко: несмотря на скорость и силу, они не были четой умелой джедайке, к которой подоспели на помощь пираты.

Лиан и Менкис бросились в ближайший коридор.

—Что делать будем? — крикнул Лиан.

—Сарлаку их в пасть! Сами мы тут не сдюжим. Нужно послать сигнал. «Оппортунист», пусть заходит на абордаж. По-хорошему не вышло, парень, — Менкис опустил ему на плечо жилистую руку с удивительно длинными пальцами, — будем резать.

—Как же связь? — спросил Лиан.

Менкис на секунду задумался.

—С Капитаном мы условились, что сбросим в космос красную мерцалку, если что пойдет не по-нашему. Она там, в ящике, — он указал на тот ящик, в котором пираты прятали оружие. — Что думаешь? Сможешь добраться?

Лиан прикинул расстояние, которое ему придется преодолеть по пустому, ничем не прикрытому пространству, обстреливаемому турелями — дело было не из легких, и он не был уверен, что ему хватит скорости. Менкис прочитал ответ у него на лице.

—Другого варианта нет, парень. Если не «Оппортунист», они нас порешают! Ты видел, как ублюдки прокачены! Полный класс! — кричал квартирмейстер.

Менкис был прав. Они оказались в западне, выбраться из которой могли разве что джедаи. Кивнув, Лиан сказал:

—Выиграешь мне пару секунд?

Менкис прищурился. Глянул за угол.

—Шмальну по этой штуке, может че и выйдет. Да?

—Да.

Приготовившись бежать, он ждал шага Менкиса, который, выхватив из-за пазухи здоровенный пистолет с неестественно толстым дулом, резко выдался за пределы укрытия, которое ему давал угол коридора, и на прямой твердой руке шмальнул по турели из портативной ракетницы.

Взрыв!

Лиан бросился вперед, разгоняя ноги Силой.

Шквал бластерного огня обжигал ему пятки. В сторону с линии огня, кувырок, снова на ноги.

Не помогло. Слишком открыто! Турели поджарят его…

Взметнулась копна золотых волос, желтое лезвие светового меча касательным движением отразила неотразимый мощный выстрел, перенаправив его в пол.

Фьели дала ему окно. Добравшись до тяжелого ящика, он одним пинком опрокинул его, перемахнул на ту сторону. Буй, мерцавший красным! Схватил, бросился за корабль — к голубому силовому полю, отделявшему ангар от открытого космоса. Бросил взгляд назад — Фьели…

Которая, полагаясь на свою ловкость и мастерство, оставалась в живых под ливнем раскаленного огня.

Она крутилась в акробатических приемах, но ее силы не были бесконечными: это Магистр Иркация научила ее «игре со смертью» — технике гиперконцентрации внимания посредством Силы, которая требовала немыслимых усилий, но приводившая к быстрому истощению.

У нее оставалось может с пол минуты. Она должна была разобраться с турелями сейчас!

Не только ее худое тело, но и мысли неслись вихрем, схватывая все на лету, рассматривая каждую возможность с невероятной скоростью — в тот момент она была похожа на своего мастера — безупречно точная в движениях и находчивая в смертельных условиях, в которых другие джадаи попросту бы растерялись.

Раскуроченная огнем половая пластина! На ходу она подняла ее с помощью Силы, прикрывшись за ней, как за стеной. Вокруг были и другие куски меньшего размера…

Она не медлила. Подняла их в воздух и ловко метнула в турели, в одну за другой.

Хруст металла, искры… Получилось!

Добежав до защитного экрана, Лиан выбросил маяк в открытый космос, который, запустив двигатели, отлетел на расстояние, зажегся красным маячком.

Глава 13.7

—Капитан! — воскликнул Костяк Райенс на мостике «Оппортуниста».

—Вижу, — ответил Фаррич, который не отходил от телескопной трубы. — Полный вперед, мистер Вэйнс, — обратился он к рулевому. — У них не вышло.

—Абордаж?

—Сначала подавим их пушки огнем. Приготовиться к бою! — прогремел он на весь мостик.

Зажглись двигатели, поднялись носовые пушки. «Оппортунист» рвался вперед в черный космос, жадный до крови и добычи.

Первые точные выстрелы выбили несколько орудий, другие открыли по ним огонь. Капитану не нужно было отдавать приказ перенаправить энергию на передние щиты: его закаленная бесчисленными сражениями команда работала, как слаженный механизм — продолжением суровой воли ее Капитана.

Который, к слову, вдруг что-то заметил вдалеке — на орбите черной дыры. Тут же прильнул к телескопу: его лицо превратилось в гримасу.

—Здесь «Челюсть», — заявил он.

—Ненавижу этот корабль, — мрачно высказался «Костяк» Райенс.

Известие это заставило мостик напрячься, на какое-то время все застыли в молчании. «Челюсть» — жуткий, бронированный и вооруженный до зубов корабль Капитана Воидбейна был классом выше «Оппортуниста», а его команда на весь сектор прослыла своим космолетным мастерством и жесткостью в бою, когда дело доходило до абордажа. На стороне «Оппортуниста» была мобильность, слаженность команды и Фаррич, чей опыт как пирата, так и Адмирала флота нередко становился решающим фактором, приводившим их к победе.

—Приготовиться к бою! — крикнул Фаррич. — Не дадим им подойти! Лавируем вокруг станции, выжидаем момент!

Все шло не по плану. «Каракатица» может объявиться в любую минуту, и битва спугнет ее. Он не мог потерять то, ради чего жил все эти годы.

Разгромить «Челюсть» до финального акта — единственный правильный ход.

Два пиратских корабля сближались, полем их битвы предстояло стать пространству вокруг станции, которую Фаррич намеревался использовать для маневренного боя. Боя, который, неминуемо привел бы к критическим потерям с обеих сторон, если бы не обстоятельство, которое заставило их остановиться прежде, чем был произведен хоть единый выстрел.

В какой-то момент расстояние сократилось настолько, что стала доступна связь, и Менкис ворвался в эфир обоих кораблей в виде холопроекции.

—С-с-с-с-стойте! — прокричал он, прерываемый помехами.

—Менкис! — воскликнул Фаррич. — Нам не до этого, — он не сводил застывшего решительного взора с корабля противника.

—С-с-с-стойте! «Кар-р-р-ракатицы» здесь нет! Не стрел-л-л-ляйте! Слышите! Не стр-р-р-р-реляйте!

—Что он, во имя черного космоса, такое несет?! — в раздражении воскликнул Фаррич.

Корабли сближались: почти на расстоянии выстрела бортовых орудий, маневрировали, готовясь обрушить друг на друга плазменный дождь.

—«Каракатицы» н-н-н-н-нет! Не ст-т-т-треляйте! — вопил, как ненормальный, Менкис.

Фаррич уже был готов вырубить проекцию, которая отвлекала его от предстоящего боя, если бы голос Костяка, подкрепленный крепкой хваткой, которой он стиснул плечо Капитана, не обратился к его рассудку.

—Если сокровища здесь нет, то мы погибнем ни за что. Нужно остановиться! Сейчас!

Фаррич слышал беспокойный голос, но он мерк пред направленными в их сторону бортовыми орудиями… С трудом, но до него дошел смысл. Не теряя времени, он вскричал:

—Связь на «Челюсть»! Сейчас!

Время тянулось неестественно долго, каждая секунда могла разразиться смертоносным огнем.

—Без приказания не стрелять! — вопил Капитан. — Где моя связь?

—Говорите! — ответил расторопный дроид-связист.

—«Оппортунист» «Челюсти»! Не стреляйте! Капитан Воидбейн, не стреляйте!

Космос застыл в ожидании. Костяк Райенс быстро раздавал указания на тот случай, если переговоры не увенчаются успехом и им все же придется драться, Фаррич не сводил застывшего взора с мостика «Челюсти», который был различим с такого расстояния.

—Что ты ответишь, пират? — тихо, самому себе, сказал Фаррич.

Затянувшуюся тяжелую тишину прервал трескучий голос Капитана Воидбейна, представшего на мостике в виде рваной холопроекции.

—Зд-д-д-даетесь, Фаррич? — коротко спросил он.

—Нет.

—Тогд-д-д-да вернемся к нашему д-д-делу.

Воидбейн уже было растворился в воздухе, если бы не Костяк Райенс, будто выпаливший фразу в черный космос.

—«Каракатицы» здесь нет! У нас люди на станции!

Слова достигли Воидбейна, его суровое мозолистое лицо, казалось, скукожилось еще сильнее: глаза превратились в точки, взиравшие с угрозой всему миру из глубоких глазниц, рот подернулся в неприятной нечитаемой ужимке.

—Если так, поч-ч-ч-чему вы зд-д-д-десь?

—«Каракатица» должна быть здесь, — с досадой в голосе, которую он не сумел скрыть, объяснил Фаррич.

Досада эта, похоже, убедила Воидбейна больше всяких слов. С немой угрозой, он взглянул куда-то в сторону, после чего снова вернулся к разговору.

—Тогд-д-д-да где сокр-р-р-ровищница?

—Вывести Менкиса на связь, — приказал Фаррич.

—Хор-р-р-рошо, что мы не пустили друг-д-д-друга по косм-м-м-мосу.

Говоря, он то и дело беспокойно поглядывал себе за плечо. Взгляд Воидбейна говорил: «это мы еще посмотрим».

—Ты сказал, что сокровищницы здесь нет и не будет! Почему? Говори же, Менкис!

—«Кар-р-р-р-ракатица ник-к-к-когда не выходит из гип-п-п-п-перпростраства, Капитан. Она вс-с-с-сегда там. Они исп… — его голос оборвался, он снова обернулся, вернулся. — Думаю, есть ш-ш-ш-шанс ее слов-в-в-вить, но нужно д-д-д-действовать вместе. И вот что, к-к-к-капитаны, нам с-с-с-срочно нужна здесь помощь… уд-д-д-далось закрыться в ком-м-м-мандной, но долго не… не… не… не… не прот-тянем.

Фаррич едва сдерживал раздражение. Ддобыча снова от него ускользала, как бы он не пытался схватить «Каракатицу» за ее изворотливые щупальца. Корабль-сокровищница, который никогда не выходит из гиперпространства — только жадность, подобная жадности Сьяко могла родить на свет такую идею.

—Что скажете, Воидбейн?

—Готовы р-р-р-разделить с нами добы-бычу?

—Если это поможет ее заполучить. Да. Ну так как?

Капитан «Челюсти» прищурился, взвешивая все, подвергая под сомнение.

—С чего в-в-вам верить? Все эти п-п-п-песни от начала до к-к-к-конца… могут быть ловушкой, чтобы вы-м-м-м-манить нас.

—Капитаны! — напомнил Менкис.

—Между нашими командами никогда не было терок. Мы с вами не были друзьями, но против «Челюсти» «Оппортунист» ничего не имеет. Давайте выручим моих ребят и посмотрим, что есть сказать Менкису, дальше и глянем, — предложил Фаррич.

И правда. Как капитаны, так и их корабли с командами, они были соперниками в черном космосе, которые, однако, ни разу не сцеплялись друг с другом в открытой схватке. И все же, Воидбейн не доверял никому — одна из причин, почему он был так успешен в своем ремесле.

—Мы п-п-постоим в кос-с-с-смосе. Под-д-д-дождем. Выручайте своих люд-д-д-дей.

С этими словами проекция викуэя оставила мостик «Оппортуниста».

На то, чтобы зачистить станцию у команды «Оппортуниста» ушло не меньше часа. Менкис и трое других выживших, среди которых были и два молодых джедая, заперлись за бронированной дверью, где и просидели, осажденные, до тех пор, пока абордажная команда не пришла им на помощь. За все это время «Челюсть» даже не двинулась с места, что внушало некоторый оптимизм в отношении намерений Воидбейна, который, к слову, согласился спуститься на станцию, чтобы обсудить дальнейшие действия с глазу на глаз.

—Слухач. Он сболтнул. Да больше и некому. Решил разбить банк, сыграть на две стороны, — мстительно сверкая глазами говорил Костяк Райенс по дороге. — Ну поглядим, как ты запоешь, когда мы вернемся.

Фаррич молчал. Весь напряжен, натянут, как синтетические ткани в его кибернетических конечностях. Вдруг двери снова распахнулись, внутрь вошел Капитана Воидбейн в сопровождении нескольких существ из его команды... среди которых оказался и Грейв…

—А вот и ответ на твой вопрос, — проскрежетал Фаррич, встретившись взглядом со своим старпомом. — Капитан Воидбейн, — он кивнул, не сводя с вошедшего красных глаз.

Тот кивнул молча, остановившись, неторопливо осмотрел всех, задержав гнетущий взгляд на парочке джедаев.

—Вы предложили нам сделку. Мы пришли, чтобы выслушать подробности.

—Что он делает с вами? — спросил Фаррич, метая взглядом молнии. — Отдайте предателя мне.

Грейв, кожей чувствуя, что ему угрожает беда между этих двух по-своему страшных существ, отступил на задний план.

—Теперь Грейв — часть нашей команды. Мы не можем просто так его «отдать», — спокойно сказал квартирмейстер.

Фаррич метнул яростный взгляд на Костяка Райенса — того, кто оказался ответственен за все это. Усилием воли он заставил себя не сказать лишнего, чтобы не сорвать переговоры.

—Вы можете вызвать Грейва на дуэль, Капитан, как это у нас и заведено, но только после того, как дело будет сделано. Если оно будет сделано. Что возвращает нас к нашей сделке. Итак… Капитан Фаррич, прошу… давайте присядем.

Все расположились вокруг длинного массивного стола. Когда все расселись, каждый по стороне своей команды, Фаррич встретился взглядом с Менкисом.

—Рассказывай, — сказал он.

Побитый, израненный Менкис оперся на колени руками, поднялся с видимым усилием.

—В общем, ситуация следующая, господа: «Каракатица» снабжена особым движком, благодаря которому из гиперпространства она и нос не сует. Станции эти — обслуживают не саму «Каракатицу», а корабли, которые ныряют по ее следу, который она вроде как оставляет… Сила разбери как. Вот и все. Если хотим сокровища хатта, придется лезть за ними в бездну.

—Реально? — вставил Фаррич, который слушал очень внимательно.

—Ага, — кивнул Менкис, который начинал паясничать, входя во вкус, наслаждаясь тем, что все его слушали, — на «Оппортунисте» есть гиперкрюк. Мы давно им не пользовались, но должен быть рабочим. Полезная в таком деле штука, а? — ухмыльнулся он, довольный своей смекалкой.

—Это возможно, — согласился Капитан Фаррич. — Вот только если их гиперпривод так хорош…

—Хватит ли силенок у нашего крюка? Неа. Как в вакуум глянь нет. Потому-то нам и потребуется помощь «Челюсти». Слыхал, у вас такая штука тоже имеется, — обратился он к забраку квартирмейстеру, избегая встречаться взглядом с Воидбейном.

—Кто-то болтает, — сказал Воидбейн.

Губы забрака дернулись, но он быстро взял себя в руки. То, что их конкуренты обладали информацией о техническом состоянии их корабля, было неприятно.

—У нас… есть такое устройство, — подтвердил забрак.

—Значит, ты предлагаешь ворваться в туннель «Каракатицы» и силой вырвать ее из гиперпространства, — подвел итог Фаррич.

—Вроде того, — Менкис широко улыбнулся ртом, в котором не хватало пары зубов. — Есть вариант подобраться к ним на специальном стыковочном судне, какие у них тут есть, но как-то не слишком это выглядит надежно. Побери нас бездна, если в процессе что не так пойдет.

—Не может быть и речи, — согласился Фаррич.

—Значит, выудим ее в космос, да там и порешим, — резюмировал Менкис.

—Таков план… если «Челюсть» согласна, — он встретился взглядом с Воидбейном.

На какое-то время над столом повисло молчание. Плотная, почти осязаемая тишина, удерживаемая несгибаемой волей двух капитанов.

—Добыча. Как будем делить добычу? — наконец, воскликнул Воидбейн.

Фаррич обменялся взглядом с Костяком Райансом. Тот развел верхней парой своих рук.

—Команда не на такой дележ соглашалась. Надо б поговорить, проголосовать, — сказал он.

—У нас нет времени на разговоры! — резко оборвал его Фаррич. — Каждый получит столько, что и за жизнь не сможет подсчитать. Мы согласны. Поделим добычу поровну между нашими командами, — ответил он. — Идет?

Воидбейн не торопился давать ответ. Казалось, каждый за столом затаил дыхание, ожидая его решения. Наконец, он кивнул. Получивший зеленый свет, его квартирмейстер забрак тут же перешел к делу:

—С вами, Костяк, нам нужно обсудить детали, определить роли, последовательность действий, синхронизировать гравитационные крюки. Мы ведь не хотим разорвать «Каракатицу» на части. И вот еще что, — он повернулся к Менкису, — вы уверенны, что двух крюков хватит? Держу пари, корабль мощный. С таким двигателем… Может, будет мудро привлечь кого-то еще? У меня есть дельная команда на примете и…

—Нет, — оборвал его Воидбейн. — Будем делать так. Иначе упустим.

—Капитан Воидбейн прав. Каждая минута промедления работает против нас. Нужно провернуть все под расписание доставки тех дроидов. Если не успеем, они заподозрят неладное и примут меры.

—Значит к делу! — викуэй поднялся.

Капитан Воидбейн возвышался над своими существами на пол головы, но его тело не выдавало неуклюжести, порой присущей такой конституции, напротив — приглядевшись, в его неторопливых плавных движениях можно было разглядеть сжатую пружину, готовую расправиться в нужный момент.

На подготовку командам потребовалось несколько часов, Фаррич был на мостике, когда ему сообщили, что все готово.

—Итак, начинается, — сказал он.

В точности следуя оставленному «Каракатицей» следу, оба пиратских корабля синхронно прыгнули в гиперпространство.

—Момент истины, — сказал Костяк Райенс.

Капитан ничего не ответил. Казалось, его мысли устремились в будущее, куда горящие внутренним огнем глаза уже проложили дорогу.

Лиан и Фьели были неподалеку, на мостике. Держась рядом, они наблюдали за всем, что происходило вокруг.

—Что будет, когда он получит свое? — тихо сказала Фьели, не сводя взгляда с будто бы заполнившей собой все пространство мостика фигуры Фаррича.

—У него… большие планы, — ответил Лиан.

Фьели перевела на него пристальный взгляд.

—Ты что-то знаешь, — поняла она.

Встретившись с ней взглядом, он почувствовал необходимость поделиться с ней планами, о которых в приватной беседе рассказал ему Капитан. Пока он говорил, Фьели смотрела на него странно, оценивающе, анализируя каждое сказанное слово.

—Почему он рассказал тебе? — спросила, наконец, Фьели.

—Хочет, чтобы я прикрыл его, если что, — с неохотой признал Лиан.

Он не отводил взгляда, пытаясь проникнуть в ход ее мыслей. Открывшись Силе, он почувствовал ее внутреннее сопротивление.

—Что думаешь? — не выдержав, спросил он.

—Думаю, что он точно знал, кому из нас двоих рассказать о своих планах.

—Что ты хочешь сказать?

—Все, что произошло с тобой на Тайтоне не прошло бесследно, Лиан, — сказала она с некоторой печалью в голосе.

Лиан не был рад ответу. Фаррич мог дать им то, чего их лишили — новый смысл к существованию, новую цель, к которой они могли приложить свои силы. Как близкие к Силе, они могли занять особую роль в новом государственном формировании, задуманном визионером Фарричем. Его распирало он потребности выговориться, объяснить все это Фьели, раз она этого не понимала. Он мягко коснулся ее руки и уже было открыл рот, когда…

—«Каракатица»! Впереди по туннелю!

След по координатам в пространстве-времени оказался верным. Глаза Капитана Фаррича загорелись внутренним огнем, когда он впервые увидел своими глазами цель, которую он преследовал так долго и которая объединила в себе и его мечты и страшную, годами сжигавшую сердце ненависть.

По заранее обусловленному плану, теперь двум кораблям пиратов предстояло действовать сообща. «Оппортунист» и «Челюсть» приближались к «Каракатице» — гигантскому вытянутому кораблю с массивными, невиданными двигателями. Фаррич подался всем телом вперед.

—ГП крюк по моей команде! —крикнул он.

Следя за «Челюстью» через сталестекло краем глаза, он, весь напряжение, поджидал момент для синхронной атаки.

—Давай! — наконец, скомандовал он.

Что-то завибрировало, заскрежетало, весь корабль напрягся: каждый винтик, каждый проводок испытали на себе критическое давление от действия устройства, искажавшего пространство-время не только для своего корабля, но и той громадины, которую намеревался вытащить наружу.

—Она не поддается! — крикнул кто-то на мостике. — Сопротивляется!

—Где, побери его бездна, Воидбейн!? — взревел Капитан.

—«Челюсть» тащит! — сообщил кто-то.

Глаза Фаррича сузились.

—Полную мощность! Вытягивай ее! Давай!

Глава 13.8

Казалось, корабль вот-вот развалится на куски, в то время как за стеклом гиперпространство рвалось, искажалось проблесками черного космоса. В какой-то момент они пронеслись возле горящей звезды, в другой, в корпус врезался зацепленный мелкий астероид, свезший обшивку корпуса по одному боку. Заорала сирена, мостик окрасился в мигающий экстренный красный. Никто и никогда на борту «Оппортуниста» не делал ничего подобного, да и вряд ли кто-либо в Галактике делал. Безумие Фаррича завело их всех сюда, на тончайшую грань между жизнью и смертью, и теперь, напряженные до предела, они делали все, чтобы остаться в живых. Сбитая с ног, Фьели ударилась головой, но уже через мгновение Лиан поднимал ее на ноги.

—Держись! — почему-то кричал он.

«Челюсть» легла в их сторону, стараясь объединить усилие в одном направлении. Идея была смелой, но нестабильность канала могла привести к фатальному столкновению.

—В сторону! За «Челюстью»! Тяни! — крикнул Фаррич.

«Каракатица» неслась вперед, брыкалась мощнейшими двигателями, то и дело срывалась с полей гравитационных крюков пиратских кораблей, отчаянно пытаясь остаться в гиперпространстве — своей стихии.

В момент величайшего напряжение каждый член команды на мостике схватился кто за что, и лишь Капитан, балансируя ногами, вкопанный стоял на своем мостике. Взглядом он будто пытался подчинить себе и порядку тот ад, который творился по ту сторону раскаленного добела сталестекла…

Вдруг, пространство схлопнулось. Корабль будто ударился о стену, вывалился в черный космос. Даже капитан, наконец, потерял равновесие и рухнул на палубу; уже через мгновение, опершись на сталестекло, он встал на ноги и, не замечая воя сирен, искрящих приборов, Фаррич вперил взгляд в свою добычу: «Каракатица» была здесь — прямо перед ним. Из ее гипердвижков исходили странные фиолетовые вспышки, в то время как вытянутый на несколько километров корпус, неповоротливо разворачивался в сторону.

—Приготовиться к бою! — прогремел он.

Услышав приказ, команда будто обратилась в демонов: пренебрегая опасностью, подчиняясь единой воле, они бросились каждый за свое дело.

Прогремели первые залпы орудий со стороны «Каракатицы», которые удержал носовой щит. Тут же стало ясно: старый фрегат не протянет и минуты под огнем корабля, своим размером сравнимым разве что с крейсером.

—Капитан, нужно брать штурмом! — вскричал Костяк Райенс, весь в поту.

—Прикажи Менкису. У нас мало времени! Нельзя допустить, чтобы они привели в порядок свои двигатели!

Райенс кивнул, добрался до приборов.

«Ударим по самой башке, иначе времени не хватит», — бормотал он, используя в работе сразу все четыре руки.

—Вы двое! — крикнул он, когда краем глаза заметил двух джедаев, не находивших себе места. — В десант! Живо! У вас две минуты!

Переглянувшись на ходу, они пустились в бег по полуразрушенным коридорам, в которых астродроиды отчаянно пытались привести в порядок поврежденные энерголинии, а кто-то из пиратов торопились в десантное отделение.

Во всей этой страшной суматохе «Оппортунист» потрепало куда серьезнее, чем более тяжелую «Челюсть», с борта которой теперь ливнем лился бластерный огонь, прикрывавший абордажные капсулы. Воидбейн не терял времени попусту; конечно, он хотел, чтобы его люди первыми добрались до сокровищ «Каракатицы», что обеспечило бы ему преимущество в будущем.

Однако, до этого было еще далеко. Вытащить «Каракатицу» в черный космос было сложно, но захватить…

Лиан и Фьели оказались в капсуле бок о бок с пиратами. Обернувшись к иллюминатору, девушка встретилась лицом к лицу с двуглазым гандом Осечкой. Его рожа искривилась в странной улыбке.

Держатели отпустили, в тот же миг двигатель ударной десантной капсулы резко рванул вперед.

Их тряхнуло от резкого ускорения, затем отбросило в сторону разорвавшимся сбоку гравитационным снарядом. Они пробивались сквозь бластерный ливень под защитой стремительно истончающегося щита.

Удар!

Зажглись красные лампы, раздался пронзительный сигнал, и абордажная капсула распахнулась вовнутрь корабля лепестком. Сбросились страховочные страпы, и, сопровождая атаку криками, пираты ринулись в бой.

Хаос… Фьели едва понимала, что происходит. Осечка, на спину которого она ориентировалась, едва успел выбежать наружу, как его голова расплавилась от плазменного выстрела. Его мертвое тело рухнуло у ног девушки. Она на мгновение застыла, просто не могла сдвинуться с места.

Оттащив ее в сторону с огня, Лиан резко развернул ее за плечи и крикнул прямо в лицо: «Возьми себя в руки!» В следующий миг он уже стоял к ней спиной, отражая выстрелы световым мечом.

Только когда зашипело желтое лезвие ее светового меча, она пришла в норму. Хаос отчаянной битвы захлестнул широкий коридор, который, очевидно, вел к самому мостику. Несколько десятков дроидов, костлявых и вытянутых, гуманоидного строения — тех самых, партию которых пираты взяли, чтобы проникнуть на «Каракатицу», противостояли объединенным абордажным командам «Оппортуниста» и «Челюсти».

Из нескольких абордажных капсул выбежали турели. Укрепились, открыли огонь на подавление.

Экраны-ловушки, отравляющие газы и лазерные сети — сокровищница Великого хатта была под надежной защитой. Огонь был плотным, а дроиды на удивление быстрыми и точными. Металлические тела изгибались под необычными углами и отвечали внезапными выпадами, когда столкнулись с джедаями в ближнем бою.

Лиан и Фьели ворвались в их ряды с одной стороны, в то время как пираты атаковали с другой. Понемногу, они одерживали в битве верх.

Щиты «Оппортуниса» пали в тот самый момент, когда, вдруг, огонь с «Каракатицы» затих. Капитан Фаррич уже скрипел зубами от бессилия, когда холоприемник палубе загорелся голубой проекцией Менкиса: долговязый пират держался за живот и говорил с видимым трудом:

—Мостик… наш, Капитан. Мы взяли «Каракатицу».

—Превосходно, — ответил Фаррич. — Ждите меня там.

—Поспешите, Капитан… Говорят… говорят, Воидбейн уже на борту.

Этого стоило ожидать. Как и того, что неизбежно должно произойти следом. Рот Фаррича искривился в недобрую дугу, когда он, резко развернувшись, покинул мостик «Оппортуниста».

Когда он прибыл на мостик «Каракатицы», Воидбейн был уже там. Весь — видимое напряжение, капитан «Челюсти» слушал то, что говорил ему его квартирмейстер. До Фаррича донесся обрывок фразы:

—…мы должны быть аккуратны, Капитан. На борту только дроиды. Очевидно, хатт не доверяет никому. Кто знает, какие сюрпризы он для нас приготовил.

—«Каракатица» наша? Все зачищено? — громогласно спросил Фаррич, решительно обозначая свое присутствие всем и каждому.

Очевидно, то, как он появился, не пришлось по вкусу Воидбейну, который не без оснований счел, что Фаррич пытается перетянуть на себя одеяло власти. Матерый Капитан по своему обычаю не сказал ни слова, но его тяжелый, из-под обросших лицевыми отростками бровей взгляд, говорил за себя.

Костяк Райенс был рядом. Чувствуя напряжение между этими двумя, он поспешил разрядить его напоминанием об их общей цели.

—Мы контролируем корабль, но он еще кишмя кишит дроидами и всякой другой пакостью. Стоило б убраться отсюда, зализать раны. Остальных железяк потом выметем.

Бесалиск, ожидавший, что его неоспоримая логика не вызовет вопросов, уже был готов распорядиться, когда Фаррич оборвал его до того, как он успел произнести хоть слово.

—«Каракатицу» нужно зачистить. Сейчас.

—Но наши ребята, Капитан, — высказал свое недоумение Костяк Райенс. — Взгляните на них, — он кивнул в сторону.

Капитан неприязненно взглянул в указанном направлении: те выжившие из пиратов, кто были ранены, сидели, запекая раны гермотритами. Среди них были те, кто лишился руки, кто-то, вроде Менкиса, получил в живот, у другого вытек глаз, который тот аккуратно покачивал на ладони. Фаррич бросил взгляд на поле боя, на убитых.

Отвернулся.

—Мы разберемся с этим сейчас, — настоял он на своем. — Поднимай людей, Райенс, — резко всплеснул он рукой. — Мы здесь ради сокровищницы хатта! Все они знают, ради чего проливают кровь!

Старпом изменился в лице.

—Вы слышали Капитана! — с силой выдавил он из себя слова. — За сокровищем! Ну! Консервные банки стоят между нами и несметным богатством. Отправим же их в бездну! Заберем свое!

Обменявшись взглядом со своим осторожным квартирмейстером, Воидбейн, на секунду задумавшись, все-таки принял решение поддержать Фаррича.

Совсем скоро Сьяко хатт узнает о том, что происходит.

Те пираты, кто был рядом, вышли вперед, другие поднимались, опираясь на своим вибросабли или бластерные мушкеты. На их лицах — суровая решительность тех, кто привык рисковать своими жизнями. Они уже были готовы выдвигаться под началом самого Воидбейна, который уже оголил свое оружие — удивительно длинную кривую саблю, когда вперед вышел Лиан.

—Мы это сделаем. Мы с Фьели зачистим корабль, — он обращался к одному лишь Фарричу, чувствуя, что сейчас все зависит только от него. — Зачем рисковать командой, если можно отправить нас?

Глаза дуроса сузились в пристальную щелку. Все затихли, и даже Воидбейн теперь смотрел на него с некоторым любопытством, ожидая, какое решение он примет.

—У вас час, — наконец, объявил он. — Потом я пошлю остальных.

Лиан взглянул на Фьели. Та, видимо, не ожидавшая, что Лиан так просто запишет их в добровольцы, все-таки кивнула.

—Почему? — спросила она тихо, когда они покинули мостик.

—Ты видела их. Половина из них погибнет, когда полезут на все эти пушки.

Она быстро взглянула не него, на лице беспокойство.

—Думаешь, ты им обязан? — сказала она.

—Они помогли нам, дали дом, — признал он с неохотой.

—Это не дом,Лиан. И мы не в ответе за их жизни, Лиан, — сказала она мягко. — А вот Капитан, который послал их на бойню — да.

Лиан ничего не ответил. Фьели знала его таким, каким он был на самом деле. Знала все его слабости, все увечья и страхи и при этом продолжала относиться к нему так же, как раньше, как если бы ничего ужасного с ним не произошло.

Он знал, что она никогда не стала бы рисковать своей жизнью ради сокровища. Она пошла ради него.

Его мысли были разрознены, цели не ясны, он поступал спонтанно — так, как чувствовал, — совсем не так, как надлежало бы джедаю.

—Спасибо, — только и сказал он.

Пока пара джедаев делали всю тяжелую работу, пробиваясь к сокровищнице в корме судна, Капитаны и их старшие офицеры были на мостике, когда звуковой сигнал вдруг обозначил входящий холовызов.

Перед ними предстала проекция старого хатта. Сердце Фаррича сжалось, зубы заскрипели, когда он узнал Сьяко хатта.

Хатт прищурился, оценивая обстановку. Он не смог скрыть удивления — его глаза расширились, когда взгляд остановился на Фарриче. Сьяко узнал его, он не смог бы спутать этого дуроса ни с одним другим: пусть прошло время, пусть теперь его бывший Адмирал и носил на себе эти жалкие пиратские тряпки, это был он.

—Значит, ты выжил, — он говорил ядом.

Казалось, Фаррич не мог поверить, что снова оказался лицом к лицу с этим омерзительным существом. Сам голос его вызывал в нем тихую дрожь.

—Выжил, — его лицо исказилось до неузнаваемости, превратившись в перекошенную от ненависти гримасу. — Я вернулся из бездны, чтобы забрать у тебя все!

Сьяко лишь что-то прошипел в глухой ярости. С трудом оторвав липкий взгляд от Фаррича, он поочередно обратил его на остальных: скользнув по Райенсу, раненому, едва держащемуся на ногах Менкису и некоторым другим, он остановился на Воидбейне. Зрачки старого хатта сузились, когда он разглядел его суровое каменное сердце.

—Ты! — обратился он к Капитану. — Убей это ничтожество, убей Фаррича, верни мне «Каракатицу» и получишь награду. Я обещаю тебе богатства несметные.

Воидбейн перевел на своего союзника холодный, ничего не выдающий взгляд.

—Зачем мне твои подачки, хатт? Не в той ты ситуации. Твои сокровища у нас.

—Я заберу все обратно. Заберу, что мое, заберу все… — прошипел хатт. — Я знаю, где вы. Вам некуда бежать. Мой флот, — скрипел старый Сьяко, — мой флот найдет и уничтожит ваши корабли. Но вас не убьют, не сразу… Сначала я наслажусь вашими страданиями.

Воидбейну не понравились эти угрозы: не для того он встал на путь свободы, чтобы сойти с него по мановению толстого хаттского пальца. Его квартирмейстер, который уловил мысли своего капитана без слов, сделал шаг вперед и чуть неуклюже, но в рамках приличий, сказал:

—Мы благодарим вас, Великий Сьяко, за столь щедрое предложение, но предпочитаем остаться при своей добычи.

Сьяко поднял дряблую руку и сжал ее в кулак:

—Тебе не уйти от меня! На этот раз я не совершу ошибки и раздавлю тебя лично! Зарвавшийся червь, ты решил, что вправе забрать мое. Ты поплатишься за это. Я прибуду с флотом, чтобы своими глазами увидеть, как ты исчезнешь.

—Я буду ждать тебя, Сьяко, — спокойно, с фатализмом в голосе ответил капитан Фаррич. — Мы решим все раз и навсегда.

Глаза Сьяко сверкнули угрозой, после чего проекция растворилась в воздухе. На мостике «Каракатицы» повисла напряженная тишина. Фаррич, не обращая внимания ни на кого и ни на что, какими-то зачарованными глазами смотрел в одну точку, случайно выбранную в бескрайнем космосе.

Остальные переглядывались, негласно обмениваясь друг с другом одной и той же мыслью. Они были существами удачи, посвятившими свои жизни грабежу и разбою, вот только… совершать налеты на торговые линии было одним делом, но воевать с боевым флотом — другим. Хоть и были храбрецами, каких поискать, никто из них не хотел погибать понапрасну.

—Нужно переместить сокровищницу на другой корабль, — сказал Воидбейн.

—Верно. Да, — ухватился за мысль Костяк Райенс. — Джедаи справились. Можно приступать.

Вдруг, взгляд двух отчаянных капитанов встретился. В этом взгляде было многое: соперничество двух настоящих мужчин, граничащее с враждой, как и невольное уважение — признание в другом личности особой, выдающейся даже среди миллиардов. Это был честный, откровенный взгляд, в котором каждый раскрыл перед другим намеренья своего сердца.

—Вы собираетесь драться с ним, — не спрашивая, но утверждая сказал Воидбейн.

—Да. Собираюсь, — признал Фаррич.

Воидбейн взглянул на своего квартирмейстера. Тот, скривив губы, сказал:

—Вы же понимаете, что это безумие. Чтобы вернуть свои сокровища, хатт притащит с собой целый флот. В этой драке победить невозможно.

—Вы слышали его: хатт хочет нашей смерти. С его ресурсами, это лишь вопрос времени, когда он отловит и убьет нас всех. Наш единственный шанс — ударить первыми. «Каракатица» — мощный корабль, особенно в наших руках. Убьем хатта, иначе будем вечно бежать и оглядываться.

Короткая речь Фаррича не вызвала в пиратах энтузиазма. И без того потрепанные недавним сражением за «Каракатицу», их не прельщала перспектива безнадежной борьбы против Сьяко хатта, которая все больше походила на безумство одного единственного существа.

—Мы так не считаем, — учтиво, но твердо сказал квартирмейстер Воидбейна. — «Челюсть» уходит. Мы не будем принимать участие в вашей личной вражде. Как только доберемся до сокровищ, мы поделим его пополам — по уговору.

—Мне нужна «Челюсть», — сквозь зубы проскрежетал Фаррич.

—Что ж, понимаю. Вот только не вы ее капитан, — последовал ответ.

—Я не позволю вам уйти! — глаза Фаррича горели.

Квартирмейстер «Челюсти» уже открыл было рот, чтобы возразить, когда сам Воидбейн сделал шаг вперед.

—Он хочет драться, — сказал он.

Все другие голоса затихли, взгляды — на двух пиратских капитанах.

—Я не могу позволить вам уйти, иначе все будет потеряно! — повторил Фаррич.

Воидбейн понимающе кивнул. У Фаррича с тем хаттом были личные счеты, и он это прекрасно понимал, вот только для него и его команды не было никакого резона принимать в этом участие.

—Один на один. Победитель поведет обе команды.

Его квартирмейстер кивнул.

—Оружие выберет тот, кто отвечает на вызов, — сказал квартирмейстер. — Но в данном случае…

—На это нет времени. Пусть выбирает он, — сказал Воидбейн и отошел в сторону. — Ну? Что выбираете?

Воидбейна на Раккау знали не только как умелого капитана, но и как яростного бойца. Говорили, что он любил ходить на абордаж вместе со своей командой, любил убивать почти так же, как выходить в космос после долгого простоя. Всякий, кто бросил ему вызов, был мертв, — факт, который окончательно превратил его в легенду Раккау.

Глава 13.9

Фаррич, с другой стороны, когда-то обучался в лучшей офицерской академии Картеля и проявил себя, как один из лучших ее выпускников. Он превосходно владел вибросаблей и бластером — навыки, которые не раз спасали ему жизнь на офицерской службе, а затем и в будущность пиратом.

Он, однако, был уже не молод, а плавность и легкость молодого тела заменила сила и точность его кибернетических имплантов. Выбирая оружие, он рассчитывал на то, в чем его опыт мог стать преимуществом.

—Вибросабли, — сказал он.

—Хорошо, — кивнул квартирмейстер «Челюсти». — Что до того, что будет после… Вы согласны на предложение капитана? Я спрашиваю об этом во всеуслышание, чтобы избежать будущих проблем, вы понимаете. Нам ведь не нужно, чтобы команды вцепились друг другу в глотки?

—Не нужно, — признал Фаррич. — Победитель поведет обе команды. Да.

Он встретился взглядом с Костяком Райенсом, во взгляде которого читался целый спектр разных эмоций: от осуждения и сомнения в принятых им решениях, до беспокойства за жизнь друга. В своих мыслях Райенс был согласен с Воидбейном. Он был убежден, что в самой дуэли не было ровным счетом никакого смысла, что будь Фаррич хорошим капитаном, то поступился бы личной местью ради своей команды и скоровища.

Воидбейн готовился к предстоящей дуэли: скинув темную с отворотами куртку из кожи, он остался в одной черной рубахе. Снял с пояса саблю, которая была длинной и толстой, взмахнул крест-на-крест с удивительной легкостью.

Фаррич, проделывая то же, не сводил взгляда со своего противника — еще одно препятствие на его пути к цели. Он провел рукой по обуху, как если бы хотел почувствовать свой клинок перед поединком, вытянул перед собой, чтобы напомнить руке о его весе. Фиккарин Йаси, порхнув откуда-то из-под потолка, прильнула к его щеке своим вытянутым цветастым телом.

—Прости, милая, — прошептал Фаррич одной ей. — Если бы я только мог забыть…

Йаси издала тягучий, печальный звук и, причудливо встряхнув телом, поднялась наверх, где и стала кружить, держась поближе к единственному, кого она любила — существу, пробудившему ее от вековечного сна.

Друг напротив друга, капитаны стали сближаться. Осторожно, шаг за шагом. Мостик стал для них подиумом, черный космос по ту сторону — декорацией.

Пираты, разместились кто-где, во все глаза наблюдали за ареной. Появились Лиан и Фьели. До конца не понимая, что происходит, они присоединились к зрителям.

Капитаны скрестили клинки. Воидбейн был моложе и сильнее Фаррича, с самого начала он обрушился на него с напором, которым чуть и не закончил весь бой.

Сабля викуэя ударила, прижала, скользнула вниз, к гарде. Фаррич едва удержал оружие, схватившись второй рукой.

Воидбейн был невероятно ловок для своих размеров. Он менял направление следующей атаки с выверенной стремительностью, загоняя противника в невыгодную изматывающую оборону, не давая Фарричу и секунды, чтобы передохнуть или даже подумать о контратаке.

Фаррич отступал, защищаясь. Спрыгнул с мостика в операторскую нишу, Воидбейн за ним.

За приборы. Фарричу впервые удалось создать дистанцию; он тяжело дышал, едва поспевая за Воидбейном, который не выказывал ни малейших признаков усталости. Рубил точно и сильно.

Фаррич подгадал момент, увернулся и получил первую возможность: сабля Воидбейна ударилась в приборы, дурос оказался сбоку.

Выпад!

Ловкий дьявол сумел перехватить запястье Фаррича крепкой рукой. Хватка была мертвой, но кибернетика его спасла. Ему удалось продавить лезвие дальше, кольнул плечо викуэя.

Кровь по черной рубашке — славный знак во всяком бою.

Воидбейн не одернулся, не подал и виду, а резко ударил Фаррича гардой своей сабли сначала по руке, затем в челюсть, чем полностью выбил того из выигрышного момента.

Рухнув на пол, дурос махнул саблей слепо и отчаянно, как-то сумел дотянуться до ноги противника, но не свалив его.

Победа была у Воидбейна в руках. Достаточно было пронзить упертого, не желавшего умирать дуроса саблей; он замахнулся, целя острием точно в сердце.

Укол! Фаррич дернулся в сторону, и клинок прошел выше — удар пришелся в плечо и ключицу. Вибрация клинка раздробила кость, но боль лишь отдаленно донеслась до иссушенных чувств, до одержимого разума.

Пинок — там могла была быть нога викуэя. Мимо!

Ему ничего не оставалось, он пнул еще раз. Попал.

Фаррич попытался воспользоваться моментом и махнул саблей, лезвие просвистело у самого лица, но не задело.

Оба устали, но по-разному. Фаррич с трудом бы смог подняться на ноги без посторонней помощи, в то время как у Воидбейна оставалось достаточно сил, чтобы помериться силами с вампой.

Воидбейн отсек Фарричу его кибернетическую руку с саблей: удар, хруст железа, следующий удар в лицо. И еще.

В полнейшей тишине, где единственными звуками были звуки борьбы, раздался пронзительный крик Йаси. Существо простое, которому не было дело до чести или правил поединка, а лишь до его жизни, она, спикировав, вонзила кристаллизовавшиеся когти в глаза Воидбейна, отчаянно крича.

Викуэй взревел, схватил цветастое существо и одним ударом размозжил ее о пол. Когда поднял голову, его пустая глазница сочила кровью, другая была расцарапана так, что едва был заметен поврежденный глаз. Объемные лицевые мозоли викуэя чудным образом уберегли его от слепоты, но сейчас он едва ли мог разобрать хоть что-то.

Шаря руками по полу, он нащупал рукоять своей сабли… Вдруг, холодный порыв на горле, к которому странным образом, сама по себе потянулась его рука — что-то липкое, что-то, что по ремеслу было так хорошо знакомо, сочилось сквозь пальцы.

Кровь. Его кровь. Он успел неловко, больно кашлянуть, попытался что-то сказать: почему-то ему невероятно хотелось что-то сказать именно сейчас, ведь это был его последний шанс…

Его тело бессильно рухнуло, придавив под собой Фаррича.

Тишина достигла пика: никто не смел сказать ни слова, ожидая, что же будет дальше. А дальше Фаррич, издав какой-то нечеловеческий стон, свалил тело Воибдейна в сторону и, опершись на руку, приподнялся, осмотрелся залитыми кровью глазами, да как-то безумно.

Сев, он протянул руку в сторону и поднял с пола неведомо откуда взявшуюся бездонной черноты сферу. Он горько, страшно засмеялся.

Подошел Костяк Райенс, помог подняться на ноги.

—Нечестно! — крик из толпы.

Одобрение, недовольный гул.

—Для Фаррича это обычное дело, да, капитан? — вперед вышел ботан Грейв. — Капитан Воидбейн победил в честном поединке. Все было по кодексу, вы знаете, по правилам черного космоса. Но он, — Грейв ткнул в Фаррича пальцем, — плевать хотел на наши правила! Он пал так низко, что использовал Йаси, чтобы спасти свою шкуру! Скажите, что за пират, который боится смерти? Что за капитан, который трус?!

Слова Грейва нашли отклик в сердцах многих. Раздался одобрительный гул голосов. Фаррич огляделся, презрительная гримаса на его разбитом лице.

—Все сказал?

—Все, — Грейв преградил капитану путь, воодушевленный оказанной ему поддержкой. — Кажись и этого достаточно, капитан.

—Это верно, — мрачно, с темной угрозой в голосе сказал Фаррич.

В тот момент Грейв понял, что допустил ошибку, что просчитался в оценке существа, которого он выбрал своим врагом, но уже было слишком поздно. В мгновении ока в руке Фаррича оказался бластер; Грейва ослепила вспышка, он опустил в голову, взглянул на прожжённую дыру у себя в груди, снова поднял взгляд на своего убийцу, упал замертво.

Яростно доковыляв до мертвого мятежника, Фаррич стал с нескрываемой ненавистью пинать его в лицо протезной ногой, пока оно не стало неузнаваемым кровавым месивом.

Воистину безумный, как он был, он развернулся к пиратам, заглядывая каждому из них не в глаза, но в самые их души. Никто не сумел выдержать этот взгляд — непомерно тяжелый, яростный, пылавший огнем, питаемым его догоравшей душой.

—Неблагодарные твари! Оглянитесь! — взревел он. — Кто привел вас сюда? К несметному богатству, к этому сокровищу, о котором в своих жалких, никчемных мечтах не могли и помыслить? Не он! — он указал на тело Воидбейна. — Я! И как вы отплатили за все? Предательством! — он резко развернулся, во взгляде презрение. — Пираты! Убийцы! Разбойники! Вы пойдете за мной в самое пекло! Мы разобьем хатта и заберем у него не только сокровища, но саму его жизнь. Мы отнимем у него все!

В тот момент ни у кого из них не хватило сил противиться страшному фатализму Фаррича, который будто контролировал их своей темной волей. Костяк Райенс, который лучше остальных понимал, к чему их всех это приведет, попробовал переубедить капитана, на что получил холодный, жесткий ответ:

—Делай, как сказано, Райенс. Принимай на себя командование «Челюстью». Мне нужен там преданный человек. Ты же мне предан, Райенс?

Райенс был предан. Безумие Фаррича обладало почти гипнотическим эффектом: все они, включая Райенса, готовились к бою зная, что идут на смерть, при этом никто их них не смел ему возразить.

—Мы отстыковали сокровищницу и теперь цепляем ее к «Оппортунисту», — доложил Костяк Райенс.

—Хорошо.

Фаррич развернулся и отправился прочь с мостика.

—Куда вы? — спросил его старпом.

—Отправлю «Оппортунист» в последний полет, — только и ответил он.

—И куда же? — не сдержавшись, спросил бесалиск.

—А вот это останется нашей с Йаси тайной.

Бесалиск Райенс направлялся к ангару, чтобы оттуда взять шлюпку до «Челюсти», как ему и было приказано. Он был погружен в собственные мрачные мысли и что-то бубнил себе под нос, когда встретил на пути двух джедаев: Лиан и Фьели сказали, что полностью разобрались с зачисткой корабля и теперь искали капитана, чтобы узнать, что будет дальше.

Тогда Костяк Райенс опустил руки им на плечи и как-то странно на них посмотрел.

—Нечего вам тут делать. Убирайтесь-ка отсюда, — сказал он.

—О чем это вы? — спросил Лиан, нахмурившись.

—Наш капитан… изменился, — с сожалением сказал Райенс. — Мы с ним повязаны, да. Одна команда. Но вы… вы не обязаны, нет, вы не должны оставаться.

—Но мы тоже команда! — воскликнул Лиан.

—Не неси чепухи. Вы — джедайские недоросли, сбежавшие от старших. Мы вас приняли, глядишь и научили чему, да и хватит. Не место вам здесь, и самим небось видно. А грядущее сражение… не ваша это драка!

—Мы вас не бросим! — решительно отрезал Лиан, когда понял, что Костяк Райенс говорил серьезно.

Тот посмотрел на него с досадой.

—Как знаешь, парень. Хочешь рисковать своей жизнью ради мерзавцев, вроде нас, — пожалуйста. Но она, — он кивнул на Фьели, — она останется с тобой. И ради чего? А! — махнул он рукой, — разбирайтесь сами, и без вас проблем хватает. Вот только доложитесь капитану. Да сейчас же, живо!

Бесалиск смачно сплюнул под ноги, прежде чем пойти своей дорогой. Ему предстояло командовать незнакомым кораблем, вести в бой чужую команду… к такому нельзя было подготовиться полностью, но сейчас он должен был сделать все, что мог.

Костяк Райенс успел стать Лиану наставником и другом, он высоко ценил этого космического бродягу и налетчика, который, несмотря на свое низкое ремесло, не был лишен чести. Его слова расшевелили его мысли, запали в сердце: имел ли он право подвергать страшной опасности Фьели, которую поклялся беречь всеми силами? Она прервала ход его размышлений, сказав:

—Пойдем на мостик. Спросим сами.

Безрукий, жалкий физически, Фаррич, однако, был как никогда силен духом. Аура его воли ощущалась в воздухе, оказывая на окружающих сковывающий, цементирующий эффект. Получив контроль над кораблем, сравнимым в размере разве что с дредноутом, он был опасен, как никогда. Его внешний неприглядный вид не мог скрыть ощущения того, что, наконец, теперь Фаррич — тот Фаррич, который некогда командовал целым флотом, оказался на своем месте. Раздав приказания, он выслушивал доклад о готовности турболазеров, когда Лиан и Фьели поднялись на мостик. Он обратился к ним:

—Что ж, не на это вы рассчитывали, — его губы скривились. — Они тоже. Но сейчас все будет так, как должно быть. Пути сошлись… слышите? Пути сошлись!

—Капитан… вы уверены? Нас учили, что смерть джедая — беда для тех, кого он мог бы спасти, — Фьели вложила в свои слова весь такт, на который в принципе была способна.

—Я не джедай, — жестко ответил Фаррич. — Без цели моя жизнь ничего не стоит.

—Но у вас есть цель! — воскликнул Лиан эмоционально. — Вспомните, что вы мне говорили: про новое государство — молодое и свободное. Разве это не цель, ради которой стоит жить?

Лишь на какое-то мгновение на лице Фаррича появилось сомнение, которое тут же сменилось его обычным суровым упрямством.

—Ничего не будет кончено, пока жив поганый хатт. Гори Галактика огнем, если он продышит еще хоть день. Я или он… так или иначе все решится сегодня. Что до вас... вы нужны мне на орудиях, а если до того дойдет, то в абордаже.

Лиан поднял на капитана странный, нечитаемый взгляд. И лишь одна Фьели знала, что он значил. Они уже развернулись, чтобы уйти, когда капитан их окрикнул:

—Эй! Лиан! — сказал он изменившимся, неестественно спокойным, даже чуть уязвимым голосом. — Возьми.

С этими словами он бросил ему что-то. На ладони Лиана оказалась бездонно черная переливающаяся сфера.

—Проснется ли она когда-нибудь снова…

Какое-то время он не мог оторвать застывшего взгляда со сферы, затем резко обернулся и решительно вернулся на мостик.

Когда вышли, Лиан не свернул по коридору, ведущему к управляемым турелям, но пошел прямо.

—Но… — начала Фьели.

—Мы улетаем. Здесь нам больше нечего делать, — с некоторой горечью сказал он.

Фьели не стала углубляться, она догадывалась, что происходило у него внутри: присоединившись к пиратам после всего того, через что им пришлось пройти, он с готовностью сдался мысли, что среди свободолюбивых разбойников нашел себе дом. Фьели эта иллюзия покинула раньше, но, как оказалось, Лиану чувство товарищества и причастности к чему-то большему было куда нужнее, чем ей: в капитане он видел тень магистра Йонара — наставника, управляющего общиной с высоты своего опыта и безусловной силы, в пиратах — товарищей, которых он потерял в убитых джедаях, а в сокровище — их общую цель, более простую и куда более понятную, чем абстрактные догматы о добре и свете, которые вдалбливали в него в Ордене.

С падением капитана Фаррича в безумие мести, как и слепое подчинение ему команды, произвели на него отрезвляющий эффект. Оказалось, что ради мести Фаррич готов был принести в жертву не только себя и свою мечту, но и существ, которые доверили ему свои жизни. Это было предательство, и осознание этого рвало Лиану сердце.

Никто им не препятствовал, когда они, оказавшись в ангаре, забрались в один из старфайтеров, выстроенных в ряд. Запустив двигатели, Лиан сам вывел корабль в открытый космос.

Как раз в то время двигатели «Оппортуниста» активировались, и они стали свидетелями того, как опустевший корабль, долгое время служивший им домом, отправился в свое последнее путешествие, совершив прыжок в гиперпространство.

—Как думаешь, куда он его отправил? — задумчиво спросила Фьели.

—Туда, где нашел, куда выбросил его Сьяко хатт.

Корабль пропал, и они почувствовали странную пустоту. Прошло время, прежде чем Лиан, наконец, спросил:

—И куда теперь? — вопрос встал перед ним сам собой.

—Есть одно место, — задумалась Фьели. — Но… не уверена, что там нам будут рады.

—Прекрасно. И?

—Слышал когда-нибудь о системе Алласия?

—Нет. Что там?

—Там… моя семья. Йокария — столица системы, находится на небольшом спутнике. Отправимся туда.

—Что ж…

Лиан в последний раз взглянул на вытянутое тело «Каракатицы», потянул на себя ручку. Будто вытянувшись, корабль прыгнул в гиперпространство, и пара недорослей джедаев оставили свою пиратскую жизнь позади.

Глава 13.9

Фаррич проводил взглядом убежавший в гиперпространство старфайтер. Он знал, кто был на борту, как знал, почему они предали его. Да, предали. Теперь это, однако, не имело никакого значения.

Приближался момент истины.

Адмирал Фаррич имел прекрасное представление о тактике и построении боевых порядков в хаттском флоте, он знал их преимущества и, куда важнее, — слабости.

Стратегия Картеля, а в нынешнем виде — Империи, во многом опиралась на комплементарное, «умное» использование конструктивных особенностей хаттских кораблей. Тяжелые, дутые, бронированные класса «Тарук», как таран пробивались вперед, сея хаос в построении вражеского флота, дальше в эту брешь в космическом пространстве в подавляющем объеме выпускались старфайтеры, которые, облаком разлетаясь в центр, жалили точными и болезненными ударами в первую очередь корабли поддержки и мобильные защитные станции.

Эта первая фаза была рассчитана на быструю, сокрушительную атаку. Что ж, это могло сыграть ему на руку. Фаррич надеялся, что Сьяко будет гнать своего нового адмирала вперед кнутом, рассчитывая на охоту, но никак не на бой. Хоть с натяжкой, но «Каракатицу» можно было отнести к дредноутам. Большой, мощный корабль с крепкой броней и страшной огневой мощью. Могло хватить. Придется действовать решительно, чтобы пробиться к головному кораблю.

Ковыляя из стороны в сторону по мостику, Фаррич вглядывался в космос. Он научился чувствовать такие моменты: время будто замедлялось, космос сгущался вокруг и сами звезды моргали лично ему, как если бы подсказывали… что-то.

Угроза нарастала, враг был совсем близко.

—Почти… — тихо проговорил Фаррич. — Почти! — повторил он криком. — Когда они появятся — ищите головной корабль хатта. Щиты на нос, турболазеры на самые крупные цели: без промаха, у нас не будет второго шанса. «Челюсть» будет под нами, так что прикрывай ее из всего, что есть! Покажем слизнякам чего мы стоим!

Несколько минут, и космическое пространство истончилось, и из него вынырнула… бронзовая армада. Кораблей было так много, что они дезориентировали бы всякого, кто не обладал сравнимым с Фарричем опытом. Бывший адмирал не растерялся и, взревев, приказал:

—Прицельный огонь по крупным целям! Смена цели только по подтверждению уничтожения! Отправим их глотать черный космос!

Две турболазерных пушки — два выстрела по тем самым передовым кораблям, которые обычно исполняют функцию тарана. Один «Тарук» был пущен по космосу, другой получил серьезные повреждения.

—Где хатт? — вскричал Фаррич, резко развернувшись. — Нужна цель!

—Анализ, капитан! — вторя Фарричу крикнул кто-то из приборной.

Бывшему адмиралу хватило взгляда, чтобы понять, что его рассчет оправдался лишь частично: прибывший флот не был готов к бою, но все же был выстроен: тот, кто теперь занимал его бывшее место, знал свое дело.

Оправившись от первого удара, его противник ответил быстро и гибко: придержав тяжелые большие корабли, он выдвинул вперед малые: корветы под прикрытием роя старфайтеров — маневр, призванный затруднить наведение турболазеров на крупные цели. «Каракатица» по идее должна была ответить тем же манером: выпустить рой своих автономных дроидов, чтобы связать атакующие возможности вражеских старфайтеров. Но у Фаррича были другие планы.

—Цель!?

—Есть цель! Капитан, это… это целая станция! Хатт должен быть там!

Станция… Слизняк притащился на станции…

Неужели, все потеряно? Что делать?

Сьяко хатт всегда защищал свои активы, а что, помимо сокровищницы, могло иметь для него большую ценность, чем собственная жизнь…

Станция — мобильный бронированный штаб, имела щиты и тяжелую броню, не говоря уже о целом флоте между ней и «Каракатицей».

Фаррич замер, обдумывая положение, и все, кто был на мостике, замерли вместе с ним. Они ждали решения, надеясь, в тайне, что сейчас он развернется и прикажет готовить «Каракатицу» к прыжку.

Их надеждам не суждено было сбыться; капитан громогласно объявил:

—Стоим до последнего! Курс на станцию, полный вперед! Активировать гравитационный клин! Огонь из всех орудий!

И «Каракатица» бросилась вперед, покрывая беспрестанным потоком красного огня все, что попадалось ей на пути, сея хаос и разрушение в рядах противника, расталкивая в стороны обломки, малые корабли гравитационным клином.

«Каракатица» стала центром всего сражения: на ней сосредоточилась каждая пушка, каждый острый глаз пилота старфайтера. Она содрогалась, стенала металлом от увечий: там, где плотность огня превышала возможности перегруженных щитов, появлялись воронки, выбоины, похожие на рваные раны, будто от хищных укусов на теле раненого космического левиафана.

«Каракатица» отбивалась. Турболазеры разносили в клочья крупные корабли и плавили малые, бортовые орудия палили так плотно, что затмевали цветом черный космос.

Флот не использовал против них тяжелое вооружение вроде турболазеров или щитобойных ракет по одной простой причине: Сьяко хатт не хотел рисковать своим сокровищем, которое, как он предполагал, все еще находилось на борту «Каракатицы». Измотанная тысячью мелких ударов, в конечном счете она станет уязвима для абордажа, удержать который у пиратов, конечно, не будет ни единого шанса, — таков был план Сьяко и его адмирала.

На мостик «Каракатицы» доходили сообщения о критических повреждениях; Фаррич твердо стоял на ногах, он игнорировал все донесения, касавшиеся состояния корабля. Его взгляд был прикован к единой точке — космической станции с золотым распустившимся цветком на ее куполообразной части — гербе хаттской Империи.

Вдруг, пространство сбоку озарилось голубым светом и холопроекция предстала перед ним. Потрескавшийся старческий рот Сьяко подернулся в мерзкой победной ухмылке, он сказал:

—Твой жалкий бунт закончился. Ты проиграл, — хатт получал особое удовольствие. — Я верну все, что мое.

Загнанный в угол, Фаррич заскрежетал зубами. Забыв о том, что выдает свой единственный козырь, он ядовито воскликнул:

—Тебе никогда не вернуть сокровищницу. Я перевез ее. На свой корабль. Ты его никогда не найдешь! Я отобрал у тебя все, хатт!

—Невозможно, — прохрипел изменившийся в лице Сьяко. — Ты бы не сделал этого, ты…

—Я сделал это, — триумфально, хоть и на фоне собственного поражения заявил бывший адмирал. — И теперь я заберу тебя вместе с собой в черный космос!

Связь прервалась.

Теперь, когда узнали, что сокровищницы на «Каракатице» не было, силы хатта больше не сдерживались.

Озарились сопла тубролазеров. Выстрели прожгли истончившиеся щиты «Каракатицы», пробили борт.

—Наведение на станцию! Обрушим на него все, что есть! — скомандовал Фаррич.

—Турболазеры?

—Все! Не снижать скорость! Курс на таран! Спустить «Челюсть»!

Если до этого кто-то из пиратов в своем сердце мог надеяться на то, что уцелеет, то с последним приказом эти надежды рассеялись окончательно. Намеренья Фаррича были предельно ясны: во что бы то ни стало, чего бы ни стоило, он хотел убить Сьяко хатта.

«Челюсть», которая пряталась в пределах защитного поля большего корабля, вынырнула и вступила в отчаянный бой, поливая станцию бластерным дождем из всех орудий.

Турболазеры «Каракатицы» накалились, — момент настал.

Грянули два синхронных выстрела, которые ослабили защитное поле станции до предела, пробив брешь. «Каракатицу» тряхнуло — задело собственным выстрелом, так она была рядом. Она неслась на станцию, которая своим немыслимым размером заслонила все пространство, видимое с мостика пустившегося в смертельную атаку корабля.

В эти последние моменты капитан Фаррич был демоном во плоти: подчинив своей темной воле космического гиганта, он, опершись на ноги, подавшись вперед всем телом, ожидал страшного удара. Железная плоть «Каракатицы», окутанная плавящей плазмой и собственными обломками, столкнулась, наконец, со своим врагом в схватке железа, брони и безумной воли.

Фаррича бросило вперед в толчке немыслимой силы, он пролетел несколько метров, ударился в панорамное сталестекло. Он все еще жил: его позвоночник был сломан, шея едва двигалась, но он сумел повернуть голову, чтобы своими глазами видеть огонь, хаос и смерть, которые он обрушил на своего врага.

—Я отобрал у тебя все… все… — он пытался кричать, но едва обезображенным ненавистью ртом.

Трещина, и сталестекло раскололось.

Мостик, раскуроченный, раскрылся черному космосу.

Что убило капитана раньше: размозжило ли его голову железом, вдохнул ли он вакуума или сгорел во взрыве, сказать невозможно. Ясно лишь то, что вместе со всей своей командой, Фаррич погиб в той яростной атаке; бывший офицер — адмирал целого флота, капитан славного «Оппортуниста», визионер и мечтатель, бросивший все, что у него было на сожжение в пламя мщения и ненависти.

На борту «Челюсти», вцепившись всеми четырьмя лапами в командную панель, Костяк Райенс кричал приказы, не слыша самого себя в творившемся хаосе.

Он замер, будто завороженный, когда перед его выпученными в изумлении глазами, «Каракатица» вонзилась носом в диск-станцию и расколола ее на две части, после чего взорвалась изнутри, рассыпаясь на части.

Вдруг, все было кончено. С падением Фаррича и его темная воля будто рассеялась. Да и в чем был смысл продолжать самоубийственную битву с целым флотом?

Подняв взгляд над битвой, над хаосом и разрушением, Костяк Райенс взглянул в холодную глубину черного космоса.

—Готовимся к прыжку! Убираемся отсюда! — приказал он.

Слаженная и поставленная команда «Челюсти» работала, как механизм. Уже через несколько секунд двигатели напряглись в последнем усилии, чтобы унести их прочь, корпус накренился, метя в единственное свободное для маневра пространство.

Вдруг, одновременно с выполненным прыжком, корпус корабля пробило турболазером.

Где-то в пустом черном космосе, из гиперпространства выпал корабль. Корабль этот выглядел так, словно его место было на мусорной планете Раксус Прайм: от его корпуса остался один скелет, на котором кое-где все еще держалась обшивка, единственный работающий двигатель медленно вращал этот корабль, который скорее стоило бы назвать останками, по диагонали: бесконтрольно, монотонно, бессмысленно. Никто не заглушил двигатель, не стабилизировал корабль, продолживший пустое движение не по воле, но в смертельной судороге.

Глава 14

ERN-1673 — небольшая система из трех планет не была достойна имени по единственной простой причине — в ней не было абсолютно ничего примечательного. Вокруг старой карликовой звезды вращался выжженный близостью к светилу кусок камня, который с большой натяжкой можно было бы назвать планетой, газовый гигант, который не был таким уж и гигантским, и крупный астероид, который в категорию планет и вовсе угодил по ошибке новичка практиканта Единой Картографической Службы Республики (ЕКСР), которому, в числе прочих, досталась эта скучная, вгоняющая в сон система.

Возможно именно потому, что система ERN-1673 была такой скучной и непримечательной, она привлекла к себе внимание некоторых личностей, для которых незаметность была плюсом. Неприглядный астероид, перепутанный с планетой, они назвали «Собором».

Выйдя из гиперпространства на границе системы, роскошная черная яхта вызывающей, броской геометрической формы направилась к «Собору»; приблизившись, яхта зависла над одним из многих глубоких кратеров и скрылась из виду, опустилась на платформу пусть и заброшенную, но вполне пригодную для посадки такого великолепного космического судна.

Трап яхты опустился, и по нему спустился высокое существо, одетое элегантно и со вкусом во все черное. Высокий ворот прикрывал шею мууна, вытянутая наклонена, в ухе — длинная висячая серьга из драгоценного металла, глубоко посаженные глаза из-под тяжелых бровей смотрели лишь вперед, решительно и гнетуще. Его рот временами подергивался в неприятной ужимке всякий раз, как он переводил внимательный взгляд с одного объекта на другой. У него была охрана: два дроида в коричневых с вышивкой накидках.

Муун подошел к двери, которая, раскрывшись, открыла длинный темный коридор. Поворот, еще поворот и еще — он знал каждый, пока не оказался в просторном холле, выстеленном черным ковром, удивительно богато обставленном для такого места.

Муун был внимателен, он подмечал каждую деталь: несколько существ в основном скрывались в тени, неподвижные. Один из них — забрак, превосходная кибернетика которого бросалась в глаза благодаря тому, что его изумрудного цвета пиджак был распахнут на блестевшей металлом груди — он стоял перед тяжелой бронированной дверью, скрестив руки на груди, задрав подбородок.

—Ты еще кто такой? — спросил он, в его голосе — отсутствие всякого почтения.

Муун взглянул на него с презрением. Такие, как этот, были одной из причин, почему он всегда старался держаться в тени и не появлялся на подобных встречах. Сам факт того, что ему придется вступить в разговор с этим жалким существом… Ему было отвратительно, он уже знал, что будет чувствовать себя грязным, ему захочется сменить одежду, помыть руки. Муун был не как все, он был существом со странностями, которых не стыдился.

—Саилл Валинстир, — намеренно отчетливо сказал свое имя муун. — доложи в Собор.

—Никогда о тебе не слышал, — подозрительно вглядевшись в мууна сказал забрак.

Губы мууна подернулись.

—Поэтому ты и пасешься снаружи, шавка, когда твой хозяин сидит внутри с другими боссами, — в его спокойном голосе была сила, которую забрак тут же почувствовал.

Забраку не понравилось, как с ним говорили, это было видно, но, как и всякая получишая пинка шавка, он умел вовремя заткнуться, когда чуял настоящую власть. Опустив глаза, он коротко кивнул и удалился за дверь; не прошло и минуты, как он, вернувшись, обратился к незнакомцу уже в тоне заискивающем и извиняющемся.

—Господин Валинстир, проходите. Вас ждут.

—Я не господин, —бросил муун и прошел мимо, на забрака даже не взглянув.

Его дроиды остались стоять снаружи: отчеканив несколько шагов в сторону, они встали в линию, заняв место неподалеку от бронированной двери.

Муун оказался в небольшой квадратной комнате: приглушенный свет, в воздухе висел терпкий горьковатый аромат, в глаза бросалась палитра с основой в темно-зеленом и коричневом. Хоть и небольшая, комната была меблирована удобно и со вкусом.

Он остановился, присмотрелся: сейчас в Соборе было пятеро, один отсутствовал. Расположившись не слишком близко, но так, чтобы хорошо видеть друг друга, эти существа обсуждали положение дел, сложившееся на общем поле деятельности, когда муун прервал их своим появлением.

Развалившийся в кресле даг воспользовался моментом, чтобы потребовать от сервинг дроида элегантной модели плеснуть ему искрящего напитка, гамореанец в темной броне фыркнул, от чего глубокие старые шрамы на его рыле пришли в движение, а мелкие глазки, не моргая, будто вцепились в мууна на расстоянии, которого не могли преодолеть его мускулистые лапы. Сидевший дальше всех каминоанец скривил губы, наклонил голову в сторону и нахмурился. Расправив складки на своем роскошном бордвом платье с глубокой текстурой, он подался вперед и занял выжидательную позу. Мужчина, одетый в искристые минеральные меха, был доволен увидеть здесь Валинстира, а зельтронка и вовсе ему улыбнулась. В улыбке ее, однако, не было ни тепла, ни расположения, лишь выверенный жест — один из многих в ее репертуаре.

—Хорошо, что вы здесь. Хоть вы и явились без приглашения, — первым прервал молчание человек.

—Это потому, что среди нас всех, ты — единственный, кто ему ничего не должен, — усмехнулась единственная в компании женщина.

—Но ведь Саилл Валинстир проделал свой путь не для того, чтобы взыскивать долги, верно?

—Нет, — сдержанно ответил муун. — Дело куда важнее и… думаю, вы и сами собрались сегодня по той же причине.

Пятеро переглянулись.

Глава 14.1

—За последнее время многое в Галактике изменилось: наконец, началась война, что в обычных обстоятельствах для всех нас было бы благом. К сожалению, это не так. Вы терпите убытке. Мне прекрасно об этом известно.

—Откуда? — подозрительно воскликнул гамореанец.

—Я отмываю для вас деньги, — муун поджал губы. — Для каждого из вас, — он обвел комнату взглядом. — Денег стало меньше.

Пятеро снова переглянулись. Каждый из них до сих пор пытался скрывать свои последние неудачи, чтобы не дать основание остальным заподозрить его в слабости, каждый подозревал в своих бедах кого-то из своих визави — криминальных лордов теневого бизнеса Республики, самые могущественные из которых сейчас находились в этой самой комнате.

—Подозреваете друг друга. Прекрасно понимаю. Именно поэтому я и прибыл. Нужно поправить ваше положение.

—Поправить наши дела? — задрал подбородок каминоанец в красном. — И зачем вам это делать?

—Зачем? — как всегда, Саилла поражала недальновидность некоторых своих клиентов. — Затем, что злоключения ваши — не случайность и не стихия, а спланированная атака на весь преступный мир. Сейчас под ударом вы, но волна докатится и до меня.

—Что за бред ты несешь? — взорвался даг. — Хочешь сказать, кто-то намеренно нас валит?

—Да, Кад Озза, именно. На ваши производства паров и палочек смерти совершают набеги не гаммореанские рейдеры Шарасса, как вы опрометчиво предположили, — гаммореанский босс и налетчик Шарасс оказался удивлен не меньше, чем сам даг: он вперил в нарко лорда свои маленькие злобные глазки. — То же касается ваших клонов, Тай-Ньйо. Держу пари, вы решили, что сам Шейл Нимой за вас взялся, когда потеряли три корабля, до верху забитых живым товаром. Могу вас уверить: это не он, у разведки сейчас и без вас дел по горло. А вы, Луцерта, ваши бордели пока нетронуты, подпольные техноклубы гремят, как всегда, а налаженная система посредничества во взятках работает без всяких сбоев, — зельтронка кивнула своим острым, красивым подбородком, не сводя ничего не выдающих глаз с мууна, — вот только ваши люди стали пропадать. Когда это произошло в первый раз, вы, должно быть, решили, что Костолом Тарт просто ушел, не попрощавшись, но исчезли другие… Раньше вы никогда не притащили бы с собой того кретина, который пасется дверью. На какой версии вы остановились, Луцерта? В чем же дело?

—Вы много знаете о наших делах, — с неохотой признала она. В ее глазах — настороженность и холод.

—Деньги говорят о многом, как и та информация, которую можно за них приобрести. Поверьте, при других обстоятельствах, я не поднял бы ваши проблемы вот так, публично. Но я сделал это, чтобы показать, что будет мудро объединить усилия.

—Объединить усилия? О чем вообще ты болтаешь? Ты верно сам чего задумал! Хочешь меня подмять? Меня? — гамореанец вдруг поднялся и подошел к мууну вплотную.

—Шарасс, — окликнул его каминоанец. — Дай ему закончить. Шарасс!

Гаммореанец не ушел, но, не сводя с банкира глаз, сделал шаг в сторону.

—Ну! — он протянул руку, чтобы подтолкнуть его в плечо, но муун брезгливо увернулся.

—Не прикасайтесь ко мне, — сказал Саилл Валинстир. — На всех вас объявлена охота. Единственный выскочка решил, что сможет забрать у вас ваш бизнес и управлять всем преступным миром Республики в одиночку. И вы, Шарасс, первый в его списке. Держу пари, что теперь вы не прочь меня послушать?

—Шарасс не сдержан, — сказал человек. — Но теперь он окончательно понял, что вы на нашей стороне, верно, Шарасс?

Гаммореанцу понадобилось время на размышление; в конечном итоге он, фыркнув, отошел в сторону и прислонился к колонне. Муун, до которого долетели жидкости гамореанца, внутренне уже был готов развернуться и уйти, настолько ему было омерзительно находится рядом с некоторыми из этих личностей. Он сдержался.

—Некий Варлео начал против нас игру по совершенно новым правилам.

—Варлео? Не тот ли, что недавно подмял Балморру? — спросил человек.

Муун кивнул.

—Все так. Амбиции. Его амбиции не ограничены одной планетой. За несколько лет ему удалось обжиться влиятельными друзьями в самых разных сферах по обе стороны легальности. Он делает кредиты на всем: от торговли оружием до ставок. В последнее же время его влияние возросло настолько, что я его заметил.

—Хотите сказать, этот Варлео решил от нас избивиться? Убить нас? Не слишком ли это амбициозно? —Глупо, — вставил даг. — Он же что, выдумал, что победит в этой войне? Рано или поздно, мы б узнали, что он точит зуб, строит козни, и тогда…

Что ж, ему придется объяснить.

—Варлео — могущественный противник. Мне известно, что он обладает способностями к Силе и держит при себе ведьму-пророчицу, которая нашептывает ему всякое, ведет каждый его шаг на пути к величию. Варлео умеет строить союзы и заводить друзей. В своей войне против преступного мира Галактики ему удалось заручиться поддержкой джедаев.

—Невозможно! — воскликнул каминоанец и откинулся в кресло.

Зелтронка, одетая в тонкий корсет из бескара с подложкой из белого шелка, оказалась прозорливее остальных: на ее лице беспокойство быстро сменилось страхом.

—У нас серьезные проблемы, — сказала она.

—В этом вы правы, Луцерта. Но это не значит, что все потеряно. У Варлео есть слабости. Да, он заручился поддержкой джедаев, но не всего Ордена. Похоже, некто внутри их рангов в этом отношении действует независимо от центра. Все вы слышали о недавнем разгроме сразу нескольких ячеек «Черных Сердец» на Корусанте — дело рук джедаев-стражей, которые все больше тяготеют к новым силам внутри их Ордена — к Веслане Мине, которая, как говорят, станет новым Консулом.

—И что ж это значит? — спросил даг.

—А то, что пока она им не является, — догадался человек.

—Именно. Она еще только идет по пути власти.

—У вас, похоже, есть предложение, — заметил каминоанец, поигрывая нанизанными на длинные пальцы перстнями.

—Набег, — высказался гамореанец. — Нет такой проблемы, которую нельзя было б решить хорошей резней.

—И как же вы ее устроите на Корусанте? Прорветесь сквозь систему Лун? Разбомбите Храм Джедаев заодно? — насмешливо поинтересовался муун.

—Если придется, — с вызовом ответил Шарасс.

—Если придется, — передразнил его муун, скривив губы. — Есть масса причин, почему этого не может сделать даже Империя Хаттов во главе с ее лучшими Адмиралами, но вы — гаммореанский рейдер. Если придется…

Шарасс не сразу понял издевки, но, когда это случилось, человеку снова пришлось вмешаться. Похоже, у этих двух была какая-то общая история… видимо, человек сделал что-то такое, чем сумел добиться уважения дикаря Шарасса — что-то, чего никому больше не удалось.

—Ну! Говорите же! — раздраженно сказал человек. — Вы уж и так довольно ходили вокруг да около.

—Мы заманим Варлео в ловушку. Сейчас он все еще полагает, что вы не в курсе его намерений. Есть возможность перехватить инициативу.

Каминоанец, выставив вперед тонкие руки, захлопал в ладоши.

—Вы хитрец. Так в чем ваш план?

—В столице он недосягаем под защитой дружков джедаев. Придется его выманить. Но главное — обмануть, запутать его ведьму. Для этого мне придется сохранить план в тайне не только от самого Варлео, но и от вас.

—От нас? — переспросил каминоанец в замешательстве.

—Вы пятеро: ваши преступные империи — то, что интересует Варлео. Взор его ведьмы будет обращен на вас, на ваши действия, даже помыслы. Лучше, если вы останетесь в неведенье и позволите мне претворить план в жизнь, — объяснил муун.

—Муун хочет, чтобы мы полностью доверились ему в этом деле, — подвел итог человек. — Что скажете? — обратился он к другим боссам.

В комнате повисло молчание. Муун оказался в центре всеобщего внимания, каждый размышлял о том, мог ли он ему доверять. Существо, которое видело мир через цифры — так они видели его; долгие годы он оказывал им финансовые услуги крайне деликатного характера, требующие щепетильной точности, и ни разу не облажался, не навел на них республиканских следаков, которые денно и нощно копали под них, рьяно ища финансовые следы их преступной деятельности.

Но могли ли они доверить ему вытащить их из этой крайне опасной ситуации? Думая об этом, им представлялись темные фигуры в плащах и железных масках…

—Эта ведьма или кто она такая… — первым злобно пробурчал даг. — Надо кончить ее и делов, раз такая важная.

—Она почти всегда с Варлео, не отходит от него не на шаг. Кончить ее, — муун использовал заимствованное из лексикона дага слово с видимым отвращением, — не представляется возможным.

—А ваш план — да? — спросила зельтронка.

Муун взял паузу.

Решив взять на себя ответственность, он вступил в очень опасную игру: с одной стороны были Варлео, его прорицательница и джедаи, с другой — пятеро опаснейших криминальных боссов, которые добились своего положения путем коварства, предательства и, конечно, рек пролитой крови. Ситуация осложнялось тем, что именно ему предстояло сделать. Наконец, он ответил:

—Да, — он постарался вложить в это слово всю силу своего авторитета. — Обещаю, если вы доверитесь мне, я избавлю вас от Варлео.

Они согласились, дали ему эту власть с неохотой, сомнением и тайными мыслями. Каждый из них привык решать проблемы по-своему, но никто — полагаясь на других.

Покидая «Собор», Саилл Валинстир уже планировал свой следующий шаг. В одном был уверен: то, что ему предстояло сделать, точно не понравится пяти боссам.

Миари Айстрику нравилось работать под началом Пьйорка Шандеры. У него был нюх тонкий, как у ищейки, почти джедайский.

В Миари способности к эмпатии через Силу проявились рано, что, конечно, было известно его наставникам в Храме; когда же Рьясу Тиос погиб, его стали готовить на освободившееся место. По задумке Совета Джедаев у Пьорка Шандеры он должен был поднабраться важного опыта, чтобы через какое-то время встать на собственные рельсы.

«Может пару лет», — думал про себя Миари, но капитана об этом не спрашивал. Да и не до того было. Не давая ему продыху, Шандера использовал его таланты вовсю, перебрасывая с дела на дело.

В последний раз — особая работа. Джедай ожидал, что его снова отправят опрашивать свидетелей какого-нибудь преступления на нижних уровнях — недостойная его талантов работа, с которой он, однако, превосходно справлялся. Но нет. На этот раз у Шандеры были на него другие планы.

«Кое-что необычное, — сказал тогда Пьйорк, не сводя с джедая пристального взгляда, который решал, готов ли к этому заданию молодой джедай. — Скажи, ты слышал что-нибудь о Луцерте Аки?»

Миари это имя было незнакомо. Похоже, женское, взятое по имени цветка аки — редкого, как камень жесткого и прекрасного. Капитан объяснил: Луцерта Аки — глава преступной организации под названием «Горечь Зари», которой принадлежит сеть элитных борделей по всей Республике. За ней числятся вымогательства, похищения, возможно, убийства.

—Биография потом. Сейчас важно другое: Луцерта Аки обратилась ко мне. Сказала, что готова выдать некую щепетильную информацию, касающуюся Ордена Джедаев, — капитан внимательно следил за реакцией своего молодого подопечного.

Миари, удивленный, тут же спросил о том, какой такой информацией об Ордене могла владеть хозяйка борделей.

—Пока не знаю. Она сказала, что передаст то, что у нее есть только лично и… только джедаю… Если короче, это значит, что она знает о тебе, а может, и о всей нашей здешней кухне. Это плохо. Но… что делать, если хотим информацию, придется играть по ее правилам.

—Хотите, чтобы я с ней встретился?

Шандера кивнул.

—Сейчас Аки на Корусанте. Ничего не стесняется, заводит новые знакомства у всех на виду.

—Необычно.

—Именно, — согласился Пьйорк. — Встреться с ней. Возьми информацию, если сможешь — узнай, что она забыла в столице. И Миари… будь осторожен. Она опасная женщина. Во всех смыслах.

Миари отправился на задание не зная, чего ждать.

Припарковал спидер. Он оказался в самом центре Корусант-сити, на гравитационном островке — оазис среди высоких высоких техногенных башен. Золотые с белым цвета доминировали, укутанные в пестрые оттенки спелых плодоносных висячих растений, которые благоухали так, что их запах был слышен пилотам проносившихся мимо спидеров. Мимо Миари, покосившись на джедая, прошли двое мужчин в роскошных строгих костюмах, один — краснокожий твилек, показался ему знакомым. Актер холоопер? Может политик?

Еще до входа появилась зельтронка. Она встретила их очаровательной улыбкой, от которой мужчины потеряли дар речи. Протиснувшись между ними, она взяла их под руки и увела внутрь — совершенно счастливых.

Миари так не повезло. Вместо девчонки перед ним оказался киборг забрак в изумрудной блестящей куртке и в компании человека, одетого так же броско.

—Вы не похожи на красоток, которыми так славится «Фероманс», — улыбнулся Миари.

—А ты не похож на клиента, который за красоток заплатит, джедай! Что тебе тут надо? Че разнюхиваешь? — с нажимом поинтересовался забрак.

Миари улыбнулся.

—Мне не нужны неприятности, — он поднял руки в миролюбивом жесте. — Меня позвала хозяйка заведения, я и пришел, — ответил он просто. — Позволите пройти?

—Она? Позвала тебя? — забрак злобно расхохотался, предвкушая, как он с его ребятами вышвырнут джедая вон, как вдруг браслет на его запястье завибрировал.

Удивленный, он принял входящий сигнал.

Проекция молодой женщины. Она обратилась к забраку повелительным, но мелодичным голосом:

—Викри, ты снова пугаешь моих гостей?

—Но… — замялся забрак, — этот джедай…

—Этот джедай — мой гость. Пропусти его сейчас же, да покажи дорогу!

—Ладно, только заберу его меч…

—Меч ты тоже оставишь. Викри! Просто сделай, как сказано!

Викри — головорез, одетый по последнему писку моды, вынужден был подчиниться. Он кивнул своему другу, чтобы тот остался на входе, а сам, махнув рукой джедаю, повел его внутрь.

Место было похоже на дворец на какой-нибудь тропической планете: убранство сверкало золотом, но не избыточным и пошлым, а уместным, интегрированным в общую гармонию с белым и древесным цветами. Акцент — яркие краски натуральных растений, которыми изобиловали области подле гравитационных фонтанов и журчащих свежих ручейков. Древесные запахи подобранных под место духов будоражил чувства и даже как-то приятно и незаметно пьянил. В таком месте было непросто сохранить ясность рассудка.

Викри провел его по зале, заполненной счастливыми гостями и обворожительными, грациозными женщинами самых различных рас, которые держали себя чувственно, но совсем не вульгарно. Вокруг лились напитки, вдыхались пряные запахи, слетавшие с чудных шеек, нежные слова шептались на уши, стекленели расплавленные глаза. Приятная музыка лилась, обволакивая, побуждая расположиться на роскошном диване или, обнявшись с красоткой, пуститься в медленный танец, чтобы потом удалиться в одной из уединенных дальних комнат.

Из залы дальше — по террасе под нависавшими балконами, по светлой лестнице, ведущей в просторную ложу самой хозяйки заведения.

Она сидела в отдельном кресле, закинув ногу на ногу, ее черные волосы спадали на плечи блестящим ровным водопадом, оттеняя розоватую безупречной гладкости кожу. В ее позе считывался авторитет и контроль, который она поддерживала естественно, без особого труда. Она была одета в тот самый тонкий, гравированный изысканными узорами корсет из бескара и облегающие штаны из того же металла, переходящие в каблуки. Поверх этой женственной, в высшей степени привлекательной брони, сделанной, очевидно, мастером своего дела точно под нее, она носила переливающую темным юбку и кофточку с объемными перьями. Она была безупречно, классически красива, но это глаза отличали ее от всякой другой женщины в этом месте. Холодные, как драгоценные камни, и глубокие, будто хранили бесчисленные секреты. Они давали обещания и награждали одним лишь взглядом — это были странные глаза, которые, раз увидишь, запомнятся навсегда и будут сниться.

Глава 14.2

Луцерта Аки была в том возрасте, когда ее женственная красота окончательно развилась и бесповоротно оформилась в ее финальной стадии, она уже давно не была молодой девочкой, но сама сказала бы, что была на пике своей власти не только как босс преступной организации, но и женщины.

Вокруг, околдованные ее чарами, сидели несколько мужчин. Подавшись вперед, они как музыку слушали каждое ее слово. Когда Миари вошел, один из них — тучный мужчина в дорогом костюме, который ужасно на нем сидел, раскатисто рассмеялся, всплеснув руками.

—Ах, только вы можете так извернуть мужскую природу, так вот с подковырочкой, но расставить… да, все как есть расставить! Мое почтение, дорогая Луцерта! Верно, господа? Скажите ведь?

В попытке друг друга перекричать и перещеголять, господа бросились осыпать Луцерту комплиментами за ее остроумие и выдержанный в таком деликатном вопросе такт. Зелтронка улыбнулась одними губами, когда глаза скользнули по Миари.

—Мужчинам, господа, нужна любовь и нежность. На поприще политики и бизнеса вы — воины, каждый день дерущиеся насмерть. Естественно, что вам нужна ласка и нежность после ваших сражений, чтобы чувствовать, что вы не одиноки каждый на своем пути. Что есть кто-то, готовый ублажить все ваши нужды и разделить ваше бремя, — сказала, будто пропела она.

Ее гости застыли, покоренные ей навсегда. Наконец, в своей оценке толстяк снова оказался впереди прочих:

—Я просто не представляю, отказываюсь, знаете ли, понимать, как мы все существовали без вас в столице. Именно что существовали! Да-да, не жили, существовали!

—Херст, вы не жалеете комплиментов, — воскликнул щеголеватый Торгута.

—А как же можно не отметить, не выразить свое восхищение… — Нулмек уже начал было снова, не сводя взгляда обожания с Луцерты.

Торгута его перебил:

—А знаете, что не дает мне покоя? — Бломтвист, который держался лучше своего закадычного приятеля, обратился к хозяйке. — Почему вы, вдруг, переселились на Корусант? Вот так просто. Прошу, объяснитесь, Луцерта. Может, имеет место какая тайна, какой-то скрытый мотив? Поделитесь с нами, вашими почитателями? — усмехнулся торгута.

—Да, любопытно, — согласился Нулмек.

—Поведайте, может мы сможем оказаться полезными в ваших делах, — вставил банкир Эун Умен.

К удивлению тех, кто его знал, в голосе мууна слышались нотки эмоциональной чувственности, что само по себе говорило о многом. Некоторые другие голоса поддержали его, наперебой предлагая свои услуги обаятельной зелтронке. Все они, конечно, знали, об особенном чарующем эффекте феромонов этой расы, которые вкупе с выдающейся красотой Луцерты и ее манерами, создавали женский образ, перед которым не мог устоять ни один мужчина, но… в тот момент им уже было все равно…

—Что ж, — Луцерта взмахнула головой и ее роскошные волосы упали на одну сторону, — моя деятельность… скажем, раньше я не хотела слишком рисковать своей свободой.

—Конечно, — напыщенно, серьезно кивнул Нулмек. — Вам, дорогая, стоило сразу обратиться ко мне. У меня есть связи в самых высших кругах. Хотите…

—Что же изменилось? — вскричал Бломтвист.

Луцерта встретилась взглядом с Миари, который все это время стоял при входе, облокотившись на стену плечом, наблюдая за развернувшейся сценой. Она сказала неправду, джедай прочитал в ее откровенных одному ему глазах.

—Я слишком долго боролась и скрывалась. Пришло время проложить мостик к миру, — загадочно выразилась она, чем привела мужчин в полный восторг. — Ах, мой долгожданный гость, — вдруг она улыбнулась тепло и участливо, совсем ей несвойственно, от чего сердца мужчин кольнуло острием мучительной зависти. — Миари Айстрик! Он джедай. Миари служит под началом капитана Пьйорка Шандеры. Вы знаете капитана? А, знаменитость!? Миари помогает мне в одном личном деликатном деле, — щебетала она, слушая всех сразу, представляя молодого джедая так, будто он был ей близким другом.

Каждый из этих существ с радостью осыпал бы Луцерту самыми дорогими подарками, лишь бы она позволила ему помочь ей в личном деле, особенно деликатном.

Миари более не мог оставаться в тени, он спустился по широким ступенькам и тут же оказался в центре всеобщего внимания.

—Видно, карьера Шандеры стремительно идет в гору, раз он уже нанимает на службу джедаев, — вставил Бломтвист со своей неизменной ухмылкой.

—И какие у молокососа могут быть с ней дела, — пробурчал тихо себе под нос Нулмек.

«Молокосос», наделенный чувствами джедая, услышал, но не подал виду. Он улыбнулся всем и каждому достаточно приветливо и учтиво, чтобы расположить к себе здешнюю публику, но без заискивания, словом: держал себя как нужно в подобном обществе.

—Прошу, сюда, — она позвала его подойти ближе. — Присядь здесь, рядом.

Миари улыбнулся, кивнул, но отказался.

—Я же пришел по делу, — коротко заметил он.

—По делу, — ухмыльнулся Бломтвист. — Джедаи всегда приходят по делу. Но что ж у вас за дело такое? Поделитесь с нами. Наша хозяйка только-только объявилась на Корусанте, а уже вся в делах. Да еще… джедай, — он проницательно перекидывал взгляд с молодого человека на даму и обратно, надеясь, что они выдадут… что-то. — Удовлетворите наше любопытство, умоляю.

Миари улыбнулся под стать Бломтвисту, встретился с ним взглядом.

—Как и сказала наша хозяйка, это дело для нее личное. Не думаю, что я вправе его разглашать.

—Как сказано! — всплеснул руками Бломтвист. — Браво! А, Херст, — он подтолкнул локтем Нулмека.

—Да уж. Корректно, — надувшись, заметил магнат.

Тем временем, Луцерта метнула точный взгляд куда-то в сторону. Не прошло и минуты, как в ложе показались прелестные девушки, которые не идя, будто танцуя, оказались подле этих важных мужчин. Даже пройдя мимо, они оставили за собой благостный аромат.

—Господа, прошу меня извинить, но… личные дела. Обещаю, я вернусь к вам сразу, как смогу, а пока… наслаждайтесь гостеприимством «Фероманс».

—Эх, — воскликнул кто-то из них.

—Вы откупаетесь, Луцерта, — ухмыльнулся Бломтвист. — Что ж, вы и впрямь знаете, что нам нужно.

Дроиды внесли напитки, пары, экзотичные фрукты, — для компании вечер только начинался.

Луцерта, взмахнув рукой на прощанье, увела Миари за собой, провела его по внутренним коридорам заведения, пока они не оказались в кулуарной нише на выходящем на улицу балконе, откуда открывался превосходный вид на ночной город.

Опершись на перилу, она встала к нему боком, непринужденно-элегантно, скрестив длинные ноги в лодыжках. Атмосфера была томной, удивительно спокойной для столичного города, который никогда не спал.

Их взгляды встретились: ее — сильный, откровенный, даже какой-то бесстыдный, его — осторожный и любопытный. Она, выдержав момент, звонко рассмеялась. Миари, однако, показалось, что смех этот не был внутренним позывом сердца, но верным оружием, которое она доставала из ножен по своему усмотрению в подходящий момент.

—Ты боишься меня? — напрямик спросила она. — Что такого наговорил обо мне твой начальник?

Миари счел нужным ответить:

—Вы преступница.

—Неужели? А что думаешь ты? Я похожа на преступницу? — спросила она с вызовом.

Он никогда не встречал таких, как она. Встреть он ее, не зная, кто она такая, он не принял бы ее за криминального босса, но, если присмотреться, было в ее образе что-то, что намекало на то, что под ее женственной привлекательностью скрывался бездонный темный омут. Там. Таилась опасность.

—Вы похожи на ту, кто всегда идет собственным путем, — наконец, после некоторого раздумья, он высказал свое наблюдение.

Прозорливость молодого джедая ее удивила. Луцерта Аки всегда была сама по себе, ни от кого не зависела, никому не подчинялась. Она с презрением относилась к ханжеским предрассудкам большой Галактики к открытой чувственности ее расы, а потому, обладая сильным характером, в какой-то момент приняла решение, что не станет встраиваться в систему и подавлять себя, но пойдет, как выразился джедай, своим собственным путем. Этот путь хоть и был тернистым, в конечном счете привел ее к высотам, достижению которых она была обязана одной лишь себе: свой выдающейся красоте, быстрому, острому, как бритва, уму и аморальности в широко принятом смысле.

—Называй меня Луцертой, — попросила она.

—Луцерта, — согласился Миари, — Информация. Об Ордене Джедаев, — напомнил он.

—Значит, к делу? — сожаление в голосе. — Что ж… раз так — слушай. Твой Орден не такой правильный, как ты думаешь, — тонкая ухмылка. — Что, если я скажу, что кое-кто из ваших тесно связан с одним гангстером?

—Невозможно.

—Неужели?

—Зачем это джедаю?

—Власть, — пожала плечами Луцерта. — Они сговорились помочь друг другу.

—Но…

—Гангстера зовут Варлео. Он чувствителен к Силе. Держу пари, это сыграло свою роль.

—Не понимаю…

—Ах, джедай, пораскинь мозгами! — она всплеснула руками, — Твой Орден по уши в политике, а политика — это грязь! Там, где джедай брезгует запачкать чистенькие ручки, такой, как Варлео, пригодится как нельзя лучше.

Миари промолчал. Луцерта не сводила с него глаз. Она продолжила:

—Варлео охотится на меня. При помощи джедаев, он хочет подмять под себя весь преступный мир в Республике.

—Поэтому вы прилетели на Корусант? Думаете, здесь вам будет безопаснее? — в его голосе скепсис.

Он встретился с ее тяжелым взглядом. Край ее губ изогнулся.

—Варлео связан с джедаем, но не все вы такие, — она странно улыбнулась. — Я требую протекции у вашего Ордена.

—Что она требует? — Пьйорк Шандера не поверил своим ушам.

Он шел по коридору в офисе СБК.

—Чтобы к ней приставили джедаев, которые защитят ее от…

—От джедаев, — закончил за него Пьйорк и серьезно посмотрел молодому человеку прямо в глаза. — Не знаю, что не так с вашим Орденом, но последние пару лет я только и делаю, что копаюсь в вашей грязи, распутываю ваши грязные тайны! Покушения, политические заговоры, а теперь это… Что у вас там творится? Чем занимается Совет Джедаев? Чем занимается Вилимен? А, я и забыл, что он и его Веслана Мина — причины всех бед!

Высказав все, что было у него на сердце, Пьйорк немного успокоился. Миари тактично молчал. Наконец, Шандера спросил уже спокойным тоном:

—Как думаешь, ей можно верить?

Луцерта Аки была существом опасным тем более, что умела как никто манипулировать мужчинами. Джедай на секунду задумался, не стал ли и он жертвой какого-то из ее женских трюков.

—Думаю, она боится. Она сказала, что хочет отойти от дел, но так, чтобы в процессе не лишиться жизни.

—Интересно. Боится, говоришь?

—Да. Она старалась этого не показать, но я заметил.

—Значит, боится. Хорошо.

—Мне показалось, что она говорила правду, — Миари заколебался на какую-то секунду. — Какую-то его часть.

Пьйорк кивнул.

—То, что кто-то в Ордене решил подмять под себя преступный мир Галактики, я не удивлен. Этот Варлео чувствителен к Силе. Да… во всем этом есть смысл, — он остановился, раздумывая, стоит ли говорить Миари больше. — Ты… слышал что-нибудь о «Диктате Силы»? — взгляд Пьйорка незаметно скользнул по лицу своего подопечного.

—«Диктат Силы»? Что это?

Про себя, Пьйорк выдохнул. Похоже, парень и впрямь ничего не знал. В этом деле он мог быть с ним откровенным.

—Тайная идеология внутри вашего Ордена, которой придерживается определенная группа джедаев, — объяснил Пьйорк.

—И что же это за идеология? — нахмурился джедай.

На ходу, Пьйорк пожал кому-то руку, кивнул, и только когда они отошли на расстояние, удостоверился, что их никто не слышит, сказал:

—Некоторые джедаи полагают, что те, у кого есть Сила, должны управлять Галактикой.

—Джедаи.

Пьйорк кивнул.

—Они верят, что только Сила способна привести Галактику к миру и процветанию. Этакое единое государство, где мудрость джедаев под началом Силы должна стать мерилом того, что хорошо и что плохо. Смело, а? Как тебе? — усмехнувшись, поинтересовался Пьйорк.

—Не знаю… что и сказать.

—Думать, что ты лучше других — легко, особенно, если во многом так оно и есть, — задумчиво заметил Пьйорк. — Вот только власть… Власть она развращает любого, без разбору. Запомни это, парень.

—Но кто? Кто эти джедаи? — воскликнул Лисак.

—В основании всего — Консул Вилимен и его помощница, но кто знает, сколько у них сторонников. Не делай такое лицо! Это правда. И… тебе не лишним будет знать, что тот, кто был до тебя, с ними открыто боролся.

—Рьясу Тиос.

Пьйорк кивнул.

На какое-то время между ними повисло молчание, и лишь их шаги разносились по коридорам СБК.

—Значит, вы… предполагаете, что этот Варлео в сговоре Консулом-джедаем? — у него все еще оставались сомнения.

Пьйорк понимающе кивнул.

—Такой шаг… На Вилимена не похоже, но Веслана Мина — совсем другой случай. Ради «Диктата Силы» она готова пойти на все.

—Все, как она говорила, — с неохотой признал Миари. — Но… что мы будем делать теперь? Если все это правда, остальные джедаи, которые не участвуют в этом… этом заговоре, должны обо всем узнать. Тогда они смогут разобраться, даже арестовать…

—Никто не арестует Консула-джедая, — оборвал его Пьйорк. — Забудь об этом! Слушай, парень, ты мне нравишься. Если пойдешь против своих, они тебя уничтожат.

—Но…

—Просто поверь мне! Сила тебя подери.

Миари поморщился от такого святотатства.

—Но как тогда быть?

Парень был упрям. Пьйорку это нравилось.

—Нужно быть терпеливым. Рано или поздно, они сделают ошибку, которой мы воспользуемся. А пока сделаем то, что в наших силах.

—Но… что вообще в наших силах?

—Наблюдать, — терпеливо объяснял Пьйорк. — Варлео хочет избавиться от конкурентов, мы не позволим ему это сделать. Его интересы — интересы «Диктата Силы», помешаем ему — помешаем и им.

—А дальше они ошибутся?

—Будем надеяться. И готовиться.

—Хорошо, — выдохнул молодой джедай. — Что я должен делать?

Наконец, к делу.

—Поговори с Советом, введи их в курс дела. Только того, что касается Варлео, не больше. Дрязги среди джедаев — последнее, что нам нужно во время войны, согласен? Сообщи об этом… «требовании» Луцерты. Нужно, чтобы тебя отправили к ней.

—Постойте. Вы отправляете меня работать телохранителем хозяйки борделя?

—Именно. А что? Слишком низко для твоего джедайского самолюбия?

—Я не это хотел сказать. Просто…

—Она — наш мостик в преступный мир. Держи ухо востро, и мы узнаем, что вообще тут творится. И потом… это же благородно. Защитить кого-то от смерти, — усмехнулся Пьйорк.

—Я сделаю, как вы скажете, капитан.

—Только не подпускай ее слишком близко. Зельтронки опасны для мужчин.

Опера Корусанта не доставляла Варлео особого удовольствия. Он умел ценить красоту, но не в вычищенном до блеска виде. В музыке, по его мнению, не хватало живости, драйва, чего-то, что грело бы его кровь, разгоняло скуку. Но опера раздражала его и по другой причине: Алелия — его неизменная спутница, дрожала у него на груди пока шло представление и хоть как-то успокоилась только во время антракта. Он гладил ее голову, тихо шептал что-то на ухо, успокаивая, но тщетно: девушка не могла совладать с собой. Что-то в этой музыке цепляло натянутые струны ее тонкой психики.

Варлео временно осел на Корусанте, и теперь ему приходилось посещать подобные заведения, чтобы заводить новых друзей среди республиканского истеблишмента. Пока он все еще не мог заявиться в Корспешиал: чтобы попасть в клуб, он должен был выйти на его управляющего Ан`андрака. Вопрос времени.

Одетый в безупречный костюм с синеватыми отворотами, он выглядел превосходно даже среди блестящей республиканской элиты. Что бы ни делал, он держал себя уверенно и непринужденно — так, что привлекал к себе внимание.

В перерыве, гуляя по просторным коридорам и холлам под руку с Алелией, он встретил нескольких знакомых лиц и, конечно, не упустил шанса заявить о себе. Его приветствовали по-разному, но в основном настороженно, опасливо: для многих такое знакомство было лестным в космосе хаттов, но обременительным и нежелательным в Республике, особенно в Опере, где собирались самые сливки высшего общества. Тот факт, что некоторые воротили от него нос, у Варлео вызывал лишь усмешку.

Глава 14.3

Когда перерыв закончился, он вернулся назад, только чтобы обнаружить в своей ложе некое существо. Кем бы он ни был, он сидел, как ни в чем ни бывало, к нему спиной, руки на подлокотниках, на виду. Отстранив Алалию в сторону, Варлео подошел ближе, спросил: