Звёздные войны Рыцари старой республики: Падение Тариса

Глава 1 МЁРТВЫЙ ИСТОЧНИК

АНДРЕЙ БУЛГАКОВ

ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ

РЫЦАРИ СТАРОЙ РЕСПУБЛИКИ

ПАДЕНИЕ ТАРИСА

События книги происходят в 3956 году до битвы при Явине, во время гражданской войны джедаев.

Давным-давно в далёкой-далёкой галактике…

Истекающая кровью Республика неумолимо сдаёт позиции, покуда армада ситхов разрастается вопреки всем мыслимым законам логики. Единственный оборванный след ведёт к Тарису — исполинскому миру-мегаполису, купающемуся в неоновой роскоши верхних ярусов и безжалостно выкачивающему саму жизнь из гниющей грязи, бандитской крови да мёртвого молчания своих низов. Едва республиканский крейсер «Шпиль Эндара» обращается в пылающий шлак посреди орбитальной засады, капрал Аврен Вейнн и коммандер Карт Онаси с грохотом рушатся в стальное чрево оккупированной планеты, навсегда отрезанные от флота, спасительных приказов и прежней наивной уверенности.

Теперь им предстоит прорубать путь сквозь удушающую блокаду, уходя от беспощадной ситхской охоты и погружаясь в смрадное подполье, гладиаторские арены да заражённые скверной бездны нижних уровней. Выжившие обязаны отыскать Бастилу Шан — того единственного джедая, от коей бьющаяся в агонии Республика ждала невозможного чуда. Однако сей стальной муравейник уже захлопнулся глухой, монолитной ловушкой. И чем ближе израненные герои подбираются к спасению, тем яснее проступает вымораживающая истина — Тарис ещё жадно цепляется за воздух, но неумолимые жернова войны уже вынесли ему свой абсолютный, смертный приговор.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Аврен Вейнн — капрал и десантник Республики. (Человек мужского пола).

Карт Онаси — коммандер флота Республики. (Человек мужского пола).

Бастила Шан — рыцарь Ордена джедаев. (Человек женского пола).

Миссия Вао — уличная воровка с нижних уровней Тариса. (Твилек жеского пола).

Заалбар — Молчаливый друг и охранник Миссии Вао. (Вуки Мужского пола).

Кандерус Ордо — мандалорец и наёмник на службе Давика Канга. (Человек мужского пола).

T3-M4 — технический дроид с крайне полезными навыками.

Да вик Канг — криминальный хозяин Тариса. (Человек мужского пола).

Кало Норд — охотник за головами, работающий рядом с Давиком. (Человек мужского пола).

Дарт Малак — тёмный лорд ситхов. (Человек мужского пола).

ЧАСТЬ I

ПАДЕНИЕ С НЕБЕС

Из закрытого архива Совета джедаев.

Личная голозапись мастера Вандара Токара.

Дата записи: 4021.216.4 К.С.

Архивная привязка: 21 097 год от основания Галактической Республики.

Уровень доступа: Высший.

С неба пришёл удар. Но не в небе родился он.

Давно уже чувствовал я смятение в Силе. Республика ещё держала строй, Сенат ещё говорил о долге, флот ещё выходил навстречу ситхам. Но страх проникал глубже, чем турболазерный огонь. Не только корабли теряли мы. Веру теряли. Терпение. Способность видеть путь, пока тьма не сомкнулась у самого лица.

Бастила Шан была надеждой для многих. Слишком большой надеждой, возможно. Дар её мог удержать армии от бегства и обратить ход сражения, но опасная это вещь — возложить судьбу войны на одно сердце. Чем ярче свет, тем дальше тень за ним тянется.

К Тарису вёл путь “Шпиля Эндара”. Не за победой шёл он. За шансом. Малый шанс иногда тяжелее целого флота бывает. Но знали ситхи, где искать этот шанс. И когда над планетой разверзлось пламя, не только крейсер Республики падал с небес.

Падало всё, что мы ещё называли уверенностью.

Мастер Вандар Токар

Анклав Дантуина

К.С. — корусантское счисление, официальный республиканский стандарт датировки. Отсчёт ведётся от введения корусантской календарной реформы; 0 год К.С. соответствует 7977 году до битвы при Явине.

ГЛАВА 1 МЁРТВЫЙ ИСТОЧНИК

Безмолвные астероиды плыли сквозь вымораживающую тьму пустоты медленным, неотвратимым каменным стадом.

Сии исполинские глыбы не исторгали пламени, не оставляли за собой искрящихся шлейфов и не несли жизни. Лишь тусклый, предсмертный свет далёких звёзд скользил по их изломанным рёбрам, выхватывая из мрака оспины древних кратеров, сетки глубоких трещин да залежи стылой пыли. В этих выеденных вакуумом впадинах не водилось ни воздуха, ни памяти, ни единого следа чьего-либо присутствия. Каменные монолиты молчаливо проплывали один за другим, глухо заслоняя собой звёздное полотно. И когда самая крупная глыба, рассечённая древним хтоническим ударом до самого чёрного нутра, нехотя сдвинулась в сторону, из густой тени вынырнула торговая станция.

«Серый Узел» намертво вцепился в гравитационный карман поля, повиснув во мраке старым, уродливым железным наростом.

Сей ржавый остов был грубо сшит из растерзанных корпусов разных эпох и скреплён воедино исключительно чужой алчностью. Внешние кольца натужно держались на несущих фермах, густо перекрытых массивными заплатами композитной брони. Разномастные грузовые модули торчали из обшивки гнилыми, неровными зубьями. Посадочные рукава ощетинились гирляндами сигнальных огней, добрая половина коих билась в конвульсиях с больной, аритмичной частотой. Прямо над стыковочными доками, исторгая из сварочных резаков ослепительно-белые иглы плазмы, медленно ползали неуклюжие ремонтные дроиды. Глухой, абсолютный вакуум безжалостно пожирал любой звук, однако сама конструкция источала столь зримую ветхость, что лязг и скрежет её усталых переборок физически отдавались в костях любого наблюдателя.

Вокруг сего железного исполина непрерывно роилась суетливая, гудящая жизнь. Нескончаемый поток торговых судов, юрких челнов и обшарпанных транспортников прорезал пустоту, ежесекундно сбиваясь в плотные пробки у стыковочных шлюзов.

Именно сквозь эту хаотичную карусель, вспарывая густую астероидную тень, на станцию заходила группа из четырёх шаттлов.

Сии тяжеловесные, угловатые суда с выцветшими красно-белыми бронеплитами, массивными носовыми кабинами и задранными вверх хвостовыми килями совершенно не держали парадного строя. Первый корабль грузно плыл вперёд, выставив напоказ облезлый торговый код на помятом борту. Второй волок на своём фюзеляже фальшивые, наспех нанесённые метки ремонтной службы. Третий исправно транслировал в эфир гражданский транспондер дальнего пассажирского рейса. Четвёртый же стелился много ниже остальных, полностью погасив габариты и хищно прижимаясь к мёртвым секторам станционных радаров.

Прямо по их курсу, полностью перекрывая траекторию полёта, из мрака пустоты начала неотвратимо вырастать туша колоссального тяжеловоза. Вибрация его перегруженных, исторгающих густое синее пламя маршевых двигателей ударила по челнокам низкой, дрожащей волной, отдаваясь глухим гулом в их собственных переборках.

Вместо того чтобы сбросить скорость перед этой надвигающейся стеной металла, все четыре шаттла одновременно полыхнули боковыми маневровыми дюзами. Их угловатые корпуса резко закрутились вокруг своей продольной оси. Ввинчиваясь в пустоту, они единым броском нырнули прямо под спаянное днище тяжеловоза. Холодный свет прожекторов транспортника на мгновение выхватил их из мрака, заставив рваные, маслянистые блики жадно пробежаться по поцарапанным стёклам кокпитов и потёртой броне. Едва миновав самую нижнюю точку корпуса исполина, вращающиеся шаттлы веером разлетелись в стороны, огибая массивные опоры грузового судна.

Выровняв курс, звено бесшовно влилось в общую реку прибывающего станционного трафика. Выхлопы их турбин тлели экономным, болезненным светом, напрочь лишённым былой республиканской гордости. Каждое судно несло в своём нутре тяжёлое, заговорщицкое безмолвие. И едва перед ними раскрылись зевы стыковочных зон, корабли окончательно рассыпали строй, неумолимо направляя борта в отдельные, разнесённые по разным уровням ангары.

Портовые маяки станции проглотили их идентификационные коды в абсолютном, жадном молчании. На «Сером Узле» лишние вопросы всегда стоили на порядок дороже посадочного сбора, а местные хозяева люто презирали потерю кредитов.

Один из отделившихся от звена челноков тяжело прорвал магнитное поле ангара. Пузатый, испещрённый сколами красно-белый корпус судна содрогался от напряжения. Массивные боковые турбины надсадно взвыли, выплёвывая снопы сизого пламени и резко гася инерцию полёта. Из закопчённого брюха с глухим гидравлическим скрежетом выдвинулись толстые, суставчатые посадочные опоры. Амортизаторы жалобно скрипнули, принимая на себя колоссальный вес корабля, и широкие металлические башмаки с протяжным лязгом впечатались в плиты дока.

Под носовой кабиной с шипением стравливаемого давления поползла вниз посадочная аппарель.

Из густых клубов остывающего пара выступил высокий мужской силуэт. Карт Онаси покинул кабину в полном одиночестве. Пригнув голову под низким сводом шлюза, он на долю секунды замер на трапе, цепко сканируя пространство ангара. Поверх его потёртой оранжевой куртки с ребристыми кожаными вставками был наброшен тяжёлый тёмный плащ с широким воротником. Жёсткая щетина покрывала волевую линию челюсти. Пальцы, затянутые в рыжие перчатки, расслабленно, но пугающе-привычно покоились в миллиметре от рукояти бластера на бедре.

Стоило его сапогам коснуться настила, как атмосфера дока ударила в лицо удушливым коктейлем. Едкая пыль, вонь пережжённой изоляции, чад отработанного машинного масла да кислое зловоние дешёвой жратвы намертво въедались в лёгкие. Под сводами висел липкий, пропитанный гарью гул исполинских вентиляторов. У соседнего судна надрывался техник в засаленной серой робе, осыпая проклятиями сбоящего погрузочного дроида. Жестянка бестолково щёлкала манипулятором, выдавала серию высоких ошибочных писков и раз за разом роняла перекошенный контейнер на металл. У дальней стены жались два родианца. Они нервно торговались с охранником станции, демонстрируя ему пустые зелёные ладони и слишком уж часто, затравленно косясь на запечатанный ящик у своих ног. Карт мазнул по ним ледяным взором и размеренным шагом двинулся прочь.

Он ступал ровно, выверяя каждое движение. Плечи расслаблены, подбородок опущен, кисти рук не дёргаются к кобуре от каждого резкого звука. Однако его потемневшие глаза успевали мёртвой хваткой фиксировать всё: слепые зоны камер, ржавые пожарные лестницы, чужие ладони у чужих поясов, блуждающие отражения в грязных витринах и провисающие под потолком силовые кабели. В глубоком космосе суетливые наёмники выдавали себя дёргаными движениями, а излишне хладнокровные — самонадеянностью. Онаси давно выковал для себя ту самую золотую, спасительную середину и неукоснительно держался её годами.

Сразу за гермостворками доков разверзлось алчное, лишённое сна чрево торговых рядов.

«Серый Узел» жил плотно и жадно. По узким, задымлённым переходам непрерывной рекой текли сутулые грузчики, снующие курьеры, мелкие контрабандисты, портовые девки с землистыми, выжженными лицами, помятые дроиды, скрывающие лица чужаки да дешёвые вышибалы, слишком высоко и неумело задирающие стволы винтовок. С открытых панелей уличных лавок брызгал раскалённый жир. Над одним прилавком шипели полоски серого мяса, над другим яростно кипело густое варево с резким уксусным душком. Эфир захлёбывался от хаттского лая, родианских щелчков, металлического лязга торговых автоматов и хриплого воя рекламы, сулящей свежие фильтры, отмытые кредиты, быстрый ремонт гиперпривода и тёплую койку без лишних записей в бортовом журнале.

Путь пилоту преградила грузная, желеобразная туша местного портового менялы. Пришелец с бугристой, бородавчатой кожей тяжело переваливался на коротких лапах, а его обвисшие, мясистые жабры влажно причмокивали в такт дыханию. Пара выпуклых, лишённых век чёрных глаз алчно ощупывала фигуру человека. Уродец вскинул вверх три когтистых пальца.

— Цк-цк-шшш... Сладкий металл Республики, да? — просипел меняла, исторгая изо рта густой, тошнотворный пузырь слюны, лопнувший с тихим треском. — Республика платит скверно... сухо. Частники сыплют звонче, командир. Отсыпь долю за проход, не гневи Узел.

Карт даже не сбил своего мерного шага.

— Частники, может, и платят щедрее, — глухо, не поворачивая головы, бросил Онаси. В его ровном голосе лязгнула выкованная в боях сталь. — Да только в вакууме они остывают гораздо быстрее.

Меняла злобно клацнул челюстями, поперхнувшись собственной слизью, однако проклятия так и остались гнить в его склизкой глотке. В этом порту каждый с рождения знал, чьи сапоги позволено пачкать, а в чью спину лучше подобострастно улыбаться.

Чем глубже пилот погружался в чрево станции, тем стремительнее угасал свет. Кричащие неоновые вывески неохотно уступали место переплетениям голых труб, ржавому металлу, потёртым складским указателям да тусклым, умирающим лампам аварийного питания. Феррокритовый пол под сапогами сменился дребезжащими решётками, сквозь ячейки коих далеко внизу угадывалось ленивое движение контейнерных масс и редкие, больные огни технических уровней. Вентиляция здесь работала на последнем издыхании. Воздух стоял неподвижной, прогорклой массой. Каждый новый вдох физически царапал горло въевшейся гарью, кислым потом и пылью.

Сие часть «Серого Узла» дышала первобытным, ничем не прикрытым злом. Вдоль тёмных переборок жались хмурые силуэты в тяжёлых плащах, глухо звеня контрабандным оружием под полами одежды. Возле одной из ржавых опор толстый, порхающий на крошечных крыльях тойдарианец агрессивно наседал на бледного неймодианца, силясь всучить ему живой товар. За спиной работорговца, позвякивая тяжёлыми магнитными оковами на запястьях, жались две истощённые тви'лечки с потухшими, пустыми глазами. В воздухе висела густая, осязаемая угроза, готовая в любую секунду обернуться смертельным выстрелом в спину.

Онаси свернул в узкий боковой коридор, окончательно оставляя гвалт чёрного рынка за спиной размытым, невнятным гулом.

Спрятанный под воротником куртки комлинк хранил могильное молчание. Сей информационный вакуум являлся незыблемой частью договора. Любой лишний импульс в эфире мог привести за собой крайне нежелательных слушателей; одна неосторожная фраза могла продать шкуру дороже, нежели весь флотский шифр. Карт люто ненавидел встречи вслепую, без подстраховки связи, однако ещё сильнее он ненавидел рандеву, где информатор имел возможность заранее оценить количество прибывших за его словами.

Скользнув взглядом поверх нагромождения ящиков, пилот мимолётно, на самой грани периферийного зрения, уловил неестественное движение на верхнем ярусе. Высоко под металлическими сводами, в густой тени сервисных балконов, бесшумно скользили неясные силуэты. Облачённые в длинные, поглощающие свет накидки и намертво сжимающие в руках длинноствольные бластерные винтовки, они занимали снайперские позиции с пугающей, механической синхронностью. Во мраке эти фигуры выступали ожившими, хищными тенями, выжидающими своего часа. Карт не подал ни малейшего вида, что заметил их, лишь ещё сильнее натянул пружину внутренней готовности.

На облупленной стене болезненно мигнул указатель складского сектора. Одна буква давно выгорела, вторая пульсировала слепящим красным пятном. Онаси остановился у наглухо запечатанного павильона, где за грязным, заляпанным мазутом стеклом безжизненно висели дохлые световые ленты да пустые товарные крепления. В мутном отражении витрины тускло отразился кусок коридора за его спиной.

Там, у зияющей пасти сервисной шахты, что-то дрогнуло. Не открытый шаг. Не явный силуэт. Лишь едва уловимый сдвиг темноты возле трубы, задержка света на матовой поверхности да спёртое дыхание чужого, враждебного присутствия. Карт не обернулся. Он плавно, без единого лишнего движения поправил застёжку на рыжей перчатке, опустил взгляд к мыску ботинка, делая вид, что изучает налипшую грязь, и успел поймать отражение ещё раз. Пусто.

Он невозмутимо продолжил путь.

Складской сектор встретил его наглухо заваренными ржавыми воротами, лабиринтом старых контейнеров и терпким запахом холодного железа. Где-то под решётчатым полом монотонно, с надрывом ухал водяной насос. По потолку тянулись толстые силовые кабели, небрежно обёрнутые облупившейся изоляцией. Одинокая потолочная лампа надсадно щёлкала, раз за разом проваливая проход в кромешную тьму, а затем мучительно возвращая его обратно. На стене криво висела табличка с правилами пожарной безопасности, густо покрытая жирной копотью.

Карт остановился у массивного контейнера с выцветшими синими флотскими метками. Никого. Он замер в ожидании.

Минуты в подобных местах отнюдь не текли. Они оседали на коже липкой, удушливой плёнкой. Онаси слушал ритм насоса, треск лампы, далёкие, искажённые эхом голоса из торгового яруса и тихое позвякивание цепи за ближайшей перегородкой. Слишком много мусорных звуков. И слишком мало нужных. Минувшая война научила его совершенно иному слуху — не просто ловить поверхностный шум, а безошибочно вычленять момент, когда сие шум ломается.

Справа, у самого пола, сухо скрипнул металл.

Из узкой щели между двумя контейнерами выскользнул человек. Он был болезненно, пугающе худ и скверно выбрит, а на его измождённом лице застарелая усталость давно переродилась в физическую болезнь. Поверх мятой гражданской одежды на нём криво висел длинный, донельзя истёртый плащ, застёгнутый не на те петли. С плеч плаща были с мясом содраны офицерские лычки, оставляя торчать рваные нитки. Один рукав зиял дырой у самого локтя. Мужчина нервно, трясущимися пальцами натягивал на себя высокий грязный воротник, тщетно пытаясь скрыть багровеющий на худой шее след от старого плазменного ожога. Глаза связного бегали с затравленной, животной скоростью — в их воспалённой глубине не оставалось места ни для сна, ни для доверия, лишь липкий, всепоглощающий страх.

Вместо того чтобы сделать шаг навстречу, Карт медленно перенёс вес на заднюю ногу, оставаясь на месте и позволяя незнакомцу первому нарушить тишину.

— Рейдек.

Измождённый человек дёрнулся так резко, что с глухим стуком ударился плечом о ржавый борт контейнера. Его воспалённые глаза судорожно обшарили темноту за спиной пилота в паническом ожидании расстрельной команды.

— Не здесь, — просипел он, инстинктивно вжимая голову в плечи.

Голос связного звучал сухо, перетёртым пластиком. Он говорил едва слышно, постоянно сглатывая, но в каждом выдавленном слове скрежетал натянутый, голый нерв.

Карт медленно, тяжело скользнул взглядом по нагромождению ящиков, фиксируя слепые зоны ангара.

— Ты сам выбрал сектор.

— Я выбирал час назад! — Мужчина дёрганым движением потянул грязный воротник плаща, тщетно пытаясь ослабить несуществующую петлю на горле. — Час назад тут было чище. Тут не было этих теней...

— Кто идёт по твоему следу? — ровный бас Онаси придавил чужую панику к полу.

Кал Рейдек выдавил из себя кривую, болезненную ухмылку, однако его расширенные зрачки продолжали затравленно метаться по сторонам.

— Уже никто. Если бы по мою душу шёл кто-то один... я бы ещё спал по ночам.

Пилот физически ощутил, как мышцы правой руки против воли напряглись, а пальцы потянулись к холодной рукояти бластера. Он жёстко, одним усилием воли задавил этот инстинкт, оставив кисти опущенными. Информаторы до одури боялись открытого оружия, а мёртвые информаторы вообще не приносили пользы.

— Говори.

Рейдек нервно облизал потрескавшуюся губу. Шершавый язык оставил на тонкой коже влажную, тёмную полоску свежей крови. Он подался вперёд, понижая голос до параноидального шипения:

— Ты пришёл один?

— Я пришёл так, как должен был прийти, — голос Онаси упал ещё ниже, гася истерику.

— Это не ответ! — Связной судорожно вцепился трясущимися пальцами в край контейнера. — Если за тобой хвост, мы оба трупы!

— Это лучший ответ, который у тебя сегодня будет. — Ледяной тон ветерана лязгнул во мраке, не оставив Рейдеку ни малейшего пространства для торга.

Несколько долгих мгновений Кал смотрел на него в упор, тяжело и прерывисто дыша, силясь разглядеть на суровом лице пилота хоть каплю сочувствия. Не найдя ничего, кроме абсолютной готовности, он обречённо опустил голову. Из его впалой груди вырвался короткий, рваный звук. Отнюдь не смех. Лишь жалкий, изломанный остаток смеха.

— Всё тот же Онаси.

— Не трать время на пустую память. — Карт не сводил с него тяжёлого взгляда. — Она сейчас играет не на твоей стороне.

— У меня вообще ничего не осталось на моей стороне, — загнанный человек судорожно дёрнул рукой под полы изодранного плаща.

Карт мгновенно, без единого звука сместил центр тяжести на правую ногу, готовясь к броску. Уловив это микроскопическое смертоносное движение, Рейдек панически замер, подняв ладони в примирительном жесте. Медленно, двумя трясущимися пальцами он извлёк из внутреннего кармана тонкую пластину данных и поднял её на уровень груди.

— Не стрелял бы ты в меня, — его пальцы нервно стиснули артефакт.

— Не давай повода проверять. — Онаси даже не шелохнулся, жёстко зафиксировав взгляд на пластине.

— В былые времена ты был куда терпеливее... — сипло выдохнул Кал, сглатывая вязкую слюну.

— В былые времена ты имел честь носить форму Республики. — Сталь в голосе ветерана резанула по перепонкам.

Связной побледнел не сильнее, чем был до этого — его землистая кожа просто физически не могла стать белее. Лицо мужчины на миг превратилось в абсолютно пустую, вымороженную маску, лишённую всяких эмоций.

— В былые времена Саул тоже имел такую честь.

Брошенное имя повисло между ржавыми контейнерами тяжёлой железной гайкой, с грохотом сорвавшейся на дно пустой шахты.

— Карата оставь при себе. — Под кожей на скуле пилота угрожающе запульсировала тугая мышца.

— Нельзя! — Рейдек судорожно замотал головой, разбрызгивая липкий пот. — Всё идёт исключительно через него. Либо в обход него, но под его личной печатью. Я без понятия, где сейчас скрывается он сам, но его коды вшиты в каждый закрытый маршрут.

— Пластину. — Онаси молча протянул закованную в кожу ладонь.

Человек инстинктивно прижал носитель ближе к груди, наотрез отказываясь разжимать пальцы. Глаза его дико блеснули во мраке.

— Сначала слушай! — зашипел он, брызгая слюной. — Потом заберёшь... если я ещё буду в состоянии отпустить её.

В этот миг одинокая лампа над их головами надсадно щёлкнула и погасла. Склад мгновенно провалился в кромешную, давящую тьму. Когда блёклый свет мучительно вернулся обратно, лицо Рейдека лоснилось от густой испарины.

— Флот ситхов разрастается быстрее, чем позволяют любые законы логики. И речь не о статистической погрешности или ошибках учёта. Быстрее мощности любых верфей, о которых нам известно! — его голос сорвался на прерывистое сипение. — Я сводил баланс корпусов, Онаси. Сопровождение, топливо, экипажи, продовольствие, ремонтные партии, чёртовы расходники для турболазеров! Корабль можно утаить от разведки... но нельзя утаить его жратву. Нельзя спрятать сотни тонн запчастей. Нельзя спрятать тысячи коек для команды!

— Можно грамотно подделать ведомости, — сухо парировал Карт.

— Именно этим я и занимался. — Кадык на худой шее связного дёрнулся с отчётливым, болезненным щелчком. — Сперва я успокаивал себя тем, что ситхи просто ведут грязную двойную отчётность. Потом наткнулся на целые конвои без точки отправления. Затем обнаружил склады с отгрузкой назад во времени. Позже пошли корабли, исправно получавшие ремонтные модули задолго до своей постановки в строй. А под конец... журналы начали бесследно исчезать.

— Кто зачищал следы? — глухо, с нажимом надавил пилот.

— Я не знаю. — Связной затравленно заморгал.

— Имя.

— Не знаю, я же сказал! — панически взвизгнул он, вжимаясь в контейнер.

— Имя, Кал. — Карт сделал один короткий, тяжёлый шаг вперёд.

— Ралл! — выдохнул мужчина, вжимаясь в холодный металл. — Сначала бесследно исчез Ралл. Он тоже лез в расчёты. Потом испарился Мевис. Затем старший кодировщик из девятого узла. А потом мне на стол легло новое назначение... без подписи. На фронт снабжения. С билетом в один конец, без обратного маршрута. И тогда я всё понял.

Он приподнял дрожащую пластину чуть выше, однако по-прежнему не отдавал её в протянутую руку.

— Там лишь жалкие обрывки. Не всё. Я резал доступ кусками, иначе меня бы вздёрнули ещё на первом пропускном шлюзе. Коды конвоев, сбитые даты, часть вычищенных коридоров. И одно-единственное слово, которое упорно лезет в эти пустоты снова и снова.

Онаси уже знал. Истерзанные источники крайне редко обладали выдержкой додержать главную фразу до конца — она всегда проступала на их потёках пота и расширенных зрачках задолго до того, как срывалась с губ.

— Тарис.

Рейдек вздрогнул, физически отшатнувшись от невидимого удара.

— Ты уже в курсе? — его пальцы нервно скомкали край плаща.

— Сейчас услышал. — Лицо Карта оставалось непроницаемой маской.

— Нет. Ты ни черта не понимаешь. — Связной затравленно облизал пересохшие губы. В его впалых глазах блеснуло искреннее, пугающее отчаяние. — Тарис физически не должен фигурировать там. Да, планета находится под плотным вниманием ситхов, она богатая, грязная и логистически удобная, но эти маршруты... они не торговые. И это не оккупационный трафик. И даже не банальная разведка. Сквозь тот сектор проходят ложные, мёртвые транзитные цепи. Кто-то использует тарисский канал исключительно для того, чтобы заткнуть колоссальную дыру в карте.

— Дыру куда? — пилот навис над ним монолитной скалой.

— Я не знаю. — Человек зажмурился, отказываясь выдерживать этот сверлящий, вымораживающий взгляд. — Армады появляются оттуда, где их физически не строили. Их вскармливают через несуществующие логистические цепи. Люди Карата под страхом смерти запрещают трогать эти проклятые строки. А потом в девственно чистых журналах внезапно всплывает Тарис. Три раза. Четыре. Семь. И всегда совершенно не там, где он должен быть.

— Почему ты не пришёл ко мне раньше? — вопрос Карта ударил наотмашь, жёстко и безжалостно.

— Потому что я трус.

Ответ сорвался с губ мгновенно, без малейшей попытки защититься. И именно от этой страшной, обнажённой искренности он прозвучал в разы грязнее любой изощрённой лжи.

Карт молча взял пластину данных. Окончательно сломленный Рейдек наконец разжал пальцы. Тонкий кусок металла выскользнул из его ладони с явным, мучительным усилием — металл успел намертво прирасти к потной коже.

Тяжело дыша, Рейдек впился в лицо ветерана лихорадочным, выжидающим взглядом. Он судорожно сглотнул, жадно слизывая свежий пот с верхней губы, и лишь затем рискнул нарушить повисшую тишину.

— Ну вот и всё... Моя часть сделки выполнена, — сдавленно прохрипел информатор, срываясь на сип. — Ты получил то, зачем сюда пришёл. Теперь твоя очередь, Онаси. Вытащи меня из этой выгребной ямы и спрячь на каком-нибудь забытом Силой астероиде.

Надёжно спрятав пластину во внутренний карман, Карт бросил быстрый, оценивающий взгляд на тёмные своды ангара.

— Значит, мы уходим прямо сейчас. — Ровный бас офицера придавил чужую суету к полу, не допуская ни малейших возражений.

— Послушай меня, только не через верхние доки! — связной панически дёрнулся, вжимаясь спиной в холодный металл. — Там везде чужие глаза, нас возьмут тёпленькими. Здесь, прямо под нами, есть мёртвый сервисный шлюз. Через него можно безопасно спуститься к списанным ремонтным капсулам. У меня там спрятан...

Его голос внезапно оборвался на полуслове, захлебнувшись спёртым воздухом.

Карт мгновенно, всем нутром уловил этот фатальный надлом — затравленный взгляд информатора скользнул мимо его плеча и намертво остекленел. Сей полный животного ужаса взор был устремлён отнюдь не к запертой двери и не вглубь тёмного прохода, а тянулся куда выше.

Там, высоко на техническом мостике, в густом сплетении ржавых труб едва заметно шевельнулась человеческая фигура.

Тень растворилась почти мгновенно, беззвучно слившись с вертикальной несущей балкой, однако хрупкая психика Рейдека уже с треском лопнула. Лицо мужчины болезненно перекосилось, рот уродливо распахнулся, исторгая из изодранных лёгких надрывный, булькающий хрип.

— Ты... ты специально привёл их за мной.

— Закрой рот и не двигайся, — процедил Онаси, медленно опуская ладонь к кобуре.

— Ты сдал меня им на мясо! — визг связного сорвался в абсолютную, захлёбывающуюся истерику.

— Рейдек, немедленно ложись на пол! — Карт пружинисто шагнул вперёд, протягивая свободную руку в попытке удержать зашедшегося в панике мужчину.

— Отойди от меня! Не-е-ет, живым вам меня не взять! — отчаянно заверещал тот, в слепом ужасе пятясь назад.

Обезумевший от страха беглец наощупь сдёрнул с контейнера тяжёлую цельнометаллическую крепёжную скобу и с диким воем обрушил её прямо на голову ветерана.

Железо впечаталось в скулу тупой, раздробляющей вспышкой. Ослепительно-белый свет разорвал темноту перед глазами, а ноги на долю секунды напрочь потеряли феррокритовый настил. Карт чудом успел выставить ладонь, с силой оперевшись о контейнер и удержав себя от падения. Воспользовавшись этой короткой заминкой, Рейдек диким, смазанным рывком метнулся в проход между складами, срывая плечом плотную пластиковую завесу.

Сплюнув на пол густую кровавую слюну, Онаси глухо зарычал. Пластина с бесценными данными всё ещё была намертво зажата в его левой руке. Офицерские мышцы сработали рефлекторно, и пружина тела выбросила его вперёд, в погоню.

Складские ряды встретили бегущих оглушительным грохотом, свистом пневматики и лязгом железа. Связной мчался неровно, шатаясь, но движимый первобытным отчаянием. Он болезненно сшибал плечами углы контейнеров, срывал с креплений пустые ящики и чудом проскальзывал под опускающимися рамами. Карт шёл за ним куда короче и чище, не тратя драгоценных движений на слепую злость. В правом ухе пульсировал нарастающий гул от удара, во рту стоял стойкий медный привкус, а левый глаз нещадно заливало горячей слезой из рассечённой кожи.

Впереди, перекрывая шум шагов, истерично завыла сирена портового погрузчика.

Тяжёлый индустриальный дроид внезапно вывалился из бокового пролёта, покачивая на гидравлических захватах многотонный контейнер. Рейдек, не сбавляя хода, с диким хрипом бросился на пол и рывком проскользнул вплотную к настилу прямо под раскачивающийся груз, едва не оставив там собственную голову. Махина взревела красным аварийным сигналом, манипуляторы резко дёрнулись, и ящик угрожающе просел вниз. Карт молниеносно ушёл с траектории. С силой впечатавшись плечом в опорную стойку, он втиснулся в узкую щель между шасси дроида и стеной. Горячая гидравлическая жидкость из лопнувшего шланга брызнула на рукав куртки, мгновенно прожигая плотную ткань едким, химическим смрадом.

— Стой, идиот! Они убьют тебя!

Рейдек даже не обернулся.

Бесконечный складской коридор с силой выкинул их прямо в густое чрево торгового перехода. Воздух мгновенно наполнился многоголосым воплем, удушливым запахом горелого масла и жареного мяса. Обезумевший беглец на полном ходу врезался в толпу, грубо расталкивая прохожих локтями. Зазевавшаяся зелтронка с пронзительным визгом отлетела к стене, не успев даже понять, кто именно сшиб её с ног.

Не разбирая дороги, связной со всего маху налетел на сделку работорговцев. Мощный толчок Рейдека пришёлся точно в спину одной из скованных рабынь. Одетая в жалкие лохмотья пышногрудая тви'лечка с жалобным вскриком осела на колени, больно ударившись о металлическую решётку пола. Порхающий над ней толстый тойдарианец яростно замахал куцыми крылышками, возмущённо выпятив хобот.

— Паттага муле-ра, петаг! — истошно взвизгнул работорговец отборной хаттской бранью, обильно брызгая слюной, а затем картинно всплеснул короткими лапками, переходя на базовый с тягучим, возмущённо-плаксивым придыханием. — Чуба, вы-таки посмотрите на этого поца! Куда ты несёшься, ступа пустоголовый?! Ты же мне товар попортил! И кто, я вас спрашиваю, кто оплатит синяки?!

Договорить он не успел. Ворвавшийся следом Онаси жёстко отшвырнул причитающего торговца массивным локтем. Потеряв равновесие в воздухе, пузатый тойдарианец с коротким визгом спикировал вниз, впечатавшись лицом прямо в глубокое декольте поверженной рабыни. Насмерть перепуганная тви'лечка инстинктивно сжалась в дрожащий комок, в панике мёртвой хваткой прижимая брыкающегося хозяина к своей груди.

— Хи чуба да нага? Да что ж это творится-то! — приглушённо заголосил работорговец, отчаянно трепыхаясь в мягком плену и силясь вырваться. — Грабят! Убивают среди бела дня!

Даже не обернувшись на эти вопли, Рейдек с грохотом влетел в лавку с деталями для списанных дроидов. По феррокриту со звоном разлетелись ржавые манипуляторы, треснувшие линзы, грязные платы и дешёвые сервоприводы. Карт перемахнул через рассыпанный металлолом, но сапог предательски поскользнулся на круглом подшипнике. Ветеран тяжело упал на одно колено, удержавшись от удара лицом о настил, лишь чудом вцепившись в край торговой стойки.

Подняв хмурый взгляд, он успел увидеть, как спина Рейдека растворяется в узком проходе, ведущем к нижним, самым грязным ярусам станции.

Алчная толпа отреагировала с пугающим, звериным запозданием. Вокруг залязгали затворы выхваченных бластеров. Часть зевак решила, что окровавленный беглец обокрал лавку, а остальные просто возжаждали спустить курок в того, кто посмел нарушить хрупкий баланс их маленькой торговой войны. Понимая неизбежность слепой мясорубки, Онаси вырвал из кобуры тяжёлый бластер и вскинул ствол в зенит, демонстративно не целясь в толпу.

— Именем Республики! С дороги!

Слова сработали эффективнее выстрела. Половина толпы трусливо отшатнулась, вторая половина озлобленно оскалилась, однако плотное кольцо тел нехотя расступилось, образуя узкий проход.

Рейдек диким прыжком обрушился на крутую техническую лестницу, ведущую вниз. Изношенный металл под его сапогами надсадно зазвенел. Карт рванул следом, кожей ощущая стремительную перемену окружающего пространства. Грязный, пульсирующий гвалт рынка таял наверху, уступая место глухим нижним платформам. Здесь холодный свет резал полумрак редкими, косыми полосами, а между пролётами зияла исполинская шахта, мерцающая глубоко внизу цепочками аварийных огней. В этом секторе не водилось ни лавок, ни торговцев. Только переплетения толстых труб, покрытые конденсатом резервуары, старые ремонтные мостки да густые плевки пара из пробитых клапанов. Гул станции здесь воспринимался уже не ушами, а вибрировал прямо в костях.

Беглец отчаянно рвался к внешней сервисной дуге.

Онаси просчитал этот маршрут раньше, чем его глаз зацепил полустёртый навигационный указатель. Информатор действительно знал, куда бежит. Внизу могли скрываться списанные спасательные капсулы, слепые шлюзы, мусорные выбросы — всё что угодно. Если Рейдек доберётся до этих ржавых лабиритов, вытащить его оттуда живым станет физически невозможно. На дне таких отстойников люди исчезали гораздо быстрее и надёжнее, нежели скомпрометированные записи в подкупленных портовых регистрах.

Слева, прямо над головой, бесшумно скользнула густая тень.

Карт выхватил её периферийным зрением у дальнего пролёта. Это был отнюдь не Рейдек. Загадочная фигура двигалась ярусом выше, параллельным курсом, ловко скрываясь за сплетениями магистральных труб на узком сервисном трапе. Она не суетилась и не бежала вслепую, а методично и хладнокровно перехватывала беглеца.

Мысль о том, что это могли быть свои, мелькнула и тут же угасла — времени на оценку ситуации категорически не оставалось.

Связной пулей вылетел на открытую платформу, собранную из широких решётчатых плит. Сразу за низким, покрытым ржавчиной ограждением зияла бездонная техническая шахта. В её головокружительной, чёрной глубине медленно ползли грузовые лифты, мигали жёлтые маяки и роились крошечные огни ремонтных дроидов. С этого ракурса бездна выглядела не архитектурным колодцем, а разинутой, голодной пастью самой станции.

Впереди у Рейдека оставался лишь узкий, хлипкий мостик, ведущий к спасительному боковому шлюзу. Он почти преодолел эту черту.

В этот миг из густой тени массивной опорной стойки шагнул человек.

Его экипировка не имела ничего общего с дешёвыми панцирями станционной охраны или портовых наёмников. На плечи высокого, крепко сбитого мужчины было наброшено тёмно-коричневое пончо с выцветшим золотым символом Галактический Республики, скрывающее плотный тёмный поддоспешник. Из-под ткани тускло отсвечивали тёмно-красные, потёртые по краям бронепластины наручей и поножей, а голову скрывал глухой, лишённый визора шлем.

Его движение вышло пугающе резким и монолитным одновременно. Республиканец не стал бросаться наперерез, не суетился и не выкрикивал приказов. Он просто с математической точностью занял то единственное место на плитах, куда информатор обязан был поставить свой следующий, панический шаг.

Рейдек в ужасе попытался вильнуть в сторону, ломая траекторию.

Солдат ударил плечом и закованным в броню бедром — жёстко, без замаха, вложив всю свою массу в короткий, сокрушительный толчок. Сбитого с ног Рейдека безжалостно смело в сторону, с хрустом впечатав рёбрами в металлическое ограждение шахты. Связной захрипел, выронив что-то мелкое из рукава плаща, но человек в пончо не дал ему даже опомниться. Стальная хватка мгновенно сомкнулась на воротнике и запястье беглеца, профессиональным заломом разворачивая его лицом к решётчатому полу.

— Живым брать выродка! — яростно рявкнул Карт, намертво сжимая в руке бластер и тяжело ступая на платформу.

Слова Карта догнали их слишком поздно.

Загнанный в абсолютный тупик, Рейдек забился в чужой хватке с пугающей, первобытной силой обезумевшего животного. Взвыв, он дико рванулся вверх и наотмашь ударил затылком, с хрустом впечатавшись республиканцу точно в челюсть. Солдат глухо рыкнул и рефлекторно качнулся на полшага назад. Этого ничтожного зазора хватило. Связной вывернулся ужом, мёртвой хваткой вцепился в край тёмно-красной нагрудной пластины противника и с воплем потянул их обоих к зияющему провалу ограждения.

Ржавый металл под их ногами надсадно скрипнул. Ботинок Рейдека предательски соскользнул в широкую щель между решётками. Мужчина истошно закричал — не от физической боли, а от слепого, парализующего ужаса надвигающейся пустоты.

Республиканец с силой перехватил его за изодранную куртку.

На один мучительный удар сердца всё вокруг застыло. Онаси чётко, как в замедленной съёмке, видел побелевшие до синевы пальцы Рейдека на чужом бронированном наруче. Видел его перекошенный, задыхающийся от паники рот. Видел тёмную кровь на разбитой губе перебежчика. Карт кристально ясно понимал одну вещь — информатора ещё можно вытащить. Одно точное движение. Один правильный, выверенный перенос веса, и человек будет спасён.

Но солдат дёрнул слишком сильно.

Он рванул не вверх, а резко на себя и в сторону, пытаясь грубой, армейской силой сорвать брыкающегося Рейдека с самого края одним движением. Гнилая ткань куртки с громким, фатальным треском лопнула по шву. Тело перебежчика по инерции тяжело ударилось о стойку ограждения, плечо ушло вниз, скрюченные пальцы с визгом соскользнули с брони. И человек, нёсший в своей голове единственную живую нить к невозможной армаде ситхов, навсегда исчез за краем платформы.

Его истошный вопль оборвался далеко не сразу.

Крик летел во мрак, мучительно ударяясь о переплетения металлических труб, дробясь на куски, становясь всё тоньше и безнадёжнее, покуда снизу не донёсся влажный, тошнотворно-будничный хруст. Едва этот звук растворился во тьме, исполинская шахта вновь равнодушно загудела своим привычным, мерным гулом, наглухо проглотив чужую смерть.

Преодолевая навалившуюся свинцовую тяжесть, Карт шагнул к краю ограждения и медленно опустил ствол бластера.

Там, немыслимо глубоко внизу, на ребре остановившегося грузового лифта распласталось сломанное, изогнутое под неестественным углом тело. Оттуда оно уже не могло выдать ни единого секрета. Оно больше не торговалось, не дрожало от страха и навсегда разучилось лгать. Рядом с трупом монотонно пульсировал красный технический маяк, заливая искорёженный металл короткими, безжалостными вспышками.

Тяжело сглотнув ком в горле, Онаси вскинул потемневший, налитый яростью взгляд.

Республиканец застыл всего в двух шагах от него. Под обрезом его глухого шлема, на открытой челюсти уже наливался багровый, влажный след от удара. Солдат дышал ровно, контролируя адреналин, однако пальцы на его правой перчатке разжимались с явным, механическим усилием — они намертво окаменели, всё ещё сжимая в воздухе оторванный кусок воротника.

В этот миг металл платформы глухо загудел от тяжёлых, синхронных шагов. Из мрака складских коридоров, разрезая полумрак лучами подствольных фонарей, на площадку вырвался отряд флотского спецназа. Пятеро солдат, облачённых в точно такие же тёмные поддоспешники, красные щитки и коричневые маскировочные пончо с гербами Республики, взяли периметр в полукольцо. Намертво сжимая в руках тяжёлые бластерные винтовки, они тревожно заозирались, но, увидев пустую шахту и застывшего командира с куском ткани в руке, в растерянности опустили оружие.

Лицо Карта исказила болезненная, выжигающая нутро гримаса досады. Он грязно, отрывисто выругался сквозь стиснутые зубы, незаметно проталкивая спасительную пластину с данными глубже в карман куртки. Пилот обвёл подоспевших бойцов тяжёлым, полным нескрываемого презрения взглядом, не собираясь прощать им столь топорно загубленную операцию.

Онаси вплотную подошёл к тяжело дышащему солдату, буравя его свинцовым, немигающим взглядом.

— Имя и подразделение, — рыкнул ветеран, чеканя каждый слог.

Мужчина в коричневой накидке стёр размазанную кровь с разбитой губы тыльной стороной бронированной перчатки, рефлекторно вытягиваясь по стойке смирно.

— Капрал Аврен Вейнн. Десантный взвод крейсера «Шпиль Эндара».

Онаси сделал ещё один медленный, давящий шаг вперёд, агрессивно вторгаясь в личное пространство бойца.

— Мой приказ звучал предельно ясно, Вейнн. Ты его слышал?

Солдат упрямо вскинул подбородок, тщетно пытаясь сохранить остатки флотской гордости.

— Цель уходила к сервисному шлюзу. Я обязан был пресечь побег.

— Я задал совершенно другой вопрос. — Голос Карта упал до угрожающего, рокочущего баса. — Ты чётко слышал приказ брать его живым?

Вейнн выдержал сие сверлящий взгляд, однако на самом дне его зрачков предательски мелькнула тень сомнения.

— Слышал.

Ветеран резко, даже не удосужившись обернуться к зияющей шахте, ткнул большим пальцем себе за спину.

— Тогда объясни мне, какого ситха наш единственный источник сейчас остывает на дне этой ямы?

Умудрённый годами спецназовец добела стиснул челюсти. Его губы нервно дрогнули — Онаси физически осязал лихорадочное рождение и мгновенную, бесславную смерть десятков спасительных оправданий, так и не сорвавшихся с чужого языка.

— Я остановил его, — наконец выдавил боец, вчистую проигрывая сию безмолвную дуэль характеров.

Карт оскалился в глухой, лишённой малейшего веселья усмешке.

— Ты остановил информацию, идиот. А сам человек рухнул следом.

Только теперь Вейнн позволил себе скосить глаза вниз. Это было быстрое, почти неуловимое движение зрачков, однако опытному офицеру хватило с лихвой. Под маской уставного спокойствия солдата не обнаружилось пустой наглости. Там зияла глубокая, кровоточащая трещина вины, которую мужчина попросту не успел спрятать.

Но любые сожаления опоздали на целую жизнь.

Онаси с силой похлопал ладонью по нагрудному карману куртки, надёжно пряча добытую пластину данных.

— Если бы я не перехватил его у шлюза, это непременно сделал бы враг, — упрямо бросил капрал, отчаянно пытаясь оправдать свой роковой порыв. — За ним явно шёл хвост.

Услышав сие заявление, ветеран яростно сплюнул на решётчатый настил, мгновенно взрываясь праведным гневом.

— Идиот! У него не было абсолютно никакого хвоста! — Карт смерил десантника уничтожающим взором. — Этот человек был насквозь болен паранойей. Он просто засёк ваши тени на верхнем ярусе, и его затравленный рассудок дорисовал остальное. И теперь, благодаря тому, что ты решил закончить ювелирную операцию одним тупым армейским рывком, мы потеряли абсолютно всё!

— Он вырывался изо всех сил! — попытался огрызнуться Вейнн, в бессильной злобе сжимая кулаки.

— Он был критически нужен нам живым! — сорвавшись на рык, Онаси с силой впечатал тяжёлый указательный палец прямо в бронированную грудь капрала, заставив того пошатнуться. — Ты только что спустил в утилизатор судьбу целого сектора! Поднять труп! Зачистить следы! Остальным — держать периметр и обезопасить зону высадки!

Не успели отзвучать приказы, монолитный металл платформы глухо загудел от слаженного армейского топота. Из мрака складских коридоров, разрезая полумрак лучами подствольных фонарей, на площадку вырвалась группа флотского спецназа. Пятеро бойцов, облачённых в идентичные тёмные поддоспешники, красные щитки и коричневые маскировочные пончо с гербами Республики, взяли зону в полукольцо. Солдаты слаженно вскинули тяжёлые бластерные винтовки, жёстко сканируя переплетения труб и слепые сектора.

Карт досадливо скривился, обведя подчинённых тяжёлым взглядом. Оставив провинившегося капрала в покое, ветеран извлёк из поясного подсумка компактный армейский комлинк. Пальцы мужчины привычно выбили шифр прямого подключения к ретранслятору своего челнока.

— Операция провалилась, информатор мёртв. — Голос Онаси звучал сухо и механически, напрочь лишённый эмоций. — Нам немедленно требуется эвакуация.

Спрятать устройство обратно в подсумок офицеру не позволили.

С разных сторон, бесшумно выныривая из-за контейнеров и тёмных пролётов, на решётчатую площадку вывалилась местная охранка станции. Свыше десятка разношёрстных, закованных в грязную кустарную броню наёмников взяли десантников в плотное кольцо. Воздух мгновенно наэлектризовался. С обеих сторон угрожающе защёлкали снимаемые предохранители и лязгнули затворы винтовок. Спецназ Республики сжался в монолитную сферу, намертво зафиксировав цели в оптических прицелах.

Вперёд, небрежно похлопывая стволом массивного модифицированного бластера по бедру, вышел крупный никто. Его чешуйчатое, усеянное костяными шипами лицо кирпичного оттенка не выражало ничего, кроме презрительной скуки. Ребристые пластины его защитного костюма глухо скрипнули при движении.

— Батта шес, Рэспублика, мургу сито! — гортанно рявкнуло несуразное существо на грязном, ругательном хаттском диалекте.

Карт брезгливо поморщился. Ветеран органически не переносил сей влажный, лающий язык. Уловив реакцию офицера, никто надменно вздёрнул шипастый подбородок, переходя на базовый. В его густом, раскатистом басе сквозила откровенная насмешка, щедро приправленная властным, тягучим акцентом.

— Эй, уважаэмый. Сдаётся мнэ, Рэспублика слишком далеко зашла в нашэм гостэприимстве, да? Трупы на моэй станции стоят дополнительных крэдитов. Сложите пушки, или мы прямо сэйчас оформим вас в качестве бэсхозного груза.

Онаси плавно положил ладонь на рукоять своего бластера. Одно лишнее движение, один дрогнувший палец грозили превратить тесную платформу в кровавую баню.

Внезапно монолитная твердь под их ногами отозвалась мелкой, нарастающей вибрацией.

Следом по всей конструкции «Серого Узла» прокатилась глубокая, сотрясающая внутренности сейсмическая дрожь. Скрежет переборок потонул в хтоническом, разрывающем эфир гуле. Десантники, наёмники и сам шипастый начальник охраны инстинктивно вскинули головы.

Высоко над ними тянулись колоссальные обзорные иллюминаторы станции. Секунду назад за их толстым транспаристилом раскинулась лишь холодная пустота космоса. А теперь из сияющей гиперпространственной вспышки прямо над обзорными иллюминаторами вывалилась исполинская, затмевающая звёзды туша. Крейсер «Шпиль Эндара» завис над станцией монолитным молотом. Огромные батареи турболазеров, угрожающе мерцающие алым светом, медленно, с пугающей неотвратимостью развернулись, беря жалкую торговую точку на прямой прицел. Подавляющая, абсолютная мощь республиканского флота физически раздавила назревающий конфликт.

Карт перевёл тяжёлый, пробирающий до костей взгляд на начальника охраны. Наёмники уже неуверенно опускали стволы, во все глаза уставившись на нависшего над ними стального левиафана.

Никто с трудом сглотнул, нервно облизав пересохшие губы, и скосил глаза на зияющую за спинами солдат шахту.

— А труп... чэй он? — пророкотал пришелец, отчаянно пытаясь сохранить остатки авторитета перед своими людьми. — Что за дэла вы тут крутитэ?

— Вы правда горите желанием влезть в прямые дела флота Республики? — ровный, ледяной голос Онаси резал пространство острее плазмы.

Начальник охраны замер. Взвесив шансы своей мелкой банды против висящего на орбите крейсера, пришелец благоразумно сдавил гнев в зародыше.

— Убирайтэсь с моэй станции, — злобно процедил Никто, отступая на полшага. — И большэ нэ возвращайтэсь. Вам здэсь нэ рады.

— Премного благодарен за ваше беспрецедентное содействие, — иронично бросил ветеран, не дрогнув ни единым мускулом лица.

— Катись в пэкло, — сдавленно огрызнулся шипастый главарь, убирая палец со скобы бластера. — Лучшэ бы вы с ситхами настолько рэзво воевали.

Онаси даже не повёл бровью, пропустив чужой выпад мимо ушей. Вместо ответа он лишь едва заметно кивнул Вейнну. Под скулами десантника буграми перекатились желваки. Молча, без единого лишнего движения, он сгрёб переломанное тело информатора и рывком взвалил его на широкое плечо. Тёмная кровь тут же мазнула по матовым бронепластинам, пропитывая экипировку тяжёлым, железистым запахом — липким, осязаемым весом его собственного провала.

Глухо клацнул металл. Бойцы немедленно сомкнули строй, взяв командира и отягощённого трупом капрала в непроницаемое кольцо, и тяжёлый, чеканный ритм сапог начал отсчитывать метры до выхода.

Спёртый воздух нижних ярусов — густая взвесь из ржавчины, аммиака и застарелого пота — физически сопротивлялся каждому их шагу. Местная публика расступалась неохотно, тягучей, вязкой смолой. Обитатели станции отшатывались в самый последний момент, вжимаясь спинами в изъеденные коррозией переборки. Из-под надвинутых капюшонов злобно поблёскивали белки глаз, а под грязными полами курток угадывалось нервное, дёрганое движение пальцев, инстинктивно поглаживающих рукояти спрятанного оружия.

Открыто встать на пути у бронированного клина Республики никто не решался. Однако стоило солдатам пройти мимо, как живой коридор немедленно смыкался за их спинами. В затылки спецназовцам летели не слова, а глухое, змеиное шипение да звуки презрительных плевков, сухо бьющих по феррокриту.

Напряжение искрило в полумраке, оседая статической пылью на визорах шлемов. Отряд шёл монолитом. Сквозь гул толпы пробивался лишь тихий, зловещий скрип перчаточной кожи — бойцы мёртвой хваткой стиснули цевья тяжёлых винтовок. Предохранители были сняты; при малейшем шорохе оружие было готово залить сектор огнём. Солдаты не расслабляли плеч и не сбивали шаг вплоть до самых посадочных гермодверей, покуда сизое, удушливое марево стыковочных доков без остатка не поглотило отряд вместе с мёртвым грузом их невыполненной миссии.

Глава 2 ПОСЛЕДСТВИЯ

ГЛАВА 2

ПОСЛЕДСТВИЯ

Массивный республиканский крейсер угрожающе нависал над торговой станцией, вытянув в пустоте закованный в матовый металл корпус. Затёртая, изодранная слепыми метеоритами бело-серая обшивка густо перемежалась широкими тёмно-красными бронеплитами. Исполинский вертикальный молот носового отсека, усеянный по краям стволами спаренных турболазеров, выдавался далеко вперёд, рассекая ледяную пустоту неумолимым, фатальным тараном.

Симметрию могучего звездолёта нарушали лишь бесчисленные чёрные подпалины да рваные борозды на внешней броне — безмолвные шрамы, служившие единственной летописью его бесконечных фронтовых вахт. Вдоль всей ребристой спины крейсера, ощетинившейся частоколом коммуникационных мачт, методично пульсировала бледная россыпь габаритных огней.

Позади этой железной громады корма тяжело раздавалась вширь. В её центре, под нависающим тёмно-красным бронекозырьком, чернел глубокий, скруглённый по краям прямоугольный провал главного ангара. По обе стороны от него на коротких силовых пилонах выступали два приплюснутых овальных двигательных спонсона, слегка разведённых в стороны и опущенных ниже оси корпуса. В каждой из их выжженных дочерна жаростойких ниш яростно пылало по три крупных круглых сопла, окружённых кольцом малых маневровых дюз. Ещё по одному компактному двигателю помещалось у внутренних оснований пилонов, почти вплотную к центральному остову корабля.

Сердцевины двигателей горели ровными концентрическими дисками, исторгая в пустоту слепящие жёлто-оранжевые факелы раскалённой плазмы. Чудовищное излучение перегружало корабельную оптику, размывая очертания кормы зыбким маревом и заставляя далёкие звёзды болезненно дрожать в объективах.

Сквозь это дрожащее зарево холодный свет мёртвых созвездий тягуче скользил по выверенным граням крейсера, перекидываясь с глухих орудийных башен в открытый космос. Сей мрачный исполин излучал столь осязаемую, довлеющую над сектором опасность, что сновавшие в тени станции мелкие гражданские суда суетливо ломали привычные маршруты. Хрупкие транспорты боязливо шарахались прочь, не решаясь подойти даже на длину выстрела к этой безмолвной наковальне смерти.

И покуда стальной колосс глухо замер на боевой вахте, из разрозненных, плюющихся техническим паром зевов станции стали один за другим выныривать грузные челноки. Покинув забитые рыночным мусором портовые лабиринты, суда слились в единый строй и медленно, не нарушая порядка, потянулись к широкой корме крейсера.

Подхваченные незримой тягой навигационных лучей, шаттлы выстроили строгую посадочную цепь и легли на центральный коридор, пролегавший между боковыми двигательными блоками «Шпиля Эндара». По обе стороны от них пылали ряды исполинских сопел. Остаточный зной маршевых факелов агрессивно кусал днища челноков, заставляя дефлекторные щиты тонко попискивать и жалобно потрескивать под напором жара.

Миновав сие обжигающее чистилище, отряд скользнул под гигантский бронекозырёк. Корабли звена, выдерживая ювелирную дистанцию, один за другим нырнули в зияющую пасть порта, глубоко врезанного в центральную часть кормы.

Холодно мерцающая электромагнитная пелена с густым треском поглотила силуэты судов, наглухо отсекая ледяное дыхание вакуума от внутренних палуб. Транспорты тяжело прорвались сквозь силовой барьер, втягиваясь в необъятную, тонущую в индустриальном полумраке стальную пещеру дока. Пространство отсека дышало спёртым запахом озона и машинной гари, а тревожный янтарный свет дежурных ламп с трудом пробивал густую, маслянистую тень под сводами. Там, высоко во мраке, замерли пристёгнутые мёртвой хваткой механических захватов перехватчики. Вытянутые, хищные корабли класса «Аурек» безмолвно дожидались своего часа, нависая над настилом затаившейся металлической стаей.

Пройдя глубоко под спящей эскадрильей, многотонные челноки перешли на крутое снижение к посадочным платформам, очерченным строгой геометрией пульсирующих огней. Низкий гул уставших антигравов ударился о феррокритовые стены и стремительно истончился до пронзительного визга, перерезая металлический лязг пробуждающейся корабельной автоматики. Из-под бронированных днищ синхронно вырвались могучие клешни гидравлических опор. С чудовищным, высекающим снопы искр грохотом они обрушились на палубу, приняли на себя колоссальную массу транспортов, тяжело просели на амортизаторах и намертво вцепились магнитными замками в рифлёный металл ангара.

Носовая аппарель головного судна с глубоким шипением стравливаемого давления поползла вниз. Сервоприводы сухо клацнули, намертво фиксируя трап на палубе. Из разинутого брюха челнока ударила тугая струя отработанного пара. Сквозь эту сизую пелену, прикрывая лицо ладонью от бьющего по глазам холодного света ангара, медленно спускался Карт. Ветеран двигался грузно, инстинктивно пригибаясь под низким сводом шлюза. Его сапоги с натужным, усталым скрипом ступали по рифлёному металлу, покуда подошвы наконец не коснулись твёрдой, вылизанной до блеска палубы.

Едва едкий дым остывающих турбин начал рассеиваться, перед пилотом проступила суровая, непреклонная фигура капитана Мары Восс. За её спиной непреодолимой преградой выстроилась корабельная охрана, сжимая тяжёлые бластерные винтовки наперевес. Строгие тёмные мундиры солдат пестрели бордовыми наручами и золотистыми нагрудными пластинами, а лица бойцов тонули в тени массивных открытых шлемов с тёмным ободом и красной полосой на затылке.

На фоне сие безликого вооружённого эскорта женщина стояла пугающе прямо, властно уперев затянутую в тёмно-красную кожу кисть в широкий командирский пояс. Безупречно выглаженный тёмно-синий китель с охристыми и багровыми вставками подчёркивал её идеальную, выверенную до миллиметра армейскую выправку. Из-под форменной фуражки смотрело жёсткое, смуглое лицо, перечёркнутое старым тонким шрамом на правой щеке. А в потемневших глазах капитана плескалась отнюдь не поверхностная злость, а ледяная, вымороженная дотла усталость прожжённого фронтовика, которому только что принесли очередную дурную весть.

Стоило Онаси сделать первый шаг по ангару, офицер смерила ветерана уничтожающим, пробирающим до костей взглядом.

— Коммандер. Отправляя вас в эту выгребную яму, я, признаться, питала слабую надежду получить нечто большее, нежели сухой доклад по комлинку в духе «мы всё просрали», — её голос резал гудящий воздух дока острее вибромеча. — Какого хатта у вас там стряслось?

Онаси до хруста стиснул челюсти, лихорадочно подыскивая в раскалывающейся голове слова, способные хоть как-то смягчить катастрофу, однако лицо женщины угрожающе окаменело.

— Я жду подробный отчёт. И лучше бы ему быть убедительным.

Громыхающий лязг бронированных сапог за спиной Карта оборвал назревающую бурю на полуслове. Капрал Вейнн неуклюже спустился с трапа, низко сгибаясь под тяжестью обмякшего, смердящего тела на плече.

— Вина полностью на мне, мэм, — хрипло выдавил десантник, заставляя себя смотреть прямо в глаза командиру корабля. — Цель мертва. Я не рассчитал кинетику броска при силовом задержании.

На долю секунды Восс замерла. Вся её выверенная поза заледенела, а смуглое лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Не рассчитали кинетику, капрал? — её тон сорвался в ядовитое, змеиное шипение, заставив Вейнна инстинктивно вжать голову в плечи. — Вы вообще своей пустой башкой понимаете, мать вашу, кто именно сейчас дожидается результатов вашей гениальной вылазки в командном центре? О-о-о, не морщите лоб, я объясню. Там сидят джедаи. И что прикажете мне им доложить? «Уж не обессудьте, досточтимые рыцари, но мой элитный спецназовец ненароком переломал хребет нашему единственному грёбаному свидетелю»?

Онаси и Вейнн синхронно отвели взгляды, поглощённые гнетущим, виноватым безмолвием.

Капитан криво, хищно усмехнулась, обнажив ровные белые зубы.

— Не утруждайтесь. Я не стану распинаться перед этими святошами. Сами им всё выложите. По пунктам. С толком и расстановкой.

Женщина властно указала в сторону массивных шлюзовых врат у себя за спиной. Резко опустив руку и напоследок опалив Вейнна тяжёлым, полным ледяного презрения взглядом, она развернулась, блеснув в холодном свете дока золотыми кантами строгого мундира.

— За мной. Живо! И настоятельно советую по пути сляпать байку, в которую эти рыцари в робах хотя бы попытаются поверить.

Сгрузив изувеченное тело информатора подоспевшей бригаде флотских медиков с антиграв-носилками, Аврен вместе с Картом покорно двинулись следом.

Внутренние артерии «Шпиля Эндара» разительно отличались от грязных, задыхающихся лабиринтов портовой станции. Просторные, залитые ровным белым светом широкие коридоры дышали колоссальной мощью и безупречным армейским порядком. Воздух здесь пах фильтрованным кислородом, стерильной медицинской химией и горячей оружейной смазкой. Навстречу попадались патрульные тройки охранников в массивных открытых шлемах, торопливо снующие связисты с кипами инфопластин в руках да угрюмые артиллеристы с перепачканными сажей лицами.

Вся сия суетливая военная машина мгновенно замирала, почтительно расступаясь перед чеканящей шаг капитаном и двумя хмурыми офицерами, чья экипировка была обильно измазана чужой кровью. Никто не задавал вопросов и не смел преграждать им дорогу. Встречный палубный персонал лишь бросал настороженные взгляды на багровые пятна и торопливо опускал глаза, однако стоило троице пройти мимо, как за их спинами немедленно вспыхивал сухой, встревоженный шёпот. На боевом крейсере дурные вести всегда распространялись быстрее любых зашифрованных рапортов.

Монотонный гул широких палуб постепенно остался позади, безвозвратно растворяясь в пугающей тишине самого закрытого сектора корабля. Стерильный белый свет осветительных панелей сменился тревожным, глухим полумраком защищённых уровней.

Командный отсек располагался прямо под главным мостиком, надёжно скрытый за монолитной феррокритовой переборкой. Закованные в композитную броню солдаты почётного караула вытянулись в струну и бесшумно расступились, освобождая проход. Сбавив шаг, Карт остановился вплотную к массивным овальным створкам и бросил короткий вопросительный взгляд через плечо. Мара Восс, застывшая в шаге позади него, скупо вздёрнула подбородок, властным жестом приказывая коммандеру заходить первым дабы принять грядущий удар на себя.

Могучие кольцевые фиксаторы на переборке с лязгом провернулись вокруг своей оси. Тяжёлые металлические плиты нехотя разъехались в стороны с протяжным пневматическим шипением. Из образовавшегося проёма в коридор тотчас выдохнул густой, стелющийся по палубе туман ледяного конденсата.

Пространство за порогом встретило прибывших вымороженным воздухом и давящим, напрочь лишённым иллюминаторов сумраком. В самом центре помещения громоздился исполинский круглый стол. Широкое кольцо мерцающих панелей опоясывало главный проектор, заливая всё вокруг призрачным синеватым светом, в густых лучах коего медленно и гипнотически кружились мириады серебристых пылинок.

Едва морозный сквозняк ворвался внутрь, склонившаяся над тактическим столом молодая женщина плавно выпрямилась, отрывая внимательный взгляд от голограммы.

А далеко за её спиной, в непроглядном мраке у дальней стены отсека, хищно сузились глаза невидимого наблюдателя.

Громыхающий шаг армейских сапог по феррокриту безжалостно разрезал тишину командного пункта, заставив присутствующих обернуться к вошедшим. В самом центре помещения неспешно, гипнотически вращалась колоссальная трёхмерная карта сектора. Астероидное поле тянулось сквозь эфир мутной серой лентой, «Серый Узел» мерцал бледным, болезненным пятном, а вокруг него змеились оборванные нити торговых маршрутов да повреждённые фрагменты растерзанных логистических цепей. У боковой переборки, низко склонившись над консолями, напряжённо работали офицеры связи, непрерывно заполняя эфир сухим, нервным потрескиванием статики.

Прямо у светящегося края тактического стола застыли две фигуры, разительно выделявшиеся на фоне строгих флотских мундиров.

Мужчина-джедай Нейл Каррис держался с той неподвижной, монументальной прямотой, что напрочь исключала любые возражения. Короткие каштановые волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб, врезавшиеся между бровями глубокие морщины и суровое, грубо высеченное лицо с жёсткой линией челюсти. Его плотная, многослойная стёганая роба цвета жжёной умбры, перехваченная широким боевым поясом, выдавала отнюдь не кабинетного философа, а прожжённого фронтового практика, для коего Сила давно перестала быть отвлечённым учением, окончательно перековавшись в орудие стальной дисциплины.

Рядом с ним вытянулась натянутой струной Талия Ренн. Открытый лоб, тёмные волосы, туго стянутые на затылке, холодные серо-голубые глаза да узкое, сухое лицо придавали ей почти болезненную бдительность. В её облике не находилось места ни мягкости, ни показной воинственности — лишь чистая, хирургически выверенная настороженность инквизитора, привыкшего распознавать чужую ложь ещё до того, как та успевала сорваться с языка. Жёлто-бежевая джедайская туника с коричневыми плечевыми вставками сидела на ней лаконично и строго, напрочь лишённая храмовой торжественности и подчёркивающая исключительно холодную служебную хватку.

Третья фигура предпочла остаться у холодной переборки, практически полностью слившись с густой тенью наблюдателя. В её экипировке напрочь отсутствовали традиционные, летящие храмовые рясы. Приталенный жёлто-коричневый боевой костюм был наглухо усилен тёмно-красными кожаными накладками на плечах, высоким воротником, жёсткой грудной вставкой, широким поясом, наручами да сапогами. Узкие боковые панели и спадающие табардные полосы делали силуэт монолитным и пугающе подвижным. Каштановые волосы, стянутые назад, оставляли открытым молодое, но уже искажённое суровым военным опытом лицо. Светлые глаза девушки взирали из мрака без суеты и видимого гнева, однако в сём неподвижном взгляде таилась столь подавляющая внутренняя воля, что её безмолвие давило на плечи вошедших страшнее любого выкрикнутого приказа.

Онаси переступил порог, вминая армейские ботинки в феррокрит палубы.

— Приношу извинения за наше внезапное вторжение, — ровным, лишённым малейшей суеты голосом произнёс ветеран, останавливаясь у самого края светового круга.

Талия медленно повернула голову. В её немигающих глазах скользнул стылый, режущий блеск.

— Искренне надеюсь, коммандер, что ваше вторжение принесёт нам действительно важную весть, — холодно уронила женщина, высокомерно вздёрнув подбородок. Каждое её слово падало в тишину отсека тяжестью стеклянных осколков.

Под кожей на скулах Онаси угрожающе перекатились желваки. Офицер сдавленно хмыкнул, жёстко подавляя рвущееся наружу презрение. Затянутые в кожу пальцы нырнули в поясной подсумок и извлекли оттуда испачканную чужой кровью пластину данных. На несколько секунд Карт застыл, буравя потемневшим взором грязный, мерцающий в полумраке кусок металла в собственной руке.

Затем он тягостно, с надрывом выдохнул и со стуком опустил артефакт на край тактического стола.

— К величайшему сожалению, наш источник мёртв.

Талия Ренн медленно скосила глаза, пристально, почти брезгливо изучая оставшиеся на корпусе пластины смазанные багровые разводы. Выдержав долгую, давящую паузу, она вновь неспешно подняла взгляд на ветерана. Её голос упал до тихого, пробирающего до костей шёпота.

— Почему-то я глубоко сомневаюсь, что его гибель наступила от рук наших врагов.

Ренн хищно сузила глаза, безошибочно устремляя свой сканирующий, инквизиторский взор поверх плеча Онаси — прямо на замершего в густой тени коридора капрала Вейнна.

— Кал Рейдек. Бывший флотский аналитик снабжения, — тяжело начал Карт. Его широкая грудь часто вздымалась, выдавая усилия, с коими ветеран гасил рвущуюся наружу ярость. — После того как адмирал Карат предал нас и увёл за собой половину флота, Рейдек оказался глубоко вшит в ситхскую логистическую паутину. Вышел на мой старый канал три дня назад. Во имя Силы уверял меня, сдать данные по немыслимым аномалиям в перемещениях вражеской армады.

Мужчина-джедай веско шагнул вплотную к освещённому краю стола. Из-под густых бровей сверкнул вымороженный, требовательный взгляд.

— Успел?

— Я успел вырвать из него лишь крупицы, — Онаси мрачно повёл подбородком в сторону окровавленной пластины.

Капитан Восс, всё это время державшаяся на шаг позади, чеканной поступью миновала порог отсека. Замерев за плечом Онаси, женщина даже не удостоила брошенный на стол артефакт коротким взглядом. Она властно вышла из тени ветерана. Её ледяной, немигающий взор, полностью проигнорировав напряжённых джедаев, медленно скользнул назад, в сторону приоткрытых створок шлюза, намертво зафиксировавшись на ссутулившейся фигуре десантника.

— Вейнн.

Аврен судорожно вытянулся в струну, до хруста вгоняя каблуки в феррокрит. На его разбитой губе угрожающе блеснула свежая кровь.

— Капитан.

Восс заговорила обманчиво тихо, бархатно растягивая слова, отчего воздух в отсеке стремительно стал густым и вязким.

— Сдаётся мне, капрал, информатор находился под вашим непосредственным физическим контролем. Я права?

— Так точно. На несколько секунд.

— И мой старший офицер, — женщина скупо указала на Онаси, — отдал вам предельно ясный, не терпящий двояких толкований приказ брать сию цель исключительно живой. Вы его слышали?

Капрал с надрывом втянул вымороженный, пахнущий озоном воздух командного пункта. Он физически осязал, как незримая, сотканная из уставных параграфов петля намертво затягивается на его шее.

— Слышал.

Восс едва заметно, хищно склонила голову набок. На её губах проступила пугающая, стылая полуулыбка.

— Тогда потрудитесь объяснить мне, капрал, почему исполнение простейшего армейского приказа закончилось остывающим телом на дне шахты.

В отсеке мгновенно стало невыносимо тихо. Даже связист у дальней панели испуганно оборвал ввод данных, застыв над клавиатурой. Инквизиторский взор Талии Ренн буквально препарировал зажатого в угол десантника насквозь, шаг за шагом лишая его последней надежды на спасительную, благородную ложь.

Аврен с трудом сглотнул, окончательно сдаваясь под сим монолитным давлением.

— Цель уходила к сервисному шлюзу. Я перекрыл маршрут. Информатор ударил меня и попытался перевалиться через ограждение в шахту. Я перехватил его за воротник, но ветхий шов лопнул под весом падающего тела.

Мара Восс не ответила. Женщина заложила руки за спину и сделала медленный, чеканный шаг в сторону, заставляя десантника напряжённо скосить глаза.

— Поразительное стечение обстоятельств, не находите? — её голос зазвучал опасно тихо, бархатно вибрируя в гудящем воздухе. — Миллиарды кредитов, влитые в обучение флотского спецназа. Годы изматывающих тренировок. Десятки часов симуляций по захвату и удержанию цели. И всё сие... — она брезгливо повела пальцами, — всё сие пошло прахом из-за гнилой нитки на дешёвой портовой куртке.

Вейнн судорожно втянул воздух, собираясь возразить, но капитан резко, как удар хлыста, вскинула ладонь в багровой перчатке.

— Молчать. Если вы сейчас попытаетесь свалить вину на ржавое ограждение или скользкий настил, я лично выставлю вас за борт без скафандра. Мы оба знаем, капрал, что именно убило Рейдека.

Глаза Вейнна окончательно потеряли остатки армейского блеска, превратившись в сухие, выцветшие щели. Он понял, что пощады не будет.

— Моя физическая сила. Я дёрнул слишком резко.

— Какое изящное определение для солдатской тупости, — безжалостно припечатала Восс, возвращаясь на исходную позицию и нависая над бойцом. — Лишнее усилие. Инстинктивный рывок. Именно из таких микроскопических, «героических» ошибок штабные клерки потом десятилетиями собирают бесконечные, поминальные списки погибших миров.

— Вы остановили не просто испуганного перебежчика, Вейнн, — Каррис впервые подал голос. Рокочущий бас джедая прозвучал глухо, вбивая последний гвоздь в гроб армейской карьеры капрала. — Вы намертво обрубили критически важный информационный канал. Рейдек знал имена тех, кто дышал ему в затылок. Теперь мы оперируем лишь жалкими обломками фактов, плавающими в луже его крови.

Вейнн покорно опустил подбородок, принимая всю тяжесть вины на свои плечи.

— Я понял, коммандер. Капитан.

— До моего личного, письменно заверенного распоряжения вы отстраняетесь от участия в любых внешних боевых операциях, — ледяной тон Восс поставил железобетонную точку в разборе. — Немедленно в медблок, затем садитесь за рапорт. И умоляю, избавьте меня от героического эпоса. Мне нужна сухая, тошнотворно-скучная бумага, где каждое ваше бездумное движение будет скрупулёзно задокументировано. Свободны.

Слово сорвалось с её губ вместе с едва уловимым, брезгливым выдохом — капитан явно желала поскорее покончить с сим утомительным спектаклем. Солдат до скрипа эмали сомкнул челюсти, развернулся на каблуках и покинул отсек. Мощная бронированная дверь с шипением отсекла его от командиров, наглухо герметизируя помещение.

Лишь дождавшись полной изоляции, Талия Ренн протяжно, тягостно вздохнула. Медленно повернув голову, она устремила взор в самый тёмный, непроглядный угол отсека. Её инквизиторский взгляд намертво сцепился со встречным, мерцающим во мраке взглядом невидимого наблюдателя. Выдержав долгую, давящую паузу, женщина едва заметно склонила голову и тихо, почти вкрадчиво произнесла:

— Мастер Шан. Вам есть что добавить?

Девушка, до этой секунды практически сливавшаяся с холодной переборкой, плавно отделилась от мрака. Она сделала несколько бесшумных, текучих шагов, вторгаясь прямо в призрачный, синеватый свет тактического проектора. Холодные лучи голограммы резко очертили контуры её боевого костюма, выделив собранное, лишённое малейших эмоций лицо. Сияющий туман отсёк все тени, обнажив кристальную, пугающую суть джедая. В немигающих глазах Бастилы не было ни капли сочувствия к только что сломанному солдатскому духу — в них застыла лишь абсолютная, леденящая собранность отточенного клинка, извлечённого из ножен.

— Нам необходимо немедленно вскрыть сей носитель, — её голос прозвучал обманчиво тихо, однако обладал столь подавляющей, монолитной плотностью, что спорить с ним было физически невозможно. — Любая потерянная нами минута рискует обойтись Республике целым флотом.

Капитан Восс плавно, не сбивая командирской выправки, подошла к тактическому столу. Затянутые в красную кожу пальцы брезгливо подхватили грязную пластину. Развернувшись на каблуках, женщина пересекла отсек и властным жестом протянула артефакт застывшему у боковой переборки офицеру связи.

— Прогнать данные через изолированный контур. Никакого прямого подключения к корабельной навигационной сети. Сначала чистка, потом анализ.

Связист коротко, по-уставному кивнул. Перехватив окровавленный кусок металла с явным, нескрываемым отвращением, он тщательно протёр контакты ветошью и с громким щелчком вогнал его в пазы автономного считывателя.

Экран терминала истерично мигнул кроваво-красным. По тёмному стеклу неудержимым, хаотичным водопадом хлынули повреждённые строки кода. Разорванные фрагменты имперских дат, обглоданные куски снабженческих ведомостей, закрытые сигнатуры безымянных конвоев и сбойные, лишённые логики координатные привязки сменяли друг друга с бешеной скоростью.

Онаси в два широких шага пересёк помещение, нависая прямо над плечом работающего связиста.

— Ситхский флот пухнет вопреки всем мыслимым законам военной логики, — мрачно озвучил Карт слова мёртвого источника. В потемневших зрачках коммандера непрерывно отражались бегущие по экрану багровые символы. — Рейдек клялся, что вражеские армады получают полное материальное снабжение задолго до своей фактической постановки в строй. Целые конвои вообще не имеют точки отправления, возникая прямиком из вакуума. А личные коды Карата намертво, слой за слоем вшиты в сии мёртвые маршруты.

Имя предателя-адмирала ударило по отсеку отравленным клинком, заставив офицера связи напряжённо замереть над пультом. Нейл Каррис тяжело опёрся закованными в кожу руками о край центрального проектора, поворачивая голову к терминалу.

— Карат не оставляет следов без веской причины. Сверьте сии обрывки с актуальными разведсводками. Если враг маскирует в пустоте целую армаду, они обязаны были где-то проколоться на логистике.

Талия Ренн бесшумно шагнула ближе к монитору, внимательно, с прищуром инквизитора вглядываясь в мелькающие на экране цепочки символов.

— Здесь присутствует системная аномалия. Определённый навигационный узел патологически часто дублируется в закрытой транспортной цепи. Сие совпадение слишком узкое для случайной ошибки шифровального оборудования. Фрагменты безнадёжно повреждены, однако они выстраиваются в единую, пугающе чёткую дугу.

Офицер связи лихорадочно застучал по клавишам, пытаясь вычленить нужный алгоритм.

— Капитан, на чудом уцелевшем фрагменте зашит адрес аварийного канала связи информатора! Пытаюсь пробить базовый пинг и установить прямое соединение.

Мара Восс скептически фыркнула, скрестив руки на груди, однако в её взгляде мелькнула острая, хищная искра надежды.

Статическое потрескивание в отсеке мгновенно усилилось, резанув по барабанным перепонкам. Динамик тактического стола натужно захрипел, выдал один длинный, пронзительно-сухой свист, а затем окончательно издох на захлёбывающемся треске. На главной панели зловеще вспыхнули красные предупреждающие руны.

— Канал мёртв, — севшим голосом отчеканил связист, отрывая пальцы от консоли. — Следов активного передающего узла не обнаружено. Кто-то физически выжег принимающую сторону плазмой.

— Значит, враг уже осознал факт утечки, — сурово припечатал Нейл, выпрямляясь над тактическим столом. — Они зачищают хвосты прямо сейчас. Мы обязаны немедленно выдвинуться по сим координатам.

Офицер связи с остервенением вбил последнюю команду дешифровки. Изувеченные блоки данных наконец сцепились воедино, и колоссальная голограммная карта над столом надсадно загудела. Синие звёздные скопления смазались, перестраивая геометрию сектора, и далеко в стороне от наезженных торговых трасс вспыхнула новая, тревожно пульсирующая жёлтая метка, быстро сложившаяся в одно ёмкое слово.

Карт тяжело опёрся ладонями о прохладный край стола, буравя потемневшим взглядом проецируемую планету, над коей повисла выцветшая надпись «Тарис».

— Идеальная, шумная свалка, — рокочущим басом выдал ветеран, указывая на мерцающий шар. — Исполинский улей, перегруженный корпоративным трафиком и беженцами. Официально планета наша, но балансирует на самом кровоточащем краю фронтовой зоны. Там в сутки садятся миллионы судов. В сём хаосе можно спрятать не просто ложные транзитные цепи, там можно скрыть логистику для целого флота вторжения.

— Тарис, — недоверчиво протянула Мара Восс, отрицательно, почти брезгливо качнув головой. Жёлтый свет метки бросил резкие тени на её смуглое лицо. — Слишком громко. Слишком грязно. Бросать туда боевой крейсер ради одного повторяющегося сбоя в битой пластине — неоправданный, суицидальный риск.

— Рейдек отнюдь не был запуганным фантазёром, — отрезал Карт, до побеления костяшек сжимая кулаки на столешнице. — Коды Карата всплывают именно в сих маршрутах. Выжженный канал связи доказывает лишь одно — враг вовсю устраняет свидетелей.

— Шутта! Я не оспариваю ваши факты, коммандер! — повысила голос капитан, жёстко обрывая ветерана. Она оперлась обеими руками о край проектора, нависая над голограммой. — Я оцениваю тактическую реальность. Тарис — это осиное гнездо. Орбита кишит радарами криминальных синдикатов, а нижние уровни давно подмял под себя «Обмен». Едва лишь «Шпиль Эндара» вывалится из гиперпространства, наши координаты немедленно продадут ситхам. Без прикрытия флота мой крейсер станет колоссальной, неповоротливой мишенью. Мы привлечём к себе внимание половины галактики!

— Если сей след зачищают, то через несколько часов от него не останется даже стылого пепла, — нажал Нейл Каррис. В его рубленом голосе лязгнула бескомпромиссная сталь боевого адепта Силы. — Мы не имеем права игнорировать потенциальный источник скрытой мощи врага. Орден требует действий. Мы обязаны лететь.

Восс медленно повернула голову к джедаю. Её потемневшие глаза вспыхнули ледяным бешенством.

— При всём уважении к Ордену, мастер Каррис, но ваша Сила не способна отражать залпы турболазерных батарей. Я несу прямую ответственность за тысячи жизней на борту сего судна. И я не стану бросать их в пасть сарлакка, опираясь исключительно на мистические предчувствия.

— Важен не сам Тарис как планета, — тихо, но веско вмешалась Талия Ренн, не сводя инквизиторского взгляда с капитана и умело перехватывая инициативу у вспылившего Нейла. — Важно то, что он упорно всплывает в закрытых логистических строках, коих физически не должно существовать. То не есть банальное совпадение.

— И именно сия абсурдность является нашим главным преимуществом, мэм, — подал голос Онаси.

Капитан перевела на него тяжёлый, испытующий взгляд. Коммандер выпрямился, скрестив руки на груди.

— Ситхи мыслят так же, как и вы, капитан, — хладнокровно продолжил Карт. — Для них появление тяжёлого республиканского крейсера в подобной клоаке — это абсолютная тактическая глупость. Они банально не ждут от нас столь наглого, самоубийственного шага. В сём хаосе мы будем выступать слоном в посудной лавке, однако именно эффект полнейшей неожиданности даст нам драгоценное окно для манёвра. Мы ударим туда, где нас физически не должно быть.

Спор достиг критической, звенящей точки. В отсеке повисла вязкая, пропитанная адреналином тишина, нарушаемая лишь мерным гудением проектора. Восс скрипнула зубами, взвешивая аргументы, но её поза всё ещё выражала глухое, армейское сопротивление.

Бастила Шан, до сего момента неподвижно стоявшая в тени, медленно скрестила руки на груди. Девушка протяжно, с нескрываемой горечью вздохнула, и сей тихий звук заставил всех присутствующих одновременно повернуть к ней головы.

Она обвела напряжённые лица офицеров ясным, вымороженным взглядом. В её ровном, лишённом малейшего пафоса голосе прозвучала лишь одна непреклонная, фатальная истина, подводящая черту под агонией всей Республики.

— А разве у нас есть иной выбор? — негромко произнесла Бастила. — Мы долгими месяцами гоняемся за тенями. Мы теряем сектор за сектором, выгрызая из пустоты лишь жалкие крохи информации. А сия метка — первая реальная зацепка за полгода. Если мы испугаемся риска и не проверим её прямо сейчас, то завтра у нас не останется вообще ничего. Другого следа попросту нет.

Слова Бастилы лишили присутствующих последних жалких крох для маневра. Фатальная, не терпящая возражений правда тяжёлым свинцом повисла над голограммой.

Мара Восс медленно перевела потемневший взгляд с пульсирующей жёлтой метки на невозмутимое лицо девушки-джедая. Офицер сжала пальцы в кулаки и грузно уткнулась ими в столешницу. Натянутая тёмно-красная кожа перчаток угрожающе заскрипела под давлением её веса. Капитан категорически отказывалась принимать слепую, мистическую веру Ордена. В её разуме безостановочно щёлкал холодный, безжалостный математический расчёт, однако сухие цифры упрямо твердили — упустить единственный след было в разы страшнее, нежели рискнуть и войти в серую зону.

Тяжело, с надрывом выдохнув, Восс медленно стянула форменную фуражку. Устало проведя ладонью по тёмным, густо тронутым сединой волосам, капитан на долю секунды обнажила весь тот колоссальный, выжигающий душу груз ответственности, коий ежедневно прятала за железной армейской выправкой.

— Вот вам, сидящим в безопасных храмах Ордена, необычайно легко рассуждать о риске, — негромко, с прорывающейся сквозь зубы горечью произнесла она. — Для вас сия махина — просто очередной транспорт. Очередная безликая единица в бесконечном флотском реестре Республики, призванная доставить вас из точки А в точку Б.

Она обвела присутствующих воспалённым взором, и в её глазах мелькнула отчаянная, болезненная привязанность.

— Но для меня «Шпиль Эндара» — это живое существо. Существо столь же осязаемое, как любой из вас. Мы вместе прошивали раскалённый ад Мандалорских войн. Мы выползали из таких гравитационных колодцев, где от флота оставалась лишь обгоревшая труха. И каждый раз, каждый проклятый раз мы выживали исключительно благодаря параноидальной, холодной осторожности, а не слепой вере в силу ваших предчувствий. Помяните моё слово... ничем хорошим сия авантюра для нас не закончится.

Джедаи не проронили ни звука. Их лица сохранили леденящую, пугающую безмятежность, перед коей любые человеческие эмоции разбивались в прах. Восс горько усмехнулась собственным тщетным попыткам достучаться до статуй, надела фуражку обратно и резким, механическим движением вдавила клавишу связи на центральной панели.

— Мостик. Рулевой, — голос капитана мгновенно вернул себе чеканную, металлическую твёрдость.

— На связи, мэм, — тотчас отозвался из динамика сухой голос дежурного офицера.

— Подготовить прокладку курса к Тарису. Исключить любые прямые трассы. Войти через два ложных гиперпространственных разворота с обязательным отстрелом фальшивого гражданского пакета на внешнем маяке. Сигнатуры двигателей приглушить до абсолютного минимума. Любые открытые запросы строжайше запрещены. Исполнять.

Восс сняла палец с панели, обрывая канал.

Онаси мгновенно шагнул вперёд, протестующе сдвинув брови. Коммандер перевёл тяжёлый, недоумённый взгляд сначала на молчащих джедаев, а затем вперился в лицо капитана.

— Мэм, скрытный подход сделает нас абсолютно слепыми. Пассивные сенсоры дадут критически запаздывающую картину сектора. Если мы напоремся на минные заграждения пиратов или незарегистрированные патрули синдикатов, без объявления общей боевой тревоги экипаж потеряет драгоценные секунды.

Капитан встретила его выпад непоколебимой уверенностью прожжённого фронтовика.

— Активные сканеры первыми же импульсами засветят наше присутствие всей ситхской агентуре в секторе, коммандер. Поднятая тревога мгновенно изменит тепловой и энергетический профиль корабля, превратив крейсер в сияющую мишень на радарах «Обмена». Я предпочитаю войти с ограниченной картинкой, нежели с порога раструбить о своём прибытии каждому вражескому наводчику.

Онаси открыл рот для новой порции аргументов, но женщина властно вскинула ладонь, обрывая его на полуслове.

— Моё предчувствие настойчиво подсказывает, что наш полёт туда отнюдь не будет простой увеселительной прогулкой, коммандер, — жёстко процедила Восс, и в её тоне больше не осталось пространства для компромиссов. — И вместо того чтобы тратить время, оспаривая навигационные протоколы, спуститесь на нижние палубы и подготовьте своих людей к любым непредвиденным обстоятельствам. Свободны.

Карт до боли сжал челюсти, набирая в грудь воздух для очередного резкого ответа, однако слова так и остались гнить на языке. Спор окончательно лишился смысла. Офицер коротко, с нескрываемым раздражением бросил мрачный взгляд на невозмутимую фигуру Бастилы, понимая, чьей именно воле они сейчас подчинились. Отдав капитану скупой уставной салют, ветеран резко развернулся на каблуках и тяжёлым, размеренным шагом покинул отсек.

Едва массивные створки с шипением сомкнулись за спиной коммандера, отсекая коридор, Мара Восс вновь повернулась к тактическому столу. В командном пункте повисла давящая, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным гудением проектора. Капитан сурово скрестила руки на груди, буравя тяжёлым, немигающим взглядом вращающуюся в воздухе голограмму Тариса. Жёлтый, болезненный свет чужой планеты безжалостно плясал на лице офицера молчаливым приговором, отсрочить исполнение коего она уже была не в силах.

Глава 3 ПРИВКУС ПЕПЛА

ГЛАВА 3

ПРИВКУС ПЕПЛА

Сквозь бескрайние просторы звёздного пространства медленно плыли сферические объекты, двигаясь по незримой дороге на фоне мутной, густой туманности, лениво перекатывающейся во мраке. Тяжёлая взвесь пульсировала изнутри тусклым золотом, переплетаясь в медленные спирали вокруг незримых гравитационных колодцев. Сквозь это плотное марево тяжело пробивались округлые контуры. Они всплывали навстречу горизонту, сталкивались друг с другом, сливались воедино и упрямо продолжали свой слепой, тягучий дрейф сквозь пустоту.

Пространство дышало абсолютным, вымороженным покоем.

Покуда саму ткань этого сектора не разорвал сокрушительный, сейсмический удар.

Всё вокруг неистово взбаламутилось. Гравитация лопнула, обратив идеальный строй в бушующий хаос. Из образовавшегося тёмного разлома вырвались сотни новых, стремительно набирающих скорость сфер. Они прошили янтарное марево насквозь, выходя к незримой границе с пугающей кучностью.

Достигнув этого невидимого предела, объекты начали яростно детонировать. Один за другим они прорывали преграду, лопаясь цепными микро-вспышками. Они рвали гладкую пустоту, исторгая из себя спрессованную энергию и щедро разбрызгивая вокруг липкую, резко отдающую дешёвым спиртом влагу.

Металлический лязг грубо швырнул реальность на место, безжалостно сжав её до размеров переполненного гранёного стакана.

Узкоспециализированный дроид-бармен, намертво прикованный к монорельсу за стойкой, с сухим щелчком опустил выпивку в магнитный паз столешницы. Его громоздкий центральный корпус представлял собой широкий прозрачный резервуар, где густо перекатывалась янтарная жидкость. Отрегулировав давление в разливочном щупе одной из своих тонких суставчатых рук, механизм недовольно щёлкнул объективом, вынесенным на массивном боковом кронштейне. Шевельнув парой антенн над квадратным окуляром, жестянка спешно укатилась прочь — обслуживать гудящую у дальнего края толпу.

Аврен Вейнн даже не пошевелился. Тяжело уронив подбородок на скрещённые руки, капрал продолжал сверлить немигающим, вымороженным взором умирающие на поверхности синтетического эля золотистые пузырьки.

Официально сие просторное помещение именовалось «Зоной отдыха третьего экипажного сектора». Для солдатской и технической братии «Шпиля Эндара» оно служило излюбленным корабельным кабаком — шумным, обжитым пространством, где флотские сбрасывали свинцовую тяжесть бесконечных боевых смен. Широкий панорамный иллюминатор открывал величественный вид на проносящуюся мимо звёздную россыпь. Противоположную стену монолитно оккупировала длинная стойка с рядами разноцветных бутылок, дребезжащий музыкальный автомат да витрины с горячими, истекающими жиром закусками.

Воздух отсека был невероятно плотным. Он густо разил специфическим, неистребимым армейским коктейлем из разлитого этила, терпкого жареного мяса, крепкого кафа и кислого пота измотанных людей. На стене под самым потолком мелко рябил экран беззвучной новостной ленты. Музыкальный автомат упрямо выплёвывал хриплые, бодрые ритмы корусантских кантин, безжалостно перекрывая монотонный гул мощной корабельной вентиляции.

Вокруг стоял плотный, расслабленный гвалт. Свободные от вахты техники азартно резались в пазаак, оглушительно хлопая магнитными картами по привинченным к палубе столешницам. Десантники из соседнего взвода громко гоготали, щедро подогретые алкоголем и сброшенным напряжением. Они совершенно не обращали внимания на жёсткие, прямые спинки флотских стульев, заставляющие любую попойку выглядеть логичным продолжением строевого смотра.

Жизнь кипела, смеялась и пила, а Аврен сидел в эпицентре сего бурлящего котла, физически осязая собственную прозрачность. На фоне чужого веселья он ощущал себя куском списанного, забытого в углу инвентаря.

Янтарный эль так и оставался нетронутым. Мужчина машинально потёр саднящую правую губу. Челюсть мучительно ныла после пропущенного удара, а сбитые в кровь костяшки, коими он не сумел удержать информатора над пропастью, пульсировали тупой, равномерной болью. Четверть часа назад дежурный меддроид обильно залил ему рассечение густой пеной колто, скрупулёзно просканировал зрачки на предмет сотрясения мозга и строжайше предписал не спать два часа. Машина крайне возмущённо заскрежетала манипуляторами, когда капрал мрачно осведомился, распространяется ли данный приказ на тех, чья флотская карьера уже всё равно сдохла.

Вейнн с надрывом, тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он зажмурился, однако под веками вновь и вновь с методичностью палача прокручивалась одна и та же картина — соскальзывающие с брони белые от ужаса пальцы Рейдека, обрывающийся в пустоту крик и влажный, тошнотворный хруст на дне шахты.

Глухой, увесистый удар толстого стекла о железную барную стойку вырвал Вейнна из вязкого омута собственных мыслей. Встроенное в днище стакана магнитное кольцо с тихим щелчком намертво присосалось к металлу.

— Вот, — Дорн, здоровенный десантник из абордажного расчёта, грузно осел на соседний высокий табурет.

Массивные тёмно-красные наплечники его брони лязгнули о переборку. Ветеран бесцеремонно сдвинул локтями пустые миски, отвоёвывая пространство. Поверх тёмного поддоспешника на нём сидела тугая республиканская куртка с золотистыми вставками, а на голове, в отличие от простоволосого Аврена, криво покоился открытый форменный шлем-каска. Вейнн даже не повернул головы. Рядом с его локтем на столе валялся точно такой же шлем, густо покрытый свежими царапинами. Воспалённые, иссечённые красной сеткой лопнувших капилляров глаза капрала продолжали буравить стену напротив, где в магнитных пазах встроенных шкафов фиксировались пузатые бутылки с пойлом.

— У меня уже есть один.

— Первый глушит скорбь по загубленной карьере, — Дорн тяжело опёрся предплечьями о столешницу, закидывая затянутую в высокий сапог ногу на перекладину стула. Металл натужно скрипнул. — Второй налит, дабы ей не было так одиноко на дне шахты.

Ржавый визг сервомоторов перерезал утробный рокот корабельных турбин. Рельсовый дроид обслуживания кантин модели М3-НК-12, которого местные давно и прочно прозвали Миксером, резко затормозил прямо напротив десантников. Его центральный корпус представлял собой широкий прозрачный резервуар, до краёв заполненный янтарной жидкостью. Механизм шевельнул антеннами над вынесенным на боковой кронштейн окуляром и с громким стуком облокотился тонкими суставчатыми манипуляторами о край железной стойки, демонстрируя хозяйскую уверенность.

— Хо-хо-хо, да у нас тут кто-то грустит! — выдал динамик жутковатой, пропитанной синтетической радостью интонацией.

Не успела фраза отзвучать, как плоская голова машины резко повернулась в сторону Дорна. Внутри поцарапанного корпуса что-то громко перемкнуло. Антенны-усики мгновенно вытянулись тугими струнами, а в вокабуляторе заиграла жуткая какофония из скрежета и прокручиваемых задом наперёд звуков. За годы бесперебойной службы в армейской рыгаловке матрица дроида безнадёжно мутировала, породив жуткий программный симбиоз.

— Опять ты, пьянь подколодная, — выплюнул механизм следующую фразу уже агрессивным, дребезжащим басом старшего механика. — Слушай сюда, органический мусор. Ещё раз притащишь свою задницу за мою стойку и не оплатишь выпивку вперёд — я лично засуну разливочный щуп в твой дыхательный клапан. Понял меня?

Дорн протяжно, со свистом выдохнул и страдальчески закатил глаза.

— Ой, не начинай... Умолкни ты уже, ведро с гайками. Всё давно оплачено, — он лениво отмахнулся от механизма мозолистой рукой. — Никто твоего пойла не переводил. Просто у парня день не задался.

Объектив Миксера вспыхнул ядовито-синим. Жестянка угрожающе подалась вперёд.

— Что-то я в упор не вижу на основном счёте своей кассы твоих поганых кредитов, десантура! Или ты, сволочь, платишь, или я за себя категорически не ручаюсь!

С этими словами дроид проворно нырнул одним из манипуляторов под барную стойку. В тот же миг, раздался резкий оружейный лязг, и на свет появился короткоствольный армейский бластер. Чёрное дуло недвусмысленно упёрлось в нагрудную пластину Дорна.

— Фига себе аргументы, — здоровяк недоверчиво приподнял бровь, глядя на ствол. — Неужто ты реально начнёшь палить в братьев по оружию из-за пары кредитов?

— Не брат ты мне, мешок с костями! — рявкнул синтезатор речи. — Или плати, или вымётывайся вон!

Дорн растерянно замешкался, озираясь по сторонам, затем с тяжёлым вздохом полез в карман своих форменных штанов. Выудив горсть кредитных чипов, он с размаху, со звоном швырнул их на железо стойки.

— Да как ты задолбал! Подавись уже своими кредитами! Жлобаря кусок, а не бармен.

Механизм мгновенно убрал оружие обратно под столешницу. Его голос неуловимо дрогнул, сменив гневную вибрацию на сварливое, но довольное бурчание.

— Хо-хо-хо... Вот так вот! Всегда бы так. А то ходят тут всякие, выпивку клянчат...

— Что ж ты за злыдень-то такой, — почти хныча, с наигранной обидой вымолвил Дорн, массируя грудь там, куда секунду назад упирался ствол.

— Такова моя программа, — философски прогудел механизм. Ловко сгребая кредиты, дроид развёл в стороны вторую пару свободных манипуляторов, будто извиняясь за свою природу.

Эта перепалка наконец-то вырвала внимание Аврена из мрачных воспоминаний. Капрал слегка наклонился и заглянул за край стойки. Внизу, аккуратно зафиксированный на магнитных держателях, тускло поблёскивал целый арсенал из пары термальных детонаторов, шоковой дубинки и тяжёлого плазменного резака.

— Откуда у тебя вообще взялся боевой бластер? — хрипло поинтересовался Вейнн, скривив разбитую губу.

— За выслугу лет, сынок, — надменно лязгнул Миксер, принимаясь неспешно протирать тряпкой пятно от эля. — Отслужи с моё в этом бедламе, и у тебя тоже будет приличная коллекция вооружения. А вы что думали, я тут только напитки разливаю? В случае абордажа я полноценная боевая единица и могу легко покинуть своё место!

Для пущей убедительности дроид гордо ткнул свободным манипулятором в дальний угол бара. Солдаты проследили за его жестом и увидели обычный высокий стул, на котором криво покоилась оторванная от старого дроида-погрузчика нижняя половина туловища. Две массивные механические ноги, активированные и подключённые к блоку питания, деловито покачивались в воздухе, закинутые одна на другую.

Дорн разразился раскатистым гоготом, с громким лязгом впечатав широкую ладонь в железо стойки. Нависшая над ним жестянка даже не шелохнулась, лишь её синий окуляр едва заметно сузился, жадно фиксируя каждое слово прожжённого пройдохи. Аврен с тяжёлым, сдавленным выдохом покачал головой и впервые за вечер придвинул к себе стакан, глухо скрежетнув дном по металлу.

— За потерянные возможности, — хрипло произнёс капрал, глядя на тёмную поверхность эля, и разом, не чокаясь, влил в себя синтетическое пойло.

Смех Дорна оборвался. Здоровяк тяжело оперся о стойку, сдвигая шлем-каску на самый затылок. Веселье в его глазах быстро угасло, уступив место суровой армейской прагматичности. Он покосился на застывшего рядом дроида.

— Видал? Совсем раскис парень, — негромко бросил десантник машине.

— В его оптических сенсорах фиксируется критическое падение уровня жизнелюбия. Рекомендую экстренную заливку этанола, — философски прогудел Миксер. Звякнув манипуляторами, дроид плавно развернул корпус на ходовой оси и тактично откатился на пару метров в сторону, оставляя солдат наедине.

Проводив жестянку взглядом, Дорн повернулся к товарищу.

— Слушай сюда, Вейнн. Я прекрасно знаю этот взгляд. Ты прямо сейчас заживо хоронишь себя на дне той проклятой шахты вместе с информатором, — он понизил голос, силясь перекрыть гул вентиляции и хрип музыки. — Мы на войне, брат. Здесь люди падают, ломаются, сгорают в плазме. Ты не первый и далеко не последний, кто не удержал захват. Просто выдохни. Капитан рано или поздно остынет, крейсер уже прыгнул в гиперпространство, а завтра будет совершенно новый приказ.

Аврен молча провернул пустой стакан в загрубевших пальцах. Магнитное кольцо с тихим, жалобным скрежетом проскользило по железной поверхности стойки.

— Завтра мы вывалимся в абсолютно слепую зону. И если из-за обрывка моих данных нас там встретит половина вражеского флота, виноват в гибели крейсера буду только я.

— Значит, вывалимся вслепую и будем насмерть жечь ситхов, — жёстко отрезал десантник, одним мощным глотком осушая половину своей порции. — А пока мы здесь, в относительной безопасности, тебе жизненно необходимо обнулить систему. Найди себе девчонку из палубных техников. Напейся до беспамятства. Спустись в нижний трюм и разбей кому-нибудь морду. Сделай что угодно, мать твою, лишь бы перестать буравить взглядом одну точку! Тебе нужно снять это дерьмовое напряжение, покуда оно окончательно не сожрало тебя изнутри.

Едва капрал открыл рот, чтобы огрызнуться, со стороны стойки донёсся скрежет возвращающегося по монорельсу Миксера. Дроид-бармен издал короткий, резкий свист, а его плоская голова плавно провернулась на шарнире, устремив синий оптический сенсор поверх плеча Вейнна — прямиком в самую тёмную, изолированную часть отсека.

— Кстати об обнулении системы и снятии напряжения, кусок мяса, — синтетический голос бармена снизился до заговорщицкого, дребезжащего шёпота, пока манипуляторы усердно натирали железо стойки. — Вон та милая, смертоносная самочка уже минут десять непрерывно сканирует твой органический корпус. На твоём месте я бы экстренно проверил уровни смазки и привёл ходовую часть в боевую готовность.

Аврен нахмурился, замирая со стаканом у лица, и медленно проследил за неуловимым кивком металлической головы. И только Дорн, забыв про душеспасительные наставления, с неподдельным интересом развернулся на табурете.

Их взгляды скрестились в самом глухом углу зоны отдыха, куда физически не добивал кислотный неон музыкального автомата. Именно в этой густой тени, вдали от чужих глаз, сидела Талия Ренн.

Девушка-джедай почти полностью сливалась с густыми тенями. В отличие от шумных, разгорячённых солдат вокруг, она держалась с пугающей, хищной расслабленностью. Женщина откинулась на спинку жёсткого стула, плавно перекатывая в пальцах стакан с ледяной водой. Строгая жёлто-бежевая туника и коричневые кожаные накладки едва угадывались во мраке, зато тяжёлый металлический цилиндр светового меча на поясе матово поблёскивал при каждом её движении. Талия небрежно поднесла стекло к губам, делая медленный глоток, однако её холодные, серо-голубые глаза ни на секунду не отрывались от Вейнна. В этом немигающем, вымороженном взоре не читалось ни капли флирта или женского любопытства. То был суровый, препарирующий суд инквизитора, хладнокровно оценивающего точный вес чужой вины.

Аврен сдавленно сглотнул, чувствуя, как этот лёд физически царапает кожу. Не выдержав зрительной дуэли, капрал первым опустил голову и хмуро уткнулся обратно в свой янтарный эль.

— О-о-о, — многозначительно протянул Дорн, расплываясь в широкой, плотоядной ухмылке. Здоровяк привалился массивным плечом к стойке, игриво подтолкнув Вейнна локтем в бок. — Да она с тебя глаз не сводит, брат. Ну ты только посмотри на эту выправку. Ух! Говорю же, эти храмовые недотроги до одури любят плохих парней со свежими шрамами и разбитыми мордами. Иди, скажи ей пару ласковых! Кто, как не она, поможет тебе сбросить пар?

— Заткнись, Дорн, — сухо процедил Аврен, не поднимая отяжелевшей головы. — Она не на меня смотрит. Она прямо сейчас составляет в уме расстрельный список, и моя фамилия там высечена в первой строчке.

— Не прибедняйся! — десантник весело фыркнул, одним махом опрокидывая в себя остатки эля. — Если это расстрельный список, я немедленно готов записаться добровольцем в её персональный штрафбат. Ты вообще когда-нибудь рисковал ради такой красоты?

Вейнн наконец поднёс стекло к губам и сделал глоток. Жгучий синтетический спирт прокатился по горлу, вышибая слезу, однако так и не сумел растворить стягивающий грудь ледяной узел.

— Я рискую жизнью каждый чёртов день. Мой лимит на смертоносные авантюры исчерпан. А этой женщине даже бластер не нужен, дабы выпотрошить твою душу. Сядь на место.

Но Дорн уже грузно, с металлическим скрежетом ножек по палубе отодвинул табурет, расправляя широкие плечи.

— Ну раз ты пасуешь, уступай дорогу элите. Расслабься, капрал. Я только вежливо поинтересуюсь, не нужна ли даме достойная компания на этот вечер.

— Ей нужен повод сломать тебе кисть в трёх местах, — Аврен попытался перехватить здоровяка за рукав куртки, но тот увернулся с ловкостью матёрого хищника.

— Не беда, у меня вторая есть, — хохотнул десантник, лихо поправляя съехавший на затылок шлем.

— Ты ею ешь, идиот.

— Ради Республики и такой женщины — торжественно клянусь перейти на левую!

Не дожидаясь дальнейших уговоров, Дорн размашистым, самоуверенным шагом двинулся сквозь гудящую толпу прямиком к тёмному углу, где в густой тени застыла Талия Ренн.

Аврен обречённо потёр переносицу, провожая сослуживца потухшим взглядом. Он кристально ясно понимал. Что ближайшие несколько минут неминуемо обернутся для его товарища публичной, безжалостной казнью.

— Ставлю свой бластер, что она его убьёт быстрее, чем этот кусок мяса успеет договорить первую фразу, — ехидно проскрежетал над ухом динамик Миксера. Дроид-бармен подкатился вплотную, с профессиональным интересом фиксируя синий окуляр на надвигающейся катастрофе.

Вейнн криво усмехнулся, бросив на жестянку косой взгляд из-под опущенных бровей.

— Какой именно бластер? — тихо спросил капрал, осторожно облизнув разбитые губы. — У тебя их там под стойкой целый арсенал.

— Тот, из которого я пристрелю тебя, если он не вернётся и не оплатит свой следующий стакан, — невозмутимо отозвался дроид. Сей сухой, механический ответ заставил Аврена впервые за весь проклятый вечер издать короткий, лишённый веселья смешок.

Дорн размашисто шагал сквозь задымлённый отсек с той самоуверенной, тяжёлой грацией человека, который выпил ровно столько, чтобы потерять инстинкт самосохранения, но недостаточно, чтобы свалиться с ног. У стойки кто-то заметил его манёвр и многозначительно толкнул соседа локтем. По бару немедленно прокатилась мерзкая, липкая волна предвкушения. Даже техники за соседним столом отложили карты пазаака.

Оправдывая ожидания притихшей толпы, здоровяк остановился у самого столика Талии Ренн, нависая над ней горой тёмно-красной брони и мышц.

— Добрый вечер, мастер... Или всё-таки рыцарь? — десантник обворожительно оскалился. — Я, признаться, отвратительно разбираюсь в званиях тех, кто способен отрезать мне голову одним красивым движением.

Девушка-джедай не удостоила его даже взмахом ресниц. Она продолжала неподвижно сидеть, перекатывая в пальцах стакан с ледяной водой и буравя взглядом пространство где-то сквозь фигуру солдата.

Дорн воспринял это молчание как вызов. Он вальяжно опёрся массивной рукой о край её маленького стола, нависая ещё ближе.

— Я Дорн. Абордажный расчёт третьего сектора. Мы с ребятами заметили, что ты тут совершенно одна, и подумали...

— Уйди, — её голос прозвучал сухо, безэмоционально, лязгнув металлом по стеклу. Талия наконец перевела на него ледяной, вымороженный взгляд. — И не смей больше маячить перед моими глазами.

Бар вокруг напряжённо притих. Звон стаканов смолк, уступив место густому, ожидающему молчанию. Но хмельного десантника холодный отпор лишь раззадорил. Он широко, плотоядно улыбнулся, не собираясь сдавать назад перед половиной взвода.

— Да ладно тебе, не включай ледяную королеву. Война идёт, каждый день может стать последним. Зачем тратить его на злость в тёмном углу? Тебе просто нужно расслабиться...

С этими словами Дорн уверенно шагнул вплотную и попытался по-хозяйски положить свою тяжёлую, затянутую в перчатку ладонь ей на плечо.

Но пальцы солдата даже не успели коснуться ткани. Талия поднялась единым, неуловимым для человеческого глаза текучим броском. В её глазах полыхнуло ледяное бешенство. Жёлто-бежевая туника метнулась в полумраке, и девичьи пальцы стальным капканом сомкнулись на запястье Дорна. Она с пугающей, механической силой вывернула его кисть наружу под противоестественным углом и безжалостно рванула локоть вниз.

Воздух вышел из лёгких здоровяка коротким, жалким сипом. Его лицо мгновенно потеряло краски, рот уродливо распахнулся в немом вопле, а колени предательски подогнулись, заставляя гиганта скрючиться в три погибели у её сапог. Едва бронированная туша рухнула на палубу, в баре мгновенно воцарилась оглушающая, мёртвая тишина.

Аврен, наблюдавший сие действо со своего табурета, медленно отвернулся от разворачивающейся драмы и перевёл потяжелевший взгляд на застывшего рядом Миксера.

— Да, пожалуй, ты был абсолютно прав, — меланхолично констатировал капрал, осторожно потирая разбитую губу. — Она его сейчас реально прихлопнет.

— Моя аналитическая матрица не допускает погрешностей, кусок мяса, — самодовольно проскрежетал дроид-бармен, победно сверкнув синим окуляром. — Готовь кредиты.

Тем временем Талия склонилась к хрипящему десантнику ровно настолько, дабы её следующие слова ударили прямо ему в барабанные перепонки. В её шипении не осталось ни капли былой храмовой возвышенности — лишь чистая, неконтролируемая ярость сорвавшегося инквизитора.

— Ещё раз, животное, ты посмеешь дотронуться до меня, — выплюнула она ему в лицо, — и свой следующий чёртов стакан ты будешь держать исключительно культями. Усёк?!

Дорн тяжело, со свистом втянул спёртый воздух. Его лицо бледно лоснилось от холодного пота, однако в глазах здоровяка упрямо блеснул пьяный, самоубийственный кураж.

— Ещё как усвоил, — прохрипел десантник, превозмогая боль и криво скалясь ей в лицо. — Хотя, признаюсь честно... так со мной ещё никто не знакомился.

Светлые глаза Талии изумлённо расширились, в ту же секунду наливаясь ледяным, испепеляющим бешенством.

— Да ты издеваешься, ничтожество... Сгинь с моих глаз! — взревела джедай, окончательно теряя контроль.

Пространство между ними резко исказилось до зримой маслянистой ряби. Воздух в углу отсека с низким, утробным гулом уплотнился, и невидимый, всесокрушающий таран Силы с размаху ударил Дорна в грудь. Смертоносный толчок с корнем оторвал стокилограммовую тушу от палубы, безжалостно швырнув её через половину бара.

Сидящий спиной к эпицентру незримого выброса Вейнн судорожно распахнул глаза. Затылок капрала внезапно обожгло странным, вымораживающим холодом, а внутри черепа что-то глухо, протяжно зазвенело. Время вокруг стремительно, пугающе замедлило свой ход, превращаясь в густую, непреодолимую смолу.

Сквозь эту вязкую тишину он всем нутром, на одних лишь первобытных инстинктах, ощутил неотвратимо приближающуюся массу. Аврен рефлекторно, пребывая в абсолютном оцепенении, плавно качнулся влево. Спустя жалкую долю секунды летящий спиной вперёд Дорн пронёсся прямо перед его носом, оглашая бар диким, растянутым в замедленном времени воплем. Громадная туша смела соседний стол, в щепки разнося стулья и с хрустальным звоном разбрызгивая во все стороны осколки стаканов да тарелок, после чего с глухим, костедробительным лязгом намертво впечаталась в железную переборку.

— Не, ну ты видел? — ошарашенно выдавил Аврен, переводя потяжелевший взгляд на Миксера.

Дроид-бармен приготовился было исторгнуть очередную едкую фразу, но его помятый корпус внезапно дёрнулся. Синяя диафрагма оптического объектива резко распахнулась, фиксируя летящий прямо в барную стойку снаряд, а металлические антенны панически вжались в плоскую макушку.

— Береги-и-ись! — истерично взвыла жестянка, срываясь с базового языка на высокий, режущий аудиосенсоры бинарный визг, вызванный мгновенной перегрузкой аналитической матрицы.

Рука капрала сработала на чистом, въевшемся мышечном рефлексе. Пальцы в чёрной перчатке хищно метнулись ввысь, намертво перехватывая стеклянный стакан, запущенный невидимой остаточной волной вслед за десантником. Аврен до волоска точно погасил бешеный разгон сосуда.

Однако физику обмануть оказалось невозможно.

Повинуясь безжалостной инерции, вся ледяная вода разом покинула остановленное стекло. Тяжёлая жидкость хлестнула Вейнна наотмашь, обильно заливая глаза, подбородок, растрёпанные волосы и тёмную, глухую куртку с вшитой золотистой пластиной на груди.

Капрал окаменел в абсолютном оцепенении. Холодная влага лениво ползла по переносице, собираясь в мутные капли на разбитой губе. Мужчина тяжело повернул залитое водой лицо, устремляя вымороженный взор на застывшую посреди отсека Талию Ренн, но всё так же мёртвой хваткой продолжал сжимать в вытянутой руке идеально пустую стеклянную ёмкость.

В светлых глазах джедая мелькнуло странное, почти испуганное озарение. Она чуть склонила голову набок, мучительно прищурившись. Её разум нащупал в этом измученном, залитом водой десантнике нечто совершенно нелогичное, плотное, незримое — эхо силы, которой здесь категорически не должно было быть. Капрал молча выдержал этот ледяной, изучающий взор, не опустив глаз. Секундное наваждение лопнуло. Сочтя мимолётный импульс игрой уставших нервов, Талия брезгливо скривила губы, злобно мотнула головой и с презрением сплюнула на феррокритовый пол.

— Чуба... Животные, — процедила женщина сквозь стиснутые зубы. — Вас вообще нельзя выпускать никуда, где есть стены и крыша!

Резко сорвавшись с места, она яростным, стремительным шагом направилась к выходу. Путь разьярённому джедаю нечаянно преградила миниатюрная девушка-механик в перепачканной рабочей робе, балансирующая тяжёлым подносом.

— Уйди с дороги! — рявкнула Талия и грубо, вкладывая в толчок всё своё спрессованное бешенство, отшвырнула её в сторону.

Механик издала пронзительный вскрик, потеряв равновесие, и кубарем рухнула прямиком на стол играющих в пазаак. Сила падения была такова, что столешница с грохотом перевернулась. Карты, горсти пластиковых фишек и недопитые кружки с элем веером взлетели в воздух. Тяжёлая янтарная жидкость обрушилась вниз, обильно заливая лица, униформу игроков и металлический пол.

— Эй! Ты что творишь, слепая дрянь?! — неистово взревел один из промокших солдат, вскакивая с места и намертво вцепляясь в отворот робы перепуганного механика.

— Мои кредиты! — подхватил его сосед, обращая разъярённое лицо вслед уходящему джедаю. — Сдурела, ненормальная?!

— Да идите вы все в пекло! — отрезала Талия.

Женщина застыла у самого выхода. Тяжёлый бело-красный овал корабельного шлюза монолитной плитой преграждал ей путь. Игнорируя вспыхнувшую позади свалку, она напоследок окинула презрительным взором кипящее чрево бара. Выдержав издевательскую паузу, джедай наотмашь, не оборачиваясь, ударила кулаком по светящемуся оранжевому квадрату сенсора на боковой панели. Массивные створки с резким пневматическим шипением провернулись по оси и разъехались в разные стороны, навсегда скрывая её в прохладном полумраке транзитного коридора.

Аврен Вейнн продолжал неподвижно сидеть на своём табурете, слушая нарастающие крики, звон раздавленного ногами стекла и глухие звуки завязывающегося за спиной побоища. Ледяная вода всё ещё лениво капала с его ресниц на железную столешницу.

— Блестящий перехват, капрал, — ядовито прожужжал Миксер, выныривая из-за стойки и услужливо протягивая ему замасленную тряпку. — А теперь протри оптику. Ты портишь мне эстетику заведения. Я так понимаю, вся сия грандиозная флотская операция идёт строго согласно вашему тактическому плану?

Вейнн с глубоким, тягостным выдохом опустил пустой стакан на магнитный держатель. Мужчина до боли стиснул челюсти, обтирая лицо пахнущей смазкой тканью.

— Ну всё, — тихо, но твёрдо отчеканил десантник, и в этом звуке скопилась абсолютная, непробиваемая усталость. — С меня хватит. Я сыт этим по самое горло.

Капрал грузно, с глухим скрипом кожаной униформы поднялся с табурета, отряхнул мокрые пряди со лба и запустил руку в карман форменных штанов. Вытянув кулак над железной поверхностью стойки, он медленно разжал пальцы.

Щедрая горсть прямоугольных кредитных чипов с сухим пластиковым шелестом посыпалась на металл. Миксер мгновенно вздёрнул вверх обе антенны. Диафрагма синего окуляра дроида изумлённо расширилась, сопровождая сие немыслимый акт расточительной флотской щедрости тихим, благоговейным электронным присвистом.

Не проронив ни слова, капрал развернулся и медленно, слегка пошатываясь от накопившейся за день ядовитой усталости, направился к выходу. За его спиной бар стремительно погружался в первобытное, глухое безумие. Жестокая расправа над Дорном в одночасье сработала детонатором для перетянутых армейских нервов. За считанные секунды вспышка ярости перекинулась на соседние ряды. Тяжёлые столешницы с визгом срывало с магнитных креплений. Разогретая алкоголем масса людей — чумазых палубных механиков, пилотов сброшенных смен и озверевших десантников — сцепилась в единый вопящий клубок. В ход пошли кулаки, тяжёлые металлические подносы и оторванные ножки от разбитых стульев.

Аврен молча, пригибая голову, брёл сквозь густой сизый дым курительных трубок, полностью игнорируя треск бьющейся стеклотары, влажные звуки ударов по плоти и звон сминаемой о палубу брони. Справа от него кто-то спиной вперёд на полной скорости влетел в музыкальный автомат, оборвав навязчивую корусантскую мелодию тошным, искрящим коротким замыканием. В тот же миг далеко позади оглушительно ухнуло. Миксер всё-таки вырвал из-под стойки трофейный армейский бластер и разрядил два раскалённых плазменных сгустка прямо в стальные своды потолка, перекрывая хаос ревущим синтезатором и требуя от органического мусора немедленно прекратить погромы в его секторе.

Вейнн даже не дрогнул и не обернулся. Он перешагнул через металлическую окантовку порога, отчаянно желая оставить этот больной, проклятый день навсегда в прошлом. Толстые створки шлюза с резким пневматическим шипением сомкнулись за его спиной, наглухо отсекая какофонию побоища.

Аврен тяжело выдохнул, поднимая ссутулившуюся голову, и вмиг замер, инстинктивно уперев руку в прохладную переборку.

В стерильном белом свете транзитного коридора, в паре шагов от гермодверей, застыла фигура Талии Ренн. Грудь женщины тяжело, ритмично вздымалась от недавно пережитого гнева, а скрещенные на тунике руки лишь подчёркивали непробиваемую ледяную преграду, возведённую между ней и окружающим миром. Едва лязг шлюза стих, девушка-джедай медленно, почти механически повернула голову в сторону капрала. В её прозрачных серо-голубых глазах, холодно скользнувших по его сгорбленной позе, мокрым растрёпанным волосам и разбитым в кровь губам, кристаллизовалась абсолютная бездна брезгливого презрения, окончательно перечёркивающая перед ней солдата Республики и обращающая его в кусок вывалившейся портовой грязи.

Аврен машинально смахнул крупную каплю с подбородка, обтирая влажное лицо и выдерживая направленный на него испепеляющий взор, не опуская головы. Помедлив пару секунд, мужчина криво, практически обречённо кивнул.

— День сегодня явно не задался, — хрипло констатировал капрал.

Холодные глаза Талии хищно сузились. Девушка склонила голову набок, слегка приоткрыв губы, всем своим видом порываясь исторгнуть нечто ядовитое, безжалостно бьющее по чужим болевым точкам. Однако храмовая дисциплина взяла верх. Она медленно втянула воздух и натренированным усилием подавила свой эмоциональный порыв. Женщина с изящным достоинством заправила выбившуюся из строгой причёски тёмную прядь за ухо, обрушивая слова ледяной, размеренной тяжестью.

— Возьмитесь уже за ум, капрал Вейнн. Мы тут не в детские игры играем.

После этих слов джедай круто развернулась на каблуках. Сделав пару летящих шагов, она внезапно приостановилась у изгиба транзитного прохода и бросила через плечо быстрый, загадочный взгляд. Идеальную холодную маску Талии прорезала тёплая, почти девичья улыбка. Заговорщицки подмигнув обескураженному солдату, она одними лишь губами отчётливо произнесла фразу, которую любой мог прочесть без малейшего труда.

Выше голову, капрал.

Оставив в коридоре тонкий шлейф недосказанности, девушка мгновенно скрылась в тени переборки.

Аврен растерянно моргнул. Измученный усталостью и алкоголем мозг тотчас подкинул шальную мысль воспринять этот жест недвусмысленным приглашением, но здравый смысл вовремя ударил по тормозам. Вейнн коротко хмыкнул и, иронично отдав пустяковому пространству салют, горько покачал головой.

— Как прикажете, мэм.

Десантник упёр руки в бока, медленно и тягостно выпуская скопившийся в лёгких спёртый воздух. Его потемневший взор лениво скользнул вдоль стального коридора, покуда пульсирующая головная боль не заставила мужчину сжать виски широкими ладонями.

— Не, с меня точно на сегодня хватит приключений.

Он решительно отвернулся и зашагал прочь, мечтая поскорее оставить этот безумный день позади. Не успел капрал миновать ближайший перекрёсток палубы, навстречу ему громыхающей металлом волной вывалилась корабельная охрана. Шестеро бойцов с извлечёнными наголо длинными шоковыми дубинками плотным клином пронеслись мимо, агрессивно вжимая Вейнна в ледяной металл переборки. В такт их тяжёлым сапогам под потолочными балками равнодушно ожил синтезированный голос системы оповещения.

— Внимание нарядам корабельной охраны. Немедленно прибыть в зону отдыха третьего экипажного сектора. Фиксируется конфликт третьей категории опасности, — надсадно вещал интерком, заполняя коридоры безапелляционным, казённым басом.

Вейнн равнодушно оттолкнулся плечом от стены, навсегда оставляя позади вспыхнувшую мышиную возню. Долгий путь через монотонный лабиринт стальных переборок слился для капрала в одно тусклое, серое пятно, размытое тяжёлым пульсом крови и свинцовой мышечной усталостью.

Когда электронный замок тесной, стандартной флотской каюты наконец сухо щёлкнул, помещение встретило десантника гнетущим мраком и въевшимся в переборки терпким запахом технического масла. Единственный панорамный иллюминатор в этом крошечном отсеке демонстрировал лишь синее, бездонное веретено вытянутого света — покуда Аврен брёл по кораблю, крейсер успел совершить рывок и теперь на полном ходу разрезал толщу гиперпространства.

Герметично запечатав створки, солдат принялся остервенело, нервными рывками сдирать с себя пропахшую перегаром экипировку. Громоздкие наручи, массивная защитная кираса цвета запёкшейся крови да поцарапанные поножи с громким лязгом летели прямиком на встроенный откидной стол. Липкая, насквозь пропитанная вонью бара и собственным отчаянием форменная рубашка мокрым комом отправилась в самый тёмный угол помещения. Оставшись абсолютно раздетым, Аврен тяжело зашагал к запечатанной двери корабельного санузла. Распахнув створку, он миновал покрытый конденсатом предбанник, зашёл в кабинку душа и безжалостно выкрутил панель температурного регулятора до минимальных, ледяных значений.

Колючие, вымораживающие до костей струи обрушились на ноющие плечи сбивающим с ног водопадом.

Мужчина судорожно, со свистом втянул сжавшийся от перепада температур воздух. Он до побеления в суставах вцепился в хромированные поручни кабинки, упрямо подставляя голову под бьющий поток, дабы заставить мозг перезагрузиться. Стылая вода методично вымывала из волос портовую пыль, смывала грязь, тяжёлый хмель и чужую кровь, собирая всё это в бурые разводы на дне стока. Корка нанесённого колто на разбитой губе размякла и отвалилась, высвобождая резкую, заставляющую стиснуть зубы пульсирующую боль. Вейнн не менял температуру. Сей суровый физический шок служил единственной передышкой от непрерывно грызущих нутро мыслей о сорвавшемся в шахту информаторе.

Окончательно закоченев под водой, капрал выключил подачу и шагнул из мокрой ниши на холодный плиточный пол. Наскоро стерев влагу со лба, он молча замер перед исцарапанным стальным зеркалом над раковиной.

С металлической поверхности на него безотрывно смотрел чужой, до основания опустошённый человек. В тусклом отражении жёстко, графично отпечатались заострившиеся от усталости скулы, сбитые костяшки плотно сжатых кулаков и глубокие воспалённые провалы глазниц, не сулящие измученному разуму ни спасительного покоя, ни крепкого сна.

Покончив с ледяным истязанием, капрал молча замер перед исцарапанным отражателем из транспаристила над раковиной.

С гладкой поверхности на него безотрывно смотрел чужой, до основания опустошённый человек. В тусклом отражении жёстко, графично отпечатались заострившиеся от усталости скулы, сбитые костяшки плотно сжатых кулаков и глубокие воспалённые провалы глазниц, не сулящие измученному разуму ни спасительного покоя, ни крепкого сна.

Аврен резким, сухим ударом ладони погасил освещение над умывальником и перешагнул порог санузла.

Двухместная солдатская каюта встретила его гнетущим корабельным порядком. Из светлых стенных ниш на палубу падал тусклый, мягкий свет дежурных ламп. Десантник, глухо рыкнув от натуги, принялся натягивать на влажные плечи чистый серый термокостюм с выцветшими оранжевыми вставками. Плотная синтетическая ткань упрямо сопротивлялась на не обсохшей коже, заставляя мужчину с силой расправлять тугие рукава по ноющим мышцам. Наконец одёрнув воротник на груди, Аврен с тяжёлым вздохом осел на край застланной постели.

Капитан Восс не терпящим возражений тоном требовала сухой рапорт, на основе которого его с наслаждением лишат флотского звания. Давящий, брезгливый взор ледяной Талии Ренн продолжал ядовито пульсировать на самом дне сознания.

Но вся эта армейская возня безвозвратно меркла перед звенящим, выжигающим нутро позором. Вейнна терзала отнюдь не смерть безвестного перебежчика. На расходный материал в этой бесконечной мясорубке десантнику было глубоко плевать. Аврен изводил себя едкой горечью профессионала, который публично втоптал в грязь собственный солдатский авторитет из-за одного топорного армейского рефлекса. Его безупречная, выкованная в боях карьера разлетелась в пыль по щелчку гнилой портовой куртки.

Стремясь физически скрыться от этих разъедающих мыслей, капрал откинулся назад и медленно натянул на себя грубое казённое одеяло. Мужчина инстинктивно укутался в него с головой, дабы удержать ускользающие остатки тепла.

Сквозь плотную ткань кровать убаюкивающе, монотонно вибрировала. Искусственная гравитация ровно вдавливала израненное тело в матрас, покуда огромный крейсер тихо дышал тяжёлой пульсацией маршевых реакторов. За бронированными стенами отсека сотни таких же бойцов перебирали затворы и нервно ворочались в койках, наглухо запертые в стальной коробке, летящей в полную, непроглядную слепоту.

Свинцовая, разъедающая кости усталость начала милосердно затапливать рассудок, упрямо перетирая в пепел остатки унижения.

Веки Вейнна налились невероятной, мёртвой тяжестью. Аврен неумолимо погружался в густой водоворот наступающего сна, цепляясь за последнюю холодную истину. Хребет делу всё равно уже переломан. Корабль пронзает вакуум. Флот в движении. А всё остальное за них неизбежно рассудит корабельное утро.

Темнота бесшумно сомкнулась над лицом десантника, поглощая измотанный разум в абсолютной, спасительной слепоте.

Но на самом дне этого небытия, там, где угасающие мысли уже уступили место пульсу вселенной, гул реакторов вдруг неуловимо изменил тональность. Вибрация палубы слилась в странный, низкий, чужеродный шёпот, резонирующий прямо в костях и не имеющий ничего общего с механикой звездолёта. Сквозь липкий мрак подступающего сна к нему тянулось слепое, выжигающее предчувствие, складываясь всего в три рваных, бьющих набатом слова — Тарис, Бастила, Выжить.

Глава 4 ПЕРВЫЙ УДАР

ГЛАВА 4

ПЕРВЫЙ УДАР

Тьму измученного сознания пронзил глухой, утробный грохот, докатившийся до спящего рассудка вибрирующим эхом.

Сквозь сомкнутые веки пробилась тусклая вспышка, разорвав чернильный мрак на жалкое мгновение. Измотанный разум инстинктивно цеплялся за остатки сна, однако спасительную тишину беспощадно сжёг новый слепящий всполох. Накатывающий следом рокот стремительно набирал мощь. Раз за разом тяжёлые удары сотрясали темноту, отчего металлический остов койки болезненно содрогался, а встроенные шкафы надсадно звенели магнитными замками. Распахнув глаза, Аврен столкнулся с абсолютной слепотой, сквозь которую пробивались лишь рваные сполохи разворачивающейся за стенами катастрофы.

Очередной сокрушительный удар сорвал искусственную гравитацию, на мгновение лишив тело Вейнна привычного веса.

Казённое серое одеяло взметнулось над ним рваным саваном, обнажая десантника перед холодной невесомостью. Сей противоестественный полёт продлился лишь краткий миг. Гравитация вернулась грубым, звериным рывком, безжалостно швырнув солдата вниз. Вылетев с постели, капрал кубарем прошил тесное пространство каюты, глухо впечатавшись правым плечом в сталь шкафа и поймав затылком жёсткий угол откидного стола. Внезапный удар выбил из лёгких остатки кислорода, и истерзанное тело плашмя рухнуло на рифлёную палубу, болезненно вминаясь рёбрами в бездушный металл.

Тягучий звон наглухо заложил уши, поглотив весь лязг рушащегося металла. Превозмогая мучительное головокружение, капрал с хрипом опёрся дрожащими руками о феррокрит, силясь хоть немного приподняться над палубой.

Взгляд дезориентированного десантника невольно зацепился за толстый транспаристил небольшого иллюминатора. Привычная холодная бездна космоса за ним обратилась в хаотичное, смертоносное месиво. Во мраке непрерывно мелькала россыпь зелёных бликов, выхватывая из темноты стремительные силуэты перехватчиков. Контуженное сознание Вейнна категорически отказывалось фокусироваться, отчего хищные очертания чужих кораблей сливались для него в единый, неразборчивый рой.

Вторя сему безмолвному орбитальному безумию, пространство над головой наконец зашлось истеричным воем аварийной тревоги, заливая отсек кроваво-красным светом.

В этом пульсирующем мареве овальная дверь каюты забилась в мелкой судороге, выплёвывая из-под заедающих сервоприводов фонтаны искр. С визгом сминаемого металла широкие створки рывками разъехались в разные стороны, обнажая задымлённый зев коридора, откуда тотчас выплеснулась волна обжигающего жара. Оглушительный взрыв по ту сторону шлюза сотряс переборки, вышвырнув внутрь каюты человеческую фигуру.

Вышвырнутый взрывом мужчина пересёк порог спиной вперёд и с грохотом пропахал лопатками по феррокриту палубы. Судорожно сбив дыхание, незнакомец чудом сгруппировался и вскинулся на одно колено.

В багровом аварийном свете мелькнули вытянутые, грубо вылепленные черты с тяжёлой нижней челюстью и резкими, суровыми скулами. Виски мужчины были по-военному коротко выбриты, а светлые волосы на макушке упрямо топорщились густой, зачёсанной назад волной. Широкий лоб, крупный нос и сеть мелких напряжённых морщин у глаз принадлежали не парадному офицеру, а бывалому служаке, привыкшему держать строй.

На нём сидела практичная, лишённая украшательств стандартная униформа флотского экипажа с тёмным плотным воротом, жёлто-охристой грудной вставкой и красно-багровыми наплечными элементами. Невзирая на исказившую лицо гримасу первобытного ужаса, тело офицера безотказно подчинялось армейской выучке, а правая рука крепко сжимала рукоять тяжёлого бластера. Жадно, с надрывом глотая спёртый воздух, он настороженно буравил обезумевшим от адреналина взглядом клубящийся дым в дверном проёме, готовый в любую секунду встретить огнём ту самую смерть, от коей только что ускользнул.

Истеричный вой сирен раскалённым сверлом буравил контуженный рассудок. Давясь подступающей тошнотой и едким дымом, Аврен с надрывом подтянул под себя непослушную ногу. Онемевшие пальцы намертво вцепились в помятую дверцу металлического шкафа, помогая десантнику перенести вес на спину. Сквозь пульсирующую пелену перед глазами он сфокусировал мутный взор на человеке, только что вброшенном в каюту ударной волной. Незнакомец сидел на одном колене, затравленно сканируя клубящийся за порогом мрак. Убедившись в отсутствии немедленной угрозы, мужчина судорожно опустил дымящийся ствол бластера и сдавленно захрипел, жадно втягивая в горящие лёгкие воздух.

— Какого... хатта здесь творится? — сипло выдавил из себя Вейнн. Он с шумом вдохнул сквозь стиснутые зубы, а затем с силой сплюнул на рифлёную палубу солоноватую горечь прокушенной губы.

Услышав хриплый голос, незнакомец вздрогнул. Мужчина тяжело заморгал, ошарашенно глядя на десантника, после чего с болезненным стоном схватился свободной рукой за ушибленную голову, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино.

— А?.. Что? — прерывисто, с нервным надрывом выдохнул он. — Засада ситхов, вот что! Вражеский боевой флот вывалился прямо над нами! «Шпиль Эндара» атакуют по всем фронтам! Всё, отдых окончен, поднимайся, у нас катастрофически мало времени!

Измученный разум Аврена отказывался повиноваться. Десантник мучительно силился привязать покрытые копотью черты лица к кому-либо из многочисленного корабельного экипажа, однако память выдавала лишь слепые, пустые пятна.

— Погоди... а ты вообще кто такой? И что ещё за «Шпиль Эндара»... — глухо прохрипел он, устало привалившись затылком к холодной стали шкафа.

Глаза бойца округлились в искреннем, неподдельном изумлении. Он окинул распластавшегося Вейнна оценивающим взглядом, криво усмехаясь потрескавшимися губами.

— Ого... а я погляжу, тебя конкретно так приложило об палубу головой, — выдохнул мужчина, отряхивая копоть с плеча. — «Шпиль Эндара» — это корабль, на котором мы находимся! А я лейтенант Траск Ульго, твой сосед по этой проклятой каюте! А-а-а, ну да... ну да, из-за разных вахтенных смен мы с тобой практически не пересекались... Так что будем знакомы! И вообще хватит валяться! Поспеши, нам надо найти Бастилу и увести её с корабля живой!

Аврен болезненно поморщился, растирая ушибленный затылок. Имя кольнуло подкорку тупой, ржавой иглой, однако отзывалось внутри лишь звенящей пустотой.

— А Бастила — это у нас?..

Траск опешил, реагируя на эти слова с откровенным недоумением, какое вызывает лишь внезапно зазвучавшая хаттская брань.

— Командующая «Шпилем Эндара»! — рявкнул лейтенант, отступая к заблокированному шлюзу и напряжённо вслушиваясь в грохот за стеной. — Ну, не совсем армейский офицер, но именно она руководит всем этим заданием! Наш прямой долг — спасти её в случае абордажа! Ты приносил клятву, как и весь экипаж, и сейчас самое время её выполнить! Я слышал, что о тебе болтают, Вейнн... Дальние рубежи галактики, дикие миры, о коих я даже не читал... С такими талантами неудивительно, что Республика именно тебя перевела на эту миссию! Ты солдат, и это твой долг, боец, и сегодня Бастиле на борту пригодится каждый ствол!

Едва Траск произнёс эти слова, где-то на верхних ярусах крейсера оглушительно ухнуло, заставив обоих инстинктивно вжать головы в плечи. С потолка густо посыпалась серая пыль.

— Ладно... ладно, не суетись... — хрипло отрезал Аврен, пересиливая дурноту и с трудом заставляя онемевшие ноги повиноваться. — Поможем твоей Бастиле.

Тон лейтенанта мгновенно растерял остатки изумления, сменяясь лихорадочной армейской собранностью.

— Тогда хватай своё барахло. И готовься к бою, дабы мы могли вообще выбраться отсюда живыми.

Произнеся сие напутствие, Ульго резко оборвал зрительный контакт. Его тело напряглось тугой пружиной, а перепачканные руки вновь вскинули тяжёлый бластер, намертво фиксируя прицел на искрящих, искорёженных гермодверях, кои в этот самый миг начали судорожно, с мерзким визгом смыкаться, отрезая каюту от погружающегося в ад коридора.

Тяжёлую тишину каюты внезапно распорол треск потолочного интеркома. Сквозь плотные эфирные помехи прорвался искажённый статикой голос коммандера Онаси.

— Говорит Карт Онаси! — прорычал ветеран, перекрикивая оглушительный грохот разрывов на заднем плане. — Ситхи продавливают внешний периметр! Нам физически не сдержать эту ораву, они прорвут оборону с минуты на минуту! Всем уцелевшим — немедленно стягиваться к мостику!

Едва передача захлебнулась в пронзительном визге умирающей электроники, Траск отреагировал с пугающей скоростью. Одним стремительным рывком лейтенант преодолел расстояние до оружейного шкафа, с силой впечатав кулак в панель аварийного сброса.

— Слыхал? На связи сам Карт Онаси, — нервно процедил Ульго, покуда замки сухо щёлкали, выплёвывая наружу флотскую форму и тяжёлую экипировку. — Один из лучших пилотов во всей Республике. Этот пройдоха прошёл через столько мясорубок, сколько не снилось всему экипажу нашего крейсера вместе взятому. И если уж он открытым текстом заявляет, что мы не выстоим, значит, дела действительно дрянь. Мы обязаны пробиться на мостик! Защитить Бастилу!

Тёмно-серый форменный китель с глухим стуком приземлился прямо к ногам Аврена, а следом громыхнула кираса цвета запёкшейся крови. Вейнн не стал тратить драгоценные секунды на пустые пререкания. Пересиливая тупую боль в ушибленном плече, он поспешно натянул поверх влажного термокостюма штаны и плотную куртку, после чего принялся вгонять тело в жёсткие броневые пластины. Привычным движением десантник затянул магнитные фиксаторы на боках. Наручи, поножи и тяжёлый ремень с подсумками встали на свои места с безотказной механической точностью. Завершая облачение, капрал закинул за спину массивный спецрюкзак. Увесистый металлический короб, оснащённый толстой антенной связи и закреплённой снизу плотной коричневой скаткой, надёжно зафиксировался на плечах. В финале пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на холодном цевье бластерной винтовки, окончательно вытеснив из разума остатки контузии.

Обернувшись к толстому транспаристилу иллюминатора, десантник замер. Открывшаяся перед ним монументальная картина напрочь стирала остатки сна.

Необъятная, пульсирующая золотыми прожилками сфера Тариса занимала полнеба, покуда над её ночной стороной отчаянно огрызался огнём «Шпиль Эндара». Тяжёлый крейсер упрямо держал строй, закладывая крутой вираж и пытаясь стряхнуть с хвоста налипающую смерть. Прямо на глазах Аврена далёкий мрак разорвали ослепительные гиперпространственные всполохи. Из холодного вакуума один за другим начали выныривать ситхские лёгкие фрегаты класса «Разлом». Эти хищные, вытянутые клинья с покатой композитной бронёй и выдвинутыми вперёд массивами турболазеров были созданы специально для стремительного забоя крупных целей.

Палуба под ногами Вейнна мелко и яростно завибрировала. Сквозь толщу переборок донёсся низкий, утробный гул поворачивающихся носовых батарей крейсера, выбравших ближайшую мишень.

Невидимые в пустоте, но физически осязаемые импульсы макроорудий ударили во мрак. Первый залп изумрудной энергии с резким треском разбился о дефлекторные щиты вырвавшегося вперёд фрегата, отчего защитное поле вспыхнуло густой зелёной рябью. Тяжёлые выстрелы монолитно впивались в одну и ту же точку, беспощадно перегружая вражеские генераторы. Энергетический барьер судорожно мигнул и окончательно рухнул, осыпавшись в вакуум каскадом угасающих искр.

Очередной раскалённый сгусток безжалостно вонзился в оголённый корпус. Смертоносный снаряд мгновенно прошил композитную броню насквозь, исторгая наружу слепящие языки огня. Пожирающее пламя стремительно поползло по внутренним палубам, сметая несущие балки и беззвучно отрывая от корабля целые куски металлических надстроек. Не выдержав чудовищного давления, ситхский фрегат лопнул изнутри, расцветая на фоне звёзд жадным цветком плазменного взрыва.

Однако торжество длилось ничтожно мало. Из-за обломков уничтоженного фрегата выскользнуло несколько угловатых десантных ботов ситхов. На полном ходу они устремились прямо к обшивке крейсера.

Раздался оглушительный, рвущий металл скрежет. Исполинский таран пробил внешний корпус, отчего палуба с безумной силой ушла из-под ног. Аврена швырнуло на переборку, но он чудом устоял, намертво вцепившись свободной рукой в край металлического шкафа. Рядом сдавленно выругался Траск, едва не распластавшись на феррокрите.

Тяжело выпрямившись, лейтенант напряжённо прислушался к нарастающему за стенами грохоту.

— Слышишь? — глухо произнёс он, бросив тяжёлый взгляд на соседа. — Они уже высаживаются на борт. Будь готов вступить в бой.

С этими словами Ульго устремился к заблокированному шлюзу и с силой ударил ладонью по сенсору. Механизм натужно взвыл, створки дёрнулись на пару сантиметров и намертво застряли, скрежеща истёртыми шестернями.

— Да чтоб тебя разорвало! — грязно выругался офицер, поддевая стволом бластера и срывая искрящую декоративную панель. — Привод сдох, консоль мертва. Благо у меня есть коды аварийного обхода.

Едва пальцы лейтенанта выбили нужную комбинацию на оголённом терминале, искорёженные створки с протяжным воем разъехались в стороны.

В каюту мгновенно хлынул густой, удушливый смрад горящей проводки, смешанный с оглушительным рёвом завязавшейся бойни. Широкий транзитный коридор превратился в локальный филиал ада. Множество солдат Республики, пригибаясь под градом выстрелов, судорожно перебегали от укрытия к укрытию, отчаянно огрызаясь бластерным огнём по наступающей ситхской пехоте. Часть бойцов панически отступала от взломанного внешнего шлюза, пытаясь сдержать монолитный натиск закованных в серебристую броню врагов. Застыв на пороге своей каюты, Аврен и Траск ошарашенно смотрели на бурлящий кровавый хаос, переваривая масштабы развернувшейся на их глазах катастрофы.

Едва пальцы лейтенанта выбили нужную комбинацию на оголённом терминале, искорёженные створки с натужным воем разъехались в стороны, впуская в каюту густой смрад горящей проводки. Не дав Аврену ступить за порог, Траск молниеносно вскинул руку, жёстко вжимая капрала в переборку. Выглянув из-за оплавленного косяка, офицер окинул задымлённое пространство лихорадочным взглядом, дабы узреть истинные масштабы развернувшейся перед ними бойни.

Широкий транзитный коридор безвозвратно захлебнулся в крови и плазме. Оглушённые внезапным прорывом, отряды республиканской пехоты судорожно откатывались от внешних шлюзов, отчаянно силясь выстроить хрупкую линию обороны за перевёрнутыми грузовыми контейнерами. Тяжёлые красные росчерки перекрёстного огня безжалостно рвали задымлённый воздух. Прямо на глазах Аврена одного из закованных в броню десантников отбросило навзничь прямым попаданием, и его уцелевший товарищ с надрывным рыком вцепился в край тяжёлой кирасы. Он поспешно утаскивал павшего бойца в слепую зону, оставляя на феррокрите широкую влажную полосу.

А навстречу им, неумолимо продавливая огневой рубеж, двигалась вражеская абордажная команда. Короткими, выверенными перебежками от укрытия к укрытию ситхи слаженно сжимали кольцо окружения. Броня наступающих представляла собой герметичный боевой панцирь из крупных, плотно подогнанных серебристых пластин, кои были наложены поверх чёрного гибкого поддоспешника. Острые изломы и строгая геометрия металла придавали солдатам вид бездушных механизмов. Лица врагов целиком скрывали широкие дымчато-чёрные визоры, гладкие и непрозрачные, напрочь лишённые человеческих черт. Сие безликие големы не ведали паники, методично и хладнокровно поливая защитников испепеляющим багровым огнём из тяжёлых короткоствольных винтовок.

— Это ситхи! Абордажная команда! — надрывом рявкнул Траск, вываливаясь из укрытия и открывая беглый огонь по наступающим серебристым силуэтам. — За Республику!

Изумлённо воззрившись на сей отчаянный порыв лейтенанта, Вейнн окончательно стряхнул остатки оцепенения. С хищным нетерпением вскинув винтовку к плечу, капрал бросился следом, без остатка вливаясь в ревущую мясорубку. Сгусток раскалённой энергии из его ствола с сухим треском впечатался прямо в стык бронированных пластин ближайшего врага. Ситхский штурмовик дёрнулся и тяжело рухнул на палубу, однако его позицию тотчас заняли двое других. Вражеский натиск неумолимо теснил обороняющихся, грозя окончательно смять остатки республиканского сопротивления. Плотность огня нарастала, заставляя Траска и Аврена глубоко вжаться в укрытие, покуда плазма безжалостно плавила металл над их головами.

И когда казалось, что пылающий коридор окончательно поглотит их, из смежных отсеков стремительно выдвинулся отряд республиканских боевых дроидов. Мгновенно оценив тактическую обстановку, машины слаженно рассредоточились за перевёрнутыми контейнерами, жёстко ударив во фланг наступающим ситхам и накрыв их подавляющим огнём. Во главе сего механического расчёта неумолимо продвигался Миксер. Его четыре суставчатых манипулятора намертво сжимали армейские бластеры, непрерывно изрыгающие густые красные заряды прямо в ряды серебристой пехоты.

Бывший бармен, чья искорёженная аналитическая матрица всецело перестроилась на боевой лад, грамотно подобрался вплотную к укрытию героев, ни на единую секунду не прекращая стрельбу.

Тяжело опустившись на одно колено позади укрытия героев, дроид ни на единую секунду не прекращал стрельбу. В этот самый миг раскалённый плазменный сгусток с треском вонзился в грудную пластину одной из республиканских машин по соседству. Прошитый насквозь дроид начал заваливаться на спину, однако его манипулятор намертво спазмировало на спусковом крючке. Тяжёлая винтовка зашлась хаотичной очередью, веером разбрасывая багровые заряды во все стороны; один из выстрелов с визгом чиркнул по краю переборки, едва не смахнув голову пригнувшемуся Вейнну.

Миксер удивлённо вздёрнул металлические антенны. Синтетический динамик издал печальный, скрежещущий вздох.

— О, бедный Икей... Мне будет тебя не хватать.

Договорить бывший бармен не успел. Из густого дыма прямо на их позицию с диким, фанатичным воплем выскочил ситхский штурмовик, вскидывая короткоствольную винтовку для выстрела в упор. Аврен и Траск в ужасе отшатнулись, физически не успевая перевести стволы, однако Миксер даже не соизволил повернуть плоскую голову. Один из его боковых манипуляторов с пугающей механической холодностью метнулся вверх, и короткий плазменный залп не глядя пробил грудь нападающего. Вражеский пехотинец захрипел и мёртвым грузом перевалился через край контейнера, с глухим лязгом брони обрушившись прямо перед ошарашенными десантниками.

— Лейтенант, — невозмутимо прогудел динамик, покуда остальные три манипулятора продолжали поливать коридор огнём. — Немедленно отступайте к мостику, куски органического мяса! Мне поступил прямой приказ прикрыть ваш отход!

Траск, судорожно выщелкнув из винтовки раскалённую пустую ячейку и с силой загоняя новую, нервно оглянулся на дроида.

— Что по статусу корабля, жестянка?! Где основные прорывы?

— Всё отвратительно, сэр! — бодро отрапортовал Миксер сквозь визг выстрелов. — Главный ангар полностью захвачен. Пятый, шестой и девятый технические уровни безвозвратно потеряны. Мы стремительно теряем судно, а эти бронированные ублюдки всё лезут и лезут из капсул. Вам критически необходимо отступить!

— А как же ты? — хрипло выдохнул Аврен, вслепую отвечая выстрелом в дым.

— Обо мне не беспокойтесь, капрал. Я полноценная боевая единица, моя прямая директива — обеспечить вашу эвакуацию. Как только закончу здесь уборку мусора, сразу к вам присоединюсь.

Траск криво, с мрачным солдатским уважением усмехнулся.

— Давай, жестянка... только не вздумай тут подохнуть.

Миксер разразился раскатистым, скрежещущим синтетическим хохотом, на мгновение перекрывшим даже вой сирен.

— Меня так легко в утиль не спишешь, лейтенант!

Резко развернув плоскую голову к своему механическому отряду, дроид выдал серию высоких, пронзительных бинарных команд. Оставшиеся боевые машины синхронно приподнялись из-за укрытий, обрушивая на надвигающихся ситхских штурмовиков сплошную, невыносимую стену смертоносного огня. Свист плазмы заглушил крики раненых, заставив абордажников замедлить шаг и вдавиться в переборки. Воспользовавшись этой оглушительной огневой завесой, Траск властно дёрнул Вейнна за наплечник.

— Уходим! Быстро! — скомандовал офицер, грубо толкая капрала и ещё двоих уцелевших членов экипажа в сторону спасительных гермодверей транзитной галереи.

Едва измученные солдаты миновали порог, тяжёлые створки с шипением наглухо сомкнулись за их спинами.

Оставшись по ту сторону баррикад, Миксер плавно повернул плоскую голову к одному из своих бойцов, дабы проскрежетать новую команду. Однако договорить дроид не успел. Из густой, клубящейся тьмы коридора внезапно вылетел тяжёлый термальный детонатор. Смертоносный снаряд со звонким лязгом ударился о ребристую палубу, проскакал несколько метров и замер ровно под громоздкими механическими ногами бывшего бармена. Синяя диафрагма видеоокуляра Миксера мгновенно распахнулась до абсолютного максимума. Резко перейдя на пронзительный бинарный визг, дроид истошно заорал своему отряду укрыться, но время вышло.

Ослепительная вспышка гранаты разорвала пространство. Бушующий огонь стремительно расширился, испуская жадные языки пламени, безжалостно обволакивая механические корпуса раскалённой плазмой и сминая всё на своём пути. Чудовищная ударная волна с первобытной силой разбрасывала искорёженные детали в разные стороны. Воспользовавшись пробитой огневой брешью, из мрака прохода хлынула свежая волна ситхских штурмовиков. Безликие солдаты тяжело ступали по раскалённому феррокриту, методично и хладнокровно добивая уцелевших, бьющихся в конвульсиях дроидов из короткоствольных винтовок.

Следом за рядовой пехотой, чеканя шаг по дымящейся палубе, из тени выступил командир в тёмно-красной броне. Окинув презрительным взглядом догорающие остатки заградительного отряда, офицер вплотную подошёл к поверженному Миксеру.

— Сраная железяка... — грязно выругался ситх, нависая над разбитой машиной. — Ты хоть представляешь, скольких хороших бойцов ты сейчас положил? Есть что сказать напоследок?

Закованный в композит сапог с силой поддел и грубо перевернул изувеченного дроида на спину, после чего руки ситха хищно нацелили дуло винтовки прямо в его механическое подобие лица.

Разбитый вокабулятор Миксера издал тихий, полный обречённого удовлетворения статический треск.

— Лишь то, что пришла пора платить по счетам.

Окуляр дроида окончательно погас. Только в этот миг командир ситхов опустил взор, дабы заметить, как в искалеченных манипуляторах машины хищно замерцали красные индикаторы четырёх взведённых термальных детонаторов. Осознав свою фатальную ошибку, вражеский офицер судорожно ахнул и попытался в слепой панике броситься прочь. Однако спастись ему не позволили. Смертоносные заряды синхронно детонировали, изрыгая ослепительные потоки раскалённой плазмы. Бушующий огонь мгновенно поглотил фигуру командира, безжалостно разрывая броню, плоть и переборки на своём пути.

Сотрясающий самые основы крейсера удар незамедлительно докатился до транзитной галереи. Палуба яростно вздыбилась, грубо сбивая бегущих республиканцев с ног. Оглушительный грохот ударил по барабанным перепонкам, заставив солдат распластаться на феррокрите. Смежный отсек позади них попросту перестал существовать. Чудовищная декомпрессия с глухим, утробным воем вырвала колоссальный кусок внешнего корпуса наружу, свирепо выплёвывая искорёженный металл в ледяную пустоту.

Надсадно кашляя от осевшей пыли, Аврен с трудом поднялся на ноги. Десантник намертво вцепился в металлический край панорамного окна, силясь удержать равновесие, и устремил взгляд за толстый транспаристил. Открывшаяся картина заставила его замереть. На фоне исполинской, сияющей сферы Тариса в открытый космос безмолвно уплывал оторванный кусок крейсера. Среди обломков переборок и облаков замерзающего пара медленно вращался разорванный на части мёртвый корпус Миксера.

Тяжело сглотнув вставший в горле ком, Вейнн опустил голову.

— Покойся с миром, старый друг, — тихо, с нескрываемой горечью проронил капрал.

Услышав эти слова, Траск тягостно, с надрывом выдохнул. Лейтенант с усилием вскинул подбородок, отрывая потяжелевший взор от холодной космической могилы, и с сухим скрипом перчаточной кожи стиснул цевьё винтовки.

— Ладно, погоревали и хватит, — хрипло, но твёрдо произнёс офицер. — Продолжим движение. Вперёд на мостик.

Уцелевшие бойцы молча повиновались приказу, устремляясь вглубь командного сектора. Аврен же на короткое мгновение задержался у иллюминатора. Проводив удаляющееся тело дроида последним взглядом, десантник скупо, с искренним уважением кивнул. Крепко обхватив оружие, он резко развернулся и бросился следом, дабы нагнать своих товарищей.

Прорыв сквозь горящие артерии крейсера окончательно превратился в слепую, задыхающуюся гонку. Лёгкие жгло от едкой смеси машинного масла и озона, а каждый вдох давался с мучительным надрывом. Отчаянно огрызаясь бластерным огнём по наседающим с тыла ситхам и чудом уклоняясь от режущих воздух красных плазменных сгустков, уцелевшие республиканцы стремительно преодолевали последние метры. Оставив позади затянутые гарью переборки, Аврен с винтовкой наперевес первым влетел в широкий транзитный шлюз, ведущий к мостику, и намертво врос в рифлёный настил.

Дорогу беглецам преграждал монолитный серебристый заслон. Впереди, в окружении двух закованных в броню штурмовиков, возвышалась зловещая фигура тёмного джедая. Бледный, наголо обритый череп врага холодно поблёскивал в багровом аварийном свете. Тяжёлые, угловатые серебристо-серые пластины брони закрывали его плечи и грудь, плотно облегая тёмную многослойную робу. В опущенной руке ситха сухо щёлкнул активатор, и из металлической рукояти с плотным, вибрирующим рёвом вырвался смертоносный багровый клинок.

Густой, пропитанный гарью воздух в коридоре мгновенно заледенел. Тяжёлое, парализующее напряжение повисло между ними незримой стеной. Вейнн физически ощутил, как по позвоночнику пополз холодный пот. Лишённый возможности отступить, капрал отчаянно пытался заставить себя действовать, до боли в суставах стискивая цевьё бластерной винтовки и готовясь принять неравный бой.

И в тот самый миг, когда Аврен уже решился спустить курок, из смежного технического пролёта вынырнул стремительный силуэт.

Пространство коридора взвыло от сокрушительного удара незримой мощи, безжалостно раскидывая ситхских штурмовиков по сторонам ломаными, тряпичными куклами. Талия Ренн изящно приземлилась прямо перед опешившим врагом. Её строгая бежевая туника с коричневыми кожаными накладками на плечах взметнулась от резкого разворота. В затянутых в кожу пальцах ослепительно вспыхнул клинок чистого голубого цвета, огласив коридор низким, режущим слух гулом, и девушка без малейшего промедления бросилась на серебристого гиганта.

Ввалившиеся в шлюз следом за Вейнном Траск и двое членов экипажа судорожно ловили ртом воздух. Они вскинули оружие, готовясь к продолжению перестрелки, однако открывшаяся картина заставила их застыть на месте. Солдаты поражённо ахнули, глядя на то, как багровый и голубой клинки с яростным, слепящим треском скрестились во мраке. Лейтенант Ульго удивлённо распахнул глаза. На его покрытом копотью лице отразилась неподдельная смесь первобытного шока и благоговейного восхищения.

— Это же один из джедаев Бастилы! — истошно выкрикнул офицер, силясь перекрыть искрящий гул сталкивающихся световых мечей.

Слова ответа так и остались лежать на языке Аврена непроизнесёнными. Тяжело повернув голову, капрал распахнул глаза, узрев выныривающую из бокового пролёта новую угрозу. Прямо на них, безжалостно сминая хрупкие укрытия, неотвратимо надвигалась тяжёлая вражеская пехота в сопровождении массивных боевых дроидов ситхов. Лязгающие железом двуногие шагоходы с монолитными бронированными корпусами грузно вминали феррокрит, покуда рядом с ними проворно перебирали суставчатыми лапами приземистые, паукообразные машины. На плоских металлических башнях этих механических чудовищ хищно вращались двуствольные турели, непрерывно сканируя задымлённое пространство слепящими белыми прожекторами. Вейнн инстинктивно набрал полную грудь пропитанного гарью воздуха, дабы выкрикнуть предупреждение, однако голос намертво застрял в горле. Любой звук в коридоре мгновенно утопил оглушительный визг рассекающей пространство ракеты.

Снаряд разорвался прямо под ногами республиканцев. Чудовищная взрывная волна яростным раскалённым тараном ударила в грудь, безжалостно швыряя людей на искорёженный металл палубы. Жгучее пламя обдало лицо капрала, опаляя кожу и взъерошивая растрёпанные волосы. Воздух мгновенно выбило из лёгких, оставляя взамен лишь удушливый вкус пепла и медной крови.

Сквозь густую, звенящую пелену контузии Аврен увидел, как изломанный взрывом мир мучительно пытается собрать себя воедино. Траск с надрывным, булькающим кашлем силился оторвать окровавленное лицо от феррокрита, судорожно цепляясь трясущимися пальцами за край обугленного контейнера. Лежащий рядом с ним член экипажа не подавал ни малейших признаков жизни. Лейтенант отчаянно дёрнул павшего товарища за край брони, однако тело так и осталось неподвижно лежать в луже собственной крови. Второй уцелевший боец с трудом поднимался на четвереньки, слепо шаря перепачканными руками в поисках обронённого оружия.

Именно в этот миг внутри Вейнна нечто неуловимо надломилось.

Грохот боя, истошные крики и пронзительный визг плазмы стремительно ушли на задний план, уступая место звенящей, кристальной пустоте. Время вокруг загустело, превращаясь в тяжёлую, тягучую смолу. Тело капрала начало двигаться совершенно автономно, на доли секунды опережая измученный разум. Шагнув навстречу надвигающимся ситхам, он инстинктивно сместил корпус вправо, и в то же самое мгновение раскалённый плазменный сгусток прожёг воздух ровно там, где только что находилась его грудь. Невидимый, пульсирующий глубоко в подкорке ритм неумолимо гнал его вперёд. Руки с механической, пугающей точностью вскинули винтовку. Аврен не целился, он просто абсолютно ясно знал, где именно окажется враг в следующую секунду. Три коротких выстрела безошибочно прошили визоры трёх наступающих штурмовиков. Отбросив в сторону опустевшую винтовку, десантник текучим, звериным движением выхватил из кобуры тяжёлый бластер, заливая надвигающихся дроидов непрерывным, убийственно точным огнём.

Раскашлявшись густой кровью, Траск наконец нащупал ребристую рукоять своего оружия. Дрожащие от перенапряжения ноги с трудом удерживали вес тела, однако лейтенант упрямо выпрямился, грубым рывком вздёрнув за собой всё ещё дезориентированного бойца. Окончательно придя в себя, офицер издал яростный, первобытный рёв и присоединился к Вейнну, исступлённо поливая надвигающихся механических монстров багровой плазмой. Третий выживший республиканец, едва восстановив равновесие, ударил с фланга, метким залпом сбивая с ног последнего паукообразного дроида. Изувеченный металлический корпус машины с оглушительным треском разлетелся на куски под шквальным перекрёстным огнем, осыпая дымящийся коридор дождём из раскалённых искр и плавящейся проводки.

Едва коридор очистился от врагов, вязкая пелена замедленного восприятия лопнула, с силой обрушивая на Вейнна оглушительный рёв сирен и собственное, рваное дыхание. Аврен резко обернулся, жадно глотая пропитанный гарью воздух.

В паре десятков метров от него Талия продолжала яростно теснить тёмного джедая. Их бой перерос в ослепительный, смертоносный танец, где каждое движение было выверено до миллиметра. Багровый и голубой клинки с оглушительным, режущим слух треском скрещивались во мраке, высекая снопы белых искр, кои дождём осыпались на почерневший феррокрит. Густой дым от пожара струился вокруг сражающихся, причудливо закручиваясь и расступаясь под натиском гудящих энергетических лезвий.

Отразив тяжёлый, размашистый вертикальный выпад гиганта, Талия изящно скользнула в сторону, пропуская багровое лезвие над самым плечом, и мгновенно перешла в контрнаступление. Девушка совершила молниеносную подсечку, заставив ситха потерять равновесие. Лишившись опоры, враг открылся, и клинок джедая описал сияющую дугу, безжалостно отсекая закованные в серебристую броню пальцы противника. Тёмный джедай истошно взвыл, роняя деактивированную рукоять, и этой единственной бреши Талии хватило с лихвой. Свирепый режущий удар пошёл от плеча до самого пояса, с шипением расплавленного металла разрубая противника надвое. Обугленные куски тела с влажным стуком рухнули на палубу.

Тяжело дыша, джедай обернулась. Увидев Аврена и Траска, стоящих посреди поверженных вражеских дроидов, Талия искренне, с нескрываемым облегчением улыбнулась. Женщина вскинула свободную руку, призывая республиканцев к себе.

— Бойцы! Быстрее сюда! — громко выкрикнула она.

Однако договорить она не успела. Скрытое в недрах переборок цепное замыкание энергоканалов достигло критической черты. Вся монолитная стена позади девушки мгновенно вспухла изнутри и разорвалась с оглушительным, раскатистым рёвом, исторгая из своего нутра бушующие потоки плазмы. Глаза Талии расширились от внезапного осознания. Она успела лишь краем уха уловить истошный, сорванный крик Аврена, покуда стена жадного огня не обрушилась ей в спину. Ослепительное пламя мгновенно окутало бежевую тунику, а чудовищная ударная волна безжалостно подхватила хрупкое тело, швырнув его через весь коридор. Джедай со страшной силой впечаталась в противоположную переборку, выронила рукоять меча и безвольной, дымящейся фигурой рухнула на палубу лицом вниз.

В этот момент из соседнего пролёта, пошатываясь, вывалились двое ситхских штурмовиков, коих Талия ранее отшвырнула незримым ударом. Не сбавляя безумного спринта, Аврен ушёл из-под линии огня резким уклоном, попутно вскидывая бластер. Раскалённый луч безошибочно пробил грудную пластину первого пехотинца. Враг начал оседать на палубу, однако капрал подлетел вплотную, перехватил убитого за ремни поддоспешника и одним слитным рывком выставил его перед собой. Второй ситх в панике открыл беглый огонь, всаживая плазменные заряды в мёртвое тело своего напарника. Дождавшись короткой паузы в стрельбе, Аврен с силой швырнул дымящийся труп прямо на стрелка. Крутанувшись вокруг своей оси и используя инерцию броска, Вейнн обрушил затянутый в чёрную кожу кулак прямо в дымчато-чёрный визор врага. Транспаристил шлема с тошнотворным хрустом вмялся внутрь. Свободной рукой десантник грубо вогнал раскалённый ствол бластера прямо в гофрированное горло ситха, трижды вдавив спусковой крючок. Багровые сгустки плазмы с шипением прошили череп пехотинца насквозь, выплёвывая сноп раскалённых искр вперемешку с кровью из затылочной части шлема. Обмякнув, тело второго штурмовика замертво рухнуло к сапогам капрала.

Тяжело вздымая грудь, капрал отбросил дымящееся оружие в сторону. Металл со звоном ударился о палубу, покуда сам Вейнн уже рухнул на колени рядом с неподвижной Талией.

Мужчина предельно осторожно, страшась причинить израненному телу ещё большую боль, перевернул девушку на спину. Строгая бежевая туника напрочь пропиталась густой кровью и чёрной копотью, скрывая под собой фатальные ожоги. Приоткрыв потускневшие глаза, Талия мучительно закашлялась. На её губах запузырилась алая пена, а из изодранного горла сорвался тихий, надрывный стон.

— Рев... Рев... — прерывисто прохрипела она, отчаянно силясь сфокусировать угасающий, замутнённый болью взор на лице десантника.

— Это я. Я здесь, Аврен, — судорожно выдохнул Вейнн, намертво сжимая её холодеющую ладонь.

Девушка снова зашлась влажным, булькающим кашлем, тщетно пытаясь вдохнуть пропитанный гарью воздух.

— Да... да... — кровавая струйка медленно потекла по её подбородку. — Но... слишком поздно...

Охваченный паникой Аврен резко обернулся к застывшим в отдалении товарищам.

— Лейтенант! Быстро! Медпак, живо! — громогласно сорвался на крик капрал, отчаянно махая свободной рукой Траску.

Ульго подлетел к ним, на ходу вырывая из поясного подсумка цилиндр боевого стимулятора. Опустившись на одно колено, лейтенант бросил короткий, профессиональный взгляд на прожжённую спину джедая и стремительно расползающуюся по феррокриту тёмную лужу. Рука офицера с зажатым шприцем безвольно опустилась. Траск встретился взглядом с Авреном и медленно, свинцово покачал головой, вынося окончательный, не подлежащий обжалованию приговор.

— Нет... нет, ситх возьми... — ошарашенно прошептал Вейнн, вновь возвращая взгляд к лицу умирающей.

Преодолевая предсмертную агонию, Талия с невероятным усилием приподняла дрожащую руку. Её тонкие, перепачканные свежей кровью пальцы неуверенно потянулись к лицу капрала. Влажная ладонь слабо коснулась его небритой щеки, оставляя на грубой коже тёмный, липкий след.

— Послушай... послушай меня... — голос девушки истончился до едва различимого, влажного шелеста, тонущего в гуле сирен. — Что бы ни случилось... верь в свет... Как бы ни было тяжело... верь всегда... в све...

Изувеченная грудь судорожно дёрнулась, исторгая из лёгких последний, прерывистый выдох. Окровавленная рука, гладившая лицо Аврена, потеряла остатки сил и безвольно соскользнула вниз, с глухим стуком ударившись о рифлёный металл палубы. Искра жизни окончательно покинула её полуоткрытые серо-голубые глаза, оставляя после себя лишь остекленевшую, ледяную пустоту.

Капрал замер, продолжая неподвижно сидеть на коленях над телом. Время для него остановилось, наглухо замкнувшись в этой локальной, пропитанной кровью точке пространства. Тихо прикрыв глаза, мужчина медленно, почти незаметно кивнул.

— Я буду... — едва слышно проронил он во мрак задымлённого коридора.

Вейнн предельно осторожно опустил её голову на палубу. Бережными движениями он сложил руки Талии на груди, вложив в остывающие пальцы холодную металлическую рукоять светового меча, и аккуратно опустил ей веки, закрывая пустой взор. Лишь после этого десантник тяжело поднялся на ноги, не в силах оторвать тяжёлый взгляд от убитого джедая.

Траск и выживший член экипажа скорбно застыли в шаге от него, хмуро опустив головы.

— Очень жаль, — тихо, стараясь не нарушать повисшей тишины, произнёс лейтенант. — Она могла бы здорово помочь нам в этом аду.

Аврен молча стиснул челюсти и коротко, тяжело закивал, принимая эту невосполнимую утрату как свой личный, несмываемый долг. Охваченный звенящим, вымораживающим душу холодом, он нагнулся за брошенной винтовкой. Тяжело оторвав взгляд от застывшего лица убитой девушки, десантник неспешно выпрямился.

Капрал медленно, преодолевая невидимую толщу усталости, повернул голову на сухой металлический щелчок. В паре шагов от него Траск хмуро перезаряжал тяжёлую винтовку. Офицер привычным движением переломил оружие надвое, сбрасывая раскалённый фиксатор, и с силой вогнал в открывшийся паз свежий прямоугольный газовый картридж. Едва половинки ствола со звонким лязгом сомкнулись воедино, лейтенант устремил на Аврена суровый, требовательный взор и молча кивнул в сторону запечатанных шлюзовых врат, маячащих в десятке метров впереди.

Троица уцелевших республиканцев осторожно зашагала вдоль задымлённого коридора. Поравнявшись с третьим бойцом, Траск скосил на него оценивающий взгляд.

— Как твоя фамилия, боец? — ровным, подавляющим панику тоном спросил лейтенант.

Молодой парень испуганно вздрогнул, затравленно озираясь по сторонам, и до скрипа кожи на перчатках стиснул табельный бластер.

— Х-холдэн, сэр... — с трудом выдавил из себя солдат, сглатывая вставший в горле ком.

— Слушай сюда, Холдэн, — сухо отчеканил Ульго. — За этой переборкой будет кромешный ад. Твоя единственная задача — держаться строго позади нас и обеспечивать плотное огневое прикрытие. Уяснил?

Рядовой судорожно закивал, однако Траск уже переключил внимание. Уловив краем глаза абсолютно понурое, отрешённое лицо Вейнна, лейтенант с силой толкнул его кулаком в плечо. Аврен неохотно повернул голову, грозно опалив товарища потемневшим, тяжёлым взором исподлобья.

— А ты соберись, капрал, — жёстко, не терпящим возражений тоном процедил Траск. — Да, это страшная потеря для каждого из нас. Но прямо сейчас ты нужен нам собранным как никогда. Мы обязаны двигаться дальше.

Приблизившись к массивным бронестворкам командного сектора, отряд замер. В глазах Ульго постепенно проступал ледяной, хирургический холод человека, готовящегося шагнуть в мясорубку. Офицер повернулся к остальным, окинув их коротким взглядом. Если молодой Холдэн нервно переминался с ноги на ногу, отчаянно борясь с накатывающей дрожью, то Аврен всё так же мрачно взирал на него исподлобья.

— Слушайте сюда, — вполголоса произнёс Траск, перекрывая далёкий гул пожара. — Мы уже многое прошли, но сейчас вам надо собраться. На мостике катастрофически мало места. Пространство забито дымом, искрящими консолями и навигационными терминалами. Использовать тяжёлые бластеры или кидать гранаты в такой тесноте — чистой воды самоубийство. Одно неверное попадание в магистральный контур, и мы сами себя похороним. Лучше нам с тобой, Вейнн, как самым опытным, перейти на оружие ближнего боя.

Услышав приказ, Аврен чуть скосил глаза, задумчиво мазнув взглядом по ребристой рукояти вибромеча, висящего на его собственном поясе.

— Складно ты всё излагаешь, лейтенант, — глухо отозвался десантник, и в его голосе проступила едкая, циничная усталость. — А что, если за этими створками нас будут ждать враги со световыми мечами? Ты об этом подумал? Обычная сталь нас от них не спасёт.

Траск издал короткий, ироничный смешок, на ходу срывая с пояса собственный виброклинок.

— Не парься, боец. Наше табельное клинковое оружие выковано из сплава с добавлением кортозиса. Эта дрянь выдержит даже прямой удар светового меча, заставляя его лезвие сбоить.

Молодой рядовой Холдэн, переводя лихорадочный, почти предвкушающий взгляд с одного ветерана на другого, нервно переступил с ноги на ногу.

— Так, может, мне тоже перейти на нож, сэр? — сдавленно вмешался парень, инстинктивно касаясь креплений на поясе.

Услышав это, Траск прищурился. Лейтенант скосил на парня оценивающий, задумчивый взгляд, после чего сухо отрезал.

— О нет, сынок. Ты будешь стоять у входа и прикрывать нас из бластера. У тебя явно нет необходимого опыта для рукопашной мясорубки.

Молодой солдат судорожно сглотнул, опуская бегающие глаза на свой мелко дрожащий ствол.

— Это вообще мой первый настоящий бой...

Услышав это признание, Траск болезненно скрипнул зубами и бросил на Аврена тяжёлый, многозначительный взгляд. Вейнн лишь обречённо покачал головой, прекрасно понимая, каковы шансы новичка выжить в грядущем абордажном месиве. Тем не менее, капрал молча последовал совету лейтенанта. Пристегнув винтовку к магнитным захватам спецрюкзака, он отстегнул с пояса табельный виброклинок. Оружие ожило с низким, плотным гулом, наполняя воздух вокруг лезвия тяжёлой, режущей слух вибрацией. Разминая затёкшие кисти, Аврен сделал пару коротких, резких взмахов, привыкая к балансу металла. Затем, не останавливаясь, десантник выхватил из набедренных ножен второй, укороченный нож, так же активируя его энергоячейку. Перехватив клинки поудобнее, Вейнн плавно развёл их в стороны и опустился в низкую, пружинистую боевую стойку, демонстрируя абсолютную готовность к броску.

Ульго удивлённо приподнял бровь, оценивающе оглядывая позицию товарища.

— Хм... Интересная стойка. Выглядишь прям как заправский джедай.

— Подсмотрел за Талией, когда она тренировалась в тренировочных залах, — горько, без тени улыбки усмехнулся Аврен, чувствуя, как внутри вновь стягивается ледяной узел вины.

Лейтенант понимающе кивнул и, обнажив собственный виброклинок, тихо проронил.

— Искренне надеюсь, что ты уяснил достаточно, дабы это помогло нам сейчас выжить.

Вместо ответа Аврен лишь скупо пожал плечами, внутренне собираясь в тугую пружину. Полностью отгородившись от посторонних мыслей и готовясь к неизбежной схватке, отряд напряжённо притих. Бойцы медленно, крадущимся шагом приблизились к запечатанному шлюзу. Холдэн прижался к стене слева от проёма, тяжело опустившись на одно колено и мёртвой хваткой стискивая ручной бластер. Его глаза затравленно бегали, а дыхание сбивалось в хрип, однако он был готов в любую секунду вынырнуть из-за угла и открыть огонь. Убедившись в готовности солдат, Траск с силой впечатал ладонь в панель доступа.

Затворы сухо провернулись. Толстые бронестворки с протяжным шипением разъехались в стороны, и в лицо республиканцам мгновенно ударил густой, удушливый запах сгоревшей плоти и плавящейся проводки.

Свет из транзитного коридора широкой полосой ворвался в полузатемнённое пространство мостика, выхватывая из мрака дикую, первобытную суматоху. Зал управления тонул в дыму. Множество солдат Республики вперемешку с серебристыми ситхскими штурмовиками сошлись в кровавой рукопашной схватке прямо поверх разбитых навигационных пультов. Противники рвали друг друга виброклинками, били прикладами и душили голыми руками, превратив святая святых крейсера в локальную преисподнюю. Едва лучи света мазнули по ближайшим укрытиям, двое ситхских пехотинцев мгновенно отреагировали на внезапное вторжение. Враги синхронно развернулись к распахнутому шлюзу, вскидывая оружие наперевес и беря застывших на пороге республиканцев на прицел.

— За Республику! — истошно, срывающимся фальцетом завопил Холдэн.

Обезумев от переизбытка адреналина, молодой рядовой резко вынырнул из-за угла, вскидывая бластер для стрельбы, однако нажать на спусковой крючок не успел. Из клубящегося на мостике дыма молниеносно вырвался толстый раскалённый луч. Багровый сгусток плазмы безжалостно ударил парня в грудь, насквозь прошивая тонкую броню. Холдэн успел издать лишь короткий, захлёбывающийся вскрик, покуда сокрушительная сила выстрела не отбросила его назад, замертво впечатав обмякшее тело в рифлёный металл палубы.

Не теряя ни единого мгновения, Аврен и Траск с яростным криком ворвались на мостик, с ходу врезаясь в ряды вражеской пехоты.

Вейнн с размаху обрушил длинный клинок на закованного в серебристую броню штурмовика. Ситх инстинктивно попытался блокировать удар винтовкой. Вибрирующее лезвие с омерзительным скрежетом скользнуло по металлу ствола, отводя оружие врага в сторону. Не теряя инерции, капрал резко изменил угол атаки и жёстко вогнал острие прямо в уязвимое сочленение подмышечной бронепластины. Враг с хрипом осел на палубу, однако десантник не стал задерживаться. Плавно уйдя от встречного выпада второго пехотинца, Аврен текучим, выверенным движением полоснул его укороченным ножом под колено, заставляя противника с воплем рухнуть на феррокрит. Краем глаза капрал уловил, как рослый ситх мощным ударом приклада пробивает блок Траска. Тяжёлый металл с хрустом впечатался в бедро офицера, выбивая опору и заставляя лейтенанта с глухим вскриком тяжело осесть на одно колено. Враг хищно занёс над ним вибромеч для добивающего удара.

Времени на сближение не оставалось. Резко развернув корпус, капрал с первобытной силой метнул свой укороченный нож. Вращающийся клинок со свистом рассек задымлённый воздух и с ювелирной, пугающей точностью вонзился в уязвимое сочленение брони на шее замахнувшегося ситха. Пехотинец захрипел, выронив оружие, и мёртвым грузом повалился поверх разбитого навигационного терминала.

Именно в этот миг реальность вокруг Аврена неуловимо изменилась. Время вновь превратилось в густую, тяжёлую смолу. Невыносимый грохот боя стих, уступая место ровному, глухому биению собственного сердца. Незримый, пульсирующий поток энергии заполнил вены, вытесняя страх и мышечную усталость. Внезапно капрал кристально ясно услышал тонкий, шипящий звук нагнетаемой энергии. За мгновение до того, как смертоносный плазменный заряд прожёг пространство на месте его груди, мужчина плавно, без видимых усилий сместился в сторону. Рука с оставшимся виброклинком взметнулась в смертоносном танце. Капрал не обдумывал удары, его мышцы сами чертили идеальную траекторию. Шаг, уворот, выпад. Вибрирующий металл со звонким хрустом находил стыки серебристой брони, оставляя за собой лишь падающие тела. Аврен неумолимо прорубал путь сквозь дым, превратившись в абсолютное, безжалостное орудие войны.

Оставшиеся ситхские пехотинцы, осознав нависшую угрозу, попытались перегруппироваться. Отступая под натиском, пятеро штурмовиков сбились в самый центр мостика. Закованные в серебристую броню враги напряжённо переглядывались сквозь тёмные визоры, затравленно озираясь по сторонам в поисках бреши в полукольце, коим их методично зажимали Аврен, тяжело дышащий Траск и ещё пара чудом уцелевших республиканских солдат со стороны глухих переборок. Осознав тщетность рукопашной схватки, двое ситхов лихорадочно отбросили окровавленные виброклинки и сорвали с магнитных креплений короткоствольные винтовки. Пехотинцы хищно вскинули стволы, готовясь накрыть защитников шквальным огнём в упор, и в этот самый момент вязкая пелена замедленного восприятия лопнула, вновь обрушивая на мостик оглушительный, бешеный рёв боя.

Смертоносное напряжение повисло в воздухе плотной, звенящей струной. Обе стороны одновременно напрягли мышцы для финального, отчаянного броска, однако незримая сила внутри черепа Аврена внезапно взвыла пронзительным, разрывающим перепонки набатом.

Инстинкт самосохранения ударил по оголённым нервам мощнее любого разряда тока. Вейнн резко затормозил, лихорадочно вскидывая голову и поворачивая её в сторону панорамных иллюминаторов. Сквозь толстый транспаристил он узрел, как из ледяной космической тьмы прямо на них пикирует подбитый ситхский истребитель. Оставляя за собой густой шлейф чёрного дыма и бешено вращаясь вокруг своей оси, обречённая машина на полном ходу неслась к командной рубке, исторгая из заклинивших носовых орудий хаотичные потоки слепящей зелёной плазмы.

Лицо капрала исказила судорога невыносимого, тягостного напряжения, покуда тело мучительно силилось перебороть охватившее его оцепенение.

— В укрытие! — истошно, на пределе лёгких заорал Аврен.

В последний момент капрал отпрыгнул в сторону, мёртвой хваткой вцепившись в плечо опешившего Траска и увлекая его за собой за массивное основание навигационного терминала. Тяжёлые корабельные заряды безжалостно ударили во внешнюю броневую надстройку над окнами, а следом в металл обшивки с оглушительным скрежетом врезался сам истребитель. Пространство мостика разорвало сокрушительным, выворачивающим наизнанку взрывом. Перегруженные консоли детонировали одна за другой. Чудовищная взрывная волна раскидала изготовившихся к бою людей во все стороны, заполняя зал управления слепящим огнём, едким удушливым дымом и смертоносным градом раскалённой шрапнели.

Когда сей утробный рёв разрушения наконец стих, оставив после себя лишь мерзкий треск искрящей проводки и шипение плавящегося металла, Аврен с надрывным кашлем тяжело приподнялся на локтях.

В ушах стоял непрерывный, свинцовый звон. Густая, удушливая завеса дыма неохотно, медленно оседала, обнажая жуткие последствия катастрофы. Всё некогда величественное пространство мостика обратилось в братскую могилу, густо усеянную бездыханными, изувеченными телами республиканцев и ситхских штурмовиков. С трудом оторвавшись от палубы и пошатываясь от контузии, Траск поднялся на ноги. Лейтенант принялся лихорадочно обходить павших товарищей, отчаянно падая на колени и пытаясь нащупать пульс на залитых кровью шеях, однако раз за разом лишь обречённо опускал голову, осознавая, что выживших попросту не осталось.

Внезапно офицер замер у дальней, искорёженной стены. Его руки безвольно опустились вдоль туловища, а в глазах проступила пугающая, вымороженная пустота. Лейтенант поражённо, не мигая уставился в задымлённый полумрак, будучи не в силах вымолвить ни слова. Тяжело дыша и опираясь на обгоревшие терминалы, Аврен подошёл следом и так же молча застыл, подавленный представшим их взорам зрелищем.

У подножия искорёженной, оплавленной переборки, тяжело привалившись спиной к холодному металлу, сидела мёртвая капитан Мара Восс.

Её строгий, некогда безупречно выглаженный синий мундир превратился в изодранную, прожжённую плазмой ткань, густо пропитанную запёкшейся кровью. На правом виске женщины зияла обугленная воронка от фатального попадания, однако смерть не сумела стереть с её смуглого лица отпечаток ледяной, несгибаемой ярости. Правая рука капитана, туго затянутая в тёмно-красную кожу перчатки, намертво, до сухого скрипа материала сжимала разряженный табельный пистолет. Пальцы левой руки мёртвой хваткой покоились на взведённом, тускло мерцающем термальном детонаторе. Старый фронтовик осталась верна себе до последнего удара сердца, готовясь унести в могилу любого ситха, рискнувшего подойти слишком близко.

Траск тягостно, с надрывом выдохнул, размазывая по лицу едкую смесь пота и копоти. Лейтенант не мог заставить себя отвести взгляд от тела командира.

— Походу, мы опоздали, капрал, — хрипло констатировал офицер, мрачно покачав головой. — Бастилы здесь нет. Очевидно, остатки команды успели отступить. Нам тоже надо немедленно уходить, если мы вообще планируем пережить этот проклятый день.

Вейнн хмуро свёл брови, до боли сжимая ребристую рукоять виброклинка. Измученный десантник обвёл сомневающимся взором заваленный трупами мостик.

— А ты вообще уверен, что она всё ещё жива? В такой-то мясорубке?

Услышав этот надломленный тон, Ульго резко оторвал взгляд от мёртвой Восс. Лейтенант шагнул вплотную к Аврену и жёстко, с силой рванул капрала за наплечник брони.

— Ой, да брось! Соберись, солдат! — грубо рявкнул Траск, силясь встряхнуть сослуживца и вернуть его в реальность. — Что с тобой такое, Вейнн? Это же не первый твой бой! Ситхам Бастила нужна исключительно живой. Но как только её шаттл покинет ангар, ничто во всей галактике не остановит этих ублюдков от того, чтобы превратить «Шпиль Эндара» в радиоактивную пыль! А потому нам нужно убираться отсюда, пока мы не сгорели вместе с кораблём!

Резко развернувшись на каблуках, лейтенант упрямо зашагал в сторону уцелевшего бокового шлюза, ведущего к эвакуационному коридору.

— Быстрее! — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Мы любой ценой должны пробиться к спасательным капсулам!

Оставив позади усеянный трупами мостик, уцелевшие республиканцы углубились в задымлённый лабиринт технических коридоров. Воздух здесь обжигал лёгкие привкусом плавящейся изоляции и озона. Миновав окутанные паром створы главных пассажирских подъёмников, Аврен бросил на них непонимающий взгляд.

— Мы не на лифте? — хрипло, перекрывая гул сирен, окликнул товарища десантник.

Траск, шедший в авангарде, отрицательно мотнул головой, не опуская взведённого бластера.

— Нет, там верная засада, — напряжённо ответил лейтенант. — Спустимся техническими шлюзами. Так гораздо безопаснее и быстрее.

Сделав буквально несколько шагов от лифтовых кабин, Ульго внезапно замер перед массивной гермодверью служебного тамбура. Глаза офицера быстро пробежались по мерцающей панели доступа. Траск нахмурился, вчитываясь в путаные данные сенсоров, и задумчиво потёр подбородок.

— Странно... — вполголоса протянул он. — Здесь кто-то есть. Выживший. Хм-м-м...

Пальцы лейтенанта вбили код разблокировки. Тяжёлые металлические створки с натужным шипением начали разъезжаться в стороны, выплёвывая в коридор облако густого белого конденсата.

Сгустившийся под сводами воздух стремительно потерял тепло, сменяясь удушающим, вымораживающим нутро холодом. Мышцы Аврена мгновенно окаменели, а лёгкие намертво свело ледяным спазмом, перекрывая дыхание. Из рассеивающегося тумана, разрезаемого мерцающим аварийным светом, бесшумно вышагнул адепт тьмы. Бледный, наголо обритый череп врага безжалостно отражал багровые вспышки сирен. Жёсткие, хищные черты лица венчала заострённая борода, обрамляющая презрительно искривлённые губы. Высокий чёрный ворот переходил в массивные матовые пластины нагрудной брони и наплечников, наглухо облегающие многослойную робу. В опущенной руке незнакомец расслабленно держал длинную металлическую рукоять деактивированного двуклинкового светового меча.

Враг окатил застывших солдат тяжёлым, свинцовым взглядом, пропитанным абсолютным, всепоглощающим высокомерием.

— Республиканские крысы, — медленно, с брезгливой расстановкой произнёс тёмный джедай. — Даже бегство с гибнущего корабля не учит вас искать свои норы расторопнее.

Лицо лейтенанта Ульго исказила маска первобытного, неподдельного ужаса. Мгновенно осознав, с кем именно их свела судьба, офицер судорожно выдохнул и стремительно бросился в сторону настенной консоли. Не раздумывая ни доли секунды, он яростно впечатал затянутый в перчатку кулак прямо в панель экстренной блокировки шлюза. Тяжёлые гермодвери тотчас дрогнули, с низким гулом начиная неумолимо сходиться.

Аврен инстинктивно рванулся вперёд, намереваясь прийти сослуживцу на помощь, однако Траск резко вскинул бластер и выстрелил прямо в терминал управления. Консоль взорвалась снопом раскалённых искр, намертво спаивая механизм и отрезая любую возможность отменить команду.

— Траск, ты что творишь?! — истошно, срывая голос, закричал Вейнн, бросаясь к смыкающемуся проёму.

Лейтенант обернулся к нему в последний раз. На его перепачканном копотью лице не осталось ни капли страха. Офицер плавным, выверенным движением поднял свой виброклинок, удерживая его у самого лица и отдавая последний воинский долг форме, кораблю и стоящему по ту сторону человеку.

— Спасайся, Аврен! — громогласно проревел Траск, и его глаза полыхнули безумной, отчаянной решимостью. — Найди Бастилу! Спаси её!

Резко развернувшись на каблуках, лейтенант с яростным криком бросился прямо на возвышающегося врага. Багровый клинок светового меча с гудящим рёвом вырвался из рукояти адепта тьмы, скрестившись с вибрирующей сталью. В ту же самую долю секунды тяжёлые створки с глухим лязгом захлопнулись, окончательно отрезая их друг от друга.

Аврен со всего маху обрушил обтянутые кожей кулаки на глухую переборку.

— Траск, сволочь! Открой! Слышишь меня?! Открой! — в отчаянии вопил десантник, исступлённо колотя по непреклонному металлу.

Ответом ему служила лишь абсолютная, могильная тишина по ту сторону шлюза, наглухо поглотившая звуки скоротечной схватки. Силы стремительно покинули измученное тело Вейнна. Капрал бессильно сполз по холодной двери, тяжело рухнув на колени. Дыхание перехватило, а к горлу подкатил удушливый, жгучий ком. Мужчина до побеления в скулах стиснул челюсти, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу слёзы бессилия.

В звенящей пустоте его сознания одна за другой начали вспыхивать безжалостные картины минувшего ада. Изувеченный корпус Миксера, улетающий в космическую бездну. Мёртвая хватка капитана Восс на взведённом детонаторе. Последний, прощальный салют Траска. И, наконец, залитое кровью лицо Талии Ренн, чьи строгие слова стальным эхом навсегда отпечатались в глубине души.

«Возьмитесь уже за ум, капрал Вейнн. Мы тут не в детские игры играем».

Жгучие слёзы так и не пролились, мгновенно высохнув в уголках глаз. Удушающее отчаяние перегорело, оставив после себя лишь вымороженный, абсолютный холод.

Аврен с трудом поднялся на ноги. Его взгляд утратил всякие эмоции, обратившись в выгоревшую, мёртвую гладь. Сгорбившись под тяжестью незримого груза, десантник медленно повернулся и зашагал по задымлённому коридору в сторону лифта. Опущенная рука едва удерживала рукоять вибромеча. Острие клинка с пронзительным, режущим слух скрежетом ползло по рифлёному настилу, высекая во мраке редкие искры. Однако с каждым новым шагом сей мучительный звук вытравливал из капрала остатки слабости. Его спина неумолимо распрямлялась, а поступь становилась всё твёрже и увереннее.

Подойдя к дверям подъёмника, Аврен жёстко впечатал кулак в сенсор вызова. Массивные створки с глухим лязгом разъехались в стороны. Капрал тяжело шагнул внутрь просторной кабины. Механически развернувшись к выходу, он устремил немигающий взор прямо перед собой. Металлические плиты с тихим шипением поползли навстречу друг другу. Полоса багрового света из разрушенного коридора неумолимо сужалась, скользя по избитому лицу десантника. На покрытой густой копотью скуле кровоточила рваная ссадина, а губы были плотно, до побеления сжаты. В самый последний миг, прежде чем шлюз наглухо сомкнулся, отсекая горящий ад верхних палуб, Аврен глубоко, протяжно выдохнул и упрямо вздёрнул израненный подбородок. Кабина дрогнула и начала своё долгое, неотвратимое движение вниз.

Глава 5 ПОСЛЕДНЯЯ КАПСУЛА

ГЛАВА 5

ПОСЛЕДНЯЯ КАПСУЛА

Кабина подъёмника неумолимо ползла во мрак нижних ярусов, покуда металлический короб непрерывно содрогался от глухих, рвущих обшивку ударов, ибо «Шпиль Эндара» мучительно умирал под шквальным огнём ситхской армады. Тусклые аварийные лампы болезненно мерцали, заливая тесное пространство пульсирующим багровым светом.

Аврен неподвижно стоял по центру, намертво сжимая в опущенной руке гудящую рукоять виброклинка. Свинцовый вес пристёгнутой к спецрюкзаку винтовки упрямо тянул плечи назад, служа постоянным напоминанием о готовности в любой миг пустить оружие в ход, однако путающиеся мысли капрала напрочь отказывались цепляться за реальность.

Его вымороженный, пустой взор буравил сомкнутые створки лифта, но вместо испещрённого царапинами металла десантник продолжал видеть совершенно иную картину. Смыкающиеся гермодвери служебного тамбура. Багровый клинок во тьме. И поднятый к лицу вибромеч лейтенанта.

Давящее, парализующее оцепенение разорвал резкий, бьющий по перепонкам треск потолочного динамика. Сквозь плотную завесу эфирных помех и вой статики кабину заполнил хриплый, до предела натянутый голос коммандера.

— На связи Карт Онаси! — прорычал ветеран, отчаянно перекрикивая грохот разрушающихся палуб. — Вейнн, я ищу твоё расположение по системе жизнеобеспечения «Шпиля Эндара»... Капсула Бастилы только что ушла!

Аврен медленно, с колоссальным усилием оторвал взгляд от исчерченного царапинами металла и тяжело вскинул голову. Пересохшее горло свело спазмом, не позволив капралу выдавить в ответ ни единого звука.

— Ты последний живой член команды на «Шпиле Эндара»! — голос офицера мгновенно ожесточился, безжалостно отсекая лишние эмоции. — Я не могу тебя больше ждать! Немедленно иди к спасательным капсулам!

Динамик сухо щёлкнул, погружая кабину обратно в монотонный гул опускающегося механизма. Капрал шумно втянул пропитанный гарью воздух, окончательно вытравливая из разума призраков минувшего боя. Скрежет тормозных колодок резанул по ушам, и лифт с надрывным металлическим лязгом остановился, дёрнувшись в последний раз. Раздвижные створки с натужным воем поползли в стороны, открывая перед выжившим десантником дорогу к последнему рубежу.

Едва образовалась узкая щель, в тесную кабину лифта хлынула удушливая волна раскалённого воздуха. Нижние секции «Шпиля Эндара» представляли собой выжженную, агонизирующую преисподнюю. Густой, маслянистый дым застилал пространство от пола до самого потолка, скрывая в своих недрах истинные масштабы разрушений. Вонь сгоревшей плоти смешивалась с едким химическим смрадом расплавленных полимеров, безжалостно обжигая лёгкие при каждом вдохе.

Аврен тяжело шагнул за порог, навсегда покидая изувеченный подъёмник. Измученный разум капрала окончательно отсёк все лишние мысли, страхи и сомнения, переведя организм в режим первобытного, абсолютного выживания. Времени на скрытные манёвры и поиск обходных путей попросту не оставалось. Тяжёлый крейсер содрогался в предсмертных конвульсиях, грозя в любую секунду развалиться на куски прямо на орбите Тариса. Десантник сухо щёлкнул активатором, гася ультразвуковую вибрацию лезвия, и резким, отточенным движением вложил виброклинок в набедренные ножны, одновременно срывая с магнитных креплений спецрюкзака свою штурмовую винтовку. Тяжесть армейского оружия привычно легла в руки, даруя иллюзорное, но жизненно необходимое чувство уверенности.

Впереди простирался длинный технический коридор, испещрённый воронками от взрывов и заваленный искорёженным металлом. Перешагивая через бездыханные тела павших членов экипажа, Вейнн стремительно набирал ход. Мужчина не крался вдоль стен и не пытался слиться с тенями. Движимый слепым адреналином и вбитыми на подкорку рефлексами, капрал превратился в несущийся напролом локомотив.

Из пелены дыма навстречу вынырнула тройка ситхских штурмовиков, прочёсывающих отсек. Враги инстинктивно вскинули короткоствольные бластеры, однако Аврен ударил первым. Не сбавляя бешеного шага, десантник вжал приклад в плечо и открыл шквальный огонь на подавление. Раскалённые красные разряды плазмы яростным роем прошили задымлённое пространство. Первый ситх рухнул навзничь. Смертоносный сгусток с шипением прожёг его лицевой щиток насквозь, выплёвывая из затылочной части шлема фонтан искр вперемешку с кипящей кровью.

Двое других попытались броситься врассыпную, уходя с линии огня, но Вейнн неумолимо сокращал дистанцию, не отпуская спусковой крючок. Очередной залп безжалостно прошил нагрудную пластину второго пехотинца. Плазма вмиг проплавила композитную кирасу, и бездыханное, дымящееся тело с тяжёлым лязгом рухнуло на рифлёную палубу.

Третий враг успел выстрелить в ответ. Раскалённый луч чиркнул Аврена по наплечнику, оставив на броне обугленную борозду и обжигая кожу, однако боль лишь пуще подстегнула ярость капрала. Рванувшись вплотную к противнику, десантник с размаху впечатал приклад винтовки аккурат в тёмный визор ситха. Оглушительный хруст сминаемого транспаристила смешался с булькающим хрипом. Поверженный враг грузно осел на палубу. Вейнн шагнул вперёд, переступая через корчащегося в муках ситха, и, даже не опуская взгляда, добил его коротким выстрелом. Расправившись с угрозой, десантник тотчас вскинул взор к потолку, напряжённо озираясь по сторонам.

Корабль вокруг него неотвратимо распадался на части. Массивные переборки жалобно стонали под чудовищным давлением. Внезапный орбитальный удар снаружи сотряс корпус с такой силой, что гравитационные генераторы захлебнулись, заставив палубу яростно вздыбиться. Вейнн чудом удержал равновесие, вцепившись свободной рукой в вырванные из обшивки кабели.

Прямо над головой с оглушительным скрежетом сорвалась часть потолочных перекрытий. Громадная металлическая секция стремительно полетела вниз. Животный ужас ледяной хваткой сдавил горло капрала, вынудив его отчаянным прыжком метнуться в сторону. Многотонная конструкция с сокрушительным грохотом впечаталась в феррокрит, едва не раздавив десантника, и перегородила большую часть прохода. Воздух вмиг уплотнился, покуда из пробитых скрытых магистралей с пронзительным визгом вырывались тугие струи перегретого пара.

Дышать становилось всё труднее — едкая гарь беспощадно выжигала лёгкие. Жадно глотая остатки кислорода, Вейнн окинул взором образовавшуюся преграду. Между рухнувшей плитой и палубой зиял лишь узкий, опасно искрящий лаз. Стиснув зубы, капрал опустился на живот и пополз прямо в сию раскалённую ловушку. Рваные края искорёженной стали нещадно кромсали форменную куртку, болезненно цепляясь за броню при каждом судорожном рывке вперёд. Гнетущая теснота давила со всех сторон, а нестерпимый жар плавящегося композита проникал сквозь плотный термокостюм, оставляя на коже жестокие ожоги.

Выбравшись из-под раскалённого завала, Аврен с надрывным кашлем рухнул на колени. Жадными глотками втянув пропитанный озоном удушливый смог, десантник сплюнул на палубу горький, чёрный от копоти комок слюны и тяжело поднялся на свинцовые ноги. Превозмогая ослепляющую дурноту, мужчина упрямо зашагал дальше, покуда очередной изгиб коридора не заставил его резко замереть.

Осторожно выглянув из-за оплавленной переборки, капрал узрел смежный инженерный узел. Просторное помещение буквально кишело вражеской пехотой. Командир в тёмно-красной броне короткими, рублеными жестами раздавал приказы, покуда подчинённые ему штурмовики спешно занимали тактические позиции и возводили укрытия из выпотрошенных грузовых ящиков. Едва серебристые пехотинцы заметили в дверном проёме одинокий, перепачканный кровью силуэт республиканца, они тотчас вскинули винтовки, обрушивая на вход плотный перекрёстный огонь.

Аврен не стал искать спасения за хрупкими дверными косяками. Резко отпрянув обратно в густую тень коридора, мужчина на ходу сорвал с пояса осколочную гранату. Большой палец с силой продавил утопленный активатор. Коротко выдохнув, десантник высунулся ровно на долю секунды и вслепую швырнул ребристый цилиндр прямо в центр вражеского построения. Прогремевший взрыв ударил по барабанным перепонкам сокрушительным, рвущим внутренности грохотом, мгновенно заполняя зал ослепительным белым светом и смертоносным градом раскалённой шрапнели. Искорёженные, прошитые осколками тела штурмовиков с хрустом разлетелись по сторонам, безжалостно сминая уцелевшее оборудование.

Не дожидаясь, покуда осядет густая пыль, Вейнн ворвался прямо в эпицентр рукотворного ада. Единственный уцелевший после разрыва ситх стоял на коленях. Тщетно пытаясь подняться, он вскинул короткоствольное оружие, однако капрал даже не замедлил бега. С разбегу обрушившись на неприятеля, десантник грубым, рубящим движением отвёл чужой ствол в сторону и хладнокровно всадил три багровых разряда в упор, прожигая композитную кирасу до самой плоти. Поверженный враг безвольно опустил руки, тяжело осел вдоль переборки и так и остался сидеть недвижно.

Дыхание вырывалось из лёгких рваными, болезненными хрипами. Натруженные мышцы невыносимо горели от непрерывного напряжения, а по лицу градом катился едкий пот, смешиваясь с кровью из свежей ссадины на скуле. Немного переведя дух, Аврен обратил взор к мёртвому ситху. Брезгливо скривившись, капрал с силой толкнул его сапогом, отчего бездыханное тело грузным мешком рухнуло на рифлёную палубу. Жизненные силы неумолимо таяли, покидая десантника с каждым вдохом, однако железный внутренний стержень вынуждал мужчину упрямо переставлять налитые свинцом ноги, гоня его всё дальше по тёмным, задыхающимся артериям умирающего судна.

Аварийное освещение мигало всё реже, постепенно сдавая позиции наступающему мраку. Мимо проносились разрушенные до основания медицинские блоки, заваленные обломками кают-компании и разорванные склады. Сквозь пробоины во внешнем контуре доносился жуткий, завывающий гул уходящего в ледяной вакуум воздуха. Корабль издавал свой последний протяжный стон, прощаясь с погибшей командой. Аврен продолжал бежать, переступая через трупы и методично игнорируя нарастающую боль. Измученный разум капрала стремительно погружался в спасительное холодное безразличие. Ему не требовалось целиться — тело действовало на вбитых в подкорку рефлексах. Заметив движение сбоку, десантник, даже не поворачивая головы, вскинул винтовку и хладнокровно всадил заряд в выскочившего из дыма врага. Оружие в его руках раскалилось докрасна, болезненно обжигая ладони сквозь толстую кожу перчаток, однако пальцы намертво срослись с рукоятью.

Пред взором сквозь пелену дыма замаячили широкие створы эвакуационного шлюза, ведущего к блоку спасательных капсул. Однако путь преградил тяжёлый оборонительный заслон. Едва Вейнн выскочил на открытое пространство, как коридор озарился смертоносными вспышками. Густой шквал огня вынудил десантника спасительным рывком метнуться под прикрытие ближайшего выступа палубы.

Впереди высилась импровизированная баррикада из грузовых контейнеров. Там закрепился ситхский штурмовик, наглухо перекрывая подступы непрерывным потоком плазмы из стационарного бластера. Фланги стрелка надёжно защищала тройка двуногих боевых дроидов. Багровые разряды с мерзким шипением плавили переборки, не позволяя капралу даже на дюйм высунуться наружу.

Времени на поиск обходных путей не оставалось. Выхватив из набедренных ножен короткий вибронож, Аврен сухо щёлкнул активатором. Клинок ожил с низким, режущим слух гулом. Сжав в правой руке перегретую винтовку, а в левой — вибрирующий металл, капрал до боли стиснул челюсти, стремительным рывком покинул укрытие и ринулся на вражескую баррикаду.

Шквальный огонь ударил навстречу, вспарывая воздух в жалких миллиметрах от его тела. Вейнн стелился над самой палубой, текучим движением огибая каждый излом искорёженного коридора. Очередной сгусток плазмы со злым шипением впился в переборку прямо над его плечом, осыпав десантника дождём раскалённых искр и оплавленной окалины. Выйдя на дистанцию броска, Аврен с диким, первобытным рёвом швырнул нож. Вращающееся лезвие со смертоносной точностью вонзилось в не защищённое бронёй горло стрелка, отчего ситх с захлёбывающимся хрипом грузно завалился назад.

Оставшись без плотного огневого прикрытия, отряд боевых дроидов на мгновение замер. Железным солдатам требовались доли секунды для перестройки алгоритмов, и сей мимолётной заминки Вейнну хватило с лихвой.

Смертоносной тенью вынырнув из сизых клубов дыма, капрал с ходу всадил плазменный заряд точно в оптический сенсор ближайшей машины. Второй враг попытался вскинуть бластер, однако Аврен текучим, звериным уклоном ушёл с линии огня. Не теряя ни секунды, десантник перехватил чужой пылающий ствол и резко увёл его в сторону. В то же мгновение тяжёлый приклад его собственной винтовки сокрушительным полукругом обрушился на шейные сочленения противника, с сухим хрустом отрывая металлическую голову от туловища.

Третий неприятель всё же успел огрызнуться. Обжигающая плазма вскользь лизнула бедро, отчего лицо десантника исказила мучительная гримаса. Но внезапная боль лишь пуще подхлестнула тлеющую ярость. Непреклонно шагнув вперёд, мужчина навскидку ударил коротким импульсом прямо под светлую грудную пластину механизма. Искрящиеся внутренние контуры вмиг захлебнулись, и бездушная оболочка тяжело обмякла.

Массивные корпуса поверженных врагов с оглушительным лязгом обрушились на палубу. Изрешечённый коридор впереди окончательно опустел.

Крепко сжимая в онемевших пальцах дымящуюся винтовку, Аврен застыл посреди луж крови и едкой технической смазки. Звенящий гул в ушах нехотя таял, и сквозь уходящую глухоту начали пробиваться предсмертные стоны обречённого судна. Корабль умирал, содрогаясь в последних стальных конвульсиях.

Там, в самом конце прохода, за единственной уцелевшей гермодверью, таилось спасение — тёмные зевы эвакуационных капсул. Сделав глубокий, надрывный вдох, капрал волевым усилием подавил подступающую слабость. Тяжело переступая через искорёженный металл, измождённый боец мерной, чеканной поступью направился к шлюзу.

Едва ступив на рифлёный металл предшлюзовой зоны, десантник осторожно огляделся. Удостоверившись в отсутствии прямой угрозы, капрал потянулся к панели доступа, однако в сей миг тишину коридора разорвал резкий, скрежещущий треск интеркома. Сквозь плотный слой помех пробился торопливый, искажённый статикой голос коммандера Онаси.

— Хатт меня дери, ну и бойню ты там устроил... — хрипло выдохнул офицер. — Но не вздумай расслабляться! За этой переборкой окопался целый отряд ситхов. Они прямо сейчас пытаются взломать мой шлюз. Дабы я вообще рискнул открыть тебе гермодвери, их число надобно изрядно сократить.

Аврен тяжело привалился плечом к холодной стали заблокированного шлюза, переводя сбитое дыхание. Он устало поднял взор на потолочный динамик и красноречиво развёл руками, безмолвно вопрошая, коим образом ему предстоит в одиночку зачистить целый отряд.

— О-о-о, не делай такое лицо, — язвительно протянул Карт, безошибочно угадав его смятение. — В углу твоего коридора валяется повреждённый штурмовой дроид. Ежели сыщутся детали, его можно перепрограммировать и отправить в авангард. Хотя... если руки у тебя кривоваты, можешь пустить в ход компьютерную отмычку. Взломай терминал и обрати защитные протоколы крейсера супротив них самих. Решай сам, капрал, но советую поторопиться. Корпус трещит по швам, мы рухнем с минуты на минуту!

Едва прозвучало последнее слово, динамик сухо щёлкнул, и эфир резко захлебнулся помехами. Выслушав сие наставление, Вейнн изумлённо вздёрнул бровь. Десантник вновь развёл руками, всем своим видом выражая искреннее недоумение от предложенного выбора. Оторвавшись от гермодвери, он окинул задымлённое пространство инженерного отсека цепким, оценивающим взором.

Внимание капрала на мгновение задержалось на искрящем пульте. Невысокий терминал стоял у стены, напоминая одинокий нервный узел корабля. Из серого пилона расходились наклонные панели, залитые холодным синим светом индикаторов. На центральном экране пульсировал схематичный знак системы, а по бокам мерцали узкие полосы данных, безмолвно отсчитывая последние команды гибнущего крейсера. Металл вокруг него был истёрт и потускнел, но сама консоль ещё жила — тихо, упрямо пульсируя электрическим дыханием аварийных контуров.

А затем его взгляд медленно скользнул к лежащему в полумраке массивному металлическому корпусу боевого дроида. В голове измученного солдата стремительно складывался смертоносный замысел, отчего на покрытом копотью и кровью лице проступила мрачная, хищная усмешка.

К чему выбирать что-то одно, коли можно обрушить на головы ситхов двойной испепеляющий удар, пустив в дело абсолютно весь доступный арсенал.

Не теряя ни секунды, Аврен стремительно приблизился к искорёженным останкам уничтоженных машин. Склонив голову, капрал принялся методично вскрывать оплавленные корпуса и аккуратно извлекать уцелевшие микросхемы. Собрав в горсть необходимые детали, он перебрался к застывшему в углу массивному боевому дроиду и тяжело опустился перед ним на колено. Бережно разложив платы на рифлёном полу, Вейнн начал внимательно их изучать, мысленно пересчитывая контакты и вычисляя совместимость. Определившись с выбором, десантник голыми руками сорвал бронированный кожух на груди механизма, дабы открыть доступ к главному управляющему блоку.

Его пальцы ловко вырвали сгоревший модуль памяти. А после он спешно начал вживлять в пустующие пазы добытые компоненты, напрямую перемыкая искрящие цепи. Вытащив из поясного подсумка компактный сервисный датапад, Вейнн подключил кабель к диагностическому порту машины. На крошечном экране замелькали строки базового кода, тусклым светом отражаясь в сосредоточенных глазах. На измазанном копотью лице проступило искреннее, хищное восхищение — мёртвая система наконец откликалась. Десантник хладнокровно стёр старые алгоритмы целеуказания, вписал собственный идентификатор в исключения и жёстко задал протокол тотальной зачистки смежного помещения.

Однако угрожающий, натужный скрежет прогибающейся под чудовищным давлением верхней переборки заставил Аврена резко вскинуть голову. Не сводя тревожного взора с осыпающегося потолка, он привычным движением выдернул кабель датапада и левой рукой наглухо захлопнул защитную панель.

Боевой дроид тотчас пробудился. Сервоприводы сухо заскулили, и массивный металлический корпус с лязгом поднялся на ноги. Угловатые серебристо-серые бронепластины плотно прилегали друг к другу, слагая единый монолитный панцирь. Узкий тёмный визор рассекал гладкий шлем холодной, пустой прорезью, отчего казалось, что машина не смотрит, а бесстрастно сканирует окружающее пространство. Плечи, грудь и бёдра укрывали тяжёлые сегменты брони, под коими чернели гибкие сочленения, выдавая скрытую механику приводов. Сие творение не обладало изяществом, будучи созданным исключительно для несения смерти. Встроенный генератор с густым гудением развернул мутное защитное поле, а безликий сенсор замер аккурат напротив лица Вейнна.

— Директивы получены, — безжизненно, с металлическим скрежетом пророкотал вокабулятор. — Ожидаю приказа, дабы приступить к зачистке территории.

Покуда механизм принимал на себя роль ходячего бронированного щита, Аврен метнулся к инженерному терминалу. Капрал извлёк из подсумка компьютерную отмычку — небольшой прямоугольный блок одноразового электронного взломщика. Жёстко вогнав прибор в разъём консоли, десантник нажал на пуск. Устройство вмиг раскалилось, плавя собственные схемы и агрессивно ломая криптографические ключи корабельной сети. Спустя пару мучительных секунд отмычка с громким хлопком выбросила сноп сизых искр, окончательно выгорев, однако на экране терминала стабильно загорелся зелёный доступ. Аврен лихорадочно вбил связку командных кодов в обход защиты, намертво устанавливая таймер на фатальную перегрузку силового узла внутри захваченного отсека.

Завершив ввод команд, Вейнн с глухим выдохом медленно выпрямился. Десантник повернул голову, устремив на замершую машину долгий, прищуренный взгляд. Пальцы в чёрной коже привычным движением жёстко перехватили рукоять штурмовой винтовки.

— Ну что, готов? — тихо, с вымороженной яростью в голосе поинтересовался капрал.

— Жду вашего приказа, — безэмоционально отозвался дроид, с лязгом вскидывая зажатый в стальных манипуляторах массивный бластер.

Аврен со значением кивнул пару раз. Мужчина неспешно подошёл к запечатанной переборке и с силой впечатал кулак в панель управления. Как только затворы сухо щёлкнули, десантник резко отступил за угол. Он намертво вжался плечом в холодный металл дверного косяка, до скрипа кожи перчаток стиснув оружие и затаив дыхание под неумолимый скрежет расходящихся бронеплит.

Едва тяжёлые створки стремительно разъехались в стороны, перепрограммированный дроид массивной, монолитной поступью ввалился в техническую секцию первым.

В дальнем конце отсека один из вражеских солдат усердно орудовал плазменной горелкой, отчаянно силясь вскрыть заблокированный шлюз. Услышав позади грохот механических опор, пехотинец поспешно отбросил искрящий инструмент и лихорадочно схватился за оружие. Остальные закованные в серебристую броню штурмовики мгновенно вскинули бластеры, беря надвигающуюся машину на прицел. Осознав угрозу, ситхи немедленно открыли шквальный огонь. Красные разряды вражеских винтовок яростным градом обрушились на защитное поле дроида, расцветая на энергетическом барьере яркими, слепящими вспышками. Железный исполин, ни на секунду не сбавляя шага, открыл плотный ответный огонь, методично заливая отсек багровой плазмой.

Аврен текучим движением скользнул следом, используя широкий металлический корпус механического монстра как передвижное, непробиваемое укрытие. Десантник хладнокровно выглядывал из-за бронированного плеча машины, короткими и точными залпами выбивая открывшиеся цели. Раскалённые лучи безжалостно прошивали композитную броню ситхов, заставляя металл мгновенно закипать и исторгать наружу клубы чёрного дыма вместе с криками горящей заживо плоти.

Осознав истинный источник угрозы, один из штурмовиков отбросил дымящуюся винтовку и диким рывком бросился на Вейнна. Рослый ситх сокрушительным ударом бронированного плеча снёс капрала с ног. Чудовищная кинетическая сила отшвырнула десантника через всё помещение, заставив с грохотом прокатиться по феррокриту до самой дальней переборки.

Аврен тяжело рухнул на спину. Воздух с протяжным сипом покинул сдавленные лёгкие, а в глазах потемнело от ослепительной боли. В этот самый миг оставшиеся пехотинцы сосредоточили шквальный огонь на фигуре перепрограммированного дроида. Мутное защитное поле машины судорожно вспыхнуло под градом красных разрядов, пошло густой рябью и с пронзительным электрическим треском бесследно рассеялось. Очередной плазменный сгусток пробил центральный блок, отчего массивный механизм покачнулся и с оглушительным лязгом обрушился на рифлёную палубу, изрыгая снопы искр.

Онемевшие пальцы Вейнна едва удерживали рукоять табельного бластера. Зловеще чеканя шаг по металлу, вражеский пехотинец подошёл вплотную и угрожающе навис над измученным десантником. Ситх на секунду покосился в центр зала на поверженного дроида, удовлетворённо фиксируя победу своего отряда, после чего хищно нацелил чёрный провал ствола прямо в лицо капрала.

— Отбегалась, республиканская крыса, — глухо, с предвкушающим злорадством прохрипел ситх сквозь фильтры шлема. — Добро пожаловать в бездну.

Задыхаясь и отплёвываясь кровью, Вейнн скосил глаза в сторону. На разбитой инженерной консоли у противоположной стены фатальным красным светом мигнул последний символ. Губы капрала медленно искривились в издевательской ухмылке.

— Только после вас, — прохрипел мужчина.

В ту же самую долю секунды магистральная силовая сеть шлюза взорвалась.

Главная терминальная панель яростно вздыбилась, с оглушительным треском выплёвывая наружу толстые, извивающиеся жгуты бело-синих молний. Ослепительная вспышка короткого замыкания резанула по глазам, заставив нависшего ситха инстинктивно отшатнуться и опустить ствол. Сие драгоценного мига Вейнну хватило с лихвой. Резко оттолкнувшись от палубы, десантник отчаянно рванулся прочь. Мышцы горели огнём, покуда он преодолевал последние метры, и в самое последнее мгновение Аврен затяжным прыжком рухнул за спасительную аварийную переборку.

Дикая электрическая дуга мгновенно расползлась по всему отсеку, обволакивая колонны и палубу слепящей паутиной. Энергетический шторм с первобытной силой ударил по закованным в металл пехотинцам, намертво выжигая их электронику. Ситхские штурмовики, парализованные колоссальным разрядом, бьющимися в конвульсиях куклами повалились на феррокрит.

Не успел стихнуть звон высоковольтной дуги, как перегруженный, изрешечённый выстрелами дроид сдетонировал прямо в центре обездвиженного вражеского строя. Исполинская волна раскалённой плазмы пожрала пространство, безжалостно сметая и разрывая на куски бронированные тела. Бушующий огонь выбил транспаристил внутренних переборок, смял массивные грузовые контейнеры и наглухо погасил кроваво-красное аварийное освещение, погружая истерзанный отсек в абсолютный мрак.

Когда ураган разрушения наконец улёгся, оставив после себя лишь мерзкий треск остывающего металла да едкий запах сгоревшей плоти и плавящейся изоляции, Аврен с надрывным кашлем медленно поднялся из-за обгоревшей перегородки.

Десантник тяжело опёрся о покорёженный край укрытия, сквозь слезящиеся от дыма глаза оглядывая заваленные дымящимися телами руины технического отсека. Мужчина устало стряхнул с прожжённого наплечника слой серой, маслянистой пыли.

— А вышло весьма недурно, — хрипло констатировал капрал, вытирая окровавленное лицо тыльной стороной грязной перчатки.

Тяжело втягивая в горящие лёгкие пропитанный гарью воздух, Аврен сжимал рукоять дымящейся винтовки. Сделав несколько неуверенных шагов, десантник переступил порог разрушенного инженерного узла, густо усеянного истерзанными телами ситхских штурмовиков и обломками поверженного дроида. Гул в ушах мало-помалу отступал, возвращая звуки горящего, агонизирующего судна. В сей миг заблокированные гермодвери в дальнем конце отсека — те самые, кои вражеская пехота столь отчаянно пыталась вскрыть, — сухо щёлкнули и с тихим шипением поползли в стороны.

Вейнн мгновенно напрягся. Десантник тяжело шагнул вперёд, хищно вскинув перегретый бластер в ожидании очередной партии врагов.

Однако в дверном проёме, на фоне белёсого света эвакуационной галереи, застыл Карт Онаси. Коммандер намертво сжимал тяжёлый бластер, изготовившись к бою. Взор ветерана скользнул по изрубленной броне ситхов, обугленным контейнерам и остановился на измученной фигуре капрала. Узрев, кто именно пред ним стоит, офицер медленно опустил ствол. На его перепачканном копотью лице проступила мрачная, суровая усмешка.

Эвакуационная галерея за его спиной шла вдоль левого борта крейсера. С одной стороны тянулся ряд шлюзовых ячеек спасательных капсул — тёмные посадочные ниши, наклонные стойки, жёлтые панели готовности и холодные дуги броневых рам. С другой оставался узкий проход, залитый тусклым светом аварийных ламп. Вся архитектура сего тесного отсека была выкована ради единственной, отчаянной цели. Жестокая флотская геометрия выживания оставляла человеку лишь сухой, безостановочный рывок от порога до открытого люка да немедленный сброс в ледяную пустоту.

— Скажу честно, ты меня изрядно удивил, — негромко произнёс Карт, ничуть не смутившись наведённого на него оружия. Он небрежно опустил левую руку на пояс. — Ты явно не простой десантник, раз сумел в одиночку прорубиться через это месиво. И ты как раз вовремя. Осталась лишь одна, последняя капсула. Мы можем скрыться на ближайшей планете.

— Как и ты меня... — сипло отозвался капрал, медленно опуская винтовку. Взгляд Вейнна лихорадочно скользил по мерцающей панели стартовой консоли. — А с чего мне тебе верить? Напомни-ка, кто ты вообще такой?

Брови коммандера изумлённо поползли вверх. Офицер непонимающе прищурился, вглядываясь в измазанное кровью и копотью лицо бойца.

— Ой, да брось! Ты что, головой приложился? — фыркнул ветеран, не скрывая раздражения. — Я солдат Республики, как и ты, капрал Вейнн. Мы двое — последние из экипажа «Шпиля Эндара». Бастила уже улетела, так что нет ни малейшего смысла торчать здесь и ждать, покуда ситхи превратят нас в решето. Идём! Время для допросов будет потом!

Аврен медленно склонил голову, осмысливая услышанное. Десантник уже собирался было ответить, как внезапно из-за его спины, со стороны пройденного коридора, донёсся скрежет металла.

— Здесь ещё выжившие! — истошно проревел вынырнувший из дыма ситхский штурмовик, вскидывая оружие.

Едва его крик потонул в грохоте выстрелов, как багровые сгустки плазмы яростным роем обрушились на стены галереи.

Не сговариваясь, Карт и Аврен пригнулись и тотчас бросились сквозь смежное помещение к последней уцелевшей капсуле. Шквал раскалённых разрядов с мерзким шипением впивался в переборки за их спинами, высекая снопы искр. Не сбавляя шагу, Вейнн развернулся на ходу и отчаянно огрызнулся огнём из винтовки, прикрывая отход.

Онаси первым подлетел к посадочной нише. Укрывшись за массивной рамой круглого верхнего шлюза, коммандер открыл шквальный огонь из тяжёлого бластера, не давая вражеской пехоте высунуться из-за угла.

— Запрыгивай и врубай системы! Живо! — заорал ветеран, перекрывая гул перестрелки.

Оттолкнувшись от палубы, десантник сгруппировался и нырнул в разинутый зев люка, грузно приземлившись на пол просторной, пропахшей машинным маслом и озоном кабины. Аврен ринулся к ряду сидений вдоль глухой металлической переборки, рухнул в крайнее кресло и потянул на себя фиксаторы. Массивные стальные держатели с лязгом опустились на плечи, намертво пригвождая его к месту. Пальцы капрала лихорадочно забегали по консоли управления запуском. Он сбросил стыковочные зажимы, щёлкнул тумблерами подачи топлива и запустил протоколы экстренного отстрела. Индикаторы на панели один за другим вспыхнули зелёным, подтверждая готовность систем.

— Готово! Давай сюда! — рявкнул Аврен, перехватывая рукоять главной стартовой тяги.

Карт бросил быстрый взгляд в задымлённый коридор. Заметив, как в галерею с лязгом врывается ещё одна группа штурмовиков вкупе с массивными боевыми дроидами, офицер выпустил последнюю заградительную очередь. Резко развернувшись, он впечатал ладонь в наружную панель блокировки и отчаянным рывком спрыгнул в туннель, ведущий вниз к кабине. Высоко над головами начали неумолимо смыкаться внешние гермодвери стыковочного узла, отсекая преследователей. Споткнувшись при приземлении, коммандер едва ли не на четвереньках долетел до ближайшего кресла и с размаху рухнул на сиденье. Судорожно рванув на себя страховочные рамы, он до побеления костяшек вцепился в подлокотники и истошно прорычал.

— Жми!

Вейнн до упора рванул на себя тяжёлый рычаг старта. Толстые бронестворки внутреннего люка наглухо захлопнулись, разом отсекая ворвавшихся в шлюз ситхов и окончательно отрезая беглецов от гибнущего крейсера. В ту же секунду электромагнитная катапульта с оглушительным, утробным гулом выстрелила спасательной капсулой в открытый космос.

Бот с силой швырнуло во тьму — навстречу сияющей сфере Тариса. Сквозь обзорные иллюминаторы планета предстала исполинским, завораживающим диском, чей гладкий бирюзово-зелёный лик нещадно рассекал тёмный, опоясывающий весь экватор шрам трансконтинентального мегаполиса. Чудовищная стартовая перегрузка безжалостно вдавила Вейнна в ложемент кресла. Дыхание вмиг перехватило, а пред глазами заплясали слепящие тёмные круги. Металлический корпус капсулы непрерывно содрогался и надсадно скрипел, покуда приборные панели истерично пищали, выравнивая траекторию полёта. Спустя пару мучительных минут тяга маневровых двигателей слегка ослабла, и аппарат перешёл в режим орбитального снижения.

Но затишье продлилось недолго. Капсулу дико встряхнуло, когда она на безумной скорости пробила верхние границы атмосферы. За бортом с оглушительным рёвом вспыхнуло яростное плазменное зарево, запирая модуль внутри пылающего кокона. Спустя несколько бесконечных мгновений адская тряска прекратилась, огненный шторм угас, и спасательный челнок прорвался в затянутое дымкой небо.

Внезапно тусклый свет в тесной кабине померк, уступив место густой, зловещей тени. Огромный, бесформенный силуэт всецело перекрыл сияние местной звезды, чьё имя по странной прихоти первооткрывателей совпадало с названием самого мира.

Превозмогая остаточную тяжесть, Аврен с трудом отщёлкнул фиксаторы массивной страховочной рамы. Прочный сплав с лязгом ушёл вверх. Борясь со свинцовой усталостью в натруженных мышцах, капрал поднялся на ноги и, пошатываясь от мелкой вибрации палубы, прильнул к узкому обзорному иллюминатору на потолке аппарата.

— Ты что творишь?! Немедленно сядь обратно, это смертельно опасно! — истошно рявкнул Карт, перекрикивая надсадный рёв автоматики и намертво стиснув фиксаторы кресла.

Но десантник лишь отмахнулся, заворожённо взирая сквозь толстый транспаристил.

— О великая Сила... — глухо, с нескрываемым ужасом прошептал Вейнн. — Это «Шпиль Эндара»... Он ускоряется, падая прямо на планету...

Онаси судорожно вскинул голову, отрывая взор от навигационных приборов.

— В смысле ускоряется?! — выкрикнул коммандер, и его лицо вмиг побледнело. В глазах офицера мелькнуло пугающее осознание происходящего. — Ситх меня подери... Шквальный огонь по корме явно перебил предохранительные контуры. Вместо того чтобы разнести реактор на куски, цепная реакция пустила всю уцелевшую энергию на аварийную тягу маршевых двигателей! Вся эта махина теперь не просто падает, она на полном ходу несётся в атмосферу!

Полыхая нестерпимым, ослепительным огнём, громада республиканского крейсера неудержимо пронзала верхние слои атмосферы. Его растерзанный, истекающий плазмой остов превратился в сплошной ревущий факел, разваливающийся на огромные куски прямо на глазах. Спасательная капсула медленно обогнула поверженный гигант и стала стремительно набирать скорость, проваливаясь в густую облачную пелену Тариса.

— Надеюсь, автопилот уведёт нас подальше от места падения... — сквозь стиснутые зубы процедил Карт, отчаянно вжимаясь в спинку кресла под гнётом нарастающей гравитации.

Однако угасающий исполин не желал отпускать свою добычу. Огромный корпус корабля, грузно проседающий в плотные тучи следом за ними, порождал мощнейший гравитационный колодец. Густые дымные языки жадно обволакивали раскалённый металл, безжалостно пожирая обречённую конструкцию. Внезапно палубу спасательной капсулы ощутимо затрясло, и крошечный бот стало неумолимо тянуть обратно наверх, прямо в смертоносную воронку.

Запрокинув голову, Аврен неотрывно смотрел в верхний транспаристалевый иллюминатор на надвигающуюся огненную массу.

— Нас затягивает обратно! — голос десантника сорвался, почти потонув в нарастающем гуле. Он судорожно взмахнул руками, ловя равновесие на ходящей ходуном палубе. — Маневровые врубай!

Карт до хруста в суставах стиснул подлокотники. Лицо коммандера исказила напряжённая гримаса.

— Дадим тягу сейчас — тормозные контуры не успеют отработать! — прокричал он сквозь грохот. — Жёсткой посадки не миновать!

— А если промедлим, эта чёртова махина расплющит нас в лепёшку! — Аврен с силой ударил ладонью по переборке, указывая на нависающее брюхо «Шпиля Эндара». — Жми!

Грязно выругавшись, коммандер стремительно вбил нужный код на мерцающей панели управления и принудительно запустил кормовые ускорители. Двигатели позади спасательной капсулы надрывно взвыли на пределе мощности. Бот судорожно дёрнулся, вырываясь из мёртвой хватки, и с чудовищным ускорением рванул прочь.

Дикий рывок перегрузки тотчас выбил почву из-под ног Аврена. Не удержав равновесия, он кубарем полетел через всю тесную кабину, с глухим лязгом впечатавшись спиной в холодную металлическую переборку.

Тем временем вокруг внешних контуров бота вспыхнуло яростное пламя атмосферного трения. Покуда капсула прошивала густые тучи, от её раскалённой обшивки с пронзительным визгом стали отрываться куски оплавленного металла, оставляя за собой густой чёрный шлейф копоти.

Несущийся вниз модуль рассекал многокилометровые атмосферные фронты, закручивая их вокруг себя в гигантский вихрь. Спустя мгновение тучи с оглушительным рёвом расступились, наконец исторгнув из своего чрева пылающую стальную конструкцию.

Едва капсула вырвалась из плотной завесы туч, за иллюминатором разверзлась сверкающая бездна. Далеко внизу, под летящим снарядом, раскинулся исполинский, пылающий мириадами огней мегаполис. Грандиозные, обтекаемые и пулевидные башни Тариса, напоминающие монументальные капли оплавленного металла, ощетинились сплошным частоколом. Эти небоскрёбы-гиганты вздымались невероятно высоко, скрывая свои шпили где-то в вышине, тогда как необъятная городская панорама уходила далеко за линию горизонта. Перед ними лежало не просто нагромождение зданий, а целая живая экосистема, пронизанная вертикальными и горизонтальными нитями синего неона. Повсюду нависали посадочные платформы и соединительные мосты, а транспортные магистрали, образуя сложно сплетённые узоры света, прорезали глубокие искусственные каньоны.

Именно в такую рукотворную пропасть с воющим свистом и рухнула спасательная капсула. Огненный метеор грубо вторгся в плотные потоки трафика. Воздух тотчас содрогнулся от многоголосых гудков репульсоров и истошных криков, разнёсшихся по всей округе, покуда гражданские спидеры и грузовые баржи в дикой панике бросались врассыпную, чудом уходя от столкновения с пикирующей махиной.

Бортовой компьютер взвизгнул аварийной сиреной, отчаянно активируя экстренные тормозные репульсоры. Пламя атмосферного трения спало, однако инерция падения оставалась слишком великой.

Бот на колоссальной скорости проломил панорамное остекление верхнего яруса одного из жилых шпилей. Выплёвывая фонтаны стеклянной крошки, массивная капсула яростно ворвалась во внутренние помещения. С оглушительным грохотом сминая металлические переборки и разнося вдребезги попадавшуюся на пути мебель, она насквозь протаранила жилые перекрытия и с ужасающим хрустом вырвалась с обратной стороны здания.

Вылетев наружу, изувеченный корпус на всём ходу снёс случайно пролетавший гражданский кар. Водитель спидера едва успел в диком ужасе распахнуть глаза и судорожно ахнуть, как многотонная махина безжалостно смяла его транспорт. От страшного удара покорёженную машину закрутило волчком. Издав пронзительный скрежет, она вспыхнула ярким пламенем и беспомощно полетела куда-то вниз, навсегда сгинув в необъятной пропасти городских уровней. Спасательная же капсула, продолжая неумолимое движение, с лязгом пробила мощное защитное ограждение и тяжело обрушилась на широкую связующую платформу между двумя небоскрёбами. Подпрыгнув от сокрушительного удара, бот кубарем понёсся вперёд, бешено вращаясь вокруг продольной оси.

Именно в этот миг безумной центрифуги Аврен потерял последнюю опору. Оторвавшись от гладкой стены, десантник беспомощно полетел через кувыркающуюся кабину. Затылок капрала с костедробительным стуком впечатался в стальную грань навигационной консоли. Ослепительная вспышка боли мгновенно сменилась густой непроглядной тьмой.

Раскуроченная спасательная капсула продолжала с пронзительным визгом скользить по рифлёному феррокриту платформы, высекая снопы искр и оставляя за собой глубокую рваную борозду. Истерзанный металл замедлил ход лишь у самого края обрыва. Бот опасно накренился над зияющей пустотой нижних уровней, протяжно скрипнул оплавленной обшивкой и окончательно замер, чудом балансируя на грани падения. Вокруг дымящейся траншеи уже начали собираться первые перепуганные зеваки, неуверенно стягиваясь к искорёженным обломкам.

Сознание капрала медленно уходило в небытие, неотвратимо погружаясь в ледяную чёрную воду. Где-то невообразимо далеко, на самом краю угасающего разума, он слышал встревоженный голос Карта Онаси, который отчаянно пытался докричаться до напарника сквозь треск остывающего металла. Но с каждой проходящей секундой, чем глубже Вейнн проваливался в эту вязкую пучину, тем тише и неразборчивее становился зов коммандера, покуда Аврен окончательно не отдался абсолютному безмолвию.

В сей первозданной пустоте, где не было ни звука, ни света, сначала родилось эхо. Глухое, далёкое, оно нарастало и пульсировало в висках, покуда тьма перед внутренним взором не раскололась, обнажив кристально чёткую, пугающе реалистичную картину.

Из разорванного мрака проступили строгие, угловатые своды совершенно незнакомого командного пункта. Пространство дышало холодной, гнетущей монументальностью. Массивные тёмно-серые переборки, давящая геометрия потолочных ниш и вытянутые полосы зловеще мерцающих красных ламп, вмонтированных прямо в ребристую металлическую палубу, создавали атмосферу чуждого величия. Вдоль стен тянулись ряды навигационных стоек с мертвенно-синим свечением мониторов, а впереди зияли широкие трапециевидные иллюминаторы, за которыми равнодушно стыла необъятная космическая бездна.

Но теперь этот исполинский чертог бился в предсмертной агонии. Сквозь едкий дым и ослепительные снопы искр от растерзанных консолей отчётливо проступали две фигуры. В самом центре этого хаоса танец смерти вела девушка. Её тёмно-русые волосы были собраны на затылке и перехвачены золотистым кольцом, а вдоль скул небрежно спадали тонкие пряди. Воительница была облачена в облегающую многослойную тунику. Высокий жёсткий воротник и плотные кожаные вставки на груди контрастировали с мягкой тканью рукавов цвета жжёной охры. Плечи надёжно прикрывали округлые багрово-коричневые наплечники, а талию стягивал широкий ремень с прямоугольной металлической пряжкой. В правой руке джедая непрерывно пел световой меч, разрезая задымлённый воздух плотным, гудящим жёлтым сиянием.

Противостояла ей зловещая фигура, сотканная из самого мрака. Скрытый под глубоким капюшоном, с лицом, плотно закрытым чёрной маской, сей воин казался воплощением чистого страха. В его руках пульсировал кроваво-красный клинок, оставляя в воздухе хищные алые шлейфы.

Смертоносный бой шёл на пределе возможностей, завораживая своей жуткой грацией. Багровый луч обрушивался с яростью шторма, но жёлтый клинок встречал его непробиваемым щитом. Взмах, оглушительный треск скрестившейся энергии, стремительный пируэт. Движения девушки перетекали одно в другое с мягкостью воды, но каждый её удар разил с неумолимостью камнепада. Делая выверенный выпад за выпадом, она методично теснила врага к искорёженному краю платформы.

Искры от их яростных столкновений осыпали палубу огненным дождём. Скрестив клинки в очередной ослепительной вспышке, джедай выждала идеальное мгновение. Уловив ритм противника, она совершила резкую, безупречную подсечку.

Потеряв равновесие, воин в маске раскрылся на краткий, фатальный миг. Этого хватило, чтобы жёлтое лезвие с шипящим гулом прошило серую ткань и броню, глубоко вонзаясь в плоть. Из-под чёрной маски вырвался сдавленный хрип. Поверженный враг обмяк и бездыханно рухнул на дымящийся пол, выронив рукоять, чей красный луч мигнул и погас навсегда.

Тяжело, прерывисто дыша, девушка резко развернулась. Её грудь вздымалась от колоссального напряжения. Выставив левую руку вперёд в инстинктивном защитном жесте, она вскинула голову. Пронзительный, полный непреклонной решимости взор устремился прямо перед собой. На миг возникло пугающее чувство, что джедай смотрит сквозь пространство, сквозь саму ткань видения, проникая в обнажённую душу Аврена, готовая к новому бою, если потребуется.

На одну короткую секунду их миры незримо соприкоснулись. А затем картина дрогнула, вспыхнула в последний раз и рассыпалась мириадами осколков, бесследно растворяясь в клубящемся сером тумане. Тяжёлый, ледяной мрак окончательно сомкнулся над капралом, поглощая его истерзанный разум и навсегда погружая в абсолютную тьму.

Глава 6 ПОД ЧУЖИМИ ОГНЯМИ

ЧАСТЬ I I

ВЕРХНИЙ ГОРОД

Из закрытого архива Республиканского флота.

Фрагмент личного журнала коммандера Карта Онаси.

Дата записи: 4021.218.2 К.С.

Архивная привязка: 21 097 год от основания Галактической Республики.

Уровень доступа: Высший.

Верхний город встретил меня злой, издевательской иллюзией мира. Здесь гостеприимно сияют витрины и шумят кантины, покуда люди азартно режутся в пазаак. Они обсуждают гонки и пьют синтетическое вино, старательно игнорируя бушующую в галактике войну. В этом сытом неоновом дурмане порой хватает пары минут, дабы самому забыться и потерять бдительность.

Однако стоит лишь закованному в серебро ситхскому патрулю вынырнуть из-за угла, как маскировка благополучия немедленно осыпается прахом. Голоса горожан срываются на испуганный шёпот, взгляды падают в пол, а руки судорожно сжимают идентификационные чипы. Оккупантам не требуется никому угрожать напрямую, ибо они наглухо перекрыли лифты и транспортные узлы, предоставив Верхнему городу выполнять всю грязную работу по самоконтролю.

Более всего меня угнетает та пугающая покорность, с коей мегаполис впитал врага в свою повседневную рутину. Впрочем, Верхний город издревле зиждился на жестоких границах. Гниющая бездна Нижних уровней веками дышала у них под ногами, но местная элита предпочитала брезгливо закрывать на неё глаза. Ситхи отнюдь не создавали сей больной порядок, они попросту заняли в нём самое удобное кресло.

Самого Дарта Малака здесь нет, однако его монументальная тень намертво накрыла весь Тарис. Тёмному лорду совершенно незачем присутствовать лично. Хватает одного вооружённого штурмовика у шлюза и немого приказа, дабы привычный мир обывателя сжался до размеров одиночной камеры. Поистине страшная вещь эта абсолютная власть — чем она несокрушимее, тем реже ей приходится бить наотмашь.

Я не смею винить этих людей за отчаянное желание просто жить. Здоровый рассудок попросту не способен каждое утро просыпаться с выжигающей мыслью о потере собственного дома. И всё же существует колоссальная пропасть между вынужденной привычкой к страху и добровольной слепотой. Взирая на сверкающие шпили Верхнего города, я до сих пор не уверен, по какую именно сторону этой черты балансирует Тарис.

Коммандер Карт Онаси.

Флот Центрального Ядра, Вооружённые силы Галактической Республики.

ГЛАВА 6

ПОД ЧУЖИМИ ОГНЯМИ

Удушливый, прогорклый дым неохотно просачивался сквозь истерзанные швы заклинившего шлюза, сизыми плетями тяжело струясь под низкими сводами разбитой спасательной капсулы. В ритмичных, больных пульсациях уцелевшей аварийной лампы сия пелена обретала пугающие, полуживые очертания, уподобляясь щупальцам бесформенного падальщика, коий слепо ощупывал выпотрошенное нутро челнока в поисках остывающих душ, дабы навсегда забрать их во мрак.

В самом эпицентре этого багрового чистилища, безжалостно вдавленный в перекошенный ложемент кресла, неподвижно сидел Карт. Массивная стальная рама фиксатора надёжно удерживала офицера, не позволяя изломанному телу соскользнуть на рифлёную палубу. Его голова безвольно скатилась набок, глухо упираясь подбородком в разорванный ворот оранжевой куртки. Кабина непрерывно содрогалась в предсмертных конвульсиях. Изувеченная электроника надсадно шипела, а из-под разбитой панели управления с пугающей механической неотвратимостью вырывались ослепительно-белые разряды, наполняя тесное пространство едким смрадом горелой полимерной изоляции.

Пустой, остекленевший взор ветерана застыл, намертво прикипев к одной случайной точке на оплавленной переборке. В раскалывающейся голове гудело, а в ушах стоял пронзительный, ровный звон, замуровавший измотанный разум в плотном ватном вакууме. Адреналин ещё держал искалеченные мышцы в стальных тисках, милосердно блокируя восприятие катастрофы. Наконец Онаси тяжело, с хриплым надрывом втянул воздух и заставил себя моргнуть. Шоковая анестезия лопнула, и в этот самый миг наружу прорвалась боль.

Она не просто вспыхнула, а раскалённой стальной плитой обрушилась на оголённые нервные окончания. Левое плечо полыхало невыносимым белым огнём вывернутого в противоестественном направлении сустава, а любая, даже самая ничтожная попытка втянуть воздух отзывалась под сломанными рёбрами жестокой, раздирающей плоть судорогой. В затылке же безостановочно ухал тяжёлый, сейсмический набат, в такт коему кроваво-красный свет аварийной лампы перед расфокусированным взором дробился на части, сливаясь в единое, нестерпимо пульсирующее марево.

Инстинктивно попытавшись втянуть пропитанный гарью воздух, Карт тотчас захлебнулся сухим, надрывным кашлем. Режущая боль снова пронзила грудную клетку.

— Шутта... — вырвалось из пересохшего горла хриплое ругательство, без остатка потонувшее в треске искрящей проводки.

С усилием моргнув, ветеран заставил расплывающийся багровый мир обрести подобие порядка. Изувеченная спасательная капсула замерла под неестественным углом, чудом балансируя на самом краю неведомой платформы. Пространство вокруг напоминало выпотрошенную утробу механического зверя. Левый ряд ложементов с корнем выворотило из палубных креплений, а искорёженная панель аварийного снабжения истекала толстыми жгутами обесточенных кабелей. Над головой зияла широкая рваная прореха в смятом металле, сквозь которую внутрь непрерывно сочился ядовитый дым.

Офицер предпринял мучительную попытку пошевелиться, и в этот миг его мутный взор упал на собственную левую руку. Она тяжёлой, онемевшей плетью повисла вдоль туловища, будучи грубо выбитой из плечевого сустава и вывернутой под пугающим, противоестественным углом.

Глаза Карта расширились, когда леденящий узел первобытного ужаса стянул нутро при виде искалеченной плоти. Контуженный разум ещё не до конца осознал масштаб увечья, однако суровая армейская выучка уже диктовала единственно верное решение, не терпящее промедлений.

Здоровая правая кисть предельно осторожно, страшась причинить лишнюю агонию, обхватила покалеченное предплечье. Мужчина сделал глубокий, дрожащий вдох. Намертво стиснув зубы, ветеран жёстко прижал онемевший локоть к собственным рёбрам и со сдавленным рычанием с силой выкрутил конечность наружу, одновременно толкая головку кости вверх в суставную впадину.

Влажный, тошнотворный хруст возвестил о возвращении плечевого сустава на законное место, и ослепительная вспышка первобытной боли безжалостно ударила по оголённым нервам. Рука вновь обрела целостность, однако о полноценной боевой хватке пришлось забыть — травмированные мышцы немедленно налились свинцовой тяжестью и пульсирующим жаром, напрочь отказываясь поднимать конечность выше грудной клетки.

— А-а-агрх, мать вашу! — истошно, срывая голос, взревел Онаси.

Сдерживая подступившие жгучие слёзы, он судорожно прижался покрытым липкой испариной лицом к холодной стали фиксирующей рамы. Его искусанные губы мелко, бесконтрольно дрожали, покуда тело билось в короткой агонии болевого шока.

Переждав сию мучительную волну, офицер вслепую отыскал центральный замок. Непослушные пальцы с силой вдавили аварийный рычаг.

Заклинивший механизм сухо хрустнул, и массивная стальная рама с натужным воем откинулась вверх. Лишённое опоры тело ветерана тотчас рухнуло вниз, с оглушительным стуком впечатавшись в рифлёный настил палубы. Карт моментально зашёлся влажным, раздирающим горло кашлем, отхаркивая на искорёженный металл горькую копоть.

Сквозь пульсирующий звон в ушах начал пробиваться чужеродный, непрерывный вой. Сперва измученный мозг принял этот звук за предсмертный стон бортовой электроники, однако вскоре жуткая истина прояснилась окончательно. Разноголосый, надрывный рёв доносился снаружи, обрушиваясь на слух сразу с нескольких направлений. То истошно надрывались тревожные системы исполинского мегаполиса — необъятный Тарис заходился в панической истерике тысяч городских сирен, реагируя на рухнувшую с небес катастрофу.

Вместе с этим разноголосым рёвом память обрушилась на него сокрушительным ударом. Перед внутренним взором стремительно пронеслись пылающий остов «Шпиля Эндара», залитый кровью мостик с мёртвой Марой Восс, отчаянный прорыв к шлюзам и последний, безумный рывок сквозь атмосферу к поверхности планеты.

— Вейнн! — отчаянно выкрикнул Карт, с трудом приподнимаясь на дрожащих локтях.

Истерзанная кабина ответила ему лишь могильным, равнодушным молчанием.

Превозмогая ломоту в избитых мышцах, офицер тяжело перекатился на бок, лихорадочно обшаривая потемневшим взглядом исковерканный салон.

Карт наконец различил Аврена между сорванным с креплений рядом ложементов и дальней переборкой, куда его с силой отшвырнуло чудовищной кинетикой удара. Тёмно-красная кираса десантника была глубоко рассечена вдоль правого бока, один наплечник отсутствовал вовсе, а голова неестественно запрокинулась к стене. Из-под спутанных, покрытых густой копотью волос проступала блестящая дорожка свежей крови. Она медленно пересекала висок, уходила за ухо и крупными, вязкими каплями монотонно разбивалась об искорёженную сталь.

Узрев жуткую картину, Карт на краткий миг окаменел, однако солдатский инстинкт тотчас подавил оцепенение, заставив ветерана сорваться с места. Боль в сломанных рёбрах отозвалась ослепительной, выжигающей вспышкой, но офицер даже не позволил себе сбавить шаг. Продираясь сквозь лабиринт вывернутых ложементов и искорёженного металла, он бессильно рухнул на одно колено рядом с распластавшимся капралом и грубо вдавил дрожащие пальцы в его холодную шею.

— Давай же, не смей здесь помирать... — хрипло процедил Онаси, лихорадочно смещая ладонь в поисках артерии.

Мучительные секунды тянулись густой смолой, покуда под подушечками пальцев наконец не дрогнула слабая, аритмичная пульсация жизни. Мужчина шумно, с присвистом выдохнул, констатируя хрупкую победу над смертью, но сам Аврен на голос сослуживца не ответил ни единым движением.

Склонившись над израненным лицом десантника, Карт прислушался. Спёртый, пропитанный гарью воздух проникал в изодранные лёгкие Вейнна с влажным сипением, короткими, пугающе редкими толчками, а на разбитой губе пузырилась тёмная кровь. Стоило ему осторожно провести ладонью вдоль затылка товарища, как затянутые в кожу пальцы вмиг пропитались липкой, тёплой влагой.

— Ситх тебя раздери... — обречённо прошептал Карт, обтирая окровавленную кисть о полы куртки.

Внезапно снаружи, прорываясь сквозь монотонный вой городских сирен, грохнул искорёженный металл. Онаси резко замер, превратившись в натянутую струну. Спустя удар сердца сквозь толщу оплавленных переборок пробился новый звук — мерный, чеканный топот кованых сапог. За сим несомненно человеческим шагом последовал резкий, гортанный окрик, и хотя слова без остатка тонули в индустриальном гуле, интонация была слишком властной и пугающе собранной, дабы принадлежать случайному мародёру или зеваке.

Загнанным хищником Карт повернул голову к разорванной обшивке. Там, над заклинившим шлюзом, предательски пульсировал багровый глаз аварийного посадочного маяка — упрямая автоматика продолжала методично транслировать их координаты в эфир, навлекая на выживших неминуемую гибель. Грязно выругавшись, офицер привычным движением выхватил бластер, но сразу осознал тщетность стрельбы по внутренним контурам. Отбросив сомнения, ветеран протиснулся к мерцающей панели связи, с мясом сорвал оплавленную пластиковую крышку и без колебаний вонзил пальцы прямо в искрящее переплетение оголённых проводов.

Дикий электрический разряд сухо щёлкнул в недрах консоли, обжигая плоть до тошнотворного запаха палёной кожи. Карт глухо зарычал от боли, однако хватку не ослабил. Нащупав питающую магистраль, он резким, грубым рывком вырвал силовой жгут. Предательский маяк тут же захлебнулся во тьме, утянув за собой добрую половину уцелевшего внутреннего освещения, отчего разбитая кабина окончательно провалилась в густой, клаустрофобный полумрак.

Тем временем за бортом тяжёлые шаги приблизились, обретая угрожающую плотность.

— Вижу пролом в конструкции! — разрезал внешний шум холодный, металлический голос, усиленный вокабулятором шлема.

Карт затаил дыхание, сливаясь с тенями.

— Прочесать технический ярус. Все обнаруженные спасательные капсулы брать под охрану. Выживших задерживать немедленно.

Времени на раздумья больше не оставалось. Онаси медленно обернулся к бессознательному Аврену, просунул руки под изрубленные наплечники капрала и с силой рванул на себя. Истерзанное тело не помогло спасителю ни единым мускулом.

Вейнн оказался почти неподъёмным — монолитная броня, толстые ремни, увесистый армейский рюкзак и собственная мышечная масса — всё это слилось в абсолютный мёртвый груз, коий упрямо притягивался магнитом к каждому рваному выступу палубы. Стоило ветерану сделать шаг назад, как подошва волочащегося десантного сапога намертво застряла в лабиринте сорванных кресел.

Жёстко сцепив зубы, Карт высвободил зажатую ногу товарища, перехватил обмякший торс чуть выше и, игнорируя спазмы в отбитом боку, вновь потащил солдата к единственному выходу.

С каждым новым рывком сломанные рёбра пронзало ослепительной, выжигающей болью, отчего перед контуженным взором Карта расплывалась багровая пелена, однако неподъёмное тело Вейнна наконец поддалось. Сантиметр за сантиметром, превозмогая ломоту в измученных мышцах, Онаси медленно волок напарника к аварийному люку, оставляя на засыпанном пеплом и стеклом металле широкий, влажный кровавый след.

Покорёженная бронестворка наотрез отказалась открываться до конца, обнажив лишь узкую, зазубренную щель, сквозь которую тянуло густой гарью внешней платформы. Припав к заклинившему люку, ветеран вцепился в подмышки Аврена и потянул его наружу, да только рассечённая тёмно-красная кираса десантника с мерзким, скрежещущим звуком крепко зацепилась за рваный край обшивки.

— Давай же, пошёл! — яростно прорычал Карт, вкладывая в рывок остатки сил.

Обмякший капрал высвободился столь внезапно, что его тело всей неподъёмной бронированной массой навалилось прямо на плечи спасителя. Не удержав равновесия на скользком от копоти металле, Онаси опрокинулся навзничь, утягивая напарника за собой. Оба с костедробительным лязгом рухнули на гладкое, безукоризненно вылизанное покрытие широкой уличной платформы.

Из лёгких офицера вмиг вышибло остатки кислорода. На несколько мучительных секунд Карт остался лежать неподвижно, до скрипа стиснув зубы и слепо уставившись в вечереющее небо Тариса.

Идиллию Верхнего города нещадно рвал отнюдь не только дым из распоротого брюха капсулы. Многотонная махина, прорубая себе путь сквозь архитектурные шпили, подняла в воздух густую, удушливую взвесь из раздробленного феррокрита, стеклянной крошки и пепла. Из перебитых городских магистралей с оглушительным шипением вырывались тугие струи пара, слагая непроглядный сизый саван. И сквозь сию кипящую пелену, буквально в полусотне метров от них, уже мелькали зловещие силуэты. Закованные в серебро ситхские патрульные методично прочёсывали пылающие завалы, неотвратимо стягивая кольцо.

Внезапно над платформой с давящим, низким воем завис военный транспортник. Из его стального нутра ударил слепящий, хищный луч поискового прожектора, размеренно вспарывая туман и неумолимо подбираясь к распластавшимся у люка республиканцам.

Однако права на спасительную передышку более не оставалось. Перевернувшись на живот и вжимаясь в настил, дабы не попасть в перекрестье света, ветеран с трудом поднялся на одно колено и вновь обхватил бессознательного капрала.

Справа от дымящейся борозды, прорезавшей идеальную чистоту площади, высились исполинские изогнутые своды жилых башен, меж коими зиял глубокий, утопающий в непроглядной тени архитектурный проулок. Туда Онаси и поволок израненного десантника.

Каждый метр давался с первобытным, рвущим жилы надрывом. Тяжёлые сапоги Аврена глухо скрежетали по усыпанному пеплом феррокриту, а его окровавленная голова безвольно качалась в такт движениям, оставляя на девственно-светлом полу компрометирующий влажный след. Карту приходилось поминутно останавливаться, замирать всякий раз, когда луч прожектора со свистом проносился над их головами, мучительно восстанавливать сбитое дыхание и вновь тащить сей свинцовый груз во мрак боковой улицы.

Добравшись до спасительного слепого кармана, Карт затащил напарника за массивный, измазанный грязью муниципальный мусорный контейнер. Предельно осторожно опустив товарища в прохладную тень утилизатора, офицер намертво вжался спиной в холодную стену. Выждав удар сердца, ветеран аккуратно, на жалкий дюйм выглянул из-за ржавого угла укрытия.

Прямо на его глазах ослепительный столб прожектора хищно впился в искорёженный корпус капсулы, заливая истерзанный металл мертвенно-белым светом. Внимание всех поисковых групп в сию же секунду сфокусировалось на изувеченном модуле. Ситхи, вскинув винтовки, плотным кольцом бросились к зияющему люку. Воздух звенел от напряжения — стоило оккупантам обнаружить пустую кабину, как их проницательные взгляды сразу опустятся на залитый свежей кровью феррокрит, ведущий прямиком к укрытию беглецов.

Им надлежало немедля уходить выше, однако силы ветерана иссякли. Тяжело осев на корточки рядом с распластавшимся Вейнном, Карт перевёл дух.

— Полежи пока здесь, — сипло бросил ветеран.

Изломанное тело ответило ему лишь глухим, надрывным хрипом пробитых лёгких.

— Хотя... сдаётся мне, богатого выбора у нас с тобой сейчас всё равно не предвидится. — Губы Карта тронула сухая, лишённая всякого веселья усмешка. Стянув прожжённую перчатку, мужчина плотно прижал пальцы к мертвенно-бледной шее десантника и затаил дыхание. Жизнь едва теплилась в сей искалеченной плоти, однако на самом дне артерии всё ещё бился ничтожно слабый, но дьявольски упрямый пульс.

Офицер с трудом выпрямился, напряжённо вглядываясь в задымлённое чрево проулка. Задерживаться в пылающем эпицентре крушения было равносильно добровольной казни. Оккупанты вскоре стянут вокруг этих обугленных обломков железную петлю оцепления за считаные минуты, безжалостно выпотрошив каждый тёмный закуток. Беглецам надлежало немедленно раствориться во мраке, затеряться среди бетонных лабиринтов, и желательно сделать сие так, дабы не оставить за собой ни единого электронного следа.

Воспалённый взгляд ветерана, лихорадочно ощупывавший плотные тени боковой улицы, внезапно выхватил идеальное спасение. У сплошной феррокритовой стены, низко и надсадно гудя уставшими антигравами, зависла исполинская махина муниципального мусоровоза. Уродливая автоматическая баржа, густо источавшая едкий кислотный смрад гниющих отходов и перегретого озона, как раз завершала цикл прессовки, готовясь скрыться в бездне иных секторов. На её ржавой броне не мерцали маячки гражданского трафика, а рутинный маршрут не привлекал чужого внимания. Сия плывущая во тьме клоака служила безупречным укрытием, ибо военные сканеры оккупантов брезгливо игнорировали столь ничтожную коммунальную цель, привычно отсеивая её как несущественный фоновый шум.

Подавив предательский стон и до спазма сомкнув челюсти, Карт вновь подхватил неподъёмную бронированную тушу Вейнна. Превозмогая пульсирующий, выжигающий огонь в сломанных рёбрах, он доволок напарника до баржи и с титаническим, рвущим жилы усилием втащил его бессознательное тело на широкий задний выступ технического бампера. Едва офицер успел грузно перевалиться следом, намертво впившись пальцами в ржавые металлоконструкции, как мусоровоз с низким, утробным рыком сорвался в спасительную темноту.

Тяжёлая автоматическая баржа резко просела под собственным весом и, с протяжным воем перегруженных антигравов взрезав ночной воздух, круто ушла вниз, проглатывая долгожданные метры пустоты. Резкие порывы холодного встречного ветра жестоко хлестали по лицу, на краткий миг отрезвляя контуженный разум ветерана и унося прочь жар недавней преисподней.

Они летели низко, скрываясь в густых тенях транспортных эстакад. Пространство вокруг непрерывно содрогалось — мимо с пронзительным, растянутым свистом проносились скоростные гражданские спидеры, а над головой густым, вибрирующим басом гудели встречные транспорты. Вонь отходов нестерпимо резала носоглотку, однако Карт лишь плотнее прижимался к дрожащему грязному металлу, взирая, как воющие сирены и ослепительные столбы прожекторов над местом их падения стремительно растворяются позади.

Спустя несколько кварталов машина начала плавно сбрасывать скорость. Баржа грузно подалась в сторону монументальной жилой башни и с глухим металлическим лязгом пристыковалась к широкому мусорному шлюзу на техническом ярусе.

«Достаточно», — мысленно отрезал Онаси.

Едва он успел рывком стащить Аврена с бампера на феррокрит, как из темноты сервисного коридора с пронзительным визгом сервоприводов выкатился пузатый дроид-погрузчик. Узрев у своих баков двух израненных, перепачканных кровью людей, жестянка возмущённо замигала жёлтыми окулярами и разразилась высокой, истеричной бинарной трелью, требуя немедленно освободить погрузочную зону.

Карт инстинктивно опустил ладонь на рукоять бластера, однако стрелять не спешил — грохот плазменного разряда гулким эхом разнёсся бы по ночному ярусу, неминуемо перебудив жильцов и привлекая совершенно ненужное внимание. Ветеран натянул на лицо кривую, вымученную усмешку и примирительно воздел свободную руку.

— Эй, дружище, не шуми, — хрипло выдавил Онаси, силясь придать голосу беспечность. — Мой приятель просто слегка перебрал синтетического эля в кантине. Знаешь же, как оно бывает. Сейчас переведём дух и уйдём.

Дроид-погрузчик раздражённо щёлкнул манипуляторами. Из его вокабулятора исторгся гудящий, полный механического презрения поток бинарного кода, смысл коего сводился к тому, что он отнюдь не бесплатное такси, и ежели сии куски органики не уберутся прочь в течение трёх секунд, он попросту врубит аварийную сирену.

Удостоверившись, что незваные гости покидают его вотчину, дроид брезгливо развернулся на ходовой оси и, сварливо бормоча нечто про «вечно пьяный мусор с Верхних уровней», укатился вглубь приёмного шлюза, дабы приступить к стыковке с баржей.

Онаси с облегчением перевёл дух. Взор ветерана тотчас зацепился за распахнутую дроидом служебную гермодверь, за которой таилась крутая металлическая лестница, ведущая прямиком на жилые ярусы башни. Сей проход был их единственный путь наверх.

Вновь взвалив Аврена на плечи, Карт начал самый мучительный подъём в своей жизни. Каждый шаг обращался в изощрённую пытку. Преодолённая ступень вбивала раскалённый гвоздь в сломанные рёбра, а левое плечо, недавно вправленное на место, наливалось свинцовой, парализующей немотой. Сапоги десантника глухо скрежетали по железному настилу, неумолимо вытягивая из офицера последние крохи сил. Пот заливал контуженные глаза, во рту осел густой привкус меди, а дыхание вырывалось из лёгких прерывистым, сипящим свистом.

В какой-то миг Карт оказался вынужден замереть на узком пролёте. Уткнувшись пылающим лбом в ледяную сталь переборки и едва удерживая сползающего напарника, ветеран жадно, с первобытным надрывом втягивал воздух. Внутренний голос взывал сдаться, бросить сей неподъёмный груз, однако упрямая солдатская воля заставляла его делать ещё один шаг. И ещё один.

Лишь когда мышцы окончательно отказались повиноваться, Онаси рассудил, что они забрались достаточно высоко. Достигнув очередной площадки, он предельно осторожно опустил бессознательного капрала в прохладную тень подле холодной стены.

Сам же ветеран бессильно привалился к металлу соседней опоры. Жадно, со свистом глотая спёртый, пропитанный машинным маслом воздух, Карт потратил долгую минуту исключительно на то, чтобы унять бешеный, отдающийся в висках стук сердца и укротить предательскую дрожь в перенапряжённых руках. И только когда багровая пелена перед воспалённым взором немного рассеялась, офицер заставил себя медленно выпрямиться.

Прямо перед ним возвышалась массивная бронестворка сервисного шлюза, наглухо отсекающая технический пролёт от жилого сектора.

Крепко стиснув рукоять бластера под курткой, ветеран нажал на рычаг разблокировки. Внутренний механизм сухо щёлкнул, и тяжёлая дверь с тихим пневматическим шипением нехотя отъехала в сторону. Приоткрыв створку всего на ширину ладони, Карт медленно, аккуратно выглянул наружу, вторгаясь воспалённым взглядом в пространство чужого яруса.

Мягкий, болезненно-жёлтый свет дежурных ламп мазнул по контуженным глазам, заставив Карта напряжённо замереть в узкой щели и вслушаться в дыхание чужого уровня. На Тарис давно опустилась непроглядная ночь, погрузив широкие галереи Южного комплекса в тягучую, параноидальную спячку. Тишина здесь пульсировала скрытой жизнью — за толстыми переборками монотонно, с надрывом гудела изношенная климатическая установка, покуда из-за соседних дверей доносилось невнятное, бормочущее эхо невыключенных голонет-проекций.

С трудом выбравшись на феррокритовый настил, ветеран окинул хмурым взглядом транзитный коридор, коий изгибался плавной дугой, замыкаясь в бесконечное кольцо. Вдоль низкого, давящего потолка тянулись выцветшие, истекающие тусклым светом полосы неона, скупо освещая ряды пугающе одинаковых, лишённых всякой индивидуальности бронедверей, за которыми обречённо прятались от ситхских патрулей мелкие служащие да загнанные в угол инородцы.

Опустив глаза, Карт бегло оценил собственное плачевное состояние. Оранжевая куртка зияла рваной раной на плече, рукав насквозь пропитался жёсткой коркой запёкшейся крови, а армейские сапоги густо покрывала чёрная, маслянистая пыль утилизатора. Весь его внешний вид буквально вопил о недавней кровавой бойне, но в сей поздний, вымороженный час главным укрытием служила отнюдь не маскировка, а спасительная, безмолвная пустота коридоров.

Не выпуская из-под куртки рукояти бластера, ветеран бесшумной, крадущейся тенью двинулся вдоль изгиба галереи. Он ступал нарочито размеренно, по въевшейся армейской привычке непрерывно сканируя воспалённым взором потолочные своды в поисках мёртвых зон. Однако, к его немалому удивлению, прятаться от электронного надзора не пришлось — муниципальные камеры безопасности оказались либо грубо разбиты вдребезги вандалами, либо безжизненно пялились в феррокрит потухшими, вырванными с мясом линзами. Сей обнищавший, позабытый властями сектор представлял собой идеальное слепое пятно на радарах оккупантов — поистине безупречное место, дабы бесследно раствориться во мраке.

Первая же дверь наотрез отказалась поддаваться, ответив на приближение тусклым, враждебным светом красного индикатора блокировки. Вторая бронестворка осталась столь же непреклонной. За третьей панелью послышались приглушённые, нервные голоса, заставившие офицера инстинктивно вжаться спиной в холодный металл переборки. Некий родианец на ломаном, лающем базовом языке раздражённо клял оккупантов за перекрытые пути, покуда женский голос испуганным, дрожащим шёпотом умолял его не накликать беду. Не желая становиться заложником чужой паники, Онаси бесплотным призраком скользнул дальше.

Взгляд ветерана, методично препарирующий каждую деталь сей казённой симметрии, внезапно зацепился за четвёртую по счёту квартиру. В разительном контрасте с соседними жилыми блоками сенсорная панель доступа здесь успела покрыться густым, бархатистым слоем мёртвой пыли, коя служила безошибочным доказательством того, что сканером не пользовались долгие, томительные недели. Присмотревшись чуть внимательнее, Карт разглядел, как в узких технологических стыках между бронеплитами проступают рыжие, въевшиеся язвы застарелой ржавчины.

Это жилище было давно и безнадёжно покинуто — абсолютно рутинная история для безжалостного Тариса. Ещё задолго до того, как ситхи сомкнули кольцо блокады, погрязшие в долгах горожане и бесправные инородцы бесследно растворялись в лабиринтах мегаполиса практически ежедневно, становясь безмолвными жертвами криминальных синдикатов и неподъёмных корпоративных налогов.

Окинув опустевшую галерею коротким, оценивающим взором, Онаси выудил из поясного подсумка тактический нож. Холодная сталь лезвия с сухим хрустом поддела лицевую крышку терминала, срывая пластик и обнажая тускло мерцающие внутренние платы. Пальцы ветерана уверенно вспороли защитную оплётку, безошибочно вычленяя питающие магистрали. До скрипа в скулах сцепив зубы, Карт оголил медные жилы и грубо замкнул цепь напрямую.

Сноп сизых искр обжёг перчатку, насильно выбивая из магнитных замков отпирающий электронный импульс. В недрах переборки надсадно взвыли застоявшиеся сервоприводы, мучительно силясь преодолеть сковавшую их многомесячную коррозию. Упрямый металл глухо, угрожающе скрипнул, и тяжёлые створки с прерывистым пневматическим шипением нехотя поползли в стороны.

Из образовавшегося чёрного провала навстречу офицеру тотчас потянуло густым запахом слежавшейся пыли и давней затхлости — тем самым удушливым, безжизненным тленом, коий неизбежно пропитывает помещения, навсегда оставленные людьми. Бросив настороженный взор в темноту прихожей и удостоверившись в её абсолютной пустоте, Карт скользнул внутрь. Соединив оголённые провода в обратном порядке, ветеран наглухо сомкнул за собой бронедвери, укрываясь в спасительном, непроглядном мраке чужого жилища.

Внутри царило абсолютное запустение. Ровный серый слой пыли покрывал обеденный стол, в кухонной раковине навечно застыли бурые потёки ржавой воды, а настежь распахнутые шкафы оказались практически полностью вычищены прежними хозяевами. Взгляд ветерана случайно зацепился за маленькую пластиковую фигурку неведомого космического зверя с отломанной лапой, брошенную подле плинтуса. Подняв игрушку, Карт машинально покрутил её в огрубевших пальцах, и в сей краткий миг перед его внутренним оком из небытия вынырнул совершенно иной дом. Иной, навсегда утраченный мир. И лицо другого мальчика.

С силой стиснув зубы, Онаси резко и почти грубо швырнул игрушку обратно на пол, решительно обрубая кровоточащую память. Сейчас было не время для призраков.

Быстрый осмотр помещений принёс долгожданное успокоение, ибо спальня, санузел и небольшая общая комната с выходом на узкий закрытый балкон идеально подходили для временного убежища. Панорамные окна надёжно затемнялись, входную дверь можно было прочно заблокировать вручную, а вентиляционная решётка в спальне выходила прямиком к тому самому техническому стояку.

Удостоверившись в безопасности укрытия, Карт бесшумно выскользнул обратно в коридор и поспешил к лестнице. Однако едва его сапог коснулся нижних ступеней технического пролёта, снизу донеслись гулкие шаркающие шаги и раздражённые голоса.

— Говорю тебе, эта пузатая жестянка окончательно свихнулась, — сварливо прохрипел первый голос, судя по звукам принадлежавший местному уборщику. — Визжит на весь мусорный шлюз, бинарником сыплет... Якобы какие-то пьяные бродяги завалились прямо на баржу и кровью ей там всё заляпали.

— Плевать, — лениво огрызнулся его напарник. — Пусть техники завтра её матрицу чистят. Моя смена окончена, и затирать чужую грязь в потёмках я не нанимался. Идём отсюда.

Замерев в густой тени лестничного марша, Карт медленно и без единого звука извлёк из-под куртки тяжёлый бластер. Хладнокровное убийство случайных безоружных работяг категорически не входило в его планы, однако при попытке из любопытства проверить тёмную нишу с бессознательным десантником ветеран нажал бы на спуск без малейших колебаний. Выбора попросту не оставалось.

Благо в этот раз удача оказалась на стороне Республики, поскольку шаркающие шаги уборщиков гулко удалились в сторону служебных лифтов и бесследно растворились в гуле вентиляции.

Выждав для верности ещё несколько мучительных секунд, Онаси бесшумной, хищной тенью метнулся к спасительной нише. Аврен лежал на том же самом месте, безвольно привалившись к стене, разве что тёмная кровь у его виска наконец перестала сочиться, сменившись густой запёкшейся коркой.

— Подъём, капрал, — глухо бросил Карт, жёстко подхватывая отяжелевшее тело товарища. — Мне глубоко плевать, что ты без сознания. Помогай.

Разумеется, Вейнн не ответил и не посодействовал ни единым движением.

Взвалив громоздкую бронированную тушу себе на плечи, ветеран с сдавленным рыком преодолел последние несколько ступеней и грубо протолкнул десантника сквозь сервисный люк на ярус жилого сектора. С трудом вывалившись следом, Онаси не позволил себе расслабиться ни на миг. Повинуясь въевшемуся рефлексу подчищать за собой любые следы, он с силой впечатал локоть в сенсорную панель, заставляя металлическую крышку с резким лязгом захлопнуться и наглухо отсечь технический пролёт. До вскрытой квартиры оставалось не более двадцати метров, однако сия дистанция по гладкому стерильному коридору показалась измотанному офицеру длиннее и мучительнее всей проклятой эвакуации с гибнущего «Шпиля Эндара».

Физическая тяжесть ноши теперь отошла на второй план, сменившись леденящей паранойей. Яркий, стерильный свет неоновых ламп безжалостно выхватывал их изломанные силуэты, превращая беглецов в абсолютно беззащитную мишень. Протяжный скрежет армейских сапог капрала по матовым напольным панелям гулким эхом разносился по пустой кольцевой галерее, рискуя в любую секунду привлечь нежелательное внимание. Карт до спазма стискивал челюсти, напряжённо сканируя пространство и ежесекундно ожидая, что одна из соседних бронедверей внезапно распахнётся, навсегда перечёркивая их отчаянный путь к спасению.

Едва искорёженная бронестворка четвёртой квартиры наконец сомкнулась за их спинами, плотно отсекая транзитный коридор, Онаси грубо опустил Аврена прямо на пол прихожей и бессильно сполз по стене, оставляя на обоях влажный след от собственной испарины. Его грудь тяжело и с надрывом заходила ходуном, а в ушах монотонно и оглушающе стучала кровь.

— Никогда больше, — прохрипел ветеран, не открывая глаз.

Вейнн хранил могильное молчание.

— В следующий раз, капрал, ты будешь падать исключительно в гордом одиночестве.

Просидев в полном изнеможении ещё пару минут, Карт упрямо, преодолевая свинцовую ломоту в мышцах, поднялся на ноги. Первым делом ветеран принялся стаскивать с себя разорванную оранжевую куртку. Пропитанная едким потом и запёкшейся кровью плотная ткань отходила от тела с мерзким, влажным хрустом, обнажая ноющие синяки. Бросив испорченную форму на ближайший стул, старый солдат позволил железной армейской воле вновь взять верх над изломанным телом, безжалостно запуская протокол выживания.

Входную дверь надлежало прочно заблокировать механическим замком, оконные жалюзи опустить до самого пола, а основной свет погасить, оставив лишь тусклую, болезненно-жёлтую ночную лампу. Заперев балкон и бегло проверив пространство на наличие слепых зон, Онаси наконец завершил сию рутинную, параноидальную проверку и шагнул к распластавшемуся в прихожей товарищу.

Прежде чем нести капрала в спальню, его требовалось избавить от мёртвого веса экипировки. Жёсткие магнитные защёлки сухо щёлкали под пальцами Карта, высвобождая израненное тело из бронированного плена. Ветеран с сухим стуком отбросил в сторону массивный армейский спецрюкзак, стянул с плеч Аврена расколотую, измазанную кровью кирасу и освободил руки от громоздких наручей. Лишь избавив десантника от лишнего металла, Онаси с неимоверным усилием поднял его и, протащив через всю квартиру, опустил на пыльную кровать.

Устроив товарища поверх ветхого матраса, Карт уже было направился к выходу, однако на полпути остановился. Взор офицера упёрся в громоздкие армейские сапоги, всё ещё сковывающие ступни Вейнна. Оставлять раненого преть в плотной закрытой обуви было бы чистым издевательством над измученным организмом. Тягостно выдохнув, ветеран вернулся к изножью и принялся с силой стягивать неподатливую, покрытую слоем копоти кожу.

Едва первый сапог с влажным звуком соскользнул с ноги, Онаси резко отшатнулся и надсадно закашлялся, получив прямо в лицо густой, сшибающий удар удушливого запаха застарелого солдатского пота.

— Хатт тебя подери, капрал, — сипло проворчал ветеран, брезгливо отшвыривая грязную обувь в самый дальний угол комнаты. — Ты вообще ноги когда-нибудь моешь?

Оставив напарника во мраке, офицер тяжело прошагал к узкому кухонному блоку. С натужным скрипом повернув вентиль над раковиной, Карт напряжённо замер. Сперва из крана с сиплым кашлем вырвалось облако рыжей ржавой пыли, но спустя несколько секунд по трубам ударила тугая струя мутной, а затем и вполне кристальной воды. Сие обстоятельство уже вселяло робкую надежду. Щёлкнув тумблером старой электроплиты, ветеран с удовлетворением отметил, как нагревательная спираль неохотно, но всё же наливается тусклым вишнёвым светом. Инфраструктура функционировала.

Рывками распахнув навесные шкафчики, Онаси принялся методично обшаривать пустые полки. В самом дальнем углу его пальцы наткнулись на пару завалявшихся пластиковых брикетов быстрого приготовления. Срок годности на упаковке истёк ещё в прошлом году, однако за неимением иной пищи сгодился бы и этот синтетический суррогат.

— Идиот старый... — злобно прошипел Карт себе под нос, с досадой швырнув брикеты на столешницу.

Только сейчас офицер осознал, что в суматохе кровавой бойни у шлюза он напрочь позабыл выдернуть из спасательной капсулы аварийный сухпаёк. Непростительная, дилетантская оплошность.

Задвинув назойливое раздражение на задний план, ветеран переместился в санузел. Поиски медикаментов увенчались полным провалом. Узрев скудное содержимое настенной аптечки, Карт сдавленно, грязно выругался сквозь зубы, обнаружив на полках лишь пару рулонов истлевшего бинта, почти высохший флакон антисептика, обезболивающий пластырь с давно истёкшим сроком годности да абсолютно пустая, бесполезная упаковка колто.

Набрав в найденную пластиковую чашу воды из-под крана, ветеран вернулся в спальню и тяжело опустился на край кровати. Впервые за весь этот безумный день он позволил себе просто, без суеты посмотреть на лежащего перед ним человека. Аврен выглядел чудовищно скверно. Лицо десантника, обычно выражавшее угрюмую, первобытную собранность, ныне обрело землистый, серый оттенок покойника. Растрескавшиеся губы пересохли до кровавых корок, под глубоко запавшими глазами уже проступали жуткие тёмные провалы, а вокруг слипшейся от крови раны у виска угрожающе наливался багровый, пульсирующий отёк.

Смочив лоскут чистой ткани водой, Карт принялся особенно осторожно, миллиметр за миллиметром, стирать грязь и кровь с израненного лица. Поначалу влага в импровизированной чаше становилась пугающе красной почти мгновенно, однако вскоре ветерану удалось отмыть края раны. Скупо обработав висок остатками найденного антисептика и туго перевязав голову капрала, Онаси перешёл к осмотру грудной клетки. Стоило загрубевшим пальцам офицера с нажимом пройтись по левому боку, как погружённый в беспамятство Вейнн судорожно дёрнулся от острой боли.

— Вот оно что, — хмуро констатировал Карт.

Налицо были сломанные рёбра — по меньшей мере два, а возможно, и гораздо больше. Разорвав на полосы найденную в шкафу старую простыню, Онаси свернул тугой тканевый валик и принялся фиксировать исключительно повреждённый бок раненого. Ветеран закреплял импровизированный бандаж локально, дабы надёжно обездвижить кости, категорически не сковывая при этом и без того поверхностное, прерывистое дыхание капрала. Завершив сию спасительную процедуру, офицер вновь прижал пальцы к шее Вейнна и мрачно сжал губы — биение сердца оставалось ничтожно слабым, грозя в любую секунду окончательно оборваться.

Сию гнетущую тишину внезапно разорвал оглушительный, лязгающий грохот хлопнувшей в коридоре двери лифтового шлюза.

Карт мгновенно замер, инстинктивно втянув голову в плечи. Сквозь тонкие, дешёвые переборки жилого блока отчётливо пробивалась тяжёлая поступь — множественные, чеканные, абсолютно синхронные шаги закованного в броню армейского подразделения. Одним стремительным, хищным движением офицер погасил единственную лампу, погружая спальню в непроглядную, удушливую тьму. Выхватив из кобуры армейский бластер и сняв его с предохранителя большим пальцем, ветеран бесшумной тенью выскользнул в прихожую. Он намертво вжался спиной в холодный металл стены сбоку от дверного косяка, превратившись в монолитный сгусток смертоносного ожидания.

Спустя несколько мучительно долгих, тягучих секунд, в течение коих Карт физически осязал приближение оккупантов, снаружи раздался громкий, властный стук.

Грохот, заставивший сердце ветерана пропустить удар, обрушился отнюдь не на их дверь. Монолитные кулаки ситхских штурмовиков безжалостно забарабанили в соседнюю створку, наполняя спящий коридор гулким, угрожающим эхом.

— Именем Империи Ситхов, немедленно открыть! — проревел искажённый вокабулятором бас, лязгнув металлом о парализованную тишину жилого яруса.

За тонкой стеной повисла мёртвая, звенящая пауза. Онаси всем нутром чувствовал, как за соседней дверью от ужаса застыли люди, отчаянно молясь, чтобы сей кошмар оказался нелепой ошибкой. Наконец сквозь переборки пробился испуганный, дрожащий женский лепет.

— Сейчас... умоляю, дайте секунду... сенсор заело...

— Снять блокировку! Любое неповиновение войскам лорда Малака карается смертью! — рявкнул штурмовик, не оставляя пространства для компромиссов.

С сухим, покорным щелчком терминал поддался. Карт не пошевелил ни единым мускулом, окончательно слившись с густой тенью. Его слух, обострённый до звериного предела, жадно ловил каждый шорох, доносящийся извне.

— Ваши идентификационные чипы и датапады. Живо, — сухо, протокольно потребовал ситх.

— Но... мы ведь всё зарегистрировали ещё утром в центральной комендатуре сектора... — попыталась возразить женщина, едва сдерживая захлёстывающую её панику.

— Носители данных. Сюда.

— Да, да, разумеется... вот, держите. Вставляйте в сканер.

В коридоре отчётливо пискнул армейский дата-ридер, считывая информацию с пластин. В ту же самую секунду чьи-то массивные кованые сапоги прогромыхали в полуметре от бронедвери, за коей укрылись республиканцы. Вражеский солдат остановился прямо напротив их квартиры, и натужное сипение ситха сквозь фильтры шлема стало отчётливо слышно Карту.

Ветеран точно врос в стену, сжав рукоять бластера до хруста в костяшках.

— Сэр, здесь глухо, — раздался приглушённый, искажённый вокабулятором голос прямо за дверью. — Электронный замок мёртв, а створки намертво заклинило от времени и глубокой ржавчины. Своими силами я их не раздвину. Прикажете вызывать инженерный расчёт с плазменными резаками?

Повисла короткая, звенящая пауза.

— Кто зарегистрирован в этом блоке? — рявкнул командир патруля.

Послышался невнятный шорох, а затем старческий, надтреснутый голос соседа с противоположной стороны коридора.

— Никто, господин офицер... В этой квартире уже добрую пару месяцев никто не живёт. Прежние жильцы покинули планету. Ежели память мне не изменяет, то была семья инженера. Они перебрались на Корусант ещё до начала войны.

— Заткнись, старик. Я тебя не спрашивал.

Тяжёлые сапоги командира подошли вплотную к створке. Ситх с силой ударил бронированным кулаком по металлу, проверяя надёжность засова.

— Ржавчина на стыках, — сухо констатировал офицер. — И слой пыли на терминале толщиной в палец. Мы провозимся с этими резаками до самого утра, а мне нужно прочесать весь ярус.

Карт затаил дыхание, молясь, дабы логика оккупантов взяла верх над их паранойей. И как раз в сию фатальную секунду Аврен, доселе неподвижно лежавший в глубоком забытьи в спальне, внезапно издал хриплый, надрывный выдох, до жути похожий на стон раненого зверя.

Карт резко, всем корпусом обернулся в сторону спальни, физически осязая, как вдоль позвоночника поползла ледяная испарина.

— Нет... — донеслось из темноты смежной комнаты, покуда Вейнн судорожно бормотал нечто бессвязное, мучительно мечась в лихорадочном бреду.

Спор за дверью мгновенно смолк — враги прислушивались. Онаси диким, но абсолютно бесшумным броском преодолел разделяющее их расстояние. Рухнув на колени у кровати, он жёстко впечатал широкую ладонь прямо в пересохшие губы капрала, почти полностью перекрывая рвущиеся наружу звуки.

Ветеран не проронил ни единого вздоха. Его искажённое напряжением лицо нависло над напарником, а дрожащие губы безмолвно, с яростной мольбой вычертили во мраке немое проклятие, требуя немедленно затихнуть.

Аврен резко дёрнул головой, отчаянно силясь вырваться из стальной хватки, и сквозь пальцы Карта пробился глухой, болезненный стон.

— Огонь...

Карт окаменел. Он не дышал, чтобы этот жалкий предсмертный шёпот не преодолел толщу дешёвых переборок. Снаружи вновь раздались гулкие шаги.

— Показалось, сэр? — спросил солдат за дверью.

— Здесь слишком много крыс. Идём дальше, — сухо отдал приказ командир патруля. — Следующая квартира. Вскрывать и проверять всё.

Облава неумолимо двинулась дальше по изгибу галереи.

Онаси ещё долго не убирал руку с лица товарища. Лишь когда гулкий топот окончательно растворился в лабиринте жилого блока, ветеран медленно, с тягостным, дрожащим выдохом разжал пальцы. Капрал тотчас обмяк, снова провалившись в спасительное чёрное беспамятство.

Бесшумно покинув спальню, Карт вернулся в тёмную прихожую. Сломленный тяжестью пережитого, он опустился в ветхое скрипучее кресло, подперев спину и неподвижно зафиксировав взор на заблокированной входной двери. Взведённый бластер привычно лёг на колено.

Ему потребовалось всего несколько долгих, пропитанных остывающим адреналином минут, чтобы признать очевидную, фатальную истину. Покидать убежище было категорически нельзя. Весь квартирный комплекс, каждый транзитный коридор и лифтовая шахта прямо сейчас кишели патрульными ищейками, методично зачищающими сектор. Любая попытка выйти наружу обернулась бы неминуемым расстрелом на месте. Им оставалось лишь одно — затаиться. Выжидать, вцепившись в сию пыльную темноту зубами, и сидеть в абсолютной тишине сколь угодно долго.

Ветеран замер в кресле каменным изваянием, молча наблюдая за тонкими полосками света, пробивающимися сквозь дверные щели. В звенящей пустоте чужого жилища его измученный разум начал медленно, неотвратимо погружаться в водоворот недавнего кошмара. Перед внутренним взором вновь разверзся пылающий ад «Шпиля Эндара», оглушительный рёв разрывающегося металла, искажённые лица павших товарищей и слепящее пламя атмосферного крушения.

Усталость пережитого дня навалилась монолитной глыбой, вынудив Карта бессильно откинуться на спинку кресла. Густая, всепоглощающая тьма тарисской ночи дюйм за дюймом заполняла комнату, медленно окутывая рассудок и утягивая старого солдата в пучину едкого, изматывающего сна. Веки налились свинцом, голова ветерана бессильно опустилась на грудь, покуда мрак окончательно не поглотил его истерзанное сознание.

Однако мир вокруг продолжал пульсировать своей больной жизнью. В дремучей, осязаемой тишине брошенной квартиры отчётливо слышалось, как где-то в недрах вентиляционных шахт омерзительно шуршат хитиновыми лапками мелкие паразиты, безразлично делящие с беглецами сие укрытие. А по ту сторону прочных переборок меж тем непрерывно катилась волна ситхской облавы. Сквозь пелену вязкой дрёмы до слуха доносились глухие, ритмичные удары прикладов в металл, переходящие в мерзкий треск выламываемых замков и истеричный женский визг, коий был грубо оборван на самой высокой ноте. Лающие приказы на чужом языке сплетались со сдавленным плачем и грохотом падающей мебели в единую, ужасающую какофонию.

А затем, повинуясь взмаху незримого палача, всё это безумие разом оборвалось.

Наступила мёртвая, абсолютная тишина.