Звездные войны - Корона Скайуокера

Книга I. Узел судьбы

Часть первая. Пять звёзд

Будущее не высечено в камне. Но всякий, кто пытается изменить его, должен сперва понять: кто держит резец — он сам или его страх? — из утраченных записей Дара Вейрона Безмолвного

Пролог

Жизнь, которой ещё не было

Ночь над Корусантом никогда не была по-настоящему тёмной.

Даже в самые поздние часы небоскрёбы сияли миллиардами окон, транспортные потоки разрезали небо разноцветными линиями, а рекламные голограммы продолжали беззвучно обращаться к тем, кто давно уже спал. Столица Республики не знала покоя — она лишь меняла один вид шума на другой.

Но в покоях Энакина Скайуокера стояла тишина.

Он лежал на узкой койке, не сняв с себя нижнюю часть доспеха. Возвращение с передовой затянулось, доклад Совету занял почти два часа, а Оби-Ван в тот же вечер был отправлен на очередную миссию. Энакин собирался лишь ненадолго закрыть глаза.

Однако сон не принёс отдыха.

Сначала он услышал голос Падме.

Она звала его по имени — тихо, с болью, будто находилась далеко под водой.

Перед глазами возникла белая медицинская палата. Свет отражался от металлических поверхностей, дроиды торопливо перемещались вокруг операционного стола, а Падме лежала неподвижно, измученная и бледная. Рядом раздавался плач новорождённых.

Двух детей.

Мальчика и девочки.

Энакин попытался подойти, но ноги не слушались. Он хотел позвать её, хотел приказать врачам сделать хоть что-нибудь, однако ни один звук не вырвался из горла.

Падме повернула голову.

Её губы едва заметно шевельнулись.

— В нём ещё осталось добро…

Жизнь покинула её тело.

Мир содрогнулся.

Белый свет палаты сменился пламенем.

Энакин увидел Мустафар — реки лавы, чёрный пепел и раскалённый воздух. Напротив него стоял Оби-Ван. В руках учителя сиял голубой клинок. На лице, которое Энакин знал с детства, застыло выражение такой боли, что оно ранило сильнее любого меча.

Они сражались.

Не как братья.

Не как джедаи.

Как два человека, каждый из которых считал другого предателем.

Энакин чувствовал собственную ярость, но она была не похожа на обычный гнев. Это был пожар, пожиравший всё, ради чего он когда-либо жил. В нём сгорали любовь к Падме, доверие к Оби-Вану, верность Ордену и даже память о матери.

Прыжок.

Вспышка голубого клинка.

Боль.

Он лежал на чёрном песке, лишённый рук и ног. Одежда загорелась. Пламя охватило тело.

А Оби-Ван отвернулся.

Затем пришла тьма.

Энакин услышал механическое дыхание.

Оно принадлежало ему.

Красные линзы превратили мир в кровавую дымку. Тяжёлая броня сковала тело, каждый вдох причинял боль, а в груди зияла пустота. Имени Энакина Скайуокера больше не существовало.

Остался лишь Дарт Вейдер.

Видение ускорилось.

Перед ним преклонялись моффы и офицеры. Джедаи погибали один за другим. Храм пылал. В коридорах лежали тела клонов, храмовой стражи и детей.

Он увидел собственную руку, державшую голубой световой меч.

Увидел юнлинга, который с надеждой поднял на него глаза.

Клинок вспыхнул.

Энакин закричал, но человек в видении не остановился.

Картина изменилась.

Белые стены коридора. Старый Оби-Ван поднял меч и посмотрел сквозь чёрную маску на того, кто некогда был его учеником.

Удар.

Пустая одежда упала на пол.

Затем появился молодой человек со светлыми волосами. В нём было что-то знакомое — настолько знакомое, что Энакин почувствовал страх ещё до того, как понял правду.

Его сын.

Люк.

Он увидел их поединок среди облаков Беспина, увидел отрубленную руку мальчика и бездонную шахту за его спиной. Услышал собственный голос, искажённый вокодером, раскрывающий истину.

После возникла Асока.

Она стала старше. На её лице лежала печать пережитых войн, а в руках сияли два белых меча. Она стояла на мосту древнего храма и смотрела на Вейдера так, словно пыталась разглядеть под маской человека, которого когда-то называла учителем.

Их клинки столкнулись.

Белый свет рассёк маску.

— Энакин?.. — прошептала она.

Но он ответил ей голосом Вейдера.

Новая вспышка.

Тронный зал.

Старик в чёрных одеждах истязал Люка молниями. Юноша корчился на полу, но отказывался от ненависти. Отказывался убить отца. Отказывался стать новым рабом тьмы.

И тогда Вейдер впервые за долгие годы сделал выбор сам.

Он поднял Императора и бросил его в бездну.

Смертельная молния прошла через броню. Системы жизнеобеспечения отказали. Люк снял с него маску, и Энакин увидел лицо, в которое превратился.

Старое.

Израненное.

Измождённое.

Но свободное.

Он умер на руках сына.

На мгновение наступил покой.

Энакин ощутил себя частью бесконечного света. Рядом появились Оби-Ван и Йода. Вдали сияли бесчисленные звёзды.

Ему показалось, что всё закончилось.

Но видение продолжилось.

Империя рушилась. Над планетами вспыхивали восстания. Статуи Императора падали с пьедесталов. Республика возрождалась, однако оставалась раздробленной, спорящей и ослабленной десятилетиями войны.

А за краем галактики двигалось нечто живое.

Огромные органические корабли пересекали пустоту. Их корпуса пульсировали, как мышцы чудовищ. Вместо турболазеров они несли вулканические орудия, вместо щитов использовали довинов-тягунов, искривлявших гравитацию.

На Корусант обрушилось небо.

Небоскрёбы падали. Океаны чужой биоматерии затопляли улицы. Планету перестраивали, уродовали и превращали в подобие утраченного мира захватчиков.

Джедаи сражались, но не могли ощутить врага привычным способом.

Флоты Новой Республики гибли.

Миллиарды голосов кричали одновременно.

Среди обломков Энакин увидел человека в белой форме. Высокого, с синей кожей и красными глазами. Тот стоял перед проекцией Неизведанных Регионов и рассматривал произведения искусства исчезнувших народов.

Чисс провёл пальцами по карте.

Алые точки отмечали миры, которые уже замолчали.

— Они придут, — произнёс он. — Вопрос лишь в том, найдётся ли здесь кто-нибудь, способный их встретить.

Карта вспыхнула.

Красные линии двинулись к центру галактики.

Энакин рванулся вперёд.

И проснулся.

Он сидел на койке, судорожно хватая воздух. Всё тело дрожало, простыни промокли от пота, а сердце билось так, словно пыталось вырваться из груди.

На тумбе тревожно засвистел Арту-Диту.

— Я в порядке, — прохрипел Энакин.

Дроид издал длинную недоверчивую трель.

Энакин посмотрел на свои руки.

Они были целы.

На коже не было ожогов. Пальцы правой руки оставались металлическими, но левая была живой. Он не носил чёрной брони. Не слышал механического дыхания.

И всё же боль казалась настоящей.

Он помнил смерть Падме.

Помнил, как убивал джедаев.

Помнил Люка.

Помнил собственную смерть.

А хуже всего было то, что где-то за пределами известной галактики он всё ещё чувствовал приближение чужой армии.

Энакин поднялся.

— Арту, никому ни слова.

Дроид возмущённо пискнул.

— Особенно Оби-Вану.

Арту ответил ещё более резкой серией сигналов.

— Я сначала поговорю с магистром Йодой.

Энакин накинул плащ и вышел из комнаты.

Впервые в жизни он боялся не того, что может случиться.

Он боялся, что это уже случилось — просто в другом времени.

Глава I

Ответ магистра

Йода выслушал его молча.

Маленький магистр сидел в центре зала медитаций, положив ладони на рукоять трости. За прозрачными стенами помещения медленно рассветал Корусант. Первые лучи солнца ложились на башни Храма, но тёплый свет не приносил Энакину успокоения.

Он рассказал почти всё.

О смерти Падме Энакин говорил осторожно, называя её близким человеком. О детях умолчал. О тайном браке тоже. Однако поведал о Мустафаре, чёрной броне, падении Ордена, Императоре и собственном возвращении к Свету.

Он рассказал даже о пришельцах из-за пределов галактики.

Когда Энакин закончил, Йода ещё долго не открывал глаз.

— Слишком ясным видение было, — наконец произнёс он. — Слишком долгим. Не один миг увидел ты, но жизнь целую.

— Это было будущее?

— Возможно.

— Мне нужен более точный ответ.

Йода открыл глаза.

— Точный ответ хочешь ты, потому что страх уже требует действия.

— Я видел смерть тех, кого люблю.

— И спасти их желаешь.

— Разве это неправильно?

— Спасение и обладание — не одно и то же.

Энакин сжал кулаки.

Он ожидал этих слов. Отпусти. Смирись. Не привязывайся. Не бойся потери. Совет всегда повторял одно и то же, будто любовь являлась болезнью, а равнодушие — лекарством.

— Я видел не только личную трагедию, — возразил он. — Я видел падение Республики. Гибель Ордена. Вторжение, рядом с которым Войны клонов кажутся пограничной стычкой.

Йода медленно поднялся.

— Будущее всегда в движении.

— Но если ничего не сделать, оно сбудется.

— А если поспешишь, сам причиной его можешь стать.

Энакин отвернулся к окну.

Где-то далеко внизу двигались бесконечные потоки транспорта. Миллиарды существ начинали обычный день, не подозревая, что однажды этот мир может быть превращён в живую рану.

— Что мне делать? — спросил он.

Йода долго смотрел на него.

— Размышлять должен я. Смутные времена готовит это видение. Возможно, предупреждением является оно. Возможно — ловушкой.

— Чьей?

— Силы. Твоего страха. Или того, кто страх твой знает.

Слова вызвали неприятный холод.

— Вы думаете, это мог послать ситх?

— Не знаю.

Йода направился к выходу, но у двери остановился.

— До нашего следующего разговора не предпринимай ничего, Скайуокер. Особенно в одиночку.

Двери закрылись.

Энакин остался один.

— Прекрасный совет, — пробормотал он. — Ничего не делать и ждать, пока все умрут.

— Обычно именно после таких слов вы и попадаете в неприятности, учитель.

Он резко обернулся.

У входа в зал стояла Асока Тано. На её лице играла слабая улыбка, но глаза внимательно изучали его.

— Шпилька? Когда ты вернулась?

— Час назад. Доложила Совету, отправила R7 на диагностику и решила найти вас. — Она склонила голову. — Вы выглядите так, будто сражались с целой армией и проиграли.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

Энакин попытался пройти мимо, но Асока шагнула следом.

— Учитель.

— Всё нормально.

— Вы всегда так говорите, когда всё совершенно ненормально.

Он остановился.

Асока больше не была тем неопытным ребёнком, которого несколько лет назад назначили его падаваном. Война заставила её слишком быстро повзрослеть. Она научилась различать его настроение, замечать ложь и понимать то, о чём он не говорил вслух.

Энакин вздохнул.

— Мне было видение.

Улыбка исчезла с лица Асоки.

— Такое же, как перед смертью вашей матери?

Вопрос ударил точнее, чем она могла предположить.

— Хуже.

— Вы рассказали магистру Йоде?

— Да.

— И он посоветовал не бояться и ничего не делать?

Энакин посмотрел на неё.

— Ты подслушивала?

— Нет. Просто я знакома с Советом.

Несмотря на тревогу, он едва не улыбнулся.

Асока подошла ближе.

— Если это было видение, в Архивах могут быть сведения о подобных случаях. Старые записи, исследования пророчеств, техники медитации.

— Джокаста Ню не позволит нам рыться в закрытых разделах.

— Вам — возможно. А я умею быть вежливой.

— Ты только что оскорбила весь Совет.

— Но очень уважительно.

Энакин вновь посмотрел на рассвет.

Йода приказал ему ждать.

Однако ожидание никогда не было его сильной стороной.

— Хорошо, Шпилька. Идём в Архивы.

Глава II

Запись, которой не должно было быть

Великие Архивы Храма Джедаев хранили историю тысячелетий.

Бесчисленные ряды голокниг уходили в полумрак. По воздуху бесшумно двигались библиотечные дроиды. Между колоннами звучали приглушённые голоса исследователей, архивистов и юнлингов.

Джокаста Ню встретила их с предсказуемым неодобрением.

— Генерал Скайуокер, — произнесла она, — если вы снова ищете древнее супероружие, потерянную цивилизацию или сведения, доступ к которым Совет ограничил по веской причине, то вынуждена заранее отказать.

— А если мы ищем исследования видений Силы? — спросила Асока.

Архивистка перевела взгляд на неё.

— Это зависит от характера видения.

— Долгосрочное, последовательное и включающее события после смерти наблюдателя.

Джокаста замерла.

Её выражение изменилось почти неуловимо, но Энакин заметил.

— Такое уже случалось? — спросил он.

— В истории Ордена зафиксированы случаи, когда джедаи видели собственную смерть. Но события, происходящие после неё… — Она задумалась. — Это значительно реже.

Архивистка провела их к терминалу и активировала поиск. Несколько минут система перебирала миллионы записей.

На экране появились упоминания древних пророков, миссий на планеты-вергенции и экспериментов с потоками времени. Большинство сведений оказалось либо неполным, либо закрытым Советом.

Асока заметила повреждённую строку.

— Что это?

Джокаста приблизила изображение.

В списке находилась запись без официального названия. Датировка — приблизительно 6900 год до битвы при Явине. Период Второго Великого раскола.

— Исследовательский центр на планете Нерит, — прочитала она. — Группа джедаев изучала там нелинейные видения, пророческие сны и так называемые узлы судьбы.

— И чего они добились? — спросил Энакин.

— Согласно отчёту — ничего.

Он нахмурился.

Отчёт состоял всего из нескольких строк. Для многолетнего исследования это было подозрительно мало.

— Где полные записи?

Джокаста ввела запрос.

— Отсутствуют.

— Уничтожены?

— Не указано.

Асока скрестила руки на груди.

— Джедаи построили исследовательский центр, потратили годы на изучение предвидения, а затем оставили три строки о том, что ничего не нашли?

— Именно так.

— Даже для Совета это слишком скрытно.

Джокаста одарила её строгим взглядом, но не стала спорить.

Энакин увеличил карту.

Нерит находился за пределами основных республиканских маршрутов, на границе Дикого пространства. Небольшой мир, почти не имевший стратегического значения. Последняя перепись населения проводилась более ста лет назад.

— Сколько лететь? — спросил он.

— Около двадцати часов при исправном гипердвигателе, — ответила Асока.

Джокаста отключила терминал.

— Генерал Скайуокер, это лишь архивная аномалия. Она не является разрешением покидать Корусант.

— Конечно.

— И вам следует дождаться решения Совета.

— Разумеется.

— Вы совершенно не собираетесь меня слушать.

— Я рад, что мы понимаем друг друга.

На выходе Асока догнала его.

— Мы летим на Нерит?

— Я лечу.

— Тогда мы летим.

— Нет. Оби-Ван находится на задании, и в его отсутствие я отвечаю за тебя.

— А кто отвечает за вас?

— Я сам.

— Вот поэтому я и беспокоюсь.

Энакин остановился.

— Асока, я не знаю, что находится на этой планете. Возможно, ловушка. Возможно, след тёмной стороны. Я не стану подвергать тебя опасности.

Она хотела возразить, но он поднял ладонь.

— Это приказ.

Асока сжала губы.

— Как скажете, учитель.

Энакин ушёл.

Асока проводила его взглядом, затем вернулась к терминалу и снова вызвала карту Нерита.

— R7, — произнесла она по комлинку, — подготовь истребитель.

Дроид ответил вопросительным свистом.

— Нет, мы не нарушаем приказ.

R7 издал скептическую трель.

— Мы просто проследим, чтобы мастер Скайуокер нарушил его безопасно.

Глава III

За кольцом Республики

Энакин покинул Корусант через два часа.

Он выбрал небольшой разведывательный корабль Ордена, рассчитанный на дальние перелёты. Арту занял гнездо навигационного дроида и почти сразу начал жаловаться на поспешность подготовки.

— Гипердвигатель исправен, топливные ячейки полны, а запасных деталей у тебя больше, чем у некоторых крейсеров, — сказал Энакин.

Арту ответил серией резких гудков.

— Нет, мы не должны были сообщать Совету.

Новая трель.

— И Падме тоже.

Дроид умолк.

Энакин нахмурился.

— Не смей использовать это против меня.

Арту невинно посвистел.

Корабль вышел из атмосферы и направился к расчётной точке прыжка. Энакин в последний раз посмотрел на Корусант.

Он почти связался с Падме.

Почти рассказал ей о детях, которых ещё не существовало, о её смерти и о человеке в чёрной маске.

Но что он мог сказать?

Я видел, как убил тебя, пытаясь спасти?

Прыжок в гиперпространство разорвал звёзды на линии.

Через несколько минут после его исчезновения из дока поднялся второй истребитель. R7-A7 вывел машину Асоки на безопасное расстояние и рассчитал маршрут слежения.

— Держись подальше от его сенсоров, — предупредила Асока.

R7 просигналил, что скрыться от Арту будет сложно.

— Тогда надейся, что Арту нам подыграет.

Гиперпространственный перелёт занял почти сутки.

Большую часть времени Энакин пытался медитировать, но всякий раз возвращался к видению. Он вспоминал лицо Люка. Белые клинки Асоки. Красные глаза неизвестного чисса.

Некоторые образы казались воспоминаниями, а не возможным будущим.

Он знал, как ощущалась броня Вейдера.

Знал вес красного меча.

Знал, каково это — смотреть на звёзды через красные линзы и ненавидеть человека, которым когда-то был.

Но вместе с тем в нём остались и другие воспоминания.

Первый смех Люка.

Гордость за Лею, хотя в видении он почти не успел её узнать.

Тепло, окружившее его после смерти.

Энакин не понимал, где заканчивался сон и начиналась прожитая жизнь.

Когда корабль вышел из гиперпространства, перед ним появился Нерит.

Планета была покрыта серо-зелёными океанами и большими участками каменистой суши. На орбите не находилось ни станций, ни военных спутников. Лишь один старый навигационный маяк передавал посадочные координаты.

Арту вывел на экран сообщение.

— Да, я тоже вижу второй след выхода из гиперпространства.

Дроид издал осторожный свист.

Энакин проверил сенсоры, но неизвестный корабль уже скрылся за луной.

— Наверное, местный транспорт.

Арту ответил настолько выразительно, что перевод не требовался.

— Асока осталась на Корусанте.

Дроид повернул купол.

— Она получила прямой приказ.

Арту протянул длинную насмешливую ноту.

Энакин вздохнул.

— Ладно. Если увидишь её, не сообщай сразу. Посмотрим, насколько долго Шпилька сможет скрываться.

Арту довольно просвистел.

Глава IV

Храм на пустоши

Единственный город Нерита назывался Лассой.

По меркам Корусанта он был крошечным: несколько тысяч жителей, низкие каменные дома, посадочная площадка и старый генераторный комплекс. Большинство местных занималось добычей редких минералов или обслуживанием кораблей, шедших через Дикое пространство.

Энакина встретили настороженно.

Появление джедая на мире, который Республика почти забыла, быстро привлекло внимание. К посадочной площадке пришёл глава поселения — пожилой человек по имени Рален Восс.

— Генерал Скайуокер, — произнёс он после проверки идентификатора. — Для нас большая честь. Но боюсь, сепаратистов здесь нет.

— Я прибыл не из-за войны. Мне нужны сведения о старом исследовательском центре джедаев.

Рален удивлённо поднял брови.

— О центре?

— Он существовал здесь около семи тысяч лет назад.

— Семь тысяч… — Глава города усмехнулся. — Наши архивы не настолько хороши.

— В окрестностях есть древние сооружения?

Рален задумался.

— На северо-востоке стоит старый храм. Местные называют его Домом Безмолвия. Он был там ещё до основания города.

— Кто-нибудь входил внутрь?

— Вход запечатан. Несколько старателей пытались вскрыть двери, но инструменты быстро выходили из строя. После исчезновения двух человек туда перестали ходить.

— Исчезновения?

— Они вернулись через три дня, хотя были уверены, что отсутствовали всего несколько минут. После этого один из них почти не разговаривал, а другой утверждал, что видел собственных потомков.

Энакин переглянулся с Арту.

— Где находится храм?

Рален передал координаты.

— Генерал, если позволите совет: оставьте это место в покое. Война сюда пока не дошла. Не хотелось бы будить нечто, способное её привести.

— Я постараюсь ничего не будить.

Арту издал сомневающийся сигнал.

Энакин отправился к храму на небольшом спидере. Дорога проходила через каменистую равнину, покрытую низкой серебристой травой. Над горизонтом собирались тучи.

Он чувствовал слабое присутствие Силы.

Не Свет.

Не Тьму.

Скорее наблюдение.

Кто-то или что-то знало о его приближении.

В нескольких километрах позади Асока выключила двигатель своего спидера и позволила машине двигаться по инерции.

— Он нас заметил? — спросила она.

R7 ответил отрицательно, а затем добавил неуверенный звук.

— Очень обнадёживает.

Храм оказался меньше, чем ожидал Энакин.

Прямоугольное каменное здание стояло среди скал. Купол обрушился много веков назад, стены покрылись трещинами и лишайником, но массивная входная дверь осталась целой.

На ней отсутствовали джедайские символы.

Энакин обошёл здание, однако не нашёл ни запасного входа, ни управляющей панели. Он попытался раздвинуть створки руками, затем с помощью Силы.

Ничего.

Будто дверь являлась частью самой горы.

— Простые способы закончились, — сказал он.

Арту недовольно загудел.

Энакин активировал световой меч.

Голубой клинок вошёл в камень с ослепительной вспышкой. По двери пробежали линии древней энергии. На мгновение показалось, что она сопротивляется, но затем внутренние механизмы с тяжёлым скрежетом пришли в движение.

Створки разошлись.

В глубине здания один за другим зажглись светильники.

Через семь тысяч лет исследовательский центр вновь пробудился.

Глава V

Стол над бездной

Воздух внутри оказался сухим и неподвижным.

Пол покрывал толстый слой пыли. Вдоль коридоров располагались небольшие комнаты: лаборатории, жилые помещения, медитационные камеры и хранилища. Большинство устройств давно не работало, но аварийная система продолжала медленно возвращать комплексу энергию.

Арту подключился к одному из терминалов.

— Нашёл что-нибудь?

Дроид вывел повреждённый текст.

**ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ ПРИЧИННЫХ ПОТОКОВ.

ДОСТУП: КРУГ СЕДЬМОГО ГОРИЗОНТА.

СТАТУС: ЗАКРЫТ.

ПРИЧИНА: УДАЛЕНА.**

— Причинные потоки, — прочитал Энакин. — Значит, мы нашли нужное место.

В центральном зале находился длинный каменный стол. Над ним возникла дрожащая голограмма, состоявшая из десятков символов.

Энакин просмотрел доступные записи.

Исследователи изучали видения, возникавшие во время сильных эмоциональных потрясений. Они пытались определить, являлось ли будущее единым или разделялось на бесчисленные варианты. Встречались упоминания «узлов» — событий, вокруг которых сходилось множество вероятностей.

Однако самые важные данные были стёрты.

Чем глубже Энакин погружался в архив, тем сильнее становилось разочарование.

— Здесь ничего нет.

Арту тихо просвистел.

— Не совсем ничего, но недостаточно. Я пролетел половину галактики ради незаконченных отчётов.

Он отключил голограмму.

И тогда ощутил зов.

Слабый импульс исходил из-под стола.

Энакин замер.

Это не было голосом. Скорее воспоминанием о голосе — ощущением, что кто-то произнёс его имя за мгновение до того, как он начал слушать.

Он опустился на колено и осмотрел основание стола.

Тот был намертво прикреплён к полу. Древние металлические штыри уходили глубоко в камень, а вокруг них виднелись почти незаметные символы.

Энакин попытался разрезать крепления мечом.

Клинок погас, едва приблизившись к символам.

— Кортозис?

Арту просканировал материал и выдал неопределённый результат.

Энакин отступил.

— Хорошо. Попробуем иначе.

Он протянул руку и сосредоточился.

Сила охватила стол.

Сначала ничего не произошло.

Энакин усилил давление. Каменные плиты под ногами задрожали, по стенам посыпалась пыль. Стол весил не больше нескольких тонн, но сопротивлялся так, словно был соединён с целым кораблём.

С висков Энакина потекли капли пота.

Перед глазами вспыхнул образ падающего «Венатора». Он вспомнил, как удерживал обломки, как сжимал броню вражеских машин, как заставлял невозможное подчиняться своей воле.

Внутри него отозвалось нечто огромное.

Не гнев.

Не спокойствие.

Чистая решимость.

Символы вокруг основания вспыхнули.

Штыри один за другим вырвались из пола.

Энакин закричал от напряжения и отбросил стол в сторону. Тот рухнул, расколов каменные плиты.

Под ним открылся квадратный проход.

Вниз уходила узкая лестница.

Энакин тяжело дышал, опираясь ладонями о колени.

— Это был… не обычный стол.

Арту тревожно засвистел.

— Оставайся здесь. Если я не вернусь через час, отправь сообщение Совету.

Дроид немедленно возразил.

— Ты не пройдёшь по лестнице.

Арту посмотрел на ступени, затем на собственные колёса и оскорблённо загудел.

Энакин включил фонарь и начал спускаться.

Через несколько минут в зал осторожно вошла Асока.

Она дождалась, пока свет учителя исчезнет в глубине, и подошла к отброшенному столу.

— Это он поднял?

R7 подтвердил.

Асока протянула руку.

Стол дрогнул, но не сдвинулся.

Она сосредоточилась сильнее. Камень заскрипел. Несколько обломков поднялись в воздух, однако сама плита осталась на месте, словно невидимая рука удерживала её.

Асока опустила ладонь.

— Иногда я забываю, насколько он силён.

R7 что-то просвистел.

— Нет, я не завидую.

Дроид повторил сигнал.

— Почти не завидую.

Она велела R7 остаться рядом с Арту и шагнула в проход.

Лестница поглотила её.

Глава VI

Дар Вейрон Безмолвный

Спуск казался бесконечным.

Ступени уходили глубоко под землю, намного ниже фундамента храма. Стены постепенно менялись: грубый камень уступал место гладкому чёрному материалу, в который были вмонтированы кристаллы освещения.

Они мерцали мягким золотистым светом.

Энакин потерял ощущение времени. Он не мог понять, спускается десять минут или несколько часов. Комлинк перестал работать, а датчик глубины показывал бессмысленные значения.

Наконец лестница закончилась.

Перед ним тянулся узкий коридор, выводивший в просторный зал с высокими колоннами. На стенах виднелись изображения существ и звёздных систем, которых Энакин не узнавал. Некоторые фигуры держали световые мечи, другие — металлические клинки, покрытые письменами.

В центре зала стоял саркофаг.

Он сохранился безупречно.

На чёрной поверхности не было ни единой пылинки.

Энакин приблизился. Зов Силы исходил именно отсюда.

Он коснулся крышки.

— Я бы не советовал открывать её, парень.

За спиной кто-то кашлянул.

Энакин мгновенно развернулся, одновременно выхватывая меч. Голубой клинок осветил колонны.

Никого.

Он почувствовал движение перед собой и снова повернулся.

Над саркофагом собиралось зеленовато-серебряное сияние. Частицы энергии сплетались, принимая форму высокого забрака. Его лицо покрывали тёмные татуировки, на голове росли короткие рога, а тело скрывала тяжёлая броня незнакомого образца.

Аура существа заставляла воздух дрожать.

В ней присутствовала тьма — древняя и глубокая.

Но не только она.

— Кто вы? — спросил Энакин.

— Ты вторгся в мою гробницу, повредил дверь, вырвал охранную печать и теперь спрашиваешь, кто я?

— Вы не похожи на джедая.

— А ты не слишком похож на Избранного.

Энакин крепче сжал рукоять.

— Откуда вы знаете?

Забрак усмехнулся.

— Я провёл здесь семь тысяч лет, наблюдая за течениями Силы. За это время можно узнать многое. Меня называли Даром Вейроном. Некоторые добавляли — Безмолвный.

— «Дар»?

— Титул, существовавший до того, как самодовольные владыки Коррибана начали именовать себя Дартами.

— Значит, вы ситх.

— Был им.

— А до этого?

— Джедаем.

Энакин не опустил оружия.

— Призраки ситхов обычно не отличаются честностью.

— А джедаи обычно не приходят в чужие гробницы и не пытаются вскрыть саркофаг световым мечом.

Повисла пауза.

Вейрон медленно обошёл Энакина. Его ноги не касались пола.

— Я родился в эпоху, когда Орден ещё спорил о природе Света, а изгнанники только готовились объявить себя богами Коррибана. Я искал ответы среди джедаев, затем среди ситхов. Обе стороны оказались разочаровывающе ограниченными.

— И что вы нашли?

— Свет учит отказываться от желаний, пока человек не перестаёт понимать, ради чего живёт. Тьма учит подчиняться желаниям, пока они не пожирают самого человека. Обе традиции называют рабство свободой.

— А вы считали себя выше их?

— Я пытался стать хозяином собственной воли.

Вейрон поднял ладонь.

Между колоннами возникла голограмма.

Энакин увидел молодого Вейрона, сражавшегося с человеком в древних джедайских одеждах. Противник двигался быстрее и лучше владел мечом. Однако каждый удар забрака встречал его клинок в идеальный момент.

Через несколько секунд противник был обезоружен.

— Предвидение боя, — сказал Энакин. — Джедаи используют его.

— В ограниченном виде. Они ощущают намерение за долю секунды до атаки. Я научился проживать сражение заранее.

Изображение изменилось. Вокруг противника появились полупрозрачные копии, каждая из которых показывала следующее движение.

— Пять минут, — продолжил Вейрон. — Иногда больше. Я видел удары до того, как враг решал их нанести.

— Тогда вас невозможно было победить.

— Наоборот. Будущее сопротивляется тому, кто слишком уверенно пытается его подчинить. Кроме того, обычные световые мечи не выдерживали такого потока. Кристаллы трескались, фокусирующие матрицы сгорали. Мне требовался материальный клинок, способный проводить Силу без разрушения.

Появилось изображение чёрного меча с серебряными письменами.

— Вы создали его?

— Не успел. Оставил чертежи.

Энакин посмотрел на голограмму.

— Как он назывался?

— Ноктис. Ночной свидетель. Клинок, который должен был показывать путь к победе.

— «Должен был»?

Вейрон улыбнулся.

— Всякое великое оружие имеет склонность делать не то, чего от него ожидают.

Голограмма исчезла.

— Теперь твоя очередь, Скайуокер. Что заставило человека с твоей силой отправиться на забытую планету, не получив разрешения Совета?

Энакин погасил меч, но не убрал его.

— Мне было видение.

— Всем бывают видения.

— Я прожил в нём десятилетия. Увидел, как погибает моя жена. Как рождаются мои дети. Как я становлюсь тёмным лордом и уничтожаю Орден. Я сражался с Оби-Ваном. Служил ситху. Потом мой сын вернул меня к Свету, и я умер.

Впервые выражение Вейрона стало серьёзным.

— Ты видел что-нибудь после смерти?

— Да.

— Насколько далеко?

— Десятилетия. Возможно, больше.

Вейрон приблизился.

— Тогда тебя привёл сюда не страх за жену.

— Что?

— Страх открыл дверь. Но позвала тебя Сила. Такие видения не возникают случайно.

Он посмотрел в сторону одной из колонн.

— И редко приходят к человеку без свидетелей.

Энакин нахмурился.

За колонной Асока задержала дыхание.

Но Вейрон ничего больше не сказал.

— Мы можем восстановить видение, — продолжил он. — Просмотреть его без искажений страха. Увидеть не только события, но и связи между ними.

— Как?

— Я покажу.

Глава VII

Пять звёзд

За саркофагом находилась круглая площадка.

В её поверхность были врезаны символы джедаев, ситхов и нескольких неизвестных традиций. Линии переплетались, образуя сложную карту. Прямо перед площадкой возвышалась гладкая каменная стена.

— Сядь в центре, — велел Вейрон.

— Что произойдёт?

— Ты снова войдёшь в видение.

— Я едва пережил его в первый раз.

— Нет. Ты проснулся. Это не одно и то же.

Энакин посмотрел на круг.

— Откуда мне знать, что вы не пытаетесь завладеть моим телом?

— Ниоткуда.

— Не слишком убедительно.

— Я не джедай, чтобы прятать опасность за успокаивающими словами.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Затем Энакин сел.

Вейрон сцепил пальцы.

Каменная стена раскрылась без звука. Из тайных ниш выплыли три предмета, напоминавшие многоконечные звёзды. Они не были похожи ни на кубические голокроны джедаев, ни на пирамиды ситхов.

Одна звезда сияла золотым светом, вторая — багровым, третья казалась прозрачной.

Они начали вращаться вокруг Энакина.

— Голокроны? — спросил он.

— Якоря. Они не позволят сознанию затеряться во времени.

— А если они не сработают?

— Ты можешь прожить тысячи возможных жизней и забыть, какая из них принадлежала тебе.

Энакин бросил на него мрачный взгляд.

— Вы умеете ободрять.

Вейрон протянул руку к саркофагу.

Из боковой панели вылетела тонкая кристаллическая пластина.

— Она запишет увиденное. После пробуждения мы изучим каждую связь.

— Мы?

— Ты пришёл за моими знаниями. Не делай вид, будто собирался отказаться от помощи.

Вейрон указал на символы.

— Направь Силу сначала в круг. Затем в голокроны. Не пытайся управлять видением. Просто позволь ему закончиться.

Энакин закрыл глаза.

Он почувствовал площадку под собой. Древние линии отозвались на его прикосновение. Сила потекла через символы и поднялась к трём звёздам.

Воздух загудел.

Вокруг него возник прозрачный купол.

Асока вышла из-за колонны.

— Что вы с ним сделали?

Вейрон даже не обернулся.

— Падаван всё-таки решила не отпускать учителя одного.

Асока активировала один меч.

— Ответьте.

— Время вокруг его сознания идёт иначе, чем для нас.

— Когда он очнётся?

— Через десять минут. Через десять лет. Возможно, никогда.

Белые отметины на лице Асоки напряглись.

— Что значит «никогда»?

Вейрон повернулся к ней.

— Иногда человек слишком сильно привязывается к будущему и забывает вернуться.

— Тогда вы его вытащите.

— Если смогу.

— А если не сможете?

— Тогда это станет весьма поучительной ошибкой.

Асока подняла второй меч.

Вейрон посмотрел на оружие без страха.

— Если убьёшь меня, круг распадётся. Сознание твоего учителя останется между мгновениями.

Клинки медленно погасли.

— Вы знали, что я здесь.

— С той минуты, когда ты вошла в храм.

— Почему не сказали ему?

— Хотел понять, доверишься ли ты его приказу или собственному суждению.

— И что поняли?

— Ты слишком похожа на учителя.

Асока села у края круга.

Часы проходили медленно.

Энакин оставался неподвижным. Купол мерцал ровным светом, три голокрона беззвучно вращались вокруг него. Асока пыталась медитировать, но ощущала лишь огромную пустоту.

Через четыре часа всё изменилось.

Золотая звезда задрожала.

Затем багровая.

По залу прошла волна Силы такой тяжести, что Асока едва удержалась на ногах. Колонны загудели, а внутри купола на мгновение возник силуэт человека в чёрной броне.

— Что происходит? — спросила она.

Вейрон приблизился к кругу.

— Он умер.

Асока побледнела.

— Что?!

— В видении. Его физическое тело живо.

Три голокрона начали вращаться быстрее.

— Но сознание продолжило движение после смерти, — произнёс Вейрон. — Впечатляет. И опасно.

Он поднял обе руки.

Из стены выплыли ещё две звезды. Они были меньше предыдущих и сияли ярким бело-голубым светом.

— Что это?

— Последние якоря.

— Вы говорили, их три.

— Я не люблю раскрывать все тайны при первой встрече.

Малые звёзды заняли место над плечами Энакина.

Свет вспыхнул.

Вокруг круга прокатилась невидимая волна. Асока увидела образы: горящий Корусант, живые корабли, женщину с лицом Падме, двух детей с голубыми мечами и человека с красными глазами.

Затем всё исчезло.

Голокроны успокоились.

— Теперь ждём, — сказал Вейрон.

Прошло ещё два часа.

Глаза Энакина открылись.

Он резко вдохнул.

Пять звёзд остановились.

Купол рассыпался на миллионы светящихся частиц, но тонкая плёнка энергии осталась вокруг тела Энакина, словно прозрачная ткань.

— Учитель! — Асока бросилась к нему.

Энакин поднял голову.

Несколько мгновений он смотрел на неё так, будто не узнавал.

Затем нахмурился.

— Шпилька, что ты здесь делаешь?

— Слежу, чтобы вы не натворили глупостей.

Он оглядел зал.

— И давно?

— Около шести часов.

— Шести?.. Мне казалось, прошла целая жизнь.

Вейрон вернул голокроны в стену.

— Не одна жизнь, парень. Несколько.

Глава VIII

Будущее в кристалле

Вейрон притянул записывающую пластину.

Она была раскалена и пульсировала светом.

— Слишком много данных, — произнёс забрак. — Человеческое сознание не должно удерживать подобный объём причинных линий.

Он вставил кристалл в углубление на саркофаге.

По чёрной поверхности пробежали серебряные линии. Саркофаг с низким гулом поднялся вертикально, а над его крышкой развернулась голограмма.

Первой появилась Падме.

Она стояла на балконе своей квартиры, положив ладонь на живот.

Асока быстро посмотрела на Энакина.

Он отвернулся.

— Жена, — тихо произнесла она.

— Асока…

— Я давно подозревала.

Вейрон поднял палец.

— Семейный разговор проведёте позже.

Голограмма изменилась.

Канцлер Палпатин сидел перед Энакином в театре и рассказывал древнюю легенду о ситхе, якобы победившем смерть. Изображение показывало не только слова, но и потоки Силы.

Тёмные нити тянулись от Палпатина к Энакину.

— Он уже касается твоего разума, — заметил Вейрон.

— Канцлер? — спросила Асока. — Он ситх?

— Дарт Сидиус, — ответил Энакин. — Всё это время он управлял обеими сторонами войны.

Перед ними появились Дуку, Гривус, сенатские залы и закрытые каналы связи. Затем — Камино. В мозгах клонов сияли крошечные имплантаты.

Прозвучали два слова.

Приказ 66.

Клоны одновременно открыли огонь по джедаям.

Ки-Ади-Мунди погиб на заснеженном мосту. Пло Кун был сбит в небе. Эйла Секура упала под выстрелами собственных солдат.

Асока застыла.

Голограмма показала иной поток.

Её обвинили во взрыве ангара Храма. Совет отвернулся от неё. Хотя Энакин нашёл настоящую виновницу, Асока отказалась вернуться в Орден.

Затем она очищала красные кристаллы, пока те не становились белыми.

— Значит, поэтому мечи… — прошептала она.

Изображение раздвоилось.

В одной линии Асока покидала Орден.

В другой Энакин успевал раскрыть заговор Баррисс Оффи до взрыва.

В третьей Асока погибала во время Приказа 66.

— Это не единое будущее, — сказал Вейрон. — Ты видишь течения. Некоторые сильнее других, но ни одно ещё не стало неизбежным.

Он провёл ладонью сквозь голограммы.

— Узел судьбы — не сама катастрофа, а переплетение причин, которые влекут её к тебе. Пока ты видишь одну причину, узел кажется неразрывным. Но стоит сдвинуть несколько линий сразу, он расползается. Одиночное событие изменить легко. Одиночную судьбу — трудно, потому что её тянет за собой узел. Поэтому ты видел не приговор, а самые глубокие колеи вероятностей. Колею можно оставить, если надавить достаточно рано и точно.

Следующая картина заставила Энакина отвернуться.

Храм.

Юнлинги.

Голубой меч в его руке.

Асока молчала. В её взгляде появились страх и боль, но не осуждение.

— Я не сделаю этого, — сказал Энакин.

— Теперь, когда увидел, — ответил Вейрон. — Но до этого момента ты тоже не верил, что способен.

Мустафар возник над саркофагом.

Падме вышла из корабля. Энакин обвинял её в предательстве. Его рука поднялась.

Невидимая хватка сжала её горло.

Асока посмотрела на учителя.

Он побледнел.

— Я убил её.

— Не совсем, — произнёс Вейрон.

Голограмма приблизила энергетические потоки.

От Палпатина к искалеченному Энакину тянулась тёмная связь. Другая нить соединяла Энакина с Падме. Рождение близнецов заставляло живую Силу собираться вокруг неё, но энергия утекала.

— Сидиус использовал связь учителя и ученика, — объяснил Вейрон. — Он питался твоей жизнью, пока поддерживал искалеченное тело. А ты, цепляясь за Падме, невольно тянул силу из неё.

— Нет…

— Ты пытался удержать её любой ценой. Именно поэтому цена была взята с неё.

Медицинские дроиды сообщали, что Падме физически здорова, но утратила волю к жизни.

Вейрон презрительно усмехнулся.

— Машины увидели результат, но не причину.

Изображение сменилось.

Дарт Вейдер поднялся с операционного стола.

Следующие годы пронеслись чередой войн, казней и одиночества. Энакин видел себя внутри брони — человека, который ненавидел Императора, но ещё сильнее ненавидел самого себя.

Затем появился Люк.

Он отказывался убить отца.

Отказывался поверить, что Энакин исчез окончательно.

Когда Вейдер сбросил Палпатина в шахту, тёмная связь наконец оборвалась.

Энакин умер.

Но голограмма продолжила движение.

Империя распалась не сразу. Военные правители делили её территории. Новая Республика возникла, но не смогла быстро объединить галактику. Флоты сокращались, центральное командование слабело, а джедаи восстанавливались слишком медленно.

Появился тот самый чисс.

— Его зовут Митт’рау’нуруодо, — сказал Вейрон, прочитав информацию в кристалле. — Сокращённо — Траун.

Траун изучал скульптуры, картины и музыку уничтоженных народов. Рядом висела карта Неизведанных Регионов.

На ней медленно разрасталась тёмная область.

— Он знает о захватчиках? — спросила Асока.

— Не всё, — ответил Энакин. — Но достаточно, чтобы бояться.

Видение переместилось к границе галактики.

Живые корабли йуужань-вонгов обрушились на первые миры. Астероиды превращались в снаряды. Довины-тягуны поглощали лазерные выстрелы и создавали микроскопические чёрные дыры.

Воины в доспехах из вондуун-крабов сражались живыми амфистаффами. Световые мечи не всегда могли сразу пробить их броню.

Джедаи пытались ощутить противников.

И находили пустоту.

— Они существуют вне Силы? — спросила Асока.

— Ничто живое не существует вне неё, — возразил Вейрон. — Но их связь изуродована. Для неподготовленного разума они кажутся провалом в ткани мира.

Корусант пал.

Небо заполнили живые корабли. Орбитальные платформы рухнули на планету. Захватчики начали перестраивать столицу, возвращая ей облик своего погибшего мира.

Голограмма показывала миллиарды смертей.

И всё же галактика не погибла окончательно.

Выжившие объединились. Джедаи нашли способ ощущать врага. Йуужань-вонги были остановлены, но победа обошлась в немыслимую цену.

Изображение погасло.

В зале наступила тишина.

Асока первой нарушила её:

— Всё это произойдёт?

— Если ничего не изменится, — ответил Энакин.

— Нет, — сказал Вейрон. — Даже до твоего вмешательства существовало множество вариантов. Но увиденное вами — одна из самых устойчивых линий.

Энакин посмотрел на потухший кристалл.

— Я не позволю этому случиться.

Вейрон улыбнулся.

— Вот теперь мы подошли к опасной части.

Глава IX

Шёлковый щит

Асока первой заметила сияние.

— Учитель, посмотрите на руки.

Энакин поднял ладони.

Тонкая оболочка Силы покрывала всё его тело. Она казалась почти невидимой — лёгкая рябь, похожая на прозрачный шёлк. Свет скользил по ней, не касаясь кожи.

— Что это?

Энакин попытался ощутить поле.

Оно отозвалось мгновенно.

Оболочка стала плотнее, и воздух вокруг него дрогнул. Асока осторожно протянула руку, но её пальцы встретили упругое сопротивление.

— Щит Силы? — предположила она.

Вейрон приблизился.

На его лице впервые появилось искреннее удивление.

— Более совершенная разновидность. Щита, который искажает намерения противника.

«— Я никогда ему не учился», — сказал Энакин.

— В видении ты прожил десятилетия как тёмный лорд, затем умер, вернулся к Свету и сохранил личность после соединения с Силой. Твоё сознание помнит то, чего ещё не испытало тело.

— Что делает этот покров?

— Обычный барьер отражает энергию и материю. Этот частично отводит намерение. Противнику сложнее выбрать действие, способное причинить тебе вред.

Асока нахмурилась.

— То есть он меняет вероятность?

— Незначительно. Пока.

Энакин заставил поле исчезнуть.

— Меня больше волнует Падме.

Вейрон посмотрел на саркофаг.

— Её смерть является узлом судьбы. В одной точке сходятся несколько причин: действия Сидиуса, твой страх, рождение близнецов и связь между вами.

— Если я убью Палпатина, она выживет?

— Возможно.

— Мне нужен точный ответ.

— Точные ответы любят либо глупцы, либо лжецы.

Энакин шагнул к нему.

— Вы сказали, что изучали предвидение.

— Изучал. Поэтому и знаю, насколько оно ненадёжно.

Вейрон провёл рукой над кристаллом. Между Энакином, Падме и двумя нерождёнными детьми возникли сияющие нити.

— Уничтожишь Сидиуса слишком рано — война может выйти из-под контроля. Республика распадётся до рождения детей. Разоблачишь его без доказательств — Сенат поверит канцлеру, а Орден объявят заговорщиками. Попытаешься изолировать Падме — страх усилит связь. Расскажешь ей всё, не подготовив разум, — изменишь её решения и создашь новые течения.

— Значит, я должен просто ждать?

— Нет. Ты должен переписать узел.

Асока насторожилась.

— Что это означает?

— Судьба не является разумным существом. Но некоторые события оставляют настолько глубокий след в Силе, что окружающие вероятности начинают стекаться к ним. Чтобы изменить такой узел, недостаточно предотвратить одну причину. Нужно создать новый центр притяжения.

— Кто способен это сделать? — спросил Энакин.

— Ситхские колдуны. Древние жрецы. Некоторые ведьмы Датомира.

— Сёстры ночи не станут помогать джедаю, — заметила Асока.

— Особенно мужчине, — добавил Вейрон. — И особенно ученику Ордена, много лет вмешивавшегося в дела Датомира.

— Тогда я заставлю их.

Асока повернулась к нему.

— Вот именно так вы и становитесь Вейдером.

Слова повисли в воздухе.

Энакин медленно разжал кулаки.

— Хорошо. Не заставлю. Уговорю.

— Матерь Талзин не заинтересуют просьбы, — сказал Вейрон. — Она уважает власть, кровь и договоры. Чтобы войти в её круг, тебе придётся предстать не как джедай.

— А как кто?

— Как владыка, имеющий право торговаться с тьмой.

Энакин почувствовал холод.

— Вы хотите, чтобы я стал ситхом.

— Нет. Ситхи давно превратились в цепь, где каждый раб мечтает занять место хозяина. Я предлагаю тебе изучить тьму, не преклоняясь перед ней.

— Это невозможно, — сказала Асока. — Тёмная сторона меняет человека.

— Как и Свет. Как и война. Как и любовь. Вопрос не в том, изменишься ли ты, падаван. Вопрос в том, сумеешь ли выбрать, во что превратиться.

Асока приблизилась к Энакину.

— Мы должны вернуться и рассказать Совету.

— Какому Совету? — спросил он. — Тому, который в одном из вариантов выбросит тебя из Ордена? Тому, который не заметил ситха перед собой?

— Это ещё не произошло.

— Но может.

— Значит, помешаем. Не обязательно ради этого становиться тёмным лордом.

Вейрон наблюдал за ними с едва заметным удовлетворением.

Энакин это заметил.

— Вы хотели, чтобы мы спорили.

— Разумеется. Наставник, который даёт ответы до того, как ученик научится сомневаться, воспитывает последователя, а не хозяина собственной воли.

— У вас есть собственная цель, — сказал Энакин.

Вейрон улыбнулся.

— Наконец-то правильный вопрос.

— Какая?

— Я семь тысяч лет ждал человека, способного завершить моё учение. Но не беспокойся: если окажешься недостоин, ты просто умрёшь.

Асока снова положила ладони на рукояти мечей.

— Вы отвратительно успокаиваете людей.

— Зато честно.

Энакин повернулся к саркофагу.

В нём отражалось лицо, которое пока ещё принадлежало ему.

Не Вейдеру.

Не ситху.

Энакину Скайуокеру.

«— Допустим, я соглашусь изучить ваши методы», — сказал он. — Что потребуется для ритуала?

— Жизнь.

— Чья?

— Твоя жена не может получить новую судьбу без цены. Чтобы разорвать узел, кто-то должен добровольно отдать часть собственной жизненной силы.

— Я отдам.

— Учитель, подождите, — вмешалась Асока.

— Я отдам, — повторил он.

Вейрон внимательно посмотрел на него.

— Ты даже не спросил, сколько.

— Столько, сколько потребуется.

— И снова страх решает за тебя.

Энакин встретил его взгляд.

— Нет. Любовь.

— Когда в следующий раз захочешь броситься спасать Падме, спроси себя: ты боишься потерять её или боишься боли, которую это принесёт тебе? Это разные вещи.

Глава X

Первый шаг во тьму

Долгое время никто не говорил.

Энакин ходил между колоннами, пытаясь привести мысли в порядок.

Всего день назад его главной заботой была война. Дуку. Гривус. Очередное наступление сепаратистов. Теперь он знал, что сама война являлась театром, которым управлял один человек.

Палпатин.

Наставник, доверенное лицо и почти отец.

Ситх.

Энакин вспомнил их разговоры. Канцлер всегда знал, когда Совет унижал его, когда Оби-Ван был слишком занят и когда страх за Падме становился особенно сильным.

Он не просто наблюдал.

Он готовил Энакина.

Асока подошла ближе.

— О чём вы думаете?

— О том, что уже не знаю, какие мои решения действительно принадлежали мне.

— Это не значит, что нужно позволить Вейрону выбрать за вас.

— Я не позволю.

— Вы собираетесь учиться у него.

— Учиться — не значит подчиняться.

Она посмотрела на древнего забрака.

— Именно это он и говорит о тёмной стороне.

Энакин опустил голос:

— Я видел, как ты сражалась со мной. Ты пыталась достучаться до человека под маской, но было уже поздно. Сейчас — не поздно.

— Поэтому мы должны довериться друг другу.

— Да.

Асока удивилась.

— Вы не прикажете мне вернуться на Корусант?

— Ты всё равно не послушаешься.

— Верно.

— Поэтому останешься рядом. Но если почувствуешь, что я начинаю превращаться в того человека…

— Остановить вас?

— Любым способом.

Асока не ответила сразу.

— Даже убить?

Энакин посмотрел на неё.

— Если другого выхода не останется.

— Я не обещаю.

— Асока.

— Нет. Я обещаю вернуть вас. Так же, как в том будущем это сделал Люк.

Слова тронули его сильнее, чем он ожидал.

Вейрон приблизился.

— Трогательно. И крайне наивно.

— Вы когда-нибудь замолкаете? — спросила Асока.

— За это меня и назвали Безмолвным. Ситхи обладали своеобразным чувством юмора.

Энакин встал перед ним.

«— Я не стану вашим учеником», — сказал Энакин.

— Тогда зачем ты продолжаешь разговор? — спросил Вейрон.

— Я буду изучать ваши знания, но не принесу вам клятву. Не подчинюсь ни вам, ни ситхам. И не стану убивать невиновных ради силы.

— Уверен?

— Да.

Вейрон склонил голову.

— Прекрасно. Тогда усвой второе. Ситхи и джедаи считали меня незаменимым, пока не выяснили, сколь многого я не умею. Медитировать на расстоянии — могу. Читать разум без приглашения — нет. Удержать связь сквозь тьму Коррибана — могу недолго. Истинная мудрость начинается с перечисления собственных «нет».

— А моё первое правило: если попытаетесь завладеть моим разумом или причинить вред Асоке, я уничтожу голокроны и разберу эту гробницу до основания.

Вейрон посмотрел на него с интересом.

— Теперь ты говоришь, как владыка.

— Я не владыка.

— Пока.

Забрак поднял руку.

На стене возникло изображение красной планеты.

Мёртвые долины тянулись между горами. Каменные гробницы возвышались над песком. В небе бушевала буря.

Коррибан.

Или, как его называли в современных архивах, Морабанд.

— Сёстры ночи не примут тебя как равного, пока тьма не признает твоё право говорить от её имени, — сказал Вейрон. — Одних слов недостаточно.

Изображение приблизилось к одной из гробниц.

Внутри, на каменном постаменте, лежал длинный металлический меч. Его клинок покрывали багровые руны.

— Меч Марки Рагноса, — продолжил Вейрон. — Оружие древнего владыки и символ права повелевать теми, кто преклоняется перед силой.

— Вы хотите, чтобы я похитил ситхскую реликвию? — спросил Энакин.

— Нет. Похитить её невозможно. Рагнос мёртв, но его воля осталась в клинке. Ты должен войти в гробницу, взять меч и заставить древнего лорда признать поражение.

Асока недоверчиво посмотрела на учителя.

— Это звучит как ужасная идея.

— Безусловно, — согласился Вейрон. — Поэтому она может сработать.

— Что произойдёт, если Рагнос победит? — спросил Энакин.

— Получит твоё тело. С твоим потенциалом он станет угрозой для всей галактики.

— Есть хорошие новости?

— Если победишь, получишь оружие, способное проводить предвидение боя. Кроме того, тёмные традиции признают тебя владыкой.

Энакин посмотрел на меч.

В видении он уже однажды принял титул ситха. Тогда его назвали Дартом Вейдером, и вместе с новым именем он потерял всё.

— Я не возьму имя Дарта, — сказал он.

— Я и не предлагаю.

— И не стану ситхом.

— Тогда кем ты станешь?

Энакин вспомнил Йоду, говорившего об отказе от привязанностей. Вспомнил Палпатина, предлагавшего власть над смертью. Вспомнил Падме, Асоку, Оби-Вана и детей, которых ещё не существовало.

Свет требовал отпустить их.

Тьма — подчинить.

Он не хотел ни того, ни другого.

— Тем, кем выберу сам.

Пять звёздных голокронов одновременно вспыхнули в стене.

Вейрон медленно склонил голову.

— Тогда слушай внимательно, Энакин Скайуокер. Чтобы спасти Падме, тебе придётся войти во тьму. Чтобы спасти Республику — отнять власть у тех, кто погубил её. Чтобы встретить врага из-за пределов галактики — построить силу, перед которой склонятся и джедаи, и ситхи.

Он указал на изображение Коррибана.

— Но прежде чем стать защитником галактики, ты должен доказать, что способен быть хозяином самого себя.

Асока встала рядом с учителем.

— И мы точно не можем сначала поговорить с Оби-Ваном?

Энакин едва заметно улыбнулся.

— Можем.

— Правда?

— После Коррибана.

Асока закатила глаза.

— Я так и знала.

Вейрон рассмеялся.

В глубине стены пять голокронов продолжали сиять, но один из них — прозрачный — изменился. В его сердцевине появился тёмный силуэт, похожий на закрытое око.

Никто, кроме Вейрона, этого не заметил.

Забрак повернулся к своему саркофагу.

За семь тысяч лет ожидания он впервые почувствовал надежду.

Избранный пришёл.

Оставалось выяснить, станет ли Энакин Скайуокер завершением его учения.

Или ключом, который наконец освободит самого Дара Вейрона.

Часть вторая. Испытание Коррибана

Тот, кто боится тьмы, уже подчинился ей. Тот, кто любит тьму, стал её рабом. Лишь тот, кто способен войти в неё с открытыми глазами и вернуться прежним, имеет право говорить, что познал её. — Дар Вейрон Безмолвный

Глава XI

Цена возвращения

Изображение Коррибана медленно угасло.

Несколько мгновений Энакин, Асока и Вейрон молчали. Зал вновь наполнился мягким светом кристаллов. Только саркофаг продолжал едва слышно гудеть, перерабатывая записанное видение.

Асока первой посмотрела на пять звёздных голокронов.

Они вновь скрылись в стене, но их присутствие всё ещё ощущалось в Силе. Пять неподвижных огней, удерживающих сознание Вейрона у границы между жизнью и смертью.

— Если они сохраняют ваше сознание, — спросила она, — значит, вы не совсем умерли?

Вейрон скрестил руки на груди.

— Моё тело мертво. Его останки находятся в саркофаге. Сознание удерживается этой гробницей, пятью якорями и несколькими ритуалами, большую часть которых современные джедаи сочли бы отвратительными, не успев изучить.

— Вы можете покинуть это место?

— Нет.

— А переселиться в другое тело?

Энакин внимательно посмотрел на древнего наставника. Вопрос был не праздным. Они слишком мало знали о Вейроне, чтобы принимать его слова на веру.

Однако забрак не обиделся.

— Теоретически могу.

Асока напряглась.

— И что для этого потребуется?

Вейрон поднял ладонь. Над ней возникла крошечная копия человеческой фигуры, состоявшая из светящихся нитей.

— Моё сознание сохраняется, но тело придётся вырастить заново. Не клонировать старое, а создать оболочку, способную принять разум, семь тысяч лет существовавший вне плоти. Обычная биологическая ткань сгорит при первом соприкосновении.

Светящаяся фигура рассыпалась.

— Для создания такого тела понадобится огромное количество жизненной энергии.

— Насколько огромное? — спросил Энакин.

Вейрон посмотрел на него.

— В твоём видении была станция, уничтожившая населённый мир.

Перед глазами Энакина возник Альдераан — голубая планета, разлетающаяся на раскалённые обломки.

— Звезда Смерти, — тихо сказал он.

— Для моего возвращения понадобилось бы больше душ, чем погибло вместе с тем миром.

Асока не сумела скрыть ужас.

— Тогда вы никогда не вернётесь.

— Вероятнее всего.

— И вас это устраивает? — спросил Энакин.

Вейрон посмотрел на собственные полупрозрачные руки.

— Устраивает — не то слово. Но я не собираюсь уничтожать миры ради возможности снова чувствовать вкус вина.

— Даже если появится способ? — спросила Асока.

— Если когда-нибудь галактика окажется в войне, где триллионы существ уже погибнут независимо от моего выбора, теоретически можно попытаться собрать высвободившиеся отпечатки жизненной энергии. Не убивать ради ритуала, а не позволить остаточной силе рассеяться.

Энакин вспомнил вторжение йуужань-вонгов.

В одном из видений число погибших было настолько велико, что разум отказывался его принимать. Целые миры превращались в кладбища. Если хотя бы часть этой энергии можно было сохранить…

Он оборвал мысль.

— К этому вопросу мы вернёмся только после победы, — сказал Энакин. — И только если ни одна душа не будет отнята специально ради вас.

— Разумное условие, — спокойно согласился Вейрон. — В любом случае сейчас нам следует позаботиться о живых.

Он протянул руку к одной из колонн.

Из камня выскользнул небольшой кристалл в форме тонкой многоконечной звезды. В отличие от голокронов тот не излучал собственной энергии.

Вейрон передал его Энакину.

Кристалл оказался материальным и неожиданно тяжёлым.

— Что это?

— Эхо-грань. Она позволит вам связываться со мной на расстоянии. Я смогу передавать голос и краткие изображения, но не покину гробницу и не стану видеть окружающий вас мир без вашего разрешения.

Асока с подозрением посмотрела на предмет.

— А проникнуть через него в наш разум?

— Смогу, если вы пригласите. Принудительно — нет.

— Мы это проверим.

— На то и рассчитываю.

Энакин спрятал кристалл в поясной подсумок.

— Вы собираетесь обучать нас обоих?

— Если падаван пожелает.

Асока нахмурилась.

— Чему именно?

— Защите разума. Предвидению. Способам сопротивляться внушению. Техникам, которые помогут вам пережить встречу с Сидиусом. Я не стану учить тебя молниям или вытягиванию жизни, пока ты сама не поймёшь, чем придётся за них заплатить.

— Это значит, что когда-нибудь научите?

— Знание не является преступлением. Преступлением может стать его применение.

— Совет с вами не согласился бы.

— Поэтому Совет ведёт войну, спланированную ситхом, и до сих пор не заметил, что его солдаты запрограммированы убивать джедаев.

Асока не нашла, что ответить.

Вейрон указал на круг.

— Прежде чем вы уйдёте, я научу вас первой защите. Она проста, но жизненно необходима.

Энакин и Асока сели напротив него.

— Сидиус привык ощущать чужой страх, — продолжил Вейрон. — Если вы возведёте стену, он заметит её. Если попытаетесь скрыть мысли, он почувствует усилие. Поэтому разум не следует закрывать.

— А что тогда делать? — спросил Энакин.

— Создать комнату, в которой нечего искать.

Зал вокруг них потускнел.

— Представьте воспоминание, не имеющее значения. Повторяющийся звук. Движение воды. Пустой коридор. Не сопротивляйтесь прикосновению чужого разума. Позвольте ему войти туда, куда вы сами его направите.

Асока закрыла глаза.

Она представила тренировочный зал Храма, в котором никого не было. Размеренное мерцание светильников. Ровный гул вентиляции. Одинаковые линии на полу.

Энакин выбрал песок.

Не Татуин. Не дом матери. Просто бесконечную пустыню без людей, следов и горизонта.

Он почувствовал, как Вейрон коснулся его сознания.

Не вторгся, а осторожно проверил поверхность.

Энакин позволил ему увидеть песок.

Древний забрак отступил.

— Хорошо. Но Сидиус знает тебя много лет. Простого образа будет недостаточно. Наполни его настоящими эмоциями.

— Какими?

— Раздражением на Совет. Усталостью от войны. Беспокойством за канцлера. Всем, что он ожидает увидеть.

— То есть мне нужно лгать чувствами?

— Нет. Используй правду, чтобы скрыть другую правду. Это значительно надёжнее.

Асока открыла глаза.

— Звучит как политика.

— Политика — лишь ментальная война, в которой большинство участников слишком слабы, чтобы признать её войной.

Энакин поднялся.

— Нам нужно возвращаться.

— Да. Ваше отсутствие уже заметили.

— Откуда вы знаете?

— Ты нарушил приказ Совета, покинул столицу во время войны и взял с собой одного из самых известных астромехаников Республики. Мне не требуется предвидение, чтобы предсказать последствия.

Асока тоже поднялась.

— Мы вернёмся после Коррибана.

— Нет, — сказал Вейрон.

Энакин насторожился.

— Почему?

— Сначала Корусант. Проверьте хотя бы часть видения. Если немедленно броситесь в Долину Тёмных Лордов, то будете действовать из страха, а не на основании знания.

Он посмотрел на Энакина.

— Твоя величайшая слабость не гнев. Гнев лишь оружие. Твоя слабость — поспешность. Ты веришь, что любая задержка равна предательству тех, кого хочешь спасти.

Слова оказались неприятно точными.

— И сколько, по-вашему, мы должны ждать?

— Не ждать. Проверять. Найдите чипы в головах клонов. Установите связь Дуку с Сидиусом. Поговорите с женой. И с Оби-Ваном.

— Оби-Ван попытается остановить меня.

— Возможно. Но если ты собираешься однажды править галактикой, начни с умения убеждать собственного учителя.

Энакин бросил последний взгляд на саркофаг.

— Мы ещё не решили, буду ли я править.

Вейрон едва заметно улыбнулся.

— Разумеется.

Глава XII

Тайна на троих

Лестница наверх показалась значительно короче.

Когда Энакин и Асока вернулись в исследовательский центр, Арту и R7 встретили их таким потоком возмущённых сигналов, что даже без переводчика было понятно: дроиды успели поссориться, помириться и снова поссориться.

Арту немедленно подъехал к Энакину.

— Я знаю, что прошло больше часа.

Дроид издал обвиняющий свист.

— Комлинк не работал.

Арту указал манипулятором на Асоку.

— Нет, она не должна была спускаться.

R7 возмущённо вмешался.

— И тебе не следовало помогать ей скрываться от моих сенсоров, — добавил Энакин.

Арту издал короткую победную трель.

Асока скрестила руки.

— Он вам всё-таки сказал?

— Нет. Именно поэтому я понял, что это ты.

Обратный путь прошёл без происшествий. Энакин и Асока покинули Нерит на разных кораблях, а встретились лишь после выхода в гиперпространство, установив зашифрованный канал.

Почти час Асока ничего не говорила.

Наконец её голос прозвучал из динамика:

— Учитель, мы действительно будем делать вид, что я не узнала о вашем браке?

Энакин прикрыл глаза.

— Я надеялся отложить этот разговор.

— Вы женаты на сенаторе Амидале.

— Да.

— Давно?

— С начала войны.

— И мастер Оби-Ван не знает?

— Думаю, подозревает.

— Совет?

— Нет.

— Капитан Рекс?

— Надеюсь, что нет.

— Арту?

Астромеханик гордо просвистел.

— Арту был свидетелем.

Асока несколько секунд молчала.

— Конечно. Почему я вообще спрашиваю?

— Ты злишься?

— Не знаю. Скорее пытаюсь понять, почему вы мне не сказали.

— Потому что за это меня исключили бы из Ордена. Возможно, Падме пришлось бы оставить Сенат. Чем меньше людей знало, тем безопаснее было для неё.

— Вы мне не доверяли.

— Я боялся поставить тебя перед выбором между мной и Орденом.

— А теперь поставили.

Энакин посмотрел на линии гиперпространства.

— Прости.

Ответ пришёл не сразу.

«— Я не выдам вас», — сказала Асока. — Но вы должны рассказать ей о видении.

— Я собираюсь.

— Всё рассказать. Не только ту часть, где она умирает.

— Асока…

— Она должна знать о детях, Палпатине и о том, что вы собираетесь отправиться на Коррибан за мечом древнего ситха.

— Я ещё не решил окончательно.

— Вы уже проложили маршрут.

Энакин посмотрел на навигационную панель. Рядом с маршрутом на Корусант действительно сохранялись предварительные координаты Коррибана.

— Ты слишком наблюдательна.

— Училась у вас.

Падме ждала его в квартире на верхних уровнях Корусанта.

В комнате горели лишь несколько светильников. За панорамными окнами сиял вечерний город. C-3PO находился в соседнем помещении, но Падме заранее отключила внутренние системы наблюдения и попросила капитана Тайфо оставить её одну.

Увидев Энакина, она улыбнулась.

Улыбка исчезла, когда следом вошла Асока.

— Что произошло?

Энакин снял перчатку и плащ.

— Нам нужно поговорить.

— Эти слова никогда не предвещают ничего хорошего.

Асока остановилась у двери.

— Я могу подождать снаружи.

Падме внимательно посмотрела на неё, затем на Энакина.

— Она знает?

— Да.

— О нас?

— И не только.

Падме выдохнула и указала на кресла.

— Тогда садитесь.

Рассказ занял почти два часа.

Энакин говорил о видении, смерти Падме, рождении близнецов и своём падении. Он признался, что в возможном будущем душил её на Мустафаре. Рассказал о Люке, Лее, Вейдере, Палпатине и йуужань-вонгах.

Падме не перебивала.

Только один раз её рука дрогнула — когда Энакин описал юнлингов в Храме.

Когда он закончил, тишина стала почти невыносимой.

— Скажи что-нибудь, — попросил Энакин.

Падме поднялась и подошла к окну.

— Ты видел целую жизнь.

— Да.

— Но это была не наша жизнь. Пока нет.

— Она может стать нашей.

— Именно поэтому мы её изменим.

Энакин встал.

— Ты не боишься меня?

Падме обернулась.

— Я боюсь того, что ты способен сделать, если позволишь страху решать за тебя. Но тебя самого я не боюсь.

— В том будущем ты должна была бояться.

— А ты сейчас не тот человек.

— Я чувствовал его мысли, Падме. Его ненависть. Он был мной.

— Нет. Он был человеком, которым ты мог стать после множества решений. Если каждое решение уже принято заранее, тогда нет смысла ни в ответственности, ни в надежде.

Асока тихо наблюдала за ними.

Падме приблизилась к Энакину.

— Ты собираешься изменить мою судьбу с помощью ритуала?

— Если понадобится.

— Тогда это будет и моё решение.

— Я не позволю тебе рисковать.

— Вот об этом я и говорю. Ты уже решил, что моя жизнь принадлежит тебе настолько, что можешь спасать её без моего согласия.

— Я видел, как ты умерла!

— А я вижу, что ты сейчас стоишь передо мной. Не превращай видение в новую тюрьму.

Энакин хотел возразить, но остановился.

Вейрон говорил почти то же самое: спасение и обладание легко перепутать.

Падме взяла его за руку.

— Я соглашусь изучить ритуал. Соглашусь искать способ защитить детей. Но ты ничего не отдашь ведьмам от моего имени и не заключишь соглашение, не рассказав мне.

— Хорошо.

— И не станешь ситхом.

— Я не собираюсь.

— Ты собираешься на Коррибан.

Асока опустила взгляд, старательно изображая невиновность.

Энакин нахмурился.

— Вы сговорились?

— Нет, — ответила Падме. — Просто я тебя знаю.

Она медленно положила его ладонь себе на живот.

Энакин замер.

Сначала он ничего не понял. Затем ощутил в Силе два едва различимых огонька. Они были совсем маленькими, почти незаметными среди сияния Падме.

Но их было два.

У него перехватило дыхание.

— Ты…

— Я хотела сообщить тебе после возвращения с Нерита. Врач подтвердил несколько дней назад.

Асока улыбнулась.

— Близнецы?

— Врач считает, что ребёнок один. Пока слишком рано говорить наверняка.

Энакин опустился перед Падме на колени и прижался лбом к её животу.

— Люк и Лея, — прошептал он.

— Ты уже знаешь их имена?

— Так их звали в видении.

Падме провела ладонью по его волосам.

— Тогда, возможно, они сами выбрали их через тебя.

Радость вспыхнула в Энакине одновременно со страхом.

Он почти увидел медицинскую палату. Услышал плач детей и последние слова Падме.

Но теперь рядом находилась Асока. В поясе лежала эхо-грань Вейрона. Палпатин ещё не раскрыл себя, а Орден был жив.

Будущее изменилось уже потому, что они знали о нём.

— Я защищу вас, — сказал Энакин.

Падме опустилась рядом с ним.

— Нет. Мы защитим друг друга.

Глава XIII

Брат и учитель

Оби-Ван вернулся на Корусант следующим утром.

Его корабль получил повреждения во время столкновения с эскадрой сепаратистов, а сам генерал выглядел так, будто последние несколько дней провёл без сна. Несмотря на это, едва покинув кабину истребителя, он сразу заметил ожидавших его Энакина и Асоку.

— По вашим лицам я вижу, что моё отсутствие прошло спокойно, — сказал Оби-Ван.

— Относительно, — ответил Энакин.

— Сколько законов Республики вы нарушили?

— Ни одного серьёзного.

Оби-Ван посмотрел на Асоку.

— Он покинул Корусант без разрешения Совета, отправился за пределы республиканского пространства, вскрыл древний храм и вступил в контакт с сознанием существа, некогда бывшего ситхом, — честно перечислила она.

Энакин укоризненно посмотрел на неё.

— Ты забыла про гробницу.

— Точно. Ещё была гробница.

Оби-Ван закрыл глаза.

— Я отсутствовал четыре дня.

— Технически два с половиной, — заметил Энакин.

— Это должно меня успокоить?

Они прошли в одну из пустых мастерских Храма. Арту заблокировал дверь и включил генератор помех.

Оби-Ван посмотрел на устройство.

— Мне уже начинать беспокоиться?

— Да, — ответил Энакин. — Но не из-за нас.

Он снова рассказал о видении.

В этот раз не скрывал почти ничего.

Только имя Падме сначала не назвал, однако Оби-Ван прервал его:

— Энакин, я всегда знал, что между вами не просто дружба.

Энакин замолчал.

— Всегда?

— Возможно, не с самого начала. Но ты очень плохо скрываешь чувства.

Асока кашлянула.

— Я говорила то же самое.

— Вы оба могли сообщить раньше.

— Мы надеялись, что ты сам когда-нибудь проявишь здравомыслие, — сказал Оби-Ван. — Как выяснилось, напрасно.

Улыбка быстро исчезла с его лица.

— Падме беременна?

— Да.

Оби-Ван медленно сел.

— И в видении она умирает после родов.

— Да.

— А канцлер оказывается Дартом Сидиусом.

— Да.

— После чего ты уничтожаешь Орден, сражаешься со мной и проводишь больше двадцати лет в механической броне.

— Если перечислять таким образом, звучит неправдоподобно.

— Неправдоподобно звучала бы первая половина предложения. Вторая, к сожалению, удивляет значительно меньше.

— Очень смешно.

Оби-Ван посмотрел на Асоку.

— Ты видела запись?

— Да. Вейрон сохранил всё в кристалле.

— Где она?

— В его гробнице.

— Удобно.

Энакин достал эхо-грань.

— Я могу связаться с ним.

Оби-Ван взял кристалл, но тот не отреагировал.

— Он работает только с вами?

— С тем, кому Вейрон разрешил доступ.

— Или с тем, кого считает своим учеником.

— Я не приносил ему клятву.

— Ситхи редко начинают с клятвы. Обычно они предлагают необходимое знание.

— Он не ситх.

— По твоим словам, он был ситхом.

— И отверг их учение.

Оби-Ван вернул кристалл.

— Я не обвиняю тебя, Энакин. Но существо прожило семь тысяч лет в гробнице. Мы не можем оценивать его намерения после одной беседы.

— Согласен.

Ответ явно удивил Оби-Вана.

— Согласен?

— Я не доверяю ему полностью. Но часть видения уже подтвердилась. Падме беременна двойней, хотя медицинские дроиды пока этого не видят.

— Это может быть совпадением.

— Тогда проверим чипы.

Энакин активировал проектор и показал изображение мозга клона. В основании черепа находился небольшой органический имплантат.

— Согласно записи, каждый клон получает такой чип ещё на стадии развития. Официально он предназначен для контроля агрессии. На самом деле в него заложены приказы.

— Включая приказ уничтожить джедаев, — закончил Оби-Ван.

— Да.

Оби-Ван долго рассматривал изображение.

— Если это правда, проверить будет непросто. Каминоанцы контролируют медицинские записи.

— Нам не нужны каминоанцы, — сказала Асока. — У нас есть Рекс.

— Ты предлагаешь вскрыть голову капитану?

— Я думала начать со сканирования.

— Это звучит немного разумнее.

Оби-Ван встал.

— Хорошо. Я помогу проверить чипы. Но на Коррибан вы не отправитесь, пока у нас не будет доказательств.

— Вейрон сказал почти то же самое.

— Не уверен, должно ли меня успокаивать наше согласие.

Энакин протянул руку.

— Спасибо, учитель.

Оби-Ван пожал её.

— Не благодари. Если канцлер действительно ситх, нам понадобятся доказательства, которые не смогут отвергнуть ни Совет, ни Сенат.

— А если Совет захочет немедленно убить Палпатина?

— Ситх такого уровня слишком опасен, чтобы оставлять ему возможность действовать.

— В видении Мейс попытался казнить его без суда. Именно это помогло Сидиусу обратить меня.

Оби-Ван нахмурился.

— Тогда мы не повторим эту ошибку.

— Ты согласишься оставить его в живых?

— Если найдём способ надёжно лишить его Силы.

Энакин вспомнил пустоту вокруг йуужань-вонгов и существ, которых Вейрон называл исаламирами.

— Такой способ существует.

Глава XIV

Приказ, спрятанный в крови

Капитан Рекс согласился на обследование без лишних вопросов.

Для процедуры они выбрали заброшенный медицинский отсек в нижней части Храма. Формально помещение находилось на ремонте, а Арту изменил запись в расписании дроидов-обслуживания.

Рекс снял шлем и лёг на диагностическую платформу.

— Могу я хотя бы узнать, что мы ищем? — спросил он.

— Производственный дефект, — ответил Энакин.

— В моей голове?

— Возможно.

Рекс посмотрел на Асоку.

— Командир?

— Лучше пока не спрашивайте.

— Теперь мне значительно спокойнее.

Оби-Ван привёл военного медика — клона Кикса. Тот считал, что проводит неофициальную проверку последствий длительного воздействия боевых стимуляторов.

Сканер прошёл над головой Рекса.

На экране появился объёмный рисунок мозга.

Кикс изменил частоту и приблизил основание черепа.

— Вот.

Между тканями действительно находилось небольшое образование.

Асока перестала дышать.

— Это он.

Кикс нахмурился.

— Органический имплантат. Искусственно выращенный, но соединённый с нервной системой.

Рекс приподнялся.

— В моей голове находится устройство?

— Ложитесь, капитан, — сказал Оби-Ван.

— При всём уважении, генерал, я хотел бы знать, почему каминоанцы положили что-то в мой мозг.

Кикс открыл закрытый медицинский архив.

— В официальной документации указано, что это ингибитор агрессии. Он должен подавлять непредсказуемое поведение и обеспечивать психологическую стабильность.

— Тогда почему в обычных отчётах его нет? — спросила Асока.

— Потому что доступ к данным имеет только высшее руководство Камино и канцелярия Верховного канцлера.

Все посмотрели друг на друга.

Энакин ощутил ледяную уверенность.

Видение было правдой.

— Его можно извлечь? — спросил Рекс.

— Можно, — ответил Кикс. — Но без точных данных операция опасна. Чип связан с несколькими участками мозга. Повреждение может привести к потере памяти, параличу или смерти.

— Можно его отключить?

— Я сначала должен понять принцип работы.

Оби-Ван наклонился к экрану.

— Скопируйте все данные. Не отправляйте запросов на Камино.

— Генерал, — произнёс Рекс, — что этот чип должен заставить нас сделать?

Никто не ответил.

Рекс перевёл взгляд на Энакина.

— Сэр?

Энакин не хотел лгать человеку, который не раз спасал ему жизнь.

— В него может быть заложен приказ убить командиров-джедаев.

Рекс сел.

— Нет.

— Мы ещё не уверены, — сказал Оби-Ван.

— Я бы никогда…

— Именно поэтому тебе не сообщили, — перебил Энакин. — Приказ обойдёт твою волю.

Рекс встал с платформы.

Несколько секунд он ходил по медицинскому отсеку, затем посмотрел на Асоку.

— Если устройство активируется, я могу попытаться убить вас?

— Да.

Капитан провёл ладонью по коротко остриженным волосам.

— Удаляйте.

— Рекс, это опасно, — сказала Асока.

— Оставить его опаснее.

Кикс вмешался:

— Мне нужно время. Несколько дней. Возможно, неделя. Я разработаю способ подавить имплантат без операции.

— Сделайте это, — приказал Энакин. — И никому не говорите.

Рекс поднял свой шлем.

— Если это установили всем клонам, одного отключения недостаточно.

— Знаю.

В Великой армии Республики служили миллионы солдат. Даже если хирургическое удаление окажется безопасным, провести столько операций тайно было невозможно.

Им требовался способ заблокировать управляющий сигнал сразу во всей армии.

И сделать это прежде, чем Палпатин поймёт, что его замысел раскрыт.

В тот же вечер Энакина вызвали в кабинет Верховного канцлера.

Палпатин стоял у окна, наблюдая за заходящим солнцем. Внешне он выглядел тем же человеком, которому Энакин доверял долгие годы: усталым государственным деятелем, вынужденным удерживать Республику от распада.

Но теперь Скайуокер видел нити.

Не настоящие энергетические связи, как в записанном видении, а привычные слова, жесты и паузы, при помощи которых канцлер направлял его мысли.

— Энакин, — тепло произнёс Палпатин. — Рад, что ты вернулся.

— Канцлер.

— Я слышал, ты покидал Корусант по личному делу.

На мгновение Энакин почувствовал чужое прикосновение к сознанию.

Он не стал сопротивляться.

Вместо стены открыл пустыню.

Песок. Ветер. Раздражение на Совет. Усталость. Беспокойство о Падме, но без образа беременности. Доверие к канцлеру, смешанное с растущей обидой на джедаев.

Всё это было правдой.

Только не всей.

Палпатин улыбнулся.

— Совет снова относится к тебе несправедливо?

— Они не доверяют мне.

— Они боятся твоего потенциала.

— Возможно.

— Ты выглядишь иначе.

Энакин позволил себе усталую усмешку.

— Несколько дней без приказов Совета благотворно действуют на человека.

Палпатин тихо рассмеялся, но его взгляд оставался внимательным.

— Куда ты летал?

— На Нерит. Искал старый джедайский исследовательский центр.

— Нашёл?

— Пыль, сломанные терминалы и бесполезные записи.

Это тоже было правдой — лишь неполной.

— Жаль. Что ты надеялся обнаружить?

— Сведения о видениях.

В глазах канцлера мелькнул интерес.

— Тебе снова снится мать?

— Нет.

— Тогда кто?

Энакин посмотрел прямо на него.

— Я не помню лица.

Палпатин приблизился и положил руку ему на плечо.

— Видения могут быть опасны. Джедаи советуют смиряться с будущим, но иногда судьбу необходимо заставить подчиниться.

Энакин услышал за этими словами обещание.

Я могу помочь тебе спасти её.

Пока Палпатин не произнёс его вслух. Ещё не пришло время легенды о Дарте Плэгасе.

Но он уже готовил почву.

— Вы верите, что смерть можно победить? — спросил Энакин.

Канцлер не ответил сразу.

— Я верю, что Орден джедаев знает о Силе значительно меньше, чем утверждает.

— В этом мы согласны.

Палпатин улыбнулся.

На этот раз искренне.

Он решил, что Энакин делает очередной шаг к нему.

Энакин позволил ему так думать.

Глава XV

Путь мёртвых владык

Кикс подтвердил наличие чипов ещё у семи клонов.

Все имплантаты были идентичны.

Доказательство оказалось достаточно веским для Оби-Вана, но недостаточным для Совета. Если они раскроют сведения слишком рано, Палпатин сможет представить имплантаты обычной системой контроля, а расследование — попыткой джедаев подорвать доверие к армии.

Энакин больше не желал ждать.

Оби-Ван встретился с ним и Асокой в старом ангаре Храма.

На посадочной площадке стоял захваченный сепаратистский курьер. Республиканские опознавательные коды с него удалили, а Арту подготовил несколько ложных маршрутов.

— Я всё ещё считаю это плохой идеей, — сказал Оби-Ван.

— Ты считаешь плохой идеей почти всё, что я делаю.

— И удивительно часто оказываюсь прав.

Оби-Ван передал Энакину небольшой передатчик.

— Если что-то пойдёт не так, активируй маяк.

— На Коррибане нет республиканских сил.

— Я найду способ.

— Ты всегда находишь.

Оби-Ван посмотрел на Асоку.

— Твоя задача — не позволить ему надеть, коснуться или активировать всё, что покажется ему интересным.

— Значит, мне придётся связать его ещё на корабле.

— Я серьёзно, Асока. Гробницы Коррибана искажают разум. Они будут использовать ваши страхи и привязанности.

— Вейрон предупредил нас.

— Вейрон сам был тёмным лордом.

Энакин достал эхо-грань.

Кристалл вспыхнул, и над ним появилась уменьшенная фигура древнего забрака.

— Если вы продолжите повторять это так часто, Кеноби, я начну испытывать ностальгию.

Оби-Ван мгновенно положил ладонь на меч.

— Значит, вы Дар Вейрон.

— А вы ученик ученика, которого я однажды видел в потоках Силы.

— Квай-Гон?

— Он находится на правильном пути, но пока говорит лишь с теми, кто готов услышать. Передайте Йоде: чтобы стать частью живой Силы, недостаточно умереть с чистыми намерениями.

Оби-Ван посмотрел на Энакина.

— Он всегда так разговаривает?

— Обычно ещё загадочнее.

Вейрон продолжил:

— Гробница Рагноса защищена не ловушками в обычном смысле. Она будет судить входящих по их желаниям. Асока может пройти внешние залы, но внутренний порог Энакин должен пересечь один.

— Почему?

— Потому что меч признаёт лишь одного владельца. Если рядом окажется тот, кого Энакин боится потерять, Рагнос использует эту связь.

Асока нахмурилась.

— Я не собираюсь бросать учителя в гробнице.

— Дойдёшь до порога. Дальше он выберет сам.

Оби-Ван приблизился к Энакину.

— Если почувствуешь, что теряешь контроль, отступи. Ни один артефакт не стоит твоей жизни.

— Без меча Талзин не станет со мной разговаривать.

— Тогда найдём другой способ.

— Другого способа может не быть.

— Всегда есть другой способ, — ответил Оби-Ван. — Просто он не всегда приводит туда, куда мы хотим.

Энакин кивнул.

— Я вернусь.

— Постарайся. Мне совершенно не хочется объяснять Падме, что я отпустил её мужа в гробницу древнего ситха.

Асока подняла брови.

— Теперь все знают?

— Не все, — ответил Оби-Ван. — Но, боюсь, круг посвящённых продолжает стремительно расширяться.

Корабль поднялся над ангаром.

Оби-Ван смотрел ему вслед, пока тот не исчез среди огней Корусанта.

Затем вернулся в Храм.

Ему предстояло выяснить, какие именно приказы были спрятаны в мозгах миллионов солдат.

И сделать это, не привлекая внимания человека, контролировавшего всю Республику.

Коррибан встретил их бурей.

Красный песок бил по корпусу корабля. Молнии вспыхивали в тяжёлых облаках, но не сопровождались громом. На поверхности не было ни городов, ни действующих маяков.

Только руины.

Долина Тёмных Лордов простиралась между двумя горными цепями. Огромные статуи древних ситхов стояли вдоль прохода, как безмолвные стражи. Некоторые потеряли головы, другие сохранились почти полностью.

Энакин посадил корабль у входа в долину.

— Чувствуете? — спросила Асока.

Он чувствовал.

Тёмная сторона пропитала это место настолько глубоко, что казалась частью камня. Она не нападала. Не пыталась проникнуть в разум.

Она ждала.

— Не доверяй ничему, что увидишь, — сказал Энакин.

— Даже вам?

— Особенно мне.

Они надели дыхательные маски и вышли наружу.

Песок немедленно облепил плащи. Арту остался охранять корабль: его системы уже начали фиксировать помехи, способные вывести из строя навигацию.

Эхо-грань вспыхнула.

— Идите на север, — произнёс Вейрон. — Мимо разрушенной гробницы Тулака Хорда. Не входите в неё.

— Почему? — спросила Асока.

— Он не любит посетителей.

— А Рагнос любит?

— Рагнос любит преклонение. Хорд — тишину.

Они прошли между статуями.

Иногда в песчаной буре возникали силуэты. Полупрозрачные фигуры воинов следовали за ними, но исчезали, когда Энакин пытался сосредоточиться.

У одной из гробниц он почувствовал мощный зов.

В глубине покоился предмет, способный увеличить его телекинетическую силу во много раз. Образ металлической манжеты вспыхнул в сознании.

— Манжета Красса, — сказал Вейрон.

Энакин остановился.

— Она здесь?

— В нижнем склепе. Усилит твой телекинез приблизительно в десять раз.

Асока посмотрела на вход.

— Какова цена?

— Перегрузка нервной системы, повреждение мышц и постепенное усиление агрессии.

— Значит, проходим мимо, — сразу сказала она.

— Мы можем забрать её и не использовать.

— Вы всегда так говорите об опасных артефактах.

Энакин ещё несколько секунд смотрел на тёмный проход, затем продолжил путь.

— Сначала Рагнос.

Вейрон одобрительно кивнул.

— Первый экзамен пройден.

— Это был экзамен?

— Теперь уже неважно.

Асока тихо простонала:

— Я начинаю понимать, почему его изгнали и джедаи, и ситхи.

Глава XVI

Белые клинки

Гробница Марки Рагноса возвышалась в самом конце долины.

Фасад вырубили непосредственно в скале. Над входом находилась огромная каменная корона, а у подножия лестницы лежали останки существ, пытавшихся проникнуть внутрь за прошедшие тысячелетия.

Часть костей принадлежала людям.

Другие — расам, которых Асока не знала.

Двери открылись сами, когда Энакин приблизился.

Из глубины донёсся тяжёлый голос:

— Скайуокер.

Асока активировала мечи.

— Он вас ждал.

— Скорее почувствовал приближение.

— От этого не легче.

Внутри гробницы было значительно холоднее, чем снаружи. Стены покрывали изображения войн, казней и ритуалов коронации. На каждой фреске Рагнос стоял выше остальных, принимая присягу побеждённых владык.

Эхо-грань погасла.

— Вейрон? — позвал Энакин.

Ответа не последовало.

Связь с гробницей на Нерите оборвалась.

— Теперь мы одни, — сказала Асока.

Они прошли в первый зал.

Каменные двери закрылись за ними.

Мгновенно исчезли холод и запах пыли.

Асока снова находилась в Храме джедаев.

Перед ней стояли магистры Совета. Мейс Винду смотрел сурово и безжалостно. Йода опустил голову. Пло Кун, которому она доверяла больше многих, избегал её взгляда.

— Асока Тано, — произнёс Мейс, — Совет признал тебя виновной в нападении на Храм.

Она знала, что это иллюзия.

И всё равно ощутила боль.

Стражи сняли с неё падаванскую цепочку. Мечи отобрали. Энакин кричал, требуя дать ему возможность доказать её невиновность, но члены Совета не слушали.

Картина изменилась.

Баррисс призналась.

Совет предложил Асоке вернуться.

Она отказалась.

Перед ней появился другой путь.

Два белых клинка сияли в её руках. Вокруг горели обломки корабля. Напротив стоял высокий человек в чёрной броне.

Вейдер.

— Учитель, — прошептала Асока.

Красный меч опустился на неё.

Она подняла белые клинки, но не стала атаковать.

— Я не оставлю вас.

Вейдер рассёк её оружие.

Белый свет погас.

Асока упала на колени.

Маска приблизилась.

— Тогда умри вместе со мной.

Она закрыла глаза.

Но удара не последовало.

Асока поняла: гробница ждёт её решения. Она должна была либо убить Энакина, чтобы спасти себя, либо позволить ему убить её.

Оба варианта были ложью.

Она погасила мечи.

— Ты не мой учитель, — сказала Асока. — Ты только мой страх.

Вейдер замер.

— Энакин способен стать тобой. Но пока он не сделал этот выбор, я не стану судить его за будущее.

Она прошла сквозь чёрную фигуру.

Иллюзия рассыпалась.

Асока снова стояла в гробнице. Энакин находился в нескольких шагах впереди, но смотрел в пустоту. Вероятно, он тоже видел собственное испытание.

— Учитель!

Он не ответил.

Асока коснулась его плеча.

Перед ней вспыхнул образ.

Падме лежала в медицинской палате. Рядом стоял Вейрон, удерживая раскрытый ритуальный круг. Оби-Ван и Асока были мертвы. Тысячи джедаев преклонялись перед Энакином.

Падме открыла глаза.

— Ты спас меня, — сказала она.

Энакин улыбнулся.

Но за окнами палаты горел Корусант.

— Учитель, это неправда!

Он повернул голову.

В глазах сиял багровый свет.

Асока ударила его ладонью по лицу.

Иллюзия исчезла.

Энакин пошатнулся и выхватил меч, но вовремя узнал её.

— Шпилька?

— Вы снова пытались захватить галактику.

Он осмотрелся.

— Я видел Падме. Она была жива.

— А все остальные мертвы.

— Да.

В конце зала возник новый проход.

Они продолжили путь.

Второе испытание пришло без предупреждения.

На этот раз перед Энакином стоял Совет джедаев.

Йода опустился на одно колено.

За ним преклонились Мейс Винду, Пло Кун, Шаак Ти и десятки магистров.

— Избранный, — произнёс Йода. — Ошибались мы. Повести нас должен ты.

Энакин почувствовал удовлетворение.

Не радость — нечто глубже и темнее. Все годы сомнений, унижений и недоверия наконец получили оправдание. Совет признал, что сдерживал его. Признал, что Оби-Ван ошибался.

Позади появился сам Оби-Ван.

Он снял меч и положил его у ног Энакина.

— Ты всегда был сильнее меня.

Асока схватила учителя за руку.

— Не слушайте.

— Я знаю, что это иллюзия.

— Тогда почему не уходите?

Энакин посмотрел на преклонившихся магистров.

Потому что хотел ещё немного полюбоваться.

Он хотел услышать признание.

Хотел, чтобы они наконец поняли, кем он являлся.

Затем Энакин заметил выражение лица Оби-Вана.

Не уважение.

Пустота.

В этой реальности у него не осталось друзей или учителей. Только подданные.

Энакин шагнул через меч Оби-Вана.

— Мне не нужно ваше преклонение.

Мир снова рассыпался.

Перед ними появилась огромная дверь.

На ней находилось изображение коронованного ситха, державшего металлический меч.

Эхо-грань неожиданно ожила.

«— Дальше идёт только Энакин», — сказал Вейрон.

Его образ был бледнее, а края фигуры подрагивали, как пламя на сквозняке.

— Не проси меня удерживать связь, если Рагнос снова проснётся, — предупредил он.

— Я не смогу.

Асока посмотрела на массивные створки.

— Я останусь здесь.

— Если я не вернусь…

— Вернётесь.

— Асока.

— Я не стану заранее обсуждать вашу смерть. Это плохая привычка джедаев.

Энакин улыбнулся.

— Хорошо.

Он передал ей свой световой меч.

— Зачем?

— Если Рагнос захочет сражаться, я не должен победить его привычным оружием.

— Тогда чем вы будете защищаться?

Энакин посмотрел на изображение клинка.

— Тем, за чем пришёл.

Двери открылись.

Он шагнул внутрь один.

Глава XVII

Три короны Марки Рагноса

Тронный зал был огромен.

Колонны терялись во тьме, а потолок напоминал ночное небо. Тысячи тусклых звёзд сияли над головой. В центре находился каменный трон.

На нём сидел Марка Рагнос.

Древний владыка был значительно выше человека. Красноватая кожа, тяжёлая золотая броня, костяные выступы на лице. В руке он держал массивный скипетр, а у подножия трона лежал меч.

Настоящий.

Длинный металлический клинок покрывали багровые руны. Даже с расстояния Энакин чувствовал заключённую в нём волю.

— Избранный, — прогремел Рагнос. — Наконец ты пришёл преклониться.

— Я пришёл за мечом.

— Всякий, кто берёт оружие владыки, принимает его власть.

— Тогда вам следовало лучше его охранять.

Глаза Рагноса вспыхнули.

Весь зал содрогнулся.

Энакина отбросило к стене. Шёлковый покров Силы возник автоматически и смягчил удар, но древнее давление не исчезло.

— Ты ещё не ситх, — сказал Рагнос. — Но уже несёшь в себе семя величия.

Перед Энакином появились три короны.

Первая была золотой.

Внутри неё он увидел Падме и близнецов. Они жили на Набу, далеко от войны. Энакин отказался от Ордена, от армии и от Республики. Палпатин победил, но не тронул их.

— Возьми первую корону, — предложил Рагнос. — Откажись от галактики и сохрани семью.

Вторая корона была серебряной.

Энакин увидел восстановленный Орден. Йода назвал его величайшим джедаем в истории. Палпатин погиб, Республика выстояла, но Падме умерла при родах.

— Возьми вторую. Отпусти женщину, и Свет преклонится перед тобой.

Третья корона была чёрной.

Над Корусантом висели тысячи боевых кораблей. Джедаи и ситхи исчезли, уступив место новому ордену. Падме стояла рядом с Энакином, Люк и Лея — по обе стороны трона.

Галактика была едина.

Ни восстаний.

Ни войн.

Ни свободы.

— Возьми третью, — сказал Рагнос. — Стань тем, кем боятся стать слабые. Не проси согласия. Не убеждай. Прикажи галактике выжить.

Энакин смотрел на три возможных будущих.

Первое предлагало любовь ценой миллиардов жизней.

Второе — славу ценой Падме.

Третье — безопасность ценой свободы.

— Выберите, — потребовал Рагнос.

— Нет.

Три короны приблизились.

— Будущее требует жертв.

— Возможно.

— Тогда кого ты принесёшь в жертву?

Энакин посмотрел на Падме. На Орден. На Звёздный Престол.

— Не вам решать.

— Ты пришёл за моей властью.

— За вашим мечом.

— Это одно и то же!

— В этом ваша ошибка.

Энакин шагнул вперёд.

Рагнос поднялся с трона.

Каменный пол треснул. Дух владыки вырос, заполнив собой половину зала. Скипетр ударил в пол, и волна тёмной энергии понеслась к Энакину.

Шёлковый щит развернулся.

Вместо того чтобы остановить удар, Энакин отвёл его намерение в сторону. Волна прошла рядом и разрушила колонны.

Он рванулся к трону.

Рагнос опустил руку.

Невидимая тяжесть придавила Энакина к полу.

— Ты был рабом на Татуине, — произнёс древний владыка. — Рабом джедаев. Рабом Республики. Рабом своей женщины. Ты называешь любовью страх потерять собственность.

Энакин поднялся на одно колено.

— Я не ваша собственность.

— Ещё нет.

В сознание хлынула чужая воля.

Она была древней и огромной. Рагнос правил ситхами больше века, ломал других владык и заставлял целые народы поклоняться себе. По сравнению с ним Палпатин казался почти молодым.

Но Рагнос совершил ошибку.

Он показал Энакину свою власть.

А вместе с ней — свой страх.

Страх быть забытым.

Страх, что его империя исчезла.

Страх, что имя Марки Рагноса сохранилось лишь на стенах мёртвой гробницы.

— Вы тоже раб, — сказал Энакин.

Давление дрогнуло.

— Молчать!

— Вы тысячелетиями сидите здесь и ждёте, пока кто-нибудь снова назовёт вас владыкой.

— Я — повелитель ситхов!

— Вы мертвы.

Энакин поднялся.

Покров Силы развернулся вокруг него. Не Свет и не Тьма питали его в этот момент, а цельная воля. Он чувствовал страх за Падме и не отрицал его. Чувствовал гнев на Палпатина и не позволял ему управлять собой. Любил Асоку, Оби-Вана и нерождённых детей, но не считал их своей собственностью.

Он принял всё.

И не подчинился ничему.

Давление Рагноса исчезло.

Энакин подошёл к трону.

Дух древнего владыки опустил скипетр, но тот прошёл сквозь его тело. Шёлковый покров не отразил атаку — он сместил сам миг, в который удар должен был состояться.

Пальцы Энакина сомкнулись на рукояти меча.

Мир замер.

Руны вспыхнули багровым светом.

Воля Рагноса обрушилась на него в последний раз.

Убей падавана.

Энакин увидел Асоку за дверью.

Убей Кеноби.

Перед ним возник Оби-Ван.

Убей Сидиуса и займи его трон.

Палпатин лежал у его ног.

Заставь Падме любить тебя вечно.

Энакин стиснул зубы.

— Нет.

Ты взял мой меч. Ты будешь исполнять мою волю.

— Нет.

Тогда кем ты являешься? Джедаем? Ситхом? Рабом пророчества?

Энакин поднял клинок.

— Я — Энакин Скайуокер.

Руны изменили цвет.

Багровое сияние потемнело и превратилось в глубокий чёрно-алый свет.

Дух Рагноса отступил.

В его глазах горели ярость и неожиданное уважение.

— Ты не ситх.

— Нет.

— Но ты победил владыку ситхов в его собственной гробнице.

— Значит, меч мой.

Рагнос медленно опустился на трон.

— По праву завоевания — да.

Три короны рассыпались.

— Возьми его, Скайуокер. Пусть ведьмы Датомира увидят, что древняя тьма признала твою силу. Пусть джедаи содрогнутся от одного твоего имени.

— Я не беру его, чтобы пугать джедаев.

— Все владыки начинают с красивых оправданий.

— Поэтому я не стану владыкой вроде вас.

Дух Рагноса улыбнулся.

— Мы ещё увидим.

Зал начал разрушаться.

Энакин повернулся к выходу.

— Скайуокер, — позвал Рагнос.

Он остановился.

— Остерегайся Безмолвного. Не потому, что он предаст тебя. Потому, что однажды ты поймёшь его слишком хорошо.

— Это предупреждение?

— Это соболезнование.

Тронный зал исчез.

Глава XVIII

Смерть Матери

Асока ждала у дверей.

Когда створки открылись, она направила оба меча внутрь. Увидев Энакина, опустила оружие, но не сразу.

В его правой руке находился клинок Марки Рагноса.

Меч был почти в полтора раза длиннее обычного светового оружия. Тёмный металл не отражал свет, а поглощал его. Багровые письмена медленно двигались по поверхности, словно были живыми.

— Вы всё ещё вы? — спросила Асока прищуривайясь не опуская мечей.

— Что вы шепнули мне перед вылазкой к генератору щита на Кристофсисе?

Энакин ответил не сразу:

— «Не вздумай меня обогнать, Шпилька».

— И что я сделала?

— Обогнала. Даже не оглянулась. А когда я тебя догнал, заявила, что приказ услышала, но соглашаться с ним не обещала.

Асока чуть опустила клинки, однако не погасила их.

— Ладно. Второй вопрос. Назовите своё любимое ругательство на хаттском. То самое, которое вы никогда не произносите при джедаях.

Энакин приподнял бровь.

— Не назову.

Пальцы Асоки крепче сжали рукояти.

— Почему?

— Потому что ты джедай, Шпилька. По твоим же словам, я не должен произносить его при тебе.

Несколько секунд она молча смотрела на него. Затем зелёные клинки один за другим исчезли.

— Вот теперь я верю, что это вы, похоже, всё нормально.

Энакин протянул руку за своим оружием, но Асока не отдала.

— Пока я понесу его.

— Ты мне не доверяешь?

— Вам — доверяю. Мечу — нет.

Эхо-грань вспыхнула.

Появился Вейрон.

Он внимательно рассмотрел древнее оружие.

— Рагнос признал тебя.

— По праву завоевания.

— И попытался подчинить?

— Несколько раз.

— Голос остался?

Энакин прислушался.

В глубине сознания ощущалось чужое присутствие, но очень далёкое. Как эхо, запертое за толстыми стенами.

— Да.

— Оно не исчезнет. Однако пока меч признаёт твою волю сильнейшей, Рагнос не сможет управлять тобой.

Асока посмотрела на клинок.

— Можно уничтожить его дух?

— Можно повредить или очистить оружие, но тогда сёстры ночи не признают его подлинным. Кроме того, знания Рагноса могут оказаться полезными.

— Все вокруг повторяют, что опасные знания могут быть полезными, — заметила Асока.

— Потому что это правда.

— А потом обычно взрывается планета.

Вейрон посмотрел на Энакина.

— Возьми меч обеими руками. Позволь Силе пройти через клинок, но не используй боевое предвидение.

— Почему?

— Хочу определить, что именно Рагнос оставил в оружии.

Энакин перехватил рукоять.

Как только в клинок потекла Сила, руны вспыхнули.

Гробница исчезла.

Он оказался на Датомире.

Красное небо затягивали дым и пепел. Каменные башни сестёр ночи горели. Боевые дроиды заполняли внутренний двор, а над крепостью зависали корабли сепаратистов.

Энакин увидел генерала Гривуса.

Четыре световых меча вращались в его руках.

Рядом с ним находились Дуку и Палпатин — не в облике канцлера, а в чёрных одеждах Дарта Сидиуса.

Перед ними стояла высокая женщина с серо-зелёной кожей и серебряными украшениями.

Матерь Талзин.

Зелёное пламя окружало её тело. Она сдерживала молнии Сидиуса и Дуку, пока за её спиной открывался проход, через который отступал Дарт Мол.

— Уходи! — приказала она сыну.

Гривус шагнул вперёд.

Талзин уже была ослаблена. Её магия удерживала Сидиуса, Дуку и проход одновременно.

Механический генерал скрестил клинки.

Молнии пробили защиту ведьмы.

Гривус нанёс удар.

Световые мечи прошли сквозь тело Талзин.

Она закричала, но не упала. Зелёное пламя охватило её, превращая плоть в туман. Последним усилием она отбросила врагов и закрыла проход за Молом.

Сидиус улыбнулся.

— Наконец-то.

Талзин начала исчезать.

Но внезапно её взгляд изменился.

Она повернула голову.

Не к Гривусу.

Не к Сидиусу.

Прямо к Энакину.

— Ты видишь мою смерть, — произнесла она.

Энакин замер.

Это не было обычным видением.

Она смотрела на него сквозь время.

— Матерь Талзин?

— Меч Рагноса открыл дорогу между потоками.

Её лицо искажала боль, но голос оставался властным.

— Назови себя.

— Энакин Скайуокер.

Зелёные глаза ведьмы вспыхнули.

— Избранный.

Позади неё Гривус снова поднял мечи.

— Запомни этот день, Скайуокер. Запомни тех, кто пришёл за мной.

— Я могу изменить это.

— Тогда найди меня прежде, чем дитя Сидиуса станет машиной.

Энакин понял, что она говорит о Гривусе не как о настоящем ребёнке, а как об оружии Палпатина.

Талзин подняла руку.

Зелёный туман коснулся меча Рагноса.

Перед Энакином возник новый образ.

Падме лежала внутри круга из зелёного пламени. Над ней сходились четыре нити: её собственная жизнь, Энакин, близнецы и тёмная связь Палпатина.

Рядом сияли красно-золотые кристаллы.

Исцеляющие Кристаллы Огня.

Талзин посмотрела на них с нескрываемым желанием.

— Принеси мне огонь джедаев.

— Сколько?

— Сердце хранилища.

— Нет.

— Тогда твоя женщина умрёт.

Энакин сжал рукоять меча.

— Несколько осколков. Не больше.

Талзин улыбнулась.

Даже на пороге собственной смерти она торговалась.

— И предупреждение?

— Я расскажу, когда и как Сидиус придёт за вами.

— Ты попытаешься спасти меня?

— Если вы поможете спасти Падме.

— А что потребуешь взамен за жизнь Матери?

— Ничего, кроме вашего слова, что вы не прикоснётесь к моим детям.

Зелёное пламя вокруг Талзин взметнулось.

— Ты ещё даже не стоишь передо мной, а уже устанавливаешь условия.

— Вы сами назвали меня Избранным.

— И потому считаешь себя равным Матери?

Энакин поднял меч Рагноса.

— Не поэтому.

Талзин посмотрела на древний клинок.

Её улыбка исчезла.

Она ощутила волю Рагноса и поняла, что меч не был украден. Он признал нового владельца.

— Хорошо, Скайуокер, — произнесла она. — Приди на Датомир с мечом мёртвого короля. Принеси осколки Огня. Покажи мне мою смерть от начала до конца.

— И вы измените судьбу Падме?

— Я покажу тебе, как разорвать узел. Но переписать его сможет лишь тот, кто его создал.

— Я?

— Ты, Сидиус и сама женщина.

Голос Талзин начал исчезать.

— Запомни: смерть не всегда требует жизнь в обмен. Иногда ей достаточно другой дороги.

Гривус нанёс последний удар.

Видение оборвалось.

Энакин снова стоял в гробнице Рагноса.

Меч дрожал в его руках. По лбу текли капли пота. Асока поддерживала его за плечо.

— Что вы увидели?

— Талзин.

— Сейчас?

— Её будущую смерть.

Вейрон приблизился.

— Она заметила тебя?

— Да.

Впервые за всё время древний забрак выглядел по-настоящему впечатлённым.

— В таком случае она сильнее, чем я предполагал.

— Она предложила договор. Несколько осколков Кристаллов Огня в обмен на знания о ритуале. И я покажу ей, как Сидиус, Дуку и Гривус убьют её.

Асока нахмурилась.

— Вы уверены, что стоит спасать Талзин? Она не союзник Республики.

— Нет. Но Палпатин считает её угрозой. И она знает магию, которой не владеют ни джедаи, ни ситхи.

— Это не делает её хорошей.

— Нам не нужны только хорошие союзники, — сказал Вейрон. — Нам нужны те, кто понимает, что произойдёт, если Сидиус победит.

Асока посмотрела на Энакина.

— А если, спасая Талзин, мы создадим худшее будущее?

— Тогда ограничим договор.

Энакин убрал меч в ножны, висевшие за спиной. Обычная система крепления не подходила для древнего оружия, но клинок сам удерживался рядом с владельцем при помощи Силы.

— Сначала вернёмся на Корусант и добудем Кристаллы Огня.

— Совет не отдаст часть одного из величайших сокровищ Ордена для сделки с ведьмами, — сказала Асока.

— Тогда придётся убедить их.

— А если не получится?

Энакин направился к выходу.

— Попросим Падме помочь.

— Политика?

— Политика.

Асока вздохнула.

— Возможно, сражаться с духом древнего ситха было проще.

Глава XIX

Ведьма, увидевшая завтра

На Датомире Матерь Талзин открыла глаза.

Зелёное пламя вокруг алтаря погасло. Каменные стены зала вновь стали видимыми. За пределами крепости завывал ветер, неся красную пыль через мёртвый лес.

Старая Дака стояла рядом, опираясь на посох.

— Что ты увидела, Матерь?

Талзин не ответила сразу.

Она всё ещё ощущала боль от клинков Гривуса.

Не настоящую боль — отголосок смерти, которая ещё не произошла.

Она увидела Сидиуса. Дуку. Сына, вынужденного бежать. Увидела собственное тело, превращающееся в туман.

И человека, державшего меч Марки Рагноса.

— Скайуокер, — произнесла Талзин.

Дака нахмурилась.

— Джедай?

— Пока.

— Он угрожает сёстрам?

— Нет. Он придёт просить помощи.

Талзин поднялась.

— И принесёт с собой будущее.

Она провела рукой над чашей с зелёной жидкостью. На поверхности возникло лицо Энакина.

Молодое.

Ещё не скрытое чёрной маской.

Однако за его спиной стояли две тени.

Одна принадлежала Дарту Вейдеру.

Другая носила корону.

— Он станет ситхом? — спросила Дака.

— В одном течении.

— А в другом?

Талзин коснулась воды.

Появился огромный флот. Тысячи кораблей окружали Корусант. На центральном троне сидел Энакин, но рядом с ним стояла Падме. Перед ними находились Люк и Лея.

За троном возвышалось знамя со звездой, разделённой на светлую и тёмную половины.

— В другом он уничтожит само значение этого слова, — ответила Талзин.

— Нам следует убить его, прежде чем он обретёт такую власть.

— Нет.

— Почему?

Талзин улыбнулась.

— Потому что он уже знает, как я умру.

Она повернулась к окну.

Где-то далеко за пределами Датомира Дарт Сидиус продолжал считать, что все нити будущего находятся в его руках.

Впервые за многие годы Талзин увидела возможность заставить его ошибиться.

— Подготовьте Зал Корней, — приказала она. — И никому не причинять вред Скайуокеру, его падавану или женщине с Набу без моего прямого приказа.

— Женщина прибудет вместе с ним?

— Не сразу.

Талзин снова посмотрела на воду.

Падме стояла внутри ритуального круга. В её теле сияли две жизни. Вокруг них затягивался узел, связанный с Энакином и Сидиусом.

Если разорвать его грубой силой, погибнет один из близнецов.

Если попытаться перенести смерть на другого человека, узел создаст новую трагедию.

Но существовал третий путь.

Сложный.

Опасный.

И способный изменить не только судьбу Падме, но и течение самой Силы.

— Что ты намерена потребовать за помощь? — спросила Дака.

— Огонь джедаев. Сведения о собственной смерти. И обещание будущего короля.

— Какое обещание?

Талзин посмотрела на появившиеся в воде живые корабли йуужань-вонгов.

— Когда враг, которого не видит Сила, придёт из великой пустоты, Датомир не будет принесён в жертву ради спасения центральных миров.

Она сомкнула пальцы.

Вода почернела.

— Если Скайуокер собирается стать защитником галактики, пусть начнёт с обещания защитить тех, кого Республика всегда считала дикарями.

Часть третья. Огонь джедаев

Истину часто принимают за оружие против лжи. Это ошибка. Лжеца можно разоблачить. Гораздо опаснее тот, кто говорит только правду — и выбирает, какую её часть ты услышишь. — Дар Вейрон Безмолвный

Глава XX

Меч в обители Света

Когда корабль Энакина вошёл в атмосферу Корусанта, меч Марки Рагноса пробудился.

Он не заговорил и не попытался подчинить владельца. Лишь стал тяжелее — не физически, а в Силе. Древний клинок ощущал приближение Храма джедаев и отвечал на него глухим недовольством.

Внутри металла шевельнулось эхо древнего владыки.

Они потребуют отдать меня.

Энакин не ответил.

Они назовут тебя осквернённым.

Он поправил перевязь за спиной.

Они всегда боялись твоей силы.

— Если закончил, замолчи, — произнёс Энакин вслух.

Асока, сидевшая в кресле второго пилота, повернула голову:

— Рагнос?

— Да.

— Что говорит?

— Предсказывает очевидное.

Арту выдал маршрут к Храму и встревоженно просвистел.

На посадочной площадке их ждали.

Оби-Ван стоял впереди, заложив руки за спину. Рядом находились Мейс Винду, Пло Кун и четверо храмовых стражей с двуклинковыми мечами-пиками. Йоды среди них не было.

— Похоже, нам устроили торжественную встречу, — заметила Асока.

— Не приближайся к оружию без необходимости.

— Вы говорите мне или Рагносу?

— Обоим.

Корабль приземлился.

Энакин первым спустился по трапу. Его обычный световой меч висел на поясе, а древний клинок находился за спиной. Руны на металле пока не горели, но даже не чувствительный к Силе человек мог бы ощутить исходившую от него тяжесть.

Мейс Винду посмотрел на оружие.

— Что вы принесли в Храм, Скайуокер?

— Меч Марки Рагноса.

Один из стражей едва заметно изменил стойку.

Пло Кун медленно повернул голову к Энакину:

— Согласно Архивам, это оружие считалось легендой.

— Оно довольно материально для легенды, — сказала Асока.

Мейс не отвёл взгляда от меча.

— Снимите его.

— Магистр…

— Немедленно.

Энакин почувствовал, как в клинке шевельнулась чужая воля. Рагнос ожидал конфликта. Желал его.

Чтобы не дать древнему духу ни малейшего повода, Энакин расстегнул перевязь и осторожно положил меч на каменный пол.

Клинок остался неподвижным.

Мейс протянул руку.

Оружие дрогнуло, но не сдвинулось.

Магистр усилил давление. Плащ за его спиной колыхнулся от поднявшегося ветра. Меч заскрежетал по камню, переместившись на несколько сантиметров, а затем руны вспыхнули багровым светом.

По площадке прошла волна тёмной энергии.

Стражи активировали пики.

Меч внезапно поднялся и полетел остриём в сторону Мейса.

Энакин оказался быстрее.

Он поймал рукоять в воздухе и погасил руны собственной волей. Древний металл содрогнулся в его ладони, словно живое существо, вынужденное подчиниться.

— Именно поэтому я не хотел его отдавать, — сказал Энакин.

— Оружие напало на члена Совета, — холодно произнёс Мейс.

— Оно защищалось от попытки подчинить его.

— Вы оправдываете ситхский артефакт?

— Нет. Я объясняю его устройство.

Оби-Ван поднял ладонь, прежде чем спор перерос в нечто худшее.

— Думаю, продолжить разговор лучше не на посадочной площадке.

Мейс несколько секунд смотрел на Энакина.

— Меч будет запечатан в нижнем хранилище.

— Он не позволит.

— А вы?

— Я тоже.

Четыре храмовых стража одновременно повернулись к нему.

Асока шагнула ближе к учителю.

Пло Кун встал между сторонами.

— Генерал Скайуокер добровольно вернулся в Храм, — произнёс кел-дор. — Он не скрывает происхождение оружия и только что предотвратил нападение. Предлагаю сначала выслушать его.

Мейс погасил клинок.

— В зале Совета. Сейчас же.

Йода уже ждал их.

Меч Рагноса поместили в центр круглого зала на низкую каменную подставку. Энакин сидел рядом, не касаясь оружия. По требованию Мейса в помещении находились двое стражей, хотя Йода не одобрил эту меру и демонстративно велел им погасить пики.

Вейрон появился над эхо-гранью.

Часть членов Совета отреагировала так, словно в зал внесли действующую бомбу.

— Дар Вейрон Безмолвный, — представился забрак. — Бывший джедай, бывший ситх, исследователь причинных потоков и, по всей видимости, единственный в этом помещении, кто застал Марку Рагноса при жизни.

Мейс нахмурился:

— Совет не признаёт вас наставником Скайуокера.

— А я не признаю ваш Совет своим начальством. Рад, что мы сразу определили границы взаимного влияния.

— Вейрон, — предупредил Энакин.

— Молчу.

Йода внимательно изучал древнего забрака.

— К Силе привязан ты не так, как духи умерших.

— Моё сознание удерживают ритуалы и пять звёздных голокронов. Я не являюсь естественным призраком Силы и никогда не утверждал обратного.

— Цену имеет такое существование.

— Одиночество, неподвижность и невозможность попробовать еду семь тысяч лет. Уверяю, цена значительная.

Несколько членов Совета недовольно переглянулись.

Энакин рассказал о Коррибане. Об испытаниях, трёх коронах и попытке Рагноса овладеть его волей. Асока подтвердила, что учитель вошёл во внутренний зал без оружия и вернулся, сохранив контроль над собой.

Он не скрыл и видения Талзин.

— Ведьма требует часть Исцеляющих Кристаллов Огня, — подытожил Мейс. — Одно из величайших сокровищ Ордена.

— Несколько малых осколков, — уточнил Энакин. — Не центральное ядро.

— В обмен на сомнительный ритуал.

— В обмен на возможность сохранить жизнь Падме и детей.

В зале стало тихо.

Энакин понял, что произнёс её имя.

Мейс медленно повернулся к нему.

— Сенатора Амидалу связывает с вами нечто большее, чем дружба?

Оби-Ван закрыл глаза.

Асока едва слышно выдохнула.

Йода долго смотрел на Энакина.

Теперь лгать не имело смысла.

— Она моя жена.

Несколько магистров заговорили одновременно.

— С каких пор?

— Вы нарушили Кодекс…

— Тайный брак сенатора и генерала…

Йода ударил тростью о пол.

— Тишина.

Голоса смолкли.

— Во время войны поженились вы? — спросил он.

— На Набу. После Геонозиса.

Мейс поднялся.

— Вы годами лгали Совету.

— Да.

— И продолжали командовать армиями Республики, нарушая один из основных принципов Ордена.

— Мой брак не мешал мне выполнять обязанности.

— Он заставил вас отправиться на Коррибан и взять оружие ситха.

— На Коррибан меня привело видение, в котором Палпатин уничтожил Орден при помощи клонов.

Мейс хотел возразить, но Йода вновь поднял трость.

— Чипы обнаружили вы?

Оби-Ван шагнул вперёд.

— У восьми обследованных солдат. Они идентичны и связаны с нервной системой. Доступ к полным сведениям имеет канцелярия канцлера.

Это заставило членов Совета забыть о браке хотя бы на несколько мгновений.

Шаак Ти, долгое время наблюдавшая за подготовкой клонов на Камино, выглядела потрясённой.

— Каминоанцы утверждали, что имплантаты лишь стабилизируют поведение.

— Возможно, именно так они это понимают, — сказал Оби-Ван. — Но сведения скрыты даже от военных медиков.

Мейс посмотрел на меч Рагноса, затем на Энакина.

— Вы ожидаете, что мы поверим видению, полученному при помощи ситхских ритуалов?

— Нет, — ответил Энакин. — Я ожидаю, что вы проверите доказательства.

Йода закрыл глаза.

— Запись видения показать можешь?

Вейрон ответил:

— Полная запись хранится на Нерите, но через эхо-грань я способен передать отдельный фрагмент. Цена — временное ослабление связи.

— Покажи Приказ 66, — сказал Энакин. — И пришельцев.

Вейрон поднял руки.

Эхо-грань вспыхнула ослепительным светом.

Над залом Совета возникло будущее.

Клоны подняли оружие против джедаев.

Храм горел.

Затем Корусант преобразился, покрывшись живыми лесами и уродливыми органическими конструкциями. Йуужань-вонгские корабли заполнили небо. Миллиарды голосов слились в предсмертном крике.

Даже Мейс Винду не нашёл слов.

Голограмма исчезла.

Вейрон пошатнулся, его образ стал почти прозрачным.

— Это не доказательство в юридическом смысле, — произнёс он. — Но достаточно веская причина проверить будущее прежде, чем оно станет настоящим.

Йода поднялся.

— Скайуокер, меч при тебе останется. Пока.

Мейс резко посмотрел на него:

— Магистр?

— Подчиняется ему оружие. Любому другому угрожает. Больше опасности создадим, если отнять попытаемся.

Йода направился к выходу.

— Об осколках Огня поговорим наедине.

Глава XXI

Пять истин Йоды

Под Храмом существовали помещения, о которых не знало большинство джедаев.

Одни были построены ещё во времена основания комплекса. Другие появились позднее, когда Орден находил реликвии, слишком опасные или ценные для обычных хранилищ.

Йода привёл Энакина, Асоку и Пло Куна в небольшую медитационную камеру. Оби-Ван остался в зале Совета, пытаясь убедить Мейса не начинать немедленное разбирательство против Энакина.

Стены комнаты были покрыты живыми растениями. В центре находился неглубокий бассейн, вода в котором оставалась неподвижной, несмотря на циркуляцию воздуха.

Йода сел у края.

— Пять истин принять должен ты, Скайуокер, прежде чем Кристаллы Огня доверю.

— Я слушаю.

— Первая. Реально твоё видение, но неизбежным не является.

— Я знаю.

— Знать и верить — разное.

Энакин хотел ответить, но промолчал.

— Вторая. Спасти Падме желаешь ты не только ради неё. Самого себя от боли спасти хочешь.

— Разве это делает моё желание неправильным?

— Нет. Но опасным делает.

Йода коснулся воды тростью. По поверхности разошлись круги.

— Третья. Любить не запрещает Свет. Бояться, что без любимого существовать не сможешь, — вот цепь.

Энакин медленно поднял голову.

За годы обучения он ни разу не слышал от Йоды подобных слов.

— Тогда почему Орден запрещает семьи?

— Потому что немногие отличить любовь от обладания способны. Легче правило создать, чем мудрости каждого научить.

Асока внимательно посмотрела на магистра.

— Вы считаете это правило ошибкой?

— Считаю, что времена изменились, а мы — нет.

Пло Кун ничего не сказал, но в его дыхательной маске тихо изменился ритм.

— Четвёртая истина, — продолжил Йода. — Если ради Падме невиновного убить придётся, остановиться должен ты.

— Остановлюсь.

— Даже если она умрёт?

Энакин почувствовал, как в глубине сознания отозвался Вейдер.

Тот уже однажды ответил на этот вопрос. Ради Падме он согласился на всё, а затем собственными руками помог исполнить её смерть.

— Да, — произнёс Энакин. — Даже тогда.

Йода долго смотрел на него.

— Пятая. Один судьбу изменить не сможешь. Падме право выбора имеет. Дети твои — не продолжение твоей воли. Асока — не оружие. Оби-Ван — не препятствие. Если повелевать всеми начнёшь ради их защиты, потеряешь их раньше, чем смерть заберёт.

Энакин опустил взгляд на воду.

— Я понимаю.

— Нет. Но начал понимать.

Асока присела рядом.

— Магистр Йода, вы выдадите нам осколки?

— Прежде увидеть должен я всю часть видения о Падме.

Энакин напрягся.

— Это личное.

— Кристаллы всему Ордену принадлежат. Чтобы решить, рисковать ли ими, причину должен знать.

Вейрон появился над эхо-гранью. Его образ оставался слабым.

— Я могу показать фрагмент только Йоде, если Энакин даст разрешение.

Скайуокер помолчал, затем кивнул.

Йода коснулся кристалла.

На несколько минут его глаза потемнели.

Он увидел Мустафар. Удушье Падме. Рождение близнецов. Тёмные нити между Сидиусом, Вейдером и умирающей женщиной. Увидел медицинских дроидов, неспособных определить причину духовного истощения.

Когда связь оборвалась, Йода долго сидел неподвижно.

В его лице словно прибавилось ещё несколько лет.

— Виновен в её смерти ты, — произнёс он.

Энакин стиснул зубы.

— Знаю.

— Но не один.

Йода поднялся.

— Сидиус жизненную связь использует. Плэгаса учение, возможно, продолжает он.

— Вы знаете о Плэгасе? — спросил Энакин.

— Лишь легенды. Смертью управлять желал ситх. Не победил её — перенаправлять научился.

Вейрон согласился:

— Смерть нельзя отменить как приказ. Но можно отсрочить, обмануть направление потока или заставить одну жизнь питаться другой. Последнее, вероятно, и умеет Сидиус.

Йода повернулся к выходу.

— Три малых осколка получите вы. Сердце Кристаллов Огня в Храме останется.

— Мейс не согласится, — сказал Пло Кун.

— Решение хранителя реликвий не требует единогласия Совета.

Асока едва заметно улыбнулась.

— Иногда вы очень удобно толкуете правила.

Йода посмотрел на неё.

— У учителя своего научилась ты.

Глава XXII

Корона Верити

Идею использовать Корону Верити предложила Падме.

Она выслушала рассказ о заседании Совета в своей квартире, стоя у окна и медленно перебирая данные о производстве армии клонов.

— У вас есть доказательства существования чипов, — сказала она. — Но нет доказательств их назначения. Если запросить расследование через Сенат, Палпатин первым узнает об этом.

— Он и так может подозревать, — ответил Оби-Ван.

— Подозрение и уверенность — разные вещи. Нельзя позволить ему понять, как много вам известно.

На столе находились голограммы Рекса, Кикса и внутренние документы Камино.

Асока указала на одну из строк:

— В контракте сказано, что модификации утверждены представителем покойного магистра Сайфо-Диаса.

— Подписи подделаны? — спросила Падме.

— Пока не знаем.

Энакин стоял у противоположной стены. Меч Рагноса он оставил в закрытом контейнере, но даже оттуда оружие ощущалось тяжёлым пятном в Силе.

— Корона Верити находится в Храме? — спросила Падме.

Оби-Ван поднял брови.

— Откуда тебе о ней известно?

— Королевские архивы Набу хранят сведения о великих судебных реликвиях. Цивилизация Бенетаж использовала Корону для беспристрастного суда.

— Она выявляет ложь, — сказала Асока.

— Только сознательную, — уточнила Падме. — Если человек говорит то, что считает правдой, Корона ничего не заметит. Она также не разоблачает молчание и полуправду.

Оби-Ван задумался.

— Но позволит проверить каминоанских представителей.

— И записи Сайфо-Диаса, — добавила Падме. — Проведите внутреннее слушание Ордена. Не обвиняйте канцлера. Официально расследуйте возможное нарушение контракта.

— Палпатин пришлёт наблюдателя, — сказал Энакин.

— Именно. И будет вынужден отвечать на вопросы, не понимая, что вы ищете.

Корону Верити доставили в один из судебных залов Храма.

Она выглядела скромнее, чем ожидала Асока: тонкий обруч из светлого металла, украшенный прозрачными камнями. Никакого сияния или внушительного тёмного присутствия.

Корону надел Пло Кун.

Перед ним сидела каминоанка Нала Се, прибывшая на Корусант по срочному запросу. Рядом находился Мас Амедда — представитель канцлера.

За прозрачной перегородкой наблюдали Мейс, Йода, Шаак Ти, Оби-Ван, Энакин и Падме. Присутствие сенатора объяснялось её участием в комитете по военным расходам.

— Были ли чипы созданы для подавления агрессии клонов? — спросил Пло Кун.

— Да, — спокойно ответила Нала Се.

Корона не изменилась.

Она говорила правду — или верила в неё.

— Содержат ли они дополнительные команды?

Каминоанка замерла на долю секунды.

— Они обеспечивают выполнение чрезвычайных протоколов.

Один из камней Короны потемнел.

Не полная ложь.

Умышленное сокрытие.

— Каких именно? — спросил Пло Кун.

— Протоколов, предусмотренных военным законодательством Республики.

Камень снова потемнел.

Нала Се понимала, что избегает ответа.

Мас Амедда вмешался:

— Эти сведения относятся к высшей категории секретности. Совет джедаев не имеет права требовать их без распоряжения Верховного канцлера.

— Канцлер знал о дополнительных протоколах? — спросила Падме через переговорное устройство.

Амедда повернулся к ней.

— Верховный канцлер получает тысячи документов. Я не могу утверждать, какие именно приложения он читал лично.

Корона осталась светлой.

Ответ был правдивым и совершенно бесполезным.

— Кто утвердил чипы? — спросил Мейс.

— Представитель магистра Сайфо-Диаса, — ответила Нала Се.

Камни Короны вспыхнули тёмно-синим.

Ложь.

Каминоанка впервые утратила невозмутимость.

— Назовите его, — потребовал Пло Кун.

— Тиранус.

Энакин почувствовал, как воздух в зале стал холоднее.

— Кто такой Тиранус? — спросил Оби-Ван.

Нала Се посмотрела на Маса Амедду, словно надеялась получить разрешение молчать.

— Человек, который контролировал проект после смерти Сайфо-Диаса.

— Его имя.

— Нам он был известен только как лорд Тиранус.

Оби-Ван медленно выпрямился.

Он уже слышал это имя.

Джанго Фетт однажды признался, что был нанят человеком по имени Тиранус. Позднее выяснилось, что этим именем пользовался Дуку.

— Граф Дуку, — произнёс Оби-Ван. — Он заказал армию Республики.

— Мы не знали его гражданского имени, — сказала Нала Се.

Корона осталась светлой.

— Какие приказы содержатся в чипах? — спросил Пло Кун.

— Я не имею права раскрывать их.

— Один из них направлен против джедаев?

Нала Се молчала.

И это молчание сказало достаточно.

Палпатин присоединился к слушанию по голографической связи через несколько минут.

Он выглядел встревоженным.

— Если граф Дуку получил доступ к программе клонов, мы должны немедленно принять меры.

Корона оставалась светлой.

Это было правдой. Просто не всей.

— Канцлер, вы знали, что Тиранус управлял проектом? — спросил Мейс.

— Я знал, что после смерти Сайфо-Диаса существовал посредник, — ответил Палпатин. — Но не знал, что им являлся Дуку.

Свет не изменился.

— Вы знакомы с чрезвычайными приказами? — спросила Падме.

— Как Верховный главнокомандующий я знаком с их официальным перечнем.

Опять правда.

— Существует ли приказ, предписывающий клонам уничтожить джедаев?

Палпатин сделал паузу.

Энакин почувствовал прикосновение тёмной стороны.

Не к разуму присутствующих.

К самой формулировке ответа.

— В республиканском законодательстве существуют меры против любого военного руководства, признанного виновным в мятеже, — произнёс канцлер. — Искренне надеюсь, что Орден джедаев никогда не даст оснований применить их.

Корона осталась светлой.

Палпатин не солгал ни единым словом.

Энакин смотрел на голограмму и впервые ясно понял, насколько опасным был их враг. Корона могла разоблачить ложь обычного человека, но Сидиус десятилетиями строил власть из правдивых фраз, соединённых так, чтобы скрывать их настоящее значение.

Вейрон оказался прав.

Наиболее опасным лжецом был тот, кому не требовалось лгать.

Глава XXIII

Пепел под белыми сводами

После слушания Асока не могла перестать думать о Баррисс Оффи.

В видении именно Баррисс устроила взрыв ангара Храма. Погибли клоны, рабочие и джедаи. Затем вина была возложена на Асоку, а Совет передал её военному трибуналу.

Теперь тот вариант будущего казался ближе, чем прежде.

Но Баррисс была её подругой.

Они вместе сражались на Джеонозисе, выбирались из погребённого танка и пережили заражение мозговыми червями. Асока не хотела верить, что эта спокойная, рассудительная девушка способна убить невиновных.

Энакин не позволил ей действовать одной.

— Мы не можем арестовать её за то, чего она ещё не совершила, — сказал он.

— Знаю.

— И не должны относиться к ней как к преступнице, пока не найдём доказательств.

— Я тоже знаю.

— Но?

Асока посмотрела на голограмму перед собой.

На ней была Летта Турмонд — работница Храма, которая в исходном будущем помогла устроить взрыв, сама не понимая полного замысла Баррисс.

— Арту обнаружил покупки нанодроидов через три подставных счёта. Последняя партия доставлена Летте вчера.

Энакин нахмурился.

— Этого достаточно, чтобы начать наблюдение.

Они нашли Летту на нижних уровнях.

Женщина вышла из небольшой мастерской, неся контейнер с деталями. Арту просканировал его и подтвердил наличие нанодроидов, способных проникнуть в организм человека и превратить его в живую бомбу.

Асока почувствовала тошноту.

Будущее уже начинало исполняться.

Они не стали задерживать Летту. Позволили ей привести их к месту встречи.

Баррисс ждала в заброшенном промышленном помещении.

Она была без плаща и падаванских украшений. На столе перед ней находились схемы Храма и график движения военного персонала.

Асока вышла из тени.

— Баррисс.

Мирлука резко обернулась.

Несколько секунд подруги смотрели друг на друга.

— Ты не должна была прийти, — сказала Баррисс.

— А кто должен?

— Никто.

Энакин появился у второго выхода, перекрывая путь к отступлению.

Баррисс опустила плечи.

— Вы следили за мной.

— Мы нашли нанодроидов, — ответил он. — Для чего они?

— Вы уже решили.

— Нет. Поэтому спрашиваю.

Баррисс посмотрела на Асоку.

— Ты видела, во что превратился Орден? Мы называем себя хранителями мира, но командуем рабской армией. Совет обсуждает потери как числа. Джедаи стали генералами и забыли, кем были.

— Значит, ты собиралась взорвать Храм? — спросила Асока.

— Военный ангар. Символ того, как война поглотила нас.

— В ангаре работают люди.

— Я выбрала время с минимальным числом персонала.

— Минимальным — не значит нулевым.

Баррисс отвела взгляд.

— Иногда перемены требуют жертв.

Энакин услышал в её словах голос Рагноса.

Кого ты принесёшь в жертву?

— Нет, — сказал он. — Так говорит каждый, кто хочет переложить цену своих решений на других.

Баррисс выхватила меч.

Зелёный клинок осветил помещение.

— Вы не понимаете. Вы стали лицом всего, что не так с Орденом, мастер Скайуокер. Гнев, власть, армия. Совет позволяет вам нарушать правила, пока вы выигрываете для него войны.

Энакин не активировал оружие.

— Возможно, ты права насчёт меня. Возможно, Совет действительно потерял путь. Но это не даёт тебе права убивать тех, кто даже не знает о твоём протесте.

— Они служат войне.

— Как и ты.

Баррисс бросилась вперёд.

Асока перехватила её удар.

Два зелёных клинка столкнулись с резким треском. Баррисс сражалась яростнее, чем когда-либо на тренировках. Каждый выпад рождался из накопленного отчаяния.

Асока отступала, не пытаясь ранить её.

— Я не хочу с тобой драться!

— Потому что всё ещё веришь в Совет!

— Нет! Потому что ты моя подруга!

Баррисс замерла на мгновение.

Этого хватило.

Асока выбила меч из её руки и отбросила его Силой.

Баррисс упала на колени.

— Я должна была что-то сделать, — прошептала она. — Кто-то должен был заставить их увидеть.

Асока погасила клинок.

— Тогда скажи правду. Но не превращай невиновных в своё послание.

Закрытое слушание состоялось той же ночью.

Баррисс добровольно надела Корону Верити и признала подготовку нападения. Она также призналась, что ненавидела то, чем стал Орден, и искренне верила, что разрушение военного ангара заставит джедаев отказаться от участия в войне.

— Ты понимала, что люди погибнут? — спросил Мейс Винду.

— Да.

Камни Короны остались светлыми.

— И всё равно продолжила?

— Да.

Асока стояла рядом с Пло Куном.

— Она ещё ничего не взорвала, — сказала она. — Никто не погиб. Баррисс остановилась.

— Её остановили, — поправил Мейс.

— Но она сотрудничает и призналась.

— Подготовка террористического акта остаётся преступлением.

— Значит, помогите ей, а не передавайте Таркину.

Мейс посмотрел на Асоку.

— Военный суд потребует её выдачи.

— Тогда не сообщайте военному суду.

Слова удивили даже Энакина.

Йода долго изучал Баррисс.

— В Ордене останешься ты, но не как падаван. Под стражей целителей находиться будешь. Разум твой ранен войной, как тело бывает ранено клинком.

Баррисс подняла голову.

— Вы не исключите меня?

— Изгнать проще. Исправить труднее.

Мейс явно не одобрял решение, но промолчал.

Когда Баррисс увели, Асока вышла на балкон.

Энакин последовал за ней.

— Ты изменила будущее, — сказал он.

— Мы изменили.

— В видении тебя обвинили, исключили, и ты ушла.

Асока посмотрела на свои зелёные мечи.

— Значит, белых клинков не будет?

— Возможно, будут. Но уже по другой причине.

Она долго молчала.

— Мне жаль Баррисс.

— Мне тоже.

— И я всё равно злюсь на неё.

— Можно чувствовать и то и другое.

Асока слабо улыбнулась.

— Вейрон хорошо на вас влияет.

— Никогда не говори ему этого. Он станет невыносимым.

Впервые они получили неоспоримое доказательство: будущее можно изменить.

Но Энакин не чувствовал облегчения.

Если один узел поддался, значит, другие тоже могли сдвинуться.

В том числе в худшую сторону.

Глава XXIV

Три осколка Огня

Исцеляющие Кристаллы находились под медицинскими залами Храма.

За массивной дверью располагалась круглая пещера, стены которой не были созданы ни дроидами, ни архитекторами. Храм возвели вокруг этого места много тысячелетий назад, когда джедаи обнаружили естественную вергенцию Света.

В центре пещеры росло кристаллическое образование.

Красные, золотые и белые жилы переплетались, словно застывшее пламя. Свет внутри них двигался медленно и размеренно, напоминая дыхание.

Энакин почувствовал исходившее от Кристаллов тепло.

Не физическое.

Это было ощущение жизни, которая отказывается угасать.

Йода, Пло Кун и хранительница реликвий Тера Синубе встали вокруг центрального образования. Асока и Энакин ожидали у входа.

— Кристаллы нельзя просто отколоть, — объяснил Пло Кун. — Они сами отделяют фрагменты, когда признают цель достойной.

— А если не признают? — спросила Асока.

— Тогда вы уйдёте без них.

Энакин приблизился.

Внутри кристаллического огня возникли образы.

Мать лежала в его руках на Татуине.

Падме умирала на Полис-Массе.

Оби-Ван исчезал под красным клинком.

Вейдер смотрел на Люка через красные линзы.

Кристаллы чувствовали его желание отменить все смерти. Вернуть каждого. Не позволить никому уйти.

Свет стал тусклее.

— Отпустить должен ты, — произнёс Йода.

— Если отпущу Падме, она умрёт.

— Не её отпустить. Уверенность, что решать за неё имеешь право.

Энакин закрыл глаза.

Он представил Падме живой. Затем позволил возникнуть другой возможности — Падме, отказавшейся от ритуала. Падме, выбравшей риск. Падме, которая сама решала, какой ценой спасаться.

Это причиняло боль.

Но он принял её право.

— Я не буду использовать Кристаллы против её воли, — сказал Энакин. — И не отниму чужую жизнь ради её спасения.

Огненные жилы вспыхнули.

От центрального образования без треска отделились три маленьких осколка. Каждый был не больше ногтя.

Они медленно опустились в раскрытые ладони Йоды.

— Достаточно будет этого Талзин? — спросила Асока.

Вейрон появился над эхо-гранью.

— Для неё важен не размер, а природа энергии. Даже один осколок позволит изучить способ, которым джедаи стабилизируют жизненный поток.

— Она сможет сделать из них оружие? — спросил Пло Кун.

— Из любого знания можно сделать оружие. Но три осколка не позволят уничтожать армии или воскрешать мёртвых.

Йода передал кристаллы Энакину в небольшом прозрачном сосуде.

— Ордену принадлежат они. Не тебе и не Талзин.

— Понимаю.

— Вернуть их потребовать не сможем, если договор заключишь.

— Это будет обмен, не подарок.

Йода посмотрел на меч Рагноса за его спиной.

— На Датомир Падме отправится?

Энакин нахмурился:

— Она настаивает.

— Правильно делает.

— Это опасно.

— Её судьбу изменить желаешь, но в решении участвовать не позволяешь?

Асока отвела взгляд, скрывая улыбку.

— Вы сговорились, — сказал Энакин.

— С Падме разговаривал я, — признал Йода.

— Когда?

— Утром.

— Без меня?

— О своей жизни говорить с ней твоего разрешения не требуется.

Энакин открыл рот, но не нашёл ответа.

Йода направился к выходу.

— Тысячелетиями учили джедаи галактику отпускать. Возможно, теперь самим отпустить власть над чужими решениями придётся.

Глава XXV

Дети красного мира

На Датомир они отправились на незарегистрированной яхте Набу.

Официально сенатор Амидала вылетела на медицинскую конференцию в секторе Чоммелл. Её место на публике временно заняла одна из бывших служанок-двойников, а капитан Тайфо получил лишь часть правды.

C-3PO остался на Корусанте.

— Если взять его с собой, о тайной миссии к вечеру будет знать половина Сената, — заметила Падме.

Арту возмущённо просвистел, защищая друга.

— Я не говорю, что он сделает это намеренно.

Энакин почти весь перелёт провёл в тренировочном отсеке.

Меч Рагноса лежал перед ним на полу. Он пытался пропускать через клинок Силу малыми потоками, не позволяя оружию раскрыть боевое предвидение полностью.

Вейрон наблюдал через эхо-грань.

— Не борись с голосом Рагноса, — объяснял он. — Сопротивление создаёт связь. Слушай и решай сам.

Убей ведьму, если она откажет.

— Нет.

Возьми её знания.

— Нет.

Ты мог бы заставить её преклониться.

— Мог бы. Но не стану.

Голос затих.

Асока, сидевшая у стены, скрестила руки.

— Вы спорите с мечом спокойнее, чем с Советом.

— Меч хотя бы честно говорит, чего хочет.

Падме вошла в отсек.

— Мы приближаемся.

Энакин убрал клинок в ножны.

— Ты всё ещё можешь остаться на корабле.

— Нет.

— Падме…

— Речь идёт о моей жизни и наших детях. Я войду вместе с тобой.

Она говорила спокойно, но Энакин знал это выражение лица. Таким же голосом Падме спорила с сенаторами, королями и армейскими командующими.

Спор был уже закончен. Просто он ещё не признал поражение.

— Хорошо, — сказал Энакин. — Но держись рядом.

— Я всегда рядом.

Яхта опустилась сквозь красные облака.

Датомир оказался миром тёмных лесов, скал и болот. Из тумана поднимались кривые деревья. Между ними двигались огромные силуэты ранкоров.

На посадочной площадке их встречали десятки сестёр ночи.

Впереди стояла Матерь Талзин.

Она выглядела точно так же, как в видении: высокая женщина с серо-зелёной кожей, одетая в красные одежды и серебряные украшения. В руке она держала посох, окружённый слабым зелёным туманом.

По обе стороны от неё находились старая Дака и несколько воительниц с энергетическими луками.

Энакин первым сошёл по трапу.

Сёстры почувствовали меч.

По их рядам прошёл шёпот.

Руны на клинке вспыхнули сами собой.

Талзин посмотрела на оружие, затем на Энакина.

— Меч мёртвого короля, — произнесла она. — Значит, видение было истинным.

— Рагнос признал моё право носить его.

— Он подчинился?

— Настолько, насколько вообще способен подчиняться.

Талзин приблизилась.

— Покажи.

Энакин вынул меч из ножен.

Зелёный туман потянулся к лезвию, но руны вспыхнули и отбросили его. Несколько сестёр подняли оружие.

Талзин жестом остановила их.

— Рагнос всё ещё горд, — сказала она. — Но не он держит рукоять.

Её взгляд переместился на Падме.

— Женщина, чья смерть заставит Избранного сжечь галактику.

Энакин шагнул между ними.

— У неё есть имя.

— Падме Амидала, королева, сенатор, тайная жена джедая и мать двух детей.

Падме не отвела взгляда.

— Вы знаете обо мне достаточно много.

— Я знаю узел, который окружает тебя.

Талзин подняла руку.

Зелёная дымка поплыла к животу Падме.

Шёлковый щит Энакина развернулся мгновенно. Между ведьмой и Падме возникла прозрачная стена.

Сёстры ночи вновь натянули луки.

Асока активировала оба меча.

— Вы не прикоснётесь к детям, — сказал Энакин.

В глазах Талзин появилось удовлетворение.

— Хорошо. Значит, у тебя есть границы.

Она опустила руку, и туман исчез.

— Войди в мой дом, владелец меча Рагноса. Твоя жена и падаван войдут с тобой. Но дроид останется снаружи.

Арту возмущённо засвистел.

— Это касается и маленького синего шпиона, — добавила Талзин.

Энакин наклонился к дроиду:

— Оставайся на корабле и держи двигатели готовыми.

Арту сообщил, что это всегда заканчивается плохо.

— В этот раз будет иначе.

Дроид выдал ещё более скептический свист.

Глава XXVI

Договор с ведьмой

Зал Корней находился глубоко под крепостью.

Живые древесные стволы проходили сквозь стены и потолок, переплетаясь вокруг каменного алтаря. В воздухе висел зелёный туман. На полу располагался круг из символов, не похожих ни на руны джедаев, ни на письмена ситхов.

Талзин заняла место у алтаря.

— Покажи плату.

Энакин достал сосуд с тремя осколками.

Кристаллы Огня осветили зал красно-золотым сиянием. Ведьмы вокруг тихо зашептали. Даже старая Дака не сумела скрыть интерес.

Талзин протянула руку, но Энакин не отдал сосуд.

— Сначала условия.

— Ты пришёл в мой дом и намерен устанавливать порядок торга?

Падме шагнула вперёд.

— Именно поэтому договоры обсуждают до передачи платы.

Талзин посмотрела на неё.

— Теперь я понимаю, почему он не сумел тобой повелевать.

— Он и не должен.

На губах ведьмы появилась едва заметная улыбка.

— Говори, сенатор.

Падме достала небольшой голопроектор. Над ним возник текст соглашения.

— Вы получите три осколка Исцеляющих Кристаллов Огня и полную запись видения вашей смерти. Взамен вы раскроете природу узла судьбы, создадите способ его разорвать и не предпримете попыток коснуться разума, жизненной энергии или будущего наших детей без прямого согласия обоих родителей.

— Слова закона не связывают магию.

— Тогда вы скрепите их своей силой, а Энакин — своей.

Талзин посмотрела на него.

— И что получу я за спасение от Сидиуса?

— Предупреждение, — ответил Энакин. — И помощь, когда нападение начнётся.

— Этого мало.

— Вы увидите тактику врага, время атаки и обстоятельства собственной смерти.

— Ты изменил будущее. Время уже может отличаться.

— Но Сидиус останется Сидиусом. Он использует Дуку и Гривуса, изолирует вас и заставит выбирать между собственной жизнью и спасением Мола.

При упоминании сына лицо Талзин стало холоднее.

— Что ты знаешь о Моле?

— Достаточно.

— Тогда ещё одно условие. Если он окажется в плену Сидиуса, ты поможешь освободить его.

Асока резко повернулась к учителю:

— Мол убивал джедаев. Он убил герцогиню Сатин на глазах Оби-Вана.

— И был превращён Сидиусом в оружие, — сказала Талзин. — Как сам Скайуокер в увиденном будущем.

— Это не оправдывает его.

— Я не прошу оправдать. Я требую не оставлять моего сына в руках того, кто однажды поработит твоего учителя.

Энакин вспомнил Вейдера.

— Если освобождение Мола не потребует убийства невиновных, я помогу.

— И не передашь его Совету.

— Он должен ответить за преступления.

— Тогда мы не договоримся.

Тишина стала тяжёлой.

Падме вмешалась:

— Мол может быть передан под нейтральный надзор Датомира и Набу. Он не будет свободен, но Сидиус и Совет не получат его.

Талзин посмотрела на бывшую королеву.

— Ты торгуешься лучше ситхов.

— Потому что не собираюсь убивать другую сторону после подписания договора.

— Это действительно необычно для политики.

Талзин коснулась проектора. Зелёное пламя пробежало по тексту.

— Последнее условие. Когда враг из великой пустоты придёт в галактику, Датомир не станет расходным миром. Твои флоты защитят моих дочерей так же, как Набу или Корусант.

Энакин почувствовал вес будущего обещания.

Он ещё не был императором. Не владел флотами и не имел права говорить от имени галактики.

— Я не могу обещать то, чем не управляю.

— Но будешь управлять.

— Это лишь одно из будущих.

— Поэтому я требую обещание человека, а не короны.

Энакин посмотрел на Падме.

Она кивнула.

— Если у меня будут силы защитить Датомир, я это сделаю, — произнёс он. — Ваш народ не будет принесён в жертву ради центральных миров.

Талзин удовлетворённо склонила голову.

— Договор заключён.

Полную запись смерти ведьма приняла через эхо-грань.

Вейрон предупредил, что связь будет тяжёлой, но Талзин лишь усмехнулась:

— Я видела собственную смерть. Теперь хочу рассмотреть лицо убийцы.

Зелёный туман окружил кристалл.

Вейрон появился рядом с ней в полный рост.

Древний забрак и Матерь Датомира некоторое время изучали друг друга.

— Дар Вейрон, — произнесла Талзин. — Я считала тебя легендой.

— Сегодня это говорят удивительно часто.

— Ты ученик первых изгнанников.

— Некоторое время.

— Почему помогаешь джедаю?

Вейрон посмотрел на Энакина.

— Потому что он задаёт вопросы, ответы на которые я искал всю жизнь. И потому что галактике потребуется больше, чем разделение на два враждующих ордена.

Талзин коснулась эхо-грани.

Видение окружило её.

Она вновь увидела Дуку, Сидиуса и Гривуса. Увидела Мола, уходящего через проход. Почувствовала, как её собственная сила разрывается между защитой сына и борьбой с двумя лордами.

Когда запись закончилась, Талзин стояла неподвижно.

— Они придут не только за Молом, — сказала она. — Сидиус боится моей магии.

— Он боится всего, что не контролирует, — ответил Энакин.

— Как и ты.

— Я учусь.

Талзин посмотрела на Падме.

— Теперь круг.

Глава XXVII

Смерть имени

Падме встала в центре ритуальных символов.

Энакин находился справа от неё, Асока — слева. Талзин двигалась вокруг круга, оставляя в воздухе линии зелёного пламени. Вейрон наблюдал через эхо-грань, записывая каждое изменение потока Силы.

Три осколка Кристаллов Огня парили над алтарём.

— Я не буду проводить полный ритуал, — предупредила Талзин. — Сейчас мы лишь увидим узел.

Она ударила посохом в пол.

Мир исчез.

Падме оказалась среди бесконечной темноты.

Вокруг неё тянулись четыре нити.

Первая была золотой и связывала её с детьми.

Вторая, голубая, вела к Энакину.

Третья уходила в далёкую тьму и заканчивалась возле скрытого лица Палпатина.

Четвёртая состояла из миллионов тонких линий — Набу, Сенат, Республика, имя Амидалы, память о королеве и все принятые ею решения.

Талзин появилась рядом.

— Вот твоя смерть.

Перед Падме возникла медицинская палата.

— Я не больна, — сказала она.

— Смерть не всегда приходит через болезнь. Сидиус истощает Энакина. Энакин цепляется за тебя. Дети открывают тебя живой Силе. Ты становишься мостом, по которому энергия уходит в умирающее тело Вейдера.

Энакин видел то же самое снаружи круга. Он попытался приблизиться, но зелёное пламя не пропустило его.

— Как разорвать связь?

— Убить Сидиуса до Мустафара, — ответила Талзин. — Не допустить твоего падения. Не позволить получить раны. Это простейший путь.

— Но не гарантированный.

— Нет. Узел уже существует в Силе. Даже если Сидиус погибнет, другие течения могут привести Падме к смерти.

— Тогда что требуется?

Талзин подняла четыре пальца.

— Первое: связь Сидиуса с тобой должна быть разорвана до родов. Не просто физически. Ты должен отвергнуть его как учителя и лишить права питаться твоей силой.

— Он не мой учитель.

Вейрон ответил вместо ведьмы:

— Формально — нет. Но он направлял тебя с детства. Часть твоего разума считает его наставником и отцом. Этого достаточно для связи.

Талзин загнула один палец.

— Второе: в момент родов ты должен добровольно отпустить право удерживать Падме. Не перестать любить. Признать, что её жизнь принадлежит ей.

Энакин помрачнел, но кивнул.

— Третье: сама Падме должна выбрать жизнь, зная все последствия. Не ради тебя и не только ради детей.

Падме посмотрела на ведьму.

— Я выбираю её уже сейчас.

— Сейчас легко говорить. В момент, когда тело будет сломлено болью, выбор придётся повторить.

Талзин загнула третий палец.

— Четвёртое: судьбе нужна завершённость. Один путь Падме Амидалы должен действительно закончиться.

— Вы хотите её смерти? — спросила Асока.

— Не тела. Имени.

Перед ними возникли образы: королева Амидала, сенатор Амидала, представительница Набу.

— Символы не обманывают смерть сами по себе, — продолжила Талзин. — Но Сила проходит через сознание живых. Имя Падме Амидалы связано с Республикой, Сенатом, войной и Сидиусом. Оно является частью узла. Перед родами эта жизнь должна завершиться окончательно.

Падме поняла первой.

— Я должна покинуть Сенат.

— И перестать скрывать, кем являешься. Королева и сенатор Амидала умрёт. Падме Скайуокер начнёт другую жизнь.

Энакин посмотрел на неё.

— Тебе не обязательно…

— Обязательно, если это часть ритуала.

— Сенат для тебя важен.

— Ты важнее для меня. Дети важнее. И я смогу служить галактике иначе.

Талзин внимательно посмотрела на неё.

— В одном будущем ты будешь стоять рядом с коронованным мужем и ограничивать его власть законами.

— А если он станет тираном?

— Тогда, вероятно, именно ты возглавишь сопротивление.

Падме едва заметно улыбнулась.

— Надеюсь, он это услышал.

— Услышал, — сухо сказал Энакин.

Зелёные линии начали сближаться.

Талзин взяла один осколок Огня и поместила его над голубой нитью между супругами. Кристалл вспыхнул, стабилизируя поток.

— Во время родов понадобятся три якоря: Кристалл Огня, моя печать и человек, который сможет удержать границу между жизнью и Силой.

— Вейрон? — спросила Асока.

— Он связан с Неритом и не может присутствовать лично.

Вейрон задумался.

— Квай-Гон Джинн, если к тому времени научится проявляться достаточно ясно. Или Йода. Возможно, сама Асока после подготовки.

Она удивлённо посмотрела на него:

— Я?

— Твоя связь с Энакином и Падме достаточно сильна, но не основана на обладании. Ты можешь стать внешним якорем.

— А что произойдёт, если мы ошибёмся?

Талзин посмотрела на две золотые нити детей.

— Тогда узел выберет самую слабую жизнь.

— Он не спрашивает согласия и не выбирает по справедливости, — продолжила Талзин.

— Узел просто забирает ту нить, которая дрогнет первой. Если не разорвать его сейчас, в момент родов страх Энакина потянет силу Падме, Сидиус выпьет остатки, а дети станут двумя искрами, и одна из них погаснет. Ритуал не создаёт жизнь. Он распределяет, куда уйдёт энергия, и не даёт ей вытечь в старую рану.

Энакин побледнел.

— Одного из близнецов.

— Или мать. Поэтому до полного ритуала никто не должен пытаться разрывать связи грубой силой.

Падме коснулась золотых нитей.

— Мы подготовимся.

Талзин опустила посох.

Видение исчезло.

Падме пошатнулась, но Энакин успел подхватить её.

Три Кристалла Огня опустились в ладонь ведьмы.

Она отделила от одного осколка крошечную искру и вложила её в зелёный амулет.

— Эта печать принадлежит Падме. Она предупредит, если узел начнёт затягиваться раньше срока.

Падме надела амулет.

В тот же миг стены крепости содрогнулись.

Снаружи раздался взрыв.

Глава XXVIII

Ответная волна

На Корусанте Палпатин открыл глаза.

Он сидел в тайной медитационной камере под административным зданием Республики. Вокруг находились статуи древних ситхов, скрытые от всех, кроме ближайших слуг.

Несколько минут назад одна из нитей будущего исчезла.

Он много лет создавал её.

Страх Энакина перед потерей.

Привязанность к Падме.

Недоверие к Совету.

Одиночество.

Все эти элементы должны были привести Скайуокера к нему. Не сразу, не грубой силой, а через добровольное решение. Энакин сам попросил бы знания ситхов и сам преклонил колено.

Теперь в узле появилось нечто чужое.

Магия Датомира.

Сидиус ощутил меч Марки Рагноса и на мгновение не поверил собственному восприятию. Реликвия, считавшаяся утраченной, признала нового владельца.

Скайуокер вошёл в гробницу владыки и вышел победителем.

Без его ведома.

Без его обучения.

Палпатин активировал связь.

Голограмма Дуку появилась перед ним.

— Мой учитель.

— Скайуокер находится на Датомире.

Дуку едва заметно нахмурился.

— С Матерью Талзин?

— Да. И у него оружие Рагноса.

— Это невозможно.

— Невозможность — слово, которым посредственные умы называют непонятное.

Дуку склонил голову.

— Что вы прикажете?

— Отправьте Гривуса. Немедленно.

— Полномасштабное нападение привлечёт внимание Республики.

— Не уничтожайте весь клан. Захватите Талзин и узнайте, что она дала Скайуокеру. Сенатор Амидала должна остаться жива.

— А сам Скайуокер?

Палпатин задумался.

Убивать Энакина он не хотел.

Пока.

— Испытайте его. Если Гривус сумеет ранить падавана или сенатора, страх вернёт Скайуокера на правильный путь.

— А если Талзин раскроет ему правду?

— Тогда её смерть наступит раньше.

Связь оборвалась.

Палпатин поднялся.

Впервые за много лет будущее двигалось без его разрешения.

И это чувство ему не понравилось.

Первый удар уничтожил посадочную площадку.

Яхту Набу отбросило к краю скалы, но Арту успел поднять защитные щиты. Над крепостью появились десантные корабли сепаратистов. Их люки раскрылись, выпуская сотни боевых дроидов.

Сёстры ночи ответили стрелами зелёной энергии.

— Они пришли раньше, — сказала Талзин.

— Потому что мы изменили узел, — ответил Вейрон. — Сидиус ощутил движение.

Энакин выхватил световой меч, но Талзин указала на клинок Рагноса.

— Ты пришёл как владелец древнего оружия. Сражайся им.

— Оно пытается управлять выбором.

— Тогда покажи ему, кто держит рукоять.

Новая ударная волна сотрясла крепость.

Падме достала компактный бластер.

— Где командный центр?

Талзин посмотрела на неё с удивлением.

— Ты не собираешься прятаться?

— Я была королевой оккупированной планеты в четырнадцать лет.

— Следуй за Дакой. Она проведёт тебя к оборонительным кругам.

Энакин хотел возразить.

Падме подняла палец:

— Даже не начинай.

— Я только хотел сказать: будь осторожна.

— Это можно.

Они на мгновение коснулись лбами.

Затем крепость вновь содрогнулась, и каждый отправился на своё место.

Генерал Гривус сошёл с десантного корабля среди дыма и огня.

Его сопровождали четыре магнастража и отряд коммандос-дроидов. Плащ развевался за спиной, а металлические пальцы сжимали рукояти трофейных световых мечей.

— Найти Талзин, — приказал он. — Ведьм разрешаю уничтожать. Сенатора взять живой. Джедая не убивать без необходимости.

Тактический дроид повернул голову:

— Приказы графа Дуку указывают, что вероятность добровольной сдачи генерала Скайуокера равна двум целым четырём десятым процента.

— Тогда уменьшим число его друзей.

Гривус активировал четыре клинка.

Зелёные и голубые лезвия завертелись вокруг него.

Сёстры ночи атаковали.

Несколько энергетических стрел Гривус отбил, другие приняли на себя магнастражи. Он ворвался в строй ведьм, двигаясь с невозможной для своего размера скоростью.

И тогда перед ним опустилась Асока.

Оба её меча вспыхнули зелёным светом.

— Генерал Гривус.

Киборг наклонил голову.

— Маленький падаван Скайуокера.

— Маленький?

— Твой учитель не пришёл защищать тебя?

— Он занят армией.

— Тогда умрёшь первой.

Гривус бросился вперёд.

Асока едва успела принять четыре удара. Её клинки двигались быстро, но атаки киборга шли с разных направлений, чередуясь без привычной для живого существа последовательности.

Сила показывала намерение.

Но разум Гривуса отдавал несколько команд одновременно.

Асока отступила на стену, пробежала по вертикальной поверхности и перепрыгнула через противника. Один клинок Гривуса прошёл в сантиметре от её ноги.

— Я убивал магистров сильнее тебя!

— Наверное, они устали слушать, как вы об этом рассказываете!

Она метнула один меч.

Гривус отбил его, но Асока использовала момент и перерезала крепление его плаща. Ткань накрыла два механических глаза.

Киборг яростно зарычал.

Асока отскочила.

— Маленькая, значит?

Гривус сорвал плащ.

— Теперь я вырву твои лекку медленно.

— Вот именно такие фразы обычно говорят перед поражением.

Он атаковал снова.

Энакин стоял на внешней стене.

Перед ним поднималась целая армия дроидов.

Он вынул меч Рагноса.

Металлический клинок не светился, но руны вспыхнули одна за другой. Энакин позволил Силе пройти через оружие.

Будущее раскрылось.

Он увидел пять ближайших минут.

Дроид справа выстрелит первым.

Штурмовой корабль повернёт орудия к башне.

Две сестры погибнут при обрушении стены.

Асока отступит к западному проходу.

Гривус ранит её в плечо.

Картины накладывались друг на друга. Десятки вариантов, сотни движений. Меч предлагал простейший путь.

Обрушь башню сейчас. Уничтожь дроидов и ведьм вместе.

— Нет.

Энакин отбил первый выстрел плоской стороной металлического клинка. Энергия прошла по рунам и вырвалась из острия, уничтожив боевого дроида.

Он повернулся ещё до того, как штурмовой корабль начал наводить орудия.

Телекинетический удар сместил нос машины. Залп прошёл мимо башни и уничтожил собственную колонну сепаратистов.

Энакин прыгнул со стены.

Он приземлился среди дроидов.

Меч Рагноса рассекал металл без сопротивления. Энергетические выстрелы отражались от алхимического клинка и возвращались к противникам. Энакин двигался раньше, чем враги успевали принять решение.

Но с каждым ударом в сознании становилось всё больше голосов.

Быстрее.

Сильнее.

Уничтожь.

Он увидел путь к мгновенной победе: добраться до реактора десантного корабля, перегрузить его и позволить взрыву испепелить всю площадку.

Вместе с ранеными сёстрами.

Энакин закрыл этот поток.

Предвидение дрогнуло.

На несколько секунд он остался почти слеп.

Бластерный заряд попал в плечо. Шёлковый щит смягчил удар, но не остановил полностью. Энакин почувствовал запах обожжённой ткани.

Он поднял голову.

Асока сражалась с Гривусом.

И теперь видение меча показывало её смерть.

Глава XXIX

Четыре клинка и один меч

Асока потеряла один из мечей.

Он лежал в нескольких метрах, прижатый механической ногой Гривуса. Вторым клинком она едва удерживала три вращающихся лезвия.

Четвёртая рука киборга поднялась для удара.

Энакин увидел два пути.

В первом он метнул меч Рагноса. Клинок пробил корпус Гривуса, но прошёл дальше и смертельно ранил Асоку.

Во втором Энакин обрушил стену между ними. Асока выжила, но десятки сестёр ночи оказались погребены под камнем.

Меч предлагал выбрать.

Энакин отказался от обоих вариантов.

Он отпустил рукоять.

Рагнос не ожидал этого.

Древний клинок завис в воздухе, удерживаемый Силой, а сам Энакин выхватил обычный световой меч.

Голубое лезвие встретило четвёртый клинок Гривуса за мгновение до удара.

— Скайуокер, — проскрежетал киборг.

— Отойди от моего падавана.

— Наконец-то.

Гривус отбросил Асоку и развернулся к новому противнику.

Энакин притянул её потерянный меч и метнул девушке.

— Ты ранена?

— Только гордость.

— Оставайся слева.

Они атаковали вместе.

Энакин больше не смотрел на пять минут вперёд. Он позволил Силе показывать лишь следующий миг. Асока следовала за движениями учителя, прикрывая стороны, которые он намеренно оставлял открытыми.

Гривус обладал четырьмя клинками.

Они сражались как единое целое.

Энакин принял два верхних удара. Асока проскользнула снизу и отсекла одну механическую кисть.

Гривус отступил.

Энакин ударил по ноге, но киборг перепрыгнул через него и попытался достать Асоку оставшимися клинками.

Меч Рагноса всё ещё парил неподалёку.

Возьми меня.

Энакин протянул руку.

Древнее оружие вернулось в ладонь.

На этот раз он не позволил ему раскрыть всё предвидение. Лишь одну возможность. Один точный путь сквозь вращающуюся защиту Гривуса.

Энакин шагнул вперёд.

Металлический клинок прошёл между световыми мечами и рассёк нагрудную пластину генерала. Искры брызнули из повреждённого корпуса.

Гривус закашлялся и отшатнулся.

Ещё один удар мог закончить бой.

В этот момент Энакин почувствовал Падме.

Командный центр рушился.

Один из десантных кораблей пробил защиту и выпустил ракеты по нижней башне, где находились Падме и Дака.

Меч Рагноса показал путь к победе над Гривусом.

Обычная Сила звала к Падме.

Гривус заметил колебание.

— Выбирай, джедай. Победа или женщина.

В исходном будущем Энакин всегда выбирал Падме так, словно весь остальной мир не имел значения.

Теперь выбор выглядел иначе.

Он не обязан был делать всё сам.

— Асока, задержи его!

— Сделаю!

Энакин поверил ей.

Он развернулся и побежал к башне.

Гривус попытался последовать, но Асока преградила путь.

— Он оставил тебя умирать, падаван.

— Нет. Он доверил мне закончить бой.

Она скрестила клинки.

Гривус атаковал.

Падме находилась под обломками.

Защитный барьер Даки принял на себя основную силу взрыва, но старая ведьма потеряла сознание. Каменная плита придавила ей ногу. Вокруг горели остатки оборудования.

Падме пыталась вызвать помощь, однако связь не работала.

Зелёный амулет на её груди нагрелся.

Дети испугались.

Она чувствовала это не как слова или мысли, а как два быстрых огонька внутри себя.

— Всё хорошо, — прошептала Падме. — Ваш отец придёт.

Потолок треснул.

Крупные камни начали падать.

В проёме появился Энакин.

Он поднял обе руки.

Обломки замерли в воздухе.

На запястьях и висках вздулись вены. Меч Рагноса висел рядом, усиливая поток, но одновременно шептал:

Ты мог бы удержать всю крепость. Позволь мне открыть твою силу.

Энакин не позволил.

Он поднял только те плиты, которые угрожали Падме и Даке. Затем осторожно вынес обеих из разрушенного зала.

Падме обняла его.

— Асока?

— Сражается с Гривусом.

— Ты оставил её одну?

— Я доверяю ей.

Падме посмотрела на него и поняла, насколько трудным был этот выбор.

— Тогда иди. Здесь я справлюсь.

Энакин кивнул.

В этот момент над крепостью раздался приказ об отступлении.

Асока появилась в проходе, тяжело дыша. На её руке виднелся ожог, но оба меча оставались при ней.

— Гривус сбежал, — сообщила она. — Отстрелил себе повреждённую руку и забрался на корабль.

— Ты в порядке?

— Да. Но в следующий раз я оставлю себе хотя бы одну из его рук в качестве доказательства.

Энакин улыбнулся.

— В следующий раз.

Высоко над ними сепаратистские корабли уходили в атмосферу.

Гривус проиграл.

Талзин осталась жива.

Падме и дети не пострадали.

Впервые они изменили не тайный выбор одного человека, а открытое военное событие.

Ответная волна будущего пришла.

И они выдержали её.

Глава XXX

Клятва без короны

Утром Датомир был окутан дымом.

Сёстры ночи собирали тела погибших и лечили раненых. Из трёх осколков Огня Талзин использовала один, чтобы стабилизировать жизненную энергию тех, кого обычная медицина уже не могла спасти.

Кристалл не исцелил всех мгновенно.

Но никто из тяжелораненых не умер.

Энакин наблюдал за ритуалом издалека.

— Она могла сохранить все осколки для исследований, — сказала Асока.

— Но использовала один на своих людях.

— Это не делает её доброй.

— Нет. Но показывает, что она не считает их простым ресурсом.

Вейрон появился рядом.

— Добро и зло полезны для первого нравственного урока. Позднее приходится изучать намерение, обстоятельства и цену.

Асока посмотрела на него.

— Вы всегда усложняете простые вещи?

— Простые ответы чаще всего создают сложные катастрофы.

Талзин подошла к ним.

В её ладони находился металлический фрагмент, извлечённый из уничтоженного командного дроида.

— Приказы были переданы через личный канал Дуку, — сказала она. — Упоминается неизвестный верховный источник.

— Сидиус, — произнёс Энакин.

— Этого недостаточно для суда.

Падме взяла фрагмент.

— Но достаточно, чтобы связать Дуку с нападением на нейтральный мир и попыткой похищения сенатора.

— Республика пришлёт войска? — спросила Талзин.

— Если вы официально запросите помощь.

— И потребует подчинения.

— Я составлю договор, сохраняющий самостоятельность Датомира.

Талзин усмехнулась:

— Ты уже строишь новую Республику, сенатор.

— Сначала нужно спасти старую.

— Старое дерево иногда нельзя вылечить. Можно лишь вырастить новое из его семян.

Она повернулась к Энакину.

— Наш договор скреплён кровью погибших, хотя мы этого не планировали. Ты исполнил первую часть обещания и защитил мой народ.

— Нападение произошло из-за нас.

— Нет. Оно произошло из-за страха Сидиуса. Не бери на себя вину врага только потому, что предвидел его удар.

Талзин подняла посох.

Зелёное пламя окружило Энакина, Падме и Асоку, но не причинило вреда.

— Я, Матерь Талзин из клана сестёр ночи, клянусь не касаться разума, жизненной силы или судьбы детей Падме без добровольного согласия их родителей. Я передам знания, необходимые для разрыва узла, и явлюсь на окончательный ритуал, если буду жива и свободна.

Энакин положил ладонь на рукоять меча Рагноса.

— Я, Энакин Скайуокер, клянусь защищать Датомир от йуужань-вонгов и любого врага из-за пределов галактики, если буду обладать силами для этого. Я не потребую подчинения вашего народа в обмен на защиту и не стану использовать знания ритуала для отнятия чужих жизней.

Падме добавила:

— Я, Падме Амидала, признаю договор добровольным. Никто не вправе проводить ритуал против моей воли, даже ради спасения моей жизни.

Талзин коснулась посохом земли.

Пламя исчезло.

На запястьях всех троих остались тонкие зелёно-золотые линии, которые через несколько секунд стали невидимыми.

— Теперь Сила запомнила обещание, — сказала ведьма.

Асока посмотрела на своё запястье.

— А если кто-нибудь нарушит его?

— Узнаем.

— Очень успокаивает.

Талзин передала Падме второй амулет.

— Первый следит за узлом. Второй вызовет меня, когда придёт время. Не используй его раньше, если только жизнь детей не окажется под угрозой.

Падме убрала амулет.

— Я буду осторожна.

Талзин посмотрела на Энакина.

— Сидиус теперь знает, что теряет тебя.

— Он пока думает, что может вернуть контроль.

— Тогда позволит тебе приблизиться.

— Именно это мне и нужно.

— Остерегайся уверенности. Ты видел его поражение, но знание будущего не делает тебя сильнее его автоматически.

— Знаю.

— Нет, — произнесла Талзин почти тем же тоном, что ранее Йода. — Но начал понимать.

Асока тихо сказала:

— Они точно не сговаривались?

Перед отлётом Энакин ещё раз посмотрел на красные леса Датомира.

Он прибыл сюда ради Падме.

Улетал с договором, новым союзником и первым обязательством перед целым народом.

Обещание защищать Датомир казалось небольшим по сравнению с судьбой галактики. Но Вейрон напомнил ему:

— Всякая империя начинается не с короны. Она начинается с первого мира, которому человек обещает защиту.

— А если ритуал не провести? — спросил Энакин.

— Тогда жертвой станет один из вас, — ответил Вейрон. — Не обязательно Падме. Может погаснуть один из близнецов, а она останется жить. Или ты сгоришь. Узел требует жизни. Наша задача — сделать так, чтобы эта жизнь не была ничьей смертью.

— Я не создаю империю.

— Возможно. Но учишься отвечать за обещания, которые больше тебя самого.

— Вы считаете, мне следует стать правителем?

Вейрон задумался.

— Я считаю, что Республика не переживёт раскрытие Сидиуса в прежнем виде. Кто-то должен будет удержать системы от распада. Но если ты однажды примешь корону, важен будет не сам титул.

— А что?

— Сумеешь ли ты когда-нибудь снять её добровольно.

Энакин посмотрел на Падме и Асоку, поднимавшихся по трапу.

— Падме заставит.

— Это не то же самое, что добровольно.

Эхо-грань погасла.

Яхта поднялась над Датомиром и ушла к звёздам.

Эпилог части

Первый страх Сидиуса

Гривус стоял на коленях перед голограммой Дарта Сидиуса.

На его корпусе оставался глубокий след меча Рагноса. Одной руки не хватало, дыхание сопровождалось тяжёлым хрипом.

— Вы потерпели поражение, генерал.

— Ведьмы получили помощь джедаев. Скайуокер использовал оружие, способное предсказывать атаки.

— Меч не предсказывает. Он направляет восприятие владельца.

— Он почти уничтожил меня.

— Но не уничтожил.

Гривус поднял голову.

— Он выбрал спасение сенатора.

Сидиус замолчал.

Это соответствовало прежнему Энакину. Он всегда выбирал Падме.

Но затем Гривус добавил:

— Падаван осталась сражаться одна. Скайуокер доверил ей остановить меня.

Улыбка исчезла с лица Сидиуса.

Прежний Энакин не доверял.

Он защищал, контролировал и вмешивался. Страх потери заставлял его делать всё самому. Именно эта слабость должна была превратить его в идеального ученика.

Теперь Скайуокер начал отпускать.

Незначительное изменение для любого другого человека.

Катастрофическое — для замысла ситха.

— Что ещё? — спросил Сидиус.

— Амидала участвовала в обороне. Талзин осталась жива. Данные командного узла могли попасть к ним.

— А Асока Тано?

— Также жива.

Сидиус отключил связь.

Он подошёл к окну.

Корусант сиял перед ним, всё ещё не подозревая, кто является его настоящим хозяином. Республика принадлежала ему. Сенат выполнял его волю. Дуку управлял сепаратистами. Армия клонов ждала одного приказа.

Но Энакин Скайуокер ускользал.

Сидиус коснулся Силы и попытался увидеть будущее.

Вместо знакомого тёмного рыцаря в чёрной броне он увидел человека на троне.

Энакин был старше. Его тело оставалось целым. На коленях не лежал красный меч. За троном возвышалась звезда, соединявшая Свет и Тьму.

Справа стояла Падме.

Слева — Асока с двумя клинками.

Перед ними находились Люк и Лея.

А над Корусантом висел флот, рядом с которым армады Республики и сепаратистов казались игрушками.

Сидиус попытался рассмотреть лицо Энакина.

Будущий правитель открыл глаза.

И посмотрел прямо на него.

Видение оборвалось.

Палпатин отдёрнул руку.

Впервые за многие годы Дарт Сидиус испытал страх не перед поражением.

Перед соперником.

Часть четвёртая. Тень над Республикой

Прощение не отменяет справедливости. Оно лишь не позволяет ненависти занять место судьи. — Квай-Гон Джинн

Глава XXXI

Сто пятьдесят приказов

Корусант встретил их дождём.

Вода стекала по панорамным окнам квартиры Падме и превращала огни столицы в размытые золотые полосы. Город продолжал жить, не подозревая ни о нападении на Датомир, ни о договоре с Талзин, ни о том, что Верховный канцлер уже начал терять контроль над своим будущим учеником.

Падме стояла перед зеркалом и рассматривала зелёно-золотой амулет.

После отлёта с Датомира он оставался холодным. Но стоило кораблю приблизиться к Корусанту, как внутри камня появилось слабое тепло.

Не боль.

Предупреждение.

— Узел затягивается, — сказал Энакин.

Он стоял за её спиной, положив ладони ей на плечи. Теперь, когда он знал, что искать, тёмная связь ощущалась яснее. Тонкая, почти невидимая нить тянулась через Силу к центру столицы.

К Палпатину.

— Он знает, что мы что-то изменили, — произнесла Падме.

— Не всё. Иначе нападение было бы направлено не только на Талзин.

— Он не хотел убивать меня.

— Пока нет.

Падме повернулась.

— Эни, ты не должен смотреть на каждого человека вокруг как на возможное оружие Палпатина.

— Но он использует людей именно так.

— Тогда наша задача — не стать похожими на него.

Энакин отвёл взгляд.

Меч Марки Рагноса находился в запечатанном футляре у стены. Даже оттуда древний клинок продолжал шептать о необходимости нанести первый удар.

Ты знаешь врага. Убей его до того, как он будет готов.

Рагнос не ошибался в оценке опасности.

Именно поэтому его совет был настолько соблазнительным.

— Ты действительно покинешь Сенат? — спросил Энакин.

— Не сразу. Если я подам в отставку сегодня, Палпатин поймёт, что Датомир изменил наши планы. Сначала нужно завершить расследование, подготовить преемника и объяснить Набу моё решение.

— Это может быть опасно.

— Я не собираюсь прекращать работу только потому, что теперь знаю о своей возможной смерти.

Энакин хотел возразить, но амулет на груди Падме неожиданно вспыхнул.

Зелёное сияние заполнило комнату.

Оба ребёнка отозвались в Силе.

Вслед за этим Энакин почувствовал прикосновение чужого разума.

Тонкое.

Осторожное.

Палпатин искал его.

Энакин раскрыл созданную Вейроном пустыню. Позволил Сидиусу увидеть усталость после тайной миссии, раздражение на Совет и беспокойство за Падме.

Но беременность, Талзин и договор остались скрыты за бесконечным движением песка.

Прикосновение исчезло.

Амулет погас.

— Он проверяет меня, — сказал Энакин.

— Значит, скоро предложит то, чего ты якобы хочешь.

— Способ победить смерть.

Падме коснулась его лица.

— Пообещай, что не станешь недооценивать его только потому, что видел будущее.

— Обещаю.

— И что не пойдёшь к нему один, не предупредив нас.

— Это будет сложнее.

— Энакин.

— Хорошо. Обещаю и это.

Комлинк подал сигнал.

Вызывал Оби-Ван.

— Нам удалось извлечь чип, — сообщил он. — Тебе лучше прийти.

Подпольная медицинская лаборатория находилась глубоко под казармами 501-го легиона.

Кикс подготовил операционный стол, нейронные сканеры и изолированный терминал, не подключённый к общей сети Республики. Рядом стояли Рекс, Асока, Оби-Ван и Шаак Ти.

На столе лежал крошечный органический имплантат.

Его извлекли не из головы Рекса.

Чип принадлежал клону, погибшему на Датомире при защите посадочной площадки. Несмотря на остановку мозга, органические цепи сохраняли активность ещё несколько часов, и Кикс успел стабилизировать устройство до окончательного разрушения.

— Он всё ещё передаёт сигналы, — сказал медик. — Очень слабые, но определённые.

— Можно прочитать команды? — спросил Энакин.

— Частично.

Кикс активировал проектор.

Над столом возник перечень чрезвычайных протоколов.

Их было сто пятьдесят.

Большинство выглядело законно, пусть и пугающе:

подавление военного мятежа;эвакуация Сената;арест командования флота;защита канцлера;временная передача власти;ликвидация руководителей сепаратистов;применение планетарной блокады.— Приказ 65, — прочитал Оби-Ван. — Задержание или устранение Верховного канцлера в случае подтверждённой государственной измены.

— Хорошая маскировка, — заметила Асока. — Если существует приказ против канцлера, приказ против джедаев не выглядит подозрительно.

Кикс открыл следующую строку.

ПРИКАЗ 66 В случае признания Ордена джедаев виновным в мятеже против Республики все командиры-джедаи подлежат немедленному устранению силами Великой армии. Командование переходит непосредственно к Верховному канцлеру.

— Официально этот приказ ничем не отличается от остальных, — сказала Шаак Ти.

— Отличается, — ответил Кикс. — Смотрите.

Он увеличил схему.

Под юридической формулировкой находилась скрытая нейронная последовательность. При получении особого сигнала имплантат должен был подавить память, привязанность, сомнение и личную волю клона.

Оставалась только команда.

— Приказ 65 требует подтверждения Сената, — объяснил Кикс. — Остальные протоколы проходят через обычные центры принятия решений. Но шестьдесят шестой активируется одним голосовым ключом.

— Чьим? — спросил Рекс.

Кикс вывел код доступа.

Тот был зашифрован, но источник полномочий определить удалось.

ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ.

Палпатин.

Рекс отвернулся от экрана.

— Значит, если он произнесёт приказ, мы подчинимся.

— Даже если будете знать о чипе, — сказал Кикс. — Имплантат обойдёт сознательную волю.

Асока подошла к капитану.

— Мы не позволим ему это сделать.

— Как? — спросил Рекс. — Нас миллионы.

Никто не ответил.

Удалить все чипы было невозможно. Даже если операции проводить круглосуточно, на это ушли бы годы. Кроме того, Палпатин немедленно заметил бы массовое вмешательство.

Оби-Ван посмотрел на схему:

— Можно заблокировать сигнал?

— Не обычными помехами. Приказ передаётся через военную сеть, но после получения воспринимается мозгом как собственное решение.

— А если изменить сам ключ? — спросил Энакин.

Кикс задумался.

— Теоретически можно создать встречный сигнал, который переведёт имплантаты в спящий режим. Но его придётся передать через те же каналы с равным или более высоким уровнем полномочий.

— Значит, нам нужен доступ к командному узлу канцлера.

— Или к центральному передатчику на Корусанте, — добавила Шаак Ти.

Асока посмотрела на список.

— Можно предупредить всех джедаев?

Оби-Ван покачал головой:

— Чем больше людей узнает, тем быстрее сведения дойдут до Палпатина. В Ордене тысячи джедаев, воюющих на разных фронтах.

— А если он отдаст приказ завтра?

Энакин почувствовал вес меча Рагноса, хотя оружие осталось в квартире Падме.

Первый удар.

Меч всегда предлагал первый удар.

— Тогда у нас не будет второго шанса, — сказал он.

Глава XXXII

Незавершённое слово

Оби-Ван долго не соглашался входить в круг.

Они собрались в закрытой медитационной комнате Храма: Оби-Ван, Энакин, Асока и голографическое присутствие Вейрона. Йода находился за дверью, охраняя помещение от посторонних, но решил не участвовать.

— Техника не призывает мёртвых, — в третий раз объяснил Вейрон. — Она лишь помогает живому услышать того, кто уже пытается говорить.

— Квай-Гон погиб четырнадцать лет назад, — сказал Оби-Ван.

— Для живой Силы понятие «назад» имеет ограниченное значение.

— Почему он не заговорил со мной раньше?

Вейрон посмотрел на него спокойнее обычного.

— Возможно, говорил. Но ты искал голос ушедшего человека, а не то, чем он стал.

Оби-Ван перевёл взгляд на Энакина.

— И всё это связано с Молом?

Энакин не стал уклоняться:

— Талзин требует помочь освободить его, если Сидиус захватит Мола. Судя по видению, это уже произошло.

— И ты собираешься исполнить обещание.

— Да.

— Он убил Квай-Гона. Он захватил Мандалор и убил Сатин только ради того, чтобы причинить мне боль.

Голос Оби-Вана остался ровным, но Сила вокруг него стала холоднее.

Асока опустила взгляд.

— Я не прошу простить его, — сказал Энакин. — Только помочь вытащить его из рук Сидиуса.

— Чтобы затем доверить Талзин?

— Под нейтральный надзор. Датомир и Набу. Без свободы передвижения и без оружия.

— Пока он не сбежит.

Вейрон поднял ладонь.

— Именно поэтому вам следует услышать Квай-Гона. Не ради разрешения. Ради ясности.

Оби-Ван посмотрел на древнего забрака:

— Это плата за моё согласие?

— Нет. Я мог показать эту технику раньше, но ты не был готов. Теперь твоё прошлое мешает принять решение, от которого зависит будущее многих. Поэтому время пришло.

На полу зажглись четыре символа.

Вейрон велел Оби-Вану сесть в центре, а Энакину и Асоке — по краям круга. Они должны были стать якорями, удерживающими его в настоящем.

Перед Оби-Ваном положили старый световой меч Квай-Гона. Оружие много лет хранилось в архивах Храма.

— Не ищи лицо, — сказал Вейрон. — Не вспоминай смерть. Найди незавершённое слово.

Оби-Ван закрыл глаза.

Он услышал Набу.

Гул энергетических барьеров. Треск красного клинка. Последний вдох учителя.

Обучи мальчика.

Слова, определившие всю его жизнь.

Но за ними всегда оставалось нечто невысказанное.

Оби-Ван погрузился глубже.

Комната исчезла.

Он стоял в зелёных полях Набу. Вдали шумел водопад, а над травой летали маленькие светящиеся насекомые.

На камне у воды сидел Квай-Гон Джинн.

Не прозрачный призрак.

Не воспоминание.

Просто учитель, каким Оби-Ван запомнил его перед последней миссией.

— Ты заставил себя ждать, — сказал Квай-Гон.

Оби-Ван не смог ответить.

Все тщательно возведённые стены рухнули одновременно.

— Учитель…

Квай-Гон поднялся.

Оби-Ван обнял его, хотя не почувствовал физического тела. Только тепло, знакомое присутствие и бесконечное спокойствие.

— Я подвёл вас, — прошептал он.

— Нет.

— Энакин…

— Ещё не пал.

— Я не сумел стать для него тем наставником, каким были вы.

Квай-Гон улыбнулся:

— Я оставил тебе девятилетнего мальчика, избранного пророчеством, и почти никаких объяснений. Ошибки были не только твоими.

Оби-Ван отступил.

— Вы знаете о видении?

— Я ощущаю его отголоски. Энакин увидел жизнь, которую ещё не прожил. Это изменило его, но не решило выбор за него.

— А Мол?

В лице Квай-Гона появилась печаль.

— Мол убил меня.

— И Сатин.

— Да.

— Вы хотите, чтобы я его спас?

— Я хочу, чтобы ты решил без ненависти.

Оби-Ван сжал кулаки.

— Он наслаждался её смертью.

— Он хотел, чтобы ты испытал ту же утрату, которую знал сам. Это не оправдание. Только причина.

— Сидиус сделал его таким.

— Сидиус похитил ребёнка, уничтожил имя, привязанности и способность доверять. Но позднее Мол совершал собственные выборы. Он одновременно жертва и преступник. Одно не отменяет другое.

Оби-Ван посмотрел на воду.

— Если мы освободим его, он может убить снова.

— Поэтому свобода и спасение — не одно и то же. Вытащить его из рук Сидиуса не значит забыть о погибших.

— Вы простили его?

Квай-Гон ответил не сразу:

— Я больше не желаю ему страданий. Но прощение умершего не освобождает живого от ответственности перед теми, кому он причинил боль.

Оби-Ван подумал о Сатин.

О её последнем дыхании в его руках.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить.

— Тебе не нужно делать это сегодня.

Квай-Гон положил ладонь ему на плечо.

— Не позволяй Молу отнять у тебя ещё и способность поступать правильно.

Мир начал исчезать.

— Подождите!

— Теперь ты знаешь дорогу. В следующий раз будет легче.

— Учитель, что мне делать с Энакином?

Квай-Гон посмотрел куда-то за его плечо.

Там стоял мальчик с Татуина.

Затем мальчик стал рыцарем, Вейдером и коронованным правителем.

— Не пытайся вести его за собой, Оби-Ван. Иди рядом.

Поля Набу растворились.

Оби-Ван открыл глаза.

По его лицу текли слёзы.

Энакин и Асока молча ждали.

Вейрон погасил символы круга.

— Теперь я могу поддерживать связь сам? — спросил Оби-Ван.

— С практикой. Квай-Гон уже нашёл путь к тебе. Я лишь открыл дверь.

Оби-Ван поднял световой меч учителя.

— Я помогу спасти Мола.

Энакин кивнул.

— Спасибо.

— Но он останется под стражей. И если попытается причинить вред кому-либо из вас, я остановлю его.

— Согласен.

— И ещё одно.

— Что?

Оби-Ван посмотрел на Вейрона.

— Вы могли разговаривать менее загадочно всё это время.

Забрак невозмутимо скрестил руки:

— Мог. Но обучение потеряло бы половину очарования.

Глава XXXIII

Трагедия Дарта Плэгаса

Приглашение пришло тем же вечером.

Палпатин просил Энакина посетить галактическую оперу. Формально — чтобы обсудить положение на Датомире и нападение сепаратистов на сенатора Амидалу.

На самом деле Энакин знал, что должно произойти.

Он сообщил Падме, Оби-Вану и Асоке, оставил эхо-грань активной и спрятал под одеждой малый передатчик Арту. Меч Рагноса брать не стал.

Палпатин должен был увидеть знакомого Энакина.

Не нового владыку, признанного древней тьмой.

Ложа канцлера находилась высоко над сценой. Внизу среди прозрачных сфер двигались водные существа, а музыка заставляла воздух вибрировать.

Палпатин отпустил сопровождавших его советников.

— Садись, Энакин.

Скайуокер занял место рядом.

— Я слышал о нападении на Датомир, — произнёс канцлер. — Прискорбное нарушение нейтралитета.

— Гривус пытался захватить Матерь Талзин.

— По какой причине ты находился там?

— Сенатор Амидала вела переговоры о возможном соглашении с местными кланами. Я обеспечивал безопасность.

Полуправда.

Палпатин коснулся его разума.

Энакин открыл пустыню.

Позволил увидеть беспокойство за Падме, ярость на Гривуса и недовольство Советом, который не способен защитить даже сенаторов.

Сидиус не нашёл меча Рагноса, Талзин или беременности.

— Ты боишься за неё, — мягко сказал Палпатин.

Энакин не стал отрицать:

— Да.

— Джедаи советуют отпустить страх?

— Они всегда советуют одно и то же.

— Иногда мне кажется, Орден больше боится сильных чувств, чем тёмной стороны.

Энакин посмотрел на сцену.

— Сильные чувства заставляют людей совершать ошибки.

— И великие поступки.

Палпатин выдержал паузу.

Всё происходило почти так же, как в видении.

— Ты когда-нибудь слышал трагедию Дарта Плэгаса Мудрого?

— Нет.

Ложь получилась простой.

— Я так и думал. Джедаи не рассказывают подобных историй.

Палпатин поведал о ситхе, способном управлять мидихлорианами, создавать жизнь и спасать любимых от смерти. О могущественном учителе, который передал все знания ученику, а затем был убит во сне.

— Иронично, — закончил канцлер. — Он мог спасать других, но не себя.

Энакин позволил страху проявиться на лице.

— Возможно научиться такой силе?

— Не у джедая.

Амулет Талзин, скрытый под одеждой, нагрелся.

Палпатин не просто говорил.

Он направил к Энакину тонкую нить Силы, проверяя, насколько глубоко страх проник в его разум. Это было начало связи, которая в другом будущем позволила бы Сидиусу питаться его жизнью.

Энакин вспомнил наставления Талзин.

Он должен быть отвергнут как учитель.

Но сделать это сейчас означало раскрыть знания.

Поэтому Энакин позволил нити коснуться поверхности — и провёл её в пустую комнату разума.

— Вы знаете этот путь? — спросил он.

Палпатин улыбнулся.

— Я изучал множество традиций. Возможно, вместе мы смогли бы открыть тайны, которые Орден скрывает от тебя.

— Зачем вам помогать мне?

— Потому что я всегда видел в тебе нечто большее, чем Совет.

Эти слова когда-то значили для Энакина почти всё.

Теперь он слышал механизм ловушки.

Палпатин никогда не говорил: ты свободен.

Он говорил: они тебя не ценят, но я ценю.

Он предлагал не свободу, а нового хозяина.

— Мне нужно время, — сказал Энакин.

— Разумеется.

Сидиус решил, что победил.

Энакин позволил ему сохранить эту уверенность.

После окончания представления он вышел на открытую галерею и активировал передатчик.

— Всё подтвердилось, — сказал Энакин. — Плэгас. Управление жизнью. Предложение тайных знаний.

Голос Оби-Вана пришёл через зашифрованный канал:

— Он раскрыл себя?

— Нет. Но начал действовать раньше, чем в видении.

Падме спросила:

— Амулет?

— Нагрелся. Он пытался установить связь.

— Ты разорвал её?

— Пока отвёл в сторону. Если оборвать сразу, он поймёт, что я знаю.

Вейрон появился над эхо-гранью.

— Осторожно. Длительная ложная связь всё равно оставляет след. Не позволяй ему касаться одних и тех же воспоминаний.

— Сколько у нас времени?

— До того момента, когда Сидиус решит, что ты готов выбрать его вместо Ордена.

— В видении это произошло после смерти Дуку.

— Значит, Дуку пока нужен ему живым, — сказал Оби-Ван.

Канал неожиданно прервался.

Зелёная печать на запястье Энакина вспыхнула.

Из света возникло лицо Талзин.

— Скайуокер, — произнесла она. — Сидиус держит моего сына на Стигеон-Прайм. Через тридцать шесть часов Мола переведут в место, куда даже я не смогу проникнуть.

— Откуда вы знаете?

— Его кровь зовёт меня.

— Это может быть ловушка.

— Конечно, это ловушка.

Талзин посмотрела прямо на него.

— Но обещание остаётся обещанием.

Глава XXXIV

Тот, кого нельзя было простить

Операцию готовили в течение семи часов.

Совету не сообщили.

Йода знал лишь, что Оби-Ван и Энакин отправляются по следу Сидиуса. Он не задал дополнительных вопросов, но передал Оби-Вану древний джедайский маяк и предупредил:

— Вернуться сложнее будет, чем проникнуть.

Падме предоставила незарегистрированный корабль Набу и дипломатические коды, позволявшие пройти через несколько нейтральных систем. Талзин передала карту тюремного комплекса.

Четвёртым участником стала Бо-Катан Крайз.

Она прибыла на Корусант тайно, в гражданской одежде, однако не рассталась с мандалорскими бластерами. Сестра Сатин заняла место напротив Оби-Вана и долго молчала.

— Талзин сказала, что вы собираетесь вытащить Мола, — наконец произнесла она.

— Под стражу, — ответил Оби-Ван.

— Я могу решить проблему быстрее.

— Нет.

— Он убил мою сестру.

— Я был рядом.

Бо-Катан стиснула челюсти.

— Тогда почему ты помогаешь ему?

— Я помогаю остановить Сидиуса.

— Удобное различие.

— Не удобное. Необходимое.

Энакин вошёл в отсек и положил на стол схему Стигеон-Прайм.

— Тюрьма называется Шпилем. Построена внутри горного массива. Внешний гарнизон небольшой, но центральные камеры оборудованы подавителями Силы.

— Исаламири? — спросила Асока.

— Нет. Технологическое поле. Оно вызывает боль и нарушает концентрацию, но не создаёт настоящую пустоту.

Бо-Катан указала на нижний уровень:

— Здесь служебный ангар. Мои люди отвлекут орбитальные патрули. У нас будет двенадцать минут.

— Если тревога поднимется раньше? — спросила Асока.

— Тогда пять.

— Очень точный план.

— Мандалорский.

Оби-Ван рассматривал центральную камеру.

— Талзин уверена, что Мол жив?

— Да, — ответил Энакин. — Сидиус не убивает полезные орудия, пока не извлечёт всё необходимое.

— Мол знает его личность?

— Должен знать. Он был первым учеником Сидиуса.

Оби-Ван почувствовал старый гнев.

Не бурю, как много лет назад, а тяжёлый холод. Он вспомнил Квай-Гона, падающего на пол. Сатин, умирающую в его руках. Насмешливое лицо забрака.

Затем — слова учителя.

Вытащить его из рук Сидиуса не значит забыть о погибших.

— Мола выносит Асока, — сказал Оби-Ван. — Бо-Катан прикрывает отход. Энакин и я задержим охрану.

— Почему не я? — спросила Бо-Катан.

— Потому что ты можешь решить застрелить пленника по дороге.

Она усмехнулась без веселья:

— Ты хорошо меня знаешь, джедай.

— Я хорошо знал твою сестру.

Эти слова закончили спор.

Стигеон-Прайм был миром чёрных скал и вечных бурь.

Шпиль возвышался над горной цепью, освещённый молниями. Его стены уходили глубоко под землю, а вокруг действовали десятки сенсорных станций.

Мандалорские истребители появились с противоположной стороны планеты и атаковали внешний ретранслятор.

Гарнизон немедленно поднял перехватчики.

Корабль Набу прошёл под прикрытием бури.

Бо-Катан посадила машину на техническую площадку так жёстко, что Арту возмущённо ударился куполом о переборку.

— Мы на месте, — сказала она.

— Это было заметно, — отозвался Оби-Ван.

Они проникли внутрь через шахту охлаждения.

Первые уровни охраняли обычные боевые дроиды. Асока отключала сенсоры, Бо-Катан снимала патрули, а Арту взламывал двери. Всё шло слишком легко.

— Ловушка, — произнёс Энакин.

— Мы это знали, — ответил Оби-Ван.

— Нет. Я имею в виду, что нас специально пропускают к камере.

Впереди вспыхнул красный свет.

Тревога не поднялась.

Наоборот, все двери открылись одновременно.

— Нас ждут, — сказала Асока.

Они дошли до центрального блока.

Внутри единственной камеры на коленях стоял Мол.

Его запястья удерживали энергетические кандалы. Кибернетические ноги были прикреплены к полу. На рогах и груди виднелись следы ожогов, а вокруг головы вращались металлические дуги, посылавшие импульсы непосредственно в нервную систему.

Мол выглядел значительно слабее, чем на Мандалоре.

Но когда он поднял глаза, в них по-прежнему горела ненависть.

— Кеноби, — прошептал он.

Оби-Ван вошёл в камеру.

— Мол.

Забрак увидел Энакина и Асоку, затем перевёл взгляд на Бо-Катан.

— Вы пришли убить меня вместе? Какая трогательная справедливость.

Бо-Катан подняла бластер.

Оби-Ван отвёл ствол рукой.

— Не сегодня.

Мол рассмеялся.

Смех быстро перешёл в болезненный кашель.

— Милосердный джедай. Скажи, Кеноби, ты слышишь её голос? Герцогиня всё ещё умирает в твоих снах?

Оби-Ван побледнел.

Бо-Катан сняла оружие с предохранителя.

Но Кеноби не ударил.

— Ты говоришь об этом, потому что больше у тебя ничего не осталось, — тихо ответил он. — Даже ненависть к Сидиусу принадлежит ему, пока он решает, кого ты должен ненавидеть.

Улыбка исчезла с лица Мола.

— Ты ничего не знаешь.

— Тогда выйди отсюда и расскажи.

Асока отключила подавители.

Мол закричал.

После длительного воздействия внезапное возвращение Силы оказалось болезненным. Его разум раскрылся, выпуская хаотические образы: огонь, детские крики, руки Сидиуса, ночные тренировки, Коррибан, Набу, разрезанное тело, безумие на Лото-Миноре.

Асока едва удержалась на ногах.

— Его разум разрушен.

Энакин снял энергетические кандалы.

— Поэтому и нужно доставить его к Талзин.

Из динамиков раздался спокойный голос Дуку:

— Именно этого и ожидал мой учитель.

Внешние двери захлопнулись.

Над ними вспыхнул таймер.

ДО ПОЛНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ КОМПЛЕКСА: 11:59.

Бо-Катан посмотрела на отсчёт:

— Наши двенадцать минут стали буквальными.

Глава XXXV

Ученик, которого заменили

Первые заряды взорвались на верхних уровнях.

Шпиль содрогнулся. С потолка посыпалась каменная крошка.

Энакин поднял Мола при помощи Силы. Забрак попытался сопротивляться, но его тело почти не слушалось.

— Отпусти меня, джедай.

— Чтобы ты остался здесь и взорвался?

— Лучше смерть, чем новая клетка.

— Это ты решишь после того, как снова сможешь отличать собственные мысли от голоса Сидиуса.

Мол замер.

— Кто тебе рассказал?

— Человек, проживший достаточно долго, чтобы видеть рождение ситхов, подобных твоему хозяину.

Асока и Бо-Катан повели пленника к служебному ангару. Оби-Ван и Энакин остались прикрывать отступление.

Двери в конце коридора открылись.

Там стоял граф Дуку.

Его сопровождали шесть магнастражей, но они не двигались. Сам лорд ситхов держал изогнутую рукоять меча в опущенной руке.

— Скайуокер, — произнёс он. — Мой учитель предполагал, что ты придёшь.

Энакин вынул меч Рагноса.

Багровые руны осветили стены.

Впервые невозмутимое лицо Дуку изменилось.

— Значит, слухи правдивы.

— Рагнос признал меня.

— И ты всё ещё называешь себя джедаем?

— Я называю себя Энакином Скайуокером.

Дуку активировал красный клинок.

— Титулы имеют значение. Особенно для тех, кто утверждает обратное.

Оби-Ван встал рядом с Энакином.

— Надеюсь, вы не собираетесь читать лекцию до взрыва тюрьмы.

— Кеноби. Вы так и не научились понимать, когда история требует молчания.

— В этом у меня всегда были трудности.

Магнастражи атаковали.

Оби-Ван встретил первых двух, отведя их электропосохи короткими точными движениями. Энакин направил Силу через меч Рагноса.

Будущее раскрылось.

Он увидел выпады Дуку до того, как тот начал двигаться. Красный клинок пройдёт справа, затем резко изменит направление. После этого последует телекинетический удар.

Энакин заранее сместился.

Мечи столкнулись.

Дуку немедленно понял, что противник предвидит его движения. Он сменил Макаши на непредсказуемую последовательность коротких атак, перемежая их ложными намерениями.

— Оружие показывает тебе будущее, — сказал граф. — Но знаешь ли ты, кому принадлежит желание победить?

Энакин увидел путь.

Отсечь Дуку руку.

Пробить грудь.

Закончить войну прямо сейчас.

Меч Рагноса усилил образ.

Убей его. Лишишь Сидиуса ученика — займёшь его место сам.

Энакин отвёл удар, но не продолжил атаку.

— Вы сомневаетесь, — заметил Дуку.

— Нет. Просто не позволю мечу решать за меня.

Он закрыл дальнее предвидение и переключился на обычное чувство Силы.

Дуку улыбнулся:

— Благородно. И неразумно.

Красный клинок рассёк плащ Энакина. Следующий удар должен был попасть в плечо, но Оби-Ван перехватил его своим мечом.

— У тебя всегда была склонность забывать о напарнике, — сказал Кеноби.

Энакин понял.

Дуку готовился к бою против Скайуокера, вооружённого реликвией Рагноса. Он изучал его силу, скорость и предвидение.

Но не их совместную технику.

Оби-Ван принял оборону. Энакин усилил давление. Они меняли позиции без слов, как во время сотен сражений Войн клонов.

Дуку отступил.

Один из ударов Энакина выбил красный меч из его руки. Оби-Ван направил голубой клинок к горлу графа.

— Сдавайтесь.

Дуку поднял ладонь.

Весь коридор взорвался тёмной молнией.

Оби-Вана отбросило к стене. Энакин принял разряд мечом Рагноса. Руны впитали энергию и вспыхнули ослепительно-багровым светом.

На мгновение древний клинок стал проводником всей ярости Дуку.

Энакин мог вернуть её.

Не просто отбросить графа — испепелить.

Меч показал, как это сделать.

Он направил энергию в потолок.

Молния разрушила крепления, и между ними рухнула многотонная плита. Дуку оказался отрезан от джедаев.

— Почему? — донёсся его голос из-за обломков. — Ты мог убить меня.

— Именно этого хотел Сидиус.

— Ты всё ещё думаешь, что способен переиграть его.

— Уже переигрываю.

Таймер показывал четыре минуты.

Они побежали к ангару.

Асока тащила Мола к кораблю, когда он внезапно остановился.

Несмотря на истощение, его пальцы сомкнулись вокруг её горла Силой.

— Мол! — закричала Бо-Катан.

Она подняла бластер.

Асока жестом приказала не стрелять.

Глаза забрака стали пустыми.

Из его горла вырвался голос, не похожий на собственный:

— Уничтожить свидетеля.

— Это внушение Сидиуса, — прохрипела Асока.

Она не стала атаковать разум Мола. Вместо этого вложила в связь воспоминание.

Энакин назвал её Шпилькой.

Пло Кун нашёл её ребёнком.

Рекс смеялся после одной из безумных операций.

Асока показала Молу не приказ, а чувство принадлежности — то, чего его лишили в детстве.

Хватка ослабла.

Забрак рухнул на колени.

— Убирайся… из моей головы…

— Это не я, — сказала Асока, тяжело дыша. — Это он. Сидиус.

Мол обхватил голову руками.

— Он всегда здесь.

Бо-Катан медленно опустила бластер.

— Тогда вынесем тебя раньше, чем он взорвёт всё вместе с нами.

Энакин и Оби-Ван ворвались в ангар за минуту до уничтожения комплекса.

Корабль поднялся.

Позади Шпиль превратился в столб огня.

Взрыв разорвал вершину горы и поглотил все доказательства пребывания Дуку.

Но Мол был жив.

И Сидиус впервые потерял одного из своих пленников.

Глава XXXVI

Огонь для разбитого разума

Талзин встретила сына у входа в Зал Корней.

Увидев Мола, она не проявила эмоций. Лишь её пальцы сильнее сжали посох, а зелёный туман вокруг ног стал плотнее.

— Мать, — прохрипел забрак.

— Сын.

Мол попытался самостоятельно сойти с носилок, но кибернетические ноги отказали. Он упал бы, если бы Талзин не удержала его Силой.

— Не прикасайся ко мне, — прорычал он.

— Даже сломанный, ты всё ещё горд.

— Ты оставила меня ему.

Зелёное пламя дрогнуло.

— Я не могла найти тебя.

— Но он нашёл.

Оби-Ван наблюдал со стороны.

Впервые Мол казался не повелителем преступного мира и не чудовищем с двойным мечом. Перед ним был человек, который никогда не научился просить о помощи, потому что помощь всегда имела цену.

Талзин обратилась к Вейрону:

— Его разум расколот. В некоторых частях Сидиус оставил собственные команды.

— Кристаллы Огня восстановят повреждённые пути, — ответил древний забрак. — Но если просто соединить все осколки сознания, внушения также станут сильнее.

— Значит, сначала очистим.

— Не сотрём, — предупредил Вейрон. — Очистка не должна превращаться в создание удобной личности.

Талзин посмотрела на него:

— Ты обвиняешь меня в желании управлять сыном?

— Я напоминаю, что Сидиус начал с того же желания.

Мол рассмеялся, хотя смех причинил ему боль.

— Древний мертвец поучает ведьму материнству.

— Я мёртв, поэтому располагаю временем для размышлений.

Талзин разделила один из оставшихся осколков Огня.

От него отделилась искра размером с песчинку. Сам кристалл почти не уменьшился, но его сияние стало слабее.

— Этого хватит? — спросила Асока.

— Для тела — да, — ответил Вейрон. — Для разума потребуется его собственное согласие.

— Нет, — сразу сказал Мол.

Талзин приблизилась.

— Если откажешься, голос Сидиуса останется в тебе.

— Пусть.

— Тогда ты всё ещё принадлежишь ему.

Эти слова достигли цели.

Мол поднял голову.

— Я никому не принадлежу.

— Докажи.

Ритуал продолжался шесть часов.

Мол лежал в центре круга. Искра Огня парила над его грудью, зелёные нити магии Талзин удерживали тело, а Вейрон направлял свет через повреждённые участки сознания.

Асока стала внешним якорем.

Она не входила в воспоминания без разрешения. Только удерживала путь назад.

Оби-Ван наблюдал.

Перед ним возникали образы из прошлого Мола.

Маленький забрак стоял в тёмной комнате. Сидиус заставлял его удерживать раскалённый металл, пока кожа не обугливалась. Ребёнку запрещали кричать.

Следующий образ.

Юный Мол сражался до тех пор, пока не перестал чувствовать боль. Каждую похвалу Сидиуса он воспринимал как единственное доказательство собственного существования.

Потом Набу.

Квай-Гон.

Яма реактора.

Лото-Минор.

Годы безумия среди мусора, когда имя Кеноби оставалось единственной мыслью, не позволявшей сознанию исчезнуть полностью.

Оби-Ван отвернулся.

Это не оправдывало убийство Сатин.

Но теперь он понимал, почему Мол превратил ненависть к нему в смысл жизни. Без неё внутри не осталось бы ничего.

Вейрон нашёл первое внушение.

Оно выглядело как чёрный шип, вросший в память.

СИДИУС — ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК ТВОЕЙ ЦЕННОСТИ.

Мол попытался вырвать его силой.

— Не так, — сказал Вейрон. — Если вырвешь часть разума, потеряешь воспоминания, связанные с ним. Ты должен сам признать внушение ложным.

— Он сделал меня сильным.

— Он сделал тебя полезным для себя.

— Без него я был ничем.

Оби-Ван неожиданно шагнул к кругу.

— Тогда почему он боялся тебя настолько, что лично пришёл на Мандалор?

Мол открыл глаза.

— Не говори со мной, Кеноби.

— Сидиус победил тебя, но не убил. Он знал, что ты способен разрушить его планы.

— Ты пытаешься использовать мою ненависть.

— Да.

Мол удивился прямому ответу.

— Но впервые эта ненависть может принадлежать тебе, а не ему, — продолжил Оби-Ван. — Используй её, чтобы выбраться. А потом решишь, кем станешь без неё.

Чёрный шип треснул.

Искра Кристалла Огня вошла в рану, не стирая память, а восстанавливая способность Мола отделять прошлое от настоящего.

Второе внушение оказалось глубже.

СОСТРАДАНИЕ ЕСТЬ УНИЖЕНИЕ.

Третье:

ВЫБОР ПРИНАДЛЕЖИТ СИЛЬНЕЙШЕМУ.

Четвёртое:

ТВОЁ ИМЯ — ТВОЯ ЦЕПЬ.

— Как тебя звали до Сидиуса? — спросила Асока.

Мол молчал.

— Он отнял имя?

— Я не помню.

— Тогда выбери новое, — предложила она.

Талзин хотела вмешаться, но Вейрон остановил её жестом.

Мол открыл глаза.

— Нет.

— Почему? — спросила Асока.

— Он дал мне это имя, чтобы превратить в оружие. Все произносили его как проклятие. — Забрак с трудом поднялся на локтях. — Я сохраню его.

Талзин нахмурилась.

— Зачем?

— Потому что теперь оно моё.

Слово, бывшее цепью, изменило значение.

Четвёртое внушение рассыпалось.

Когда ритуал закончился, Мол потерял сознание.

Но впервые его разум стал тихим.

Голос Сидиуса исчез.

Не навсегда.

Однако теперь забрак умел отличать его от собственного.

Глава XXXVII

Кеноби и Мол

Мол пришёл в себя через два дня.

Его разместили в каменной комнате внутри крепости сестёр ночи. На дверях находились печати Талзин, а за пределами помещения дежурили мандалорцы Бо-Катан. Энергетических кандалов не было, но кибернетические ноги оставались отключены.

Оби-Ван вошёл один.

Мол сидел у стены.

— Пришёл насладиться победой?

— Нет.

— Тогда зачем?

Оби-Ван поставил перед ним чашу воды.

— Корона Верити требует ясного сознания. Мы должны определить, какие воспоминания настоящие.

— Вы хотите использовать меня против Сидиуса.

— Да.

— И после этого?

— Суд.

Мол усмехнулся:

— Вот оно, милосердие джедаев.

— Ты ожидал свободы?

— Я ничего не ожидал от тебя, кроме мести.

Оби-Ван сел напротив.

— Я хотел убить тебя.

— Хотел?

— Часть меня всё ещё хочет.

Усмешка исчезла.

— Но я не позволю тебе определить, кем стану после смерти Сатин.

Мол долго смотрел на него.

— Она любила тебя.

Оби-Ван закрыл глаза.

— Знаю.

— Я видел это. Поэтому выбрал её.

— Знаю.

— Я хотел, чтобы ты сломался.

— Почти получилось.

Мол отвернулся.

— Почему ты спас меня?

— Потому что однажды мой учитель погиб от твоего клинка, но даже он не считает страдание справедливостью.

Мол резко повернул голову:

— Ты говорил с мёртвым?

— С Квай-Гоном.

В Силе вспыхнул страх.

Настоящий, почти детский.

— Он здесь?

— Не сейчас.

— Что он сказал?

— Что ты одновременно жертва и преступник. И одно не отменяет другого.

Мол рассмеялся, но в смехе не было прежнего торжества.

— Мудрый приговор.

— Это не приговор.

— Ты простил меня, Кеноби?

— Нет.

Ответ прозвучал без жестокости.

— Возможно, никогда не прощу. Но я больше не хочу, чтобы Сидиус продолжал владеть тобой.

Мол провёл пальцами по металлической поверхности ноги.

— Он выбросил меня. Заменил Дуку. Теперь готовит твоего драгоценного Скайуокера.

— Энакин не станет его учеником.

— Все так говорят до момента выбора.

— Ты тоже говорил?

Мол не ответил.

Оби-Ван поднялся.

— Завтра мы отправимся на Набу. Там будет закрытое слушание.

— Совет джедаев?

— Несколько членов. Падме Амидала. Представители Набу и Датомира.

— И после?

— Ты останешься под нейтральным надзором до окончания войны.

— А затем?

— Ответишь за Мандалор и убийство Сатин.

Мол посмотрел ему прямо в глаза:

— Если Сидиус победит, суда не будет.

— Поэтому сначала мы остановим Сидиуса.

— Вместе?

Оби-Ван задержался у двери.

— Не называй нас союзниками.

— Но враг у нас один.

— Этого пока достаточно.

Глава XXXVIII

Правда, которая не стала доказательством

Закрытое слушание провели в старом дворце Тида.

Корону Верити доставили с Корусанта под охраной Пло Куна. От Совета присутствовали Йода, Мейс Винду, Оби-Ван и Энакин. Набу представляли Падме и королева Нейюта, Датомир — Матерь Талзин.

Бо-Катан стояла у двери.

Мол сидел в центре зала без оружия. Его кибернетические ноги восстановили, однако Талзин наложила на них ограничивающую печать: при попытке нападения приводы мгновенно отключились бы.

Корону надел Пло Кун.

— Назови себя, — потребовал Мейс.

— Мол.

Камни остались светлыми.

— Это имя дал тебе Дарт Сидиус?

— Да.

— Кем является Дарт Сидиус?

Мол посмотрел на Энакина.

Затем на Падме.

— Шивом Палпатином, Верховным канцлером Галактической Республики.

Корона вспыхнула чистым белым светом.

Он говорил то, что считал абсолютной правдой.

Даже Мейс Винду напрягся.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Я был его учеником задолго до блокады Набу. Я видел его без капюшона. Присутствовал, когда он действовал как сенатор Палпатин. Он приказал Торговой федерации начать вторжение.

Белый свет.

— Граф Дуку служит ему?

— Да. Сидиус назвал его заменой после моей гибели на Набу.

Свет не изменился.

— Он контролирует сепаратистов?

— Через Дуку.

— И Республику?

Мол усмехнулся:

— Республика давно принадлежит ему. Просто ещё не знает об этом.

Белый свет.

Падме подошла ближе.

— Что ты знаешь об армии клонов?

Мол закрыл глаза, пытаясь собрать память.

— До Набу ничего. Позднее, после возвращения, я слышал разговор Сидиуса и Дуку на Мандалоре. Сидиус сказал: «Армия, выращенная для джедаев, станет их могилой».

Корона осталась светлой, но один из камней замерцал.

— Ты уверен в точности слов? — спросил Пло Кун.

— Нет. Разговор происходил после пытки. Возможно, часть фразы смешалась с другим воспоминанием.

Свет снова стал ровным.

Корона подтверждала искренность, но не точность памяти.

Мейс встал.

— Даже если он говорит правду, показаний военного преступника и ситха недостаточно для ареста главы Республики.

— Корона подтверждает, что он не лжёт, — сказала Падме.

— Корона подтверждает лишь его убеждённость. Разум Мола годами был повреждён.

Талзин ударила посохом в пол:

— Ты называешь моего сына безумцем, когда его слова угрожают власти твоего канцлера.

— Я называю его ненадёжным свидетелем.

Мол неожиданно согласился:

— Винду прав.

Все повернулись к нему.

— Сидиус не допустил бы, чтобы моё слово стало оружием против него. Он рассчитывает, что вы будете спорить, пока он наносит удар.

— У тебя есть материальные доказательства? — спросил Энакин.

Мол задумался.

— В промышленном районе Корусанта находится старое здание. Под ним — зал связи Сидиуса. Он использовал его до войны, чтобы разговаривать с Нутом Ганреем и другими слугами.

— Координаты?

Мол назвал их.

Оби-Ван сразу узнал район.

Заводы.

То самое место, где он когда-то преследовал Джанго Фетта.

— Если Палпатин сохранил архивы… — начал он.

— Не сохранил, — перебил Мол. — Но оборудование настроено на личный ситхский шифр. Его нельзя полностью удалить, не уничтожив фундамент здания.

— Это уже может стать доказательством, — сказала Падме.

Мейс посмотрел на Йоду:

— Мы должны задержать канцлера немедленно.

— Нет, — ответил Энакин.

Винду резко повернулся к нему:

— Его собственный бывший ученик подтвердил личность.

— Арестуем сейчас — он отдаст Приказ 66.

— Чипы можно раскрыть армии.

— Не успеем. Он заблокирует связь, объявит Совет мятежниками и получит законное основание активировать приказ.

— Чем дольше ждём, тем больше времени даём ему.

— Нам нужна камера, в которой он не сможет пользоваться Силой.

Мол тихо рассмеялся.

— Ты хочешь посадить Сидиуса в клетку?

— Да.

— Тогда построй клетку сначала. И только потом покажи ему, что двери закрыты.

Йода посмотрел на забрака.

— Знаешь ты способ лишить его Силы?

— Нет. Если бы знал, сам использовал бы.

Пло Кун снял Корону.

— Но, возможно, Сидиус искал такой способ для других.

Энакин вспомнил сведения Вейрона об исаламирах.

— Нужно проверить архивы Шпиля.

Асока и Арту скопировали часть данных перед уничтожением тюрьмы. Большинство файлов оказалось зашифровано, но среди них могли находиться сведения о подавителях и экспериментах Палпатина.

Мейс посмотрел на Мола:

— До окончания расследования он останется здесь.

— Под совместной охраной, — сказала Падме. — Набу, Датомира и Мандалора.

— Я не доверяю ведьмам.

Талзин улыбнулась:

— Чувство взаимно.

Йода поднялся.

— Проверим логово Сидиуса тайно. О чипах сообщим доверенным магистрам. К задержанию канцлера готовиться начнём, но удар не нанесём, пока Приказ 66 блокировать не сумеем.

Решение было принято.

Однако Энакин видел, что Мейс не согласился.

Он лишь подчинился Йоде.

Пока.

Мейс догнал Энакина в галерее.

— Я не изменил мнения о вашем мече.

— Я и не рассчитывал.

— Но я видел, как Корона Верити не смогла поймать канцлера на лжи. — Мейс остановился. — Я тридцать лет учил падаванов различать свет и тьму по ощущению. Сегодня ощущение оказалось бесполезным.

— И что вы намерены делать?

— Отправиться туда, где Сила ничего не подскажет никому. — Он посмотрел на Энакина. — Если существуют существа, отменяющие Силу, я хочу увидеть их сам, а не в вашем отчёте.

Глава XXXIX

Человек без хозяина

Талзин хотела немедленно вернуть Мола на Датомир.

Падме настояла, чтобы первые недели он провёл на Набу. Там находились лучшие медицинские технологии, нейтральная охрана и место для закрытого суда.

Для него выбрали небольшой монастырь в горной области, вдали от городов.

Оружия ему не вернули.

Дарксейбер остался у Сидиуса или Дуку, а половина личного двойного меча была уничтожена во время пленения. Мол не возражал, хотя отсутствие оружия делало его раздражительным.

Каждый день с ним работали Вейрон и целители Набу.

Кристалл Огня восстановил повреждённые нейронные связи, но настоящее очищение происходило медленнее. Молу приходилось заново учиться различать мысли, внушения и приступы страха.

Однажды Асока нашла его во внутреннем дворе.

Мол сидел перед сухой ветвью и пытался поднять её Силой. Ветка дрожала, но не двигалась.

— Подавляющая печать? — спросила она.

— Нет. Мать сняла ограничения с верхней части тела.

— Тогда почему не получается?

— Сила всегда приходила ко мне через ненависть.

Асока села напротив.

— Попробуйте иначе.

— Джедайскую медитацию?

— Нет. Просто решите, зачем хотите поднять ветку.

— Чтобы доказать, что всё ещё силён.

— Плохая причина.

— Других у меня мало.

Асока взяла небольшой камень и положила рядом.

— Я когда-то думала, что сила учителя означает способность сделать всё самому. Потом поняла: иногда он просто не умеет доверять.

— Скайуокер станет Сидиусом с красивым оправданием.

— Возможно.

Мол удивлённо посмотрел на неё.

— Ты это допускаешь?

— Если перестану допускать, не замечу, когда начнётся падение. Поэтому я рядом.

— Чтобы убить его?

— Чтобы вернуть.

— Ты наивна.

— Возможно.

Асока закрыла глаза.

Ветка поднялась и плавно переместилась к Молу.

— Сила не обязана быть наградой за боль, — сказала она. — Вы можете использовать её просто потому, что живы.

Мол долго смотрел на ветку.

Затем снова протянул руку.

На этот раз не вспоминал Сидиуса, Кеноби или годы безумия.

Он думал лишь о движении.

Ветка медленно поднялась.

На лице забрака появилось почти детское удивление.

Через мгновение оно исчезло под привычной суровостью.

— Никому не рассказывай.

Асока улыбнулась:

— Обязательно расскажу учителю.

— Тогда я всё-таки убью тебя.

— Вот теперь вы звучите значительно здоровее.

Из монастыря вышел Оби-Ван.

Мол мгновенно опустил ветку.

Кеноби сделал вид, что ничего не заметил.

— Мы обнаружили зал Сидиуса в промышленном районе, — сказал он. — Он пуст, но шифровальная матрица сохранилась.

— Я говорил правду.

— Да.

— И всё равно мне не доверяешь.

— Доверие не выдаётся за одно правдивое показание.

Мол поднялся.

— Но ты пришёл сообщить мне.

— В матрице обнаружен след старого сообщения. Его нельзя прочитать без личного ключа Сидиуса, однако нам удалось определить направление.

— К Дуку?

— Нет. За пределы Республики.

Оби-Ван активировал голопроектор.

Появилась карта.

Один сигнал уходил в Неизведанные Регионы. Второй — к небольшой планете в секторе Ою’баат.

Мир назывался Микррш.

Мол ничего не сказал, но в его глазах появился интерес.

— Сидиус искал там существ, создающих пустоту в Силе, — продолжил Оби-Ван. — Он планировал использовать их для содержания джедаев после войны.

— Значит, он сам нашёл способ построить для себя тюрьму, — сказал Мол.

— Осталось добраться до существ раньше него.

— И кто отправится?

— Энакин и Асока.

Мол усмехнулся:

— Сидиус следит за Скайуокером. Он узнает.

— Поэтому они пойдут не одни.

Оби-Ван показал третью часть перехваченных данных.

На экране появилось лицо высокого существа с синей кожей и красными глазами.

Асока сразу узнала его.

— Траун.

Тот самый чисс из видения.

Глава XL

Карта пустоты

Запись была сделана за несколько месяцев до начала Войн клонов.

Небольшой контрабандный корабль перевозил с Микррш несколько живых исаламири. Груз предназначался неизвестному заказчику в Ядре. Однако возле границы Неизведанных Регионов судно перехватил чисский патруль.

Командовал им молодой офицер Митт’рау’нуруодо.

Траун не конфисковал весь груз.

Он изучил существ, скопировал навигационные данные и отпустил контрабандистов, установив на корабль скрытый передатчик. Позднее судно исчезло, а сигнал оказался в архивах одной из тайных баз Сидиуса.

— Почему Палпатин сохранил эту запись? — спросила Асока.

Они находились в мастерской Храма. Вокруг стола стояли Энакин, Оби-Ван, Рекс, Кикс и голографический Вейрон.

— Потому что хотел найти чисса, — ответил Оби-Ван. — Траун понял свойства исаламири быстрее его агентов.

Вейрон изучал изображение.

— Он не чувствителен к Силе.

— Нет, — сказал Энакин. — Но в видении видел угрозу йуужань-вонгов раньше Республики.

На экране Траун подошёл к клетке с исаламиром.

Существо напоминало ящерицу с длинными когтями. Оно цеплялось за специальную ветвь, окружённую питательной системой.

Чисс остановился у края пузыря отсутствия Силы.

— Примечательно, — произнёс он на записи. — Существо не подавляет энергию. Оно создаёт область, в которой взаимодействие с тем, что джедаи называют Силой, невозможно.

Офицер рядом спросил:

— Они могут быть оружием?

— Всё может стать оружием. Более интересный вопрос — против кого заказчик намерен его применить.

Траун посмотрел прямо в скрытую камеру контрабандистов.

Словно знал, что его записывают.

— Если покупатель находится на Корусанте, значит, он готовит войну не только против внешнего врага.

Запись закончилась.

Энакин несколько секунд молчал.

— Он уже тогда подозревал.

— Не личность Палпатина, — сказал Оби-Ван. — Только существование тайной силы в центре Республики.

Рекс увеличил карту.

— Передатчик контрабандистов замолчал здесь.

Точка находилась рядом с Микррш, но не на самой планете. В пустом секторе между известными маршрутами.

Асока заметила странность:

— Это не координаты корабля.

— А что? — спросил Энакин.

— Звёзды расположены неправильно.

Она наложила на карту изображение с записи Трауна. На стене за чиссом висела картина неизвестной цивилизации: чёрный круг, окружённый семью серебряными линиями.

— Картина соответствует системе, — сказала Асока. — Если повернуть её…

Семь линий совпали с гиперпространственными маршрутами.

В центре появилась новая точка.

Арту просвистел и расшифровал скрытый слой данных.

На экране возникло сообщение на языке чиссов.

Перевод занял несколько секунд.

Тому, кто сумел увидеть карту:

Ваш враг собирает клетки для тех, кого ещё называет союзниками. Однако он не является единственной угрозой. За пределами известных маршрутов исчезают целые народы. Их корабли не оставляют привычных следов, а оружие выращивается, а не строится.

Если Республика способна смотреть дальше собственной войны, пришлите того, кто имеет право говорить от имени её армий.

Не следуйте за мной флотом. Это будет расценено как вторжение.

Под текстом стояла подпись:

Митт’рау’нуруодо.

Вейрон первым нарушил тишину:

— Он оставил послание не конкретному человеку. Он оставил его тому, кто окажется достаточно наблюдательным.

Асока улыбнулась:

— Значит, формально пригласили меня.

— Нет, — сказал Энакин. — Пригласили того, кто говорит от имени армии.

Рекс посмотрел на него:

— Вы генерал Республики.

— И человек, за которым следит Сидиус, — напомнил Оби-Ван.

— Поэтому полечу на обычную фронтовую миссию. Официально.

— А неофициально свернёшь к границе Неизведанных Регионов.

— Да.

Оби-Ван вздохнул:

— По крайней мере, на этот раз ты заранее сообщил.

— Я развиваюсь.

— Пугающе быстро.

Кикс указал на изображение исаламири:

— Нам нужны живые образцы и безопасная система содержания. Без них камера для Палпатина не получится.

— Траун знает, как сохранить их вне Микррш, — сказала Асока.

Энакин смотрел на красные глаза чисса.

В видении этот человек стоял перед картой погибающих миров. Он видел приближение йуужань-вонгов, но никто не прислушался.

Теперь всё могло произойти иначе.

— Мы найдём его, — сказал Энакин. — Получим исаламири. Заблокируем Приказ 66. А затем арестуем Сидиуса.

Вейрон внимательно посмотрел на него:

— Ты перечислил цели, но не назвал цену.

— Какую цену?

— Траун не служит Республике. Он поможет только в том случае, если увидит в тебе будущего союзника, способного защитить не одни центральные миры.

Энакин вспомнил обещание, данное Талзин.

Он уже говорил от имени будущих флотов, которых пока не существовало.

— Чего он потребует?

— Возможно, оружие. Возможно, армию. Возможно, вмешательство в войну чиссов.

— А если откажемся?

— Тогда Сидиус сохранит преимущество.

Меч Рагноса, лежавший на верстаке, отозвался тихим шёпотом:

Сделай чисса своим слугой.

Энакин накрыл клинок тканью.

— Траун не станет ничьим слугой.

— Именно поэтому он будет ценнее всех адмиралов Палпатина, — заметил Вейрон.

Асока выключила карту.

— Когда вылетаем?

— Через двенадцать часов.

— Оби-Ван с нами?

Кеноби покачал головой:

— Я останусь на Корусанте. Нам нужно завершить встречный сигнал для чипов и следить за канцлером.

— Тогда кто полетит третьим? — спросила Асока.

Дверь мастерской открылась.

Вошёл Мейс Винду.

Никто не почувствовал его приближения.

Он посмотрел на карту Неизведанных Регионов, затем на изображение исаламири.

— Я.

Энакин медленно поднялся.

— Вы собираетесь покинуть Корусант вместе со мной?

— Я не доверяю Вейрону, Талзин, Молу и мечу, который вы принесли с Коррибана.

— Обнадёживающее начало.

— Но я верю тому, что увидел в чипах. Если канцлер действительно является Сидиусом, нам понадобится средство лишить его Силы.

Мейс подошёл к столу.

— Кроме того, Скайуокер, кто-то должен убедиться, что вы не заключите ещё один договор от имени всей Республики.

Асока кашлянула, скрывая смех.

Энакин посмотрел на сурового магистра.

В прежнем будущем Мейс Винду отправился арестовывать Палпатина и едва не победил. Затем Энакин отсёк ему руку, спас Сидиуса и окончательно стал Вейдером.

Теперь им предстояло лететь вместе.

Возможно, именно так менялось будущее.

Не одним великим решением.

А множеством людей, которые в другой жизни не успели научиться доверять друг другу.

— Хорошо, — сказал Энакин. — Но корабль веду я.

— Нет.

— Почему?

— Я видел ваши отчёты о посадках.

Асока встала между ними:

— Предлагаю поручить корабль Арту.

Астромеханик издал торжествующую трель.

Мейс Винду посмотрел на дроида.

— Это первый разумный план, который я сегодня услышал.

Эпилог части

Две клетки

В глубинах Корусанта Дарт Сидиус стоял перед пустой камерой.

Вокруг неё работали генераторы подавляющего поля. На металлических опорах находились мёртвые ветви с Микррш. Последний исаламир погиб несколько лет назад — агенты не сумели воспроизвести естественную среду, необходимую существам.

Проект был признан неудачным.

Но теперь Палпатин снова открыл архив.

— Подготовить новую экспедицию, — приказал он Амедде. — Увеличить финансирование и найти всех контрабандистов, посещавших Микррш.

— Для кого предназначена камера?

Сидиус провёл пальцами по прозрачной стене.

Первоначально он собирался держать здесь Йоду.

Или пленённого Дуку, когда тот перестанет быть полезен.

Теперь перед внутренним взглядом возникло другое лицо.

Энакин Скайуокер.

— Для того, кто ещё не понял, что свобода является лишь правом выбрать хозяина.

Амедда склонил голову и ушёл.

Сидиус остался один.

Он не знал, что в этот же момент Скайуокер готовил собственную камеру.

Не знал, что Мол больше не слышит вложенный в разум голос.

Не знал, что Оби-Ван разговаривает с Квай-Гоном.

И не знал, что Мейс Винду добровольно отправляется вместе с Энакином на поиски чисского офицера.

Две клетки строились одновременно.

Одна предназначалась Избранному.

Другая — ситху, считавшему себя повелителем будущего.

Оставалось выяснить, кто первым закроет дверь.

Часть пятая. Красные глаза Неизведанных Регионов

Посредственный полководец готовится победить известного врага. Хороший — изучает неизвестного. Великий же спрашивает, почему враг позволил себя обнаружить. — Митт’рау’нуруодо

Глава XLI

За пределами карт

Совет официально направил Энакина, Асоку и Мейса Винду на Оброа-скай для проверки архивов, захваченных сепаратистскими разведчиками.

Такой приказ не вызывал подозрений. Планета являлась одним из крупнейших хранилищ знаний Республики, а потеря её данных действительно могла повлиять на ход войны. Канцелярия Палпатина получила копию маршрута и разрешение на использование небольшого дипломатического корабля Ордена.

На самом деле до Оброа-скай они не долетели.

Покинув последний республиканский ретранслятор, Арту изменил курс. Корабль нырнул в нестабильный гиперпространственный коридор, координаты которого Траун спрятал в произведении искусства.

Мейс Винду стоял за креслом пилота и мрачно следил за навигационным экраном.

— Насколько надёжен этот маршрут?

— Арту оценивает вероятность безопасного выхода в восемьдесят семь процентов, — ответил Энакин.

Мейс посмотрел на астромеханика.

Арту издал короткую уточняющую трель.

— Восемьдесят семь целых и четыре десятых, — поправил Энакин.

— Это должно меня успокоить?

— Обычно у меня меньше шестидесяти.

Асока повернулась в своём кресле:

— Он считает это преимуществом.

Мейс ничего не ответил. За всё время перелёта он почти не разговаривал, если не считать коротких замечаний о маршруте, дисциплине и необходимости держать меч Марки Рагноса внутри защитного футляра.

Древнее оружие лежало в грузовом отсеке.

Даже через переборки Энакин ощущал его недовольство.

Ты позволяешь другому воину устанавливать тебе правила.

Он проигнорировал голос.

Винду боится тебя.

Энакин сосредоточился на показаниях приборов.

И правильно делает.

— Он снова говорит? — спросил Мейс.

Энакин взглянул на магистра.

— Вы почувствовали?

— Нет. Но всякий раз, когда меч обращается к вам, вы сильнее сжимаете механическую руку.

Энакин разжал пальцы.

— Рагнос считает, что вы меня боитесь.

— Я опасаюсь того, кем вы можете стать.

— Это не одно и то же?

— Страх заставляет действовать без размышлений. Опасение заставляет готовиться.

Асока осторожно посмотрела на обоих.

— Нам предстоит долго лететь. Может быть, вы постараетесь не начинать дуэль хотя бы до выхода из гиперпространства?

Мейс прошёл к соседнему креслу.

— Я не собираюсь сражаться с вашим учителем.

— Обнадёживает.

— Если он сохранит контроль.

— Уже меньше.

Энакин отключил автопилот и повернулся к магистру.

— Почему вы действительно решили лететь?

— Я объяснил.

— Вы не доверяете мне.

— Это одна из причин.

— А остальные?

Мейс посмотрел на линии гиперпространства.

— Я видел вас в записи Приказа 66.

В кабине стало тихо.

— Вы вошли в Храм с клонами, — продолжил он. — Убивали рыцарей, стражей и детей. Затем я увидел собственную смерть. Не всю, но достаточно, чтобы понять: в одной из линий будущего я отправляюсь арестовывать канцлера и не возвращаюсь.

Энакин опустил взгляд.

— Я отсёк вам руку.

— А Палпатин выбросил меня из окна.

— Мне жаль.

— Это ещё не произошло.

Мейс повторил слова, которые Падме сказала Энакину после первого видения.

Не обвинение.

Напоминание.

— Тогда почему вы здесь? — спросила Асока.

— Потому что теперь я знаю, чем закончится наше взаимное недоверие. Я вижу опасность в Скайуокере, он видит во мне человека, который попытается отнять у него всё дорогое. Сидиус использует это против нас обоих.

Мейс повернулся к Энакину.

— Я не обещаю одобрять ваши методы. Не доверяю Вейрону и считаю меч Рагноса угрозой. Но если мы намерены изменить будущее, недостаточно просто знать, где погибнем. Нужно перестать самостоятельно идти к этому месту.

Энакин медленно кивнул.

— Значит, перемирие?

— Сотрудничество. Перемирие заключают враги.

— Вы впервые сказали нечто обнадёживающее с начала полёта.

— Не привыкайте.

В этот момент гиперпространство впереди исказилось.

Арту тревожно засвистел.

Корабль выбросило в обычное пространство.

Звёзды снова стали неподвижными точками.

Перед ними не было ни планеты, ни станции, ни чисского корабля.

Только мёртвая система с белым карликом в центре.

Асока проверила координаты:

— Мы пришли правильно.

— Тогда где Траун? — спросил Энакин.

Мейс посмотрел на пустой экран:

— Возможно, он решил, что мы недостойны встречи.

Арту подал новый сигнал.

За кормой появились четыре корабля.

Они не вышли из гиперпространства. Всё это время суда находились рядом, скрытые за охлаждёнными астероидами и маскировочными полями.

Системы наведения мгновенно захватили джедайский корабль.

На передатчик поступило сообщение:

— Отключите двигатели и передайте управление. Попытка вызвать помощь будет расценена как враждебное действие.

Асока посмотрела на Энакина:

— Нашли Трауна.

Он изучил расположение противника.

Четыре лёгких крейсера окружали их, оставив единственный свободный путь — к поясу астероидов. Именно туда обычный пилот попытался бы прорваться.

— Это не окружение, — сказал Энакин. — Это приглашение выбрать неправильный выход.

Мейс приблизился к экрану.

— Почему?

— В поясе что-то спрятано.

Арту просканировал астероиды и обнаружил слабое гравитационное искажение.

Мины.

Если бы Энакин попытался бежать, корабль оказался бы обездвижен.

— Что предлагаете? — спросил Мейс.

Энакин отключил двигатели.

— Принять приглашение.

Глава XLII

Искусство испытания

Их корабль завели в ангар чисского крейсера.

Джедаев встретили молча. Высокие солдаты с синей кожей и красными глазами носили чёрную броню без привычных знаков различия. Они не направляли оружие прямо на гостей, но держали руки достаточно близко к рукоятям.

Мечи Энакина, Асоки и Мейса оставили при них.

Это настораживало сильнее, чем требование разоружиться.

— Они уверены, что смогут нас остановить, — тихо сказала Асока.

— Или хотят посмотреть, как мы ведём себя, когда считаем себя вооружёнными, — ответил Мейс.

Их провели на командный мостик.

Митт’рау’нуруодо стоял перед звёздной картой, заложив руки за спину.

Он был моложе, чем в видении Энакина, но его невозможно было не узнать. Те же красные глаза, неподвижное лицо и белая форма офицера чиссов. На плече находилась эмблема, значения которой джедаи не знали.

Траун повернулся к ним.

Его взгляд сначала остановился на Мейсе, затем на Энакине и в последнюю очередь — на Асоке.

— Вы нашли координаты, — произнёс он на безупречном основном галактическом.

— Асока нашла, — сказал Энакин.

Траун посмотрел на неё:

— Я предполагал, что изображение поймёт тот, кто не считает военные карты единственной формой передачи информации.

— Вы специально оставили подсказку достаточно простой?

— Достаточно сложной, чтобы её не увидели агенты вашего канцлера.

Мейс сделал шаг вперёд:

— Вы знаете, что Палпатин является Дартом Сидиусом?

— Я знаю, что человек или организация, использовавшие имя Сидиус, много лет вмешиваются в события Неизведанных Регионов. Связь с вашим канцлером пока не доказана в понятной моему правительству форме.

— Но вы её подозреваете.

— Подозрение не является достаточным основанием для действия.

Мейс и Траун обменялись взглядами.

Энакин едва заметно усмехнулся.

— Вы нашли друг друга, — пробормотала Асока.

Траун указал на три места перед большим столом.

— Прежде чем мы обсудим исаламири, я должен понять, с кем говорю.

Над столом появилась тактическая карта.

Республиканский конвой двигался через узкий коридор между двумя газовыми гигантами. Силы сепаратистов превосходили его втрое и приближались с четырёх направлений.

— Учение? — спросил Энакин.

— Восстановление реального сражения. Республика потеряла семь кораблей и отступила.

— Когда это произошло?

— Через три часа после вашего вылета с Корусанта.

Мейс нахмурился:

— Откуда у вас оперативные сведения?

— Это часть испытания.

Энакин изучил карту.

Обычный ответ заключался в том, чтобы поставить тяжёлые корабли в центре, истребителями прикрыть фланги и прорваться через самое слабое соединение противника.

Именно такой путь был отмечен едва заметной брешью.

Слишком заметной.

— Сепаратисты хотят, чтобы конвой пошёл сюда, — сказал он. — За газовым гигантом ждут дополнительные силы.

— Почему вы так решили?

— Их правый фланг состоит из кораблей Торговой федерации, но движется слишком согласованно. Значит, ими командует не неймодианец. Кто-то специально изображает слабость.

Траун ничего не ответил.

Мейс указал на нижнюю часть карты:

— Следует разделить конвой. Боевые корабли удерживают центр, транспорты проходят через верхние слои атмосферы второй планеты.

— Потери? — спросил Траун.

— Два крейсера, возможно три. Но гражданские суда выживут.

Траун повернулся к Асоке:

— Ваше решение?

Она долго смотрела на положение кораблей, затем увеличила данные о грузе.

— На транспортах нет гражданских.

Мейс и Энакин одновременно посмотрели на неё.

— Почему? — спросил Траун.

— Их обозначения говорят, что они эвакуируют колонию. Но распределение массы неправильное. На одном судне слишком большой вес в кормовой части, на остальных почти отсутствуют системы жизнеобеспечения.

Она изменила масштаб.

— Это корабли-приманки. Настоящая цель находится здесь.

В центре конвоя шёл маленький медицинский фрегат.

— Что на нём? — спросил Энакин.

— Не знаю. Но сепаратисты строят всю атаку вокруг захвата, а не уничтожения фрегата.

Траун коснулся панели.

Сценарий изменился. На медицинском корабле появилось обозначение секретного республиканского архива, содержащего имена разведчиков в системах сепаратистов.

— Правильный ответ, — сказал чисс. — Отступление конвоя являлось прикрытием. Архив был успешно вывезен.

Асока скрестила руки:

— Значит, испытание прошла я.

— Каждый из вас показал важную особенность. Генерал Скайуокер распознал психологическую ловушку. Магистр Винду выбрал сохранение жизней ценой военных кораблей. Вы усомнились в исходных данных.

— И что это говорит обо мне? — спросила Асока.

— Вы опаснее учителя.

Энакин поднял брови:

— Я начинаю сомневаться в его способности оценивать людей.

Траун впервые едва заметно улыбнулся.

— Теперь мы можем говорить.

Над столом появилась другая карта.

Она показывала Неизведанные Регионы.

Десятки систем были отмечены чёрными точками.

— В течение последних двадцати лет здесь исчезли одиннадцать поселений, три кочевых флота и две малые цивилизации, — произнёс Траун. — Некоторые уничтожены вагаари. Другие — неизвестным противником, которого наши архивы называют Дальними Чужаками.

Изображение изменилось.

На столе возник фрагмент органической брони. Он напоминал кость и панцирь одновременно.

Энакин узнал материал из видения.

Вондуун-краб.

— Йуужань-вонги, — сказал он.

Красные глаза Трауна сузились.

— Откуда вам известно это название?

— Я видел будущее, в котором они вторглись в галактику.

— Будущее нельзя использовать как надёжную разведывательную информацию.

— Но можно как предупреждение.

Траун перевёл взгляд на Мейса:

— Вы верите ему?

Магистр ответил после короткой паузы:

— Достаточно, чтобы прилететь сюда.

Траун увеличил одну из чёрных точек.

— Тогда докажите, что ваше предупреждение имеет ценность. Через двое суток неизвестный флот атакует пограничную колонию Кри-Ваан. Совет семей чиссов запрещает мне наносить упреждающий удар без доказательств.

— Вы хотите, чтобы Республика сражалась вместо вас? — спросил Мейс.

— Нет. Я хочу увидеть, способны ли вы защитить мир, который не принадлежит вашей Республике.

Энакин вспомнил клятву, данную на Датомире.

Первая проверка обещания пришла раньше, чем он ожидал.

— А исаламири? — спросил он.

— После Кри-Ваана.

— Вы могли сразу сказать, что вам нужна помощь.

— Тогда я узнал бы только то, согласны ли вы на обмен. Мне нужно понять, станете ли вы защищать тех, от кого ничего не получите.

Мейс посмотрел на Энакина.

Рагнос внутри футляра словно прошептал:

Потребуй плату заранее.

— Мы поможем колонии, — сказал Скайуокер. — Но после этого вы расскажете всё, что знаете о Дальних Чужаках и Сидиусе.

— Согласен.

— И доставите нас на Микррш.

— Если Кри-Ваан уцелеет.

Глава XLIII

Дальние Чужаки

Траун отвёл их в архивный зал.

Стены помещения были покрыты произведениями искусства: масками исчезнувших народов, обломками скульптур, тканями, фрагментами оружия и голографическими копиями зданий.

Асока медленно прошла между экспонатами.

— Всё это принадлежало уничтоженным цивилизациям?

— Некоторым, — ответил Траун. — Другие пока живы.

— Зачем вы изучаете искусство?

— Оно показывает, каким народ желает видеть себя. Военные доктрины показывают, чего он боится. Разница между двумя образами раскрывает слабость.

Энакин остановился перед металлической конструкцией, напоминавшей разбитый штурвал.

— Это часть «Сверхдальнего перелёта»?

Траун посмотрел на него внимательнее.

— Да.

Проект «Сверхдальний перелёт» покинул Республику много лет назад. Шесть кораблей, соединённых вокруг центрального ядра, должны были выйти за пределы галактики. Экспедиция исчезла вместе с тысячами колонистов и джедаев.

— Вы уничтожили его, — произнёс Мейс.

— Я остановил судно, которым управлял обезумевший джедай Джорус К’баот. Сражение завершилось катастрофой, которой я не планировал.

— Кто помог вам? — спросил Энакин.

— Агент Республики по имени Кинман Дориана. Он утверждал, что представляет канцелярию Палпатина.

Мейс напрягся.

— Дориана погиб.

— Так было объявлено. В действительности он выполнял поручения человека, которого называл лордом Сидиусом.

Над столом возникло старое изображение.

Кинман Дориана стоял рядом с молодым Трауном. За ним находились остатки республиканского корабля.

— Он предупредил о Дальних Чужаках, — продолжил чисс. — Утверждал, что «Сверхдальний перелёт» привлечёт их внимание и укажет путь к Республике. В тот момент я считал сведения преувеличенными.

— А теперь? — спросила Асока.

Траун показал органический обломок.

— Через три года после гибели экспедиции мы обнаружили первый живой корабль-разведчик. Он не использовал гипердвигатель известного типа. Энергетических реакторов не было. Все системы являлись живыми существами.

— Почему вы не предупредили Республику?

— Предупредил. Сообщения исчезали в канцелярии Верховного канцлера.

Мейс медленно произнёс:

— Палпатин знал.

— Возможно, — ответил Траун. — Или человек, контролировавший его внешнюю разведку.

Энакин вспомнил видение.

Палпатин строил Империю не только ради власти. Вероятно, он действительно знал о внешней угрозе. Но вместо подготовки свободной галактики использовал опасность как оправдание будущей диктатуры.

— Сидиус мог считать, что только Империя способна остановить вторжение, — сказал он.

— Это вполне логичный вывод, — заметил Траун.

Мейс повернулся к нему:

— Диктатура не становится оправданной только потому, что её флот эффективен.

— Я не сказал, что становится. Я сказал, что вывод логичен.

Траун активировал следующую запись.

На ней живой разведывательный корабль двигался между астероидами. Корабли чиссов открыли огонь, но лазерные залпы исчезли в небольших гравитационных искажениях.

— Довины-тягуны, — сказал Энакин. — Они поглощают выстрелы и могут создавать микроскопические гравитационные провалы.

— Ваше видение подтверждается.

— Их воины почти не ощущаются через Силу, — добавила Асока.

Мейс посмотрел на неё:

— «Почти»?

— Вейрон считает, что они не отсутствуют в Силе полностью. Связь повреждена или закрыта.

Траун увеличил карту Кри-Ваана.

— Разведчики, вероятно, используют вагаари как местные вспомогательные силы. Если мы столкнёмся только с обычными кораблями, это будет проверка обороны. Если появится органическое судно — значит, Дальние Чужаки уже выбирают маршруты для вторжения.

— Почему Кри-Ваан? — спросил Энакин.

— Там находится навигационный архив. Он содержит безопасные пути к территориям чиссов и далее к известной галактике.

— Значит, врагу нужна не колония, — сказала Асока. — Ему нужна карта.

Траун кивнул:

— Поэтому мы не можем просто эвакуировать население и уничтожить архив. Если отступим слишком легко, противник поймёт, что система важнее, чем кажется.

— Вы хотите позволить ему высадиться, — понял Мейс.

— Да.

— Использовать колонию как приманку?

— Население будет выведено в подземные убежища. Гарнизон знает план.

Мейс смотрел на карту.

— Если враг изменит тактику, убежища могут стать могилами.

— Поэтому мне нужны джедаи, способные действовать вне плана.

Энакин усмехнулся:

— Наконец-то задание, для которого Совет готовил меня всю жизнь.

Глава XLIV

Враг, которого не видит Сила

Кри-Ваан вращался вокруг тусклой голубой звезды.

Планету покрывали ледяные равнины, тёмные океаны и низкие города, построенные внутри скал. Колония существовала меньше ста лет, однако в её архивах хранились маршруты, накопленные десятками поколений чисских исследователей.

Флот Трауна не вышел навстречу противнику.

Корабли спрятались в верхних слоях газового гиганта, расположенного неподалёку. Их сенсорные излучения смешивались с бурями и становились почти незаметными.

Энакин, Асока и Мейс ожидали в наземном командном центре.

Меч Рагноса лежал за спиной Энакина. Траун настоял, чтобы клинок не использовали до появления органического корабля.

— Не хочу, чтобы противник заранее узнал о необычном оружии, — объяснил он.

— Вы считаете, что разведчики передают сведения в реальном времени? — спросила Асока.

— Я исхожу из наиболее опасного варианта.

Мейс стоял перед тактической картой.

— Три корабля входят в систему.

Сначала появились суда вагаари.

Длинные, асимметричные корпуса несли клетки с рабами и абордажные платформы. Они двигались нестройно, словно были уверены, что колония беззащитна.

Чисский гарнизон открыл огонь лишь после того, как противник приблизился к орбите.

Началась постановочная паника.

Часть оборонительных платформ отключилась. Гражданские передатчики заполнили эфир запросами об эвакуации. Два патрульных корабля отступили к луне.

Вагаари приняли приманку.

И тогда за ними возникло четвёртое судно.

Энакин не увидел его сразу.

Корабль словно вырос из тьмы: неправильная форма, покрытая слоями живой брони. На корпусе пульсировали отверстия, похожие на жабры, а вместо двигателей сокращались огромные органические камеры.

В Силе появилось молчание.

Не пустота исаламири.

Рана.

Энакин чувствовал планету, Асоку, Мейса, чиссов и даже страх вагаари. Но там, где находился живой корабль, восприятие проваливалось.

Асока побледнела:

— Это они.

Траун передал приказ:

— Начинаем.

Чисские крейсеры вышли из атмосферы газового гиганта.

Первый залп уничтожил ведущий корабль вагаари. Второй отрезал пути к отступлению. Органическое судно развернулось к Кри-Ваану и выпустило десятки живых капсул.

— Они не собираются сражаться на орбите, — сказал Энакин. — Им нужен архив.

Траун ответил по связи:

— Именно так. Группы высаживаются в трёх точках.

Мейс увеличил карту.

— Два места являются ложными. Главный удар здесь.

Он указал на ледяное ущелье в сорока километрах от города. Под ним проходил старый технический туннель, соединённый с архивом.

— Откуда они знают? — спросила Асока.

— Кто-то передал им планы, — ответил Траун. — Или они умеют извлекать информацию из пленных вагаари.

Энакин уже направлялся к ангарам.

— Выдвигаемся.

Десантная капсула йуужань-вонгов врезалась в лёд.

Её оболочка раскрылась, выпустив четырёх воинов. Они носили тёмные доспехи из живых панцирей. В руках извивались амфистаффы — змеи, способные становиться копьями или гибкими плетьми.

С ними двигались существа размером с нексу. Шестиногие, покрытые костяными пластинами, они чувствовали тепло и вибрацию.

Энакин не мог определить намерения врагов.

Обычно любое живое существо оставляло в Силе след ещё до движения. У йуужань-вонгов такого следа не было. Их атаки возникали без предупреждения.

Первый амфистафф едва не пробил ему грудь.

Скайуокер отразил удар световым мечом, но лезвие лишь опалило живую броню оружия. Существо отдёрнулось и снова затвердело.

Мейс вступил в бой с двумя воинами. Его фиолетовый клинок двигался быстро и точно, однако привычное предвидение почти не помогало.

Асока отступила от шестиногого зверя, ориентируясь на звук когтей по льду.

— Не пытайтесь чувствовать их! — крикнул Энакин. — Следите за окружением!

Он вспомнил будущих Стражей.

Воинов, обученных сражаться без Силы.

Тогда эта мысль казалась лишь частью далёкого замысла. Теперь необходимость стала очевидной.

Энакин выхватил меч Рагноса.

Руны вспыхнули, но боевое предвидение не раскрылось.

Клинок тоже не видел йуужань-вонгов.

Пустые существа, — прошептал Рагнос. Уничтожь землю под ними.

Меч показал не движения противника, а окружающие возможности. Ледяная плита. Склон ущелья. Технические опоры туннеля.

Самым простым решением было вызвать лавину.

Она похоронила бы врагов.

Вместе с чисским отрядом, приближавшимся с другой стороны.

— Нет.

Энакин позволил гневу подняться.

Не ненависти.

Гневу на захватчиков, пришедших за будущими жертвами. На Сидиуса, скрывавшего угрозу. На собственную беспомощность перед существами, которых он не мог чувствовать.

Тёмная сторона отозвалась мгновенно.

Меч Рагноса стал почти невесомым. По металлу прошёл багровый огонь. Энакин ударил не воина, а его оружие.

Алхимический клинок рассёк амфистафф.

Живое копьё закричало.

Йуужань-вонг на мгновение застыл от потрясения.

Энакин ударил рукоятью в грудь, затем Силой швырнул в него ледяные обломки. Он не чувствовал самого противника, но мог двигать всё вокруг.

Воин упал.

Ярость потребовала продолжения.

Отруби голову.

Энакин поднял меч.

Остановился.

Йуужань-вонг был обезоружен и ранен. Древний клинок хотел убийства, но решение принадлежало не ему.

Энакин развернулся к следующему противнику.

Мейс заметил всё.

Он видел багровое пламя, ощутил прикосновение тёмной стороны и момент, когда Скайуокер мог убить поверженного врага.

Но не убил.

Магистр сражался дальше.

Асока тем временем погасила один меч.

Она перестала пытаться направлять движения через Силу и вспомнила тренировки с клонами. Звук. Перенос веса. Напряжение мышц. Положение ног.

Когда шестиногий зверь прыгнул, она уклонилась ещё до того, как увидела его.

Вторым клинком Асока рассекла сочленение панциря.

Зверь рухнул.

— Получилось! — крикнула она.

— Не радуйся раньше времени! — ответил Энакин.

Из туннеля вышли ещё десять воинов.

И среди них находился жрец.

Его лицо покрывали шрамы и искусственные наросты. В руке он держал живой шар, внутри которого пульсировал глаз.

Жрец посмотрел на Энакина.

Точнее — на меч Рагноса.

— Джиидай, — произнёс он.

Это слово прозвучало как проклятие.

Затем живой шар раскрылся.

Гравитационная волна ударила по ущелью.

Лёд треснул.

Глава XLV

Гнев, которому не дали имени

Мейс первым понял, что происходит.

— Они обрушат туннель!

Архив находился прямо под ними. Если ледяной пласт рухнет, тысячи тонн породы уничтожат хранилище вместе с защитниками.

Жрец снова сжал живой шар.

Довин-тягун усилил гравитацию.

Энакин протянул руку и попытался удержать ледяные плиты. Обычно такой вес не был для него непреодолимым, но странное поле тянуло обломки вниз, увеличивая их массу.

Механическая рука задрожала.

— Асока, выведи чиссов!

— А вы?

— Держу потолок!

— Не в одиночку, — сказал Мейс.

Он встал рядом и поднял обе руки.

Фиолетовый меч погас и упал на лёд. Два джедая одновременно охватили треснувший пласт Силой.

Камень перестал падать.

Но довин-тягун продолжал увеличивать давление.

Жрец увидел их усилия и издал резкий приказ. Воины двинулись вперёд.

Асока встретила их вместе с чисским отрядом.

Световые мечи, плазменные выстрелы и живые копья столкнулись в узком проходе.

— Долго не удержим, — произнёс Мейс.

Энакин чувствовал, как растёт гнев.

Меч Рагноса лежал в нескольких метрах. Древняя воля звала его.

Манжета Красса позволила бы поднять всю гору.

Артефакт остался на Коррибане.

Но Энакин понял принцип.

Не усилить телекинез.

Изменить направление.

— Не держите лёд, — сказал он.

Мейс повернул голову:

— Что?

— Когда скажу, отпустите.

— Под нами архив.

— Доверьтесь мне.

— Скайуокер…

— Сейчас!

Мейс отпустил.

Ледяной пласт устремился вниз.

В тот же миг Энакин направил всю накопленную энергию не против падения, а в сторону. Огромная масса сместилась по наклонной плоскости и обрушилась на позицию жреца.

Довин-тягун попытался поглотить импульс.

Это и было целью.

Пока живое существо удерживало лавину, гравитационное давление на туннель исчезло.

Мейс понял замысел.

Он подхватил Силой повреждённые опоры и выпрямил их. Туннель стабилизировался.

Траун отдал приказ с орбиты.

Через атмосферу прошёл один точный турболазерный выстрел.

Он ударил по координатам, которые Асока передала за секунду до этого. Лазер не попал в живой шар напрямую — довин-тягун поглотил бы энергию. Вместо этого заряд испарил лёд позади жреца.

Образовавшийся пар взорвался.

Живой шар потерял концентрацию.

Лавина накрыла йуужань-вонгскую группу.

Когда всё закончилось, в ущелье остались лишь облака пара и обломки.

Несколько воинов выжили. Они отступили к десантной капсуле, но чиссы перекрыли путь.

Жрец оказался под ледяной плитой. Он был жив, хотя одна нога оставалась сломанной.

Энакин подошёл к нему с мечом Рагноса.

Йуужань-вонг плюнул ему под ноги.

— Джиидай. Осквернённый.

— Ты знаешь наш язык.

— Вашу слабость знает путь.

— Кто отправил вас?

Жрец улыбнулся.

Его зубы были искусственно заострены.

— Мы увидели вас задолго до того, как вы увидели нас.

Он коснулся пальцами шрама на груди.

Тело внезапно начало разрушаться.

— Яд! — крикнула Асока.

Энакин попытался удержать жизнь, но не мог найти её в Силе. Мейс опустился рядом и активировал медицинский сканер.

Слишком поздно.

Жрец умер.

Остальные пленные сделали то же самое.

— Они не позволят себя допросить, — сказала Асока.

Траун подошёл к ним вместе с отрядом охраны.

— Но оставили достаточно сведений.

Он поднял живой глаз, выпавший из шара жреца. Организм всё ещё двигался.

— Это навигационное устройство записывало маршрут.

— Вы сможете его прочитать? — спросил Мейс.

— Не сразу.

Энакин вытер меч Рагноса и убрал в ножны.

Траун посмотрел на него:

— Вы использовали гнев.

Мейс ожидал ответа.

— Да, — сказал Энакин.

— Но не убили безоружного врага.

— Гнев дал силу. Решение всё равно оставалось моим.

Мейс медленно поднял свой меч с земли.

— Сегодня.

Энакин встретил его взгляд.

— Поэтому вы и полетели со мной.

— Да.

— Тогда продолжайте наблюдать.

Траун изучал их обоих.

— Ваш спор представляет интерес.

«— Он продолжается уже несколько лет», — сказала Асока. — Скоро можно будет издать отдельным архивом.

Чисс посмотрел на разрушенный туннель.

— Колония уцелела. Навигационные данные не захвачены. Органический корабль пытается отступить.

— Пытается? — спросил Энакин.

На орбите вспыхнул яркий свет.

Чисские корабли одновременно открыли огонь с разных направлений. Довины-тягуны поглощали выстрелы, но каждый залп заставлял их менять положение гравитационных провалов.

Траун направил один крейсер прямо к органическому судну.

За мгновение до столкновения корабль выпустил все ракеты и резко ушёл вверх. Довины-тягуны втянули ракеты в гравитационные аномалии.

А затем Траун взорвал два ближайших астероида.

Органическая броня разорвалась.

Корабль йуужань-вонгов погиб.

«— Вы заставили их защититься от оружия, чтобы ударить материей», — сказал Энакин.

— Я заставил их выбрать угрозу, которую они понимали.

Траун смотрел на разлетающиеся обломки. — Противник отступает.

И в этот момент по правому флангу пришёл удар. Вагаари, которых чисс считал сломленными, развернули несколько уцелевших кораблей и ударили по повреждённому крейсеру. Щиты не выдержали.

— Потерян «Стойкий», — доложил офицер.

Траун промолчал. Энакин увидел, как на его лице впервые появилась холодная тень раздражения — на себя. — Я недооценил их готовность жертвовать отступающими кораблями.

— Это всё меняет? — спросила Асока. — Нет. Но я потерял корабль, который можно было сохранить. В следующий раз я не дам им возможность выбрать собственные потери.

Траун выключил изображение.

— Теперь на Микррш.

Глава XLVI

Хорошие солдаты

В нескольких тысячах световых лет от Кри-Ваана генерал-джедай Типлар вела республиканские силы через лабиринт кольцевой станции Ринго-Винда.

Оби-Ван должен был участвовать в операции, но в последний момент изменил назначение и прибыл в качестве наблюдателя. Вместе с ним находились Рекс и Кикс.

Никто из них не знал, когда Палпатин решит проверить Приказ 66.

Но все понимали, что проверка приближается.

Кикс успел создать первую версию встречного сигнала. Она не отключала чипы полностью, а вводила в нейронную петлю противоречивую команду:

СОХРАНИТЬ ВЕРНОСТЬ ДЕЙСТВУЮЩЕМУ КОМАНДИРУ. ОЖИДАТЬ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ПРИКАЗА.

Если система сработает, клоны не откроют огонь сразу. Они замрут на несколько секунд, пытаясь разрешить конфликт между двумя приказами.

Эти секунды могли спасти джедаев.

Или только отсрочить смерть.

Рекс встроил встречный сигнал в обновление тактической сети 501-го и нескольких соседних подразделений. Официально программа улучшала распознавание дружественных целей.

Палпатин пока ничего не заметил.

Бой начался на внешнем кольце станции.

Типлар двигалась впереди клонов, отражая выстрелы дроидов. Рядом с ней сражался солдат CT-5385, которого братья называли Тапом.

Кикс заметил отклонение первым.

На его медицинском планшете появилась вспышка нейронной активности.

— Чип Тапа активирован.

Рекс повернулся:

— Случайно?

— Нет. Получен внешний сигнал.

В шлемах клонов прозвучал голос.

Он был настолько слабым, что сознательный разум почти не различал слова.

Но чипы услышали.

Протокол шестьдесят шесть. Диагностическая активация. Устранить ближайшего носителя командных признаков Ордена джедаев.

Тап остановился.

Его винтовка медленно повернулась к спине Типлар.

— Генерал! — крикнул Рекс.

Типлар обернулась.

Тап нажал на спуск.

Выстрела не произошло.

Встречный сигнал активировался.

Клон задрожал. Его палец продолжал давить на спуск, но система оружия получила одновременно две команды: открыть огонь и сохранить жизнь действующего командира.

Вокруг остановились другие солдаты.

Некоторые направили оружие на Типлар.

Другие опустили винтовки.

— Хорошие солдаты выполняют приказы, — прошептал Тап.

Оби-Ван прыгнул между ним и генералом.

Голубой меч вспыхнул, но Кеноби не атаковал клона. Он разрезал винтовку пополам.

— Рекс, сейчас!

Капитан активировал второй импульс.

В шлемах прозвучал голос Кикса:

МЕДИЦИНСКАЯ УГРОЗА. НЕЙРОННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО. ПЕРЕЙТИ В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ.

Большая часть клонов упала на колени.

Тап закричал и схватился за голову.

— Убей джедая… хороший солдат… нет… генерал…

Типлар погасила меч и опустилась рядом.

— Солдат, вы меня слышите?

Тап поднял на неё глаза.

В них боролись две воли.

— Бегите…

Затем он потерял сознание.

Бой вокруг продолжался. Дроиды не понимали, почему клоны внезапно остановились, но быстро воспользовались преимуществом.

Оби-Ван взял командование.

— Отступаем к внутреннему шлюзу! Типлар, прикрывайте левый фланг! Рекс, выведите солдат из зоны сигнала!

Они отступили организованно.

Только когда герметичные двери закрылись, Кикс смог проверить всех пострадавших.

— Семьдесят два процента чипов перешли в режим ожидания. Двадцать один процент сохранял команду ещё девять секунд. Остальные не отреагировали на встречный сигнал.

— Значит, он не готов, — сказал Рекс.

— Но сработал, — ответил Оби-Ван. — Без него Типлар была бы мертва.

Генерал посмотрела на неподвижного Тапа.

— Кто активировал приказ?

Кикс показал источник.

Сигнал прошёл через сотни ретрансляторов и ложных узлов. Но начальная подпись принадлежала Верховному командованию Республики.

— Канцлер, — произнёс Рекс.

Оби-Ван почувствовал холод.

Палпатин больше не готовился.

Он начал проверять оружие.

— Отправьте официальный отчёт, — приказал Кеноби. — Укажите преждевременный отказ чипа. Никаких упоминаний внешнего сигнала.

— А Тап? — спросила Типлар.

— Палпатин потребует доставить его на Камино.

Кикс посмотрел на Рекса.

— Если каминоанцы исследуют чип, они обнаружат встречную команду.

— Тогда отправим другого клона, — сказал Рекс.

Типлар резко повернулась:

— Что?

— Не живого. Медицинский контейнер с поддельными данными. Сообщим, что Тап умер по дороге и мозговая ткань разрушилась.

— Это измена Верховному командованию.

Рекс снял шлем.

— Если Верховное командование заставляет меня убивать вас, генерал, возможно, оно первое изменило нам.

Типлар посмотрела на Оби-Вана.

— Совет знает?

— Не весь.

— А теперь?

Оби-Ван почувствовал, что тайну больше невозможно удерживать внутри маленького круга.

— Теперь узнают доверенные магистры. Но действовать нужно осторожно.

Кикс проверил состояние Тапа.

— Он жив. И чип можно удалить.

Рекс положил ладонь на плечо брата.

— Тогда удаляйте.

Никто из присутствующих не заметил маленький технический дроид под потолком.

Он записал часть происходящего.

Передал сигнал.

А затем самоуничтожился.

Глава XLVII

Мир без Силы

Микррш оказался зелёным миром.

Густые леса покрывали почти всю поверхность. Огромные деревья олбио поднимались на сотни метров, переплетая кроны. Воздух был тёплым, влажным и наполненным звуками животных.

Но стоило кораблю опуститься ниже, как Энакин почувствовал исчезновение Силы.

Это произошло резко.

Сначала пропали далёкие огни живых существ. Затем исчезло присутствие Асоки и Мейса. Последним оборвался привычный поток, связывавший Энакина с окружающим миром.

Осталась тишина.

Не та изуродованная рана, которую создавали йуужань-вонги.

Полное отсутствие.

Энакин судорожно вдохнул.

На мгновение он снова оказался внутри брони Вейдера. Изолированный, искалеченный, отрезанный от всего живого. Даже шёлковый покров исчез, словно его никогда не существовало.

— Учитель? — спросила Асока.

Её голос звучал непривычно далеко.

Энакин попытался ответить и понял, что не может ощутить собственные протезы через Силу. Правая рука всё ещё работала, но движения стали грубее.

— Я в порядке.

Мейс посмотрел на него:

— Нет.

— Просто неожиданно.

Траун стоял между ними, не испытывая никаких изменений.

— Именно поэтому исаламири эффективны, — сказал он. — Чувствительные к Силе часто не осознают, насколько зависят от постоянного восприятия.

— Вы знали, что реакция будет такой? — спросила Асока.

— Предполагал.

— Могли предупредить.

— Предупреждение изменило бы наблюдение.

Мейс нахмурился:

— Мы не являемся вашим экспериментом.

— Сегодня являетесь. Как и я — вашим потенциальным союзником.

Энакин медленно поднялся.

Он посмотрел на собственные руки.

Никакой Силы.

Никакого предвидения.

Только тело, разум и опыт.

— Полезное ощущение, — произнёс он.

Асока недоверчиво посмотрела на него:

— Вы выглядите так, будто вас выбросили в открытый космос.

— Именно поэтому полезное. Против йуужань-вонгов нам придётся уметь сражаться без привычного восприятия.

Чисс не обиделся:

— Если бы это были мои люди, они стреляли бы точнее.

Наёмники открыли огонь.

Энакин поднял ладонь.

Ничего не произошло.

Бластерный заряд прошёл рядом с головой.

— Забыл, — пробормотал он.

Пришлось броситься за укрытие обычным способом.

Меч Рагноса в зоне исаламири стал просто металлическим клинком. Руны погасли, голос древнего владыки исчез.

Впервые с Коррибана в сознании Энакина наступила полная тишина.

Наёмник-трандошан прыгнул через барьер.

Энакин встретил его мечом Рагноса.

Клинок рассёк бластер, затем остановился у шеи противника.

Трандошан ударил когтями. Энакин заблокировал атаку механической рукой и толкнул врага плечом. Без Силы удар оказался слабее, но всё ещё достаточным, чтобы сбить охотника с ног.

Асока сражалась двумя мечами, однако вскоре поняла, что привычный стиль слишком зависит от акробатики и предчувствия. Она погасила один клинок, перехватила второй обеими руками и перешла к простой обороне.

Мейс действовал лучше.

Его движения стали медленнее, но не потеряли точности. Магистр не пытался предугадывать выстрелы — он следил за направлением стволов.

Траун стрелял короткими сериями.

Каждый выстрел поражал оружие, колени или системы связи.

— Они не хотят уничтожить поселение! — крикнул он. — Их цель — исаламири!

В центре нападения два дроида уже срезали целые ветви олбио вместе с животными. Они не заботились о выживании существ. Палпатину были нужны лишь несколько образцов для камеры.

Энакин побежал к ним.

Один из дроидов развернул тяжёлую пушку.

Без Силы Скайуокер не мог отразить такой залп.

Траун выстрелил первым.

Заряд попал в крепление ветви. Та упала, и испуганный исаламир усилил защитное поле. Дроид на мгновение потерял равновесие.

Энакин прыгнул.

Меч Рагноса пробил центральный процессор.

Второй дроид ударил его манипулятором. Скайуокер отлетел к дереву, больно ударившись спиной.

Наёмник поднял оружие.

Мейс метнул обычный камень.

Без Силы.

Камень попал стрелку в висок, сбив прицел.

Асока подоспела и разрезала винтовку.

Через несколько минут всё закончилось.

Часть нападавших погибла. Остальные сдались после того, как Траун уничтожил их транспорт в воздухе.

Энакин тяжело дышал, сидя у дерева.

— Никогда ещё не чувствовал себя настолько медленным.

Мейс кивнул:

— В этом мы согласны.

Их встретили жители небольшого поселения: охотники, контрабандисты и исследователи. Исаламири обитали на деревьях вокруг города, цепляясь когтями за ветви.

Существа выглядели безобидно.

— Нельзя просто снять их с дерева, — объяснил местный биолог по имени Келбис Ну. — Они соединяют когти с древесной тканью и получают питательные вещества непосредственно от олбио. Если вырвать животное, оно погибнет.

Траун показал конструкцию переносной рамы.

— Мы используем живые ветви, помещённые в питательный каркас. Корневая система продолжает снабжать исаламира.

— Сколько времени займёт подготовка? — спросил Мейс.

— Для двенадцати животных — около суток.

Энакин посмотрел на маленькое существо.

Один исаламир создавал зону отсутствия Силы ради защиты от ворнскров — хищников, охотившихся при помощи Силы. Когда животных было много, их поля объединялись и покрывали огромные территории.

— Двенадцать хватит для камеры? — спросила Асока.

— Если разместить их по окружности, — ответил Траун. — Но потребуется запас и условия для размножения.

В этот момент над лесом раздался взрыв.

Один из дальних складов вспыхнул.

Траун мгновенно выхватил бластер:

— Агенты Сидиуса.

Из-за деревьев появились вооружённые наёмники.

Трандошане, люди и несколько боевых дроидов двигались в специальных масках. Они знали о пузырях исаламири и потому не использовали чувствительных к Силе бойцов.

— Как они нас нашли? — спросила Асока, активируя мечи.

Клинки вспыхнули, но без предвидения казались непривычно тяжёлыми.

— Возможно, следили за нами, — ответил Мейс. — Или Траун привёл их сюда намеренно.

Мейс протянул ему руку:

— Вы слишком привыкли быть сильнейшим существом в комнате.

Энакин поднялся.

— А вы слишком довольны тем, что оказались правы.

— Иногда это единственная награда магистра Совета.

Асока осматривала повреждённую ветвь.

— Исаламир жив.

Келбис осторожно закрепил её в переносном каркасе.

— Благодаря вам.

Траун подошёл к пленённому командиру наёмников.

— Кто вас нанял?

Человек молчал.

Чисс снял с его пояса передатчик и изучил частоту.

— Он не ответит. Но оборудование использует шифр того же типа, что и Кинман Дориана.

Мейс посмотрел на Энакина:

— Ещё одна связь с Сидиусом.

— И всё ещё недостаточная для Сената, — ответил тот.

Траун перевёл красные глаза на пленных.

— Тогда следует собрать столько недостаточных доказательств, чтобы их совокупность стала неопровержимой.

Глава XLVIII

Условия Трауна

На подготовку питательных каркасов ушло восемнадцать часов.

В них разместили двенадцать исаламири. Ещё четыре животных остались на Микррш под защитой жителей — резерв, о котором Палпатин не должен был узнать.

Траун передал джедаям чертежи камер и систему ухода за живыми ветвями олбио.

Но союз ещё не был заключён.

Переговоры состоялись на борту чисского крейсера.

Траун стоял перед картой. Энакин, Асока и Мейс расположились напротив. Между ними находилась голограмма разрушенного органического корабля.

— Вы выполнили условие, — сказал чисс. — Кри-Ваан уцелел. Исаламиры принадлежат вам.

— Теперь ваша часть соглашения, — произнёс Мейс.

— Я передам сведения о Дальних Чужаках и сохранившиеся записи Кинмана Дорианы. Однако моё правительство не вступит в войну Республики.

— Мы этого не просим, — сказал Энакин.

— Пока.

Траун увеличил карту.

За границей чисских территорий появились сотни неотмеченных систем.

— Асценденция не едина. Часть семей считает внешнюю угрозу преувеличенной. Другие боятся, что союз с Республикой втянет нас в вашу гражданскую войну. Если я открыто помогу вам, мои действия могут признать нарушением доктрины.

— Поэтому вы действуете тайно, — сказала Асока.

— Да.

Мейс скрестил руки:

— Чего вы хотите от нас?

— Трёх обязательств.

Энакин почувствовал неприятное сходство с переговорами Талзин.

— Первое: Республика, Империя или иная держава, которая возникнет после войны, не предъявит территориальных требований к Асценденции чиссов.

— Мы не можем говорить от имени будущей державы, — сказал Мейс.

Траун посмотрел на Энакина.

— Он уже говорил от имени будущих флотов на Датомире.

Мейс резко повернулся к Скайуокеру:

— Откуда вы знаете?

— Талзин не единственная, кто умеет собирать сведения.

Энакин не стал отрицать:

— Я обещал защищать Датомир от йуужань-вонгов, если буду обладать необходимыми силами.

— Вы не имели права.

— Как и Республика не имела права оставлять мир без защиты только потому, что считает его народ дикарями.

— Речь не об этом. Вы берёте обязательства от имени власти, которой у вас нет.

— Я дал личное обещание.

— Личные обещания будущего правителя становятся государственной политикой.

Траун наблюдал за спором с явным интересом.

Асока вмешалась:

— Второе условие?

— Защита пограничных миров чиссов в случае полномасштабного вторжения Дальних Чужаков.

— При условии взаимной помощи, — сказал Энакин. — Если они атакуют Республику, ваши флоты также вступят в бой.

— Справедливо.

— Третье?

Траун посмотрел на живой навигационный орган, захваченный на Кри-Ваане.

— Право создать объединённое стратегическое командование, не подчинённое полностью ни Сенату, ни семьям чиссов.

Мейс сразу ответил:

— Неприемлемо.

— Почему?

— Военная структура без гражданского контроля быстро становится государством внутри государства.

— А военная структура, полностью подчинённая сенаторам, проигрывает войны до того, как они решают признать угрозу.

— Значит, нужен совместный контроль, — сказала Асока. — Военные планируют, гражданские определяют цели и ограничения.

Траун посмотрел на неё:

— Именно это я и хотел услышать.

Мейс нахмурился:

— Вы снова испытывали нас.

— Я предложил крайнее решение, чтобы увидеть, кто первым назовёт необходимое ограничение.

Энакин усмехнулся:

— Она действительно опаснее меня.

— Значительно, — подтвердил Траун.

Асока самодовольно подняла подбородок.

Мейс активировал проект соглашения.

— Мы можем подписать предварительный пакт от имени Ордена джедаев и командования тех частей Республики, которые нам подчинены. Территориальная неприкосновенность, обмен разведданными и взаимная оборона в случае нападения йуужань-вонгов.

— Дальних Чужаков, — поправил Траун. — Пока название из видения не подтверждено ими самими.

— Они сами называли себя йуужань-вонгами в будущем, — сказал Энакин.

— Будущее уже изменилось. Возможно, к моменту вторжения изменятся и они.

Эта мысль была неприятной.

Подготовка галактики могла заставить противника напасть раньше, выбрать другой маршрут или изменить стратегию.

— Что касается объединённого командования, — продолжил Мейс, — окончательное решение должен принять Сенат.

Траун покачал головой:

— К тому времени Сенат может не существовать.

— Тогда новая законная власть.

— А если ей станет Скайуокер?

В помещении наступила тишина.

Энакин посмотрел на чисса.

— Почему вы решили, что я буду править?

— Вы принимаете ответственность за миры, которыми не управляете. Собираете оружие, не принадлежащее Ордену. Строите союзы до получения полномочий и думаете о войне, которая начнётся через десятилетия. Это поведение либо мятежника, либо основателя государства.

— Есть третий вариант.

— Какой?

— Человек, который пытается не дать всем погибнуть.

— Именно так обычно описывают себя основатели государств.

Мейс не сводил глаз с Энакина.

Скайуокер положил ладони на стол.

— Если когда-нибудь я получу такую власть, пакт останется в силе. Но объединённое командование будет ограничено гражданским советом и общим уставом. Ни вы, ни я не сможем единолично начать войну.

— Принимается, — сказал Траун.

— Вы слишком быстро согласились.

— Потому что это было моей целью с самого начала.

— Вы невыносимы, — заметила Асока.

— Мне говорили.

Соглашение подписали четверо:

Митт’рау’нуруодо — от имени своих сил и тех семей чиссов, которые поддерживали его;Мейс Винду — как представитель Высшего совета Ордена;Энакин Скайуокер — как генерал Великой армии Республики;Асока Тано — как свидетель и представитель будущего поколения Ордена.Когда подписи были поставлены, Траун передал им зашифрованный кристалл.

— Здесь находятся все мои сведения о Дальних Чужаках, Сидиусе и неизвестных угрозах.

— Все? — спросил Мейс.

— Все сведения, которыми я готов поделиться сейчас.

— Это не одно и то же.

— Вы быстро учитесь.

Траун выключил карту.

— Я также отправлю с вами офицера связи.

— Кого? — спросила Асока.

Чисс спокойно ответил:

— Себя.

Глава XLIX

Урок Безмолвного

На Набу Мол учился стоять без ненависти.

Это оказалось сложнее любого поединка.

Он находился во дворе монастыря, держа в руках обычный деревянный посох. Вейрон наблюдал через эхо-грань, установленную на камне.

— Снова, — сказал древний забрак.

Мол атаковал тренировочного дроида.

Первый удар разбил защитную пластину. Второй должен был снести машине голову, но Вейрон отключил её раньше.

— Ты злишься.

— Я всегда злюсь.

— Именно поэтому твой противник знает, как ты будешь сражаться.

— Я убивал джедаев, магистров и мандалорцев.

— И проиграл Сидиусу за несколько секунд.

Мол стиснул посох.

— Осторожнее, мертвец.

— Что ты сделаешь? Убьёшь меня?

— Разобью кристалл.

— Тогда потеряешь единственного наставника, который не хочет превратить тебя в оружие.

Мол тяжело дышал.

— Мать хочет использовать меня против Сидиуса.

— Разумеется.

— Скайуокер тоже.

— Вероятно.

— Кеноби хочет суда.

— Да.

— А чего хочешь ты?

Вейрон задумался.

— Увидеть, кем станет человек, если впервые в жизни получит право определить себя сам.

— Я ситх.

— Нет. Сидиус никогда не считал тебя настоящим наследником. Для него ты был клинком с ногами.

Мол ударил посохом по земле.

— Тогда я стану тем ситхом, которого он боялся.

— Это снова означает определять себя через Сидиуса.

— Ты предлагаешь стать джедаем?

— Нет.

— Ведьмаком Датомира?

— Нет.

— Тогда кем?

— Я не знаю.

Ответ заставил Мола замолчать.

Все наставники в его жизни знали, кем он должен стать. Сидиус видел убийцу. Талзин — сына и наследника. Преступные синдикаты — правителя. Кеноби — врага.

Вейрон не предлагал готового имени.

— Возьми посох, — сказал он. — Но на этот раз не думай о победе.

— Тогда зачем атаковать?

— Чтобы двигаться.

Мол встал в стойку.

Дроид активировался.

Забрак сделал первый шаг.

Никакой ненависти.

Только расстояние, вес оружия, положение тела.

Дроид ударил.

Мол отвёл выпад, повернул посох и сбил машину с ног. Не уничтожил. Не добил. Просто завершил движение.

— Снова, — велел Вейрон.

— Я победил.

— Ты не сражался ради победы. Поэтому можешь повторить без желания доказать её.

Мол вернул дроида в исходное положение.

На балконе за ними наблюдала Падме.

Талзин стояла рядом.

— Он меняется, — сказала Падме.

— Восстанавливается, — ответила ведьма. — Измениться ему ещё предстоит.

— Оби-Ван всё равно потребует суда.

— И будет прав.

Падме удивлённо посмотрела на неё.

— Вы согласны?

— Мой сын совершил преступления. Я не позволю его казнить, но не стану утверждать, что кровь исчезает только потому, что он страдал сам.

— Тогда какой приговор вы примете?

— Тот, который оставит ему путь, а не только наказание.

Падме коснулась амулета.

Он снова стал тёплым.

— Сидиус приближается, — заметила Талзин.

— Он проверил Приказ 66.

— Значит, узел затягивается.

Падме посмотрела на Мола, заново учившегося держать оружие.

— Нам всем придётся определить себя прежде, чем Палпатин решит сделать это за нас.

Глава L

Хартия власти

Бейл Органа прибыл на Набу под предлогом обсуждения гуманитарных поставок.

Мон Мотма приехала двумя днями позже. Официально она участвовала в конференции по восстановлению миров, пострадавших от войны. Никто из них не знал всей правды о видении, Талзин или йуужань-вонгах.

Но оба давно понимали, что Республика приближается к краю.

Падме собрала их в небольшой комнате дворца Тида. На столе лежал проект документа под названием:

Хартия непрерывности и прав свободных систем

Бейл прочитал первые страницы.

— Ты предлагаешь процедуру на случай, если канцлер, Сенат и Совет джедаев одновременно утратят возможность управлять Республикой.

«— Или если выяснится, что канцлер совершил государственную измену», — сказала Падме.

Мон Мотма подняла взгляд:

— Ты ожидаешь именно этого?

— Я ожидаю кризиса, который существующие законы не переживут.

Хартия предусматривала создание должности Защитника Республики.

Он получал право:

временно командовать объединённым флотом;заключать перемирия;блокировать решения, угрожающие существованию государства;назначать чрезвычайных командующих;координировать оборону миров;приостанавливать работу коррумпированных учреждений до суда.Но власть Защитника ограничивалась:

сроком в четыре года;обязательным подтверждением Сената и Совета систем;независимым Верховным судом;запретом распускать местные правительства без доказанного мятежа;запретом применять планетарное оружие;невозможностью изменять Хартию единолично;правом гражданского Совета отстранить Защитника квалифицированным большинством.Бейл пролистал Хартию и вернулся к началу. — Четыре года чрезвычайной власти. Ты знаешь, как это звучит. Мон Мотма прочитала статью о Совете наследования, затем перевернула страницу. — Ты хочешь, чтобы переход власти пережил смену названия государства. Падме не ответила. — Кто станет первым Защитником? — В документе нет имени. — Но ты думала об Энакине. Падме промолчала.

Бейл медленно выдохнул:

— Он герой войны. Клоны ему преданы. Часть граждан считает Скайуокера воплощением победы. Если Республика рухнет, армия пойдёт за ним.

«— Именно поэтому ограничения нужно создать заранее», — сказала Падме. — До того, как власть окажется в его руках.

— Он знает об этом документе?

— Нет.

— Ты составляешь законы против собственного мужа?

— Для него. Для галактики. И, если потребуется, против него.

Мон Мотма едва заметно улыбнулась.

— Теперь я верю, что ты всё ещё Падме Амидала.

Амулет на её груди внезапно вспыхнул.

Падме схватилась за край стола.

Боль пронзила живот, хотя дети не пострадали. Зелёный камень стал почти горячим.

Талзин вошла без приглашения.

— Узел сдвинулся.

— Что произошло? — спросил Бейл, поднимаясь.

— Верховный канцлер испытал оружие, которое готовил против джедаев.

Падме посмотрела на неё.

— Приказ 66.

— Да. Он не сработал так, как должен был. Теперь Сидиус знает, что кто-то изменил его замысел.

Мон Мотма побледнела:

— О чём вы говорите?

Падме поняла: больше невозможно держать ближайших союзников в неведении.

— Закройте двери, — сказала она. — Мне придётся рассказать вам, кто на самом деле управляет Республикой.

Глава LI

Офицер без государства

Траун прибыл на Корусант под именем капитана Миттау — военного наблюдателя одной из малых держав Неизведанных Регионов.

Его крейсер остался за границей Республики. Сам чисс пересел на джедайский корабль, взяв с собой только офицера связи и контейнер с живым навигационным организмом йуужань-вонгов.

Двенадцать исаламири перевозились в экранированном грузовом отсеке.

При приближении к Корусанту Энакин почувствовал странный эффект: пузырь пустоты двигался вместе с кораблём, вырезая небольшой участок из ткани Силы. Любой опытный джедай мог заметить аномалию, если оказался бы достаточно близко.

— Мы не сможем доставить их прямо в Храм, — сказал Мейс.

— Палпатин тоже почувствует отсутствие, — добавила Асока.

Траун посмотрел на план столицы:

— Не если пустота появится там, где Сила и так постоянно искажена.

Энакин понял:

— Нижние уровни.

Под Храмом и административным центром существовали древние тёмные святилища. Миллиарды жителей создавали такой плотный эмоциональный шум, что отдельная аномалия могла затеряться.

Оби-Ван подготовил тайное хранилище внутри заброшенной станции метро. Кикс и несколько доверенных инженеров установили там питательные системы.

Когда первый каркас внесли в помещение, Сила исчезла в радиусе нескольких метров.

Мейс шагнул внутрь.

Его присутствие мгновенно пропало для остальных.

Через секунду он вернулся.

— Камера работает.

— Один исаламир недостаточен для Сидиуса, — сказал Вейрон через эхо-грань. — Он может разрушить стены извне до полного погружения в поле.

— Поэтому нужны перекрывающиеся зоны, — ответил Траун. — Как только пленник войдёт в первую, остальные будут опущены вокруг него механически.

Оби-Ван изучал схему:

— А если он почувствует пустоту заранее?

— Камеру следует собрать вокруг него после обездвиживания, — сказал Энакин.

— Каким образом обездвижить самого могущественного ситха галактики?

Мол ответил с порога:

— Заставить его поверить, что он уже победил.

Все повернулись.

Забрак вошёл в сопровождении Бо-Катан и двух стражей Набу. Оружия при нём не было. На груди находился маленький осколок Кристалла Огня, заключённый в защитную оправу.

Мейс положил ладонь на меч:

— Кто позволил привести его на Корусант?

— Я, — ответила Падме, появившись следом. — Его знания необходимы для камеры.

— Он должен оставаться под стражей на Набу.

— И остаётся. Стража здесь.

Бо-Катан подняла бровь.

Мейс посмотрел на Мола:

— Если попытаетесь бежать…

— Ты убьёшь меня. Кеноби уже произнёс эту речь лучше.

Траун изучал забрака с таким вниманием, что Мол раздражённо повернулся к нему.

— Чего ты хочешь, чисс?

— Понять вас.

— И что понял?

— Вы демонстрируете агрессию, когда чувствуете себя объектом изучения. Следовательно, контроль над собственным образом для вас важнее физической свободы.

Мол сузил глаза.

— Мне уже не нравится этот человек.

— Обычно это означает, что он прав, — сказала Асока.

Траун активировал схему камеры.

— Мол прав в главном. Сидиуса нельзя просто заманить в техническую ловушку. Он должен сам войти в точку, где будет уверен в победе.

— Кабинет канцлера? — предположил Оби-Ван.

— Слишком хорошо защищён, — сказал Энакин. — И там он контролирует окружение.

Мол посмотрел на Скайуокера:

— Он захочет обратить тебя там, где ты добровольно преклонишь колено.

— Я не преклонюсь.

— Важно, чтобы он считал иначе.

Падме развернула карту Храма.

— Зал Верховного совета.

Мейс повернулся к ней:

— Вы предлагаете привести Сидиуса в Храм?

— Нет. Он сам придёт, если решит, что Орден побеждён, а Энакин готов принять его сторону.

Энакин посмотрел на пустое кресло в центре проекции.

В прежнем будущем Палпатин объявил джедаев предателями и превратил Храм в символ их поражения.

Теперь тот же символ можно было использовать против него.

— Сначала нужно заблокировать Приказ 66, — сказал Оби-Ван.

Кикс вышел из технического отсека.

Его лицо было мрачным.

— С этим проблема. Сидиус обнаружил наш встречный сигнал.

Он показал запись с Ринго-Винды.

Крошечный дроид наблюдал за Тапом, Рексом и Оби-Ваном. Большая часть информации потерялась при самоуничтожении, но одно сообщение успело уйти в канцелярию:

НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИЗМЕНЕНИЕ НЕЙРОННОГО ПРОТОКОЛА.

— Он не знает подробностей, — продолжил Кикс. — Но понимает, что в чипы вмешались.

— Значит, скоро изменит код активации, — сказал Мейс.

— Или отдаст приказ раньше, чем мы подготовимся, — добавил Оби-Ван.

Траун смотрел на список легионов.

— Тогда перестаньте защищаться от одного сигнала.

— Что вы предлагаете? — спросил Рекс.

— Перехватить всю командную сеть армии.

В комнате стало тихо.

Траун увеличил центральный узел связи.

— Вы пытаетесь создать ключ, противостоящий приказу канцлера. Но пока сеть принадлежит ему, он всегда сможет изменить формулировку. Вам нужно лишить его возможности говорить с клонами.

— Захват центрального передатчика будет государственным переворотом, — сказал Мейс.

— Только если сделать это открыто.

Асока посмотрела на чисса:

— А если заменить его зеркальной сетью? Все приказы Палпатина сначала будут проходить через наш узел.

Траун кивнул:

— Именно.

Рекс медленно улыбнулся.

— Канцлер отдаст приказ и не узнает, что армия его не получила.

— Или получила другую команду, — сказал Кикс.

Энакин посмотрел на карту Корусанта.

Мир приближался к точке, за которой не останется возврата.

Они уже строили клетку для канцлера.

Теперь собирались тайно отнять у него армию.

Рагнос был бы доволен.

Именно поэтому Энакин не позволил себе почувствовать удовлетворение.

Глава LII

Правитель на пустой карте

Поздней ночью Энакин нашёл Трауна на балконе квартиры Падме.

Чисс стоял перед огнями Корусанта. Миллионы воздушных машин двигались между башнями, создавая бесконечные потоки.

— Впечатляет, — сказал Траун.

— Вы впервые на Корусанте?

— Нет. Но впервые вижу его не как вероятного противника.

Энакин встал рядом.

— И что говорит вам наше искусство?

— Что столица пытается отрицать существование земли.

— Не понимаю.

— Верхние уровни построены так, чтобы жители никогда не видели основания планеты. Чем выше социальное положение, тем дальше человек от поверхности и последствий решений. Даже архитектура вашего мира говорит: власть не желает помнить, на чём стоит.

Энакин посмотрел вниз.

Где-то под ними находились нижние уровни, древние храмы, миллиарды бедняков и тайная камера с исаламирами.

— Поэтому Республика умирает?

— Республика умирает по многим причинам. Коррупция. Отсутствие единого командования. Неравенство систем. Неспособность быстро отвечать на угрозы. Сидиус не создал все эти слабости. Он лишь понял, как их соединить.

— Он считает, что Империя исправит их.

— Частично исправит.

Энакин резко повернулся:

— Вы видели, что он сделает.

— Я видел ваше видение. Империя Палпатина создаст сильный флот, единую систему снабжения и централизованное командование. Это реальные преимущества.

— Ценой рабства, уничтоженных миров и страха.

— Да. Поэтому проблема не в централизации самой по себе. Проблема в отсутствии ограничений и в цели правителя.

— Вы говорите как Вейрон.

— Я приму это за комплимент.

Энакин положил ладони на перила.

— В будущем, которое я видел, Республика победила Империю. Но оказалась не готова к йуужань-вонгам.

— Потому что строилась как противоположность Палпатину, а не как ответ на собственные слабости.

— Значит, нужна новая империя?

— Название не имеет значения. Нужна система, способная быстро объединять ресурсы во время войны и возвращать полномочия мирам после кризиса.

Энакин усмехнулся:

— Падме пишет именно такую Хартию.

— Знаю.

— Она показала вам?

— Нет. Я сделал вывод из того, какие юридические архивы она запросила.

— Вы действительно не можете просто ничего не анализировать?

— Могу. Но не вижу причины.

Траун достал маленький проектор.

Над ним появилась модель флота.

Сначала — «Венаторы», республиканские фрегаты и корабли поддержки. Затем рядом возникли новые суда: тяжёлые носители, быстрые ударные крейсеры, ремонтные платформы, разведчики и корабли, приспособленные к борьбе с органическими технологиями.

— Для войны с йуужань-вонгами недостаточно построить больше существующих кораблей, — сказал Траун. — Их довины-тягуны будут поглощать турболазерный огонь. Нужны комбинированные атаки: материя, энергия, гравитационные импульсы, быстрое изменение векторов.

— Звёздная кузница могла бы создать такой флот.

Траун впервые услышал название.

— Объясните.

Энакин рассказал о раката и уничтоженной станции, использовавшей энергию звезды и тёмной стороны для производства кораблей. О возможном Семени Кузницы, которое ещё предстояло найти.

— Если такая технология существует, — сказал Траун, — она представляет угрозу не меньше, чем средство спасения.

— Вейрон предупреждал. Кузница искажает разум операторов.

— Тогда управление нельзя отдавать одному человеку.

— Даже мне?

— Особенно вам.

Энакин посмотрел на чисса.

— Большинство адмиралов побоялись бы так говорить.

— Поэтому большинство адмиралов становятся орудиями правителей, а не советниками.

— Палпатин попытался бы убить вас.

— Вероятно.

— А если правителем стану я?

Траун выключил проекцию.

— Тогда я буду служить вам до тех пор, пока ваша цель состоит в защите галактики. Если вы начнёте считать галактику своей собственностью, я стану вашим противником.

Энакин почувствовал, как внутри отозвался гнев.

Не из-за угрозы.

Из-за того, что Траун заранее допускал его падение.

Но именно этого Энакин требовал от Асоки.

Остановить его, если он станет Вейдером.

— Честный ответ, — произнёс он.

— Полезный.

Позади открылась дверь.

Падме вышла на балкон. В руках она держала Хартии непрерывности.

— Нам нужно поговорить.

— О чём? — спросил Энакин.

Она протянула ему документ.

— О том, что произойдёт после падения Палпатина.

— Мы ещё не победили его.

— Именно поэтому обсуждать нужно сейчас. После победы у всех появятся армии, страх и желание действовать быстрее закона.

Энакин взял Хартию.

На первой странице находилось описание должности Защитника Республики.

— Ты предназначила её для меня.

— Я предназначила ограничения для того, кто получит власть. Если это будешь ты — тем более.

— Ты мне не доверяешь?

Падме приблизилась.

— Я доверяю тебе достаточно, чтобы сказать правду: хороший человек тоже может стать тираном, если каждый день убеждает себя, что чрезвычайные меры нужны лишь ещё немного.

Траун молча направился к двери.

— Останьтесь, — сказала Падме. — Вы должны услышать.

Чисс остановился.

— Хартия создаст гражданский совет, независимый суд и ограничения военного командования, — продолжила она. — Если Республика распадётся, новая держава примет эти правила как основу легитимности.

Энакин пролистал страницы.

— Совет сможет отстранить Защитника.

— Да.

— Во время войны?

— Если он нарушит Хартию.

— Противник может подкупить советников.

— Поэтому потребуется квалифицированное большинство, доказательства и решение суда.

— Это замедлит командование.

Траун вмешался:

— Не обязательно. Оперативные решения останутся за военными. Совет контролирует цели, ресурсы и пределы допустимого.

Энакин посмотрел на него:

— Вы уже на её стороне?

— В данном вопросе — да.

Падме положила ладонь на живот.

— Я не хочу, чтобы наши дети унаследовали трон, который невозможно покинуть.

— Никакого трона пока нет.

— Но ты уже строишь его основание. Договор с Талзин. Союз с чиссами. Исаламири. Будущий флот. Армия, которая пойдёт за тобой, если Палпатин падёт.

Энакин хотел возразить.

Не смог.

Все действия действительно вели в одном направлении.

Не потому, что он желал короны.

Потому что каждый новый союз и обещание делали его ответственным за всё большее число существ.

— А если Сенат снова погрузится в споры? — спросил он. — Если миры откажутся объединиться перед вторжением?

— Тогда убеждай, — сказала Падме.

— А если времени не будет?

— Действуй. Но потом отвечай за действие.

— А если Совет попытается остановить необходимое решение?

— Докажи необходимость.

— А если не получится?

Падме посмотрела прямо ему в глаза.

— Тогда спроси себя, действительно ли все остальные слепы — или ты просто решил, что не можешь ошибаться.

Энакин закрыл Хартию.

Тяжесть документа казалась больше, чем вес меча Рагноса.

«— Я подпишу её», — сказал он. — Но только после того, как Оби-Ван, Асока, Йода и представители миров внесут поправки.

Падме улыбнулась:

— Именно такой ответ я хотела услышать.

Амулет на её груди внезапно вспыхнул.

Зелёный свет сменился багровым.

Падме согнулась от боли.

Энакин успел подхватить её.

— Что происходит?

Из камня вырвался голос Талзин:

— Сидиус принял решение.

Далеко над городом зазвучали сирены.

Все информационные каналы Корусанта прервались.

На экранах появилось лицо Верховного канцлера.

«— Граждане Республики», — произнёс Палпатин. — Этой ночью получены неопровержимые сведения о заговоре внутри военного командования. Неизвестные лица вмешались в системы Великой армии и пытались изменить верность наших солдат.

Энакин почувствовал холод.

Палпатин знал о встречном сигнале.

— До завершения расследования, — продолжил канцлер, — все подразделения переводятся под прямое управление канцелярии. Совет джедаев должен передать коды армейской связи и приостановить самостоятельные военные операции.

Падме выпрямилась.

— Он отрезает Орден от клонов.

Траун уже активировал комлинк.

— Сколько времени нужно для зеркальной сети?

Голос Рекса пришёл с помехами:

— Минимум шесть часов.

— У нас нет шести часов, — сказал Энакин.

На экране Палпатин сделал паузу.

Затем произнёс:

— Генерал Энакин Скайуокер, прошу вас немедленно прибыть в канцелярию. В этот трудный час Республика нуждается в вашей верности.

Рагнос в соседней комнате пробудился.

Багровые руны вспыхнули даже внутри футляра.

Иди. Преклонись. Позволь ему поверить, что победил.

Мол вошёл на балкон.

Он тоже услышал обращение.

— Начинается, — сказал забрак. — Он отделяет тебя от остальных.

Оби-Ван появился по голосвязи:

— Энакин, не отвечай. Возвращайся в Храм.

Мейс передал другой приказ:

— Все доверенные магистры собираются в Совете. Канцлера пока не арестовывать.

Падме держала Энакина за руку.

— Ты обещал не идти к нему один.

Он посмотрел на неё, затем на Трауна и Мола.

Палпатин ожидал испуганного джедая, который придёт искать защиты у единственного человека, якобы способного спасти его семью.

Но в квартире находились жена Энакина, освобождённый ученик Сидиуса и стратег, видевший угрозу за пределами галактики.

А внизу столицы ждала камера из живой пустоты.

— Один я и не пойду, — сказал Энакин.

Траун выключил городские каналы.

— Каков план?

Энакин посмотрел на Хартию, меч Рагноса и карту Корусанта.

— Дадим Палпатину то будущее, которого он хочет.

— А затем? — спросила Асока, появившись в дверях.

Энакин взял древний меч.

— Закроем дверь клетки.

Эпилог части

Приказ перед приказом

В кабинете канцлера Палпатин ожидал.

Он чувствовал движение в Силе.

Страх Падме.

Гнев Мейса Винду.

Решимость Оби-Вана.

И Энакина.

Но Скайуокер ощущался иначе. Его присутствие то появлялось, то исчезало, словно вокруг него двигалась пустота.

Исаламири.

Значит, джедаи нашли Микррш.

Сидиус не позволил удивлению отразиться на лице.

Даже это можно было обратить в преимущество.

Он активировал тайный канал.

На голограмме появился граф Дуку.

— Начинайте наступление, — приказал Палпатин. — Все резервы сепаратистов должны выйти к Корусанту.

— Столица слишком хорошо защищена.

— Внутренняя сеть флота скоро перестанет подчиняться джедаям.

— А Скайуокер?

— Придёт ко мне.

Дуку помолчал.

— Если он откажется?

— Тогда Падме Амидала станет доказательством цены неповиновения.

Голограмма погасла.

Сидиус вызвал следующий канал.

На этот раз перед ним появился командующий Корусантской гвардией.

— Подготовить протокол шестьдесят шесть, — произнёс канцлер. — Не передавать приказ до моего личного подтверждения.

— Будет исполнено, сэр.

Связь завершилась.

Палпатин подошёл к окну.

За прозрачной стеной сияла столица. Вдалеке возвышались башни Храма джедаев.

Он не знал, что командная сеть уже начали подменять.

Не знал, что Траун изучил архитектуру его дворца.

Не знал, что Мол находится на Корусанте.

Но чувствовал: привычное будущее распадается.

Поэтому Сидиус решил сделать то, что всегда делал лучше всего.

Не ждать будущего.

Создать кризис, в котором только он один будет знать следующий шаг.

Над ночной стороной планеты из гиперпространства вышел первый флот сепаратистов.

Началась битва за Корусант.

Но на этот раз её исход должен был решить не только судьбу канцлера.

Он должен был определить, кому будет принадлежать Республика после его падения.

Часть шестая. Ночь двух приказов

Власть редко погибает от первого удара. Чаще она погибает от приказа, который никто больше не желает исполнять.

Дар Вейрон Безмолвный

Глава LIII Небо столицы

Первым изменился свет.

Холодное сияние бесконечного города дрогнуло, когда над ночной стороной Корусанта раскрылись разрывы гиперпространства. Один за другим из голубых вспышек выходили корабли Конфедерации: фрегаты «Щедрость», тяжёлые разрушители, десантные транспорты и похожие на хищных насекомых авианосцы.

Затем пришёл звук.

Сирены гражданской обороны слились с гулом двигателей, голосами диспетчеров и далёкими ударами турболазеров. За окнами квартиры воздушные трассы распались. Одни машины устремились вниз, к убежищам, другие зависли в ожидании приказов, третьи продолжали лететь, словно их пилоты ещё не поверили, что война добралась до самого сердца Республики.

Траун первым подошёл к панорамному окну.

Красные глаза чисса следили не за вспышками выстрелов, а за строем кораблей.

— Это не удар по планете, — произнёс он.

Энакин застегнул крепление обычного светового меча. Меч Рагноса он оставил в руке.

— Они только что вывели к столице целый флот.

— Именно поэтому я говорю не о масштабе, а о цели.

Траун развернул над столом тактическую проекцию. Синие знаки республиканских эскадр перемешивались с красными метками противника. Некоторые оборонительные соединения уже меняли курс, но слишком медленно: после приказа канцлера командиры ждали подтверждения новых полномочий.

Падме, всё ещё бледная после вспышки амулета, подошла ближе.

— Куда они направляются?

Траун увеличил изображение.

— Три ударные группы давят на внешний оборонительный пояс. Четвёртая демонстративно движется к Храму. Но основные авианосцы выстраивают коридор к административному району.

Мол усмехнулся.

— Он хочет, чтобы его спасли.

Асока посмотрела на него.

— Кто?

— Канцлер Палпатин, разумеется. — Мол произнёс имя так, словно оно оставляло горечь на языке. — Сидиус никогда не довольствуется одной ловушкой. Если Скайуокер не придёт к нему добровольно, Дуку похитит канцлера. Герой Республики бросится в погоню. Орден останется без своего сильнейшего воина, а армия — без джедайского командования.

— И где-то между спасением и возвращением Дуку должен умереть, — сказал Энакин.

В футляре прошлого это уже происходило. «Невидимая длань». Пленённый канцлер. Безоружный Дуку на коленях. Мягкий голос Палпатина, приказывающий убить.

Только теперь Дуку знал, что однажды Энакин уже отказался.

Падме коснулась проекции.

— Значит, нападение должно подтвердить слова канцлера. Джедаи вмешались в армию, армия потеряла управление, и сепаратисты немедленно оказались над столицей.

— Удобная причинная последовательность, — согласился Траун. — Особенно для тех, кто не знает, что один человек управляет обеими сторонами.

Комлинк снова ожил.

— Генерал Скайуокер, — прозвучал голос из канцелярии, — Верховный канцлер ожидает вашего ответа.

Энакин посмотрел на Падме.

Она не отпустила его руку.

— Ты обещал.

— Я помню.

— Тогда ответь так, чтобы он поверил. Но не так, чтобы поверил ты сам.

Меч Рагноса отозвался тёплой тяжестью.

Она боится твоей силы. Все они боятся. И всё же требуют, чтобы ты спас их.

Энакин подавил желание сжать рукоять.

Гнев был настоящим. Голос — тоже.

Но решение оставалось его.

Он включил передатчик.

— Передайте канцлеру, что я прибываю.

Оби-Ван немедленно вмешался в канал:

— Энакин!

— Совет отказался действовать, — отчётливо сказал Энакин. — Канцлер просит помощи, пока вы собираете совещание.

В комнате стало тихо.

Оби-Ван понял первым.

— Ты не должен принимать решения в таком состоянии.

— Именно это вы всегда говорите.

Энакин отключил связь.

Асока скрестила руки на груди.

— Убедительно.

— Слишком убедительно, — ответил он.

— Палпатину понравится.

— Поэтому мне и не нравится.

Траун провёл пальцем вдоль карты канцелярии.

— После вашего входа дворец закроют. Официально вы должны прибыть один. Неофициально рядом с вами будут три группы.

На проекции возникли маршруты.

— Генерал Кеноби и магистр Винду останутся вне здания, пока не получат доказательство активации незаконного приказа или прямого нападения канцлера. Командир Тано войдёт через технический уровень и обеспечит доступ к внутреннему узлу связи. Мол проведёт её по маршрутам, которыми пользовались тайные агенты Сидиуса.

Оби-Ван снова появился над столом в виде небольшой голограммы.

— Я возражаю против слова «проведёт».

— Я могу назвать это контролируемым использованием заключённого, — сказал Траун.

— Так гораздо хуже.

Мол взглянул на изображение Оби-Вана.

— Тебе станет легче, если мандалорка будет держать бластер у моего позвоночника?

— Немного.

Из соседнего помещения вышла Бо-Катан. Шлем она держала под мышкой, а оружие уже было закреплено на броне.

— Я предпочла бы держать его у твоего затылка.

— Вот видите, — заметил Мол. — Доверие растёт.

Асока коротко выдохнула, почти рассмеявшись, но очередной взрыв заставил стёкла задрожать.

Траун увеличил нижние уровни.

— Капитан Рекс и медик Кикс продолжают развёртывание зеркальной сети. Им нужен доступ к личному контуру Верховного командования. Его можно получить из канцелярии или с одного из флагманских узлов Корусантской гвардии.

— Я возьму код в кабинете Палпатина, — сказал Энакин.

— Нет, — возразила Падме. — Ты заставишь его открыть контур добровольно.

Все посмотрели на неё.

Падме выпрямилась, преодолевая остаточную боль.

— Если Энакин попытается украсть код, Палпатин поймёт, что это ловушка. Но если канцлер решит передать ему командование частью обороны, он сам включит Энакина в личную сеть.

Траун кивнул.

— Сенатор права. Нам нужен не только код, но и причина, по которой Сидиус не станет его немедленно отзывать.

— Значит, я должен убедить его, что Орден отвернулся от меня, — сказал Энакин.

— И что ты готов принять его власть, — добавил Мол.

Падме посмотрела на забрака так холодно, что тот замолчал.

— Он должен убедить Палпатина, — сказала она. — Не себя.

Энакин наклонился и коснулся её лба своим.

На мгновение исчезли сирены, корабли и тень будущего. Остались её дыхание и два едва уловимых присутствия в Силе.

Он не пытался удержать их.

Только запомнил.

— Перейди в убежище Сената, — попросил он.

— Нет.

— Падме.

— Палпатин уже рассчитывает использовать меня. Если я исчезну, он поймёт, что мы знаем о его плане. Я останусь на виду, но выберу место сама.

Она открыла защищённый канал.

— Я созову чрезвычайную комиссию Сената и потребую, чтобы любые приказы армии проходили гражданскую регистрацию. Это не остановит его, но создаст свидетельства.

— Канцелярия может заблокировать вам доступ, — сказал Траун.

— Тогда блокировка тоже станет свидетельством.

Энакин хотел возразить. Старый страх уже поднимался, требуя спрятать её, запереть, увезти с планеты.

Падме увидела это.

— Не решай за меня, Эни.

Он медленно кивнул.

— Возьми охрану.

— Возьму ту, которую выберу сама.

— Это всё, чего я прошу.

— Нет. Ты просишь гораздо большего. Просто сейчас мы договорились об этом.

Асока закрепила мечи.

— Учитель, нам пора.

Траун передал каждому маршрут и временные метки.

— Через девять минут первая волна достигнет внутренних платформ. Через двенадцать Корусантская гвардия получит прямой контур канцелярии. Через пятнадцать Дуку попытается прорвать оборону административного района.

— А зеркальная сеть? — спросил Энакин.

— В текущем виде она способна перехватить не весь приказ, а только его распространение между центральными узлами. — Траун посмотрел на часы. — Нам придётся заставить врага передать команду именно по тем каналам, которые мы контролируем.

— И если он выберет другой?

— Тогда капитану Рексу придётся выиграть время у собственной армии.

За окнами вспыхнул первый взрыв на орбите.

Энакин направился к двери.

Падме остановила его одним словом:

— Эни.

Он обернулся.

— Вернись собой.

— Я вернусь.

Мол тихо произнёс:

— Он тоже обещал мне свободу.

Энакин встретил его взгляд.

— Я не он.

— Сегодня это придётся доказать не мне.

Над городом раздался новый грохот.

Энакин шагнул в коридор, и дверь закрылась за ним.

Глава LIVЗеркало в огне

Коммуникационный зал Храма никогда не предназначался для войны против собственной армии.

Здесь хранились карты фронтов, отчёты генералов и ключи доступа к тысячам кораблей. По стенам тянулись ряды голопроекторов, а в центре возвышалось кольцо стратегического стола. Теперь панели были вскрыты, кабели лежали прямо на полу, и трое астромехаников передавали друг другу потоки данных быстрее, чем органический разум мог их прочесть.

Кикс сидел внутри разобранной консоли, по локоть погрузив руки в светящиеся соединения.

— Третий контур снова закрылся!

Рекс переключил линию.

— Обходи через медицинскую сеть.

— Медицинская сеть не рассчитана на управление армией.

— Сегодня она будет повышена в должности.

Оби-Ван стоял у центральной проекции и наблюдал, как красные участки связи распространяются по карте Корусанта. Канцелярия последовательно отзывала коды джедайских генералов.

Один за другим гасли их символы.

Пло Кун потерял доступ к своей эскадре.

Шаак Ти была отсоединена от внутренних гарнизонов.

Ки-Ади-Мунди ещё удерживал два канала, но оба уже подвергались атаке.

— Они не просто меняют полномочия, — сказал Кикс. — Они перестраивают приоритеты чипов. Каждый приказ от джедая теперь отмечается как потенциально враждебный.

Рекс стиснул зубы.

— Солдаты начнут сомневаться в командирах ещё до шестьдесят шестого.

— Не солдаты. Система внутри них.

Оби-Ван посмотрел на капитана.

— Рекс?

— Я в порядке, генерал.

Это прозвучало слишком быстро.

Кикс выбрался из консоли.

— Он не может знать наверняка. Никто из нас не может.

Рекс повернулся к нему.

— Сейчас не время.

— Именно сейчас. Если приказ поступит мимо зеркала, ты можешь выстрелить в генерала Кеноби раньше, чем поймёшь, что сделал.

В зале замолчали даже техники.

Оби-Ван спокойно снял световой меч и положил его на край стола.

— В таком случае давайте не будем создавать лишних соблазнов.

Рекс посмотрел на оружие.

— Сэр, это не смешно.

— Я и не шутил.

Оби-Ван подошёл ближе.

— Капитан, если почувствуете, что теряете контроль, вы скажете об этом. Не потому, что я вам не доверяю. Потому, что я доверяю вам достаточно, чтобы услышать предупреждение.

Рекс снял шлем.

На его виске блестел пот.

— А если я не успею?

Кикс достал небольшой инъектор и прикрепил его к внутренней стороне наруча Рекса.

— Здесь смесь, которая на несколько минут подавит активность чипа вместе с большей частью двигательной координации. Нажмёшь — упадёшь, но не убьёшь никого.

— Отличный выбор.

— Я медик. Мои решения редко нравятся пациентам.

В общий канал ворвался голос Трауна:

— Внешний оборонительный пояс потерял семнадцать процентов эффективности. Канцелярия требует подтверждать каждую смену курса через центральный штаб.

Оби-Ван активировал проекцию чисса.

— Иными словами, Палпатин парализует собственный флот ради контроля.

— Он рассчитывает, что хаос оправдает дальнейшую концентрацию власти. Граф Дуку движется точно вдоль задержек, создаваемых новыми процедурами.

На карте несколько кораблей Конфедерации прошли между двумя республиканскими соединениями, не успевшими согласовать манёвр.

— Можно вернуть командование? — спросил Оби-Ван.

— Только ценой открытого неподчинения канцлеру.

— Мейс не даст такого приказа без доказательств.

— Тогда доказательства должны появиться раньше, чем столица лишится орбитальных платформ.

Рекс указал на один из секторов.

— Пятая флотилия всё ещё принимает мои коды.

— Потому что её ретранслятор не обновился, — ответил Кикс. — Если мы подключим к нему зеркало, сможем перехватывать приказы в южном полушарии.

— Сколько времени?

— Двадцать минут.

Траун покачал головой.

— У вас есть семь.

— Тогда нам понадобится ещё один узел.

Оби-Ван посмотрел на карту.

— Какой?

Кикс выделил белую башню в административном районе.

— Личный контур канцлера. Он имеет право подтверждать приказы без промежуточной проверки.

— Энакин уже направляется туда.

Рекс поднял взгляд.

— И что он должен сделать?

— Заставить Палпатина довериться ему.

Оби-Ван произнёс это спокойно, но пальцы его невольно легли на пустое место на поясе.

Связь с Энакином оборвалась после показной ссоры.

И всё же в Силе оставалась тонкая нить. Не мысли, не слова — только знакомое присутствие, быстро двигавшееся через город.

Рядом с ним шёл гнев.

Не чужой.

Его собственный.

Оби-Ван закрыл глаза.

— Учитель, — тихо сказал он, обращаясь к тому, кого остальные не могли услышать, — сейчас мне не помешал бы совет.

Долгое мгновение отвечал лишь гул оборудования.

Затем в глубине сознания возник знакомый голос:

— Ты снова пытаешься найти правильные слова вместо правильного доверия.

Оби-Ван почти улыбнулся.

— Я надеялся на нечто более утешительное.

— Тогда ты обратился не к тому учителю.

Присутствие Квай-Гона стало слабее, но не исчезло.

— Энакин должен пройти к двери сам. Твоя задача — не позволить ей захлопнуться за ним.

Оби-Ван открыл глаза.

На главной проекции вспыхнул новый сигнал.

Канцелярия начала запрашивать готовность протокола шестьдесят шесть.

Пока без команды исполнения.

Только проверка.

Но десятки узлов армии уже ответили зелёным светом.

Кикс побледнел.

— Они выстраивают прямой маршрут.

Рекс надел шлем.

— Тогда мы встанем посередине.

— Если зеркало не будет готово, маршрут пройдёт через нас, — сказал Кикс.

— Именно это я и имею в виду.

Оби-Ван взял меч со стола.

— Соедините меня с Мейсом.

Голограмма магистра Винду возникла почти сразу.

Позади него виднелся зал Совета. Несколько кресел были заняты, остальные оставались пустыми.

— Докладывайте.

— Протокол готовят к передаче. Нам необходимо разрешение действовать до его активации.

— Есть доказательство, что канцлер намерен применить его против Ордена?

Оби-Ван посмотрел на зелёные ответы армейских узлов.

— Если мы дождёмся доказательства, оно будет состоять из тел джедаев.

Мейс помолчал.

— Где Скайуокер?

— Идёт к Палпатину.

Лицо Винду стало жёстче.

— Я приказал ему вернуться.

— Именно поэтому канцлер должен поверить, что Энакин выбрал его.

— А если поверит Энакин?

Оби-Ван не отвёл взгляда.

— Тогда я верну его.

— Ты уже однажды говорил подобное о своём ученике.

— И слишком долго пытался вернуть его, не сказав, что знаю правду.

За спиной Мейса появился Йода.

Маленький магистр опирался на трость, но его взгляд был устремлён не на проекцию, а куда-то сквозь неё.

— Решение Скайуокера ещё не сделано, — произнёс он. — Но приблизилась тень.

— Нам нужен приказ, — сказал Рекс.

Йода посмотрел на клона.

— Приказом от приказа не освободить.

— Зато можно выиграть время, генерал.

Мейс поднялся.

— Подготовьте сеть. Если протокол шестьдесят шесть будет передан, перехватывайте его без дополнительного разрешения Совета.

— Это нарушение прямого распоряжения канцлера, — заметил Оби-Ван.

— Если приказ направлен на уничтожение Ордена без суда, он сам является доказательством преступления.

— А до этого?

Мейс взял световой меч.

— До этого мы ждём Скайуокера.

В этот момент внешний щит Храма вспыхнул от первого попадания.

Верхние окна озарились красным.

Траун снова появился на проекции.

— Семь минут истекли, — сказал он. — Начинается наземная фаза.

Глава LVВерность

Энакин оставил истребитель на посадочной площадке канцелярии.

Его встретили двенадцать гвардейцев.

Красные плащи колыхались под порывами ветра, а гладкие шлемы отражали далёкое пламя. За спинами стражей поднимался административный дворец — слишком яркий, слишком спокойный среди охваченного тревогой города.

Командир сделал шаг вперёд.

— Генерал Скайуокер, по распоряжению канцлера вы должны передать оружие.

Энакин посмотрел на него.

— Пока над столицей сепаратистский флот?

— Таков протокол безопасности.

Меч Рагноса потеплел.

Убей первого. Остальные преклонятся.

Энакин медленно поднял древний клинок.

Гвардейцы напряглись.

Затем он закрепил его на магнитном замке у себя за спиной.

— Передайте канцлеру, что либо я вхожу вооружённым, либо возвращаюсь командовать обороной.

Командир коснулся передатчика.

Ответ пришёл почти сразу.

— Верховный канцлер сделал исключение.

— Разумно.

Энакин прошёл между гвардейцами.

Палпатин хотел видеть его с мечом Рагноса. Хотел почувствовать силу древнего ситха рядом с собственным учеником. Отнять оружие означало бы отказаться от искушения, которое Сидиус сам готовил.

Коридоры канцелярии были почти пусты. Чиновников отправили в убежища, сенатские помощники исчезли, внутренние двери перешли под контроль гвардии. На каждом перекрёстке Энакин видел вооружённые посты.

И слишком много камер.

Он позволил тревоге проявиться на лице.

Не всю.

Только ту часть, которую Палпатин ожидал.

За дверями личного кабинета его встретил мягкий голос:

— Входи, Энакин.

Палпатин стоял у окна, сложив руки за спиной. Над его плечом вспыхивали орбитальные выстрелы.

— Вы знали, что они нападут? — спросил Энакин.

Канцлер обернулся.

— Я боялся этого.

Не ложь. Он действительно мог бояться провала собственного плана.

— Дуку не смог бы подвести флот к Корусанту без внутренних данных.

— Именно поэтому я отстранил джедаев от армии. Кто-то изменил протоколы клонов, а сразу после обнаружения вмешательства враг атаковал столицу.

— Вы обвиняете Орден?

— Я хочу верить, что виноваты лишь отдельные магистры.

Палпатин подошёл ближе.

— Но Мейс Винду приказал тебе вернуться в Храм, не так ли?

Энакин ничего не ответил.

— Оби-Ван тоже пытался остановить тебя.

— Они не доверяют мне.

— Они боятся тебя.

Те же слова, которые шептал Рагнос.

Энакин почувствовал движение в древнем клинке.

Он видит истину. Возьми то, что тебе предлагают.

Палпатин кивнул на меч.

— Это оружие изменило тебя.

— Нет. Оно показало то, что остальные предпочитали не замечать.

— И что же ты увидел?

Энакин посмотрел на Храм вдали.

— Орден проигрывает войну, потому что боится победить. Сенат проигрывает Республику, потому что боится власти. А когда я пытаюсь действовать, Совет требует ждать.

Палпатин едва заметно улыбнулся.

— Ты пришёл к этому сам.

— Вы говорили мне об этом много лет.

— Я лишь помогал тебе увидеть собственную силу.

По внешнему щиту дворца прошла волна. Свет в кабинете мигнул.

На тактическом столе возникли сигналы приближающихся кораблей.

Палпатин активировал карту.

— Корусантская оборона расколота. Джедайские генералы отказываются передавать полные коды, а флот не знает, чьи распоряжения исполнять.

— Дайте командование мне.

Слова прозвучали быстрее, чем Энакин успел почувствовать их вес.

Взгляд Палпатина стал внимательнее.

— Ты готов подчиниться прямым приказам канцелярии?

— Если это остановит Дуку.

— Даже вопреки Совету?

Энакин вспомнил Падме.

Ответь так, чтобы поверил он. Но не так, чтобы поверил ты сам.

— Совет уже сделал свой выбор.

Палпатин приблизился ещё на шаг.

— А Падме?

На мгновение маска едва не треснула.

— Что Падме?

— Сенатор Амидала отказывается следовать в убежище. Она созывает чрезвычайную комиссию и требует гражданской регистрации военных приказов. Это опасно.

— Для кого?

Палпатин мягко вздохнул.

— Для неё, Энакин. В городе действуют сепаратистские диверсанты. Если с ней что-то произойдёт, Орден не сможет её защитить.

Гнев поднялся мгновенно.

Настоящий, горячий, почти ослепляющий.

Рагнос засмеялся внутри клинка.

Теперь убей его.

Энакин позволил Палпатину увидеть страх.

— Где она?

— Пока в своей квартире. Но это может измениться.

— Вы приказали следить за ней?

— Я приказал защитить её.

— От кого?

— От тех, кто попытается использовать твою привязанность.

Палпатин положил руку ему на плечо.

Прикосновение было почти отеческим.

Энакин не отстранился.

— Ты нуждаешься не в Совете, — тихо сказал канцлер. — Тебе нужны полномочия. Право действовать без людей, которые каждый раз заставляют тебя просить разрешения спасти тех, кого ты любишь.

Перед глазами на миг возник другой зал.

Мейс с поднятым мечом.

Палпатин у окна.

Падме, ожидающая дома.

И собственная рука, отсекающая будущее одним ударом.

Но теперь Мейс ждал.

Оби-Ван знал.

Падме выбирала сама.

История не повторялась, хотя Сидиус отчаянно пытался вернуть её в прежнее русло.

— Дайте мне флот, — сказал Энакин.

Палпатин изучал его лицо.

Затем снял с пояса узкий кодовый цилиндр.

— Не весь флот. Пока только внутреннюю оборону административного сектора.

Он вставил цилиндр в тактический стол.

— Приложи ладонь.

Энакин подчинился.

Сканер прошёл по коже, распознал биометрические данные и связал их с личным контуром Верховного главнокомандующего.

В глубине механической руки Энакина едва заметно мигнул передатчик Трауна.

Доступ ушёл в зеркальную сеть.

Далеко в Храме Кикс должен был увидеть открывшийся канал.

Палпатин не отпускал цилиндр.

— Произнеси подтверждение.

— Генерал Энакин Скайуокер принимает командование внутренней обороной Корусанта.

— И признаёт высшие полномочия?

Энакин встретил его взгляд.

— Верховного канцлера.

Сидиус улыбнулся.

Контур открылся полностью.

На карте вспыхнули сотни кораблей, батарей и подразделений клонов.

Вместе с ними Энакин увидел ещё один протокол.

Шестьдесят шесть.

Он был подготовлен к передаче и ждал лишь голоса Палпатина.

— Теперь, мой мальчик, — сказал канцлер, — покажи им, чего способен добиться человек, которого больше не удерживает Совет.

Глава LVIГолос гражданских

Гвардейцы прибыли через две минуты после отлёта Энакина.

Падме наблюдала, как три красных транспорта опускаются на посадочную платформу её дома. Они не передали кодов Сената и не ответили на запрос службы безопасности.

— Это не эвакуация, — сказала она.

Траун уже собирал переносную консоль.

— Нет. Они должны изолировать вас до того, как Скайуокер получит возможность проверить ваше местоположение.

Бо-Катан надела шлем.

— Я могу задержать их на входе.

— И дать Палпатину запись перестрелки между сенаторской охраной и Корусантской гвардией? — Падме покачала головой. — Именно этого он хочет.

Мол стоял в дверях без оружия.

— Если они увидят меня, запись станет ещё интереснее.

— Поэтому тебя они не увидят, — ответила Бо-Катан.

Асока изучала схему технических шахт.

— Нижний выход ведёт к старой транспортной линии. Оттуда мы попадём к служебным уровням канцелярии.

— Вы уходите сейчас, — решил Траун. — Через сорок секунд гвардия заблокирует лифты.

Падме открыла тайник в стене и достала компактный бластер.

— Тогда нам тоже пора.

Траун посмотрел на неё.

— Вы намерены покинуть здание через главный вход?

— Да.

— Вас задержат.

— Только если решатся арестовать сенатора перед работающими камерами.

Она активировала прямую трансляцию.

Над столом возник её собственный образ и знак чрезвычайной комиссии Сената.

— Сенатор Амидала, — предупредил Траун, — официального заседания не существует.

— Через минуту будет.

Она вызвала Бейла Органу. Первый запрос остался без ответа. Второй прошёл через резервный канал.

Голограмма Бейла появилась на ходу. Позади него виднелись стены сенатского убежища.

— Падме, где ты?

— В квартире. Канцлер прислал гвардию.

— Тогда немедленно уходи.

— Я ухожу. Но мне нужны три члена комиссии и открытый протокол.

— Канцелярия приостановила заседания.

— Канцелярия не может приостановить право Сената регистрировать чрезвычайные военные распоряжения.

Рядом с Бейлом возникла Мон Мотма.

— Может, если все каналы Сената закрыты.

Падме взглянула на Трауна.

Он понял без объяснений и подключил консоль к гражданской сети Корусанта.

— Тогда проведём заседание через систему оповещения населения, — сказала Падме.

Мон Мотма замерла.

— Это нарушение процедуры.

— Нет. Это процедура, которой ещё никто не пользовался.

Бейл тихо усмехнулся.

— Теперь я понимаю, почему канцлер прислал за тобой гвардию.

В дверь ударили.

— Сенатор Амидала! По приказу Верховного канцлера вы подлежите немедленной эвакуации!

Падме включила запись.

— Назовите правовое основание.

За дверью наступила пауза.

— В столице действует чрезвычайное положение.

— Оно не отменяет сенатскую неприкосновенность.

— Мы уполномочены обеспечить вашу безопасность.

— Тогда обеспечьте маршрут до здания Сената.

— Вам предписано следовать в охраняемый комплекс канцелярии.

— То есть не в убежище.

Ответа не последовало.

Траун закончил подключение.

На десятках тысяч гражданских экранов Корусанта вместо предупреждения об атаке появился знак Сената.

Падме встала перед камерой.

— Граждане Республики. В соответствии с законом о непрерывности гражданского управления открывается чрезвычайное заседание сенатской комиссии. Все приказы, изменяющие подчинение Великой армии Республики, должны быть зарегистрированы и сохранены для последующего рассмотрения.

Бейл и Мон Мотма подтвердили участие.

К ним присоединилась сенатор Чучи, оказавшаяся в транспортном убежище северного сектора.

Четыре голоса.

Достаточно для регистрации, недостаточно для решения.

Но Падме и не пыталась принимать решение.

Она создавала память.

— Первое требование комиссии: канцелярия обязана раскрыть текст чрезвычайных протоколов, подготовленных к применению этой ночью.

Траун посмотрел на неё с новым вниманием.

— Вы вынуждаете его либо показать приказ, либо официально скрыть его.

— Да.

Снова ударили в дверь.

— Сенатор, откройте!

Падме направилась к выходу.

— Продолжайте трансляцию.

— Они могут отключить вас физически, — сказал Бейл.

— Именно поэтому они должны сделать это публично.

Бо-Катан уже исчезла вместе с Асокой и Молом в технической шахте. Траун накинул поверх белой формы тёмный плащ и закрепил на воротнике знак помощника сенатора.

— Капитан Миттау, — сказала Падме. — Вы отвечаете за сохранность протокола.

— Это не моя область полномочий.

— Сегодня у всех новая должность.

Дверь открылась.

В коридоре стояли восемь гвардейцев. Их командир поднял руку.

— Сенатор Амидала, вы должны следовать с нами.

— Я направляюсь в Сенат.

— Это невозможно.

— Тогда вы отказываетесь защищать законный маршрут избранного представителя во время атаки?

Камера смотрела прямо на гладкий красный шлем.

Командир колебался.

Траун чуть наклонил голову. Он наблюдал за гвардейцами так же, как изучал вражеский строй.

— Они получили два несовместимых приказа, — тихо сказал он. — Доставить вас в канцелярию и не создавать публичного свидетельства принуждения.

Падме шагнула вперёд.

Гвардейцы не выстрелили.

— Провожайте, командир.

Она прошла между ними.

На улице ночь превратилась в войну.

Над башнями проносились истребители. На дальнем горизонте горела орбитальная платформа, обломки которой входили в атмосферу длинными белыми полосами. Гражданские машины теснились у аварийных коридоров.

Падме остановилась перед транспортом гвардии.

— Этот корабль направится к Сенату.

— Наш маршрут утверждён канцелярией.

— Тогда возьмём мой.

С крыши поднялся серебристый сенаторский челнок.

За штурвалом сидел капитан Тайфо.

— Сенатор, — произнёс он по связи, — вы снова выбрали самый опасный путь.

— Самый опасный путь сейчас ведёт к канцелярии.

— Это утешает меньше, чем вы думаете.

Транспорт гвардии внезапно развернул орудия.

Но не к Падме.

Из облаков вынырнули три дроидных истребителя.

Красные импульсы ударили по платформе. Гвардейцы открыли ответный огонь, а Тайфо бросил челнок между башнями.

Падме пристегнулась.

— Мы ещё в эфире?

Траун проверил консоль.

— Да.

— Тогда передайте флоту гражданские маршруты эвакуации.

— Канцелярия запретила военным принимать сенатские данные.

— Передайте открытым каналом.

Красные глаза чисса сузились.

— Это раскроет противнику движение гражданских кораблей.

— Не маршруты кораблей. Маршруты пустых коридоров. Пусть республиканские пилоты увидят, где можно маневрировать без риска для населения.

Траун изменил проекцию.

Между потоками транспорта появились узкие свободные полосы.

— Достаточно для истребителей, — сказал он. — И недостаточно для тяжёлых кораблей Дуку.

— Используйте их.

— У меня нет республиканского звания.

Падме протянула ему передатчик.

— Зато есть голос.

Траун включил общий канал.

— Всем эскадрильям внутренней обороны. Это капитан Миттау, офицер связи союзных сил. Передаю безопасные векторы перехвата. Решение об использовании остаётся за вашими командирами.

Несколько секунд никто не отвечал.

Затем один из клонов-пилотов произнёс:

— Вектор принят.

За ним второй.

Третий.

На проекции синие метки начали перестраиваться.

Падме посмотрела на горящий город.

Палпатин пытался доказать, что только его власть способна навести порядок.

Но Республика ещё не стала одним человеком.

Пока её граждане помнили, что имеют право отвечать.

Глава LVIIПод дворцом

Старая транспортная линия лежала ниже действующих уровней города.

Когда-то по ней ходили составы между Сенатом и административным дворцом. После перестройки района тоннель закрыли, станции запечатали, а официальные карты удалили из гражданских архивов.

Сидиус продолжал пользоваться ими.

Мол шёл первым.

Бо-Катан держалась в двух шагах позади, и красная точка прицела не покидала его спины. Асока замыкала группу, прислушиваясь к Силе.

Здесь ощущалась пустота.

Не поле исаламири — до камеры оставалось несколько уровней, — а след многолетнего страха. По этим коридорам проводили тайных агентов, пленников и тех, чьи имена потом исчезали из архивов.

— Ты бывал здесь? — спросила Асока.

— Один раз.

— Когда служил Сидиусу?

Мол остановился перед закрытым шлюзом.

— Когда думал, что служу ему.

Он приложил к панели механические пальцы и ввёл древнюю последовательность.

— Разница невелика, — сказала Бо-Катан.

— Для тебя.

— Для убитых тобой — тоже.

Шлюз открылся.

Мол не ответил.

За дверью находился узкий служебный мост, переброшенный над шахтой. Внизу, в красноватом тумане, уходили транспортные рельсы.

Асока шагнула рядом с ним.

— Какой следующий ход Палпатина?

— Он даст Скайуокеру власть. Немного. Достаточно, чтобы тот почувствовал, как легко стало действовать.

— Учитель знает, что это ловушка.

— Знание не делает приманку менее сладкой.

— Ты говоришь о нём или о себе?

Мол посмотрел на неё.

В его глазах мелькнул прежний огонь, но быстро погас.

— Я знал, что ненавижу Сидиуса. Долгие годы это знание казалось свободой.

— А потом?

— Оказалось, что даже ненависть он выбрал за меня.

Они пересекли мост.

В конце тоннеля Асока подняла кулак.

Впереди двигались существа, почти неразличимые в Силе.

Не исаламири.

Дроиды-коммандос.

Пять машин вышли из боковой галереи, поднимая бластеры.

Асока первой сорвалась с места.

Зелёные клинки вспыхнули в темноте. Она отбила два выстрела, ушла под третьим и рассекла оружие ближайшего дроида. Бо-Катан взлетела на ранце, ударила сверху и сбила вторую машину в шахту.

Мол остался безоружным.

Дроид навёл бластер ему в грудь.

Забрак вскинул руку.

Оружие дёрнулось в сторону. Выстрел прошёл мимо, расплавив перила.

Мол на мгновение замер, удивлённый собственной точностью. Затем притянул дроида к себе, перехватил металлическую руку и использовал его корпус как щит.

Асока разрубила последнюю машину.

Бо-Катан приземлилась и наставила бластер уже на Мола.

— Отпусти оружие.

Он вырвал бластер из пальцев уничтоженного дроида.

— Сейчас оно может пригодиться.

— Отпусти.

— В следующем коридоре нас могут ждать ещё десять.

— Тогда умрёшь безоружным.

Асока погасила один меч, но второй оставила включённым.

— Бо, он прав.

Мандалорка повернула шлем к ней.

— Ты доверяешь ему оружие?

— Нет. Поэтому я буду рядом.

Мол протянул бластер рукоятью вперёд.

— Решайте быстрее.

Бо-Катан забрала оружие, проверила заряд и вернула ему.

— Один неверный поворот ствола — и я сдержу обещание.

— Как трогательно.

Они двинулись дальше.

Комлинк Асоки мигнул. На крошечном экране появилась строка от Кикса:

Личный контур открыт. Зеркало принимает данные. Не хватает внутреннего передатчика канцелярии.

— Нам нужен узел, — сказала Асока.

Мол указал на вертикальную шахту.

— На два уровня выше находится резервная станция связи. Сидиус использовал её для приказов, которых не должно было существовать.

— Почему её не нашли в логове?

— Потому что логово должно было быть найдено.

Асока нахмурилась.

— Ты говорил, что то место настоящее.

— Оно и было настоящим. Сидиус не строит одну тайну, когда может построить три и позволить врагу обнаружить только первую.

Бо-Катан направила сканер вверх.

— Шахта заблокирована.

— Для всех, кроме него.

Мол подошёл к стене и нашёл почти невидимый знак — три тонкие царапины, образующие ситхский символ.

Он прижал ладонь.

Ничего не произошло.

— Она распознаёт Силу, — сказал он.

Асока встала рядом.

— Его Силу?

— Или того, кого он считает своим.

Мол закрыл глаза.

Тьма отозвалась сразу.

Она всё ещё была в нём — не как приказ, а как рана, как привычная тропа через боль. Он коснулся механизма и позволил ему ощутить ненависть.

Замок ожил.

Но дверь не открылась.

Из стены выдвинулись две иглы и впились в его запястье.

Мол вскрикнул.

По шахте прошёл багровый импульс.

— Отойди! — Асока перерубила иглы.

Далеко наверху что-то ответило.

Мол опустился на колено. По руке расходились чёрные линии.

Бо-Катан навела сканер.

— Яд?

— Метка, — выдохнул он. — Теперь он знает, что кто-то коснулся двери.

Асока поддержала его.

— Он знает, что это ты?

Мол посмотрел на раскрывшийся проход.

— Через минуту узнает.

— Тогда у нас меньше времени.

— Нет, падаван. — Он с трудом поднялся. — Теперь времени нет совсем.

Глава LVIIIЧужая партия

В кабинете канцлера развернулась вся столица.

Энакин передавал приказы внутренней обороне, и флот отвечал ему без задержек. Истребители уходили в свободные гражданские коридоры, батареи меняли углы огня, а два крейсера разворачивались навстречу сепаратистским авианосцам.

Это работало.

Впервые за всю ночь Республика двигалась слаженно.

Палпатин наблюдал за ним из кресла.

— Чувствуешь разницу?

Энакин провёл третью эскадрилью между башнями и приказал ей ударить по десантным кораблям снизу.

— Я чувствую, что вы могли передать мне командование раньше.

— Совет возражал.

— Совет всегда возражает.

— И всё же ты служил ему.

— Я служил Республике.

— Республика — это не здание и не собрание сенаторов. Это воля защищать порядок.

На карте один из сепаратистских разрушителей потерял щит. Республиканские крейсеры открыли огонь, но корабль Дуку не отступил. Вместо этого он выбросил десятки десантных капсул.

Их траектории расходились.

Часть направлялась к Храму.

Часть — к Сенату.

Остальные шли к канцелярии.

— Они хотят захватить вас, — сказал Энакин.

— Именно этого и следует ожидать от Дуку.

Палпатин произнёс имя ученика без малейшего тепла.

Энакин выделил десантные капсулы.

— Я отзову гвардию с восточных платформ.

— Нет. Восточные платформы защищают путь сенатора Амидалы.

— Падме летит к Сенату.

На одно короткое мгновение Палпатин застыл.

Он не должен был знать этого от Энакина.

И Энакин не должен был знать, что канцлер отслеживает её маршрут.

Оба поняли ошибку одновременно.

Улыбка Палпатина не исчезла.

— Разумеется. Мне только что доложили.

— Кто?

— Корусантская гвардия.

— Та, которую вы отправили за ней?

Тишину нарушил сигнал скрытой панели.

Настойчивый. Багровый.

Палпатин повернул голову.

Энакин почувствовал всплеск тёмной стороны — не удар, а мгновенную ярость, тут же скрытую под привычной маской.

Кто-то открыл одну из тайных дверей.

Асока.

Или Мол.

Палпатин вернулся к карте.

— Твои друзья совершают ошибку.

— Какие друзья?

— Те, кто убедил тебя, что можно одновременно служить Ордену и защищать жену.

Энакин медленно выпрямился.

— Вы знаете.

— Я всегда знал, что Падме значит для тебя больше, чем правила джедаев.

— О браке.

Палпатин улыбнулся почти печально.

— Разве это важно? Совет тоже знает. И всё же использует твою любовь как доказательство слабости.

— Откуда вы узнали?

— Ты плохо скрываешь счастье, Энакин. Гораздо хуже, чем страх.

Меч Рагноса дрогнул.

Он угрожает твоей женщине. Кончай игру.

Энакин коснулся рукояти обычного меча.

Палпатин заметил движение.

— Ты пришёл сюда вооружённым, не исполнив приказ Совета. Ты принял командование из моих рук. Сейчас весь Корусант видит, как флот подчиняется тебе, а не джедаям.

Он встал.

— Обратного пути уже нет.

— Вы ошибаетесь.

— Нет. Ошибался я лишь в одном: думал, что у нас больше времени.

Палпатин протянул руку к скрытой панели.

Энакин шагнул вперёд.

— Что вы собираетесь сделать?

— Спасти Республику.

— Каким приказом?

Их взгляды встретились.

Маска заботливого старика истончилась.

— Тем, которого Орден боялся настолько, что попытался изменить разум солдат.

В тактическом столе вспыхнул протокол шестьдесят шесть.

Энакин почувствовал, как открывается командный канал.

Но вместе с ним через механическую руку пришёл слабый двойной импульс.

Кикс получил доступ.

Зеркало было внутри.

Оно ещё не было готово.

Энакин должен был выиграть хотя бы несколько минут.

— Если вы отдадите приказ сейчас, флот развалится, — сказал он. — Дуку уже над столицей.

— Поэтому армией командуешь ты.

— После уничтожения джедаев клоны будут считать меня исключением?

— Если ты его заслужишь.

— Каким образом?

Палпатин приблизился.

— Совет готовит переворот. Мейс Винду собирает магистров. Оби-Ван помогает незаконно вмешиваться в армию. Асока Тано проникла в закрытые уровни канцелярии вместе с существом, которое должно было оставаться в плену.

Он знал об Асоке.

Но ещё не назвал Мола.

— Откуда вам известно, кто находится внизу?

— Потому что тьма помнит своих детей.

Двери кабинета закрылись.

Гвардейцы снаружи заняли позиции.

— Приведи ко мне Мейса Винду, — сказал Палпатин. — Разоружи его. Докажи, что ты не участвуешь в заговоре. Тогда я сохраню жизнь тем джедаям, которые сложат оружие.

— А Оби-Вану?

— Если он проявит благоразумие.

— Асоке?

— Она ещё молода. Её можно спасти от ошибок учителей.

— Падме?

Глаза Палпатина стали жёлтыми.

Лишь на один удар сердца.

— Падме будет жить, пока ты делаешь правильный выбор.

Энакин услышал собственное дыхание.

В памяти Падме снова лежала на посадочной платформе Мустафара. Оби-Ван стоял у трапа. Красный клинок горел в его руке.

Но теперь угроза исходила не из видения.

Она стояла перед ним.

Энакин медленно снял обычный световой меч.

Палпатин улыбнулся.

— Я знал, что ты поймёшь.

Энакин положил меч на тактический стол.

— Я понял достаточно.

Улыбка исчезла.

— Вы арестованы, канцлер.

Глава LIXПриказ Совета

Мейс Винду услышал слова Энакина через открытый контур.

В зале Совета никто не двигался.

Голограмма передавала только звук, но этого было достаточно.

«— Он раскрыл ловушку раньше времени», — сказал Пло Кун.

— Нет, — ответил Оби-Ван по связи. — Палпатин собирался отдать приказ.

Мейс посмотрел на индикаторы.

Протокол шестьдесят шесть уже находился в личном контуре канцлера. Если Сидиус произнесёт команду, она уйдёт к центральным узлам армии.

Зеркальная сеть была готова на сорок один процент.

Слишком мало.

— Кикс, — произнёс Мейс, — что вы можете перехватить?

Голограмма медика дрогнула от помех.

— Внутреннюю оборону, часть Корусантской гвардии и соединения, которые уже приняли командные коды генерала Скайуокера. Остальные получат приказ напрямую.

— Сколько подразделений?

— Не знаю. Сеть меняется каждую секунду.

Рекс стоял рядом с Киксом. Шлем скрывал его лицо.

— Дайте армии другой приказ первым.

— Какой? — спросил Мейс.

— Немедленная проверка медицинских протоколов. Если каждый клон получит команду перейти на внутренний диагностический контур, шестьдесят шестой не сможет активироваться одновременно.

Кикс повернулся к нему.

— Это сработает только на тех, кто примет мой медицинский код.

— Тогда подпиши его именем Скайуокера.

— Это незаконно.

— Палпатин собирается приказать нам убить генералов!

— Именно поэтому мы не должны превращать защиту в ещё одно принуждение.

Рекс ударил ладонью по консоли.

— Кикс, сейчас не время спасать чистоту процедуры!

— А когда будет время? После того как мы заменим один приказ в голове солдата другим?

Мейс шагнул к проекции.

— Никаких команд, подавляющих волю. Передайте предупреждение: возможна незаконная нейронная активация. Каждый солдат должен получить право отключить связь и обратиться к медику.

Рекс посмотрел на него.

— Они не успеют понять.

— Тогда объясните им так, чтобы успели.

Йода поднял голову.

— Выбор дать им должны. Иначе победим оружие, солдат потеряв.

Кикс уже вводил текст.

— Всем подразделениям Великой армии Республики. Обнаружен неизвестный сигнал, способный воздействовать на ингибиторные чипы. При получении приказа, вызывающего внезапную враждебность к командирам, отключите внешний канал и активируйте медицинскую блокировку.

Рекс добавил:

— Это капитан Рекс, номер CT-7567. Приказ может заставить вас убить тех, кому вы доверяете. Если услышите его — помните: мысль в вашей голове может быть не вашей.

Сообщение ушло по зеркальной сети.

Сначала ответили только три узла.

Потом семь.

Одиннадцать.

Клоны передавали предупреждение друг другу уже без участия Храма.

Мейс взял меч.

— Пло Кун, останетесь здесь. Защитите сеть.

— А вы?

— Канцлер угрожает сенатору и активировал незаконный протокол. Основания для ареста есть.

Оби-Ван появился у входа в зал.

— На этот раз я иду с вами.

Мейс посмотрел на него.

— Вы уверены, что сможете действовать против главы Республики?

— Против Сидиуса — да.

— Я спрашивал не об этом.

Оби-Ван понял.

Палпатин был не только ситхом. Он был канцлером, символом законной власти и человеком, которому Энакин доверял половину жизни. Даже разоблачение не отменяло того, что каждое действие против него будет выглядеть переворотом.

«— Мы должны взять его живым», — сказал Оби-Ван.

— Если это будет возможно.

— Нет. Не «если». Именно живым. Мёртвый Палпатин станет жертвой джедаев. Живой Сидиус должен ответить на вопросы Сената.

Мейс нахмурился.

— Он опаснее любого противника, которого мы пытались арестовать.

— Поэтому внизу строят камеру.

— Которая ещё не завершена.

— Тогда придётся доставить его туда быстрее, чем он уничтожит нас.

Йода медленно подошёл к ним.

— С вами не пойду.

Мейс удивился.

— Почему?

— Здесь останусь. Клоны и джедаи сейчас между своей волей и чужим приказом стоят. Удержать их должен кто-то.

Он закрыл глаза.

По залу прошла мягкая волна Силы.

Не команда.

Присутствие.

Тысячи джедаев на Корусанте ощутили Йоду. Вместе с ним они почувствовали тревогу, но не панику; опасность, но не требование ударить первыми.

«— Когда приказ придёт», — произнёс Йода, — страх его дорогой станет. Не позволю.

Мейс и Оби-Ван направились к выходу.

Рекс внезапно схватился за голову.

Кикс подхватил его.

— Что происходит?

— Проверочный импульс, — выдохнул Рекс. — Они запускают последовательность.

На экранах один за другим вспыхнули символы готовности.

Палпатин ещё не произнёс приказ.

Но чипы уже просыпались.

Рекс поднял голову.

За тёмным визором никто не видел его глаз.

— Идите, генералы.

— Капитан, — начал Оби-Ван.

— Идите. Пока я ещё прошу.

Мейс и Оби-Ван вышли из зала.

Двери закрылись.

Кикс держал палец на инъекторе Рекса.

— Скажи, если потеряешь контроль.

Рекс смотрел на забытый световой меч Оби-Вана, оставшийся на краю стола.

— Я уже чувствую, кого они хотят заставить меня убить.

Глава LXШестьдесят шесть

Палпатин не выглядел арестованным.

Он стоял напротив Энакина, и вокруг него сгущалась тьма. Не метафора, не игра света — сама Сила словно отступала от его тела, оставляя холодный провал.

«— Ты разочаровал меня», — сказал он.

— Взаимно.

— Всё, что я сделал, было ради порядка.

— Вы начали войну.

— Я придал смысл распаду, который начался задолго до меня.

— Вы создали армию, чтобы уничтожить джедаев.

— Я создал оружие против тех, кто присвоил себе право решать судьбу Силы.

Энакин зажёг голубой клинок.

Меч Рагноса остался за спиной.

— Отойдите от передатчика.

Палпатин медленно поднял руки.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь спасти их всех. Падме. Детей. Учителя. Падавана. Даже солдат, выращенных для повиновения.

Сердце Энакина пропустило удар.

— Каких детей?

— Тех, которых ты так старательно скрываешь от меня.

Гнев вспыхнул.

Палпатин улыбнулся.

— Ты видел свою судьбу, но так и не понял её. Твоя слабость никогда не была во мне. Она в том, что ты называешь любовью.

— Вы ничего не знаете о любви.

— Я знаю, какую власть она даёт над тобой.

Скрытая панель открылась от едва заметного движения пальцев.

Энакин бросился вперёд.

Молния ударила раньше.

Голубой клинок принял разряд, но сила атаки отбросила Энакина к столу. Тактическая проекция взорвалась искрами.

Палпатин выхватил из рукава алый меч.

— Исполнить Приказ шестьдесят шесть.

Голос прошёл по открытому контуру.

Зеркальная сеть ожила.

В Храме Кикс увидел, как команда разделилась на сотни потоков. Часть ударила в созданное ими отражение и вернулась к центральному узлу как неподтверждённая. Часть ушла в медицинский карантин. Несколько десятков каналов оборвались сами, отключённые предупреждёнными клонами.

Остальные прошли.

Рекс закричал.

Он увидел Оби-Вана врагом.

Не человеком, не генералом, не тем, кто доверил ему жизнь, — целью, обозначенной с абсолютной ясностью. Приказ заполнил сознание, вытесняя сомнение.

Его рука потянулась к бластеру.

Кикс прыгнул на него.

Они рухнули на пол. Рекс ударил медика локтем и отбросил к консоли.

— Капитан!

— Джедаи изменили Республике.

Слова выходили чужим голосом.

Рекс поднял винтовку и направил её на меч Оби-Вана, словно даже оставленное оружие было врагом.

Кикс нажал дистанционный спуск инъектора.

Игла вошла в руку капитана.

Рекс успел выстрелить.

Импульс расплавил край стола.

Затем ноги отказали, и он рухнул.

Но в других местах Корусанта некому было нажать кнопку.

Клоны у входа в Храм одновременно подняли оружие.

Командир первого взвода замер. Предупреждение Рекса ещё звучало в его шлеме.

Мысль в вашей голове может быть не вашей.

— Цельтесь в джедаев! — приказал его лейтенант.

— Отключить внешний канал, — ответил командир.

— Это измена!

Лейтенант выстрелил.

Зелёный клинок Пло Куна отбил заряд в потолок.

— Оружие вниз! — приказал кел-дор.

Половина солдат подчинилась.

Половина открыла огонь.

Храм наполнился выстрелами.

Энакин встретил алый клинок Палпатина у самого лица.

Сидиус двигался быстрее, чем должен был двигаться старик. Каждый удар был направлен не только в тело, но и в страх. Алый свет бил сверху, снизу, из невозможных углов, заставляя отступать к панорамному окну.

— Ты опоздал, — прошипел Палпатин. — Приказ уже отдан.

— Но не исполнен так, как вы хотели.

Энакин почувствовал замешательство тысяч клонов.

Боль.

Ярость.

Чужую волю, пытавшуюся превратить людей в оружие.

Среди этого хаоса стоял Йода — далёкий, но ясный, не подавляющий разум, а напоминающий каждому о возможности выбора.

Палпатин тоже почувствовал сопротивление.

Его лицо исказилось.

— Что вы сделали?

— Дали им правду.

Энакин отбил очередной удар и толкнул противника Силой.

Палпатин пролетел через кабинет, перевернулся в воздухе и приземлился на стол. Молния сорвалась с его пальцев.

Энакин поднял обычный меч.

Энергия обвилась вокруг клинка, прожгла рукав и заставила механическую руку судорожно сжаться.

Возьми меня, прошептал Рагнос. С моим клинком ты рассечёшь его тьму.

Энакин потянулся к древнему мечу.

Пальцы коснулись рукояти.

Он увидел самый короткий путь.

Багровый клинок входит в грудь Палпатина. Сидиус падает. Война лишается хозяина. Республика получает победителя.

А затем все смотрят на Энакина, держащего ситхский меч над телом канцлера.

Мейс требует суда.

Сенат требует объяснений.

Падме просит остановиться.

И Рагнос шепчет, что проще заставить их замолчать.

Энакин отпустил древнюю рукоять.

— Нет.

— Что? — Палпатин принял слово на свой счёт.

— Я выбираю не тебя.

Голубой клинок разрезал молнию, и Энакин пошёл вперёд.

Двери кабинета взорвались.

Мейс Винду вошёл первым. Фиолетовый меч уже горел в его руке. За ним появился Оби-Ван, перехвативший оружие одного из обезвреженных гвардейцев.

«— Верховный канцлер», — произнёс Мейс, — вы арестованы по обвинению в государственной измене, незаконном управлении силами Конфедерации и попытке массового убийства членов Ордена.

Палпатин рассмеялся.

— Теперь всё выглядит именно так, как я предупреждал.

За разбитой дверью активировались камеры безопасности.

Сидиус развёл руки.

— Три джедая ворвались в кабинет законно избранного главы Республики во время нападения сепаратистов.

«— И один из них командует вашей обороной», — сказал Энакин.

— Уже нет.

Палпатин коснулся передатчика.

Контур Энакина погас.

В ту же секунду корабли внутренней обороны потеряли единое управление.

На тактической карте строй Республики начал распадаться.

Мейс поднял меч.

— Сдавайтесь.

— Магистр Винду, — мягко ответил Палпатин, — вы всё ещё не понимаете.

Стеклянная стена за его спиной разлетелась.

Снаружи появился десантный корабль Конфедерации.

Гарпуны ударили в края пролома. В кабинет ворвался ураганный ветер, а по тросам скользнули магна-стражи.

Палпатин отступил к открытому небу.

— Я не собирался оставаться здесь достаточно долго, чтобы вы меня арестовали.

Глава LXIДверь клетки

Первого магна-стража Мейс рассёк пополам.

Оби-Ван принял удар второго на чужой меч и сразу понял, почему никогда не любил стандартное оружие храмовой стражи: баланс был правильным, рукоять удобной, но клинок оставался не его.

— В следующий раз, — сказал он, отражая электропосох, — я постараюсь не оставлять меч в коммуникационном зале.

— Сосредоточься! — бросил Мейс.

— Именно этим я и занимаюсь.

Энакин прыгнул через разбитый стол и перерубил один из гарпунов. Десантный корабль дёрнулся, но второй трос удержал его у окна.

Палпатин отступал к краю.

Он не пытался победить.

Он ждал.

— Корабль хочет забрать его, — понял Энакин. — Дуку начинает похищение.

— Тогда не дадим, — ответил Мейс.

Сидиус вскинул обе руки.

Молния ударила сразу в троих.

Мейс принял основную силу на клинок. Оби-Вана отбросило к стене. Энакин удержался, но Палпатин уже прыгнул к десантному кораблю.

Сверху опустилась фигура в серо-синем плаще.

Асока перерубила оставшийся трос.

Корабль провалился вниз.

Палпатин завис над пропастью всего на мгновение, удерживая себя Силой. Затем метнулся к Асоке, как выпущенное копьё.

Она скрестила зелёные клинки.

Удар отбросил её через весь кабинет.

Энакин поймал падающего канцлера телекинезом и швырнул обратно на пол.

Мейс оказался рядом.

Фиолетовый меч остановился у горла Сидиуса.

— Конец.

— Нет, — сказал Мол.

Он стоял в разрушенном дверном проёме, опираясь на стену. Чёрные линии от отравленной метки поднялись уже до локтя. Бо-Катан держала его под прицелом, но смотрела на Палпатина.

Сидиус медленно повернул голову.

Впервые за всю ночь на его лице появилось настоящее потрясение.

— Ты.

Мол выпрямился.

— Я.

Тёмная сторона между ними натянулась, словно цепь.

Палпатин дёрнул пальцами.

Мол захрипел и упал на колено. Оставленный дроидный бластер выскользнул из его руки.

— Ты всегда был моим, — прошептал Сидиус.

Асока шагнула между ними.

Зелёные клинки отсекли невидимую связь.

— Больше нет.

Палпатин ударил Силой.

Асока врезалась в колонну. Энакин бросился к ней, и этого мгновения Сидиусу хватило.

Он развернулся под клинком Мейса, ударил магистра молнией в грудь и прыгнул к открытому окну.

Но внизу больше не было корабля.

Вместо него из тумана поднялась грузовая платформа.

На ней стоял Траун.

Вокруг чисса располагались четыре живых каркаса с исаламирами.

Пустота поднялась вместе с платформой.

Сила исчезла.

Палпатин рухнул на край разбитого окна.

Мейс едва удержался на ногах. Его клинок погас не от повреждения — поле лишило кристалл связи с Силой, но оружие продолжало работать как механизм, вновь вспыхнув от нажатия кнопки. Однако привычное предчувствие исчезло.

Энакин ощутил, будто ослеп и оглох одновременно.

Меч Рагноса стал просто тяжёлым металлом.

Сидиус лежал на полу, внезапно превратившись в старика.

Но лишь на первый взгляд.

Он выхватил из рукава маленький бластер и выстрелил в Трауна.

Чисс заранее сместился в сторону. Импульс прошёл там, где мгновение назад находилась его голова.

— Даже без Силы он остаётся опасен, — спокойно сказал Траун.

Бо-Катан выстрелила в руку Палпатина.

Бластер отлетел.

— А без рук? — спросила она.

— Он нужен живым! — резко сказал Оби-Ван.

— Поэтому я попала в оружие.

Платформа сравнялась с кабинетом.

За спиной Трауна виднелся грузовой тоннель, ведущий вниз, к заброшенной станции. Каркасы с исаламирами были закреплены по углам, но между ними оставались широкие промежутки.

— Это не камера, — сказал Энакин.

— Нет, — ответил Траун. — Это дверь.

Мейс поднялся.

— Камера готова?

— Не полностью. Восемь каркасов установлены. Системы жизнеобеспечения работают. Внешние створки ещё не синхронизированы.

— Значит, он может выйти.

— Если доберётся до края поля.

Сидиус посмотрел на исаламири.

На его лице не было страха.

Только расчёт.

Он ударил ногой по обломку стола. Тяжёлая панель полетела в ближайший каркас.

Энакин перехватил её механической рукой. Без Силы удар едва не вывихнул плечо, но он удержал металл.

Палпатин бросился к выходу.

Мол встал у него на пути.

Они столкнулись без молний, телекинеза и предвидения — два человека, один из которых когда-то превратил другого в оружие.

Сидиус ударил первым.

Кулак попал Молу в отравленную руку. Забрак застонал, но не отступил. Механические ноги дали ему преимущество: он развернулся и сбил Палпатина на пол.

Тот выхватил из сапога тонкое лезвие и вонзил его между пластинами кибернетического бедра.

Мол рухнул.

Палпатин вскочил.

Асока преградила ему дорогу, но не зажгла мечи.

В поле исаламири она не могла полагаться на Силу. Зато помнила Микррш.

Палпатин ударил ножом.

Асока ушла в сторону, перехватила запястье и направила клинок мимо себя. Сидиус оказался сильнее, чем выглядел. Он почти вырвался, но Бо-Катан ударила прикладом под колено.

Мейс схватил его за плечо.

Оби-Ван надел на запястья канцлера магнитные наручники.

— Шив Палпатин, — произнёс Мейс, тяжело дыша, — вы арестованы.

Сидиус посмотрел на Энакина.

— Они заключат и тебя.

— Возможно.

— Они никогда не позволят тебе стать тем, кем ты должен быть.

— Тогда мне придётся убедить их.

— Ты мог получить всё.

Энакин поднял меч Рагноса.

В пустоте древний клинок молчал.

— Поэтому я и отказался.

Траун указал на платформу.

— Нам необходимо двигаться. Сепаратистские силы входят в административный сектор.

Палпатина подняли на ноги.

Он не сопротивлялся.

Это тревожило сильнее, чем сопротивление.

Когда его повели к платформе, он посмотрел на разбитую камеру безопасности под потолком.

Красный индикатор всё ещё горел.

— Вы опоздали, — сказал он.

Мейс остановился.

— Приказ перехвачен.

— Не весь.

Далеко над городом один из республиканских крейсеров развернул орудия.

Не к сепаратистам.

К Храму джедаев.

Глава LXIIРеспублика без хозяина

Первый залп принял внешний щит Храма.

Башни исчезли в ослепительной вспышке. Камень задрожал, окна нижних уровней лопнули, и по коридорам прокатился грохот, пыль и осколки камней.

Пострадало более 30 человек и особенно задело рабочий персонал храма, который даже не знал о черезвычайной ситуации в котором находились джедаи.

Пло Кун удержался у стратегического стола.

— Какой корабль стреляет?

Кикс проверил карту.

— «Несокрушимый». Вторая корусантская группа. Их узел не принял предупреждение.

— Свяжитесь с командиром.

— Канал закрыт.

Рекс лежал рядом с консолью. Инъекция парализовала тело, но сознание возвращалось. Он слышал чужой приказ внутри головы, слабее прежнего, однако всё ещё настойчивый.

Уничтожить джедаев.

Он попытался поднять руку.

Пальцы не слушались.

— Кикс.

Медик склонился над ним.

— Не двигайся.

— Подключи меня к «Несокрушимому».

— Чип ещё активен.

— Поэтому они меня услышат.

Кикс понял.

— Ты можешь приказать им продолжать огонь.

— А могу сказать, что цель уже уничтожена.

Пло Кун подошёл ближе.

— Сумеете солгать приказу?

— Всю жизнь нас учили выполнять задачу, генерал. Не обязательно так, как рассчитывал тот, кто её поставил.

Кикс подключил шлем Рекса к передатчику.

На экране появился командир крейсера. Его лицо было неподвижным, взгляд — пустым.

— Капитан Рекс. Приказ шестьдесят шесть исполняется.

— Подтверждаю, — с трудом произнёс Рекс. — Главный узел джедаев поражён. Переключиться на сепаратистский флот.

Командир моргнул.

— Сканирование показывает активность Храма.

— Ложные сигналы. Система захвачена изменниками. Выполняйте боевую задачу по защите Корусанта.

Чип столкнулся с чипом.

Два абсолютных приказа требовали разных действий.

На мостике «Несокрушимого» клоны замерли. Орудия продолжали смотреть на Храм, но новый залп не последовал.

Затем корабль начал медленно разворачиваться.

Кикс выдохнул.

— Сработало.

— На одном, — сказал Пло Кун.

На карте оставались десятки неподконтрольных подразделений.

Некоторые клоны сложили оружие сами.

Некоторые сражались друг с другом.

Некоторые уже открыли огонь по джедаям.

Зеркальная сеть не остановила Приказ 66.

Она расколола его.

И этот раскол спасал жизни, но превращал столицу в поле боя без единого фронта.

Йода стоял в центре зала, опираясь на трость.

Он чувствовал каждую смерть.

Клон, сумевший опустить винтовку.

Джедай, не успевший понять.

Солдат, выстреливший в собственного брата, чтобы спасти генерала.

Юнлинг, спрятавшийся под столом, пока над ним гремели взрывы.

Будущее изменилось.

Но цена изменения не исчезла.

Она только перестала быть заранее определённой.

— Эвакуировать младших, — приказал Йода. — В нижние залы целителей отвести. Не атаковать клонов первыми. Обезоруживать, где возможно.

— А если невозможно? — спросил Пло Кун.

Йода закрыл глаза.

— Тогда выбирать придётся. Каждому.

Грузовая платформа уходила вниз.

Палпатин стоял в центре поля исаламири, окружённый Энакином, Мейсом, Оби-Ваном и Асокой. Бо-Катан поддерживала раненого Мола. Траун следил за тактической картой.

По стенам шахты пробегал красный аварийный свет.

— Храм выдержал первый залп, — сообщил чисс. — Часть кораблей вернулась к бою с сепаратистами. Однако Дуку прорвал северную орбитальную линию.

— Где Падме? — спросил Энакин.

— Её челнок достиг Сената.

Он позволил себе один короткий вдох.

Палпатин заметил.

— Пока.

Энакин шагнул к нему.

Оби-Ван встал между ними.

— Он хочет именно этого.

— Я лишь сообщаю очевидное, — сказал Палпатин. — Дуку знает, что сенатор Амидала важна для Скайуокера. Теперь, когда меня похитили джедаи, кто остановит его?

— Вас не похитили, — произнёс Мейс. — Вы арестованы.

— Объясните разницу гражданам, которые видели, как вы ворвались в мой кабинет.

Траун поднял глаза от карты.

— Трансляция кабинета была прервана до вашего приказа.

Улыбка Палпатина стала шире.

— Я знаю.

Все посмотрели на чисса.

— Он намеренно сохранил только ту часть записи, которая показывает появление джедаев, — сказал Траун. — Его признание и атака не попали в официальный канал.

— Но внутренний контур записал приказ, — возразила Асока.

— Если зеркальная сеть сохранила данные.

Энакин вызвал Кикса.

Ответили не сразу.

На голограмме появилось усталое лицо медика.

— Мы сохранили голосовую команду. Полную. Вместе с кодом канцлера.

Мейс впервые за всю ночь позволил себе выдохнуть.

— Передайте копии в Храм, Сенат и независимые архивы.

— Уже.

Палпатин посмотрел на Энакина.

— Одна запись. Голос можно подделать. Код украсть. А главным свидетелем станет Мол — убийца и узурпатор.

Мол поднял голову.

— Ты боишься даже моего имени.

— Ты всё ещё принимаешь ненависть за значение.

— Нет. Теперь я знаю разницу.

Платформа остановилась.

Перед ними открылась заброшенная станция.

Старые пути исчезали в темноте. На платформе стояла цилиндрическая конструкция, собранная из бронированных секций. Восемь живых каркасов с ветвями олбио образовывали неровное кольцо. Между ними двигались технические дроиды, пытаясь завершить соединения.

Камера ещё не была закрыта.

Один из каркасов мигал красным.

— Повреждение питания, — сказал Траун. — Поле на восточной стороне нестабильно.

Палпатин посмотрел туда.

Энакин увидел, как он измеряет расстояние.

— Даже не думайте, — сказал он.

— Мой мальчик, я думаю всегда.

Сверху донёсся металлический скрежет.

Потом удар.

Потолок станции прогнулся.

Траун взглянул на проекцию.

— Десант.

— Корусантская гвардия? — спросил Оби-Ван.

— Нет.

С потолка посыпались искры.

Броневая плита рухнула на пути, и в образовавшемся проломе показались четыре механические руки.

Генерал Гривус прыгнул вниз.

Зелёный плащ развернулся за его спиной. В каждой руке вспыхнул световой меч.

Следом на станцию посыпались боевые дроиды и магна-стражи.

— Канцлер, — прохрипел Гривус, — граф Дуку приказал доставить вас на флагман.

Палпатин изобразил облегчение.

— Генерал, джедаи совершили переворот.

Гривус повернул костяную маску к Энакину.

— Скайуокер.

— Гривус.

Асока зажгла оба меча.

Мейс и Оби-Ван встали по сторонам от пленника, но поле исаламири лишало их предчувствия и телекинеза. Мол попытался выпрямиться, однако повреждённая нога не выдержала.

Траун оценил число дроидов.

— Если мы останемся внутри поля, преимущество Гривуса возрастёт.

— Если выйдем, Палпатин вернёт Силу, — сказал Мейс.

— Именно.

Палпатин улыбался.

Он построил кризис, в котором любой выбор открывал ему путь.

Энакин посмотрел на незавершённую камеру, на пробитый потолок и на четыре вращающихся клинка Гривуса.

Затем снял с плеча меч Рагноса.

В поле исаламири тот был лишь металлом.

Тяжёлым, прочным и достаточно длинным, чтобы остановить световой клинок на алхимической кромке.

— Асока, защищай каркасы. Оби-Ван, Мейс — не выпускайте Палпатина из поля. Траун, закройте камеру.

— Для завершения требуется четыре минуты, — ответил чисс.

Гривус двинулся вперёд.

— У нас нет четырёх минут, — сказала Асока.

Энакин поднял древний меч.

Без Силы.

Без предвидения.

Без голоса Рагноса.

Только со своим решением.

— Значит, придётся их создать.

Глава LXIII

Четыре минуты

Гривус атаковал без предупреждения.

Четыре световых меча превратились во вращающийся заслон. В тесном пространстве станции их гул слился с лязгом механических ног и треском бластерных выстрелов.

Энакин встретил первый удар мечом Рагноса.

Алхимический металл выдержал соприкосновение, но сила удара отозвалась во всём теле. Без Силы Энакин не мог предугадать движение противника. Не чувствовал клинок за спиной, не видел намерение раньше действия.

Остались глаза, мышцы и опыт.

Гривус немедленно понял его слабость.

Два верхних клинка давили на древний меч, нижний ударил по ногам, четвёртый описал дугу к шее. Энакин отступил, пропустил красную полосу над плечом и врезал механическим кулаком в сустав одной из рук.

Сталь встретила сталь.

Гривус даже не качнулся.

— Без вашей магии, — прохрипел он, — вы всего лишь человек.

— Этого обычно хватает.

Энакин оттолкнул верхние клинки и ушёл в сторону.

Гривус не стал преследовать.

Костяная маска повернулась к ближайшему каркасу исаламири.

— Асока!

Она уже двигалась.

Два зелёных клинка скрестились перед ветвями олбио. Удар Гривуса отбросил её к корпусу камеры, но Асока удержалась на ногах. Здесь не было привычной акробатики, усиленной Силой. Каждый прыжок требовал настоящего толчка, каждое приземление отзывалось болью в коленях.

Но Микррш научил её не ждать предупреждения от Силы.

Асока смотрела на плечи Гривуса, а не на мечи.

Поворот корпуса выдавал следующий удар раньше, чем начинали двигаться руки.

— Левый нижний! — крикнула она.

Энакин опустил меч Рагноса и поймал зелёный клинок на гарде. Гривус повернул запястье, пытаясь выбить оружие, однако тяжёлый древний меч оказался слишком массивным.

Мейс и Оби-Ван оставались по сторонам Палпатина.

В обычном бою двое магистров могли бы вмешаться и закончить схватку за несколько мгновений. Сейчас любое движение открывало пленнику путь к краю поля.

Палпатин стоял между ними, скованный магнитными наручниками.

Его взгляд следил не за Гривусом.

За каркасами.

— Он ударит по восточной опоре, — сказал Траун.

Энакин отбил очередную атаку.

— Откуда вы знаете?

— Гривус собрал мечи представителей разных школ, но не их терпение. После трёх неудачных атак он всегда меняет цель.

Четыре механические руки внезапно разошлись.

Гривус развернулся и метнул один из мечей в повреждённый каркас.

Бо-Катан выстрелила первой.

Бластерный импульс попал в рукоять. Вращающийся клинок изменил траекторию и прошёл над ветвями олбио, срезав крепление на потолке.

Траун даже не повернулся к ней.

— Именно это я имел в виду.

— В следующий раз предупреждай раньше, — ответила Бо-Катан.

Боевые дроиды продвигались по платформе, прикрывая магна-стражей. Мол, опираясь на повреждённую ногу, стрелял короткими сериями. Его рука дрожала из-за чёрных линий, расходившихся от отравленной метки, но каждый выстрел находил цель.

Один дроид упал.

Второй продолжил идти без головы.

— Ненавижу машины, — процедил Мол.

Бо-Катан выстрелила мимо его плеча и пробила корпус дроида.

— Наконец-то у нас появилось что-то общее.

Гривус снова обрушился на Энакина.

Меч Рагноса не давал ему скорости светового клинка. Приходилось держать его двумя руками и принимать удары всем телом. Один зелёный клинок скользнул по наплечнику, оставив раскалённую борозду. Второй отсёк край плаща.

Третий Энакин остановил механическим предплечьем.

Металл зашипел.

Покрытие протеза раскрылось, обнажая кабели.

Энакин ударил ногой в коленный сустав Гривуса. Генерал отступил на полшага, и Асока врезалась плечом в одну из его нижних рук. Зелёный меч полоснул по сочленению.

Рука упала на платформу.

Гривус взревел.

Оставшиеся три клинка закрутились быстрее.

— Одна минута сорок секунд, — сообщил Траун.

— Вы считаете слишком медленно! — крикнула Асока.

— Время от этого не изменится.

Два магна-стража прорвались к камере.

Оби-Ван встретил первого. Без Силы его движения стали медленнее, но форма Соресу не зависела только от предвидения. Он отступал на минимальное расстояние, направляя электропосох в стены и пол.

Мейс сражался иначе.

Каждый его удар был коротким и тяжёлым. Ваапад лишился потока Силы, но не дисциплины. Фиолетовый клинок отсёк наконечник посоха, затем прошёл через корпус машины.

Палпатин сделал шаг в сторону нестабильного края поля.

Мейс развернулся.

— Назад.

— Или что? — мягко спросил Палпатин. — Убьёте безоружного пленника?

— Сломаю вам ногу.

Сидиус посмотрел ему в глаза и остановился.

Энакин услышал резкий треск.

Гривус зацепил древний меч двумя клинками и вырвал его из рук. Рагнос пролетел по платформе и вонзился в старое покрытие между рельсами.

Третий клинок пошёл Энакину в грудь.

Он отступил.

Пятка попала на край платформы.

Внизу уходила в темноту транспортная шахта.

Гривус поднял меч для последнего удара.

— Энакин! — крикнула Асока.

Траун нажал кнопку на консоли.

Старые рельсы под ногами Гривуса ожили.

Магнитное поле станции ударило по металлическому телу генерала. Его ноги рывком притянуло к путям. Гривус качнулся, а один из клинков вырвался из захвата и улетел в шахту.

Энакин бросился вперёд.

Механическая рука схватила Гривуса за горло. Обычной рукой он вырвал световой меч из верхней конечности и ударил рукоятью по костяной маске.

Гривус оттолкнул его двумя оставшимися руками.

— Магниты удержат его семь секунд, — предупредил Траун.

— Могли сказать раньше!

— Тогда он не наступил бы на рельсы.

Асока подняла меч Рагноса и бросила Энакину.

Он поймал оружие.

Гривус включил встроенные захваты в ступнях и начал отрывать себя от путей. Металл скрежетал. Старые крепления одно за другим вылетали из бетона.

На наруче генерала вспыхнула голограмма Дуку.

— Гривус, немедленно покиньте станцию.

Костяная маска повернулась к изображению.

— Канцлер почти у меня.

— Операция провалена. Оставьте маяк наведения и отступайте.

Траун посмотрел на тактическую карту.

— Он готовит удар по станции.

— Вместе с Гривусом? — спросила Асока.

Мол рассмеялся сухо и зло.

— Ученики Сидиуса всегда узнают цену своей верности слишком поздно.

Гривус тоже понял.

Его жёлтые глаза сузились.

— Дуку, моё отступление займёт время.

— У вас девяносто секунд.

Голограмма погасла.

Палпатин впервые перестал улыбаться.

Только на мгновение.

Но Энакин заметил.

— Ваш ученик решил, что больше не нуждается в учителе.

— Дуку всегда был гордым, — ответил Палпатин. — Ты мог бы занять его место.

— Даже сейчас продолжаете?

— Особенно сейчас.

Гривус с рёвом вырвал ноги из магнитного захвата. Вместе с ними от рельсов оторвались куски металла и бетона.

Однако он больше не пытался добраться до пленника.

Генерал ударил всеми оставшимися клинками по стене тоннеля. Камень раскололся, открывая технический проход.

Энакин мог преследовать его.

Без Силы, с повреждённой рукой и против врага, потерявшего две конечности.

Возможно, даже убить.

Позади зазвучал голос Трауна:

— Двадцать секунд до закрытия камеры.

Гривус скрылся в проходе.

Энакин повернулся к Палпатину.

— Пусть уходит.

— Учитель! — Асока посмотрела в тоннель.

— Сейчас важнее дверь.

Они отступили к камере.

Технические дроиды соединяли последние секции. Бронированные панели поднялись из пола, окружая центральную платформу. Восемь каркасов с исаламирами медленно смещались в защищённые ниши.

Траун ввёл последний код.

— Питание стабилизировано.

Внешняя створка начала закрываться.

Палпатин посмотрел на Энакина.

— Если эта дверь закроется, Дуку уничтожит всю станцию.

— Он и так попытается.

— Ты погибнешь вместе со мной.

— Нет, — сказала Асока. — Только вы останетесь внутри.

Энакин толкнул Палпатина за порог.

Мейс и Оби-Ван вошли следом, закрепили наручники на удерживающей раме и немедленно отступили.

Створка закрылась.

На её поверхности загорелись восемь зелёных индикаторов.

Поле исаламири стало ровным и замкнутым.

Палпатин исчез за бронированной стеной.

Траун посмотрел на часы.

— Камера завершена.

Станцию пронзил сигнал наведения.

— А теперь, — сказал чисс, — нам необходимо пережить следующие семьдесят секунд.

Глава LXIV

Удар ученика

Торпеда была выпущена с «Невидимой длани».

Её боевая часть предназначалась для разрушения подземных командных центров. Обычный щит не мог остановить заряд, способный пройти через сотни метров дюрастали и камня.

На тактической проекции появилась красная линия.

Она вела прямо к станции.

— Можно поднять камеру? — спросил Мейс.

— Нет, — ответил Траун. — Платформа повреждена. Перемещение разрушит восточный каркас.

— Тогда эвакуируем исаламири и пленника по тоннелю.

— Не успеем, — сказал Оби-Ван.

Энакин почувствовал возвращение Силы только у самого края поля. Мир снова раскрылся вокруг него, но вместе с ним пришло предчувствие удара.

Не точная картина.

Огромное давление сверху.

Камень, огонь и темнота.

Он схватил комлинк.

— Всем республиканским эскадрильям в административном секторе! Сепаратисты выпустили тяжёлую торпеду по нижним уровням. Передаю координаты.

Ответил клон-пилот:

— Генерал, наши сенсоры не видят цель.

Торпеда шла внутри облака помех.

Траун открыл гражданскую карту, переданную Падме.

— Эскадрилья не успеет выйти на линию перехвата обычным маршрутом.

— Найдите другой.

Красные глаза чисса проследили движение гражданских потоков.

— Сенатор Амидала освободила коридор между башнями Сенатского архива. Если пилоты пройдут там, у них будет один выстрел.

Энакин передал вектор.

— «Девятая», слышите?

— Слышим. Коридор слишком узкий.

— Не для вас.

— У нас тяжёлые крылья.

— Тогда не задевайте стены.

В канале раздался короткий смешок.

— Принято, генерал.

Три ARC-170 нырнули между башнями.

Торпеда уже вошла в атмосферу. Её корпус раскалился добела, а помехи превратили окружающее пространство в дрожащую сферу.

Первый истребитель выпустил ракеты.

Они потеряли цель и взорвались в стороне.

Второй приблизился почти вплотную, но поток воздуха бросил его к стене. Пилот успел отвернуть, потеряв нижнее крыло.

Остался один.

— Вижу след! — сообщил клон. — Наведение невозможно.

— Стреляйте вручную, — сказал Энакин.

— Окно меньше секунды.

Энакин закрыл глаза.

Сила вернулась, но исаламири рядом создавали слепое пятно. Он не мог коснуться торпеды напрямую. Не мог повернуть её или задержать.

Зато чувствовал пилота.

Страх.

Решимость.

Память мышц, выращенных для войны и превращённых в собственное мастерство.

— Сейчас, — сказал Энакин.

Клон нажал спуск.

Два импульса прошли сквозь облако помех.

Первый скользнул по броне.

Второй попал в двигатель.

Торпеда изменила угол.

Она не взорвалась в воздухе. Повреждённый снаряд продолжил падение, прошёл над административным дворцом и врезался в нижние уровни в трёх километрах от станции.

Город поднялся волной.

Пол ушёл из-под ног.

Потолок раскололся. Одна из колонн рухнула на платформу, а затем всю станцию поглотил грохот.

Энакин успел закрыть Асоку собой.

Оби-Ван и Мейс упали у камеры. Трауна отбросило к консоли. Бо-Катан накрыла Мола своим телом, когда сверху посыпались металлические обломки.

Свет погас.

Несколько секунд в темноте слышалось только тяжёлое дыхание.

Затем включились аварийные лампы.

Камера стояла.

Семь индикаторов горели зелёным.

Восьмой мигал жёлтым.

— Поле? — спросил Мейс.

Траун поднялся и проверил консоль.

Кровь стекала у него от виска к воротнику белой формы.

— Сохранилось. Восточный каркас повреждён, но соседние перекрывают разрыв.

Из камеры донёсся голос Палпатина:

— Дуку промахнулся.

Энакин подошёл к переговорной панели.

— Нет. Он приказал ударить точно.

— Тогда почему я жив?

— Потому что у нас был пилот, который сам выбрал, чей приказ исполнить.

Внутри камеры стало тихо.

Асока посмотрела на карту.

Красная метка Гривуса двигалась по нижним тоннелям к одной из посадочных площадок.

— Он уходит.

— Пусть, — повторил Энакин.

— Во второй раз может не получиться его остановить.

— Знаю.

Она ждала объяснения.

— Если мы бросимся за ним, — сказал Энакин, — Палпатин снова станет центром всего. Даже в плену. Сегодня мы сохраним то, ради чего пришли.

Мейс приблизился к камере.

— Нам нужно доставить заключённого в защищённое место.

— Это и есть защищённое место, — сказал Траун. — Пока противник не узнает, что торпеда не достигла цели.

Словно отвечая ему, на карте вспыхнули новые сепаратистские сигналы.

Но они двигались не к станции.

Флот Дуку разворачивался.

— Он отступает, — заметил Оби-Ван.

Траун увеличил изображение.

Передовые корабли Конфедерации продолжали бой, прикрывая отход тяжёлых крейсеров. «Невидимая длань» уже набирала высоту для выхода из гравитационного колодца.

— Это не общее отступление, — сказал чисс. — Дуку жертвует внешними соединениями, чтобы вывести командное ядро.

— Без Палпатина? — спросила Асока.

Из камеры снова донёсся тихий смех.

— Вы думаете, что пленили хозяина войны, — сказал Сидиус. — Но теперь война осталась без хозяина.

Энакин смотрел на удаляющуюся метку флагмана.

— Нет. У неё появился новый.

Глава LXV

Цена приказа

Рекс очнулся под белым светом операционной.

Руки и ноги были зафиксированы на медицинской платформе. На груди лежала тяжёлая защитная пластина, а вокруг головы двигались хирургические манипуляторы.

Кикс стоял у панели управления.

— Не двигайся.

— Я и не могу.

— Впервые за всё наше знакомство ты выполняешь медицинское предписание.

Рекс попытался повернуть голову.

За прозрачной перегородкой находились ещё шесть клонов. Двое лежали без сознания. Остальные сидели на полу под охраной братьев, снявших шлемы и оружие.

— Храм?

— Стоит.

— Потери?

Кикс не ответил сразу.

— Есть.

Рекс закрыл глаза.

Чужая уверенность исчезла, но память осталась.

Он помнил, как целился в меч Оби-Вана. Помнил желание уничтожить любого джедая, вошедшего бы в зал. Не сомнение, не ярость — холодную убеждённость, что убийство правильно.

— Я не смог остановиться.

— Смог достаточно, чтобы заранее согласиться на инъектор.

— Нажал ты.

— Потому что ты позволил установить его.

Хирургический дроид закрепил голову Рекса.

— Начинается извлечение органического импланта, — сообщил он. — Вероятность повреждения тканей — восемь целых четыре десятых процента.

— Умеешь утешить, — пробормотал Рекс.

Кикс подошёл ближе.

— Мы можем подождать.

— Нет.

— Препарат подавляет чип ещё несколько часов.

— А потом?

Кикс ничего не сказал.

Рекс посмотрел на клонов за перегородкой.

— Вытащи его.

— Операция не решит проблему остальных.

— Зато у тебя будет один солдат, которому можно доверить оружие.

Кикс опустил взгляд.

— Я и сейчас тебе доверяю.

— Не надо.

— Это не просьба, капитан.

Манипуляторы сомкнулись вокруг виска Рекса.

В дверь операционной вошёл Пло Кун.

На его маске осталась копоть, рукав был прожжён.

— Генерал, — произнёс Рекс.

— Капитан.

— Я стрелял.

— В стол.

— Потому что Кикс успел меня остановить.

— Но предупреждение другим передал ты.

Рекс смотрел в потолок.

— Сколько джедаев погибло?

— На Корусанте подтверждена смерть семнадцати. Ещё девять пропали. Среди клонов потери выше.

Числа были намного меньше той резни, которую Энакин видел в будущем.

Но для погибших разницы не существовало.

— Они умерли из-за нас, — сказал Рекс.

— Из-за Палпатина, — возразил Кикс.

— Нашими руками.

Пло Кун приблизился к платформе.

— Ответственность и вина не всегда одно и то же. Но ни то, ни другое нельзя определить приказом.

Рекс посмотрел на него.

— Джедаи смогут снова служить рядом с нами?

Кел-дор помолчал.

За стенами медицинского блока слышались шаги, команды и далёкие сигналы тревоги. Клоны и джедаи всё ещё удерживали разные стороны коридоров, не зная, кому можно доверять.

— Не сразу, — ответил Пло Кун. — Возможно, некоторые не смогут никогда.

— Честно.

— Другого ответа вы не заслуживаете.

Кикс включил анестезию.

— Последнее слово перед тем, как я получу законное право заставить тебя замолчать?

Рекс почувствовал, как тяжелеют веки.

— Сделай копию чипа.

— Зачем?

— Чтобы на суде никто не сказал, что мы всё придумали.

Кикс кивнул.

— Уже подготовил контейнер.

— Поэтому ты медик.

— А ты ужасный пациент.

Свет над операционной стал ярче.

Последнее, что услышал Рекс перед тем, как провалиться в темноту, было не приказом.

— Начинаю извлечение.

Йода стоял в Великом зале Храма.

Перед ним рядами лежало оружие.

Клонские винтовки.

Световые мечи погибших джедаев.

Шлемы солдат, сумевших сопротивляться приказу, и тех, кто не смог.

Никто не разделял их на врагов и союзников.

Вокруг собрались выжившие магистры, рыцари, падаваны и командиры клонов. Между группами оставалось пустое пространство.

Раньше здесь стояли вместе.

Теперь каждый шаг навстречу требовал решения.

— Приказ закончился? — спросил один из падаванов.

Йода посмотрел на него.

— Передача его остановлена. Но не закончился он.

— Канцлер в плену.

— В голове страх остаётся. В памяти — выстрелы. Долго ещё действовать приказ может после того, как голос умолк.

Один из клонов снял шлем.

— Что нам делать, генерал?

Йода опустил взгляд на оружие.

— Выбирать. Снова и снова.

— Это не приказ.

— Именно.

Глава LXVI

Граф без учителя

«Невидимая длань» уходила от Корусанта под прикрытием горящих кораблей.

Дуку стоял на мостике, наблюдая, как столица Республики медленно уменьшается за обзорным экраном. На ночной стороне продолжались бои, однако цель наступления была потеряна.

Палпатин не отвечал.

Тайный канал Сидиуса молчал.

Торпеда не уничтожила станцию.

Дуку знал это по одному признаку: джедаи не объявили о смерти канцлера.

— Подготовить прыжок, — приказал он.

Тактический дроид повернул голову.

— Генерал Гривус ещё не вернулся.

— Он получил приказ отступать.

— Его транспорт не достиг флагмана.

— Значит, генерал найдёт другой корабль.

Офицеры на мостике не задавали вопросов. Дроиды не умели замечать, когда молчание становилось опасным.

Дуку соединился с защищённым архивом.

Перед ним возникло последнее сообщение, оставленное Сидиусом до атаки.

— Если моё положение будет раскрыто, — произнёс Палпатин, — продолжайте операцию. Республика должна увидеть в джедаях предателей. Скайуокер либо присоединится ко мне, либо погибнет вместе с Орденом. После этого Конфедерация исполнит своё назначение.

Дуку остановил запись.

Не «победит».

Не «получит независимость».

Исполнит назначение.

Конфедерация всегда была инструментом. Совет сепаратистов — собранием будущих жертв. Сам Дуку — временным учеником, которого Сидиус собирался заменить Скайуокером.

Он знал это давно.

Но знание оставалось отвлечённым, пока Палпатин не приказал Энакину убить его в другом возможном будущем.

Теперь тот отказался дважды.

Сидиус оказался в клетке.

А Дуку всё ещё располагал флотами, фабриками и правительством Конфедерации.

— Милорд Тиранус, — произнёс тактический дроид, — получен запрос от личного узла канцлера. Система требует подтверждения резервного протокола.

На экране появился текст.

ПЕРЕДАТЬ ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ НАД СИЛАМИ КОНФЕДЕРАЦИИ КАНАЛУ ДАРТА СИДИУСА.

Дуку смотрел на сообщение.

Палпатин предусмотрел даже пленение. Автоматический протокол пытался вернуть власть владельцу, который больше не мог коснуться Силы и, возможно, не имел доступа к передатчику.

— Отклонить, — сказал Дуку.

— Код имеет высший приоритет.

— Отменить признание кода.

Дроид замер.

— Это действие необратимо.

— Именно поэтому я его приказываю.

На карте один за другим начали гаснуть тайные каналы Сидиуса. Системы управления флотами, годами подчинявшиеся невидимому голосу, переходили под прямой контроль Серенно и военного командования Конфедерации.

Дуку почувствовал, как разрывается последняя цепь.

В отличие от Мола, ему не требовался ритуал.

Только момент, когда хозяин стал слабее ученика.

— Связаться с Советом сепаратистов, — приказал он. — Сообщить, что канцлер Палпатин раскрыт как руководитель заговора джедаев и больше не контролирует Республику.

— Это утверждение не соответствует полученным данным.

Дуку медленно повернул голову.

— С этого момента соответствие данных политической необходимости определяю я.

— Принято.

На дальней палубе сработал аварийный шлюз.

Через несколько минут двери мостика открылись.

Гривус вошёл, прихрамывая. Одной руки не было, другая висела на повреждённых приводах. Костяная маска была рассечена, плащ обгорел.

Он бросил на пол маяк наведения.

— Вы выстрелили до моего возвращения.

— Я дал вам время.

— Недостаточно.

— Но вы выжили.

Гривус приблизился.

Дроиды охраны подняли оружие, однако Дуку жестом приказал им опустить стволы.

— Канцлер остался у джедаев, — прохрипел генерал. — Вы приказали уничтожить его.

— Я приказал не позволить Ордену получить главу Республики.

— Сидиус хотел его живым.

Дуку внимательно посмотрел на Гривуса.

Генерал знал имя.

Но понимал ли, кому оно принадлежало?

— Сидиус потерпел поражение, — сказал граф. — Его воля больше не определяет наши цели.

Жёлтые глаза сузились.

— А кто определяет?

— Тот, у кого остались армии.

Гривус рассмеялся металлическим кашлем.

— Джедаи пленили вашего учителя, а вы называете себя победителем.

— Нет. Я называю это возможностью.

Дуку развернул карту галактики.

На ней загорелись сотни систем Конфедерации.

— Республика лишилась канцлера. Орден расколот с армией. Клоны убивают друг друга. Сенат будет спорить о законности, пока миры требуют защиты.

— И вы снова атакуете Корусант?

— Не сейчас.

— Тогда когда?

На карте появилась одна точка.

Заброшенная станция под административным районом.

— Палпатин не сможет оставаться там вечно. Его переведут. Начнётся следствие, заседания, сбор свидетелей. Каждый такой шаг создаст маршрут.

Дуку сжал ладонь, и точка исчезла.

— Следующая атака будет направлена не на столицу.

— На Сидиуса, — понял Гривус.

— На пленника, чьи показания могут уничтожить и Республику, и Конфедерацию.

Гривус посмотрел на отсутствующую руку.

— А после его смерти?

— Война наконец станет нашей.

— Вашей, — поправил Гривус.

Дуку встретил его взгляд.

— Пока наши интересы совпадают.

— Они совпадали и с его интересами.

— Поэтому, генерал, советую нам обоим внимательнее выбирать момент следующего предательства.

Звёзды за экраном растянулись в линии.

«Невидимая длань» ушла в гиперпространство.

Глава LXVII

Чрезвычайное заседание

Здание Сената горело на трёх уровнях.

Один из десантных кораблей врезался во внешнее кольцо, но главный зал уцелел. Репульсорные платформы сенаторов висели над центральной ареной, часть пустовала, часть была занята голограммами тех, кто не смог добраться до столицы.

Падме стояла на платформе Набу.

Рядом находились Бейл Органа и Мон Мотма. Траун остался внизу, координируя оборону, поэтому его место занял капитан Тайфо.

В центре зала возвышалась платформа Мас Амедды.

— Это заседание незаконно! — провозгласил он. — Верховный канцлер захвачен группой джедаев во время нападения Конфедерации. Пока он не освобождён, все его чрезвычайные полномочия сохраняются.

Сенат ответил гулом.

Одни требовали вернуть Палпатина.

Другие уже получили запись Приказа 66.

Третьи не верили никому.

Падме активировала проектор.

Над залом появилось изображение командного контура. Код канцлера, голосовая подпись и точное время передачи.

— Исполнить Приказ шестьдесят шесть, — повторил голос Палпатина.

По залу прошла волна тишины.

Мас Амедда поднял руку.

— Запись могла быть создана заговорщиками.

— Код подтверждён тремя независимыми военными архивами, — ответила Падме. — В том числе кораблями, которые не находились под командованием джедаев.

— Содержание приказа неизвестно.

На проекции появились данные чипа.

— Его содержание уже стало причиной гибели джедаев и клонов.

— Это военный протокол против изменников.

— Тогда почему он воздействует непосредственно на мозг солдата?

Амедда замолчал.

Другой сенатор поднял платформу.

— Даже если приказ преступен, Совет джедаев не имеет права похищать канцлера!

— Он не похищен, — сказала Падме. — Он задержан по подозрению в государственной измене.

— Кем?

Падме посмотрела на собравшихся.

Это был главный вопрос.

Джедаи не имели права самостоятельно сместить канцлера. Армия не могла судить Верховного главнокомандующего. Сенат слишком долго отдавал полномочия одному человеку и теперь обнаружил, что почти не оставил себе законного способа остановить его.

— До начала открытого разбирательства, — произнесла Падме, — Сенат должен проголосовать за временное отстранение канцлера и создание независимой комиссии.

— Во время битвы? — крикнул кто-то.

— Именно во время битвы. Потому что человек, управлявший нашей обороной, одновременно передавал секретные приказы армии и поддерживал связь с руководством Конфедерации.

На центральной проекции возникло изображение Мейса Винду.

Он стоял у камеры исаламири. За бронированной стеной нельзя было увидеть Палпатина, но восемь зелёных индикаторов подтверждали работу поля.

— Совет джедаев готов передать канцлера законной гражданской комиссии, — сказал Мейс. — При условии, что место содержания сохранит блокировку Силы и не будет контролироваться Корусантской гвардией.

— Вы требуете от Сената поверить в ситхскую магию? — спросил Амедда.

— Нет. Я требую проверить доказательства.

— Где генерал Скайуокер?

На дальней платформе поднялся сенатор от сектора Маластар.

— Именно он принял командование флотом из рук канцлера. Именно его биометрическая подпись открыла контур Приказа 66. Возможно, Скайуокер участвовал в заговоре обеих сторон.

Падме почувствовала холод.

Палпатин построил ловушку глубже, чем они рассчитывали.

Энакин получил власть официально.

Потом выступил против человека, который её дал.

— Генерал Скайуокер обеспечил запись приказа и участвовал в аресте канцлера, — сказала она.

— Или помог своим сообщникам захватить центральное управление!

— Тогда почему сепаратисты попытались уничтожить станцию вместе с ним?

Сенатор не нашёл ответа.

Бейл Органа поднялся.

— Сейчас нам предлагают два простых решения. Первое — вернуть все полномочия человеку, приказавшему солдатам убивать собственных командиров. Второе — передать те же полномочия джедаям. Оба решения ошибочны.

Мейс посмотрел на него с голограммы, но не возразил.

— Оборона должна продолжаться, — сказал Бейл. — Однако военное командование необходимо отделить от расследования.

Мон Мотма вывела на экраны короткий документ.

— Предлагается временная комиссия непрерывности. Пять гражданских представителей, два представителя военного командования и два члена Ордена без права единоличного решения. Срок полномочий — семьдесят два часа.

— А кто будет командовать флотом? — спросил кто-то.

Падме знала, каким будет ответ.

И знала, как опасно его произносить.

— Генерал Скайуокер, — сказала она.

Зал взорвался голосами.

— Он джедай!

— Он нарушил приказ канцлера!

— Он уже контролирует часть армии!

— Именно поэтому его полномочия должны быть ограничены комиссией, — повысила голос Падме. — Не тайной волей одного правителя и не решением Совета. Каждый стратегический приказ будет регистрироваться. Комиссия сможет отстранить командующего большинством голосов.

Мас Амедда смотрел на неё.

— Вы предлагаете заменить канцлера собственным доверенным генералом.

Падме не отвела взгляда.

— Я предлагаю не доверять никому без ограничений.

На её груди амулет Талзин оставался тёмно-багровым.

Узел не ослаб.

Возможно, потому, что даже сейчас судьба подталкивала Энакина к власти через чрезвычайное положение.

Только на этот раз рядом с властью появлялся закон.

— Начать голосование, — потребовала Мон Мотма.

Платформы Сената одна за другой загорались.

Зелёные.

Красные.

Жёлтые — воздержавшиеся.

Перевес менялся несколько раз.

За пределами здания продолжалась битва. Каждый взрыв заставлял новых сенаторов голосовать за немедленное возвращение Палпатина. Каждая переданная запись погибшего клона добавляла голоса комиссии.

Наконец центральный проектор вывел результат.

Временное отстранение Верховного канцлера было принято.

Преимущество составило девять голосов.

Всего девять среди тысяч систем.

Но этого хватило.

Мас Амедда опустил голову.

— Решение зарегистрировано.

Падме не почувствовала победы.

Только тяжесть следующего шага.

— Передайте генералу Скайуокеру временный мандат на завершение обороны, — сказала она. — И полный текст ограничений вместе с ним.

Глава LXVIII

Командующий на семьдесят два часа

Энакин получил решение Сената в разрушенном зале управления канцелярии.

Ветер всё ещё входил через разбитую стену. Тела магна-стражей убрали, но следы клинков и молний остались на полу.

Траун стоял у восстановленной проекции. Асока сидела на краю стола, пока медицинский дроид обрабатывал ожог на её плече. Оби-Ван наблюдал за движением флотов.

— Временный верховный командующий обороной Республики, — прочитал Энакин. — Срок полномочий семьдесят два часа.

— Поздравляю, — сказал Оби-Ван. — Ты получил именно то, что Палпатин предлагал тебе час назад.

Энакин посмотрел на него.

— Вы умеете поддержать.

— Я стараюсь не позволить тебе насладиться моментом.

— Ограничения занимают в три раза больше места, чем полномочия, — заметила Асока.

— Это Падме.

На последней странице стояли подписи членов комиссии.

Падме Амидала.

Бейл Органа.

Мон Мотма.

Рийо Чучи.

Представитель судебного комитета.

Со стороны военных — адмирал Таркин и Энакин.

Со стороны Ордена — Мейс Винду и Пло Кун.

Энакин задержал взгляд на имени Таркина.

— Мне не нравится состав.

«— В этом смысл состава», — сказал Траун. — Комиссия, состоящая только из ваших союзников, не обеспечила бы легитимности.

— Таркин поддерживал чрезвычайные полномочия Палпатина.

— Значит, его согласие с вашими приказами будет весить больше согласия тех, кто и так вам доверяет.

Энакин активировал карту.

Дуку вывел флагман и шесть тяжёлых кораблей. Остальная часть сепаратистского флота продолжала сражаться, пытаясь нанести столице максимальный ущерб.

Без единого командования республиканские соединения действовали разрозненно.

— Передайте всем кораблям решение Сената, — приказал Энакин. — Джедайские коды пока не восстанавливать. Командиры клонов сохраняют свои должности, если не находятся под воздействием чипов.

— Как определить воздействие? — спросила Асока.

— Никак, — ответил Оби-Ван. — По крайней мере быстро.

Траун выделил три республиканских крейсера.

— Эти корабли не ответили на предупреждение Рекса. Их командиры либо продолжают исполнять Приказ 66, либо изолированы подчинёнными.

— Отключить их от общей сети, — решил Энакин. — Не атаковать, пока они не откроют огонь.

— Это ослабит северный сектор.

— Знаю.

— Дуку оставил там два авианосца, — сказал Траун. — Они попытаются использовать разрыв.

Энакин посмотрел на построение.

Сепаратистские корабли не отступали хаотично. Дуку оставил им точные задачи: удерживать республиканский флот, прикрывать уход командного ядра и заставлять Энакина выбирать между защитой Храма, Сената и гражданских районов.

— Он хочет, чтобы мы рассредоточились.

— Да.

— Тогда не будем защищать цели по отдельности.

Энакин изменил маршруты кораблей.

— Перенесите оборонительную линию ниже. Пусть авианосцы войдут в атмосферу.

Оби-Ван поднял бровь.

— Ты собираешься пропустить их к городу?

— В верхних слоях они потеряют возможность маневрировать строем. Наземные батареи ударят снизу, а флот закроет выход.

Траун изучил новую схему.

— Риск для населения значителен.

— Падме открыла пустые коридоры. Направим корабли туда.

— Дуку поймёт ловушку.

— Дуку уже ушёл. Оставшиеся командиры будут выполнять последний приказ.

Траун едва заметно кивнул.

— Различие между руководителем и системой, привыкшей подчиняться. Хорошо.

Энакин передал приказ.

Два сепаратистских авианосца пошли вниз.

Республиканские корабли отступили, изображая распад обороны. Дроиды немедленно изменили курс к административному району.

На высоте тридцати километров включились планетарные батареи.

Первые залпы пробили щит головного авианосца. Второй попытался развернуться, но сверху вернулись республиканские крейсеры.

Огромный корабль оказался между двумя уровнями огня.

— Всем истребителям, удар по двигателям, — приказал Энакин. — Не разрушать корпус над городом.

Пилоты атаковали.

Двигатели авианосца погасли один за другим. Буксиры захватили корабль и медленно отвели его к незастроенному промышленному сектору.

Второй авианосец взорвался выше атмосферы.

Обломки вспыхнули, падая к планете.

Энакин не праздновал.

На карте ещё оставались десятки красных меток.

Но впервые с начала ночи их становилось меньше.

Траун переключил проекцию.

— Оставшиеся силы Конфедерации запрашивают путь для отступления.

— Дать им коридор, — сказал Энакин.

Асока посмотрела на него.

— После всего этого?

— Если закроем путь, они будут сражаться до уничтожения над городом.

— И Дуку сохранит часть флота.

— Он уже сохранил.

Траун подтвердил приказ.

Красные корабли начали покидать орбиту.

На горизонте занимался рассвет.

Солнечный свет прошёл по вершинам башен Корусанта, освещая дым, обломки и повреждённые платформы.

Битва завершалась.

Война — нет.

Глава LXIX

Человек в пустоте

Палпатин сидел в центре камеры.

С него сняли канцлерскую мантию, скрытые передатчики и все предметы, которые могли оказаться оружием. Магнитные наручники оставались закреплены на столе.

Внутри поля исаламири он выглядел меньше.

Старше.

Но не слабее.

По другую сторону бронированного стекла стояли Энакин, Падме, Мейс, Оби-Ван и Траун. Асока осталась в Храме, помогая раненым. Мола перевели под охраной в медицинский блок нижних уровней.

Падме впервые увидела Палпатина после ареста.

Он улыбнулся ей почти тепло.

— Сенатор Амидала. Рад, что вы пережили нападение.

— Которое вы приказали начать.

— У вас есть доказательство, что я отдавал приказы Дуку?

— Найдём.

— Значит, пока нет.

Мейс включил запись.

Голос Палпатина снова произнёс:

— Исполнить Приказ шестьдесят шесть.

— Этого достаточно для задержания, — сказал магистр.

— Но не для обвинения в управлении Конфедерацией. Вы можете доказать, что приказ был направлен против джедаев. Не можете доказать, почему я считал их угрозой.

— Чипы, — сказала Падме. — Солдат лишили выбора.

— Каминоанская мера безопасности. Созданная задолго до того, как я получил полный контроль над армией.

— Проектом управлял Тиранус.

— Имя, которое вы связываете с Дуку на основании показаний Мола.

— И каминоанских архивов, — добавил Энакин.

Палпатин посмотрел на него.

— Ты быстро научился говорить голосом Совета.

— Это мой голос.

— Пока.

Падме положила на стол решение Сената.

— Вы временно отстранены. Ваши чрезвычайные полномочия приостановлены. Камера передана под совместный контроль судебной комиссии, Сената и Ордена.

— И кто командует Республикой?

— Никто единолично.

— Кто командует армией?

Падме не ответила.

Палпатин улыбнулся шире.

— Энакин.

— На семьдесят два часа, — сказала она. — С ограниченным мандатом.

— Разумеется. Чрезвычайная мера. Временная необходимость. — Палпатин откинулся на спинку кресла. — Именно так всё начинается.

Энакин почувствовал тяжёлый взгляд Мейса.

Сидиус больше не мог коснуться Силы, но видел слабости людей без всякой мистики.

— Разница в том, что мои полномочия можно отозвать, — сказал Энакин.

— Пока ты разрешаешь их отзывать.

— Не он разрешает, — произнесла Падме. — Закон.

— Закон не остановил меня.

— Потому что мы позволили вам стать выше него.

Палпатин склонил голову.

— И теперь вы поставите над ним своего мужа?

Тишина стала абсолютной.

Мейс повернулся к Падме.

Оби-Ван закрыл глаза.

Траун остался неподвижен.

Палпатин наслаждался мгновением.

— Да, — сказала Падме.

Энакин посмотрел на неё.

— Мы женаты, — продолжила она. — И именно поэтому я не буду участвовать в решениях комиссии, касающихся продления его военных полномочий. Конфликт интересов будет зарегистрирован открыто.

Палпатин ожидал отрицания.

Стыда.

Попытки сохранить тайну.

Вместо этого Падме забрала у него оружие прежде, чем он успел им воспользоваться.

Мейс медленно повернулся к Энакину.

— Совет обсудит это после окончания кризиса.

— Обсудит, — согласился Энакин.

— Ты нарушил Кодекс.

— Да.

— И скрывал это от Совета.

— Да.

Палпатин следил за ними.

Он ждал гнева.

Мейс посмотрел на камеру.

— Но это не имеет отношения к обвинениям против канцлера.

Улыбка Сидиуса исчезла.

Падме активировала другую запись.

— Торпеда, выпущенная по станции, несла командную подпись графа Дуку.

— Тогда он пытался спасти Республику от заговорщиков, — сказал Палпатин.

— Вместе с вами?

— Возможно, он не знал, что я внутри.

Траун вывел время приказа и сообщение Гривусу.

— Знал. Генерал сообщил, что канцлер находится у джедаев. После этого Дуку приказал оставить маяк и нанёс удар.

Палпатин посмотрел на данные.

Его лицо осталось спокойным.

Но пальцы медленно сжались.

— Ваш ученик предал вас, — сказал Энакин.

— Ты всё ещё не понимаешь ситхов. Предательство не разрушает их порядок. Оно подтверждает его.

— Значит, вы ожидали этого?

— Я ожидал, что Дуку попытается стать больше, чем он есть.

— Он отключил ваши каналы управления Конфедерацией, — сообщил Траун. — За последние два часа все известные нам резервные контуры сменили шифрование.

Теперь Палпатин не смог скрыть реакцию.

Совсем небольшую.

Взгляд задержался на карте на долю секунды дольше.

Траун заметил.

— Вы не ожидали, что он сделает это так быстро.

— Дуку считает себя свободным, — ответил Палпатин. — Но он лишь избавился от единственного человека, который понимал пределы его честолюбия.

— Он готовит новую атаку, — сказал Энакин.

— Разумеется.

— Чтобы освободить вас?

Палпатин посмотрел через стекло.

— Нет. Чтобы убить.

Падме сложила руки перед собой.

— Тогда у вас появилась причина сотрудничать со следствием.

— Напротив. У вас появилась причина сохранять мне жизнь независимо от моего сотрудничества.

Оби-Ван тихо вздохнул.

— Даже в клетке он продолжает торговаться.

— Особенно в клетке, — ответил Палпатин.

Энакин подошёл ближе к стеклу.

— Вы сказали, что я не смогу спасти всех.

— Не сможешь.

— Возможно. Но сегодня вы не заставили меня выбирать, кого предать.

— Сегодня.

— И завтра тоже придётся постараться.

Палпатин улыбнулся.

— Вот поэтому ты всё ещё мой лучший ученик.

Энакин выключил связь с камерой.

Голос Сидиуса исчез.

— Он не мой учитель, — сказал Энакин.

Оби-Ван посмотрел на него.

— Тогда перестань отвечать ему так, словно всё ещё должен это доказывать.

Глава LXX

Имя, которое должно закончиться

Падме вернулась в квартиру после рассвета.

Одно из окон было разбито далёким взрывом. На полу лежали осколки, несколько предметов упало со стен, но стол уцелел.

На нём всё ещё находилась Хартия.

Энакин вошёл следом и закрыл дверь.

Они остались одни в гостиной, но не сразу начали говорить. Падме опустилась на диван, сбросив туфли. На правой лодыжке был длинный розовый след — от бластерного осколка или просто от каблука, Энакин не помнил, когда она могла пораниться.

«— Иди сюда», — сказала она тихо.

Он сел рядом, и она прижалась к нему. Её рука легла на его грудь, потом медленно двинулась выше — к шее, к щеке. Глаза были тёмными от усталости, но живые.

Энакин наклонился. Поцелуй вышел долгим, тяжёлым — как после боя. Она ответила сразу, но затем вдруг мягко отстранилась.

— Что? — спросил он.

Падме глубоко вздохнула. — Мне тяжело, Эни. Не в смысле между нами. Вот здесь. Она положила его ладонь на живот.

Дети были спокойны, но сама она была вымотана до предела. Энакин чувствовал это по её дыханию — натруженному, неровному.

«— Я не прошу ничего», — сказал он, целуя её в висок. — Просто останься так.

Падме слабо улыбнулась и прикрыла глаза. Через минуту она уже спала. Он сидел, не двигаясь, боясь потревожить её сон.

Впервые за всю ночь вокруг не было солдат, магистров, сенаторов или стратегических карт.

Только они.

Она проснулась рано. Энакин всё ещё обнимал её и смотрел так, как смотрел когда-то на Набу. Ей это нравилось. Мешал только амулет — за ночь он врезался в кожу, — и Падме сняла его.

Камень оставался багровым, но в его глубине появилась тонкая зелёная линия.

«— Он в камере», — сказал Энакин. — Почему узел не исчез?

— Потому что Палпатин был не единственной его частью.

Из амулета поднялся зелёный туман.

Лицо Талзин возникло над столом.

«— Клетка заглушила голос Сидиуса», — произнесла она. — Но не уничтожила путь, по которому он входил в твою судьбу.

«— Я отказался от него», — сказал Энакин.

— Сегодня.

— Этого недостаточно?

— Для победы в бою — да. Для разрыва узла — нет.

Падме взяла амулет.

— Что изменилось?

Талзин посмотрела на неё.

— Одна нить ослабла. Другая затянулась.

— Какая?

— Власть.

Энакин взглянул на Хартию.

— Я получил временное командование.

— И тысячи людей впервые увидели в тебе того, кому подчиняется столица. Судьбе безразлично, назвал ли ты это короной или мандатом на семьдесят два часа.

— Полномочия ограничены.

— Поэтому нить ещё не стала цепью.

Падме провела пальцем по зелёной линии внутри камня.

— Что нужно делать дальше?

— То, о чём мы договорились. Сидиус должен потерять власть над волей Энакина, а не только доступ к Силе. Энакин должен отпустить право удерживать тебя. Ты должна выбрать жизнь. И имя, которым тебя знает Республика, должно завершить свой путь.

Энакин напрягся.

— Сейчас она не может уйти из Сената. Без неё Палпатин вернёт контроль над комиссией.

— Я не сказала, что она должна сделать это сегодня.

Талзин перевела взгляд на него.

— Но чем больше власти ты получаешь, тем ближе миг, когда защита снова станет обладанием.

— Я согласился на ограничения.

— Согласиться с цепью легко, пока уверен, что можешь разорвать её в любой момент.

Энакин хотел возразить.

Падме положила ладонь на его механическую руку.

— Она права.

— Ты доверяешь Талзин больше, чем мне?

— Я доверяю тебе достаточно, чтобы говорить правду.

Зелёный туман дрогнул.

«— Дуку отсёк себя от Сидиуса», — сказала Талзин. — Но тьма не исчезла. Она ищет нового хозяина войны.

— Вы это видели? — спросил Энакин.

— Я почувствовала разрыв клятвы. Ученик поднял руку на учителя. Теперь он попытается уничтожить тело, чтобы вместе с ним умерли тайны.

— Он нападёт на камеру.

— Не на камеру. На путь к суду.

Талзин посмотрела на Падме.

— Береги имя, пока оно тебе нужно. Но не позволяй Республике убедить тебя, что без сенатора Амидалы ты перестанешь существовать.

Изображение исчезло.

В квартире стало тихо.

Энакин подошёл к окну.

Над городом поднималось солнце. Пожары ещё горели, но воздушные трассы постепенно восстанавливались. Спасательные корабли двигались между повреждёнными башнями.

«— Палпатин знал о детях», — сказал он.

— Теперь знает и о браке.

— Он может рассказать всем.

— Я уже рассказала комиссии.

Энакин обернулся.

— Когда?

— После заседания. Бейлу, Мон Мотме и судебному представителю. До того как Палпатин сможет использовать это как тайну.

— Совет тоже узнает.

— Уже узнал.

Он медленно выдохнул.

Будущее, которого он боялся месяцами, наступило.

И ничего не рухнуло.

Мейс не поднял меч.

Падме не отвернулась.

Оби-Ван остался рядом.

«— Я столько времени скрывал это», — сказал Энакин.

— Потому что боялся потерять всё.

— А теперь могу потерять место в Ордене.

— Можешь.

— Ты не умеешь утешать.

— Этому я научилась у Оби-Вана.

Он рассмеялся.

Тихо и устало.

Падме подошла ближе.

— Эни, битва закончилась. Но ты всё ещё держишься так, словно следующий удар уже летит.

— Дуку ушёл. Гривус жив. Приказ сработал на части клонов. Палпатин продолжает управлять людьми из камеры.

— Всё это правда.

— Тогда как я могу остановиться?

— Не остановиться. Вернуться.

Она положила его ладонь себе на живот.

В Силе отозвались два слабых присутствия.

Живые.

Не цели, не наследники и не оправдание будущей власти.

Дети.

Энакин закрыл глаза.

Он не удерживал их.

Не обещал решить за них судьбу.

Просто был рядом.

Глава LXXI

Первый день после конца

К полудню Корусант объявил окончание битвы.

Победных парадов не было.

Слишком многие корабли горели на орбите. Слишком много раненых заполняло госпитали. Слишком много клонов сидело под охраной, не зная, являлись ли они преступниками, жертвами или и тем и другим.

Энакин прибыл в Храм без свиты.

У входа его встретила Асока.

На её плече была новая повязка, один из зелёных мечей висел на поясе, второй она держала в руке.

— Не доверяешь клонам? — спросил он.

— Доверяю некоторым. Не доверяю чипам.

— Справедливо.

Они прошли в зал целителей.

Рекс уже сидел на койке. На виске оставалась свежая повязка, а в прозрачном контейнере рядом лежал извлечённый чип.

Кикс выглядел так, словно не спал несколько суток.

— Операция прошла успешно, — сообщил он. — Имплант удалён полностью. Повреждений мозга нет.

— Я всегда говорил, что повреждать там нечего, — сказал Рекс.

Асока остановилась рядом.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Я пытался убить джедаев, — произнёс Рекс.

— Знаю.

— Если бы ты была здесь...

— Но меня не было.

— Это не ответ.

Асока села напротив него.

— А какой ответ тебе нужен?

— Не знаю.

— Тогда не заставляй меня придумывать простой.

Рекс опустил взгляд.

— Ты всё ещё мне доверяешь?

— Тебе — да. Чипу в голове любого клона — нет.

— У меня его больше нет.

— Поэтому начнём отсюда.

Она протянула руку.

Рекс пожал её.

Кикс поставил перед Энакином контейнер.

— Это исходный образец активации. Повреждения после операции минимальны. Мы сможем доказать, что приказ воздействовал на нейронные центры подчинения и распознавания угрозы.

— Сколько времени займёт удаление чипов у всей армии?

— Если использовать мощности Камино — месяцы. Если каминоанцы будут сотрудничать.

— А пока?

— Препарат подавляет активацию примерно на восемь часов. Повторное применение опасно. Зеркальная сеть может блокировать известную последовательность, но Дуку или кто-то из людей Палпатина способен изменить код.

Энакин посмотрел на ряды раненых клонов.

— Значит, армия остаётся угрозой самой себе.

— И Ордену, — сказал Кикс.

— Тогда ни один джедай не должен командовать подразделением, пока солдаты не получат препарат или не пройдут проверку.

Асока нахмурилась.

— Это оставит фронты без командования.

— Лучше временно потерять командование, чем снова превратить солдат в убийц.

Рекс поднял голову.

— Не отстраняйте нас всех.

— Я не отстраняю.

— Именно это услышат братья. После одного приказа Республика решит, что каждый клон опасен.

Энакин остановился.

Раньше он отдал бы распоряжение и ожидал исполнения.

Теперь рядом не было Палпатина, которому можно было противопоставить собственную волю. Были люди, чью жизнь решали его слова.

— Что предлагаешь?

— Смешанные комиссии, — сказал Рекс. — Клоны, медики и джедаи. Каждый батальон проверяет себя сам и передаёт данные зеркальной сети. Командиры, которые сопротивлялись приказу, сохраняют должности.

— А те, кто исполнил?

Рекс сжал челюсть.

— Сначала лечение. Потом расследование.

— Некоторые убили джедаев.

— Знаю.

— Их нельзя просто вернуть в строй.

— Я этого не прошу.

Энакин кивнул.

— Подготовьте предложение. Передадим комиссии.

Рекс удивился.

— Вы просите меня составить приказ?

— Нет. Проект решения.

— В чём разница?

— Приказ исполняют. Решение обсуждают.

Кикс усмехнулся.

— Сенат уже плохо на него влияет.

— Это Падме.

Асока посмотрела на учителя.

— Тебе идёт.

— Не привыкай.

В зал вошёл Мейс Винду.

Разговоры стихли.

Магистр остановился перед Энакином.

— Совет собрался.

— Из-за брака?

— Из-за брака. Меча Рагноса. Вейрона. Использования тёмной стороны. Нарушения приказов. Тайных союзов с Талзин, Молом и Трауном.

— Что-нибудь ещё?

— Мы составили список.

Асока поднялась.

— Я иду с ним.

— Ты вызвана отдельно.

— Тогда сэкономим время.

Мейс посмотрел на неё, затем на Рекса и Кикса.

— И ещё Совет должен решить, имеет ли Орден право продолжать военное командование после этой ночи.

Энакин взглянул на раненых.

— Не имеет.

Мейс нахмурился.

— Это должен решить Совет.

— Тогда я скажу это Совету.

Они направились к выходу.

— Скайуокер, — окликнул Рекс.

Энакин обернулся.

— Палпатин в камере?

— Да.

— Он действительно не может использовать Силу?

— Не может.

Рекс посмотрел на извлечённый чип.

— Хорошо. Пусть хоть один приказ теперь не сможет добраться до чужой головы.

Глава LXXII

Война, ставшая честной

На Серенно шёл дождь.

Граф Дуку стоял у высокого окна родового дворца. Внизу простирались тёмные леса, а над посадочными площадками один за другим опускались корабли Конфедерации.

Он вернулся не как беглый ученик.

Как глава государства, которое впервые осталось без тайного хозяина.

В зале за его спиной собрались голограммы членов Совета сепаратистов.

Нут Ганрей требовал объяснений.

Уот Тамбор подсчитывал потерянные корабли.

Сан Хилл спрашивал, кто теперь гарантирует выплаты банковского клана.

Никто из них не спрашивал, сколько жителей Корусанта погибло.

— Канцлер Палпатин захвачен джедаями, — сказал Дуку. — Республика расколота. Её армия поражена внутренним мятежом.

— Но наш флот отступил! — возразил Ганрей.

— Командное ядро сохранено.

— Сидиус обещал победу!

Дуку медленно повернулся.

— Дарта Сидиуса больше нет.

Голограммы замолчали.

— Он мёртв? — спросил Сан Хилл.

— Хуже. Он пленник.

— Тогда джедаи заставят его раскрыть наши соглашения.

— Именно поэтому мы нанесём удар раньше, чем начнётся публичный процесс.

На карте появились маршруты между камерой, Сенатом, Храмом и возможными судебными комплексами.

— Палпатина нельзя судить на станции, — продолжил Дуку. — Его переведут. Республика захочет показать, что не боится собственного канцлера. Они создадут охраняемый конвой и пригласят независимых наблюдателей.

— И мы атакуем конвой?

— Мы заставим их создать несколько ложных маршрутов. Затем ударим по тому, который они считают самым безопасным.

Гривус стоял в тени у дальней стены. Технические дроиды заменили потерянные руки, но новые соединения ещё не были покрыты бронёй.

— Скайуокер будет ждать этого, — произнёс он.

— Да.

— Траун тоже.

Члены Совета сепаратистов не знали этого имени, но Дуку знал.

Чисс был неизвестной переменной.

Стратегом, не связанным ни Кодексом джедаев, ни республиканской доктриной.

— Поэтому первая атака не должна выглядеть как покушение, — сказал Дуку. — Мы предложим переговоры.

Гривус издал хриплый смешок.

— Мир?

— Перемирие. Обмен пленными. Признание нейтральных систем. Всё то, что Сенат не сможет отвергнуть без обсуждения.

— А затем?

Дуку посмотрел на изображение камеры.

— Палпатин умрёт. Вместе с доказательствами, связывающими нас с ним.

— А Скайуокер?

— Останется героем, получившим чрезвычайные полномочия. Джедаи будут бояться его. Сенат — нуждаться в нём. Падме Амидала попытается ограничить его законом.

— Вы говорите так, словно это поражение.

— Нет. Это следующая война.

Гривус подошёл ближе.

— Вы дважды не смогли заставить Скайуокера убить поверженного врага.

— Потому что Сидиус предлагал ему убийство как подчинение.

— А что предложите вы?

Дуку посмотрел на дождь за окном.

— Выбор между жизнью Палпатина и жизнями тех, кого он любит.

— Сидиус уже пробовал.

— Сидиус хотел владеть Скайуокером. Мне достаточно, чтобы тот ошибся.

Совет сепаратистов утвердил подготовку переговоров.

Голограммы одна за другой погасли.

В зале остались Дуку и Гривус.

— После смерти Сидиуса, — спросил генерал, — кто станет вашим учителем?

— Никто.

— Ситхи всегда двое.

— Это правило человека, сидящего в клетке.

Гривус наклонил голову.

— И всё же вы сохранили имя Тиранус.

Дуку посмотрел на него.

— И ты сохранил имя, данное теми, кто превратил тебя в машину.

Механические пальцы Гривуса сжались.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

Два оружия, решившие, что больше не принадлежат прежнему хозяину.

Но ни одно не собиралось становиться свободным мирно.

— Готовьте флот, генерал, — приказал Дуку. — И найдите все маршруты к Корусанту, которых нет на республиканских картахах.

— Для переговоров?

— Для честной войны.

— Война не бывает честной.

Дуку отвернулся к окну.

— Теперь ею хотя бы будет управлять тот, кто признаёт себя одной из сторон.

В небе Серенно вспыхнула молния.

Далеко на Корусанте Палпатин сидел в пустоте, лишённый Силы, но всё ещё способный разрушать доверие одним словом.

В Храме джедаи решали, могут ли остаться генералами.

В госпиталях клоны извлекали из собственных голов чужую волю.

В Сенате Падме превращала чрезвычайные ограничения в первые строки будущей Хартии.

А Энакин Скайуокер стоял перед закрытыми дверями Совета, держа на поясе голубой меч и неся за спиной клинок древнего короля.

Впервые будущее не принадлежало Сидиусу.

Но это ещё не означало, что оно принадлежало Энакину.

Его только предстояло заслужить.

Глава LXXIIIСуд без приговора

Двери зала Совета раскрылись.

Энакин вошёл первым. Асока держалась на полшага позади, но, достигнув центра круга, встала рядом с учителем.

Большинство кресел было занято. Некоторые магистры присутствовали лишь в виде голограмм. Пло Кун вернулся из коммуникационного центра; на его одежде ещё оставались следы копоти. Шаак Ти говорила с Камино по защищённому каналу. Оби-Ван сидел справа от Йоды, а Мейс Винду стоял у высокого окна.

За прозрачной стеной поднимался дым.

Храм уцелел, но одна из дальних башен была рассечена попаданием. Спасательные платформы двигались между обломками, вынося раненых.

Никто не произнёс традиционного приветствия.

— Генерал Скайуокер, — начал Мейс, — прежде чем Совет перейдёт к личным вопросам, требуется определить ваш текущий статус. Сенат назначил вас временным командующим обороной Республики.

— На семьдесят два часа.

— Этот мандат получен не от Ордена.

— Знаю.

— Следовательно, в течение его действия вы не подчиняетесь Совету в вопросах военного командования.

Энакин нахмурился.

— Вы отстраняете меня?

— Мы разделяем полномочия, — ответил Мейс. — Именно этого Совет требовал от канцлера и требует теперь от вас.

Энакин ожидал обвинения.

Вместо него получил ограничение, которое сам обещал принять.

— Согласен.

По кругу прошло едва заметное движение.

Несколько магистров явно ожидали спора.

Мейс тоже это заметил.

— Так просто?

— Нет. Просто быстро. У нас всё ещё идёт война.

— Именно войной оправдывал себя Палпатин, — сказал один из магистров.

Энакин повернулся к нему.

— Поэтому мой приказ можно отменить голосованием комиссии. А его нельзя было отменить ничем.

— Пока вы признаёте решение комиссии.

— Я признал его до того, как получил полномочия.

— Но что произойдёт, если решение покажется вам ошибочным?

Энакин хотел ответить сразу.

Потом вспомнил Палпатина в камере.

Пока ты разрешаешь их отзывать.

— Тогда я буду спорить, — сказал он. — И если меня всё равно отстранят, подчинюсь.

— Даже если это поставит под угрозу сенатора Амидалу? — спросил Мейс.

В зале стало тихо.

Энакин посмотрел на него.

— Вы спрашиваете как член Совета или проверяете, насколько легко мной управлять?

— И то и другое.

— Тогда ответ один. Я не позволю использовать Падме против меня. Ни Палпатину, ни Совету. Но решения о своей безопасности она принимает сама.

Оби-Ван едва заметно кивнул.

Йода опустил веки.

— Трудный урок усвоил ты, — произнёс он. — Но усвоенным навсегда ещё не стал он.

— Знаю.

Мейс вернулся к своему креслу, но не сел.

— Теперь о браке.

Асока сложила руки на груди.

— Если Совет собирается судить учителя за то, что он не сообщил о Падме, то должен судить и меня.

— Почему? — спросила Шаак Ти.

— Потому что я знала.

— Тебе сообщили после заключения брака.

— И я сохранила тайну.

— Асока, — тихо сказал Энакин.

— Нет, учитель. Если сейчас всё снова сведут к тому, что ты один нарушил правила, мы ничему не научимся.

Мейс посмотрел на неё.

— Ты считаешь правила Ордена неправильными?

— Я считаю неправильным, что учитель был уверен: если скажет правду, то потеряет семью или Орден.

— Он мог сделать выбор.

— Между людьми, которых любит?

— Между личной привязанностью и обязательствами джедая.

Асока шагнула вперёд.

— Именно так Палпатин и строил ловушку. Он убеждал учителя, что все заставят его выбирать.

Несколько магистров отвели взгляды.

Оби-Ван заговорил спокойно:

— Я знал об их чувствах задолго до признания. Возможно, не о браке, но достаточно, чтобы понять. И предпочитал не задавать вопросов.

— Ты защищал своего бывшего падавана, — сказал Мейс.

— Я защищал собственное удобство. Пока правда оставалась непроизнесённой, мне не приходилось решать, что с ней делать.

Йода посмотрел на него.

— Ошибка одного ошибку другого не стирает.

— Нет, учитель. Но объясняет, почему она стала возможна.

Пло Кун положил ладони на подлокотники.

— Сегодня клоны получили приказ уничтожить нас, потому что считались оружием без права выбора. Будет странно, если мы ответим на это, объявив, что джедай тоже не имеет права выбирать собственную жизнь.

— Орден не армия клонов, — возразил другой магистр.

— Именно поэтому мы обязаны быть лучше.

Мейс наконец сел.

— Брак Скайуокера нарушает Кодекс.

— Да, — сказал Энакин.

— Сокрытие брака нарушило доверие Совета.

— Да.

— Связь с сенатором создала уязвимость, которой воспользовался Сидиус.

— Да.

— И всё же ты не намерен её разрывать.

— Нет.

Ответ прозвучал без гнева.

Просто как факт.

Энакин оглядел круг.

— Я не прошу сделать вид, будто ничего не произошло. Но и не буду говорить, что любовь к Падме была ошибкой. Ошибкой был страх. Тайны. Попытки решать за неё. Мысль, что я должен любой ценой удержать её рядом. С этим я готов бороться. С ней — нет.

Меч Рагноса за спиной оставался безмолвным, но Энакин почти слышал, что сказал бы древний владыка.

Они слабы. Заставь их признать твоё право.

Он не стал.

Мейс посмотрел на алхимический клинок.

— И здесь мы подходим к следующему вопросу.

— У вас действительно есть список.

— Я предупреждал.

На центральном проекторе возникло изображение меча Рагноса.

— Оружие содержит остаточную волю древнего ситха. Оно усиливает тёмную сторону и предлагает владельцу жестокие решения. Совет не может игнорировать риск.

— Оно помогло спасти Палпатина от убийства Дуку.

— И могло помочь тебе убить Палпатина самому.

— Но не помогло.

— Потому что ты отказался. На этот раз.

Энакин выдержал его взгляд.

— Вы хотите забрать меч?

— Я хочу, чтобы ты не носил его без наблюдения, пока одновременно командуешь флотом Республики.

Асока открыла рот, но Энакин поднял руку.

— Это разумно.

Теперь удивился даже Оби-Ван.

— Энакин, ты хорошо себя чувствуешь?

— Нет. Но это всё равно разумно.

Он снял меч Рагноса и положил его в центре зала.

Багровые руны вспыхнули.

Несколько магистров напряглись.

Клинок не хотел оставаться.

Древняя воля в нём проснулась, и воздух вокруг оружия потяжелел.

Они снова пытаются отнять твоё.

Энакин посмотрел на меч.

— Нет. Я сам его оставляю.

Руны погасли.

Мейс медленно поднялся и накрыл оружие защитным полем.

— Меч будет находиться в Храме. Ты получишь его для исследования или операции по совместному решению Йоды, Оби-Вана и моему.

— Согласен.

— А если Совет решит больше не возвращать его?

Энакин помолчал.

— Тогда я потребую объяснений.

— Не заберёшь силой?

— Нет.

Мейс кивнул.

— Этого пока достаточно.

— «Пока» сегодня очень популярное слово, — пробормотала Асока.

Оби-Ван позволил себе улыбку.

Мейс услышал, но не отреагировал.

— Совет не выносит окончательного решения о твоём статусе в Ордене до завершения кризиса и расследования. Ты сохраняешь звание рыцаря, но не командуешь джедаями в рамках сенатского мандата. Асока остаётся твоим падаваном в вопросах обучения, однако её военные назначения утверждает Совет.

— То есть я его ученица, но не солдат, — сказала Асока.

— Именно.

Она задумалась.

— Мне подходит.

— Не привыкай соглашаться с магистром Винду, — сказал Энакин.

— Учитель, сегодня ты отдал ему свой ситхский меч.

— Не напоминай.

Йода ударил тростью о пол.

— Решённым личное ещё не стало. Но война ждать не будет.

Центральная проекция сменилась.

На ней появилась карта сепаратистских территорий.

Сотни красных отметок двигались к нескольким удалённым сборочным пунктам.

— Дуку собирает флот, — сказал Мейс. — Быстрее, чем мы ожидали.

— Для нового нападения? — спросила Асока.

Пло Кун увеличил изображение.

— Вероятно. Но часть кораблей уходит не к Корусанту и не к основным фронтам. Они направляются к галактической окраине.

Энакин почувствовал холод.

— Где Траун?

— В аналитическом центре Сената, — ответил Оби-Ван. — Он уже запросил эти данные.

На карте загорелись три красные точки.

Они исчезали за границей известных маршрутов.

Энакин смотрел на них, вспоминая органический корабль над Кри-Вааном.

Война с Сидиусом едва изменила хозяина.

Но из темноты уже приближалось нечто, не признававшее ни Республику, ни Конфедерацию.

Глава LXXIVТридцать процентов

Дуку собирал флот в системе Карракс.

Звезда там была старой и тусклой. Единственную каменную планету окружало кольцо промышленных станций, десятилетиями строивших гражданские грузовики для окраинных миров. После начала Войн клонов цеха переоборудовали под производство фрегатов, дроидных истребителей и ремонт тяжёлых крейсеров.

Система не значилась в главных военных реестрах Конфедерации.

Теперь к ней стекались корабли, уцелевшие над Корусантом.

Дуку наблюдал за ними с мостика «Невидимой длани».

Одни несли пробоины. Другие лишились двигателей и прибыли на буксире. Третьи были новыми — только что покинувшими верфи, с пустыми ангарами и неиспытанными орудиями.

Этого было недостаточно для нового удара по Республике.

Но достаточно, чтобы начать.

— Производительность верфей увеличена на сорок два процента, — доложил тактический дроид. — При сохранении текущего расхода материалов восстановление потерь займёт пятьдесят три стандартных дня.

— Слишком долго.

— Увеличение темпа снизит качество кораблей.

— Война редко предоставляет роскошь законченной работы.

Дуку изучил схему поставок.

Торговая федерация скрывала часть ресурсов. Техносоюз требовал новых гарантий. Банковский клан повышал ставки, словно война была обычным рынком, а не причиной его власти.

Сидиус удерживал их страхом.

Дуку предстояло найти другой повод для послушания.

— Передайте Ганрею, что система Катары будет исключена из послевоенных торговых договоров, если его транспорты не выйдут в течение суток.

— Совет сепаратистов не утвердил послевоенные договоры.

— Поэтому он ещё может надеяться их изменить.

Дроид передал сообщение.

Дуку повернулся к обзорному экрану.

За стеклом сотни ремонтных аппаратов ползали по корпусам кораблей. Дроидные эскадрильи отрабатывали новые построения. На дальней орбите Гривус собирал ударную группу из наиболее быстрых разрушителей.

Конфедерация больше не исполняла замысел Сидиуса.

Она становилась его собственной державой.

Не идеальной.

Не очищенной от жадности и трусости.

Но принадлежащей тому, кто действительно видел слабость Республики.

В Силе что-то дрогнуло.

Дуку замер.

Это было не предвидение.

Скорее отсутствие там, где должно было существовать присутствие.

Рана.

Провал, двигавшийся между звёздами.

Он шагнул к карте.

— Дальние сенсоры?

— Неизвестных объектов не обнаружено.

— Повторить сканирование.

— Диапазон?

— Весь.

Дроид подчинился.

На экране возникли помехи.

Сначала слабые, почти неотличимые от излучения старой звезды. Потом они начали складываться в неровные тени.

Не металлические корабли.

Объекты с поверхностью, поглощавшей часть сканирующих импульсов.

— Объявить боевую тревогу, — приказал Дуку.

— Основание?

— Выполнять.

Сирена разнеслась по флагману.

Ремонтные суда отстыковывались от крейсеров. Дроидные истребители выходили из ангаров. Незаконченные корабли пытались запустить двигатели.

На общей частоте появился Гривус.

— Что вы обнаружили?

— Пока ничего.

— Тогда зачем тревога?

— Именно потому, что мы ничего не обнаружили.

Гривус помолчал.

Он уже сталкивался с противниками, скрывавшимися от Силы на Кри-Ваане лишь по чужим рассказам. Сам не чувствовал их отсутствия, зато хорошо понимал засаду.

— Поднимаю все эскадрильи.

Первые органические корабли вышли из тени каменной планеты.

Они не покидали гиперпространство.

Словно уже находились там, спрятанные за искажением гравитации.

Тёмные, неровные корпуса напоминали астероиды, выращенные в океане. Между ними двигались меньшие существа с изогнутыми крыльями. Ни огней, ни привычных двигателей.

— Идентифицировать, — приказал Дуку.

— Совпадений в базе Конфедерации нет.

Органические корабли ударили первыми.

Невидимая сила вырвала ремонтный фрегат с орбиты и бросила в соседнюю станцию. Оба объекта столкнулись, превратившись в облако раскалённого металла.

Дуку сжал подлокотник.

— Гравитационное оружие.

— Фиксируется локальное искажение пространства, — подтвердил дроид.

— Всем кораблям рассредоточиться. Огонь по ближайшей цели.

Сотни турболазеров осветили темноту.

Зелёные импульсы достигли органического крейсера — и исчезли в чёрной точке перед его корпусом. Пространство искривилось, поглощая энергию.

Следующий залп ушёл в сторону, словно цель оттолкнула его.

— Их защита меняет гравитацию, — сказал Дуку.

— Орудия неэффективны.

— Тогда измените тип атаки.

Гривус не стал ждать объяснений.

Его разрушители выпустили ракеты одновременно с турболазерным залпом. Чёрные гравитационные провалы перехватили энергию, но часть ракет прошла между ними.

Три боеголовки ударили в живой корпус.

От корабля отлетели горящие куски коралла.

— Они уязвимы! — прохрипел Гривус. — Увеличить огонь!

Органический крейсер ответил.

Куски раскалённой породы ударили по головному разрушителю. Щит выдержал первые попадания. Третье пробило броню, а четвёрто разорвало центральную секцию.

Дроидные истребители окружили меньшие живые корабли.

Они были быстрее, чем ожидали расчётные машины. Не следовали повторяющимся траекториям, не сохраняли строй и будто реагировали на действия друг друга без обычной связи.

Дуку потянулся к Силе.

Он искал пилотов.

Намерения.

Страх.

Гнев.

Вместо этого нашёл пустую боль.

Будто кто-то вырезал существ из ткани Силы, оставив края раны незажившими.

Один из живых истребителей прошёл над мостиком.

Дуку не почувствовал его приближения.

Только сенсоры спасли флагман: автоматические орудия открыли огонь и заставили противника изменить курс.

— Они невидимы для джедаев, — сказал он.

— Вы не джедай, — заметил тактический дроид.

Дуку медленно повернул голову.

— Верно.

Он запомнил номер машины для последующей перепрошивки.

На дальней орбите промышленная станция раскололась пополам. Незаконченные фрегаты, ещё соединённые с причалами, не успели уйти.

Один за другим их реакторы взрывались.

Гривус повёл разрушители в прямую атаку.

У него не было Силы, которую можно было обмануть отсутствием. Он полагался на сенсоры, расчёт и собственную ярость. Его корабли били комбинированными залпами — энергия, ракеты, тяжёлые обломки, разогнанные буксирами.

Тактика работала.

Но цена была чудовищной.

Живые корабли втягивали крупные снаряды в гравитационные провалы и выбрасывали их обратно. Один из сепаратистских крейсеров получил собственным обломком в двигатель. Другой столкнулся с фрегатом, который должен был прикрывать.

— Милорд Тиранус, — сообщил дроид, — потеряно девятнадцать процентов боевой массы флота.

— Перевести резерв в третью линию.

— Резерв не прошёл испытаний.

— Сегодня пройдёт.

Новые корабли покинули верфи.

Некоторые несли лишь половину расчётных орудий. На других ещё не работали щиты. Дуку использовал их как подвижную стену, закрывая повреждённые крейсеры.

Органические корабли изменили цель.

Они ударили по верфям.

Не пытались захватить систему.

Не высаживали войска.

Только уничтожали способность строить флот.

— Они знают, зачем мы здесь, — сказал Дуку.

Гривус ответил по связи:

— Или видят самую крупную цель.

— Нет. Они изучают нас.

Дуку смотрел на чужие корабли и впервые за долгие годы чувствовал не превосходство, а неопределённость.

Сидиус знал об угрозе из-за пределов галактики.

Траун предупреждал Скайуокера.

И всё же Палпатин продолжал войну, готовя уничтожение Ордена.

Не ради защиты.

Ради того, чтобы только его власть встретила вторжение.

Дуку понял замысел учителя слишком поздно.

Чужой флот внезапно начал отступать.

Органические корабли не уходили к границе системы. Они один за другим исчезали в гравитационных искажениях, оставляя после себя обломки и пылающие станции.

— Преследовать! — потребовал Гривус.

— Нет.

— Они отступают.

— Они выполнили задачу.

— Значит, нужно уничтожить их, пока они ослаблены.

— Мы не знаем, куда они нас приведут.

Гривус издал раздражённое рычание, но отменил приказ.

Система Карракс горела.

Тактический дроид вывел итоговые данные.

— Безвозвратно потеряно двадцать семь целых восемь десятых процента боевой массы. Ещё четыре целых одна десятая процента кораблей требуют ремонта, превышающего тридцать суток. Совокупное снижение боеспособности — тридцать одна целая девять десятых процента.

Почти треть флота.

За сорок три минуты.

Сила противника составляла лишь малую часть того, что Дуку предполагал увидеть во время настоящего вторжения.

Гривус появился на главной голограмме.

— Прикажите фабрикам заменить потери.

— Фабрики уничтожены.

— Тогда перебросьте производство из других систем.

— И оголите фронты перед Республикой?

— Скайуокер ударит, как только узнает.

Дуку посмотрел на горящие верфи.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы первыми предложим мир.

Гривус замолчал.

— Вы хотите капитулировать?

— Я хочу, чтобы Республика поверила, будто её враг стал разумным перед лицом общей угрозы.

— А если они согласятся?

Дуку сцепил руки за спиной.

— Тогда мы получим время восстановить флот, доступ к их разведданным и возможность приблизиться к Палпатину.

— А если откажутся?

— Тогда Сенат увидит в Скайуокере человека, который продолжил гражданскую войну после появления внешнего врага.

Гривус склонил голову.

— Значит, в обоих случаях вы выиграете.

Дуку посмотрел на пустоту, где исчезли органические корабли.

— Так всегда говорил мой учитель.

Но впервые эти слова не принесли уверенности.

Часть шестая. Ночь двух приказов (продолжение)

Глава LXXV

Третье чувство

Асока вошла в тренировочный зал без световых мечей.

В центре помещения стоял живой каркас с ветвью олбио. Исаламир неподвижно держался на коре, окружённый системой питания и климатическими датчиками.

Граница пустоты проходила по белой линии на полу.

За ней Сила исчезала.

Рекс ждал внутри поля. На нём была лёгкая тренировочная броня, а свежая повязка на виске скрывала место операции. Рядом стояла Бо-Катан с двумя тупыми виброклинками.

Мол наблюдал из кресла у стены. Повреждённую ногу ещё не восстановили полностью, а отравленная рука лежала в фиксирующей повязке. Два стража находились по сторонам от него.

Асока остановилась у белой линии.

— Почему он здесь?

— Я задал тот же вопрос, — сказал Рекс.

Мол усмехнулся.

— Потому что я дрался без Силы ещё до того, как ты научилась держать меч.

Бо-Катан надела шлем.

— И проигрывал без неё не реже, чем с ней.

— Видимость дружеской обстановки становится всё убедительнее.

Асока шагнула внутрь поля.

Мир погас.

Она знала это ощущение по Микррш и станции под канцелярией. Но привыкнуть к нему было невозможно.

Сила не просто исчезла.

Вместе с ней пропало чувство пространства вокруг тела, предчувствие движения и постоянная связь с живыми существами. Остались звуки, запахи, зрение и тяжесть собственного дыхания.

Асока ненавидела эту пустоту.

Именно поэтому пришла.

Бо-Катан бросила ей один из виброклинков.

— Готова?

Асока поймала оружие.

— Да.

Мандалорка атаковала.

Первый удар Асока отбила. Второй скользнул вдоль гарды. Третий пришёлся ей в бок.

Защитная пластина поглотила часть силы, но дыхание перехватило.

— Ты смотрела на клинок, — сказала Бо-Катан.

— Обычно он и есть опасная часть.

— Клинок быстрый. Плечо медленнее.

Она снова пошла вперёд.

Асока попыталась следить за корпусом противницы. Бо-Катан нанесла ложный удар справа, развернулась и подсекла её.

Асока упала.

— Теперь ты смотрела только на плечи, — заметил Рекс.

— Очень полезно, капитан.

— Я стараюсь.

Асока поднялась.

Следующая попытка закончилась ещё быстрее. Бо-Катан включила реактивный ранец на минимальной мощности и ударила сверху. Асока успела поднять клинок, но не удержала равновесие.

— Йуужань-вонги не будут пользоваться реактивными ранцами, — сказала она, снова вставая.

Траун передал им записи с Кри-Ваана. На них воины-чужаки сражались живыми посохами, бронёй из вондуун-краба и оружием, менявшим форму прямо в бою.

— Зато их оружие будет делать то, чего ты не ожидаешь, — ответила Бо-Катан. — Если тренироваться только против точной копии врага, копия научит тебя собственным ошибкам.

Рекс поднял тренировочный бластер.

— Ещё раз.

— Ты тоже будешь стрелять?

— Нет. Буду создавать обстановку.

Первый импульс ударил в стену слева от Асоки.

Она невольно повернула голову.

Бо-Катан вошла в открывшуюся линию и прижала виброклинок к её горлу.

— Мертва, — сказала мандалорка.

Асока опустила оружие.

— Я полагалась на Силу, когда сражалась с Гривусом.

— Все джедаи полагаются, — ответил Рекс.

— А ты?

Он постучал пальцем по повязке.

— Я полагался на приказ. Оказалось не лучше.

Мол заговорил из кресла:

— Вы пытаетесь заменить Силу зрением.

Асока посмотрела на него.

— У тебя есть предложение?

— Слушай пол.

— Что?

— Гривус весит больше любого человека. Его шаг выдаёт движение раньше плеча. В броне вондуун-чужаки тоже не будут бесшумными.

Бо-Катан повернула шлем к нему.

— Откуда ты знаешь, какая у них броня?

— Тано рассказывала о Кри-Ваане во время моего лечения.

— Не помню, чтобы спрашивала тебя.

— Ты много говоришь, когда думаешь, что пленник без сознания.

Асока закрыла глаза.

— Это плохая идея, — сказал Рекс.

— Знаю.

Она прислушалась.

Гул климатической системы.

Слабое шуршание исаламира на ветви.

Дыхание Рекса.

Тихий скрип повреждённого протеза Мола.

Шаг Бо-Катан.

Асока развернулась и подняла клинок.

Удар пришёлся точно в защиту.

Второй шаг был короче.

Она сместилась в сторону, пропустила оружие мимо и ударила рукоятью по наручу мандалорки.

Бо-Катан отступила.

— Лучше.

Асока открыла глаза.

— Ещё.

Тренировка продолжалась.

Она падала девять раз.

Пропустила шесть условно смертельных ударов.

Один раз Рекс попал ей учебным импульсом в спину, потому что она забыла о стрелке.

Во время десятой схватки Асока перестала пытаться восстановить то, что давала Сила.

Она не искала замену предвидению.

Не ждала ощущения опасности.

Смотрела на свет, отражавшийся в визоре Бо-Катан. Слышала изменение звука шагов. Замечала, как Рекс переносит вес перед выстрелом.

Когда мандалорка ударила, Асока ушла в сторону.

Когда Рекс поднял бластер, она спряталась за Бо-Катан.

Учебный импульс попал в мандалорскую броню.

— Это нечестно, — сказала Бо-Катан.

— Война не бывает честной.

Мол тихо рассмеялся.

Асока выбила виброклинок из руки противницы и остановила свой у соединения нагрудника.

— Мертва.

— Нет. — Бо-Катан направила второй клинок ей под подбородок. — Обе мертвы.

Асока посмотрела вниз.

Она не заметила оружия в левой руке.

— Ещё раз.

Рекс опустил бластер.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Йуужань-вонги не дадут нам отдохнуть.

— До их вторжения могут пройти годы.

— А могут не пройти.

Она взглянула на исаламира.

— Мы учили джедаев сражаться так, словно Сила всегда предупредит. Но на Кри-Ваане она молчала. На Микррш исчезла. У камеры мы едва не потеряли Палпатина, потому что половина наших навыков оказалась недоступна.

Мол наклонил голову.