Звездные Рыцари. Книга IV

Пролог

Планета Арлекин

Система ЕТС-23415АА

16 июля 2244 года с основания Звёздной Империи

Корабль Ордена Искателей «Пилигрим»

Высокая орбита

Седьмой месяц Арлекин показывал наблюдателям из Ордена Искателей одну и ту же картинку, с небольшими вариациями и показывал, надо отдать ему должное, во всех подробностях. С высокой орбиты Искатели видели планету от полюса до полюса, во всём её мрачном, преимущественно красном, великолепии. В сильную оптику на ней можно было разглядеть и отдельные скалы и их обитателей. Обычно Мёртвые миры такой щедростью не баловали. Элериумная буря прятала их поверхность от чужих глаз, и рассмотреть её удавалось лишь изредка, в «окна», да и то кусками. Арлекин же после Перезагрузки ещё не успел «обрасти» бурей, прятать ему пока было нечего, и смотреть на него можно было сколько угодно. Вот только смотреть было, по большому счёту, не на что.

В круглосуточном наблюдении, впрочем, участвовал не только сам «Пилигрим». Над Арлекином висела обширная система спутников, которую развернули здесь ещё к Играм Возвышения. Да, сами Игры закончились катастрофически, но снимать спутники никто не стал, потому что смысла в этом не было никакого. Рано или поздно сюда снова придут корабли Великих государств, Империя снова устроит Игры, и готовые «глаза» над всей планетой понадобятся опять. А пока эти «глаза» работали на Орден Искателей и позволяли им следить практически за всей поверхностью в режиме реального времени.

Чем закончились Игры Возвышения на Арлекине, знала вся Империя. Экспедиционный корпус Золотой Лиги забрал тогда наибольшую из всех участников Игр часть планеты, двадцать восемь процентов территории, опередив другие Великие государства. Вот только Перезагрузка пришла раньше, чем закончилась эвакуация, и все, кто не успел подняться на борт, остались внизу. Остался там и лорд-стратег Лиги, глава клана Ястребов, на которого потом официально и списали всю катастрофу.

Мир, который Империя так и не завоевала, по уставу возвращался под наблюдение Ордена Искателей, и капитан-искатель Ян Вальдек висел над Арлекином уже второй раз, и это совсем не доставляло ему удовольствия.

Да, именно его экипаж этот мир и нашёл, развернул над ним наблюдение, подтвердил готовность к началу Игр и сдал его из рук в руки прилетевшим представителям Империи и экспедиционным корпусам Великих государств. Потом «Пилигрим», как и положено, отправился на отдых после долгого (и удачного) поиска, и Игры прошли уже без него.

Звёзд у Вальдека не было, а Источник его спал, как у любого простолюдина. Одарённых Империя на годы поиска в пустой космос практически никогда не отправляла, они были нужнее ей в других местах, а вот простолюдину Вальдеку пустой космос нравился. Он провёл в нём всю жизнь, его возраст давно перевалил за шестьдесят, и он до сих пор считал, что лучшей работы в Империи не существует. Исследовать дальний космос он любил и умел, а вот сидеть на одном месте и смотреть на голые камни не любил совсем, и седьмой месяц над Арлекином давался ему тяжелее любого дальнего похода. Он до сих пор так и не понял, зачем именно «Пилигрим» направили сюда для наблюдения и подготовки к новым Играм, но с Орденом Преторианцев не спорят.

Считается, что Орден Искателей вёл свою историю от ковчега «Искатель», который когда-то и нашёл первый Мёртвый мир, и это событие впоследствии было названо «Началом». Ну и с тех пор Орден занимался ровно тем же. Искатели уходили туда, где глаз и воли Империи ещё не было, открывали новые системы и планеты, в том числе находили Мёртвые миры, исследовали их и подготавливали, после чего отдавали Империи и шли дальше. Работа была долгая, часто пустая и одинокая. Детей в Орден Искателей брали совсем маленькими, как во все имперские Ордена, только «затачивать» их здесь никто не брался: росли они на кораблях, среди экипажа, и выходили из них люди, которым дальний космос был уже настоящим домом. С такими людьми у Империи сложились свои, особые отношения.

Экипаж у «Пилигрима» был небольшой, всего сто двадцать четыре человека, хотя места на корабле хватило бы и на куда большую команду. Наблюдатели посменно сидели у обзорных экранов, техники дежурили у измерительной и наблюдательной аппаратуры, картографы мерили и считали, а навигаторы скучали больше всех, потому что уводить корабль с высокой орбиты Арлекина в ближайшие годы никто не собирался. Развлечением был разве что большой бассейн и спортзал, положенный исследовательским судам Ордена. Ну и весьма внушительный бар, который судам Ордена положен не был, но был на всех кораблях Искателей по умолчанию.

Порядки на корабле были под стать авантюрной жизни Искателей. Картограф Ада Кельм сейчас сидела за своим пультом в вязаной кофте поверх формы и с карандашом за ухом. Наблюдатель Пит Новак, самый молодой на борту, полулежал в кресле, закинув ноги на соседнюю консоль, и грыз сухарь. Сам капитан-искатель пил чай из кружки с отбитой ручкой, и китель у него был расстёгнут сверху донизу.

— Пит, что там? Записал? — лениво бросил Ян, не оборачиваясь и отхлебывая чай.

— По уставу, капитан, утреннюю запись в журнал делает вахтенный офицер, — сообщил Пит. — А вахтенный офицер у нас вы, а грузите меня.

— По уставу, Новак, ноги на пульт кладёт только капитан, — Вальдек отхлебнул ещё чаю. — Так что не умничай и делай, что тебе приказывают.

— Арлекин на месте, бурь нет, кристаллы растут, капитан пьёт чай.

— Умничка, — кивнул Вальдек. — Так и запиши.

Устав у Ордена Искателей, конечно же, был, и записан он был строго, как у любой имперской службы, тем более — Ордена. Вот соблюдения его всерьёз от Искателей, как давно уже понял Вальдек, никто особенно и не ждал. Однажды, задолго до Арлекина, при сдаче очередного мира журнал наблюдений «Пилигрима» принимал Арбитр. Листал он его долго и внимательно, страницу за страницей, пока не дошёл до последней. Там, после столбцов с замерами, от руки была расчерчена отдельная графа, а в ней стояли имена, даты и суммы.

— Что это? — спросил Арбитр.

— Ставки, — честно ответил Вальдек. — На день, когда вы назначите Игры.

Арбитр посмотрел на него так, как смотрят на прибор, который показывает ерунду, и занёс в протокол «нарушение порядка ведения журнала». Протокол ушёл куда положено, и на этом всё закончилось. В Империи давно понимали, что Арбитру без строгости не рассудить спор, Инквизитору без жесткости и, иногда даже — жестокости, не выжечь ересь, а вот Искатель без хорошей порции авантюризма в душе ничего, кроме пустоты, не найдёт. Поэтому Искателям прощали многое и на многое закрывали глаза. «Старшие собратья», суровые Арбитры, Инквизиторы, Защитники и Преторианцы, считали их за это раздолбаями, но Искателям на это было глубоко плевать. Они просто любили свою работу.

— Северные зоны опять прибавили, — сказала Ада, не отрываясь от снимков. — Если так пойдёт и дальше, таблицы прогнозов можно выбрасывать.

— Ты их каждую неделю выбрасываешь, — заметил Вальдек.

— А они каждую неделю врут. Странно всё это.

Таблицы прогнозов созревания элериумных зон у Ордена были старые и по-своему честные. Прогноз полного «созревания» зон на Мёртвых мирах после Перезагрузки составлял от двух до десяти лет, вот такой огромный «разбег». Элериум рос, когда хотел и как хотел, и управлять этим люди умели ничуть не лучше, чем Перезагрузкой. Но Арлекин не укладывался даже в эти рамки. Кристаллы в его зонах росли так, словно куда-то торопились, и, по замерам Ады, первых бурь здесь стоило ждать уже к концу года после Перезагрузки. Буря поднималась, когда созревший кристалл начинал «дышать» элериумной пылью, а для Искателей это значило, что урожай готов и пора звать Империю устраивать «веселые старты» — именно так Искатели между собой называли Игры Возвышения.

Следили за кристаллами обзорные камеры спутников. Каждый участок поверхности они проходили раз в несколько часов, снимали зоны и погоду, наблюдатели передавали данные картографам, и те сравнивали снимки и пересчитывали вероятности. Твари внизу, конечно, были, после Перезагрузки мир всегда заново наполнялся ими, но твари Искателей не интересовали. Империя платила им за информацию о созревших кристаллах.

Зато у экипажа было своё развлечение. В журнале наблюдений, сразу после замеров, снова была расчерчена от руки отдельная графа, и вёл её Пит. Искатели, как правило, всегда были азартными людьми. И экипаж «Пилигрима» был не исключением. Все ставили на день первой бури. Ада поставила на Новый, техники скинулись всей сменой на осень, корабельный кок поставил на свой день рождения, потому что так ему было веселее ждать, а сам Пит, как самый нетерпеливый, на конец лета, который был уже не за горами.

— Капитан, вы один остались, — Пит развернул журнал к нему. — Даже навигаторы поставили, а они те еще зануды.

— Капитан не гадает, капитан ставит, когда у него есть уверенность.

— Так можно вообще никогда не поставить.

— Вот и проверим, — сказал Вальдек.

Из спортзала доносились глухие удары мяча о переборку и громкие азартные крики. Кто-то из свободной смены гонял мяч с самого утра, и Вальдек этих людей, в общем-то, понимал. Каждый Искатель справлялся со скукой, как мог, в их работе это было, наверное, основное качество профпригодности.

Сильный энергетический всплеск пришёл, когда Вальдек допивал вторую кружку. Датчик пискнул всего один раз коротко, и Пит, только что полулежавший в кресле, тут же уселся прямо, опустив ноги под пульт, и сосредоточенно читал показания. Раздолбаи раздолбаями, а своё дело Искатели знали!

— Аномальный пик, капитан, — сказал Пит. — Очень короткий. Уже стух, без повторений.

— Где?

— Грубо… — Пит вывел на экран карту и обвёл стилусом пятно, на котором поместилась бы иная провинция. — Центральное плато, где-то здесь, плюс-минус несколько сотен километров.

— Кристалл? — спросил Вальдек.

Ада уже стояла у Пита за плечом. Отмеченный наблюдателем участок поверхности она разглядывала молча, слегка прищурившись. Аде Кельм было уже сорок девять лет, и зрение уже было совсем не тем, что в молодости, вот только женщиной при этом она оставалась всё ещё видной и очки не носила из принципа.

— Крупных элериумных зон там нет, — сказала она.

— И кристалл так не лопается, — профессионально подхватил Пит. — Энергия от крупного лопнувшегося кристалла сразу же уходит по корням в соседние, кривую отзвука потом тянет хвостом, а тут разок блямкнуло и сразу тишина.

Вальдек посмотрел на данные с датчика сам. Своим людям он верил, они были настоящие профи. Приборы же показывали ровную линию, посреди которой торчала одна короткая острая игла, и ни на что из того, что Вальдек видел за свою жизнь, эта игла похожа не была. Спуститься и посмотреть тоже было нельзя. Фон на поверхности после Перезагрузки стоял такой, что электроника там умирала сразу. Сбросить вниз в капсуле можно было разве что людей без Звёзд, только поднимать их потом было нечем.

— Ближайшие спутники навести на квадрат, — сказал Вальдек. — На следующем проходе пройтись дополнительно оптикой корабля.

Ближайшие спутники тут же начали обшаривать поверхность планеты в заданной области. Чтобы пройти всю, им понадобилось почти два часа, и всё это время находящиеся на мостике ждали результата. За это время удары мяча в спортзале стихли. На мостик пришли «просто» поболтать двое механиков, за ними кок пришел лично позвать капитана на ланч, потом навигаторы, которые доиграли партию в бильярд, пришли на ланч и не застали там капитана. И скоро на мостике стало тесно. Всем было интересно, ведь на их нынешнем «дежурстве» ничего не происходило. Вообще ничего.

В это время сам корабль уже также сделал виток над планетой. Приказа менять орбиту не было, а его путь пролегал в стороне от нужного участка. Хотя часть плато просканировали в том числе датчиками самого корабля. Пит проверил датчик, потом проверил его ещё раз и последовательно вывел на экраны все орбитальные снимки.

Картинка пришла настолько чёткая, насколько её вообще можно было сделать чёткой. Красный камень Центрального плато, как называлось это место на карте, был сплошь в глубоких трещинах и тянулся он до самого края кадра, над ним стояло марево, и очертания скал на снимке расплывались. Ада увеличила кадр, потом ещё раз, но и вблизи там были только камень, трещины и тени от скал.

— Пусто, — сказала она.

Оптика прошла весь квадрат, полосу за полосой, пока спутники не ушли дальше, и ничего нового не показала. Механики разочарованно потянулись обратно в трюм, кок буркнул, что всё уже остыло, наверное, и ушел недовольный к своим кастрюлям, а Пит так и сидел, глядя на кривую с одинокой иглой посередине.

Вальдек взял журнал и записал собственноручно: «Энергетический всплеск неизвестной природы. Место установлено приблизительно. Квадрат… Визуально аномалия не подтверждена». Пит заглянул ему через плечо и хмыкнул, покосившись в сторону на лежащий на приборной панели циркуляр.

Циркуляр лежал тут же, на пульте, под кружкой капитана, где Вальдек оставил его несколько дней назад, когда связисты распечатали очень необычное послание от очень необычного адресата. Это был общий циркуляр, для всех наблюдательных постов над Мёртвыми мирами, вот только пришёл он от Ордена Преторианцев за личной подписью Легата Трона. Такое за всю свою жизнь Вальдек видел первый раз.

Циркуляр требовал докладывать о любых аномалиях неизвестной природы. Ни про Арлекин, ни про какой-то другой мир в нём не было ни слова, и Вальдек, прочитав его в первый раз, только хмыкнул. Суровые собратья из Ордена Преторианцев просто так не писали, и если уж написали, значит, где-то там, наверху, что-то… случилось. Что именно, в циркуляре, разумеется, не говорилось.

О Легате Трона Вальдек знал не больше других. Легат был личным порученцем Императора, и что сказал Легат, то, считай, сказал сам Император.

— Докладываем? — спросил Пит, и голос у него стал непривычно серьёзный.

— О чём? — Вальдек закрыл журнал. — Один странный пик, ни картинки, ни следа. Пошлю такое Легату Трона, и мне вежливо ответят, что старине Вальдеку пора на пенсию. И будут правы! Я слишком стар для всего этого дерьма, но… Чёрт меня дери, я хочу сдохнуть в космосе, а не в кровати на драной планетке.

— Надеюсь, это случится не в мою смену, — хмыкнул Пит.

Но Вальдек не ответил. Он задумчиво смотрел на экран, где красное плато на поверхности Арлекина оставалось всё таким же пустым и безжизненным.

— Ставь флажок на квадрат. При каждом проходе, пусть спутники делают снимки, по первому писку датчика сразу ко мне. Если там что-то есть, оно себя ещё покажет.

Пит поставил виртуальный флажок, маленький и красный, посреди ничьей земли, подумал и открыл в журнале новую графу.

Пора ставить теперь на то, когда всплеск повторится…