Звёздная Кровь. Изгой

01. Катастрофа

Пустынные отсеки исследовательского крейсера «Эгир» были заполнены только басовитыми резкими тревожными звуками.

Ёлки-палки!

Да это не звуки, а баззер боевой тревоги! Едва я это осознал и разлепил глаза, вбитые в подкорку рефлексы заставили меня заорать:

— Кто старший по званию? — но вышел лишь слабый жалкий хрип.

Ответом было молчание. Только красные аварийные огни тревожили всё ещё не пришедшее в норму зрение. Сфокусировать картинку не получалось.

Я в капсуле. Да... Точно. Вроде со зрением стало получше, а вот прозрачный колпак моей капсулы либо должен быть таким матовым, либо основательно запотел. Из-за этого я не видел происходящего снаружи, а лишь различал мутные контуры предметов.Кроме всего прочего, я пристёгнут к ложементу, ни отстегнуться, ни сесть. Дёрнулся. Вышло вялое трепыхание. Комом к горлу подступила паника, именно адреналин заставил меня на автомате крикнуть:

— Когитор?.. Когитор! — и снова я слышу сип, а не нормальный голос. — Немедленный отчёт!

Но вместо ответа когитора прямо по остеклению капсулы побежали угловатые казённые красные буквы:

“ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ТРЕВОГА!

ОТКАЗ КОГИТОРА! СБОЙ НАВИГАЦИОННОГО МОДУЛЯ! СБОЙ АВТОПИЛОТА!

АВАРИЙНЫЙ РЕЖИМ ПОСАДКИ! РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ АКТИВИРОВАНО!”

Превозмогая тошноту, слабость и головную боль, я рыкнул:

— Как старший по званию принимаю командование на себя! Активировать ручное управление!

Но мой приказ обернулся жалким сипением.

Корпус корабля вибрировал, и эта вибрация затрагивала капсулу. Космические корабли не трясёт!

То, что происходило вокруг, было очень плохим знаком. В космосе нет колдобин, ям и плохих дорог. Каждый толчок обычно означает встречу с астероидом, ну а вибрация... Вибрация может говорить об аварийном разгоне, уклонении или торможении. В данном конкретном случае я бы поставил на аварийное десантирование.

Я сам задал себе вопрос: “Почему? Почему десантирование?”

Но ответить не успел: от запредельной перегрузки потемнело в глазах. Уже уходя в беспамятство, я уловил, как мою капсулу закрыл ребристый лист брони. Вдруг наступили тишина и ощущение свободного падения.

В сознание меня привёл мощный удар. Капсула получила такой пинок, что перед глазами поплыли красные круги, а в ушах зашумело, но в этот раз я не потерял сознание.

Заметались панические мысли: “Где я?! Что случилось?!”

Капсулу закрутило без вибрации, но от этого не стало легче, потому как вращательный момент был запредельно сильным. Однако ситуация прояснилась.

Я падаю! Я падаю привязанным к узкому ложементу в гибернационной капсуле.

Какофония звуков внезапно оборвалась, я почувствовал толчок снизу. Неожиданно броневые пластины, закрывавшие полупрозрачный колпак надо мной, разлетелись в стороны, а следом за ними сорвало и сам колпак. Широкие оранжевые ремни слетели с моего тела, и меня выбросило вовне.

Почему-то внутренне приготовился к тому, что меня выбросит в открытый космос. Многие ошибочно предполагают, что человек должен моментально замёрзнуть. Это обоснованное опасение, но — нет. В космосе холодно, но очень низкая плотность вещества. Чем выше температура тела, тем быстрее движутся молекулы. Чем медленнее движутся молекулы, тем ниже температура. При столкновении быстрых молекул с медленными теряется их скорость и передаётся часть силы, при этом горячее тело остывает, а холодное нагревается. Из-за низкой плотности вещества, даже при экстремально низкой температуре абсолютного нуля, царящего в открытом космосе, тело будет остывать очень медленно.

Про взрывы из-за разного давления тоже бред, как и про обгорание до хрустящей корочки. Человек в безвоздушном пространстве всегда погибает от удушья. Слабый дыхательный аппарат человеческого организма не держит воздух внутри. Весь кислород вытянет в космос очень быстро, а потом жизнь исчисляется полутора минутами или около того. После сознание затуманится от недостатка кислорода — и, в общем-то, всё. Если человека из космоса не вернуть через девяносто секунд — это смерть.

Отчего-то подспудно я ожидал именно такой трагичной, но стремительной развязки. Поэтому удивлению моему не было предела, когда с трудом удалось вдохнуть. Но радость была мимолётной. В воздухе меня закружило и закрутило вокруг оси. Из капсулы меня выбросило по изломанной траектории. Это было никакое не десантирование, а натуральная катастрофа. Корабль, на борту которого я куда-то летел, терпел бедствие. Оставалось только молиться, чтобы мой последний шанс на выживание сработал как надо.

Не успел подумать толком об этом, как раздался хлопок и меня с силой дёрнуло вверх. Раскрылся парашют! Впору было бы засмеяться от переполнившей всё существо радости, но меня скрутило в рвотном позыве. Желудок был пуст. Я изверг из себя только несколько сгустков желчи, оставившей после себя лишь мерзкий привкус на языке и нёбе. Когда приступ, наконец, закончился, удалось немного осмотреться.

Всё, что я увидел, вызвало у меня больше вопросов, чем дало ответов. Насколько хватало взгляда… подо мной простиралась заснеженная равнина. Внимание сразу приковывали к себе несколько исходящих паром источников, чем-то напоминающих гейзеры. Это указывало на то, что на данной планете идут активные вулканические процессы.

С одной стороны на горизонте угадывалась горная цепь, за которой было видно мощное золотое сияние, чем-то отдалённо похожее на рассвет или закат. Но я вроде видел невнятное свечение в зените. Что это, если не звезда? Проверить было просто. Я задрал голову и чуть не ахнул. Надо мной веретенообразное светило испускало тусклый холодно-голубой свет, но не тот весёленький, каким кажется голубизна чистого неба, а совсем недружелюбный, жёсткий и колючий. Да и форма светила в зените была необычной, напоминавшей длинное вертикально рассекающее небо “веретено”. Центральная часть не уступала Солнцу по размерам, но значительно проигрывала в яркости, сужавшиеся продолговатые и острые концы «веретена» тянулись чуть ли не на треть небосвода.

Да, я не был уверен в точности своих наблюдений из-за всего случившегося только что, но суть от этого не менялась. А в чём суть? В том, что глаза меня не подводят, — на небосводе две звезды. Ни одно из этих небесных тел не может быть планетой-гигантом, как Юпитер или Сатурн. Голубое «веретено» — из-за его формы, не подходящей для планеты, а то, что возвышалось над горами, — из-за излучаемого им количества света.

Всё ещё пришибленный и дезориентированный, я не сразу понял, что привлекло моё внимание, а потом парашют опустился ниже, и стало не до того. Пришлось выбирать место для посадки. Ослабшие руки и ноги слушались меня с таким скрипом, словно я не молодой мужчина, отобранный в экипаж корабля, а двухсотлетний дед.

Сгруппироваться было сложно из-за текущего состояния, но я не боялся встречи с твёрдой поверхностью. Не было воспоминаний, как и что надо делать, но я был уверен, что не просто знаю как нужно, а многократно это повторял на практике, пока те, кто меня тренировал, не убедились, что я прыгну с любой высоты, в любом состоянии, при любой погоде и успешно без травм приземлюсь.

Прикинув силу и направление ветра, выбрал курс и начал держаться его, полностью сосредоточившись на прыжке, выбросив любые чудеса из головы. Если я разобьюсь в лепёшку или переломаюсь, какое дело мне будет до загадок вселенной? Правильно, никакого. Поэтому всецело сосредоточился на текущей проблеме.

Я определил, откуда дует ветер, и сделал всё верно — правильно поставил ноги, а держал я их под углом в тридцать градусов к оси тела на автомате: просто иное положение казалось мне неуместным. Плотно прижал подбородок к груди, приземлился на обе стопы и упал, чтобы погасить инерцию. Однако... Однако у самой поверхности ветер изменил направление.

Долбаные гейзеры!

Эти “кипятильники” грели воздух и выбрасывали в атмосферу тонны пара. Каких-то иных объяснений перемены направления ветра у меня просто не имелось. Увы, серьезно корректировать курс уже было поздно. Успел лишь незначительно его подправить перед самой встречей с поверхностью. Пятой точкой я уже ощущал, что приземление будет жёстким, но страха или паники не было, словно это рядовая для меня ситуация, к которой был готов.

Это я такой отмороженный или, правда, ситуация не так уж и страшна?

Полностью погасить горизонтальную скорость с помощью передних лямок парашюта не удалось; я внутренне приготовился к удару и сразу же после него завалиться набок. Других вариантов затормозить и не переломаться попросту нет... Или я их не помнил из-за амнезии.

Удар! Я завалился набок.

Оранжевый купол парашюта рванул порыв боковоговетра. И всё могло бы быть неплохо, если бы я упал в снег. Но это был не безобидный сугроб, а слой кристаллической соли. Несмотря на то что форменный комбинезон достойно выдержал испытание, моё тело почувствовало каждый кристалл через тонкую ткань.

Как я мог так ошибиться?

Мои руки отработанным движением бросили клеванты, я даже не попытался затормозить, а нащупал пальцами ремни сбруи, крест-накрест стискивающие грудь, и ударил кулаком по кнопке экстренного сброса парашюта. Выскользнув из упряжи, избавился от постоянного давления и наконец-то впервые смог спокойно выдохнуть за сегодняшний день.

02. Жёсткая посадка

Голова болела. Прямо-таки раскалывалась. Правое колено и спина в районе лопаток оказались травмированы. С коленом и спиной непонятно, зато с головой всё было ясно: меня так швыряло, что спасибо за то, что она вообще не оторвалась от тела. «Голова — это кость. Болеть там нечему», — говаривал мой отец, выпячивая нижнюю челюсть, и каждый раз весело и заливисто хохотал этой своей шутке. Отец... Мимолётно в памяти всплыл мутный и расплывающийся образ сидящего на берегу реки крупного мужчины в спортивном костюме и с удочкой. И всё. Никак не вспомнить деталей. Ни имени, ни фамилии — ничего. Белый шум. На секунду стало страшно оттого, что память ко мне может больше не вернуться. Это равносильно смерти личности. Весь опыт от прожитой жизни пойдёт прахом. Я ведь даже имени своего не помню! Глядя на голубое “веретено” в небе, захотел завыть от отчаяния.

Где я?! Кто я?!

И я завыл бы и зарычал, если бы не пришло осознание, что вот так валяться на холодном совсем не полезно и пора уже шевелиться. Да, это был не снег... Совсем не снег, но кристаллы соли вытягивали тепло через тонкий комбинезон. Для полного комплекта не хватает только застудить почки, и тогда точно моё пребывание в этом «неизвестно где» будет невероятно насыщенным. Вот как так?! Помнить, что грозит, если застудить почки, но не знать своего имени?

Может быть, имени я своего не помнил, но прекрасно понимал, что у меня нет ничего, кроме этого парашюта, сейчас от меня медленно, но неотвратимо улетающего. И если я не заставлю подняться своё избитое тело, то не будет и спасательного купола. И останусь с голой... Хм... ну предположим, грудью на... в... Бес его знает где. Ощупал себя руками. Вроде переломов не обнаружил и поднялся. Колено тут же хрустнуло, напомнив о себе, а спина заныла. Пока, прихрамывая, ловил и прижимал ткань парашюта к соляной равнине, накрыла мысль: они все мертвы...

Я не один ведь летел на... А на чём? Нет. Никаких ассоциаций, лишь убежденность, что через А-пространство могут перемещаться только большие корабли с немалым экипажем. Где они всё? В смысле эти самые члены экипажа. Почему-то не было твёрдой уверенности, что если спасся я, то они тоже должны были спастись.

Погибли? Вероятность этого очень высокая. Та же самая непонятная интуиция. Пока, кряхтя и охая, складывал оранжевую тончайшую ткань купола, я настороженно поглядывал по сторонам, но белая равнина вокруг меня была уныла и безрадостна. Уже заматывая стропами скатку с парашютным шёлком, обратился к памяти снова.

Должно же быть хоть что-то!

Как меня зовут?

Мой возраст?

Звание... Звание? Звание! Кажется, я служил на космическом флоте и... Звание?! Номер части? Нет!

Имя? Как моё имя?!

Кто я? Где я родился? Кто члены моей семьи?

На этот раз я уверенно подумал об отце, но почему-то отчётливо и ясно увидел образ женщины. Хотя нет. Даже девушки. Светлые волосы цвета спелой пшеницы, тёплые голубые глаза, мягкие черты, нежный овал лица. Кто она? Мать? Сестра? Жена? Кузина? Внучатая племянница? Тёща?

Не могу вспомнить. Только звонкая и равнодушная тишина внутри черепной коробки и головная боль, грозившая взорвать череп изнутри. Я зажмурился, но абсолютно никаких образов или ассоциаций в сознании не возникло. Мой мозг работал, кажется, я даже услышал скрип шестерней, но, увы, там внутри было темно и пусто. Расстроило ли меня это? Пожалуй, да. Заставило паниковать? Нет, но я точно на грани. Однако провалы в памяти меня почему-то не удивляли. Словно я обладал каким-то предзнанием, что это как раз нормально, в отличие от всего остального.

Не должно быть таких катастроф в наше время. И затяжных прыжков с парашютом прямиком из капсулы гибернации. Мне было абсолютно ясно, что пошло что-то очень сильно не так. Если спасатели за мной прилетят, то поиски терпящих бедствие они начнут от приземлившихся капсул. А что это значит?

Только то, что мне необходимо разыскать ту самую капсулу, из которой меня выбросило, рефлексии можно предаться по дороге. И я зашагал по белой равнине, привольно раскинувшейся во все стороны вокруг. Если бы не пар от гейзеров, так подсуропивший мне при посадке, то было бы легко заблудиться и потерять направление в этом сюрреалистическом ландшафте. Шагалось легко, под ботинками при каждом шаге хрустели кристаллики соли, превращаясь в пыль. Им вторило хрустом иного рода моё повреждённое колено, боль в спине и ноге не усиливалась, но и не проходила, внося свою лепту в и без того неидеальное состояние.

Если ориентироваться по внутренним ощущениям, то я шагал со свёрнутым парашютом за спиной несколько часов. Было совсем не жарко. Я бы сказал, градусов десять тепла, если по Цельсию. С той стороны света, что была поглощена тьмой, дул ветер, также бывший не тёплым. Хорошо ещё, комбинезон не продувался.

Вскоре начало стремительно темнеть. Однако о том, чтобы встать лагерем и устроиться на ночлег, не могло быть и речи. У меня нет ни топлива для костра, ни самого костра, ни постели, ни даже пня, чтобы на него присесть и дать отдых ногам. Да и не располагала погодка к тому, чтобы рассиживаться.

Я прошёл ещё немного и до того, как совсем стемнело, увидел, что один из столбов пара от гейзеров состоит не из пара, а вполне себе из дыма. Направление, которое я для себя определил, как то, куда грохнулась моя спаскапсула. И это было не просто странно, а совсем уж выходило из ряда вон. Аварийные посадочные модули не горели и не падали. Их единственной задачей было доставить человека на поверхность ближайшей планеты живым, поэтому проектировались и строились они с избыточным запасом прочности.

А то, что я наблюдаю, хоть и не тянет на полноценный пожар, но похоже на горящую и чадящую жирным чёрным дымом спасательную капсулу.

Накатило такое чувство безысходности, что захотелось лечь на белую соляную равнину, закрыть глаза и просто тихо умереть. Что это получается? Корабль, на котором я летел, был повреждён, а вместе с ним и мой посадочный модуль? Или меня сбили уже здесь, на этой планете? Мысль обожгла близким ощущением опасности. Против воли,я обернулся и осмотрелся.

Подкрадывающихся ко мне со спины врагов я не обнаружил. Как и несколько часов назад… вокруг меня не было ни души, ни зверя, ни насекомого, ни травинки. Возникал закономерный вопрос: куда я попал? Вся планета такая? Или это мне «посчастливилось» угодить в какую-то особо неприветливую область? Если вся планета такая, откуда тогда кислорода столько? Ведь с самого прибытия сюда я ни разу не испытал трудностей с дыханием. Насколько я знал и помнил — кислород вырабатывают зелёные растения, потребляющие углекислоту. Надежда шептала, что это значит, где-то должны быть пышные джунгли или, на худой конец, тайга, что тоже не худший из вариантов. Пессимизм же возражал, что для насыщения атмосферы кислородом достаточно и зелёных водорослей в океанах, а вся остальная поверхность планеты может оказаться вот такой унылой соляной пустошью без единого чахлого кустика.

Когда совсем стемнело, упрямо продолжил свой путь. На равнине негде было споткнуться, а огонёк горящей капсулы стал моим маяком во мраке, который не был кромешным из-за так и продолжавшего висеть в зените ненормального синего солнца. Оно, словно прибитое к небосводу гвоздём, так и не двинулось с места. Наконец, удалось разглядеть форму светила. Никакое это не “веретено”, как показалось мне с самого начала, а вполне себе даже игла, пронзавшая овал или чуть вытянутое кольцо.

Поломав голову над очередной загадкой, я поднялся со скатки парашюта, на которой сидел, давая отдых ногам, и пошёл дальше. Голубоватое сияние светила делало ночь больше похожей на прозрачные лиловые сумерки.

Что это такое? Я про небесные тела такой формы ничего не знаю. Или знаю, но просто забыл? Странностей добавляло то, что голубой свет источали только кольцо и игла, а внутри овала царила ночь не светлее, чем окружавшая меня.

03. На рассвете

Топать пришлось до первых лучей. Когда забрезжил рассвет, ноги меня уже еле несли. Впору сказать, что я уже плёлся. То, что в самом начале выглядело плёвым расстоянием, обернулось серьёзнейшим испытанием выносливости. Вроде бы я и парнем был здоровьем не обиженным и силы в себе чувствовал, но всё пережитое накануне выбило из колеи. Перенесённый стресс и травмы сыграли свою роль. Головная боль не проходила, колено стреляло болью при каждом шаге. Уже чего-то одного вполне достаточно, чтобы привести в небоеспособное состояние кого угодно, а у меня вдобавок ко всему ещё, не переставая, ныла спина.

Из-за своего разбитого и больного тела не сразу сообразил, что меня так напрягло в этом рассвете. И только почти дойдя до самого места крушения, я понял: заря занялась там, где вчера был закат. Почему-то именно это обстоятельство меня не удивило совсем. Я столько уже на этой планете увидел разного и странного, что способность к удивлению атрофировалась. Складывалось впечатление, словно всё это не со мной происходит. Моё дело — просто идти к цели.

Где-то в глубине себя я знал, что это такой специальный защитный механизм психики, выработанный миллионами лет эволюции нашего вида. Ты попадаешь в очередную задницу и отстраняешься от окружающей действительности, чтобы пережить всё и не сойти с ума. Сознание воспринимает всё и принимает адекватные и правильные решения, но тебе кажется, что всё это происходит не с тобой, а с другим человеком, например, персонажем книги или актёром из фильма. Давление эмоций на психику снижается, ведь всё это приключается не с тобой, верно? Ты просто всё видишь со стороны, а не переживаешь в опыте лично.

Насколько я помнил, беспокоиться о расстройствах мне было рано. Лёгкая отстранённость от творящегося со мной дерьма сейчас шла только на пользу, главное — следить за тем, чтобы этот “корабль” не отплыл в бурные воды психопатии и не бросил “якорь” в порту психической патологии.

На горизонте виднелись какие-то невнятные сопки, к которым имеет смысл отправиться, так как они не выглядели покрытыми белой солью, но... первым делом надо дойти до разбитого посадочного модуля.

Обнаружить место падения было несложно, даже когда огонь погас, остался хоть и жидкий, но столб дыма.

Уже издалека было понятно, вряд ли обрадуюсь увиденному.

Я и не обрадовался.

Сигарообразный аварийный посадочный модуль до последнего пытался выправить курс и сесть нормально. Об этом говорил острый угол посадки. Как я это понял? По посадочному следу. Борозда тянулась больше пяти километров. Вдоль тормозного пути валялись разновеликие металлические обломки различной формы.

Когда я дошёл до самого аппарата, то увидел в задней части капсулы, там, где располагались двигатели, зияющую оплавленную пробоину, судя по всему, сквозную. Из неё до сих пор тянулась небольшая струйка дыма.

Сложно справиться с посадкой, если тебя лишили двигателя. Автоматика сделала всё верно — посадила спасательный модуль «на брюхо». Сомневаюсь, что я бы справился с посадкой лучше в данных обстоятельствах.

Я перебрал в голове события, предшествовавшие моему появлению на этой аномальной планете: экстренное пробуждение, удар, взрыв, катапультирование... И вот перед моими глазами сквозная дыра в задней части фюзеляжа. Меня хотели убить во сне с помощью неизвестного технологичного оружия. Это никакая не авария, а намеренная попытка сбить меня в идущей на посадку капсуле.

Ситуация прояснилась — это плюс.

Я не знаю или не помню, что мне нужно делать при таком раскладе, — это минус.

Аккуратно спустившись в воронку, я отыскал обитаемый отсек. Он почти не пострадал ни во время обстрела, ни во время аварийной посадки, ни в последующем пожаре. Неудивительно. Это сверхнадежная спаскапсула. Тут меня ждало разочарование. Внутри меня встретили ребристая пласталь, вывороченные панели приборов, из оголившихся гнёзд висели оборванные пучки проводов и чудом сохранившийся скелет ложемента. Я улетел в одну сторону, колпак кабины — в другую, а капсула полетела в третью. Глупо было надеяться найти тут хоть что-то полезное.

Память, на которую последнее время я не очень-то надеялся, подсказывала мне, что тут должен был храниться бортовой журнал когитора, который в состоянии пролить свет на текущую мрачную ситуацию с крушением корабля, и чёрный ящик аварийного модуля, где, возможно, содержались сведения о врагах, обстрелявших меня. И первый, и второй вопрос интересовали меня чрезвычайно. Также было бы неплохо получить доступ к передатчику и аварийно-спасательному набору.

Всё было утрачено... А может, и нет. Я заглянул под ложемент и обнаружил в специальной нише кейс с искомым. В руках у меня был пласталевый контейнер оранжевого цвета. Быстро осмотрев его, заметил простейшие, но надёжные защёлки, которые тут же и вскрыл. Внутри находились два предмета. С минуту я смотрел на них с недоумением. Я, конечно, многое ожидал тут увидеть... Но чем могут быть полезны в моей ситуации два браслета, надёжно закреплённых в специальных пазах?

Видимо, я что-то просто не помню... Иначе какой в этом смысл? Украсить себя и погибнуть во цвете лет красивым? Может, именно поэтому я и решил надеть чёрные пласталевые браслеты с квадратным утолщением вроде экрана? Что-то это всё мне напоминало, но я никак не мог ухватить за хвост кружившую мысль, пока не подогнал размер “оков” под свои руки. После этого мне показалось правильным надавить на точку активатора и...

Экран устройства оказался голографическим. Над квадратным утолщением замерцали, а потом и обрели краски пиктограммы, размещённые в своём сегменте на круге.

Память расцвела букетом воспоминаний, быстрыми уверенными движениями пролистал малозначимые для меня сейчас функции вроде часов, календаря, записной книжки, калькулятора, выбрав для себя самую важную — «криптор», представлявший собой экстрамерное хранилище.

Что такое экстрамерность? Всё, что я помнил, — это когда внутренние физические размеры объектов больше размеров данных объектов снаружи. Как обращаться с этой диковинной техникой, вспомнилось на уровне памяти тела, а принципы, на которых работал мой криптор — нет. Какие-то смутные воспоминания, где фигурировали объяснения вроде того, что это искусственная складка пространства, но это никак меня не приближало к пониманию самого явления.

Имеющаяся текстовая информация гласила, что в хранилище доступно шестнадцать ячеек, максимальная допустимая грузоподъёмность — восемьсот килограмм, доступный объём — 1.44 кубометра. И таких у меня два, один на левую, а второй на правую руку.

Внешне это выглядело как проявившийся в воздухе куб, поглощавший свет, потому казавшийся чёрным. Смело прикоснувшись к нему, я активировал его и уверенно достал маленький, но от этого не менее ценный предмет. На моей руке развернулась цепочка с двумя плашками. Поднеся их к глазам, я прочёл:

«Российская Федерация, Титан, Байкал-17, 61 ОБРКП, Кирилл Губин, 11.01.2279, В+, православный».

«Православный» — моё вероисповедание, к гадалке не ходи. «В+» — группа крови, тут тоже всё ясно. «11.01.2279» — дата рождения. «Кирилл Губин» — это моё имя, что ж… очень приятно познакомиться. «61 ОБРКП» — обозначение воинской части. Я был почти уверен, что это расшифровывается как «61-ая отдельная бригада космической пехоты». «Байкал — 17» — сомневаюсь, но, мне кажется, это место моего рождения. «Титан» — это крупнейший спутник Сатурна и... Да, это планета моего рождения и проживания. Наверное, можно сказать — «малая родина». С остальным всё предельно просто и понятно.

Кроме двух планок, на цепочке висел простой православный крест и обручальное кольцо. Если первое для меня неожиданностью не являлось, то от новости, что я женат, впал в лёгкий ступор.

В аварийном наборе много чего имелось, но я валился с ног от усталости. Поэтому инвентаризацию имущества и прочие активные действия оставил на потом. Отыскал в имуществе четырёхместную палатку и установил её. Вооружился штатным АКГ-12 и разнёс из него ближайший ком просоленной земли.

Удовлетворившись этим, установил детектор движения, напился наконец-то воды и извлёк их криптора запаянную в вакуум и твёрдую, как камень, пластину армейского сухпайка. Погрыз её минут и убрал обратно. Это было на данный момент пределом моих сил. Расстелив спальник в палатке, застегнулся в нём и забылся беспокойным сном.

04. Поход

Я поступил очень опрометчиво, завалившись спать прямо возле места крушения. Оправдать такой безрассудный поступок можно было только полученными травмами во время катастрофы. Почему? Всё очень просто.

Во-первых, спрятаться на голой и ровной, как стол, соляной равнине попросту негде.

Во-вторых, мой аварийный модуль сбили, что могло говорить только о том, что я оказался на войне. Никаких других вариантов у меня не было. По ошибке в терпящих бедствие не стреляют. То, что это не десантная операция, видно невооружённым взглядом.

Ну и наконец, в-третьих, сбитая капсула — это продукт наших технологий, а они сами по себе могут представлять для врага ценность, я, кстати, тоже как-никак носитель информации. Врагам ведь может быть невдомёк, что у меня амнезия.

Из всего этого следует только то, что неприятель может предпринять усилия по моему захвату или захвату моего спасательного модуля. С другой стороны, если бы это была война, а мне нужно было принимать оперативные решения, я бы первым делом дистанционно запустил процесс самоуничтожения капсулы, чтобы наши устройства связи, коды шифрования, программное обеспечение и данные, хранимые памятью устройств, не достались неприятелю. Эта информация только кажется незначительными мелочами, а на самом деле всё это представляет реальную цену для разведки врага.

Лично мне ничего не известно о подрывных зарядах в спасательных капсулах(или я про них просто не помню?), но по логике, в случае угрозы попадания в руки врага, уничтожить ключевые части, кажется самым разумным вариантом развития событий.

А если бы у меня не получилось дистанционно уничтожить капсулу? Что бы я делал на месте капитана нашего корабля? Тут ответ очевиден, искал альтернативные способы уничтожения оборудования, которое не должно облегчить врагу задачу. А как бы я действовал? Направил бы штурмовик или выстрелил ракетой, чтобы разнести всё на атомы в месте падения. В самом крайнем случае послал бы отряд космического десанта. Они бы и сбитого вытащили, если подвернулся такой случай, и гарантированно отправили капсулу назад в стратосферу, естественно, с помощью мощной взрывчатки.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове молнией. Я открыл глаза и ясно осознал, что мне тут разлёживаться больше нельзя. Нужно брать руки в ноги и постараться оказаться от места падения как можно дальше, чтобы не попасть в плен или что будет совсем уж обидно под дружественный огонь.

Быстро позавтракав, всё теми же пластинами сухого пайка. Очень оперативно собрал свой лагерь, перемещая все вещи в хранилище криптора. По здравому размышлению я загрузил во всё свободное место в экстрамерном хранилище кусками пластали. С какой стороны не посмотри, сколько мне тут робинзонить непонятно, а космические сплавы в деле выживания едва ли окажутся лишними. Потом можно будет сходить за тем, что осталось.

Закончив сборы, двинулся по направлению к темнеющему горизонту. Соляная пустыня мне не нравилась. Надо было поискать для выживания более приветливые места. Путешествие по равнине вновь стало для меня испытанием. Колено продолжало стрелять, а спина ныть, но хотя бы я выспался и поел. Голова меня больше не изнуряла болью и это уже было хорошо. Кажется обошлось. Сотрясения не было. Естественно, фляга с водой меня в этом переходе выручала. На себе решил ничего не тащить, кроме двух браслетов крипторов и АКГ-12.

После того как повесил себе на шею оружие, стал чувствовать себя куда как уверенней, чем до этого. Память неожиданно выдала воспоминания о том, как пользоваться моим гаусс-карабином и общую информацию по нему. Вообще, автоматический карабин Гаусса «тип 12», был крайне популярной серией универсальных карабинов... В своё время. Не имеющий никаких интеллектуальных систем, кроме самых элементарных, АКГ-12 — это оружие, которым лет сто так назад был вооружён весь Корпус Космической Пехоты. Неудивительно, что я нашёл его в аварийном комплекте. Надёжный, простой, мощный и довольно примитивный. Как раз то, что нужно сейчас для выживания в моей непростой ситуации.

Принцип работы АКГ-12 прост, как всё гениальное — это классический гаусс-карабин. Ствол нарезной для трёхмиллиметровой иглы и двенадцати сверхпроводящих электромагнитных разгонных каскадов, которые используются для придания скорости боеприпасу гиперзвуковых скоростей. Магазин стандартный коробчатый, содержит восемьдесят игл.

Датчики карабина связаны с основным процессором где-то в ложе карабина, чтобы отслеживать состояние оружия, количество и тип боеприпасов. Это позволяет стрелку регулировать мощность энергии выстрела с помощью быстрых переключателей над предохранителем оружия.

Иглы выполнены из пластали в виде стержней размером три на тридцать миллиметров. Пуля состоит из ажурного стального корпуса, содержащего пласталевый сердечник массой полтора грамма. Его скорость варьируется в зависимости от расстояния и типа намеченной цели. Для дополнительной эффективности игла состоит из тридцати плоских дисковидных фрагментов. Поскольку половина корпуса пули сплошная, а половина — сквозная, твердотельные схемы внутри ствольной коробки могут мгновенно сваривать фрагменты сердечника фиксированными лазерами. Чем меньше точек сварки на фрагментах, тем легче игла будет распадаться при ударе, и меньшая часть её массы будет проникать вглубь. Перед началом ведения огня стрелок может определить способ воздействия загруженной иглы, запрограммировав её на проникающий удар или фрагментацию в любой нужной степени. Эта настройка обеспечивает максимальную эффективность и даёт стрелку возможность поражать крупных животных и солдат в тяжёлых доспехах одними и теми же зарядами. Выстрел на максимальной скорости сопровождается сильной отдачей, для этого приклад снабжён компенсатором.

В случае если совсем всё плохо, то карабин мог стрелять и очень простыми в изготовлении цельными иглами и просто трёхмиллиметровыми шариками, лишь бы они были выполнены из ферромагнитного материала. Будьте уверены, если такой шарик прилетит на гиперзвуковой скорости мало не покажется никому...

Первым делом повесил АКГ-12 себе на шею. Собрался быстро, покидав в криптор все свои новообретённые пожитки, и отправился в путь. Особой разницы для меня, куда двигаться не было. Поэтому я выбрал себе направление на горизонт, где виднелась какая-то гряда холмов. Оставляя полоску восхода справа, а сумеречные земли слева я двинулся. Хотелось бы сказать, что бодрым шагом, но нет.

Сторона света, которую я вчера определил, как запад, сегодня утром оказалась вполне себе Востоком. Как может солнце вставать и садиться с одной стороны? Насколько я знал физически такое невозможно. И да, светило не вставало, оно освещало значительную часть горизонта и больше не поднималось. Это было... Странно. Но я уже не удивлялся. Вокруг меня творилось столько всего необычного и ненормального, что я попросту устал удивляться.

Колено продолжало хрустеть, а спина ныть. Из-за травм моё путешествие превратилось в одно сплошное преодоление. Уже через несколько часов я шёл на одних морально-волевых. Когда боль становилась невыносимой, я останавливался и устраивал небольшой привал. Ел несколько кусочков отломанных от пластины армейского сухого пайка и запивал несколькими глотками воды.

Во время одного такого отдыха я, чтобы не терять даром время, провёл инвентаризацию запасов пищи и воды. Получалась не такая уж радостная картина. Еды у меня на пару месяцев, если растягивать и вести полуголодное существование, то месяца на три. Воды и того меньше — всего на пару недель, если тянуть, то на три.

После того как запасы в крипторе подойдут к концу, меня ждёт незавидная перспектива, конечно, если я не найду источника пищи и воды на этой планете.

Но самое главное, мне было найти безопасное место, способное меня приютить, пока не прибудут спасатели. В том, что меня будут спасать, сомнений никаких не имелось. У нас своих не бросают. Так что надо только дождаться помощи и не попасть в руки врагов. Если учесть, что я не встретил пока ни одного живого существа, то перспектива не встретить и дождаться, выглядела реальной, но вот задача найти себе пропитание показалось более сложной.

Ближе к вечеру я заметил стайку тонконогих газелей с витыми рогами и короткими смешными хвостиками. Поумилявшись на изящных животных с минуту, я вскинул карабин к плечу и выстрелил. Предварительно понизив скорость боеприпаса до минимума. Так игла не проделает в животном сквозную дыру, а произведёт останавливающий выстрел. Травоядное упало, вскочило и бросилось наутёк, вслед за товарками, но, не проскакав половины километра, упало и больше не двигалась.

Я подошел к газели, та выглядела бы очень привычно, если бы не четыре глаза на сухой морде. Два из них настороженно следили за моими действиями. Когда я приблизился и достал из экстрамерного хранилища кинжал, существо попыталась встать, однако ноги его не держали. Газель было откровенно жалко.

— Извини, — счёл нужным сказать я. — Или ты. Или я. Я должен убить тебя, чтобы выжить самому.

Короткий взмах и травоядное отмучилось, а я оттёр тыльной стороной ладони внезапно выступивший пот. Огляделся, соображая, что мне дальше делать. Четыре глаза на сухой изящной морде непрозрачно намекали на то, что хоть животное и похоже на привычных травоядных не является продуктом привычной мне эволюции. А что это значит? Только то, что нужно понять, смогу ли я принимать это мясо в пищу. Как это сделать?

Ответ на простейший бытовой вопрос в голове появился сам собой — бионализатор.

Где мне его взять? Нужно посмотреть в крипторе...

Через несколько минут, проведённых за изучением содержимого экстрамерного хранилища я обнаружил искомое и сверх того ещё несколько преинтересных девайсов. Один из которых оказался уловителем и дистиллятором атмосферной влаги. Смерть от жажды откладывалась, что повысило моё настроение на пару-тройку градусов.

Дав себе обещание, провести полную инвентаризацию, как только окажусь в безопасности, воткнул устройство, похожее на шприц в тушку газели, внутренне замерев в ожидании результата.

05. Плоскогорье

Биоанализатор издал тихий писк, индикатор на нём загорелся дружелюбным зелёным светом, под ним я увидел, загоревшиеся цифры соответствия пищи для употребления — девяносто восемь с половиной процентов.

Ха! Это я удачно выстрелил!

Я выдохнул с облегчением. Это означало, что мясо газели было безопасным для употребления, и подходило для употребления в пищу едва ли не лучше, чем протеиновая лапша из пищевого синтезатора. То, что я не охотник, я понял пока неумело, разделывал тушу. Было ясно, что делать, но быстро разделать тушку не получилось. В газели было килограмм сорок, но провозился я с ней весь остаток дня. Хотелось снять шкурку и отделить мясо от костей, но в итоге я остановился на том, что отрубил мачете ноги и голову, выпотрошил все внутренности и в таком виде сложил всё в криптор.

Поняв, что я устал как собака, омыл руки перепачканные в крови из фляги и, решил не откладывая восполнить запасы живительной влаги. Сделать это посреди соляной равнины я мог только одним способом. Я достал уловитель и дистиллятор атмосферной влаги и установил его прямо на хрустящей соляной корке. Устройство негромко, сыто заурчало, начав работать, собирая влагу из воздуха и превращая её в питьевую воду. Я был очень рад, что у меня теперь есть возможность получать воду без необходимости искать иные источники. Нет, это, конечно придётся сделать обязательно, но прямо сейчас я уже был спасён.

Решив, что достаточно передохнул, когда через пару часов воды собралось около литра, я продолжил путь к горизонту.

Я чувствовал подъём сил и радость оттого, что мне удалось найти источник пищи и воды. Перспектива смерти от жажды и голода отодвинулась,и это было прекрасно.

Решил, что я вполне способен повторить недавний подвиг с ночным марш-броском.

Следующим шагом мне надо было найти безопасное место для ночлега. И я продолжил свой путь, внимательно осматривая местность в поисках подходящего безопасного укрытия. Примерно к утру, когда я уже еле передвигал ноги, местность начала меняться. Стали появляться проплешины жёлтой земли, свободной от соляной пыли. Чем дальше я шёл, тем больше их появлялось и в какой-то момент от соляной пыли не осталось и следа. Даже ветер, к которому я успел привыкнуть, был тут не таким горьким от соли.

Я наконец в неверных лучах рассвета понял, что вижу. Некоторое время я шёл в горку и в итоге вышел на довольно обширное плато.

Я стоял на вершине и не мог поверить своим глазам. Выбравшись с соляной равнины, я пришёл в настоящий лабиринт.

Грязно-жёлтого цвета плато было прорезано целой сетью трещин. Таких, какие бывают на грязи резко пересохших луж. Вот только масштабы тут впечатляли куда больше. Столовые горы, из каких состояло всё плоскогорье, были разной высоты и иногда различались довольно сильно. Иногда по нескольку десятков метров. Глубокие каньоны-трещины между горами представляли собой запутанный лабиринт.

Ширина этих самых трещин также была очень и очень разной — от шкуродеров, через которые можно было протиснуться только боком и то с трудом, до ширины нескольких хайвеев. Одним словом, идеальное место, для того чтобы затеряться и лечь на дно. Хотя и спрятаться тут можно так, что потом захочешь, не найдёшься.

Я начал готовиться. К ночлегу. Но палатку решил не ставить, так как обнаружил небольшой грот, расположенный на стыке двух холмов. Один был значительно выше другого, нависая над тем ниже, так образовался козырёк и грот. Я решил, что это идеальное место для ночлега.

Начал собирать сухие ветки, листья и что-то вроде сухого мха, чтобы разжечь костёр. Затем я разделал мясо газели и приготовил его на огне. Это был мой первый ужин на этой планете, когда я ел мясо, добытое самостоятельно на охоте.

Не обошлось без эксцессов. Во время приготовления еды я присел на камень. С криком ужаса подпрыгнул, когда он подо мной зашевелился. С карабином я не расставался, чувствуя с ним себя в безопасности. Я успел выстрелить три раза, прежде чем разобрался, что бояться, в общем-то, нечего. Это было очень похожее на камень членистоногое с клешнями вроде крабьих.

Несколько игл разметали ошмётками камнекраба по всей пещерке. Негромкие хлопки выстрелов взбудоражили ещё нескольких подобных существ. Палец лежал на кнопке стрельбы, но я понял, что фальшивые камни спасаются от злого меня бегством. Проводив их взглядом, вернулся к прерванному занятию.

Мясо получилось вкусным, но очень жилистым и жёстким. Что, в общем-то, не было сюрпризом. Газель при жизни была настоящей спортсменкой.

После ужина я устроился в пещере, размотав спальник около костра, используя набранный мох как матрас. Я чувствовал себя уставшим, но в то же время довольным. Я смог выжить и был обеспечен пищей и водой. Теперь я был уверен, что смогу дождаться спасателей, и вернуться домой.

Когда настала ночь, я уже успел подремать и не сразу понял, что меня разбудило. С карабином в руках лежал, прислушиваясь к ночным звукам. Внезапно снова крякнул детектор движения. Оказалось, что это меня разбудил именно он. Выбравшись из спальника, я тихо подкрался к выходу и сразу услышал невнятный костяной цокот. Через несколько секунд звук, не похожий ни на один слышанный мной ранее, снова повторился, но на этот раз я смог определить источник — он доносился из разлома подо мной. Осторожно подойдя к самому краю, я присел на колено и выглянул. Внизу в густых тенях что-то быстро двигалось. Я рискнул врубить тактический фонарь, расположенный под стволом карабина. Ситуация сразу прояснилась. Человек отбивался сразу от двух гигантских насекомых. Строго говоря, о том что это человек, говорила только гуманоидная фигура этого существа. Но этого было достаточно, чтобы мои симпатии были целиком и полностью на стороне незнакомца. Потому что два здоровенных насекомых, одновременно похожих на таракана, паука и клеща были совершенно не похожи на разумных существ. Скорей они производили впечатление хищников, напавших на лёгкую добычу.

Несколько десятков метров для карабина вообще не расстояние. Не задумываясь, я вскинул его к плечу и несколько раз выстрелил. Голова, закованная в антрацитово-черную броню одного из противников, разлетелась ошмётками. Я выпустил ещё одну короткую очередь, и второе гигантское насекомое замерло на дне расщелины. На этот раз незнакомец удостоил меня взгляда, подняв лицо. Однако в густых тенях было плохо видно,и я не смог ничего толком рассмотреть.

В этот короткий момент одна из теней за спиной человека шевельнулась и прыгнула на него. Снизу было не два, а три насекомых. Человек ударил копьём себе за спину, но поздно, тварь уже была сверху и укусила его. Очередь вышла смазанной и суматошной, но я попал, что ещё раз убедило меня в том, что с оружием я обращаться умею весьма хорошо. Отпрыгнувшее насекомое встряхнулось и снова приготовилось прыгнуть. Однако ещё одна очередь изАКГ-12 не дала ему закончить начатое.

Посидев на краю трещины ещё несколько минут, убедился, что никто внизу больше не шевелится.

Подсвечивая себе фонарём, я спустился к недавнему полю боя. Конечно, не напрямик. Для этого бы мне понадобилось альпинистское снаряжение. Пришлось делать крюк в несколько километров. Всё это время я боялся, что незнакомец погибнет, а источник информации об окружающем меня мире мне ох как необходим.

Это была женщина, верней молодая девушка. Очень-очень-очень чумазая и наряженная в какое-то живописное отрепье. Пахло от неё соответственно. От дохлых насекомых запах исходил и того хлеще. Несколько секунд я думал, что мне с ней делать, потом я взвалил неожиданно лёгкую девушку на плечо и понёс её в свой грот, решив, что первую помощь я ей окажу там. Ведь кровь насекомых оказалась кислотной.

06. Ночь

Голова незнакомки оказалась сильно разбитой, из раны натекла приличная лужа крови, уже частично впитавшаяся, в местную, жадную до влаги почву. Её копьё нашлось неподалёку, около одного из проткнутых насквозь насекомых. По всему выходило, что хрупкая женщина метнула своё оружие во врага с такой силой, что заострённая белая палка пробила его природную броню насквозь.

Что это значит?

Только то, что хрупкая барышня совсем нехрупкая. Место, куда её ужалили, уже сильно распухло. Когда незнакомка упала, то неудачно ударилась головой о небольшой камень.

Разглядывать поле боя, было темновато, да и не своевременно, надо было помочь женщине. Удерживая раненую одной рукой за талию, сделал несколько шагов и вырвал с усилием её копьё из туши насекомого. Не мог не отметить про себя необычный материал, из которого было выполнено примитивное оружие. Это было что-то вроде отполированной белой кости без единой металлической детали.

Только я собрался отнести пострадавшую в свой грот, как за спиной послышался едва различимый шорох. Холодея от дурного предчувствия, я обернулся и встретился взглядами, со взгромоздившимся на камень, клещом, разглядывающим меня. Я резко развернулся, едва не оступившись и выстрелил очередью из карабина от бедра. В тот же миг насекомое напружинило ноги и прыгнуло. Я от неожиданности вздрогнул, но страха не было. Довернул ствол и достал инсектоидного хищника парой игл.

Когда противник упал, не целясь, разнёс ему голову. Промахнуться было практически невозможно, ведь цель была в нескольких метрах, то есть практически в упор.

АКГ-12 — это очень простое оружие. Никаких интеллектуальных систем. Дёшево, сердито, функционально. Перфорированное тело гигантского насекомого немного отлетело в противоположную сторону и бухнулось с камня и заскребло когтистыми лапами по влажной грязи.

Я внимательно осматривался, пока не убедился в полном отсутствии каких-либо тайных и явных врагов. После чего подхватил брошенное копьё и поспешил занести женщину в пещеру. Она была жива, что не могло не радовать. Пульс прощупывался уверенно, но ни один из методов приведения в чувство, которые я смог припомнить, не сработал. Всё что мог сделать, так это оказать первую помощь и надеяться, что этого окажется достаточно.

Я осторожно положил девушку на мох, который служил мне матрасом, и осмотрел её рану. Укус насекомого оставил глубокий след на плече, и я заметил, что кожа вокруг раны начала пузыриться и покрываться волдырями. Надо было предположить, что насекомые с кислотой вместо крови могут быть ядовитыми. Насколько опасен этот яд только предстояло узнать. Я достал из скриптора аварийно-спасательный набор, заключённый в контейнер из лёгкого металла. Большую его часть занимала экспресс-аптечка и десять стандартных медпакетов к ней. Сквозь прозрачную крышку просвечивали сканер-диагност, вибрационный скальпель, пистолет-инъектор и наборы картриджей с разноцветными наклейками. Зелёный — регенератор, алый — кровоостанавливающий спрей, синий — антидот, жёлтый — адреналин, и прочее-прочее… И полным-полно всего по мелочи — перевязочные средства, жгуты, таблетки в пластиковых блистерах.

Я поспешил оказать немедленную помощь. Обработал раны, промыв их водой, которую уже отфильтровал из атмосферы мой конденсатор, и наложил на рану антисептик. Затем я повязал тугую повязку, чтобы предотвратить дальнейшее заражение. В завершении оказания помощи сделал инъекцию универсального антидота.

После стащил с женщины халат, казавшийся заскорузлым от грязи, и оттёр лицо и вздрогнул когда, рассмотрел его. Она не была человеком. Это был явно очень близкий по внешности гуманоид, весьма на человека похожий, но при этом точно землянином не бывший. Высокие скулы и острый подбородок, отсутствие среди зубов клыков. Прикус ровный и красивый, словно над ним поработал батальон стоматологов. Карие глаза с характерным разрезом, тяжёлыми верхними веками и густые чёрные волосы, как у наших земных азио. Единственное, что выбивалось из общей картины — молочная кожа, настолько гладкая и белая, что казалось она светится в прозрачных лиловых сумерках.

Под халатом обнаружился жилет и штаны, подпоясанные широким поясом вроде кушака, но раздевать женщину дальше мне стало как-то не по себе. Что она подумает когда придёт в себя? Ограничился тем, что достал одноразовое блестящее спасательное одеяло, и закутал её в него. В завершении, я, поколебавшись, положил её копьё рядом с ней. Всё никак не шла из памяти картина пробитого насквозь гигантского насекомого. В конце концов, я вооружён куда лучше и подготовлен, судя по всему, а обозначить свои дружеские намерения сразу необходимо, чтобы договориться с ней в дальнейшем. Наладить какое-никакое общение было бы нелишним.

Собрав немного веток сухого кустарника, развёл небольшой костерок и дождавшись углей, занялся приготовлением мяса. До слуха утомлённого завываниями ветра раздался дробный цокот, как две капли воды, похожий на тот, что я уже слышал. Но на этот раз у звука была другая тональность и громкость. Он звучал громче и ближе.

Тревожно оглядевшись, убедился, что вокруг всё в порядке. По-прежнему тлели угли, жарилось мясо. Инопланетянка тяжело дышала и пребывала в бессознательном состоянии, она никак не изменилась, только губы ещё потрескались. Напоил её и утёр выступивший пот со лба. Увы, больше я ничего не мог сделать. Она либо справится сама, либо погибнет.

Костяной цокот раздался снова, но уже значительно ближе. Я, положив карабин на сгиб локтя, подошёл к входу в грот, осторожно выглянул и обомлел. Почти рядом со входом в убежище стояло гигантское насекомое. Я уже имел возможность оценить, как они быстро передвигаются, да к тому же могут прыгать на несколько метров. Это было близко. Очень близко.

Ростом тварь не превышала пару метров в холке. Её основное оружие — два мощных длинных жвала, более всего напоминающие клюв хищной птицы и два, внушительной длины, когтя на коротких лапах, растущих из передней стороны головогруди. Передвигался инсектоид на четырёх многосуставчатых лапах. В данный момент он стоял и раскачивался на них, задрав жвала к лиловому небу. Внезапно жвала завибрировали и я услышал ту саму дробь, которая меня обеспокоила и заставила выбраться проверить.

Я вскинул карабин, прицелился в головогрудь и выстрелил. Звук оборвался. Понятно, что насекомое привлечено запахом крови, но зачем оно себя обнаружило? Внезапно меня словно из ледяного ведра окатили. Цокот — это дробь, выбиваемая клювом инсектоида, привлекающего к добыче свою стаю. Он не себя выдавал, а остальных звал! Против воли вырвалось грязное ругательство. В пещере словно отвечая, простонала раненая инопланетянка. Вернувшись, проверил, состояние пациентки было без изменений.

Почти сразу же полез в криптор за боеприпасами. Сколько уже израсходовал игл не считал, но совершенно точно было понятно, если они вдруг закончатся в критический момент, я вряд ли этому обрадуюсь. Рассовал четыре запасных магазина по карманам, после чего снова выглянул наружу.

На несколько уступов ниже, сквозь прозрачные лиловые сумерки, ожидал увидеть характерный силуэт хищника. Но оказалось, что его там уже нет. Словно мне всё привиделось как страшный сон, но то что хищник был тут указывали мелкие обломки чёрного блестящего панциря, говорящие, что насекомое невероятно живучее. Было ясно, что этой ночью мне не придётся сомкнуть глаз. Так я и поступил - просидел всю ночь в дозоре.

Но насекомых у моего грота больше не появилось, а ближе к местной неверной утренней заре моя неожиданная гостья начала приходить в себя.

Восход, заря, начало дня... Не знаю пока как назвать это явление, но горизонт стремительно начал светлеть. Я остановил запущенный вчера в этот же момент на крипторе таймер.

25 часов 01 минута 02 секунды.

Стандартные земные сутки равны двадцати четырём часам. Не факт, что этот лишний час не является моей собственной промашкой. Быть может погрешность получилась из-за того, что я неточно остановил или запустил отсчёт секундомера. По наблюдениям, опять же, субъективным, «ночь» была покороче, чем «день».

Моё внимание привлёк стон раненой. Приблизившись осмотрел её, было видно невооружённым глазом, что неожиданная гостья была в шоке после её схватки с тварями. Я дал ей немного воды, чтобы она могла восстановить свои силы. Но она отказывалась, пока я не понял суть опасений и не сделал первый глоток. Незнакомка пила жадно, но осторожно, словно боясь, что вода может быть отравлена. Посматривала на меня при этом с опаской.

07. Запись

Что я могу сказать? Хорошо же они тут живут, если травят друг дружку.

— Не переживай, — сказал я ей. — Пей спокойно. Если бы хотел тебя убить, то приколол тебя твоим же копьём пока ты без сознания была и не стал бы на тебя медикаменты переводить.

— Хе тангата рагни кое? Не аха кое и вахокаора ай и ахау? — ответила инопланетянка красивым грудным голосом.

— Ду ю спик инглиш? — блеснул я своим разносторонним развитием. — Шпрехин зи доич? Парлеу франце?

— Каори ау и ти марама ки а кои...

Озадаченно ответила мне моя гостья. Улыбнулся ей и кивнул:

— Я сам не говорю на этих языках. Просто спросил, чтобы разговор поддержать.

— Каори и таиа и кое те нохо ки коней, и те нохо тангата рагни, — инопланетянке явно было сложно говорить, так она ежесекундно морщилась от боли. — Ка хоки май нга кутукуту, ка вхакамате и а татоу. Маурууру мо то авихина. Каори и хиахиатиа киа мати тахи татоу. Хаири ату.

Пришлось развести руками.

— Язык красивый, но я тебя не понимаю... Меня, кстати, зовут Кирилл Губин.

Я приложил раскрытую руку к груди:

— Я — Кир. Кир, — указал на свою гостью. — А ты? Как твоё имя?

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Кир? — с подозрением уточнила гостья.

— Кир, — спокойно согласился я и снова приложил руку к груди. — Кир...

Затем указал той же рукой на собеседницу.

— Ко Ахири току ингоа, — представилась она. — Ахири.

Я закрепил наше взаимопонимание, ткнув себя в грудь рукой повторно.

— Кир, — потом снова указал на гостью. — Ахири.

Она бледно улыбнулась, кивнула и тут же поморщилась от боли.

— Кир, Ахири, — но тут же добавила. — Ка таиа и нга хоа те каранга май ки ахау Ари. Энгари ка каранга кое ки ахау Ахири.

Я улыбнулся, обрадовавшись прогрессу.

— Я понял. Твоё имя Ахири.

Она дёрнула плечом.

— Кауа и тино хприкоа, ка мате ваве тону кое.

И на этом наш разговор был окончен. А я оставив несколько кусков жареного мяса вышел из грота. Нужно было подстрелить ещё одну газель. Расходовать запаянные в вакуумные пакеты пластинки сухпая из неприкосновенного запаса казалось непозволительной роскошью, при наличии источника мяса. Ещё хорошо бы было собрать дров и, вообще, хоть несколько часов подремать. Что-то мне подсказывало, что насекомые могут вернуться.

Ночью я видел на небе какие-то мутные пятна, которые можно было с натяжкой принять за разноцветные звёзды. Но тогда оставался открытым вопрос, насколько отличается местная атмосфера от привычной кислородной? Небо тут почти всегда безоблачное, чистое и пустое, если не считать голубого светила-веретена, висевшего в зените постоянно. Это сложно было сформулировать, но с местным горизонтом всё было не в порядке. Жадно посмотрев на свечение за горным хребтом, подавил острое желание отправиться туда, за хребет и своими глазами посмотреть, что там происходит. Увы... Отправиться мне туда в ближайшее время суждено не было.

Остро хотелось разобраться со всеми этими местными тайнами, хотя бы немного понять их. Хорошо хоть закрыт основной вопрос для меня с местным населением — оно здесь есть. Если ориентироваться на местную женщину, то они вполне гуманоидные, у них есть язык, с ними можно общаться, но уровень развития оставляет желать лучшего. Основное оружие местной — копьё, с другой стороны, её одежда сделана из неплохой ткани, напоминающей шерсть. В последнем уверенности не было из чего можно было сделать вывод, что в тканях я разбираюсь так себе. Тем не менее получение плотной ткани качеством отличной от мешковины это довольно технологичный процесс. И как с этим быть? Копьё инопланетянки прямиком из неолита. Шерстяная ткань одежды вроде бы из более поздней эпохи, подразумевающей наличие животноводства. Нитки, вроде, из шерсти нужно выпрядать? Или мои размышления снова уводят меня далеко от насущных проблем?

Газели мне попались как в прошлый раз на границе бескрайней соляной равнины. Похоже, что небольшие семейки этих травоядных забредали сюда лизать соль. Сегодня добыл два животных, подгадав момент так, чтобы застрелить одним выстрелом сразу двух. Для этого пришлось повысить скорость иглы, а потом почти час преследовать раненых животных. Тем не менее вопрос с пищей я закрыл на несколько дней как минимум.

Дров как таковых тут не было. Местность была скудной, но кое-где на плоскогорьях росли сухие кустарники с бледно-зелёными узкими листиками. Естественно, что заросли неподалёку от грота пришлось истребить ещё в первый день. Теперь я намеренно возвращался длинной дорогой, чтобы набрать дров на соседнем высоком холме с плоской вершиной.

Помогая себе мачете, я уже собрал приличную вязанку веток и уже собирался вернуться в грот, когда браслет тихонько пискнул. От этого робкого звука чуть было не подпрыгнул от неожиданности. Ведь царящая кругом тишина нарушалась только подвыванием ветра. Активировав голографический экран, я обнаружил, что устройство поймало входящий сигнал от другого посадочного модуля с исследовательского крейсера «Эгир». Вокс-сеть я проверил в тот момент, когда надел браслет, просто скользнув по неактивному значку на голоэкране и успокоившись. На этот раз я достал устройство из криптора и, на чистом рефлексе, прикрепил его за левое ухо гладкий металлический диск. Перед глазами появился экран дополненной реальности. Я облегчённо выдохнул. Хорошо. Вот чего мне всё это время не хватало.

Несколько секунд на терминале видимом только мне крутился логотип VOX. Память подсказала, что это корпорация, занимавшаяся выпуском приборов связи и поддержанием сетей. Терминал после этого преобразовался в небольшой экран, и я с удивлением увидел крепкого молодого мужчину со спортивной фигурой. На нём была полевая форма защитного цвета, чёрный берет небрежно заткнут под погон. Знаки различия сообщали, что передо мной капитан-лейтенант, на груди виднелись нашивки с группой крови и именем-фамилией.

«Кирилл Губин» — прочёл я и нервно сглотнул.

— Привет. Я капитан-лейтенант, старший техник из экипажа крейсера «Эгир». Но самое главное, что тебе нужно знать: ты — это я, но ты и сам, наверное, это уже понял. Тебя может удивить, что ты смотришь на себя самого, но на космофлоте, где ты служишь — это стандартная предполётная процедура. Считается, что, получив сообщение от самого себя, военнослужащий быстрей и легче в него поверит. Вообще, это просто формальность и всё должно быть хорошо, но пойти дела могут по-всякому. Эта запись на случай, если вдруг ты выйдешь из холодной спячки внештатно.

Офицер на записи слегка улыбнулся уголками губ, а я затаил дыхание, глядя в его спокойные серые глаза.

— В этом случае может наблюдаться амнезия. Сказать, сколько будут продолжаться провалы в памяти сложно, если вообще возможно. Главное, что ты должен знать — ты солдат. Наш крейсер получил задание догнать большой неопознанный звездолёт, передавший опознавательную метку колонизационного ковчега «Хельга». Вроде бы ничего странного, да?

Я поймал себя на том, что ответил кивком. Офицер на экране дополненной реальности вновь выдал лёгкую полуулыбку.

— Вот только, проблема в том, что такого огромного корабля ещё не было построено человеческой цивилизацией. У нас как у разумного вида ещё нет таких промышленных мощностей. Наш экипаж отправили разобраться с этими странностями. Естественно, в первую очередь оказать любую всемерную помощь колонистам, а во вторую разобраться, откуда этот корабль вообще взялся. Ну и Кирилл...

Капитан-лейтенант придвинулся к камере:

— Ты уж там посмотри, что за техника там у них. Мы поспорили со Смирновым на ящик шампанского, что «Хельга» появилась из будущего или альтернативной реальности. Надо нам с тобой ему утереть нос. Ну и не слишком там ухлёстывай за симпатичными колонистками, а то ты женатый человек и счастлив в браке. Просто... Понимаешь, космос опасен, но это всё гипотетически, а если наша с тобой венчанная супруга Света узнает, что мы от неё сходили «налево», то совершенно точно заревнует нас до смерти.

— Вот ещё! — фыркнул задорный голос невидимой женщины. — Больно нужно!

Губин легко и беззаботно рассмеялся. Запись встала на паузу. Изображение дёрнулось, но через секунду уже продолжилась.

— Кирилл, постарайся не уходить далеко от спасательной капсулы. В ней размещён аварийный маяк. Подождать нужно от нескольких часов до недели пока не прибудут спасатели. Если они вдруг не появятся, то подай сигнал огнём или дымом на видном месте. Ты разберёшься. На самый крайний случай, у тебя в аварийном наборе имеется несколько сигнальных ракет «РСП-92». На случай если это будут не наши спасатели, у тебя в том же крипторе имеется «АКГ-12», воспользуйся им. В месте посадки твоей капсулы могут оказаться такие же, как ты наши парни, терпящие бедствие. Постарайся объединиться с ними. Выживать вместе всегда проще. В общем, у меня всё. Удачи тебе, Кир.

08. Сигнал

Сообщение закончилось, а я ещё долго стоял как громом поражённый, глядя вдаль невидящим взглядом. Вроде бы никаких шокирующих откровений я не узнал. Всё было логично и предельно просто. Большую часть того что услышал, я уже понял без посторонней помощи. Однако получить такой вот привет от самого себя из прошлого, стало почему-то потрясением.

Я знал, что путешествия в космосе и через а-пространство сопряжены с немалым риском, но всё равно полетел. Более того, глубоко внутри меня крепло и росло знание, что в экипажи набирают только добровольцев.

Светлана не только знала куда летит её супруг, но и представляла все риски, связанные с этой спасательной миссией. И всё равно отпустила того меня в столь опасное путешествие. Ответов на эти вопросы не нашлось, я постарался выбросить их пока из головы.

Вновь коснулся золотистого кругляша вокса прикрепившегося за левым ухом.

Пора было проверить то сообщение, что вообще заставило меня вспомнить о существовании вокс-связи. Итак, посмотрим...

Я понял всё верно. Это сигнал аварийного маяка, только не спасательной капсулы, а чего-то гораздо более крупного. Некоторое время я смотрел на опознавательную метку, пока в темных закоулках памяти не зашевелились призраки воспоминаний.

«РИБ 12-15» — точной уверенности у меня не было, но кажется, что аббревиатура расшифровывалась, как «разведывательно-исследовательский бот». Для чего он использовался? Как не сложно догадаться, для разведки и исследований. Вот только делать это он должен до первой волны высадки десанта. Откуда я это знаю? Я почти уверен, что служил техником на таком же боте, если не конкретно на вот этом самом.

Как подсказывала память, на таких служило до двенадцати членов экипажа и нужного имущества для выживания на чужой планете на них куда как больше. И это было хорошо, но всё-таки я стремился в общество своих сослуживцев. Человек существо социальное, выживать намного проще вместе, да и просто иногда хочется перекинуться с кем-нибудь словом. Не считать же за собеседницу Ахири.

Когда я вернулся, я заметил, что моя гостья уже немного освоилась. Она сидела на моем спальнике и осматривала пещеру. После того как я её немного отмыл, стало заметно, что она была очень молодой, возможно, моложе меня. А может и нет. Я никогда не мог адекватно определять возраст у представительниц противоположного пола, а уж когда речь шла об азио, задачка и вовсе превращалась в уравнение с несколькими неизвестными.

Я достал котелок, наполнил его водой и бросил в него самые сочные куски мяса газели. Какое-то время мы молча смотрели на то как закипает вода. О чём в этот момент думала молчаливая Ахири мне было неизвестно, а вот я размышлял над тем как бы половчее ей сказать, что недалеко... В каких-то трёх сотнях километров в сторону ночного горизонта сел целый корабль с такими как я. Мне нужно идти туда, желательно немедленно. Ведь им там может быть нужна моя помощь, а я сижу тут и готовлю для чужой мне инопланетянки мясной супчик. Объяснить такое поведение будет сложно даже самому себе не говоря уж о товарищах.

Несоленый бульон из ляжки нежирного травоядного распространял просто потрясающий аромат, но гостья снова колебалась. Как с этим быть я уже знал. Отпил сам и отдал ей. Девушка посмотрела на меня странно, но котелок взяла. Сначала она выпила весь бульон, а затем и съела варёное мясо всё до кусочка. Я заметил, что она была очень голодна.

Пока она ела, я решил, что мне нужна ещё одна попытка вступить с ней в контакт. Но на этот раз я пошёл другим путём. Подобрав лёгкую тонкую палочку, я как мог, нарисовал себя опускавшегося на парашюте, свою сбитую капсулу и как я шёл сюда.

Потом я нарисовал схематично Ахири, сражавшуюся с насекомыми, и как я её защитил.

Гостья внимательно и предельно серьёзно изучала мои каракули и невнятные рисунки на песке, слушала и следила за моими жестами и мимикой, но ничего мне не говорила и не отвечала. Возможно она просто не понимает часть из того,что я пытаюсь до неё донести. Нельзя было также исключать того, что для вступления в контакт со странным незнакомцем, ей нужно время. Как мог с помощью картинок, мимики и активной жестикуляции донёс до Ахири, что мне необходимо уходить.

По данным с моего хронометра стало ясно, что отправляться в путь сейчас не лучшая идея. Скоро должны погаснуть даже те скудные лучи света, что есть сейчас. Я решил провести ещё одну ночь в пещере, а на следующее утро отправиться в путь. Предложил Ахири спальник, но она отказалась, предпочтя лежать на моем моховом матрасе.

Растянувшись на спальнике, проспал несколько часов. Поднял меня охрипший от волнения голос моей гости:

— Вахакатика, и те иви о те раги! — её интонация передавала не шуточную тревогу, — Кей ти хаирни май нга кутукуту!

И это сработало, лучше любого сигнала тревоги. Мой разум ещё не проснулся до конца, а тело на вбитых рефлексах уже подбросило меня в вертикальное положение, накачивая в кровь адреналин. Уже стемнело. Тут это происходит быстро. Мазнув глазами по часам, понял, что закат опустился приблизительно час назад и снял с предохранителя АКГ-12.

— Папа проснулся, — негромко я сообщил Ахири. — Папа сейчас порешает.

Сделав несколько шагов, выглянул из грота. Снаружи подвывал противный холодный ветер, петлявший в разломах. Вроде всё вокруг выглядело спокойно, разве что звуки в темноте были странными и пугающими. Сделав над собой усилие прогулялся до ближайшего разлома и решил пройти вдоль него. Ёжась от ветра услышал странное... Словно какое-то потрескивание. А вот ещё раз... Камушки осыпались. Встревоженно заглянул в расселину — но никого не увидел, что было неудивительно. Двадцатиметровый разлом тонул в чернильном мраке. Демаскировать себя не хотелось, но проверить было необходимо. Касанием пальца я активировал подствольный фонарь и обомлел.

Толстое, но при этом невероятно гибкое, словно отполированное, чёрное тело, похожее одновременно на личинку майского жука и сколопендру. Только не обычных земных, а выращенных в Аду. Потому что упитанное чёрное тело было покрыто шипастыми пластинами биологической брони, округлая пасть щерилась клыками, а рожа была усеяна десятками глаз-линз. Десятки конечностей на фоне жирного тела казавшимися маленькими, вцепились в стену разлома когтями. Инфернальное существо неуклонно двигалось по стене прямо на меня. Но самым главным было то, что за шипастый гребень двенадцатиметрового монстра держались десятки насекомообразных тварей попроще.

Я облизал, внезапно пересохшие губы, задержал дыхание и прицелился из карабина в раззявленную клыкастую пасть. Нельзя дать им забраться к нам на плоскую вершину... В этом случае десятки стремительных тварей нас порвут даже не за минуты, а за секунды.

Долгих несколько мгновений, показавшихся мне не оправданно затянутой заминкой, я успокаивал дыхание и увеличивал мощность выстрела, а потом плавно и мягко надавил на кнопку спуска. Приклад толкнул плечо отдачей. Хлопнул звук выстрела, и... Попадание!

Моя позиция была обнаружена в тот момент, когда я врубил фонарь, теперь оставалось только сражаться. АКГ-12 давал довольно ощутимую отдачу, но я не задумываясь перевёл режим огня на короткие очереди. Сейчас речь не идёт о сохранении боекомплекта, а только о выживании. Потому как мой одиночный выстрел на адского червя впечатления не произвёл. Тварь только раззявила пасть в немом крике.

После чего морда этого кошмарного существа сконцентрировалась на мне. Обомлев от ужаса, понял, монстр с плотоядным интересом, внимательно оценивает мою пищевую ценность. Иглы его не берут. Что теперь делать? Вероятнее всего, жить мне и Ахири осталось не так долго. Убежать от этой толстой многоножки может и получится, но не от шустрых «клювастых» насекомых. Если не выйдет убить этого червя, то моя робинзонада завершится, не успев толком начаться.

09. Ночное сражение

Я снова прицелился и выпустил несколько коротких очередей, целясь в пасть монстра. Последние три иглы ушли мимо цели и исклевали бронированную чёрную морду существа, не причинив особого вреда. Лишь последний выстрел выбил один из многочисленных глаз. Это вновь задержало карабкающуюся тварь.

Воодушевлённый успехом я выпустил ещё несколько очередей и внезапно уронил монстра, скосив несколько из многочисленных лапок. Но не успел я обрадоваться, как инопланетная тварь буквально выстрелила собой и снова вцепилась когтями в стену. Этот рывок массивного противника был настолько быстр, что я успел заметить только невнятное смазанное движение, однако, как-то осмысленно отреагировать, кроме того, как в ужасе отшатнуться от края разлома я не успел. Малодушно представилось, что монстр в тот же миг окажется около меня, и разорвёт одного космопеха на тысячу Киров.

Но уже через пару мгновений, грязно и зло выматерившись, я уже открыл огонь по этому мерзкому чучелу. Я не ошибся, тварь снова ползла по вертикальной стене мини-каньона. Эта невообразимая смесь личинки майского жука, сколопендры и БТР выдерживала попадания игл. Мои боеприпасы доставляли ему неудобства, возможно причиняли боль, но особого ущерба, увы, не наносили. В этот момент пришло ясное и отчётливое понимание — всё, что мне удалось, только разозлить инопланетного монстра.

Перекинув флажок режима огня на полную автоматику, я встал на одно колено и выпустил в пасть и бронированную морду твари несколько длинных хлёстких очередей. Однако видимого успеха не добился, тварь только замедлялась незначительно, но продолжала своё восхождение по отвесной стене, неумолимо приближаясь ко мне.

Не то чтобы эта огромная туша с десантом инсектов на своей спине передвигалась по вертикали быстро, но неотвратимо. Её приближение отсчитывало последние секунды моей жизни. Выпустив всё что у меня оставалось в магазине, я сменил его, зарядив новый. Особых идей не возникало, всё ближе подступала паника. Сам не понял как в руках появилась зажигательная граната. Не раздумывая, установил её на две секунды и бросил в тварь. Огнесмесь, выступавшая начинкой в таких гранатах, горела даже без участия кислорода.

Если зажигательная граната не озадачит тварь, нам крышка. Убежать от монстра, карабкающегося по отвесной стене у меня одного может и получится, но только не с раненой Ахири. Ей точно не выжить, она слишком слаба, чтобы попытаться убежать от тварей.

Хотя... Какая вообще разница? Сейчас она погибнет или немного позже вместе со мной? Ахири вообще была бы уже мертва если бы не я. Это я её спас от нескольких инсектоидов, а теперь они пришли мстить за своих. В каком-то смысле если бы не это, то всей этой ситуации могло бы не случиться.

Какой вообще смысл за неё погибать мне? Кто она для меня? Да никто! Погибнет один, вместо двоих. И это нормальная математика. Приемлемая в моих условиях.

Освободившись от обузы, возможно я смогу уйти от этих тварей. Шанс спастись не призрачный. Спастись, отступить, дрогнуть, сбежать... Чтобы что? Куда бежать? Да, у меня есть цель. Нужно помочь своим, но как я им посмотрю в глаза если брошу сейчас раненого человека.

В каньоне снизу ахнула граната. Я едва успел убрать лицо чтобы его не лизнули жадные языки пламени. Меня всё равно обдало жаром.

Даже думать о таком нельзя. С малодушных мыслей всё начинается. Пройдёт совсем немного времени и ты сам не заметишь, как начнёшь себя вести как последняя скотина. Если погибать, так надо подороже продать наши жизни. Других вариантов я не видел. Гостью не отдам, пока за неё отвечаю.

Я выглянул снова в каньон и зло выругался. Тварь даже не свалилась! Она продолжала упрямо карабкаться, даже несмотря на то, что её броня местами горела, а часть глаз лопнула от нестерпимого жара. Тварь, увидав меня, распахнула круглую пасть, продемонстрировав мне несколько рядов впечатляющих зубов, предназначенных для того, чтобы рвать жертву на части, словно поприветствовала и я угостил её длинной очередью из гаусс-карабина.

Между зубами, я и взял прицел. И очередь попала в цель! Отдача ощутимо ткнула меня в плечо. Монстр дёрнулся всем телом, будто икнул, но не прекратил карабкаться вверх. Ему снова не хватило!

У моего АКГ-12 сейчас очень высокая проникающая способность. Что если понизить её? Вроде бы броня местами подгорела и проломлена целым роем игл, что я уже по нему выпустил.

Останавливающее действие у моего оружия чудовищное, несмотря на его примитивность. В чём, я не раз и не два уже убедился. Этот карабин был разработан для штурмовых и специальных подразделений космической пехоты, что подразумевает ведение боя на космических объектах, внутри баз и на поверхности планет лишённых атмосферы.

А что важней всего во время штурма, когда противник по самые брови залит боевыми стимуляторами? Правильно! Главное, останавливающая способность оружия. Такого неприятеля необходимо в первую очередь обезвредить и остановить. Поэтому АКГ-12 по праву считается самым идеальным оружием для штурмовика. Противнику, даже в бронескафе, резко становится не до боевых действий, даже если он ловит всего одно попадание. А я стрелял почти в упор! Как так-то?! Из чего этот монстр вообще сделан?!

Я снова вдавил кнопку спуска и прицелился по твари. Короткими очередями я расстрелял в пылающую морду твари весь остаток игл в магазине и потянулся за новым, ощущая всю безнадёжность своей ситуации. Но в этот момент я заметил Ахири стоявшую у меня за плечом и наблюдавшую за моей схваткой с гигантскими насекомыми. И нет, она не выглядела напуганной. В руке инопланетянки было зажато её необычное копьё, словно сделанное из единой цельной кости. На ней снова был надет её халат с капюшоном, а нижняя часть лица замотана. В таком виде она уже не казалась больной или напуганной. Она подошла к краю и посмотрела вниз, затем повернула ко мне лицо и негромко сказала:

— Киа матаара ми пехиа ти махи а нга кайхопу...

— Ага, — согласился с ней я, — Похоже, что нам крышка.

Ахири резко замахнулась своим архаичным оружием и метнула его, в почти доползшего до края нашего утёса, монстра.

Не знаю, что это было — соломинка ломающая спину верблюду или же копьё моей гостьи было каким-то особенным, но чёртово чудовище, получив в лоб копьём,не удержалось и сорвалось. Упавшая тварь больше не шевелилась. Мне показалось, что я услышал звук ломаемых шипов, составлявших гребень вдоль позвоночника, если конечно у этих насекомых он имеется.

Я перевёл ошарашенный взгляд на Ахири и та мне улыбнулась, одними глазами, но я это понял. Затем она мне указала вбок. Оттуда уже бежало несколько знакомых четырёхлапых охотников. Словно в ответ на её жест, один из них остановился и задрав клюв к лиловому небу издал костяной дробный звук. Так как я догадывался, что этим звуком он зовёт остальных, выстрелил навскидку, разнеся ему половину туловища.

А затем закрутилось. Гигантские насекомые атаковали нас.

По гадкому кислотному запаху было ясно, что жрать этих тварей нельзя. Если только не хочешь в мучительных корчах склеить ласты.

За час перед тем как забрезжили первые лучи, я чтобы не свалиться с ног от усталости, сделал себе инъекцию стимулятора под кодовым названием «ШС-428», который мы между собой звали «Шаг Смерти». Боевой препарат сделал своё дело прочистив голову и залил в мышцы бодрости. Теперь я не буду хотеть спать двое суток как минимум.

Когда первая волна гигантских насекомых, атаковавших нас иссякла, Ахири жестами дала мне знать, что мы должны вернуть её копьё. Хоть я и скептически отнёсся к этой идее, мы спустились к поверженному монстру, чтобы подобрать оружие. От меня не укрылось, что она сделала какие-то пассы руками, словно что-то собирала с тела поверженного гиганта, те же самые манипуляции она повторила с несколькими едва шевелящимися в грязи тварями, которых инопланетянка без колебаний добила.

Твари продолжали атаковать нас, но уже без фанатизма. Они были разных размеров и форм — от размеров бультерьера до крупного лося, от формы привычного мне муравья до стремительных четырёхпалых, клювастых и когтистых тварей. Однако больше гигантов, вроде того с которым мы вдвоём едва-едва справились, не появлялось.

И это было хорошо. Карабин справлялся с бронёй этих насекомых, а стрелял я метко. Тех кого я не убивал с одной очереди, добивала своим костяным копьём инопланетянка.

10. Прощание

Конец ночи ознаменовало вялое и изматывающее противостояние. Волны атакующих насекомых становились всё реже и малочисленней, но никак не иссякали совсем. Это меня окончательно убедило в неразумности тварей, ведь поначалу, когда я увидел несколько десятков особей, зацепившихся за гребень гигантской кошмарной сколопендры, такие мысли возникли.

Нет... Чем-чем, а интеллектом они точно не отличались. Скорей всего, просто жили коллективом, вроде муравейника или улья, а в остальном руководствовались инстинктами и голодом. Особи-охотники, вероятно, атаковали всё, что пахло и было похоже на пищу. Видимо, разобравшись с несколькими такими гигантскими насекомыми, мы с Ахири запустили некий механизм агрессивной защиты, и коллектив инсектоидов выслал против нас карательную экспедицию.

В целом всех особей характеризовало презрение к опасности и, прямо-таки, исключительная живучесть. Этим машинам для убийства, всё равно что жрать. Лишь бы это было мясо. То, что мясо пока бегает и отстреливается, они во внимание не особо-то принимали.

В итоге под самое утро мы вернулись в грот и заняли оборону в нём. Твари выскакивали в луч света, испускаемый подствольным фонарём, получали одиночный выстрел или короткую очередь. Приблизительно в половине случаев Ахири вынуждена была добивать тварей своим копьём, потому что даже вроде бы смертельно ранеными они отказывались умирать, продолжая скрести лапами бесплодную каменистую почву плоскогорья.

Я выстрелил короткой очередью в резвого охотника, и только получив пятую иглу, хищник споткнулся и растянулся метрах в пятидесяти от входа в грот. Но этого ему не хватило, тварь встала и неуверенной походкой, припадая на одну из четырёх лап, направилась на нас. Несмотря на хромоту двигался хищник очень резво. Я выстрелил ещё раз и снова не промазал. Лапы гигантского насекомого разъехались, будто оно стояло на льду, и рухнуло на брюхо на одном из уступов у нашего грота. Окровавленные жвала быстро завибрировали, издавая страшный дробный звук подобный адским кастаньетам.

Я облегчённо выдохнул, понимая, насколько был напряжён. Утерев рукой ледяную испарину, я убрал руку от лица, но хищника на уступе уже не было... Куда он делся? Убежал? До этого такого поведения за ними я не замечал. Наоборот, насекомые никогда не останавливались и не убегали, даже будучи смертельно ранеными.

— Кей ти оре иа... Кауа е нгаро то матаара! — предостерегающе сказала Ахири.

— Да, я тоже думаю, что эта сволочь нас обдурить хочет, — согласился я. — Не бойся. Папа дома, папа порешае...

В этот момент хромой бросился к нам внутрь грота, я от неожиданности шагнул назад и упал. На мгновение потерял из вида тварь, но в следующий момент уже выставил карабин перед собой, и навёл в сторону врага.

Вовремя! Большая тень заслонила вход в убежище. Мы увидели друг друга одновременно. Я встретился взглядом со свирепым хищником. Действовать с ним мы начали одновременно. Карабин выпустил короткую очередь, а хищник, подобрав лапы, прыгнул. Естественно, при таких раскладах я промахнулся, а когда вжал кнопку спуска повторно, то услышал тонкий писк сигнала, сообщавший о том, что магазин пуст. Пришло понимание, что это конец моего пути. Сделать я ничего уже не успевал, слишком разогнана реакция у этой биологической машины убийства, оставалось только закрыть глаза, чтобы не увидеть собственной смерти. Так, я и поступил.

Но в следующую секунду я не был растерзан, а по лицу меня хлестнула каменная крошка. Открыв глаза, я с изумлением увидел, что гигантское насекомое не смогло преодолеть довольно узкий лаз в грот и застряло, не дотянувшись до меня всего каких-то несколько несчастных сантиметров.

С криком к противнику подскочила Ахири и от души ткнула того копьём в морду. Однако тварь отскочила, но только для того, чтобы с чисто животной яростью бросится на инопланетянку. Посыпалась каменная крошка со стен, когда клювастый охотник атаковал повторно. Теперь настала очередь Ахири отпрыгнуть. Её реакция поразила меня ещё, когда увидел её рукопашную схватку, но тогда было темно, а сейчас...

В то же самое время я успел сменить магазин.

Выстрел!

Выстрел!

Выстрел!

Разогнанные иглы из прочного сплава дырявили панцирь, но останавливающего эффекта не хватало, чтобы убить крупное насекомое сразу и наверняка. И тут, мне на газа попался пролом в хитиновой броне от копья Ахири. Она чуть чуть не вогнала своё оружие глубже,и это был бы уже смертельный удар для гигантского насекомого. Быстрым движением пальца я понизил начальную скорость иглы и перевёл карабин в режим дробовика, тот в котором игла разделяется на максимальное количество фрагментов.

Прицелился в слабое место в броне и выстрелил. Гигантское насекомое дёрнулось, в очередной раз бросилось в узкий проход грота, отделавший его от добычи. Мелкие камни шрапнелью полетели в нас. Один из них чиркнул меня по скуле, но я не заметил боли, продолжая, остервенело стрелять, прервавшись лишь на мгновение, когда вперёд с воинственным криком прыгнула Ахири, чтобы ударить своим костяным копьём. После этой отчаянной атаки из пролома плеснула, мерзкая жижа, служившая кровью этому странному инопланетному виду. Отчаянно завоняло кислятиной, но я этого не заметил, облегчённо выдохнув, громко выругался на великом и могучем.

Тварь остановилась, её клинообразные жвала завибрировали, выбивая злую костяную дробь. Я встал наконец на колено и снова прицелился, но охотник рухнул, как подкошенный. Мы победили. Несколько минут я просто тупо стоял, не сводя прицел с живучего гигантского насекомого, боясь, что оно снова придёт в себя.

— Ко те катоа, — устало мне сказала Ахири. — Куа мати иа...

Она подошла к поверженному врагу и стала снова делать странные пассы руками, словно что-то собирала. Я не возражал. У примитивных народов, да и просто у других культур свои собственные обычаи и традиции. Кто я такой, чтобы осуждать или не соглашаться с ними?

Утром я решил не задерживать свой уход. Принял решение уходить прямо сейчас. Оттягивать не стал, собираясь в путь. Ахири внимательно следила за тем, как я гружу все пожитки в экстрамерное хранилище.

Мне было неуютно под этим спокойным изучающим взглядом, но и остаться я не мог. Ведь я теперь знаю, что не один здесь на этой странной чужой планете. Может, членам моего экипажа нужна помощь или они не могут справиться с местной фауной, такой как эти насекомые, например.

Поразмыслив, я оставил своей гостье все оставшееся мясо газели. У меня есть гаусс-карабин, при случае я себе ещё добуду. Это по идее должно было помочь ей продержаться какое-то время одной в пещере. Совесть меня не грызла. Всё что мог для этой странной местной жительницы я сделал — оказал первую медицинскую помощь, помог отбиться от гигантских насекомых.

Хорошо бы преодолеть максимальное расстояние за первый и второй дни к месту посадки десантного бота. Да и стимулятор, введённый в кровь только что, не даст мне возможности полноценно отдохнуть. Нужно это использовать. Что бы я дальше делал с Ахири, если универсальный антидот из аптечки вдруг не помогбыей, откровенно говоря, не представлял. Так что и способствовать в её дальнейшем исцелении вряд ли мог. Я присел рядом,

— Мне пора уходить, — сказал я, внутренне ощущая неправильность происходящего. — Ты оставайся и поправляйся. Или если хочешь, пошли со мной, но будет тяжело. Я быстро пойду. Возможно, столкнусь с врагами.

Ответом мне был всё тот же равнодушный и спокойный взгляд. Кажется, что она даже внешне изменилась, став привлекательней. А может, это просто эндорфины во мне играют из-за бурлящего в крови «Шага Смерти»?

Я посидел рядом, глядя на неё испытующе. Инопланетянка так и не ответила, просто сидела, поджав ноги. Ну что же... Вот и поговорили.

11. Первый шаг

Встал.

— Тогда бывай, — бросил через плечо я уже у входа, — И выздоравливай. Если найду своих и жив буду, постараюсь сюда вернуться. Спасибо за всё.

И ушёл. Как бы меня ни грызли сомнения насчёт правильности или неправильности совершённого поступка, я мог быть нужен своим немедленно, а местная девушка Ахири, думаю, не пропадёт. Как-то же она попала в эту бесплодную пустыню, и какое-то время успешно выживала без участия посторонних персонажей вроде меня. Помощь она получила, еда у неё на первое время есть. Вода... Вот воды я оставил ей мало — всего одну литровую флягу из дешёвого, но лёгкого пластика, как-то же она тут путешествовала совсем одна до встречи со мной, и на погибавшую от жажды совсем не была похожа.

Оказавшись снаружи, вдохнул полной грудью холодный воздух и подставил лицо ветру. Принятое решение подарило мне облегчение, словно с плеч свалился груз. Я улыбнулся. Наконец, у меня есть более осязаемая цель, чем просто выжить и дождаться спасателей.

Я усилием мысли пролистал видимое только мне меню дополненной реальности. Увы, ничего не было. Даже тот сигнал, который я поймал, исчез. Все сетевые приложения не активны, девственно пусты и обозначены унылыми серыми иконками с вопросительными знаками, показывающими, что вокс-сеть не обнаружена. Ни одна...

Связи не было. Совсем. На всех каналах только белый шум.

Однако я засёк источник сигнала бедствия в момент его приёма. Теперь на моей виртуальной карте сияла одинокая звезда, запеленгованной ранее метки. Проблема была только в одном, что карта моя состояла в основном из черноты или тумана войны, как её принято называть. Я установил метку своей разбитой капсулы и пещеры, чтобы иметь представление о том куда возвращаться.

Я синхронизировал устройство вокс-связи со своими браслетами экстрамерного хранилища. Стало доступно мнемоуправление на всех трёх устройствах. А после установил на сканер таймер с интервалом один раз в час проверять все частоты радиовещания и любые доступные сетевые каналы. Естественно, результат первого сканирования был неутешителен.

Почему разведывательный бот замолчал? Вариантов несколько. Первый и самый вероятный, я нахожусь в местности, где сигнал блокируется. Второй, может быть, маяк бота тоже сигнал установлен на таймер. Как бы там ни было, это очень странно.

Я вспомнил. «Эгир», оказавшись на орбите планеты, над которой терпит бедствие, должен был первым дело запустить спутники-ретрансляторы, обеспечивающие нормальную работу вокс-сети и бесперебойную связь. И их количество должно бы исчисляться не десятками и не сотнями, а тысячами.

Где орбитальная спутниковая группировка?

Где большой военный крейсер?

Почему я один?

Где все?

Ладно... Ладно! Бог не выдаст, свинья не съест. Прорвёмся! Дотронулся кончиками пальцев до креста и обручального кольца на груди, повесил АКГ-12 на плечо и зашагал в каньон. Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага. Пора мне его сделать. Если снаружи пещеры ветер просто дул, то в изломанных трещинах каньонов он хоть и был не таким сильным, но завывал постоянно, обтачивая стены. Применить карабин пришлось буквально сразу.

Около дохлых насекомых, которых я настрелял, когда спасал местную чумазую красотку, крутилось ещё одно членистоногое, размером с бультерьера. Присел, прицелился, выстрелил одиночным. Игла на короткой дистанции без особого напряжения разнесла маленькую хитиновую головку в брызги вонючей жижи. Вот... Так-то лучше. Всегда бы так!

Чтобы не заплутать в лабиринте каньонов и выйти к пещере я на каждом перекрёстке выкладывал камнями, на всякий случай небольшую стрелку, указывающую направление, по которому я пошёл. Внизу попадались время от времени уже знакомые мне членистоногие, похожие на булыжники, отрастившие конечности и клешни. Вокруг меня высились стены этого бесплодного лабиринта метров на двадцать вверх. Сухой серый мох, использованный мной для подстилки, тут был совсем не сухим, а, напротив, напитанным влагой. Растение произрастало по стенам и дну каньона в невероятных количествах, придавая и без того депрессивному пейзажу ещё более унылый вид, хотя, казалось бы, куда уж больше.

Под ботинками мерзко хлюпало, местами стояли лужи. Хоть сверху было местное утро, снизу света было примерно как в местную ночь. Света тут не было почти совсем. С первых минут я понял, что ошибся в оценке времени, за которое преодолею триста километров.

Идти было тяжело. Ноги вязли в противной хлюпающей моховой подстилке, приходилось обходить или перепрыгивать лужи и расщелины. Перелезать через завалы и отдельные большие камни.

Время я отмерял по часам. К обеду, если верить интерактивной карте, удалось пройти восемнадцать километров. Что сказать? Мало. Очень мало. Получается, что я двигался со скоростью три километра в час, что категорически меня не устраивало. Однако и ускориться я не видел возможностей никаких. Через час после обеденного привала мне встретился первый кокон.

Это был овальный мешок из кожистого материала, метра два в длину, словно приклеенный к отвесной стене, на высоте моей вытянутой руки. Если бы внутри не произошло шевеление, то я ни за что не отличил его в потёмках от каменного наплыва. Приглядевшись, я обнаружил, что он хоть и слабо, но непрерывно пульсирует, а внутри проглядывались тёмные контуры некоего тела.

Отойдя подальше, помня о кислотной крови тварей, я прицелился и выстрелил. Фрагментированная игла проделала в коконе дыру размером с футбольный мяч. Оттуда выплеснулась прозрачная, мерзко пахнущая аммиаком жижа, а через минуту кожаный мешок с хрустом разорвался и из него вывалился кошмарный детёныш гигантского насекомого. Существо было не до конца сформировано, часть внутренних органов торчала наружу, но оно смогло поднять голову с клювообразными жвалами и попыталось ими завибрировать, чтобы издать костяную дробь. Конечно, у твари ничего не получилось подать сигнал своим, по причине того, что я разнёс мерзкую мелкую головёнку.

После обеда я упёрся в тупик, выбрав неправильное направление и мне пришлось разворачиваться и тащиться назад, убив всю вторую половину дня на бесцельную прогулку по унылой расселине. Если таких тупиковых каньонов много, так я далеко не уйду. Когда я вернулся к предыдущему перекрёстку и обнаружил свою выложенную стрелочку, то часы просигналили, о том, что приближается ночь. Через час совсем должно стемнеть. Однако небо потемнело раньше.

До моего слуха донеслись звуки мощной канонады, в которых я с трудом опознал гром, небо заволокло непроницаемо тёмными тучами, а после этого влупил ливень такой небывалой силы, что хлещущая с неба вода стояла стеной. Благо, что рядом обнаружился небольшой козырёк, под которым я и укрылся от решивших сбить меня с ног небесных струй. Стихия разбушевалась не на шутку.

Хорошо что моя обувь и мой комбинезон были не продуваемые и не промокаемые. С лёгкой натяжкой их можно было бы назвать герметичными и до получаса находиться в открытом космосе, правда, для этого мне нужно будет найти шлем. А у меня его нет.

Поразмыслив, я решил, пока отложить подробную инвентаризацию всего, что у меня есть, а вскрыл одну из пластин армейского сухого пайка и безрадостно принялся жевать, набирая дождевую воду в одну из освободившихся фляг.

Непогода бушевала, наверное, с полчаса, но с такой интенсивностью, что я даже начал опасаться — утону ведь как крыса в этих расселинах, захлебнувшись в мутной жиже. Вода поднялась до моего уступчика, на котором я устроился под козырьком, но проливной дождь прекратился также внезапно, как и начался. Небо сверху было тёмным, а на дне расселины меня окружал кромешный мрак и холод. Не продуваемый и непромокаемый комбез — это хорошо, но вот тепла он не даёт совсем.

Покопавшись в крипторе через окно дополненной реальности, я нашёл то, что мне сейчас было необходимо. Открыл экстрамерное хранилище и вытащил свёрток, открыл его и... Бинго!

Плотные, полевые, камуфляжные штаны и куртка без знаков различия, выполненные из прочной, тянущейся политкани. Всё остальное, вроде белья, носков и прочего, спрятал обратно. Накинув капюшон и согревшись, почувствовал себя снова человеком.

12. Туман

Поминутно оглядываясь и стараясь не наступить в расселину и не споткнуться об камни, я двинулся дальше. Повисший утром туман снизил и без того плохую видимость до нескольких метров. По иронии, под ногами туман был гуще и приходилось постоянно смотреть под ноги. Естественно, что из-за этого скорость моего передвижения снизилась ещё больше. Пробираясь через туман, я почти с ностальгией вспоминал ровную как стол соляную равнину.

Интересно, сколько придётся в одиночку тащиться эти триста километров до места посадки разведывательного бота? Даже не воспоминания, а какая-то смутная, но при этом твёрдая уверенность в том, что мне эта задача по плечу, заставляла задуматься, что меня к такому готовили. Выглядит всё просто, нужно двигаться и не забывать о гигантских насекомых, развешивающих свои коконы в каньонах. На деле необходимо поминутно смотреть себе под ноги и останавливаться, озираясь и настороженно вслушиваясь в окружающие звуки.

Ведь где коллективные насекомые обычно прячут свои коконы?

Правильно. В своих логовах. Окружавший меня каньон не был похож на муравейник или улей, но кокон-то был. Он мне не почудился. И мелкая тварь собиралась звать своих на помощь, что означало только одно — они где-то рядом. Вот я и остерегался как мог. Хорошо ещё, что оружие есть и целая ячейка с боеприпасами к карабину. Это много, но этот ресурс не бесконечен. И в самом ближайшем будущем мне придётся решать этот вопрос. А может, и нет, если доберусь до своих и у них там уже развёрнут полевой репликатор.

Вообще, получается как только, я вышел из соляной пустыни, стрелять мне приходилось практически ежедневно. Что наводит на определённые мысли. Этот мир враждебен человеку. Попробовав эту мысль на вкус, покатал её в голове и так и эдак, понял, что она не вызывает у меня совершенно никакого отторжения или протеста. Враждебен мир? Значит, так тому и быть. Буду воевать. А кто кого — это мы ещё посмотрим.

Эти размышления навели на мысли о моей подготовке и психологической устойчивости. Я воспринимал своё поведение как само собой разумеющиеся, но что-то мне подсказывало, что большинство людей, попавших в мою ситуацию, вели бы себя иначе. Много бы я сейчас отдал, чтобы вспомнить те суровые военные будни. Обучение, муштру, дисциплину — одним словом, всё то, что делает из гражданского человека подготовленного опытного воина. Особенно ту часть тренировок, которая касалась выживания. Остальное, конечно, тоже мне дорого, но навыков выживания мне не хватает сейчас катастрофически.

А то, что эта подготовка у меня имелась, сомнений не возникало. Руки, сжимавшие оружие, выполняли скупые и доведённые до автоматизма действия. Столкнувшись с уродливыми и хищными гигантскими насекомыми, я не впал в уныние или ужас, а продолжал сражаться. Мысли о смерти, конечно были неприятны. Кому вообще о таком размышлять понравится? Но ведь я почти спокойно отнёсся к перспективе того, что мертвы примерно все. Да и перспектива собственной гибели не вызывала во мне бурных протестов. Больше всего не хотелось сдохнуть зазря. А так... Не хочется, конечно, но... нормально. Нормально!

Вот такие и подобные мысли крутились в моей голове, пока я пробирался по затянутому туманом дну каньона. Хотелось вспомнить себя, семью, родственников, боевых товарищей, подготовку и службу. Одним словом, всё, что сделало меня личностью с определённым складом. Однако память представляла собой словно внутренности пустой и тёмной бочки, запах того, что там хранилось прежде, присутствует, но содержимого уже давно нету. И вот это меня пугало по-настоящему.

Несмотря на туман, я твёрдо решил, большую часть светового дня идти к своей цели, а остановиться, только когда стемнеет так, что передвигаться станет совсем уж темно. Кроме того, ночь — это время охоты гигантских насекомых, пришедших за мной и Ахири как раз из каньонов. И хорошо бы найти до темноты хоть какое-нибудь укрытие.

Вчера ночью, я таки провёл инвентаризацию. Инъекция стимулятора не давала мне глаз сомкнуть, а подозрительные звуки в темноте постоянно заставляли напрягаться и вслушиваться. Хоть я и установил детектор движения и тот молчал, шестое чувство всё равно вопило об опасности. В крипторе обнаружилась быстровозводимая постройка. Насколько я понял смешанного назначения. Оно представляло собой довольно крупное здание.

Возводилось оно так: сначала было нужно выбрать относительно ровный участок поверхности и расстелить на нём ковёр пятисантиметровой толщины, после запустить встроенный насос, накачивавший что-то вроде надувного ангара. После того как надувной каркас развернётся полностью, запускался процесс образования пены, которая, заполнив весь доступный объём надувной опалубки, немедленно начинала твердеть.

Естественно, что мне сразу же захотелось его возвести и спокойно отоспаться в человеческом строении. Остановило только, то, что место это в расселине было явно неподходящим для постройки стационарного долговременного жилья.

Через дополненную реальность осмотрел остальное. Если что-то мне было непонятно или неясно, я без раздумий вытаскивал это из криптора и осматривал лично. Вообще, надо сказать, что лишнего тут не было ничего. Всё это были предметы и ресурсы ценные для выживания на другой планете.

Палатки, одеяла, одежду, бельё, мыльно-рыльные и всевозможные мелочи, про которые я даже не вспомнил в первые дни пребывания на планете, тем не менее именно такие вот мелочи и делают жизнь лёгкой и приятной.

Экспресс-аптечкой я уже пользовался, поэтому осматривать её не стал, а пролистал страницу дальше.

Обнаружились: фонарь, семь световых стержней, дыхательная маска для токсичной атмосферы, несколько внушительной длинны мотков тонкой верёвки и рыболовный набор, защитные очки с функцией прибора ночного видения и целая гора всевозможных мелочей, ковыряться в которой, пока было неохота.

В нескольких герметичных контейнерах было очень много всевозможного инструмента. Самым полезными из которых были мультиключ-трансформер, играющий роль топора, молотка, ключей и электрической пилы, небольшая лопата, несколько баллонов металлополимера, но кроме этого, было полно и специфических инструментов вроде компактного сварочного аппарата, плазменного резака и миниатюрного лазерного паяльника, заставившие меня вспомнить о том, что я, вообще-то, технический специалист, а не обычный космический пехотинец.

Одним из самых ценных предметов была энергоячейка. Конечно, ничего фантастического она из себя не представляла — это был миниатюрный источник энергии, однако вполне способный обеспечить электричеством жилище на долгие десятилетия.

Кроме, забитого сухпайками слота, присутствовал ещё один с чаем, кофе, солью, сахаром, приправами. Рядом лежали зёрна для посевного фонда. Хоть я и не представлял себя в роли фермера, ради интереса посмотрел, что там есть и присвистнул: пшеница, рис, соя, грибы какие-то белые круглые, огурцы, помидоры, яблоки, сливы, персики, виноград, чай, смородина, малина и ещё какие-то травки, в которых разбираться я сейчас не захотел. В ячейке с семенным фондом прилагалась инструкция, как и что с ними нужно делать и приличное количество концентрированных универсальных удобрений, для разведения в воде. Вообще, так-то можно вполне осесть где-то и развезти огороды. Я уверен, что смог бы обустроить теплицы даже на соляной равнине, вода там есть, если вспомнить про гейзеры. Но заниматься огородничеством в полном одиночестве как-то оно не того... На пенсии может...

В отдельной ячейке лежали несколько схем для репликаторов. Они представляли собой коробки, обклеенные яркими наклейками, предостерегающими от неосторожного применения и несколькими стопками почти вечных пластиковых брошюрок с инструкциями по применению. Я рассмотрел их — обычные прямоугольные пластины, живо напомнившие о бионических информнакопителях. Вообще, такое может представлять немалую ценность для обладателя репликатора, ведь внутри одной такой пластины содержится некий трёхмерный конструктив для молекулярного принтера репликатора. Как жаль, что у меня нет этого девайса, а так да... Можно было бы собрать необходимые материалы, загрузить в репликатор и напечатать то, что у меня на моих схемах. Кстати, а что там?

13. Пещера

Всего схем было три. Первая — компактный гаусс-карабин «Аксай — 6». В целом это было оружие подобное моему, но классом пониже. Если мой «АКГ — 12» был снабжён двенадцатью разгонными каскадами, то «Аксай» имел всего шесть. Тут был и плюс, и минус. Скорострельность из-за этого значительно повышалась, но вот мощность одиночного выстрела проседала. Во всём остальном оружие тоже было попроще: меньше настроек, хуже точность и кучность на дальних дистанциях, но окупается всё скорострельностью и плотностью огня, особенно если не заморачиваться с иглами и режимами стрельбы, а загрузить в магазины сразу трёхмиллиметровые пласталевые шары.

Также мне досталась схема с комплектом полевой формы сил планетарной самообороны типа «Ауксиларий», состоящий из простой пласталевой кирасы, совмещённой с разгрузкой, сегментированных наплечников, наколенников, плотного политканевего всеатмосферного комбинезона, простенького полужёсткого бандажа с синтетическими мускулами, надеваемого под комбинезон, простой обтекаемой пласталевой каски и защитными очками с дыхательной маской, подобных тем, что я нашёл в своём крипторе. Завершал комплект толстый плащ с островерхим капюшоном и покрытием, экранировавшем ик-датчики. Ничего лишнего. Дёшево, сердито, функционально для подразделений планетарной безопасности.

Третей схемой была универсальная индивидуальная аптечка с набором всего необходимого для оказания первой помощи. Перевязочный материал, шины, жгуты, обезболивающее, антибиотики, кровоостанавливающее, обеззараживающая жидкость, пластырь, медицинский клей и степлер для скрепления ран.

Все конструктивы являлись военными репликами, в открытый доступ никогда не попадавшими. Здесь и сейчас в руках у меня оказалась настоящая ценность, с помощью которой, я, если найду разведывательный бот, смогу начать печатать настоящее военное снаряжение, ничем не отличающееся от оригинала. Молекулярная репликация на такое вполне способна, если есть, конечно, схемы.

Однако даже обладая всем необходимым для печати на обычном бытовом репликаторе, не распечатать боевое снаряжение. А именно бытовые агрегаты и распространены больше всего. И это понятно, ведь промышленное производство в земных колониях выстроено на репликационных схемах, выпускаемых на бионических информнакопителях. Производители неохотно выпускали схемы, записанные на ДНК-банки с бесконечным циклом производства, чаще выпуская, схемы одноразовые или с ограниченным циклом применений. Как только такая схема была использована определённое количество раз, информнакопитель уничтожал всю записанную на него информацию. Что неудивительно, репликационные схемы были основным объектом авторского права, торговли и конкуренции корпораций.

Информнакопители, попавшие мне в руки, не имеют блока уничтожения информации и являются практически вечными, что увеличивало их ценность в сотни, а то и в тысячи раз. Но это всё в перспективе, ведь доступа к нужному репликатору и ресурсов для производства у меня нету и в ближайшее время не предвидится.

Ясно, что флотское командование перестраховалось от того, чтобы обученные и тренированные космопехи не оказались на вражеской территории без средств к ведению боя. И надо отдать должное, они не жадничали, закупая самое дорогостоящее. Для этого схемы поместили в крипторы тех, кто даже теоритически может оказаться в ситуации подобной той, в которую сейчас попал я. Да какое там "попал"... Вляпался! А это значит только то, что и репликаторы должны найтись. Всё это могло при определённом стечении обстоятельств помочь мне выжить.

Свои собственные силы я переоценил, так как к обеду следующего дня «Шаг Смерти» начал мягко, помаленьку отпускать, и я был вынужден искать место для длительного отдыха. Потому что, организм не обмануть, если ты увеличил время активного бодрствования до двух суток, то будь уверен, осыпаться всё равно придется. Я начал чувствовать себя словно выжатый лимон, а дальше меня просто выключит и нужно будет отсыпаться сутки если не больше.

С меня лился градом по груди и спине пот, а через несколько километров начали трястись конечности. Пока немного, но уже не может быть и речи о прицельной стрельбе, а дальше это состояние будет только усугубляться. Помимо, всех этих напастей проснулся прямо-таки зверский аппетит и да, начало клонить в сон.

Я решил подыскивать место для ночлега и вскоре такое мне попалось. Это была зияющая темнотой нора или пещера в отвесной стене каньона на высоте пяти метров над поверхностью. Вот именно в такое место мне и следовало бы забиться и отоспаться. Оставалось только придумать, как туда забраться.

Почесав затылок и протерев лоб, вспомнил, что в крипторе был моток прочной верёвки, которая вполне мои девяносто килограмм должна бы выдержать. Из пещеры торчал выступающий камень, через который я перекинул верёвку после десятка неудачных попыток. Повиснув, убедился, что камень выдержит мой вес и не ударит по темечку в самый неподходящий момент. Дальнейшее восхождение было делом техники, так как я вспомнил, как завязывается узел «Блэкнот». Обвязался верёвкой вокруг талии. Короткий конец привязал к длинному, сделал четыре оборота, а под нижние два продел конец, упёрся ногами в стену и... Собственно, всё. Узел не давал мне скользить вниз. Подтягивая себя узлом каждый шаг вверх, я дошёл по стене до входа в пещеру. Потом просто подтянулся сам и втянул за собой верёвку. Нет, это точно была не нора.

Конечно, меня беспокоило такое малое количество животных. Все хищники были представлены гигантскими насекомыми, травоядные — шестиглазыми тонконогими газелями. Были ещё камнекрабы, которых пока я ни к какой группе отнести не мог, но где все остальные? Спрятались? Испугались человека? Вроде бы плотность населения тут исчезающе мала. Вот мне, например, довелось за несколько дней встретить только местную чумазую красотку Ахири. Где птицы? Насекомые? Но не гигантские, а самые обычные. С одной стороны это хорошо, так как не только хищные животные могут быть опасны, но и вполне себе с виду безобидные.

Когда я оказался в тёмной пещере, в её естественное происхождение поверить было сложно. Это больше всего походило на круглый канализационный коллектор. Чуть ребристая поверхность, почти ровный пол. После того как пролез несколько метров на четвереньках, я спокойно встал, не пригибаясь. Внутри пахло грибами и чем-то ещё.

Осмотрелся. Неужели это техногенное сооружение? Посреди бесплодной пустыни? Проложенные коммуникации тут не имели смысла. Пожав плечами, я надел очки с режимом ночного видения. Всё вокруг меня моментально окрасилось в оттенки серого, но видно всё было отлично. Устроив «АКГ-12» на сгибе локтя, я двинулся вглубь неизвестного, тёмного тоннеля, готовый в любой момент выпустить веер игл при малейших признаках опасности.

14. Ночёвка

Вопреки моим тревожным ожиданиям тоннель оказался пустым. Внутри подвывал ветер, наполняя пространство под сводами причудливыми звуками. Это лишь доказывало, что тут есть второй выход, создававший тягу. Представителей животного мира тут не обнаружилось. Хотя я углубился на несколько километров. Прошагал их легко, так как пол оказался ровным, словно спланированным. Под ногами тихо похрустывали чешуйки чего-то органического, напоминавшие древесную кору.

Обнаружил довольно просторную пещеру, которая служила перекрёстком двух почти одинаковых тоннелей, обследовал её и решил, пока прекратить свои исследования. Пещера была почти идеально круглой и такой же ребристой, как и тоннели. Около тридцати метров в диаметре определил я на глаз размеры подземного зала. В центре на дне зала круглое словно блюдце, озерцо со спокойной стоячей тёмной водой.

Посреди озера возвышался довольно крупный, приметный камень, почему-то казавшийся тут чужеродным. Усталый мозг не сразу зарегистрировал отличия, но я всё же отметил, что он отличается цветом от породы, через которую пролегала пещера. И был он какой-то весь асимметричный в отличие от царящих кругом почти точных геометрических форм, из-за которых, я уже почти не сомневался в её искусственном происхождении.

Побродив немного по залу и не обнаружив ничего, кроме нескольких крупных семеек грибов, я вернулся к выходу, с которого начал исследование этой пещеры. Здесь я уже буквально свалился от усталости, едва успев перед этим, установить детектор движения, раскатать свой спальный мешок и забраться в него.

Сон обрушился на меня сразу, словно молотком по голове ударили. Кажется, не успел толком улечься, как глаза закрылись и я заснул. Первый раз я проснулся часов через шесть по природной нужде. Нацепив на лицо очки, прогулялся по тоннелю подальше. Всё было тихо и спокойно. Вернувшись к спальному мешку, понял — голод никуда не собирался деваться. Достав флягу и пластину уже начатого пайка, я принялся его жевать. Кажется так и провалился в сон с недогрызенным куском в руке.

Следующее пробуждение было не таким томным как первое. Я не сразу сообразил, что происходит. Организм, накачанный адреналином ещё не проснувшись, подбросил меня в вертикальное положение. Только вскочив, я понял, что меня разбудило. Мерные негромкие звуки, звучавшие в трубе пещеры куда как зловеще. Детектор движения подавал сигнал опасности. Поняв это, я присел и сразу наощупь нашёл карабин. Спустя пару секунд мысленно обругал себя и опустил со лба защитные очки.

Темнота мигом перестала быть темнотой, картинка, транслируемая мне, была похожа на чёрно-белое кино, но лучше уж так, чем полное отсутствие зрения. Присев к детектору движения, я отключил звуковой сигнал, опасаясь демаскировать себя и посмотрел на экран дополненной реальности, чтобы понять, откуда мне грозит потенциальная опасность.

Датчики засекли движение со стороны внешне спокойного тёмного зева тоннеля. Сигнал был одиночным, но это и было единственной хорошей новостью. Если детектор не врал, двигающийся объект имел чудовищную массу, аж под семь тонн. Я не сразу поверил в эти цифры, а когда они дошли до моего усталого разума, получилось осознать их не с ходу. Кто бы что ни говорил, но отходняк от «Шага Смерти» суровый. Да, ты становишься неутомимым как тягловая лошадь и ловким словно ягуар, но стоит оно того, чтобы потом вот так тупить?

Самым правильным в моей ситуации было бы незаметно уйти от потенциально опасной ситуации. И я собирался так поступить, но уже собрав свои пожитки в криптор, на секунду задумался. А что, если я не прав? И это никакая не опасность? Пока не успел передумать, тихо двинулся по тоннелю, решив воочию увидеть семитонное существо.

Беспрепятственно я дошёл до круглого зала, но и тут всё было тихо. До моего слуха донеслись, какие-то невнятные басовитые звуки. И ещё... Да, шуршание. Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, я подошёл к озерцу в центре, не понимая, что тут меня насторожило. И вдруг, как ледяной водой обожгло понимание! Тёмного, асимметричного и всего такого кособокого камня, не было! Это куда же он делся? Не мог же он сам уползти, пока я спал! Или мог... ?

Внутри меня всё сжалось, когда заметил шевеление в одном из тоннелей. Упав на колено, и прицелился. Да! Там в темноте определённо что-то есть. Я бы непременно выстрелил, если бы не уловил периферическим зрением какое-то движение сбоку. Повернулся резко, всем корпусом, но гибкая стремительная тень, снова ушла с линии прицела, одновременно сближаясь со мной. Попытавшись довернуть прицел, я упал на дно пещеры и выстрелил, но уже понял, что промахнулся. Тень навалилась на меня, отведя ствол в сторону и в лицо мне знакомым голосом прошептали:

— Хе кёхатау кёхатау. Хе харакоре на, энгари ки те пату кое и иа, ка таеа и иа те рапу уту...

— Ахири, — облегчённо выдохнул я. — А если бы я по тебе попал?

— Киа, — успокаивающе прошептала туземка, — Марино...

— Какое марино? Слезай с меня...

Женское тело сверху не казалось ни привлекательным, ни манящим. Вы держали в руках когда-нибудь удава? Вот примерно такие же ощущения испытал и я. Она была гибкая и очень плотная из-за сильных мускулов, способных поспорить с моими собственными.

Она словно поняла меня, присев рядом, указала на тот тоннель, где я засёк движение.

— Что там? — шёпотом спросил я поднявшись.

И Ахири с готовностью шёпотом пояснила:

— Ко те тангата и кай ана и те гумми.

— Ничего непонятно, но очень интересно...

Видимо, отчаявшись мне что-либо объяснить, туземная девушка скользнула в темноту. И через мгновение я уже мог наблюдать только её оттопыренный кверху зад. Выругавшись про себя, я последовал за Ахири в сторону движения и басовитых звуков. И вскоре я догнал её, что было несложно, спутница не пыталась от меня сбежать. Напротив, остановилась, дожидаясь меня. А то что я увидел дальше заставило меня забыть все вопросы и раздражение из-за внезапного появления девушки.

Это было внешне похоже на толстую гусеницу. По крайней мере, тело выглядело как сегментированная разожравшаяся до габаритов рейсового автобуса личинка бабочки. Вот только это нечто ело не мягкие сочные листья, а грызло камень. Видимо, та узкая нора была входным отверстием, через которое животное проникло сюда, а дальше оно начало расширять тоннель, набирая вес и увеличиваясь в размерах.

Большая часть тела гусеницы лежало в тоннеле, а передняя часть тела, приподнятая над поверхностью безо всяких усилий прилепившись к своду, совершало медленные дуговые движения, снимая слои камня миллиметр за миллиметром. Когда «гусеница» делала один проход, она убирала морду от стены и совершала вдох-выдох, издавая при этом те самые басовитые звуки, заставившие меня, насторожиться. Некоторое время я просто наблюдал за этим завораживающим танцем удивительного существа, не в силах оторваться, а потом, словно очнулся.

Дотронулся до плеча Ахири, привлекая внимание. Когда она повернула ко мне лицо, я указал пальцем на свой АКГ-12 и жестом указал на гусеницу с аппетитом уплетающую камень. От этой вопросительно пантомимы спутница пришла в некоторое возбуждение и сделала рукой отрицательный жест. Потом сочтя это недостаточным, взяла меня за локоть и повела прочь от этого живого тунелепроходного агрегата.

Когда мы удалились на полкилометра, Ахири остановилась и сказала:

— Ка хаири ахау ки а кое. Ка нгаро кое и вахо и ахау...

— Ахири, ты же понимаешь, что я ни черта не понимаю твой язык? — уточнил я.

Она кивнула и утвердительно ответила мне:

— Кауа и мануканука...

— Мне пора идти, — сообщил я спутнице. — Пойдём. Держись за мной.

Но у неё было своё мнение на этот счёт. Уточнив жестами направление, куда мне нужно, инопланетянка потянула меня вглубь тоннеля, противоположного от выхода.

15. Под лабиринтом

Как это ни странно, но пока Ахири удавалось держать нужное мне направление. Шагалось в тоннеле очень легко. Путь по большей части был ровный, да и чешуйки на полу пружинили под ногами, словно на беговой дорожке со специальным покрытием. В тоннелях было нежарко, но и совсем не холодно. Встроенный измеритель температуры показывал шестнадцать градусов по шкале Цельсия.

Единственным неудобством была темнота. Однако я с ней справлялся при помощи очков со встроенной функцией ночного видения, Ахири же, казалось, не испытывала совсем никаких неудобств от темноты и видела едва ли не лучше, чем я со своим девайсом. По моим подсчётам мы преодолели за первый переход не менее тридцати километров в первый же день пути.

Единственное, что меня немало беспокоило, найдётся ли там, куда мы идём выход из системы ходов, проложенных существом, похожим на гусеницу. Время от времени нам попадались колонии грибов. Моя спутница не стеснялась некоторые из них сразу же есть. Прямо, так как их срезала — сырыми. Мне тоже предложила, взяв и проверив их на съедобность, и убедившись, что Ахири не хочет отправить меня в страну Вечной Охоты, тоже откусил маленький кусочек.

Что сказать? Это были сырые грибы. Вкус был пресным, вполне себе земным и довольно... Хм-м-м... Грибным. Попробовав маленький кусочек, вернул вкуснятину спутнице, опасаясь, что желудок не примет непривычной пищи. А мне только расстройства желудка не хватало для полного комплекта напастей, свалившихся на меня.

В первый вечер мы устроились на ночёвку прямо в тоннеле, бодрствуя по очереди. Я угостил Ахири сухпайком. Она приняла пластину рациона, но погрызла её чисто ради приличия, вероятно, испытывая те же самые сомнения, что и я, пробуя грибы. Наверное, это была, пока самая спокойная ночёвка с того момента как я здесь очутился. Хоть мой сон и охраняла спутница, я также не забыл установить детектор движения, ну и карабин держал под рукой, само собой.

Следующий день был похож на предыдущий, как и ночь, впрочем. Зато к вечеру третьего дня путешествия по тоннелям мы нашли ещё один круглый зал. Как и первый он был с углублением и почти правильным сводом, тут также был приличный водоём на дне пещеры. Только он был значительно больше и существа, поедающего камень, тут не было.

Ахири издала радостный возглас и избавилась от своей одежды с такой скоростью, что мне оставалось только удивиться. В считаные мгновенья моя спутница предстала передо мной полностью обнажённой. Да... Человеком она не являлась, но фигура девушки обладала вполне себе соразмерными формами, приятными мужскому глазу. Представ передо мной на минуту в чём мать родила, Ахири нырнула в озерцо и ловко его переплыла.

Вероятно, она не имела намерений меня соблазнять, а стеснение при обнажённых представителей противоположного пола у них испытывать не принято. Однако ж я невольно залюбовался ей. Она была худа, но никак анемичные анорексички, а скорей как легкоатлетка. Плечи не уже чем бёдра, талия при этом была узкой и казалась хрупкой, но я уже знал что это обманчивое впечатление. Осанка Ахири была правильной, попа выпуклой, грудь тоже, а ноги длинными и красивой формы, хотя на мой вкус худоваты. Гладкие тяжёлые чёрные волосы рассыпались по водной глади покрывалом.

Покопавшись в крипторе, я извлёк из него кусок мыла и позвал спутницу:

— Ахири, смотри, что у меня есть для тебя...

Она снова переплыла небольшой водоём, встала передо мной и странно посмотрела на меня.

— Мыло, — пояснил я, с трудом отведя взгляд от её фигуры. — Держи. Тебе не помешает.

— Нга михи...

Она кивнула и взяла его у меня, прежде чем я успел снабдить её инструкциями, но, как оказалось, они ей и не требовались. Справилась с намыливанием волос и без меня. Несколько минут я не никак не мог оторвать взгляда от обнажённой спутницы. Небольшие, но тренированные мышцы отчётливо проступали, перекатываясь и заманчиво играя под кожей.

Вокруг только тишина и покой. Это путешествие по тоннелю пожирателя камня меня изрядно расслабило. Вот я и раскис. Осознание этого простого факта заставило, во-первых, про себя матюгнуться на свою же беспечность, а во-вторых, насторожиться. Я ничего не знаю об этой планете. Даже если нам никто не встретился тут в пещерах, это совсем не значит, что, к примеру, какой-нибудь хищник нас не унюхал и, возможно, захлёбываясь слюной, уже бежит по следу. С усилием заставил себя отвернуться от плещущейся раздетой девушки и отошёл к позиции, откуда хорошо были видны все выходы. Ахири плескалась довольно долго, я старался в её сторону не смотреть, но взгляд помимо моей воли то и дело возвращался к водоёму.

Внезапно раздался оповещающий сигнал от моего вокса. Я так отвык от этого, что чуть не подпрыгнул от неожиданности. Быстро открыв экран дополненной реальности, разобрался, что моё устройство поймало сигнал другой сети. Коммуникатор был настроен на немедленное подключение и сразу же попытался подключиться. Раз, другой, третий... Но странная сеть отвергла все попытки входа и пропала, оставив меня наедине с сообщением:

«Подключение невозможно. Неизвестная ошибка.»

Я запустил полное сканирование и снова обнаружил сеть, попытался подключиться и получил в ответ сообщение:

«Подключение невозможно. Неизвестный протокол»

Попытавшись подключиться ещё несколько раз, я лишь натыкался снова на отказы подключения. Возможно, если бы у меня был узел связи капсулы или разведывательного бота сопряжённый с когитором, что-то бы и получилось, но не с моими нынешними скудными техническими возможностями. Буквально несколько минут и сигнал исчез, как и не было. Лишь окна с сообщениями об отказе подключения говорили, что это не моя фантазия.

Странно... Если сеть чужая, то почему мой вокс, вообще, понял, что это такое. Сеть в частности. Значит, это только то, что не такая уж эта технология и чужая. Устройства смогли обменяться сигналами, что говорит о том, что работает эта чужая сетка по алгоритму вокс-сетей, но представляет собой нечто иное. Увы, я не являлся спецом в сетевых делах, тут бы специально обученного человека, ну или хотя бы когитор.

Произошедшее убедило меня в том, что здесь имеется высокоразвитая технологическая цивилизация. Причём это не какие-нибудь разумные пингвины, а вполне себе техногенная, земного типа. Экипаж «Эгира»? Но зачем шифровать сети? Крейсер военный. У нас и так всё должно быть зашифровано.

Что, если это не экипаж?

Ну а кто это может быть?

Могут это быть колонисты с ковчега «Хельга»? Могут. Даже наверняка это они. Почему я так подумал? Судя по сообщению, полученному от самого себя из прошлого, выходило, с «Хельгой» было больше вопросов чем ответов с самого начала. Экипаж «Эгира» отправили разобраться со всеми вопросами, так сказать, по месту. Что же... Вот он я. Давайте сюда всё, что накопилось.

Характер плеска изменился, и я присмотрелся к тому, что происходит в озерце. А там купание уже завершилось. Неугомонная Ахири, заполучив кусок мыла, решила не только помыться, но и устроить постирушки. Естественно, при этом она вовсю сверкала голым задом. Вздохнув, я извлёк свой комбинезон из криптора.

— Вот, — протянул я одежду спутнице. — Это тебе. Владей.

Она подняла на меня взгляд и спросила:

— Хи меа тёнэй моку?

— Это политкань, — поспешил успокоить голую девушку я, — Не ахти что, но ужмётся по фигуре.

Ахири взяла одежду и через несколько секунд уже облачилась в неё, сверхестественным способом, разобравшись с застёжками. Пока она с удивлением и восхищением наблюдала, как комбинезон принимает её размер, я разделся, и сам окунулся в озеро. Вода оказалось холодной, но так было даже лучше. Прохлада смыла с меня усталость и дурные мысли. А потом я с удовольствием яростно намылился.

16. Путешествие

У пещерного озера мы задержались на день, дожидаясь пока наша постиранная одежда высохнет. Верней, долго сох халат и пижама Ахири, политкань не намокала. Поэтому я воспользовался случаем и дал отдых ногам. Тут не было опасностей, но сами каменные своды над головой надоели и уже изрядно напрягали. По крайней мере, меня, инопланетянка же не выказывала никакого дискомфорта, напротив, казалось, её всё устраивает.

Безопасно, тепло, воды, пусть небольшое, но целое озеро, сколько хочешь пей, грибов вокруг хватает для пропитания, их можно даже не готовить, а употреблять прямо так в сыром виде. Всё это перечёркивал лишь один недостаток — тут не было неба, пусть даже такого ненормального как на этой планете. Вроде бы в экипажи космических кораблей должны брать психологически устойчивых парней, но, казалось, что ещё чуть-чуть и я начну испытывать приступы клаустрофобии.

С другой стороны, спокойно спать стоит дорогого. Заброшенные тоннели пожирателя камня были более или менее безопасны. Ахири ложилась спать совершенно спокойно, если бы я её не заставлял дежурить, то скорей всего она бы этого и не делала. Ну а я... Мне не хотелось проснуться оттого, что меня начнёт рвать жвалами на части охотник гигантских насекомых.

На следующий день, решив, искупаться, залез в озерцо, но не успел я это сделать, как сзади раздался шелест снимаемой одежды, и в тихие воды с громким плеском прыгнула Ахири, поднимая фонтаны брызг. Я уже заметил, что реакция девушки была очень хорошей и двигалась она намного стремительней меня, но что она побьёт все рекорды по скоростному раздеванию, было сюрпризом. Она абсолютно не смущалась в моём присутствии, чего нельзя было сказать обо мне.

Естественно, что обернувшись я упёрся взглядом в небольшой, но крепкий бюст с напрягшимися сосками. В самом глубоком месте озерцо было глубиной мне по шею. Чтобы не стало видно моей естественной физиологической реакции на такие откровенные виды, отступил туда. Я продолжил смотреть на спортивную фигурку своей спутницы не в силах отвести от неё взгляда. А потом... Потом она подплыла ко мне и насмешливо сказала:

— Ка кити ахау и ти хаурахи и титиро аи кое ки ахау.

Я отстранился, но Ахири была настроена решительно. Подплыв ко мне почти вплотную, девушка обвила мою шею руками, а бёдра ногами.

— Хи нгахау кое, — прошептала она мне прямо в лицо. — Киа ароха тятоу.

Неимоверных усилий воли мне стоил мягко отстранить её от себя.

— Нет, — ответил я, внезапно охрипшим, но решительным голосом. — Извини, Ахири. Я не могу.

— Хи аха? — возмущённо спросила моя спутница.

Я отплыл от неё на более мелкое место и показал на пласталевую цепочку, висевшую у меня на шее.

— Смотри, — я показал ей кольцо. — Это кольцо называется обручальным. Я женат. У меня есть обязательства. Понимаешь?

Ахири раздражённо ударила рукой по водной глади, подняв веер брызг, и выкрикнула:

— Хи каха кое! Ка таеа и кое те неке ату и те котахи те вахине!

— Нет, — твёрдо ответил я. — И давай без истерик. Не хватало ещё только инопланетянкам вытирать сопли!

От греха подальше, выбрался из озера и стремительно оделся. Отойдя от водоёма, я с карабином присел возле одной из стен, чтобы видеть все выходы из круглого зала. Некоторое время ушло на то, чтобы привести пульс в порядок. Ахири же плескалась так, словно задалась целью мне продемонстрировать все до единой прелести своего тела. Надо сказать, когда она отмылась от слоя грязи, то под ней оказалась весьма привлекательная особа.

Выйдя из воды она как ни в чём не бывало облачилась в подаренный универсальный комбинезон, ужавшийся до её размера, и сидевшим теперь на ней словно вторая кожа. После того как она поняла, что я не намереваюсь сделать ей ничего дурного, девушка стала держаться спокойно и с достоинством. Да и я притерпелся к её инаковости, больше не воспринимая незамеченные сразу заострённые кончики ушей, скулы, челюсть и отличный от привычного прикус, как нечто чуждое. Она принадлежала очень близкому к землянам виду, если не была представительницей какой-то экзотической расы людей. Будь я свободен, то ответил бы на этот порыв Ахири не задумываясь, но...

Но я был женат, о чём неоднозначно напоминало кольцо, висевшее на моей груди. И хоть я и не помнил внешности Светланы, но я слышал её голос на записи. Она была реальна для того меня, так почему она должна меньше значить для меня потерявшего память? Отчего-то внутри угнездилась уверенность, что для меня не изменять своей женщине это не какие-то крайне высокие моральные принципы, а повседневная норма обыденной жизни. Я не помнил своего воспитания, но ясно понимал, что такое для меня супружеские отношения — это уважение, забота и безопасность. Предавая свою женщину, я предам самого себя. Так что даже мысли о таком повороте событий для меня были... Нет... Не неприемлемы, а неприятны.

— Хи аха ти виранги кое.

Слова Ахири прозвучали в тишине круглого зала, заметавшись эхом и... Всё. Больше мы с ней не разговаривали. Хотя, как можно назвать разговором, когда каждый из собеседников говорит на своём языке, не понимая смысла сказанного? Из этого я сделал вывод, что она обиделась, но с этим я уже поделать ничего не мог. Ещё до рассвета следующего дня мы пополнили наши запасы воды, собрали свои немногочисленные пожитки и отправились в дальнейший путь. Спутница надела свою пижаму и халат поверх подаренного комбинезона и снова из почти привычного вида девушки перевоплотилась в инопланетную дикарку. На этот образ также играла причёска, в которую она собрала тяжёлые красивые волосы.

Время от времени, кроме грибов нам попадались камнекрабы, которых Ахири не мудрствуя убивала и поедала на привалах сырыми. Мне тоже предлагала, но я не рискнул принимать в пищу сырое мясо. Я не сразу, но заметил странность. Когда мы только с ней встретились во второй раз, она была без своего костяного копья, а когда она убила первого камнекраба, неказистое примитивное оружие снова было с ней. Поначалу не удивился, так как её образ в моём усталом сознании накрепко слился с этим копьём, но когда на привале она снова оказалась с пустыми руками...

Я спросил её об этом, как смог при помощи жестов и мимики, но обиженная на меня Ахири не сочла этот вопрос заслуживающим внимания, сделав вид, что меня нету. Ничего не оставалось кроме как двинуться дальше. Путь растянулся на неделю и был утомителен не физически, а из-за однообразия. В день мы проходили около тридцать километров. Если не считать странностей с исчезающим и появляющимся копьём, ничего интересного не происходило. Даже камнекрабы и грибы встречались нам редко.

Три раза нам попадались круглые залы и только один из них оказался занят законным обитателем, а два других были пригодны, чтобы сделать остановку. Однако мы пополняли запасы воды и продолжали путь, лишь раз заночевав в подобном месте. На девятый день нашего подземного похода мы выбрались на поверхность и произошло это буднично.

Последнюю половину суток тоннель пошёл вверх, а потом мы просто дошли до конца тоннеля. Дальше нам пришлось, как и при входе встать на четвереньки, чтобы протиснуться в узкий лаз, оставленный пожирателями камня для вентиляции.

Выглянув наружу, я сразу ощутил порыв холодного ветра. Осмотрелся. Лаз вывел в расселину, каких я уже успел повидать на этой планете. Сразу стало ясно, как нужно выбираться. Тут на выходе имелся небольшой козырёк, через который я собрался перебросить верёвку и опуститься приблизительно тем же способом, что и недавно забирался в другой лаз, но тут в очередной раз удивила Ахири.

— Нуку ки рунга, — послышалось за спиной её недовольное ворчание, — И кои бумпкин нгако-кайхи.

Девушка начала пробираться рядом по узкому лазу. Для того чтобы её пропустить, мне пришлось лечь набок. Она возилась, кряхтела, но всё равно настойчиво ползла вперёд, обтёршись об меня всеми своими выпуклостями. То, что эта чертовка сделала это намеренно стало ясно, когда наши лица оказались на одном уровне.

17. Во тьму

В глазах Ахири запрыгали бесенята, она быстро чмокнула меня в губы и легко выпрыгнула из узкой горловины, словно не ощущала узы гравитации. Что характерно прыгнула она успешно, опустившись на обе ноги и видимых травм не получила. Я же, оценив высоту примерно равной десяти метрам, решил не рисковать и снова воспользовался верёвкой, соорудив самодельную систему. Да, это заняло определённое время, но я иду спасать парней из своего экипажа. Вот неудобно получится, если спасать придётся уже меня со сломанной шеей, валяющегося на дне расселины.

Вскоре мы с Ахири стояли в длинном, изломанном коридоре меж двух почти отвесных скальных стен. Самостоятельно не выберешься. Наверху была видна узкая полоса местного лилового неба, но света было катастрофически мало, из-за чего я снова надел порядком надоевшие очки с функцией ночного видения. Мы двинулись осторожно вперёд после того, как я сверился с картой и вычислил направление.

После того как я показал, куда нам нужно пальцем, моя спутница только губы поджала недовольно. Я же, уставший от её странностей, двинулся вперёд, автоматически оставив ей функцию замыкающего. Осталось нам пройти всего каких-то пятнадцать несчастных километров, но это был не комфортный для перемещения тоннель пожирателя камня, а дикая поверхность расселины, слабо пригодная для перемещения на своих двоих. На пути нам встречались камни, осыпи, лужи и трещины.

— Титиро ки нга вхеуа...

Вдруг взволнованно прошептала Ахири, привлекая моё внимание. Я обернулся и проследил за тем, куда она указала пальцем. Там что-то белело. Подойдя ближе, я понял что это человеческие остатки.

Сначала склонившись, а затем и присев над обнаруженной кучей костей, я изучил их и осмотрел следы вокруг. Да, гигантские насекомые тут побывали со стопроцентной вероятностью. Их следы тут были повсюду. Почва вокруг была спёкшаяся, словно человек применил в последнем усилии термическую гранату.

Стоп... Это что член экипажа «Эгира»?

Вытащив нож, я пошевелил кости и обнаружил то, что искал — пласталевую цепочку и два жетона. Поднеся их к глазам, я прочёл:

«Российская Федерация, Титан, Ангара-3, 61 ОБРКП, Иван Грива, 24.08.2281, А+, православный.»

Тут же обнаружилась обгоревшая кираса из пластали, кругляш вокса и браслет криптора. Активировав только что найденное экстрамерное хранилище, я переместил останки сослуживца в него. Мы своих не бросаем, даже если это уже просто останки. Когда представится случай, позабочусь о погребении. Я покопался тут вокруг основательно, но обнаружил только обгоревший и из-за этого едва узнаваемый однокаскадный гаусс-пистолет.

После этого мы почти до самого вечера упорно шагали к точке сигнала, старательно игнорируя усталость. Скорость нашего передвижения значительно снизилась по сравнению с той, что была в тоннеле, но мы шли. По пути Ахири нашла три кокона, которые сама же при помощи своего копья и уничтожила.

К наступлению вечера мы преодолели треть пути, и это в текущих условиях было серьёзным достижением. Проблема была только в том, что надёжного места для того, чтобы разбить лагерь тут не было. Пришлось поставить палатку просто в расселине на вершине небольшого холмика.

Установив детектор движения, соорудил неказистый ужин из пластины сухого пайка и воды, после чего отправил Ахири спать. Сам же, установив детектор движения и настроив его на подачу сигнала на свой вокс, задумался.

Иван Грива — такой же космический пехотинец с Титана как и я сам. Почему он оказался один? Или он как и я добирался сюда от своей капсулы? Об этом ясно говорили его жетоны и дата рождения, выбитая на них, но состояние останков... Кости выглядели так словно, пролежали под открытым небом, доступные всем ветрам лет десять не меньше.

Как это не было бы не приятно, мне необходимо было проверить запасы. Ивану набор для выживания больше не понадобится, а нам с Ахири вполне может пригодиться. Я остановился и задумался. Это каким ещё «нам»? Нет никаких «нас». Есть инопланетная дикарка и есть я — космический пехотинец Российской Федерации. Я, конечно, ей помогу, но только в случае, если это не будет мешать моему заданию.

Осмотрелся. Пока вокруг было тихо, активировал найденный криптор.

Первым делом я провёл сопряжение устройства со своим воксом и осмотрел содержимое через дополненную реальность. Первое, что мне бросилось в глаза — боеприпасы. У меня иглами к карабину была заполнена почти целая ячейка экстрамерного хранилища, боеприпасы Ивана были истрачены почти полностью. Пожалуй, это единственное, что казалось избыточным, но я тоже уже изрядно истратил свой боезапас. Иглы были унифицированными и подходили как для пистолета, так и к моему карабину. Сразу переложил их все к себе. Пусть будет в одном месте так спокойней. Снарядил несколько магазинов, которые уже успел расстрелять. Закончив, отыскал сигнальные ракеты и три термические гранаты, поступил с ними так же как и с боеприпасами. Лучше держать всё под рукой. Ивану пришлось изрядно повоевать. Не факт, что я не окажусь в такой же точно ситуации.

Всё остальное содержимое хранилища было подобно моему с минимальными отличиями.

Тут нашлась быстровозводимая постройка. Я лишь мельком посмотрел на то, что это за здание. Оно было почти таким же быстровозводимым, энергоэффективным, способным экономить до восьмидесяти процентов энергии на отоплении или охлаждении за счёт рассчитанной купольно-сферической формы. Использовать здание можно было хоть в жилых, хоть в промышленных, хоть в сельскохозяйственных нуждах. По мере необходимости, площадь быстро расширяется за счёт пристройки дополнительного модуля, которым может выступить второе такое здание, уже имевшееся у меня.

Аптечку, палатки, одеяла, одежду, бельё и всевозможные мелочи просмотрел лишь мельком. Фонари, осветители, дыхательная маска, верёвка, очки — всё это никак не отличалось от моего набора. Чего тук не было, так это инструмента, только мультиключ-трансформер. Пожалуй, что самым ценным приобретением была ещё одна энергоячейка, но это в перспективе. А сейчас я обрадовался почти не тронутой еде.

В данный конкретный момент было не до кулинарных шедевров, и я смахнул информацию о ячейке со специями, точно так же я поступил с ячейкой заполненной семенами посевного фонда.

На схемах репликаторов я задержался и с интересом осмотрел всё, что там имелось.

Первой лежала схема багги «Терра — МЕ5». Это было очень простое средство быстрого передвижения на колёсной базе. Лёгкая трубчатая рама, мощный электродвигатель, четыре ведущих колеса, независимая подвеска, разгон до ста километров в час за три секунды. Можно напечатать по частям в репликаторе, как полностью открытую версию, так и с закрытой кабиной. Всего вариантов было три — хозяйственная с кузовом и возможностью цеплять на неё всевозможные агрегаты, вроде плуга, охранная с гнездом для боевого дистанционного модуля, и рейдовая, представлявшая что-то среднее между двумя первыми моделями. Единственной загвоздкой было то, что работал такой багги «Терра — МЕ5» от энергоячейки, что я нашёл расточительным.

Неплохо, но мне бы прямо сейчас не помешало багги, уже готовое к использованию.

Следующая схема представляла собой конструктив, позволяющий собрать полуброню типа «Мангус». Известной также, как комплект разведчика, состоящий из трёх частей — защитного комбинезона с синтетическими мышцами, шлема со встроенным визором и плаща-хамелеона из нано-ткани. Откровенно говоря, странный выбор для комплекта выживания, как на мой взгляд. Конечно, если придётся в одиночку партизанить до подхода основных сил, выглядит интересно, но если нет, то даже простой «Ауксиларий» выглядит более предпочтительной снарягой, чем «Магнус».

Третей схемой оказался конструктив боевого дистанционного модуля со спаренными гаусс-пулемётами. Злая штука, способная работать в автоматическом режиме и уничтожать всё живое на расстоянии, куда дотянется. Такие можно установить на быстровозводимых зданиях, тем более что, конструктивно гнёзда для таких БДМ предусмотрены проектом. Оставалось получить доступ к репликатору и ресурсам. Тогда можно будет не опасаться нашествия гигантских насекомых. Из мечтаний меня выдернул сигнал детектора движения.

18. В каньоне

Я вскинул карабин и всмотрелся в темноту, с той стороны, где датчики засекли движение. Тщетно. Не видно ни зги, даже несмотря на очки со встроенным прибором ночного видения. Я долго вглядывался, но через некоторое время, устал стоять на одном колене и целиться в темноту. Встал, разминая ноги, устроил карабин на сгибе локтя, не забывая осматриваться.

Единственными звуками в расселине было завывание ветра. Но Ахири, безмятежно спавшей в палатке, они не мешали. Девушка укуталась в мой спальный мешок и сразу заснула. Она так и не смогла принять того факта, что в нём нужно застёгиваться. То первое одеяло, которое я дал ей, так и осталось у неё. Теперь она куталась в шуршащую, блестящую, энергосберегающую ткань на ночь, но всё равно предпочитая не застёгиваться.

Вновь осмотрелся, задумавшись, как меня вообще угораздило оказаться в такой ситуации. Пока я не встретил ни одного сослуживца. Не считать же за такого мёртвое тело с планками... Я один. Совсем один. Рядом со мной трётся загадочная и странная инопланетянка, а вокруг меня аномальная чужая планета. Что в ней аномального? Да всё... Начиная от чисто астрофизических явлений вроде никогда не встающего светила за горизонтом и незаходящего ночного ненормальной формы, заканчивая местной фауной типа гигантских насекомых и пожирателей камня.

Так почему я здесь? Ответ лежал на поверхности. Я космический пехотинец, военный человек.

Почему выбрал флотскую стезю память отказывалась мне отвечать, но я знал, что история человечества почти целиком состоит из конфликтов, войн, завоевательных походов и борьбы. Война такое же естественное состояние для людей, как стремление к успеху, власти, богатству, обладанию женщиной...

Интересно, что двигало мной, когда я выбрал карьеру военного? Подчинялся ли я благородному устремлению, защитить Родину? Может, это была жажда славы, приключений и подвигов? Или мне хотелось жизни непохожей на беззубое растительное существование на далёкой провинциальной колонии? А возможно всё много проще и я жаждал восхищения девушек, признания камрадов, уважения. Что же, похоже, нынешней ночью мне снова придётся доказать, что я не случайный человек на флоте.

Вновь подал сигнал детектора движения. Я, мазнув взглядом по экрану дополненной реальности, убедился, что на этот раз сигнал устойчивый и снова опустился на колено, приготовившись открыть огонь. Туман понемногу начал редеть и сквозь него стало видно какое-то движение, но разобрать кто там не было никакой возможности. Но каким-то сверхъестественным предчувствием я знал это и заранее руки задрожали от волнения.

И действительно я вскоре увидел именно то, чего боялся — особь-охотника. Спутать с кем-то другим её было сложно, четыре лапы-ходули, жвала, напоминавшие клюв. За первым охотником появился второй и третий. Твари стремительно приближались. В какой-то момент волнение меня отпустило, я задержал дыхание и выпустил несколько коротких очередей. Ожидаемо, ни одну из тварей я не убил, но попал по всем и это за несколько сотен метров. Прицелившись, хладнокровно добил, замедлившихся гигантских насекомых, одиночными.

Как и в прошлый раз охотники пришли не одни, а с другими, напоминавшими плод противоестественной любви таракана и муравья. И этих было больше, но появились они с неожиданной стороны. Если бы не детектор движения, я пропустил бы бегущих прямо по скальной стене тварей. Многоногие насекомые передвигались по стенам с такой же скоростью, что и по горизонтальной поверхности. Я открыл по ним беглый огонь, перестав экономить боеприпасы.

Тут было чего испугаться. Нас с Ахири спасло только то, что мы выбрали небольшой холмик посреди разлома. От стен до нас надо было добежать пару десятков метров. Гигантские насекомые внушали брезгливое отвращение и страх, не представляю себе, как моя спутница, не дрогнув, вступает с ними в ближний бой. Я же подсознательно делал всё возможное, чтобы эти твари до меня не добрались.

Закончив стрелять, я осмотрел поле боя. Десятки гигантских насекомых валялись на земле, их хитиновая броня была бессильна против мощи гаусс-карабина. Сердцебиение начало приходить в норму, адреналин медленно покидал кровь.

Вдруг я услышал шорох. Резко развернувшись, я заметил насекомое размером с бультерьера, спрятавшееся за камнем. Подойдя ближе, я понял, что оно не собиралось скрыться, а было ранено, так как тварь попыталось прыгнуть в мою сторону, чтобы напасть. Инстинктивно я поднял карабин и выстрелил. Насекомое дёрнулось и замерло. Я подошёл ближе и увидел, что оно ещё живо. Его многочисленные лапки судорожно дергались, а фасетчатые глаза смотрели прямо на меня. Я почувствовал только отвращение и раздавил ботинком маленькую хитиновую головку. Оно перестало шевелиться.

Я вернулся к палатке, где всё ещё спала Ахири. Она выглядела такой беззащитной и хрупкой в моём спальном мешке. Я осторожно потряс её за плечо.

— Просыпайся, — сказал я. — Пора уходить. Здесь становится слишком опасно.

Девушка проснулась резко и сразу. Соборы были недолгими, но всё равно они были прерваны повторным нападением. Десятки тварей ползли к нашей палатке. Если бы не навык стрельбы и быстрой перезарядки, которые в меня вбили на уровне моторики, то скорей всего, меня бы загрызли ещё до того как Ахири проснулась. Твари падали, истекая кислотным ихором. В воздухе повис тяжёлый мерзкий запах. Сонно моргая, из палатки выбралась моя спутница. В её руке снова было костяное копьё. Без разговоров и раскачки она включилась в бой. Её примитивное оружие оказывалось везде, где мой карабин недоделал свою работу.

Как только она закончила добивать тварей, мы услышали костяной дробный цокот жвала о жвало, приближающегося охотника. И приготовились вновь отбиваться. Вторая волна насекомых не заставила себя долго ждать. Она была малочисленней, чем первая. Твари её составлявшие уступали размерами среднему человеку, но скорость передвижения была ничуть не медленней, чем у более крупных, а счетверенные острые жвалы и передние конечности, напоминающие косы, были хоть и скромней в размерах, но ничуть не менее опасны. Их вёл всего один охотник. Отбившись, мы получили передышку, но это противостояние грозило растянуться на всю ночь, поэтому мы решили сворачиваться и поискать более удачное место для обороны, чем просто прыщ на дне каньона.

Однако почти на день пути назад мы знали, что такого места просто не существует, поэтому рискнули осторожно двинуться вперёд. Всё равно оставаться на прежнем месте из-за зловония больше было нельзя.

Мы шли вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам и готовясь в любой момент отразить новое нападение. Моя спутница явно ориентировалась в темноте намного лучше меня и несколько раз предупреждала меня об опасности. Каждый шаг мог стать последним и не только из-за близости врага, но и из-за сложного рельефа. Провалиться в расселину или сломать ногу сейчас было смерти подобно. Я нёс на сгибе локтя свой карабин, держа его наготове. Ахири шла рядом расслабленная и беспечная, закинув костяное копьё себе на плечо.

Мы продолжали дневной путь, всё сильней углубляясь в каньон. Я старался не думать о том, сколько времени уже прошло и сколько ещё нам предстоит пройти. Расстояние до метки сокращалось, если судить по карте, но расстояния в лабиринте каньонов были величиной непостоянной. Они могли увеличиваться из-за того, что придётся много и далеко обходить, или вовсе разворачиваться и искать другие пути. Все мои мысли были заняты одним — как быстрей добраться до места посадки разведывательного бота.

Несколько раз мы замечали движение в темноте и напрягались, несколько раз это оказалась засада, но чаще всего это оказывались лишь игра тени и света. Однако напряжение не покидало нас. Мы оба понимали, что следующая волна может стать для нас последней.

В конце концов, мы достигли небольшого выступа скалы, который мог служить хоть каким-то укрытием. Это был рискованный выбор, но оставаться на открытой местности было ещё опаснее. Мы решили остановиться здесь, организовать оборону и может немного отдохнуть.

19. Предпоследний шаг

Ахири быстро собирала хворост для костра, хотя мне казалось, что вокруг ничего подходящего для топлива не было. Сам я установил датчик движения и занял позицию для стрельбы. Мы оба понимали, что эта ночь будет долгой и трудной. Вроде вместе справлялись с испытаниями, так что я уже почти начал доверять этой инопланетянке.

Когда запылал костёр, я достал две полноценные пластины сухого пайка. Ни много ни мало, а полный суточный рацион. Мы были очень близко от метки разведывательного бота. Это надо было как-то отпраздновать.

Мы сидели молча, глядя на языки пламени. Я ожидал атаки. Уверен, что моя спутница тоже. Почему здесь я мне было понятно. Но что в этом опасном месте забыла Ахири? Её присутствие рядом со мной выглядело странно. Кто я ей? Да никто. Конь в прорезиненном пальто. Я почесал заросший щетиной подбородок. Выгляжу я, прямо скажем, не как секс-символ для молоденьких симпатичных девчонок. Неужели небритый мужик с карабином может привлечь такую, как она? Ахири не в моём вкусе, но ведь она миленькая и привлекательная девушка. Не может быть, чтобы у неё не было в своём народе ухажёров или близких, способных о ней заботиться. Правильно?

А теперь, вопрос!

Почему она отправилась со мной в это опасное место? Просто за компанию? Выглядит как-то недостоверно. В такое сложно поверить даже очень наивному человеку. Как и в то, что она не знала, какие риски сопутствуют моему путешествию.

Тогда ещё вопрос... Что может заставить девушку, пусть даже такую подготовленную и необычную как Ахири, отправиться с незнакомым и опасным чужаком в рискованное путешествие?

От вопросов пухла голова, а время тянулось медленно, словно патока. Я не мог отделаться от ощущения, что за каждым нашим движением следят. Как нарочно, ничего не происходило. Огонь потрескивал, пожирая хворост, а ночь оставалась тихой и спокойной. Возможно, мы отогнали их? Или они просто затаились, готовясь к новому нападению?

Я вновь взглянул на Ахири. Она сидела неподвижно, словно статуя, костяное копьё лежало у неё на коленях. Лицо было спокойным, даже безмятежным, словно у сфинкса, но я догадывался, что она настороже.

Поразмыслив, надёргал серого мха, устроил его на манер подстилки и раскатал спальный мешок. Улёгся, растянувшись и расслабив мышцы. Кажется, я уснул даже толком не улёгшись, но поспать было не суждено.

Внезапно детектор движения подал сигнал тревоги, извещая меня о приближении неприятеля. Сердце моё подпрыгнуло, и я поднялся. На нас снова по стенам бежали гигантские насекомые. Целясь в темноту, я открыл огонь одиночными выстрелами, стараясь экономить боезапас, пока враг далеко от нас. Ахири мгновенно встала, готовая к бою. Из темноты начали появляться отдельные силуэты. Они двигались стремительно и их было много. Очень много.

Поняв, что одиночные выстрелы больше не пляшут, я перевёл режим огня на полный автомат и принялся, не жалея боеприпасов, щедро поливать огнём скальную стену. Я стрелял без остановки, стараясь не упустить ни одного врага, но это всё же происходило. Движения копья Ахири были точными и стремительными как удары молнии.

Охотников с этой волной не было. Все насекомые были некрупными, но они все прибывали и прибывали. Казалось, им нет конца. Я ощутил усталость в руках и резь в глазах, всё чаще я начал промахиваться. Ахири тоже выглядела утомлённой, её дыхание стало прерывистым, по лицу стекал пот.

Не знаю, сумели бы мы отбиться или нет, но нас спасло наступление местного дня. Гигантские насекомые активизировались только по ночам, а днём становились вялыми и неповоротливыми. Как только первые лучи осветили каньон, наши враги потеряли запал. Нет, отступать они не начали, так как, похоже, были слишком глупы для этого, но их атаки ослабли, скорость снизилась, а реакция стала не такой стремительной. Справляться с ними стало намного проще. Когда Ахири проткнула последнего противника, то упала там же, где стояла, тяжело и хрипло дыша. Я устало присел рядом с ней, положив карабин на колени, утёр пот с лица.

После такой битвы разумнее было бы просто поменять своё местоположение, которое стало известно врагу. Но мы настолько устали, что не сговариваясь, решили немного передохнуть, чтобы восстановить силы хотя бы немного. Моя спутница была не в лучшей форме. Поэтому, позволил ей поспать, решив что, если у меня не получится отдохнуть, вколю себе стимулятор. Штука хоть и очень злая, но в эффективности ей не отказать.

Чтобы скоротать время, занялся снаряжением опустошённых магазинов. Это не давало спать, заняв на некоторое время. Когда закончил, начал искать другое дело и вспомнил про найденный пистолет. Внимательно осмотрел его. Увы, тот слишком пострадал в огне, чтобы его можно было починить вот так на коленке в полевых условиях. Возможно, когда-нибудь, когда у меня будут условия, но точно не сейчас. Убрав его обратно в криптор, я вспомнил про обгоревшую кирасу.

Пласталь — это космический сплав — прочный и лёгкий. Это гибрид загадочных композитов и металлических сплавов. Пожалуй, что это один из самых важных конструкционных материалов, используемых для строительства кораблей, способных перемещаться через А-пространство. И да, броню из него также делали, я знал и помнил это, прикидывая, как можно починить кирасу, принадлежавшую в прошлом Ивану.

Регулировочные ремни, застёжки, красивая защитная краска всё это было утрачено. Передо мной лежало две половины прикрывавшие когда-то спину и грудь. Поразмыслив, я решил просто скрепить их ремнями из парашютной сбруи. Парашют же до сих пор лежал у меня в крипторе бесполезным грузом. Среди инструментов нашёлся клей. Пришлось попыхтеть, но у меня получилось вполне приличное изделие, за которое мне было не стыдно.

Когда я уже пытался оттереть с кирасы копоть, вновь сработал сигнал тревоги, пришлось бросить занятие и пристрелить двух гигантских насекомых размером с бультерьера. Отправился посмотреть. Оба гадёныша проявляли прямо-таки чудеса живучести. Вытащив мачете, я добил обоих, не тратя боеприпасы. Подумав, решил его далеко не убирать и прицепил себе на пояс. Вернувшись к месту нашей стоянки, обнаружил Ахири уже проснувшейся и активно примеряющей на себя кирасу.

Иван, по всей видимости, при жизни был крупным мужчиной, его доспехи были даже мне немного великоваты, а уж Ахири в нём приобрела вид приплюснутой черепахи. Она попробовала сделать пару выпадов копьём, убедившись, что броня ей мешает. На её лице отразилось такое разочарование, пока она снимала с себя элемент брони, что я невольно улыбнулся.

У меня ещё было немного пластали, захваченной у обломков капсулы. Разложив, в общем-то, бесполезный лом перед собой, я достал плазменный резак, лазерную сварку. Снимая с моей спутницы мерку, случайно её коснулся она вдруг покраснела. Разрезав несколько листов, я их сварил в подобие грубой полукирасы, и приклеил к ней синтетические ремни с застёжками от парашютной сбруи.

Не сказал бы что это самая удачная из моих работ, но Ахири сияла от счастья. Устало улыбнувшись, я вколол себе военный стимулятор «Шаг Смерти» и стал собирать пожитки.

Нищему собраться, только подпоясаться. Через несколько минут мы уже отправились дальше. Скудный свет, попадавший в расселину сверху, мягко отражался от полированной поверхности брони Ахири. Девушка выглядела счастливой, несмотря на все трудности нашего путешествия. Её лицо светилось благодарностью, когда она смотрела на меня. Я тоже был доволен проделанной работой, ведь мне удалось не только починить кирасу, но и буквально на коленке создать новую. Руки помнят не только с какой стороны держаться за карабин. Отчего-то мне это было важно, но, увы, причины я как ни силился, вспомнить не смог.

Мы шли молча. Это было то странное ощущение, когда ты начинаешь понимать другого человека без помощи слов. Не знаю как Ахири, а лично я наслаждался спокойствием этого места, хоть оно мне изрядно надоело. До конца путешествия осталось немного. Возможно уже завтра я дойду до места посадки разведывательного бота. Что-то да должно проясниться. От этого мне было лего и хорошо на душе или из-за принятого стимулятора “Шаг Смерти”? Какая разница? Мне осталось сделать предпоследний шаг.

20. Конец путешествия

Весь остаток дня наш дальнейший наш путь проходил без происшествий. Мы двигались осторожно, но это не слишком нас замедляло. Не знаю как Ахири, а я в кирасе чувствовал себя не в пример уверенней. Приятно знать, что твоя грудь надёжно защищена слоем пластали, которую не пробьёт костяной косой, внезапно выскочивший на нас охотник. Стимуляторы помогли мне преодолевать усталость и улучшили настроение.

Под самый вечер мы преодолели изгиб каньона, делавший поворот в нужную сторону под острым углом, и увидели десантный бот. Он упал на пологом склоне соседней столовой горы, выделявшейся своей высотой на общем фоне. Склоны были пологими и словно корнями прорастали в окружающий безжизненный грунт.

Каньон закончился тупиком, упиравшимся в отвесную стену нужной мне горы. Дальше пути не было. Однако, у самого края виднелась узкая расщелина, ведущая вверх. Внимательно осмотрев её, я понял, что нам придётся подниматься по ней. Снабдив верёвкой, я предложил Ахири идти первой. Лёгкая и гибкая девушка легко и без лишних слов начала подъём. Забравшись наверх, она скинула верёвку, чтобы и я смог подняться. Расщелина оказалась неожиданно удобной для восхождения. Моя спутница карабкалась вверх с такой скоростью и умением, что заставляла временами сомневаться в том, что на неё действует сила притяжения. Добравшись до удобного места, она сбрасывала верёвку и отдыхала, пока я догонял её. Так что через полтора часа мы уже стояли на широком уступе горы, куда упал разведывательный бот.

Он лежал метрах в тридцати от края пропасти и был сильно повреждён, однако, не сгорел и не взорвался при падении. Я внимательно осмотрел окрестности и обомлел, когда увидел нечто, что доселе ускользало от моего взгляда.

Так не бывает! Это просто невозможно! Или, возможно, если... Если я сошёл сума или боевой стимулятор имеет побочные эффекты. Я протёр глаза, но то что я видел, никуда не делось. Крепко зажмурился и снова открыл глаза.

То, что я усердно принимал за светило, никогда не поднимавшееся из-за горизонта, строго говоря, светилом не являлось. Это было...

Я поигрался с настройками светочувствительности своих очков. Когда добился приемлемого затемнения, снова взглянул в сторону, которую сам для себя назвал «восток». Точно. Теперь никаких сомнений. Это была крона гигантского дерева, окружённая какими-то странными светящимися пылинками. Дерево, испускающее лучи яркого интенсивного света, раскинуло ветви и занимало процентов десять горизонта.

Это какой же оно высоты? Не может быть живое дерево таких размеров. Это противоречит законам физики. Никакая древесина не в состоянии выдержать такой вес. Сила притяжения давно заставила бы такой растительный гигант упасть под собственной массой. Не может быть, потому что не может быть никогда!

Так... Нет. Это искусственное сооружение, а может не сооружение вовсе, а какая-нибудь голограмма. Я ещё раз внимательно осмотрел непонятный феномен. Гигантские светящиеся ветви простирались на десятки, если не на сотни километров. Складывалось впечатление, что я вижу лишь часть дерева, а именно крону. Ствол был скрыт горным хребтом с заснеженными равнинами, и вроде бы дерево стоит за цепью гор. Но каких же оно тогда размеров, если толщина ствола соревнуется в ширине с горой?

Не-е-е-е... Ерунда какая-то. Так не бывает. Это совершенно точно какая-то оптическая иллюзия. При таких размерах крона должна быть выше облаков. Циклопическая конструкция, излучающая свет или голограмма, точно. Не могут деревья испускать свет и дорастать до стратосферы. Когда я решил так, мне сразу стало значительно спокойней, но я наметил в своих планах путешествие за горную цепь, для того чтобы разобраться с загадками местной флоры.

Тогда я вернулся к совершившему аварийную посадку боту. Ахири устроилась в тени, устало вытянув ноги. Я проследил за её взглядом и чуть не выругался. Моя спутница, пока я разинув рот разглядывал светящееся дерево, увидела куда более актуальную вещь, которую сам я не заметил. Инопланетянка смотрела на тёмный зев большой пещеры в дальнем конце широкого уступа.

Не откладывая в долгий ящик, я пробежался до входа в пещеру, уже холодея от дурного предчувствия, которое почти сразу подтвердилось. Это был вход в логово гигантских насекомых. Как я это узнал? Да практически столкнувшись нос к носу с охотником.

Гигантское насекомое немедленно на меня прыгнуло, но не достало всего какой-то метр. Несмотря на всю накачку стимуляторами, я среагировал запоздало, хоть и был внутренне готов к такому повороту. Отпрыгнул, запнулся о камень и растянулся, громыхнув кирасой. А тварь уже запрокинула микроскопическую хитиновую башку и завибрировало жвалами, издавая зловещий костяной дробный звук, разносящийся на километры вокруг.

Подскочив, я выстрелил и не промахнулся, треугольная головёнка охотника, состоящая по большей части из пасти, разлетелась зловонными брызгами. Тварь, хоть ещё и стояла, но была уже мертва. Увы, мой выстрел запоздал, в темноте пещеры я разглядел шевеление, с ужасом осознавая, что это из тёмной глубины пещеры со всех ног мчится подмога к часовому.

Особо не целясь, потому что это было не нужно. Всё равно ни один выстрел не уйдёт в молоко. Я палил из карабина, не жалея боеприпасы, потому что понимал — это всё. От такого количества гигантских насекомых мне не уйти. Они растерзают меня за секунду. Карабин тихим сигналом сообщил, что магазин опустел.

Вот и всё. Отвоевался.

Я полез доставать термическую гранату из криптора, чтобы забрать с собой, как можно большее количество отвратительных тварей, но понимал — не успеваю. Однако ж успел.

Открыл глаза и увидел, что как и охотник, охранявший гнездо, они не перешагнули едва видимую линию света и тени. В первый раз я не придал этому значения, но вот сейчас это стало очевидно. Гигантские насекомые не желают выходить на свет, источаемый сияющим деревом.

Отойдя подальше, я убедился, что ни одна тварь не последовала за мной. Повернувшись к древу, я увидел, что оно уже изрядно потускнело, грозя в течение нескольких минут, погрузить всё плато в густую лиловую тень. Тогда тварей ничто не будет сдерживать.

Можно попробовать укрыться в десантном боте!

Поспешно отступив к кораблю, я увидел, что напряжённая и собранная тоненькая Ахири стоит с костяным копьём наготове.

— Заходим внутрь, — сказал я, махнув рукой, — Там их слишком много...

Моя спутница сосредоточенно кивнула, словно поняв меня.

Я связался через вокс с десантным ботом и отдал приказ открыть люк. Корабль словно облегчённо вздохнул открываясь. В шлюзовой камере царил полный разгром. Всё, что могло быть тут разбито, было разбито. На полу лежало два истлевших трупа. Охотник и кто-то из экипажа. Сейчас было не до сантиментов, и я просто перешагнул тело бывшего сослуживца, превратившегося в прах. Оставив Ахири в шлюзе, система безопасности всё равно бы её не пустила дальше, сам вошёл в обитаемый отсек бота, не размениваясь ни на что другое, сразу прошёл в рубку.

Сев в кресло пилота осмотрелся, системы управления остались целыми. Бот узнал меня. Я подключился к бортовому компьютеру и попытался запустить двигатели. Они не реагировали. Это значило только то, что мы никуда не летим. Бортовые системы показывали, что двигатель повреждён. Система жизнеобеспечения работала только на очистку забортного воздуха. Герметичность нарушена. Реактор? Работоспособен. Система вооружения? Ракетная установка не работает. Проверил, отвечает ли спаренная скорострельная гаусс-пушка. Безрезультатно. Плазменное орудие? Есть ответ системы.

Снаружи уже полностью стемнело. На обзорном экране было видно, что свет больше не сдерживает гигантских насекомых и те подбирались к боту шевелящимся ковром. Я с садистским удовольствием активировал плазменное орудие. Из броневой пласталевой пластины корпуса поднялась башня плазменного орудия, первым же выстрелом проделавшая просеку в живом ковре из насекомых. Рассмеявшись, установил режим автоматического управления огнём, чтобы орудие стреляло во всё, что тяжелей десяти килограмм и подходит ближе, чем на сто метров к кораблю.

Всё... На какое-то время спасены.

Теперь пора к Ахири, сообщить её эту новость. Я вышел в шлюз и открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь эдакое. В своём неподражаемом стиле, как девушка бросилась мне... Сначала показалось, что целовать руки, но моё запястье что-то кольнуло. Моя спутница отскочила в противоположный конец шлюзовой камеры и смотрела на меня с каким-то странным выражением. Поднеся к глазам своё левое запястье, я посмотрел на него. Больше всего было похоже на металлическую шляпку гвоздя из-под которой вытекала капля крови. Подняв взгляд на Ахири я спросил:

— Ахири, что это...

Слова застряли у меня в горле, в глазах потемнело. Облокотившись на стену, я сполз по ней, чтобы не упасть.

21. Боль

А потом пришла боль.

Всё что я понял — Ахири предала меня, воткнув этот отравленный гвоздь в моё запястье. Я вцепился в серебристую шляпку ногтями и попытался её вытащить, но проклятая металлическая заноза сидела прочно. Оттого что я её расшатал, мне стало только хуже. Кровь, текущая из-под шляпки, сделала чужеродный предмет в организме настолько скользким, что теперь за него стало совсем не ухватиться.

Что остаётся? Нужно рубить руку! Но сначала…

Левая рука до плеча уже отказывалась меня слушаться, но правая всё ещё исправно работала. Я, подняв карабин, навёл его на Ахири. Верней, попытался это сделать. Спутница, злорадно ухмыльнувшись, ударила древком копья по моему правому запястью. Карабин выпал из руки, с металлическим звуком упав на пол шлюзового отсека. Превозмогая боль, я попытался встать, но не тут-то было! Ещё один точный удар древком копья в солнечное сплетение отправил меня обратно на встречу с твёрдым металлическим полом, заставив меня скрючиться у стены.

Раскалённые иглы от запястья добрались уже до шеи, и боль становилась нестерпимой. В этот момент я понял, что если не сделаю себе инъекцию обезболивающего, то рискую погибнуть от болевого шока. Браслет криптора, принадлежавший мёртвому космическому пехотинцу, оказался прямо подо мной. Я нацепил его вторым на левую руку и оставалось только активировать, но Ахири ударила меня ещё раз и прижала к полу коленом, уперев его мне между лопаток.

Боль стала такой сильной, что я заорал, не в силах больше сдерживаться. А боль растекалась уже по позвоночнику вверх и вниз, захватывая тело без остатка. Разум отключился, боль превратила меня в страдающий и вопящий кусок плоти, неспособный связано мыслить. Такой силы и интенсивности чувство мне было не с чем сравнить. Вероятно, что я до сих пор не отключился, нужно было сказать принятому наркотику «Шаг Смерти». Секунды растягивались в вечность. Сказать сколько это продолжалось, пока я не вырубился, было невозможно.

Однако моё беспамятство не было абсолютным, через какое-то время сознание всплывало на поверхность, но едва придя в себя, я снова проваливался в черноту беспамятства, испытав нестерпимые страдания.

Я даже кричать уже не мог. Сил хватало только на то, чтобы с трудом хрипло дышать. Чувство реальности было утеряно, я сбился со счёта сколько раз приходил в себя, только, для того чтобы потерять сознание. Казалось, что боль свила себе гнёзда в каждой клетке моего тела. Думаю, если бы контроль тела остался за мной, то я бы непременно себя убил, только чтобы не испытывать больше эту боль.

Но даже роскоши распорядиться собственной жизнью я был лишён. Не слушалась ни одна из конечностей, так что оставалось только ждать. В любом другом случае, я бы сам себя удавил, или откусил себе язык, зубами выгрыз себе источники боли или разбил голову о стену.

Но это не мешало моему телу биться и дёргаться в судорогах вопреки всякой логике. Меня выгибало от боли так, что я становился на мостик без помощи рук, всё тело колотило и подбрасывало.

Вынырнув из омута беспамятства в очередной раз, я подумал - «Убью». О ком это я так? О той, что воткнула мне в запястье гвоздь и заставила так страдать. Когда осознал, что могу мыслить, понял — это мне не кажется и всё позади.

Возвращаться в сознание было мучительно. Голова не просто болела, она словно раскалывалась на куски. Что там... Даже дышать было больно. Невыносимая боль грозила снова меня отправить в небытие.

Жить мешали стоны и крики. Эти звуки не могли быть исторгнуты человеческими голосовыми связками. Хотелось зажать уши ладонями, пока не стало понятно, что эти звуки, пропитанные страданиями и безысходностью, производило моё собственное пересохшее горло.

Я пережил это мучение и не умер. Хотя справедливости ради, стоит заметить, что непонятная штука в руке появилась из-за моей собственной беспечности. Нельзя было доверять Ахири. Вообще, никому доверять нельзя.

Кровавая пелена боли постепенно уходила из моего взора. Сквозь неё всё ясней начали проступать предметы. Зрение постепенно обретало чёткость, органы чувств приходили в норму. В теле перестала взрывами пульсировать боль, но хватало только воспоминание о ней, чтобы всё внутри сжималось и холодело. Двигаться не хотелось, я так и продолжал лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к странным звукам вокруг.

Накатившая волна внутреннего опустошения была столь велика, что буквально продолжать жить в мире, где существует такое великое страдание не хотелось. Чего хотелось? Ничего. Я закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Ведь даже воспоминание о перенесённом мучении было сейчас невыносимо.

Очень сложно сказать, сколько я провалялся в прострации, то засыпая, то выныривая в состояние полудрёмы, но вывело меня из ступора банальная жажда. Очень захотелось пить. Пока это можно было игнорировать, я продолжал лежать с закрытыми глазами.

Сколько можно куда-то топать, наматывая километры и километры, воевать, побеждать и так ошибиться в человеке. Хотя… Разве может существо, способное к такой изощрённой пытке называться человеком? Нет. Тварь это инопланетная.

Внутри меня крепла и набирала силу злоба. Именно это чувство подставило плечо, чтобы я смог на него опереться и достать из криптора флягу. Руки повиновались неохотно. А для того чтобы не промазать мимо рта горлышком, пришлось открыть глаза, и даже это далось мне с усилием.

С трудом разлепив слипшиеся губы, я попытался отхлебнуть из фляги. Получилось не сразу. Прежде чем это удалось, я весь облился, но это только на пользу пошло. Глотнув воды, я ощутил отвратительный запах... Я плеснул ещё немного воды на лицо и потёр веки, только после этого глаза открылись окончательно. Это не веки были словно пудовые, а лицо было залито липкой эмульсией с трудом отмывшейся.

Кровь? Нет… Просто какая-то жижа подсохшая. Фу, блин! На сопли похоже...

Очень осторожно я поднёс левое запястье к лицу, словно чужеродный предмет в моей плоти был опасен, как ядовитая змея. Там торчала толстая широкая шляпка серебристого гвоздя треугольная, словно вдавлена. Работа тонкая, а гвоздь здоровый, как так получилось? Покрутил кистью, сжал и разжал кулак несколько раз. Нет, боли я не чувствую. Хотел потрогать шляпку, но, вспомнив о пережитой муке, не смог заставить себя это сделать, отложив на потом.

Вроде жив. Вроде здоров. Не очень бодр, но это дело такое… Что это было только что? Что со мной произошло?

Пришло время осторожно осмотреться.

Я лежал в чём-то вроде белёсого кожаного мешка. Материал кожистый, эластичный, тянется, но не слишком. Порвать руками нечего и думать. Хорошо, что я перевесил тесак на пояс. Пошарив руками в поиске своего холодняка, обнаружил ножны пустыми. Естественно, я не нашёл и своего карабина. Кто у меня забрал всё оружие? Тут можно даже не ломать голову. Тот же самый, верней, та же самая, что подвергла меня пытке. Ахири. Стерва инопланетная.

Все четыре криптора на месте, то есть надеты по два на предплечья. Надо найти что-то, чтобы проковырять дырочку в мешке и… На случай самого трагичного развития событий вооружиться.

Первым делом я провёл сопряжение нового браслета криптора со своим воксом и быстро осмотрел содержимое через дополненную реальность. У меня было три термических гранаты. Одну я уже истратил, одну истратил Иван, а вот сослуживец, имени которого я так и не узнал, свои приберегал. Итого семь. Хватит, чтобы устроить филиал огненного Ада, если вдруг другого выхода у меня не останется. Я установил их все на трёхсекундное срабатывание и разместил у себя на поясе. Обнаружилось два мачете и три солидных охотничьих ножа. Повесил сразу себе на пояс и то и другое.

Но, конечно, больше всего порадовал нетронутый карабин АКГ-12 в недавно подобранном крипторе.

22. Стигмат

Магазины к карабину я распихал по карманам куртки и несколько разместил на поясе. Наконец, закончив с приготовлениями, я зарядил инъектор ещё одной ампулой «Шага Смерти» и быстро вколол его себе в шею. Я поймал себя на мысли, что малодушно оттягиваю момент, когда проковыряю мешок и решительно вооружился ножом. Высококачественное стальное лезвие бритвенной остроты резало странный материал мешка с трудом, но всё же справилось с задачей. Я выглянул наружу.

А там было темно, но запах... Запах был... Если сказать прямо, то никакой это не запах, а вонь, от которой резало глаза. Зажав нос рукой, я извлёк из криптора дыхательную маску и очки. Когда отдышался, выглянул ещё раз и внутренне похолодел.

Я был в гнезде гигантских насекомых. Верней не я, а мешок, внутри которого я сидел. Видимо, когда меня заворачивали в кокон, тело выгибало и колотило в приступах, потому я имею некоторую свободу. Стоило мне выглянуть, как я увидел проползавшего мимо таракано-муравья.

Гигантское насекомое окружила серая рамка с пиктограммой, вдруг раскрывшейся абсолютно знакомой латиницей. Буквы менялись, словно никак не могли решить, в какое слово им сложиться.

Имаго-Фуражир. (соответствие термина 91%).

Не содержит Звёздную Кровь.

Я чуть было не захохотал. Отлично... Отлично? Прекрасно! Просто потрясающе! Я на другой планете в неизвестно, скольких парсеках от ближайшего дурдома, и вот надо же мне было, в придачу к чисто прикладным проблемам, связанным с выживанием, взять и сойти с ума.

Я зажмурился и вновь открыл глаза, но надпись, словно преследуя меня, никуда не собиралась деваться. Буквы были жирными, яркими и непрозрачными. Поморгал, протёр глаза, надавил на глазные яблоки — нет надпись не пропадала. Разочарованно подивившись своим забористым глюкам с минуту, заметил ещё одно насекомое и посмотрел на него.

Имаго-Охотник. (соответствие термина 87%).

Содержит Звёздную Кровь.

Мне стало смешно. По идее, я должен был бы бояться, ведь, судя по всему, меня приготовили в качестве консервы. Однако, я только что перенёс такое страдание, что пожирание заживо против него казалось не опасней щекотки. Да и сама мысль о том, что я окончательно сбрендил, почему-то страшно веселила. Более нелепый вариант развития событий вообразить просто невозможно. Чтобы не привлечь к своей персоне внимание, окружавших меня плотоядных насекомых, я закусил ладонь зубами.

Некоторое время я только и делал, что боролся с приступами истерического хохота, пока не напряг челюсти и укусил себя так, что от боли слёзы покатились из глаз. Немного успокоившись, решил, что я жив, а это главное. «Шаг Смерти» снял головную боль и дал всем системам организма знатного пинка, заставив их действовать в форсированном режиме. Пока этот бустер активен, мне необходимо придумать план действий и выбраться из логова, в противном случае мне крышка.

Мои невесёлые мысли были прерваны яркой и чёткой надписью, стилизованной под стиль пиктограмм, виденных мной над рамками гигантских насекомых.

НЕЙРОТРАНСФОРМАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

Тут никаких двойственных толкований просто не может быть. Нейротрансформация. Моей нервной системы нейротрансформация...

С щелчком на место встал последняя деталь головоломки. Никакого яда не было. Получается, что Ахири зачем-то была нужна перестройка моей нервной системы, и она провела её, воткнув проклятый гвоздь мне в запястье. Кстати, у неё был такой же, я его видел, но внимания не обратил и не придал этому значения. Мало ли. Это же другая планета и народ чужой, со свей материальной культурой. Изначально ориентируясь на внешние проявления, я сделал ошибочный вывод, решив, что народ Ахири на низком уровне развития.

Я не помнил, чтобы Земные Колонии могли производить импланты, способные перестроить нервную систему.

Тогда что? Получается, что цивилизация к которой принадлежит моя мучительница не так уж и отстала от нас? Или совсем не отстала, но и перегнала? Я не специалист по медицинским технологиям, но насколько мне известно, у нас ничего такого и близко нет. Тогда получается, что эта цивилизация обошла нас значительно? На десятки, сотни, а, возможно, и тысячи лет.

Но это не помещалось в моей голове. Я вспомнил, какой чумазой была при первой встрече кандидатка в представители высокоразвитой цивилизации. Нет, не тянула Ахири на представительницу передовой суперцивилизации. Есть и иной вариант — например, можно запросто предположить, что тут некогда жила развитая цивилизация, а народ моей мучительницы просто эксплуатирует оставшиеся технические артефакты, не производя их и толком не понимая, как они устроены и, возможно, не осознавая до конца зачем они нужны.

Не успел я это подумать, как перед глазами, в зрительной зоне, там, где у меня обычно выводились сообщения мнемонического интерфейса, появилось очень затейливо оформленное окно с текстовой информацией. Вязь золотых линий и полупрозрачная лазурь впечатлили, но только на секунду.

Задание Наблюдателя Единства.

Восходящий! Уничтожьте в отмеченных областях личинки и коконы Червей (соответствие термина 80%), не позволяя им распространиться по территории Разбитой Пустоши.

Награда: Слава.

Награда: Звёздная Монета.

Награда: Руна (качество: бронза).

Задание Наблюдателя Единства.

Восходящий! Черви создали Гнездо в глубине Разбитой Пустоши. Найдите и ликвидируйте его, уничтожьте материнскую особь и всех обитателей гнезда.

Награда: Слава.

Награда: 10 Звёздных Монет.

Награда: Руна (качество: серебро).

От внезапной наглости, что кто-то, кроме вышестоящих офицеров Военно-космического флота Российской Федерации, мне смеет давать задания, я моргнул, и пафосно оформленное окно истаяло. Выругался про себя, ведь я хотел его ещё раз перечитать.

Решив, что если оно работает как сообщения мнемонического интерфейса, так, может, и работает точно так же. К собственному изумлению получилось. К сообщениям прилагались отметки в чём-то похожем отдалённо на карту. Не конкретные, а скорей обозначался район поисков. Насколько я понял это что-то вроде игрового квеста, непонятным оставалось только приписка «качество». Что это ещё такое? Не успел я соскучиться, как без перерыва мнемоинтерфейс показал мне ещё одно информационное окно.

Задание Наблюдателя Единства.

Восходящий! Черви угрожают самому существованию Единства. Уничтожайте Червей везде, где найдёте и вы будете щедро вознаграждены!

0/10.

Награда: Руна (качество: дерево).

А дальше окна высыпались как из рога изобилия:

Восходящий! Вы уничтожили 10/10 низших Червей.

Выберите любую Руну (дерево): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение.

Восходящий! Вы уничтожили 100/100 низших Червей.

Выберите любую Руну (бронза): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Заклинание, Руна-Портал.

Восходящий! Черви угрожают самому существованию Единства. Уничтожайте Червей везде, где найдёте, и вы будете щедро вознаграждены!

201/1000.

Награда: Руна (качество: серебро).

Дела...

Решив, что все эти странности от меня никуда не денутся, я решил выбираться. Когда выберусь, тогда и разберусь со всем этим, а не выберусь... Тогда мне будет совершенно точно наплевать на все эти игровые условности.

Воспользовавшись ножом, я пропорол кокон, но сдержал себя от того, чтобы из него выбраться. Остался внутри, собираясь использовать оболочку в качестве маскировки, только расширил дыру, чтобы через неё было лучше смотреть. Прибор ночного видения работал исправно, но не идеально, однако, этого сейчас было достаточно. Не торопясь, я начал осторожно двигаться, всякий раз замирая, когда рядом пробегало гигантское насекомое, которое не насекомое, а червь. Странно это всё. Очень странно.

Вскоре мне стало ясно, что я нахожусь в просторной зале, стены которой всё в наплывах ороговевшей органики. Что это за органика такая и откуда она взялась, предполагать мне совершенно не хотелось.

23. Открытие

Выход из пещеры был всего один, и как бы всё было ясно. Если я попал в пещеру через это отверстие, то значит и выбраться можно попытаться тем же путём. Однако уходить было рано. Внутри я заметил прикреплённые к стенам подобные моему кожистые коконы, в количестве четырёх штук. Увы, ни в одном из них шевеления я не заметил. Все они были прикреплены к неровным стенам и для того чтобы их вскрыть нужно было встать на ноги.

Воровато осмотревшись вокруг, убедился, что в пещере я один, только после этого скинул с себя мешок и быстро подступился к первому кокону. Стальной нож легко проткнул кожистый материал, но разрезать его было трудно. Лезвие то и дело вязло и застревало. Больших усилий стоило мне не порезать потенциального пленника. Несколько раз выматерившись про себя я наконец справился и разрезал достаточную дыру, чтобы увидеть кто или что внутри.

С затаённой надеждой заглянул внутрь, но в следующий миг с испугом отскочил, так как практически на меня резко упало нечто. Спустя мгновение стало понятно — это нечто, безвольно повисшая голова. По выбившейся косичке, я понял — это женщина, а по планкам на груди стало ясно, что я нашёл ещё одного члена экипажа десантного бота.

Во втором коконе оказался ещё один космический пехотинец и в третьем, оба мужчины. Все тела носили следы мумификации и обезвоживания, словно из них высосали всю жидкость. Фактически передо мной были мешки с с костями.

Четвёртый мешок преподнёс сюрприз. Почти на сто процентов уверенный в том, что и там окажется член экипажа, я от неожиданности аж подпрыгнул, когда на меня буквально вывалился снежный человек.

Не удержавшись я грязно выругался, когда понял, что это не нападение бурого медведя, а такая необычная волосатая мумия. Подойдя ближе, я осмотрел тело повнимательней. Да, ошибки не было. В мешке оказались останки разумного существа. Хотя, конечно может быть кому-то взбрело в голову одеть обезьяну в доспехи и заплести длинную гриву волос в сложную воинскую причёску.

Над ним засветилось несколько призрачных глифов, тут же перекочевавших ко мне. Как я это понял? Появилось текстовое окно следующего содержания в области мнемоинтерфейса:

Получено 13 капель Звездной Крови. Общее количество: 13/19

Получен Обломок Скрижали Восходящего.

Получена Руна Языка (Единый).

Получена Руна Ускорения (Дерево).

Получена Руна Превращения(Дерево)

Пугающе привычным движением, снял со всех цепочки с пласталевыми планками и крипторы, а останки переместил в экстрамерное хранилище, чтобы предать тела погребению. Мёртвые тела выглядели отвратительно. Стоило их коснуться и сухая кожа рассыпалась в прах. Кости вываливались из рук.

Пока я занимался этим скорбным делом, размышлял о том, что Руна Ускорения — это звучит очень заманчиво. Даже если я окончательно слетел с катушек, почему бы мне не поддастся этому своему забористому сумасшествию? Ситуация в которую я угодил и правда аховая. Активировать термическими гранаты я успею всегда, так почему бы и не попробовать.

Я снова забрался в мешок кокона, хотя делать мне этого категорически не хотелось, но для маскировки можно и потерпеть немного.

Итак, что мы имеем?

Перебрав несколько способов оперирования с дополненной реальностью, я вошёл во мнемонический интерфейс. Ну что же… Лаконично. И это радует. Думаю, что много времени у меня не займёт разобраться с четырьмя разделами, обозначавшимися иконками.

СКРИЖАЛЬ — так назвалась первый из разделов. Качество: дерево(соответствие термину 75 %)

Что бы это ни значило, пока ничего не понятно, но двигаемся дальше.

Емкость: 16 Рун.

Руны были размещены в кругах, вложенных один в другой. Несколько слотов были активными. Несложные светло-серые глифы. Я коснулся одного из них.

Руна Языка (Единый).

Вид: Руна-Навык.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звездной Крови (безвозвратно).

При активации обучает начальному Знанию Единого Языка. После активации Руна исчезает.

Время действия: одноразовая.

Требования: Атрибут Разум не ниже 5.

Да ну? Вот так просто? Захотелось изучить язык немедленно, чтобы проверить, как хорошо сработает на мне этот способ, но останавливало только то, что, скорей всего, договориться или уболтать гигантских насекомых не есть меня не выйдет. Поэтому я перешёл к следующему глифу.

Руна Ускорения.

Вид:Руна-Заклинание.

Качество:дерево.

Активация:6капель Звездной Крови.

При использовании позволяет Восходящему ускоряться. В состоянии ускорения всё окружение замедляется, в субъективном восприятии всё замедляется, позволяя быстрее реагировать на опасности.

Время действия: 10 секунд.

Время перезарядки: 1 раз в час.

Долгий откат, конечно, всё портит, но выглядит и правда весьма и весьма заманчиво. Я перешёл к следующему активному глифу.

Малая Руна Превращения.

Руна-Свойство.

Качество: дерево.

Используется для изменения свойства или вида Руны.

Никаких пояснений. Попытался применить её. Совместить Руну Превращения получилось только с предыдущей Руной-Заклинанием, волшебным образом превратившейся в навык. Сама Руна Превращения при этом исчезла, а я остался наедине с двумя серыми глифами.

Руна Повышенной Реакции.

Вид: Руна-Заклинание.

Качество: дерево.

Активация: 6 капель Звездной Крови (безвозвратно).

При активации обучает навыку повышенная реакция (качество: дерево), позволяющему Восходящему быстрее реагировать на всё, что происходит вокруг него. После активации Руна исчезает.

Время действия: одноразовая.

Требования: Атрибут Тело не ниже 5.

Что на них смотреть? Надо попробовать использовать. Глифы исчезли из скрижали оставив, мне для созерцания только пустые слоты. Никаких радикальных изменений в организме я не ощутил. Вообще ничего не почувствовал.

Что я понял? Скрижаль — это что-то вроде книги заклинаний, если сравнивать это с играми в виртуальной реальности. Моя Скрижаль может вместить в себя не менее, но и не более шестнадцати рун, что на первый взгляд, кажется немного, но если вдуматься, то тут просто нужно выбирать, что в неё загрузить.

Для их использования требуется топливо — Звездная Кровь. Где её брать я уже видел, с трупов. Вероятно, ещё и делать трупы самостоятельно. Тут было от чего загрустить.

Пожав плечами, перешел к следующему разделу.

Этот раздел был меньше остальных и больше всего напоминал обгрызенный обломок, сосредоточившись на нём, я получил объяснение.

Обломок Скрижали Восходящего.

Качество: бронза.

???

???

Сказать, что я что-то понял было нельзя и я решил уже оставить это раздел как есть, но решил активировать тем же способом, что я открыл Скрижаль. Результатом этого действия было всплывающее окно, содержавшее всего один вопрос:

Соединить Скрижали?

Иконки связали линии, образуя что-то вроде общего разлома. Зачем это нужно? Объяснения не было и я решился ответить согласием. С приятным звоном моя Скрижаль и обломок соединились, я снова не увидел никаких изменений, пока не открыл первый раздел. Обломок Скрижали снежного человека увеличил максимальное количество слотов под рунные глифы до двадцати четырёх. Получается, я сам того не понимая, обнаружил способ увеличить ёмкость собственной скрижали.

Я перешёл к следующему разделу. На фоне круга был изображён силуэт моего собственного тела. Я не видел себя в зеркале, но почему-то был в этом уверен. Назывался он:

АТРИБУТЫ.

В окне раздела было нарисовано изображение всё того же силуэта мужского тела. В контуре загадочно мерцали три разноцветных огонька и была изображена двойная спираль, переливавшаяся капельками. Если второе это не обозначение запаса Звёздной Крови, то я прима-балерина. Мою догадку подтвердила справочная надпись:

Звёздная Кровь (соответствие термину 99%).

1/7капель.

Таймер перезарядки: капля / малый цикл.

Текущий таймер: 00.00 (готово к активации).

Тут вроде бы всё ясно. Я получил запас Звёздной Крови от снежного человека.