Звёздная Кровь. Изгой III

107.

В воздухе висели запахи пыли, пота и немытых тел, миазмы окутывали, словно саван, этот заброшенный века назад промышленный ярус Аркадона, переделанный сейчас в военную базу или в то, как местные её представляли. Уже около двух недель один из аркадонских легионов был расквартирован для отдыха и пополнения на одном из нижних городских уровней, это место сделали чем-то вроде своего призывного пункта.

Шанс вступить в ряды защитников отчизны и получить возможность стать Восходящим, чтобы улучшить своё материальное и социальное положение в городской иерархии за каких-нибудь несколько лет или месяцев на войне, — это была песня сирены, манившая многих на плац, где проходили испытания. Я видел их всех: оборванных бродяг, надеющихся на бесплатную еду, алчных авантюристов, суровых бывалых мужиков с опасным блеском в глазах и совсем ещё молодых юношей с пушком под носом, в равной степени преисполненных надеждой и страхом. Многими здесь двигало отчаяние, другими — амбиции, третьими — алчность. Но всех их объединяла общая нить — стремление к чему-то большему, чем то скудное существование, которое предлагало прозябание в одной из городских страт. Армия была тем самым социальным лифтом, дающим подняться в Верхний Город, жилища городской элиты, или даже в Городскую Корону, где обитают древние кланы, с незапамятных времён, по сути, владевшие всем этим городом.

Я стоял среди них словно утёс над волнующимся морем, моя высокая фигура и необычный наряд привлекали любопытные взгляды. Вместо камзола, по местной моде, на мне красовалась простая, даже невзрачная, походная одежда защитного цвета, всё ещё крепкая и удобная, но, нужно сказать, изрядно потрёпанная в походе. Не стыдно признать, что мне в ней пришлось довольно много пережить. Поэтому я решил при случае разжиться местной обувью и одеждой, просто чтобы не мозолить глаза и не слишком выделяться из толпы горожан.

— Эй ты! — окликнул голос рядом со мной.

Меня в этом огромном городе знали всего несколько десятков человек и сотня дигов. Кто бы это мог быть? С немалым удивлением я обернулся и увидел ещё одного мужчину, ростом не уступающего Соаму.

Ну как мужчину? Скорее, — юношу, но довольно крупного и мускулистого. Он курил трубку из тёмного дерева с длинным мундштуком и смотрел мне прямо в глаза. На поясе у него висел огромный меч с большой рукоятью, что-то вроде гибрида между двуручным и одноручным, такие клинки ещё принято называть полуторными.

На груди богатыря болтался коготь незнакомого мне хищника с большой палец длиной. Сложен незнакомец был хорошо, отлично даже, чего расстёгнутая кожаная безрукавка, надетая на голый торс, даже не пыталась скрыть. Про таких здоровяков обычно говорят: «Косая сажень в плечах…», но эта физическая мощь, сквозившая во всей фигуре, ничего общего не имела с муками в спортивном зале. По суровой стати безошибочно угадывался совсем не последний боец.

Роста в молодчике за два метра. Пожалуй, это был второй человек в Единстве, на кого я вынужден смотреть снизу вверх. И да, он молча нахально разглядывал меня в упор с некоторой небрежной ленцой, спокойно и изучающе, без угрозы, совсем не торопясь завязать разговор.

Я также бестрепетно рассматривал его, не предпринимая попыток начать общение. Одет незнакомец был в замшевую юбку в складочку, державшуюся на бёдрах благодаря широченному толстому кожаному поясу с впечатляющей пряжкой, и в высокие сапоги, кажется, такие называются ботфортами.

Лицо у него было мужественное, с высокими скулами, решительным подбородком и глазами цвета ясного голубого неба — тёплыми, но настороженными. Парень явно волновался, но я не собирался ему помогать и продолжал безмолвно разглядывать его.

— Ты из Небесных Людей, — наконец заключил он. — Я слышал, что все Небесные Люди — изнеженные сопляки и нюни.

— А ты из племени с Кровавых Болот, — ответил я спокойно. — Я слышал, что вы грубые и неотёсанные варвары.

— Как хорошо, что я из горного клана, — хамовато сообщил мне парень. — А ты молодец!

Незнакомец радостно захохотал, протягивая мне руку. Его ладонь была твёрдой, а кожа жёсткой и мозолистой.

— Меня зовут Ари Чи, — представился он. — Как твоё имя? Я уже битый час хожу здесь и пытаюсь с кем-нибудь перекинуться парой слов.

— Дай угадаю, — я пожал его руку. — Ты всех распугал своими подначками?

Ари решил передавить мою руку. С первых мгновений рукопожатия я почувствовал себя словно в стальных тисках. Но куда новому знакомому было тягаться с Восходящим на бронзовом ранге развития? Не став давить ладонь здоровяка в ответ, я лишь улыбнулся и представился:

— Я Кир.

— Просто Кир? — пропыхтел, краснея лицом, парень. — Без рода или клана?

— Просто Кир.

— Кир, — повторил Ари, словно покатав моё имя на языке. — Кир из Небесных Людей.

Он отпустил мою руку, и на его лице промелькнуло мимолётное выражение, похожее на удивлённое веселье.

— А ты кажешься человеком, который знает, как постоять за себя, — заметил он обличающим тоном, широко ухмыляясь, чем показал мне скол на переднем резце. — Что привело Небесного Человека на эту ярмарку амбиций?

Он небрежно указал на толпу претендентов в новобранцы. В его взгляде читался вызов. Я совсем не был обязан раскрываться перед этим молодым выскочкой, но решил ответить.

— Амбиции — это не совсем то, что характеризует Небесных Людей, — ответил я, прислонившись спиной к стене и снова сложив руки на груди. — Но любопытство может быть не менее мощным мотивом.

— Любопытство? — Ари усмехнулся с ноткой скептицизма в голосе. — Серьёзно?

Я позволил себе ответную кривую улыбку.

— Суждение — не моя сильная сторона, — сказал я, встретившись с собеседником взглядом. — Команда рекрутеров, задержавшая меня вчера, была довольно убедительна.

Он снова радостно захохотал и предложил:

— Это веская причина находиться здесь! Возможно, мы сможем чему-то научиться друг у друга. Давай посмотрим, в чём суть этих испытаний.

— Посмотрим, — кивнул я, — как только до нас дойдёт очередь.

Ари облокотился на стену рядом со мной, попыхивая трубкой. Сладковатый запах дым-травы поплыл вокруг нас.

Я обратил внимание на то, что на моих ботинках всё ещё было немного мелкодисперсной въевшейся пыли из Кровавой Пустыни,но думал я не об обуви и вдруг понял: парень, прибившийся ко мне, чувствует неуверенность и нервничает. Он выделяется, словно волк в окружении сотен и тысяч шакалов.

— Тебя не отловили рекрутеры, — заметил я и спросил: — Зачем тогда идти в армию? Война ведь. Убить могут.

Ари пожал могучими плечами.

— Матушка настояла. Отец служил в аркадонской армии, и дед, и прадед. Так принято.

— Ты из военной династии?

— Вообще, нет, — легко ответил он. — Просто такая традиция. Наш клан живёт высоко на Пастушьих плато. Мы поколениями разводим стальных жуков.

— Кого-кого? — удивился я.

— Стальных жуков, — непонимающе повторил Ари. — Ты что, не знаешь, кто это такие?

Пришлось признаться, что нет, не знаю. Оказалось, что это довольно крупные насекомые, которые имеют стальной панцирь, а питаются эти существа камнем. Если в камне есть хоть немного металла, то он аккумулируется в необычном, цвета ржавчины, внешнем хитиновом покрове членистоногих. Несколько раз в год у этих странных насекомых происходит линька. Нет ничего проще, чем пройти по загонам один раз в день и собрать чешуйки, которые можно использовать как есть или обработать в кузнице.

Варвар с Пастушьего плато довольно похлопал себя по ножнам с мечом.

— Этот меч я сам выковал, а сталь выплавил из чешуек стальных жуков. У нашей семьи богатая на металлы делянка. Насекомые на наших камнях быстро растят панцири, и сталь получается хорошего качества.

Впечатлился ли я? Да ещё как! На какие мысли меня навело наличие в Единстве жуков, способных производить металл? Да всё на те же самые. Многие виды животных и растений, похоже, тут созданы искусственным путём, чтобы облегчить жизнь местным.

— Так ты кузнец? — спросил я.

— Немного, — почему-то смутился из-за прямого вопроса Ари. — Всего лишь ученик...

— Ну меч-то у тебя получилось выковать! — возразил я. — Для того чтобы выковать хотя бы среднего качества оружие, не только хороший металл нужен, но и произрастающие из правильного места руки.

— Ну да, — собеседник ещё больше зарделся. — Сам выковал.

Я не мог не улыбнуться в ответ на эту простую и немного наивную реакцию. Ари на глазах из наглого задиры превратился в стеснительного деревенского парнишку. Похоже, что новый знакомый моложе, чем кажется на первый взгляд. Однако это не обмануло меня, так как я прекрасно помнил, насколько свиреп в бою был Соам — единственный его соотечественник, которого я успел узнать.

Пока мы болтали, толпа перед нами немного поредела, и мы услышали:

— Эй ты! У стены!

Мы обернулись и увидели капрал-ветерана в коричневом форменном камзоле.

— Да, ты! — он указал на меня пальцем. — Давай сюда! И подружку свою в юбке захвати!

— Это не юбка, а килт! — возмущённо пропыхтел Ари, уже следовавший за мной.

108.

Внутри меня вспыхнула искра раздражения, быстро, впрочем, угасшая придавленная волной ледяного спокойствия. Пробить в печень этому балбесу было бы полезно, но вот обилие легионеров, вокруг вооружённых совсем неигрушечными винтовками, не располагало к рукоприкладству.

Ари, однако, закипел из-за этого оскорбления. Он шагнул вперёд, его рука инстинктивно потянулась к рукояти меча.

— Мы просто друзья, — прорычал он низким и опасным голосом. — И я советую тебе следить за своим поганым языком.

Капрал весело фыркнул, совершенно не впечатлённый демонстрацией Ари.

— Друзья, да? Ну, друзья идут вместе в... ! Тудой, короче топайте! — он махнул рукой, показывая широким жестом, куда нам идти. — Так что взяли жопы в горсть и поковыляли вон в ту дверь, претенденты. Ваши испытания вот-вот начнутся. Пропустите, в легион вы не попадёте.

Его критический взгляд скользнул по нам, прежде чем он пролаял ещё один приказ, и его голос эхом разнёсся по площади.

В отличие от большинства здесь собравшихся я не то чтобы не планировал впрягаться в легионерскую лямку, но и даже не думал о такой перспективе. И провалиться на испытаниях — был бы прекрасный способ, избежать того, чего я не хотел. Увы, меня и несколько сотен бедолаг вчера доставили под конвоем на этот ярус и держали под замком в одном из цехов до самого утра.

Кто же знал, что в преддверии близкой войны, городские власти Поднебесного Аркадона введут комендантский час. Легионеры частой гребёнкой патрулей прошерстили Нижний и Средний город. Всех, кто попался без документов, привели сюда. Так что, я уже был в легионе, но питал слабую надежду провалить испытания особо эпичным способом, так чтобы меня выгнали.

Я взглянул на Ари и увидел в его глазах закипающую ярость. Казалось, он был готов бросить вызов капралу, но я успокаивающе положил руку ему на плечо. Юный варвар посмотрел на меня гневно, однако увидел только моё отрицательное покачивание головой.

— Слова ничего не стоят, — пробормотал я тихо. — Пусть за тебя говорят твои дела. Идём.

Ари колебался мгновение, а затем всё же убрал ладонь с эфеса меча. Он коротко кивнул, его челюсти всё ещё были крепко сжаты.

Развернувшись в указанном направлении, мы слились с толпой нетерпеливых и волнующихся претендентов. Миновав дверь в огромных воротах и оказавшись в гигантском помещении древнего промышленного цеха, огляделись.

Для каких целей служило это помещение, сказать было уже невозможно. Все станки, если таковые тут имелись, были с огромной долей вероятности демонтированы ещё при царе Горохе. Однако тут имелись очень высокие потолки и узкие стрельчатые окна, делая этот древний цех довольно освещённым местом.

Я и Ари двигались вместе с толпой соискателей. В воздухе висел тяжёлый запах пота, страха и отчаяния. Мой взгляд скользнул по лицам окружавших людей: молодые мужчины и женщины, в основном. У каждого наверняка была своя история, свои надежды и страхи, но они уже попали и закрутились в шестернях армейской машины. Кого-то из них перемелет в песок, кто-то на выходе станет жёстким, словно подмётка, и крепким, как стальной гвоздь, но прежним не останется никто.

Под бодрящие окрики легионеров наш поток двигался довольно бодро. Мы прошли стол, за которым нас всех поимённо записали. За ним следовал осмотр у врача, который нас проверял через явно артефактный прибор, некоторых отбраковывая. Прибором я заинтересовался, но не слишком, так как легионерский эскулап не обнаружил стигмата в моём теле.

Наконец, нас загнали на импровизированные тренировочные площадки. Перед нами растянулась длинная очередь новобранцев, каждый из которых ждал своей очереди, чтобы встретиться с ожидающими его испытаниями. Я обменялся взглядом с Ари — молчаливого и собранного, готовящегося к предстоящему испытанию.

Огромное количество претендентов потребовало разделения импровизированного плаца на несколько отдельных секторов. Каждая очередь двигалась своим чередом, неотличимая от других, за исключением закреплённого за ним сектора. Так как разделили нас, что называется, наугад, то и предполагал я, что подвергнутся все идентичным испытаниям.

Я подошёл к столу у входа в секцию, куда змеёй тянулась наша очередь, и предстал перед высокой комиссией, состоящей из трёх офицеров. Как я мог видеть, здесь все прикладывали ладонь к какому-то неизвестному мне устройству, получали отметку на своём листке и проходили дальше. Сидящие тут офицеры не производили впечатление боевых. Скорей уж были похожи на писарей или клерков. Один из них жестом потребовал у меня бумажку, на которой было выцарапано моё имя.

— Кир из Небесных Людей, — прочитал он. — Что ты умеешь?

— В общем, ничего такого, что могло бы пригодиться в легионе, — размыто ответил я. — Человек я насквозь гражданский. Скорей ремесленник, чем легионер.

Все трое с удивлением посмотрели на меня. Сюда стремились попасть, а не наоборот.

— Я здесь по недоразумению, — терпеливо пояснил я. — Когда прогуливался по Торговому Ярусу, меня задержал патруль и доставил сюда. Быть легионером не имею никакого желания. Прошу отпустить меня на все четыре стороны с миром.

Один из офицеров-клерков, человек с пшеничного цвета длинными волосами, собранными в хвост, худым костистым лицом и с узким разрезом глаз, постучал длинным пальцем по пергаменту.

— Недоразумение? Обычная история, — сказал он сухим, как пыль Кровавой Пустоши, голосом. — Мы здесь собрались все не для того, чтобы судить о твоих намерениях и разбираться в недоразумениях, Кир из Небесных Людей. Мы оцениваем твои способности.

Он указал на тренировочные площадки за своей спиной, где новобранцы уже занимались различными задачами: стреляли, сражались на деревянных мечах, таскали мешки с песком, демонстрировали своё мастерство рукопашного боя и поднимали тяжести.

— Покажи нам, на что ты способен, — приказным голосом процедил офицер. — Что угодно. Даже у гражданского есть навыки.

Второй офицер, крупный мужчина с густой бородой, закрывающей большую часть нижней части лица, хмыкнул в знак согласия. Третий, совсем молодой человек в красно-чёрной форме инквизитора и крючковатым носом побарабанил пальцами по столешнице, буравя меня недобрым взглядом. Пока я собирался с мыслями, этот последний прикрикнул, с искажённым раздражением лицом:

— Что ты мнёшься? — он нетерпеливо указал на лежащую на столешнице нефритовую пластину. — Помести ладонь на анализатор! Не задерживай всех!

Со вздохом смирения я поднёс ладонь и приложил её к отполированному камню.

— Не может быть! — сказал один.

— Ошибка какая-то, — приказал офицер с хвостом, — Приложи ладонь повторно.

— Нет, — заключил инквизитор. — Всё верно. Генетическое соответствие более семидесяти процентов.

Все трое уставились на меня, словно требуя от меня объяснений. Я смотрел на них, не зная, что сказать.

— Ну? — спросил меня юноша в красно-чёрном мундире.

— Чего? — не понял я.

— Проходи на тренировочные площадки, претендент! — прикрикнул он.

Мне вернули лист с моими данными, мазнув по нему взглядом, я прочёл:

«Генетическое соответствие 74,5 %».

Всё это выглядело по меньшей мере странно, но про это я забыл, попав в поле зрения лысого как колено, здоровяка в чёрном кителе и синих штанах, бывшего явно соотечественником Соама и Ари, только не удавшегося ростом как два моих знакомых. Он молча протянул руку за моим листком.

— Я Третий Сержант Броган. Следуй за мной!

Не задавая вопросов, я поплёлся за третьим сержантом, чувствуя, что нахожусь не совсем там где бы мне этого хотелось. Всё складывалось не очень удачно в этом Поднебесном Аркадоне с самого начала. И вот я в здешнем легионе и предстоит мне попасть на войну с ургами. Почему я так подумал? А какие варианты? К гадалке не ходи, что так всё и случиться. Иначе зачем бы спешно разворачивали целую армию и гребли в неё всех подряд? Слишком это всё напоминает латание пробоин в корпусе корабля непосредственно перед неминуемым штормом.

Бежать? Звучит заманчиво, но Поднебесный Аркадон единственное человеческое сообщество на тысячи и тысячи километров вокруг. Дезертировать, чтобы что? Годами скитаться по пустыням, болотам и лесам одному. Это можно, конечно, но хотелось бы чего-то другого, чем жизнь отшельника вне закона.

— Третий Сержант Броган? Кого это вы к нам привели?

— Это Кир из Небесных Людей, старший офицер!

Я огляделся. Пока я размышлял, взвешивая варианты. Меня отвели в соседний не менее огромный древний цех, но тут было куда как меньше народу.

— И что же в нём такого необычного, что вы привели его на офицерский экзамен?

109.

Броган протянул старшему офицеру мой лист. Его выделяли красная форменная ливрея и золотые знаки различия, полированная поверхность которых, отражала тусклый свет, проникающий сквозь высокие окна. Если бы не яркий мундир с золочёными знаками различия, этот абсолютно средний и серый человек затерялся бы в толпе.

— Уровень твоего генетического соответствия позволяет тебе претендовать на офицерское звание, — с интересом воззрился он на меня. — Тестирование значительно более требовательное, чем испытания на рядового легионера, но оплата выше и условия жизни лучше. Ты, конечно, начнёшь со звания младшего офицера, но это уже голубая кровь легиона.

Но и не белая кость, прочитал я не высказанное им между слов. Предложение выглядело заманчивым, хотя упоминание про голубую кровь меня несколько насторожило. Как знать, что тут ещё, кроме крови, у них голубое?

— Что будет, если я потерплю неудачу? — спросил я, просто для того, чтобы понимать перспективы.

— Тогда ты будешь обычным легионером, — заявил Броган, приблизившись и нависнув надо мной, словно я бросил ему личный вызов. — И попадёшь в моё полное распоряжение, претендент.

После проделанного сюда пути, третий сержант совсем не казался страшным, скорей эта его показная агрессия выглядела забавной, но и смеяться ему в лицо совсем не хотелось.

«Удобно», — подумал я про себя.

Я ничем не рисковал, сдавая офицерский экзамен.

Старший офицер с бесстрастным лицом откинулся на высокую резную спинку стула и изучал меня с пристальным вниманием, от которого я почувствовал себя неловко.

— Итак, Кир из Небесных Людей, — начал он, его голос был удивительно спокойным и интеллигентным для такого высокого звания. — Скажи, что заставляет тебя добиваться офицерского звания?

Его вопрос повис в воздухе. Я чувствовал, как взгляд Брогана сверлит мою спину, молчаливое давление заставляет меня тщательно подбирать слова. Правда заключалась в том, что я не хотел становиться офицером легиона. Более того, не желал я и снова впрячься в армейскую лямку, а с офицерской ответственностью и подавно. Мысль о том, что придётся вести людей в бой и принимать решения, которые могут означать для других жизнь или смерть, наполняла ноющим, словно зубная боль, тупым протестом.

Но я также знал, что особых вариантов у меня сейчас нет. По крайней мере, не здесь, и не сейчас. На самом деле Легион — это шанс найти хоть какое-то подобие цели, какой-то смысл в огромном и неумолимом мире Единства.

Как только я узнал, что моя супруга Света жива, то обрёл цель. Столкнулся с ордами монстров и был предан, но добрался до Аркадона, чтобы только встретиться с ней. Перед глазами против воли встало произошедшее со мной сутки назад...

Верёвочный мостик отчаянно зашатался, когда я ступил на него, но мой вес держал уверенно. Шаг за шагом я прошёл по нему до конца.

Раздвижные двери с шелестом приветливо разъехались передо мной, открывая взгляду просторный сумрачный торговый зал. Пустотелые деревянные палочки, висевшие над дверьми, сообщили о новом посетителе звонким мелодичным перестуком. Я оглянулся, по стенам и в витринах были развешены и разложены куда как странные товары: пучки трав, камешки какие-то разноцветные, заспиртованные и засушенные незнакомые мне мелкие тварюшки, порошки неведомого назначения, бутылочки, колбочки и банки с разноцветными неаппетитными жидкостями. За прилавком никого не было. В воздухе витали странные, незнакомые запахи, но вместе с этим пахло готовящейся едой. Чем-то очень знакомым... Не может быть... Точно! Жареная картошка с грибами!

— Подождите минутку! — раздался звонкий женский голос. — Я сейчас выйду!

Сердце громогласно бухнуло, замерло на мгновение и застучало со страшной скоростью. Колени внезапно ослабли.

Оглянувшись, обнаружил низкую лавку, с трудом дошёл до неё и сел. Вытянув ноги, активировал Руну Цветочный Бренди и отчаянно глотнул прямо из горлышка. И вздрогнул, когда на втором этаже еле слышно скрипнула дверь. Поднял голову, вглядываясь в выгодно очерченную неярким светом спортивную женскую фигуру в обтягивающем комбинезоне.

Бутылка сама собой выскользнула из ослабевших пальцев и, ударившись об пол, звонко разлетелась на миллионы осколков...

— Кир?

Я слабо улыбнулся в ответ.

— Кир! — в следующее мгновение я подвергся атаке.

Был затискан в объятьях и расцелован в обе щеки.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил я, прижимая ладную женскую фигурку. — Ну как ты тут?

— Да я-то понятно как, а ты как? — на меня посмотрели её большие и ясные янтарного цвета глаза. — Откуда?

— Оттуда, — указав на потолок пальцем, вновь улыбнулся. — Упал в капсуле. Сел аварийно. Пришёл в себя, пока опускался на парашюте. Узнал, что здесь одна из нас. Потом шёл через Соляную Равнину, Разбитую Пустошь, Мёртвый Лес и Кровавую Пустыню. Добрался вот...

— Стигмат! — её янтарные глаза светились любопытством. — Но откуда, Кир?

Лицо девушки обрамляли несколько каштанового цвета прядок, выбившихся из причёски. Хотя... Взгляд выхватил пару седых волос. Не такой уж уже и девушки.

Но всё же она выглядела так же как и в моих воспоминаниях, сидевший на ней как влитой форменный комбинезон, подчёркивал все достоинства спортивной женской фигуры.

— Долгая история, Лис, — попытался съехать я с темы. — Ты меня извини. Я очень рад тебя видеть, узнал про «Небесную Аптеку». Мне рассказали, что в ней заправляет женщина из небесного народа и...

— Подумал, что это Света, — поняла мою заминку Алиса. — Проходи к столу. Ты как раз к ужину.

Мы проговорили весь вечер и часть ночи. В основном говорил я, рассказывая о своих злоключениях в Единстве. О том, как шёл в Аркадон, надеясь тут встретить Светлану.

— Несколько раз я едва спасся, — признался я, взглянув на девушку. — Но я надеялся, что Света где-то здесь в безопасности. Жалко, что я не нашёл её, но здесь оказалась ты. Это не совсем тот результат, на который рассчитывал, но я рад, что ты жива.

Я глубоко вздохнул и продолжил:

— Расскажи, как ты сама здесь оказалась...

С трудом сбросив с себя пелену воспоминаний, я встретился взглядом со старшим офицером. Нет... Вести людей в битву я не хочу, но защитить тех, кто мне дорог необходимо. Да, в этом городе не было Светланы, зато тут была Алиса. Я бы с большей охотой лучше бы увёз её в другое безопасное место. Но где оно это место в Единстве?

Помочь легиону выстоять против Орды, подарить надежду близким... Пожалуй, что это достаточно достойная цель. Может, мои навыки будут полезными.

— Старший офицер, — начал я, пытаясь продемонстрировать уверенность, которую в себе совсем не ощущал, — Я не верю в служение чему-то большему, чем я сам, но многое знаю про товарищество и боевое братство.

Это были пустые слова, прозвучавшие даже для моих собственных ушей неубедительно, но, как это ни странно, офицер одобрительно улыбнулся и медленно кивнул, не отводя от меня взгляда.

— Он утверждает, что не имеет военной подготовки, генерал, — влез в разговор Броган, коротко кивнув, указывая на меня, — И всё же анализатор... Мне, кажется, тут какая-то путаница.

Офицер усмехнулся.

— Путаница? — он издал тихий смешок, — В этом проклятом месте всегда путаница, Броган. Но генетическое совпадение не лжёт, сержант. Что скажешь, Кир из Небесных Людей?

Я спокойно встретил их взгляды и равнодушно пожал плечами. В то же время мой разум метался, пытаясь сформулировать ответ, который не привёл бы меня к более серьёзным неприятностям. По правде говоря, я ничего не знал об этом «генетическом совпадении». Вся эта дурацкая ситуация была похожа на то, как будто меня втянули в пьесу, где мне забыли выдать реплики, прописанные для моей роли драматургом.

Офицер поднял бровь и буравил меня пристальным взглядом с минуту. Выражение его лица при этом было нечитаемым.

— Хорошо, Кир из Небесных Людей, — наконец заключил он с ноткой непонятного веселья в голосе. — Отвечать или нет на этот вопрос право твоё, а моё, испытать тебя, раз уж ты уже здесь.

110.

Как это ни странно, но экзамен на офицерское звание был идентичен тестированию претендентов в легионеры. Но всё же отличался.

Первым была проверка грамотности. Полностью седой, явно скучающий мужчина в гражданской одежде очень быстро проверил моё умение в уме перемножать, делить, слагать и вычитать. Немного погонял по процентам и перешёл к геометрии, всё больше удивляясь. Вероятно, башковитые претенденты в офицеры ему попадались нечасто.

Я отвечал без запинки, так как не видел в вопросах ничего сложного. Всё это я узнал ещё в начальных классах средней школы. И хоть я ничего не помнил из этой поры, но точно знал, что отличником не был, скорей твёрдым середнячком. Но, честное слово, весь этот экзамен на знание арифметики и простейшей геометрии показался мне какой-то шуткой.

Но принимавший экзамен мужичок растерял всю свою скуку, написал на моём листке «вычислительная наука» и нарисовал напротив него галочку.

У следующего преподавателя пришлось тяжелей. Это был дигский мужчина, также явно не знающий, чем себя занять, поэтому он что-то читал. Однако моё появление решило эту проблему, и он занялся проверкой знаний одного небесного человека. Пришлось читать и писать, в том числе на дигском языке. Неизбежно дела пошли хуже. Писать кистью и от руки мне до этого или не приходилось совсем, или делал это мало. Буквы и иероглифы, больше напоминавшие Руны я рисовал откровенно плохо. Насколько я понял, знание языка диггеров было совсем необязательным условием, экзаменатор проверил меня из собственного любопытства, видимо, подглядев мои успехи у соседнего экзаменующего.

Ещё один преподаватель спрашивал меня по местной географии, и это неожиданно не стало для меня проблемой. Так как карта, однажды виденная на столе в шатре ван дер Кронка, намертво впечаталась в мою память.

Таким нехитрым образом, проверив меня на грамотность, поставили на мой лист соответствующие отметки и направили на другой плац в соседнем зале для проверок физических навыков. Тут не было очередей, а размерами зал был больше раз в десять, чем переполненная площадь, где толпились претенденты.

Здесь я снова попал в оборот к экзаменаторам, крепыш, выглядевший словно родной брат-близнец третьего сержанта Брогана проверил мои физические кондиции, заставив таскать мешки с песком и поднимать камни. Угадать, какой это был вес в килограммах было бы можно, но я не стал, просто продемонстрировав потолок физического развития, Восходящего на мусорном ранге.

После этого попал в оборот к инструктору по стрельбе и был протестирован на пистолетах, винтовках и даже пулемёте. Не знаю как все остальные, но у меня натаскавшегося тяжестей руки подрагивали, а, как минимум, половина стволов оказалась непривычной, разболтанной и просто не пристрелянной. Результаты вышли совсем не идеальными, но свою отметку в лист я получил.

После этого я попал на засыпанную весёленьким жёлтым песочком арену, где мне предлагалось свалить на лопатки или вытолкнуть за пределы круга крепкого парня. Когда я осведомился о правилах, то был встречен несколькими удивлёнными взглядами. На кулаки предлагалось намотать верёвки, что я и сделал. Вокруг экзамена по рукопашному бою стали собираться интересующиеся, среди которых я заметил и Брогана, и его «брата-близнеца», и даже дига, пытавшего меня кисточкой и иероглифами.

Без предупреждения инструктор по кулачному бою двинулся на меня. По стиснутым зубам и решительному выражению лица, я понял, что сейчас меня будут бить, возможно даже ногами. И оказался прав. Крепыш, оказавшись на расстоянии удара дальней рукой, провёл пушечный прямой мне в челюсть, начиная спарринг. Правда, он промахнулся. Я был быстрей и похоже, что сильней его. Спорт — это состязание сильных. Спорт позволяет тебе соревноваться с сильными, чтобы стать ещё лучше. Когда твой противник заведомо слабей, это уже никакой не спорт.

Спарринга не вышло. Я сделал резкий нырок, под выброшенную руку подшагнул и обозначил на сопернике короткий апперкот в челюсть и хук в область печени. Ни одного удара не провёл, чтобы не вредить экзаменатору, но он меня не понял. Или понял, но впал в совсем неспортивную злость.

Едва я разорвал дистанцию мне, прилетел следующий удар, от которого уйти я не успел, но принял его на жёсткий блок. Если крепыш не понимает намёков, похоже, ему стоит указать прямо, что он мне не соперник в рукопашке.

Перехватив вторую руку оппонента, я завёл ногу за его ногу и просто-напросто его толкнул, проводя нехитрый приём под названием «задняя подножка». Разжав руки, увидел, как с выражением недоумения крепыш, взмахнув руками, упал на песок плашмя. И чтобы тот не подумал, что это случайность, упёрся в его грудь коленом.

— Я прошёл тест, инструктор? — спросил нейтральным тоном я.

Агрессию у крепыша как бабка отшептала. Он зашипел, но будь это реальный бой...

— Да, — сдавленно ответил тот. — Ты прошёл...

Получив отметку на свой лист, я двинулся дальше.

Общаясь с людьми, я по обыкновению, предпочитал смотреть им в глаза. Но вот с экзаменатором по фехтованию так не получилось. Не сразу. И тут было на что посмотреть! Потому что она была женского пола и обладала весьма экзотической внешностью. Я оглядел её всю с ног до головы.

То, что она не землянка, было понятно с первого взгляда. Это бросалось в глаза. Симметричные и выразительные черты лица, круто и необычно изогнутые брови, красивые, полные губы, нечеловеческие острые очертания узкого подбородка и высоких точёных скул, заострённые аккуратные уши и, как два агата, тёмные омуты миндалевидных глаз. Большая часть тела была скрыта формой иностранного корпуса. Чёрный сюртук с серебряным шитьём, но даже эта одежда не была в силах скрыть соразмерную гибкость стройной фигуры.

Кожа этой роковой женщины была очень смуглой. Не как у афро, светлей, но без шоколадного отлива. Однако на щеках играл румянец, носик был чуть вздёрнут.

При всём этом она тоже была Восходящей.

Ам’Нир’Юн.

Народ: Изгои.

Титул: ювейн.

Ранг: дерево.

Когда она меня увидела, то пружинисто встала и скинула, наброшенный на плечи, форменный сюртук, оставшись в лосинах из толстой кожи, ботфортах, перчатках с крагами и свободной белой тонкой рубахе, из широкого ворота на мгновение показался край кружевного лифа из чего-то очень похожего на щёлк, что придавало некий скрытый эротизм сцене нашего знакомства.

— А, почему ты никому не сказал, что ты Восходящий? — вкрадчиво спросила она бархатистым голосом и пристально взглянула на меня, словно прожигая. — Ты и правда думал, что в легионе дураки и мы не узнаем?

— Меня никто не спрашивал... — пожал плечами я, с как можно более независимым видом, но голос от волнения перехватило.

— Возьми в лапы хоть какую-нибудь железку, претендент, — она ехидно хмыкнула и схватила со стойки тренировочную саблю. — Или тебе не сдать мой экзамен.

Я посмотрел на стойку и выбрал по своей руке меч. Ну как меч... Это было не оружие. Незаточенное лезвие, отдалённо напоминавшее оружие.

— К бою! — рявкнула Ам’Нир’Юн, пока я взвешивал железяку в руке, примериваясь к её весу.

Удар учебной саблей был столь стремителен, что я едва успел отпрыгнуть в сторону. Привыкший к тому, что моя реакция довольно хороша, не очень-то я и напрягался. А если честно, то и вовсе был расслаблен. Нападение экзаменатора, да ещё такое стремительное стало для меня неожиданностью.

В следующий момент я уворачивался, отводил и парировал град молниеносных ударов. Тренировочные клинки высекали искры при соприкосновении. Лязг, воинственные выкрики Ам’Нир’Юн, грива чёрных волос соперницы, её сверкающие яростью глаза, и вибрирующий в руке спортивный снаряд под нескончаемым потоком увесистых ударов, каждый из которых мог бы запросто раскроить мне череп, — всё это быстро настроило меня на серьёзный лад.

111.

С каждой секундой этого интенсивного боя я всё больше и больше «вспоминал». Моё владение мечами достигло первой бронзовой звезды, прокачивал я этот навык по остаточному принципу. Просто для того, чтобы было. Слишком часто жизнь стала подкидывать ситуации, в которых от умения размахивать всевозможным примитивными железяками на кону стояла моя жизнь.

Ам’Нир’Юн оказалась очень проворна и сильна. Но если только это, то я бы с ней наверняка справился. За её плечами был опыт и многократное применение клинков совсем не в спортивных состязаниях.

Однако у меня пока получилось ей противостоять. Да, с большим напряжением и усилиями, но постепенно, как в разум «распаковывался» архив базы знаний из Руны Владение Мечами, я начал замечать, что начинаю предугадывать некоторые удары и успеваю среагировать на них раньше, чем до этого. В такие моменты получалось огрызнуться ответным ударом, впрочем, ни один из них не достигал своей цели, моя соперница не забывала о защите.

Поняв, что пока атаки мне не по зубам, я сосредоточился на защите. Ведь в реальном бою главное — не убить или ранить врага, а остаться целым самому.

Зато противница оторвалась на всю катушку, раз за разом проводя стремительные удары в мои ноги, корпус и голову.

Ам’Нир’Юн словно переключала передачи, наращивая и наращивая темп боя. Моторика моего тела действовала словно сама по себе. Хоть мышцы и связки стонали от чрезмерных усилий и запредельного ускорения, но пока удавалось держаться.

Учебные клинки с гудением рассекали воздух. Неизвестные ранее финты и удары получались словно сами собой. Меч жил словно собственной жизнью, отбивая направленные в меня тяжёлые удары. По всему телу выступили капельки пота. Мой опыт подсказывал, что в обороне бои не выигрываются. Защищаться мало. Рано или поздно, я ошибусь и тогда проиграю.

Но базовых ударов и блоков было маловато, чтобы одолеть такую стремительную и опытную противницу. Словно по заказу в памяти начали всплывать подходящие к ситуации связки ударов и блоков. Как будто я сейчас вспоминал забытые, но тысячи раз повторённые приёмы с мечом. Первую же из связок, привыкшая, что я защищаюсь, экзаменатор едва отбила и разорвала дистанцию пошла вокруг меня, давая несколько драгоценных секунд, чтобы прийти в себя, перевести дух и выбрать из разнообразных приёмов с мечом подходящие и выстроить свою дальнейшую тактику.

Я перехватил рукоять меча поудобней, даже не удивляясь, откуда мог знать про то, как правильно это делается. Знания и навыки о фехтовании на средневековых железяках явно не входили в мою подготовку. Всё это пришло из Руны-Навыка. Но голое знание без практики мертво, и я перешёл в атаку, стремясь закрепить свои знания и навыки в учебном поединке.

Тяжёлый меч стремительно порхал в руке, визуально превращаясь в линию. Я колол, рубил, уже совсем не сдерживаясь. Если до этого я ещё видел в своей сопернице привлекательную девушку с экзотической внешностью, то после начала учебного поединка она начала превращаться в бесполого соперника, которого нужно просто победить во что бы то ни стало.

Моё обучение продвигалось вперёд гигантскими шагами. Если до этого мои знания были как бы заученными, то сейчас я понимал, почему меч нужно держать так, а не как-нибудь иначе, как наносить удары и как парировать.

Теперь я уже не защищался, а агрессивно атаковал, не стесняясь использовать собственную силу. Энергичные атаки и град ударов с моей стороны заставляли соперницу пятиться, понемногу оставляя круг тренировочной арены за мной. Такая моя новая тактика немало удивила Ам’Нир’Юн и она оступилась, стараясь не выйти за пределы зоны испытания. Но я был рядом.

Поймав за талию, потерявшую равновесие девушку, я посмотрел на неё и...

Лишь на секунду я ощутил её гибкий стан в своих руках, утонул в бездонных омутах этих глаз, и мой бок пронзило болью.

— Ты убит, претендент, — холодно процедила мне в лицо, тяжело дышащая, соперница. — Экзамен не сдан.

Я мстительно разжал руки и отпустил её, пожав плечами. Ам’Нир’Юн шлёпнулась на песок пятой точкой, гневно сверкая глазами.

Что же не очень-то мне и хотелось в этот их легион. Ухмыльнулся комичной картине и протянул свой лист экзаменатору. Та, ловко ухватившись за запястье моей руки, легко и пружинисто поднялась на ноги.

— В тебе определённо живёт дух воина, — оттаяла она, всё ещё держала в руке мой лист. — Но путь к вершинам искусства вымощен не только агрессией и напором, но в первую очередь дисциплиной и тяжким трудом, ювейн.

Младший офицер смерила меня пронзительным острым взглядом.

— Ты быстро адаптировался и даже предугадывал некоторые мои атаки. Это говорит о твоём природном таланте и правильных инстинктах, но не обманывайся. До настоящего фехтовальщика тебе ещё очень далеко.

Мне оставалось только ещё раз пожать плечами и, забрав свой лист, двинуться на выход. В принципе, пролететь мимо службы в легионе мне изначально и хотелось, в конце концов у меня и своих проблем много. Но, конечно, необходимо бы легализоваться в Поднебесном Аркадоне, а служба в армии, прекрасный способ это сделать.

Размышляя о своём, я не заметил, как рядом нарисовался мой новый знакомец Ари Чи.

— О, Кир! — хлопнул он меня по плечу. — И ты здесь! Славно! Вместе заделаемся офицерами в легионе!

Я уже открыл рот, чтобы расстроить парня из провинции, но тот не дал мне и рта раскрыть:

— Пойдём со мной, посмотришь, как я буду проходить экзамен по фехтованию!

Никаких планов на ближайшие несколько дней у меня не было, и я поплёлся вслед за широкоплечим Ари. Погруженный в свои размышления, я не обратил внимания, как он утоптал в другую часть гигантского зала, тут принимал экзамен совсем другой экзаменатор.

Сет ван дер Тусс.

Народ: Изгои.

Ранг: дерево.

Он также оказался Восходящим. И, как это ни странно, был в чине старшего офицера. Мундирчик его был попроще даже чем у ван дер Кронка, находящегося в походе, и знаков различия было поменьше, но я уже немного ориентировался в знаках различия легионеров.

Ещё больше я напрягся, когда увидел, что на истоптанном песке, были видны кровавые сгустки.

Ари Чи не был Восходящим, насколько его противник на мусорном ранге силён, оставалось только догадываться, однако пятна свернувшейся крови на песке указывали на то, что он едва ли будет сдерживаться.

— Подержишь мой меч, Кир? — спросил меня горец, отстёгивая ножны от пояса.

— О чём речь? — хмыкнул я. — Конечно.

В руку легло удивительно лёгкое для своих габаритов оружие. Ари же прошёл к стойке и выбрал подходящий тренировочный меч.

— Ты мог бы выйти на арену со своим боевым оружием, деревенщина, — задрав нос встретил его ван дер Тусс. — Тебе придётся очень попотеть, чтобы доказать, что ты не зря претендуешь на место офицера.

— Аркадонцы... Вы такие мастера говорить, но когда дело доходит до реальных дел, всё обстоит не так уж и радужно, — издевательски ухмыльнулся Ари, — Верно, старший офицер?

— Да, что ты себе позволяешь, амёба помойная? — прошипел Сет, взмахивая тренировочной саблей.

От меня не укрылось, что офицер сжимал свой тренировочный клинок слишком крепко. Похоже, что мне просто не повезло с экзаменатором, попади я к этому, то прошёл бы своё испытание не вспотев. В то же время Ари держался более чем достойно. Но разницу в мастерстве обращения с мечом компенсировала разница между Восходящим и всего лишь человеком. Тем не менее горец понимал, что за противник перед ним, но не выдавал ни страха, ни сомнений. Он смотрел гордо и непреклонно.

Первый выпад мой знакомый отбил не особо напрягаясь, небрежно качнув тренировочным клинком. Сет попробовал его защиту ещё несколькими выпадами, но результат был тот же. Непреклонный Ари стоял как несокрушимая скала, отбивая атаки скупыми экономными движениями. Наконец, он решился атаковать, его меч был длиннее, чем у ван дер Тусса, так что первый выпад он мог нанести и так, но провёл его сразу после блока.

Подобно молнии его клинок размазался в воздухе и устремился в сторону лица офицера. Но Сет несмотря на малый опыт фехтования, оставался Восходящим, видимо, с неплохо развитыми Атрибутами, так как отклонился от удара и атаковал, проведя длинный выпад с падением на колено.

112.

Сердце пропустило удар при виде устремившейся в живот Ари сабли, но, как оказалось, не так уж был прост мой провинциальный приятель. Он плавно отвёл переднюю ногу назад, оставляя на песке дугу, мягко переходя из правосторонней стойки в левостороннюю. В то же время его тяжёлый тренировочный меч продолжил плавное движение по инерции и с силой обрушился сверху на клинок ван дер Тусса.

При ударе брызнули искры, с жалобным звоном лезвие сабли переломилось. На самом деле вся плавность была кажущейся, соперники двигались со стремительностью атакующих кошек, а тренировочные не заточенные лезвия мелькали в воздухе словно молнии.

Ари занёс свой меч сверху для последнего колющего удара, но бить вопреки моему удивлению не стал, а самодовольно ухмыльнувшись процедил:

— Ну и кто сейчас помойная амёба, — он разглядывал стоящего на колене старшего офицера с выражением превосходства. — Твой клинок оказался ненадёжным и подвёл тебя. Возьми другой.

Зря он так... Я бы нанёс удар на его месте. Какая разница? Что за рыцарские широкие жесты? Невольно вспомнился последний бой с горгульями. Без решимости выжить и идти до конца, не победить. Не знаю, что за дурацкие правила боя в горской деревне Ари, но сейчас он точно свалял дурака.

Парень скосился. Я поднял руку, получилось неоднозначно, так как в кулаке лежал его меч. Мы встретились взглядами, и я с удивлением отметил, что во льдистой голубизне его глаз прыгают весёлые бесенята.

Сет вооружился новой тренировочной саблей и снова встал в позицию. Поединок продолжился. Выпады и блоки шли один за другим. И пару раз горец попросту пропускал свой удар, хотя мне было отлично видно, что он придерживал укол или рубящий удар, каждый из которых мог бы стать последним. Оставалось признать, что мастерство парня в обращении с мечом никак не уступает моему собственному. Вот только я получил все умения взаймы, потому что выучил соответствующую Руну, а он потратил значительное время своей не такой уж и длинной жизни, на то, чтобы научиться так владеть оружием. Вложил в мастерство столько труда и дисциплины, сколько не каждый сможет.

— Не играй с ним, — крикнул я. — Заканчивай.

И словно накаркал, но на деле попросту нарушил концентрацию горца. Сет провёл молниеносный длинный выпад, совершая при этом минимум движений. Ари успел в последний момент крутануть свой меч и снова сломал тренировочную саблю противника. Тем же самым способом, что и до этого. А ещё говорят, что дважды поставить «детский» мат в шахматах одному и тому же сопернику нельзя.

Но тут произошло странное. Я увидел вспыхнувшую Скрижаль, активированную ван дер Туссом и в руке у того уже оказалась совсем не тренировочная сабля, а полностью белая, словно выточенная из единого куска белоснежной кости. Зирдин было ни с чем не спутать.

Ставки взвинтились до небес моментально. Если на тренировочных клинках смерть не грозила ни одному из участников, то вот сейчас Ари был поставлен в неравные условия и мог погибнуть. Вырвав из ножен меч горца, я застыл, не решаясь вмешаться в поединок, чтобы не сбить концентрацию парня. Без этого я не мог передать ему боевое оружие.

Они сошлись ещё раз, после чего последовал стремительный обмен ударами. Зирдиновый изогнутый меч оставлял глубокие зарубки на сырой стали тренировочного меча. Когда же противники разорвали дистанцию, то я увидел, что кожаный жилет разрезан, а оттуда потекли капли крови.

Ари дотронулся до раны и без страха посмотрел на окровавленную ладонь, потом на противника. Веселья в голубых глазах не осталось, только суровое обещание беспощадной и скорой смерти. На что Сет надменно хмыкнул и, рисуясь, тряхнул клинком, заставляя упасть в песок тёмно-красные брызги.

— Извинись, — сказал он. — И я оставлю тебя в живых.

Ари молча встал в боевую стойку, взяв рукоять прямого меча обеими руками и занеся его над головой. Я стиснул зубы, от нехорошего предчувствия.

— Вы горцы, все идиоты! — хмыкнул Сет, но прозвучало это вовсе не весело. — Тебе не терпится умереть?

Но Ари лишь стиснул зубы и напружинил ноги, немного согнув их в коленях, словно медведь, готовящийся прыгнуть на жертву.

Следующий выпад старшего офицера был стремителен. Зирдин очень лёгок, а сабля такого размера и формы, вовсе в руке взрослого мужчины должна была чувствоваться, не тяжелей вязальной спицы.

Зирдин белой молнией взрезал воздух, устремившись к горячему сердцу Ари. Но горец сделал, казалось, невозможное. Он отбил оружие врага косым тяжёлым ударом сверху и сделал то, что не делал с самого начала, перейдя в агрессивную атаку. Градом сыплющиеся удары тренировочного меча заставили Сета попятиться.

В какой-то момент мне показалось, что унижение старшего офицера неминуемо, горец начал одерживать верх не заточенной, изрядно порубленной железной палкой. Но это не могло продолжаться долго. У всего в этом мире есть завершение, подошла к концу и прочность тренировочного меча из сырой стали. С жалобным звоном лезвие обломилось, оставив в руках парня лишь жалкий огрызок.

Сет замахнулся и... На этот раз зирдиновую саблю парировало зирдиновое древко копья.

— Ты... ! — сверкнул на меня глазами ван дер Тусс.

— Я, — спокойно согласился я. — Мне кажется, что этот экзамен завершён, старший офицер.

— Остановитесь! — громыхнул приказ, заставляя всех застыть на месте.

Скосив глаза, я увидел, что к тренировочному ристалищу подходит тот самый генерал в красной форменной ливрее, с золотыми знаками различия и средней серой внешностью. Тот самый, что решил меня испытать. Неподалёку стояли Броган и Ам’Нир’Юн.

Вопреки моим ожиданиям, Сет ван дер Тусс отозвал зирдиновую саблю в Руну, выпрямился и протянул руку для рукопожатия Ари.

— Добро пожаловать в Четырнадцатый легион! — произнёс он напыщенно. — Поднебесная рать нуждается в сильных и благородных воинах. Я проверил твою решимость идти до конца и забираю свои слова обратно.

Они пожали руки, и экзаменатор поставил отметку на лист сияющего, как медный пятак, Ари.

— Как самочувствие? — подошёл к нашей парочке генерал, остановивший поединок.

— Генерал Витор ван дер Киил, — почтительно склонил голову мой приятель. — Большая честь познакомиться с вами.

— Последнее время всё меньше горцев приходят служить в аркадонские легионы...

— Попасть в Четырнадцатый, честь для меня, генерал.

— Вижу, с тобой всё в порядке, горец, но это для меня честь видеть стойкого бойца из Клана Чи в своих рядах. Я имел честь служить под началом великого воина из вашего Клана генерала Нила. Вы с ним, случайно, не в родстве?

— Нил Чи — мой прадед, генерал. — тихо пробормотал покрасневший от смущения и удовольствия Ари.

Отец-командир усмехнулся и перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— А у тебя как дела, Кир из Небесных людей?

— Нормально, — ответил я, пожав плечами. — Провалил своё испытание по фехтованию. И дедушка мой в легионе не служил.

Ван дер Киил смерил меня внимательным взглядом и протянул руку.

— Можно твой лист, претендент?

Ничего не понимая, я передал требуемое. Генерал мимолётно мазнул взглядом по записям и посмотрел на Ам’Нир’Юн. Младший офицер потупилась.

— Сегодня ты сказал мне, что веришь в боевое братство и мужскую дружбу, Кир из Небесных Людей. Так вот, — продолжил он. — Я тоже в них верю. Если что-то и есть в этом мире стоящее, то это они. Добро пожаловать в Четырнадцатый легион. Броган!

— Я здесь, генерал!

— Проводи этих двух юнкеров в казарму.

— Так точно!

Третий сержант вывел нас из зала, где проходили офицерские испытания и провёл через длинный сумрачный сводчатый коридор, шириной соответствующий скорей проспекту оживлённого мегаполиса.

— Идите в ту дверь, — сказал он нам. — Добро пожаловать в Четырнадцатый легион, юнкеры.

Тренировочный лагерь. Это был именно он. Это словосочетание всплыло в моей памяти словно само собой. Стандартные бараки, плац. Всего-то и отличий — крыша над всем этим армейским хозяйством.

Скучающий капрал из числа караульных на входе в зал провёл нас в казармы, где мы заняли свои койки. После этого мы отправились в душ.

— Видел, как я его? — с детской непосредственностью спросил меня намыленный приятель. — Видел?

— Ты молодец, — искренне похвалил я его. — Поздравляю. Ты добился, чего ты хотел? Ты счастлив?

— Спрашиваешь! — довольно ухмыльнулся он, показывая мне зуб со сколом. — Конечно, я счастлив. Начать службу в чине младшего офицера смог только мой прадед, а сейчас он генерал. Правда, уже в отставке... Но он до сих пор командует ауксилией горцев, и Восходящий к тому же.

— Ну... Я рад за тебя, Ари...

Потом нам выдали два комплекта обмундирования, против ожиданий, нового, а не того, в котором уже успели погибнуть пятнадцать кочегаров.

113.

— Ать-два-ать-два! Ать-два-ать-два! Что вы как беременные тауро?! Тянуть копыто! Шаг нужно печатать! Юнкер Чи, расправить плечи! Что ты сутулишься, как гигантопитек?! Юнкер Враденвир, втянуть пузо! Ать-два-ать-два! Шире шаг, пехота! Ать-два-ать-два! Ать-два-ать-два! Веселей! Не дело будущим офицерам легиона топтать с такими постными рожами! Юнкер Варин, тянуть ногу, амёба помойная! Ать-два-ать-два! Ать-два-ать-два! На месте стой! Ать-два!

На следующий же день после нашего зачисления нас всех привели к присяге и присвоили звание юнкеров. Юнкер — это кто-то вроде кандидата в офицеры, по своему статусу стоящий выше рядового и сержантского состава. Однако командовать нами и обучать нас поставили знакомого мне уже третьего сержанта Брогана.

Как бы это ни было странно, но занятия начались с шагистики на плацу. Мы маршировали в колонне по одному, по два, по три, по четыре. Учились маршировать линией и строится в каре. Уже в первый день отсеялось несколько юнкеров, неспособных к строевым упражнениям. В общем-то, в самих строевых приёмах сложности не имелось никакой, но многим они оказались не по силам.

На второй день к отработке строевых упражнений добавились занятия по физической подготовке, такой интенсивности и нагрузки, что я со своим прокачанным в потолок Атрибутом Телесности заходил в столовую с лёгким головокружением. Что говорить об остальных, не являющихся Восходящими, парни просто молча валились на койки. Того, что нормативы в аркадонском легионе окажутся настолько высокими мне и в голову прийти не могло. Ведь многие, из только поступивших на службу, были самыми обычными людьми, самых обычных гражданских профессий.

Возникало полное ощущение того, что планку норматива задрали специально так, чтобы никто из тех, кто вступил в легион, его не выполнил. За день мы выполняли около тысячи отжиманий от пола и около ста подтягиваний на перекладине. Почему «около»? За любую незначительную провинность нас заставляли отжиматься или подтягиваться. В общем-то, обычная практика. Драить сортиры или отправлять работать на кухню в наказание будущих офицеров не полагалось.

Конечно, таких требований по физической подготовке, кроме меня, выполнить не мог никто. Да и я справлялся только потому, что был Восходящим. Зато, гонявший нас и в хвост, и в гриву третий сержант Броган с ними справлялся едва ли не играючи. Что заставляло проникнуться к нему и остальным легионерам если не почтением, то уж совершенно точно уважением.

Когда через несколько дней выбыло ещё несколько юнкеров, а остальные перестали падать в обмороки от запредельных нагрузок, начались занятия с настоящим боевым оружием. Никаких холостых патронов, никаких учебных гранат, только боевые боеприпасы, только хардкор. Нас, будущих офицеров Четырнадцатого легиона, было и так немного, всего чуть больше сотни, а после этого стало на семь человек меньше. Один застрелился в ту же ночь, что нам раздали револьверы. Остальные, так или иначе, выбыли по несчастным случаям при обращении с оружием. Варин — пухлый сын преуспевающего торговца, отличился, подорвавшись на гранате во время учений.

Юнкеры выматывались так, что даже тени сожаления на их лицах не промелькнуло, только раздражение, когда нас всех заставили драить кровавые и бес знает, какие ещё брызги, оставшиеся после того, как тело Варина унесли.

Прошло всего несколько недель, и я начал втягиваться. Что сказать? Мне показалось, что я и не особо напрягся нынешнему положению вещей. Тело словно само «вспоминало» многое, что заставляло предположить — служба в космической пехоте немногим отличалась. Армейская лямка она и есть армейская лямка, хоть в аркадонских легионах, хоть в «Рыцарях Титана».

В увольнительные я не ходил. Так как не видел в этом особого смысла. К азартным играм как-то не было охоты. В бордели и кабаки меня не очень-то тянуло, если начистоту. Средство расслабиться у меня был всегда с собой, достаточно было использовать Руну Цветочного Бренди — элитный алкогольный напиток из далёкого Круга Жизни. Поэтому проверять, чем там поят легионеров, не слишком-то и хотелось. К продажной любви я особой тяги не испытывал. Верней, тяга-то была, и довольно неслабая. Организм требовал общения с представительницами противоположного пола. Гормоны бурлили, но всё ещё имелась слабая надежда отыскать Светлану. Я ежедневно прокручивал в голове различные планы по поиску своей законной супруги и казалось, что что-то постоянно упускаю. Из-за этого отправляться к девочкам нетяжёлого поведения не хотелось.

Неделя, принятая в Аркадоне была пятидневной. Четыре рабочих дня и один выходной, который я по привычке для себя называл субботой. Вот в четвёртую-то субботу меня и вызвала к себе младший офицер Ам’Нир’Юн, занимавшая должность инквизитора, пока в нашем легионе такового не имелось. Перед официальным вызовом я проверил, в порядке ли моя форма, достаточно ли блестят сапоги, на все ли пуговицы застёгнут сюртук, в порядке ли портупея с прицепленными к ней, саблей и револьвером, закончив приготовления, поправил форменную шляпу и решительным шагом отправился в кабинет. Вежливо постучавшись, я получил разрешение войти и толкнул дверь.

— Юнкер Кир из Небесных людей явился, младший офицер. — я вошёл в аскетично обставленную комнату.

— Вольно, — спокойным тоном, остановила мой уставной угар Ам’Нир’Юн. — Присаживайся, Кир.

Я осторожно присел на край стула, сняв шляпу. Разместиться удобней не позволяла пристёгнутая к портупее сабля. От вызова пред светлые очи начальства в законный выходной я немало напрягся. И хоть память мне ничего такого не подсказывала, но было стойкое ощущение, что хорошего ждать от таких персональных вызовов не стоит. К тому же во время последнего нашего общения, эта вредная баба подло ткнула меня учебной саблей под ребро и экзамен засчитала, как проваленный. А я всего-то и хотел, чтобы она не ушиблась при падении.

— Давай побеседуем, Кир? — предложила мне младший офицер, изучающе разглядывая меня. — Эм... Неофициально без протокола.

— Так точно, млад...

— Отставить.

Я кивнул, разжимая плотно стиснутые зубы.

— Как служба, Кир?

— Жалоб не имею. Служба идёт хорошо. Несколько раз был отмечен третьим сержантом Броганом, как искусный стрелок и фехтовальщик...

— Мне это известно, Кир, — с полуулыбкой оборвала меня расслабленно сидящая младший офицер. — Взысканий нет, только отметки о безупречной службе. Если опираться на доклады твоих наставников, то ты словно родился в Четырнадцатом легионе. Даже физическая нагрузка легиона тебе оказалась почти сразу по плечу. И это хорошо. Нареканий по службе к тебе нет.

Повисло молчание.

Больше всего я не люблю вот такие паузы в диалогах. Если ты меня вызвала в законный выходной, будь добра, расскажи мне зачем.

— Тогда я не понимаю причины вызова, младший офицер Ам’Ни...

— Отставить, — снова оборвала меня она. — Называй меня во время неофициального общения просто Ами. Договорились?

— Да, — кивнул я. — Но это не добавило мне понимания, зачем я здесь, Ами.

— Неужели, для того чтобы поговорить двум сослуживцам необходим повод? — она подмигнула мне. — Хочешь закурить? У меня есть дым-трава с Южных плантаций.

— Спасибо, — отказался я. — Не курю.

— Налить тебе чего-нибудь?

— Если можно, — решил не отказываться я, — стакан воды.

Она пружинисто встала из-за стола и подошла к казённому шкафу, открыв его.

— Может быть, вина, Кир? У меня есть бутылочка очень хорошего...

— Нет, спасибо, — вновь отказался я. — Вино не моя тема. Предпочитаю напитки покрепче.

— Так может... ?

— Нет. Спасибо. Воды достаточно.

Через несколько секунд в красивом гранёном металлическом кубке передо мной стояла чистая вода, а Ам’Нир’Юн разместилась на краешке стола с прозрачным бокалом бордового вина, прожигая меня глубокими, тёмными омутами своих глазищ. Чтобы чем-нибудь заполнить паузу, я сделал небольшой глоток воды. После этого младший офицер заговорила, заставив меня поперхнуться своим вопросом.

— Ты по мальчикам, Кир?

114.

Я закашлялся. Ам’Нир’Юн участливо постучала мне между лопаток маленьким, но крепким кулачком. Когда я прокашлялся, она мне посочувствовала.

— Можешь не стесняться, в моей культуре это нормально, но в легионе, если за таким поймают, шпицрутенами могут забить насмерть...

Шпицрутен — это такая палка, а вернее, гибкий прут, штатный металлический шомпол к местным длинноствольным пехотным огнестрельным винтовкам. Кроме прямого назначения — чистки оружия, его здесь активно применяли для телесных наказаний.

Естественно, что меру вины и степень наказания определяли сами командиры или вышестоящие офицеры. Тут вообще за дисциплиной следили ревностно, наказывали легионеров: смертной казнью, шпицрутенами и каторгой. Знай я об этом заранее, трижды бы подумал, прежде чем вступать в легион, но что сделано, то сделано.

Но что касается шпицрутенов, то нас сразу предупредили, что их назначали за: «нерадивость на строевых учениях» или неаккуратность форменной одежды — сто ударов; за пьянство — двести ударов; воровство — пятьсот ударов; самоволку — пятьсот ударов, вторая самоволка — тысяча, третий — две тысячи ударов; дезертирство — пять тысяч ударов. Максимум составлял шесть тысяч ударов, и назначался он за самые тяжкие преступления.

Но самое замечательное в этом наказании было то, что приводил его в исполнение не палач, а сослуживцы. Подразделение выстраивали в две шеренги, и каждый был обязан нанести по одному удару. Такая вот децимация.

Наказание могло растягиваться во времени. Если приговорённый вырубился после тысячи ударов, то его подлечивали и снова проводили экзекуцию. И так снова и снова, пока приговор не будет исполнен.

То, в чём заподозрила меня Ам’Нир’Юн относилось как раз к тяжким преступлениям и грозило соответственно самым тяжким наказанием. Попасть под палки из-за досужих домыслов этой недоинквизиторши мне не хотелось категорически.

— С чего ты взяла это, Ами? — поднял я на неё покрасневшее лицо.

— Ты не ходишь в увольнительные, Кир, — сурово сдвинув брови, ответила она. — И не пользуешься услугами борделя.

Я однажды уже пытался объяснить свою позицию, но другой женщине. Слова застряли у меня в горле. Как я мог объяснить?

Увидев моё молчание, Ами наклонилась вперёд и приблизила лицо, теперь её глаза были на одном уровне с моими, наши взгляды встретились.

— Ты что-то скрываешь, — сурово заявила она как факт. — «Мёртвый Единорог» не оставляет места для секретов.

Череп однорогого мутанта, «Мёртвый Единорог» — дурацкая эмблема Четырнадцатого легиона, присутствовавшая тут везде наряду с цифрой «14». Они были на форме, шевронах, на флагах и знамёнах, даже на кружках и тарелках она была выдавлена.

— Ами, — начал я, и мой голос показался низким и хриплым в тишине небольшого кабинета. — Ты путаешь осмотрительность с обманом.

Я сделал ещё глоток воды, позволяя её прохладе оседать на сухости в горле. Пристальный взгляд младшего офицера стал напряжённым.

— Мои причины не предаваться удовольствиям, предлагаемым городом, носят личный характер, — продолжил я, тщательно подбирая слова. — Можно сказать, что это вопросы веры и воспитания. Я женат. У нас не принято изменять супругам.

Мысль о жестоком правосудии легиона и о шпицрутенах, готовых обрушиться на меня, не вызвала во мне ничего кроме отвращения. Все эти телесные наказания, так любимые в Аркадоне — какое-то варварство.

— Кир, — Ам’Нир’Юн облегчённо выдохнула, — Но половозрелому мужчине твоего возраста необходимо куда-нибудь сбрасывать напряжение, вызванное воздержанием. Нам же не нужно, чтобы на учениях ты разрядил полный барабан своего револьвера в командира, верно?

— Верно, — кивнул я. — Но об этом можете не волноваться.

Ами покачала головой отрицательно.

— Ты меня не понял, Кир. Я всё равно переживаю. Ты меня беспокоишь. Всё, чего я хочу, чтобы ты пошёл в следующую увольнительную и там хорошенько выпустил пар.

— К проституткам не пойду, — отрезал я. — Это противоречит моему воспитанию.

— Тебе и не обязательно идти в бордель. Ты юнкер, а значит, почти офицер, сходи в Дом Свиданий, — отрезала Ами. — А нам, «Мёртвому Единорогу», и лично мне не нужен сорвавшийся юнкер, пока я выполняю обязанности инквизитора. Это плохо скажется на моей карьере.

Домами Свиданий, тут называли учреждение вроде нашего Дома офицеров, с тем отличием, что любая сознательная добропорядочная горожанка могла выбрать себе офицера и увести в комнату специально для этого предназначенную. В том смысле, что случалось всё по обоюдному согласию, без какой-либо оплаты. Легионеры отдыхали, сознательные горожанки тоже получали того, чего хотели.

Это не осуждалось. Напротив, всячески поощрялось. Насколько я понял, из-за того, что офицерский экзамен могли пройти далеко не все, кто этого желал, а только индивиды с весьма хорошими генетическими данными.

Естественно, что бордель, что кабак, что дом свиданий находились на одном ярусе с базой Четырнадцатого легиона. Никто нас в «ГОРОД» отпускать в увольнительные и не собирался, так как потом юнкеров можно будет собрать не всех или совсем не собрать. Потому на одном ярусе рядом с базой «Мёртвых Единорогов» возникло что-то вроде военного городка.

— Мы поняли друг друга, Кир? — чуть придавила голосом Ам’Нир’Юн.

Поначалу у меня возникло желание послать её подальше с такими предложениями, но это ни к чему не приведёт. Что делать? Нужно было как-то выкручиваться. Я сидел ровно, расправив плечи, только палец постукивал по кокарде на шляпе.

— Поняли, — кивнул я сдержанно и ответил ровным голосом, — Но мне нельзя встречаться с другими женщинами, пока я женат, Ами.

— Понимаю твою позицию, ювейн, — ответила собеседница, снова усаживаясь за свой стол. — Но ты должен знать, что в Поднебесном Аркадоне есть только два пола: мужской и женский. Предназначены они для того, чтобы воспроизводить себя в потомстве. Ничего между ними в уставе Легиона не предусмотрено, всех несогласных с этой политикой наказывают шестью тысячами ударов шпицрутенами. Ты Восходящий на бронзовом ранге, но даже ты можешь не выдержать такого. Тебе необходимо прервать своё воздержание, потому что мне надоело сидеть как на пороховой бочке и ждать, когда и где ты взорвёшься.

Младший офицер начала загибать изящные пальчики.

— Что это будет? Драка, дуэль, убийство? Кир из Небесных людей, ты Восходящий на бронзовом ранге. Это делает тебя уже самого оружием. Думаешь, никто не видел, как ты в бараний рог скрутил на экзамене прошлогоднего чемпиона по кулачному бою? Думаешь почему? Потому что ты Восходящий, а ведь ты свою Скрижаль не открывал и Рунами во время экзамена не пользовался. Но даже так ты ему мог вышибить мозги, не особо напрягаясь, как говорят очевидцы.

Девушка сделала паузу, пригубила вина из своего бокала и продолжила:

— Меня поставили на должность инквизитора именно для того, чтобы я работала с личным составом. Эта работа заключается в том, чтобы эксцессов между будущими офицерами не возникало. Не заставляй меня идти на крайние меры, юнкер. Упорядочи свою половую жизнь.

— Это приказ? — уточнил я, немного обалдев от её напора и общего когнитивного диссонанса.

— Нет — это пока просто беседа, — холодно и совершенно серьёзно ответила Ам’Нир’Юн, — Но если ты не пойдёшь на следующей неделе в увольнительную и не решишь там этот вопрос, пеняй на себя. Я тебя предупредила. Всё ясно, юнкер?

— Предельно, — кивнул я. — Разрешите идти?

— Не разрешаю, — отрезала младший офицер. — Проблемы все свои, оставь в гражданской жизни, Кир. Теперь ты легионер. Хороший или плохой — покажет время. Легион много требует, но и даёт многое взамен. О личной жизни задумаешься, когда дослужишься до старшего офицерского состава. Теперь свободен.

Я попрощался с Ами и вышел за дверь, только тут себе позволив перевести дыхание.

115.

Что тут ещё сказать? У меня проблемы! Было бы смешно, если б не было так грустно. С одной стороны, я прекрасно понимал Ам’Нир’Юн. Как я знал, она этой должности не хотела и к ней не стремилась. Естественно, ей не были нужны инциденты с личным составом, что, вполне может повлиять на дальнейшую карьеру не лучшим образом. С другой... Ну какого уда легион лезет в мою личную жизнь? Так... Похоже, что общение с Ви на меня повлияло не лучшим образом.

Злись не злись, а проблемы прилетели откуда не ждали. И решить их необходимо за неделю, так или иначе.

Интересно, а сама Ами понимает, насколько она симпатичная? На вид ей лет двадцать. Тёмные волосы собраны в уставной хвост, с каким тут большинство мужчин-офицеров щеголяет. Рядовые легионеры, те щеголяют с экстремально короткими причёсками или бриты наголо. Это разительно отличает рядовой и офицерский состав, но это не касается женщин. Эти все с уставными причёсками.

Вновь вспомнилось, как я в своих лапах держал гибкий стан Ам’Нир’Юн. И грудь у неё вполне себе, и небольшая, но совершенно роскошная, при этом подтянутая корма. У любого нормального мужчины — просто рефлекс — шлёпнуть по такой...

Если рассудить здраво, то недоинквизиторша в чём-то и права. Мысли уже уносят меня в неведомые дали. Но всё равно, пока я не получу внятных доказательств, что моя Света погибла, никаких новых отношений у меня не будет. Перед глазами проплыло воспоминание момента, когда она сообщила мне о беременности. Разве можно это предать?

Пару дней я думал над решением проблемы, отдавая себя всего тренировкам, а вечером второго дня уже привычно растянувшись на койке, начал крутить проблему. Решение пришло вспышкой, словно осенило.

Я почему-то пытаюсь перебирать решения проблемы, где всё зависит от меня, а ведь в одиночку мне не решить этот вопрос. Да, у меня немного знакомых в мире Единства, но они есть. Нас ведь не в тюрьме держат, а в нормальной по местным меркам армии. Значит, я могу написать и отправить письмо. На ярусе имелась почтовая служба, занимающаяся доставкой писем и посылок по всей башне Поднебесного Аркадона и ближайшим окрестностям.

На следующий день я раздобыл кисточку с бумагой и с четвёртой попытки написал разборчивое письмо на русском языке, в котором изложил суть своей проблемы. Следующим квестом стала его отправка.

За территорию базы меня, естественно, никто выпустить не мог, но Ари подсказал, а затем и проводил к почтовому отделению «Мёртвых Единорогов».

Служащий, седой безрукий ветеран словно с выцветшими глазами, которые, казалось, видели слишком много, едва взглянул на меня, когда я протянул ему сложенное треугольником письмо. Он взял его с привычным равнодушием, взвесил в руке и поставил на него грубую печать с номером.

— Кому? — проворчал он, его голос был хриплым, как наждачная бумага.

Я мгновение колебался, а затем назвал ему адрес и имя.

— Две уны.

Я заплатил. Унами, тут назывались те самые таблетки. Вернее, даже не так. Уна — это самая малая мера веса сушёного красного лишайника с Кровавых Болот, раскинувшихся вокруг башни Поднебесного Аркадона на многие десятки и сотни квадратных километров. Казалось бы, этого красного лишайника вокруг было много, он произрастал на болотах в неимоверных количествах и давал им цвет. Насколько я понял из путаных объяснений Ари, не бывшего мастером разговорного жанра, это растение и благо и проклятье Поднебесного Аркадона. Благо потому, что ни одно живое существо или растение не абсорбировало Звёздную Кровь с такой скоростью. При этом красный лишайник не становился при этом представителем хищной флоры, не становился разумным и вообще вёл себя как приличный скучный лишайник, просто хорошо рос. А проклятье заключалось именно в его бурном росте. Там, где появлялся этот сорняк, ничего другого уже было не посадить. Зато всякая болотная фауна была не против красным лишайником закусить. Из-за этого на Красных Болотах было катастрофически мало сельскохозяйственных угодий и довольно много Звёздных Монстров.

Сборщики хоть и выходили на плантации каждый день, но их продукция постоянно выводилась из оборота Восходящими и теми кто стремился стать Восходящими. По этой причине курс местной валюты на различные товары был всегда устойчивым.

Жалование юнкера составляло двести ун за четыре недели. Так что я мог себе позволить отправить письмо. К тому же мы получали не сам порошок сухого красного лишайника, а небольшие, круглые монетки с квадратной дырой в центре, через которую удобно продеть нитку и носить их в связках. Их в любой момент можно было «обналичивать» на бордовый порошок, содержащий Звёздную Кровь. Официально одну Звёздную Монету покупали около десяти тысяч ун и не во всех обменниках. Также существовал чёрный рынок, где можно было выручить куда большие деньги, продав всего одну Звёздную Монету. Неудивительно, что Соам совершил фактически должностное преступление, и пошёл мне навстречу.

Такая вот экономическая система. Учитывая важность Звёздной Крови в мире Единства, сложно было ожидать чего-то иного.

Служащий принял плату, коротко кивнул, старательно записал всё в журнал и бросил письмо в металлическую корзину, переполненную другими треугольниками. Меня захлестнула волна облегчения, смешанная с гнетущей тревогой. Дойдёт ли моё послание?

Выкинув все сомнения из головы, я и Ари снова окунулись в череду тренировок и учений маршировали, отрабатывали строевые приёмы, стрельбы, марши, фехтование и физические занятия. Помимо прочего, нас учили командовать полуротой и ротой на поле боя. С той лишь разницей, что роты здесь называли центуриями.

Я полностью погрузился в тренировки, ища утешения в привычном ритме боевых упражнений.

Каждый день я заглядывал на почтовое отделение, надеясь, что будет ответ, знак того, что моя весточка получена. Но каждый раз переполненная корзина не содержала ответа на моё письмо.

Неделя, отведённая Ам’Нир’Юн, приближалась к концу. Чувствуя растущее ощущение тревоги, постепенно росло осознание того, что, возможно, я ошибался, насчёт уз боевого братства, в которые верил по умолчанию с самого начала. Но от своих убеждений я отступать не собирался. Люди, которые хоть во что-то верят, должны быть готовы чем-то жертвовать ради своих убеждений в любой момент. Я это знал и был готов.

Шёл четверг, а как известно, четверг — это маленькая пятница. Если учесть, что пятницу я из местной пятидневной недели выкинул, это был последний день перед увольнительной. Мы занимались тем, что знакомились с личным составом своих полуцентурий и учились весь день окапываться.

Когда мы выполнили все задачи, нас вернули на базу. Закончив с ужином, я сидел на большом и широком подоконнике, больше напоминавшем просторную комнату, на ярусе тренировочной базы, и наблюдал, как за горизонтом гаснут последние лучи золотого Игг-Древа, отбрасывая длинные тени на покрытое красноватым туманом пространство болот под нами.

Со мной сидели Ари. Чи и Ха’Нми’Юн. Последний стал нашим «третьим мушкетёром». Длинноволосый, темнокожий юноша из того же народа, что и недоинквизиторша Ам’Нир’Юн. Вроде бы они даже были какими-то далёкими родственниками, но вместе я их не видел никогда. В противоположность серьёзной, холодной и отстранённой Ами, Хан оказался очень общительным и компанейским парнем, готовым расхохотаться в любой момент.

Вербоваться в легион он пришёл со старой, потёртой гитарой за плечами и брался за неё всякий раз, как выдавалась свободная минутка. Конечно, этот музыкальный инструмент имел кое-какие отличия от гитар, которые я помнил, но я музыкантом не был даже близко и сильно сомневался в наличии у себя музыкального слуха. Поэтому критических отличий гитары из Единства от наших не видел.

Сейчас струны инструмента звучали прихотливыми переборами и переливами. Музыка звала за собой. Слушать её было приятно.

— Наше обучение почти завершено, — серьёзно сказал Ари, разрушая волшебство момента. — Немного грустно...

— Ты же вроде, хотел быть офицером в Дохлых Единорогах? — усмехнулся Хан.

— Да, но нас бросят сразу в огонь, — возразил горец. — Не хотелось бы потерять кого-нибудь из вас, болванов.

Я промолчал, а Ха’Нми’Юн тихонько засмеялся.

— Смотри, сам не потеряйся! — ответил он и заиграл весёлую лёгкую мелодию.

— Давайте выпьем? — предложил Ари.

— Поддерживаю! — горячо согласился Хан.

— В профилактику пьянства могут прописать сотню шпицрутенов. — напомнил я.

— А кто говорил о пьянстве? — деланно удивился гитарист. — Мы по глоточку, и всё.

— Или по два, — серьёзно кивнул горец. — У тебя есть Руна с чудесным бренди.

Усмехнувшись, я не стал кривляться и призвал бутылку элитного алкоголя, пошедшую тут же по кругу.

116.

Я впервые был в «военном городке». Стоило признать, что назвать это городком было не слишком-то корректно. Скорей это можно было бы охарактеризовать как кварталы. Тут много чего было, парк развлечений, только для взрослых.

Неизменной популярностью тут пользовались кварталы с девочками и мальчиками нетяжёлого поведения. В легионах служили не только мужчины, но и женщин хватало. На мой взгляд, такое поведение солдат, как побегушки по борделям, являлись ничем иным как признаком морального разложения. Однако у местных на эту проблему был иной взгляд. Кто я такой, чтобы морализаторствовать? Я совсем не желаю изменить их общество. Если они так живут, значит, их всё устраивает.

Помимо аналога «квартала красных фонарей», тут имелся квартал с питейными заведениями, как говорится, на любой вкус и достаток. Их дополняли игорные дома. В общем-то, на этом нехитрый ассортимент разрешённых легионерам развлечений заканчивался.

Ари и Хан, скрывшись в престижном борделе, оставили меня в одиночестве добираться в Дом Свиданий. Справедливости ради стоит заметить, что и добираться мне было всего-то пройти по прямой весь «квартал красных фонарей», в конце которого и располагалось необходимое мне заведение.

Дошёл я туда без приключений. Внутри меня встретил лакей, принявший мои перчатки, шляпу и портупею. С оружием в Дом Свиданий было нельзя. Пройдя внутрь, я попал в богатый и просторный интерьер. Тут было чисто, было на чём посидеть и было много легионеров. В основном это были офицеры «Дохлого Единорога».

Играла странная и непривычная, но довольно мелодичная фоновая музыка. С удивлением я обнаружил её источник — странное устройство, призванное Руной. По стенам висели картины, выполненные в стиле реализма. Чаще других сюжетов тут встречались батальные полотна, что неудивительно, ведь здесь бывают по большей части легионеры. Несколько старших офицеров сидели за столом и были заняты игрой, напоминавшей карты. Вокруг столпилось с десяток наблюдателей. Я тоже потоптался несколько минут около них, не зная в общем-то, куда себя деть. Но правила игры мне были непонятны, ставки неизвестны. Может это состояние, но что если вдруг они играют на щелбаны?

Мимо проходил лакей с подносом, полным бокалов.

— Желаете вина, юнкер? — вежливо осведомился он у меня.

— Юнкер желает! — утвердительно сообщил женский голос из-за моей спины. — И мне дай бокальчик.

Обернувшись, я встретился глазами с Ам’Нир’Юн. Ну конечно, недоинквизиторша не только отдала мне приказ, но и пришла следить за его исполнением. Против своего внутреннего состояния я ответил:

— С удовольствием. Рад, что вы тоже здесь, младший офицер.

Экзотическая красавица в военной форме одарила меня ослепительной белозубой улыбкой и отошла к игральному столу.

Я вновь остался в одиночестве, если не считать бокал вина в моей руке. Прошёл по комнатам, но тех кого искал, так и не встретил. В одном из залов не было ни души, устроившись на одном из диванчиков, обещавших уют, уставился на одну из больших картин на стене напротив. На ней было изображено, как воздушные кавалеристы обрушились лавиной на один из летающих кораблей. Команда отчаянно пыталась защититься, но всадники верхом на могучих гиппоптерах кромсали, стреляли и рубили бедолаг так, что только брызги летели.

Постепенно мысли с картины перешли на моё текущее положение. Не сказать, что я устал, но постоянная, пусть и приятная, компания напрягала, за последние несколько недель не было и минуты, чтобы я побыл наедине со своими мыслями. Да и жизнь, насыщенная событиями разной степени дерьмовости летела вскачь, не давая возможности остановиться и подумать.

Поэтому, когда в зал вошла высокая дама в изящной полумаске, едва получилось сдержаться, чтобы не выругаться. Некоторые горожанки, пришедшие в Дом Свиданий, носили такие маски. Многие из них были чистой воды кокетством, не скрывая лицо совершенно, другие стояли на страже конфиденциальности своих владелиц.

Я написал письмо Лис, в котором изложил всю свою ситуацию. Сейчас оставалось только ждать, что она появится. Но вошедшая была не она. Тем не менее незнакомка направилась прямо ко мне. Встав передо мной, словно демонстрируя собственную безупречную фигуру, обратилась ко мне:

— Не возражаете, юнкер, если я составлю вам компанию? — её голос оказался низким с хрипотцой, ничуть его не портившей.

— Извините, — ответил я, закладывая ногу на ногу. — Я кое-кого жду.

— Ах, предвкушение встречи, — усмехнулась она. — Одно из самых человеческих чувств. Но скажи мне, юнкер, часто ли ожидание застаёт тебя в таком роскошном одиночестве?

Она изящным жестом указала на большой зал, её полумаска интригующие всё ещё закрывала скульптурные черты лица, но улыбку мне было прекрасно видно.

— Простите мою любознательность, но весь твой вид говорит о том, что ты нуждаешься в компании. Разреши мне остаться, я сразу уйду, как появится та, кого ты так ждёшь.

В её тоне сквозила обезоруживающая открытость, которая тем не менее успокоила меня. Охотница вышла на вечерний промысел, но сегодня ей суждено остаться без добычи.

— Вы проницательны, — признал я, делая небольшой глоток вина и отставляя бокал на небольшой столик, который в своём мире я бы назвал «кофейным». — Действительно, последние недели были... по меньшей мере насыщенными событиями. Здесь я отдыхаю от компании.

Я сделал паузу, тщательно взвешивая свои слова.

— Хотя ваше присутствие, каким бы неожиданным оно ни было, будет мне не в тягость. Присаживайтесь...

— Это просто замечательно, — понизила голос и присела она, наклоняясь ближе ко мне. - Позволь мне представиться — я Серафина.

Она протянула руку в перчатке для поцелуя. В этом жесте было столько элегантности и интриги, что, нужно признать, у меня спёрло дыхание. Сыграв нерасторопного военного, я аккуратно пожал эту узкую изящную ладонь в перчатке.

— Кир из Небесных людей, — представился я. — Юнкер Четырнадцатого легиона.

Новая знакомая рассмеялась, словно серебряные колокольчики зазвенели.

— Кир, ты совершенно очарователен, — её голос стал шелковистым, обволакивающим шёпотом. — Ты симпатичный.

Взгляд её скользнул по величественной картине, изображающей воздушный бой, а затем снова вернулся ко мне.

— И всё же, ты здесь, в поисках минутной передышки... Даже неудобно...

— Неудобно что? — моментально напрягся я.

— Неудобно обращаться к тебе по делу. Недавно ты спас одну особу, она тебе может быть известна как Клени ван дер Скардар.

— Я бы не сказал, что я её спас, — ответил я. — Кто её спас, так это Грегор.

— Не переживай, Грегор свою награду уже получил. У меня для тебя небольшой подарок от семьи Скардар. Возьми.

Серафина достала из небольшой дамской сумочки увесистый, немедленно звякнувший кошель.

Я заколебался.

— Послушайте, я правда ничего не сделал такого, чего бы не сделал любой из Копья ван дер Кронка. Был бой. Младшего офицера ван дер Скардар ранило. Не могу сказать, что это была случайность, но на её месте мог оказаться любой. Всё, что я сделал — две инъекции. Обезболивающее и снотворное, а потом подоспел Грегор, и Клени уже была вне опасности.

— Это тебе Кир из Небесных людей.

— Нет, — отрицательно качнул головой я. — Это уны? Я очень ценю щедрость семьи Скардар, но их не возьму. Потому что сделал это я не из-за денег.

Она откинулась назад, ее поза излучала одновременно уверенность и нарочитую уязвимость из-за вздымающейся груди, которую было видно в откровенном декольте.

— Скажи мне, Кир, какое бремя тяжелее всего для юнкера в эти неспокойные времена?

Её вопрос не был простой шуткой. Таинственная собеседница, знавшая про меня всё и сумевшая найти меня в «Дохлых Единорогах», словно испытывала меня. Я чувствовал себя пешкой в её загадочной игре. Вроде бы милая и привлекательная женщина сумела пробудить во мне чувство тревоги.

— У меня всё нормально, — видимо, излишне резко ответил я. — Спасибо вам большое, но мне ничего не нужно.

— Те кто отказывается от ун, обычно хотят получить нечто большее, — мило улыбнулась Серафина, — Но пусть будет по-твоему.

Кошель исчез в её небольшой дамской сумочке бесследно, словно там была складка Риманова пространства, но дама не торопилась оставить меня наедине с мыслями.

— Тогда я отплачу тебе предсказанием, Кир из Небесных Людей, — серьёзно сказала она, вставая с дивана. — Грядут страшные и грозные события. Всё в этот раз будет решаться не только в битвах, ведущихся над облаками, но и в тенях, отбрасываемых ими. Тайны, передаваемые шёпотом, союзы, заключённые и разрушенные, неуверенность в том, кто на самом деле держит бразды правления... Это бремя может порой подорвать покой офицера и поколебать его верность. Но в тебе я не сомневаюсь.

Она снова улыбнулась, бросила на прощанье:

— Скоро увидимся.

И вышла, оставив меня одного.

117.

Уход Серафины оставил в воздухе тонкий аромат миндаля и интриги, резко контрастирующий с металлическим привкусом пороха и крови, который обычно пропитывал мой мир Единства. Её слова, завуалированные, но убедительные, многократно прозвучали в моей голове и тысячеголосым эхом отразились от стенок черепной коробки, с каждым новым, утрачивая смысл всё больше.

«Тайны... Союзы... Верность...»

Дрожь пробежала по моей спине, но не от страха, а от раздражения. Мне какое до всего этого дело? Я что? Могу на что-то повлиять? Хорошо. Предположим что могу, но зачем мне это?

Она говорила о надвигающейся буре, которая угрожала поглотить не только небо, всё под ним и сами основы самой власти. Какое это имеет отношение к юнкеру Киру? Да никакого!

Мой бокал опустел, а я ходил, но богатый ковёр под подошвами высоких сапог не приносил никакого комфорта.

Никакое это не предсказание и не пророчество, а предупреждение. Хорошо. Тогда что такое подарок от семьи Скардар? Что это? Просто выражение благодарности или нечто большее? Попытка расположить или купить себе сторонника? Не слишком прямолинейно? Что за семья такая? Я про них ничего не знаю. Они зато, похоже, обо мне знают если не всё, то очень многое.

Как бы там ни было, я собирался выполнять долг легионера. Если последствия визита Серафины, неожиданного и загадочного, были, то их можно охарактеризовать одной фразой — я напрягся. Туманные полунамёки достигли цели, пробудив во мне бдительность.

— Привет, Кирилл. — раздался сочный баритон за моей спиной.

Погружённый в собственные мысли, я пропустил момент когда, оказался в зале не один. Резко обернувшись, я увидел двух Восходящих.

Лиса.

Народ: Изгои.

Ранг: дерево.

И

Соболь.

Народ: Изгои.

Ранг: дерево.

Кибернетическая аугментация правого глаза не давала его спутать ни с кем. Это был наш второй пилот и бортинженер, я запомнил его, как сорокапятилетнего вдовца, которого никто не ждал на Титане. Его бы списали по ранению, но он сам к этому не стремился и даже согласился на замену потерянного глаза, чтобы остаться на флоте и иметь возможность делать то, что любил больше всего в жизни — летать.

Наш экипаж от этого только выиграл, получив высококлассного профессионального военного пилота. Неудобного, ершистого, патологического правдоруба, принципиального и прямого, как рельса, но это всё становилось неважно, когда он занимал своё кресло в рубке управления нашего десантного бота.

Никто из нас не разбирался с арсеналом бортового оружия лучше его.

— Алексей! — мы крепко обнялись.

— Рассказывай, — весело ухмыльнулся он. — Что тут у тебя стряслось? Когда пришло твоё письмо с просьбой обобществить Лис, я подумал, что это шутка.

— Какие уж тут шутки...

В нескольких словах я поделился возникшей проблемой.

— Вот, дела-а-а! — хмыкнул он и... Рассмеялся.

Да, так заразительно, что через несколько секунд засмеялись я и Лис, а через минуту мы хохотали втроём.

Уже через несколько минут мы поднялись в комнату для свиданий. Естественно, прошли я и Лис мимо Ам’Нир’Юн. Спустя пару минут, после того как за нами закрылась дверь, раздался стук и к нам присоединился Соболь.

— Спасибо за Стигматы и за то, что пошёл в Легион вместо меня. - сказал он.

— Нет проблем, — пожал я плечами, — Это вам спасибо, что помогаете.

Когда я пришёл в «Небесную Аптеку», то на следующее утро узнал, что Лис вышла замуж за нашего второго пилота. Они выбирались из Расколотой Пустоши вместе. Иван Грива тоже был с ними, но он погиб. Дальше они пытались закрепиться на окраине Кровавых Болот, но оттуда их вежливо попросили местные землевладельцы. Пришлось перебраться в Аркадон. С тех пор прошло уже около пяти лет. Всё это время они вели преуспевающий бизнес и копили на покупку Стигматов.

Лис создавала из местного сырья лекарственные препараты и пилюли необходимые для развития и Восхождения. Нужно признать, что необходимые знания и опыт в работе с ксенообъектами у неё имелся колоссальный. В Единстве она просто продолжала работать по своей основной специальности, производя фармацевтические препараты, начавшие со временем, пользоваться большим успехом среди местного населения.

Нужно сказать, что Алиса и Алексей оказались намного больше приспособленными к местным капиталистическим условиям, чем я.

Как бы поступил на их месте я? Повысил бы цены, а они не стали переводить свой товар в разряд элитных, а нарастили производство, нарастив объём.

Естественно, что Лис была занята на производстве лекарств, доставать для них сырьё на Кровавых Болотах пришлось Соболю. Сначала одному, затем с помощниками. Когда про их деятельность прознали местные бандиты, Алексей решил этот вопрос кардинально, попросту перестреляв всех, кто пришёл за данью. Выяснив, кто у них главный, не откладывая в долгий ящик, он навестил главаря бандитов и без разговоров привалил всех.

По меркам космической пехоты Соболь был отличным пилотом, но довольно средним бойцом. Однако, даже нашего пилота оказалось достаточно, чтобы разобраться с бандой вымогателей.

Какое-то время их дело шло нормально, пока Алексей не попался патрулю. В солдаты ему было нельзя, всё из-за того же ранения и кибернетического глаза, требующего специфического обслуживания.

Тут-то и появился я. Что мне оставалось, когда я узнал про проблемы друзей? Дошёл до коменданта, дал взятку. Старший офицер не взял Звёздные Монеты, но принял в подарок Руну Плащ Мошенника и поставил условие занять место Алексея мне. Пришлось согласиться. Перед расставанием отдал своим друзьям два гвоздя-стигмата и призванный из Руны стручок Ведьминого Корня, и у Лис всё получилось. Мои друзья тоже теперь Восходящие.

Естественно, именно то, что они стали Восходящими, и стало основной темой наших разговоров. Очень быстро разговор перешёл на меня и мои возможности. Я рассказал Алексею и Алисе, про Рунное Мастерство и про Руну Материя.

Сказать, что Соболь был потрясён открывающимися перспективами — ничего не сказать.

— Это получается, что ты можешь, любое наше устройство запаковать в Руну? — словно пацан, блестя глазами, уточнил он.

— Пока нет, но в перспективе... Один диг мне сказал, что, владеющий азами Рунного Мастерства, делать всякую мелочь вроде Свойств, Умений, Навыков и Предметов на мусорном ранге может почти кто угодно. И ты тоже сможешь, если будет соответствующий навык.

— Вот это да!

Я продемонстрировал Руны Электромагнитного Метателя и Импульсной Винтовки, рассказав, как на моих глазах совершенно буднично эти предметы сделали Рунами.

— Так ты говоришь, нужны нулевая Руна, Символ Предмета, Звездная Кровь и непосредственно сам Предмет? — поинтересовалась Лис.

— Да.

— Откуда берётся символ? — задал очередной вопрос Соболь.

— При мне их изготавливали на Рунном Конструкторе.

— А без него можно?

— Можно, но долго и без гарантий. — улыбнулся в ответ я. — Сколько ты руками этот сложный символ будешь вырезать из Сущностного Ядра. Да и ошибиться легче лёгкого. Нужен Конструктор.

— Слушай, — глаза Соболя засветились азартом. — Ты же говорил, что у тебя есть Руна Материя. Зачем руками? Зачем Конструктор? Давай попробуем Руну Материя!

Вот это я понимаю, способность к нестандартному мышлению! Как я сам до этого не додумался? Ведь решение лежало на поверхности, а я получив такие мощные силы в руки не то что не смог ими воспользоваться, но и даже не подумал их применить таким способом.

— У тебя есть сущностные ядра? — горячился Алексей. — У меня есть несколько штук. Давай я быстро поднимусь на Торговый Ярус и принесу!

— Есть, — остановил я его. — Полным полно. Пока сюда добирался, собрал.

— Весело же ты сюда шёл!

Я разложил для пробы несколько сущностных ядер из некросов, коих у меня в крипторе было немало.

— Уму непостижимо, Руны Электромагнитного Метателя и Импульсной Винтовки — это ранг дерева!

— Насколько я понял, все неизменённые Звёздной Кровью однородные предметы — дерево. Это же самый низкий ранг.

— Ниже не бывает, — кивнул я. — А ты это к чему?

— Давай на этом проведём эксперимент? — увлечённо предложил Соболь и вытащил из своего криптора термобарическую гранату.

118.

Что сказать? Эксперимент удался.

Руна прекрасно справилась с Сущностными Ядрами, верней, с их преобразованием в Символы. Дальнейшее было делом техники, не требующим даже ловкости рук. Мантир, когда рассказывал мне про Конструктор, отдельно остановился на моменте, что при создании Символов даже при высоком уровне навыка сложно на обычных материалах, какими являются Сущностные Ядра, добиться стопроцентного успеха. Какое-то количество все равно сломается и будет безвозвратно утеряно. Из пропавшего сырья ничего уже не сделаешь толком, если его не хватает на изготовление символа целиком.

Но у меня не сломалось ни одного Сущностного Ядра, ни один грамм сырья не пропал.

Я сосредоточился, открыл Скрижаль и активировал серебряную Руну Материи, вновь собираясь проверить пределы возможностей.

Абсолютная память подсказала, каким должен быть требуемый нам Символ Предмета, вроде бы ничего не изменилось, кроме того, что я словно ощутил начавший преобразовываться в нужную мне форму материал Сущностных Ядер из некротических тварей. Я словно стал частью материала, а он — частью меня. Схема, существовавшая только в моей памяти, сначала появилась в реальности полупрозрачным контуром, который я мог отредактировать по своему усмотрению, внося изменения.

Со скоростью света я воспринимал происходящее, когда меня осенило: мне нет необходимости производить Символы поштучно, тем более такие простые, как для Рун ранга «дерево». Закрыв глаза, я направил текучую материю в формы, а когда открыл, конструкции уже наливались сияющим звездным светом.

Весь окружающий меня мир померк. Остались только Символы, которые я должен был создать из непонятных биокристаллов животного происхождения. И материя под действием Звёздной Крови обрела нужную мне форму, именно такую, которая мне была нужна. Всё, что от меня потребовалось, — держать весь процесс схему в виде мыслеформы. Ещё секунда, и то, что только что было мыслеформой, засияло серебром Звёздной Крови.

Когда я вышел из транса, то застал немую сцену. Алиса и Алексей сидели рядом и смотрели на меня неотрывно.

— Вроде получилось...

— Дела-а-а... — протянул Соболь. — Вот уж никогда не думал, что стану очевидцем такого. И ведь не фокус...

— Не фокус, — подтвердила Лиса. — Двенадцать Символов из трёх Сущностных Ядер. Неплохой размен.

— А времени сколько прошло? — спросил я, подбирая Символы в Скрижаль.

— Около пяти минут, — ответил Алексей. — Так что? Это именно те самые символы? Попробуем на чём-нибудь менее полезном, а то гранаты всего три.

— У меня вообще ни одной, — пожал я плечами. — Что бы ты хотел заключить в Руну? На совсем уж бесполезный мусор тратить нулёвку и Символ не хочется.

Воздух в комнате был наполнен ожиданием, пока мы готовились обуздать силу Звёздной Крови, дремлющую в необычных материалах перед нами.

— Невероятно, — выдохнула Алиса. Держалась она спокойно, но взгляд выдавал азарт. — Всё получилось. Символы настоящие.

Пока мы хором размышляли, она нежным прикосновением подобрала один из мерцающих символов в свою ещё маленькую и отливающую зеленью Скрижаль.

— Как думаешь, — Соболь извлёк из своего криптора техномеч, — это подойдёт?

— Оружие Ивана? — узнал я клинок. — Давай попробуем...

Я сосредоточился и с точностью мастера-скульптора я направил Звёздную Кровь в Руну-пустышку, глиф системы Восхождения обвёл техномеч. А на нулёвке замерцал символ Руны, ранее мной не виденный.

Соболь, наблюдавший за происходящим затаив дыхание, больше не мог сдерживать волнение.

— А сам предмет? — спросил он, завороженно наблюдая за процессом, похожим на магию.

— Терпение, — прошептал я. — Последняя часть — самая деликатная.

Техномеч начал переливаться серебром Звёздной Крови, словно начавшей струиться по нему. Когда последняя пядь поверхности была покрыта субстанцией, в какой-то неуловимый миг, который я даже не заметил, оружие нашего павшего товарища просто исчезло. Вот предмет лежал перед нами, и вот его не стало.

Лис нарушила тишину, ее голос был полон благоговения перед древней технологией народа Кел:

— Это... Невероятно...

Я лишь согласно кивнул. Что тут ещё можно ответить?

Руна Техномеч

Руна-Предмет

Качество: дерево

Активация: 3 капли Звёздной Крови

Содержит техномеч, произведённый в Земных Колониях*. Это распространённый вид цепного оружия, представляющий собой ничто иное, как меч, оснащённый зубчатой цепью, проходящей по режущей кромке клинка*. Самозатачивающиеся и самовостанавливающиеся зубцы цепи с мономолекулярной заточкой и быстрое их вращение обеспечивает колоссальный поражающий эффект. При работе техномеч издаёт негромкое жужжание, перерастающее в пронзительный визг, когда зубцы начинают вгрызаться в тело и броню врага. Из-за этого техномеч не подходит для операций, в которых важны скрытность и тишина.

Время действия: нет

Время перезарядки: 1 древодень

Три капли Звёздной Крови безвозвратно у меня ушло на создание Руны Техномеча, четыре — на создание Символа Предмета, и двенадцать капель списалось, когда Руна собралась в моей Скрижали воедино. Вроде бы девятнадцать капель Звёздной Крови на дороге не валяются, но и технологичный образец оружия ближнего боя, спрятанный в Скрижаль, может в Единстве понадобиться в любое время.

Когда я поделился этими соображениями со своими товарищами, они переглянулись, и Лис ответила:

— Кир, мы пришли к тебе не с пустыми руками. Вот, возьми, пожалуйста, этот подарок, — с этими словами она полезла в дамскую сумочку и достала кошель. — Это тебе.

Глядя на пузатый мешочек в руках Уваровой, то есть теперь уже Соболевой, откровенно говоря, вспомнил навестившую меня незадолго до них даму. И напрягся.

— Что это? — спросил я.

— Я тебе уже говорила, что мы в «Небесной Аптеке» торгуем не только фармацевтическими препаратами. Это всё хоть и произведённые из местных ингредиентов, но наши формулы лекарств...

— Ближе к делу, дорогая, — с улыбкой прервал супругу Алексей. — Ты сейчас растекаешься мыслью по поверхности, а наша встреча, увы, ограниченна по времени.

Лис мило покраснела и продолжила.

— Но кроме известных нам препаратов, мы разузнали и нашли сами несколько интересных формул, недоступных местным из-за несовершенства их технологий. — Она передала мне кошель. — Здесь пять сотен пилюль, каждая из которых увеличит твой запас Звёздной Крови от одной до трёх единиц.

— Перманентно? — уточнил я.

— Перманентно, — с улыбкой уточнила Алиса.

— Слишком сладко, чтоб быть правдой, — пожал я плечами, взвешивая в руке довольно увесистый кошель. — В чём подвох?

— Только один, — ответила ксенобиолог. — Их нельзя съесть больше одной в древодень. Слишком велик риск получить побочные эффекты в виде низкой регенерации Звёздной Крови.

Я с интересом развязал тесёмки сумки и взял одну пилюлю размером с ноготь моего большого пальца.

— Просто проглотить? — уточнил я.

— Да, — кивнул Соболь, наполняя стакан водой из графина. — Пей, не сомневайся.

И я выпил.

Общее количество Звёздной Крови: 421 / 423.

— Добавилось три капли, — прокомментировал я. — Неплохо.

Лис расцвела от похвалы.

— Но тут не только пилюли?

— Не только, — согласился Алексей. — Там есть ещё притирки, порошки, мази и микстуры. Я их пронумеровал и скину тебе по вокс инструкцию, что для чего и как это использовать.

Я кивнул, затягивая тесёмки. Ещё будет время изучить подарок, а сейчас нужно использовать время по максимуму.

— Эксперимент успешен. Давай теперь гранаты запакуем в Руны.

— Конечно, — согласился я. — Сколько их у тебя?

Мы целиком погрузились в работу. До утра я создавал Руны. Гранаты, оружие, боеприпасы, редкие и дефицитные ингредиенты для дорогих пилюль и зелий. Утром мы расстались усталыми, но полностью друг другом довольными.

На выходе из Дома Свиданий мы тепло простились, и я направился обратно в расположение.

119.

Аркадонская «табель о рангах» была ясной и логичной, отражая дух воинской дисциплины. В её основании находились ауксиларии — ополченцы, милиционеры и бойцы союзного контингента, которые были рядовыми претендентами в легион. За ними следовали легионеры — настоящие военные специалисты: штурмовики, канониры, сапёры, санитары и другие.

Капралы занимали особое место в иерархии, являясь старшими над легионерами и ауксилариями. Их делили на капралов-легионеров и капралов-ауксилариев. Звание капрал-ветеран присваивалось особо отличившимся, и оно могло быть первой, второй и третьей статьи. Отдельно стояло звание штаб-капрала, которое являлось следующим шагом к сержантским лычкам. За ним следовал сержант, также имевший первую, вторую и третью статьи. Штаб-сержант был высшим неофицерским чином.

Офицерские звания начинались с юнкеров — кандидатов на офицерский чин. Они были не совсем офицерами, но уже и не легионерами. Настоящими офицерами становились младшие офицеры, также подразделявшиеся на первую, вторую и третью статьи. За младшими следовали старшие офицеры первой, второй и третьей статей. Полковник был высшим званием среди старшего офицерского состава.

За старшим офицерским составом следовал генералитет, включающий всего три звания: генерал, маршал и фельдмаршал.

Никто не требовал от меня отчёта о проведённой ночи, но я решил не откладывать с докладом. В первый же день службы после выходного я постучал в кабинет Ам’Нир’Юн. Не сказать, что она была очень важной персоной, но младший офицер первой статьи стоял выше юнкера на два звания в местной табели о рангах, и наказание шпицрутенами никто не отменял. Поэтому я не стал притворяться. Постучавшись в дверь, я отчитался о том, что выполнил её пожелания и старался изо всех сил. Хотя я и не надувал щёки и не пучил глаза, начальство осталось довольно, а это было самым важным в моём текущем положении.

В отличие от многих собравшихся в офицерской «учебке», я хорошо понимал, что мне дано, и решил использовать этот потенциал по максимуму. Жизнь устроена так, что для достижения желаемого нужно приложить усилия. Ты либо пробьёшься сам, либо будешь всю жизнь сидеть на галёрке. На вторых и третьих ролях долго торчать не хотелось. Не последним условием для успеха являются хорошая репутация и правильные знакомства. Почему бы не начать заводить нужные знакомства и связи прямо сейчас? Если не учитывать этот случай, то служба текла своим чередом.

Это произошло в ночь перед увольнительной. Юнкеры мирно спали в своих койках, когда с плаца раздался рёв боевого рога. Обычно мы вскакивали под этот звук, но как правило мы были в курсе, что запланирована «учебная тревога». Хан был очень обаятельным молодым человеком и неплохо договорился с нашей кухаркой, которая стала его источником информации. Она предупреждала Хана всякий раз, когда старший офицерский состав заказывал отвар из зёрен эфоко в ночное время.

Облачаясь, я задумался над тем, что сегодня пошло не так.

— Хан! — крикнул я через всю казарму. — В этот раз тебя не предупредили о тревоге?

— Нет! — оскалился наш темнокожий товарищ, натягивая высокий сапог.

— Поссорились? — подколол я его. — Или немил ей стал?

— Может, эта тревога не учебная? — усмехнулся он.

— Какого маблана, парни? — прогудел недовольный Ари, любивший поспать подольше. — Сейчас нам всё расскажут.

И оказался прав. Через пару минут мы стояли на плацу ровными шеренгами, в полной боевой выкладке, и ждали начальство.

— Легионеры! — прогремел голос генерала Витора ван дер Киила. — Мне хотелось бы дать вам больше времени на подготовку, но Поднебесный Аркадон в опасности. Коварный враг приближается к нашим далёким рубежам, и нам поставлена задача парировать удары Орды ургов. Это будет тяжело, но мы Четырнадцатый легион! И мы справимся!

Генерал Витор ван дер Киил стоял перед нами в ярком красном сюртуке и сверлил взглядом казалось, каждого в нашем небольшом строю будущих офицеров. Золотистый отлив его кожи, пшеничные волосы и прямой, острый взгляд серых глаз запомнились мне надолго. А зычный голос, гремевший под сводами древних залов Поднебесного Аркадона, заставил его речь врезаться в память.

Голос генерала звучал громоподобно и торжественно, не оставляя сомнений в том, что время праздной болтовни прошло. Если пересказать коротко, то суть его речи сводилась к тому, что Орда ургов, безжалостная волна тьмы, нацелилась на самое сердце аркадонских земель, а нам, офицерам, выпало стать оплотом для своих легионеров против наползающей тени.

Я покосился на стоявшего рядом здоровяка Ари. Его взгляд заледенел, а скулы затвердели. Темнокожий Хан стоял с ухмылкой. А я почувствовал острую иглу страха возле сердца, так как уже видел, с чем нам предстоит столкнуться. Однако сразу же устыдился этого, наблюдая яростную решимость, которая пылала внутри обычных парней, даже не бывших Восходящими.

— Вы офицеры Четырнадцатого легиона! — гремел голос генерала. — И хотя ночь темна и полна ужаса, мы встретимся с каждым из них лицом к лицу и надерём им задницы, а кому не надерём, того напугаем до сырых портков! Мы легендарное подразделение, но с вами нам предстоит выковать свои собственные легенды и закалить их в горниле войны! Сейчас младший офицер Ам’Нир’Юн будет вызывать вас по одному и выдавать пакеты с приказами и назначениями. Вольно! Разойдись!

Строй вздрогнул и рассыпался на группки юнкеров. В основном слышались радостные возгласы, шутки и смех. Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее меня, начало отступать, и сам не заметил, как улыбнулся.

— Хан, — окликнул нашего товарища Ари, — похоже, нас ждет настоящее приключение.

— Это точно, — усмехнулся он, — но я готов к этому.

Я подошел к ним и прислушался, как они приступили к обсуждениям предстоящего похода и делились своими ожиданиями. Когда младший офицер Ам’Нир’Юн начала вызывать нас по одному, я дождался своей очереди и подошел к ней. Она вручила мне пакет с приказом и кивнула в сторону генерала.

— Ты назначен в сорок седьмую центурию иностранного корпуса, — сказала она, и я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. — Удачи, легионер.

— Кир, — окликнул меня Витор ван дер Киил, — Подойди-ка ко мне.

Я направился к генералу, стараясь не показывать своего волнения. Почему-то во мне крепко сидела уверенность, что если тебя вызывает начальство — это к проблемам. Но генерал взглянул на меня своими серыми глазами и... Улыбнулся.

— Не робей, юнкер, — произнес он, — Я следил за твоими успехами и остался доволен. Хотел сразу произвести тебя в младшие офицеры второй статьи, но, как видишь, время не терпит. Не до того сейчас. Мой приказ у тебя в пакете, но я хочу проговорить его тебе ещё лично.

— Слушаю, генерал.

— Хорошо, — снова улыбнулся он. — Возьми Брогана. Он поступает в твоё распоряжение, и вступайте в командование Сорок седьмой.

— Считайте, что уже сделано, генерал, — кивнул я.

— Затем выдвигайтесь в Манаан. Это небольшое поселение дигов на границе Кровавых болот и Кровавой пустоши. Броган знает эти места, — деловым тоном продолжил ван дер Киил. — Там возьмёте в усиление Шестнадцатую Панцирную Роту. После того как это сделаете, ожидайте гонца с моими дальнейшими приказами. Это важно сделать быстро. Вопросы есть?

— Никак нет, — вырвался у меня привычный ответ. — Разрешите идти?

— Разрешаю, юнкер.

Я, развернувшись, отошёл от генерала и почти сразу же попал в фокус внимания своих товарищей Хана и Ари.

— О чём с тобой так долго говорил генерал? — с некоторой ревностью спросил горец.

— Сказал, чтобы готовился к испытаниям, которые меня закалят и сделают настоящим мужчиной и воином, — неуклюже сострил я. — Поздравил, что я первый из Небесных людей стал частью Дохлых Единорогов. За это мне полагается сразу звание младшего офицера второй статьи.

— Какого маблана? — удивился Ари.

— Хватит заливать, Кир! — укоризненно заметил Хан.

Я не выдержал, и засмеялся, а через минуту мы уже хохотали втроём.

На следующее утро я, Броган и Сорок седьмая центурия иностранного корпуса покинули Поднебесный Аркадон и отправились навстречу судьбе, но, естественно, без приключений не обошлось.

120.

В казармы Сорок седьмой центурии явилась Пипа ван дер Джарн — чиновница, заявившаяся в сопровождении шестерки цезарей, запряжённых в карету. Капрал-легионер Калус Кюнс остановил карету и отказался пускать экипаж к боксу, используемому под казарму.

Дело происходило на уровне «земли» в промышленном районе, где наши казармы разместились в циклопических размеров складском здании, закрытом и заброшенном века и века назад. Если бы об этом не сообщил сержант Броган, я бы мог догадаться и сам — архитектура намекала.

Тем временем скандал снаружи набирал обороты. Я выругался, встал и, быстро одевшись, поплёлся разузнать, кого ещё принесло в наши края.

Кюнс уже передёрнул затвор винтовки, собираясь сделать предупредительный выстрел, так что я подошёл вовремя.

Светловолосая и медовоглазая женщина в венце из золотистых ветвей и белоснежных прекрасно выделанных мехах нацелила на меня длинный палец.

— Юнкер! — воскликнула она. — Наконец-то! Образованный человек! Спасите меня от этого мужлана!

Пипа ван дер Джарн.

Народ: Изгои.

Титул: хейр

Ранг: бронза.

Я прочитал:

— «Пипа ван дер Джарн». Не могу сказать, что рад нашему знакомству. Зачем вы пытаетесь проникнуть на военный объект?

— Кир? Просто Кир? — спросила она высоким голоском. — Без рода или клана?

— Просто Кир, — утвердительно кивнул я. — Юнкер. Вы по какому делу?

— Я новый чиновник. Мне нужно добраться в Манаан. Хотелось бы отправиться под защитой вашей центурии, просто юнкер Кир.

— Это исключено, — отказал я сходу. — Сорок седьмая — боевое подразделение, сейчас военное время. Легионеры — это вам не телохранители.

— Меня предупредили, что вы так ответите!

Ночная гостья жеманно достала из недр белого мехового манто пакет с личной печатью генерала ван дер Киила, которую я узнал сразу. Я вскрыл конверт и пробежал приказ глазами.

— Капрал-легионер Крунс...

— При всём уважении, Кюнс, офицер.

— Да, конечно... Кюнс, поднимайте центурию. Выдвигаемся немедленно.

— Будет исполнено!

Он закинул винтовку за спину и побежал выполнять приказ. Проводив его взглядом, я обратил внимание на Пипу. Невысокая, даже миниатюрная, ухоженная блондинка. Золотистая кожа, острый подбородок, высокие скулы, из нарочито небрежной причёски торчат острые кончики ушей, разрез глаз экзотический. В аркадонской моде я не очень разбирался, но от этой пигалицы прямо-таки веяло богатством и преуспеванием. Всё это так не вязалось с нашей деревянной казармой, возведённой непосредственно внутри древнего склада, что я даже задумался, сложив приказ.

— Будьте добры, возьмите лучших бойцов и отправьтесь со мной, юнкер, — проворковала чиновница. — Нам необходимо быть в Манаане как можно быстрей.

О том, что ночная гостья — чиновница, было сказано в приказе, подписанном рукой генерала. И звучал он просто: эскортировать эту Пипу в Манаан.

Я возразил:

— Нам безопасней и правильней отправиться всем вместе.

— Юнкер, вам напомнить, что вы не кавалерия, а пехота? — едко осведомилась собеседница. — Пока ваша центурия дойдёт... Время не терпит!

Я кивнул, соглашаясь, но как поступить правильно, не знал.

Нашу вдумчивую беседу прервала голубая вспышка света, осветившая сгущающиеся сумерки.

Вокруг раздались ругательства, многие упали на колено, все, не исключая меня, схватились за оружие. Мы были на войне, к этой мысли инструкторы на учебной базе приучали не только юнкеров, но и кандидатов в легионеры. Оглядевшись, я остался в целом доволен своими людьми. Опыта им ещё недоставало, но рефлексы правильные.

В темнеющем небосводе Единства сияло око Вечности, заливая всё вокруг ядовитым голубым сиянием. Казалось, что око смотрело на нас с самыми недобрыми намерениями, как будто огромное небесное существо заметило древнего врага и теперь не собиралось ни при каких обстоятельствах выпускать его из вида.

Прежде чем я успел даже испугаться, привычный силуэт пульсара — вытянутый овал, пересекаемый длинным шипом, охватывающим треть неба — начал искажать и изменять свою форму. Пока в небе не засияла эмблема, которая была совершенно мне не знакома.

— Что, мать вашу, это всё значит? — не выдержал я.

— А вы не знаете? — спросила меня Пипа ван дер Джарн, удивив меня своим вопросом.

— Я похож на человека, который задаёт риторические вопросы? — холодно ответил я, пристально глядя на чиновницу.

— Ох... Я всегда подозревала, что образование наших военных не соответствует общим стандартам, — сказала она с легкой насмешкой.

— Да ну? — недобро прищурился я.

Меньше всего мне хотелось, чтобы меня отчитывали, как двоечника у школьной доски.

— Великий цикл Единства завершился, и сейчас начинается новый. Всё как обычно, юнкер, — холодно улыбнулась Пипа, слегка прищурившись. — Око Вечности показывает, какой знак будет покровительствовать новому циклу.

Я почувствовал лёгкое головокружение от накатывающей на меня злости. Мне не хватало только местного астролога! Но я всё же поинтересовался:

— Эти знаки действительно как-то влияют на события или это просто местное предубеждение?

— Зря вы так, юнкер, — продолжила улыбаться Пипа. — Небесные Знаки нередко становятся причиной новых событий, бедствий и устанавливают правила, которые влияют на жизнь Кругов Жизни.

— Но мы же вроде бы не внутри Круга Жизни, а вне его...

— Это ничего не значит Кир. Возможно, этот Небесный Знак предвещает изменения в наших судьбах.

— Вы знаете, что значит конкретно этот Небесный Знак? — спросил я, указывая пальцем в небо.

— Конечно, — кивнула Пипа. — Этот символ переводится как «Дикая Охота». Очень плохой цикл для торговцев, путешественников, уязвимых поселений и вообще для всех, кто хочет жить тихой мирной жизнью. Дикая Охота испытывает народы, населяющие Единство, на прочность. Привычные законы перестанут существовать.

— И что нам делать?

— Продолжать жить, — равнодушно пожала плечами Пипа. — Продолжать делать то, что делали раньше. Возможно, придётся поискать новые способы и пути. Но в целом для нас это благоприятный знак. Существа со Звёздной Кровью выходят на промысел и войну, из-за чего слабые должны будут либо погибнуть, либо присоединиться к сильным, а сильные станут ещё сильнее. Мы — сильные.

Я кивнул.

— Мы сильные, — уверенно повторил я, словно заклинание.

Однако никакой уверенности я не испытывал.

— Отправляемся, юнкер, — произнесла Пипа с нетерпением. — Я жду вас в своей карете.

Я кивнул и направился к Брогану.

— Что случилось, командир? — спросил он настороженно.

Вместо объяснений я протянул ему приказ ван дер Киила. Третий сержант прочитал его, шевеля губами.

— Кого вы возьмёте с собой? — спросил он, возвращая пакет.

— Я почти не знаю наших парней. Кого мне посоветуешь?

Броган снял шляпу и почесал лысый затылок.

— Хорошо бы посадить по легионеру на каждого цезаря, но нам не разрешат. На подножки кареты встанут двое, двое сядут сзади на запятки, один рядом с кучером, — начал размышлять вслух Броган. — Может, разрешите мне заняться охраной?

— Я бы с удовольствием отправился вместе с центурией, — возразил я. — Но в приказе на этот счёт всё ясно и однозначно. Генерал приказывает мне лично из-за того, что я Восходящий.

— И то верно, командир, — кивнул он мне в ответ, возвращая шляпу на своё законное место.

Ещё некоторое время ушло на то, чтобы выбрать добровольцев и растолковать им приказ, но через четверть часа я уже сидел на мягком сиденье в шаткой деревянной карете, напротив бронзовой Восходящей, закутанной в свои меха. За окном мелькали идеально прямые стволы копейника с гладкой коричневой корой.

Кроме удивительной геометрической формы, деревья отличались ровными ветвями, расположенными под строгим углом к стволу и друг к другу. Листья копейника светло-зелёные, крупные, были собраны в плотные кроны, превращая и без того низкую освещённость в кромешную тьму. Благо, что карета была оборудована чем-то вроде прожекторной фары, разгонявшей темноту впереди. Деревянные колёса с металлическими ободами гулко грохотали по мощёной камнем дороге.

Несмотря на шаткость и скрипучие рессоры, внутри кареты было довольно уютно и приятно пахло. Бронзовая Восходящая, закутанная в меха, сидела напротив меня, погружённая в свои мысли. Её глаза, похожие на два светящихся светлых янтаря, смотрели прямо перед собой, не выражая никаких эмоций.

Карета легко набирала скорость, меня слегка качало на мягком сиденье. Ван дер Джарн не докучала мне разговорами. И, честно говоря, я был рад, что появилось время помолчать и подумать обо всём, что со мной случилось за последнее время.

121.

Я успел и подумать, и подремать, и даже немного заскучать, прежде чем чиновница обратила на меня внимание.

— Кир, вы разрешите мне задать личный вопрос? — обратилась она ко мне.

Естественно, я немного напрягся от такого начала беседы. Незнакомка, которая, в общем-то, мне не была знакома, вдруг решила узнать меня поближе.

— Вопросы разрешаю, — осторожно ответил я. — Не обещаю, что отвечу на них, если они окажутся слишком личными.

Пипа пожала плечами.

— Ничего такого, ювейн. Я хотела спросить, как так вышло, что целый юнкер Четырнадцатого легиона не знает о естественной смене Небесных Знаков?

— Тут нет никакого секрета, — немного расслабился я. — Я из тех, кого в Поднебесном Аркадоне принято называть Небесными людьми.

В глазах собеседницы мелькнуло понимание, но лишь на мгновение. Почти сразу она снова приняла выражение вежливого благодушия, за которым скрывала равнодушие.

— Я слышала о вашем народе. Вы вроде с большого воздушного корабля или острова?

Я кивнул.

— Именно так. С корабля, — сдержанно ответил я с вежливым кивком. — Но моё происхождение не так уж и загадочно. Небесный Аркадон для меня выглядит куда как интереснее.

Пипа слегка наклонилась вперёд, в её глазах промелькнула тень любопытства. Но я не был намерен пускаться в долгие объяснения своего происхождения, пусть считает как ей угодно.

— И как переселение повлияло на такого человека, как вы?

Я поколебался мгновение, прежде чем продолжить:

— Да в общем-то, можно сказать, что никак, разве что многое в устройстве вашего общества, хейр, для меня пока непонятно.

Карета мягко покачивалась, пока мы продолжали путь, а ритмичный стук колёс по каменной дороге, как это ни странно, оказался успокаивающим фоном для нашего разговора.

— Не понимаете, и всё же вы служите в Четырнадцатом легионе? — заметила Пипа. — Как это произошло? Вы искали шанс проявить себя в нашем обществе?

Кривая улыбка тронула мои губы.

— На самом деле это не моё желание. И уж точно не зов приключений. Я попался патрулю без документов. Вот я здесь. Решил натурализоваться, так сказать.

Взгляд Пипы устремился в окно и снова стал равнодушным. Я понял, что она ожидала услышать романтическую историю, а я разочаровал её.

— Это… Это похвально, юнкер. А приключения… Они часто ведут нас по путям, о которых мы даже не догадывались.

Я кивнул в знак согласия и заметил, не сумев скрыть тень иронии:

— Так и есть. Иногда эти пути отмечены знаками с небес, направляющими или предупреждающими нас о том, что нас ждёт впереди.

Она повернулась ко мне с серьёзным выражением лица.

— Вы не верите в судьбу? Или вы думаете, что наша жизнь формируется исключительно нашим собственным выбором?

Вопрос повис в воздухе между нами. Вообще-то, именно так я и думал, но ответил иначе:

— Вы сами Восходящая. Не мне вам рассказывать об этом. Я уверен, — начал я, — что судьба есть, но она не предопределена. Каждый из нас в силах повлиять на ход событий, внося свой вклад. Это не какая-то непреклонная или необоримая сила, а скорее кусок сырой глины. Что из него получится: ночной горшок или ваза, достойная стоять в самых великолепных дворцах, зависит в конечном итоге от того, сколько вложить труда и стараний.

Пипа, казалось, на мгновение задумалась, прежде чем заговорить снова.

— Горшок, — наконец улыбнулась она. — Я запомню эту очаровательную метафору. А что насчёт Дикой Охоты? Разве это не наглядный знак судьбы?

Я посмотрел на пролетающие за окном деревья, их листья мерцали в свете прожектора кареты.

— Страх — спутник, который сопровождает меня в каждом путешествии. Но я не позволяю ему диктовать мне путь. Дикая Охота может стать испытанием, но она также и даёт возможность для роста. Вы сами об этом сказали.

Пипа закуталась в белоснежные меха ещё глубже, не отрывая от меня глаз. Чувственные губы собеседницы изогнулись в лёгкой улыбке, и на мгновение безразличие, казалось, исчезло.

— Остаётся надеяться, что мы соткём нити наших судеб мудро и красиво, ювейн, — сказала она. — Дорога длинная. Если у вас есть вопросы, я с удовольствием на них отвечу.

Я хотел было отказаться, как вдруг вспомнил недавние события, оставившие меня в недоумении.

— Знаете, пожалуй, у меня есть вопрос, — начал я. — Что вы можете рассказать мне о семействе ван дер Скардар?

— Ван дер Джарны в дружеских отношениях с Домом ван дер Скардар, — спокойно ответила чиновница. — Что конкретно вас интересует?

— Мне недавно предложили целый мешок ун в качестве награды за спасение особы из этого дома. Хотел узнать у вас, что это за семейство.

— Этот дом близок к королевскому двору и входит в самые высокие круги Поднебесного Аркадона. Их можно смело назвать влиятельной и богатой фамилией, — с интересом ответила Пипа. — Теперь меня терзает любопытство, юнкер. Прошу вас, расскажите, что за загадочную особу вы спасли и при каких обстоятельствах?

Я задумался на секунду и решил, что в просьбе собеседницы нет ничего криминального и секретного.

— Меня подобрало Копьё крылатых кавалеристов под командованием старшего офицера ван дер Кронка, — начал я. — На обратном пути в Аркадон мы столкнулись с ургами. Меня бы убили, если бы Клени ван дер Аристер не пробила шамана ургов пикой, направив своего гиппоптера почти под прямым углом вниз. Сразу после этого случая я оказал этой храброй девушке медицинскую помощь.

— Вы уверены, Кир, что ничего не перепутали? — медовые глаза смотрели серьёзно и строго.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

После полуминутного колебания блондинка ответила:

— Кир, дело в том, что Клени тяжело больна уже много лет. Я знаю это наверняка, так как хорошо знакома с этой семьёй. Сомневаюсь, что она смогла бы нанести тот удар пикой, да и в седло гиппоптера забралась бы едва ли. Это не могла быть Клени.

— Но...

— Мне это известно наверняка, — спокойно, но твёрдо ответила Пипа. — У вас есть ещё какие-нибудь вопросы?

Я задумался и почувствовал себя одураченным. Это если, конечно, учесть, что чиновница говорит сейчас правду. С другой стороны, зачем ей меня дезинформировать? Тогда получается, Клени — это никакая не Клени ван дер Скардар. И кто же тогда за её спасение мне предлагал внушительную сумму денег?

Однако мои размышления прервал громкий треск, и карета подпрыгнула, из-за чего сидевшую напротив меня Пипу бросило на меня. Хорошо ещё реакция Восходящих помогла нам заключить друг друга в объятия, тем самым Пипа избежала позорного падения или даже травм.

Наше транспортное средство резко остановилось и накренилось. Я посмотрел в глаза чиновницы и, скороговоркой пробормотав извинения, отстранился. Высунувшись в окно, увидел, что одно из колёс отвалилось, а ось оставила за собой след из щепок на мощёной дороге.

— Капрал! — крикнул я, открывая дверцу кареты. — Что с колесом!

Кюнс и двое легионеров уже спешили к отвалившемуся колесу. Капрал быстро осмотрел колесо и поднял над головой копьё с металлическим древком.

— Командир, кто-то кинул копьё в спицы...

В воздухе раздался пронзительный свист. Тело капрала непроизвольно вздрогнуло. Всё, что я успел заметить — его удивлённое выражение лица. Я, немного растерявшись, оглянулся и вздрогнул, увидев длинную стрелу, торчащую из спины моего легионера.

— К оружию! — рявкнул я. — На нас напали!

Но мой приказ был отдан слишком поздно. Окружающее пространство уже было наполнено свистом пронзавших воздух примитивных снарядов. На дорогу вокруг покосившейся кареты обрушился смертоносный град стрел, поражавший цели с леденящей кровь точностью. Один за другим мои легионеры падали, в телах некоторых оказывалось по пять-шесть стрел разом.

Я едва успел заметить, откуда стреляют, и заскочил в карету обратно, выхватывая револьвер. «Головорез» М2 хоть и был стандартным флотским револьвером Арминума, но мне разрешили его оставить себе. Калибры совпадали, со снабжением проблем возникнуть было не должно. Понравился мне этот тяжеловатый, но крепкий и надёжный револьвер. В случае чего можно в кого-нибудь кинуть им, как однажды пошутила Виториа.

Подметив одного из лучников, я выстрелил. Затем ещё, ещё и ещё. И ни разу не промахнулся, но эффекта не было. Фигура несколько раз дёрнулась, но не упала, а сделала шаг за ствол дерева.

— Какого маблана? — спросил я ни к кому не обращаясь.

— Это некросы, юнкер, — спокойно, словно и не напал на нас никто, сообщила Пипа. — Придётся драться. Им нужно повредить голову или отрубить её.

Я прицелился точней и прострелил-таки одному из стрелков череп. Ожидаемо фигура покачнулась и завалилась. Перезарядил барабан револьвера. Прицелился во второго, но выстрелить помешала вылетевшая с противоположной стороны дверь, срываемая с петель. Я, резко развернувшись, только успел заметить, как Пипа отхватила пару когтистых лап, попытавшихся схватить её за белые меха. В руке чиновницы слабым светом мерцало какое-то энергетическое лезвие. Она развязала завязки и небрежно повела плечами. Белое меховое манто осыпалось на пол кареты. Под верхней одеждой оказался отливающий золотым блеском обтягивающий комбинезон. Моя спутница выпрыгнула на улицу через оторванную дверь.