Звездная Кровь. Изгнанник

Предисловие

Данный проект пишется по мотивам цикла «Звёздная Кровь» Романа Прокофьева с письменного согласия автора. Произведение не претендует на истинность описываемого лора, и при дальнейшем развитии оригинального цикла или при соответствующих замечаниях автора, главы могут быть переписаны в угоду логики, зрелищности или просто потому, что так захотел я.

Данное произведение является моим первым опытом в написании романа. Он пишется в режиме «онгоинг» (on going — в движении, т.е. главы пишутся постепенно), с бюджетом в две чашки чая. Орфография и пунктуация могут быть неидеальными, это стоит иметь в виду. Однако автор, то есть я, будет рад тем добрым людям, которые захотят найти опечатки и ошибки и скинуть их в виде скриншота в комментарии (убрав их под спойлер, конечно же) или в личные сообщения.

Все совпадения с реальными людьми, предметами и событиями — всего лишь совпадения, и являются случайными.

Приятного чтения!

Глава 1

Над головой пролетела стрела. Издав тонкий свист, она напомнила о близости костлявой руки у моего загривка. Глаза лишь успели заметить бело-синее оперение, перед тем как снаряд скрылся в густой луговой траве. Ткнул пятками в бока тауро подо мной, на что животное ответило недовольным мычанием. Прижавшись к широкой бычьей спине, одной рукой я придерживал поводья, а второй — целился в мелькающее разнотравье, стараясь выцепить глазом стрелка. Тщетно. Пустивший стрелу дикарь растворился в траве, опасаясь ответного огня. Впереди застрекотали автоматные очереди. Там пылили другие тауро, и там же шёл бой.

Чёртовы морвены. На миг появляясь по обрывистым краям дороги, они, верхом на своих двуногих ящерах, осыпали нашу алу стрелами. Погоня в стиле древних вестернов — на далёкой Земле многие бы отдали за голофильм подобного качества и формата приличные суммы. Как жаль, что всё вокруг — взаправду. Трава, тёплый ветер, и безысходное ожидание стрелы, что деревянным отростком рано или поздно возникнет промеж глаз.

Движение! Размытый силуэт возник на гребне, возвысившись над длинными колосьями. Натянутая тетива лука и навострившая на меня наконечник стрела — первые детали, что успел заметить мой глаз. У меднолицего были все шансы попасть, но я медлить не стал.

«Суворов», лягнувшись, выплюнул веер трассеров по направлению к цели. Попал или нет — не знаю, но абориген резко исчез, не успев выстрелить. Вновь пригнувшись в седле, пришпорил быка. Нужно нагнать свой отряд.

Из зарослей порхнула стрела, отскочив от кирасы брони. Пройдя по касательной, она лишь вскользь проскрежетала по пластали. Но даже так импульс удара чуть не выбил меня из седла. Зарычав сквозь зубы, отстрелял десяток пуль в сторону лучника, но всё ушло в молоко. Вечер переставал быть томным. Если я не предприму каких-либо активных действий, то рано или поздно меня подстрелят, как вертлявого зайца. Хорошо, что у меня в рукаве есть несколько тузов.

Он должен был попасть. Татуированное лицо, возникнув над травяной стеной, смотрело злым ястребиным прищуром. Лук в руках аборигена был натянут до упора и нацелен точно на меня. Увидел я стрелка случайно, оглянувшись назад. Время замедлилось. Меднолицый, поймав мой взгляд, ощерился белозубым оскалом. И выстрелил.

Едва видимым росчерком стрела за мгновения преодолела разделяющее нас расстояние. Наконечник блеснул на свету серебряной рыбкой. Словно в замедленной съёмке, я наблюдал, как ко мне тянулась хладная рука смерти.

Звон металла! — и снаряд отлетает прочь. Силовой щит, состоящий из шестиугольных плит, окутал полупрозрачным куполом мою тушку. Стрела бессильно отскочила от возникшей преграды, пропав в пыльном следе. Удивление было последним, что мелькнуло в глазах аборигена. Автомат в руке изрыгнул короткую очередь, грохнув по ушам. Неестественно дёрнувшись, морвен рухнул вниз, скрывшись в растительном покрове.

В щит прилетело ещё две стрелы: за меня взялись всерьёз. Покров силового поля, в котором шестиугольных ячеек становилось всё меньше — вот и всё, что отделяло меня от скорой гибели. Рано или поздно в меня попадут, и судя по тому, что промахов становится всё меньше и меньше, морвены пристрелялись. Всё чаще мелькали их медные рожи по бокам дороги, а магазин «Суворова» уже показал дно. Перезарядить автомат я опасался: тауро подо мной скакал и дёргался, как бешеный. Патовая ситуация, исход которой был не за горами. Даже если сейчас я догоню свою алу, ускакавшую далеко вперёд, то это ничего не изменит. Знакомый с тактикой загонной охоты, я уверен — дикари осторожничают не просто так. Они гонят нас, как неразумное зверьё, а в конце этой гонки нас ждёт другой отряд. Западня, выхода из которой я не видел.

Тут бык взревел. Случайная стрела попала ему в бок, не убив, но причинив животному боль. Промах? Или чёткий замысел остроухих, собравшихся лишить меня транспорта? Как бы то ни было, но тауро, до этого бездумно скакавший вперёд, резко заимел своё мнение насчёт сложившейся ситуации.

Утробно замычав, он резко развернулся на девяносто градусов, поперев в растительную гущу. Окрики, тычки, отчаянное дёрганье поводьев — ничто не смогло переубедить разъярённого быка вернуться на дорогу. Кажется, неожиданностью такое поведение стало не только для меня. Морвен, верхом на своей страусоподобной твари, лишь успел удивлённо открыть рот, перед тем как бычья туша снесла его вместе с питомцем и втоптала в землю с влажным хрустом ломающихся костей.

Загудел боевой рог — отбившаяся овечка не осталась незамеченной. Сзади зазвучали крики: аборигены кинулись за убегающей добычей. Я же как мог шпорил тауро. Может, я и смогу уйти..

Бык оставлял за собой широкий след примятой травы, который не увидит разве что слепой. Прекрасная наводка для возможных преследователей. Умом я понимал — за мной в любом случае кто-то да отправился, но надежда всегда умирает последней. Число дикарей невелико. Очень хочется, чтобы их лидер не решился распылять силы на одного убегающего человека.

Опушка Леса становилась всё ближе. Стена древесных гигантов является границей владений меднолицых, за которую они заходить не могут, а точнее — опасаются. Жители Леса не терпят гостей с луга, а потому у меня есть шанс. Шанс сбежать, если добегу. И казалось, что у меня получится. Что я вырвусь. Однако беда, как говорится, не приходит одна.

Тауро было плохо. Стрела, на первый взгляд вонзившаяся неглубоко, вместе с кровью пила из него жизнь. Капля за каплей, она постепенно утекала из мощного тела. Жалобно мыча, бык постепенно замедлялся. Я выжимал из него всё, что мог, стараясь пробежать как можно дальше. Бесполезно. Спустя минуту, тауро упал.

Произошло это неожиданно, когда травяное море вокруг сменилось на красный пустырь. Не стать раздавленной лепёшкой мне удалось лишь благодаря рефлексам и готовности прыгать в любой момент. Полёт продлился недолго, в спину тут же жёстко ударила земля. Кубарем перекатившись по красноватому грунту, вздымая облачка пыли, я мгновенно выпрямился. Руки скупыми движениями перезарядили и приготовили автомат к бою (эта железка мне при приземлении все ребра отбила), а глаза устремили взор в траву. Боковым зрением увидел, как с грохотом завалился на землю тауро. Его бока медленно вздымались, но то была уже агония. Вскоре он затих.

Вдалеке слышались звуки удаляющегося боя. Стрекот автоматов становился всё тише и тише, пока не растворился в медвяном воздухе луга. Наступило затишье. Изумрудный жук, басовито гудя, пролетел над ухом. Запели робкие пташки. Зашелестел травой ветер.

Будто и не было дикой погони минуту назад. Тишь да гладь. Луг накинул маску безмятежности, топя в травяном море следы уходящего боя. Звуки. Образы. Даже мысли — медовый аромат трав расслаблял, обволакивая разум. Но я не обманывался: в любой момент это спокойствие сменится жаркой битвой. Зрачок автоматного дула, как настороженный волк, бродил по цветущему разнотравью, выискивая цель. Внутри меня сжалась в напряжённом ожидании пружина из нервов.

Под рукой расцвела бронзовым светом скрижаль. Полупрозрачными глифами замелькали Руны, строясь в боевой порядок. Бедные, но в то же время проверенные временем связки заняли свои места, готовые по малейшему мановению руки из незримых рисунков стать смертоносной реальностью.

Так уж вышло, что я — Восходящий. Тот, у кого в запястье блестит серебряный гвоздь стигмата, что даёт доступ к главному богатству этого странного мира — Рунам. Они являются настоящей магией, благодаря которой можно сделать очень многое. Ускорить рост растений, исчезнуть на ровном месте или обрушить на головы врагов огненный шторм — всё это лишь часть того, на что способны призрачные глифы. Единственным условием для их применения было наличие Звёздной Крови.

По лицу скользнула далёкая тень. Крик хищной птицы над головой плетью стеганул по ушам. Я весь обратился в слух. Жужжание насекомых и шёпот трав не помешали мне услышать главного — тихого скрипа натягивающейся тетивы.

Я резко обернулся, направляя автомат в сторону угрозы, но опоздал. Наездник на кархе подкрался незаметно, наконечник стрелы смотрел мне точно в лоб. Морвен медным изваянием застыл на границе пустыря, глядя мне прямо в душу. Охотник, загнавший добычу. Так мы и стояли, пока сзади не раздался резкий окрик:

— Э’й! Ты! Брасай а’ружье!

Единый Язык. Век бы его не слышать.

Медленно разведя руки в стороны (не спеша при этом бросать «Суворов»), я повернулся к говорившему. Такой же меднолицый морвен на ездовом ящере, и точно также он целился в меня из лука. Осталось понять, сколько их. Быть может, мне стоит рискнуть?

Из травяного моря появился ещё один дикарь. Выплыв на открытое пространство, он прищуренно оглядел на меня, словно оценивая. Всего трое. Луки, ездовые звери и острый взгляд — против автомата, Рун и голого желания жить. Ожидание чуда, затухшее было в начале, вновь распростёрло крылья. Троица дикарей против Восходящего! Это они должны меня бояться, а не я их!

Но радость длилась недолго. Как белый призрак умирающей надежды, желтоватые колосья раздвинула гибкая фигура карха, на которой сидел ещё один дикарь. От сородичей его отличало не только количество татуировок на оголённом торсе, но и бронзовый абрис, очерчивающий силуэт.

Песок Ручья

Восходящий

Народ: Луга

Титул: хейр

Ранг: бронза

Восходящий. Такой же, как и я. В загорелом запястье блеснула шляпка стигмата — ошибки быть не может. Трое морвенов являются лишь свитой для своего господина, простыми загонщиками для царя на королевской охоте. Песок Ручья, кинув на меня заинтересованный взгляд, тут же оскалился. Нетрудно догадаться, почему. Для любого Восходящего в этом мире важны лишь Руны и Звёздная Кровь. Будь я обычным человеком, меня бы ждала участь раба в стойбище дикарей. Сейчас же меня ждало лишь одно.

Смерть.

— Так-так-так, посмотррите какая добыча попала ко мне в лапы! Восходящий, да ещё и с брронзовым отливом!

Рычащий голос звонко разнесся по пустырю. В ответ послышались возгласы одобрения и смешки.

Конец. Меня попросту пристрелят, как утку. Только если...

— Нечастое везение! Мне не террпится увидеть блеск твоих Рун, гррязь...

— О, ты увидишь их блеск, я тебе обещаю! Я вызываю тебя на фионтар!

Пустырь смолк. Потонул в этом молчании щебет птиц, притихло урчание вечно голодных кархов. Даже ветер прекратил свой едва слышный шёпот. Только где-то далеко стрекотал кузнечик. Его скрипка повторяла раз за разом один и тот же мотив, на который был способен маленький музыкант.

Скри-ри. Скр-ри. Скр-ри.

Трель была единственным звуком, что разносился по долине. А затем всё вокруг взорвалось хохотом.

Песок Ручья, картинно утирая слёзы смеха, мотал головой. Отсмеявшись, Восходящий со злым ехидством посмотрел на меня, после чего задал резонный вопрос:

— Гррязь требует фионтара. А что мне мешает просто... прристрелить тебя?

— Неужели ты боишься, Песочек? Неужели ты лишь падальщик, что добивает израненную жертву? Не сокол — жалкий коршун...

Абориген потемнел лицом. Сомнение — хороший яд для гордыни. Умею я выводить людей из себя парой фраз, вот только я никогда не видел в этом плюсов. Упрямый нрав и острый язык — не лучшая пара друг для друга. Вместо ответа Восходящий изящно спрыгнул с ящера, придерживая ножны на поясе. Горящие гневом глаза жгли меня, как угли.

Троица морвенов медленно охватила нас неровным треугольником, очерчивая границы импровизированной арены. Отлично. Я вывел Восходящего на поединок. Осталось выжить, желательно при этом выйдя победителем. Словно напружинившийся тигр, Песок Ручья звериной походкой подошёл ко мне, на расстояние нескольких шагов. Я, вытянув руку вбок, отбросил автомат в сторону.

— Клятва?

— Клятва? Гррязь просит клятвы? Даю слово хейра, что если ты победишь — тебя отпустят!

— Твоё слово ничего не стоит для меня.

— Ах-ха, неужели ты боишься... Апокриф?

Чёрт. Уел, меднокожий. Клятва Наблюдателю стала бы прекрасным гарантом моей безопасности в случае победы, но даже так я узнал главное — отпускать меня не собираются в любом случае. Если я прикончу Восходящего, меня за секунды превратят в утыканного стрелами ежа. По глазам вижу — эти парни не промахнутся.

Пустырь застыл в ожидании. Как два хищника, мы с Песком замерли друг напротив друга в напряжённых позах. Малейшее движение спровоцирует бой. И никто не спешил его начинать. Капля пота, скатившись по щеке, повисла на подбородке, щекоча и внося смятение в мысли. Не успела она упасть, достигнув земли, как прозвучал первый звук, ознаменовавший начало схватки. Звон стали о сталь.

Удар был точен и силён. Промедли я на секунду — и моё сердце пронзил бы вычурный клинок, напоминающий золотое перо. От ответного взмаха копьём, возникшего в моих руках, абориген ушёл перекатом назад, после чего уворачиваться пришлось уже мне. Стрела лишь разрезала ткань на плече, не зацепив тела. Поразительная скорость. Меньше секунды хватило противнику, чтобы достать лук и выстрелить. Второй снаряд отбил, крутанув копьё, после чего пошёл в атаку.

Он не успел выстрелить, хотя был близок. Резкий взмах сверху вниз заставил остроухого отступить и принять этот удар на дерево лука. Оружие этого не пережило, распавшись на неровные половинки. Рыкнув, морвен снова выхватил клинок. Копьё против меча — нечестный бой для последнего при равных условиях и при равном мастерстве, но эта схватка являлась одинаково опасной и для меня, и для Песка. Бой с другим Восходящим — всегда риск. Никогда нельзя предугадать, что твой противник выкинет из скрижали в следующий момент и какие Атрибуты с Навыками у него развиты.

Мы сошлись в клинче, где я всячески пытался теснить оппонента, а он — достать меня неожиданными выпадами. В мастерстве, да и в голой силе я проигрывал. Как ржаной колос на ветру, Песок Ручья изгибался под немыслимыми углами, с тигриной ловкостью уходя от взмахов и выпадов копья. При этом он умудрялся контратаковать, из-за чего на моём лице и руках красовалось несколько порезов.

Я проигрываю.

Такой вывод напрашивался сам собой. Каждый раз, когда я пропускал очередной удар, который наносил пусть и несущественные, но очень болезненные раны, исход этого боя становился всё очевиднее для меня. Но тут противник допустил ошибку, которой я не мог не воспользоваться.

Копьё, выстрелив чёрной змеёй, укусило противника за бок. Первая кровь! Опьянённый маленькой победой, я пошёл в атаку... И получил мощный отпор. Казалось, что Песок Ручья до этого лишь игрался. Сейчас же он разозлился.

Я едва успевал отбивать град ударов, уйдя в глухую оборону. Время использовать что-то посерьёзнее простого металла. А когда пятка наткнулась на угловатый предмет и под ногами послышался звон металла, я понял — пора действовать.

Упругий поток воздуха оттолкнул противника от меня. Выгадав момент, я успел использовать Руну Воздушного Толчка, разорвав дистанцию. Два молниеносных тычка копьём не достигли Восходящего, но это и не являлось моей целью. Мне лишь нужно было выгадать несколько секунд, держа противника на дистанции. И теперь, когда появилось пространство для манёвра, я готов перевернуть доску в этой партии.

Резкий присед вниз. Свободная рука, метнувшись под ноги, схватила потёртую рукоятку. Есть! Обратное движение — и на оппонента бездушно смотрит зрачок пятимиллиметрового дула.

Он был быстр, в реакции ему не откажешь. Оно и неудивительно: бронзовые Восходящие являются чем-то большим, чем просто людьми. Сильнее, выносливее, быстрее — стигмат делает из обычного человека настоящего монстра. Противника за мгновение окутал солнечный щит. Защитная Руна, которая, несомненно, выдержала бы гораздо большее, чем какую-то там очередь из «Суворова». Однако Песок Ручья всё равно совершил ошибку. Аборигену следовало атаковать, а не защищаться.

Три дикаря, что наблюдали за боем с позиции простых зевак, внезапно оказались его непосредственными участниками. Очередь прошила двоих меднолицых, отправив их в края вечной охоты вместе с питомцами. Согнув руку в локте, завёл её за спину и выпустил остаток магазина. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы понять — я попал. Произошедшее заняло секунды, по истечению которых вся троица была мертва. Однако главная проблема всё ещё не решена.

Заревев взбешённым буйволом, Песок Ручья налетел на меня со стремительностью урагана. Я едва успел откинуть автомат в его сторону, который тот разрубил ещё в полёте взмахом клинка, и выставить копьё. Гнев Восходящего отдавался в каждом ударе, отчего на древке появилось несколько глубоких зарубок. И хотел бы я сказать, что потеряв осторожность, он стал менее опасным. Наоборот, меднолицый шёл в яростный размен, не считаясь с ранениями. Его кожа посерела, стала прочнее. Лезвие копья иногда просто скрежетало по ней, не нанося никакого урона.

Момент, когда в бой вмешались со стороны, я пропустил. Меня словно сбил поезд, а плечо обожгло острой болью. Несравнимое ни с чем ощущение куска мяса в пасти голодного пса продлилось, к счастью, не долго. Выкрутившись из хватки острых зубов, наотмашь ударил древком копья. Попал. Зло рыкнув, белая помесь ящерицы и страуса отпрыгнула от меня, скаля клыки. Чёртов питомец чёртового морвена решил помочь своему хозяину. Как мило. Плечо замолило об отдыхе, но кто мне его сейчас даст? Пара секунд — небольшая заминка, после которой Песок Ручья атаковал вновь.

Не знаю, как я вообще выжил. Благодаря Руне Укрепления Кожи и чуду, не иначе. В какой-то момент я смог достать карха Руной Каменного Шипа, размозжив твари голову. Кроме как везением я это не мог назвать: рептилия оказалась очень сообразительной, и от двух предыдущих каменных сосулек попросту увернулась. Вот только я всё равно проиграл. Звёздной Крови осталось меньше трети, Песок Ручья был жив и очень жаждал избавить Единство от моего существования, а сил едва хватало на попытки заблокировать часть ударов.

Золотое лезвие свистнуло в миллиметре от моего глаза. От тычка в живот обратной стороной копья Песок отступил назад, шипяще выругавшись. Так мы и встали, тяжело дыша и не сводя друг с друга взгляда. На землю упала очередная капля крови с рассечённого лба. Быстро утерев лицо, резким взмахом призвал Руну Теневого Разреза. В сторону противника, возникнув из пустоты, взметнулся чёрный полумесяц. Ему навстречу выпорхнула светящаяся комета.

Два снаряда, столкнувшись в воздухе, взаимоуничтожились, взорвавшись яркой вспышкой. И если это меня ввело в небольшой ступор, то Песок Ручья не стал стоять столбом, рванувшись вперёд.

Этот взмах мог бы достать меня. Клинок, сверкнув смазанной дугой, располосовал воздух в том месте, где секунду назад был я. Но противника не смутило моё исчезновение. Он, как заведённый механизм, стал тыкать в землю острием меча. У его действий был смысл: он старался попасть по изворачивающейся теневой кляксе. То есть — по мне. И он попал.

Вывалившись из теней, я поражённо уставился на свой живот. Там, окрашивая ткань одежды в грязно-алый цвет, расплывалось мокрое пятно. Я успел лишь неверяще прикоснуться рукой к ране, прежде чем вспышка боли бросила меня на колени. Сквозь сжатые зубы прорвался мучительный стон.

Песок Ручья, стоя в нескольких метрах, увидел это. Зубы его блеснули хищным оскалом.

— Попался, тс-си...

— Лучше посмотри под ноги, меднокожий...

Восходящий недоумённо уставился вниз. Там, рядом с его босыми ступнями, сиротливо лежал на земле чёрный цилиндр. Зрачки морвена сузились, лицо исказила гримаса страха и узнавания. Он попытался спастись. Попытался убежать или найти спасение среди Рун — неважно. Таймер, выставленный на осколочной гранате, уже окончил свой счёт.

Взрыв! Рядом свистнули осколки, некоторые из которых вонзились в руку, прикрывающую голову. Восходящего поглотило облако красной пыли, скрывая из поля зрения.

Оперевшись на копьё, я тяжело встал, зажимая рану на животе. До последнего я ждал того, что из клубов пыли на меня вывалится живой и невредимый противник. Вывалится — и одним точным взмахом меча прекратит моё существование. Но когда завеса спала, меня настигло равнодушное облегчение.

Бой окончен.

Валяясь на рыжей земле, Песок Ручья был ещё жив. Поразительная живучесть Восходящего вкупе с так и не окончившей своего действия Руной, делающей его кожу крепче, помогли ему выжить в эпицентре взрыва. Однако вряд ли аборигену стало от этого легче.

Больше всего пострадали его ноги. Тошнотворное зрелище того, как всё, что было ниже коленей, стало измочаленной кровавой кашей, не оставило меня равнодушным. Захотелось избавиться от сегодняшнего завтрака. Казалось, что с такими ранениями не живут. Однако, несмотря на страшные увечья и обильную кровопотерю, Песок Ручья не сдавался. Перевернувшись на бок, он пытался дотянуться рукой до лежавшего рядом клинка. Забрызганное кровью лезвие было в сантиметрах от посеревших пальцев и у него могло бы получиться... вот только я не даю вторых шансов.

Меч весело зазвенел по каменистой земле, точным пинком выбитый из ослабевшей руки хозяина. Судорожно вдохнув, Песок Ручья перевёл взгляд на меня. Вопреки ожиданиям, на его лице возникла не гримаса ненависти, нет. Губы, дрогнув, сложились в слабую улыбку.

— Меня победила... Гррязь... Отверргнутый...

Пустой взгляд янтарных глаз упал куда-то вниз, сфокусировавшись на одной точке. Внезапно встрепенувшись, Восходящий вновь посмотрел на меня. Пристально, словно ища на моём лице ответа на невысказанный вопрос. Через секунду он усмехнулся, грустно и блекло, выдавив слова вместе со своим последним вздохом:

— Тот-кто-Сражается свидетель... Это был хороший бой, изгой...

Жизнь покинула его.

Упав на спину, он уставился в небо помертвевшим взором. Над трупом, засверкав бронзой и зеленью, возникла вереница символов.

Смотря на тело, я не чувствовал ничего. Он — не первый мной убитый, и, наверняка, не последний. Чтобы выживать в Единстве, в этом страшном и жестоком мире, нужно перестать быть человеком. И у меня это пока что получается.

Живот прострелила боль. Запылали раны на теле. Пора бы перестать рефлексировать и заняться собой, а не то я так помру от кровопотери. Отозвав копьё обратно в скрижаль, вынул коробочку медкита из поясного кармана. Прочь улетела разломанная на части и держащаяся на честном слове броня. К ней же присоединилась и тканевая куртка — она превратилась в изорванные лохмотья. Тугой тюбик, найденный в аптечке, исторгнул из себя прозрачный гель, который я аккуратными движениями нанёс на поверхностные порезы. Плечи, руки и бока изобиловали ранками, а потому следовало позаботиться и о них. Не забыл и о плече. Несмотря на наплечник «Скаута», карх всё равно сумел достать до мяса. К счастью, неглубоко — медгель справится и здесь. Напоследок стёр отрезком бинта кровавую маску на лице.

Вот только оставалась рана на животе. Алый разрез, глубокий и кровавый. Несмотря на Руну Теневого Укрытия, клинок Восходящего всё равно смог нанести опасный удар, что для меня оказалось опасным сюрпризом. До органов, вроде, не достало, но ещё пара сантиметров — и кто знает, что было бы тогда. Гель помог лишь обеззаразить края раны и остановить кровотечение, но для полноценного исцеления его недостаточно. Обычный человек без зашивания здесь не обошёлся бы, но я — Восходящий. У меня есть то, что будет получше нитки и иглы.

С руки сорвалась зелёная искра, быстро впитавшаяся в кожу. Зажгло, защипало живот. Это была малая цена за то, что давала Руна Заживления. Всего лишь дерево, пусть и дважды усиленное, но оно, тем не менее, творило чудо. Как в ускоренной перемотке, края раны стягивались и рубцевались, пока на коже не спеклась кровяная корка. На всякий случай перебинтовав сверху, встал на ноги. Боль осталась, но её не сравнить с той, что была до использования Руны. Магия, не иначе.

Закончив с первой помощью, обратил внимание на поверженного Восходящего. Он всё также лежал, а лужа крови под ним успела впитаться в красноватый грунт. Блестели парящие над ним символы, медленно вращаясь по кругу. Среди них выделялся искрящийся серебром глиф капли. Звёздная Кровь. То, ради чего в этом мире живут и из-за чего в нём умирают.

Махнув рукой, забрал её и Руны.

Получено 33 капли Звёздной Крови. Общее количество 66/151

Получена Руна Развития

Получена Руна Чёрного Троо

Получена Руна Взрывной Силы

Получена Руна Берсерка

Получена Руна Игг-Стрелы

Получен Обломок Скрижали Восходящего

Три бронзы, два дерева. Интересно было бы рассмотреть подробнее полученные Руны, однако сейчас не время для разбора трофеев. Нужно уходить отсюда, и как можно скорее: нашумел я изрядно. Несмотря на кажущуюся безмятежность, в этих лугах можно легко найти серьёзные неприятности.

Забрал с туши тауро свой рюкзак, набитый полезным для выживания в Единстве скарбом. Зажигалка, пара рожков к «Суворову» (ныне бесполезных), котелок, миски и прочая мелочь — повезло, что бык упал не на него. Надев вещмешок и кинув грустный взгляд разрубленные посередине половинки автомата, валяющиеся на земле, я был готов к походу обратно в лагерь. Но для начала надо было сделать последнее дело.

Присев рядом с трупом Восходящего, взял его за остывающее запястье. Стигмат невозможно удалить из Восходящего, пока тот жив. Однако серебристый гвоздь легко покидает своего владельца при его смерти. Нужно лишь провести пару простых манипуляций.

Шляпка стигмата, повинуясь нажатию пальца, чуть ухнула вниз, после чего показалась на поверхности кожи. Я аккуратно подцепил ногтями её края, после чего вытащил гвоздь. Выглядят все эти действия мерзко, однако на стигмате, вопреки ожиданиям, не было ни единого пятнышка крови. Треугольное навершие с печатью пронзённого круга и толстое острие — на вид он действительно выглядел как гвоздь необычной формы. Удивительно, но столь простая на вид штука позволяла Восходящим осознанно использовать Звёздную Кровь и Руны.

Как только стигмат оказался в моей ладони, выскочило сообщение, которое по своему исполнению больше напоминало архаичное письмо. Выполненное в лазурно-золотых тонах и украшенное витиеватыми узорами, оно дышало сплетением высоких технологий и грубостью прошлого. Внизу таблички мерцал знак: острое веретено с толстой срединной частью.

Повеление Храма Вечности!

Восходящий, верните стигмат Восходящего Песок Ручья в любой храм Вечности.

Награда: Слава

Награда: Благодарность Храма Вечности

Награда: Стигмат Восходящего

Награда: Звёздная Монета

Смахнув сообщение, убрал гвоздь в карман на поясной разгрузке. Это задание, или же, скорее, приказ я видел не впервые. Оно всегда адресуется тому, кто поднял стигмат умершего Восходящего. Взять и отнести гвоздь — звучит легко. Но если учесть, что единственный в этом Круге Храм находится в пяти днях пути отсюда, то задача начинает обрастать сложностями.

Однако стигмат и Руны было не единственным, что можно забрать у уже мёртвого Восходящего. Встав, я подошёл к предмету, что даже лёжа на земле не потерял своего изящного великолепия.

Золотой клинок вблизи казался ещё вычурнее. На язык сама просилась аналогия с пером. Взяв его в руки, я ощутил всю красоту и опасность, заключенную в этом лёгком, на вид, мече. Грозное оружие в правильных руках. И, кажется, оно было не просто изделием из златого металла. В эфесе, плавно соединяющем рукоятку и лезвие, был инструктирован неизвестный камень, излучавший мягкий свет. Игг-оружие — вроде так называют такие вещи? Дорогая штука, и очень опасная для тёмных тварей.

Эль-ладос

Содержит Звёздную Кровь

Способен наносить удары игг-светом, губительным для Червей и тёмных монстров.

Покрутив меч в руках и сделав пару пробных взмахов, я поцокал языком. Вещь. У того, кто делал это оружие, руки были из чистого золота. Мало кто отказался бы от владения таким клинком.

Лезвие с хрустом вошло в неподатливую землю. Играя бликами, клинок вонзился у головы своего хозяина, став ему могильным камнем. Присев рядом, я провёл рукой по лицу мёртвого аборигена, опуская ему веки.

— Это был хороший бой, морвен...

Возможно, ты найдешь в Вечности свой покой.

Всё, пора убираться отсюда. Поправив съехавший рюкзак, направился прямо в луговое разнотравье, держа курс на видневшихся вдали древесных гигантов. До наступления ночи следует найти укрытие, а лучше — добраться до реки. Еда у меня есть, но с водой дела обстоят не так хорошо. Ну, и напоследок, нужно постараться не дать себя сожрать какой-нибудь твари. Выживание в диком Единстве началось.

И как же я по нему, чёрт возьми, скучал.

Глава 2

Фляга весело забулькала, глотая холодную прозрачную воду. Ручей обнял загорелую руку, щекоча пальцы.

Хорошее место для небольшого привала. Родник, уютно расположившийся в скальном разломе, стал неплохим местом для отдыха и пополнения запасов питьевой воды. Увы, с едой дела обстояли иначе. Чтобы убраться от границы Пастельных Лугов как можно дальше, был потрачен весь остаток вчерашнего дня, и на поиски съестного времени не осталось. Это миниатюрное ущелье, поросшее зелёным плющом, удалось найти уже в сгущающихся сумерках.

Ночь, вопреки ожиданиям, выдалась спокойной. Кажется, судьба решила оставить свои испытания, удовлетворившись моим побегом от морвенов. Однако засыпать я всё равно побоялся, а потому толком и не отдохнул. Ничего страшного — организм Восходящего гораздо выносливее организма обычного человека.

Выпустив последний пузырь, фляга заполнилась под завязку. Повесив её на пояс, решил заняться утренней гигиеной. Намылив руки душистым бруском, я размазал мыльную пену по лицу и предплечьям, после чего смыл её той же родниковой водой. Снял бинты, дабы посмотреть на место недавнего ранения. За ночь регенерация сделала своё дело, залечив его полностью. На животе не было никаких следов, кроме вертикального белёсого шрама. Удовлетворённо качнув головой, убрал полоски бинтов в рюкзак.

Утро медленно занималось. Чтобы увидеть рассвет, не стоит смотреть на небо: в Единстве нет Солнца. Вместо него, свет здесь дарует кое-что другое.

Титаническое древо, раскинув призрачную крону на треть горизонта, постепенно проявлялось на фоне неба. Стеклянные ветви, начиная от толстого ствола, загорались мягким солнечным светом. С каждой секундой их переплетение становилось всё чётче, пока, наконец, силуэт одного из главных чудес Единства не показался полностью, затмив кусок неба своей кроной.

Игг-древо.

Огромное квази-живое растение, размах ветвей которого, по примерным расчётам, достигает более чем нескольких десятков километров. Необъяснимое явление этого мира, что освещает огромную территорию губительным для Червей и тёмных тварей игг-светом.

Нет. Краткая выдержка из справочника колониста никогда не сможет передать того возвышенного чувства, когда ты смотришь на игг-древо вживую. Так, наверное, смотрели в древности моряки на свет маяка, что блестел в черноте бушующего шторма, указывая путь.

Игг-древа — это то, что является основным условием для жизни в Единстве. Только в освещенных его светом землях — Кругах — она может существовать. Какая-то флора и фауна есть и в землях теней, но Тьма — уже абсолютно безжизненное и пустое пространство, где живут только Черви. Так говорят Народы Круга, так пространно намекают сообщения Наблюдателя и так звучат рассказы караванщиков, что путешествуют между Кругами.

С обрядом наведения чистоты было покончено. Смыв оставшуюся пену с кожи, вгляделся в текущую воду.

Оттуда на меня смотрел загорелый мужчина. Не то, чтобы красавец. Среднего возраста, с острыми чертами лица и чуть кривой перегородкой носа, он точно не обладал модельной внешностью. Волосы смольные, до плеч, где их будто бы отхватили ножом. Причесаться было нечем, а потому бардак на голове больше напоминал гнездо гиперактивной птицы, чем нормальную прическу. Покачав головой, я попытался хоть как-то пригладить жёсткие пряди, в чём не сильно преуспел.

Пора выдвигаться. Впереди — переход по лесу, полному опасностей. Стоит поторопиться, если я не хочу встретиться с ночными хищниками посреди диких территорий.

Махнув рукой, открыл Атлас. Передо мной тут же развернулось то, что я считаю одним из самых полезных инструментов в арсенале Восходящего.

Карта.

Но не обычная. Заключенная в бронзовую затейливую рамку, она отображала все те места, где я когда-либо был и делала она это с феноменальной точностью. По крайней мере, там, где сейчас был я, можно было рассмотреть прожилки на листике плюща, что вился по ближайшему камню. Словно крупномасштабная спутниковая съемка, Атлас позволял увидеть многое. Жаль, что не очень далеко — чем дальше от моего местоположения, тем менее чётко была видна карта. Но самое главное было на месте: метка, с простой подписью «ЛАГЕРЬ», стоявшая на небольшом островке посреди реки. Туда мне и надо.

Свернув Атлас, открыл второй раздел нейроинтерфейса Восходящего: Атрибуты.

Тело 10/10 (дерево) — Моторика 1/10 (бронза) — Физионика 1/10 (бронза) — Телесность 2/10 (бронза)

Разум 8/10 (дерево)

Дух 7/10 (дерево)

Никаких изменений. Свернув вкладку, огляделся вокруг.

Хорошее место, если нужно пополнить запасы воды или укрытие на ночь. Снова открыл Атлас и поставил метку. Авось и пригодится.

Путь мой лежал к берегу реки Рьян. Одна из крупнейших в Круге, выше по течению она отращивает один отток, в русле которого и расположен лагерь. Осталось только следовать вверх по береговой линии — и тогда я без труда доберусь до него. Наверное. В Единстве не стоит быть уверенным в чём-то на все сто.

До берега добрался быстро: пара сотен метров по каменистой равнине — не очень большое расстояние. Отсюда открылся прекрасный вид на реку, что разделяла собой Лес и Луга.

Противоположный берег терялся в туманной дымке. Над белесым морем лишь кое-где торчали клыки далеких гор, за которыми уже лежали теневые земли. Слева светилось игг-древо, раскинув свои золотые ветви. Кажущееся очень близким, до него было не меньше недели пути.

Пересекать реку мне, к счастью, не надо. Главное — вовремя свернуть в Лес, что изумрудно-синей стеной стоял чуть в стороне. Опасное место. Мне оно не сильно нравится, но если я не хочу делать крюк, то придётся пройти по нему часть пути.

Ноги неспешно съедали метр за метром. В какой-то момент я скинул ботинки и убрал их в рюкзак. В результате я стал ещё больше напоминать коренного жителя Единства — с голым торсом, босой, с растрепанными волосами и диким, звериным взглядом. Словно птица, выпущенная из клетки на вольный простор, я постепенно стесывал с себя маску землянина-колониста, отдавая власть тому, кто больше подходит этому жестокому миру.

Пугающее и одновременно пьянящее чувство настоящей свободы. Без навязанных рамок и без кандалов ответственности, ведь сейчас я сам себе король и командир. Хищник, вырвавшийся из тесной шкурки человека. Главное — не забываться. На любого охотника найдётся охотник покрупнее.

Так я и шёл, скрываясь в растительности, в изобилии растущей на речном берегу и периодически поглядывая в Атлас. Всё было тихо, и здесь не обошлось без моего вклада. Обойти подозрительные норы, сделать крюк у ободранного дерева и заметить на земле свежие следы — все эти действия составляли единую картину, которая для непосвященного может показаться неочевидной. Годы забытой практики на Земле выливались в умение выживать здесь, в Единстве. Да: в той, далекой земной жизни не было обилия хищных тварей, не было колоссальных светящихся древ и не было Рун с Восходящими. Но всё это — лишь фасад, отделка для животной смекалки и способности адаптироваться к опасным условиям. Если упавший с неба человек не может приспособиться к жизни здесь, то в скором времени его настигает смерть.

Взгляд иногда невольно падал на руки. Кожа на них давно потеряла свой нормальный цвет, переливаясь невзрачными цветами. Впрочем, касалось это не только рук. Тело, ноги, да и весь кожный покров в целом заимел постоянно меняющуюся раскраску. Так работает один из самых моих полезных и любимых Навыков: Мимикрия. В отличие от обычных Рун, Навыки ничего не требуют для активации и действуют с помощью мысленных усилий. Зрелище того, как твоя кожа покрывается узорами, имитирующими окружение, выглядит достаточно пугающее, пусть и является эффективным способом спрятаться. Чтобы стать ещё незаметнее для местных любителей мяса, я обмазал руки и тело грязью из первой попавшейся лужи. Затхлость и тина — не самые приятные ароматы. Однако выследить меня по запаху теперь будет проблематичнее. Я надеюсь.

По дороге сорвал несколько фруктов, тут же захрустев жёсткой мякотью. Лёгкий перекус не повредит — ближайший привал будет ещё нескоро.

Первая встреча с местной фауной случилась внезапно. Застыв у кромки кустарников, что резко переходили в каменистый пляж, я услышал треск ветвей. Кто-то большой ломился сквозь кусты где-то впереди. Промедлив на мгновение, бросился к заросшим мхом валунам, прячась за самым большим из них. Согнувшись, я чуть выглянул из-за булыжника, ожидая появления шумного незнакомца.

Спустя несколько секунд напряженного ожидания, я наконец лицезрел источник шума. Воинственно похрюкивая, на берег выбежала помесь кабана и слона. Дёргая коротким хоботом, слоносвин недоверчиво подошёл к воде, косясь по сторонам тёмным глазом. Убедившись в безопасности водоёма, он склонился к реке и стал утолять жажду.

Подсказка нейроинтерфейса услужливо обвела серым цветом бочковатое тело:

Рагул

Не содержит Звездную Кровь

Рагул. Эти существа, если смотреть за ними со стороны, кажутся достаточно неуклюжими. Нелепая походка, смешное похрюкивание — всё это лишь оболочка для трёхсот килограммов звериной ярости и мощи. А полуметровые бивни, что выступают из нижней челюсти, являются главным оружием этих «хрюшек». Они способны резать металл, как нож — горячее масло. Что им человеческая плоть?

Я стал ждать. Кабанчик напьется и поспешит обратно в лес, а я буду лишь смотреть вслед и облизываться на его лоснящиеся бока. Настоящее мясо, не то что в этих РБП...

Но я ошибся. В этом мире никогда не стоит загадывать наперёд, и вот — очередное напоминание. Даже если исход очевиден, стоит быть готовым даже к самым неожиданным поворотам.

Он появился из ниоткуда. Как дух отмщения, эта машина для убийств, размером с модульный дом, возникла буквально из воздуха. Хищная пасть сомкнулась на рагуле, как на сочном куске мяса. Тишину берега разорвал истошный визг умирающего животного. Исполинские челюсти-пилы за секунду распотрошили свиную тушу, оставив на земле истекающий кровью труп. Не став ждать, хищник сразу же принялся за трапезу.

Ещё один гость из дикого мира Единства. Но на этот раз — с верхушки пищевой цепи.

Аллас

Ранг: серебро

Содержит Звездную Кровь

Серебро.

Серебро, мать его.

Волосы на затылке начали вставать дыбом, пока горло перехватывала нежная рука подбирающейся паники. Серебряные монстры — редкое явление. Но насколько оно редкое, настолько же оно и опасное. Сильный бронзовый монстр может доставить множество проблем поселению, а серебро... Это уже угроза для целого региона. Одно из множества правил Единства, написанных кровью: если видишь блеск серебра, то стоит уносить ноги.

Словно опомнившись, Наблюдатель высветил задание:

Задание Наблюдателя Единства

Восходящий! Устраните Алласа на территории, известной как Древний Лес, и будете щедро вознаграждены!

Награда: 10 капель Звёздной Крови

Награда: 10 Звёздных Монет

Награда: Руна (серебро)

Награда: Слава

Ага, секунду. Копье достану только...

Эту тварь, как мне кажется, можно пронять либо тяжёлым земным вооружением, либо Руной такого же ранга. Ни того, ни другого я, увы, не имею.

Двуногая тварь, напоминающая доисторических ящеров Земли, убираться отсюда не спешила. Растерзав беднягу-кабана, она начала шумно пожирать его, с урчанием заглатывая крупные куски мяса. Зато спешил отсюда убраться я: не уверен, какими органами чувств обладает эта ящерица-переросток. Может быть, что вся моя маскировка не стоит против неё и выеденного яйца.

Отвлёк меня небольшой шелест сзади. Вздрогнув, обернулся назад.

На ветке сидела птичка. Мелкая пичуга, что с каким-то испуганным интересом глядела на безволосую обезьяну, разлёгшуюся перед ней. Повертев пернатой головкой, она открыла клюв и... запела. Пение это больше напоминало смешение хохота и скрежета, и было очень громким. Шикнув, махнул рукой в сторону птицы. Та сразу замолкла и перепрыгнула на другую ветвь, после чего снова по-сорочьи застрекотала. Я уже нашёл камешек, которым будет сподручнее сбить эту пернатую бестию, как осознал какую-то неправильность.

Плотоядное чавканье, доносившееся со стороны берега, внезапно стихло.

Тело само прыгнуло прочь, повинуясь каким-то глубинным инстинктам. И очень вовремя. Клыкастая пасть сомкнулась там, где мгновение назад был я. Не оборачиваясь назад, я ломанулся сквозь кустарники прямиком в лес.

За спиной затрещали кусты, ломаемые громадной тушей. Время смазалось в один короткий эпизод. Бег, ощущение страха, острая боль в ладонях и ступнях — и вот я смотрю на землю с ветки высокого дерева. Снизу же, глядя жёлтыми провалами глаз, на меня глядела сама смерть. Громадный силуэт был еле различим на фоне лесной подстилки, расплываясь прозрачным зеркалом. Покрепче обхватив ветвь, прижался к холодной поверхности, стараясь унять дрожь.

В груди гулко стучало сердце, норовя сломать мне ребра. Вены, по ощущениям, гнали не кровь, а чистый адреналин. Это было жутко страшно. Но вместе с этим меня распирала и злобная радость.

Выкуси, чудище. Оскалившись, я чуть приподнялся и показал монстру внизу средний палец.

Аллас, глухо рыкнув в ответ, бесшумно растворился в буреломе.

Ушёл. Или затаился, что более вероятно. Глянув вниз, невольно удивился собственной ловкости. Навскидку, до земли было метров семь. И при этом я сидел на самой низкой ветке. Голый шипастый ствол не выглядел дружелюбно (ладони и ноги в местах уколов стали сильно чесаться), а потому вставал вопрос — а как вообще спуститься? Впрочем, меня больше волновало другое — ушла ли эта тварь?

На всякий случай открыл интерфейс Восходящего, проверяя количество Звёздной Крови. 67/151. Мало. Вчерашний бой выпил её запас аж на две трети, а регенерирует она не то, чтобы быстро. Пускай я и поднял с Песка аж целых тридцать три капли, отчасти возместив затраты, но много — не мало. Решение проблемы есть, и раз выдался небольшой перерыв, то им я и займусь.

Достав из поясной разгрузки маленький пластиковый контейнер, аккуратно вскрыл его и достал оттуда синюю таблетку. Пилюля, ускоряющая регенерацию Крови — очень полезная вещь. Жаль, что на вкус не лучше полыни.

С трудом проглотив невероятно горькую таблетку, приложился к фляге, смывая отвратное послевкусие. Гадость. Зато показатель сразу увеличился на три единицы. За день, я надеюсь, удастся восстановить около десяти капель. Несмотря на вкус, такие штуки достаточно сложны в изготовлении. Не знаю тонкостей, но в качестве сырья обязательно используются травы, содержащие Звёздную Кровь.

Снова посмотрел вниз, прикидывая расстояние.

Нет, точно расшибусь. Я, конечно, не хлюпик, но от сломанных ног меня даже полностью улучшенный атрибут Тела вряд ли спасёт. Проверять же крепость собственных костей не хочется. Ещё и дерево я отчего-то выбрал неудачнее некуда. Покрытый колючками зелёный ствол сразу говорил, что касаться его — задача из разряда мазохизма. Да и судя по чесотке в местах уколов, эти шипы ещё и ядовиты. Надеюсь, что я не умру от отравления...

Вместо самоубийственного прыжка вниз, я, аккуратно встав на шатающуюся ветвь, перебрался на ветку другого дерева, что свисала чуть в стороне. На этот раз древесный исполин был покрыт нормальной корой, да и ветки его были чуть пониже. Прежде чем спуститься вниз, внимательно осмотрел округу, особое внимание уделяя зарослям и бурелому. Из головы до сих пор не выходила способность гигантского ящера становится незаметным, как чёртов призрак. И по этой отличительной черте я и узнал эту тварь: Большой Ал, что у Народов Леса считается священным животным. Впрочем, это не мешает их охотникам раз за разом пытаться добыть его голову. Судя по доброму здравию чешуйчатого, все их попытки окончились провалом.

Кажется, ушёл. Повиснув на ветке, спрыгнул вниз. В ноги ударила прелая лесная подстилка, накатил запах сырости. Замерев в позе настороженного краба, я весь обратился во внимание. Тишина. Лишь пение цикад доносилось со стороны реки. Мне до сих пор не откусили голову, а значит — опасность миновала. На этот раз.

Путь продолжился. Двигался чуть ли не бегом, стараясь увеличить дистанцию между собой и серебряной тварью. В мыслях до сих пор крутилась сцена с появлением ящера. И ведь правда: настоящий фантом. Бесшумный и невидимый. Опыт подсказывал, что с монстра, в случае его убийства, выпадет Руна именно с подобным эффектом. Если же она окажется серебряной, то её свойства будут чем-то поистине мощным. Серебро не может быть слабым, в этом я успел убедиться в своё время. Как жаль, что мне нечем прибить эту тварь. Немного помечтав о трофеях с такого зверя, выбросил влажные мечты из головы.

День, по ощущениям, катился к полудню. Начало ощутимо припекать, из-за чего я пару раз сворачивал к реке, дабы освежиться. Полоскал только лицо и ладони: я всё ещё надеялся на свою грязевую маскировку.

Очередная проблема решила появится на горизонте спустя десяток минут, причём «на горизонте» — в буквальном смысле. Началось всё с далёкого грома, что ударом копья пронзил затихший берег. В груди поселился лёгкий страх — дожди в Единстве редко бывают спокойными. Скорее они напоминают прибивающий к земле водяной пресс. Надо бы найти себе укрытие, чтобы меня не смыло к чёртовой бабушке.

Плоский камень, что навис козырьком над небольшой поляной, нашёлся спустя несколько минут поисков. За это время я трижды услышал удар грома, что с каждым разом становился всё ближе. На грани слышимости появился звук, напоминающий тихий шёпот. Неразборчивый и монотонный, он с каждой секундой становился всё громче и громче. Я успел спрятаться под камень и вырыть вокруг себя канавку, прежде чем небо разразилось громом в четвертый раз. А затем пришел он.

Его величество Ливень.

Я смотрел голофильмы о старой Земле, которая ещё не была порабощена индустриальной машиной человечества. Её природное разнообразие было в разы больше, чем в годы моей жизни. Особенно сильно мне запомнились кадры тропических дождей. Непрерывно идя целыми неделями, они душили земную твердь выходящими из берегов реками и озёрами. Дышать, как я слышал, там было невозможно. Казалось, что ты вдыхаешь не воздух, а воду.

Здешние дожди имели мало общего с тропическими муссонами. Они также топят земную твердь, но делают это не за неделю, а всего за несколько часов.

Вокруг камня моментально возникла водяная стена, отрезая мой маленький клочок пространства от остального мира. Грохот падающей воды, настолько громкий, что я не мог слышать себя — вот и всё, что осталось от бывшего разнообразия звуков. Потекли грязные ручьи. Понемногу начало затапливать и мой островок. Миниатюрный ров вода будто и не заметила, скрыв его своим грязным языком. Мимо, как отважный мореплаватель, на куске коры проплыл меховой клубок. Я едва успел схватить зверька и затянуть к себе, прежде чем его корытце унесло прочь, обратно в царство бушующей стихии. Так мы и уселись — он да я, молящие о прекращении небесного гнева.

Пушистая мелочь дрожала от холода. Сев рядом, я пощупал мокрую шерсть, рискнув погладить зверька. Внешним видом он напоминал раскормленного хомяка серо-бурого цвета. Высветилась табличка:

Лесной йурр

Не содержит Звёздную Кровь

— Йурр, значит... О, Магелланом будешь! Правда, не особо удавшимся.

Хомяк ничего не ответил. Лишь прижался к ноге, тихо попискивая.

Пользуясь случаем, отрыл в рюкзаке упаковку рациона быстрого питания. Быстро разогревшаяся бурда с запахом каши дохнула паром, когда я открыл пластиковый пакет. Зачерпнув ложкой жидкую массу, я закинул её в рот. М-м-м. Вкуснятина. Переборов желание выплюнуть это синтетическое дерьмо, с трудом протолкнул его в желудок. Дальше дело пошло быстрее (главное — одолеть первую ложку) и спустя минуту РБП был съеден. Голод не ушёл полностью — лишь затаился. Напоследок я закинулся галетами, которые по вкусу были неотличимы от пластика.

Дождь постепенно стал стихать. Всё четче сквозь ливень проступали очертания объектов, пока падающая с неба вода, наконец, не прекратилась. Заискрились блёстками капель растения. На небе заиграла двойная широкая радуга. Смяв пакет РБП, кинул его обратно в рюкзак.

Кучевые облака ушли дальше, куда-то на юг, сея там смуту и панику в сердцах людей и зверей. Такие они — дожди в Единстве. Злые, стремительные и беспощадные.

Йурр уже куда-то успел ускакать, а значит пора и мне идти дальше. Открыв Атлас, посмотрел своё текущее местоположение. Почти половина пути. За сегодня я уже вряд ли успею дойти до лагеря, а значит стоит подыскать место для ночлега.

С отвращением посмотрел на землю, превратившейся в чавкающую трясину. Захотелось снова надеть ботинки, но я пересилил этот малодушный порыв. Скорее всего я их просто-напросто угроблю в этой грязи, а найти новые я тогда смогу ой как не скоро.

Перепрыгивая лужи и ручьи, что стремительно впитывались в землю, продолжил свой путь под сенью деревьев: под ними земля была менее топкой. Вся жизнь, затихшая было перед ливнем, вновь начала подавать признаки своего присутствия. Зачирикали птицы, зарычали где-то в чаще леса неведомые твари. На глаза даже попалось несколько полярий. Парящие в воздухе золотистые медузы, что по размерам могли посоперничать с обеденной тарелкой, зависли над большой лужей. Они изредка плюхались на её поверхность, озаряясь электрическими искрами, после чего вновь взмывали вверх. Ненадолго посмотрев на это завораживающее зрелище, пошёл дальше.

Дыша свежим воздухом, я невольно ощутил себя на прогулке по парку. Приятное ощущение. Такие редкие моменты напоминают о старой-доброй матушке Земле, оставшейся далеко в прошлом. Но стоит чуть осмотреться, и отличия найдутся сразу. Синий пульсар над головой, странная растительность с лазурно-зелёной листвой, а также гигантское золотое древо на горизонте, что изредка появлялось в просветах стволов — всё это давало понять, что вокруг не дом, а абсолютно иной мир.

Вдруг из-под лесной подстилки и гигантских корней выползла старая дорога. Вымощенная грубо отёсанным булыжником, она петляла между деревьев, через несколько десятков шагов сворачивая в лес.

Запахло приключениями. Ну, или неприятностями, хотя для себя я давно поставил между этими определениями знак равенства. Конечно, моя главная задача — добраться до лагеря, попутно сохранив при себе все конечности и голову. Но чёрт возьми: я, по сути, в одиночном рейде. Передо мной не стоит какого-то приказа сверху с чёткими границами, а потому можно немножко поиграть в исследователя. Можно же?

Хмыкнув, свернул налево. Ступая по грубому камню, я пытался вспомнить, когда действовал настолько импульсивно и по-детски, отринув здравый смысл. Вокруг — дикая и враждебная природа, где опасность поджидает на каждом шагу, а я — решил прогуляться туда, не знаю куда! Поразмышляв, я пришёл к неутешительному выводу: глупость я совершил совсем недавно, решившись довериться одному человеку. Прояви я тогда терпение, то, возможно, не находился бы здесь, рискуя быть сожранным в любой момент.

— Остроухих здесь нет, Апокриф... Ничё не будет, не ссы, Апокриф... Сволочь лысая!

Мой спич спугнул стайку птиц, вылетевших из ближайших кустов. Испугавшись не меньше их, решил продолжить путешествие в угрюмом молчании.

Дорога медленно вела меня вглубь чащобы. Часто приходилось обходить поваленные стволы, а однажды пришлось спрятаться от семейки рагулов, вышедших прямо передо мной. Терпение самца, что недоверчиво хрюкал при моём виде, я проверять не стал. А потом передо мной возникла стена.

Сложенная из валунов, она превышала мой рост, как минимум, раза в два. Дорога же проходила дальше, под полуразрушенной аркой с воротами, что сейчас лежали на земле.

Внутри всё сразу сжалось в лёгком напряжении. Готовясь в любой момент активировать Руны, я медленно вошёл во внутренний периметр, внимательно смотря по сторонам. Пустым взглядом меня встретили одноэтажные постройки, материалом для которых послужили всё те же булыжники. Кто бы здесь не жил, но он давно отсюда ушёл — растрескавшийся камень был облеплен мхом, а всё вокруг поросло травой и мелкими деревцами.

Зайдя в первый же дом на предмет мародёрства, с кислой миной лицезрел остатки деревянной мебели. Всё, что можно было взять, либо уже взяли, либо это что-то давно превратилось в труху. В строении напротив ситуация была не лучше: иссохшая оружейная стойка с ржавым оружием не добавила настроения. Это место было давно покинуто и заброшено. Даже звуки разнообразной фауны, что в лесу слышались отовсюду, тут словно умолкли. Плохой знак.

На обход всех домов ушло порядка часа, но везде меня ждала одна картина: тишина и пыль. Скопище каменных построек посреди леса было не совсем тем, что я ожидал здесь увидеть. Ну что ж. Зато ночевать я буду не под открытым небом.

Для укрытия я выбрал единственную в округе высокую двухэтажную постройку. Она была полностью построена из камня, и на вид была не так сильно разрушена дыханием времени. Первый этаж состоял из заваленного мусором зала с лестницей, ведущей наверх. Со второго же, из широкого пролома в стене, открывался прекрасный вид на окрестности.

Поселение оказалось небольшим — две дороги образовывали крест, по краям которого и были построены дома. При желании, его можно было бы пересечь за пять минут прогулочным шагом.

Стал готовиться к ночлегу. Небо уже начало темнеть, и всё ярче разгорался застывший в зените глаз Вечности. Костёр разводить не стал: отсветы от огня легко можно заметить в этих руинах. Вместо этого решил заняться собственной безопасностью, расставив в проёмах растяжки с гранатами и рассыпав на улице и первом этаже каменные и деревянные обломки. Примитивные ловушки помогут спастись от непрошеных гостей, если те решат сюда заглянуть.

Устроился же я наверху, усевшись у пролома в стене.

Глядя в сторону стены, за которой высился тёмный лес, я бездумно помешивал вкусно пахнущее варево в пакетике от РБП. Зачерпнув немного пластиковой ложкой, закинул в рот, смакуя эту бурду. Бр-р, ну и гадость. Мясной аромат был лишь обманкой, но его присутствие было несравненным плюсом в этой пародии на еду. За ним, хотя бы, не так сильно чувствовался синтетический привкус жижи.

Ночь медленно воцарялась в Единстве. Ещё один прожитый день подходил к концу. Сверху, заливая мир лиловыми сумерками, сверкала холодным светом Вечность. Голубое веретено с двумя острыми гранями, что вертикально вытягивались вверх и вниз. Из-за него ночи в Единстве не сильно прохладнее дня, если верить россказням учёных. Как оно на самом деле — не знает никто. Ещё одна загадка этого странного мира. Одна из сотен, если не тысяч.

Помимо этой штуки, на небе разгорались светлячками звёзды. Правда, это были и не звёзды вовсе. Все эти искорки являлись другими Кругами с собственными игг-древами. Звучит как бред воспалённого разума, но всё Единство является огромной, колоссальной по размерам дайсон-сферой, вращающейся вокруг голубого пульсара. Представляя подобные масштабы, глаза невольно начинают лезть на лоб. Кто и как построил подобное? И, самое главное — зачем?

От нечего делать, решил разобрать Руны, доставшиеся после боя с Восходящим:

Руна Чёрного Троо

Вид: Руна-Существо

Качество: дерево

Активация: 6 капель Звёздной Крови

Призывает Чёрного Троо — небольшого двуногого ящера, чьими сильными сторонами является бесшумная разведка и превосходная маскировка.

Время действия: 6 часов

Время перезарядки: сутки

Руна Взрывной Силы

Вид: Руна-Умение

Качество: бронза

Активация: 6 капель Звёздной Крови

При активации в разы увеличивает силу применившего. Не увеличивает прочность тканей и органов.

Время действия: 2 минуты

Время перезарядки: сутки

Руна Берсерка

Вид: Руна-Умение

Качество: бронза

Активация: 6 капель Звёздной Крови

Вводит Восходящего в состояние берсерка, при котором притупляется боль и снимаются телесные ограничения.

Время действия: 10 минут

Время перезарядки: сутки

Руна Игг-Стрелы

Вид: Руна-Заклинание

Качество: бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови

Призывает быстро летящий снаряд, что обжигает врагов игг-светом. Эффективен против Червей и тёмных тварей.

Время действия: мгновенно

Время перезарядки: 1 минута

Усиления: Руна Изменения

Ложка заскрипела по дну. За осмотром трофеев я и не заметил, как внезапно закончился ужин. Завтра стоит побаловать себя нормальной едой. Рыбы поймать, в конце концов. При представлении жареного на углях змееглава, истекающего сочным жиром, живот заурчал, требуя добавки. Удовлетворять его хотелки я не стал: еду следует экономить. Даже если это ненавистные мной рационы быстрого питания.

Что ж, пора спать. Но для начала следует кое-что сделать. Не пожалев запаса Звёздной Крови, призвал новоприобретённую Руну Чёрного Троо (76/151).

Рядом, сверкнув серебристым светом, воплотился обещанный мне ящер. Тёмное тело, тонкое телосложение и большая голова с крупными глазами, что венчала длинную шею — мелкое чудище напоминало облезлого страуса с зубастой пастью, разве что уменьшенного до размеров собачки. Не имея раньше дел с Рунами-Существами, наказал ему встать в дозор и будить при первых признаках опасности. Я не особо надеялся на то, что он меня поймёт. Однако троо, понятливо моргнув горящим в ночи глазом, дисциплинировано забился под какое-то нагромождение камней, превратившись в бдящего сторожевого пса. Его глаза сверкнули из темноты, давая понять — мимо него и муха не проскочит.

Удивлённо хмыкнув, стал расстилать спальный мешок на относительно чистом участке пола. Улёгшись на мягкую поверхность, я уставился в поросший мхом потолок, пересчитывая трещинки на нём. За этим медитативным занятием меня и застиг сон.

И как бы я хотел проснуться на следующий день, утром, как нормальный человек.

Но я же люблю приключения, верно?

Глава 3

Разбудило меня пронзительное верещание, раздавшееся, по ощущениям, прямо над ухом.

Я вскочил, призывая в руки Копьё Разведчика. Спросонья глаза увидели мало, но мне было достаточно и того зрелища, что разворачивалось прямо перед носом. Тёмная высокая фигура, по виду, вроде, человеческая, крутилась по комнате, пытаясь сбросить с себя какое-то существо. В нём я узнал... своего троо?!

Отважный ящер повис на руке у ночного пришельца, вцепившись в неё бульдожьей хваткой. Продлилось это недолго: взмах клинка заставил существо рассыпаться искрами. Стало ясно — мою Руну только что убили. Но своим подвигом чешуйчатый, возможно, спас мне жизнь.

Не теряя времени, нежданный гость бросился на меня, и намерения его явно были недружелюбными. Стальной змеёй взвилось копьё, с громким звоном встретившись с оружием противника. Фигуру от удара отбросило аж к противоположной стене, но и я почувствовал такую отдачу, словно я со всей дури вдарил по валуну. Как напружинившийся хищник, незнакомец настороженно застыл, после чего из теней на меня взглянуло бледное лицо.

— А ты кто ещё, млин, такая?!

В ответ послышалась шипящая речь, что явно принадлежала женщине! А затем, словно красуясь, под свет Вечности ко мне вышла Восходящая.

Тень-в-Ночи

Восходящая

Народ: Ночь

Титул: ювейн

Ранг: бронза

Гибкая фигура в облегающих одеждах, бледная кожа и короткие светлые волосы составляли образ холодной красавицы, но сильнее всего моё внимание привлекли её глаза. Алые угли, что зловеще мерцали в темноте, рассматривали меня с ноткой презрения и удивления. Так, наверное, смотрят на кучку навоза, в которую по невнимательности вляпались ботинком.

Я перехватил копьё и направил его на гостью. Посмотрел на запас Звёздной Крови. 76/151. Ровно половина. Не особо надеясь на ответ, а скорее рассчитывая потянуть время, повторил свой вопрос:

— Повторюсь: кто ты такая, и чего тебе от меня надо?

— Грязь имеет дерзость спрашивать? Ты зашёл на земли Ночи, нарушитель!

— Ах, тут наверное где-то написано, что это земли вашего чёртового народца, да?

Восходящая независимо фыркнула, оскалив острые зубы.

— Если грязь не умеет читать знаки, то это её проблемы...

Знание Единого Языка, на котором говорят почти все Народы, вновь доказало свою бесполезность. Трудно о чём-то договариваться, когда каждый встречный хочет тебя убить.

Диалог зашёл в тупик. Мы оба понимали, что время слов вышло — настал черёд говорить Рунам. Я прикидывал в уме, чего можно ожидать от противницы. Смутные воспоминания подсказывали, что Народ Ночи славится умением исчезать в тенях. А, ещё они очень любят яды. Один пропущенный удар — и кто знает, буду ли я блевать пеной, скрючившись на полу, или просто сдохну от удушения. Следует быть очень осторожным.

Мы изучали друг друга, обходя комнату по кругу. Восходящая, как я понимаю, опасалась лезть напролом к врагу с неизвестными возможностями, потеряв своё преимущество в неожиданности, а я очень не хотел тратить свою Звёздную Кровь. Никто из нас не хотел рисковать.

Но наши гляделки прервал звук, донёсшийся из леса. Я его слышал чуть раньше, но не придал ему значения. Мало ли, какие твари кричат в ночи. Однако и я, и Восходящая тут же помрачнели лицами, бросив взгляды на пустые проёмы окон.

Одиночный отрывистый лай раздался рядом, со стороны стены. Ему вторил такой же с противоположной стороны. Через несколько секунд он звучал со всех сторон, зловещим хохотом доносясь из сумрачного леса.

— Тс-си! Твоя тварь навела на нас стаю!

— А ты попытайся не резать глотки спящим, может и не будешь попадать в такие ситуации!

Тень-в-Ночи фыркнула, настороженно глядя на пролом в стене.

Морхи. Целая стая. Родичи кархов, но в отличие от них, эти твари активны по ночам. Бежать бесполезно: они наверняка уже внутри стен. Придётся драться.

— Я предлагаю тебе ненадолго побыть боевыми напарниками. Защитимся от тварей здесь, в замкнутом пространстве они потеряют преимущество в скорости...

— Пф-ф, неужели грязь думает, что я буду сражаться с ней бок о бок? Что мне мешает уйти, оставив тебя наедине со стаей?

Пропустив мимо ушей очередную «грязь», с холодной улыбкой ответил Восходящей:

— Мы оба знаем, что ты не сможешь. У ищеек морхов нет привычки отпускать свою добычу.

Тень-в-Ночи высокомерно промолчала, грациозной походкой подойдя к окнам. Чуть подумав, она сказала:

— Если ты думаешь, что я буду тебе подчиняться, то у тебя дерьмо тауро вместо мозгов!

— Что ты, даже в мыслях не было. Просто не лезь под руку, хорошо?

Девушка снова фыркнула. Ехидно усмехнувшись в ответ, рискнул повернуться к ней спиной, взяв на себя лестницу. Как бы Тень не плевалась ядом, она прекрасно понимала — только вместе у нас есть шанс отбиться. Даже один морх представляет нешуточную опасность. А если вспомнить про их чудесную привычку сбиваться в стаи, то тут никак не обойтись без кратковременного союза. Даже если этот самый союзник хотел перерезать тебе глотку минуту назад.

Переговоры тварей становились всё ближе. Лай звучал отовсюду: морхи брали нас в стремительно сужающееся кольцо. Наконец, снизу послышались осторожные шаги. Стрекочущий рык прозвучал на первом этаже, после чего ночной воздух, наполненный гомоном стаи, внезапно стих. Тишину нарушали лишь шуршание каменного сора внизу и стук собственного сердца в груди.

Морх остановился. Заинтересованно и, как будто бы, кровожадно заурчал. Могу поклясться, что его глаза сейчас глядят наверх, на второй этаж. И он знал, что его здесь ждут.

Сзади раздался шорох. Спустя мгновение я услышал злой возглас, свист рассекаемого воздуха и пронзительное визжание. Переборов желание оглянуться назад, сконцентрировал своё внимание на лестнице. И это было правильным решением.

Внизу раздался взрыв. Протяжно закричала тварь, попавшаяся в растяжку. Однако она была там не одна: прямо передо мной, как чёртик из табакерки, на стену прыгнула смазанная тень. Я не успел даже моргнуть, как ящер, проявляя чудеса акробатики, оттолкнулся от вертикальной поверхности, скакнув ко мне. Сверкнули жёлтые глаза. Я, пропустив в сантиметрах от себя зубасто-клыкастую ракету, вертикальным взмахом вбил тварь в пол.

Попал я хорошо. Лезвие прорубило плоть и кости, но морх был ещё жив! Клацая челюстями, он попытался добраться до моей ноги. Вытащив копьё из грудной клетки монстра и взяв его обратным хватом, ударил прямо в огромное блюдце глаза, упокоив живучую тварь раз и навсегда.

Но бой только начинался. Следом за своим сородичем, вверх по лестнице поднялся ещё один ящер. От резких тычков он отпрянул назад, злобно рыкнув. После чего морх издал короткий лай: эта тварь звала подмогу! Я попытался оттеснить тварь к стене, но она была чертовски ловкой. Уворачиваясь скользкой рыбой от моих ударов, морх внезапно прыгнул в сторону. Его замысел я разгадал мгновенно: зверь хотел ударить в спину Тени, которая, судя по звукам, вела напряжённый бой.

А вот хрен тебе!

В воздух взвился призрачный глиф, воплотившись каменным шипом. Не ожидавший такого ящер не успел увернуться. Гранитная сосулька с хрустом вошла в его тело, пригвоздив к стене.

Минус три капли Крови. И неизвестно, сколько ещё придётся потратить. Внизу опять послышался взрыв, что говорило об одном — твари пошли на полномасштабный штурм.

Слушая визги боли, звучавшие снизу, я ждал новых гостей. И дождался. На этот раз передо мной возникло целых два ящера.

И вот теперь я почувствовал сложности. Двоица, несмотря на тесноту помещения, знала, что такое командная работа. Они не торопились, предпочитая истощать моё внимание ложными рывками и клацаньем челюстей. Один из них окрасился зеленоватой рамкой. Даже без сообщения было понятно — эта тварь успела стать Звёздной. Слабое дерево, но мне может хватить и этого.

Один из морхов не успел вовремя отступить, из-за чего схлопотал лезвием по морде. Помотав головой, он оскалил зубы и прыгнул прямо на меня. Выставив вперёд копьё, принял тварь на него. И это было моей ошибкой. Туша ящера едва не сбила меня с ног, порезав когтями, но я всё равно потерял своё оружие, не удержав его в руках. Второй монстр времени терять не стал. Он бросился вперёд, в хищном рывке стремясь добраться до меня. По наитию я вскинул руку, активируя одну из новоприобретённых Рун.

Она произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сверкнув бронзовым глифом, Руна Игг-Стрелы расцвела золотистым светом, озарив им всё вокруг. Ночь стала днём, а особенно сильно это ощутили ящеры. Мою цель снаряд превратил в дымящийся кусок мяса, разорвавшись вспыхнувшей звездой при столкновении. Сзади же визжащим хором заорали твари. Кажется, морхам не по нраву яркий свет.

Развивая превосходство, я пинком скинул вниз по лестнице очередного ящера, оглушенного Руной, вдогонку бросив последнюю гранату. Громыхнуло. Свист поражающих элементов прозвучал в унисон с болезненными визгами. Похоже, внизу собралось немало тварей.

Выдернув копьё из трупа морха, сделал пару шагов назад, натолкнувшись спиной на чужую.

— Отбились?

— Нет. Сейчас сюда придёт вожак. Я попытаюсь его убить, а ты — не мешайся мне!

— Неужели тебе не понравилось то световое шоу? А я так старался...

За спиной прозвучало фырканье, после чего всё вокруг стихло. Снаружи лаяли твари, но к нам никто так и не сунулся. Стая поняла, что добыча оказалась с зубами. И как бы я хотел, чтобы Восходящая оказалась неправа.

Внизу послышались шаги. Тяжелее, чем у обычных морхов, они размеренно приближались к лестнице. И теперь не осталось никаких сомнений — к нам идёт сам вожак.

Он появился так, как подобает королю. Ступая вальяжной тигриной походкой, морх медленно поднялся из чёрного проёма, сверкая цитринами глаз. Я различил полосы на тёмном теле, а также гребень на голове, напоминающий корону. Мы с Тенью разошлись в стороны, отступая к окнам.

Вожака очертил бронзовый абрис:

Альфа-морх

Ранг: бронза

Содержит Звёздную Кровь

Бронзовая тварь. Подобные обладают парой-тройкой способностей, что могут серьёзно осложнить бой с ними.

Выскочило задание Наблюдателя:

Задание Наблюдателя Единства

Восходящий! Альфа-морх представляет угрозу для обитателей Древнего Леса. Уничтожьте его и будете вознаграждены.

Награда: Слава

Награда: Звёздная Монета

Награда: Руна (качество: бронза)

Ящер замер перед нами, лениво разглядывая свой будущий обед. Глядя в эти звериные глаза, я ощущал исходящий от них изучающий голод. Как аристократ на вечернем банкете, он равнодушно смотрел на нас, словно выбирая: начать сперва с зажаренной со специями птицы, или же побаловать себя вяленой кабанятиной?

Здоровый, гад. В отличие от своих мелких сородичей, едва достающих до груди, с вожаком я мог спокойно сыграть в гляделки. И не факт, что с возросшими размерами он стал менее прытким. Я, смотря на загнутые когти на мощных передних лапах, активировал Руну Укрепления Кожи. Лишним точно не будет.

Наконец, альфе надоело бездействие. Рыкнув, он с места прыгнул на меня.

Я в последний момент успел броситься в сторону, спасаясь от клацнувших над ухом челюстей. Плечо разорвало вспыхнувшей болью. Чёртова тварь всё-таки достала меня! Грязно выругавшись, ударил в ответ. Лезвие копья, по ощущениям, просто отскочило от крепкой шкуры. Последующие тычки не достигли цели — альфа-морх попросту отскочил в сторону. И мне, наверное, повезло, что вожак решил переключиться на Тень. Как вёрткая мышь, та пропускала мимо себя выпады исполинского кота. Но ей было трудно, я видел это. Кажется, кому-то не помешает помощь.

Я снова призвал каменный шип. Соткавшись из воздуха, он метнулся к ящеру, врезавшись в бок и взорвавшись каменной шрапнелью.

Глухой рык пробрал до самых печёнок. В нём я чётко уловил не угрозу, а обещание мучительной смерти. Отвлёкшись от преследования девушки, вожак резко развернулся ко мне, зыркнув бешеным взглядом. Кажется, я сделал ему больно. Но не похоже, что это помешает ему нарезать меня на тонкие лоскуты.

Я едва увернулся от рывка твари, пропустив её в сантиметрах от себя. Попытаться задеть его копьём даже не подумал — терять единственное оружие я не хотел. Выступающим на арене тореадором я почувствовал себя ненадолго. Крутанувшись на месте, альфа отправил меня в полёт мощным ударом хвоста. Сверкнула алой молнией боль в рёбрах, послышался подозрительный хруст.

Мимо пронеслись мшистые стены, через мгновение вокруг замелькали ночные руины. А затем меня встретила земля, схватив жёсткими объятьями и выбив из груди оставшийся после удара воздух. Вроде ничего не сломал, но ушиб точно будет. Однако думать сейчас следовало о другом.

Вокруг, проявляя нездоровую активность, суетились тени. При моём появлении они замерли, после чего — вновь зашевелились, урча и лая. Морхи. Минимум десяток голов, они собрались на небольшом пустыре возле дома, оккупировав прилежащую территорию. И теперь на меня уставилось множество плотоядных взглядов, от которых стало не по себе. Как беспомощный котёнок посреди стаи доберманов, я ощутил ни с чем не сравнимый животный ужас.

Рядом появилось новое действующее лицо. Повторив мой путь, из пролома в стене вылетела Тень. Но в отличие от меня, она сумела кувыркнуться в воздухе, приземлившись на ноги. А затем за нами следом прыгнул и вожак.

Стая прыснула в стороны мазутным морем, улюлюкая на все лады. Они скалили зубы и хищно порыкивали, но, повинуясь грозному урчанию альфы, не вмешивались в бой. Хотя боем это сложно назвать — скорее избиение младенцев.

Я, перетерпев боль, поднялся с земли, хватая выроненное при приземлении копьё.

Вожак не торопился. Размеренно шагая, он понимал: добыче некуда бежать. Собственное бессилие пугало. Чем вообще можно пробить эту тварь? Я пробежал глазами по собственным Рунам, в надежде отыскать то, что может помочь. И я, кажется, нашёл.

Повернув голову к Тени, тихо спросил:

— У тебя есть что-нибудь, что может ненадолго придержать эту тварь на месте?

Восходящая покосилась на меня подозрительным взглядом, после чего с неохотой ответила:

— Я могу заставить его стоять на месте. Всего на два удара сердца, но ты действительно думаешь, что альфа даст мне время?

— Я могу его ненадолго отвлечь. Помнишь ту вспышку?

Девушка помнила. Её глаза чуть расширились, после чего она неуверенно поджала губы и медленно кивнула. Отлично. Какой-никакой, но план. Осталось воплотить его в жизнь.

Вожаку надоело слушать наши переговоры. Размазавшись в пространстве, он бесшумно бросился на меня, раззявив зубастую пасть.

— Берегись!

Я вскинул руку, вызывая игг-стрелу. Миг — и с ладони сорвался золотистый шарик. Альфа-морх не успел отвернуть в сторону, из-за чего снаряд попал прямо по его носу.

Вспышка!

Заорала стая вокруг. Злобно рыкнул вожак. Бешено замотав головой, он, ослепленный и с обожженной мордой, не перестал представлять опасности. Он чётко понимал где я, и потеря зрения не помешала ему сделать осторожный шаг ко мне. Второй ему сделать уже не дали. Чешуйчатое тело и лапы захлестнули шипастые ветви. Вырвавшись из-под земли, они заключили монстра в растительную клетку, сковав его движения.

— ДАВАЙ!

Повинуясь этому отчаянному крику, я активировал сразу несколько Рун: Руну Легионного Марша, Берсерка и, самое главное — Взрывную Силу.

Тело распёрло от той мощи, что закипела в мышцах. Боль уступила место арктическому холоду, пронзившему тело с головы до пят. По рукам покатились алые всполохи, мерцая злыми волнами. Копье в руках превратилось в хлипкую тростинку, а зверь, бьющийся в растительных путах — не страшнее слепого щенка. В голове яростной птицей забилась первобытная жажда крови.

Сделав выпад вперёд, попытался воткнуть наконечник в морду твари, но та, словно что-то почуяв, бросилась в сторону. Скрип колючих побегов, треск ломающихся ветвей — и вожак на свободе. Однако уйти от удара он не успел. С жадным чавканьем копье вошло в шею, ткнувшись в позвоночник. Древко переломилось пополам, не выдержав напора. Меня это не сильно обеспокоило: в безрассудном порыве я провёл серию ударов по морде зверя голыми кулаками, под конец расшатав обломок в страшной ране, оттолкнув тварь от себя. Сделав пару заплетающихся шагов, ящер отступил назад и, осоловело глянув на меня, упал наземь.

Готов.

Вокруг воцарилось молчание. Заверещав, стая пришла в бешенство. Морхи залаяли и заулюлюкали. Я ответил им громким криком, перекрыв это визжание так, как перекрывает вой шакалов рык льва. Твари замолкли. А после стали неуверенно отступать. Закрепляя успех, я бесстрашно попёр прямо в сверкающую светлячками глаз тьму, крича и размахивая руками. Ящеры дрогнули и побежали прочь, жалобно скуля. Кому-то прилетело по хребту брошенным камнем, добавив ещё больше паники и раздора. Спустя несколько секунд на пустыре не осталось никого, кроме меня и Тени.

Та настороженно стреляла глазами в мою сторону, избегая встречи взглядами. Боится. И правильно делает. Оскалившись ей дикой улыбкой, привел Восходящую в крайнюю степень смятения.

Вдруг её глаза посмотрели куда-то за меня, а губы недоуменно скривились:

— А где...

Договорить она не успела: возникнув из ниоткуда, на Тень выпрыгнул вожак! С обломком копья в шее, он, тем не менее, не торопился умирать. Сбив с ног девушку, монстр навалился на неё всей своей массой, стараясь достать пастью до лица. Восходящую спасал только кусок древка, которым она держала клыки альфы на расстоянии. Однако как бы она ни была сильна, зверь был сильнее. Её клинок, которым она могла бы защититься, лежал рядом, выбитый при столкновении.

Вожак морхов не смирился с поражением. И если он не смог убить одного, то тогда заберёт с собой другого. Мне же стоит просто подождать: если твои враги вот-вот перебьют друг друга, то зачем им мешать?

Пасть смыкалась почти что вплотную к лицу Тени. Её зубы сжались от напряжения. Сантиметр за сантиметром, оскал смерти становился всё ближе и ближе к ней. Обломок копья повело из тонкой руки. Альфа-морх сменил тактику, намереваясь одним точным броском откусить брыкающейся добыче голову. Изогнувшись змеёй, монстр раскрыл челюсти. Восходящая зажмурилась и закрыла голову руками.

Чёрный серп, состоящий из самой тьмы, вгрызся в плоть точно в том месте, где засело лезвие копья, снося башку живучей твари. Голова альфы покатилась по пустырю, вздымая пыль. Его тело, на мгновение застыв безглавой статуей, упало рядом со сжавшейся в клубок Тенью.

Я опустил руку.

Готов. Теперь уж точно.

Тень-в-Ночи открыла глаза. Открыла и увидела упёршееся ей в лоб острие меча. Её меча. Глаза девушки встретились с моими. Боясь шевельнуться, она буравила меня взглядом, в котором смешался страх, злоба и отчаяние. Одно движение — и её голова, отсечённая резким взмахом, будет лежать рядом с головой вожака. Она это понимала. Понимал это и я. Её жизнь сейчас была полностью в моих руках. Мне ничего не стоит убить её здесь, посреди этих руин: бой окончен, а мы с ней не друзья и не союзники. Ведь я изгой. Грязь. Человек без морали и принципов. Не так ли?

Я отвёл клинок в сторону. Протянул руку, за которую, после небольшого промедления, схватилась Тень. Изящная ладонь судорожно обхватила мою, словно это был спасательный круг для утопающего. Я помог подняться девушке, передав ей оружие. Неверяще глядя на меня, прижав к груди клинок, Тень отошла на несколько шагов, как от прокажённого.

— П... почему?

— Что «почему»?

— Почему... не убил?

Я отвернулся. Подошёл к трупу вожака, собирая Руны и Звёздную Кровь.

Получено 12 капель Звёздной Крови. Общее количество 18/163

Получена Руна Остановки Сердца

Получена Руна Устрашения

Получена Руна Развития

Этот бой выпил весь мой запас до капли. Но нет худа без добра.

Целых три бронзы! Неплохой улов. Очень заманчиво выглядело название первой Руны. Не удивлюсь, если неожиданное восстание вожака из мёртвых было его способностью, что теперь выпала в качестве глифа. Руну Развития тут же активировал, применяя на Физионику. Боль от ран (а болело всё — начиная от груди и заканчивая кулаками) схлынула прибрежной волной, а тело наполнилось энергией. Приятное ощущение всесилия было лучше любого наркотика — хотелось ещё и ещё. Однако истекающие кровью раны никуда не делись. Надо бы ими заняться, если не хочу подхватить какую-нибудь заразу или помереть от кровопотери.

— Ответь мне!

Я вздрогнул. Обернувшись, посмотрел на девушку, которая уже убрала меч в ножны.

Она стояла, взирая на меня со злостью в глазах. Но злость эта была не от гнева: девушка злилась от непонимания. Такое бывает, когда у человека рушится один из субъективных постулатов, который он сам себе надумал. Разрушаясь, он оставляет внутри тебя дыру, которую очень хочется чем-то заполнить. Злость — одна из самых подходящих эмоций.

Вздохнув, я развёл руками.

— Потому что это правильно.

— Потому что правильно?! Это... Но! Не понимаю!

Её кулаки сжались, взгляд упёрся в землю. Тут Тень успокоилась, вновь посмотрела на меня. И тихо, будто бы боясь своих слов, сказала:

— Спасибо...

Ого. Пришёл черёд удивляться уже мне. Даже не могу вспомнить, когда я в последний раз слышал это слово. Хмыкнув, раскрыл скрижаль, применяя на себя Руну Заживления, после чего подозвал девушку.

— Подойди-ка. Какую Руну с вожака возьмёшь?

Наверное, мне стоит перестать так себя вести, иначе кое-кого от потрясений хватит инфаркт. Скривив шокированную гримасу, Тень-в-Ночи порывалась что-то сказать. Так и не найдя нужных выражений, она махнула рукой, призывая свой рунный круг. Мысленное усилие — и наши скрижали соединились, образовав подобие песочных часов. Невольно отметил, что запас у девушки будет побогаче. Глаз даже отметил серебряный глиф, притаившийся среди бронзы.

Взором перетащил две Руны на пустое «обменное» пространство, давая просмотреть их свойства. Собственно, я и сам не преминул рассмотреть их поподробнее.

Руна Устрашения

Вид: Руна-Заклинание

Ранг: бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови

Выпускает ментальный импульс, повергающий разумных существ вокруг в состояние паники.

Время действия: мгновенно

Время перезарядки: 3 часа

Руна Остановки Сердца

Вид: Руна-Умение

Ранг: бронза

Активация: 6 капель Звёздной Крови

Останавливает жизненные процессы в организме на время действия Руны без потери дееспособности применившего.

Время действия: 10 минут

Время перезарядки: сутки

Обе Руны были хороши. Устрашение — как внезапная атака, что дезориентирует противника, а Остановка Сердца выглядит как последний шанс в случае получения смертельных ран. Плохой, но шанс. Я был бы рад оставить себе всё, но умом понимал: без Тени я бы ни за что не победил альфа-морха. К тому же, меня ещё дожидается награда за задание Наблюдателя, мигающее на периферии зрения.

— Я возьму эту...

Руна Устрашения чуть дрогнула, подсветившись бронзовой рамкой. Что ж, эта — так эта. Руна перекочевала в скрижаль девушки, и на этом наш односторонний обмен был завершён.

Переминаясь с ноги на ногу, девушка задумчиво кривила губы. Словно о чём-то вспомнив, она стала отстегивать что-то от пояса. Наконец, она вытянула вперёд руку с зажатым в ней предметом.

— Возьми!

— Что это?

Я послушно протянул ладонь. Кожу охладила шероховатая рукоять. После недолго рассмотрения, я понял, что держу в руке кинжал, спрятанный в ножнах.

— Это вайн-хакр. Артефакт, что я получила от своего отца.

— Что? Но зачем?

— Я перед тобой в кровном долгу. Это оружие — знак того, что нас связывает. Напоминание тебе, мне и всему Народу Ночи.

Поднеся кинжал к лицу, вынул его из ножен. В лиловых сумерках блеснул чёрный металл. В руке у меня оказался застывший язык пламени, чей танец как будто бы остановили в моменте. Плавные изгибы лезвия отрезала от рукояти гарда в виде полумесяца, загнутого рогами вверх. Настоящее произведение искусства. И у него было описание.

Вайн-хакр

Содержит Звёздную Кровь

Оставляет незаживающие раны, заражая кровь некротическим ядом.

На чёрное лезвие упал золотистый луч. За ним, сквозь кроны деревьев, стали пробиваться и другие, наполняя этот мрачный мир красками. Окрасилась земля под ногами и руины вокруг пустыря. Приобрели вес и объём обломки камней и синевато-зелёные кусты вокруг. Но разительнее всего изменилась Тень-в-Ночи, стоящая передо мной.

Из безликого призрака с горящим багровым взглядом, она стремительно преображалась в миловидную девушку. Завитые волосы приобрели удивительный платиновый отблеск, а глаза, что в ночи напоминали взор голодного зверя, теперь стали подобны огранённым рубинам. Острое личико, чуть вздёрнутый нос и припухлые губы — с такой красавицы впору рисовать картины, дабы потом показывать их в музее.

Заметив мой интерес, девушка фыркнула, отводя взгляд.

— Пусть тени будут тебе друзьями, Апокриф.

Развернувшись спиной, она медленной походкой дошла до переулка между разрушенных домов, пропав в густом мраке. Хмыкнув, я снова посмотрел на зажатый в руке кинжал. Словно ища в разводах тёмного металла ответы, я всматривался в блестящее антрацитом лезвие. Наконец, вдоволь наглядевшись на изогнутый клинок, я убрал его обратно в ножны, пристегнув на пояс. Ночь прошла, оставив странные ощущения. Встреча с Восходящей Народа Ночи, нападение морхов и внезапная метаморфоза врага в союзника — всё это было настолько удивительно, что как будто бы произошло не со мной. Однако вайн-хакр, покоящийся в ножнах, тело гигантского ящера сзади, а также стреляющие болью раны говорили, что всё было взаправду.

— Что ж... И тебе удачи, Тень-в-Ночи.

Впереди ждал новый день. И я надеюсь, что на этот раз я доберусь до лагеря и не вляпаюсь в очередное... приключение.

Глава 4

Из-под ног шуршащими брызгами разлетались опавшие листья. Мимо пролетали деревья и кусты, смазываясь в сине-зелёные полосы. Бешеным сайгаком я петлял меж стволов, старясь не споткнуться об камень или выпирающие из земли корни. Единственное слово крутилось в голове, как на заезженном виниле. Бежать. Бежать изо всех сил и не оглядываться назад.

Хриплый вой за спиной придал сил, открывая во мне потенциал олимпийского бегуна. Если бы не бронзовые Атрибуты Тела, то я бы давно выдохся. Лёгкие горели адским огнём — по ощущениям, мой вынужденный спринт длится не менее нескольких минут.

Новый день в Единстве — новая погоня, где в роли убегающего снова я. Это становится плохой традицией. И всё из-за чёртовых гармов.

Целая стая гиеноподобных тварей вышла на меня во время моей охоты. Не знаю, был ли тот олень и их целью, но теперь своим обедом они торжественно назначили меня. С чем я, конечно же, категорически не согласен. В бой вступать бессмысленно — запас Крови чертовски мал, да и копьё после ночного боя в скрижали обзавелось новой характеристикой в описании: сломано. Остаётся только убегать и надеяться на чудо.

По бокам, в густой растительности, мелькали рыжие тени. Псы гнали меня, медленно сближаясь. Умные твари. Похоже, что уже имели дело с человеком, раз не спешат лезть на рожон. Они не торопились, терпеливо выбивая из меня остатки сил. Вспомнился тупой анекдот про двух волков:

«Видишь охотника?»

«Вижу!»

«Ты на него сразу не лезь, напугай его для начала»

«А зачем?»

«А ты чё, кишки с дерьмом хочешь есть?»

Чёрт побери, какая же ерунда лезет в голову!

Земля резко ушла из-под ног, сменившись склоном оврага. Сердце пропустило удар, но тело, повинуясь инстинктам, мгновенно восстановило равновесие. Заскользив по грязевому скату, я с отчаянием посмотрел вниз. Тупик. Котлован имел крутые каменистые края и только один пологий склон, по которому сейчас катился я. Я мог бы попытаться залезть на откос, если бы мне в спину не дышала стая треклятых гармов. Оказавшись на дне ямы, я развернулся назад, жадно глотая воздух. Выбора нет — придётся принимать бой. Проверил запас Звёздной Крови. Двадцать три капли. Принятая с утра таблетка не успела полностью отработать своё, из-за чего в битву я вступаю с очень ограниченными возможностями. Неспособный применять мощные Руны, я ощущал себя голым и беззащитным.

Сверкнул антрацитовой змеёй кинжал. Вайн-хакр, покинув ножны, был готов пить до дна жизни врагов. Зловеще блестя в свете дня, он так и просился вгрызться в чью-то плоть. Я никогда не дрался кинжалами, но взяв это оружие в руки, я даже почувствовал слабую уверенность в собственной победе.

Стая приближалась. Вой раздался ближе, зазвучал ухающий хохот и лай. Твари бежали, чуя скорую поживу. Я чуть отошёл назад, встав спиной к отвесной стене. Одно в этой ситуации хорошо — окружить меня здесь не смогут.

Палевой молнией из кустов наверху выскочил первый гарм. Также скатившись вниз по скользкому склону, он замер передо мной, рыча и скаля зубы. На вид тварь была похожа на громадного облезлого пса с пятнистой кожей. Ирокез из чёрной шерсти, шедший вдоль позвоночника, стоял дыбом. Ну и урод! Я, как дикий зверь, зарычал в ответ, сжав в руке костяную рукоятку.

Хищник замолк. Чуть пригнувшись, он сжался, как пружина. Мелькнуло осознание: сейчас он прыгнет.

Что-то звонко щёлкнуло сбоку. Лобастую башку насквозь пробил арбалетный болт. Гарм сдох моментально, распластавшись на лесном ковре. Спустя секунду я услышал звук, который меня одновременно и насторожил, и принёс облегчение: выстрелы из старых добрых «Суворовых». В густом подлеске застучали злые автоматные очереди. Послышались визги и рычание множества глоток: окружившая меня стая наткнулась на противника посерьёзнее, чем один обессиленный человечек. Четвероногие силуэты побежали прочь, спасаясь бегством. Спустя несколько секунд гармы растворились в чаще леса. Лишь удаляющиеся повизгивания служили напоминанием о том, что здесь была целая стая этих тварей.

Я не торопился убирать кинжал. Наоборот: напрягся ещё сильнее. Homo homini lupus est. Человек человеку волк. Когда ты являешься врагом для каждого разумного в Круге, то данное выражение приобретает значение аксиомы.

Из лесных кустарников начали показываться мои спасители, спускаясь ко мне и беря в кольцо. Кирасы «Скаутов», изношенные одежды и типовое вооружение. Разного возраста и внешности, они были неуловимо похожи между собой, как родные братья. Однако двое в этом отряде заметно выделялись, и от вида одного из них я почувствовал глухое раздражение, разгорающееся внутри.

Если поставить рядом с этим человеком медведя-барибала, то различия найдутся не сразу. Заросшая чёрными волосами голова венчала мощное тело, при взгляде на которое возникало меткое сравнение со шкафом. Броня «Варриора» чёрным панцирем ложилась на голые мускулы, что были словно вытесаны из красного песчаника. На ногах болтались мешковатые штаны, за спиной торчала длинная рукоять то ли меча, то ли копья. Как утёс, человек возвышался над остальными, глядя на меня взглядом необузданного быка.

Горец

Восходящий

Народ: нет

Титул: ювейн

Ранг: дерево

Гарри Лейвир. Позывной — Горец. Изгнан из фригольда за убийство. То ли из мести, то ли из-за горячего нрава — причин я не узнавал. Когда я ещё был обычным колонистом, мне об этом инциденте поведал товарищ по копью, что раньше подчинялся Горцу. Кто ж знал, что мне выпадет участь быть знакомым с этим уродом гораздо ближе, чем я хотел бы.

Грубое лицо расплылось в удивлении. Здоровяк убрал арбалет за спину, чуть склонив голову набок и разведя в стороны вздувшиеся мышцами руки.

— Лопни мои глазоньки! Я что, сплю? Это же Апокриф, собственной, мать его, персоной! Что, не сидится в загробном мире, дезертирчик?

Отряд разразился редкими смешками. Я же почувствовал, как начинают скрежетать зубы. Как же я ненавижу этого подонка. Горец же, ощущая мой настрой, продолжил говорить, и каждое его слово жалило злой осой.

— В Гнезде уже все уши прополосканы: Апокриф бросил своё копье, оставив на растерзание краснокожим! Половина отряда осталась в тех лугах! И всё — из-за тебя...

Говнюк. Я с трудом погасил волну ярости, что затухла шипящей лавой. Убрал кинжал за пояс и смерил здоровяка взглядом. Будь я в чуть лучшем состоянии, то ответил бы что-то злобно-нейтральное, ибо такие перепалки у нас происходят не в первый раз. Однако сейчас мучащие меня усталость и боль вылились в хлёсткий, как пощечина, ответ:

— А у тебя, я вижу, наоборот — прибавилось смертничков. Может, мне стоит вспомнить прошлое и уравнять наш счёт?

Весёлый оскал пропал с лица Горца. Повисла напряженная пауза, в течение которой в воздухе витало ощущение близкой опасности. Как два хищника, не поделивших что-то очень важное, мы мерились взглядами. Зря я так, конечно. Я явственно чувствовал: Горец стоит в шаге от того, чтобы убить меня прямо здесь и сейчас. Следующие его слова подтвердили мои мысли. Восходящий, кивнув на обмотанное свежими бинтами плечо, мрачно произнёс:

— Хромому варгу не стоит рычать на здорового. Иначе, он рискует стать кормом для червей.

— Да? Тогда мне сильно повезло, что дозоры состоят из разных ал.

Я стрельнул глазами на второго человека, что выделялся среди остальных более качественной экипировкой. Его взгляд бегал по воздуху, словно он рассматривал перед собой что-то, что было видно только ему. Горец, повернув к нему голову, раздражённо рыкнул. О моём появлении уже явно донесли куда надо и ничего со мной эта бандитская рожа не сделает.

— Вали нахер отсюда!

Хмыкнув, я не преминул последовать этому «доброму» совету. Поднимаясь по склону оврага, я ощущал спиной прожигавший насквозь гневный взгляд. Для любителя разжигать конфликты из ничего, Горец уж слишком быстро заводится. Ну ничего, перебесится. Наши с ним отношения сложно назвать дружественными. Скорее, они похожи на вооруженное перемирие, но по-другому никак. Среди изгоев главенствует лишь одно правило, что отражает твоё положение в этом обществе — правило силы. Всё как у зверей: самый сильный и наглый получает самое лучшее. Но несмотря на жёсткость и даже жестокость этих законов, они мне приходились по душе больше, чем правила фригольда. Первые, хотя бы, не являются фикцией.

Просветы между деревьями постепенно становились всё шире. По пути встретились первые следы того, что здесь обитают люди. Кострища, зарубки на коре и истоптанные тропинки попадались всё чаще, пока, наконец, ноги не вынесли меня на край искусственно созданной поляны. На ней тут и там торчали пни, стояли какие-то деревянные постройки и теплицы. Квадратами свежевырытой земли чернели возделываемые поля. Но самое интересное виднелось вдали, моментально приковывая к себе взгляд.

Как толстые руки с квадратными пальцами, к небу тянулись башни. Грубые булыжники тёмно-серого цвета напоминали плоть и кожу гиганта, который решил прилечь на небольшой привал. Несмотря на то, что крепость имела следы разрушения, в виде проломов в стенах и руин одной из башен, она всё равно внушала благоговейный трепет.

Чёрный Камень.

Стоя на крутом скалистом островке, этот замок воплощал собой неприступность и защищенность. И это — не пустые слова. Если подойти к стенам и посмотреть на них вблизи, то быстро найдутся пятна копоти и следы от крупного калибра. Да даже если я сейчас пороюсь в земле под ногами, то наверняка смогу найти остатки пуль и металлические осколки. Здесь когда-то шёл бой. Жестокий и кровавый.

Я дошёл до широкой грунтовой дороги, что вела прямо к мосту. Вокруг выросли приземистые постройки из досок. В основном склады, среди них попадались и жилые дома. Начали встречаться первые люди, что провожали меня настороженными взглядами. Да, видок у меня, наверное, тот ещё. Грязный, полуголый дикарь, что шёл в сторону замка, как к себе домой — зрелище, мягко говоря, необычное.

Под ногами вырос широкий деревянный мост, сложенный из цельных брёвен. Далеко внизу текла река, обтачивая скалу с двух сторон. Удавка. Милое название, что точно определяет суть этого коварного водоёма. Кажущаяся спокойной и медленной, её русло изобиловало водоворотами и хищной фауной.

Дойдя до ворот, обошёл сбоку небольшую очередь, внаглую пройдя к импровизированному КПП. Проход внутрь замка был здесь, пожалуй, самым защищённым местом. Помимо каменной стены, на её гребне были установлены огневые точки с тяжёлым вооружением, что имели прекрасную позицию для заливания моста и ближайших территорий свинцовым дождём. На месте ворот, являясь дополнительным оборонительным рубежом, стояли блоки из пластбетона. Тому, кто захочет сюда прорваться силой, придётся пролить много крови. И не скажешь, что эта крепость принадлежит изгоям. Не вяжутся у многих такие вещи, как бродяги-разбойники и такая мощь.

В спину послышались недовольные крики, но мне они были настолько же интересны, как и наблюдение за пролетающей мимо мухой. То есть — абсолютно безразличны. Я слишком устал и слишком хотел принять горячий душ, чтобы моё внимание привлекли чьи-то негодующие вопли.

Ворота были распахнуты, а двое стражников, представляющих собой укомплектованных в «Варриоров» людей, досматривали группу каких-то замызганных проходимцев. При этом каждый из группы имел при себе хоть какое-то оружие. Какая-то банда изгоев? Один из стражников и, видимо, лидер отряда о чём-то бурно спорили между собой, и при этом последний был явно не в духе, крича и размахивая руками. Наконец, наступила развязка: главарь схватился за пистолет на поясе, видимо, захотев припугнуть дозорного. Вот только сделал он это зря.

Грохнул выстрел с ближайшей башни. Голова ретивого мужика расплескалась по деревянному настилу, в то время как остальные бродяги в ужасе отскочили от него, как лягушки от брошенного в болото камня. Стражник провёл над телом рукой, собирая выпавшие Руны и Кровь.

Я, как ни в чём не бывало, подошёл к охране, кивнув на остывающий труп:

— Проблемы с новичками?

Моложавый мужчина с пустым взглядом повернулся ко мне. Возникла зеленоватая рамка, очерчивая его высокий силуэт. Он равнодушно оглядел меня, после чего в серых полузакрытых глазах появилась искорка узнавания.

— М-м, Апокриф? Ты же вроде как умер...

— Как видишь, Лёд, пока ещё жив. Что за беспризорники?

Игорь Борисович. Прозвище — Лёд. Изгнан из фригольда из-за того, что до смерти запытал трёх человек. Смотря на это выражение лица, клеймённое печатью бездумного блаженства, представляешь на этом человеке инженерный визор и халат на плечах, а не запятнанный кровью комбинезон и ржавые гвозди в руках. Внешность иногда так обманчива...

Лёд на мой вопрос лишь пожал плечами и перевёл тему на свои прямые обязанности:

— Оружие? Наркота?

— Не-е, спасибо, мне чужого не надо!

— Иди уже, шут гороховый. И это... Помойся. Разит, как от тауро.

Я прошёл под аркой ворот, бросив последний взгляд на группу бродяг. Они сбились в кучку, глядя на труп своего главаря. Судя по наличию стигмата в запястье, он был среди них единственным Восходящим. Как альфа в стае, он, наверняка, защищал их от угроз дикого мира. Теперь его нет. Что за мысли вертелись в их головах в этот момент? Страх ли взял их души, или радость? Впрочем, мне было всё равно. Меня ждёт горячий душ и сытный обед, а об этих бродягах позаботится руководство лагеря.

Как только я вошёл во внутренний периметр стен, на меня навалилась масса различных звуков и запахов. Гневные крики, смех, механический стук и зычное мычание — слух улавливал это и многое другое. В нос ударил аромат жареного мяса. Желудок скрутило в мучительном спазме, однако я не повёлся на этот пусть и действенный, но примитивный шантаж. Для начала надо привести себя в порядок, а уже потом думать о еде. Я с сожалением прошёл мимо входа в здание, на котором висела заманчивая вывеска с надписью «BAR». Рядом, отвлекая от мрачных мыслей, пронёсся лёгкий броневик, на борту которого было нарисовано три треугольника. Вместе они составляли очень упрощённое изображение, в котором угадывалась морда какого-то зверя.

Отряд Лиса. Интересно, куда это они так рванули?

За разглядыванием спешащих куда-то людей и разнообразных построек, словно вышедших из древних фильмов про Дикий Запад, я поймал себя на мысли, что радуюсь. Да, радуюсь. Дикое «я» снова пряталось в пучину сознания, отдавая власть более человеческой части. Я снова в лагере, ограждённый от внешнего мира каменными стенами. Пусть я и не могу назвать Камень родным домом, но крепость — единственное место, где я всегда могу ненадолго осесть. Относительно безопасное, защищённое, оно уж точно будет лучше дикого простора, где пол — лесной ковёр, потолок — ночное небо, а в качестве соседей выступают хищные твари на любой вкус и цвет.

Жилблок вырос передо мной внезапно. Он сильно отличался от других зданий, блистая стеклом и пласталью, сразу давая понять — эти угловатые обводы вышли из недр репликатора. Технология модульных домов на Земле использовалась повсеместно. Как гигантский конструктор, единичные отсеки можно было относительно быстро сложить в нужные постройки. Конечно, это не сравнить с полноценной станцией у фригольда, где имеются и столовые, и спальни и даже реактор для обеспечения всего поселения энергией. В крепости подобного не было — многое здесь создавалось ручным трудом, включая многие постройки.

Исключением являлся замок. Он не был творением человеческих рук, и был на этом острове изначально. По слухам, первый отряд изгоев, решивший сделать Камень своей базой, столкнулся с жившей в руинах серебряной тварью.

Раздвижные двери с шелестом разъехались передо мной, открывая взгляду длинный коридор. Когда-то бывший стерильно белым, его стены теперь изобиловали следами пребывания людей. Подозрительные пятна, рисунки маркером (иногда довольно любопытного содержания) и валяющееся у прохода пьяное тело — я как будто бы вернулся в человеческие муравейники Земли, где жила не самая законопослушная публика. Поднявшись на второй этаж, встал перед дверью с номером 43.

Ну что ж. Я вернулся.

Прямоугольник металла бесшумно отъехал в сторону. За ним оказалась залитая мраком комната с двумя рядами коек. Всего в ней было шесть кроватей. Одна из них оказалась занята: с неё на меня недоуменно глядел какой-то парень. Не обратив на него внимания, я прошел к своему месту, кидая рядом со шкафчиком рюкзак.

— Э.. эй, а ты кто? Там это, место уже занято...

— Да? А кем?

— Да без понятия... Там это, просто предыдущий владелец сдох, вот и...

— Тогда считай меня своим новым сожителем.

Пропустив мимо ушей неуверенный ответ, достал из вещмешка ботинки и напялил их прямо на голые ноги. Парнишка был мне не знаком — похоже, наше копье доукомплектовывают новенькими. Интересно, а кто теперь за главного? Зуб даю — на тепленькое местечко усадил свой тощий зад Мятый. Чёрные мысли о расправе над уродом прервала открывшаяся дверь. В проёме возникло чьё-то лицо.

— Криф, к Змею зайди.

К Змею? Я вздрогнул. По позвоночнику побежали трусливые мурашки. Я понимал, что эта встреча неизбежна, но...

Лежащий на кровати парень округлил глаза и ошарашено произнёс:

— Криф? То есть Апокриф? Но ты же...

Я торопливо прошёл на выход, направляясь к душевым. И чего ему по вокс-сети не написать? Прикоснувшись к серебристому кружку над виском, вызвал интерфейс локальной сети лагеря. Перед глазами возникли таблички с профилем и различным вкладками, которые тут же пошли рябью. Через несколько секунд вокс выключился и выдал сообщение: «Соединение нестабильно, проводится переподключение». Похоже, снова какие-то проблемы с ретранслятором.

Дошёл до душевых на первом этаже. Раздевшись, я зашёл в одну из кабинок, включая воду. По телу ударили тугие горячие струи, смывая с кожи грязевую корку. Я тщательно промыл волосы, удаляя из них листья, веточки и прочий сор, который я успел на них насобирать. Сбрил с подбородка начавшую отрастать щетину, после чего размотал бинты, оголив раненое плечо. Ну, могло быть и хуже. Три рубца горизонтальными полосами шли по бицепсу, покрывшись уродливой коркой. Плечо тянуло противной болью. Планы меняются — нужно зайти к медкому.

Напоследок оглядел себя в зеркале, стоявшем прямо в душевой. Ну вот же он: обычный человек. Струи воды смыли с меня не только грязь, но и что-то, что делало меня более похожим на зверя. Хитрого, жестокого, и очень злого. Только где-то глубоко в глазах застыли бесовские искорки, как напоминание о прошедших днях. Днях, где против одного человека стоял целый мир.

Хмыкнув отражению, снова оделся, накинув на голое тело взятую в комнате куртку. Ботинки вновь сковали ступни. Пора идти.

До здания, что служило в лагере лазаретом, дошёл быстро. Внутри меня встретили запахи крови, спирта и медгеля. Преодолев лабиринт из белых простыней и металлических столиков, я вышел к тому, кто заведовал этим царством боли и отчаяния. Грузная женщина, оперевшись на стену, сосредоточенно тыкала что-то в электронном планшете, не обратив на моё появление никакого внимания. Пришлось кашлянуть, обозначая своё присутствие.

— Кого там бес принёс... Криф? Ты жив?! Дорогуша, я так рада тебя видеть!

Отстранившись от раскинувшей руки женщины, попытался быстро перевести разговор в нужное мне русло:

— Привет, Матильда! Жив, но не очень здоров. Меня тут одна тварь цапнула — не посмотришь, что там?

Одетая в строгий халат (который едва налезал на неё) медком сложила руки на груди, недовольно ответив:

— Вот так всегда — как только зайдут, так сразу «Матильда — вылечи, Матильда — посмотри»! Нет бы, спросить, как у меня дела...

— Я бы очень рад, да только к Змею бежать надо! Сама понимаешь — он долго ждать не может.

— Ой, правда? Тогда ты прав, дорогуша — о погоде можно поболтать и в другой раз. Садись, посмотрю, что у тебя там.

Мощные руки усадили меня на койку и сняли куртку. Пальцы-сардельки стали проворно ощупывать ранение, и мне не сильно нравилась эта процедура — даже касания вскользь заставляли плечо вспыхивать болью. Вдоволь насладившись моими страданиями и задав несколько вопросов в духе «а тут болит?», Матильда усыпила моё внимание и шприцом уколола меня в палец.

— Ауч! А это зачем?

— Рана у тебя срастется и так, тут не переживай, а вот не занесло ли какую заразу — надо будет проверить. Свободен, дорогуша. И не забудь завтра зайти за результатами.

Поднявшись и надев куртку, я поблагодарил женщину и вышел из лазарета. Милая девушка. И не скажешь, что она жестоко изнасиловала человека, за что и была изгнана из фригольда. С таким подтекстом её взгляды, бросаемые на меня, становились гораздо более жуткими. Зато во врачевании она настоящий профи.

Была идея зайти в бар и взять чего-нибудь пожрать, но я не хотел испытывать терпение Змея. Придётся немного помучиться от голода. Желудок на такие мысли ответил возмущенным урчанием.

Спустя минуту ноги вынесли меня на центральную площадь. Здесь, возвышаясь над всеми другими зданиями в крепости, стояла большая каменная постройка. Её черная тень выглядела зловеще даже при свете дня. Узкие окна-бойницы, массивные башни — чётко прослеживался тот же грубый стиль, что и у стен. Это строение являлось жильём для главных шишек лагеря, а также складом, мастерской и штабом одновременно. Стоя перед массивными дверьми, я ощущал небольшой мандраж. Некоторых людей, заходивших сюда, больше никогда не видели. Надеюсь, я не пополню их число.

С трудом толкнув дверь, я ужом скользнул внутрь, спасаясь от участи быть раздавленным тяжёлым створом.

— ...рю, мне не нравится это шевеление! Надо послать туда сильный отряд, пусть размотают этих белых уродов!

— Поддерживаю Рокота. Разведчики докладывают о подозрительной активности у Разлома. Они что-то там вынюхивают, и мне очень это не нравится, да.

— В прошлый раз мы проморгали их вылазку за спасательными капсулами. Помнишь, чем это нам обернулось? Погиб Людвиг...

Первый этаж представлял собой зал с двумя лестницами. Каменные стены, редкие окна, широкий стол с голопроектором посередине — я хорошо знаю его убранство, ибо был тут не раз. Сейчас два места было занято. Лысый мужчина, афро, сидел по одну сторону, и издалека его можно было бы перепутать с одетым в тяжелый экзодоспех человеком — настолько он был массивен. Гора мускулов, на которой штаны и майка оливкового цвета смотрелись растянутым тряпьём. Напротив него расположилась тонкая, как тростинка, азио. Чуть выгоревшие чёрные волосы и серые одежды делали из девушки невзрачную мышь, если бы не её глаза. Узкие и острые, они разили, как удар клинка. Рокот и Шепот. Серебро и сильная бронза. Первый возглавлял военную силу лагеря, тогда как вторая отвечала за разведку.

Но моё внимание привлекли не они. В тени, на штабеле ящиков, стоящих у стены, сидел третий участник разговора. Туда не падали лучи света, а потому глаз улавливал лишь смутные очертания человеческого силуэта.

— ...нам нужно проверить, факинг щит! Я не хочу...

Рука, появившаяся из полумрака, сделала ладонью ленивый жест, вроде «я услышал тебя». Он заставил заткнуться Рокота на полуслове, не окончив свою мысль. Человек во мраке шевельнулся, после чего прозвучал надтреснутый глубокий голос:

— Свободны.

Массивный афро и изящная азио синхронно поднялись с мест, пройдя к выходу. Они мазнули по мне мимолётным взглядом, на что я ответил приветственным кивком. Не удостоив меня таким же, Восходящие покинули зал. Гулко хлопнула дверь за спиной, словно отрезая пути побега. Вот и всё. Кажется, так себя ощущают те, кого запихнули в клетку с тигром. Осталось выяснить, как давно его кормили.

Силуэт в тенях чуть двинулся. Его губы, очерченные пробивающимся сквозь окна лучом, сложились в лёгкую улыбку.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Апокриф.

Рывком человек спрыгнул со своего места, покидая мрак и показываясь на свет. Рунный нейроинтерфейс заключил невысокую фигуру в искусный серебряный орнамент, выдавая краткую информацию:

Тайпан

Восходящий

Принадлежность: нет

Титул: фламин

Ранг: серебро

Хан Майлстон. Прозвище — Тайпан, он же Змей. Серебряный Восходящий и глава Чёрного Камня. Судья, палач и правитель — всё в одном лице. Сильнейший среди всех обитателей крепости. Стал персоной нон грата во фригольде в результате неудачной попытки вооруженного мятежа, в ходе которого было убито около семи десятков человек и вдвое больше — ранено. Ему удалось уйти с вооруженным отрядом, оставив за собой гору трупов. Он — легенда, что жутким призраком ходит меж людей. Он — тот, благодаря кому изгои стали силой, с которой приходится считаться многим Народам Круга.

А ещё это единственный человек, которого я боюсь.

Глава 5

Неспешные шаги гулко разносились по зале. Повернув лицо к окнам, Змей щурился от лучей тускнеющего игг-древа, как довольный кот. Эта лёгкая улыбка, расслабленные движения — его внешность располагала к себе с первого взгляда. Но я знал, что всё это — маска, за которой кроется опаснейший охотник. Никто из тех, кто знает Змея, не рискнет назвать его добрым человеком. Не рискну сказать такую глупость и я.

Обойдя стол, Тайпан подошёл ко мне, заглядывая в глаза. Я взглянул на него в ответ.

На вид ему можно одинаково дать как тридцать, так и все пятьдесят. Волосы цвета смолы были завязаны пучком на затылке, где его прошивали две спицы. Узкое, словно выветренное лицо расчерчивали тонкие лучи морщин. Статью и видом Змей напоминал полководца, сошедшего с картин древнего Китая.

Молчание длилось несколько секунд, после чего мне в плечо прилетел удар. Несильный, он скорее напоминал дружеское похлопывание.

— Криф! Рад, что ты жив!

Стиснув зубы, я с трудом удержал рвущийся наружу стон. Змей задел рану на плече и можно было бы сказать, что это лишь случайность. Но смотря в эти серые льдистые глаза, я был уверен на все сто — сделал он это специально, будто зная о моей болячке.

— Ты не поверишь — я был уверен, что такой прыткий сии, как ты, выберется даже из этой передряги! Для тебя же это так, лёгкая прогулка. Верно, а-ха-ха?

Несмотря на то, что я был готов к чему-то подобному, среагировать я всё равно не успел. Мелькнуло смазанное движение, после чего мне в грудь будто ударили молотом.

Приложившись спиной об каменную стену, я замер в неудобной позе, ведь горло обжигало холодом лезвие кинжала. Моего кинжала. Змей, как разъярённая кобра, злобно сверлил меня взглядом. С могильным спокойствием прозвучали слова:

— Какого дьявола это было, Апокриф?

Я сглотнул. Подняв руки вверх, стал медленно оправдываться:

— Мятый, урод, забил на разведку. Он...

Змей надавил кинжалом на горло. Совсем немного, но это движение тут же заставило меня заткнуться. Молчание, что натянулось звонкой струной, было готово лопнуть в любой момент. Восходящий чуть придвинулся ко мне, заговорив зловещим шепотом:

— Мне плевать, что там Мятый, или что там кто-либо ещё. Глава копья — ты. Не забывай это, — Тайпан сощурил глаза. — Половина алы в минус, а мне здесь каждый человек нужен. Если такое повторится — я прирежу тебя, как безмозглого куря. Уясни это.

Кинжал отлип от шеи. Я судорожно вдохнул, хватаясь за горло, не веря в собственное спасение. Кажется, сегодня я родился во второй раз, пройдясь по самому краю.

Змей задумчиво покрутил в руках вайн-хакр, ставя его под свет и особое внимание уделив печати на гарде. Насмотревшись, он задумчиво хмыкнул и протянул оружие мне. Я с опаской принял кинжал обратно, пряча его в ножны.

— Ладно, я тебя вообще по другому вопросу вызвал. Там янгузы из фригольда засветились у Драконьей Пасти, в Разломе. Они там что-то ищут, и мне очень хочется узнать, что именно. Завтра на рассвете выступаешь со своим копьём.

— А... У нас же неполный состав...

— К вам уже перевели несколько новичков. Будет им, так сказать, боевое крещение, ха-ха!

Змей подошёл к столу и включил голопроектор. Помещение расчертили синие лучи, складываясь в объемную карту.

— Ваша задача — разведка. У Пасти вас встретит копьё Лиса. Рожами сильно не светите, но если сможете попортить кровь этим уродам, то я буду очень рад. Но помни, главное: разузнать, что они там ищут. По возможности — забрать это.

Змей молча смотрел на проекцию карты, где плоскую равнину рассекал прямой, как удар когтя, каньон. Что-то для себя решив, он выдал неожиданную новость:

— Вам выдадут «Глайдер». Надеюсь, кто-то из вас умеет с ним обращаться?

Я не поверил своим ушам. «Глайдер»?! Моему удивлению не было предела, ибо эта штука являются лёгким ховером на шесть-восемь человек. В условиях дефицита схем для репликатора и сложности ремонта уже имеющихся единиц техники (которых не то, чтобы много), такое решение было сродни грому в ясном небе. Кажется, Тайпан очень хочет узнать: что в Разломе забыла экспедиция из фригольда.

Выйдя из ступора, неуверенно ответил:

— Ну, я умею...

— Вот и отлично, обкатаешь этого зверя. Прокатитесь с ветерком, а-ха-ха! Что ж, свободен.

Я кивнул и поспешил к дверям, ощущая запах близкой свободы. Уже в них меня застали следующие слова:

— И, Апокриф... Я умею находить перспективных людей. Такого я когда-то нашёл в том, кто как йерен жил в Единстве и резал патрули и наших ребят, и фригольда. Но помни — иногда вред может перевесить потенциальную выгоду...

Обернувшись, я лишь молча кивнул. Предупреждение понято — второго шанса для меня не будет. Толкнув створ двери, вышел на улицу, под взгляд медленно темнеющего неба.

Синей иглой разгорался застывший в вечном зените пульсар, окрашивая мрак в фиолетовые тона. На улицах постепенно зажигались фонари. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я направился к бару. По ощущениям, кишки были готовы свернуться в узелок, а желудок — переварить сам себя. Надо срочно поесть, иначе рискую окочуриться от голода прямо посреди дороги.

Когда я дошёл до искомого здания, то застал сцену того, как из заведения выпроваживают нежелательных гостей. Из открытого проёма вылетело пьяное тело, плюхнувшись в лужу грязи. Оно попыталось подняться, но ноги предали своего хозяина, коварно разъезжаясь по скользкой грязи. Покачав головой, я зашёл в бар, отпихнув беднягу с дороги.

Внутри царил полумрак, висел запах табачного дыма и жареного мяса. Рабочий день ещё не кончился, а потому народу было немного. За дальними столиками сидело несколько человек, вероятно, являющимися членами одного отряда. Они шумно что-то обсуждали, периодически из их угла раздавался громкий хохот. Несколько человек было разбросано по залу: где по два, где по одиночке, но основная публика ещё не подошла. Заняв место у барной стойки, подозвал усатого дядьку, усиленно трущего бокалы.

— Чего нал... А? Криф? Ты же вроде сдох!

— Как видишь, живой, Мусташ. Мне чего покрепче и пожрать, да побольше.

— Пожрать или выпить?

— Всего, блин!

Мусташ — местный бармен — хитро улыбнулся, после чего крикнул на кухню какую-то тарабарщину. Оттуда ответили озлобленным криком. Довольно кивнув, Мусташ ловкими движениями наполнил стопку, двинув её ко мне. Поймав пальцами сосуд, я одним движением опрокинул содержимое в рот. Обожгло, защипало на нёбе. Жидкий напалм, опалив язык, провалился внутрь, взрываясь тёплой вспышкой где-то у желудка. Утерев слёзы, я удовлетворённо крякнул.

— Ох, хорошо пошла!

— Ты б натощак не пил, вредно...

— Ничего, мне можно. Всё-таки, пережил встречу с самим Большим Алом!

— Со здоровяком Алом?! Ну ты даёшь!

Так, за неспешной беседой, где темой были мои приключения в Единстве, была съедена сначала первая принесённая порция жаркого, затем вторая. Третья пошла с трудом, но я справился, затолкав жирное и сочное мясо внутрь. Счёт стопкам не вёл — крепкая брага шла, как вода в сухую землю. Немного развезло, но ум до сих пор оставался ясным. Чтобы свалить Восходящего с бронзовыми Атрибутами Тела, нужно что-то посильнее, чем какая-то там самогонка. Желудок удовлетворённо затих, переваривая сытный ужин. Даже боль в плече более не терзала так сильно. Я мог бы с уверенностью сказать, что жизнь в тот момент была невероятно хороша. Однако, случилась неприятность. И у этой неприятности было имя.

Зал бара постепенно заполнялся людьми. Простые работяги, ребята из копий и дозорные — сюда стягивалась, по крайней мере, половина Камня. К вечеру бар оживал, чаще мелькали знакомые лица, а мест становилось всё меньше и меньше. И среди этого потока мой глаз смог выцепить того, с кем я давно искал встречи.

В помещение зашёл небольшой отряд. Всего четыре человека, среди них выделялся полностью лысый и какой-то сморщенный, напоминающий собой грифа, человек. Костлявый силуэт очертила зелёная рамка, давая понять — он является среди этих ребят главным. Весёлая компания, что шумно обсуждала что-то между собой, направлялась к незанятому столу. Меня они не увидели. Прекрасно.

— На ловца — и зверь бежит...

Мусташ с опаской посмотрел на меня, не понимая, что я имею в виду.

— Криф, ты сейчас опять что-то учудишь?

— Что? Да я...

— Нет! Просто оплати заказ. А то как обычно — что-то произойдёт, и ты снова свалишь, не оплатив!

— Ой, неужели ты мне будешь тот случай до самой моей смерти припоминать? Я же твой лучший клиент, и вообще — отличный парень!

— О да, заливай мне тут! Отличные парни сюда не попадают, и ты сам это прекрасно понимаешь...

— Короче, запиши на счёт. Балик пуст, надо к Кузнецу зайти. Так что давай, не скучай!

— Чё? Криф, ты... э, стой! Куда!

Но я уже не слушал, сорвавшись с места, как увидевший жертву орёл с горной вершины.

Тенью лавируя между столов, я подкрадывался всё ближе и ближе к своей цели. Прячась в тенях, скрываясь за силуэтами других людей, я, в какой-то момент, возник прямо за спиной лысого Восходящего. В этот момент он как раз рассказывал вещи, которые я с огромным интересом стал слушать.

— ...прикиньте, мля, я этому долбáну тауро сон-травой накормил — так он и плелся тогда позади всех! Ах-ха, идиот, мля... Э, парни, а вы чего?

Вместо ожидаемого хохота и порции заискивающего зубоскальства, в ответ на свой рассказ мужчина получил взгляды, полные разгорающегося ужаса.

— Чё мля, я что-то не так сказал? Да я бы этому уроду в рожу бы плюнул, если б он был...

— Здарова, парни! О чём шушукаемся?

Я опёрся на стол, нависнув над ним чёрной тучей. Справа отчётливо послышался судорожный вздох, а затем — жуткий кашель. Лысый, подавившись куском мяса, пытался выплюнуть его обратно, что у него не особо-то и получалось. Похлопав его по спине, я ласково пропел:

— Ну куда ты торопишься, Мятый? Кушай-кушай, не торопись...

Восходящий, оправившись, испуганно покосился на меня мутным глазом.

— К... Криф? А-а, ха, Криф! Пацаны, зырь — наш командо жив и цел! А чё я говорил: он из любой передряги — как гусь из воды, на! Ха-ха...

Я улыбнулся лысому, но взгляд мой был тяжелее чугуна.

— Мятый, у меня к тебе есть пару вопросов... Ты же ответишь мне на них, не так ли?

— Д-да, конечно! Всё для те...

БАМ!

Схватив урода за затылок, я познакомил его лицо с грубо обработанной столешницей, вбивая в миску с горячим блюдом. Когда же от инерции его голова вернулась обратно, в скулу Мятому прилетел удар. Он свалился со своего табурета, как мешок с дерьмом.

Подорвалась с мест остальная троица, намереваясь вписаться за своего главаря, однако их остановила вытянутая рука с раскрытой ладонью. На моих пальцах играл зеленью рунный глиф, и пускай он был им не виден, эти парни понимали — этот жест означает готовность Восходящего использовать руны.

— На место. Этот разговор только для нас двоих.

Я переключил своё внимание обратно на Мятого. Тот, размазывая по лицу остатки ужина и хлещущую из носа кровь, в страхе отползал от меня спиной назад. Он что-то порывался сказать, но я пришёл сюда не слушать. Я пришёл сюда наказывать. Какое совпадение, что из всего отряда уцелела только эта мразь, да её прихлебатели! И как же жаль, что я в совпадения верю также сильно, как и в честность людей. Пинок в живот заставил Мятого сжаться в клубок, закрываясь руками, но так просто он у меня не отделается. Взяв одной рукой за грудки, я поднял его, как пушинку, и кинул в сторону чьего-то стола. Загремела падающая посуда, послышались возгласы удивления и возмущения. Мятый не пытался защищаться — он в ужасе прижался к перевёрнутой столешнице, беспрестанно умоляя меня остановиться и выслушать. Трусливая тварь.

Наклонившись к нему, я с размаху ударил его по лицу.

— Крик.

Удар.

— Рэй.

Удар.

— Гела.

Удар!

— Сука, они все умерли! ВСЕ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

УДАР!

Лицо урода превратилось в кровавую маску. Алкоголь и ярость смешались в едином порыве забить его до смерти, а я редко отказываю своему внутреннему голосу. Рука замахнулась для очередного удара, но запястье вдруг сжали, как механическим прессом. Злобно рыкнув, обернулся к тому, кто посмел помешать мне.

Затмевая свет ламп своим могучим торсом, он играючи удерживал меня на месте, зажав мою руку своей лапищей. Маленькая короткостриженая голова мотнулась из стороны в сторону. Бодун. Здешний вышибала. Зная лишь три слова — «пожрать», «выпить» и «зашибу» — Бодун не испытывал трудностей с выбиванием дури даже из самых буйных посетителей. У него не было гвоздя стигмата, но при этом он вполне мог скрутить меня в бараний рог всего одной левой. Голая сила, пускай и без особого ума.

От человека его отличали не только размеры. Грубый подбородок, сероватая кожа, укороченные ушные раковины — при детальном рассмотрении становилось понятно, что Бодун если и принадлежит к людской расе, то очень отдалённо.

Вытащив руку из захвата, я медленно кивнул, не сводя взгляда со здоровяка. Тот молча развернулся и вернулся на своё место, скрываясь в тёмном углу. Повернувшись к избитому телу под ногами, я плюнул на сжавшегося калачиком урода. Что ж. Здесь мои дела закончены. Пора бы и воздухом подышать.

Ночь вступала в свои законные права. Ветер, накинувшийся на меня радостным псом, взъерошил волосы, выдувая из головы дурные мысли. Накинув капюшон, я направился в сплетение переулков. Нужно проведать одного очень важного человека. Надеюсь, этот старый пьянчуга ещё не спит.

Дышащая смрадом варящейся кожи и горящей резины постройка была одним из главных зданий в крепости. Внутри этих стен творилась магия, где мёртвые механизмы оживали вновь, травы превращались в снадобья, а из простейших материалов создавались искусные предметы. И пусть никого не обманывает внешний вид как этого дома, так и его владельца. Здесь живёт настоящий мастер. Сморщившись от вони, я зашёл внутрь.

— Здарова, старый пень!

У верстака, что-то паяя и вырезая, стоял сгорбленный мужчина. Пухлая пивная бочка с густой рыжей бородой — такие ассоциации могут прийти на ум при взгляде на него. Вздрогнув, будто услышав призрака, он повернулся ко мне. На меня упал чуть нетрезвый взгляд.

— К-риф?! Криф! Глист ты эдакий, живой, чертяка!

Кузнец

Восходящий

Принадлежность: нет

Ранг: бронза

Титул: хейр

Меня сжали в медвежьих объятиях, отчего плечо опять заныло болью. Похлопав меня и убедившись, что я настоящий, Кузнец принюхался и скорчил недовольное лицо.

— Вот гад! Значит в первую очередь не старика проведать, а сразу в бар — надираться?

— А ты не завидуй. Я вообще удивлён, что ты до сих пор трезвый... ну, относительно.

— Я опьянён, Криф! И сильнее, чем от той бодяги, что гонит Лист!

— Ты чё, на пыль пересел?

— Ай, ну тебя!

Досадливо махнув рукой, Кузнец прошёл к верстаку. Там, стоя на подставке, загнутым зубом чернело оружие, похожее на томагавк. Несмотря на то, что работа была не закончена, в нём уже ощущалась зловещая смертоносность. Острое лезвие, отшлифованное древко и какое-то приспособление, жутким наростом сидящее на обухе. В отличие от всех остальных элементов, оно смотрелось чужеродно и как-то неподходяще. Указав на него пальцем, спросил Кузнеца.

— А-а, это? Смотри!

Схватив топор, он вытянул его в сторону стены, как волшебную палочку. Я уже хотел было пошутить про то, что кое-кто перебрал с веществами, как по ушам ударил резкий грохот. От оружия прянул сноп искр, в бетонную поверхность словно выстрелили из дробовика. Оглушённый и поражённый, я лишь хлопал глазами, смотря на этого безумного кулибина.

— Да, механизм зарядки хромает, да и отдача дикая, но зато какой эффект! Там барабан можно прикрутить, кой-чего ещё по мелочи... а что я всё о себе? Рассказывай, где пропадал твой авантюристский зад!

Усевшись за рядом стоявший стол, я пересказал свои приключения, не стараясь что-либо утаить. Про битву с Восходящим морвенов, о побеге от Большого Ала и о том ночном бое, где враг стал мне внезапным союзником. Кузнец цокал и удивлённо восклицал на напряжённых моментах, как маленький ребёнок, слушающий сказку. В конце он забросал меня вопросами:

— Слушай, а покажи кинжал?

Я без раздумий отстегнул вайн-хакр, протянув его в широкую морщинистую ладонь. Надев кожаные рукавицы, старик достал его из ножен. Блеснул антрацитовый металл. Восхищённо прошептав какое-то ругательство, он осмотрел, похоже, каждую пылинку на кинжале, чуть ли не облизав его.

— Мастерская работа... Ты там это, заикнулся про бронзового вожака. Не дашь мне глянуть ядро с него? По оплате не обижу...

— Э, Кузнец, такое дело...

До него быстро дошла причина моей заминки.

— Мля, Криф! Бронза! Ядро!

— Что ты орёшь?! Не до того мне было! Там бы ноги унести, а не в потрохах ковыряться.

Да, я сглупил. Ядра существ, напитанных Звёздной Кровью, являются ценным ингредиентом для изготовления различных предметов, зелий и таблеток. В качестве примирительного жеста я выложил на стол Травы, которые успел собрать во время похода по лесу. Выслушав порцию бурчания (и срезал я не так, и взял не то), я избавился от связок различной растительности и получил пополнение счёта в виде нескольких сотен баллов. Замена физическим деньгам, они использовались для покупки имеющихся в схемах репликаторов предметов и являлись местной валютой.

Но на этом Кузнец не угомонился:

— А клинок этого... Речного Песка! Чё, тоже забыл взять?

Я помолчал несколько секунд. Чуть подумав, ответил:

— Нет. Просто... Я решил, что тому клинку стоит остаться со своим хозяином.

— Это же был твой законный трофей!

— Кузнец, это... трудно объяснить. Я решил, что так будет правильно. Да и к тому же — не умею я сражаться на мечах. Я больше по копьям, хе-хе.

Кузнец вздохнул и посмотрел на меня уставшим взглядом.

— Странный ты человек, Апокриф.

— Ну, какой есть.

Пообщавшись ещё немного, я попросил починить Руну Копья и Руну Троо.

Кузнец был единственным человеком в лагере, кто имел у себя навык Рунного Искусства, который позволяет взаимодействовать с Рунами. Починка — лишь одна грань этой способности, причём, по словам старика — одна из простейших. В качестве оплаты я отдал деревянную Руну Развития. Руки чесались закинуть её в Дух или Разум, но я привык ходить без петли долгов на шее.

Вспомнив об одном важном деле, я призвал награду за выполнение задания Наблюдателя.

Восходящий Апокриф!

Ваша Слава повышена на 2

Вы получаете 2 Звёздных Монеты

Выберите любую Руну (бронза):

Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Существо, Руна-Заклинание, Руна-Портал, Руна-Домен, Руна-Сага.

Мельком просмотрев это сообщение раньше, для выбора я созрел только сейчас. Я сталкивался с заданиями Наблюдателя всего несколько раз, а выполнил — и того меньше. Может, Кузнец мне посоветует что-то дельное, ибо при просмотре списка предлагаемых Рун разбегались глаза.

— Старик, у меня тут Наблюдатель бронзовую награду предлагает. Как думаешь — что брать?

Пожевав губами, Кузнец задумчиво ответил:

— Я не видел твоей скрижали, но могу посоветовать взять Умение, Навык, либо Предмет. Если повезёт — тебе предложат на выбор три Руны.

— А если не повезёт?

— Криф, эти награды — лотерея, пусть и зачастую беспроигрышная. Вряд ли тебе дадут что-то бесполезное, но предугадать здесь невозможно, поверь мне.

Буридановым ослом быть очень тяжело. Целая бронза — невероятная ценность! Но как же не хочется прогадать с выбором.

Наконец, я остановил своё внимание на Руне-Навыке. Было бы не плохо получить себе ночное зрение...

Электрорецепция

Руна-Навык

Качество: бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно)

При активации обучает Восходящего навыку Электрорецепции — способности ощущать электрические поля и сигналы, в том числе исходящие и от живых существ.

Время действия: мгновенно, исчезает при активации

Требования: Атрибут Телесности не менее 2

Требования: Атрибут Восприятия не менее 1

Предчувствие

Руна-Навык

Качество: бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно)

При активации обучает Восходящего навыку Предчувствия — способности при помощи усиления интуитивных чувств предугадывать грозящую обладателю навыка опасность.

Время действия: мгновенно, исчезает при активации

Требования: Атрибут Восприятия не менее 2

Аура Страха

Руна-Навык

Качество: бронза

Активация: 12 капель Звёздной Крови (безвозвратно)

При активации обучает Восходящего навыку Ауре Страха — способности испускать вокруг себя ментальную ауру, что заставляет ближайших существ испытывать чувство страха.

Время действия: мгновенно, исчезает при активации

Требования: Атрибут Ментальности не менее 3

Мои надежды не оправдались. Что это вообще за Руны? Раздосадованный, я обратился к старику:

— Выпало какое-то дерьмо. Для двух у меня Атрибутов не хватает, а оставшийся — вообще не то. У тебя нет Руны Ночного Зрения или чего-то подобного?

— Нет, Криф. Такая корова и другим нужна, сам понимаешь, а мне обычно скидывают полный мусор.

Мда. Облом. Выбрал Предчувствие, оставляя его пылиться в скрижали до лучших времён. Быть может, и сгодится когда-нибудь.

Попрощавшись с Кузнецом, я направился в жилблок. Завтра новое задание, и у меня уже очень плохое предчувствие насчёт него. Так пахнут большие приключения, а в моём случае они всегда оканчиваются большими неприятностями...

Глава 6

Лагерь спал. Крона игг-древа только начинала озарять своим тёплым светом утро нового дня. Слышался механический стук, вялые крики и мычание тауро где-то у ворот, но даже эти звуки не могли разорвать ту пелену тишины, что окутала крепость сонным покрывалом. Раннее утро. Время, когда мир находится в том волшебном моменте покоя и хрупкой безмятежности.

Стальной шест свистнул в воздухе, рассекая кисть невидимого противника. Тычок в голову поставил точку в этом бое с тенью.

Очередной воображаемый недруг возник прямо перед носом, сразу же получив наконечником по опорной ноге, груди и голове. Отскок назад и размашистый удар отбил в сторону такой же воображаемый клинок, что был готов пронзить живот. Росчерк по телу — и вновь победа. Затем — снова три выпада, сливающихся в один. Взмах. Повторить.

Конечно, это не копьё: баланса в этом металлическом пруте никакого. Но вызывать настоящее оружие сейчас нецелесообразно. Тратить Звёздную Кровь на обычную тренировку — глупое расточительство.

Ваша Слава повышена на 1

Забавное совпадение. Кажется, новость о моём возвращении до сих пор расходится по лагерю сарафанным радио.

Откинув в сторону железку, что со звоном упала у стены гаражного модуля, перешёл на физические нагрузки. Отжимания, приседы, пресс — лёгкая разминка с утра никогда не повредит. На начале второго подхода у меня появились первые зрители.

Молодой паренёк, непонимающе косясь на меня, робко спросил:

— А, это... Апокриф, да?

Знакомый голос. Пусть я и не видел лица, но это был точно тот парень, с которым я вчера столкнулся в жилмодуле. Встав из положения лёжа, подошёл к новичку, рассматривая пополнение нашей алы.

Светловолосый, почти блондин. Чуть вздёрнутый нос, резкие черты лица и чуть пробивающаяся бородка — интересно, что натворил этот малый, чтобы угодить в общество изгоев?

— Да, это я. А ты кем будешь?

— Майкл Дробински... сэр?

— Не-а. Отныне ты Белый, приятно познакомиться. И без «сэров» — не в армии.

Парень неуверенно пожал руку, переваривая только что данную кличку.

— Чем полезен будешь?

— Я... помощник агротехника.

— Был им, ты хотел сказать. Стрелять умеешь?

— Конечно! Потому и пошёл в копьё — ненавижу сидеть над этими грядками и...

— Всё, понял. Докажешь всё на деле, а не на словах.

За время разговора подошли ещё четыре человека. Одна из них — незнакомая девушка с косой ярко выкрашенных волос и лукавым выражением лица. Трое остальных же мне были хорошо известны: Мятый и его прихлебатели. Тот прятался за спинами своих напарников (для удобства я называю их Шар и Палочник), иногда прикасаясь к синякам на своей морде. На меня он старался не смотреть. Боится, падла. И правильно делает.

Тем временем новенькая, не стесняясь, сразу же подошла ко мне.

— Утречка, командир! Что, когда пойдём бить негодяев?

Я холодно улыбнулся, оглядывая девушку. Худое тело, пусть и не без притягательных форм, яркие фиолетовые волосы и приятные черты лица. А где тот зубоскал, что был в компании Мятого? Заменили?

— Утречка...

— Фиалка!

— Утречка, Фиалка. Бить негодяев будем только по моему сигналу. Сейчас — грузимся в ховер и поехали — я обернулся к остальным, адресуя речь и им. — У нас впереди увлекательная поездка по диким прериям Пастельных Лугов. Спать запрещается, смотреть в оба. Цель — доехать до Драконьей Пасти, что в Разломе. Там нас будет ждать копьё Лиса с дальнейшими распоряжениями. Вопросы? Вопросов нет. Грузимся.

Но вопросы были.

— А в чём вообще, ну, это, наша задача?

— Разведка. И не боем. Просто приехали, понаблюдали, а там — по обстоятельствам. Ребята из фригольда что-то ищут в Разломе, а наша задача — узнать, что именно. По возможности, это «что-то» нужно забрать. Без приказа самодеятельностью не заниматься, и да: мой приказ для вас — закон. Те, кто это правило игнорируют...

Я красноречиво посмотрел на Мятого, отчего тот вздрогнул, притронувшись к оплывшему лицу.

— Пример прямо перед вами. Всё, едем.

И мы поехали. На Земле мне приходилось управляться с такой техникой, пусть и не очень долго. «Глайдер» представлял из себя стальную коробочку на шесть человек. Помимо этого, у ховера также имелся расширенный криптор, вмещающий в себя большое количества груза. Кажется, Змей рассчитывает на солидный куш, если решил дать мне в управление такую технику.

Чем мне нравился и нравится «Глайдер» — ему плевать на поверхность, по которой надо двигаться. Ровные дороги Чёрного Камня, что остался за спиной, лесная грунтовка или же непроходимый серпантин — ховеры преодолеют всё. Можно даже пересечь реку, только бы она не была слишком бурной.

За стеклом проплывал лес, стеной стоявший по краям ровной, как стрела, дороги. Шестиугольные плиты и абсолютно целое состояние сразу же давали понять, что её построили Кел: древняя сверхцивилизация, что однажды создала Единство, а после ушла жить в Вечность. Сам я ни разу не видел хоть одного представителя этой расы. Не видели их и другие Народы Круга. Всё, что известно о существовавших когда-то таинственных Кел — лишь байки, поросшие слухами и сомнениями. Ну и их строения, что теперь пусты и заброшены.

Я периодически поправлял съезжавший «Суворов». С утра пришлось зайти к Кузнецу и выменять Руны из обломка скрижали на баллы, которые я все спустил на покупку нового снаряжения: патроны, новый «Суворов» и кое-какая алхимия. Содержимое обломка также было обменяно на деревянные Руны Развития, благодаря которым я довёл все атрибуты до бронзы — ничего интересного там всё равно не было. Вдобавок я получил клятвенное заверение старика о том, что если найдётся что-то интересное — он прибережёт это для меня. Можно сказать, что я ушёл по тратам в ноль, но осознание потерянных надбавок за выполнение задания немного трепало мою душу.

На небе мелькнула тень. Птичий силуэт, прянув вперёд, скрылся за древесными верхушками. Птица Мятого, которую тот вызвал из скрижали, обеспечивала нам разведку с воздуха. О возможном обмане я не беспокоился: если что-то и или кто-то нападёт на транспорт, то пострадает в том числе и он. Мятый — подлый и трусливый упырь, но отнюдь не тупой. Он расположился где-то на задних сидениях, вместе с Белым, Шаром и Палочником. Место же рядом со мной заняла фиолетовласая красотка. В начале поездки она молчала, рассматривая пейзажи за окном. Теперь же, устав кидать на меня загадочные взгляды, подала и голос.

— Командир?

Я не ответил. Молча глядел на дорогу, подозрительно косясь в сторону леса. Хочешь заставить человека действовать — игнорируй его. Старая, как мир, уловка. И девушка на неё повелась.

— Командир! Я вообще-то вопрос задала!

— Рад за тебя.

— Рады?! Может хоть чуть-чуть расскажете про задание?

Я вздохнул. Вот что это? Шило в заднице? Или же ей просто нравится доставать людей глупыми вопросами?

— Приехать, разведать, захватить — что непонятного?

— Непонятно, что именно мы должны захватить. Есть какая-то более чёткая цель?

— Фи, я знаю о задании не больше твоего! Нам нужно проверить, что такого нашли фригольдеры, и если получится — у них это позаимствовать. Прибудем на место — будешь задалбывать вопросами Лиса. Ясно?

— О-у, Фи? Какой скачок в отношениях... Могу я тогда называть тебя, м-м, Кри?

Я снова вздохнул.

Тут нашу пикировку прервал сиплый голос Мятого из-за спины:

— Вижу движение. Там что-то большое, мля, но не могу рассмотреть...

Тело сковало напряжение. Большое? Из головы не выходила та встреча с Алом на берегу реки. Неужели он? Чёрт, лишь бы не эта тварь!

— Цвет объекта.

— Ну он мля, вроде, рыжий, с синими... Э? Криф, на, назад! Эт голиафы!

Я вдарил по тормозам, останавливая ховер, после чего, как и все в салоне, уставился вперёд. А посмотреть там было на что...

Из рассветного леса, переступая своими ногами-колоннами, вышел первый гигант. Плывя по утреннему туману, он навевал мысли об огромных парусных кораблях, рассекавших когда-то морские просторы. Вытягивая свою длинную шею, голиаф окидывал округу цепким взглядом, сканируя её на предмет возможных угроз. Однако трудно представить, чтобы хоть кто-то мог быть ему достойным соперником. Верхушки деревьев были лишь чуть выше него, а в них, навскидку, было около полусотни метров. Тем удивительнее было наблюдать бронзовую рамку, подсветившую силуэт колосса. Я ожидал увидеть серебро...

Не укрылись от взора исполина и мы. Повернув к нам украшенную гребнем голову, он издал низкий гудящий рёв, пробравший до самых печёнок. Предупреждение. Забавно, что он посчитал нас за возможных охотников. По сравнению с ним, «Глайдер» был как землеройка рядом с мастиффом.

Вся ала завороженно наблюдала за степенной походкой гиганта. Я же сидел как на иголках. Голиафы обладают на редкость дурным нравом, и трудно предсказать: когда гигантский ящер захочет поиграть тобой в футбол?

Однако, обошлось. Вожак — а это оказался он — прошёл мимо, ведя за собой стаю таких же жирафоподобных махин. Все они пересекали дорогу, скрываясь в зарослях на противоположной стороне. Я насчитал около двадцати голов, куда входило пять детёнышей, прежде чем последний гигант растворился в рассветной дымке.

Чуть обождав, поехали дальше. Эта встреча стала предметом неловких обсуждений между членами отряда, которые, когда все раззнакомились друг с другом, стали затем более бурными.

— Вы видели, на, этого зверя? Мощь, мля... Ему наша броня — шо муха, на!

— А это, их вообще можно как-то приручить? Я вроде слышал...

— Да-да, можно! Я однажды сама видела караван, состоящий сплошь из таких гигантов. И как они их укротили... Командир, а ты чего такой напряжённый сидел? Не нравятся красивые виды?

— Фи, голиафы — чертовски опасные твари. Любой из той стаи мог превратить нас в лепёшку, захоти он этого. Запомните, Единство — это место, где практически всё хочет вас убить. А если не хочет, то значит, оно вас ещё не заметило.

Повисло задумчивое молчание, что задушило все разговоры на корню. Даже смена локации на луговые просторы не развеяло его.

— ...Но вид мне понравился, да. Гигантский зверь, тающий в утреннем тумане — будет, что вспомнить.

Фиалка хмыкнула, покачав головой.

За стеклом заколосились разноцветные травы Пастельных Лугов. Красный, синий, жёлтый и фиолетовый — всё это буйство красок смешалось в, казалось бы, хаотичном порядке. Если же взглянуть на луг с высоты птичьего полёта, то сразу же появится какая-то смутная закономерность. Градиент и переливы цвета будто могли многое рассказать знающему человеку. Для нас же это были лишь красивые пейзажи.

Ровная дорога Кел сменилась бездорожьем, но перемены почувствовались только на первых холмах. Я держал курс на высокую скалу, видневшуюся впереди. Там — то, что поможет сократить неделю пути до Разлома до каких-то жалких часов. Осталось лишь до туда добраться и не встретить по пути неприятности.

Накаркал. Преодолев очередной холм, мы внезапно оказались прямо посреди стойбища тавров. Полулюди-полубыки, у которых человеческий торс переходил в животное тело, успели лишь обалдело вылупиться на наш транспорт, прежде чем их скрыла луговая растительность. Хотелось бы верить, что этим дело и ограничится, но я сильно в этом сомневался. Тавры обладают разумом, что больше приближён к животному. А что делает животное, когда видит перед собой возможную добычу?

— Криф, эти уроды за нами погнались!

Это я видел и по камерам, смотрящим назад. Голые торсы замелькали над травой, и их число всё росло и росло. Быстро они подсуетились. Один из дикарей даже выстрелил из своего лука, но стрела даже не долетела до нас, птицей упав в травяное море. Второй что-то поднёс ко рту, но что именно — не разобрать. На что они надеются? «Глайдер» — это не тауро, скорость он может развивать приличную. Или же...

— Мятый, птицу вперёд.

Опасения подтвердились: впереди была ещё одна стая тавров. И при этом они знали о нашем приближении, сближаясь с транспортом. Среди них Мятый выделил одного, что содержал Звёздную Кровь. Дерево. «Седой, лохматый и злобный, на» — такова была его краткая характеристика. А потом существо-разведчика убили.

— Зашибись, на! — крикнул Восходящий, откидываясь на спинку кресла и протирая глаза. — Этот говнарь ещё и соплями какими-то кидается, мля! Кокнул мне птичку...

Хреново. До скалы было рукой подать, но между ней и нами был целый отряд дикарей с деревянным монстром. Уйти, сделав крюк? Или же пойти напролом?

Ухмыльнувшись, я зажал газ до предела, ускоряя ховер. Фиалка на это неуверенно проговорила:

— Командир, может лучше...

Но что там было лучше — я уже не услышал. За красной насыпью нас поджидал отряд агрессивно настроенных дикарей.

По обшивке застучали стрелы и дротики, но чтобы камень пробил сталь — где такое видано? Меня больше напрягал их, видимо, шаман. Делая зловещие пасы руками, он явно затеял что-то злое.

Вспышка! Кислотным болидом в нашу сторону полетел какой-то снаряд. Я едва сумел вывернуть ховер, и удар пришёлся на борт. Глухой стук и шипящий плеск. Кажется, что калибр оказался маловат для массивной земной техники.

Хищно улыбнувшись, я навёлся прямо на горе-ведуна, что накликал на себя скорую смерть. И, кажется, в его мозгу что-то щёлкнуло. Появилось зарождающееся осознание того, что далеко не все проблемы решаются плевком магической кислоты. Что ж, эту тайну он заберёт с собой в могилу.

«Глайдер» снёс тавра, как незначительное препятствие, размазав его человеческую половину по капоту. Впрочем, остатки быстро снесло на землю при очередном резком повороте. О столкновении теперь напоминало только кровавое пятно на тёмном металле.

Оставив опешивших дикарей позади, я вновь понёсся к скале, что была уже совсем рядом. На ошарашенные лица Фиалки, Белого, Мятого и остальных я поначалу внимания не обратил, но затем, на риторическое «что?», получил лишь потупленные взгляды.

Доехали быстро. Под ховером замелькали золотистые соты дороги Кел, ведущей на вершину скалистого уступа. В молчании мы доехали до её конца, оказавшись на площади. Мозаика плит складывалась в силуэт пущенной стрелы, и я, сбавив ход, направился прямо к обрыву — там, где узор образовывал наконечник.

Всё вокруг поменялось в один момент. Травянистая прерия мягких пастельных тонов снаружи сменилась на её более серого, угрюмого брата. Скудная растительность, жёсткие очертания скал — здесь будто недавно бушевал масштабный пожар. Игг-древо, что сияло за спиной, стало меньше, превратившись в чуть различимое светящееся пятно. Даже воздух показался более холодным, хотя корпус транспорта был полностью изолирован.

Мы удалялись от треугольной арки, что по размерам могла посоперничать с многоэтажным домом.

Те, кто ещё не видел воочию действие Стрелы, прилипли взглядами к окнам, рассматривая внезапно изменившееся окружение. Кел были горазды не только создавать вечные дороги, но также знали толк в быстрых перемещениях. Стрела — это что-то вроде телепорта, при этом принцип его действия до сих пор остаётся загадкой. Откуда он берёт энергию? Как далеко может осуществляться переход? И самое главное: возможно ли воспроизвести эту технологию?

Ховер стремительно пожирал километры пути. В виду смерти птицы-разведчика Мятого, пришлось использовать встроенный в «Глайдер» гексакоптер. На панели возникло изображение с глаз-камер дрона, управлением которым взял на себя Белый (он очень стремился доказать, что умеет управляться с такой штукой). Оно мало чем отличалось от увиденного за окнами, но сразу стала видна наша цель — далёкий край легендарного Разлома. По рассказам, его противоположная сторона была видна только в самом разгаре дня, когда лучи игг-древа едва окрашивали ту зону в серые сумерки. Монструозный шрам, что пролегал на севере Круга.

Через какое-то время я стал теребить приёмник. Рация шипела и щёлкала, но я упорно искал нужную мне частоту.

-...двадцать, эм, три?.. Нет, двадцать семь, точно!

Эфир вдруг стал девственно чист, полоса индикатора выровнялась в зелёную линию.

— Ответ, Дикарь вызывает Лисицу, приём!

Молчание. Чуть напрягшись, я повторил запрос. Снова нет ответа. Я уже приготовился к худшему, когда, наконец, на той стороне прозвучал задорный голос:

— Кого я слышу! Криф, дружище, ты живой?

Облегчённо вздохнув, я чуть усмехнулся, отвечая на уже сто раз слышанный вопрос:

— Как видишь, старый прохиндей. Можешь выслать нам проводника? Без него мы, чую, будем долго плутать в этих каменных лабиринтах.

— Конечно, старина, о чём речь! Так, местоположение запеленговал... Всё, спрячьтесь где-нибудь там, к вам сейчас подъедет байк.

— Ну что ж, тогда до связи.

— Скоро увидимся, дружище!

Рация смолкла. Зарулив под один из каменных навесов, я спрятал ховер в тени, ожидая обещанного проводника. В небе парил дрон, обеспечивая нам прикрытие с воздуха. Незамеченным не проскочит никто. По крайней мере, так заявил Белый, что с увлечённым выражением лица выписывал круги над скальными массивами. Как ребёнок с дорогой игрушкой, честное слово.

Потянулись минуты ожидания. Фиалка вновь задолбала меня вопросами, в духе «а кто, где и когда?», подозрительно много пытала меня насчёт моих прошлых выходов в составе копий, после чего попыталась коснуться запретного табу: причины попадания в изгои. Я эти поползновения пресёк. Откровенничать с тем, кого я впервые увидел сегодня утром, у меня желания не было. Девушка демонстративно обиделась.

Мятый, глядя на то, как управляется с гексакоптером новичок, захотел отхапать пульт себе. Он попытался задавить Белого авторитетом, мол: «старшим надо уступать». После моего рыка (я был сильно разозлён после разговора с Фиалкой), он тут же утих, не претендуя более на звание пилота дрона. Белый засиял начищенной монетой. Явно загордился тем, что начальство так ему доверяет.

Вновь в салоне стало спокойно. Кто-то смотрел на изображение, что выводилось с патрулирующего дрона. Кто-то решил немного вздремнуть. Кто-то — например я — настукивал безымянную мелодию, засевшую в голове. Сонное затишье прервалось фразой Белого.

— Там это, кто-то едет!

— Подлети ближе.

— А, да, так точно! Сейчас...

После того, как дрон приблизился к незваному гостю, сразу стало ясно — это от Лиса. Безликая фигура на ховербайке петляла меж скал, держа путь прямо к нам. Через минуту водитель юркого транспорта уже вёл нас через каменный лабиринт, прокладывая маршрут. Спустя какое-то время «Глайдер» внезапно оказался посреди пустыря, на котором расположилось копьё изгоев. Пригнав ховер на свободное место, я выключил питание и вышел из салона. Снаружи нас уже ждала делегация встречающих.

— Апокриф, старина, это действительно ты!

Сухощавый мужчина в камуфляже, ухмыльнувшись улыбкой хорька, пожал мне ладонь. Я дежурно улыбнулся в ответ, рассматривая Лиса — главу отряда разведчиков, которых между собой изгои зовут «лисятами».

Тонкий и загорелый, он напоминал сухой тростник. Неопределённого возраста, с хитрым прищуром и вечной соломинкой во рту, Лис своим видом внушал человека, что знает какую-то интересную вещь, но никогда её не расскажет, томя всех вокруг в неведении. Но обманываться не стоит — это опасный человек. Те, кто видят в разведчике слабого и мягкого рубаху-парня, быстро осознают свою ошибку.

Лис

Восходящий

Принадлежность: нет

Титул: хейр

Ранг: бронза

— Как видишь, это действительно я!

— Хо-хо, вижу, пришлось встрять в какую-то передрягу?

Он кивнул на оплавленный след на борту ховера и багряное пятно на капоте.

— Ага, тавры, чтоб их... Но ты мне лучше скажи — что там по нашей цели?

— Я тебе скажу так — окопались ребятки серьёзно...

Оставив отряд на попечение «лисят», я пошёл за Восходящим, слушая краткий доклад.

— Они особо не скрываются, стоят у одного из входа в пещеры Пасти. По виду — вроде никого не ждут, что уже даёт некоторые интересные мысли. Гэвах!

К нам, возникнув из ниоткуда, подошёл молодой парень. Мраморная кожа, узкие глаза и острые уши — он явно был не человеческого рода. Бронзовый абрис же дал понять — он, к тому же, ещё и Восходящий.

— Руны готовы? Отлично, потопали к наблюдательному пункту. Короче, Криф, сейчас сам всё увидишь. После будем думать.

Гэвах повёл нас за собой, попутно активировав какие-то Руны. Судя по всему, для маскировки: вокруг тут же возник едва видимый пузырь, отсекающий звуки за своими пределами. Мы углубились в каменные коридоры. Намотав кучу петель и кругов, вышли на скалистый уступ, с которого открывался отличный вид на то, что происходило внизу.

— Криф, вниз. Красиво устроились, голубчики, а?

Красиво — это да. Осталось понять: а ради чего сюда пришла вся эта орава? Прозвучавший внизу взрыв лишь добавил вопросов, придавая всему этому делу неприятный запашок...

Глава 7

Тёмный зёв пещеры чернильным провалом выделялся на фоне небольшой скальной гряды. Раньше здесь вряд ли можно было бы сыскать хоть какую-то жизнь. Ветер, серость и жухлая растительность — вот и всё, чем могло похвастаться это место. Сейчас же здесь кипела бурная деятельность, невиданная прежде в этих унылых скалах.

Разглядывая снующих туда-сюда людей, штабели ящиков и количество техники, что служила этому полевому лагерю импровизированными стенами, я понял — экспедиция фригольда здесь надолго. Сомнений в принадлежности этих ребят к людскому поселению не было: на бортах вездеходов был отпечатан белый ромб с вогнутыми сторонами. Колония «Astra».

Звезда.

Из пещерных глубин прозвучал ещё один гулкий взрыв, но люди внизу на него не обратили никакого внимания. Всё так же они занимались кто чем — кто-то кашеварил на полевой кухне, кто-то стоял в дозоре, а несколько человек и вовсе перекидывались в карты. Значит, взрывы — их рук дело? Судя по полному отсутствию маскировки, здесь никто никого не ждёт и особо не скрывается. Впрочем, оно и понятно: стоящие в дозоре несколько человек были не единственным, что защищало лагерь от нападения. На моих глазах к одному из внедорожников, проявляясь из воздуха, подлетел дрон, садясь на станцию для подзарядки. «Альбатрос» — трикоптер-охранник, вооружённый импульсником. А сколько же их ещё, летающих в небе в гост-режиме?

Опасения внушали и гаусс-турели. Установленные на некоторых единицах транспорта, сейчас они были неактивны. Но я не сомневаюсь: им потребуется всего несколько мгновений, чтобы включиться и окатить нападающих дождём из игл. Помимо этого, глаз выцепил подозрительно пошевелившийся камень. Заметил я эту деталь случайно, а когда посмотрел туда — увидел лишь нагромождение валунов. Но интуиция твердила: в поле засели ребята в маскировочных костюмах.

Пощёлкав переключателем режимов, я ещё раз окинул лагерь взглядом, возвратив бинокль Лису.

— Ну, что думаешь?

— Думаю, что всё это пахнет дерьмом. Дроны, боевая техника и охрана в маск-халатах — ты уверен, что нас здесь не срисуют?

— Пока Гэвах рядом — не срисуют. А насчёт запаха... Криф, я и сам вижу, что ребята не на пикник выехали. Каковы мысли по дальнейшим действиям?

— Смотря на это, мне хочется лишь одного — запросить ещё парочку копий для поддержки. А так — есть мысль им устроить весёлую ночь. Судя по взрывам в пещере, где-то у них здесь склад со взрывчаткой...

— Насчёт этого есть проблема...

Я вопросительно изогнул бровь. Лис, перекинув травинку из одного уголка рта в другой, с неохотой пояснил:

— Склад-то имеется, однако там имеется и охрана. В принципе, её можно было бы обойти, но меня там смущает один старый знакомый — Белиал...

Белиал? Я от неожиданности удивлённо хмыкнул. Упомянутый Лисом человек, ни много ни мало — военный глава фригольда. Тот, кому подчиняются все копья и в руках которого сосредоточена немалая власть. По сути, он — правая рука рикса. По крайней мере, так было до моего становления изгоем. Не думаю, что что-то изменилось и сейчас, а потому присутствие здесь Белиала, который к тому же является и серебряным Восходящим, меня сильно напрягает. Омут, в который мы собираемся нырнуть, становится всё глубже...

— Ты уверен?

— Всё это со слов Гэваха. Он, кстати, застал Бели, чтоб его бесы драли, за разговором с двумя неопознанными личностями. Все закутанные в ткань без единого просвета, какие-то дёрганные — короче, Гэвах даже не знает, от чьего Народа эти двое. Но не теневики, это точно.

Восходящий кивнул остроухой головой, подтверждая сказанное. Чёрт, это дело всё сильнее начинает выглядеть, как огромная, дурно пахнущая куча, куда у меня совсем нет желания лезть. Белиал, подозрительные типы, принадлежность которых не может определить изгой теневых племён и скопище боевой техники внизу явно говорили: здесь происходит что-то очень важное.

Лис устремил свой взгляд вниз, глядя на пещерный провал. Задумчиво пожевав губами, он продолжил:

— Я бы хотел ещё посмотреть, чем они занимаются в пещере...

— А план, чтобы пробраться туда, есть?

— План есть. Сомнительный, но другого нет. У входа в пещеру тоже стоит охрана, мимо так просто не проберёшься. Однако, раз в несколько часов приезжает грузовой пикап, который что-то везёт вниз. Предположительно: взрывчатку. Останавливается он во-он на том пятачке, видишь?

Я увидел. Чуть в стороне, там, где стелился полумрак, действительно был небольшой участок. Там же стояли и ящики с каким-то содержимым. Вроде, там никого не было.

— Залезем в кузов — и считай, что дело сделано.

— А если заметят?

— Ну, сложим оружие, поднимем лапки... Млин, старина! Драпать будем, что ж ещё!

Я побарабанил пальцами по валуну, задумавшись над планом. Косой и кривой, в нём было множество дыр, начиная от того, как мы попадём в лагерь незамеченными, и заканчивая тем, как мы будем выбираться.

— Так, озвучь-ка план полностью, а то, как по мне, лезть в самый центр этого осиного гнезда — самоубийственная задумка.

— Хорошо. Смотри, в лагерь мы проберёмся под Руной Отражающего Взгляда и Мягких Шагов. Думаю, понятно из названия, за что они отвечают. Серебро и бронза — против систем наблюдения и Рун дозорных Восходящих должно помочь. Дальше, идём ко входу в пещеру и ждём пикап. Как только погрузка закончится, у нас будет совсем небольшое окно, чтобы запрыгнуть на борт. Вот тут — самое слабое место. Залезать придётся под носом у противника, а потому надо рассчитать время до минуты, чтобы сделать это во время действия Рун...

Лис собрался с мыслями, после чего продолжил:

— Пойдём я, ты и Гэвах, больше брать бессмысленно. Мы с тобой, Криф, разведаем пещеру, в то время как Гэв попытается проникнуть на склад и устроить там большой ба-да-бум. Чтобы не потеряться, возьмём передатчики с рациями. Может, нам придётся бежать со всех ног... Ну что, всё понятно?

Затея не перестала выглядеть менее безумно, но при этом она имела под собой хоть какой-то фундамент. Опасно, да, но и я — не тепличное растение. Внутри, вторя мыслям, встрепенулось что-то злое. Хищное. Зверь, спавший где-то глубоко в душе, почуял запах доброй охоты. Я посмотрел на Лиса, безуспешно пытаясь спрятать лезущий на лицо оскал:

— Понятно. Когда начинаем?

Начали мы через час. У нас было около тридцати минут на всё, а потому подготовились обстоятельно. Вооружились, подготовили Руны, настроили и подключили в единую сеть рации. Обговорили ещё раз план. Ну, как обговорили — Лис просто повторил порядок действий и кто чем занимается, а мы с Гэвахом кивали в ответ. Я наказал своему копью слушаться оставшееся командование «лисят», на что получил недовольный ответ:

— Это, командир, мы же не маленькие! Не надо с нами, как курица-наседка...

Произнёсший реплику Белый от подзатыльника увернуться не успел.

Каменистая равнина встретила нас пронизывающим ветром и сиянием прожекторов вдалеке. Здесь, на границе теневых земель, ночь наступала быстрее, а потому небо уже высыпало жёлтыми созвездиями. Опускалась темнота, из-за чего я в очередной раз посетовал на отсутствие так нужной мне Руны Ночного Зрения. Оставалось полагаться только на Лиса и Гэваха.

Сверкнули глифы — серебряный и бронзовый. Лис, что и так было еле виден в сгущающихся сумерках, вовсе исчез. Меня вдруг схватили за руку и пропавший было командир «лисят» стал снова виден.

— Держимся кучно, у этой Руны ограниченный радиус действия. Всё, пошли!

И мы пошли. Точнее — поползли, согнувшись в три погибели. Нахождение на открытой местности выдалось достаточно напряжённым. Укрытия в виде рассыпанных тут и там валунов остались позади, мы буквально шли по плоскому, как доска, пустырю. В груди поселилось ожидание пули, которую пошлёт нам невидимый снайпер или летающий в вышине дрон. Но нет. Мы шли, а кары за наши безрассудные действия всё не свершалось. Подлый разум подкинул мысль о минах, из-за чего ощущение дамоклова меча над головой усилилось стократ. Чёрт, лишь бы эти уроды не додумались до минных полей!

Нас не подстрелили, и мы не стали жертвой опасных сюрпризов. Наоборот — спокойно дошли до вездехода «Каракурт», что составлял импровизированную стену лагеря. Мы пробрались под техникой, оказавшись во внутреннем периметре. Всё. Назад дороги нет. Теперь нам нужно добраться до пещеры, и проникнуть внутрь, рискуя в любой момент быть обнаруженными.

Наша троица бесшумными призраками стелилась меж палаток и складов, огибала патрули и прокрадывалась за спиной у охраны. Лагерь не заметил нашего присутствия, продолжая жить собственной жизнью. Люди смеялись, кричали и ругались, не подозревая, что в метрах от них проходят три человека, из-за которых тут скоро станет очень жарко. Ощущение, что приносило необъяснимое удовлетворение. Ощущение хищника, что подобрался максимально близко к ничего не подозревающей добыче.

По пути отделился Гэвах, оставив нас с Лисом вдвоём. До входа в пещеру мы добрели в тот момент, когда из рации прозвучал неразборчивый голос. Итак, мы на позициях. Гэвах прикроет наш отход, подорвав склад со взрывчаткой. Сейчас же всё зависело от грузовика, что должен вот-вот показаться из глубин шахты. Если же его не будет — вся наша операция пойдёт крахом. Выберемся ли мы из лагеря без прикрытия маскировочных Рун? Глупый вопрос, ответ на который лежит на поверхности.

Он появился тогда, когда Лис уже стал беспокоиться. Выглядывая из-за штабеля пустых ящиков, он нервно перекидывал травинку во рту, вглядываясь в чёрный провал пещеры. Я, сидя рядом, контролировал тыл и был обеспокоен не меньше его. Но судьба, поиграв на нервах, всё-таки расщедрилась на дары. Побитый жизнью пикап на гусеничном ходу возник из темноты, зарулив на тёмный пустырь. Слепящий свет фар на мгновение окатил наше укрытие, после чего упёрся в каменный отвес. Крикнул пару раз гудок, после чего был слышно только урчание двигателя.

— Да ща-ща, идём! Весь лагерь своими гудками разбудишь...

Вокруг закипела суета. Несколько рабочих стали грузить в кузов ящики, ругаясь и перебрасываясь между собой похабными шутками. В какой-то момент погрузка кончилась. Послышался сдвоенный хлопок о металл.

— Всё, ехай давай. И передай там этим кротам, чтобы поспешали — жратва стынет!

— Ага, передам. Мне только оставьте там — сам не евши уже сколько!

— Обойдёшься! Тебе похудеть только полезно, аха-ха-ха!

Зафырчал движок, пополз по скале свет фар. Сейчас!

Мы выпрыгнули из-за штабеля ящиков. Я быстро оценил ситуацию: работяги уже расходятся, грузовик только начал своё движение. Сюда никто не смотрит. Если и есть момент для того, чтобы проскользнуть, то вот он!

Как два кузнечика, мы с Лисом прыжками преодолели метры до уже уезжающего транспорта, зацепившись за борт. Попытались сунуться в кузов, но там нас ждало неприятное открытие.

— Некуда, млять!

И это была правда. Всё внутри было забито, а потому прятаться было негде. И что же нам делать?!

Лис, повиснув на кузове, придвинулся ко мне и прижался сбоку. Не успел я сострить про неожиданные нежности, как грузовик въехал под свет прожекторов, направляясь в пещеру. Но проблема была не в этом — я заметил одетых в «Гардианы» ребят, что с оружием наперевес слонялись по пустырю. Охранники! Один из них, повернув голову, мазнул взглядом по пикапу. Сердце бухнуло вниз, перестав биться. Время замедлилось и всё пространство сузилось до одной точки — головы в закрытом шлеме. Кажется, сейчас нам придётся драться.

Боец, окинув взглядом рычащий мотором грузовик, равнодушно уставился куда-то вперёд. Не заметил. Не заметил! Неужели использованные Лисом Руны настолько хороши?

Мир сомкнулся над головой каменными сводами, вокруг загуляло эхо. Мы въехали внутрь горной гряды, направляясь куда-то вглубь. Тут царила темнота. Только установленные через равные промежутки фонари рассеивали тьму и давали увидеть хоть что-то. Как же тяжко без прибора ночного видения или Руны схожего действия...

Спустя несколько минут мы отцепились от борта, скрываясь в тенях. Пикап остановился чуть впереди, посреди шахтёрского оборудования и снующих туда-сюда людей. Прячась за отвалом породы, я повернулся к Лису, чтобы задать волнующий меня вопрос:

— А Гэвах справится со своей задачей? Сам же говорил: там рядом бродит Белиал.

— Справится ли Гэвах? Лучше бы ты о нашем деле думал. Он под носом у чёрного варана проскочит незамеченным, о нём не беспокойся. Так, давай-ка проверим вон тот штрек...

Обозначенный Лисом отросток от основного ствола шахты был достаточно популярным местом. По нему бродили взад-вперёд рабочие в спецодеждах, носясь с ящиками или оборудованием. Нам пришлось стелиться вдоль стен и прятаться за любыми укрытиями, дабы не попасться им на глаза — время действия скрывающей Руны истекло. Полагаться теперь стоило только на себя.

Нас не заметили, а добравшись до конца штрека, мы попали в неожиданную локацию, от вида которой у нас у обоих чуть отвисли челюсти.

— О-хре-неть...

И я был полностью согласен с подобной реакцией. Гигантская каверна, в которую был выдолблен этот проход, была просто невероятных размеров. Но самое интересное было не это. Там, вдалеке, в её центре стоял... храм? Замок? Или что-то иное? В любом случае, строение из чёрного камня, что уходило своими острыми шпилями ввысь, было невероятных размеров. Вывернутая, извращённая архитектура была не похожа ни на что другое, но, тем, не менее, неприятия не вызывала. Здесь было светло, словно на дне озаряемого солнцем озером, разве что свет был не совсем стандартного, синего цвета. Браслет на запястье Лиса мигнул лазурным огоньком. Детектор А-излучения подал сигнал, приглушённо пискнув. Я не особо знаком с природой этой стихии, а потому факт повышенного фона просто закрепил где-то на задворках сознания, ибо сейчас я наблюдал за гораздо более интересными вещами.

Копошащиеся у стен храма люди выглядели жалкими муравьями, что стараются толкнуть гору. Они пытались найти слабое место в монолитной стене храма, в которой не было ни входов, ни выходов. Не могу назвать себя экспертом в области взрывчатых веществ, но то, что притащили с собой колонисты, явно было посильнее динамита: звук от детонации хорошо был слышен даже здесь, на расстоянии сотни метров от места взрыва. Но земные технологии пасовали перед монолитным сине-чёрным камнем. Безуспешные попытки взорвать препятствие ни к чему не привели, а использовать бурильную технику шахтёры в данный момент не пробовали. Видимо, даже она не смогла прогрызть таинственный материал, из которого сложены стены храма.

— Как думаешь — заберёмся?

Лис покачал головой, дёрнув щекой.

— Не думаю. Чтобы туда забраться, надо либо уметь прыгать на двадцать метров, либо научиться летать. Я вот не умею ни того, ни этого.

Я кивнул, оглядывая монументальную постройку. Монолитный фундамент был высок, и в нём не было ни единого отверстия. Я не видел ни одного способа залезть внутрь, а раз колонисты решили идти методом грубой силы, то и мы вряд ли найдём какую-то лазейку. Кажется, всё, что мы могли увидеть, мы увидели.

— Близко подбираться опасно, Руна уже отработала. Идём отсюда, Криф.

Мы направились обратно, по тому же маршруту. За время нашего отсутствия вся жизнь отсюда куда-то подевалась. И я расслабился. Расслабился и допустил ошибку. Человек, что вышел из-за отвала горной породы, был замечен мной слишком поздно.

— Эй, ты кто? Вы ч...

Бешеным тараном я врезался в мужчину, валя его за укрытие и придавливая к земле коленом. Он мог бы попытаться скинуть закрывающую ему рот руку и завязать драку, но его остановило чёрное волнистое лезвие, застывшее в миллиметре от щеки. Зрачки мужчины сузились, а испуганный взгляд вперился в меня, словно он увидел демона. Я же, взглянув в ответ, вкрадчиво заговорил:

— Тихо. Спокойно. Без резких движений. Сейчас я уберу руку и ты, без крика и лишней суеты, ответишь на несколько моих вопросов. После этого — спокойно пойдёшь по своим делам и никому не расскажешь о нашей встрече. Равноценная сделка, понимаешь?

Рабочий — черноволосый загорелый мужчина неопределённого возраста — дёргано кивнул. Я позволил ему говорить, но вайн-хакр далеко убирать не стал. Впрочем, глупить пленник не стал.

— Итак, что вы здесь делаете?

— М.. мы ищем... ищем способ забраться в, наверное, храм, или чё это? Там, в той каверне...

— Но-но, руки на пол. Хорошо. И как успехи?

— Ни.. как, не берёт взрывчатка этот гадский камень! А ничего мощнее...

— Я понял. Ты не в курсе, а что такого в том храме, что вы так усердно пытаетесь проникнуть внутрь?

— Да ваще не в курсе. Бригадир сказал — делать, вот мы и... и делаем.

Я хмыкнул, отчего «язык» чуть сжался.

— Ладно. Считай, что сегодня ты родился заново. И никому ни слова: сделка, помнишь?

— П... помню...

Я встал, убирая колено с груди мужчины и помогая ему подняться на ноги. Он в смятении посмотрел на меня, после чего неуверенно ответил:

— Ну это... Спасибо, чт...

Я не успел ничего сделать. За спиной рабочего, вырастая тёмным силуэтом, возник Лис. Его нож дважды пронзил тело бедолаги, сначала выйдя из груди, а после — из горла. На землю падал уже истекающий кровью труп. Глядя вниз, на то, что ещё секунду назад было дышащим и мыслящим человеком, я смог выдавить из себя лишь одно слово:

— Зачем?

— Зачем? Млять, Криф, это враг! Думаешь, он действительно стал бы молчать? Не смеши меня! Всё, валим, пока кто-нибудь ещё не припёрся.

До выхода из пещер мы добрались через десяток минут. Застыв в метрах от выхода, мы спрятались от взоров охраны за низким валуном. Лис, поднеся ко рту рацию, произнёс:

— Гэвах... Жги!

Столп огня озарил лагерь. На миг стало светло, как днём. Грохнуло так, что заложило уши. Мелькнула мысль о том, что колонистам следовало лучше охранять склад с настолько взрывоопасным содержимым. Даже здесь, под прикрытием каменных стен, я ощутил волну тёплого воздуха, что растрепала волосы на голове. Дозорные тут же всполошились, забеспокоились, не понимая, что им делать. Кто-то сорвался к месту происшествия, кто-то остался, а нам не оставалось ничего иного, как воспользоваться моментом и бежать.

Нас заметили. Глупо было бы надеяться, что всё пройдёт без сучка и без задоринки, а потому я был готов к такому развитию событий. Выпустивший навскидку очередь боец не попал, зато получил за старание в грудь каменной сосулькой. Не смертельно, но ему стало резко не до нас. Остальные же не успели развернуться и включиться в бой: мы с Лисом уже скрылись в палаточном городке, со всех ног несясь к границе лагеря.

— Гэвах выберется сам?

— Выберется он, выберется! Не трать воздух — беги!

Рванувшись в просвет между внедорожниками, мы оказались на тёмной равнине. Соткавшись из серебряных искр, рядом возникло существо, напоминающее собой помесь пантеры и ящерицы.

Ездовой Тигрекс

Руна-Существо

— Залезай!

Оседлав зверя, Лис протянул мне руку, за которую я тут же схватился. Как только я оказался в седле, разведчик погнал существо прочь.

Тигрекс нёс нас по каменному пустырю зигзагообразными траекториями. По началу такое поведение показалось странным, но потом — стало оправданным. Активизировалась оборона лагеря, найдя в убегающей твари приоритетную цель. Я активировал Руну Гексащита, и это меня спасло. Об плиты силового покрова зазвенели стальные иглы. Не успей я защититься — и был бы нашпигован ими, как тушка поросёнка острыми специями. Над самой головой прогудел дрон, отплевавшись из импульсника. Кажется, за нас взялись всерьёз.

Но самым страшным оказалось другое. Обернувшись, я с зарождающейся паникой произнёс:

— Ли-ис, у нас проблемы!

Пламенным болидом, параллельно земле, в нас летел снаряд, постепенно сокращая дистанцию. И, что самое жуткое — он наводился чётко на нас! Через несколько секунд в очертаниях пламени можно было рассмотреть человеческий силуэт.

Белиал

Восходящий

Принадлежность: Народ-с-Неба, колония Астра

Титул: эрл

Ранг: серебро

Белиал! Лис не обернулся, но, почувствовав в моём голосе страх, пришпорил тигрекса. Я попытался внести свою лепту: с руки сорвался глиф Теневого Взмаха. Чернильный серп хищной птицей налетел на Восходящего, но он просто сгорел в ярко-оранжевом пламени, не достигнув цели. Чёрт, эта аура у него ещё и защитой является?

Мы добежали до каменного лабиринта. Началась игра в кошки-мышки, где котом являлся разозлённый серебряный Восходящий, а мышкой — мы с Лисом. Тигрекс нёсся, наворачивая круги и петли, стараясь сбросить с хвоста Белиала. В какой-то момент он отстал от нас, но неизвестно — на совсем ли? Или же пылающая фигура вот-вот появится из-за поворота? Атмосфера вокруг быстро стала напоминать дешёвый ужастик, вот только главными героями в нём были мы!

Тигрекс стал замедляться, а спустя минуту остановился на одном из природных перекрёстков. Лис водил головой, точно охотничий пёс. Так мы и стояли, напряжённо вслушиваясь в ночной воздух. Во всяком случае, мне только и оставалось, что слушать. Вокруг царила лиловая темнота, в которой я мог увидеть лишь смутные очертания скал.

— Кажется, оторвались...

Ездовой зверь Лиса понёс нас к лагерю. В груди поселилось удовлетворение. Настроение стало выше некуда: мы щёлкнули по носу фригольд! Даже не так — мы щёлкнули по носу Белиала! Сорвали ему, чёрт возьми, игры в шахтёра! Патока приятных мыслей была прервана звуком, что быстро переключил пластинку на противоположную. Ночь пронзил звук автоматных очередей. И доносились они не со стороны лагеря колонистов...

Глава 8

Стрельба и не думала утихать. Наоборот — к стрекоту автоматов добавились взрывы. Во второй лагерь фригольда верится с трудом, а значит — беда пришла на нашу стоянку.

Лис, сделав такие же выводы, стал терзать рацию:

— Приём, приём! Логово, что у вас происходит? Приём!

Но в ответ был лишь белый шум. С яростью сунув рацию обратно в разгрузку, он погнал тигрекса вперёд. Зверь моментально развил огромную скорость, отчего я чуть не вывалился из седла. Звуки боя стали медленно приближаться.

Когда мы возникли посреди поля битвы, я даже не сразу признал лагерь, откуда мы уходили буквально меньше часа назад. Пустырь был завален трупами чёрных насекомоподобных тварей, что истекали ядовито мерцающим ихором. Но живых их было больше. Ползя по камням, брошенной технике и телам своих сородичей, они все шли в одном направлении, как стая оживших клочков тьмы.

Черви.

Наблюдатель тут же выдал задание на их уничтожение, но я отмахнулся от него, скрывая выскочившую табличку. Твари ползли в сторону организовавших оборону людей, что окружили один из «Каракуртов». Черви не считались с потерями, преследуя лишь одну цель — забрать с собой как можно больше человеческих жизней, пусть и ценой своих.

Мы сразу привлекли их внимание, оттянув на себя часть потока тварей. Тигрекс, шипя и рыча, держал дистанцию с шустрыми уродами, в то время как я и Лис поливали их пулями из «Суворовых». Тёмный хитин с хрустом разлетался на куски. Черви пёрли напролом, лишь изредка пытаясь сбить прицел неожиданными рывками. Тех, кто всё-таки прорывался, разрывал на части ездовой зверь Лиса. Иногда приходилось использовать Руны, но в основном всю работу делали автоматы. Не знаю, сколько длился этот бой, но в какой-то момент нескончаемый поток тварей иссяк. Оставшиеся Черви бежали прочь, скрываясь во тьме в каменного лабиринта.

Лис направил тигрекса к людям, что сконцентрировались у оснащенного турелью вездехода. На приближение к ним тигрекса они сначала отреагировали враждебно, наведя оружие, но увидев ездоков, тут же успокоились. Спрыгнув с седла, Лис направился к группе стоявших наособицу людей, которые окрасились бронзовыми фреймами. Я же быстро нашёл своё копье. Пересчитав их, я с облегчением обнаружил всех целыми.

— Командир! Я так рада, что Вы целы!

Опешив от повисевшей на шее Фиалки, я деликатно расцепил её руки и отстранил от себя.

— Ого, с чего такая бурная реакция?

— Мы Вас уже похоронили! На запросы по рации не отвечаете, кто знает — что с Вами стало...

— Но я здесь, как видите! Что ж, я смотрю вы тут тоже не скучаете. Бел, Фи — поздравляю с боевым крещением!

Подошёл Мятый, сплевывая на землю вязкую от жег-травы слюну:

— Да трудно это назвать боем, мля... Уроды пёрли в лоб, как в тире, на — бери и стреляй!

— Но они это, жуткие, блин... Жуки гигантские, а я их терпеть не могу!

Отряд стал обсуждать прошедшую стычку. Я же больше слушал то, о чём говорили за спиной Лис и его подчиненные.

— ...повезло заметить их ещё на подходах, потерь нет. Пришли со стороны Пасти, но бес его знает, откуда эти отродья действительно вылезли. Может оттуда, может не оттуда...

— Ладно, я тебя услышал. Рив, старина, что думаешь?

— Я уверен, что это лишь разведчики. Тупое мясо. Придут еще. Нам следует либо подготовиться, либо драпать...

С обладателем этого рокочущего голоса трудно поспорить. Черви — монстры, имеющие организацию по типу муравейника или пчелиного улья. На лагерь напали простые, если можно так выразиться, рабочие. Лишь несколько трупов можно было записать в воинов, но и там — чёрт его знает. Слишком уж мало мы знаем о Червях. Одно известно точно — эти твари за секунды умирают в свете игг-древа. И, пожалуй, это единственная их серьезная слабость.

Тут гудящую толпу прорезал крик:

— Тихо! Всем тихо!

Настала тишина. Один из Восходящих, крутя головой, поднял вверх руку. Спустя секунду его глаза расширились, а лицо исказилось в напряжении.

— Идут... Идут!

Зазвучали щелчки предохранителей и хруст затворов. Турель на «Каракурте» оживилась, ища своим хищным носом новые цели. Я достал из разгрузки бутылёк с тёмной жидкостью, откупорил и залпом проглотил отвратительное на вкус содержимое. Мой неприкосновенный запас на случай нехватки Крови для использования Рун, за который я когда-то многое отдал. Как бы не жаль его было использовать, но сейчас не до скупости. Показатель сразу поднялся на тридцать с лишним единиц (54/165). Алхимия сразу же дала эффект, но за подобное потом придётся платить своим здоровьем.

Ночь застыла тишиной. А после, как шуршащая волна, её наполнил шорох тысячи лап.

Я отослал своё копье назад, встав в круговую оборону вместе с другими Восходящими. Под свет фонарей из скальной расселины выполз первый Червь-фуражир, который тут же умер, прошитый точной очередью. Вот только он пришел не один.

Пустырь заполонили чёрные потоки, бурной рекой потёкшие из-за валунов, расщелин и, казалось, даже из-под земли. Загремели автоматы. Трассеры пуль рассекли шевелящееся море тёмного хитина. В ход пошли Руны — слева разорвалось что-то убойное, вспыхнув красным взрывом. Справа земля превратилась в зыбкое болото и проросла шипастыми лианами. Я тоже внёс свой вклад, использовав самый подходящий в этой ситуации глиф.

Светящийся шарик, нырнув стрелой в скопище тварей, взорвался яркой вспышкой. Руна Игг-Стрелы принесла настоящее опустошение в рядах врага. Десятки монстров просто сгорели, а ещё больше — закорчились в агонии.

Безмолвные твари разразились жутким писком. Дезориентирующий звуковой удар ненадолго ошарашил держащих оборону людей, но этого оказалось недостаточно, чтобы переломить чашу весов в пользу Червей. Уроды дохли, сгорая в огне, погибая под пулями или же становясь жертвой боевых Рун. На помощь также пришли существа, которых призывали Восходящие. Мы действовали экономно, эффективно, слушая команды. Когда патроны кончались у одной линии обороняющихся, их тут же сменяла вторая, давая время на перезарядку, что обеспечивало непрерывный огонь. Казавшееся бесчисленным полчище тварей стало постепенно иссякать, пока его жалкие остатки и вовсе не отступили вновь. Мы отбились, но без потерь в этот раз не обошлось.

Какого-то парня сумел вытащить наружу один из умудрившихся подобраться жуков, буквально отрезав ему ногу до середины голени. Бедолага истёк кровью — ему не успели оказать нужную помощь. Кого-то ранили, кто-то обжёгся кислотной кровью тварей. Но могло бы быть и хуже. Не сумей мы организоваться — и нас бы попросту погребла под собой волна Червей.

Несмотря на нашу победу, я чувствовал какую-то несостыковку. Зудящее место, что не давало покоя. Почему почти всю эту массу уродов составляли обычные фуражиры? Пнув носком ботинка хитиновое месиво, оставшееся от какого-то мелкого жука, я устремил своё внимание на окружающие скалы. Другие бойцы тоже не спешили радоваться. Наоборот — меж людей гуляла напряженная атмосфера.

Тонкий силуэт цвета фиолетового антрацита я заметил не сразу. Застыв на границе тьмы и света, он оседлал один из перевернутых внедорожников, внимательно наблюдая за нами. И увидел его не только я.

— Эй, там кто-то...

Спас меня лишь роковой случай. Сделав шаг, я поскользнулся на луже жучиной крови, чувствуя, как над головой свистнуло лезвие косы самой Смерти. Голова рядом стоящего человека с чавканьем отделилась от тела, устремившись в полёт. Я упал на землю, а надо мной, возвышаясь мерзким творением безумного скульптора, стоял Червь. И он был пострашнее обычных рабочих особей:

Имаго-Палач

Содержит Звёздную Кровь

Серебряная окантовка подсветила тварь, похожую на смесь сколопендры, богомола и чёрт знает какой ещё мерзости. Я моментально стал отползать назад, прочь от опасности. Люди бросились врассыпную. Строй нарушился, но при этом на Червя обрушились потоки свинца, засверкали рунные глифы. Вот только ему было всё равно. Антрацитовый хитин не пробивали ни автоматные очереди, ни боевые Руны. А потом Палач исчез. Изломанный силуэт появился за спиной одного из бойцов и распотрошил его, как свинью. Всему этому предшествовал звук, напоминающий сухой щелчок.

Щёлк.

На землю валится разрубленный пополам труп.

Щёлк.

Ещё одно тело, проткнутое шестью иглообразными отростками, сползает по борту внедорожника.

Я отползал назад, и смотрел на то, как вооружённый отряд вокруг постепенно терял в численности. Тварь буквально была неуязвима, носясь по пустырю, как забравшаяся в курятник лиса. «Бежать!» — кричало где-то внутри, трусливо сжимаясь каждый раз, когда в воздухе разносился жуткий щелчок. Но что-то ещё не давало это сделать. Что-то, что при взгляде на спрятавшегося опрокинутым ящиком Белого, который обстреливал тварь из своего автомата, не давало мне сорваться в бегство. Фиалка, укрывшись рядом с парнем, готовилась кинуть гранаты в тварь — только бы улучить момент! Даже Мятый, призвав Скрижаль, старался задержать монстра своими Рунами. Все они сражались. Так почему я имею право бежать?

Но битва уже проиграна. За несколько секунд идущей резни я чётко это осознал. Палачу всё равно на Руны, и уже тем более на земное вооружение. Мы для него — не более чем беззащитный скот, который режет мясник.

«Нужно увести его!» — прострелила меня эта простая, но до жути самоубийственная мысль. И может, я и вправду не выживу, но так, хотя бы, будет шанс спастись у кого-то другого.

Я кинулся к ховер-байку, что стоял поодаль. Оседлав технику, я врубил питание. Загудели ховеры подо мной. Палач обратил на это внимание, повернул свою треугольную голову ко мне, но его тут же отвлёкла очередь из гаусс-турели. Нет! Смотри сюда, тварь! Но было поздно — оставив меня без внимания, монстр бросился к стрелку. Нужно было его привлечь, заставить его атаковать именно меня, но как?

Забравшись на «Каракурт», Червь ударом лапы проткнул оператора турельной установки, вытаскивая его из ложемента и поднося к своей морде. Раскрылись ужасные хелицеры, готовясь отнять ещё одну жизнь.

Светящийся шарик врезался в остроконечную голову, озарив всё вокруг мягким жёлтым светом. Молчавшая до этого тварь завизжала на пределе ультразвука, откидывая в сторону добычу. Её голова оплыла, как восковая свеча, безвольно повисло несколько конечностей.

— ЭЙ, УРОД! ЭТО СДЕЛАЛ Я!

Треугольная морда повернулась ко мне, прожигая взглядом шести красных глаз-бусинок. Кажется, у этого ублюдка присутствуют зачатки разума!

— ДА-ДА, ПРАВИЛЬНО СМОТРИШЬ! ДОГОНИ МЕНЯ, ТВАРЬ!

Щелчок. Тварь разрезала узкой клешнёй воздух — там, где я был секунду назад. «Ямато» с места развил гигантскую скорость, оставляя позади Палача и унося меня с поля битвы.

Сердце стучало, как отбойный молоток, а вместо крови тёк жидкий адреналин. В свете фар проносились мимо скалы, а сзади, стелясь по земле ломаной тенью, нёсся Червь. Он не отставал, даже наоборот — постепенно приближался, рывками сокращая разделяющее нас расстояние. Я несколько раз оборачивался, чтобы убедиться в этом, после чего перестал — стоило смотреть за дорогой. Несмотря на отзывчивость байка, риск влететь в валун или глубокую расселину был велик, ибо скорость на спидометре уже давно превысила порог в сто километров в час. Сильнее не давал разогнаться ограничитель, снять который я в данный момент не мог.

Щелчок. Я бросил ховер в сторону. Мимо мелькнул монстр, разрезав ночной воздух ударом клешней. Это было близко!

Я свернул в какой-то узкий каньон. Чуть отстав, за мной направился и Червь. Он, плюя на законы гравитации, спокойно скакал по практически отвесным скалам. В один из таких скачков, урод вновь попытался достать меня. Щёлкающий звук, что мне будет сниться кошмарах, заставил вновь дёрнуться в сторону, пропуская мимо себя насекомоподобный силуэт. Вот только в этот раз монстр попал. Ховер сотряс толчок сзади, что чуть не развернул его назад, после чего за спиной раздался жуткий вой, как от работающего на пределе механизма.

Байк тут же потерял в скорости, завоняло палёным. Посмотрев назад, я увидел пробоину в корме транспорта, из которой валил дым. Вечер перестаёт быть томным.

Каньон вокруг сменился на каменистую равнину. Фары разрезали лиловую тьму далеко вперёд. Я бы мог оторваться от твари здесь, но с одним работающим ховером, «Ямато» из кареты моментально превратился в тыкву. А ещё меня напрягало это истошное гудение — уж не взорвётся ли там что-нибудь?

Обрыв впереди возник внезапно. Я тут же бросил ховер на бок, стараясь затормозить, но куда там. Всё, что я успел сделать — это выпрыгнуть из сидения. Байк, сверкнув на прощание фарами, устремился в пустоту.

Поднявшись с земли, я подошёл к краю, глядя вниз. Бездна. Самая настоящая бездна. Камень под ногами резко обрывался вниз. Кажется, я доехал до самого Разлома. Гигантского, бездонного каньона, что тянулся по всему северу Круга прямым рубцом.

Сзади прозвучал стрёкот. Я резко развернулся.

Пускай вокруг и была темнота, но силуэт монстра был хорошо виден. Ломаная фигура неспешно приближалась ко мне. Жертва сама загнала себя в ловушку, так зачем торопиться?

Словно красуясь, Палач растопырил свои лезвия-лапы.

— Чёрт... Ну, давай, тварь! Попробуй меня взять живым!

Я вытащил вайн-хакр, крутанув его в руке и сжав обратным хватом. Волнистое лезвие нацелилось на Червя. Вторая рука вызвала скрижаль.

Он замер. Замер и я. Завыл леденящий ветер, шурша по земле мелким гравием. Ночной воздух затих в предвкушении продолжения кровавой жатвы. Каковы мои шансы выжить в схватке против серебра? Думаю, что очень малы. Что ж. Граница Разлома — весьма романтичное место, чтобы умереть, не так ли?

Щелчок. Шипящий, тихий, словно шепот мертвеца.

Я ждал этого. Тварь разрезала пустоту, а я увидел это, будто смотря со дна озёра. Спустя мгновение тени выплюнули меня сбоку от монстра. Светящаяся комета вновь ударила по Палачу, заставив его сделать несколько шагов к обрыву и истошно завизжать. Не обращая внимания на бьющий по ушам ультразвук, я активировал ещё две Руны — Взрывную Силу и Копьё Разведчика. Тело распёрло от горячей мощи, в руках возникло копьё. Прыснув молнией, оно ударило в антрацитовый хитин. Не пробив, лезвие проскрежетало по нему и воткнулось в промежуток меж пластин, войдя едва ли на середину.

Я заорал, перекрывая этим криком визг твари и навалился на копьё со всей силы. Древко оружия, изогнувшись дугой, треснуло и сломалось. Монстр сделал ещё несколько шагов, но этого было недостаточно!

Выбросив прочь обломок, я в безумном порыве кинулся на Палача, тараня его плечом. Рядом щёлкнули острые клешни, но своей цели они не нашли.

— А-А-А, СУКА-А!

Урод завизжал сильнее, почувствовав, как ему в стык меж хитиновых пластин вонзается кривое лезвие вайн-хакра. Шаг. Ещё один.

А затем, монстр сделал ещё шаг в сторону. Покачнулся. И стал падать прямо в бездну.

Выкинутая в выпаде лапа, свистнув, расчертила воздух и попала прямо по моему глазу. Лицо обожгла боль, обзор сократился наполовину. Но хуже было другое: застрявший в теле кинжал не поддался назад, а потому падающая тварь стала увлекать за собой и меня.

Я не заметил, когда ощущение твёрдой поверхности под ногами сменилось чувством свободного полёта. А когда заметил — было уже слишком поздно.

Мы падали. Визжащий жук и кричащий я. Высвободив вайн-хакр, я раз за разом вонзал его в тело твари, плюясь от брызжущего в лицо ихора. Горькая, шипящая мерзость обжигала язык и лицо, но я не останавливался, потроша урода. Как он не убил меня — не знаю, но наш полёт вскоре закончился весьма закономерным финалом.

Возникшие вокруг каменные шипы и глухой удар о тело Червя — последнее, что я увидел и почувствовал, прежде чем моё сознание угасло в пучине тёмного беспамятства.

Глава 9

Злой ветер гулял по скальному обрыву. Носясь меж каменных шипов, трепля скудную растительность и воя лютым волком он, как хищный зверь, оглядывал свои владения. Камень, серость и пустота — прекрасные угодья для такого бестелесного хозяина, как он. Тут нет света. Тепла. Жизни. И это нравилось ветру. Стабильная картина его мира, где властвовал один лишь он.

Но давно сложившийся паззл сегодня оказался нарушен. Нахмурившись, ветер склонился над той маленькой деталью, что посмела рушить покой его одинокой души.

На небольшом уступе лежал мужчина. Его изломанное тело, лежащее в неестественной позе, бледной кляксой выделялось на тёмном камне. Искажённое в гримасе боли лицо изредка дёргалось, будто от ударов, а дрожащие веки всё никак не могли открыться. Он не был мёртв, но живым его тоже трудно было назвать. Ветер видел таких — двуногих, двуруких, таких разных, но одновременно и одинаковых по своей сути. Иногда они сами приходили к нему, иногда — падали из-за рокового случая, как лежащий перед ним человек. Но ещё никогда к нему не попадали живые.

Мужчина дёрнулся. Захрипев пересохшим горлом, он разрезал мёртвую тишину сипящим звуком. Ветер взбеленился, обрушился на нарушителя здешнего спокойствия всей своей силой. Но этим он лишь сделал хуже: человек, что пребывал в глубоком болоте беспамятства, пробудился. И первым его словом было…

— Ка. какого ч-чёрта-а-а, су-у…

Сознание возвращалось толчками. Всё тело, по ощущениям, словно перемололи в мясорубке, а затем — отбили кувалдой до состояния мясной лепёшки. Сильнее всего болела голова: туда будто бы налили расплавленного металла. Горела огнём правая рука, и что-то терзало лицо на левой его половине.

Я открыл глаза.

На меня смотрело небо. Тёмное ночное небо, что расцвело жёлтыми точками — далёкими-далёкими игг-древами. Оттуда же на меня холодно смотрел глаз Вечности. Несколько секунд поглядев на бьющий жёстким светом пульсар, я повернул голову направо.

Чёрная треугольная голова, смотря на меня немигающим взглядом шести красных глаз, раззявила хелицеры.

Я дёрнулся, бросившись прочь. Руку, на которую я решил опереться, пронзила резкая боль, заставляя меня скрючиться в позе креветки и осыпать мир вокруг меня самыми страшными ругательствами. Спустив пар, я снова посмотрел на голову жуткой твари.

Она была мертва. Чёрное хитиновое тело, пронзённое несколькими каменными шипами, навечно застыло в посмертной позе. Оно и к лучшему. Не хотел бы я повстречаться с подобным уродом вживую. А я… Я же уже видел подобную тварь живой, разве нет?

Разрозненные эпизоды стали медленно складываться в один фильм. Нападение Червей, появление Палача, погоня… и я — здесь.

Здесь? А где это — здесь?

Я осторожно лёг обратно на спину, стараясь не потревожить подозрительно болевшую руку, и прижался затылком к холодному камню. Мысли бились об стенки черепа, не желая настраиваться на нужный лад. Червь, погоня, и — что? Чем она закончилась? Потеряв счёт времени, я пытался вспомнить эту важную деталь, а когда вспомнил — не смог сдержать бранного слова.

— Я что, млять… На дне Разлома?!

Сиплый шёпот в мёртвом воздухе прозвучал очень жалко.

Так, встать. Повинуясь собственной команде, я сел, подтянув к себе колени. Тело на это вновь сжалось в болезненном спазме, но я мужественно перетерпел его. Левой рукой я стал ощупывать рёбра, а вторую пока оставил в покое — с ней у меня были связаны кое-какие нехорошие мысли. Аккуратно надавливая на грудную клетку, я старался оценить её состояние на наличие сломанных рёбер. Результат оказался неутешительным: как минимум два из них было сломано. Но самое страшное меня ждало впереди.

Поднеся к лицу правую руку, я сжал зубы от нахлынувшего неприятного чувства. Предплечье, идя вполне прямо от локтя, ближе к середине сгибалось под небольшим углом. Не нужно быть опытным врачом, чтобы поставить диагноз: закрытый перелом.

— Млятство…

Ещё одно открытие было совершено в тот момент, когда ладонь начала трогать порез на левом глазу. Я внезапно осознал — я не стал видеть хуже. Рука ложилась и поднималась с глазницы, но никаких изменений не было. Ощущение потери чего-то важного тут же нашло себе объяснение. Я что… потерял глаз?!

Итак. Пытаясь отвлечь себя от погружения вглубь трясины начинающейся паники, я бесстрастно подвёл итоги.

Я на дне Разлома. У меня сломана рука и нет одного глаза. И я без малейшего понятия, как отсюда выбраться. Один. Абсолютно один в этом царстве мрака и ветра. Рюкзак же, с водой, едой и прочими вещами, оставлен где-то далеко наверху, в лагере. Опустошённый, я призвал интерфейс Восходящего и мой взгляд сразу зацепился за недавние сообщения.

Получено 22 капли Звёздной Крови. Общее количество: 31/187

Получена Руна Шага в Тень (ранг: серебро)

Получена Руна Развития (ранг: серебро)

Получена Руна Изменения (ранг: серебро)

Кажется, всё это — за умершего Палача. Серебряные Руны… Не думал, что когда-либо получу в руки нечто подобное. Если дерево ещё могло как-то сравняться с бронзой, то вот последняя, по сравнению с серебром — земля и небо. Так, во всяком случае, рассказывали мои знакомые.

Вот только особой радости я не чувствую. Без раздумий бы отдал эти бесполезные сейчас глифы, лишь бы оказаться там, наверху.

Я открыл описание первой Руны:

Шаг в Тень

Вид: Руна-Заклинание

Ранг: серебро

Активация: 24 капли Звёздной Крови

Позволяет мгновенно переместиться в видимую точку пространства в небольшом радиусе, игнорируя материальные и нематериальные преграды. Во время действия Руны обладатель неуязвим для физических и нематериальных атак. Обязательно наличие тени.

Время действия: мгновенно

Время перезарядки: 1 минута

Мой взгляд устремился наверх. После недолгого осмотра, я с горечью заключил: нет. Слишком высоко. Отвесная стена была не менее нескольких сотен метров в высоту, чёрной стеной отрезая кусок неба. И как я только не убился, упав с такой высоты?

Пошатываясь, я встал на ноги и осмотрелся.

Труп твари лежал на месте. Я подошёл к нему, осматривая того, кто чуть меня не убил.

В сумерках было трудно увидеть детали, но и при скудном освещении монстр выглядел мерзким творением абсолютно чужой природы. Даже насекомые, с которыми часто сравнивают Червей, не смотрятся настолько чуждо. Чёрное изломанное тело, покрытое пластинами хитина, было сравнительно тонким для своей длины. Многочисленные лапы оканчивались либо лезвиями, либо острыми пиками. Острая треугольная голова и ножницеподобные хелицеры завершали образ твари, что вылезла из самых жутких кошмаров.

— А это я, пожалуй, заберу…

Вайн-хакр, воткнутый в тело Палача на всю длину своего лезвия, с чавканьем вышел из стыка между пластин. Вот тебе и ножичек: даже копьё не пробило плоть монстра, а кинжал — пожалуйста.

Заполучив в руки хоть какое-то оружие, я стал чувствовать себя более уверенно и дальнейшие исследования пошли чуть бодрее.

Нашёлся и «Суворов», который был при мне во время схватки. Он валялся между двумя камнями, почти разломанный на две половины. Рядом лежал порванный ремень. Что ж, кажется я лишился ещё и основного средства самообороны. Прекрасно. Просто прекрасно. Тем не менее, я взял сломанный автомат подмышку: у меня есть для него применение.

Подойдя к ближайшему валуну, я положил на него кинжал, а рядом — сломанный «Суворов». Магазин был отщёлкнут легко, но державшийся на честном слове приклад был отломан с трудом. Впрочем, мне простительно — одной рукой справляться очень тяжело. Хорошо, что левая у меня такая же отзывчивая, как и правая. Также я опасался и возможности неожиданного выстрела, задень я что-нибудь не то: в повреждённом патроннике должен был остаться патрон. Помимо варварских манипуляций с оружием, я снял пласталевую кирасу с наплечниками и наручами, а также тканевую куртку. Последнюю, браня весь белый свет, нарезал на лоскуты с помощью армейского ножа: вайн-хакр со своим волнистым лезвием не подходил от слова совсем.

Что ж, это сделано. А теперь…

Я вдохнул. Выдохнул. Пальцы левой руки легли на предплечье правой, ближе к кисти. Я вздохнул ещё раз, глубоко, прикрывая глаза. Боль — лишь иллюзия. Индикатор того, что в твоём организме что-то не так. Боль…

Я стал понемногу смещать запястье.

…ЛИШЬ ИЛЛЮЗИЯ!

— Сука! Больно!

Я не выдержал, прекратив пытку. Рука ещё долго подавала сигналы о том, что ей не по нраву такое обращение с ней. Плевать! Кисть вновь схватилась за запястье, но на этот раз — более дерзко, агрессивно. Рыча и срываясь на крик, я постепенно выравнивал предплечье, что называется, наощупь. Сквозь боль. Сквозь выступившие слёзы. Через «не хочу» и через «не могу».

Когда сломанные кости приняли прямое положение, я активировал Руну Заживления. Зелёный светлячок впитался в кожу, начиная восстановительный процесс. Я знал, что при переломе не стоит лишний раз дёргать травмированную конечность, однако я надеялся на ускоренную регенерацию и общую живучесть организма — мне очень нужна рабочая рука. А насчёт осложнений… Не факт, что я вообще выберусь отсюда. Мной также была сделана шина из сломанного автомата, ремня и нескольких тканевых лоскутов, после чего рука была зафиксирована косынкой из остатков куртки. Узлы пришлось буквально завязывать с помощью зубов. Всё. Готово.

Закончив с первой помощью, решил обследовать каменный лес вокруг, стараясь отвлечься от терзающей руку боли. Может, и найдётся где-то здесь тропка наверх.

После десятиминутного шатания туда-сюда, я мог смело заключить: мне повезло. Да, именно что повезло. Во мраке ночи я мало что видел, но даже так выяснилось несколько интересных деталей. Уступ с каменными шипами, на который я приземлился, был не особо большим — около сотни шагов в ширину и в два раза больше в длину. С одной стороны он примыкал к скальному отвесу, а с другой — обрывался вниз, на неопределенную высоту. Безжизненный клочок камня, что отделил меня от бездны, лежащей внизу. Он был пуст и безжизненен — бродя между сталагмитов, я не нашёл кого-либо живого. Повезло же мне с тем, что с уступа вела горная тропка, что змеёй вилась куда-то вниз.

Разведав местность, вернулся к трупу монстра. Кое-что мне с него может пригодиться…

Вайн-хакр с хрустом вгрызся в стык пластин Червя. Чёрный металл с трудом резал плоть, обрезая хитиновую пластину на груди монстра. Спустя несколько долгих минут работы мясником, я получил доступ к внутренностям, где на фоне зеленоватого мяса и жгучего ихора выделялась одна вещь.

Ядро.

Мрачного фиолетового цвета, оно напоминало грубый, слегка мутный аметистовый камень. Оно было не больше мячика для пинг-понга. Я аккуратно подцепил ядро кончиком лезвия и поместил в кармане брюк. Если выберусь отсюда, то я смогу получить многое за эту штуку.

Нет. Не если, а когда.

Помимо ядра, я разделал и две крупные лапы твари. Похожие на богомольи, их последний сегмент оканчивался чуть изогнутым лезвием, что может послужить хорошим оружием. Была отрезана и часть уцелевших пластин, после чего всё это добро было перевязано оставшимися лоскутами ткани и закинуто за спину, из-за чего я помянул добрым словом оставшийся в лагере рюкзак. Какая-то часть меня противилась такому приступу жадности, но как бы плохо мне ни было сейчас, следует подумать и о будущем. Серебряный монстр — трофей, за который многие охотники отдали бы душу, а передо мной оказалось почти нетронутое тело подобной твари.

Да уж. Серебро серебром, а против матери-гравитации не сдюжило даже оно.

Обратно до тропки, ведущей прочь с уступа, добрался чуть ли не на ощупь. Дальнейший путь осложнился ещё и её крутостью — мне едва хватало места, чтобы пройти и не свалиться в пропасть. Шаг за шагом, сглатывая трусливый ком, я бочком двигался по узкому пути, стараясь смотреть, куда наступаю. Минуты неуютной прогулки над бездной растянулись в один кошмарный эпизод, хотя я никогда особо не боялся высоты. Может, дело в том, что дна я в этот раз не видел?

Но всё кончается. Кончился и напряжённый переход. Тропа вывела на ещё один уступ, чуть пониже первого.

И тут была пещера.

Из высокого зёва дышало холодом и запустением. За время своего здесь нахождения я не увидел никого живого, что я считал очень плохим знаком. Жизнь есть везде, а если её нет здесь… Впрочем, может я её просто не увидел. В темноте может таиться всякое.

Встал вопрос о том, что делать дальше. Мне придётся идти в пещеру — больше некуда. Вот только блуждать по ней без малейшего источника света — та ещё затея. Если тут, снаружи, мрак вокруг немного рассеивал лиловый свет Вечности, то пещера смотрелась на фоне стены чернильным порталом в царство тьмы. Здесь бы пригодилась так желаемая мной Руна Ночного Зрения, но обзавестись мне ей так и не удалось.

Хм. У меня нет способности видеть в темноте, но я догадываюсь, у кого она может быть.

Рядом вспыхнули искры, воплощаясь в Чёрного Троо — желтоглазую мелкую бестию, размером с собачку. В прошлый раз эта Руна у меня оказалась сломана. Я очень не хотел её чинить, желая сохранить хоть какие-то накопления при себе. Хорошо, что Кузнец убедил тогда меня в обратном, и сейчас это решение оказалось моим спасением.

— Твоя скрижаль не должна иметь сломанных Рун, ибо никогда не знаешь, какая из них когда пригодится… Что ж, старик, твоё нравоучение вновь оказалось пророческим. Ну что, мелкий, веди вперёд. Почуешь опасность — сразу кричишь мне.

Троо моргнул светящимся оком, бесстрашно нырнув в темноту. Чуть помедлив, за ним последовал и я.

Так и начался этот долгий путь. Мелкий ящер впереди отважно клацал по полу когтями, зыркая жёлтыми глазами по сторонам, в то время как я старательно вслушивался в окружение. Ничего. В этой мёртвой тишине было лишь два источника звуков — я и моя Руна. Непривычно. Страшно. Эхо от шагов разносилось далеко вперёд, и его не прерывал даже ветер, потому что его тут попросту не было. Выход за спиной давно скрылся за одним из бесчисленных поворотов. Я остался один на один с тьмой. Ну, не считая троо.

Ящер внезапно остановился. Его глаз повернулся ко мне.

— Что? Тупик? Развилка?

Глаз моргнул при слове «развилка».

— А, эм… Сколько дорог? Э, нет, какая из них ведёт на поверхность, знаешь?

Глаз отвернулся от меня, послышалось тихое сопение. Звонкий чих ударил по ушам подобно грому в этой тишине, после чего я услышал грустное урчание.

— Не знаешь? Ладно, пойдём тогда… налево.

Путь продолжился.

Я не мог сказать, сколько я прошёл. Боль и усталость смешались в тягучий коктейль, смазывая ощущение времени и превратив организм в живой механизм. Шаг. Вдох. Шаг. Выдох. Повторить. Впрочем, есть и плюсы — рука уже успокоилась, покоясь в перевязи, а потерянный глаз воспринимался как что-то далёкое и ко мне мало относящееся. В этой кромешной темноте можно хоть оба потерять, ничего не изменится. Мозг перешёл в автономное состояние, отринув эмоции и нерациональные мысли. Просто шагать. Ни о чём не думать. Шаг. Второй. Третий…

Судя по таймеру Руны-Существа, прошло уже два часа. Интересно, как там ребята? Отбились ли они от оставшихся Червей? Или же их останки глодают эти мерзкие твари? Да какая мне, собственно, разница. Они далеко, а потому надежда на то, что меня спасут, была ничтожна.

Хм. А все пещеры имеют такой гладкий пол? Сколько иду, а ни одного препятствия на своём пути я так и не встретил. Словно катком прошлись — ничего нет, ни малейшего камушка. Далеко там до стенки? М. Хм. И стена гладкая, как шлифованный мрамор. Нет, это точно сделано не природой. Хотя, кто его знает? В Единстве всё возможно. Каменный лес. Гладкие пещеры. Деревья, что кроной достигают облаков. Всё. Всё возможно.

Шёл четвёртый час. Самодельная шина из остатков автомата чуть расшаталась. Я пару раз применял на перелом Руну Заживления, но из-за ограниченного запаса Крови такой метод лечения вскоре исчерпал себя. Я оставил себе тринадцать капель, в качестве последнего шанса. Если кто-то и нападёт (в чём я сильно сомневаюсь: мне вообще никто не встретился), то у меня будет запас, как минимум, на четыре шипа. Ну, или на одно бронзовое заклинание.

Тьма давила на разум, гася всякую надежду на возвращение обратно к свету. Сколько я уже иду? Несколько часов? Пещера за это время шла вверх и вниз, влево и вправо, разделялась на несколько отростков, но ничего не поменялось. Вокруг всё также темно, тихо и мертво. Может, это мой личный ад? Ну что ж, тогда кое-кто выбрал не того грешника, чтобы наказывать. Прорвусь. Надо просто идти.

Перемены произошли так резко, что я сперва не успел среагировать. Троо остановился, зыркая вокруг глазами, после чего — рассыпался серебряной вспышкой.

Я моргнул. Тело автоматически приняло боевую стойку, забыв, что рука для защиты — правая — была сломана. Впрочем, возможно это меня и спасло.

Тени передо мной сгустились, после чего — прыгнули бесшумным комком. Удар пришёлся на сломанную конечность, что-то заскрежетало об металл, высекая искры. Неведомая тварь повалила меня на землю, боль вспышкой разорвалась где-то в рёбрах. Пострадала и рука, принимая на себя немалый вес, однако изображать мученика было некогда. Сделавшая укол кинжалом левая ухнула куда-то в холодную, вязкую жижу. Вайн-хакр вдруг наткнулся на препятствие, моментально его разбив. Тварь умерла в тот же миг, расплескавшись жидкостью, что облепила тело густым мерзким покровом. Прокатилась волна прохлады — я впитал Звёздную Кровь.

Сзади что-то влажно чавкнуло. Я не стал оборачиваться, подорвавшись с места и пустившись в сумасшедший рывок.

Странная погоня, где и я и догоняющие бежали в полном безмолвии, закончилась тем, что я оказался в широкой каверне. Как я это понял? После перехода по тёмным пещерам, для меня здесь оказалось невероятно светло. Пространство вокруг заливал таинственный лазурный свет. Впереди же виднелась постройка из чёрного камня, чья архитектура тут же напомнила о храме, что пытались взорвать колонисты. Этот был гораздо меньше, но разглядывать и подмечать различия времени не было — я на всей скорости припустил внутрь.

Монолитная стена с единственным входом осталась позади, ноги вынесли меня на внутренний двор. Развернувшись, я приготовился отражать нападение тварей, вызывая скрижаль. Но этого не потребовалось.

Как куски ожившей смолы, они передвигались плавно, текуче, неуловимо. Очертания не стремились принять какую-то устойчивую форму. Наоборот — фигуры их постоянно менялись. В один миг они напоминали четвероного хищников, а в другой — подводных скатов. Монстры застыли на входе, сверля меня безглазыми взглядами. Что-то не давало им войти внутрь. И, честно говоря, меня это не особо сильно огорчало.

Смола-Страж (67%)

Ранг: бронза

Содержит Звёздную Кровь

В воздухе раздался звон, как от маленького колокола. Этот едва слышный звук прокатился из самых недр строения, странно подействовав на монстров. Чуть постояв на входе, они отступили обратно вглубь пещер, скрываясь в темноте. Кажется, угроза миновала, и я могу перевести дух и получше осмотреться. Надо понять, куда меня занесло.

Постройка из антрацита напоминала небольшой храм. Колонны-подпорки и её резкие, острые очертания создавали впечатление, будто это скелет какого-то крупного существа, на чёрной кости которого решили вырезать барельефы. Странное, но очень точное сравнение. Внутрь вел высокий проход, и из него… доносился звон?

Перехватив вайн-хакр и стряхнув с него налипшую жижу, я аккуратно двинулся ко входу. Когда я прижался к резной стене и заглянул внутрь, я встал в ступор. Рука крепче сжала кинжал.

Высокие окна бросали на зал лучи света, окрашивая внутреннее убранство в бирюзовые тона. Подпирая потолок, вдоль стен стояли по три статуи, каждая из которых была несколько метров ростом. Всего их было шесть — высоких и устрашающих, напомнивших мне очертаниями Палача. Пыль и запустение говорили о том, что здесь давно не было никого живого. Но удивило меня не это.

Кости. Белые, чёрные, жёлтые. Они напоминали человеческие, а некоторые лишь имели отдалённое с ними сходство. Выложенный обсидиановой плиткой пол был буквально усыпан ими. На первый взгляд, здесь полегло не меньше сотни существ. Однако странность заключалась в следующем: большинство скелетов лежали нетронутыми, целыми костяками, словно их обладатели когда-то решили просто прилечь, да так и уснули. Навечно. И это пугало.

В конце зала стояло похожее на алтарь сооружение. А на нём…

Его Созерцание

Вид: Руна-???

Качество: драконья (71%)

Активация: 1 капля Звёздной Крови (безвозвратно)

Даёт возможность видеть

Озаряя всё вокруг алым сиянием, над алтарём парила Руна. Именно она являлась источником этого непрерывного звенящего звука. И всё в ней, начиная от названия и заканчивая описанием, вызывало множество вопросов. «Драконье» качество? «Одна капля»? И что значит «видеть»?

Перешагивая и обходя пыльные кости, я подошёл к пьедесталу, рассматривая багряный глиф. Он никак не отреагировал, продолжая висеть над чёрным камнем. Выглядел он… странно. Словно закручивающийся в спираль глаз, видящий всё и ничего одновременно, где вместо зрачка ярко горела звезда.

Так. Я оглянулся, смотря на валяющиеся повсюду скелеты. Всё это пахнет очень плохо. Верной погибелью, если уж точнее. Не удивлюсь, что именно эта Руна стала причиной смерти всех этих путников, что каким-то образом забрели сюда. Не, ну нафиг. Я чужое трогать не привык — это обычно плохо заканчивается.

Я развернулся и уже был готов идти назад, как застыл восковым изваянием с поднятой ногой. Статуи, что ещё мгновение назад держали своими руками потолок, сошли со своих постаментов. Сдвинувшись с места, они повернулись ко мне, встав во весь рост. Их глаза, шесть пар бездонных провалов, смотрели на меня.

Страж Его Покоя

Ранг: золото

Содержит Звёздную Кровь

Чёрт. Чёрт. Чёрт!

Я медленно развернулся на сто восемьдесят градусов, снова вперившись взглядом в Руну. Я хорошо понимаю намёки, особенно если их делают трёхметровые чёрные статуи золотого ранга, что ещё пару секунд назад стояли неподвижно. Я не уйду отсюда. Живым уж точно. И у меня есть выбор: сразиться со стражами или активировать загадочную Руну.

Что ж. Ладно.

Левая рука опасливо протянулась к алтарю. Алый глиф, как принюхивающийся пёс, прильнул к пальцам. А после — впитался в них, рассеявшись без остатка.

Капля Звёздной Крови безвозвратно исчезла.

И это что, всё?

Эта мысль была последним, которая мелькнула в моём сознании, прежде чем тело скрутило адской болью и кинуло на пол. Трещали кости, взрывались внутренние органы, дробилась на части голова. Я кричал, рвя связки. Как долго длилась эта пытка — скажут только боги. А потом, не выдержав таких мук, сознание скользнуло в спасительное забвение.

Интерлюдия. Предавший

Небо застыло в ожидании грозы.

На сером скалистом утёсе стояли трое. Имея две руки, две ноги и одну голову, они были совершенно не похожи на людей. Гротескные, жуткие фигуры, что замерли на фоне мрачного небосклона. Подстать оболочке, троица имела мало человеческого и внутри. Каждый из них имел сотни имён и историй, имел славу монстра. Чудовища. Кошмара. Все они были теми существами, легенды о которых мерзким пауком расползлись по многим Кругам, вселяя страх даже в самые мужественные сердца.

Один — жуткое слияние механизма и гнилой плоти. Она сочилась тухлой кровью и маслом, источая вокруг запах железа и тухлятины. Пропитавшийся смрадом балахон трепетал на высоком силуэте под порывами ветра, скрывая от взора тошнотворное зрелище кровоточащего мяса, переходящего в металл. Подобно заброшенной часовне, этот монстр возвышался над всеми безмолвной статуей. Из груди его постоянно доносилось щёлканье и клацанье. Оно было лишено всякого ритма. Клок-цок, тик-так — так звучала машина смерти, в одиночку уничтожающая армии и города. Сломанная, ржавая, она всё ещё оставалась в строю.

Вторая — ожившее цветочное древо, прекрасный лотос на глади серебряного пруда. Её кожа, состоящая из переплетения нежно-зелёных ветвей, была покрыта россыпью ярких благоухающих цветов. Змеились по телу пышные лианы, свиваясь в причудливые одежды, скрывающие самые пикантные места. Чувственные глаза, сияющие изумрудами, оглядывали мир вокруг с чуть наигранным удивлением и любопытством. Юная дриада, нимфа, что пришла из чащи волшебных лесов — такое впечатление сложится о ней. И оно будет обманчивым. За сладким ароматом цветочной пыльцы тонкий нюх уловит запах старой смерти и гнили. В переплетениях ветвей же иногда показывалось что-то вязкое, чёрное. Злое.

Третий же по виду был обычным человеком. С гривой платиновых волос, его аристократично изящное лицо глядело на мир вокруг с полуулыбкой. Бирюзовое хэлио, расшитое золотыми нитями, было небрежно завязано на поясе. Но стоит посмотреть в эти чёрные глаза — и твоя душа будет принадлежать ему. Разум же сгорит от рассказов, которые будет шептать на ухо ластящийся к своему господину ветер.

Они были страшны. Они были монстрами. Но они все отступили в стороны, как только на уступе, собираясь из теней, появился четвёртый.

Массивное тело было заковано в расчерченный символами чёрный хитин. Шесть глаз Его горели белым огнём, глядя на мир из-под жуткой костяной маски. Плащ стелился за Ним шлейфом кричащих в агонии душ, скрывая Его от небрежных взглядов. Письмена, вырезанные на Его доспехах, могли повергнуть даже самых стойких в глубокий ужас — настолько страшные истории таились в них. Обступившие Его существа были сильны, но Он был за гранью силы.

Он подошёл к краю, глядя на застывшее внизу войско.

Оно стояло, ожидая Его команд. Свет игг-древа, золотым цветком распустившегося вдали, опалял их шкуры и глаза, приносил неудобство и дай только волю всей этой орде — она разбежится, забьется в самый тёмный угол, под самый глубокий камень, лишь бы спастись от этого жгучего сияния. Но каждый из них стоял. Стоял, сжимаемый титановой волей стоящего на скале существа, как самым надёжным ошейником.

Его взгляд устремился вперёд.

Светоносное древо стояло посреди медовых лугов и высоких лесов, опёршись на горную кручь. Молодое, ему было не больше нескольких тысяч циклов, а потому вряд ли тут будет встречены достойные воины и сильные реликвии прошлого. Но даже из таких кирпичиков складывается крепость, что простоит до скончания времён. Где-то вдалеке, сверкая серебристым самородком, парил Осколок — блуждающая цитадель Наблюдателя. Нет сомнений в том, что вскоре она, подчиняясь древним алгоритмам, понесётся навстречу Ему, стремясь остановить стоящее внизу войско. Но это будет бессмысленно. Как и в прошлый раз. Как и в позапрошлый. Как и в тысячный раз подряд — этот Круг, как и другие, примкнут к Его армии, а великая Цель будет выполнена. Он видел древа сильнее и больше, и видел множество существ, что мнили себя героями, пытаясь остановить Его. Их старания оказались тщетны.

Небо застыло в ожидании грозы. И она придёт.

Фронт глубоких синих туч сверкнул молнией. Грянул гром. Подул, засвистел злой ветер — предвестник бури.

— Единство за нами…

Голос, которым можно было поворачивать вспять реки, рушить горы и вселять страх в целое войско, разнёсся на километры вокруг. Негромкий, но твёрдый, его услышал каждый, потому что его слушали не ушами — его слушали сердцем. В ответ прозвучал слитный хор десятков тысяч глоток:

— …А ВЕЧНОСТЬ — ВПЕРЕДИ!

Видение стало рассеиваться, как утренний туман над озером. Оно отступало, пряталось куда-то внутрь, оставляя послевкусие озона и горечи на нёбе. Чужие декорации и чужие мысли стали замещаться моими. Перед глазами стали проноситься воспоминания. Из пучины сознания, на свет стали проявляться уже мои воспоминания. Словно заскучавший ребёнок, кто-то листал мою память, как переполненную фильмотеку.

Схватка с Песком Ручья.

Изгнание из фригольда.

Первый день в Единстве.

Жизнь на Земле…

Дальше, дальше и дальше, мой мозг выводил всё новые картинки, раскрывая самые потаенные уголки под давлением чужой воли, пока, вдруг, он не остановился на одной.

Звёздное небо. Настоящее. Не такое, как в Единстве.

Усыпанный жемчужными крупинками небосвод. Бездонный, глубокий, как невероятной красоты колодец, чьи стены — сотни, тысячи чужих миров. Таких далёких и таких недосягаемых. Сине-фиолетовый рукав галактики рассекал пропасть неба, туманом стелясь от горизонта до горизонта. Серебряной монетой светилась Луна, глядя на мир внизу холодным, бесстрастным взором.

Кто-то смотрел на него, на это небо. Жадно, как мучаемый жаждой путник смотрит на бутыль чистейшей воды.

А затем всё пропало.

Я проснулся на холодном каменном полу. Резко, внезапно. Вокруг были всё те же стены, те же скелеты на полу и тот же пыльный, пустой воздух. Однако темнота отступила, будто поднялся день. Удивившись переполнявшей тело бодрости и силе, я перевернулся и посмотрел в полированный обсидиан пола, на своё отражение. И не смог сдержать удушенного возгласа. Грудь сковал страх.

Там был не я.

Глава 10

В кристальных гранях обсидианового зеркала был не человек. Там была жуткая пародия на него, которая злобным чёртом зыркала на меня из отражения. Она копировала мои движения, передразнивала, насмехалась надо мной своей растянутой улыбкой. Но самое страшное до меня дошло не сразу.

Лицо этой твари словно разделили на две половины, левую и правую, что были абсолютно друг на друга не похожи. Правая была нормальной. Человеческой. Глаз, ухо, рот, а точнее его половина — в памяти отложатся лишь длинные волосы и острый, чуть обросший подбородок, после чего и они затрутся ложными воспоминаниями. Изюминку придавало лишь выражение неверящего ужаса. Оно исказило уголок губы, скривив его вниз, расширило глаз до размеров крупной монеты, но ничего более. А вот левая…

От переносицы шли тёмно-серые пластины. В форме идеальных узких ромбов, эти костяные образования создавали образ причудливой маски, скрывшей под собой глаз, лоб и скулу. Всего их было три, и в каждом из них, подобно гнезду под самоцвет, было вырезано отверстие. Именно вырезано, потому что этот пугающий образ не могла создать природа. Однако вместо драгоценных камней внутри властвовала чернота, в которой точками холодных звёзд сияли… глаза? Их хищный прищур выглядел недружелюбно и пугающе. Это были глаза не животного или человека: их пламенеющий взгляд принадлежал кому-то совершенно другому. На этом ужасные метаморфозы не заканчивались. Щеку разорвал частокол клыков. Их кинжальный ряд шёл почти что до самого уха, складываясь в улыбку самого настоящего дьявола.

Я в неверии ощупал рукой — правой — лицо. Я не обратил ни малейшего внимания на то, что сломанное прежде запястье не жгло болью, ведь мои мысли целиком поглотило чудище в отражении. Пальцы натолкнулись на кость, и она оказалась гладкой и холодной. Язык облизал клыки, неприятно уколовшись. Тварь в отражении повторила все мои действия, точь-в-точь. Очевидный факт пришёл внезапно, как удар под дых.

Это что, я?!

Тело само бросилось прочь, подальше от урода, засевшего в глубине фиолетового зеркала. Это не я! Это не могу быть я! Но мир вокруг не дёргался пеленой кошмарного сна, сменяясь на явь. Это и было реальностью, в которой я — жуткая тварь, вышедшая из глубин самых тёмных снов. Двойник-урод в отражении был не кем-то другим — он был мной. И от осознания этого становилось невыносимо плохо.

Замутило. Горло сдавила паника. Усевшись на холодном полу, я нервно прислушался к себе, стараясь утихомирить взбесившееся сердце. Я ощущал голод. Но обычный, человеческий. Тянущая боль в желудке как бы намекала, что превращения превращениями, но обед должен быть по расписанию. Интересно, мне теперь человечину жрать надо, или можно просто сырым мясом обойтись?

Смотри-ка, юморить начал. Шутка на уровне плинтуса чуть приподняла настроение, немного разогнала мрачные мысли. И что с того, что я стал страшной хтонью? Мыслями я всё тот же.

Встав, я не смог не обратить внимания и на другие изменения, коснувшиеся моего тела. На этот раз — гораздо более положительные.

Я поднял правую руку, рассматривая чудо наяву. На ней больше не было самопальной шины, да и не понадобилась бы она больше. То, что я сначала принял за обман зрения, оказалось правдой: кость срослась, а боль ушла. Не ныли также и рёбра. Кажется, чёртова Руна не только превратила меня в чудовище, но и излечила увечья.

Пьедестал, к слову, был пуст. Алый глиф исчез с постамента, а вместе с ним пропало и багровое сияние. Но на удивление, хуже я видеть не стал: вокруг было светло, как в ясный день. В моих силах сосчитать каждую косточку на полу и рассмотреть загадочные барельефы на стенах. Я стал видеть лучше. Я стал видеть глубже. Непередаваемое ощущение, которое можно сравнить лишь с обретением слепцом зрения. Резкость и контрастность будто выкрутили на максимум. Каков наощупь чёрный цвет? Кажется, я знаю ответ на этот вопрос, но объяснить его кому-то другому не смогу. Темнота всё также царствовала в этом месте, вот только теперь она не скрывала, а показывала.

Разглядывая картины нескончаемых битв, вырезанных на ониксовых стенах, я окончательно успокоился. На ум начали приходить другие важные мысли, и над ними следовало бы подумать здесь и сейчас.

Первый, и самый важный вопрос — куда мне идти? Кажется, что здесь мне делать больше нечего. К тому же от вида чёрных статуй, что теперь подсвечивались золотым абрисом, становилось жутко: я уже убедился, что эти трёхметровые уроды тут не для декора стоят. Впрочем, я знал куда мне идти. Размышления о том, как мне отсюда выбираться, наводили лишь ленивую скуку. Что ж, доверимся этому чувству.

Вторая проблема вызвала небольшую дилемму. Я хотел есть, и хотел много. Организм требовал питания, и это легко решалось Руной Солдатского Пайка. Два брикета питательной массы, похожей на пеммикан, утоляют голод на несколько часов. Но как же я не хотел тратить на это Звёздную Кровь! Три капли — это один Каменный Шип, моё главное оружие против возможного врага.

Тяжкие думы прервало небольшое открытие. Судя таймерам перезарядки Рун, я провёл здесь не более трёх часов, а у меня уже восстановилось одиннадцать капель Звёздной Крови! Может, я могу позволить немного себя побаловать?

Часть меня с мученическим стыдом смотрела на возникшие из воздуха серовато-кирпичные бруски, которыми я тут же набил рот. Солоноватая пища была запита водой из фляги. Не прошло и десяти секунд, как паёк был полностью съеден. Несмотря на небольшое разочарование, я был доволен. Попил, поел — что ещё надо для счастья? От мысли посидеть тут ещё немного и восстановить потраченную Кровь я отказался. Не хочу быть паникёром, но кажется вот тот страж немного сдвинул голову…

Встав, я вспомнил об ещё одной вещи. Взглядом стал рыскать меж костяков, ища вполне определённую вещь, благо теперь я мог хоть каждую трещинку рассмотреть на любой из этих косточек. Среди всех этих скелетов должны были быть Восходящие, а значит должны быть и стигматы. Вот только сколько бы я не глядел, но серебряные гвозди мне на глаза так и не попались. Это наводило на определённые мысли, которые я на данный момент откинул в сторону. Не до этого мне сейчас.

Пора идти.

Ощущение невидимой нити, связавшей меня и эфемерный выход, усилилось. Я бы сказал, что нить превратилась в поводок, за который кто-то (или что-то) настойчиво дёргал, и сопротивляться этому было выше моих сил. Гулкие шаги разорвали тишину зала, ставшего для десятков разумных последним пристанищем. Идя по усыпанному костями полу, я прогонял в голове одни и те же вопросы.

Что это, всё же, за место?

Почему здесь была Руна?

И почему я выжил, а все эти бедолаги, что сейчас лежат скелетами, нет?

Во время осмотра стен этого храма, я хорошо запомнил один из барельефов. Искусная рука неведомого мастера вырезала на камне масштабную сцену: на одинокой скале стоял шестиглазый рыцарь с пылающим клинком в руке. Его окружали тянущиеся к нему люди в самых разных масках. Вторую руку рыцарь протягивал в небо, что было расколото трещиной. А из неё к нему спускалось воплощение аморфного божества, со множеством рук и бесчисленным числом лиц.

Что бы это могло значить?

Над головой возникли гладкие каменные своды. Рассматривая стены и пол, я не мог не задаться природой обретённого супер-зрения. Способность животных видеть в темноте, насколько мне известно, основывается на том, что их глаза воспринимают отражённый от объектов свет сильнее, чем человеческие. Но где свет тут, в этих пещерах? Видел я всё также прекрасно, словно сюда заглянули лучи игг-древа. Вопросы, одни вопросы…

Предавшись бессмысленным рассуждениям, расслабившись и потеряв бдительность, я совершенно забыл об одной неприятной детали. С густым шлепком рядом приземлились две гигантские капли. Блестящие смолой стражи, мимикрируя под пещерный потолок, явили себя. Я не успел испугаться. Я не успел вообще ничего. Обманутый этим навязанным чувством пути, я даже не подумал призвать скрижаль или выхватить вайн-хакр. Я лишь смотрел на прянувшую ко мне смерть.

Перетекающая субстанция скачком рванула ко мне, но в метре от меня отпружинила назад, как будто натолкнулась на невидимую стену. Обе твари, подобно акулам, стали кружить вокруг меня зловещий хоровод. Замерев от напряжения, я призвал скрижаль, готовясь запустить в ближайшего монстра каменным шипом.

Смоляные стражи остановились. Беззвучно содрогнулись всей поверхностью своего текучего тела, после чего уползли куда-то назад, в направлении к покинутому храму, оставив меня одного.

Повернувшись вполоборота, я проводил их взглядом. Напряжение схлынуло, на смену ему пришло смятение. Это что сейчас было? Почему эти твари-перевёртыши напали на меня в первый раз, но не стали нападать сейчас? Смутные догадки о том, что они не трогают меня только из-за полученной Руны, стали единственной разумной версией. Впрочем, долго думать над этим я не стал. Уж лучше оставить рефлексию на потом, а сейчас — бежать, от греха подальше.

Некоторое время спустя я перешёл с бега на быстрый шаг. Опасности вроде нет, а силы надо экономить — неизвестно, сколько мне ещё топать.

Спустя полчаса монотонной ходьбы я полез в скрижаль. Вглядываться в однообразно гладкий камень мне надоело, а постукивание по костяной маске к ожидаемому результату — исчезновению этого уродства — не привело. Можно было бы поразговаривать с самим собой (с умным человеком всегда приятно пообщаться), но от даже мысль о попытке разрушить тишину этих мёртвых пещер провоцировала марш мурашек по спине. Уж что-то здесь витало такое, в этом затхлом воздухе. Возможно, так пахнет пустота?

Рунный круг сразу привлёк внимание своим ярко-алым участком. Глиф в виде глаза с четырёхконечной звездой внутри на попытки сконцентрироваться на нём никак не отзывался. Он просто был — и всё тут. Вот только я упорный, так что так просто от меня не отделаться. Но как бы я не напрягал извилины, как бы не делал страшные глаза, а воз и ныне там: описание Руны мне всё также было недоступно.

К чёрту. Потом может и разберусь, что с этим делать. Я вновь приложился к фляге, после чего потряс ей. По ощущениям — воды осталось на донышке. Надеюсь, что скоро я увижу дневной свет. Умереть от обезвоживания под скальной толщей, где тебя никто никогда не найдёт — не так я хотел бы встретить свой конец.

Помимо багряной Руны, у меня был ещё один интересный глиф. Руна Теневого Шага. Моё первое серебро. Странно, но особого трепета от осознания того, какая ценность мне попала в руки, не случилось. Ну, серебро. Жутко интересно, конечно, опробовать эту штуку, но 24 капли Звёздной Крови — да это даже не одна десятая от всего моего запаса! За такой ценой должно скрываться что-то поистине убойное, или хотя бы полезное. Перечитав описание, в голове родилось множество теорий и домыслов. А что вообще считается за тень? В темноте я могу «шагнуть» куда угодно? И насколько большой должна быть тень? По идее, эта Руна — идеальный инструмент для побега. Да и действует, если верить этим строчкам, мгновенно. Смущала лишь цена и минута перезарядки.

Хм. Кстати об этом.

Серебряных Рун у меня, вообще-то, было две. Вот только на вторую, уделив время Шагу, я как-то совершенно не обратил внимания, прочитав лишь мельком. А зря.

Руна Изменения

Вид: Руна-Свойство

Качество: серебро

При применении сокращает вдвое перезарядку Руны аналогичного качества или настолько же продлевает её действие.

Помню-помню, старик Кузнец что-то говорил насчёт Рун-Свойств. С его слов, они бывают абсолютно разные, но принцип их применения одинаков. У каждого глифа есть три слота, в которые и помещаются Руны-Свойства. Не исключение и мой Теневой Шаг — снизу от его иконки стояло три пустые выемки. Лёгкое движение руки, и одна из них зажглась светлой искоркой. Перезарядка Руны тут же сократилась вдвое. Теперь я мог использовать её каждые полминуты. Жаль только в ближайшее время я её даже единожды вряд ли использую: мой запас Крови сейчас невероятно мал.

На этом мои развлечения закончились. Любоваться на поблёскивающий серебром рисунок в виде уходящего в тень силуэта человека мне быстро наскучило. Перебрал все остальные Руны, с зубовным скрежетом посмотрев на сломанные Копьё и Троо. Особенно обидно было за ящера. Бедолага дважды погиб, защищая мою жизнь. Конечно, больше всего мне не нравилось очередной поход к Кузнецу ради починки этих Рун. Уж не знаю, чем я расплачусь в этот раз…

Не знаю, сколько я прошагал во тьме. Я потерял счёт времени, пускай и пытался от скуки считать секунды. Но у всего есть конец. Случился он и у моего похода.

Выйдя из-за поворота этой бесконечной пещеры, мне пришлось от неожиданности прикрыть лицо рукой. По глазам ударил яркий свет. Подул ветер. Ветер, чтоб его! Обдувая тёплыми порывами, он приятно защекотал лицо. Я с удивлением обнаружил, как губы сами собой складываются в счастливую улыбку. Выбрался. Выбрался, чёрт возьми!

От переизбытка чувств я преодолел расстояние до выхода бегом. Миг — и чёртова скальная кишка осталась позади. Ноги вынесли меня на каменный уступ, с которого открывался прекрасный вид на луговое море. Синие, алые, медвяные и изумрудные травы перемешались в единое полотно. Вдалеке эти равнины сменялись на гигантские леса, а ещё дальше, на границе видимости, возвышался золотой исполин.

Игг-древо.

Оно обхватило могучими корнями горный хребет, озаряя мир вокруг своим живительным сиянием. Похоже, сейчас только-только вступал в свои права день. Чёрт, никогда бы не подумал, что буду так рад увидеть дерево!

Радость затмило неприятное ощущение. Оно появилось где-то в горле, поднимаясь от груди, после чего раскалённой иглой вонзилось в голову. Зажгло левую сторону лица, будто мне плеснули на неё серной кислотой. Боль была адская. Я закричал, чувствуя, как плавится кожа и горят сами кости. Какого чёрта, что со мной?! Согнувшись от жутких мучений, моё тело бросило на колени. Упёршись правой рукой в тёплый камень, левой я остервенело массировал лицо, наивно полагая, что это хоть как-то поможет. Вот только случилось кое-что другое.

Послышался влажный треск, после чего в ладони у меня оказалась ромбовидная гладкая пластина с вырезом посередине. Я замер, рассматривая её и удивляясь тому, как она холодит руку. А потом, вместе с нахлынувшей болью, до меня дошло. Кажется, я только что оторвал от себя часть той страшной маски.

Я орал. Не кричал, а именно орал. Мне в лицо словно вонзили когтистую лапу, которая методично срывала с меня кожу и вырезала глаза. Долгие минуты растянулись вечными муками. Когда я пришёл в себя, оправляясь от ужасных пыток, то долго не мог понять — что случилось.

Обзор сократился наполовину. Я стал видеть хуже. Гораздо хуже. Недавняя боль не шла ни в какое сравнение с тем чувством, которое я испытывал сейчас. Мне дали крылья, а в процессе эйфории от полёта — грубо оторвали их, отправив на свидание с грубой землёй. Ощупав лицо, я наткнулся на… да ни на что я не наткнулся. Не было никаких инородных объектов, не было ничего, что смутило бы меня. Каждый сантиметр кожи был мной исследован, и пальцы ничего не нашли. Обычное человеческое лицо. Разве что не хватало одного глаза.

Вот только кому-то этого оказалось мало. Перед глазами развернулось сообщение с печатью ока внизу. Прочитав его, я почувствовал, как сердце прекратило свой ход. Это же бред, неправда. Такого же не может быть, верно?

Задание Наблюдателя Единства

Восходящий! Ваше существование угрожает Единству! Уничтожьтесь или сдайтесь в ближайший Сияющий Столп или Звёздную Цитадель!

Награда: нет

Наказание: Позор

Наказание: Потеря Титула

Наказание: Смерть

Глава 11

Наблюдатель.

Точно не знает никто, что или кто скрывается за этим словом. Учёные головы во фригольде говорили о неком альфа-разуме, сети, покрывающей всё Единство и выполняющей функции контроля и защиты игг-древ от Червей. Местные народы рассказывают о том, что Наблюдатель — незримый защитник, неусыпный страж, который оберегает беззащитных и карает виновных. Мне неизвестно, какая точка зрения истинна, однако сейчас этот «страж и защитник» совершенно точно хотел избавиться от меня!

Подстёгнутый порцией адреналина мозг работал быстро. Чем я мог вызвать гнев Наблюдателя? Самая разумная версия: всё та же трижды чёртова Руна, подобранная мной в подземном храме! Вопрос только в том, почему он так опасается её. Дело в её силе? Нет, собака зарыта не здесь. Наблюдатель боится не самой Руны — он боится того, у кого она раньше была в скрижали.

Но как мне объяснить бездушному механизму, что я — всего навсего слабый бронзовый Восходящий? Погоди-ка. Объяснить…

Я встал в полный рост. Взгляд упёрся в пустоту, а губы произнесли громкие слова.

— Клятва! Услышь мою клятву!

Время остановило свой ход. Смолкло пение ветра и шорох камней. Передо мной, беззвучно и из ниоткуда, возникло сияющее око. Поборов внезапную дрожь, я стал медленно подбирать слова:

— Я клянусь, что… что я не причиню вреда Единству и в моих целях… В моих целях нет желания его уничтожения!

Око не исчезало. Его зрачок жёг меня пристальным и недружелюбным взглядом. Потекли долгие секунды. Предательская мыслишка — а не отбегался ли ты, дружок? — пробегала всё чаще и чаще. Я не отводил взора от светящегося глаза, а он — от меня. Когда я отчаялся добиться ответа, я его всё же получил.

Клятва

Восходящий Апокриф (ювейн, изгой) клянётся, что не причинит своими действиями в будущем вреда Единству. При риске подобного, будет вынесено предупреждение. Его игнорирование равнозначно нарушению клятвы.

Награда: нет

Наказание: Позор

Наказание: потеря Титула

Наказание: смерть Апокрифа

Долгий выдох прервал тишину. Голова немного закружилась — видимо от того, что я всё это время не смел даже дышать. Око Наблюдателя исчезло, а вместе с его уходом мир вновь ожил. Сегодня меня минула незавидная участь, ведь быть врагом подобной сущности — прямая дорога в могилу.

Я не верю в богов. Не верю я и в демонов. Но Наблюдатель — существует. И пример наплевательского отношения к его предупреждениям у меня есть. Урод по имени Дейл плохо кончил, со смехом преступая через его запреты. Он охотился на тех, на кого охотится не следовало и срывал то, что срывать не стоило. Что произошло? В один день его труп нашли на заднем дворе жилмодуля. Две колотые раны в груди, нанесённые будто бы мечами — вот и всё, что указывало на таинственного убийцу. Вот только трёхгранные клинки не носят ни «ночники», ни кто-либо из лагеря. Глядя в тот момент на замершее удивление на лице убитого, мне в этой смерти почудилось напоминание. Не ему, а всем нам.

Наблюдатель наказывает. И кто бы что ни говорил, но кончина Дейла для меня является подтверждением этому.

К чёрту пространные размышления. Есть дела и поважнее. Например: понять, где я нахожусь и куда мне идти. Атлас высветил моё местоположение, и оно меня немного сбило с толку. Не могу сказать, насколько точно я ушёл от временного лагеря отряда, но сравнивая на глаз — очень далеко. Вопрос в том, стоит ли туда возвращаться? Вряд ли хоть кто-то поверил в моё чудесное спасение из лап серебряной твари. Вариантов нет — нужно дойти до Стрелы, а от неё уже добраться до Камня. Огромное расстояние, и всё это по диким лугам. Задачу по их пересечению можно сравнить с походом по африканским саваннам на Земле девятнадцатого столетия, где незадачливого путника подстерегали львы, племена людоедов и малярийные комары. Сразу и не скажешь, что из этого опаснее…

Скальный утёс стал хорошей точкой обзора. Пускай с него не было видно большей части этого бесконечного травяного моря, однако кое-какие важные места можно было рассмотреть и отсюда. Если принять чёрную стену высившихся за спиной гор за условный север, а пылающий игг — за юг, то идти мне следовало на юго-запад. Сверху прекрасно видно, что эти разноцветные равнины отнюдь не плоские. Холмы, рощицы деревьев и блестящая лента реки — и это только то, с чем мне придётся столкнуться по пути. Вдалеке всё это буйство красок смазывалось в едва различимый калейдоскоп, и только далеко-далеко возвышался красный зуб скалы. К ней и лежит мой путь.

Утёс находился не очень высоко. С него, прижимаясь к скалам, вело несколько тропок, поросших синеватой растительностью. По ним едва можно было пройти одному человеку. Недолго думая, я выбрал одну. По пути, стараясь не сорваться вниз, нарвал со свисавших лиан колючие орехи. Не для еды — они нужны для другого.

Спуск закончился быстро. И сразу же, безо всякого перехода, я оказался в царстве благоухащих медовым ароматом трав и цветов. Терпкий, густой, он мигом создал контраст с холодным воздухом скального карниза, хотя высота до него едва ли превышала пару десятков метров. Отодвигая от себя высокие стебли рукой, второй я сжимал рукоять вайн-хакра. Из-за сократившегося обзора было непривычно, я постоянно вертел головой, однако вряд ли бы смог что-то увидеть и на расстоянии двух шагов — трава плотной стеной окружила меня. Полагаться приходилось только на слух.

Вскоре вокруг возникла виденная сверху роща. Невысокие деревца с серебристой листвой вытеснили траву, отчего здесь вместо неё краснел голый грунт. Побродя между них, мне на глаза не попалось искомого, а именно — источника воды. Подобные редколесья должны отчего-то питаться, но, похоже, здесь они пили из подземных вод. Впрочем, здесь я всё равно задержался по нескольким причинам.

Перепилив одно из деревьев у оснований зубчатой кромкой ножа, я получил себе заготовку для копья. Обструганный и зачищенный от ветвей ствол был заточен и перемотан в двух местах отрезами ткани из перевязки с частями тел Палача за спиной. Когда разматывал тонкую ткань, сделал неприятное открытие — на свету трофейные лезвия и пластины начинали тлеть, испуская едкий дым. Пришлось крайне аккуратно отрезать полоски, чтобы не сделать лишних прорех. Не хочу я лишиться столь полезных материалов. Тронуло сожаление — была мысль привязать к деревянному шесту острую лапу Червя, но теперь эта затея обречена на провал. Что ж, обойдусь и просто заточенной палкой.

Поразмыслив, ещё один лоскут ткани использовал как повязку на левый, теперь уже отсутствующий глаз.

Взглядом порыскал по земле и был награждён за внимательность. В жидких тенях, оплетая гладкие стволы, спряталось одно любопытное и очень полезное растение. С предельной аккуратностью, словно несу хрустальную вазу, я оторвал несколько гроздей — там, где ягоды потемнее — и прицепил за крючковатые шипы на пояс. Плоды мелодично звенели при малейшем движении, стукаясь друг о друга или об меня. Под сенью серебряных деревьев росли не только они. Коронный лист, алоцвет, колигорох — полезные травы так и просятся в руки…

Следующим местом, где я задержался, оказалась река. Хотя, точнее будет сказать, что она стала моим первым серьёзным препятствием. Звериная тропа, чудом найденная мной среди буйной травы, вывела на поросший осокой и тростником берег. Зашёл я к нему с подветренной стороны, однако такие предосторожности оказались излишни — водопой пустовал. Хорошая возможность пополнить запас воды и набрать полную флягу, которая уже давным-давно опустела.

Жестянка гулко булькала, медленно наполняясь. Кажущаяся безмятежность, наполненная пением прячущихся в траве птиц и стрёкотом кузнечиков, меня не обманывала. Умей я шевелить ушами — и они бы вертелись во все стороны, стараясь уловить малейший подозрительный шорох. Глаза же рыскали по водной глади, ища брод. Пересекать реку вплавь мне не очень хотелось — чёрт его знает, что водится в этих глубинах…

На поверхность всплыл последний пузырь. Завинтив крышку, я встал. Настороженно, не отрывая глаз от поверхности воды. Мне показалось, или…

На хорошо просматриваемом дне что-то шевельнулось. Крупная тень рванула ко мне. И пока мозг осмысливал увиденное, тело уже действовало. Отскок назад, подальше от кромки берега, и взмах рукой. Вместе с раскрывшейся скрижалью мир вокруг заполнил шум и брызг воды. Сквозь водную морось темнел массивный силуэт.

Мастод

Ранг: бронза

Содержит Звёздную Кровь

Покрытое блестящей чёрной кожей тело с грохотом упало на берег. Массивная голова хлопнула челюстью, там, где мгновение назад был я. Маленькие глазки уставились на меня, а их обладатель, ничуть не смутившись неудачному броску, шустро пополз прямо вперёд.

Тычок копьём в склизкую на вид морду к особым результатам не привёл. Тварь даже не шикнула, с пугающим молчанием и упорством продолжив ползти ко мне. Я отступал, коля бронзовое земноводное копьем, но с тем же результатом можно было бы бросать гальку в стену. Руны не спешили распускаться глифами: Крови слишком мало и слишком жалко её тратить.

Я мог убежать. Монстр вряд ли бы ушел далеко от своей стихии, предпочтя преследованию мелкой добычи возвращение обратно на дно. Вот только что-то внутри противилось такому решению. Злое, хищное, оно намекало на абсолютно другое. Бронзовые монстры — это риск, но это также руны и Звёздная Кровь при победе. А в этом мире нет ничего важнее последнего…

Поддерживать к себе интерес неуклюжей, в общем-то, твари оказалось легко. Раскрывая пасть, она всё никак не могла добраться до вёрткой еды. Ещё чуть-чуть! — но зубы каждый раз щёлкали в пустую. Когда план действий был выработан, настало время действовать. Монстр слаб на суше, и эту слабость следует использовать. Тогда никакие Руны и не понадобятся.

Хищник вновь открыл пасть, намереваясь перекусить назойливую безволосую обезьяну пополам. В ответ я со всей дури ткнул в чернильный зёв копьем. Налёг всем весом, вонзая оружие как можно глубже в глотку, после чего упёр обратный конец в землю. Дерево затрещало. Раздалось злобное шипение — у кого-то прорезался голосок! Трюк задержал тварь ненадолго. Пара секунд, но мне хватило этого времени. Монстр замотал головой, защёлкал пастью, избавляясь от засевшего копья, упуская из внимания самое опасное.

Меня.

Обход сбоку и прыжок на спину слились в единое движение. Скользкая кожа едва не загубила авантюрную затею на корню, а что-то заподозрившая тварь, внезапно, была не в восторге от неожиданного наездника. Окончательно она взбесилась тогда, когда в её хребет вонзился блеснувший зуб вайн-хакра. Волнистое лезвие легко вошло в тело, со скрежетом ткнувшись в кости. За ударом последовал ещё один. И ещё. И ещё! Монстр забеспокоился — массивная туша перестала брыкаться, вместо этого направившись в сторону реки. Её намерения были чисты, как утренняя роса, а потому я заработал кинжалом на зависть любой швейной машинке.

Мастод полз. Упрямо, не взирая на засевшую на спине блоху, не взирая на сыпящиеся сверху удары. Чёрное тело подминало траву, плескалось тёмной кровью, всячески пыталось скинуть меня, а я не отступал. Как бульдог, вцепившийся в медведя, я терзал и рвал, не выпускал добычу из своей хватки. Охотник стал жертвой — и эта охота стала для него последней. Не дойдя до воды жалких метров, мастод издох, пав от яда. Я впитал Кровь и вместе с ней две Руны.

Получено 11 капель Звёздной Крови. Общее количество: 61/208

Получена Руна Развития

Получена Руна Развития

Получена Руна Слизистого Покрова

Тяжело вздохнув, я слез с мёртвого тела, вытирая об штаны запачканный в слизи кинжал. Утомительное родео верхом на гигантской саламандре — Единство не перестаёт удивлять. Подобное в той, земной жизни мне бы повторить не удалось никогда. Правда, повторять подобное мне не хочется при любых обстоятельствах. Чего стоит только запачканные в слизи одежды и руки…

Две бронзовые Руны Развития, богатый улов. Их я тут же вложил в Восприятие, использовав пылившийся доселе навык Предчувствия. Небольшой интерес вызвал и деревянный навык Покрова. Если использую его — смогу выделять склизкий секрет, покрывающий тело непроницаемой плёнкой. Для кого-то такое может показаться мерзким. Мне же плевать на вид, главное, чтобы работало. Второй подряд навык оказался изучен, отчего по коже пробежался неприятный зуд и жжение. И оно не торопилось исчезать, пока до меня не дошло: жглось только на ладонях и запястьях.

Чёрт! Похоже, тварь не просто так являлась бронзой! На коже ладоней набухли волдыри, и что-то мне подсказывает — появились они неспроста. Слизь мастода оказалась не только вонючей, но и ядовитой. Быстрое ополаскивание рук в реке не изменило ровным счётом ничего.

Плевать. Болит и болит. Бывало и хуже. Буквально несколько часов назад я бродил со сломанной рукой и рёбрами — и что? Пережил как-то, переживу и это.

Остался вопрос — как пересекать реку? Я двинулся вверх по течению, идя по заросшему берегу и стараясь держаться подальше от кромки воды. Нужен брод. Водоём не особо широк, дно у него, как я успел рассмотреть, пологое, а значит он обязательно должен быть. Широкий разлив наверняка станет таким местом.

Брод нашёлся ближе к местному полудню. Игг разгорелся в свою полную силу, окрасив скалы за спиной в алый песчаниковый цвет. Примитивный, но рабочий метод определения времени, узнанный мной чуть ли не в первый день пребывания в стане фригольда. Тогда вокруг казалось всё таким неузнанным, а жизнь будто бы открыла для меня дверь в новый мир… К сожалению, люди здесь остались такими же.

Бредя по мелководью и пугая прыскавшую из-под ног мелкую речную живность, я ощутил неприятный холод. Он появился в ступнях, набрал силу и стал подниматься выше по ногам. Странно. Ботинки, вроде как, неприступны для воды…

Хлад коснулся и ладоней. На противоположном берегу все сомнения покинули меня — моё тело бил озноб! Ледяные волны ходили по коже. Пальцы чуть онемели, дыхание прихватило. Что со мной происходит?!

Немощь охватила всё тело. Руки тряслись, как у больного безудержной тягой к алкоголю, горло спёрло. Я присел на речной песок, хватаясь за грудь и тяжело дыша. Краткий приступ продлился не более минуты. Уйдя, он оставил мрачное послевкусие беспомощности и засевшего под сердцем холодного ртутного шарика. Меня знобило, но теперь я хотя бы мог встать и идти медленным шагом. Куда? Не знаю. Наверное, вперёд — куда же ещё?

В глазах плясали круги. Голову сдавил пылающий обруч. Цветное море травы перед глазами шевелилось в гипнотизирующем танце. Сотни ненужных вопросов затмили мысли, бесполезные идеи рождались и вспыхивали вновь. Взывая к печальному опыту, всё это мне напоминало приход от сильных наркотиков, разве что без галлюцинаций.

Трава стала понижаться. Густые заросли поредели, вокруг возникла цветочная поляна. Поле звездообразных белых цветов сбило с толку, отчего я остановился на месте, как вкопанный. В ушах зашумел приятный звон. Бутоны, пристально рассматриваемые мной, качались на лёгком ветру, прямо как мысли в голове. Хаотичное мерцание не поддавалось логике, их поток сметал любые попытки осознать своё текущее состояние. Разум лёгок и пуст. Приятное чувство. Непонятную эйфорию не мог перебить даже холод, вновь возникший в конечностях. Казалось, что тело сейчас воспарит ввысь, подобно воздушному шарику.

И всё-таки красивое здесь место. Пригнувшись, поводил рукой по траве. Мягко. Внимание привлекли покраснения на ладони, там, где были волдыри от попадания яда. Они пропали, а вместо них появились пятна с расползающейся алой паутиной. Догадка о причине моих мук (или же наслаждения?) заняла меня ненадолго, сменившись усталостью. Прилечь бы тут, на нагретом травяном ковре…

Блаженство острым клином прервал зов из высокой травы. Обратив туда взор, я увидел двуногую ящерицу, хищно скалившую клыки в мою сторону. Карх. Судя по окрасу — луговой. Интересно, что он тут забыл?

— А вот и галюны подъехали…

Галлюцинация, услышав человеческий голос, рыкнула, бросившись на меня. По наитию выставил вперёд руку и почувствовал резкую боль. Чёрт! Укус отрезвил меня, выбил всю дурь, выгнал посторонние мысли. Зверь не отпустил меня, потянув на себя и разрывая плоть на предплечье, однако за это он и поплатился. Кинжал мелькнул чёрной рыбой, вонзаясь в глаз монстру. Челюсти разомкнулись, отпуская руку. Карх уже мёртв, пусть и не осознавал этого. Покрытая чешуей полосатая тварь сделала два неловких шага назад, после чего упала наземь.

Рана была страшной. Кровь текла рекой. Полыхающее болью предплечье заставило действовать, и действовать быстро. Скинув свёрток со спины, развязал узлы. Лоскуты ткани обмотали кровоточащий укус, мигом напитавшись, ещё один передавил плечо. Запах меди забил нос, мешая думать. Кархи — стайные создания. И если на тебя вышел один, то скоро на тебя выйдут и остальные.

Ушей коснулся охотничий лай. Сигнал. Подул ветер, и в его вое почудилось зловещее предсказание. С кинжалом, пускай и непростым, против стаи злобных хищных тварей. Если мой запас удачи и не иссяк, то тут меня вряд ли спасёт даже он. Шутки кончились — пора использовать Руны.

Зов повторился. Близко. Не прошло и минуты, как из травы показалась ещё одна чешуйчатая морда. Желтоглазый ящер, вперившись в меня взором, не спешил нападать. Издав короткий полурык-полулай, он звал сюда стаю, и она пришла. Три, четыре, пять… семь гадов стали кружить вокруг меня, и двое из них оказались деревом. Они чуяли во мне Звёздную Кровь и не спешили бросаться на непонятную добычу. Умные, сволочи. И наверняка имели дело с Восходящими. Им незачем стараться достать меня, достаточно дождаться, пока я истеку кровью.

Один сунулся вперёд. Резко, прыгнув с места. В ответ я кинул в ящера одну из гроздей, висящих на поясе. Зазвенели хрустальными шариками ягоды. Тварь отскочила назад, но увернуться от снаряда не успела. Громкий хлопок сопровождался тёмным дымным облаком, поглотившим карха. Послышался жалобный визг. Реакции остальной стаи я дожидаться не стал — во все стороны полетели взрывоопасные плоды. Цветочное поле скрылось в резкопахнущем дыму. После того, как он улёгся, рептилии не спешили нападать. Взирали с безопасного расстояния, гортанно рыча. Я же готовился продать свою жизнь подороже, выискивая взглядом вожака.

Но вот к чему я был не готов, так это к тому, что из травяной стены появится ещё один карх. И на этот раз на нём будет наездник.

Слушающий Равнину

Народ: Луга

Титул: фламин

Ранг: серебро

Красное, истерзанное временем лицо пряталось в тени серого балахона. Глаза, живые и глубокие, изучали меня враждебным взором. Тело было перемотано верёвками, на которых болтались всевозможные деревянные фигурки, тотемы и амулеты. Старость брала своё — седые волосы и лучи морщин врать не будут — но при этом двигался и смотрел он как… как зверь. Опасный, хитрый, злой. Я искал вожака этой стаи, однако он нашёл меня сам. Седовласый был не один: ещё несколько краснокожих вышли на цветочную поляну, замкнув кольцо. Морвены. Чёртовы морвены. Кольнуло чувство дежавю: всё те же окружившие меня дикари, всё те же луга, вот только сейчас со мной никто разговаривать не торопился.

В глазах старика мелькнуло узнавание. Он подозвал к себе одного из остроухих, после чего последний исчез в траве. Тягостное молчание заполнило тишину, перебиваемое трещанием насекомых. Я не решался её нарушить, предпочтя разглядывать в ответ представителей лугового народа.

Снова зазнобило. Мир стал мыльным, нечётким, в какие-то моменты обостряясь до предела, коля своей резкостью зрение. Тело вновь загорелось невидимым огнём, затряслись руки. Слух также претерпел изменения: уши то забивались ватой, то начинали слышать дыхание каждого живого существа на этой поляне.

Ожидание продлилось несколько минут, в течение которых мне становилось всё хуже и хуже. В тот момент, когда мне хотелось просто лечь и закрыть глаза, появился ещё один гость.

Ветер в Небе

Народ: Луга

Титул: рикс

Ранг: серебро

Он не выделялся чем-то особенным. Полуголое, покрытое татуировками тело, в тёмных длинных волосах мелькнули белые перья. Его ездовой зверь также не отличался от других. Но вот взор, харизма, аурой разливающаяся вокруг… Чуть приподнятые уголки губ и осанка ясно давали понять — передо мной лидер. Вождь. Главнее здесь не было никого. Только в его присутствии был начат разговор, в котором мне отводилась роль… нет, не наблюдателя.

Обвиняемого.

— Мой рикс, эта грязь — убийца вашего сына!

Слова седовласого пробились сквозь пелену пьяной невозмутимости, окатив ледяным осознанием. Рикс в ответ с сомнением посмотрел на своего подчинённого.

— Ты уверен в этом?

— Травы не умеют лгать, мой рикс, это точно он…

Теперь посмотрели уже на меня. Пристальный взгляд навеял неприятную ассоциацию с мясником, рассматривающим тушу и гадающего: откуда её начать резать? Восковая улыбка не сдвинулась ни на миллиметр, глаза же жгли не хуже огня. Наконец, придя к каким-то собственным выводам, рикс усмехнулся, мёртво и холодно, заведя руку за пояс. Блеснуло золото. На меня смотрело лезвие клинка, и я узнал его. Узкий, напоминающий птичье перо, он раньше принадлежал Песку Ручья. Тому, кто пал от моей руки.

— Узнаёшь, изгой? По глазам вижу — узнаёшь. Это оружие принадлежало моему сыну, и именно этот клинок я нашёл на месте его гибели. Падальщики ещё не начали терзать плоть, дав мне возможность посмотреть на него в последний раз… — морвен повернул голову, смотря куда-то вдаль, — Но мне интересно, изгой. Интересно, почему, вопреки вашим варварским обычаям, ты не взял клинок?

Рикс снова посмотрел на меня и в его взгляде пополам со злостью плескалось любопытство. Чёрт. Ощущая сгущающиеся над собой тучи, я стал говорить. Медленно, не спеша, борясь с накатившей слабостью.

— Ваш сын… Песок Ручья. Он сражался храбро. Гордо. Даже в последние мгновения своей жизни он не отступил, предпочтя сражаться. Я… Отдал дань уважения. Так, как считал нужным.

Луга замолкли. Шорох осторожного ветра стелился по цветочной поляне, беспокоя синеватые бутоны. Утихли даже вездесущие кузнечики. И под эту тишину меня пронзило осознание. Молнией ударило прямо в мозг. Метнувшись рукой в карман разгрузки, я достал оттуда наружу серебристый гвоздь. Треугольная шляпка с клеймом пронзённого круга мелькнула между пальцев. Движение привлекло внимание рикса.

— Что это, изгой?

— Это стигмат вашего сына… И я хотел бы вернуть его.

Я протянул руку вперёд, раскрыв ладонь. Ветер Небес недоверчиво сдвинул брови. Слез с ящера. Ступая бесшумной рысью, он подошёл ко мне. Его взгляд был далёк от протянутой конечности — рикс морвенов что-то хотел высмотреть во мне. Не глядя, он взял стигмат, покрутив его перед лицом.

— Хм… Действительно. Я поражён твоим благородством, изгой. Или же твои слова сплетены хитростью?

Морвен ждал ответа. Я же ничего не мог сказать. Горло схватила незримая петля, сдавила глотку, перекрыв дыхание. Вместо слов наружу рвалось сипение. Земля мягко ушла из-под ног, ненадолго сменившись небом.

А затем мир поглотила тьма.

Глава 12

Под ногами — бесконечная водная гладь, тянущаяся до самого горизонта. Непроглядная, как ртуть, она отражала своего небесного брата. Спокойное, замершее озеро — лишь мои шаги трепали его зеркало трусливой рябью. И я шёл по нему, как по твёрдой земле.

Над головой — звёздное небо. Так похожее на настоящее, но… всё же фальшивое. Луна, трассеры падающих звёзд и бисер созвездий, рассыпанный на чёрной ткани — настолько яркое, вызывающее, всё оно напоминало мне конфетный фантик. Красивая оболочка с пустотой внутри.

Горизонта не видно, совсем. Глаз не мог поймать линию разделения двух миров, настолько похожих, что не понять — я иду сейчас по воде, или же по небу? Тут было невероятно тихо, настолько, что плеск от шагов оглушал сильнее самых громких взрывов.

Я шёл. Бездумно. Без всяких сомнений или попыток осмыслить окружающую действительность. Только вперёд, к невидимой линии горизонта. Зачем и с какой целью — эти вопросы оставались за пределами внимания, болтались на его границе раздражающим шумом.

Впереди внезапно возник силуэт. Непроглядная чернильная тьма, принявшая гуманоидный облик. Я точно не мог не заметить его на этой плоской водной равнине, где нет ни единого препятствия, но он словно всегда тут стоял. Стоял, подняв вверх голову, и разглядывал небосвод. При моём приближении силуэт встрепенулся. Дрогнул. Опустив взгляд, он медленно повернулся и посмотрел на меня. Три пары глаз, горящих белыми пульсарами, жгли меня насквозь. Лицо расчертила острозубая улыбка — такая, какой встречают в гостях давнего знакомого. Когтистая ладонь указала вниз, на водную гладь, и я проследил за направлением вытянутого пальца.

Непроглядная, как ртуть, она отражала чертящие небо падающие звёзды. Туманности. Луну. И человека, на чьём лице горело шесть узких глаз. Его лицо закрывала костяная маска, а четыре руки блестели ониксовым хитином. Нет, я ошибся — это уже был не человек. То была тварь. Мерзкая, уродливая, ни грамма на человека не похожая. Но почему глядя вниз, мне не видно себя? Подняв непослушные руки, я увидел тёмные когтистые лапы. Такие же, как и у монстра в отражении.

Я открыл глаза.

Резко поднялся с чего-то колкого и шуршащего, хватаясь за грудь. Рука — моя, человеческая, не закованная в жуткие чёрные пластины, а лишь замотанная в подобие бинта — легла напротив взбесившегося сердца. Его стук мерзко бил под кадык, отдавался набатом в пустой голове. Картины кошмарного сна нехотя выпускали меня из своих объятий, забывались, медленно сменяясь реальностью. Темнота и рыжие отсветы — первое, что я увидел. Несколько секунд потребовалось, чтобы полностью успокоиться и оглядеться более пристально.

Красноватые стены и деревянное небо равнодушно приняли мой взгляд. Под ним, бросая тени, танцевали языки огня. Костёр весело трещал углями, очерчивал лежащие тела, много тел. Мертвые? Нет — вот шевельнулся один, перевернулся с боку на бок другой — живые, просто спят. Но что здесь делаю я?

Сбоку скрипнул вежливый кашель. Повернувшись, я встретился взглядом со стариком, сидящим на пучке соломы. Полный, с аккуратной залысиной, он методично вырезал из древесного бруска фигурку какой-то твари. Волк, разве что какой-то… более жуткий. Его оскаленная морда в неверном свете огня смотрелась очень недружелюбно.

— Ночи, молодой человек… Не спится? — голос мягкий, хрипловатый, под стать внешности говорящего.

Я заторможенно кивнул, наблюдая за порханием ножа в морщинистых руках.

— Где… где я?

— Если говорить глобально — в Единстве, — лезвие скрежетнуло по дереву, отрезав кусок у оскаленной морды, — Если же чуть уточнить — в стойбище племени Алых Птиц, где-то на его окраине.

— Стойбище? — глупо переспросил я.

— Ну да, стойбище. Стоянка, ежели мы проведём параллель с бытом пещерных людей, однако сравнивать Народ Лугов с ними несколько грубо, ибо…

Я огляделся ещё раз. И вправду — место, в котором я находился, очень напоминает яму, прикрытую деревянным настилом. Однако вопросов меньше не стало.

— А как… я сюда попал?

Старик вздрогнул, прекратил свой монолог и как будто бы виновато улыбнулся.

— Прошу простить, я немного увлёкся. Как попали? Несколько воинов принесли сюда ваше бесчувственное тело. Судя по запаху — отпаивали Вас чем-то забористым, брякнули что-то про отравление ядом слизожога, после чего оставили на попечение мне, — старик подставил фигурку под свет, любуясь своим детищем — Я попросил остальных трэлей положить Вас оклематься, вид у вашего лица был, всё-таки, не совсем здоровым. Ну и вот — Вы, наконец-то, очнулись…

Удивительные новости. Я в лагере морвенов, если мной была правильно понята речь…, а кого, собственно?

— Прошу прощения, а как мне к Вам обращаться? — я сам не заметил, как перешёл на уважительный тон.

— Леон Касперски. Но тут меня зовут просто Лео. А Вы…

— А-э, Криф, да. Приятно познакомиться.

Я повернулся к собеседнику, после чего отметил неприятный звук. Звон. Металлический. Вместе с ним шею кольнула боль. Опустив глаза, Лео посмотрел мне куда-то под подбородок.

— Оу, да, забыл кое-что рассказать… Судя по всему, Вы — Восходящий, а потому местные применили кое-какие… меры безопасности.

Звенья цепи обожгли пальцы хладом. Свернувшись холодной змеёй, шею обхватило то, что делает Восходящего обычным человеком. Пускай мне приходилось видеть его всего пару раз, но ошибки быть не могло. Скрижаль не отзывалась, отчего сомнения развеялись в один миг — меня сковали иллумовым ошейником.

Где-то внутри забурлила злоба. До боли скрипнули сжатые зубы. Что ж, вот я и оказался на дне. Как там сказал этот старик? Трэли? Похоже, теперь я тоже, чёрт побери, трэль. Раб, мать твою!

Лео замолчал, продолжая вырезать деревянную фигурку. Он чувствовал моё текущее состояние или же ему просто стало неинтересно продолжать разговор. Я осмотрел собравшихся вокруг костра людей, бросил взгляд по сторонам. Всё также увидел стены из красноватого грунта. Настил сверху не монолитен, а потому мне удалось разглядеть сквозь щели в досках ночной небосвод Единства. Мелькнул глаз Вечности, опалив своим зловещим взором.

Вновь прохрипел голос.

— Кхм, Криф, а могу ли я поинтересоваться — из какого Вы копья? Веры? Алька? Ваше лицо и имя я совсем не могу припомнить…

Злой смешок слетел с моих уст. Леон тут же затараторил:

— Нет-нет, Вы не подумайте чего плохого! Просто скучно здесь, поговорить не с кем…

— Ничего страшного, я отвечу — меня нет ни в одном известном Вам отряде.

Он понял. Быстро смекнул, уставившись на меня немигающим взором. Рука с ножом замерла у загривка деревянного волка. К моему удивлению, в глазах старика не было враждебности или неприязни — там мерцал слабый интерес.

— Так значит… изгой? Я представлял более, гм, пугающее зрелище…

Я хмыкнул. На этом наш разговор спал на нет. Под мерное скрипение ножа по дереву и треск углей в костре я не заметил, как уснул. Жар и затхлость сменились мягкой тьмой.

Утро ознаменовалось деревянным стуком. Сверху раздался голос, не предвещавший ничего хорошего.

— Встать, чёртова грязь! Встать!

В мрачное и апатичное царство безнадёжности скользнул луч света. На деревянном небе появилось окно, сквозь которое вниз упала лестница. Только она стукнулась об землю, как по ней быстро спустился рослый морвен с длинной палкой в руках. Спящие секунду назад трэли подскочили со своих мест, засуетились, засобирались в неровный ряд. Менее расторопных меднокожий лупил своим оружием. После такого у каждого появлялась мотивация просыпаться побыстрее — даже у тех, кто давно стоял на своих ногах.

Подскочивший к моей лежанке охранник молча отвесил палкой по плечу. Вспышка боли затмила разум, и я, не успев обуздать гнев, перехватил занесенную вновь руку. Пинок под колено, тычок в кадык — у надзирателя не получилось ни увернуться, ни ответить. От удара по голени остроухий полетел на землю. Тут же сзади, по затылку, прилетел удар — сильнее, гораздо сильнее. Развернувшись, я успел лишь схлопотать ещё и по лицу. Мир поплыл, и мгновение спустя уже я лежал в пыли и защищался от сыпящихся ударов. Охранник оказался, кто бы мог подумать, не один…

Били недолго, но от всей души. Болело всё тело, начиная от лодыжек и заканчивая головой.

— Встать, грязь! Следующий раз станет удачей, если ты останешься жив… — донесся яростный шепот на Едином.

Голова раскалывалась. Пересилив муки, я медленно, опасаясь повторного урока вежливости, поднялся, держась за лоб. Отоварили меня знатно — ладонь чувствовала тепло бегущей крови. Рядом стоял морвен, и его ястребиные глаза злобно смотрели на меня. Ноздри хищно раздувались, будто он и взаправду чуял кровь, как дикий зверь. Чёртов урод.

— Что уметь, изгой?

Надо же, на глобиш перешёл. Корявый, но глобиш.

— Специалист-выживальщик, сэр!

Бам! Меня скрутило от удара в живот. Больно! Чертовски, мать его, больно! Морвен не оценил шутку и напоследок, тряхнув рукой, неприязненно бросил:

— Значит, быть на еда, помогать разделывать туши. Выш-шевальщик…

Я встал в конец строя. Колонну рабов по одному повели наверх, на свежий воздух.

Сияющее на горизонте игг-древо только-только рассветало. Прозрачные ветви постепенно наливались янтарём, расширяясь в размерах и выхватывая у синеющего неба приличный кусок за горными вершинами. Увидеть полностью распустившийся игг мне не дали — как только наверху оказались все трэли, нас погнали прочь от ямы, вглубь стойбища.

Пока мои ноги брели вслед за чьей-то спиной, глаза блуждали по ярким конусам построек. Высокие, расшитые тканями, они наверняка служили жилищем для морвенов. Поразило их количество — я успел насчитать не менее двух десятков до того момента, как наше унылое шествие закончилось. Рабов вывели на главную площадь, где и началось распределение по роду деятельности. Кто-то уходил прочь, теряясь за вигвамами (вспомнил-таки нужное слово), кого-то забирали в крупное строение прямо здесь, на этом пустыре. Блестящие ткани, замысловатая вязь на них, охранники перед входом — там наверняка обитал кто-то важный. Скорее всего, этот шатёр принадлежал риксу.

Дошла очередь и до меня. Мне указали направление, в котором нужно идти и предупредили, что если попытаюсь слинять — убьют. Во мне нет столько дури, чтобы наступать на те же грабли дважды, потому безропотно повиновался. Утоптанная дорожка вывела меня на небольшой дворик, заставленный столами. С одной стороны его прикрывал шатёр, с другой — импровизированная полевая кухня, разве что в дикарском антураже. Дымящиеся котлы, снующие туда-сюда трэли, запах жареного мяса и пряностей — вот где мне придётся пахать отсюда и до самого заката.

Разделка туш. Грязная, трудная и вонючая работа. Приятных мыслей не добавлял и выданный мне тесак — за всю его долгую жизнь его вряд ли хотя бы пытались заточить. Мой богатый опыт же здесь пусть и пригодился, но жизнь он мне не сильно облегчил — узнав, что я отлично справляюсь безо всякой помощи, местный повар по имени Бачо (морвен, конечно же) полностью спихнул работу мясником на меня. Хотелось ругаться.

И я ругался. Так же грязно, как и всё в этом месте. При каждой недорубленной жиле, при каждом попавшем в лицо брызге крови — заумная конструкция, направленная на неведомых создателей этого ножа и тех, кто не постарался его хоть чуть-чуть привести в нормальное состояние. Обретавшиеся рядом рабы и толстоватый повар-морвен точно пополнили свой словарный запас парой мудреных словосочетаний. Чуть позже я ругался более примитивно, без огонька. Уже через несколько часов ругаться мне не то что надоело — сил на бесполезные слова уже не осталось.

Отдых наметился ближе к полудню, и узнал я об этом тогда, когда на кухонный двор стали заводить трэлей. Их от местных обитателей легко отличить по загнанному взгляду и сутулым спинам. На моё счастье, мне дали вымыть руки и лицо перед обедом. Не всё так плохо, однако.

После того, как каждый раб получил по плошке похлебки, нас усадили за столы на отшибе. Я выбрал укромное местечко под деревом, в жидком теньке. Хорошее место — видно всех и каждого, а на меня вряд ли тут обратят внимание. Однако все эти меры оказались бесполезны, ибо за трапезой у меня всё равно появились гости.

— Криф! Рад Вас видеть, ух, в добром здравии.

К моему удивлению, моё одиночество нарушил давешний знакомый, Лео. Оглядевшись вокруг и не заметив никакой негативной реакции от надзирателей, я отпил и отсалютовал полупустой плошкой. Столовых приборов рабам не выдавали.

— Вижу, ух-ух, Вас устроили на кухню? И как? — спросил он, садясь напротив и утирая пот со лба.

— Терпимо. А Вы, как я погляжу, не одни?

Рядом с Лео села девушка. Изящное лицо, кудри тёмных волос и гримаса холодной неприязни — она мне сразу не понравилась. И похоже, что это было взаимно.

— Криф, мы обязательно обо всём поговорим, но давайте сначала поедим. Как говорят местные: «Пустой живот глух к словам»…

Мысленно я согласился с мудрым высказыванием, делая ещё один глоток из плошки. Похлебка оказалась сытной и неожиданно вкусной. Во всяком случае, гораздо вкуснее чёртовых РБП. Когда внизу разлилась приятная тяжесть, я отложил посуду в сторону. Моему примеру последовал и Лео, довольно вздохнув. Девушка же к еде так и не притронулась.

— Лео, не буду ходить около, потому спрошу в лоб — зачем Вы искали со мной встречи? Я же изгой, а Вы — порядочный гражданин земной колонии. Выглядит очень странно, согласитесь…

— Криф, это же смешно! — он даже хмыкнул после этих слов. — Мы все здесь абсолютно равны. Изгой или житель фригольда, военный или ученый — какая разница, если здесь ты бесправный раб?

Старик замолк и повернул голову, обведя взглядом столы.

— Да и есть другая причина, гораздо прозаичнее — поговорить здесь не с кем. Приглядитесь. Много ли среди этой толпы Вы видите землян?

Он прав. Среди сидящих здесь трэлей я не заметил ни одного колониста. Есть несколько из Народа Скал, к которому когда-то принадлежал Бодун. Леса, Реки, но больше всего — из Народа Лугов. Этот факт меня удивил — только сейчас я решил присмотреться к собратьям по несчастью и узнал в них меднокожих обитателей этих равнин.

— Кхм, Лео, — я придвинулся чуть ближе, — а почему среди трэлей так много морвенов?

— Тут ничего удивительного, молодой человек. Сюда попадают и они, по разным причинам. Может за какое преступление, а может и просто от тяжелой жизни. У каждого здесь своя история…

Мы помолчали, после чего уже старик задал вопрос.

— Я прошу прощения за свою бестактность, но эта загадка терзает с самой ночи. Криф, а что случилось с вашим глазом? — Лео любопытствующе склонил голову вперёд.

— Ничего страшного, я отвечу. Глаз я потерял у Разлома… сражаясь с серебряным Червём.

Лео пораженно хмыкнул. Высказалась и девушка, недоверчиво фыркнув.

— Чтобы изгой, бандит и преступник, сражался с серебром? Бред! — голос у неё оказался холодный и резкий.

— Юри, тише! Но знаете — верится и вправду с трудом. Будь оно так, раны, нанесённые Червями, ядовиты…

Юри. Вот как её зовут. Что ж, запомню. А вот почему меня не убил червивый яд — вопрос интересный. И у меня есть догадки по этому поводу, которыми я делиться, конечно же, не буду.

— …да и Разлом никогда не славился тем, что там обитают Черви. Там, насколько мне известно, нет, кхм, вообще никого.

В ответ старик увидел лишь пожимание плечами. Мне нет резона спорить и тем более отстаивать правдивость своих подвигов — громкими рассказами сыт не будешь.

Послышался свист. За ним — злой хохот. Мы втроём синхронно повернули головы, во все глаза глядя на происходящее за соседним столиком. Там, окружив одного из обедающих, стояло трое морвенов. И больше всего привлёк меня тот, кто стал жертвой разгорающегося конфликта.

Деревянная миска с глухим стуком упала на землю. На утоптанный грунт расплескалось её содержимое. Эта выходка одного из троицы — высокого и статного меднокожего — сопровождалась улюлюканьем его товарищей.

— Ах-ха, Хазар, ты неуклюж, как обожравшийся тауро! Твой обед на земле, а воину не пристало быть голодным!

Названный тоже был морвеном. Он угрюмо кинул взгляд на упавшую плошку, после чего с подозрением зыркнул на говорившего. Хотя его нельзя было назвать старым, однако взгляд выдавал остроухого с потрохами — так смотрят те, кто вкусил крови на поле битвы и более не знает ничего слаще этого пьянящего рассудок аромата.

— …но! Я знаю как тебе помочь, воин! Тебе всего лишь нужно… — морвен, покрытый витиеватыми татуировками, зло усмехнулся, после чего продолжил: — …преклонить колено передо мной! И тогда я попрошу старого Бачо дать тебе вторую порцию.

Раб, пригладив пепельные, собранные в хвост волосы, отреагировал спокойно. Я бы даже сказал, мёртво.

— Щёлкать тигрекса по носу — подвиг храбреца… или глупца. Кто есть ты, воин? — глухой голос прозвучал подобно рыку.

Ответ нагло ухмыляющемуся морвену не понравился. Наклонившись над столом, он прошипел:

— Тигрекс стар и глуп. Свою охоту он давно упустил, а вскоре и вовсе станет кормом для червей…

— Но тебя всё гложат старые обиды? Ничего не изменилось — в твоей душе всё также воет ветер зависти.

Дерево жалобно треснуло от удара. Во все стороны полетели щепки. На пустыре мгновенно воцарилась напряжённая тишина, которую никто не осмеливался нарушить.

— Мне нечему у тебя завидовать! — в глазах морвена плясал недобрый огонь.

— Хм? Злые языки поют иначе…

Пепельноволосый медленно поднялся из-за стола. Краем сознания я приметил его рост — не особо высокий, ниже своего обидчика, но приковало моё внимание другое. Мешковатая туника от неосторожного движения оголила шею, на которой мелькнула стальная прозелень. Раздался металлический звон.

Два меднокожих мерялись взглядами, и внутри каждого из них бурлила ненависть друг к другу — это было заметно невооруженным глазом. Неизвестно, чем бы всё закончилось, не прикрикни на них местный повар.

— Эй, вы! Клянусь светом Великого Игга, что если не прекратите ломать мои столы — мигом научу вас, тс-си, уважать чужой труд! — раздался гулкий крик из угла с чанами.

Татуированный, фыркнув напоследок, окатил оппонента неприязненным взглядом и удалился. За ним последовали и его подпевалы. Трэль же, поведя плечами, уселся обратно.

— Опять Хазара достают… — посетовал Лео.

— Вы знаете его?

— Так, пересекаемся иногда… — старик почесал лысину, боязливо стрельнул глазами на сгорбившуюся спину. — Говорят, рабом его клеймили за тяжкое преступление! Правда, какое именно — я не знаю.

Мне оставалось удивлённо хмыкнуть. Интерес к этому таинственному типу у меня кратно возрос. Говорят, у меня чуйка на нужных людей — быть может, это снова она?

Обед кончился. Вслед за ним опять наступила работа, и продолжилась она до самого заката. Только когда световой круг ушёл к древу, погрузив стойбище в лиловую тьму, всех трэлей согнали обратно в крытую деревянным настилом яму. Кто-то тут же повалился наземь, кто-то собрался в небольшие группки, дабы затеять вялый разговор, а кто-то решил развести костёр. Мне, заляпанному в крови (не всё могла отмыть обычная вода) и невероятно уставшему, хотелось присоединиться к первым, но я пересилил низменный инстинкт. Люди — это связи, а связи — это сила.

Немного побродив, я нашел Лео, сидящего на всё том же соломенном пучке. В руках он крутил деревянной гривой волк, а над ним, срезая маленькие куски, танцевал нож. Маленький, несуразный, он всё равно вызвал вопрос: а откуда у трэля имеется право владеть подобным? Я уселся напротив старика и тот, увидев меня, отложил своё занятие.

— Криф? Вы что-то хотели? — он устал, как и я, но всё равно не отпирался от разговора.

— Лео… Кто-то пытался отсюда сбежать?

Хриплый смех, сухой и каркающий, нарушил тишину. Лео сразу же поймал несколько недовольных взглядов, направленных на него. Кашлянув, он замолчал, насмешливо глядя на меня.

— Вы, молодой человек, никак убежать отсюда хотите? Ваша затея провальна, уж простите за мою категоричность…

— Но почему? Неужели никто не пытался?

Старик молча взял в руки фигурку и начал её рассматривать. Повисла пауза, а когда она чересчур затянулась — он заговорил. То, что я услышал, мне сильно не понравилось.

— Конечно, были смельчаки, которые пытались это сделать. Днём такое не провернёшь, а вот ночью... — Лео вздохнул, словно вспоминая что-то неприятное. — Однажды утром один из морвенов показал нам окровавленные тряпки и руку. Оторванную руку. Он сказал, что той ночью его сторожевые твари устроили богатый пир.

Возникло неуютное затишье. Сторожевые твари? Чёрт, звучит плохо. Старик мог мне солгать, такой возможности я не исключал. Однако прорезавшие лоб морщины — тяжёлые и глубокие — и этот опущенный вниз взор… Нет, такое не подделать. Лео не был похож на первоклассного актера, а значит, он говорит правду.

— А Вы запомнили того морвена?

— Его трудно забыть. Седой, со шрамами на всё лицо, он был увешан амулетами с ног до головы. И взгляд… ох, и жуткий же у него был взгляд. Как у хищного зверя… - Лео замолчал, погрузившись в свои мысли.

Я задумчиво скривил губы. Седой, носит амулеты и со звериным взглядом… Кажется, я знаю, о ком идёт речь.

— Ладно, Криф, заболтались мы. Ночь любит тишину и я, пожалуй, попытаюсь поспать. Советую то же сделать и Вам.

— Ага, спокойной ночи, Лео…

Я произнёс это, уже глядя старику в спину, и потому он не увидел моего взгляда, направленного в сторону разгорающегося костра. Там, наблюдая за пляшущими языками пламени, сидел морвен с пепельными, собранными в хвост волосами. Тот будто бы почуял моё внимание и повернул в мою голову. Я мгновенно нашёл разглядывание сухой земли гораздо более интересным занятием, потому что блеснувшие во тьме угольки глаз меня несколько напугали.

В голове вяло метались мысли. Слабые, придавленные темной пеленой усталости огоньки, они не спешили складываться в полноценный план. Но одно я знал точно.

Я сбегу отсюда.

И ничто не остановит меня.

Глава 13

Сон окутал луга. В этот тихий, хрупкий, как звонкий хрусталь, час всё молчало. Не стрекотали сверчки, не пели птицы, и даже вездесущий ветер затих, приникнув к холодной земле. Ночные хищники уже попрятались в логовах, а дневная живность только-только просыпалась и вылезала из своих укрытий. Царствовал предрассветный мрак. И в этом мраке, руша столь романтичный момент, грузно топали рогатые тауро.

Испуганное мычание разбило тишину на тысячи осколков. Трудно винить в этом животное, когда я и сам разделял причину страха столь могучих и одновременно очень кротких существ.

Рядом сверкнул цитрин хищного глаза. Клацнула у самой ноги полная острых зубов пасть. Её обладатель — карх — довольно заклекотал, скрываясь в высокой траве. В тот же момент на него прикрикнул морвен, правивший ящером, однако я успел увидеть довольный оскал на плоском лице. Остроухому понравилась выходка питомца, в отличие от меня — я с трудом удержался на взбрыкнувшем тауро. Шутник чёртов.

Выполняющие роль сторожевых псов рептилии были не прочь забавы ради шугнуть неповоротливых и пугливых бычков. Или же сидящих на них трэлей? Держаться приходилось за поросшую шерстью холку животного, ибо поводьев рабам не выдали — ни к чему они дышащей вещи. Взметнулся очередной испуганный крик, а за ним и хищное клекотание: карх нашёл себе ещё одну жертву. На этот раз — в конце бредущей колонны. Удивительно, что крики и жалобное мычание пусть и раззадоривали ящеров, но наездники не давали зверям пересечь ту границу, за которой пастушья собака становится голодным волком. Твари беспрекословно слушались своих хозяев. Как, интересно, у них это выходит…

Была у юрких охотников и другая забава. Тауро с рабами на спинах вёл за собой морвен верхом на громадной птице — цезаре. Его оружие — острые когти на длинных лапах, броня — покров из жёстких разноцветных перьев. Последние и интересовали прытких ящеров. Подскочить, выщипать крупное перо и избежать кары в виде длинного клюва — вызов, достойный самых смелых и ловких. Не всегда затея оканчивалась удачно: в воздух то и дело взлетали жалобные визги, ругань (гигантская птица не разбирала, на кого выплескивать своё возмездие) и хохот сидящего на цезаре меднокожего.

Я веселье надзирателей не разделял. Причины просты до безобразия — я голоден, не выспался и оттого пребывал в скверном расположении духа. Повезло, что я хотя бы один сижу — кто-то ютился на широких бычьих спинах в чьей-то компании. Но всё равно: чёртова усталость. Чёртовы морвены. Чёртово утро.

Побудка состоялась ранняя, игг в такое время и не думал рассветать. Нас выгнали под беспристрастный взор Вечности и стали распределять по группам, не гнушаясь ускорять процесс пинками. От нездоровой оживленности в столь ранний час просыпались нехорошие подозрения. Разрешиться им не сбылось — наша группа, сплошь состоящая из мужчин, отправилась за пределы лагеря, к пасущимся на поляне тауро. С этого момента и в начался наш поход в неизвестность. Догадки можно было строить только по мелькнувшему металлу инструментов и висящим мёртвыми рыбами мешкам на боках тауро.

От скуки взгляд метался по окрестностям. Когда вид бесконечного травяного моря надоедал, я переключался на своих собратьев по несчастью, и посмотреть тут было на что.

Вот в паре метров от меня сидит не человек — глыба, обретшая разум и голос. Серокожего здоровяка я приметил ещё вчера, такого трудно пропустить, и с отстраненным интересом узнал его и здесь. Представитель скального народа, не самый умный, но силой точно не обделенный. Чуть дальше устроился на быке Хазар — прямой, будто шпагу проглотил. Злые мотыльки его глаз бродили по угрюмым лицам. В моменты встречи с ним взглядами, я упорно поворачивал голову прочь, словно осточертевшая трава внезапно становилась самым интересным предметом на свете. Не мог я выдержать эту дуэль, столько силы плескалось в этих раскосых глазах. Как у раненого, но не сломленного тигра.

Тут присутствовали и другие, не менее интересные индивиды. Лиловые сумерки скрывали детали, отчего воображение само рисовало картины, одна интереснее другой.

Конечная точка маршрута возникла внезапно. Караван, выйдя с протоптанной дороги, оказался на краю обрыва.

Здесь, когда-то давно, находился луг. Цветущая равнина, простирающаяся от одного края горизонта до другого. Сейчас же здесь властвовала пустыня.

В это место словно ударили гигантским молотом. Он встретился с землей, полыхнул, сжигая всякую жизнь на километры вокруг, и оставил на месте удара покрытую трещинами вмятину. Расколы складывались в причудливый узор, и некоторые из них достигали немалой ширины. Поражал и размер кратера: на одном из скальных плато легко бы поместился Камень, перенеси его сюда чья-то воля прямиком с речного острова. И там, в глубине расселин, загадочно мерцало алым и голубым…

Закипела суета. Трэлей стали спешивать и выдавать по несколько мешков и клевец из непонятного, матового материала. Судя по звону — металл. Разве что странный на вид. После раздачи инвентаря, последовал лаконичный, если так можно выразиться, брифинг:

— Каждый должен собрать по мешку огненного и ледяного камня. К большим клыкам не подходить. Уходим, как скалы на горизонте окрасятся розовым…

То есть в полдень. Времени, кажется, нам дали предостаточно.

На этом морвены полностью потеряли к нам интерес. Мы оказались предоставлены сами себе и немного растерянная толпа стала неуверенно подходить к краю обрыва в поисках пути вниз. Ни малейших сомнений в том, что мерцание в тенях испускали именно названные надсмотрщиками камни.

Первым испытанием стал спуск. Горная тропа, узкая и обрывистая, ошибок не признавала. На ней с трудом мог протиснуться один человек, прижавшись к песчаниковому склону, и оттого каждый шаг становился рискованным. Рабы, вытянувшись в цепочку, медленно, метр за метром, спускались на проткнутое алыми и голубыми сталагмитами плато внизу. Проверку на ловкость прошли все. Никто не сорвался. Только меня тяготил один вопрос: а как потом подниматься с тяжёлыми, полными камней мешками?

Эта мысль быстро забылась, как только на глазах произошло одно событие. Не поделившие место у светящейся руды трэли устроили небольшой разбор правых и виноватых. Ругань, несколько затрещин — и проигравший позорно заковылял прочь, под победные звуки удара кирки об камень. Люди вокруг не тратили время на разглядывание окружения — их интересовали наиболее целые жилы. Мне стоит поторопиться.

В первую очередь рабы кучковались у выходов огненного камня. Тех, кого прогоняли, начинали искать выходы ледокамня, но и здесь была проблема. Тут мы явно не первые (или же не впервые?): скальные склоны везде будто погрызены и обколоты. Потому и такая конкуренция. Не хочется колоть пустую породу в призрачной надежде добраться до залежей нужных камней, это осознавали все находящиеся здесь. Все, кроме меня. И потому я упустил тот момент, когда даже самая захудалая жила с еле светящейся породой уже была занята. Я, уставший и голодный, очень не хотел устраивать драку из-за хорошего места. Не чувствовал в себе сил на подобное.

И потому мой взгляд упал на зияющий чернотой проход в неизвестность.

Он определённо ведёт глубже в каменный лабиринт. Там точно есть жилы светящихся камней. Вот только всплывали опасения насчёт такой авантюры. Силуэты надзирателей наверху замерли безмолвной угрозой. Именно из-за них любая стычка между трэлями быстро утихала, не успев начаться. Как они отреагируют, если один из рабов решит проверить длину своего поводка?

Шаг. Ещё один. Третий. Не дождавшись какой-либо реакции от морвенов наверху, я, уже не скрываясь, подошёл к расщелине. Снова ничего. Меднокожим решительно наплевать, чем там занимается одинокий раб — главное, чтобы к полудню он притащил как минимум по мешку огненных и ледяных камней. Вот и ладушки. Вот и хорошо. Настало время проверить, как глубока эта кроличья нора.

Тёмная и тесная пещера вывела в каньон. Идеально ровные, почти отвесные стены в каких-то местах ломались трещинами новых проходов. Ни огненного, ни ледяного камня здесь не видно. Поиски продолжились, и мимо моего внимания не прошёл ни один из поворотов.

Пришлось изрядно поплутать, прежде чем искомое попалось на глаза. Какие-то ходы упирались в тупик, какие-то — сужались и уходили под землю, а где-то путь перекрывали гигантские сталагмиты, сплошь состоящие из огнекамня. В тот момент я понял, почему морвен предупреждал насчёт больших «клыков» — температура рядом с ними вырастала до аномальных значений. Один шаг к светящемуся багровым камню — и из лёгких выжигало весь воздух. Боюсь представить, что творится рядом с ледяными жилами таких же размеров.

Но моё терпение, в конце концов, вознаградилось. Очередной проход оканчивающийся очередным тупиком, однако на этот раз в красных стенах блестел голубой камень. Тут же высился вверх сталагмит. Небольшой, но главное в нём не размер — он был нетронут и при приближении к нему кожу всего лишь кусало слабым морозцем. То, что нужно.

Скальный лабиринт услышал звон металла об камень. После, уже через несколько часов утомительного труда, к этому звуку прибавилась и громкая ругань, перемежавшаяся паузами в момент ударов.

— Чтоб тебя! Вот как, как я мог опуститься до такого? Быть… рабом! Вещью… живой, чёрт возьми, вещью!

Попытка выплеснуть гнев на ни в чём неповинном камне увенчалась критическим провалом. От сильного и неаккуратного удара от сталагмита откололся кусочек, прилетевший в плечо. Кожу обжёг нестерпимый холод, и едва затихшая брань вспыхнула с новой силой.

Уставший, продрогший (недооценил температуру в этом месте) и до чёртиков злой, я на полном серьезе помышлял отобрать нужные камни у какого-нибудь раба. Поймав себя на таких мыслях, мрачно усмехнулся. Да уж. Дно ломает человека. И ломает быстро.

Добрав мешок хладонита — наконец вспомнил название знакомого минерала, данное ему колонистами — я устало опустился на землю, вдыхая носом ледяной воздух. Тут холодно. Настолько, что оседающий на коже иней сразу таял от разогретых работой мышц и каплями стекал вниз, вместе с горячим потом. Мерзкое ощущение. Наверное, так себя ощущает мясо, поставленное на разморозку. Переведя дух, я встал, не давая привыкнуть телу к безделью. Не поднимусь сейчас — вряд ли поднимусь в ближайшие часы. А я — раб. Рабу, чёрт возьми, отдыхать нельзя.

Злоба послужила хорошим топливом для усталого тела. Она, вкупе с врожденным упорством (или же, скорее, упрямством?) помогла найти ещё один сталагмит в одном из бесчисленных тупиков, и на этот раз — огненный.

Ввысь тянулась светящаяся алым янтарем скала. Шиповидной формы, её обломанный клык источал вокруг себя жар хорошо прогретой печки. И это на порядки приятнее пробирающего до костей холода. Теперь понятно, почему трэли на плато разбирали в первую очередь жилы огненной руды.

Рядом с подножием скалы меня ждало открытие — я впервые увидел жизнь в этом царстве льда и жара.

Это были цветы, источающие хорошо различимый аромат корицы и тёплого дерева. Выточенные из рубина, их лепестки образовывали причудливое соцветие с горящей огнем серединкой. Полупрозрачные бутоны держались на тонкой ножке, едва доставая мне до середины голени. Совсем малютки. Не боясь, я присел рядом, чуть склонившись над цветами. Они повернули свои головы ко мне, прожигая недовольным взглядом, как бы спрашивая: «Чего ты здесь забыл, человек?». Несмотря на их красоту, любоваться ей лучше без ненужных касаний. Трогать алоцвет — глупая затея. Эти малыши способны опалить близко поднесённую руку так, как не снилось самому жаркому костру. Болтают, что где-то растут целые поля алоцветов, и там можно встретить настоящих гигантов. Их тела — чистый огонь, а взгляд — горячее калёной стали.

Набитый ледяным камнем мешок я оставил чуть дальше, прислонив к стене каньона. Не знаю, что будет с хладонитом, если засунуть его в такую жару, да и проверять не хочу. Растает ещё, и всё — прощай часы упорного труда.

Мысли текли ленивыми улитками. Вздремнуть бы. За прошедшую ночь я толком не успел поспать. Сказывалась и вернувшаяся слабость и новая, непривычная обстановка и… страх. Мне было страшно заснуть, потому что казалось: опусти я веки хотя бы на секунду — и во тьме возникнет взор шести горящих белым пламенем глаз. Картины необычного сна врезались в память очень хорошо, настолько, что в пору усомниться — а сон ли то был, или же… или же что-то другое? Сотни вопросов, и ни одного ответа.

К чёрту. Займусь-ка лучше делом, а то и вправду тут усну.

Шершавая рукоятка легла в ладонь. Замах — удар. Железное кайло врезалось в янтарный камень, выгрызая куски минерала. По ушам ударил звон. Всё то же, что и час назад. Монотонная, тупая работа. Горка из огнекамня стала медленно расти. И удары продолжали звенеть по огненному камню, пока спину не окатило льдом. Напряжение сковало тело и я так и замер, замахнувшись клевцом для очередного удара.

Знакомое, уже порядком позабывшееся чувство. Последний раз подобное я ощущал давно, ещё на Земле. Горный перевал в одной из охраняемых зон, нож в руках и ни одного поселения на десятки километров вокруг. Глушь, как она есть. И на том перевале, на узкой тропе я испытал то же самое. Ощущение чужого, хищного взгляда. Тогда я обернулся и встретился с горящими угольками волчьих глаз. Сейчас же на меня смотрели провалы в саму бездну.

На раскрашенной песчаными полосами скале растеклось гибкое длинное тело. Шкура твари, чернее самой тёмной ночи, зловеще блестела мазутной лужей в отсветах багрянца. Вытянутая тупорылая голова уставилась прямо на меня, и с ней меня разделяли жалкие метры. Маленькие лапки, по сравнению с туловищем, смотрелись нелепо, но я не обманывался их размером — чудищу хватит мгновения, чтобы сократить разделяющее нас расстояние.

Я смотрел на тварь, а тварь смотрела на меня. В этих чёрных, бездонных блюдцах, не выражающих ничего, кроме голода, восставали картины давно забытые, погребенные и тщательно закинутые в самые дальние уголки памяти. Ночь, пламя взъярившегося костра и крики. Громкие, истошные крики и падающие тела, только что бывшие живыми людьми.

Рептилия не спешила атаковать. Распластавшись на скале, она чего-то ждала. Мелькнула лента раздвоенного языка — такого же чёрного и блестящего, как и остальное тело. Почему тварь медлила? Почему до сих пор не бросилась? По руке скатилась капелька пота. Я так и не сдвинулся с места. В моих силах перебороть этот инстинкт, опустить одеревеневшую руку, но теплилась надежда — пока не двигаюсь я, не двинется и тварь.

Послышались шаги и грузное шуршание. Монстр дернулся, вытянулся, как змея, увидевшая мышь. Я медленно перевел взгляд на выход из тупика и мысленно чертыхнулся.

Там шёл раб. Хотя, как шёл — плелся. Сгорбив спину, он совершенно не смотрел по сторонам, опустив взгляд куда-то в ноги. Тяжёлый мешок волочился за ним, шурша по камню. Трэль не видел смерти, уже напружинившей тело и раскрывающую свою угловатую пасть. Не видел он и меня, мои предостерегающие пантомимы. Боясь привлечь тварь криком, я не знал, как предупредить об опасности. Взор упал на занесенную кирку.

Звон металла о камень напугал низкорослого морвена. Он вздрогнул, посмотрел в мою сторону — и обомлел. Варан на скале не повернул голову обратно, ко мне, не польстился на резкий звук. Его разум оказался занят видом близкой добычи. Тишину разорвал вопль, полный ужаса. Ящер сорвался с места, молнией ударив вперёд. Чёрт. Всё как тогда. Всё…

Промахнулся. Монстр промазал — кажется, у морвена всё ещё остались силы. Началась погоня, которая тут же затерялась за поворотом скального массива.

Бежать. Куда? К людям, конечно же. Чёрный варан — не тот зверь, которого можно одолеть тупым кайлом. Нужно найти других и предупредить. А лучше привлечь внимание надзирателей наверху. Уж они-то способны справиться с тварью.

Направление я помнил, где сворачивать — тоже. Медлить нельзя — каждая секунда может стоить жизни. Сомневаюсь, что варан утолится одним телом. Он устроит кровавую бойню, так как эти чудища не знают чувства меры.

Из зёва расселины, ведущей на пустырь, я выскочил, как пробка из бутылки. Первое, что бросилось в глаза — тварь, терзающая истекающий кровью труп. Я опоздал. Совсем немного, но опоздал. Здесь находились остальные трэли, все, кто решил остаться на каменистом плато. Большинство из них с ужасом смотрели на возникшего из ниоткуда ящера, и лишь некоторые — наиболее расторопные — сразу же побежали к скальной тропе. Всеобщий ступор продлился недолго, и вслед за ними ломанулись и остальные.

Началась давка. Хаос. Паника. Варан, подняв испачканную в крови морду, хищно облизался. Он, как и я, видел: никто не успеет добраться до вершины раньше него. Он будет там быстрее.

Что делать? Обратно бежать уже бессмысленно, я просто отсрочу незавидную судьбу. Шанс найти дорогу среди лабиринта скал есть, вот только он невероятно мал. Каждый исследованный мной проход оканчивался тупиком или нагромождением дышащих жаром валунов. Пройти мимо них мне не под силу, только поджарюсь почём зря в таком пекле. Хм. Пекло. Мысли, скачущие бешеными зайцами, замедлили свой ход, зацепились за эту маленькую и прежде незаметную деталь.

Почему тварь не убила меня тогда? Глядела, недоверчиво лизала языком пропахший корицей воздух, но как только я замер — не предприняла никаких попыток напасть. Что помешало? Я не двигался? Нет, эти твари достаточно зорки, чтобы распознать человека даже в самых глубоких тенях. Запах? Вот только у неё есть и глаза.

Но тогда почему?

Осенило. Тепло. У огнекамня было не просто тепло — он немилосердно жарил. До стекающего со лба пота. Почему варан долго разглядывал меня на фоне янтарного сталагмита, а морвена тут же определил в свой сегодняшний рацион?

Эта тварь видит тепло. А разглядеть теплое на теплом — трудная задача.

Что есть мочи заорал, не щадя голосовые связки:

— ЭТА ТВАРЬ ЧУЕТ ТЕПЛО! ВСЕ К ОГНЕКАМНЮ, ЕСЛИ НЕ ХОТИТЕ СТАТЬ ЕДОЙ!

Послушались немногие. Их было очень мало, по большей части в их число вошли отстающие или вытолкнутые от склона прочь гудящей толпой. Тварь обернулась на меня — ей будто не понравилось сказанное мной, будто она понимала, что именно я сказал — и зашипела. Но затем взгляд монстра упал всё туда же — на вершину склона. К чёрту. Я сделал всё от меня зависящее. Настало время спасти и себя.

Излучающий жар камень обжёг голую спину и затылок. Плевать! Жизнь дороже. Несколько рабов также прижались к огненным камням, морщась от боли и терпя. Потому что видели — тем, кто выбрал бегство, сейчас приходилось гораздо хуже.

Монстр проигнорировал сгрудившихся у подножья людей. Он прошёл сквозь них, растолкал прочь. Когти вонзились в песчаник, посыпалась под их напором рыжая крошка. Варан пополз наверх, и быстро, чертовски быстро! Всего несколько секунд понадобилось ему, чтобы добраться до первого забравшегося на тропу трэля и лишить его головы одним точным укусом. Кровь обагрила камень. На песчаниковых склонах зверь начал свою жуткую игру. Некому было остановить его ужасный пир, и уже через десяток секунд на скалах не осталось никого живого. Тошнотворное зрелище — пускай длилось оно недолго, эти картины навсегда запечатлеются в памяти невольных зрителей. Крики. Треск разрываемой плоти. И чёрный силуэт в оранжевых отсветах огненных камней…

Кто-то, кто ещё не начал подъём, увидев жестокую расправу монстра, сломя голову устремился к огнекаменным жилам, решив запоздало последовать моему совету. Тщетно — большинство разделили участь погибших на чёрных зубах рабов, когда ящер спустился вниз. Воцарилась тишина. Тёмная, кровавая тишина. В такой тиши ходят после грандиозных побоищ стервятники, выклевывая глаза мёртвым и добивая ослабевших выживших.

Начались прятки, где призом стояла жизнь. Монстр понимал, куда попряталась загнанная дичь — умный, урод. Бесшумно скользя меж сталагмитов и проходя рядом с песчаниковыми стенами, он вкушал языком разлитый по пустырю страх. Остановился около одного из огнекаменных клыков. Шумно втянул воздух. Ощерился рядами кинжальных зубов.

Стоящий в сантиметрах от раззявленной пасти раб не выдержал. Он в панике заорал и рванул прочь.

На что он надеялся — непонятно. Перегнать в салки тварь, что бежит быстрее капли ртути? Затеряться среди скал? Или у него просто сдали нервы? Не знаю. Но исход оказался до жути очевидным: тварь дала ему несколько мгновений форы, как будто наслаждаясь беспомощностью жертвы, прежде чем рывком догнать двуногую добычу и перекусить её пополам.

Чёрт. Долго так продолжаться не может. Безальтернативный тупик, где ты умрешь либо убегающим, либо смиренно усевшимся под прикрытием пышущей жаром скалы. И я — не исключение. Будь у меня Руны… Напоследок пришла до обидного очевидная мысль — я не ценил инструменты, данные мне Восхождением. Зарывшийся в подкорку скептик считал это всё волшебством, невозможной сказкой и всего лишь запасным вариантом на самый крайний случай. Ведь всегда под рукой есть верный автомат и мозг в черепушке, не так ли?

Нет. Я пережил бой против враждебного Восходящего, покрошил стаю морхов и одолел серебряного Червя не благодаря земному оружию. Руны! Вот, что было у меня тогда и что спасало меня все те разы. И вот у меня отобрали скрижаль. Отобрали Руны. Что теперь я буду делать?

Рука тронула звенья цепи. Пальцы скользнули в зёв замочной скважины. Металлический звон привлёк тварь, заставил повернуть морду ко мне. Что ж…

Может, у меня и отобрали Руны.

Но мозг в черепушке всегда на месте.

Я поймал взгляд Хазара. Его напряжённый силуэт замер у дальнего сталагмита. Надо же. Всё-таки послушал меня. Он поверил мне раз — может, поверит дважды? Стальные зрачки уперлись в меня. Весь мой план он прочитал по моим глазам, по моей застывшей спящим вулканом решимости. Кривая улыбка воина омрачила его лицо — и в ответ он увидел оскал безумного зверя.

— Хэй! Уродец! Я здесь! — сорвался кричащим соколом крик.

Отлипнув от скалы, я, не скрываясь, вышел под свет робко пробивающихся лучей игг-древа. Варан угрожающе наклонил широкую голову, повернулся ко мне сжатой пружиной. В его глазах мерцал интерес. И голод. Не по мясу — голод по чужим страданиям. Ну что ж. Потанцуем, тварь!

Рывок был быстр. Но я оказался быстрее. Неудача разъярила монстра — в спину прилетело рассерженное шипение. Оглядываться не стал, нужно беречь дыхание и, самое главное, время. Ноги понесли прочь, к другой жиле горячего камня, ведь у прошлого теперь находилась тварь. Бездумные рывки и петляние сбивали быстрого, но не особо ловкого монстра с толку. Тварь злилась, молча клацая зубами в миллиметрах от спины, а мне оставалось пробежать совсем немного. Огнекаменный зуб уже рядом, ещё чуть-чуть — и небольшая передышка мне обеспечена. Только бы добежать…

Я успел. Спрятался в тепловом пятне, отчего ящер потерял меня. Он слепо затыкался по сторонам, ища пропавшую добычу, но тут же оказался отвлечён.

— Бескрылая птица!

Варан зашипел, мгновенно развернувшись на сто восемьдесят градусов. Рептилия умна. Чертовски умна. Но не умнее человека. И она нескоро поймёт, что её тупую морду дразнят и водят за нос. Я, по крайней мере, надеюсь на это.

Где, чёрт возьми, наши надзиратели?

Хазар двигался как меч — точно и неуловимо. Плавные движения переменялись выпадами и рывками. Как клинок полосует воздух обманными финтами и ложными замахами, так и морвен путал внимание твари своими шагами. Уверен, что дай ему Руны и даже самое дрянное оружие — и варан не выдержит этого танца. Сейчас же Хазара хватало лишь на удержание на себе внимания монстра. И то ненадолго. Ему нужна была помощь. И ему есть на кого положиться.

Но не успел я сделать и шага вперёд, как выскочил другой раб.

— Ящерка, тс-тс! Верти тупоголовую морду сюда-сюда! — скрюченный, закутанный в тряпки трэль зачирикал странным, грубым акцентом.

Вовремя. Хазар с усталостью приник к покрытой проплешинами огнекамня скале. Варан обернулся к новому раздражителю, рванул к говорившему. Ему бы хватило желания и скорости добраться до наглой дичи, не раздайся грубый тяжёлый рокот, как от могучей горы.

— Лавина на твою маковку, угольный урод! — гулкая речь предназначались ящеру.

Тот встал, как вкопанный. Повертелся на месте разозленной юлой. Кого догнать? На кого обрушить свою ярость? Хищное желание разрывало охотника на две части. Этой заминки хватило, чтобы смельчаки спрятались от взора твари за огненными зубами. И эти насмешливые выкрики оказались только началом.

— Я здесь, тупое животное! — хлестанул резкий возглас.

— Грязь! — вспыхнул чуть дрожащий, но твёрдый голос.

— Вертайся сюда-сюда, подземный червь! — насмешливый цокот донёсся из-за сталагмита.

— Пустая порода! — грубая песня падающих булыжников.

Монстр растерялся. Заметался, слыша, но не видя своих жертв. Стоило ему повернуться к одному из кричащих рабов — сразу возникнет другой. И эти вопли и крики отвелкали тварь. Заложник собственных инстинктов, она не понимала, в какую сторону ей дёрнуться. Продолжаться так могло до бесконечности. Вот только у ящера нашёлся не совсем изящный, однако невероятно действенный способ выйти из сложившейся ситуации.

Варан приник к земле, подняв вверх длинный хвост. Его кончик задрожал, после чего стал раскручиваться, как кнут.

Чёрт!

— Ложись! НА ЗЕМЛЮ!

В один миг гладкая чешуя ощерилась десятком длинных шипов. Я успел упасть вниз, спасаясь от гибели. Над головой раздался свист и дробный стук кости об камень. Не всем повезло спастись от неожиданного выпада ящера, и потому слух уловил крики боли.

Так. Подняться. Оглядеться.

Из семерых двое попали под залп отравленных дротиков. Одному повезло — чёрные стрелы вонзились в руку, тогда как у другого дела шли намного хуже.

Парализующий яд быстро и верно отнимал у трэля ноги. Ему не повезло вывалиться из теплового круга около сталагмита. И тварь его увидела. Худощавый морвен потерял драгоценные секунды, пытаясь встать на ставшие непослушными ноги. Ящеру их хватило. Рептилия наконец-то увидела свою цель, и ничто более не могло её остановить.

Он не спешил. Медлил, постепеннно сокращая дистанцию с отползающим назад рабом. Ему стоило ползти в другую сторону, к теплу, но паника овладела над разумом. Крики не действовали. Кровавой жатве суждено было продолжиться…

…если бы не прибыла долгожданная подмога. Сияющий росчерк ударил в голову твари, сбивая с ног. Затрубил рог. Шипение варана, злое и многообещающее, прервалось морозным треском. Каменистая земля под ним превратилась в покрытый льдом пруд. Рептилия пристала к ней, как приклеенная, а лёд пополз выше, держа её за лапы мёртвой хваткой. Через несколько секунд прозрачная корка покрыла монстра, заключая в объятия ледяной тюрьмы. Она шла трещинами, грозясь развалиться и выпустить узника наружу. Возникший рядом морвен не дал этому случится. Вспыхнул взрыв — и чудовище развалилось на окровавленные куски под мелодичный звон льда. Остроухий махнул рукой — видимо, собирая Руны и Кровь — после чего оглядел поле битвы.

Трэли медленно поднимались с земли. Бедолага, что практически стал обедом для хищника, судорожно всхлипывал и не мог оторвать глаз от разорванной на части туши, скользнувшей прямо к его ногам. Иронично, что ей была оскалившая зубы голова. Меня и самого, если честно, потряхивало — встретиться лицом к лицу с опаснейшим хищником этих лугов и уцелеть — дело, конечно, незаурядное. Повезло, что варан оказался молодым и вряд ли вырос выше деревянного ранга. Будь такая тварь бронзой — и никто бы из нас не остался в живых…

На плато спустились ещё два остроухих. У одного из них в руках замер витиеватый лук. Стрела на тетиве смотрела вниз, тогда как спокойный и внимательный взгляд морвена блуждал по скалам. Троица стала о чём-то переговариваться. Слух разобрал лишь что-то о возможных монстрах, выпавших Рунах и досаде за потерянных трэлей.

Мне эти переговоры были неинтересны. Усевшись на землю, я пытался собрать мысли в кучу и перевести дух. О том, что варанов может оказаться несколько, я не переживал — эти твари селятся поодиночке. Вряд ли тут найдётся ещё один такой зверь.

Уединение прервал звук шагов. Подняв голову от разглядывания камешков под ногами, я уставился на подошедшего. И немного удивился.

— Твоя задумка спасла всем нам жизнь, чужак.

Лицо Хазара не выражало особой радости. Твёрдый взор прищуренных глаз и нить сжатых губ. Он ронял слова веско и глухо, смотря так, будто совал руку в капкан. В ответ я махнул рукой и хрипло проговорил:

— Брось. Спасли нас наши тюремщики… — я кивнул головой в сторону морвенов, сгрудившихся у трупа монстра.

— Хаз говорить правда-правда, твоя мысля спасла нас!

Это протараторил ещё один трэль, подошедший к нам. Тот самый, завернутый в тряпки и со странным говором. Из его руки торчал ядовитый шип, но не похоже, чтобы ему это доставляло какие-то неудобства. Глубокий капюшон скрывал лицо, лучи света очертили лишь кривозубую улыбку. Или, если быть точнее, оскал.

— Глубокая расселина. Твой поступок блестит, подобно золоту.

Гигантский торс затмил небо. Серокожий здоровяк появился рядом тихо, незаметно, после чего также неслышно сел рядом. Взглянув на меня, он приложил мощную ладонь к своей груди.

— Шхор Гранит.

— Э, Криф. М-м, приятно познакомиться… — я повторил его жест, но получилось как-то менее величественно. Великана это не сильно смутило.

— А моё кликало Крстык Желтозуб, дат-дат! — взвизгнул вертящийся рядом капюшон.

На этом наше знакомство окончилось. Несмотря на потери, морвены не проявили снисхождения — рабы должны работать. И мы работали, работали на износ. Со смертью большинства трэлей требования выросли. Каждому выжившему поручили собрать не один, а по три мешка каждого из камней. Как хорошо, что руды хватило всем — многие жилы стали, чёрт возьми, свободны…

У меня состоялась небольшая прогулка за оставленным в каньоне мешком хладонита. Со мной отправился один остроухий — кажется, кое-кто стал относиться к своей работе ответственнее. Дошли без приключений, а на обратном пути я услышал прилетевшее в спину ругательство:

— …вот кто привёл тварь, тс-си…

Ушли мы позже полудня. Поднимаясь по тёмному от впитавшейся крови песчанику, каждый смотрел вниз, на лежащие у подножья тела. Вероятно, в головах надзирателей витали мысли о том, что им сильно достанется за потерю десятка рабов — их мрачные лица говорили всё вместо слов. Меня же трупы на каменистом плато слегка злили. Мне же точно придётся тащить кого-то из них сюда, к привязанным на поляне тауро, по крутой и обрывистой тропе. После чего проделать подобное ещё несколько раз, рискуя сорваться: тёмная тварь забрала немало жизней сегодня. «Зачем вы умерли?» — бурлила негодованием мысль в зачерствевшем от усталости разуме.

— Ведь нести ваши тела придётся нам…

Шедший рядом Хазар вопросительно повернул ко мне голову. Я моргнул. Кажется, последнее я произнёс вслух? Покачал головой, как бы говоря ему: «неважно». Посверлив меня странным взглядом, он тряхнул хвостом пепельных волос и скинул с плеч тяжёлые мешки. Я проделал то же самое, глубоко вздохнув.

Впереди ещё много работы...

Глава 14

Вечер окутал мир янтарным покрывалом, когда в стойбище морвенов вошёл первый тауро с двумя телами, привязанными поперек хребта. Они не спали, к сожалению. Трудно спать без руки и с разорванным животом. Над трупами крутились мухи, заставлявшие быка нервно стегать хвостом свои бока. За ним шёл и остальной караван. Поникшие головы, тёмная, давящая аура затаенной злости — то было не триумфальное возвращение героев, а похоронная процессия. Даже кархи рычали и переговаривались меж собой меньше обычного: настроение всадников распространилось и на их питомцев.

Редкие свидетели провожали нас недоумевающими взглядами. Что напасть, унесшая более десятка жизней, случилась с отрядом? К непониманию примешивался страх. Неудивительно, что вскоре к идущему впереди цезарю подошло двое остроухих. Колонна встала. Завязался разговор, в ходе которого всё чаще бросались взгляды на смирно стоящих тауро, или, что вероятнее — на нас. Мрачные, выражающие глубокое недовольство. Диалог между морвенами затих, а выживших трэлей спешили и отправили к главной площади. Покой нам только снился…

Главная площадь стойбища обросла новыми деталями. В наступающих сумерках чернели силуэты шатров, и их стало больше, если мне не изменяет моя память. Бросалось в глаза и другое: почти всё пространство по краями было заставлено столами. На них, будоража пустой желудок аппетитными ароматами, стояли деревянные тарелки и подносы с едой. Мясо, травы, глиняные кувшины с неизвестными напитками… Намечался пир. Воздух распирало от витавшего в нём присутствия близкого праздника. От этого мне становилось противно. Мерзко. Я устал, чертовски устал. Хотелось только одного — чтобы сегодняшний день поскорее закончился.

Новоприбывшие рабы моментально влились в процесс. Лёгкая работа — носить тарелки и расставлять фонари на шестах. После того, как пришлось побывать в шкуре бесправного шахтёра, махая киркой день напролёт, подобное я считал отдыхом. Одна беда — каждый раз, проходя мимо столов, разум вступал в борьбу с инстинктами. Провести целый день без еды и теперь ходить рядом с таким богатством оказалось очень трудно. Все мысли были о еде. Такой близкой и такой далёкой.

Страдал не только я. Глаз заметил подозрительно дёрнувшийся силуэт во мраке, скакнувший к столам. Выпад тощей руки — и трэль отскакивает прочь, в тень, подальше от круга света. Поначалу хотелось последовать его примеру, а затем — ровно наоборот. Стоящий поодаль морвен тоже заметил обнаглевшего раба, и в отличие от меня, молчать он не собирался. Занятый попытками не обжечься горячим куском мяса, трэль не заметил приблизившегося меднокожего. Удар в печень — и похищенное падает на землю. Избиение продолжилось, и с каждым ударом морвен распалялся всё сильнее.

— Позор рода! Неведомо тебе, что брать с дотрапезного стола — нехорошо? — проронил он, склонившись над упавшей жертвой.

Я пошёл прочь, спиной слушая сыпящиеся на наглого раба злые фразы. Чуть поправил лежавший на плече шест с фонарём на конце, размышляя о том, что на месте лежащего в грязи бедолаги мог оказаться и я, не будь во мне хоть капельки силы воли.

— Эй, на! — рядом возникла фигура, замотанная в тряпки.

— А? Что?

— Не спрашивай, ешь-ешь быстрее!

Скрюченная рука насильно впихнула в свободную ладонь что-то горячее и круглое. Я тут же последовал совету, приник к подарку зубами и не смог сдержаться. Еда. Еда! Язык не успел ощутить вкус полностью — во рту напоследок зажгло пряностями и привкусом картошки, прежде чем непонятное яство мгновенно было проглочено. Тут же поплатился за жадность — я с трудом справился с пищей, закашлялся, но тихо, чтобы никто ничего не заподозрил. Организм принял дар, но вместе с тем запросил ещё. Ещё! Увидев немой приказ в моих широко распахнутых глазах, Крстык — а это был он — раздосадованно покачал головой.

— Больше нет-нет. Бронза-кожа болтается рядом, едва успел этот умыкнуть, ага-ага…

— С… кх, спасибо тебе. — я поблагодарил трэля, по-воровски утерев рот.

Он дёргано кивнул, скользнув обратно во мрак. Голод не утих, но настроение понемногу поползло вверх.

Вечер вступил в свои права. Едва виднелся игг на горизонте — его ветви остекленели, потеряли цвет, из-за чего казалось, что древо съежилось от холода. И в этих сумерках, пронзив привычные звуки стойбища морвенов, раздался трубный вой. Его пение вмиг парализовало движение каждого находящегося на площади. Небольшая заминка — и все присутствующие здесь стали собираться по краям пустыря, освобождая центр. Кто-то — добровольно, а кому-то требовалась мотивация в виде пинков и толчков в нужном направлении.

Шепот и гул понёсся над толпой.

— Идут…

— Они здесь…

— Племя Радужных Холмов, сколько их?..

Мои уши ловили сыпящиеся отовсюду слова. Глаза, а точнее глаз бродил по лицам морвенов — украдкой, тайком, а то мало ли… На них я видел непонимание, ожидание, удивление, но никто не выказывал боязни или враждебности. Значит, столы приготовили для этих самых гостей. Внимание привлекла и откинутая ткань на входе в главный шатер. Оттуда, из царства мягкого света и запаха благовоний, наружу вынырнула фигура… рикса? Да, рикса — его озарённое полуулыбкой лицо было хорошо видно в свете фонарей. По правую руку стоял безымянный морвен, огромный, как шкаф, а по левую…

Седой и покрытый шрамами, Говорящий окинул взглядом округу. Прошелся по лицам, будто смотря сквозь прицельную планку и выцеливая возможную угрозу. Остановился на мне. Я очнулся, перестал сверлить взглядом местного шамана и отвернулся. Чёрт. Сердце заколотилось чаще, грудь охладил страх.

— Мой кано! Мои очи рады видеть тебя, а уши — слышать твои речи! — гость подошёл к риксу. — Примешь ли ты сынов племени Розовых Холмов у своего костра, избранник ветра?

— Для меня это будет честью, равный.

Они ухватили друг друга за запястье, как бы совершая рукопожатие, но не за ладонь, а за предплечье. Соприкоснулись лбами, чуть склонив головы. В этот момент хорошо видны были их различия. Гость — широкоплечий и жилистый, чья грудь раздувалась от покоящейся внутри неё силы. Ветер же смотрелся куда хилее, ниже, ростом он немного не дотягивал до собеседника и его движения напротив, сквозили легкостью и ловкостью. Но при этом в них обоих чувствовалась власть, объединяющая их и ставящая на один уровень. Они оба были вождями своих народов.

Они оба были риксами.

После приветствия начался пир. Загремели хохот и веселье, площадь наполнилась шумом праздника. Сновали между столов трэли, разнося блюда и напитки. Никогда не думал, что меня постигнет участь робота-разносчика, давно заменившего профессию официанта. Впрочем, я никогда не думал, что я окажусь в плену инопланетного дикарского народа. Как иногда интересно поворачивается жизнь…

В очередной раз, когда я подошёл к навесу с выпивкой, мне вручили глиняный кувшин. Низкорослый морвен коротко бросил:

— Отнеси риксу. И поживее, грязь!

Риксу? Нет, выполнить поручение проще простого — он и его свита облюбовали место рядом с главным шатром. Проблема стояла в другом — от одной мысли приближаться к столу высоких господ под горлом сворачивался мерзкий комок. Там сидит седовласый со своим жутким волчьим взглядом, и там же — рикс, чьего сына я, ни много ни мало, убил. Поводов для беспокойства за сохранность собственной шкуры уже полно. А ещё и незнакомый мне гость из другого племени…

Но морвена, раздававшего еду и напитки, такие мелочи не беспокоили. Только окинул меня брезгливо глазами, как бы говоря: «Ты ещё здесь?». Навлечь гнев меднокожего не хотелось, да и чего я, собственно, боюсь? К чёрту! Зубы обломают, если попытаются сожрать, уж я обещаю.

За круглым столиком шло веселье, впрочем, весьма умеренное. Смех, белоснежные улыбки, тягучие, как мёд, разговоры — двух вождей явно связывала долгая дружба, отчего они наслаждались беседой. Подле них застыли их охранники. С одной стороны — шаман Алых Птиц и массивный, будто вытесанный из песчаника остроухий. С другой — два высоких и статных морвена, неотличимо похожих друг на друга.

Моя фигура, грязная и неряшливая, выглядела на фоне этого маленького торжества чёрным пятном на белой рубашке. Неудивительно, что каждый здесь обратил внимание на моё появление.

Подойти. Поставить кувшин на свободный от яств краешек стола. Развернуться и быстро уйти. План действий выглядел безупречно в голове и с треском провалился на деле. Уже развернувшись и не успев сделать первый шаг в сторону бурлящей праздником толпы, я услышал в спину столь ожидаемые и столь страшные слова.

— Эй, трэль, погоди-ка, постой. Подойди сюда…

Мягкая и вкрадчивая речь, чуть петляющая от, видимо, крепкой браги, захлестнула шею не хуже удавки. Потянула, перехватив горло и заставляя развернуться и подчиниться просьбе. Нет, не просьбе — приказу. В меня вонзилось несколько пар глаз. У седовласого взгляд лучился презрительной злобой, у гостя и его подчинённых взор был заинтересованный, а у здоровяка подле рикса лицо выражало невозмутимую готовность.

А сам рикс… Сам рикс смеялся. Не голосом — глазами.

— Погляди, Рохезс. Славный трэль, не находишь? — Ветер указал на меня рукой, вальяжно, как бы представляя товар на витрине.

— Хм, ошейник тут явно не для красоты… Бронза?

— Да, кано, но насколько высоко он на лестнице Восхождения — ведает лишь он сам… Эй, трэль — ты ведь всего лишь слабая бронза, да?

Я торопливо кивнул, не смея поднять головы. Взгляд упёрся в землю. Не смотреть. Не смо-треть.

— Мой сын схватился с ним и… — непонятный звук, напоминающий заглушённый рык, — потерпел поражение…

— Почему ты не отдашь его ветрам? Убийцу своего сына я бы тут же приказал предать пыткам! Тем более — потёртая бронза…

— О-о-о, Рохезс, видел бы ты его глаза, ты бы так не говорил… Подними голову и посмотри на меня, изгой!

Не подчиниться его словам равнозначно смерти. Я поднял голову и уставился прямо в плоское медное лицо. Всмотрелся в эти застывшие агатами чёрные глаза.

— Вижу, ветра гнев, вижу! — удовлетворённо кивнул гость.

— О чём я и говорю, мой кано. Пусть этот трэль и бронза, но его взгляд звенит серебром. Такого не удержать никакими цепями. А сын… Мой сын проиграл фионтар изгою, значит, ему было суждено умереть…

Слова падали тяжёлыми камнями из его уст, придавив всех вокруг своей тяжестью. Даже мне стало не по себе и вылезла откуда-то совесть, тут же убравшаяся обратно — тогда у меня не было другого выбора. Или я, или он. Глаза рикса чуть потухли, упёрлись в глиняный стакан в руках, после чего вновь заблестели искрами веселья. Будто снова он надел привычную маску. Угрюмо хмыкнул Розхес, наливая себе из принесённого кувшина пахнущий травами напиток. Тут неожиданно отмер Говорящий. Он встал, схватил из фруктовой корзины со стола плод и протянул в мою сторону.

— За свою серебряную волю трэль должен быть вознаграждён! Разрешишь, мой рикс? — остроносое лицо повернулось к Ветру.

Рикс заинтересованно склонил голову. Улыбнувшись, степенно кивнул. Седовласый, получив одобрение, повернулся обратно ко мне. И посмотрел со злым торжеством. Его ладонь медленно перевернулась книзу, после — разжалась, отчего лежащий в ней плод упал на землю. Хлюпнула сочная мякоть. Наступило молчание, в момент которого решил ожить мой желудок, напоминая, что его хозяин не ел целый день. Все застыли в предвкушении. Раб голоден и измождён, конечно же он упадёт, как зверь, на четвереньки, сожрёт упавший в грязь кусок! Вот будет развлечение! Подобное читалось во взгляде каждого находящегося здесь. Кроме рикса. Он, как и обычно, смеялся тёмными глазами.

Я с трудом совладал с инстинктами. Броситься, схватить и бросить в рот! Запах персика с нотками мёда защекотал ноздри. Фрукт так и просился, чтобы в него впились зубами. Но я сдержался. Посмотрел вниз, на лежащий плод, и обратно, на Говорящего. Неспешно сел на корточки — больше от усталости, чем от желания показать свою невозмутимость — взял фрукт в руку. Мягкий и пушистый, он действительно напоминал персик с тонкой, сочащейся соком кожицей. На бок цвета закатного солнца налипла земля, и потому пришлось его обтереть об себя. Вряд ли он сделался от этого чище — я и сам сейчас не эталон гигиены — но и действие было совершено не для того. Тут, скорее, целью стояла демонстрация. Я встал, чуть придвинулся к столу, после чего — нет, не откусил кусок от ароматного плода — я положил его обратно, в общую корзину.

Грязный, истекающий соком фрукт.

К своим целым, не знавшим падения оземь братьям.

Если несколько секунд назад мне казалось, что наступила тишина, то я ошибался. Наступила она именно сейчас, оглушительно ударив по барабанным перепонкам. В оцепенение впали все. А затем проклюнулся тихий, набирающий громкость смех. Седовласый шокировано уставился на корзину с фруктами, под его кожей заиграли желваки. Я смотрел на него, выжидающе и торжествующе. И дождался. Живот взорвался резкой болью. Мелькнул кулак, впечатавшись в скулу. Плечо, нос, грудь и снова живот — удары были резки и наносились в неожиданные места, от них невозможно было увернуться или как-то заблокировать. Я оказался на земле и всё равно пришлось вытерпеть избиение ещё несколько долгих секунд, прежде чем подал голос рикс.

— Всё, хватит, ха-ха, хватит! — прозвучали слова, прерываемые утихающим смехом.

Говорящий, не смея претить, остановился.

— Но мой рикс…

— Моё слово — хватит. Он своё получил.

Боль ломала тело, мешала встать на ноги. Кое-как выпрямившись, шатаясь на ставших ненадёжными ногах, я поплёлся прочь. Миновал столы с праздновавшими морвенами, миновал веселую праздную толпу и приютился в тенях под одним из шатров. Никому не было дела до одинокого, по раба, что меня весьма радовало. С разбитой губы капала кровь, и жгучая боль старательно и упорно грызла лицо. До неё мне дела нет. Я лишь иногда сплёвывал набухающую во рту юшку, окрашивая землю под ногами жирными багровыми кляксами, едва различимыми в вечерних сумерках. Посмотрел наверх, уставился на режущий глаза взор Вечности. Холодный и недружелюбный, он остался безучастен к моим немым мольбам. Да и что может сказать голубой и невероятно далёкий пульсар?

Во мраке возникла скала. Незаметно, словно всегда стояла здесь, прямо подле меня. Чувства и разум только начали бить тревогу, как эта самая скала изящно уселась рядом, уставившись на гремящий хохотом и криками пир.

— Мой глаз видел немногое, но держался ты как камень…

Шхор поёрзал, усаживаясь поудобнее. Я едва доставал ему до плеча, и потому находиться рядом с ним было инстинктивно неуютно. Его слова, его движения… Привычка считать Народ Камней сборищем сильных, но глупых дикарей издыхала под глубоким и непроницаемым взглядом загадочного здоровяка.

С трудом удалось удержать себя от грубых фраз. И нет, не потому, что один кулак Шхора по размерам был как моя голова, бояться подобного мне претит. Просто… он же ни в чём не виноват. Нет чести в вымещении злобы на том, кто пришёл к тебе с добром.

— Был бы прок от того, чтобы быть камнем… — только и сорвалось ироничное замечание.

— Конечно, быть глиной легче. Каждый удар — только проминает её… — Шхор отвечал с невозмутимостью утёса, — Но когда-нибудь удар превратит глиняный комок в плоскую лепешку. Без формы. Без желаний. Без цели.

— …А удар по камню когда-нибудь превратит его в крошку.

К моему удивлению, здоровяк медленно кивнул.

— Да. Или же собьёт пустую породу, оголив алмазную сердцевину…

Взгляд, полный недоверия и сомнений, упал на серое плечо. Этим я и ограничился — не силён я в философских диспутах. Разговор затих, утонув в гаме всеобщего праздника.

В какой-то момент пир плавно перешёл к внезапному затишью. Протрубил рог — и все морвены, как по команде, встали из-за столов. Тронутые печалью, их лица устремились в центр площади, на стоявшие там широкие ложа. Их было пять, выделанных из глины и дерева, и у каждой у подножья стояло по несколько чаш. Предназначение постаментов для меня оставалось загадкой до тех пор, пока не появились носильщики. Да, носильщиками они и были. Вот только в своих руках эти морвены несли не пищу или выпивку, а мёртвые тела, завёрнутые в ткань. Трупы укладывали на ложе, и укладывали их слишком непонятно для меня. На одном лежало порядка десятка тел, в то время как на других усопшие находились по одному. Вопросов добавило и то, что рядом с двумя из них легли тела кархов — мёртвых, понятное дело. В чашах возникли необычные предметы: какие-то деревянные безделушки, фрукты, перья. Задним умом до меня постепенно доходило, что здесь происходит, но полную ясность внёс появившийся рядом Хазар.

— Прощание с воинами и рабами, ушедшими в последний путь, чужак… — я даже не дёрнулся, когда над плечом прогудел ровный голос.

Неужели всё написано на моём лице? Мою вопросительную гримасу он проигнорировал, наблюдая за приготовлениями к ритуалу.

— И как оно… происходит?..

— Ветер забирает наши души, но смертная плоть тяжела для его дыхания… — Хазар сощурил глаза, смотря поверх склонившись головы морвенов, — Лишь развеяв пепел над степью, он вернёт своих детей на далёкую родину. Там, куда путь лежит только ветру.

Подготовка закончилась. Носильщики влились в толпу, скорбно опустив головы и застыв хмурыми истуканами. В центр выступил Говорящий. В глубине что-то злобно шевельнулось, когда его взгляд скользнул по мне, однако седовласому шаману было сейчас не до пускай и дерзкого, но всего лишь раба. Он вернулся взором к ложам, оглядел покоящиеся на них тела. Остановившись у одного из постаментов, Говорящий склонился к чаше под ногами. Несколько пасов руками — и в ней загорелся несмелый огонёк. То же самое случилось и в других. Пламя, чуть разгоревшись, жадно накинулось на подношения, сытно затрещав деревом и мякотью плодов. Встав, шаман взмахнул руками. С его ладоней сорвался порошок, окропивший усопших. Огонь, сожрав подношения в чашах, сначала дёрнулся прочь, а после взметнулся и накинулся на тела.

Седовласый развернулся, и в ореоле взвившегося ввысь пламени его силуэт смотрелся донельзя жутко. Не было песен, не было танцев — сейчас властвовало чугунное молчание. Говорящий поднял голову вверх, безмолвно обратился к усыпанному точками небосводу. Его уста раскрылись, и с них мрачными воронами стали срываться слова:

— Дети ветра! Этой ночью мы провожаем наших братьев и сестёр в последний путь…

Дальнейшая речь слабо отложилась в голове. Шаман перечислял имена, делал пасы руками, от которых огонь разгорался всё сильнее. Циничное настроение, взращённое усталостью, помогло пропустить эти возвышенные слова мимо ушей. Плевать, сколько померло остроухих сегодня, плевать, сколько помрёт ещё. Чёрная злоба булькнула и успокоилась, сменившись отрешённым спокойствием. Боги, да я постепенно скатываюсь всё ниже…

Здесь я нужен так же, как нужен камешек на песчаном пляже. Не мой праздник. Не мой день. Под недоумевающие взгляды я встал на ноги и поплёлся прочь. Никто не пресёк мою попытку уйти. Никому не было дела до ковыляющего с площади раба.

Без приключений дошёл до знакомой ямы, благо путь освещали фонари, качающиеся на высоких шестах и воняющие палёным жиром. В деревянном настиле сквозила дыра. Напряжение скользнуло по лбу. Да, догадка подтвердилась — вниз, во мрак, вела лестница. Там кто-то есть.

Спустился с максимальной осторожностью, настолько, насколько способен в край утомлённый организм. Я посмотрел в темноту. Оттуда на меня в ответ взглянуло несколько пар глаз. Наши гляделки продолжались до тех пор, пока неизвестные во мраке не потеряли ко мне интерес. Вскоре и я смог рассмотреть их получше. Трэли, что неудивительно. И интересовал я их так же, как интересуют свинью облака на небе. То есть — никак.

Найти свободное место оказалось проще простого. Кажется, тут я и лежал прошлой ночью…

Улегшись поудобнее на хрустящую солому, ради приличия прикрытую куском ткани, уставился в деревянный потолок. После — перевернулся на бок. Другой. Сон не шёл. Далёкие крики и смех никак не могли помешать мне заснуть, но отчего-то сделать я этого не мог. Вновь лёг на спину и стал сверлить взглядом дыру в дощатом настиле. Рука потянулась вверх распростёртой пятернёй, будто вознамерилась схватить кусок этого покрытого трещинами неба и смять, как бумажный стаканчик. На пальцах, едва заметных от лилового мрака, глаза заметили заострённые когти…

Моргнул. Грязная, но вполне человеческая пятерня покрутилась перед лицом. Ногти, конечно, стоило бы подстричь, однако на когти они совершенно не походили.

— Грмх… — услышал мир глубокомысленное замечание.

Глюки. От недосыпа. Просто всего-навсего глюки. Разве могу я быть жутким монстром, а не человеком?

Память услужливо подкинула воспоминания о недавних событиях. Меня, смотрящего в блестящий обсидианом пол и отражение в нём. Отражение в чёрной воде…

Да чёрт! Хватит! Ладонь шлёпнулась вниз и яростно потёрла лоб. Дотронулась до повязки. Туда, где должен находится глаз. Всего лишь сон. Это был всего лишь сон. Глупый, бесполезный, ничего не значащий сон! Отчего я сусликом дрожу от одной мысли прикрыть глаза и погрузиться в темноту? Абсурд! — бояться того, чего сам себе и напридумывал.

Но глаз я так и не сомкнул.

Время текло незаметно, и вот, совершенно внезапно, рабская яма заполнилась шумом. Вернулись остальные трэли, заторопились вниз, подгоняемые надзирателями. Вот спустился Шхор. За ним нырнул Крстык. В едином потоке тёмных силуэтов глаз выцепил грузную фигуру Лео и тонкую — Юри. Последним в царящий в яме мрак ступил Хазар, после чего незамедлительно направился к давно погасшему кострищу.

— Криф! Рад Вас видеть!

Лео быстро нашел меня, уселся рядом. Неслышной тенью опустилась поблизости и Юри. В мою сторону она не смотрела и не соизволила даже кивнуть в знак приветствия. И чёрт с ней. Старик же наоборот, оказался весьма словоохотлив. Усталость, похоже, даже не коснулась его.

— Ох, ну и денёк! Весь день пахал, как ломовой конь. Все эти приготовления к празднику, да ещё и с животными приставили работать…

Он говорил и говорил, но я его слушал вполуха. Сев на хрустнувший соломенный матрац, я уставился на закрытый деревянный люк. Мне показалось или…

Нет, не показалось. Люк двинулся. Потом и вовсе пропал, оголив плоть ночного неба. Аккуратно, как угловатое щупальце какого-то осторожного моллюска, вниз сунулась лестница. Встала на ножки. После этого по ней тихим призраком стала спускаться фигура, скрытая балахоном. Мелькнуло медное личико, хорошо различимое в отблесках разгорающегося костра — уже шестого за эту долгую ночь. Ребёнок?

— …слышал, что Вам довелось встретиться с чёрным вараном. Я уж буду честен, звучит страшно даже на словах! Криф, каково это — столкнуться с этой тварью лицом к лицу?

Что? Откуда он… Впрочем, неважно.

— Не страшнее, чем смотреть на направленное на тебя дуло автомата… — ответил я, не сводя глаз с таинственного гостя.

Холодный и несколько грубый ответ смутил старика. Он кивнул, поджав губы и молча вернулся к своему занятию — работой над невесть откуда взявшейся фигуркой волка. Его деревянная пасть злобно скалилась в мою сторону. Тем временем человек в балахоне подошёл к Хазару. Морвен не смутился и, судя по всему, прекрасно знал его — между ними завязалась беседа. До рези в глазах я всматривался в ночного посетителя — и обнаружил выбившуюся из-под капюшона косу тёмных волос, в которую было завязано несколько жемчужных камней.

Словно почуяв чужой взгляд, Хазар повернулся лицом ко мне. Бросил несколько слов собеседнику и мотнул головой в моём направлении. Мгновение спустя сюда же повернулся и гость. Это что… правда ребёнок?

Девушка — а если быть точнее, девочка — серьезно кивнула и, ничего не боясь, зашагала ко мне. Впрочем, вряд ли ко мне — глаза её смотрели в сторону Лео. Тот тоже заметил гостью и морщины на его лице, высеченные пляшущими тенями, чуть разгладились. Он пригладил седые волосы и чуть приосанился. Лео знает эту девочку. И, похоже, знает хорошо. Даже Юри отлипла взглядом от стены и придвинулась поближе.

— Безветренной ночи, хеймехо Лео, Юри и тебе, изгой Криф. — странно поздоровалась таинственная девочка, подойдя поближе.

Грудь неприятно кольнуло. Она знает не просто моё имя — она знает кто я такой. Откуда? Я сразу же посмотрел на сидящего у самого костра Хазара и вздрогнул: тот жёг меня взглядом насквозь. В нём хорошо читалось предостережение: «Не смей». Не смей что?

— О, кхм, доброй ночи, Айеми. Криф, позволь познакомить Вас с Айеми — она… — старик понизил голос, — Она — дочь рикса…

— Хеймехо! — недовольно воскликнула девочка, но также тихо, не желая привлечь ненужное внимание.

Мозг не сразу осознал сказанное. А потом его смысл вогнал в ступор. Дочь рикса. Здесь. В рабской яме. Что она здесь забыла? Нет, другой вопрос — а она вообще не боится здесь находится? У меня есть некоторые сомнения по поводу добропорядочности находящихся здесь лиц.

«Не смей».

Хм. Безмолвное предупреждение Хазара теперь обрело значение. Тронешь риксову дочь пальцем — и тут же пожалеешь. Ну да, с таким охранником я бы и сам не боялся спуститься к тем, кто занимает низшую прослойку общества меднокожих.

Тем временем Лео попытался загладить небольшую неловкость:

— Айеми, у меня для тебя подарок! — с видом доброго волшебника Лео протянул девочке статуэтку, над которой корпел как минимум две ночи.

Она мигом превратилась из воплощения серьезности в обычного ребёнка, радующегося солнцу и искрящейся от росы траве. С восхищенными глазами Айеми аккуратно взяла из рук старика деревянного волка, разглядывая его со всех сторон.

— Какой… Какой богатый подарок, хеймехо! Благодарю тебя!

И вправду. Подарок. Невероятного богатства подарок, преподнесенный самой судьбой. Вот только подарок не для девочки — для меня. Дочь самого вождя — на расстоянии вытянутой руки. Что способен дать рикс загнанному в угол рабу взамен на жизнь своего ребёнка?

Жар подступил к лицу. Взгляд стыдливо упал вниз. Только пожелаю — и свобода буквально в моих руках. Трепыхается и рвётся на волю пищащей птицей.

«Не смей».

Не сметь? Да плевать мне! Успеешь преодолеть пять метров за две секунды, а, Хазар? Я готов рискнуть…

«А легко ли убить ребёнка?»

Сердце прекратило бег. Окаменела спина. А я готов? Готов убедить не только окружающих, рикса, но и себя в том, что отнять жизнь ребёнка для меня — проще простого? И, быть может, доказать это на деле… Я же изгой. Грязь, отброс, от которого отказался собственный Народ. Искушение пожирало нутро, точно червь сладкий плод. На одной чаше весов — свобода от оков, свобода от давящего на шею ошейника, а на другой — собственные принципы…

Руки, лежащие на коленях, блеснули во мраке острыми когтями.

— Криф.

Я очнулся. Поднял голову, посмотрев на девочку. Та глазела на меня со смесью страха и любопытства. Невинным щенком, что смотрит на застывшую по ту сторону стекла белку. Страшно. Страшно, и любопытно.

— Твой глаз… Ваш глаз… — её терзал интерес, но рамки приличия сковали девочке губы.

— Как я потерял глаз? — я понятливо усмехнулся.

Та кивнула, быстро и мелко, страшась задать этот вопрос самой. Жертва слияния детской непосредственности и высокого происхождения. Даже с рабом, низшей кастой собственного племени, Айеми старалась держаться вежливо, пускай и слегка надменно.

— Это случилось совсем недавно, на самом краю Разлома. Серебряный Червь старался забрать мою жизнь, но получил… только мой глаз…

Айеми ахнула, смешно прикрыв рот ладошкой. Её воображение, вероятно, мигом нарисовало страшную картину — гигантский силуэт ужасной твари и человечка, что стоит прямо перед ней. Ему некуда бежать, ведь позади — жадная чёрная бездна. Пути отступления отрезал Червь, порождение ночных кошмаров, и храброму человечку не остаётся ничего, кроме как сражаться за свою жизнь…

— Ты… убил его?

— Да. Его труп… — я запнулся, проглотив невысказанную реплику — …его труп теперь валяется на серых камнях, на самом краю обрыва.

— Я до сих пор не понимаю — что забыл Червь около Разлома? — не преминул вставить реплику Лео, почесав лысину. Дочь рикса кивнула, как бы подтверждая его слова.

— Хеймехо задаёт верные вопросы. — сказал она. — В Разломе живёт Зло, и оно не любит, когда кто-то селится рядом. Именно поэтому там только ветер и мёртвые скалы…

Я недоверчиво поднял бровь. Зло? Как в детских сказках? Айеми склонила голову, увидев на моём лице немой вопрос, и опасливо проронила:

— Эта всего лишь древнее сказание, Криф, но мой народ видит в старых словах желанную правду.

— Расскажи… — горло неожиданно пересохло, отчего наружу вырвался сиплый хрип — Расскажи о нём…

Девочка сурово кивнула. Уселась прямо на голую землю и завела долгий рассказ о далёких-далёких временах. О тех временах, когда в эти земли пришло Великое Зло...

Глава 15

Никто не знает, откуда Оно родилось. Это Зло, тёмное и страшное, быть может, не имело родителей и оттого, без их ласки и заботы, без их присутствия, и стало тем Злом, каким его знало Единство. Его взгляд падал на сияющие игг-древа — жгучие Ему цветки, палящие шкуру Зла едким пламенем — и они увядали под взором Его. Когтистые лапы Зла рвали плоть Единства и тащили за собой сплетённое из злобы и голода тело Его.

Туда, где сияли факела животворящих древ.

Народ Ветров, народ земледельцев и ремесленников, воинов и защитников, не знал бед от Зла. Незнание это было не от глупости, но от беспечности — не раз и не два из Тьмы приходили гонцы, приносящие на устах своих тёмные вести. Зло рушило их дома. Зло убивало их мужей, стариков и жён, а детей забирало в лапы свои, укрывало Тьмой и Злобой, растя из них проповедников чёрной воли Его. Народ Ветров, самонадеянный и глупый, ведомый рукой такого же самонадеяного и глупого Короля, не внимал мольбам и зловещим знакам. Больше разум Короля заботили те, кто, потеряв дом, приходил во владения его Народа. Глупые, жадные и желающие богатств плодородных земель — вот кем были в глазах Короля пришедшие из разрушенных Кругов люди.

Запылали костры войны…

А Зло в то время подбиралось к владениям Короля, к рубежам земель Народа Ветров, протягивая из Тьмы жуткие лапы. Сперва из теней пришли Черви. Черви — угроза знакомая, понятная Народам, жившим у светоносного древа. Понятна и известна она была и Народу Ветра. Не раз и не два побеждены оказались пришедшие Черви, мерзкие отродья Тьмы. Никому не пришло в голову, что жуткие твари были не просто вышедшими на Свет отпрысками блуждающего роя — даже шаманам, смотрящим на исписанный лазурными символами чёрный хитин. Тогда воины, принявшие оружейной сталью не одну сотню Червей на теневых границах, и помыслить не могли, что твари — лишь отряд лазутчиков армии куда более страшной и жестокой, чем кто-либо мог помыслить.

Круг Ваяль-Нил полыхал войной. Горели замки, поселения, сгорали в пламени войны старые клятвы и дружба меж Народами. Смутное, тёмное время. Но в такое время, когда слабые оканчивают свой путь, возвышаются сильные. Из таких испытаний куются великие герои, и так стало с одним из воинов Народа Ветров.

Кахазар был всего лишь солдатом, однако с каждой выигранной битвой росла его слава и росла его сила. Удачливый воин выходил живым из самых страшных баталий, неся на теле горячую кровь, свою и чужую, а на плечах — славу непревзойденного бойца. Его меч не знал промаха, а рука — усталости. Вскоре его имя стало обозначением самой воинственности, в его честь назвали детей и шёл добрый гул по землям Народа Ветров о том, что у них появился надёжный защитник. Слава Кахазара привела его ко двору Короля, куда он зашёл бессмертным воином, а вышел — бессмертным полководцем.

Добрая весть об удачливом воине летела быстрее ветра, но навстречу ей, с рубежей и застав на теневых землях, ползла весть куда менее радостная. Всё чаще выползали на свет игг-древа мерзкие Черви, и в один день их выползло настолько много, что с ними не смогли справиться доблестные защитники земель Короля.

Первый из приграничных замков пал. Не от рук людских, а от лап Червей.

Тогда Кахазар повернул свои легионы прочь, прочь с чужих земель и пошёл мечами в земли теней. Король воспротивился — чем ему была интересна та бесплодная пустыня над недобитыми захватчиками? Он угрожал мятежному полководцу, взывал к народу и упрекал остальных воинов в бездействии. Но с каждой уничтоженной заставой, с каждым павшим под чёрной лавиной замком, всё меньше слушались слов из королевских уст и всё больше прислушивались к пламенным речам Кахазара. Он говорил, и каждое его слово разжигало в сердцах огонь. Праведный, беспощадный огонь мести тем, кто пришёл за главным сокровищем любого разумного — светом животворящего игг-древа.

Очень быстро восстал Народ Ветров, обнажив клинки и копья. Король бежал прочь, спасая свою жизнь. Тогда Кахазар обратился и к другим Народам, ко вчерашним врагам и сегодняшним союзникам, призывая их забыть распри и объединиться против общего Врага. Немногие послушались. Многочисленное войско двинулось навстречу чёрной армии, выжигая нечисть огнём и мечом.

Но Враг оказался сильнее. Если бы знал удалый воин Кахазар, что сражается лишь с одним из самых малых щупалец Зла — опечалился бы он, дрогнула бы его рука на очередном замахе? Может быть и нет, ведь сердце его не знало страха и отчаяния. И всё равно он понимал — прежние битвы были лишь смехом по сравнению с бойней, развернувшейся на границах теневых земель. Плоская серая пустошь оскалилась чёрными горами — телами тех, кто пришёл из Тьмы.

Когда рука Кахазара не нашла врага, когда звон стали, шуршание тысяч лап и крики умирающих вокруг сменились на звенящую тишину, он остановился. Протёр глаза от жгучей зелёной крови, огляделся по сторонам.

Не осталось никого. Все его воины — погибли, погребённые под трупами Червей. Он посмотрел вокруг и замер. На него смотрела Тьма. Тысячи багровых глаз, злых углей смотрели на одинокого воина. Кахазар не усомнился ни на секунду — сердце не дрогнуло, не сдалось в трусливом приступе — рука подняла оплавившийся от едкой крови клинок и нацелила на многоглавую толпу.

Но боя не случилось.

Из замершей антрацитом тьмы вышел человек и у бесстрашного Кахазара перехватило дыхание. Шесть неморгающих, горящих белым огнём глаз уставились на него. Лазурные письмена на чёрных доспехах помутили рассудок, в уши стал ввинчиваться несвязный шёпот. Это было Зло. Несомненно, это было Оно, принявшее ужасный, отвратительный облик и вышедшее к бессмертному полководцу, чтобы доказать — бессмертных не бывает. Таковы были рассуждения Кахазара и он уверен был в них так же, как и в чистоте предрассветной росы.

И Зло остановилось в нескольких шагах от израненного воина. Пасть Его раскрылась, и обнажились острые клыки. Вместо ударов посыпались слова. Их поток стал складываться в рассказ — о далёких землях и великих Целях, что оно, Зло, желает выполнить.

Сомнение взросло в душе воина. Зло говорило — и с каждым Его словом появлялись вопросы. От масштабов тех битв, которые оно, Зло, выиграло, у Кахазара захватывало дух. Он знал, чувствовал — Зло не лгало, ему незачем было лгать, и впервые в жизни полководец вкусил горький плод отчаяния. Его армии, его легионы — лишь песчинка на фоне тех, кого повергало Зло в бесчисленных битвах.

И Зло предложило Кахазару стать его полководцем. Перенять флаги — и пойти войной на небеса.

Кахазар сомневался. Зло терпеливо ждало. Согласись воин — и Оно бы отступило прочь от земель его Народа, забыло бы о нём. Если же он откажется — то полчища тёмных тварей сожрут игг, что мерцал на горизонте золотым цветком. Зло говорило честно.

Злу незачем было лгать.

Когда Кахазар был готов дать свой ответ, когда только пошёл на выпад его клинок, небеса разразились громом и вспышкой.

И тогда на землю спустился Герой.

Армия Зла сгорела спустя несколько ударов сердца. Само же Зло схватилось с Героем и эта битва происходила на глазах Кахазара. Гремело и рокотало, камень и воздух плавились от ударов двух высших существ, а небо плакало горящим золотом.

Окончилось всё тем, что Герой нанёс могучий удар своим пламенным клинком, расколов надвое земную твердь.

Зло не могло умереть. Оно не знало смерти. Но этот удар пускай не уничтожил Зло, пускай не смог его убить, но дал Герою возможность заковать Зло в цепи и похоронить на дне созданного им разлома. Туда, куда не проникнет даже свет вечно наблюдающей Вечности.

Зло оказалось повержено.

— …Но зловещие знаки толкуют — однажды удерживающие Его цепи потеряют свою прочность. Тогда эти земли вновь станут полем битвы — жестокой и беспощадной…

Аейми замолчала. В руках она вертела деревянную фигурку волка, подаренную Лео, и осматривать её ей было куда как интереснее, чем наблюдать за моим задумчивым лицом.

— А Кахазар? Тот воин, что с ним стало? — неожиданно спросила молчавшая до сей поры Юри. Лео перевёл её слова — девушка не знала Единого — и она получила ответ.

Девочка скривилась в странной гримасе.

— Сказания говорят, что Герой одарил его мудростью и силой, возложил в его уста великую Миссию, с которой тот вернётся к своему Народу — защищать древо от тёмных тварей… — Айеми поглядела на девушку посуровевшим взором. — И ждать. Наш Народ верит — однажды Герой вернётся, когда Зло вновь освободится от своих оков. И мы терпеливо ждём…

Повисло молчание. Айеми сама не уверена в правдивости этой легенды — критическое мышление, однако, даром, что ребёнок — но если принять хотя бы половину из этой легенды за истину… Разум в данный момент пасовал перед построением сложных логических взаимосвязей. Ясно одно — засевшая в скрижали Руна обрела ещё больший ворох тайн и вопросов. Слишком много в последнее время в моей жизни трёх пар пламенных глаз. Видение в пещере, только сейчас всплывающее в памяти, странный сон и сказание Народа Лугов — всё это было связано в один клубок, который требуется разгадать, и разгадать как можно скорее. Пришло яркое осознание — моя жизнь с этого момента перестала быть прежней, разделилась на «до» и «после», ибо за всем этим хитросплетением загадок стоит мрачная тайна, нависшая над головой незримой гильотиной. Пока ещё не опустившейся, но надолго ли? И все нынешние проблемы — пленение морвенами, мой статус изгоя — по сравнению с ней всего лишь никчёмные пустяки.

Тем временем разговор продолжал течь без моего участия. Легенда, рассказанная Айеми, быстро забылась — какое дело им троим до старых слов? Один я сидел, как пришибленный и вяло поддерживал участие в беседе — мыслями я находился далеко. Но в какой-то момент русло разговора вернулось к теме, с которого он начался, и пришлось невольно вслушаться:

— Сегодня у меня опять было учение Травам! — пожаловалась девочка, капризно скуксившись.

— Айеми, девочка моя, чем тебе так не нравится изучать полезные растения? — спросил Лео, как дедушка у любимой внучки. — Или же дело… в нём? Он тебя обижает?

— Нет, хеймехо, Говорящий и пальцем не посмеет тронуть меня! — гордо заявила Айеми, после чего тут же растеряла весь запал. — Но он… жуткий! Зыркает голодным варгом, ходит, как принюхивающийся тигрекс… Хоть раз бы его лицо не было похоже на грозовую тучу! А этим вечером…

Девочка заозиралась, словно ожидая увидеть за своей спиной самого Говорящего, недовольно глядящего на риксову дочь из-под седых бровей, а затем тихо, будто доверяя страшный секрет, прошептала:

— Этот вечер духманн ходил мрачнее обычного… Из уст его шептал злой ветер, поющий о… Чёрных Травах!

Не дождавшись реакции — никто, кроме неё, не понимал, о чём речь — Айеми нахмурилась и обвела нас суровым взором. Суровым настолько, насколько мог бы быть взор семилетней девочки.

— Вы что, не знаете ничего о Чёрных Травах?

— Прости, дочка, но мы и вправду не знаем о чём ты… — ответил за всех Лео, виновато пожав плечами.

Дочь рикса тяжело вздохнула — выглядело это всё также забавно — и нравоучительно занудила, явно пересказывая чьи-то слова:

— Радужные Луга — великий труд учеников Творящей! Трава, в обилии растущая на них — страж и защитник живых существ. Цвет её есть и настроение её. Ведающий Травы по оттенку луговых колосьев с легкостью определит самое важное. Знали ли вы, что фиолетовый цвет предупреждает о скором ваале, а медово-жёлтый — о богатстве глубинной земли?

Мотание головами увидела она в ответ, отчего носик Айеми горделиво задрался вверх.

— Значит, где-то эта самая трава… м-м, почернела? — спросила Юри. Сделала она это после того, как старик перевёл ей речь Айеми.

Забавно, что последнюю такие заминки не особо смущали. А когда девушка смогла выговорить чуть ли не половину фразы на Едином, Айеми и вовсе радостно заблестела глазами.

— Да. — кивнула девочка, — Я слышала немногое, но духманн шептал об Острых Камнях. Злое пророчество сорвалось с его губ — почернели Травы у границ Лугов с Разломом. А это значит только одно…

Айеми склонилась вперёд и выпалила:

— Зло пробудилось!

Не хватало раската грома над головами, для закрепления эффекта детской страшилки. Я отвернулся в сторону, всего на мгновение, делая вид, что увидел на земле что-то интересное. Ох, девочка, знала бы, как близко ты ткнула своим детским пальчиком, направив его в небо. Никто, опять же, не впечатлился. Скептицизм трудно вытравить из тех, кто верит не в страшные сказки, а в квантовую физику. Айеми разочарованно вздохнула и села обратно.

— Айеми, ты сама-то веришь в эти сказания? — насмешливо спросил я, получив полный негодования взгляд от Лео.

Девочка серьёзно взглянула на меня.

— Не стоит недооценивать мудрость предков, Криф. Их слова могут быть туманны, но в этом тумане есть и ростки истины…

Н-да. Дожили — меня отчитывает ребёнок. Что-то подобное отразилось на лице, отчего Айеми распахнула глаза и моментально склонила голову.

— Прошу прощения! Младший не смеет дерзить старшему…

— Брось. Не должна принцесса преклоняться перед рабом.

— Нет, Криф. — впился в меня суровый взгляд изумрудных глаз — Каждый, от трэля до рикса, принадлежит моему народу. За каждого я в ответе и перед каждым я в ответе…

День трещащих по швам шаблонов. Сначала Кхор, серокожий здоровяк со взглядом умудрённого философа, а теперь Айеми — маленькая дочь рикса, говорящая чересчур взрослыми для её возраста словами. Впечатлился и Лео, глядящий на девочку удивленными глазами.

Дальнейшая беседа протекала неспешно. Все хотели спать — то и дело кто-то безуспешно пытался подавить лезущий изо рта зевок (а кто-то даже и не пытался). Вскоре улизнула Айеми. «Отец с матерью не обрадуются, увидь они меня в компании трэлей» — бросила она напоследок и бесшумно вылезла наружу. Увидеть этого никто не мог — все, кроме нас и сидящего у костра Хазара, давно и крепко спали. Что-то буркнул и я, последовав примеру спящих рабов. Морфей мигом забрал меня в пучину дрём.

И этой ночью мне никаких снов не снилось.

Утро началось с завтрака. Трэлей соизволили покормить кашей, в которой даже были скромные кусочки мяса. Есть пришлось руками. Обжигаясь, шипя от боли и в то же время пытаясь совладать с голодным жадным зверем внутри, я ел без излишней спешки. Маленькими порциями, вливая в себя полужидкую субстанцию, чтобы не заиметь позже неприятных последствий в виде болей в животе. На вкус завтрак был очень даже ничего. Или же просто истинна поговорка про лучшую приправу в виде голода? Не знаю, но в любом случае под конец трапезы в душе залегло сытое удовлетворение. Даже обратно в сон потянуло, но кто ж мне его даст.

Первая половина дня прошла за грязной и вонючей работой.

Сопоставь картины, виденные мной изнутри стойбища морвенов, и на ум сразу придёт вопрос — а куда деваются все те отходы, исторгающее из себя немаленькое племя аборигенов в пару сотен голов? Прикидка численности весьма и весьма примерная, и разброс похлеще, чем при стрельбе из «Дефендера» по мишени за сотню шагов. И всё же, взять хотя бы несколько десятков дикарей: куда-то вся эта орава должна девать мусор и, уж извините, испражняться?

Ответ мне не сильно понравился.

Расчищать выгребные ямы — то ещё удовольствие. Я не неженка, нет, однако у всего есть грань. По жаре, отбиваясь от мельтешащего полчища мух, которые явно приняли разумных за аппетитный обед, я лишь чудом не свалился в это вонючее царство и не выронил выданный мне инструмент — шест с полотняным треугольным сачком. Здесь нашёл свой покой, кажется, весь мусор стойбища. Черепа животных, шкуры, гнилые фрукты… список можно продолжать долго. Мы, кончено, справились, но какой ценой…

Одному рабу пришлось по неосторожности принять сомнительную ванну, отчего вылезшего из ямы неудачника под смех и ругань надзирателей отправили к протекавшей неподалёку реке. Приставили и наблюдателя — чтобы водные гады не сожрали трэля. Хотя я сильно сомневаюсь, что кто-то покусился бы на такую добычу, и над остроухим просто решили подшутить старшие товарищи. К этой версии я склонялся и ввиду того, что нужный толчок свалившемуся рабу придал кто-то из этой двоицы.

Остаток работы я пристально косил глазом на застывших неподалёку меднокожих.

Когда наполненные деревянные ящики водрузили на флегматичных тауро, в голове возникли вопросы.

Зачем всё это куда-то везти? Неужели отходы морвены используют в качестве удобрений?

Как оказалось, нет. Долго идти не пришлось, и когда равнина перед нами ощерилась песчаниковыми разломами, караван остановился. Заимев смелость, я подошёл к краю и посмотрел вниз. Вниз шла отвесная стена. Метра четыре-пять до дна, если глаза не обманывают…

— Эй, трэль! Ты не забылся? — один из надсмотрщиков постучал наконечником дротика по ящику. — Скидывай дерьмо вниз, и поживее!

Вскоре дурно пахнущее содержимое всех коробок оказалось внизу. После этого все остановились у обрыва и уставились вниз, как дети в ожидании подарка на большом празднике. Такое же предвкушение и блеск в глазах. Я решил не стоять белой вороной и тоже взглянул под ноги, в темноту разлома, морщась от отвратного запаха.

— Вот! Вот он, тварь! Ползёт… — с придыханием раздался пылкий шепот по правую руку.

Разлом походил на широкую трещину в земле, и сейчас трэли находились на краю её самой широкой части. Внизу раскинулся небольшой скалистый пустырь, ограниченный с двух сторон высокими песчаниковыми стенами. Они напомнили про то место с огненными и ледяными сталагмитами, но здесь жил этих руд не наблюдалось. И сейчас, из чёрной щели в противоположной стене, выползало… нечто.

Бесшумный тенью неведомая тварь скользнула под падающие лучи древа. Слизистая нога неуверенно ступила на каменистый пол. Вслед, будто перетянувшись из точки в точку, опустилось и тело — аморфная субстанция, держащая форму вздувшегося теста. Разве что немного прозрачного и очень мерзкого на вид. Никаких звуков существо не издавало, и единственное, что я услышал от него — тихий чавк при соприкосновении ложноножки с землёй.

Тварь перетянулась к куче сброшенных отходов. Обманчиво медленно, словно сытая змея. Вот только этот комок слизи сытым не был — он жадно набросился на груду мусора, как если бы на месте неё стоял сочный, истекающий кремом и шоколадом торт. Тихое шипение и бульканье — вот и всё, что сопровождало тошнотворную трапезу такого же тошнотворного существа.

Омерзительно.

А стоящие на краю обрыва люди — и трэли, и надзиратели — глядели на разворачивающееся действо с живым интересом.

— Гляди… гляди! Во сцепились, гады!

Колонисты дали точное название этой гадости — амёба-чистильщик. Эти существа жрут всё — от овощных очистков до пластали — и они, в общем-то, достаточно спокойные и апатичные. Здесь же я видел прямое опровержение их ленивого характера. Выползшая первой амеба была самой крупной среди того легиона, что вылез вслед за ней. Тут находилось около полсотни слизней, и они с невероятной опаской — насколько это применимо к мерзким булькающим комкам — приближались к куче мусора. Мелочь не хотела знакомится со своим старшим братом, предпочитая устраивать схватки между собой, и вскоре выяснилось почему.

Маленькая неосторожная амеба своей ложноножкой случайно натолкнулась на крупного сородича. Она мгновенно отдёрнулась, признав ошибку, но было поздно. Гигантское слизистое пятно в ту же секунду оторвалось от своего обеда и накрыло собрата полупрозрачным серым покрывалом. Ужасное бульканье — всё, что услышало человеческое ухо, в то время как глаза наблюдали самое настоящее проявление каннибализма. Рядом синхронно вырвались взволнованные вздохи, а я отвернулся в сторону, бродя взглядом по пустырю. И натолкнулся на деревянные шесты в той его части, куда падала неровная тень. У их основания белели угловатые, словно оплавленные кучи… костей.

Чёрт! Это то, о чём я думаю?

Амёбы внизу продолжали пир, на котором иногда лакомством становились и они сами. Я же размышлял о разнообразии тварей, населяющих Единство, пытаясь отбросить мысли о предназначении шестов на дне обрыва.

— Смерть от пожирания чистильщиками — есть самая страшная казнь… — прогудел над плечом чей-то голос.

Обернувшись, наткнулся на взор широких серых глаз. Морвен. Трэль. Такой же, как и я. Он проследил за направлением моего взгляда, обеспокоено жуя губами.

— Эти твари жрут, медленно слизывая плоть. Жертвы чаще всего умирают, когда кость оголяется на ногах, но особо стойкие выдерживают до самого пояса. Им же на беду…

— А ты много знаешь об этом, да? — спросил я, вглядываясь в лицо меднокожего раба. Кажется, его я видел его вчера, во время атаки чёрного варана.

Морвен чуть стушевался, но продолжил:

— Повезло избежать участи тех, чьи скелеты белеют внизу. Расплатиться пришлось свободой…

— Ну, зато жив остался… — задумчиво пробормотал я в ответ, продолжив наблюдать за тварями на дне.

Остроухий промямлил что-то утвердительное и тоже приобщился к молчаливому созерцанию. Скинутые вниз отходы уже изрядно убавили в размерах и наевшиеся слизни лениво расползались обратно по норам и щелям в алом песчанике. Все, кроме того самого крупного монстра. Он ещё долго трапезничал мусором, иногда настигая мелких собратьев, проскальзывавших рядом. Когда он тоже пополз в расщелину, откуда и вылез, мы засобирались обратно.

Развлечение, одно из немногих в этих диких лугах, закончилось. Время приниматься обратно за работу.

Свободные руки в стойбище требовались всегда и каждому. Часто меня окрикивал какой-то морвен, приказывая помочь ему с чем-либо. После успешно выполненного задания я не удостаивался даже устной благодарности. Только напутствие в спину вперемешку с грубыми просьбами свалить куда подальше.

Как я понял, рабы у меднокожих не принадлежали какому-то одному человеку. Скорее они являлись ресурсом, который мог использовать любой свободный остроухий — ближайшее, пусть и немного сырое объяснение, которое я сформулировал после дня шатания по лагерю.

Повезло даже столкнуться с Лео в шатре, выполняющим роль некоего медпункта. Перекинулся с ним парой фраз, прежде чем пустяковое дельце по выносу котлов с пахучими отварами было сделано и меня погнали взашей из лечебного покоя.

Может быть, мой маршрут по жилищу морвенов выглядел странновато. Я несколько раз выходил к главной площади, в каждый из которых я уходил по четырём разным путям, обошёл поселение по самому внешнему кольцу дорог и иногда, совершенно случайно, натыкался на рабскую яму. Там постоянно дежурил злобный морвен с густыми бровями, чем он мне напомнил филина, и после встречи с ним меня всегда отправляли на не самые приятные работы. Из-за этого путь в несколько десятков минут растянулся на добрые часы, ведь рабу непозволительно шататься по территории лагеря без дела. И чем ближе к центру он ходит, тем меньше времени своеобразного отдыха у него остаётся.

За время «прогулки» мне попадались разные морвены. Воины, ремесленники, и даже пышущий жаром от разогретой печи кузнец, смеривший меня уничижающим взглядом, попался мне однажды на глаза. Не видел я только риксов, Говорящего и их охрану. Наверняка засели в главном шатре, но узнать точно я не мог — к нему никого не подпускали.

И всё бесполезное, с точки зрения затрат сил, действо не было таким уж бесполезным. Да, я жутко утомился, ибо приткнись я куда-то к одному месту — и передышка после работ станет куда дольше. Но я ходил не просто, чтобы стоптать ноющие мозоли на ступнях.

Каждый шаг имел цель. Каждый брошенный вскользь взгляд добавлял кусочек паззла. Каждое услышанное слово складывало мозаику. Я никогда не жаловался на топографический кретинизм (иначе бы сдох уже где-нибудь в охраняемых лесах Сайберии) и плохую память, отчего в голове уже имелся примерный план местности.

Три кольца дорог, соединенных четырьмя другими. Как перекрестие прицела. Или же расположение сторон света, но где им здесь быть, в мире-полой-сфере? В промежутках — шатры с живущими там морвенами. Рабская яма находилась на северо-северо-востоке, если взять рыжеющие на горизонте горы за тот же север.

А далёкая скала Стрелы торчит где-то на юго-западе.

Чёрт.

В эту ночь я спал мало. Скоро пообщался с Лео, и улёгся в дальний угол, у сухой песчаниковой стены. Айеми сегодня не пришла, ну да и ладно. Находиться рядом с ней мне не хотелось вообще. Слишком непонятный ребёнок, дочь рикса, за разговор с которой уже есть риск лишиться головы, узнай об этом её папаша. Он мне вряд ли простил убийство сына, так что же меня будет ждать, если я подберусь слишком близко к его дочери? Вспоминаются шесты на дне ямы с амёбами…

Впрочем, слова Айеми, сказанные прошлой ночью, упали в благодатную почву. Чёрные Травы… Растительность Пастельных Лугов действительно поражает своей богатой цветовой палитрой, не зря им дали такое название. Значит, девочка знала, о чем говорит. Услышанные же сегодня речи остроухих развили только-только зародившуюся теорию.

Племя Алых Птиц и Радужных Холмов в одном стойбище. Причём пополнение состояло исключительно из воинов. Уж не подготовка ли это к войне? Но с кем? Слишком мало информации, однако держу пари — почерневшие где-то у Разлома травы и неожиданные гости прочно связаны.

Неужели целый Народ действительно верит в старые сказки?

Под скрип острого камушка и неровные отсветы пламени костра на стене стали появляться линии, складывающиеся в незамысловатые кривые фигуры. Три круга, две линии. Кружки поменьше. Постепенно вырисовывалась карта, на которой знающий наблюдатель опознает очень приблизительный план стойбища с высоты птичьего полёта. Не забыл я доработать его и отличительными значками. Крестик — шатёр рикса. Спираль (не очень красивая) — кухня. Волнистая линия подчеркнула несколько шатров, где находился медпункт. Решётка обозначила яму с рабами. А на самом краю плана, где-то в правом верхнем углу, приютился гордо выпрямленный восклицательный знак.

Там, где должна находится Стрела.

Закончив сомнительный труд, я завалился спать. Всё-таки, весь день на ногах. И завтра вряд ли будет легче.

Глава 16

Новый день. Новые проблемы.

— Ах ты огрызок вараньего обеда! Руки вырву! Ты не видишь, что кость режешь, падаль?!

Шлепок подзатыльника и звон выпавшего из руки ножа. За спиной яростно стали выяснять семейные связи родителей какого-то трэля с волосатыми тауро, живущими где-то в предгорьях на далёком Снежном Пределе. Как оказалось, они явно подтверждаются криворукостью конкретного раба, не умеющего не только нормально орудовать простейшим ножом, но и в принципе правильно его держать. Трудно, однако, держать хоть что-то неуклюжими копытами.

Я пропускал экспрессивные реплики мимо ушей, отрешившись от всего. Куда больше меня занимали собственные мысли, хотя пару высказываний я постарался запомнить.

Быть может, пригодится.

Сегодня я побывал в шкуре настоящего повара. Ну, или хотя бы приблизился к этому. Легчайшая работа по нарезке мяса, овощей, трав и слежки за огнём. Главным ужасом стал лишь местный шеф — морвен по имени Бачо с внушительным животом и не менее внушительными мускулами. Голос его тоже внушал. Чаще всего дрожь и страх.

Ему только в радость было кого-то обложить заковыристым ругательным монологом и причиной могло стать что угодно — от неправильной нарезки ингредиентов до недостаточно чистых рук. Я как-то неприятно для Бачо выделялся на фоне «криворуких, слепых и глухих уродцев», почти не вызвав у него даже капли праведного недовольства. Удостаивался только редких ругательств сквозь зубы и презрительных хмыков. Подозреваю, что потому в какой-то момент мне и выдали два ведра и отправили «куда-то туда».

— На, одноглазый, вали к роднику и набери воды. И не дай ветер задержишься где-то — утоплю тебя в этом же ведре!

Где этот родник мне, конечно же, не сказали, а спросить я не то, что постеснялся… Поосторожничал, скажем так. Бачо не скупился на подзатыльники и оплеухи, а рука у него явно тяжёлая…

Помогли пояснения попадающихся на пути морвенов. Они и сами были не прочь припахать трэля к какой-нибудь работе (треклятый, натёрший уже не одну мозоль ошейник на шее для них всё равно, что кровь для акулы), но видя вёдра в моих руках и слушая пояснения о том, что я уже как бы «при деле», их энтузиазм гас и они просто игнорировали последующие вопросы. Впрочем, на пятом остроухом мне повезло добиться ответа.

— В той стороне, — рука морвена пьяной змеёй вскинулась в воздух и резко упала вниз, — А теперь иди отсюда и не мешай мне, грязь!

Оставив меднокожего воевать с упряжью и строптивым кархом, на котором эта самая упряжь и была, я отправился прочь. Туда, куда указал пест всадника.

Пёстрые шатры, высящиеся вокруг, уступили место разнотравью. Возник вопрос — а неужели всё так просто? Я же же могу прямо сейчас взять и сбежать: никого из остроухих я не видел. Причин, почему мне не удастся просто так совершить побег, нет.

«На третий день заточения Орлиный Глаз заметил, что в тюрьме нет стены…»

Свобода. Я замер посреди утоптанной грунтовой дороги, посреди шелестящих колосьев изумрудного оттенка. Ветер шептал о далёких землях. О неизвестных историях. Игриво щекотал пальцы и трепал волосы. «Брось вёдра» — говорил он — «Брось их, и беги навстречу свободе, маленький человек!»

Наваждение схлынуло моментом. Ладони сжали деревянные ручки, до болезненных заноз.

Своей интуиции я верил больше, чем мимолётному вдохновению. Какая бы часть меня не притворялась песнью ветра, ей не удалось уговорить меня. Предчувствие настороженно шептало на ухо — так просто я отсюда не уйду. Морвены пусть и выглядели неискушёнными дикарями, на деле таковыми являлись лишь отчасти. Вряд ли стойбище не охраняется. А потому я продолжил путь. Спокойно и без лишней суеты.

Я сбегу отсюда. Избавлюсь от ошейника и верну себе свободу. Обязательно.

Но на своих условиях.

Скалы родника вынырнули из луговой травы неожиданно, взрезав зелёное море красным клинком. Утоптанный круг травы указывал на популярность места, и не всегда гостями на водопое становились люди. Следы на проплешинах голого грунта врать не станут.

Ключ бил прямо из расселины. Скромный ручеёк звонко журчал по каменным ступенькам, вытесанными им за долгие годы, и стекал в небольшое озерцо. Я окунул руки в прозрачную воду и, зачерпнув немного в ладони, ополоснул лицо. Промыл волосы, кое-как расчесав руками набивающиеся колтуны. Заодно и напился — уже начало ощутимо припекать, проснулась жажда. Особой потребности в гигиенических процедурах не имелось, умыться мне дали и перед работой на кухне: Бачо очень не любил, когда еду готовят грязными руками. Тогда я с радостью отмыл ладони до скрипа кожи и воспользовался выданным бруском чего-то похожего на мыло.

Полдень. Самое жаркое время в окрестных лугах. Скалы на горизонте окрасились в цвет розовой соли — верный признак того, что наступила середина суток.

Стрекотали кузнечики. Пели птицы. Мягкий, безмятежный фон вечно живущей природы. Поставленное под струю воды ведро медленно наполнялось и я, от безделья, просто замер посреди полянки. Глубоко вдохнул медвяный воздух носом и неспешно выпустил его через рот. Со стороны это выглядело глупо и странно. Но мне было плевать. Я отдыхал, изображая тополь, отчего-то выросший посреди равнины. Медленно-медленно дышал, прикрыв глаза.

Журчала вода.

Пели птицы.

Стучало в груди напрягшееся сердце.

А всё потому, что в пелену дыхания лугов вклинился новый, явно искусственный звук.

За спиной послышалось шуршание осторожных шагов. Очень осторожных, но я без труда различил их шелест на фоне привычного шума. Их обладатель быстро осознал собственную глупость и ускорился — рванул ко мне, стремясь броситься на спину. Я успел ускользнуть, пройти под перевитыми жгутами мышц руками. Наполненный руганью и негодованием возглас резко пырнул воздух — брошенное вслепую ведро попало прямо в лицо нападающему.

Морвены. Двое. Ну конечно, кто ещё? Проблема в том, что это были не трэли. Свободные. И, похоже, охотники.

Дротики за спиной, лёгкие кожаные доспехи и надменное превосходство в глазах. Пускай у одного из них после удара тупым деревянным предметом эта наглость чуть растерялась, но эти парни прекрасно знали, кто тут хищник, а кто — жертва.

Я оторопел. Чёрт. Два вооруженных копьями урода — против одного меня, с кулаками и невинного, аки безгрешный агнец. Бежать? Было бы куда — за спиной высится хмурой громадой скопление валунов, а пути отступления отрезали остроухие. Тогда выбора нет. Придётся драться. Надеюсь, в их черноволосых головах всё-таки есть понимание того, что колоть ценное имущество острой сталью — такая себе затея.

— Шустрый, падаль! Сейчас научим тебя уважению… — угрожающе прогудел морвен с хвостом смольных волос.

Его товарищ хмуро кивнул. Рукой он держался за нос, из которого текла алая струйка.

Итак, что мы имеем? Я один против двоих. У первого — того, кто получил по носу ведром — волосы заплетены в косы, а второй отдал предпочтение хвосту на затылке, потому назову их, соответственно, Косичка и Хвостик. Пришла непрошеная мысль о том, что я ни разу не видел меднокожих с короткими причёсками. Чёрт подери, какая хрень лезет в голову в столь напряжённый момент!

Что ж. Если драка неизбежна — бить нужно первым. Пытаться решить всё миром даже не попытался: по лицам гадов видно, что они пришли сюда за развлечением.

Короткий удар от плеча пришёлся в поставленный на рефлексах блок, хотя в блеснувших глазах морвена я успел заметить удивление: от трэля он ожидал раболепного дрожания, а не бесстрашной атаки. «Хвостатый» попытался нанести ответный удар, перехватить инициативу, но тут же зашипел от боли. Я его хорошо понимаю — колено очень проблемная зона, травмировать которую крайне нежелательно.

Его товарищ недолго хлопал ресницами. Заметив краем глаза смазанное движение, я вжал голову в плечи, вместе с тем вскидывая руку. Плечо полыхнуло болью.

От последующих ударов закрыться получилось с трудом. Меднокожий налетел на меня бешеной рысью, не давая и сиюминутного окна для того, чтобы ударить в ответ. Я пятился и прятал голову, а морвен наступал без капли сомнений и сожалений. Он жал меня к камням, а потому действовать требовалось здесь и сейчас.

Отступление резко закончилось. Косичка от неожиданности врезался в меня, едва успев в последний момент уйти от классической двоечки, выкинутой в лицо. За столь отважный ход мне пришлось расплатиться разбитой губой и пропущенным ударом в скулу, но и чек за перелом инициативы меня не сильно опечалил. Тогда меня вряд ли могло хоть что-то опечалить, ведь в голове стучала барабанами войны алая ярость.

Косичка не повторил ошибки товарища, уйдя от, как мне казалось, непредсказуемого удара в колено. Либо же ему просто повезло. Морвен спокойно увернулся, разорвав дистанцию — ему-то было куда отступать без риска налететь на скалу. Однако тут крылась и другая причина.

Только предчувствие заставило сделать меня шаг в сторону и чуть повернуть голову влево. Туда, откуда прилетела целая связка ударов.

Бесхитростный выпад кулаком в лицо достиг цели, потому что нападающий прекрасно понимал слабость того, у кого отсутствует глаз — сокращённый обзор. Щека взорвалась болью, несмотря на то, что загорелые костяшки проехались по ней вскользь. Я снова закрылся, пряча голову за предплечьями. И проморгал удар ногой.

Небо и земля поменялись местами. Пропали звуки. Спустя секунду я осознал себя лежащим на траве, а сверху высились две тени. Две злых и охочих до крови тени.

Взорвался болью живот. Грудь. Острая пятка ударила в подставленную руку, не достигнув уха. Хрустнуло что-то в грудной клетке. С моей стороны не могло и речи быть о попытке встать и что-то пытаться сделать. Одно из главных законов бесчисленных драк, написанный кровью: если тебя сбили с ног, то подняться уже не дадут.

Я рычал, плевался кровью вперемешку со слюной, сжавшись в калачик. И в те секунды, казавшиеся мне долгими-долгими минутами, сияла маяком обиды одна единственная мысль.

«А за что мне это?»

Удар. Вспышка боли. Удар. Гневный окрик.

Удар…

Удар?

И возглас удивления, а затем — боли.

— Эй, какого… — говорящий не успел закончить реплику, как она сменилась задушенным хрипом.

Знакомый звук. Такой, когда тебе в трахею бьют с кулака.

Сначала морвены пытались запугать и ругались на таинственного агрессора. Затем — сосредоточенно сопели и рычали под аккомпанемент звуков ударов и шлепков. Постепенно стали прорезаться болезненные стоны и крики. Нападавший же зловеще молчал.

Я рискнул убрать руки от лица и взглянуть на происходившую прямо перед носом битву.

Меж двух фигур молнией метался пепельноволосый ураган. Удары морвенов, казалось, проходили мимо него, огибая стремительный силуэт. Руки его ходили волнами по воздуху, столь странно и непонятно, напоминая лезвия мечей…

Взор плыл, отчего детали смазывались в нечёткое полотно. Но главное увидеть я всё же смог — прозелень ошейника, оцепившего шею моего спасителя.

Избившие меня меднокожие здорово просчитались, нарисовав себе хищные оскалы. Они были шакалами, нацепившими бутафорские клыки, не более. И сейчас они встретились с настоящим волком. Не прошло и минуты, и двоица дрогнула под неумолимым натиском.

А после — побежала.

На поляне остался только один, замотанный в хламиду выжженных жарой тряпок морвен. Рядом с ним, с этим несгибаемым сухим силуэтом, мне почудились окровавленные груды тел и реющие на воткнутых в землю шестах флаги. В руках же у него блестела алым полоска широкого клинка.

Похоже, мне неплохо дали по макушке, раз мерещится такое. Потому что стоило моргнуть — и картина поля после битвы моментально исчезла. Снова вокруг простирались изумрудные луга. Сияло бирюзой безоблачное небо. Пели птицы и стрекотали сверчки. И только воин всё также стоял и смотрел куда-то вдаль. Победивший, но оставшийся один.

Хазар. Никем другим стоявший передо мной морвен быть не мог. Последние сомнения развеялись, стоило ему обернуться ко мне.

— Встань. В тебе ещё есть силы бороться.

Только этого, казалось, я и ждал. Глуша прорывающиеся сквозь зубы ругательства и стоны, попытался придать телу вертикальное положение. Получилось со второй попытки. Самочувствие было, мягко говоря, хреновое. Мир вертелся каруселью, к горлу подкатывал ком и самое главное — боль. Боль пылала везде, и каждое движение отзывалось новой вспышкой. Так хреново мне не было никогда.

— З… кха, за что они так со мной?

— Ты — трэль, — исчерпывающе ответил Хазар, — Молодая кровь горяча, и требует выхода. И они нашли себе жертву…

— Прелестно. Меня избили до полусмерти просто потому, что захотели?

Он не ответил. Повернул голову в сторону, очертил взглядом неровный круг, опустив его куда-то под ноги и что-то высматривая на земле. Сощурив глаза, Хазар вновь перевёл взор на меня. Долгие секунды мы играли в гляделки, а потом…

— Ты слаб.

— Что? — я опешил от услышанного.

— Проиграть двум неоперённым орлятам, будучи умудрённым жизнью вороном… Позор.

Слова застряли в горле. О чём он, чёрт подери, говорит?! Сначала спас, а теперь — унижает. Где здесь логика?

— К чему ты мне это говоришь? Покрасоваться хочешь? Так не перед кем!

Хазар хмуро рассматривал меня, заложив руки за спину и не спеша с ответом. Под тяжёлым взглядом серых глаз я стушевался, растерял набранную смелость и пыл. Морвен о чём-то думал, торговался сам с собой и что-то прикидывал в уме, работа мысли чётко прослеживалась на невыразительном лице. Решив для себя некую дилемму, он кивнул и начал свой монолог:

— Я помню зло и добро, что причинил мне каждый, кто встретился мне на пути. Ты — изгой, трэль, пленённый моим народом… И ты спас мне жизнь, хотя ветер свёл нас совсем недавно.

— Я не…

— Не перебивай. — жёстко осадил меня Хазар. — Я плачу злом за зло и добром — за добро. И мне есть чем отплатить тебе, изгой…

Морвен замолчал, жуя губами и глядя куда-то в сторону. Чем же может отблагодарить меня такой же трэль, как и я? Заточкой из дерева? Двойной порцией похлёбки? Оказалось, что кое-чем гораздо ценнее.

Знанием.

Но узнал я об этом чуть позднее.

— Ударь меня.

— Чего? — вновь опешил я.

— Ударь меня. Дотронься, повали на землю. Победи меня.

Я устал колоться об углы логики этого индивидуума. Спасти, унизить, поблагодарить за недавнее спасение и пообещать награду, после чего попросить ударить. Мой мозг выдавал ошибку в попытках прочитать мотивацию и желания Хазара. Что за странный тип… Бросаться с кулаками я не спешил. В моём состоянии биться с тем, кто в одиночку заставил бежать двух здоровых лбов… Я не самоубийца. Но просьба Хазара была отнюдь не просьбой.

— Ну же. Нападай! Или это сделаю я…

И я подчинился. От выпада Хазар играючи ушел, пропустив кулак в сантиметрах от себя. Он не вскидывал руки, не сжался в защитной стойке — всего лишь сделал шаг. Он всё также выглядел открытым… Но только выглядел — я не поддался желанию ударить вновь. Разорвал дистанцию, наблюдая за реакцией.

Ноль эмоций. Камни за спиной казались выразительнее, чем лицо морвена передо мной. Открытые ладони — не знак мира, а знак насмешки. Безоружный и молчаливый, как скала, боец — и пыхтящий дилетант напротив. От всех следующих ударов руками и ногами Хазар увернулся с такой же небрежностью, что и в первый раз, и ни разу мне не удалось коснуться его хотя бы пальцем. И я стал злиться. С каждым промахом всё сильнее и сильнее распалялся от неудач, а каменное лицо Хазара бесстрастно смеялось над неудачником. Смеялось надо мной!

Удар! Доворот корпуса! И удар!

Зря. Я ослабил бдительность, на секунду, и этого хватило меднокожему воину. Рванувшая к уху морвена рука скользнула по выставленному предплечью, а вторая не сумела — а точнее, даже не смогла — защитится от ответного удара. Грудь взорвалась болью, из лёгких выбило воздух. А пока я приходил в себя, Хазар не изображал из себя джентельмена — ураганом рванул ко мне, вбивая колено в печень. Разминулся с вскинутой в челюсть рукой, отскочив обратно и застыв вековой сосной. Всё такой же открытый. Всё такой же опасный.

— Медленно.

Рванувшийся из глотки рык лёг на сдвоенный удар. И к моему вящему удивлению, Хазар в этот раз не стал уворачиваться. Кулаки скользнули по загорелым предплечьям, уйдя в молоко. Лоб же познакомился с мозолистой ладонью. Из глаз брызнули искры, после чего я обнаружил себя сидящим на земле, ошарашено трясущим головой.

— И к тому же легко теряешь голову.

— Ну да, легко тебе! Кого тут били — тебя или меня, а, смельчак? — злобно выкрикнул я, потирая лоб.

— Жалкое оправдание, недостойное воина. Думаешь, твои враги будут нападать только в благоприятный штиль? — он насмешливо фыркнул. — Нет! Они всегда бьют под гром бури!

Удар пяткой согнал меня с места. Кувыркнувшись назад, я тут же встал на ноги. Подавил в зародыше желание схватиться за закружившуюся от такого финта голову. Руки к голове и заученная стойка, а Хазар, казалось, даже не сдвинулся с места. Руки висят вдоль тела, поза расслабленная и в то же время напряжённая. Как же его достать? Как?!

Второй раунд закончился ещё быстрее — меднокожий перестал сдерживаться и показал на мне, похоже, весь свой арсенал ударов. Очень непривычная техника боя: руки Хазар держал прямо, не сжимая ладони в кулаки. Крутился, отбивал удары предплечьями, отводя их в сторону, и здесь очень хорошо подходило слово «парирование», словно драка шла не врукопашную, а на мечах. Скупые, отточенные движения. Сломать же картину боя не получалось — с эти справлялся и сам Хазар. Ноги его жили своей жизнью, скользя по утоптанной траве. Иногда они взлетали — и всегда находили цель в самый неожиданный момент. Чаще всего удары приходились по голеням, чуть реже страдали живот и бёдра.

Приняв лбом ещё несколько ударов — скорее унизительных, чем сколько-то болезненных — выставил вперёд ладони. Всеобщий жест примирения и способ загасить пламя конфликта.

— Всё… Всё, хватит! Я понял, что ты бьёшся лучше меня, доволен?

— Нет… — Хазар медленно мотнул головой — Не доволен. В тебе есть сила, Криф, и ты не можешь её использовать. И проблема лежит у тебя в голове.

Класс. Меня только что назвал слабоумным меднокожий дикарь. Затушив вспышку злости, спросил ровным голосом:

— И что теперь? Кстати, что за техника боя? Каратэ? Айкидо? Джиу-джитсу?.. — под конец я пустился в откровенные издёвки.

— Стиль Меча. — невозмутимо ответил Хазар.

— М-м, а я вот больше по копьям… — Из меня всё также сочился яд.

— Стиль Меча — не про оружие, которым ты владеешь. — раздался усталый вздох. — Он — про твоё собственное тело. Разум. Инстинкты.

Хазар сложил руки на груди и окатил меня недовольным взглядом.

— Перед собой я вижу зверя. Злого, хищного, но бездумного. Ты бьёшь — но не знаешь зачем. Ты отступаешь — но не знаешь куда…

Он отвернулся в сторону. Лучи игг-древа подсветили профиль его лица — гордый нос и непокорный, жёсткий взгляд. Я вздохнул. Чуть подумав, спросил:

— И… к чему ты объясняешь мне это?

— Я — не учитель. — морвен неслышно вздохнул. — Меня учили этому Стилю мастера воинского искусства. Мне до них — далеко…

Хазар вновь обернулся на меня, окинув взглядом — на этот раз оценивающим.

— Пускай это будет моей благодарностью за спасение. Встань в стойку! Настало время вытравить из тебя безумного зверя…

Следующий час я провёл под рубленые фразы неожиданно приобретённого учителя, запоминая названия стоек. Стиль Меча не просто так показался мне необычным — ничего общего с известными мне боевыми искусствами он не имел. Поза расслабленная, руки вдоль туловища, чуть согнутые в локтях. И никаких кулаков. На вопрос об открытости головы Хазар брезгливо бросил:

— Зачем закрываться от удара, закрывать себе глаза, если можно заранее заметить угрозу — и уйти?

Больше я с вопросами не лез. Морвен с трудом доносил до меня мысли, вбитые ему кем-то ранее. Сказывался и языковой барьер (значения некоторых слов на Едином я всё-таки не знал), и банальное непринятие мышления аборигена. Впрочем, мотивация запоминать и не перечить у меня появилась быстро — каждый удар, каждая стойка, которой учил меня Хазар, тут же отрабатывалась в спарринге. Стоит ли говорить, что на его фоне мои попытки обуздать Стиль Меча выглядели, как попытки закоренелого пьяницы исполнить балетный номер? И всё та же привычка в бою подносить руки к лицу…

Её морвен выбивал из меня достаточно жёстко.

— Тебе что, дерьмо тауро в голове мешает думать? Пытаясь защитить голову, ты открываешь тело. Защищая тело — открываешь голову.

— Что мне теперь, голым лбом удар принимать? — спросил я, держась за пробитый бок. Прилетело прямо по почке…

— Меч — не щит! — Хазар фыркнул. — Он может принять тысячу ударов, но на тысяче первом — разобьется на части.

— Ну ты же отбиваешь мои удары!

— Только если вижу возможность вслед за этим ударить в ответ…

За прошедший час я не стал гением Стиля Меча и вряд ли теперь хоть как-то отличен от себя в недалеком прошлом. Инерция мышления яро отвергала попытки научиться абсолютно новому, я бы даже сказал дикому боевому искусству, да и отсутствие глаза тоже сыграло немалую роль. Хазар меня предупредил — урок не будет единичным. Звучало обнадёживающе… и угрожающе.

Вернувшись обратно с полными ведрами чистейшей воды, я получил в лицо порцию настолько же чистого и незамутненного гнева. И в чём-то орущий на меня Бачо был, всё-таки, прав.

— Клянусь светом Великого Древа, я тебе все ноги повырываю, отрыжка голиафа! Они тебе не особо нужны, как я погляжу! На руках у меня, тёмное отродье, ползти будешь… — поток нелестных эпитетов в мой адрес затух в тот миг, когда повар бросил на меня взор из-под мощных надбровных дуг. Выглядел я, вероятно, превратно — весь в синяках, ссадинах и пятнах жёлтой пыльцы, будто меня старательно валяли в одуванчиковом поле. Пожевав губами, он сменил гнев на небольшую, но милость.

— И кто ж тебя так… Так, сюда топай, живо! Воду принёс? Ну слава ветрам, хоть с этим справился. Всё, иди овощей нарежь — там тебе скажут, куда кидать…

Ещё один урок Хазар мне преподал под вечер, в рабской яме. Трэли глазели на бесплатное шоу, и их внимание меня немного нервировало. Хазара же зрители совершенно не смущали. Вскоре перестал обращать внимание на них и я — куда важнее было не пропустить удар морвена, которые тот наносил непредсказуемо и в полную силу. Он не учил меня стойкам и ударам — вечерняя тренировка свелась к одному долгому спаррингу. И игра эта шла в одни ворота.

— В чём смысл драться с тобой, если ты сильнее?!

— Меч куется сотней ударов по нему, — Хазар, похоже, забавлялся, иначе я не могу объяснить наличие чуть ехидной улыбки на его лице, — А чтобы чему-то научиться, нужно смотреть… и слушать!

Одна радость — под конец изматывающего боя я не мог помыслить ни о чём другом, кроме как о соломенном матраце на холодной, остывшей земле.

Каждый следующий день у меня состоял из двух вещей: тупой работы в качестве живой силы и тренировки с Хазаром. Днём мы встречались за пределами стойбища, разучивая стойки и удары, а вечером закрепляли изученный материал в утомительном спарринге. Тай-сиг, тог-сиг, лемсан — от незнакомых названий пухла голова, но с каждым заученным приёмом я начинал понемногу читать движения Хазара в драке. Не как открытую книгу, конечно, однако пара страниц мне всё же давалась. И, что самое главное — я начинал делать успехи в спаррингах с ним. Раньше я держался против него семь секунд, плюс-минус две.

Сейчас же я способен был выдержать целых двенадцать секунд натиска, прежде чем в лоб неизбежно прилетала крепкая ладонь.

Мотивации же мне придавала его ехидная морда, всегда маячащая напротив. Ух, как же я буду ликовать, когда сотру эту мерзкую ухмылку с его рожи! Не думал, что его каменное лицо в принципе способно на такие гримасы.

В один из дней, при нашей очередной встрече на берегу протекавший рядом со стойбищем реки, Хазар пришёл не один. Более того, в тот раз мы не стали учить новые приёмы и обкатывать старые.

Стоявший рядом с Хазаром морвен точно не был трэлем.

Тело скрывала туника до середины голени в пёстрых оранжево-бежевых тонах. За спиной покоился лук, почему-то без тетивы, на одном бедре был закреплён колчан со стрелами, а на другом покоился в ножнах клинок. Довершали образ кожаные бурые ремни, захлестнувшие жилистую фигуру на груди и поясе. Всем своим видом этот меднокожий показывал, что вот-вот пустится в путь по бескрайней равнине и куда заведет его извилистая дорога — знают только ветра.

Свободный.

Взгляд пронзительно голубых глаз прошёлся по мне, сверху донизу. Бр-р, словно ледяной водой окатили. Удовлетворившись увиденным, их обладатель повернулся к Хазару и спросил:

— Он?

Тот с максимальной отрешенностью кивнул, глядя на блестящее полотно реки и даже не посмотрев на собеседника. Свободного это чуть покоробило — дёрнувшийся уголок губы выдал его — но возмущаться он не стал. Неужели Хазар наплёл этому вихрастому про меня?

Нет, не похоже. Я научился чуть различать эмоции этого загадочного морвена и с удивлением заметил: он недоволен. Как рассерженный кот, прижавший уши и мечущий хвостом. Того и гляди, скоро бросится. Интересно только, на кого…

Размышления прервала реплика лучника и по её тону стало ясно — возражений от меня услышать не ожидают и не желают:

— Что ж, трэль… Теперь ты присоединяешься к нашему охотничьему копью. Надеюсь, тебе ничего не нужно взять с собой? — на последнем предложении меднокожий насмешливо поднял брови, как бы намекая на моё социальное положение.

— Всё своё — ношу с собой. — невозмутимо ответил я.

— Слава ветру, потому что выступаем мы прямо сейчас.

Интерлюдия. Дом Белого цветка

Чёрная точка тихо пропищала над самым ухом, назойливо закружившись перед носом. Хрустальные крылышки блеснули в лучах витражей — и унесли своего хозяина прочь, спасая от сжигающего дотла взгляда рубиновых глаз. Мушка ещё пролетела какое-то время в суматошном безостановочном пике, пока её тельце не подхватило что-то, что оказалось сильнее всяких чар и страхов — пьянящий аромат фруктов, давным-давно упавших с веток плодового дерева. Невидимый поводок крепко схватил пищащее насекомое и, не отпуская, повёл к подножью колонны, скрытому в тенях.

Мясистая, ярко-пурпурная амфора нарочито медленно выползла из мрака, подставляя бока под дневной свет. Вот наклонился раскрашенный сосуд — и медовый запах стал до одури невыносимым. Мушка стала упоённо нарезать круги над алым кувшином, ища куда бы сподручнее приземлиться и пройти во врата в царство лени и чревоугодия, но…

Из кувшина хлестнул стебель нежно-розового оттенка. Взгляд едва успел заметить резкое движение, как привлечённое запахами насекомое пропало в глубине цветка, схваченное отростком.

Обратно оно не вылетело.

Стоя на одном колене, с прижатой к груди рукой и опущенной в почтительном поклоне головой, Мали могла наблюдать за этой сценой одними лишь глазами. На мгновение она про себя, со злой радостью, праздновала победу хищного растения над безмозглой мухой, но затем на смену пришла привычная настороженность. Маленький кувшинчик — всего лишь одно соцветие огромного растения, чей силуэт притаился у резной колонны. И, видят тени — ей не хватит и всего её роста, чтобы дотронуться до верхушки цветка.

А ещё — аромат… Мали ненавидела его, столь приторный и навязчивый, он забивал тонкий нюх и заставлял кружиться голову. Тени свидетели, она бы только и делала, что чихала, чтобы хоть на мгновение очнуться от лёгкого дурмана, но! — нельзя… Девушке приходилось грызть взглядом красный ковёр под ногами и сгибаться в поклоне, ведь перед ней сидела та, что не простит и малейшего проявления слабости.

Матриарх, глава одного из сильнейших Домов в Водопадах и, по роковой случайности, которую Мали была никак не в силах исправить — её родная мать.

— Дочь моя… — послышался усталый женский вздох.

Мали чуть прокашлялась, борясь с пересохшим горлом, и ответила серым, невзрачным тоном:

— Матриарх…

Ритуал приветствия закончился, уступив место неуютной тишине. Тягучая, тяжёлая, она укрыла своим саваном погруженный во мрак зал. Слышно было только шуршание кроваво-багряных гобеленов на стенах с изображением белого цветка. Тени игриво трепали пахнущую пылью ткань, создавая ощущение присутствия кого-то (или чего-то) незримого в тёмных углах. Самые отважные с опаской тянулись к девушке по покрытому мраморными узорами полу, огибая пятна света и скользя меж горшков с цветами у колонн. Их безглазые лица глядели на Мали со смесью настороженности и узнавания, а безгубые рты тихо пели убаюкивающим шёпотом.

«Сестра…»

«Родное племя…»

«Ты вернулась…»

Мали улыбнулась, пользуясь тем, что лицо её скрыто от внимательного взгляда матриарха. Ей нравились тени, а она нравилась теням, и в стенах родового гнезда эта связь ощущалась ярче, чем где-либо ещё.

«Мои милые братья, я скучала по вам».

Темнота ответила теплом, коснувшись локонов у виска, и отступила прочь, под прикрытие древних стен. А после мечтательную улыбку с лица девушки стёрла одна единственная фраза.

— Рыбка, моя любовь к тебе безгранична…

Хриплый, грудной, обладающий невероятной силой голос прозвучал в тишине, как медленно вонзённый в подушку нож. Мали едва сдержалась, чтобы не скривить лицо в презрительной гримасе. Матриарх прекрасно знала, что девушка терпеть не может «рыбок и птенчиков», которыми она её потчевала. Примитивная уловка, но Мали чуть на неё не повелась.

А вестись никак нельзя. Ведь матриарх не потерпит слабости.

— …И всё же! — продолжила монолог женщина. — У каждой ночи есть свой рассвет. Ну же, птенчик мой, подними свою головку и посмотри на меня. Ответь мне: что твой клык злобы, подарок твоего отца, делает в руках грязного изгоя?

Мали подчинилась, а не подчиниться этому чарующему голосу, сжимающему шею удушающей хваткой, никак нельзя. Она подняла голову и воззрилась на женщину, сидевшую перед ней, мёртвым взором, старательно пряча за равнодушием чёрную ненависть.

На монументальном, побитом временем троне её фигура смотрелась донельзя властно. Обводы тела, увиденные однажды мужским глазом, будоражили бы разум свидетелей её красоты до самой смерти. Взмахом ресниц она могла заставить любого сделать безумнейшие вещи с пугающей покорностью марионетки. Её поза сытой, довольной змеи и глубинное спокойствие в блестящих кровью глазах и изгибе чувственных губ могли обмануть кого угодно. Кого угодно, но не Мали, ведь она слишком хорошо знала матриарха, чтобы увидеть главное.

Она злилась.

— Он находится там, где должен находиться по заветам Ордена, — бесстрастно ответила девушка.

Древний обряд, уходящий тенью в далёкие времена, действительно существовал. В чём-то унизительный, его главный посыл зиждился на простой мысли: «Если твоё оружие оказалось неспособно защитить тебя — отдай его тому, кто тебя спас, и пусть отсутствие его служит напоминанием». И Мали помнила. Помнила ту беспомощность, с которой она глядела сначала на направленное ей в лоб остриё клинка, а затем — на протянутую руку. Странный, непонятный человек, изгой без рода и племени, не стал её добивать. Не окончил путь девушки, лежащей перед ним в грязи, а помог и разделил с ней добычу — так, как поступают боевые товарищи.

И оттого решение отдать вайн-хакр оказалось продиктовано не головой, а сердцем. В её власти было бросить клинок из лунной стали — хорошее, но всё-таки обычное оружие, что имеет каждый боец Ордена. Что смыслит варвар в традициях чужого народа? Но…

Напоминание. Вот что важно. Она заслужила потерю дорогого подарка, давным-давно полученного от родного отца. Она заслужила безмолвное порицание в глазах матриарха. Она всё это заслужила.

— Ах, заветы Ордена… — скучающе пропела женщина, отвернув голову в сторону. В изящных пальцах из ниоткуда возник бокал с фиолово-бордовым напитком внутри. Матриарх не спешила из него отпить, предпочтя мрачно разглядывать хрустальные стенки.

Вновь потянулось молчание. Тугая струна напряжения звенела в воздухе на одной ноте и грозилась порваться в любой момент. Матриарх — настоящая паучиха, разве что вместо сетей она плетёт интриги и слова. И оттого было страшно слышать тишину вместо гневных речей. Матриарх думала, что куда опаснее льющихся из карминовых уст фраз. Привычного театра, где Мали могла бы покивать головой и после, уже вне мраморных стен, наступить на горло желаниям женщины, сейчас не было. Всё, что оставалось — сверлить взглядом сидящую на троне собеседницу, или же, скорее, судью, и полезность сего действия такая же, как и попытки днём в чистом поле найти тень.

— И чем думала твоя пустая голова, когда ты в одиночку решила выйти за стены Водопадов, дочь моя? — наконец заговорила Матриарх, выплюнув прямое обвинение.

И ответить на него было нечем.

— Это… было задание Ордена.

— Ложь. Это были твои амбиции… и глупость! — прошипела последнее слово женщина, чуть оскалив зубы, после чего продолжила куда спокойнее. — Прыгнуть через несколько ступеней и не сломать ноги — тяжело, рыбка моя…

— Я могла бы!..

— Ты могла умереть! — хлопнула по каменному подлокотнику Матриарх, заставив Мали тут же закрыть рот. Скорее от удивления, чем от страха.

Чтобы глава одного из сильнейших Домов — и так явно показывала эмоции? Да скорее морхи выйдут под свет Великого Игга, чем этот локи в человечьем обличье покажет искренность.

— Ты всё же моя дочь, пусть и самая… хм, неугомонная…

— Я не была и не буду твоей дочерью! — тут же последовал жаркий возглас.

Слова «грязная сука» не прозвучали только по случайности. Матриарх сузила рубиновые глаза и вкрадчиво заговорила:

— Опасные слова в опасном месте, рыбка моя. Отрекаться от родного Дома…

Мали и сама осознала, что сболтнула лишнего. Покорно опустила голову в знак признания вины, пусть и почтения в жесте было столько же, сколько и света в кромешной тьме. Матриарх вздохнула, и, как показалось девушке — даже искренне.

— Ох, тени… — женщина задумалась, облокотившись на руку и глядя на стоящую на одном колене дочь. — Что ж, раз ты так хочешь скакнуть через ступени, то… Вот твоя миссия, Тень-в-Ночи!

Мали встрепенулась. Слышать своё имя Восхождения ей приходится чаще всего в одном случае — при получении контракта.

— Найди и приведи ко мне этого изгоя. — продолжила Матриарх. — Я хочу поглядеть на спасителя своей дочери… лично. Если ты справишься — звание ареса и отряд в твоём подчинении я гарантирую, как Матриарх Дома Белого цветка. Если же ты провалишься…

Матриарх хищно улыбнулась.

— …в Водопадах станет на одну безродную больше.

Вынырнувший из мрака безликий слуга передал женщине пергамент, на котором она изящным движением поставила алую печать. После, приняв свиток обратно, он подошёл к Мали и протянул лист уже ей. Девушка кивнула, стараясь сохранить отрешённость на лице, поднялась с колена и взяла в чуть подрагивающие ладони желтоватый лист. Ничего особенного она на нём не увидела — стандартный контракт на поиск цели с печатью герба Дома внизу. Такие Орден принимает от самых разных заказчиков, даже от представителей других Народов. Однако, награда и наказание за провал, указанные внизу витиеватым почерком… Она вправе отказаться, не заверять задание в гильдии, но напоминание, жгущее сердце калёной сталью, заставляло её даже не думать о трусости. Риск? Несомненно, но и награда ему соответствовала. Незримый нечасто достаёт из своей сумы белые камни, а Мали хотелось верить, что этот контракт — счастливый знак, а не просто его усмешка.

— Я могу идти? — хрипло спросила Тень-в-Ночи, подняв взор от свитка.

Матриарх кивнула. Выверенно поклонившись — точно, холодно и без доли уважения — Мали развернулась на каблуках и пошла прочь, мимо горшков со спрятавшимися в тени пурпурными цветами. Ей как всегда не терпелось покинуть место, где сгнили вся её юность и детство, в неуютном царстве мрака, пьянящих сладостных ароматов и холодной мраморной плитки. Такой же холодной, как и глаза сидящей на троне женщины.

— Разумеется, ты можешь взять себе на помощь пару бойцов. Главное — выбери кого-нибудь… не особо болтливого. — уже в дверях догнала её ядовитая фраза.

Девушка могла поклясться, что взгляд матери упал на ножны на поясе — ныне пустые. Намёк ударил куда больнее, чем должен был, и жемчужные зубы скрипнули от злости. Нет. Время слов прошло — настала пора дел. Вместо ответа хлопнула массивная узорчатая дверь.

В наступившей тишине бархатом прозвучали слова, после которых в зале стало на два человека пустее.

— Следуйте за её тенью и… не дайте натворить глупостей.

Глава 17

Безграничное равнинное королевство готовилось к ночи. На смену птицам навострили скрипки сверчки, радуя безветренное затишье своей серенадой. Небо постепенно теряло бирюзу, чернело, и всё ярче разгорался на нём глаз Вечности, затмевая колючим холодным взором тускнеющее игг-древо на горизонте.

Несмотря на пробуждающиеся сумерки, воздух плавился от жары. Необычная погода — в такое время в этих лугах, обычно, начинало холодать. «К грозе» — шептала интуиция, но на небосклоне, к счастью или сожалению, не было видно ни облачка.

Утерев пот со лба, я вновь наклонился к текущему в небольшой расселине ручейку и стал тщательно растирать мокрыми ладонями лицо. Прохладная вода бальзамом легла на разгорячённую кожу, даря непередаваемое облегчение. В зеркальную гладь чуть погодя врезался край ведра, и сосуд стал стремительно заполняться.

Взлетел в воздух далёкий вой, тут же захлебнувшийся ехидным хохотом. Спина покрылась мурашками. Я не трус, но когда в ночной темени раздаётся подобный звук — становится немного неуютно. Ведро заполнялось неспешно, и хищник, словно зная о застывшей в неудобной позе на берегу ручья лысой обезьяне, завыл во второй раз, под конец также мерзко захихикав. «Хайин. Всего лишь хайин» — успокаивал я себя, бросая осторожные взгляды по сторонам. Падальщик, мелкая шавка. «Хайин. Да, падальщик. А ведь падальщики часто ходят за теми, кто обеспечивает их пропитанием…» — появилась неприятная мыслишка, добавив сомнений.

Чёрт!

Напоследок ещё раз скоро умывшись, я подхватил потяжелевшую тару и направился за поросшую травой насыпь, туда, где расположилось наше копьё. И вовсе не от страха! Просто для помывки, как мне кажется, хватит и половины тары…

— Вой ветра, раб! Тебя перегонит черепаха, клянусь своим именем! — недовольно «поприветствовал» меня морвен с болтающимся в волосах белым пером, тут же перехватив из рук ведро.

Мгновение — и его содержимое водопадом вылилось на морвена, заставив прилипнуть ткань к телу. Отфыркавшись, меднокожий удовлетворённо рыкнул, зажмурив глаза.

— Перо, сожри тебя варан! Ты здесь не один! — послышался злой женский возглас.

В ответ обвиняемый лениво наклонил голову набок и процедил:

— Хочешь водицы? Так придуши леность и сбегай к ручью. Степь не сожрала раба, так чего бояться тебе?

С этими словами он кинул под ноги девушке пустое ведро, гулко брякнувшее об землю. Не обращая внимания на гневные взгляды, морвен подошёл к своей лежанке и с довольным вздохом растянулся на циновке. Карх, чей пернатый бок внезапно стал подушкой, всхрапнул, но глаза открыть не потрудился.

Девушка, если бы могла испепелять взглядом, давно оставила бы от лидера нашего копья дымящуюся кучку пепла. Увы, такими способностями она не владела, отчего пришлось прибегать к другим, не менее изощрённым приёмам.

— Кхар, мой цветок, принеси воды? Я так устала-а…

Полный мольбы стон разжалобил бы гору. Не устоял под чарами и крепкий парень, чья наивность позволяла вертеть им, как игрушкой, всего парой фраз. Этим и пользовалась морвенка, всего несколькими поглаживаниями по плечу добившись безропотного подчинения от соплеменника. Тот, взяв в руки ведро, неспешно потопал в сторону ручья — дневной переход нелегко дался даже ему.

Костёр, совсем слабый, разведённый скорее для того, чтобы отвоевать у тьмы освещенный плацдарм, чем согреть, горел в ночи. Он же выхватывал из мрака лица, очерченные танцем неверного пламени.

Морвен, улёгшийся на бок своего клыкастого питомца — лидер копья, Айяр Белое Перо. Имею риск предположить, что основу прозвищу дало то самое крупное перо белоснежного цвета, покоящееся в густой каштановой шевелюре. Странно, но кто я такой, чтобы судить об именах чужого народа?

Девушка — единственная в компании — Восходящая, Мира Лёгкая Поступь. Только она и командир отряда имели в запястье стигмат. Точнее, имели и стигмат, и доступ к скрижали.

Меднокожий, которого она послала за водой — Кхар Копьё, молодой парень с волевым лицом, которому на вид можно было дать около двадцати пяти. Быть может, даже мой ровесник. Узнать я не решился — несмотря на свою, я бы сказал, излишнюю «правильность», в его системе координат я являлся для него чем-то вроде живой вещи. Как и полагается рабу, в общем-то.

Чуть поодаль от костра устроился долговязый морвен, Рисс Ящерица. Подозреваю, такое имечко он заслужил за изворотливый нрав и какой-то скользкий язык тела. Глядя на него, мне наконец стало ясно значение позабытого выражения «вертящийся на сковороде уж». Вот Рисс и был тем самым ужом, когда ему приходилось общаться с Айяром или Кхаром. Ситуация диаметрально менялась, стоило гаду заговорить со мной или пятым членом отряда…

Кстати о нём. Малец Рулло с детским прозвищем Птенец сейчас как раз по поручению Рисса следил за жарящимся мясом. Мальчишке едва исполнилось шестнадцать циклов, как мне довелось узнать, и этот выход — первый для него. И он очень старался быть максимально полезным. Не обошёл вниманием и мою скромную персону, чем изрядно удивил. Паренёк не побоялся заговорить с рабом о насущном и, что мне сильно понравилось — общался он без презрения в голосе. Отвык как-то, что кроме тумаков и ругательств в стойбище я могу получить хоть что-то от общения со свободными морвенами.

И, конечно же, Хазар. Если все в отряде хоть как-то взаимодействовали друг с другом, то он ощущался неким белым пятном на общем фоне. В его сторону не смотрели, не бросали фраз и даже, казалось, боялись нечаянно вздохнуть. Это не страх, это… что-то другое. Точнее, не только страх. Будто в группу маленьких детей посадили взрослого. Вроде тоже человек, но общих тем для разговора быть не может в принципе. Хазар такому отношению не особо огорчался. По его лицу, застывшему невыразительной маской, вообще трудно что-то понять. Мне он кинул на привале всего пару слов: «Сегодня отдыхай. И будь бдителен».

Разношёрстная компания, однако. Разминувшись с Кхаром (тот явно желал перекинуть поручение девушки на меня), я пристроился неподалёку от костра, гипнотизируя жарящийся на прутке шмат мяса. Голод уже стал неотъемлемой частью моего естества. Рабам приходится голодать, и потому хотелось верить, что мне перепадёт хотя бы кусочек от трапезы.

Непростой был зверь, кстати. Луговой варан деревянного ранга наверняка в своих угодьях угрозой являлся номер один, из-за чего и растерял всякий страх. Жаль, что наездники на кархах считали иначе. Утыканный стрелами ящер сопротивлялся недолго, пав жертвой собственной тупости и злости. Ему бы спрятаться в одной из многочисленных трещин в земле, а он решил дать отпор.

Теперь его хвост, освобождённый от шкуры, пропитывался дымным запахом. И дразнил одного излишне голодного раба…

— Птенец, смотри, не пережарь! Я паль жрать не буду… — подал голос Ящерица.

— Угу… — сосредоточенно отозвался малец, проворачивая вертел.

— Что «угу»?! Ты мне отвечай нормально, зверёныш! Не посмотрю, что нашему чефу родичем приходишься…

Долговязому явно стало скучно и он решил отвести пар на ком-нибудь. Но его порыва не разделил глава отряда.

— Ящерица, затихни.

— А-э, хорошо… — тут же замолчал Рисс.

Поляна опять погрузилась в ночную тишь лугов. Трещал костёр, скрипели сверчки. Вернулся Кхар, принеся наполненное водой ведро. Мира проворковала что-то благодарное и тут же подхватила ведро в руки. История повторилась — теперь своеобразный душ приняла девушка. Отфыркавшись, она тряхнула волосами, завязанными в тугие косы.

Кхар мог бы возмутиться, но все слова застряли у него в горле, стоило ему взглянуть на подругу. Его несложно понять — такая же туника, как и у Айяра, точно также прилипла к её телу от воды. Вот только если у главы копья смотреть было особо не на что, то вот обладающая приятными формами девушка мгновенно приковала взгляды половины отряда. Я пялится не стал, но зрелище оценил. И тихо хмыкнул. Ну, манипуляторша!

Не обращая внимания на глодающие взгляды — а даже скорее наслаждаясь ими — Мира откинула ведро в сторону и уселась поближе к костру, остановив взор на пляшущем пламени.

Я чуть придвинулся к Хазару, пользуясь отсутствием внимания к своей персоне. Того, казалось, вообще не трогали какие-либо заботы: он методично точил кинжал. Широкое плоское лезвие высекало искры из шероховатого камня со скребущим слух звуком. Орудие удостоилось моего уважительного взгляда — его можно даже назвать маленьким мечом, чем просто кинжалом. Мне вот даже ножика не дали…

Завыл хайин. Поморщившись, Рулло недовольно буркнул:

— Всё не успокоится, падальщик…

— Что, страшно тебе, Птенец? — ухмыльнулся Рисс Ящерица.

— Вот ещё! Бояться какой-то шавки…

— Да ладно тебе, не трясись! Эта тварь к нам и близко не подойдет. Вон, бери пример с чефа — спокойнее штиля!

Айяр нахмурил брови и лениво открыл один глаз.

— Ящерица, затихни…

Тот тут же прижал ладони к груди и сделал извиняющуюся гримасу. Замолчал. Но долго не продержался — на этот раз его взгляд остановился на мне.

— А-а, одноглазый… — едко подметил Ящерица, встретившись глазами. — Где потерял? Ветер шепчет, что напоролся на ветку и там же и оставил, ах-ха-ха!

Отчего то меня задела его насмешка и я тут же, не подумав, сплёл злой ответ.

— Там, где я потерял глаз, тебе бы пришлось закрыть навсегда свой ядовитый рот…

— Чего? Ах ты, грязь! Я тебя сейчас научу…

Он действительно уже готовился вскочить, налететь на меня с кулаками и никто бы ему не помешал исполнить задуманное. Вероятно, меня бы ещё и виноватым выставили бы, задумай я дать отпор.

— Ящерица. — холодный и тяжёлый, как ледяная глыба, голос. — Я сказал — затихни.

В этих словах уже не слышалась просьба или приказ. Это была угроза. Доставший в край чефа Ящерица уловил перемены в его настроении и рухнул обратно на землю. Тихо, без слов и ужимок. А от особо громкого и долгого скрежета, когда точильный камень прошёлся по металлу, тот и вовсе спрятал взор в пламени костра.

Ночь, будто выждав момент, стала будоражить кровь звуками хищной фауны. Где-то в воздух, вдалеке, раздался рык карха. Ответ не заставил себя долго ждать: улёгшиеся неподалёку от костра ящеры, чьи силуэты смутно угадывались во тьме, рыкнули в ответ. Айяр, не глядя, похлопал рукой по боку своего питомца, что принимал участие в «переговорах» особо активно. Охотники чуть напряглись, но откровенной паники никто не выказал. Лишь поближе к рукам оказались лежащие тут и там клинки и луки.

Кархи замолчали. Не рычали больше и их дикие сородичи. Воцарилось спокойствие, и более никто его нарушить не решился.

— Кажется, готово… — задумчиво сказал Рулло, потыкав палочкой кусочки мяса на вертеле.

К костру стали подтягиваться с деревянными мисками. Я тоже взял одну и стал терпеливо дожидаться своей очереди, однако у кое-кого были другие планы.

— Чего встал, раб? — покосился на меня Ящерица — Вали отсюда! А если голоден — иди на ночниц поохотьсь…

— Рисс.

Морвен непонимающе уставился на подошедшего Айяра, что теперь недружелюбно жёг его взглядом.

— Отойди.

— Чеф, но он же…

— Он — один из копья. Если от слабости он не сможет держать инструмент или оружие в час опасности — чья то будет вина?

Ящерица стушевался и отошёл в сторону — против сильного он идти боится, но на меня он обиду затаил — злость в янтарного цвета глазах как бы намекала. В ответ он получил полный победного презрения взгляд, что, кажется, разозлило его ещё больше.

Я получил свою порцию и уселся недалеко от костра. С трудом получилось удержать себя от того, чтобы тут же наброситься на еду. От мяса ещё шёл пар, а потому есть немалый риск обжечь себе язык. Но запах… Прекрасно видно, что еда не «пустая»: чёрные точки на кусочках наверняка являлись специями. Откуда только достали?..

Рядом возникла тень. На землю опустился Хазар, сев на скрещенные ноги. Миску он отложил в сторону, тоже не спеша приступать к трапезе, вернувшись к заточке кинжала.

— М-м, Рулло… чв-кхрм, в тебя вселился дух нашего старого Бачо? — пробормотал с набитым ртом Кхар, оценив блюдо.

— Очень вкусно, Рулло! — улыбнулась мальцу Мира, и такая похвала заставила его спрятать зардевшееся лицо.

— Шепчет ветер — сменишь ты нашего злобного жарильщика! — продолжил Кхар. — А то как хороша его стряпня — также плох и его нрав.

— Бачо на покой пока что не собирается. А жаль! Ух, как я у него в помощниках бегал — ветра вой, насытился его недовольством…

Рисс выругался, помянув повара нелестным словом.

— Я слышал, что он раньше был ферманном… Ходил с нашим риксом в походы, но что-то случилось, после чего он и стал…

— Ворчливым толстяком? — звонко хихикнула девушка.

Нестройные смешки стали реакцией на незамысловатую шутку. Однако не все разделили веселья. Рядом прошипел усталый вздох, и впервые за вечер раздался сухой, как каменная крошка, голос.

— Лить грязь на имя воина — мерзость. Ветра не соврут: тем Бачо, которого знаю я, гордился бы даже Тот-кто-Сражается…

Разговоры как отсекло. Но ненадолго: темы в столь маленьком кругу найдутся — это лишь вопрос времени. Полилась тихая речь, заговорили друг с другом морвены и я, давясь скромным по размерам ужином, решил утолить не только голод, но и любопытство.

— Тот-кто-Сражается? Кхм, а кто это? — тихо, почти шепотом, спросил я.

Хазар, которому был адресован вопрос, очень странно на меня покосился. Будто я спросил у него почему вода мокрая, а огонь — жжётся.

— Ты… не знаешь? — низким голосом спросил он.

Мотание головой не особо удовлетворило морвена. Опустив глаза в миску, Хазар начал рассказ.

— Единство создали Семеро, изгой. Великое, благодатное поле для своих любимых младших Народов. От тех времён, далёких настолько, что до туда не долетит ни один ветер, остались только легенды. Тот-кто-Сражается — один из Семерых, ставший Защитником от Тьмы, однажды проникшей в Единство. Он неусыпно ведёт свою стражу на краю света, оберегая всех разумных, живущих в Единстве, от Врага…

— Черви — порождения Тьмы? Я слышал что-то подобное… Выходит, как-то плохо он охраняет, раз…

И тут мне стало страшно. Взгляд, пылающий гневом, закрыл мне рот и заставил застыть испуганным кроликом перед рассерженным удавом.

— Черви — наше испытание, испытание Единства, а не Защитника. И не тебе судить правильность поступков одного из Семерых, изгой…

Похоже, я задел чьи-то религиозные чувства. Поверить в существование, по сути, бога — трудновато. А богом Защитник и являлся, если я правильно понял высказывание про создание Единства. И вот эту огромную сферу, с радиусом, равным расстоянию Земли от Солнца, да с чёрной дырой в центре, создали всего семь… существ? Да бред же!

Но ведь не бывает дыма без огня…

— А остальные? Те шесть, кроме Защитника? — ради интереса спросил я.

— …Первый — Искуснейший. — чуть помедлив, заговорил Хазар. — Его руки сотворили Единство и Вечность, его резец превратил первые деревянные плитки в Руны. Вторая — Творящая. Её любовью были выращены игг-древа, она превратила Единство в цветущий сад и заселила его Младшими Народами. Молчащий пожертвовал своим сердцем, став для Единства кровью, плотью и временем. Незримый обучал Народы секретам, которые знал сам, ходя меж ними неузнанным мудрецом. Законница… клинок у шеи тех, кто решался стать угрозой Единству.

Он закончил. Я же сидел и переваривал полученную информацию, после чего непроизвольно нахмурился.

— Но ты же рассказал только о пяти?

Хазар прожевал кусок мяса, с грацией сытого хищника утерев рот тыльной стороной ладони. Поднял на меня взгляд серых глаз.

— Ты прав. Я не рассказал об одном из Семерых, но не потому, что не хочу. Забытый не зря получил своё имя…

— Забытый? В каком смысле — Забытый? — не понял я.

— Однажды он совершил страшное преступление, изгой. — ответил морвен, — И в наказание сама память о нём оказалась стёрта. Я верю, что не просто так…

Внутри шевельнулось любопытство.

— И что? Неужели ничего неизвестно о Забытом?

— Известно. Перед смертью, не совладав с трусостью, он разделил себя на тысячу осколков, разбросав их по всему Единству. И из этих семян, как чёрная трава, проросла Тысяча Братьев…

Я был бы не прочь послушать легенды о далёких временах и людях, но глава отряда решил, что отдыха на сегодня хватит.

— Первыми сторожат Мира и Рулло. За ними — Хазар и Ящерица. После — Кхар и Криф. И я — уже под самый рассвет… — сказал Айяр, прервав все разговоры.

Все, кроме парня с девушкой, стали готовится ко сну. Хотя, вся подготовка кончалась на том, чтобы устроиться на циновке поудобнее, натереть уши какой-то мазью и упасть в объятья Морфея. Хазар не стал продолжать свой рассказ и последовал примеру соплеменников, разве что постелью ему, как и мне, служила примятая трава. Мне тоже выдали мешочек с резко пахнущим содержимым, которым, увы, придётся намазать кожу на голове и землю подле себя. Ничего не поделать — быть укушенным ночницей то ещё удовольствие, довелось когда-то проверить на себе.

Из-за усталости я не различил момента, когда освещенная костром поляна сменилась глубокой тьмой. Снов мне никаких не снилось, но краем сознания, на краткий миг, я смог уловить взгляд шести глаз, светящихся белым огнём…

***

Тауро подо мной жалобно замычал, когда рядом мелькнул пернатый силуэт. Едва можно было заметить стремительного хищника, чья яркая раскраска надежно маскировала владельца в таком же ярком разнотравье. Внезапно укололо чувство дежавю…

Ночь прошла спокойно. Никто не потревожил покой отдыхающего копья и местная фауна показывала своё присутствие только далёкими криками и визгами. В путь двинулись, едва на горизонте стал рассветать игг.

Сейчас вовсю горел полдень. Скакали без привалов, и потому каждый всадник пересел со своего карха на тауро — переход по лугам выдался долгим, и неизвестно когда он закончится. Ящеры быстры, но, как отметил Хазар с утра, не слишком выносливы.

Вёл отряд Айяр в известном только ему направлении. Ну, или же в догадках терялся только я. С рабами морвены общаться не привыкли, к сожалению.

Тем не менее, меднокожий точно знал куда и как идти. За всё время мы не столкнулись с хищниками или враждебными дикарями, вроде тавров, всё время петляя и делая большие зигзаги. И это при том, что на одном из быков сзади покоился нестандартный груз — завёрнутая в ткань туша варана. Убитый вчера, он уже стал пованивать и стал настоящим звонком на обед для всех хищников лугов, а потому смутно верилось в то, что мы станем его есть. Корм для кархов? Так вроде они и сами способны найти пропитание…

Я всё чаще бросал взгляды на скачущего рядом Хазара. Никто не выказывал признаков беспокойства, каждый, похоже, знал, куда мы идём. И только он при каждом крутом повороте посреди равнины всё сильнее хмурил брови, ненавязчиво оглядываясь по сторонам. За ним повторял и я, хотя ничего так и не увидел.

Ох и не нравится мне это…

Из-за вытянутого холма, врезаясь в синеву неба, показалась красная скала. Одна из многих, что встречались на пути, и почти от них неотличима — разве что скошенной плоской верхушкой с каким-то сооружением наверху. Перо тут же скорректировал курс, правя тауро прямиком к ней, а за ним — и все остальные.

Шли ещё порядка десяти минут, и за это время каменная кручь выросла и теперь возвышалась над нашими головами краснокожим гигантом. На вершину вела извилистая дорога, и, судя по обилию деревянных столбов со святками перьев на них, пользовались ей часто. У подножья мы спешились и стали привязывать тауро к уже кем-то вбитым в землю колам — путь наверх им слишком узок и обрывист. Айяр подозвал своего карха и, погладив по зубастой морде, что-то тихо сказал. Ящер рыкнул и издал клич. Из травы ему ответили остальные и он тут же скрылся в густой растительности.

— Наверх. Хазар и Криф несут тварь. — сухо скомандовал Перо, тут же став подниматься.

Нести тяжеленную тушу варана, пусть и лишенную хвоста — то ещё удовольствие, благо дорога прощает неуклюжесть. Про себя я успел проклянуть всё и вся по несколько раз, прежде чем тело ящера оказалось на вершине скалы.

Плоская, как тарелка, она была неправильной формы, и от края до края можно дойти всего за пару десятков шагов. Когда я кинул первый взгляд на то, что находится здесь, начали проклевываться смутные подозрения о том, зачем вообще нужен был мёртвый варан.

Гигантская хищная птица, расправив каменные крылья, подавляла одним своим видом. Разверзнутый в крике острый клюв и сияющие ненавистью рубиновые глаза заставляли вжимать голову в плечи от одного взгляда на скульптуру. Порождение небес, стремительный охотник, закаменевший на верхушке скалы. Я понимал, что это — всего лишь статуя, но навязчивое опасение того, что мёртвый камень станет живой плотью, никуда не уходило. Неизвестный резчик хорошо постарался, чтобы передать ощущение неизбежного: вот-вот чудовище сбросит оковы окаменения, взмахнёт могучими крыльями и, издав свирепый клич, взмоет в небеса.

В тени же птицы лежал широкий плоский камень.

— Кладите его на жертвенник.

Только рад! Перемазанные в вонючей крови руки и усталость не способствовали хорошему настроению, потому я с радостью выполнил приказ. Отошёл чуть в сторону, последовав примеру Хазара.

Статуя была не единственным, что заслуживало внимания.

По краям площадки стояли вбитые в растрескавшуюся землю тотемные столбы с висящими на них корзинами. И свечи. Много свечей. Стояли они и у того самого жертвенника, на котором сейчас находится убитый варан.

Глава отряда приблизился к нему. Стал зажигать свечи огнивом, при этом что-то бормоча под нос. Остальное члены копья рассредоточились небольшим полукругом и каждый стал класть в развешанные корзины какие-то предметы.

— А что… он делает? — спросил я у Хазара.

Тот наблюдал за действиями Айяра с нечитаемым выражением и, не глядя, ответил:

— Приносит жертву Повелителю Небес, изгой. Алые Птицы знают его, а он — знает их. Выходя на охоту, ты должен принести ему дар, иначе сами степи отвернутся от тебя…

— А каменная статуя? Кто её сотворил?

Вопрос не взят с потолка — не видел я в стойбище резчиков по камню, да и не вязался образ остроухих дикарей с чем-то настолько… изящным. А подобное в состоянии сотворить только настоящий мастер.

— Мифы толкуют, что именно на этой скале Герой приручил Руха, ставшего ему верным помощником. В честь этого события зодчие прошлого воздвигли памятник… — отрешённо ответил морвен.

Хазар витал мыслями где-то далеко, и я не стал его донимать. И из-за этого большой неожиданностью стал его вопрос, который он задал лидеру отряда.

— Айяр Белое Перо, ответь мне… как долго ты собирался бегать от хвоста?

Лидер отряда резко прервал тихую речь, тут же сжавшись, как пружина. Хазар говорил негромко, но каждый услышал его. Все тут же отвлеклись от своих дел, повернувшись к Айяру. Он молчал, сидя к нам спиной и стойко выдерживая непонимающие взгляды, после чего, наконец, заговорил.

— А ты тоже их заметил, да, Хазар? — с горькой усмешкой сказал он.

И словно всё это время выжидая подходящего момента, на вершине скалы появились новые лица. И глядя на них, мне совершенно не верилось в то, что кто-то из нас уйдёт отсюда живым.

Облачённые в одеяния цвета серой сажи, обвязанные алыми и белыми лентами, их фигуры не вызывали ничего, кроме брезгливости и затаённого страха. На поясах звенели металлические ожерелья и крюки, на некоторых из которых болтались тушки мелких животных. Кожа на их лицах, цвета тусклой меди, была раскрашена татуировками. Глаз сразу выцепил главного из троицы зашедших на каменную площадку: его неожиданно молодое лицо пересекал узкий шрам. Лент же на нём висело больше, чем на остальных, и среди алых и белых полосок скромно трепетала на ветру одна угольно-чёрного цвета.

Морвены. Но поставь рядом с ними кого-то из стойбища Алых Птиц, и я сразу же найду отличия. Пепельные волосы, чуть зауженный подбородок и пышущие враждебностью глаза. Внезапное осознание оставило неприятный привкус тайны — Хазар, стоявший рядом, оказался очень уж похож на нежданных гостей…

Главарь троицы, тем временем, также устремил взгляд на него, и в нём проснулась радость. Злая, не предвещающая ничего хорошего. Так смотрят воры на лежащий на витрине бриллиант. Вот только на Хазаре, кроме тканевой одежды, не было ничего.

— А-ах, дух охоты верно шептал мне о славной дичи! Хазар Песнь Стали, какой дар! Или же, мне стоит называть тебя Хазар Позор Рода? — злобно рассмеялся морвен.

Хазар, крутанувшийся к говорящему, резко переменился в лице. От непоколебимости скалы не осталось ни грамма прежнего спокойствия — теперь на месте неё стоял рассвирепевший тигр. Я отшатнулся прочь, едва взглянув ему в глаза: столь много ярости в них плескалось. Он повернулся обратно к Айяру и оскалил клыки — не зубы. Раздался глухой рокот и до меня не сразу дошло, что звук издавал сам Хазар.

Перо вскочил, оборачиваясь и поднимая руки:

— Клянусь своим именем, Хазар! В этом нет ни дуновения моего ветра!

А я наконец сложил плюс с минусом и в голове появилось понимание происходящей сейчас ситуации. Спустилось озарение, которое не слишком меня обрадовало. Тогда, когда я впервые увидел Хазара, сидящим за столом, его обступили морвены. Я точно запомнил татуировки на лице одного из них, но пропустил мимо себя другое — та троица была одета в такие же серые одежды с разноцветными лентами. Они выделялись на фоне обедавших морвенов, как волки рядом с койотами, а я совершенно не обратил на это внимание. И сейчас… Чёрт!

А сейчас я угодил в самый центр чёртовой интриги, которую кто-то сплёл ради того, чтобы избавиться от Хазара!

Айяр чуть отошёл от него, бросил взгляд на обвязанного лентами морвена.

— Кто вы такие?

— Моё имя — Зейто Свежеватель…

— Из Железных Когтей, как шепчет ветер? — хмуро перебил Перо.

Кивок и кривая улыбка послужила ответом.

— Меж нашими ветрами нет вражды…

— Айяр Белое Перо…

— …Айяр Белое Перо. Оставь нам Хазара, и я, даю своё слово, отпущу вас!

По не изменившемуся мрачному виду лидера копья я понял, что татуированный врёт. И он сам же доказал это — мягкая улыбка (как такой не поверить) не продержалась на нём и пары мгновений, обнажив кровожадный оскал хищника.

— Нет. Мои люди — не товар, которым можно откупиться, терзатель…

— Тогда каждый находящийся здесь — умрёт!

Обещание смерти смыло прочь все надежды на мирное решение. Уроды в серых туниках пришли за Хазаром, а заодно они отправят к праотцам и всех случайных свидетелей. Удобно — предъявить тем самым Железным Когтям, что они убили людей другого племени, не получится. Степь жестока, и на её просторах может случиться всё что угодно…

Но боя не случилось. Никто даже не дёрнулся к ножнам на поясе — только метали меж собой злые взгляды.

— Ты не посмеешь нарушить древний обет. — сказал наконец Перо.

— Не посмею. Скала Руха не должна знать крови нашего Народа. — степенно кивнул Свежеватель.

— Но ты подстережёшь нас внизу… Признайся, наши тауро уже валяются с перерезанными глотками?

— А-ах, нет-нет-нет! Ваши быки живы, разве что чуть напуганы…

— Ты врёшь. — припечатал Айяр.

— Ветер шепчет, не вру! Какая хорошая охота обойдётся без славной погони? — облизнулся в ответ Зейто, обнажив острые, как у акулы, зубы. Прямо как у Хазара.

Айяр посмурнел сильнее прежнего.

— Тогда убирайся отсюда, терзатель. Не мешай нашему обряду…

— Конечно! Принесите жертвы своему зверю-покровителю. Быть может, он вам и поможет, ах-ха-ха!

Хриплый смех главаря поддержала державшаяся позади двоица Когтей. Отсмеявшись, Свежеватель взмахнул полами длинного плаща и пошёл прочь. Вслед за ним — и его товарищи.

Айяр проводил их убийственным взглядом. Чуть подождал, когда их спины скроются за краем площадки и повернулся к Хазару.

— Я не бросаю слов на ветер, Хазар. Не знал я, что чей-то злой умысел решил свести тебя со старыми врагами…

— Брось к ветрам свои оправдания. — равнодушно перебил он — от недавней свирепости, горящей в глазах, не осталось ничего.

Помолчали. Айяр заговорил вновь.

— Что нам… делать? — обратился он к рабу, как к…

Как к равному.

Хазар вздохнул. Посмотрел туда, где минуту назад стояли Когти.

— У подножья скалы — ещё двое. Всего их пятеро, охотничья змея, вряд ли больше. Я знаю… знал Зейто. Самоуверенный ублюдок, хотя свою угольную полосу он получил заслуженно, не стоит его недооценивать. Нам дадут уйти — охота для него и вправду ничто без погони, но не думаю, что дадут далеко. Есть места, где можно устроить засаду?

— Ты собрался с ними драться? С Когтями? — взметнулись вверх брови Пера.

Равнодушное молчание послужило ответом.

— Хм… Рядом есть каньон. Длинный, полно крутых поворотов.

— А дальше?

— А дальше — река, с наскока не пересечь… Думаешь, они не будут ждать засады, узнав наш путь? — не отступал Айяр.

Хазар снова не ответил. Думал, что-то прикидывал в уме, морща лоб.

— Не будь на мне ошейника…

— Ключа у меня нет. — быстро перебил Перо.

— Знаю. Наше копьё не свели бы с Когтями, будь он у тебя, а потому излагай: что спрятано в твоей Скрижали, Айяр Белое Перо? И ты, девочка, ты тоже подойди сюда. Нам понадобится всё и, возможно, даже чуть больше, если мы хотим выжить…

От автора:

Учиться по шесть дней в неделю с девяти до шести часов вечера — то ещё удовольствие. Потому эта глава могла показаться вам «не особо хорошей», хотя я пытался заложить в неё как можно больше раскрывающих лор Круга моментов. Получилось… ну, как получилось. Помечу эту главу как ту, что пойдёт под переписывание — как только меня найдёт вдохновение.

На этом с нытьём заканчиваю и делюсь своей радостью — тысяча библиотек! Ты-ся-ча! Эту книгу читает одна тысяча человек! Вроде как и немного, но для меня это совсем, совсем немало. Вот бы ещё и лайков столько же…

На этой радостной ноте я и прощаюсь. До скорой встречи! Через месяц, ха-ха…