Звездная Империя. Твое место на окраине.

Глава 1

ГЛАВА-ПРОЛОГ.

{Полтора года спустя.}

Юриус Звон еще раз пробежал глазами коротенькое сообщение и вывел на экран сопроводительную картинку. Не может этого быть! Неужели, это он? Неужели поиски дали результат? И так быстро…

Найти человека в космосе сложнее, чем пресловутую иголку в стоге сена. Сено можно сжечь, а потом поднести к золе магнит. Но не станешь же сжигать десятки звездных систем?

По счастью, первичный поиск дал неплохие результаты. У одной из брошенных на Площади Первого Президента машин оказался включен видеорегистратор. И камера случайно зафиксировала не только махину крейсера, который приземлился на площади, но и две фигурки, бегущие к нему. Удалось расшифровать запись и опознать в одной из них Рафаэля Пилата. Найти же в космосе целый крейсер оказалось делом техники. Тем более, что этот же самый крейсер некоторое время назад уже приземлялся на Эриннии и оставил в базе данных космопорта свои параметры и позывные. Сложным было лишь то, что крейсер с тех пор дважды позывные менял, уходя от преследования, да и базировался теперь явно в соседней галактике. Но это, как говорится, была ниточка, за которую можно тянуть.

И вот эта ниточка, кажется, привела его к цели. А если есть цель, найдутся и средства на ее достижение.

Рафаэль приник к окуляру. Привычно задержал дыхание. Губы сами собой сложились в улыбку.

Ему было страшно и весело. Весело от того, что он занимался тем, что ему нравилось. А страшно потому, что заниматься этим приходилось тайком.

В полете от звезды к звезде мальчик близко познакомился с отрядом канониров или стрелков, а также их командиром Умом Иром. Все свободное время он проводил с ними на боевых постах, изучал технику, помогал чинить и заряжать. Несколько раз ему давали подержаться за рукоятки, потрогать пульты и посидеть в кресле стрелка. Как-то раз он даже примерил особый сенсорный шлем со встроенной системой наведения. Вот только стрелять ему почти не приходилось. После того случая, когда он внезапно заменил стрелка во время боя, за мальчишку взялись всерьез. Начались долгие месяцы планомерного обучения, и пострелять ему удавалось разве что в маленьком тире, расположенном в одном из грузовых отсеков. А вот чтобы из настоящего оружия… Ум Ир сам больше мальчика не подпускал к технике, и другим не давал. Но на учебных стрельбищах и когда Рафаэль проходил проверочные тесты, только качал головой и улыбался.

В конце концов, Рафаэлю надоело ждать еще одного счастливого случая. И он, улучив минуту, пробрался в кабину и уселся в кресло стрелка. Как включается лазерная пушка, он давно знал. Как ею управлять – тоже. Осталось выбрать цель. Мальчик думал долго, все рассчитав заранее – ведь у него не так много времени, да и выстрел он может сделать всего один.

Да вот же она торчит! Какая-то старая башенка. Когда они садились в эту котловину на окраине туземного городка, «Черный Телец» едва не зацепил ее дюзой. Как тогда ругались пилоты и навигатор! Сам Ум грозился стереть эту пакость с лица планеты. Она ведь может помешать и при взлете!

Решено.

Рафаэль улыбнулся, поймав башенку в прицел. Строение как строение, ничего особенного. Выбрал место, куда будет стрелять, перевел рычаг на одиночный выстрел. Коснулся гашетки. Затаил дыхание. Нажал.

Луч блеснул, как молния. Секунды три-четыре он висел в воздухе, соединив башенку и корабль ярко-зеленой нитью, а потом растаял. Башенка простояла еще столько же, потом тихо – на таком расстоянии, да за стенами рубки грохота не было слышно – осыпалась грудой камней.

Тут же на корабле взвыла сирена, и опомнившийся Рафаэль кубарем вылетел из кресла. Метнулся бежать, и на повороте налетел на Рия.

- Что это было?

- Что ты слышал?

- Грохот, - Рий нервно озирался по сторонам. – А потом… нет, сначала вспышка, а потом грохот. Ты знаешь, что это было?

- Знаю. Это я. Лазерной пушкой…

- Уй…

- Что, заговорщики, строите козни?

Мальчики обернулись. Над ними, уперев кулаки в бока, возвышался стюард Бой. Изо всего экипажа он был последним человеком, кого сейчас им хотелось бы видеть.

- Мы… это… ничего мы не строим!

- Врите больше, - скривился тот. – Ты, парень, вляпался по самое не могу. Из чего стрелял? Из лазера? Так вот, да будет тебе известно, что на планете космическое оружие применять нельзя! Закон!

Рафаэль прикусил губу:

- Что же делать?

- Одно из двух. Либо сдаваться на милость капитану и думать, что он с тобой сделает, либо спрятаться и переждать.

- Спрячься, Рафаэль, - поддакнул Рий. – А когда все закончится, я тебя предупрежу.

- Спрятаться… куда?

Мальчишки понурились. Они на этой планете были первый раз.

- Эх, вы! – усмехнулся Бой. – Стрелки… Раньше надо было думать. И найти подходящее местечко. Например, в подсобке какого-нибудь магазинчика…

- Какого, например?

- Ну, не знаю… Хозяин «Лавки неожиданностей», когда мы тут последний раз были, прятал в подсобке контрабанду. Если хорошо попросить, может подержать у себя еще что-нибудь… или кого-нибудь.

Рий крепко схватил Рафаэля за руку:

- Беги.

- А ты?

- А что я? Главное, ты спрячься в этой «Лавке неожиданностей». Да поскорее, пока капитан не явился!

Бой улыбнулся, провожая его взглядом. Надо же, как удачно получилось!

Наказание не заставило себя долго ждать.

- И где этот паршивец? Где он, я спрашиваю?

- Ну, Гордон, ну чего ты взъелся-то?

- Я взъелся? Да ты только посмотри, Ум, что он натворил! Пристрелю гаденыша мелкого!

Командир канониров задумчиво почесал в затылке. С одной стороны, капитан имел все права орать и топать ногами, грозя всеми карами земными и космическими. А с другой… ну, поигрался пацан с лазерной пушкой. Ну, направил ее не туда… Но та башенка и в самом деле была какая-то… не такая. Самому Уму она глаза мозолила с тех пор, как «Черный Телец» встал здесь на прикол.

- Да, неприятность, - пробурчал он.

- Неприятность? И это все, что ты можешь сказать? – задохнулся от возмущения Гордон. – Это ты виноват! Ты дал этому недоделку оружие…

- Так ведь у парня талант! У него глаз…

- А у меня теперь проблемы с туземцами! Нам компенсацию за эту чертову башню теперь выплачивать! А из чьего кармана?

- Ну… - канонир пожал плечами, - можешь моей премией пожертвовать.

- Твоей премией… Может, еще и тобой тоже пожертвовать? Нет уж! Ты мне дороже, чем…

Он замялся, не зная, что выбрать. Сказать: «Дороже, чем деньги!» - но ведь все в этом мире продается и покупается, даже любовь, дружба и честь. И иного мнения придерживается только тот, кто просто не знает, где все это продается и за какую цену. Тот же Ум Ир, канонир от бога, с легкостью уйдет на другое судно, если Гордон Флинн перестанет ему платить. Конечно, не сразу, сперва помучается полгодика, но потом… Сказать: «Дороже, чем этот приблудыш!» - тоже как бы не вариант. Все канониры словно прикипели к мальчишке. Даже имя ему переделали на свой лад – вместо Рафаэля стали звать его Эр Пи. И тот уже начал откликаться.

- Где этот паршивец? – вместо этого повторил он. – Найти немедленно… пока он еще что-нибудь не избрал мишенью для стрельбы.

Но поиски результатов не дали. Только через полчаса Яра созналась, что мальчик потихоньку покинул корабль.

- Как – покинул? По какому праву?

- А по такому, - искин сурово скрестила руки на груди. – Кто его пристрелить обещал? Вот он испугался… он же еще ребенок!

- Ребенок, - Гордон уже начал остывать. – Как пакостить, так уже большой, а как отвечать за свои поступки, так маленький… Рий, ты не в курсе, куда он мог рвануть?

Рий Станд находился тут же. Как Рафаэль все свободное время проводил среди канониров, так его приятель предпочитал торчать в рубке, затаив дыхание наблюдая за действиями пилотов и навигатора. Ему уже начали давать мелкие поручения, а стюард Бой ревновал и не упускал случая отвесить мальчишке затрещину, что отнюдь не способствовало потеплению отношений между ними.

- Не знаю, - промолвил он.

- Знает, - тут же вылез стюард. – Я слышал, как они уговаривались. Мол, ты меня там подожди, а я, как только капитан остынет, прибегу и тебя предупрежу.

- Ты… ты, - взвился Рий. – Предатель! Ты сам это… Это ты предложил! Мы только согласились! Ты и место указал…

Он был готов с кулаками кинуться на стюарда, но знал, что за драку между своими следует не просто наказание, а увольнение «на сушу».

- Ну и что? Мое дело было предложить. Я ж не думал, что…

- Где он прячется? – перебил спорщиков Гордон.

- Не скажу, - стиснул зубы Рий. – Вы его пристрелите.

В следующий миг он прикусил язык – пистолет Гордона уперся ему в лоб точно над переносицей:

- Скажешь. И сам меня туда отведешь! А если откажешься, пойдет он! – кивнул на стюарда. Лицо Боя осветилось ехидной гримасой. Он разве что руки не потирал, кивая головой – мол, ты попал, парень.

Рий крепче стиснул зубы, со свистом втянув воздух. Скосил глаза на дуло, потом – на палец капитана, который уже коснулся спускового крючка. Вздохнул… Капитан ему нравился, несмотря ни на что. Он понукал Рием, как слугой, порой целыми днями не обращал на мальчишку внимания и демонстративно отворачивался, если Бой, ревнуя, задавал новому стюарду трепку. Но Рафаэль, целыми днями пропадавший у канониров, отдалялся от приятеля, и Рию отчаянно хотелось найти если не замену, то просто друга. И вот теперь…

- Это, - пролепетал он, ненавидя себя за предательство, - в магазинчике «Лавка неожиданностей».

Магазинчик при космопорте полностью оправдывал свое название. Там можно было найти все – от импортного пива и хлеба до нижнего белья и запасных патронов. А если поискать, то и корм для аквариумных рыбок – где-то там, между клеток с местными поющими грызунами и канцтоварами. А в дальнем углу, если присмотреться, можно заметить целую пирамиду из упаковок бытовой техники – от стиральных машин до запчастей к тракторам.

Вот только мальчиков там не было. Никаких. И ни разу не заходил никто. Кроме вот этого малыша, который робко выглядывает из-за спины космолетчика.

- Да детьми клянусь! – продавец прижимал обе верхние конечности к тому, что у местных гордо именовалось грудью. Несмотря на то, что жители планеты Клок официально назывались гуманоидами, человеческого в них было меньше, чем в меаре Янно. Начать с того, что они были яйцекладущими и малыши дозревали в сумке на спине матери. – Не быть тут других ваших!

- А какие были? – Гордон Флинн сам не мог понять своих чувств – странная смесь вежливого делового равнодушия и ненависть к «хумансу».

- Мои старшие. Папку хотеть повидать, - продавец засуетился, стал делать какие-то жесты.

Рий, который увязался за капитаном и его спутниками, обернулся – и успел поймать краем глаза какое-то движение за контейнерами на углу.

- Кэп, там…

- Не сейчас, Рий. Значит, - его выдернули вперед, - вот такого мальчика тут не было? А если найдем?

- Ищите, - оскорбился продавец. – Но учесть, у меня весь товар и груз помечены. И будет порча или недостача, я подать на вас в суд.

- Кэп, там человек! – Рий дернулся к выходу.

- Ну и что?

- Так он не местный! Он из наших!

- Ну и что? – Гордон двинулся к подсобке. Ум, двое канониров и четверо абордажников-добровольцев двинулись за ним.

- Он… он ему какой-то знак подавал! – Рий сам не мог понять, что его так волнует. Не может человек, которому нечего скрывать, стараться спрятаться от чужих глаз. Или может?

Как и следовало ожидать, в подсобке не было никого разумного. Коробки, ящики, контейнеры – многие прозрачные, с целью облегчить работу таможенникам. Другие открыты – заглядывай, не хочу! Абордажники рассыпались по помещению, заглядывая во все углы. Гордон оставался на месте, бегло косясь по сторонам. И заметил.

- Камера видеонаблюдения?

Под потолком мигал алый глазок.

- Пожарная сигнализация есть! – оскорбился торговец. – Воды мало, вещи много. Опасно без защита!

- Да? А если… Ум, погляди, что там?

Канонир подтащил ящик, ловко вскочил.

- Камера, кэп, - повозился и, не обращая внимания на вопли продавца о порче имущества, извлек флешку с записью. Продавец выл, ломал все конечности по очереди, грозил судом, карами богов и кровной местью со стороны его клана. Однако ему приказали заткнуться и для острастки пальнули пару раз в потолок, пообещав в следующий раз устроить в кладовой маленький тир.

- Если здесь ничего нет, мы вам выплатим компенсацию, - мрачно пообещал Гордон, мысленно приплюсовав эти расходы к тем, которые ему предстоят при разборках с местным начальством. Он был зол. Из-за какого-то приблудыша-пацана столько возни! Рий вон совсем другой – так и трется рядом, ни на шаг не отходит. Боя боится. Тот вредный и себе на уме. Он способен обидеть пацана. А Рафаэль сам кого хочешь обидит. Вон из-за его шалости у «Черного Тельца» большие проблемы. Сейчас там Янно и Роккос вдвоем отбиваются от руководства порта, которое предъявило звездопроходцам претензии за порчу имущества. И претензии-то законные, как ни крути! А он тратит время на поиски виновника происшествия. Правильно парень прячется. Башенка-то, отказывается, какой-то там памятник старины и в прошлом имела ритуальное значение. За такое мало в рабство продать, чтобы покрыть хоть часть расходов!

Но когда на экране подключенной к местному компьютеру камеры появилась картинка, все претензии увяли на корню. От мыслей не осталось и следа.

- Рафаэль, - выдохнул Рий, увидев фигурку на экране. Торговец сам приоткрыл дверь, впустил внутрь паренька, запер ее за собой…

… а теперь пятился, бледнея и топорща рудиментарную чешую, под дулами лазерников.

- Это монтаж! Фотошоп! – сипел он. – Происки конкурентов! У меня есть враги! Я не есть виновен! Вы мне ответить…

Он пятился до тех пор, пока не споткнулся обо что-то и рухнул к ногам людей.

- Кэп, - позвал от монитора Рий. – Смотрите!

Взглядом приказав абордажникам стеречь торгаша, Гордон метнулся назад – для того, чтобы увидеть финальные кадры. Двое киборгов скручивают отчаянно сопротивляющегося паренька, выволакивая через другую дверь. Третий тип немного задержался на пороге.

- Это он! – палец Рия ткнулся в экран. – Это я его видел! Он подсматривал за нами. И продавец ему делал знаки! Я его запомнил!

- Так, - рука капитана тяжело легла на плечо мальчика, прерывая поток слов. Он медленно обернулся к углу, где скорчился дрожащий от недоброго предчувствия абориген. – Говоришь, не было тут мальчика?

От его спокойного тона даже Рию стало не по себе.

Гордон сам от себя этого не ожидал. Его буквально трясло, и, если бы не необходимость спешить, пазл, в который он хотел порезать торговца, не смог бы собрать ни один травматолог. Его бы оставалось лишь смести с кучку. Но это, если верить показаниям аборигена, были профессиональные охотники за живым товаром. Значит, дорога каждая секунда. Несмотря на то, что времени прошло не больше часа, Рафаэля успели бы вывезти с планеты.

Впрочем, нет, пока не успели. Ум Ир сам, не дожидаясь приказа, вызвал Яру, и искин доложил – за последние три часа ни один корабль, грузовой челнок или бот не покинул поверхности планеты. Правда, три корабля готовятся к старту, но это местные торговцы, совершающие рейсы внутри системы. Три часа назад Рафаэль еще был на корабле. Где он может быть сейчас?

- Наземный транспорт, - осенило Гордона. – Ярка, что с наземниками?

- Зафиксировано шесть целей, - немедленно доложил искин. – Два ушли за город больше часа тому назад. Еще три движутся в пределах поселения. Шестой только что приблизился со стороны равнины. В городе – грузовики. Подъехал легкий планетарный флайер системы…

- Плевать. Кто ушел?

- Планетарные флайеры импортного производства.

- Направление? Координаты? И приготовь абордажный бот!

- Они уходят в разных направлениях…

- Два бота! Полную команду! Свистать всех наверх!

Последние слова Гордон выкрикнул на бегу, со всех ног летя к кораблю. Приказ «За мной!» - запоздал, да в нем и не было нужды. Вдогонку за капитаном кинулись все. Задержался только Рий. Бросил быстрый взгляд на избитого, искалеченного продавца, судорожно сглотнул и, не найдя выход своим чувствам, выстрелил в его компьютер, разнеся монитор.

- Если с Рафаэлем что-то случится, то же самое будет с твоим магазином, - пообещал мальчик, выскакивая за порог.

Гордон ворвался на корабль, на бегу созывая всех. Навстречу выскочил только Гейс – Роккос и Янно сейчас в рубке вели переговоры с представителями местного начальства о компенсации за разрушенную башню, и до финала там было далеко. Местные жители очень любили торговаться.

- Эр Пи похитили, - на бегу бросил капитан. – Работорговцы. Везут за город. Там у них наверняка схрон. Добровольцы – в две машины! Тут без меня! Если парня найдем, я…

«Я на все соглашусь!» - мысленно пообещал себе Гордон, торопливо натягивая облегченный боевой скафандр. Добровольцы уже рассаживались в боты, опоздавшие спорили с теми, кто поспел первым. Гордон даже удивился тому, сколько народа, оказывается, готовы лететь спасать мальчишку, который на корабле без году неделя.

- Ярка, координаты!

- Передаю, - глухо прозвучал голос искина. Гордон не удивился тому, что место пилота на одном боте занял Гейс. Сам он сел за штурвал второго бота.

- Старт!

Судя по переданным координатам, флайеры сначала летели в одном направлении, но постепенно стали расходиться в стороны. Стараясь не думать о том, что будет, если они ошиблись, если этот маневр устроен для отвода глаз и мальчика пока спрятали где-то в поселке – три местных грузовика, целых три! – Гордон наудачу выбрал левый. Бросил в микрофон Гейсу:

- Атакуй своего. Доложить о помощи. Если парня нет, ко мне живо!

- Есть, кэп, - откликнулся навигатор и внезапно добавил: - Не волнуйтесь, мы его найдем…

- Не засорять эфир! – цыкнул Гордон. «Если найдем, шкуру спущу с мерзавца, - подумал он. – Только бы парень был жив!»

- Он жив, - шепнули рядом. – Я… верю.

Если чему капитан и удивился, то не тому, что Рий Станд ухитрился пробраться в бот, а тому, что, оказывается, пацан читает его мысли.

- Не лезь на рожон, - только и буркнул он, стремительно наращивая скорость.

Оба бота вылетели из поселка с такой скоростью, словно участвовали в мировых гонках на выживание и опаздывали к старту. По счастью, транспорт у аборигенов в большинстве случаев был наземным, иначе не обошлось бы без столкновений в воздухе. Впрочем, несколько проводов коммуникаций они все-таки оборвали. «Еще и за это платить? Да, Рафаэль, дороговато ты мне достаешься!»

- Кэп, угол расхождения увеличился на восемь градусов, - пришло сообщение от Гейса. – Кидаю прогноз трассы!

На экране появилась трехмерная картинка – четыре жирных линии и штук пять-шесть тонких, извилистых, по каким шли и по которым теоретически могли пойти флайеры, учитывая особенности местного рельефа. Отдельно выделялись маршруты преследователей – тоже с учетом маневров противника. Картинка пока не менялась – пилоты флайеров еще не знали о преследователях и не видели причин в перемене курса. Летят, как по линеечке. «Вижу цель, не вижу препятствий!» Гордон попытался выжать из движка еще немного энергии. Расход топлива приближался к критическому. Эдак, не останется на обратную дорогу. Ничего, у этих разживемся! В том, что похитителей мальчика – если это они – в живых он не оставит, капитан «Черного Тельца» не сомневался.

- По зрячему! – крикнул Гейс, и тут же картинка ожила. На флайерах заметили абордажников, и оба кораблика заметались туда-сюда, пытаясь уйти от атаки.

- Не стрелять! – рявкнул Гордон, закладывая вираж. Автопилот заверещал подстреленным зайцем – мол, я тут, я готов взять управление на себя! Может, так было бы лучше – машина быстрее и лучше чувствует машину – но Гордон не мог заставить себя бросить штурвал. Это все равно, что сидеть и смотреть кино – да, ты переживаешь за героев, но от тебя ничего не зависит. Можешь вообще встать и уйти – персонажи на экране этого не заметят. Лишь умная техника поставит запись на паузу.

Выбранный им в качестве цели флайер метался сразу в двух ипостасях – как красная точка на экране, так и в пределах прямой видимости. Абордажные боты менее маневренны, но выигрывают в скорости, так что, наверное, можно впрямь врубить автопилот и быть уверенным в том, что он не упустит цель.

- Не стрелять, - прошептал Гордон больше для себя. – Там Рафаэль.

Почему-то он был уверен, что мальчишка именно на этом флайере. Потому, что, если его там все-таки нет…

Он там был. Гордон понял это, когда по абордажникам открыли огонь.

Расстояние к тому времени сократилось так, что казалось – они и впрямь участвуют в гонках и сейчас борются за первое место. Палили одиночными, из бортовых орудий – на таких флайерах нельзя поставить мощные пушки, иначе легкий маневренный кораблик просто-напросто не взлетит. И беглецы не надеялись подбить преследователей – скорее отпугнуть и заставить сбавить скорость, чтобы выиграть хоть немного времени. Бот качнуло из стороны в сторону – пара снарядов чиркнула по бортам, пройдя по касательной. Очень хотелось ответить, хотя бы «в молоко», но флайерок так мотало, что шальной выстрел мог оказаться роковым. А внутри – мальчик.

Оставался один выход – нагнать беглецов, нависнуть сверху и вынудить к посадке. Если она будет достаточно жесткой, у похитителей может не хватить времени на то, чтобы расправиться с заложником, и у парня появится шанс.

- Гейс, на меня! – позвал он.

- Кэп, ты уверен?

- Да, твою мать! Дави сверху.

- Понял.

Оба бота заложили вираж, взмывая ввысь, а потом в стремительном пике пошли обратно, наращивая скорость за счет свободного падения. Один пытался выйти наперерез флайеру, в то время как второй не давал ему дать задний ход, уменьшая маневренность. Чуя неприятности, флайерок метался, как заяц.

Сбоку налетел второй, пронесся наискосок, поливая огнем. Пули – по счастью, обычные – дождем застучали по обшивке. Гордон не выдержал, дал вслед ему одиночный залп. Абордажники в кабине орали и матерились.

Второй флайер снова пошел наперерез, не давая нагнать удиравшего напарника. Пришлось открыть стрельбу на поражение. У абордажного бота броня была не в пример толще, так что эффект был скорее психологический – несколько пуль ударилось в лобовое стекло, которое выдержало прямое попадание, но пошло трещинами.

- Автопилот, - вынужден был приказать Гордон.

Руль втянулся в приборную доску, а машина пошла медленнее. Зато ее так не мотало, и капитан с «пассажирами» могли сосредоточиться на стрельбе.

Флайер заметался. Его напарник уходил в сторону встававшего впереди горного массива. Там, в ущельях и расщелинах, можно спрятать корабль. Да и попробуй устроить гонки по пересеченной местности! Уже не было сомнений, что мальчик находится именно на нем, и второй его просто прикрывает.

- Врешь, не возьмешь! – Гордон активировал носовое орудие и, дождавшись, пока флайерок окажется в пределах досягаемости, от души нажал на гашетку.

Снаряды веером ушли в воздух. Большинство были, как говорится, «в молоко», но два по касательной задели флайер. Он сбился с курса, его пару раз по инерции крутануло вокруг оси, и он потерял маневренность и скорость. Второй залп, пока флайер не восстановил равновесие, был удачнее – левый двигатель задымился, и кораблик пошел вниз по наклонной дуге. Так, этот отлетался. А второй?

Второй был так далеко, что Гордон едва не застонал. Они теряют время! А где Гейс? Тоже подбит? Или…Нет, вон они! Как высоко? Что он там делает?

Отключив автопилот, Гордон полетел в погоню, и еще на полпути сообразил, что задумал его навигатор. Равнина сменила рельеф. Флайер должен был подняться чуть повыше, но абордажный бот, который пилотировал навигатор, не давал ему этого сделать. Вправо-влево мотайся, сколько хочешь, а вверх – нельзя. Только вниз.

Навстречу камням и деревьям.

Здесь открытая всем ветрам равнина постепенно превращалась в редколесье. Конечно, одиноко стоящее дерево – не преграда для корабля, но одно дело придавить дюзами катера при посадке, и совсем другое – врезаться в ствол. Флайерку приходилось отчаянно маневрировать, чтобы избежать столкновения, и он начал терять скорость. Так что и Гордону удалось его догнать какое-то время спустя. Два абордажных бота с двух сторон прижали его к земле. Ниже. Ниже. Еще ниже… Вот он чиркнул брюхом по какому-то валуну, вот вломился в заросли кустарника, оставляя после себя борозду покореженных ветвей. Вот его тряхануло еще раз…

А потом он налетел на скалу.

Флайерок тряхнуло, подбросило, и он, кувыркнувшись, тяжело плюхнулся в кусты, чудом не врезавшись носом в скалу.

Абордажники знали свое дело. Гордон не успел отдать приказ, а они уже высыпали из бота, на ходу открывая огонь.

- Не стрелять! – успел крикнуть он. В душе шевельнулся страх, что похитители могут убить мальчишку.

Но тут удача была на их стороне. Очевидно, не только флайер был поврежден при посадке. Его экипаж тоже пострадал. Лишь несколько раз стрекотнули короткие очереди лазерников, а потом кто-то из парней бросил газовую гранату, и уже через пару минут все было кончено.

Но тут звездопроходцев ждал неприятный сюрприз. Когда уцелевших похитителей выволокли наружу, выяснилось, что Рафаэля во флайере нет. Сгоряча Гордон пристрелил одного из пленников, уже понимая, что проиграл, что опоздал и этим делу не поможешь. Значит, все-таки город? Или он был в том, втором флайере, который подбитым остался где-то в десятке миль отсюда?

- Багажник.

Рий Станд не высовывался из бота, пока шла стрельба, а тут рискнул показаться на глаза.

Точно! Гордон метнулся к багажному прицепу, переведя лазерник на режим непрерывного огня, выжег часть борта вместе с замком.

И едва не закричал от облегчения, увидев груз.

Скованный по рукам и ногам, с белым, как мел, лицом и закатившимися глазами, Рафаэль казался мертвым. Даже освобожденный, он бессильной куклой повис на руках Гордона, пока тот, давя в себе приступ паники, слушал пульс. Сердце билось слабо, но ровно, а экспресс-диагност показал, что мальчик просто без сознания, к тому же явно одурманен каким-то наркотиком. Не зная, что ему вкололи, Гордон торопливо вкатил Рафаэлю лошадиную дозу смеси всех обнаруженных в походной аптечке противоядий и дал приказ возвращаться.

Рафаэль очнулся, когда они уже подлетали к космопорту. Передав управление автопилоту, Гордон держал его на коленях. Мальчик судорожно дернулся, захрипел, ловя ртом воздух, потом согнулся пополам, и его вырвало прямо на пол желчью и остатками завтрака. Капитан придерживал Рафаэля, пока тот не успокоился, потом помог выпрямиться. Взгляды их встретились.

- Вы, - прошептал мальчик и, всхлипнув, кинулся Гордону на шею.

Рук он не разжал до самого «Черного Тельца», и врачу пришлось силой отдирать его от капитанской шеи, когда тот принес спасенного в лазарет. Пришлось применить силу – времени было мало, а дел много.

По пути назад Рафаэль мало, что рассказал. Он сам не понял, что произошло. Но, сопоставив его сбивчивые объяснения – тихо сидел, потом вошли киборги, прямиком направились к нему, скрутили и унесли – с тем, что узнал от продавца «Лавки неожиданностей» и со словами Рия Станда, капитан, едва выйдя из лазарета, приказал позвать стюарда Боя. Однако он исчез. Исчез, и унес с собой объяснение этого события.

{Некоторое время спустя. }

- Да, господин канцлер, кажется, мы его вычислили. Человек, о котором вы нас предупреждали, существует.

- Вы уверены?

- Вероятность примерно девяносто два процента. Модуль Б преследовал его семью явно не просто так.

- И кто это?

- Его зовут Рафаэль Пилат. Принять меры к розыску?

Молчание.

- Господин канцлер?

Молчание.

- Господин канцлер!

ГЛАВА 1.

{Два года назад.}

Завершив маневр, «Черный Телец» мягко коснулся поверхности планеты.

- На грунте, кэп.

- Хорошо, - Гордон откинулся на кресле. – Яра, проверь состояние атмосферы.

- Докладываю, - рядом возникла девица в халате, с планшетом и в старинном противогазе. – За истекшие тысячу сто сорок семь часов и восемнадцать минут химический состав атмосферы не претерпел существенных изменений. Температурный режим сместился в сторону увеличения температуры воздуха на шесть градусов. Зафиксировано повышение влажности на десять процентов. Направление ветра изменилось на юго-западное, скорость уменьшилась в два раза… Крупных хищников и воздушных примесей естественного происхождения в радиусе пятисот метров от места посадки не обнаружено. Воздух условно пригоден для дыхания на восемьдесят восемь и семь десятых процента.

- Уже? В прошлый раз было только семьдесят семь! – припомнил Гейс.

- В прошлый раз не было возможности провести мониторинг вашего поведения, - как ни в чем не бывало, уточнила Яра. – Но, поскольку анализы не выявили каких-либо отклонений и побочных эффектов от вдыхания смеси газов, именуемых здешней атмосферой, можно условно считать планету безопасным местом для людей.

Гордон отмахнулся от рассуждений искина. Иногда Яра просто забывала, зачем ее создали, и «показывала ум». Вернее, вспоминала свой прежний характер.

- Ладно. Просканируй квадрат. Кроме нас, тут есть кто-нибудь?

- Минуточку, - Яра сдвинула противогаз на затылок и вооружилась выхваченным из воздуха биноклем. Демонстративно уставилась на обзорный экран, где под легким ветерком колыхались деревья, растущие на склоне холма. Чуть дальше к горизонту редколесье переходило в настоящие джунгли, за которыми, насколько он помнил предварительно составленную карту, раскинулось мелководное внутреннее море.

- Никого!

- Похоже, мы пришли первыми! – Гордон только сейчас отстегнул ремни и встал. – Боцман, назначить вахтенных. Ихмо, пошли сигнал нашим партнерам, пусть поторопятся, если не хотят, чтобы сделка сорвалась. Свободным – произвести личный досмотр вещей и оборудования и… три часа отдыха.

- Ура! – раздалось за спиной. – Можно выйти?

Гордон обернулся, безуспешно пытаясь придать лицу строгость. Мальчишки. Засиделись на корабле, не терпится побегать, поразмяться.

- Нужно. Но сначала…

- А мы уже все убрали! Все-все! – чуть ли не хором завопили подростки.

- И когда же это вы успели? Пока «Телец» входил в атмосферу? Или заранее подсуетились?

- Заранее, - парни синхронно потупились. Ну, вылитые невинные девочки!

- Янно, проверь, - приказал Гордон. Парни испустили мученический вздох и нога за ногу поплелись в свою каюту. Боцман топал за ними.

- Больно ты с ними строг, капитан! – Роккос пока оставался за пультом, следя за тем, как один за другим отключаются все приборы.

- А разбалуешь их – так на шею сядут. Дисциплина превыше всего! – отрезал тот.

Подобранные на Эриннии мальчишки очень удачно прижились на корабле. Как будто экипажу «Черного Тельца» для полного счастья не хватало именно их. Были, конечно, проблемы. Сам Гордон несколько раз порывался выкинуть паршивцев в открытый космос или даже вовсе «вернуть, откуда взяли», но всякий раз остывал. И не только потому, что за них всегда был готов поручиться кто-нибудь из команды. Просто они были такими… ну… это не словами надо описывать. Это надо чувствовать.

Вернулся боцман, усмехаясь в густую растительность на лице.

- Ну, как?

- Все чисто, - пробасил Янно. – Почти.

- Тогда разрешаю выход!

Несколько минут спустя в нижнем шлюзе собралась та часть команды, которая первой по жребию должна была ступить на землю. Долгие перелеты в замкнутом пространстве приводили к тому, что люди рвались «на грунт» и одним из самых страшных дисциплинарных наказаний был запрет сходить с корабля во время очередной стоянки.

- Все готовы? – Гордон окинул взглядом людей.

- Так точно! – впереди навытяжку стояли мальчишки. Наскоро перешитая форма очень им шла. Оба за три с половиной года вытянулись, окрепли. У Эр Пи уже ломается голос, а как-то раз Гейс застал его перед зеркалом, внимательно рассматривающим верхнюю губу. Вернее, первые волоски, знаменующие скорое появление усов.

- Готовы, так идите!

- Гордон! – рядом материализовалась Яра в каком-то допотопном наряде до пят с выпирающим из-под юбки животом. – Береги детей!

Она с надрывом всхлипнула и сделала попытку припасть к его плечу.

- Ну, тебя, - отмахнулся он. Корабельный искин пользовался любым случаем реализовать свои материнские инстинкты и иногда переигрывал.

Шлюз распахнулся, и звездопроходцы один за другим вышли наружу. Трава на месте посадки сгорела, так что первые шаги они сделали по свежей золе и теплу, тепло которого ощущалось даже сквозь толстые подошвы ботинок. Люди не спеша разбрелись в разные стороны, Гордон задержался у трапа, взяв мальчишек за плечи:

- Гуляйте, где хотите. Только смотрите, ребята, эта планета нами открыта недавно, мы ее еще как следует не изучили и всякое может случиться. Поэтому от корабля ни на шаг.

- Есть, капитан! – козырнул Эр Пи. А Рий добавил:

- Обязательно.

- И помните, зачем мы здесь. Как только наши коллеги появятся на радарах, живо на корабль.

Мальчишки серьезно кивнули и одновременно оглянулись, прикидывая, чем заняться.

- Эр, малыш!

Тот обернулся. Стоявший на трапе канонир Ум махнул ему рукой:

- Ты на грунт? На-ка, поиграй!

В паренька полетела плазменная винтовка с оптическим прицелом. Он ловко поймал ее одной рукой, с недоверием поднес к глазам:

- Ух, ты! Это все мне?

- Тебе, парень, тебе. Беги, тренируйся!

Глаза Эр Пи загорелись огнем восторга. Он повесил винтовку на грудь, быстро осмотрел магазин, передернул затвор, проверил уровень заряда и вскинул ее, целясь в деревья на краю поляны.

- А мне? – Рий выглядел расстроенным.

- А у тебя свое в каюте лежит, - Эр Пи теперь смотрел на мир сквозь прицел, выискивая первую цель.

Рий убежал, но парень не заметил исчезновения товарища. Он улыбался, предвкушая развлечение.

Двое взрослых мужчин – Гордон Флинн и канонир Ум Ир – молча наблюдали за ним.

- Не рановато ему такие игрушки вручать? – негромко бросил Гордон. – Мальчишка совсем. Четырнадцать лет недавно исполнилось…

- В самый раз. У него глаз стрелка. Погоди, еще годик – и я посажу его за пушку.

- Только при условии, что он больше не станет стрелять во все подряд. Эдак в галактике сторожевых башен не напасемся!

- Да, тогда мы еле шкуру спасли, - кивнул Ум Ир. – До сих пор вспоминаю…

Мимо протиснулся Рий, неся свой старый лазерник так, словно это была семейная реликвия. Мужчины проводили мальчишек взглядом.

- Эр Пи, где твоя сигналка? – крикнул ученику канонир.

- Тут! – парень поднял руку, потеребив украшавшую левое ухо массивную серьгу. На самом деле не просто украшение, а встроенный коммуникатор. После того неудачного похищения Гордон Флинн снабдил обоих мальчишек такими украшениями. Благодаря им поиски сорванцов стали значительно легче. Эр Пи не сопротивлялся – хотя большую часть плена он был одурманен и не отдавал себе отчета в происходящем, страх, что этот кошмар может вернуться, до сих пор жил в нем. Никому – даже Рию Станду – не сознавался он в том, что узнал киборгов. Точно такие же были в ходу на Эриннии. А это значит, что за ним могли прилететь оттуда. Но зачем? Кому он сдался? Интуиция подсказывала, что ответа на этот вопрос он знать не хочет.

Но что ему может грозить здесь, на недавно открытой планете? Этот мир «Черный Телец» обнаружил полгода назад, побывал здесь уже дважды, наскоро исследовал и выяснил, что атмосфера земного типа, разве что в воздухе намного больше примесь инертных газов – целых четыре процента! – причем один из них пока не идентифицирован и условно назван телецием – в честь «Черного Тельца». В остальном планета отличалась ровным климатом, но с обильными дождями, так что для перевалочной базы вполне подходила. Осталось найти место и устроить там схрон. За три с половиной года вынужденного пиратства «Черный Телец» устроил уже четыре таких схрона, выбирая для этого необитаемые, неисследованные или просто непригодные для жизни людей планеты. Например, планета Ариадна в соседней системе отличалась крайне агрессивным нравом по отношению к людям. На ней можно было находиться без скафандра несколько дней и даже питаться местными плодами без вреда для здоровья, вот только вся живность и растительность там были хищными и пытались друг друга – и людей – если не сожрать, то хотя бы просто убить или покалечить. Даже лианы маскировались под змей и при случае норовили удушить любого, кто до них дотронется. А учитывая, что девять десятых планеты покрывали джунгли, мало, кто из путешественников мог прожить там больше трех суток. Зато и схрон, устроенный на Ариадне, никто из посторонних не сможет обнаружить, а если обнаружит, живым не доберется.

Так что эта планета, пока не получившая официального номера, поскольку ее никто не внес в регистры, казалась райским уголком.

Неподалеку от места приземления корабля находилась гряда невысоких холмов, похожих на старые горы в последней стадии выветривания. Из космоса они походили на погрузившийся в землю скелет огромного – длиной более двух тысяч километров – змея, где каждый холм соответствовал одному «позвонку». Имелся даже «череп» - вдающийся глубоко в море скалистый полуостров. Он, кстати, пока единственный и получил название – полуостров Черепа. Здесь, на равнине, между девятым и десятым «позвонками» звездопроходцы назначили деловую встречу с коллегами. Те почему-то запаздывали.

Рия и Рафаэля, чаще отзывавшегося на имя Эр Пи, не слишком занимали проблемы взрослых. Пробуя свои винтовки, они увлеклись и, отстреливаясь друг от друга, как заправские десантники, постепенно забирались все выше и выше, отойдя довольно далеко от корабля. За редкими деревьями еще можно было разглядеть серо-бурый остов «Черного Тельца» - под слоем космической пыли он, как и положено, был черным! – но вот голосов гулявших вокруг него звездопроходцев уже не слыхать.

Парни сами не заметили, как поднялись на холм. Склон был довольно крут, так что они зачехлили винтовки и, забросив их за спину, полезли наверх. Друзьями охватил азарт – кто вперед доберется до вершины – и они мчались наперегонки, стиснув зубы и помогая себе руками.

Наконец, запыхавшись, они выскочили на вершину, поросшую редкой худосочной травой и, не сговариваясь, рухнули на землю, раскинув руки и ноги. Потом не спеша перевернулись на животы, избавляясь от врезавшихся в позвоночник винтовочных прикладов.

- Здорово! – промолвил Рафаэль.

Он подполз к тому месту, где склон был круче, и, свесившись, окинул взглядом пейзаж.

- Красиво! – Рий подобрался ближе, приподнялся на локтях.

- Жарко.

- Ага! Искупаться бы!

Мальчишки посмотрели направо. Там, за равниной и за лесом, виднелось море. С вершины холма оно, от корабля скрытое деревьями, просматривалось довольно четко.

- Как думаешь, до него сколько лететь?

- На флайере – минут десять, наверное. Вряд ли больше. Только кто же нам флайер даст?

Рий вздохнул. Флайер на крейсере был только один, против трех абордажных ботов. Но бот мальчишки водить не умели, а флайер попробуй незаметно вывести из шлюза!

Солнце припекало сквозь скафандры – в прошлый прилет было прохладнее, дул сильный ветер, так что приходилось подключать систему обогрева. А сейчас впору систему охлаждения включать! Впрочем, скафандры легкие, скорее бронированные комбинезоны. Но все равно ужасно хотелось раздеться и подставить солнцу спину. А лучше – окунуться в теплую воду.

- А если мы пешком? – не сдавался Рий. – Сколько до моря? Километров десять будет?

- Все пятнадцать. За три часа дойдем, если сейчас выйдем, - Рафаэль приподнялся на локтях. – А нас тем временем хватятся…

- Мы предупредим.

- Нет, - после похищения Рафаэль стал очень осторожным, - одним нельзя.

Он невольно тронул свою серьгу.

- Ну, давай с кем-нибудь вместе слетаем! Там же внизу много народа! – Рий махнул рукой. – Неужели никого не уломаем?

Рафаэль уже собрался ответить согласием, но какой-то странный звук привлек его внимание. Подросток вскинул голову, прислушиваясь. Где-то вдалеке нарастал гул. Низкий, басовитый, он отдавался в костях и зубах. Казалось, мелко дрожит земля.

- Корабль, - прошептал он.

Рий кивнул:

- На орбитальных идет… Вон он!

В небе загорелось еще одно солнышко. Оно быстро увеличивалось в размерах, одновременно нарастал и рев. Вот он изменил громкость и тональность – вместо орбитальных двигателей включились малые маневренные. Корабль просвистел мимо на большой высоте, ушел за горизонт.

- Это они? – парни прекрасно знали, что «Черный Телец» прилетел сюда на деловую встречу.

- Может быть. Если они, то через час снова появятся. И тогда всем внизу будет не до нас.

Друзья вздохнули. Оба прекрасно понимали, что это значит – взрослые будут заниматься делами. Старшие – капитан и его приближенные – держать совет и торговаться, остальные либо передавать с рук на руки грузы и обмениваться новостями, либо внимательно наблюдать за «коллегами», предупреждая возможные конфликты и провокации. Как бы ни повернулось дело, в ближайшие два-три часа все будут слишком увлечены работой, чтобы обращать внимание на подростков. Еще и затрещиной могут наградить за то, что отвлекают!

- Давай лучше постреляем! – Рафаэль потянул с плеча плазменную винтовку, любовно огладил ствол, прижался щекой к прикладу.

- Давай, - без энтузиазма согласился Рий. Его собственный лазерник был старого образца, его списали и не выбросили только потому, что «надо же пацану к оружию привыкать»! – А по чему?

- Ну, - Рафаэль привстал, озираясь, - вон по камням хотя бы. Наберем булыжников и вон там расставим. Смотри, там как раз удобные валуны есть!

На вершине холма в десяти шагах от мальчишек впрямь из земли торчали какие-то камни, чем-то напоминающие зубы нижней челюсти допотопного чудовища. Палеонтолог сказал бы, что эти камни были похожи на зубы-резцы травоядных динозавров.

Целясь в эти зубцы-камни, Рафаэль припал на одно колено, целясь в них из плазменной винтовки, взглянул сквозь прицел – и внезапно застыл, как парализованный.

- Ри-ий…

- Ты чего? Не можешь решить, во что стрелять?

- Рий, посмотри-ка сюда! – Рафаэль так и стоял, припав на одно колено.

- Куда?

- Вот… нет, лучше на эти камни. Что ты видишь?

- Ну, - нахмурился парень, - камни и вижу.

- А {какие} это камни?

Не добившись внятного ответа, Рафаэль встал, подошел к торчащим из травы «зубам» и коснулся их рукой:

- Приглядись! Вот тут… тут и еще тут… Как думаешь, что это такое?

Рий приблизился, взглянул на камни… и тоже ахнул, в свой черед принимаясь трогать, гладить и ощупывать пальцами, как слепой.

- Блоки какие-то…

- Не «какие-то», а самые настоящие кирпичи! И вон там! И еще там, - Рафаэль переходил от «зуба» к «зубу», везде находя одно и то же. Словно перед ними были не скалы, а обломки какой-то стены, сложенной из небольших, ровной формы, идеально пригнанных друг к другу камней. Даже не пригнанных, а словно склеенных – в щелях сохранилось что-то, похожее на янтарь.

- А здесь даже вроде бы какой-то узор… Смотри, на кирпичах знаки странной формы. Они повторяются! Круги, ломаные линии, уголки какие-то… - Рафаэль не верил своим глазам, но это действительно было так. – Кажется, мы с тобой сделали великое открытие!

- Какое? – у Рия тоже загорелись глаза. Давным-давно, еще в прошлой жизни, о которой теперь подростку напоминали только сны, он мечтал совершить нечто небывалое, что прославит его имя. Неужели мечта сбылась и именно тогда, когда у него и так есть вдоволь приключений?

- На этой планете много веков назад жили люди… ну, разумные существа, - его друг все трогал камни, словно боялся, что они растают, как туман. – Тут была древняя цивилизация. И мы нашли ее остатки!

- Что нам теперь с ними делать?

Парни задумались. По закону звездопроходцев, что вольных, что наемных, что незаконных, любые свидетельства существования древних цивилизаций, а также все вновь обнаруженные племена аборигенов вне зависимости от уровня технического развития, должны быть обнародованы. И на такую планету в обязательном порядке приглашались археологи и этнографы, а также специалисты по контактам. Утаить находку было порой чревато тем, что от тебя станут шарахаться даже свои, а на некоторых перевалочных станциях такого изгоя могут не обслужить – летите, мол, отсюда. Тут вам ничего не обломится!

- Надо сказать взрослым, - решил Рий.

- Надо, - кивнул Рафаэль, - но не сейчас. Они же тоже видели тот корабль, так что сейчас им не до нас. И мы можем… нет, мы должны тут все исследовать! Но сначала…

Сняв плазменник с плеча, он перевел его на минимальный режим и осторожно, высунув от напряжения кончик языка, стал выжигать на ближайшей плите имена – свое и друга – а также сегодняшнее число и название, а под ними серийный номер их корабля. Теперь, если кто-то еще обнаружит это место, надпись поможет установить первооткрывателя. И тот, кто желает получить награду как первооткрыватель, вместо нее получит большие проблемы.

Рафаэль был прав – на «Черном Тельце» не просто заметили чужой корабль, но и успели с ним связаться, передав уточненные координаты для посадки. Гость-соратник вошел в атмосферу на такой скорости, что ему понадобилось бы полтора круга, чтобы погасить ее и опуститься на грунт. Полтора круга – и почти три часа, поскольку пришлось еще ждать, пока он опустится и немного остудит обшивку. Не зря умные люди советовали строить базы и самые крупные порты на астероидах и искусственных спутниках – вселенский холод способен остудить перегревшиеся сопла и обшивку за считанные минуты. В атмосфере пришлось ждать почти час.

Наконец, с чужого корабля пришел ответ: «Готовы к контакту. Выходим!» - и Гордон Флинн, взяв Роккоса, Ихмо и десяток абордажников, двинулся навстречу гостям. Их корабль приземлился в зоне прямой видимости, так что две группы встретились ровно на середине пути. Капитаны издалека помахали друг другу, приветствуя – человек, вскинув руку в салюте, а лиловокожий нескладный, ростом шесть с половиной локтей ксеноморф-луэанец, потерев запястья друг о друга.

- Вы немного припозднились, высокий Н’Ани, - после обычного обмена приветствиями и любезностями, сказал Гордон.

- Не так-то легко было отыскать эту планету, высокий Г’Ордо, - ответил тот. – Ее нет ни в одном реестре…

- Что для нас самый подходящий вариант, высокий Н’Ани.

- Да, планета, о которой никому не известно… - с намеком протянул луэанец.

- Кроме нас и вас, высокий, - усмехнулся человек. – Ну, и еще кое-кого… я, знаете ли, был какое-то время не просто звездопроходцем, но наемником. И кое-какие официальные связи у меня до сих пор сохранились. Кроме того, Хищник и Катерина в курсе, что я улетел на один из своих схронов. Они, между прочим, контролируют каждый мой шаг…

- Высокий Г’Ордо все предусмотрел, - заметно приуныл луэанец, который прекрасно знал тех пиратов, на которых ссылался собеседник. – Зачем ему бедный Н’Ани, когда у него столько могущественных друзей?

- У высокого Н’Ани есть то, чем могущественные друзья делятся весьма неохотно, чтобы не подорвать свое могущество, - тон Гордона стал сухим. – Оружие.

- Товар, - мягко поправил человека ксеноморф.

- Товар, оружие… вы привезли?

- Всю партию, как договаривались. А вы?

- И у нас кое-что для вас есть… Роккос!

Пилот не спеша выступил вперед, торжественно, на вытянутых руках, как святыню, неся небольшой квадратный ящик. Луэанцы, сопровождавшие своего капитана, за его спиной тихонько покачали руками. Кто-то скривился, шевельнув губами, словно пытался что-то сказать. Гордон внутренне усмехнулся. Он сделал это нарочно – никто ведь из ксеноморфов не знал о настоящей физической силе его первого пилота. Двое абордажников в экзоскелетах полчаса тому назад с трудом стащили ящик с погрузчика.

Эффект наступил, когда по знаку Н’Ани один из его подчиненных шагнул вперед, чтобы перехватить с виду легкий ящик. Однако тот выскользнул из рук и тяжело бухнулся на землю. Луэанец опустился перед ним на колени, приоткрыл, заглядывая внутрь – но нога Гордона тотчас наступила на крышку, захлопнув ее. Однако блеск содержимого ящика не ускользнул от бдительного ока Н’Ани.

- Это… оно?

- Гарантии. Нам нужны гарантии. И доказательства, - холодно отчеканил Гордон.

- Доказательства будут.

Он покосился на своих спутников, бросил короткий приказ на своем наречии. Один луэанец продублировал сообщение на свой собственный комм, и пару минут спустя к переговорщикам подъехала платформа. На ней штабелем стояли ящики. Теперь пришел черед Гордона кивать своим людям, и командир абордажников сунулся проверить. Заглянул в первый попавшийся ящик, кивнул.

- В других – то же самое? – полная проверка содержимого могла занять несколько минут.

- То же самое, - Н’Ани гордо вскинул голову, словно собирался проткнуть своим острым носом небо. - Мы, л’уэа, мирный народ. И если к нам в руки попадает сие непотребство, стараемся избавиться от него любыми способами, честными и нечестными.

- Разве что в космос не выбрасываете, - поддержал беседу Гордон.

- Мы понимаем, что это есть труд людей. Людей, у которых нет другого способа прокормить свою семью. Людей, у которых нет шансов зарабатывать себе на жизнь мирным путем. Мы уважаем чужой труд и не хотим просто так уничтожать результаты чужого труда. Поэтому просто стараемся менять, продавать, дарить то, что случайно, ошибкой, попало в наши руки. И надеемся, что вы избавите нас от этого… этого непотребства, позволив провести на корабле обряд ритуального очищения!

Человек послушно кивал в ответ на разглагольствования луэна. Он не видел тут противоречий. Правильная позиция. Этот малый этнос, успевший заселить только две планеты – причем на одной из них соседствует с колонией землян и племенами местных аборигенов – и четыре спутника, по всей галактике провозглашает свое миролюбие, всеми правдами и неправдами открещиваясь от любых намеков в том, что это не более чем маска. На словах провозглашая мир во всей Вселенной и демонстрируя любовь к труду, равенство и братство, луэане успешнее многих рас ведут торговлю, в том числе и оружием, пафосно именую его «этим непотребством». Очень, знаете ли, удобно. Если патруль Интергалакпола поймает корабль л’уэа, доверху набитый оружием и взрывчаткой, они получат трехчасовую лекцию о том, как возмущен мирный народ тем, что обнаружил у себя на планете этот склад, и что теперь они, вместо того, чтобы спокойно работать и отдыхать в кругу семьи, вынуждены везти осквернившее их дом «непотребство» куда подальше для утилизации и переработки. И что они будут крайне благодарны людям за то, что те избавят мирных л’уэа от необходимости и дальше терпеть на борту этот груз. И ведь придраться не к чему. То, на что ксеноморфы собирались обменять партию оружия, было ничем иным, как концентрированными… удобрениями, которые использовались на некоторых планетах для переформирования структуры почвы, дабы в чужом мире могли расти привозные растения.

- Мы уважаем ваши традиции и понимаем, как вам тяжело было находиться столько дней рядом с этими… предметами, - дипломатично ответил Гордон. – И мы рады, что можем оказать вам услугу, самостоятельно отправив эти… предметы туда, где с ними обойдутся так, как они того заслуживают. В знак доброй воли мы готовы передать вам еще два таких же ящика.

- О! – при этих словах оживился не только вождь Н’Ани, но и его спутники. – Мы ценим любое проявление доброй воли! И готовы по мере сил помочь вам как можно быстрее забрать это непотребство, дабы сии предметы не оскверняли своим существованием мироздание!

Консенсус был достигнут. Еще немного времени ушло на уточнение деталей, дипломатические расшаркивания и договор о новой встрече – теперь уже на другой планете, «дабы дважды не подвергать именно эту экосистему столь суровому испытанию» - после чего на кораблях закипела работа. Груз удобрений и небольшую партию запчастей для спецтехники можно было доставить всего на двух платформах, в то время как оружие с превеликим трудом разместили на шести. На самом деле, по уму надо было сделать семь ходок, но на последнюю никто из л’уэа не мог решиться – прогресс прогрессом и торговля торговлей, но рядовые луэане пребывали во тьме своих местных предрассудков и всерьез собирались подвергнуть корабль очищению. Не было сомнений, что вечером они устроят праздник в честь того, что и от партии оружия избавились, и кое-что на этом заработали.

- У нас как дела? – поинтересовался Гордон, когда техники пришли доложить ему, что груз благополучно проверен, погружен и упакован для дороги.

- Все нормально, - остававшийся за старшего Гейс оторвался от гоночного стимулятора и покосился на обзорный экран. – Яра мне бы доложила…

- Доложила, как же! – искин немедленно возник рядом, на сей раз выбрав облик замотанной жизнью домохозяйки с кастрюлей борща наперевес. Вид у нее был такой, словно она собиралась выплеснуть этот борщ прямо на навигатора. – Ушел в свой мир и хоть криком кричи! А я тут из сил выбиваюсь, стараюсь, тружусь в поте лица…

- Ярка, - повысил голос Гордон. – Кончай истерить и доложи обстановку.

- Ой, да было бы, что докладывать… - мигом сменила гнев на милость та, убирая кастрюлю с борщом. – Все в порядке. Горизонт чист.

- Тогда созывай всех на борт. И проверить системы. Через четверть часа мы взлетаем!

Яра мигом посерьезнела. Силуэт ее замерцал, становясь прозрачным. Минуту спустя она снова проявилась полностью:

- Небольшая проблема, капитан. Мальчики…

- Что? – к ней обернулись все, кто в тот момент находился в рубке. Даже Гейс выключил свою игру.

- Они… слишком далеко. Сигнал слабый, идет с помехами…

- Твою-то мать! Опять они! – Гордон с трудом удержал себя от желания что-нибудь сокрушить. – Связь! Живо! Какую есть!

Яра кивнула и исчезла, чтобы не тратить энергию при поддержании канала связи. Несколько секунд томительного ожидания и белого шума, а потом под потолком раздался ее механический голос:

- Есть связь.

- Рафаэль! – гаркнул в микрофон Гордон. – Рафаэль, вызывает капитан. Рафаэль, как слышно?

Треск, шипение, какие-то звуки…

- Кэп? – голос подростка звучал как-то странно, тревожно и взволнованно. – Это Эр Пи. Слы…плохо… у вас…дке…

- Это у тебя все в порядке? Ты где?

Опять пришлось ждать целых две секунды. Да где же они?

- В пеще… Тут такое…

- Где?

- Мы нашли пещеру! – звенящий мальчишеский вопль разнесся по рубке. – Настоя… евняя цивили…

- Чего? Яра, откуда идет сигнал?

- Азимут сто шестнадцать, - ответил искин. – Гряда Скелета.

Гордон перевел дух. Не так уж далеко, миля или около того. Однако они далеко забрались…

- Эр Пи, вы сможете выбраться самостоятельно? Помощь нужна?

В ответ прилетела целая какофония невразумительных звуков, в которых лишь при известной доле фантазии можно было опознать перемешанную с помехами речь.

- Нет! – вот было единственное понятное слово.

- Оставайтесь на месте! Мы высылаем спасателей! Как слышно, Эр Пи?

- Нор…но… не надо… мы сами…

- Оставайтесь на месте, мать вашу! – крикнул Гордон, отключая связь. – Яра, абордажный бот. Живо!

- Уже, - искин в том же образе домохозяйки возник снова, попытался обнять капитана за плечи, прильнув головой к груди. – Обещай, что не будешь их бить. Они же дети!

- Они же моя головная боль, а не дети! – Гордон усилием воли загнал эмоции вглубь. – Я уже жалею, что вообще взял их тогда на борт. Если бы знал, что с этими мальчишками столько хлопот, сам бы в тот день выбросился в открытый космос. Или остался на том астероиде вместо них! Не понимаю, зачем люди заводят этот геморрой…

- Чтобы оставить свой след на земле, - пафосно изрекла Яра. – Неужели тебе не хотелось бы…

- Я и так достаточно наследил, чтобы еще и размножаться, - буркнул Гордон.

Пятеро абордажников уже топтались около бота, ожидая разрешения на посадку. Капитан машинально отметил, что его команда воспринимает эту спасательную операцию, как рутину, еще одно событие в череде будней. Да, эта парочка опять сунула свои любопытные носы, куда не следует. Да, за ними надо глаз да глаз. Но они же дети и должны быть такими. Тем более, мальчики в возрасте неполных пятнадцати лет. И, садясь на переднее сидение рядом с водителем, Гордон поймал себя на мысли, что поступает, как обычный отец семейства.

- Шкуру спущу, - пригрозил он в пространство. – Что с координатами?

- Данные получены, - водитель мягко вывел бот из шлюза. – Капитан, а чего технику-то зря гонять? Связь есть, это недалеко…Есть захотят, сами придут, когда наиграются…Да и что с ними может тут случиться? Мы здесь третий раз и еще не видели хищников крупнее кошки!

- Не видели, потому, что не искали, - огрызнулся Гордон. – А эта сладкая парочка там какие-то пещеры нашла! И залезла в них по самые… кхм! Вот же парни! Проблемы и приключения так к ним и липнут.

Водитель присвистнул.

- А что, - философски заметил он. – Все может быть. Планета практически не исследована. Мы даже путем пробы грунта и воды не брали, не говоря уже о систематизации всей этой флоры-фауны и подробной картографии! Тут работы для трех экспедиций лет на пять. Ничего удивительного в том, что мальчишки что-то раскопали! Они…

- Уаза, - проникновенно молвил Гордон, - если я {еще раз} услышу, что «они же дети», вы все об этом пожалеете!.. Яра, - включил он дальнюю связь, - ты их слышишь?

- Слышу хорошо. С ними все в порядке. Они живы, - однако, подчеркнуто сухие, какие-то деловые интонации искина свидетельствовали об обратном.

- Уаза, прибавь скорость, - приказал капитан таким тоном, что водитель беспрекословно подчинился, стерев с лица понимающую ухмылку. Да, переменился капитан с тех пор, как подобрал эту парочку. Порой он становился излишне суров, порой вспыльчив. Но при этом порой вел себя как обеспокоенная наседка. Папаша, млин…

Яра дала координаты нужного холма. На нем, на самой вершине, из земли торчали – вернее, за века ушли под землю – какие-то развалины. Сверху они походили на простое нагромождение камней, да так и были зафиксированы при аэросъемке, но, стоило вылезти из бота и присмотреться, как стало ясно – перед звездопроходцами были остатки старинного здания. Основание стен позволяло предположить, что оно было круглым по форме и сложено из отдельных кирпичиков, скрепленных раствором. На некоторых блоках сохранился орнамент, глубоко прорезанный в камне.

- Рафаэль? Рий? – крикнул Гордон, забывая о коммуникаторе. – Где вы?

Воображение мигом нарисовало орду дикарей, которые под прикрытием густой травы незаметно подобрались к осквернителям их святыни – черт, заразился от помешанных на ритуалах л’уэа! – и сейчас готовящимся ритуально принести их в жертву.

- Эр Пи! Рий! Прием! Говорит капитан…

- Ага!

Звук получился двойным – из комма и голосом. Гордон кинулся на звук.

Внутри круга развалин росла трава, но в центре чернел провал пещеры, из которого сейчас, помогая друг другу, выбирались перепачканные землей, какой-то желтоватой глиной и паутиной мальчишки.

- Ага, сейчас, капитан, - Рафаэль выкинул на поверхность винтовку, выбрался сам и подал руку Рию. – Доложу…

- Что? – не понял тот.

Мальчишки тем временем выпрямились, кое-как отряхнувшись, и Рафаэль, поправив плазменную винтовку на плече, бодро отрапортовал:

- Разрешите доложить! В процессе изучения местности нами были обнаружены развалины древнего поселения, относящиеся к исчезнувшей культуре местной цивилизации. В развалинах мы открыли вход в пещеру, а там, - тут он сбился с официально-торжественного тона и закончил с восторгом и блеском в глазах: - Гордон, мы там такое нашли! Мы…

- Молчать! – хлесткий шлепок по губам заставил подростка заткнуться. – Вы что удумали? Кто вам разрешал? На практически дикой планете, без сопровождения взрослых, без снаряжения, без припасов… Без разрешения, наконец! А если бы с вами что-то там случилось? Если бы вы сорвались и разбились? Мы даже не знаем, насколько глубока эта пещера!

- Но мы ее исследовали! И потом, Гордон…

- И потом никакой я вам не «Гордон»! Капитан, мистер Флинн, босс, начальник, родной отец, но только не…

Рафаэль под слоем грязи побледнел сильнее, чем от пощечины.

- Отец, - отчеканил он зазвеневшим голосом, - у меня уже есть… И другого мне не надо. Господин капитан!

- Так, - Гордон перевел дух, пытаясь успокоиться, а не по-простому зажать голову спорщика между колен и как следует отходить по заднице ремнем. – Дома поговорим. Оба в машину. Тебе, юный археолог, трое суток ареста. Посидишь и подумаешь о своем поведении. А тебе, - палец уперся в грудь вздрогнувшего от неожиданности Рия, - сутки ареста. Когда отмоетесь!

- Но почему? – возопил тот.

- Потому, что ты этого придурка не остановил, а вместо этого сам за ним поперся, рискуя жизнью, - и добавил вполголоса, скороговоркой: - И чтобы ему не было так обидно.

Тем не менее, проводив мрачных мальчишек взглядом, Гордон не удержался и торопливо заглянул в черный провал пещеры. Весь опыт звездопроходца – сперва наемного, работающего на корпорации, а потом вольного, а с недавних пор и «черного» – подсказывал, что там, внутри, может скрываться не просто великое открытие, которое стоит денег, но и большая проблема, которая никаких денег не стоит.

{Здесь и далее – настоящее, два с половиной года спустя.}

Взрыв прогремел, когда этого никто не ждал. Взрывчатку наверняка заложили наверху – иначе с чего бы рушиться именно потолку. Посыпались камни. Пришла в движение земля, буквально схлопывая ход. Люди кинулись врассыпную, кто куда, вслепую, натыкаясь на стены, спотыкаясь, падая… Тот, кто упал, больше не поднимался, засыпанный землей. Остальные бежали, сами не зная, куда и зачем бегут.

Фонарь погас, но дорогу знали на ощупь – сами копали эти ходы, сами наваливали сверху землю и дерн. Лабиринт нор уходил дальше под землю.

- Все на месте?

Некогда пересчитывать тех, кто остался. Все и так знали, что от передней линии обороны осталось лишь несколько человек, да и то в большинстве своем засыпаны землей и обречены на смерть.

Огонек фонарика осветил рукотворные своды. Закопченные грязные лица. Руки судорожно сжимают личное оружие. Все жмурятся, отворачиваются, морщась.

- Имирес Ройхан… вы… живы?

- Да, - быстрый взгляд по сторонам. – Все здесь?

- Почти, - раздался тихий всхлип.

- Что?

Вопрос замер на губах. Она уже увидела лежащее на земле на чьей-то куртке тело. Вернее, перепачканный в грязи, крови и пыли обрубок. Ног нет, как и большей части таза. Стоя на коленях, девушка с зеленой нарукавной повязкой врача, дрожащими руками, еле сдерживая рыдания, пыталась кое-как запихнуть в разрыв брюшной полости петли кишечника. Бесполезный труд, учитывая, каковы остальные повреждения. Но имирес Ройхан об этом не подумала. Ей хватило одного взгляда на лицо лежащего – белое, несмотря на кровь и грязь. Самое дорогое лицо в мире.

- Гайлор…

Рухнула на колени, вскинула руки, чтобы дотронуться – и тут же отдернула.

- К-как?

Ей никто не ответил. Взрыв прогремел неожиданно. Просто чудо, что уцелел хоть кто-то…

Хоть кто-то! Имирес Ройхан с усилием подняла голову, озирая тех, кто стоял вокруг. Шестеро. Нет, восемь, считая и ее самую и девочку-врача. Все, что осталось от четырех десятков добровольцев, отправившихся на прорыв. Возможно, уцелел кто-то еще, но где они? Если удача им улыбнется, они сумеют выйти к своим. А им сейчас надо думать о себе. И она обязана быть твердой. Если не ради Гайлора, который на руках заплаканной медички испускал – а может, уже испустил – дух, то ради остальных.

- Ты и ты, - наугад ткнула пальцем. – Взять. Нести. За мной!

Луч фонарика осветил проход, уводящий группу уцелевших вглубь земли. Вглубь земли в самом прямом смысле слова – им отступать некуда, только уходить в землю. В свою родную землю. Злая ирония судьба – ведь так и так их здесь похоронят. Другой вопрос – как.

«Но это наша земля! - думала имирес Ройхан, шагая в обратном направлении. – Мы здесь родились! И мы не виноваты, что судьба нашей планеты сложилась так, а не иначе! Мы хотим только свободы, и больше ничего. А нас вот уже который год бьют, гонят, травят…»

Она окинула мысленным взором свой маленький отряд – вернее, то, что осталось от отряда. Все бойцы моложе ее. Никому нет тридцати. Девять лет назад, когда освободительная борьба только начиналась, было больше старших. На многих имирес Ройхан смотрела снизу вверх, с придыханием ловила каждое слово. Еще бы! Это были вожди! Лидеры! И среди них – {он…}

Он называл себя потомком королевской династии, которая триста лет назад была практически уничтожена имперцами, когда они завоевали Имру, планету в системе Орла. В учебниках истории было сказано, что народ Имры сам просил включить их планету в состав Звездной Империи. Лишь кучка зажравшихся богатеев, поняв, что таким образом настанет конец их власти, пыталась бороться. Но имирес Ройхан знала, что это не более чем пропаганда. «Нашим детям веками промывали мозги! – думала она, шагая по подземелью. – Это наша земля. И мы хотим, чтобы она стала свободной. Под властью потомка древних королей!»

Если бы империя просто согласилась отпустить Имру, дать ей независимость мирным путем, ничего бы этого не было. Лига Свободных Планет с удовольствием приняла бы новую сестру в свои объятия. Союз Двадцати Миров готовился оказать поддержку. Звездная Империя была против. И вот уже почти девять лет на планете шла война. Конечной целью ее было не просто восстановление независимости планеты, но и возвращение власти короля. Под лозунгом «Назад, к истокам!» - тот, кто называл себя праправнуком последнего короля Тойво Седьмого, прося, чтобы его называли Гайлором Пятым, вел свой народ к независимости.

Принц Гайлор, как он себя велел называть до коронации, был мужественен, суров, решителен и хорош собой. Имирес Ройхан была в него влюблена, как, наверное, и все женщины, которые шли в сопротивление. Он вдохновлял, он звал за собой, он дарил любовь и надежду – и, может быть, из-за этого повстанцы так долго не сдавались.

Конечно, повстанцам помогали – почти все оружие, которое доставляли им, было инопланетного производства. Привозили консервы, медикаменты, одежду и обувь. Иногда подкидывали технику – как для земельных работ, так и военную. Проблема была в том, что у Имры не было своих кораблей – весь космический флот был имперским, несколько частных катеров и прогулочных яхт не в счет. Так что, в случае блокады планеты из космоса она быстро обессилела бы – слишком многое было разрушено за эти годы.

Но это было еще не так плохо, когда люди боролись с людьми. Устав от сопротивления, империя семь лет назад призвала для усмирения взбунтовавшейся планеты…чудовищ.

Уорры явились из созвездия Волка, хотя на волков они походили меньше, чем танк на бутерброд. Двенадцатиногие существа, напоминающие глубоководных червей, вооруженных жвалами и щупальцами со стрекательными клетками и складкой на спине, где помещались похожие на крылья дыхательные мешки. Уорры были выше людей на три-четыре головы, легко могли обогнать бегущего человека и с места прыгали вверх на пять метров. Их было ужасно трудно убить – у уорра было не одно, а пять сердец и три мозговых узла – в голове, в груди и в брюхе. И, пока не поражены все сердца, уорр продолжал жить. Даже разрубленных пополам тварей стоило опасаться. Когда они высадились на Имре, население впервые испытало, что такое ужас. Оно объединилось в рекордно короткие сроки – люди против нелюдей – но победить уорров не смогло. И вот теперь случилось то, что поставило под сомнение саму идею.

Несколько дней назад они были окружены и заперты в пещерах. Пытаясь прорвать блокаду и отбить выходы на поверхность, отряд добровольцев попал в засаду. Направленный взрыв уничтожил почти половину бойцов. Остальных извлекли из-под обломков уорры, чтобы тут же добить. Спастись удалось единицам. Они сумели вынести тело принца Гайлора… вернее, то, что от него осталось. Тот, кто девять лет вел за собой народ Имры, умер на руках у своих людей по дороге в госпиталь.

Пещеру освещало несколько светильников, наполненных жиром. Электричество экономили – каждый генератор был на вес золота, ибо заряжать их можно было только на поверхности. Пахло пылью, сыростью, давно немытыми телами и почему-то тушеными овощами. Наверное, на кухне опять испортилась вентиляция.

За длинными столами сидели женщины и подростки обоего пола. Все были заняты делом. Кто шил, кто вязал, кто собирал и чистил винтовки, кто растирал порошки, кто насыпал в патроны порох или начинял взрывчатой смесью самодельные снаряды. Время от времени то одна женщина, то другая поднимала голову, прислушиваясь – в соседней пещере сейчас шло экстренное заседание. Решался самый главный вопрос – что делать дальше?

Ситуация сложилась трудная. Несколько дней последние отряды повстанцев потерпели поражение. Уорры заполонили планету, выискивая последних уцелевших людей, сгоняя их в резервации. Между населением этой пещеры и чужаками с недавних пор не стояло никакой преграды.

- Мы обречены. Надо взглянуть правде в глаза – мы погибли, - говорил седой сутулый мужчина, опершись на вытесанный из камня стол. – Да, мы можем выйти на поверхность, но кто там нас встретит? И что нас там ждет? Жизнь или…

- Вы собираетесь сдаваться, имир Хойдо? – услышала имирес Ройхан свой голос.

- Нет! Видят предки – нет. Ни за что! Мы клялись умереть, но не уйти с этой земли и мы выполним клятву, чего бы нам это ни стоило! – седоголовый на миг расправил плечи. – Но наше дело… то, ради чего мы отдали свои жизни… наше будущее…Можем умереть мы все. {Готовы} умереть мы все, - уточнил он. – Но ради чего? Просто покончить с собой, чтобы у этих чудовищ не было повода радоваться? Или умереть с оружием в руках, защищаясь до последнего? Я лично готов к любому исходу. Но во имя чего? И во имя кого? Король мертв…

Все опустили головы.

- Мертв, - повторил имир Хойдо. – И многим может показаться, что мы сломлены. Там думают многие. Даже среди вас, - он ткнул пальцем в сидящих, - есть те, кто тайком размышляет, не лучше ли сложить оружие? Даже там, на звездах, - палец уперся в потолок, - наверняка есть те, кто сомневается – а стоит ли продолжать бой? Стоит, говорю я. Ибо нам есть, за что бороться.

- Наша родина… - промолвил кто-то.

- Не только. Земля – это прекрасно. Но есть кое-что… кое-кто, ради кого можно предать даже землю.

- Кое-кто? – имирес Ройхан подняла голову. – Но Гайлор…

-{ Король }умер, - повторил оратор. – Но есть принц. И принцесса.

По пещере пронесся синхронный выдох. Многие невольно обернулись на выход. Небольшой коридор связывал эту пещеру с другой, где сейчас женщины и дети пытались занять себя хоть каким-то делом.

- Но они же… они еще дети!

- Они – наш символ. Они – наше будущее. Уорры не просто сгоняют наших пленников в резервации. Вы все знаете, как там поступают… с некоторыми из них.

Намек был достаточно прозрачен. Щадя взрослых, пришельцы методично уничтожали все население Имры моложе четырнадцати лет. Это служило дополнительным стимулом для одних людей объединиться в борьбе против уорров, а для других – помогать им в этой борьбе.

- Поэтому эти дети… наследный принц и принцесса не должны попасть в лапы пришельцев. Они должны вырасти… пусть и за пределами планеты, чтобы в нужный час вернуться и повести народ за собой.

- Народ? – спросил кто-то. – Какой народ?

- Себя вы, кажется, имрянином больше не считаете? – имир Хойдо позволил себе усмешку. – И бороться за освобождение своей планеты не намерены? А вот я, пусть и считаю себя мертвецом, буду бороться. Да, я сознаю, что погибну в этой борьбе. Но я погибну не напрасно! Мы спрячем принца и принцессу в безопасное место, вместе с ними вывезем всех детей… кого успеем, а сами останемся. Останемся, чтобы бороться. И умереть в борьбе.

- Да! – услышала имирес Ройхан свой голос. – Жить и умереть в борьбе! Другого пути у нас нет!

Перед глазами женщины встало изуродованное тело принца, так и не ставшего королем при жизни. Несостоявшегося Гайлора Пятого короновали уже после смерти. Обряд состоялся вчера. Сейчас в третьей пещере был под охраной часовых выставлен гроб с его останками. Для имирес Ройхан там лежали девять лет ее жизни.

- Жить и умереть! Жить и умереть! – закричали вокруг. – Борьба и смерть! Борьба и смерть!

Эхо их криков заметалось под сводами пещеры, покатилось прочь, тревожа женщин и детей. Кто-то из самых маленьких заплакал, их шепотом утешали.

Потом голоса стихли. Крики и воззвания – это хорошо, но большие дела делаются молча, чтобы не тратить сил.

- Тише! – первой подала голос имирес Ройхан. – Не забывайте, здесь очень сильное эхо. Мы не должны зря тревожить покой…

Она осеклась, вспомнив, что их несостоявшийся король сейчас спит вечным сном в одной из пещер. Но остальные закивали, соглашаясь с нею.

- Мы не должны раньше времени тревожить покой детей…

- Дети, - имир Хойдо словно только сейчас вспомнил об их существовании.

- Да, дети, - сказала имирес Ройхан. – Мы должны подумать о принце и принцессе. И об остальных малышах, которые остались там… Как их отсюда вывозить?

- А что тут думать, уважаемая имирес? – буркнул сидящий рядом старик. – Для нас с вами есть только один путь. В другие миры.

- Но – куда? Миров множество! Одна империя раскинулась на половину Галактики!

- На Землю.

Все повернулись к еще одному члену совета.

- На Землю? – мягко переспросил имир Хойдо. – Почтенный имир Дайно, я не ослышался? Вы предлагаете увезти детей имрийцев… {на Землю?}

Его удивление разделяли остальные. Та самая Земля, полулегендарная прародина человечества, была закрытым для посещения миром. Вот уже несколько столетий она находилась в добровольной самоизоляции – всего два космопорта, обслуживающих в сутки от силы пять-шесть кораблей. Подчеркнуто патриархальный уклад жизни, пренебрежение многими технологиями современности – и это при том, что колонии Земли, Луна, Марс и несколько лун Юпитера жили и развивались в ногу со временем.

Дело в том, что Земля была планетой с нестабильным временем. Примерно каждый десятый из кораблей, приземлявшихся на ней, оказывался в далеком прошлом или даже в будущем этого мира. А, стартуя, корабли уходили в прошлое Галактики, «проваливаясь» иногда на тысячу и больше лет тому назад. И в результате получилось так, что, несмотря на то, что по земному летоисчислению, космическая эра наступила всего девятьсот восемьдесят шесть лет тому назад, самой старой колонии землян не так давно исполнилось две тысячи лет. По идущей из глубины веков традиции именно представитель Земли становился президентом Союза Двадцати Миров. И по той же традиции всякий раз землянина «похищала летающая тарелка». Во время полета с похищенным проводился сеанс гипноуроков, в результате чего человек просыпался, овладевший новыми знаниями, технологиями и готовый служить Союзу.

Конечно, на Землю летали туристы-экстремалы, а также просто любители острых ощущений. Но вот чтобы так… не ради прихоти, а по делу…Да еще детей…

- Объяснитесь, имир Дайно.

- Охотно. Вы все прекрасно знаете, что вселенское сообщество внимательно следит за нашей борьбой. Империя, наш главный враг, находится последние годы в сложном положении, и ситуация медленно сползает к критической. Не буду вас утомлять долгими разговорами, скажу лишь, что нас поддерживают практически все свободомыслящие люди и некоторые гуманоидные расы, а также ксеносы. Увы, открыто вмешиваться в конфликт и объявлять Звездной Империи войну, они не рискуют. Наш враг слишком силен. Жертвы будут, как говорится, и среди правых, и среди виноватых, и среди непричастных. Союз Двадцати Миров дорожит своей репутацией. Именно представитель Союза не так давно вышел на меня и предложил подобную услугу – эвакуацию детей. Несомненно, когда станет известно о вмешательстве, империя нанесет ответный удар. Она может потребовать вернуть ее граждан… ведь формально большинство наших детей родились, будучи подданными империи! Союз не сможет не подчиниться. Но если дети окажутся на Земле… Как думаете, легко ли будет достать их оттуда?

- Империи – да. А нам? У Земли непредсказуемое прошлое. Вокруг нее время нестабильно. Если оно в момент появления на орбите нашего корабля повернет вспять, дети окажутся в прошлом планеты. Искать их там… нереально!

- И, тем не менее, выход есть. Ученые уже давно наблюдают за колебаниями временного континуума. Меня заверили, что им удалось вычислить периоды колебания и затухания. В данный момент как раз начинается фаза затухания. Если корабль успеет пройти к планете именно в это время, он попадет в настоящее. Наши дети будут жить на Земле, так сказать, в режиме реального времени. К сожалению, обратно они попадут тоже только в период следующей фазы затухания…Который длится около двенадцати лет.

- То есть, либо сейчас, либо ждать еще двенадцать лет?

- Да. В этом году. Даже в этом месяце.

- Ваше мнение? – имир Хойдо обвел взглядом окружающих. – Стоит рисковать?

- Жизнями детей? Жизнями будущего Имры? Это двенадцать лет! – воскликнула имирес Ройхан.

- Нашим будущим. Да или нет?

Люди переглядывались, пожимали плечами.

- Ставлю вопрос на голосование. Кто за то, чтобы отправить детей на Землю?

Из двенадцати советников шестеро подняли руки сразу. Еще трое присоединились к ним позже. Четверо были против. Имирес Ройхан воздержалась.

- Эти земляне, - проворчала она, когда к ней обратились за разъяснением. – Мы же ничего о них не знаем… Мы даже не уверены, что они действительно готовы нас принять… судим обо всем со слов почтенного имира Дайно…

- Через несколько дней корабль землян тайно – ведь официально Земля изолирована! – войдет в атмосферу Имры, - сообщил тот. – К тому времени у нас должен быть готов ответ. И мы должны успеть собрать детей… психологически обработать матерей перед разлукой… выбрать сопровождающих…

- И еще одно, - имирес Ройхан, как примерная школьница на уроке, подняла руку. – Мы должны сделать еще одно дело! Не терпящее отлагательств.

- Какое дело?

- Девочка.

В пещере было сумрачно. Сводчатый потолок и неровные стены скупо освещались лишь четырьмя факелами, установленными по углам закрытого гроба. Восемь солдат несли караул. Они не двинулись с места, когда в пещеру вошли еще люди. Четверо мужчин, две женщины и двое детей, девушка-подросток и маленький мальчик, сонно моргавший глазами и цеплявшийся за руки старших. Казалось, это мать с двумя детьми, но, судя по тому, как цеплялся за руку девушки мальчик, женщина была им чужой. Просто одна из воспитательниц, заботящихся о сиротах. Но во взгляде, который она бросила на гроб, засветились боль и понимание.

- Подойди, има Гайлун, - один из мужчин протянул руку. Девушка-подросток нерешительно выступила вперед, отрываясь от своих спутников.

Имирес Ройхан исподтишка любовалась девушкой. Она была почти в два раза старше – одной шел шестнадцатый год, другая недавно отметила тридцать второй день рождения. Невысокая, худощавая, бледная – сказывалась долгая жизнь под землей, без солнца и свежего воздуха, - има Гайлун напоминала бледное больное растение, чудом пробившееся из семечка. И в то же время в ней чувствовалась сила – сила упрямого ростка, который изо всех сил будет тянуться к теплу и свету, и в конце концов пробьет скалу. В чертах ее лица было несомненное сходство с ее покойным родителем, и имирес Ройхан радовалась этому. В свое время она была почти влюблена в принца Гайлора, и служить его тени было честью. Да, имирес Ройхан сделает все, чтобы эта девочка взошла на престол свободной Имры!

- Има Гайлун, - почтенный имир Хойдо выступил вперед. – Дочь Гайлора. Знаешь ли ты, зачем мы тебя сюда пригласили?

Девушка с тревогой оглянулась на женщину, которая держала за руку ее брата.

- Не знаю.

- Има Гайлун, - почтенный имир Хойдо подошел, тяжело положил руки ей на плечи. – Ты знаешь, кем был твой отец?

Лицо девушки дрогнуло. Она прикусила губу, чтобы скрыть свои чувства.

- Да.

- Он был нашей надеждой, - в голосе говорившего зазвенел металл. – За ним шли люди. С его именем на устах они сражались и умирали за свободу. Сейчас твоего отца с нами нет. Есть священный долг отомстить за его кончину. И есть ты, его дочь. Новая надежда для тех, кто остался в живых. Для последних имрян.

- Но, - страх все-таки проявился на лице девушки, - я не знаю, справлюсь ли я…

- Справишься, - имирес Ройхан подошла ближе, - должна справиться… наша надежда. Наше будущее.

Глава 2

ГЛАВА 2.

В баре было хорошо. Так хорошо, как может быть только в увольнительной – или в самоволке, что вернее.

Да, они опять сбежали. Но, во-первых, обоим уже скоро исполнится семнадцать лет, что достаточный повод для одиночных прогулок. Во-вторых, это не первый их побег и он, скажем так, официальный, в отличие от большинства остальных. В-третьих, у парней был достойный повод так поступить - не каждый раз после удачной сделки капитан выписывает несовершеннолетним членам экипажа премию. Ну, и, в-четвертых, что такого может случиться с ними в одном из многочисленных баров Кошачьего Глаза?

Конечно, были еще «в-пятых» и даже «в-шестых», но и первых четырех пунктов хватило, чтобы парни свободно расположились за одним из столиков бара с незатейливым названием «Звездочка».

Нет, можно было пойти к «Сладким Кискам», который расположен через дорогу, но там были такие цены…За один вечер можно спустить всю премию и остаться в долгах. Конечно, потом будет, что вспомнить, но…

И без того настроение было празднично-боевое. Несколько недель назад Рафаэль и Рий участвовали в стычке, когда «Черный Телец» вместе с «Комаром» капитана Пшемыньски атаковал лайнер с пассажирами. Добычу взяли знатную – на лайнере летели в эвакуацию богатенькие семейства, удирающие от войны. По старинке, многие перед отлетом обратили свои накопления в драгоценности – золото и платину с иридием, в крайнем случае, можно продать по цене металла. А вот куда прикажете девать известие о том, что все ваши счета заблокированы и операции возможны только в пределах родной планеты? «Деньги у нас есть, только для того, чтобы расплатиться за проживание в вашем отеле, вы вместе с нами должны полететь туда, откуда нам с таким трудом удалось унести ноги!» - как вам это нравится? Вот и пришлось многим пассажирам тащить за собой на курорты Лучезарии слитки драгоценных металлов и внушительных размеров сундучки, доверху наполненные ювелирными изделиями и образцами новейшей электроники, которые сами по себе стоили немало. А теперь все это было честно поделено между пиратами, не считая перечисленной в общий котел десятины. Это была одна из самых удачных сделок «Черного Тельца» за последние пять с половиной лет. Настолько удачная, что даже два юнги получили премиальные, которые и просаживали сейчас в «Звездочке».

Парни волновались, делая свой первый самостоятельный заказ. До этого мальчишкам, если и случалось ходить по питейным заведениям, то лишь в сопровождении взрослых. В одиночку их могли и не обслуживать – мол, несовершеннолетним здесь не место.

Да, но только не в «Звездочке», где наливали каждому, у кого есть, чем расплатиться. Причина располагалась в здании напротив и называлась «Сладкие Киски». Подтверждая название и репутацию, на голоподставке у входа крутили аппетитными попками и зазывно извивались две девицы-морфа с имплантированными хвостиками и ушками. Обе шаловливо помахивали лапками-варежками с накладными коготками, теребили бантики на шее и время от времени принимали весьма двусмысленные позы, не без успеха пытаясь подражать настоящим кошкам, когда те заняты увлекательным процессом вылизывания.

Рий и Рафаэль нарочно взяли столик ближе к окну, чтобы хоть так полюбоваться на красоток и сглотнуть слюну. Премия - премией, но на этих девиц им оставалось только глазеть, потягивая коктейли.

Когда одна из голографических красоток разлеглась на платформе, задрав ногу и делая вид, что собирается вылизать у себя низ живота – программе не ведомо понятие приличий, а чтобы завлечь клиента, все средства хороши! - Рий смутился и отвернулся, делая вид, что интерьер и другие посетители «Звездочки» ничуть не хуже и даже более достойны внимания бывалого звездопроходца. Зато Рафаэль, ничуть не стесняясь, вывернул шею, изучая девицу с таким видом, как будто она была живой и старалась исключительно для него одного.

- Смотри-смотри! – прошептал вдруг Рий, слегка толкнув его под столом ногой.

- Ага, - рассеянно отозвался Рафаэль. – Смотрю.

- Да ты не туда смотришь! Обернись!

Пришлось подчиниться приятелю, который с недоверчивой улыбкой таращился на двух одинаковых, как близнецы, но совершенно настоящих девиц, которые были одеты слишком пристойно для того, чтобы быть «девочками» этого заведения. Сложные прически, которые жаль трепать, кувыркаясь в постели с клиентом. Макияж, который, наверное, стоит столько, что за его порчу пришлось бы приплачивать отдельно. Наряды, больше скрывающие, чем подчеркивающие – виднелись только кисти рук, лица и… носки. Дамы были без обуви, в ослепительно-белых носочках. Обе делали вид, что что-то выбирают в крошечных мисочках тонкими, как иглы, палочками и время от времени улыбались юношам. Улыбки их казались дежурными, словно нарисованными вместе со слегка приподнятыми бровками и подведенными уголками глаз.

- А они… красивые, - вздохнул Рий.

Рафаэль только хмыкнул. Не то, чтобы девушки сами вешались ему на шею – когда конвоировали взятых на подлете к Лучезарии пленников, какая-то дамочка пыталась соблазнить его: «Никогда не видела таких очаровательных пиратов! Молодой человек, а что такой красавчик среди них делает?» Да, когда они приземлялись где-то в цивилизованных мирах, он часто ловил на себе взгляды прохожих и успел привыкнуть, что на него обращают внимание. Рафаэль уже смирился с тем, что на него то и дело обращают внимание девушки – куда бы юноша ни пошел, его всюду провожали заинтересованные взгляды. Это существенно усложняло ему жизнь – Рафаэль отнюдь не стремился прослыть покорителем женских сердец и часто до последнего не решался сделать первый шаг.

Совсем другое дело – Рий Станд. В неполные семнадцать лет он был ниже приятеля на полголовы и немного уже в плечах. Если Рафаэль Пилат – Эр Пи, младший помощник канонира и десятник абордажной команды – выглядел немного старше и казался девятнадцатилетним, то его друг никого не мог ввести в заблуждение, когда начинал врать о своем возрасте. Лицо у него было самым обыкновенным, и замечали его только рядом с Рафаэлем. Однако это нисколько не отбивало у него охоту.

- Красивые, ну и что? – юноша в упор посмотрел на девушек. Или женщин? Под этим макияжем не поймешь, сколько им лет. Может, все сорок!

- Они не просто красивые. Они явно не прочь с нами познакомиться! – горячо зашептал Рий.

- Это тебе так кажется. Они просто вежливые!

- Это тебе невесть что кажется! – возмутился Рий. – На себя посмотри! Девки и бабы готовы на шею вешаться, штабелями к ногам падать, а ты ни к кому не подходишь ближе, чем на расстояние удара. Эх, мне бы твою внешность…Уж я бы развернулся…

- Не сомневаюсь, - кивнул Рафаэль.

Рий еще раз хлебнул коктейля и, осмелев, помахал ладошкой незнакомкам. Они одновременно смущенно втянули головы в плечи и обменялись весьма многозначительными взглядами. Потом одна из них сделала какой-то знак.

- Нас зовут! – парень так и подскочил. – Пошли? А то я один боюсь…

Рафаэль делано удивился:

- Что я слышу? В кои-то веки раз не я, а ты меня куда-то тащишь! Не иначе, как вот-вот наступит взрыв сверхновой!

- Да ну тебе смеяться! Пошли, а?

- Ну, пошли, - юноша нехотя поднялся, бросил на стол несколько жетонов разного достоинства и зашагал вслед за приятелем к столику незнакомок.

Те встретили гостей с хорошо сыгранным удивлением – мол, мы вас не приглашали, что это взбрело вам в голову? Ах, этот взмах рукой… да я просто описывала своей подруге форму кувшина с благовониями, который видела в сувенирной лавке. А вы что подумали? Что? Купить этот кувшин и подарить мне? Как это мило! Но есть ли у вас средства? Некоторые благовония стоят так дорого, что… Есть? А вы знаете цену деньгам? Знаете? Мило. А что вы еще знаете, юноша?

Мало-помалу завязался разговор. Говорили в основном девушки и, как ни странно, Рафаэль. Рий, растратив весь свой запас решимости и красноречия, чем дальше, тем отвечал односложнее и смущался все больше. Кончилось тем, что одна из девушек назвала его милым ребенком и погладила по руке. Это вогнало парня в краску. Милым ребенком его не называли уже несколько лет. Только иногда Яра, но она же не человек, а, так сказать, программа, призванная сглаживать конфликты во время долгих перелетов.

- Вы интересный собеседник, - говорила одна из девушек с каким-то странным именем Мяо. – С вами приятно общаться. И сами вы интересны… как, впрочем, любой человек. Но ваш мир, он так необычен. Так самобытен и так явно отличается от внутренних миров других людей, как ваша внешность отличается от внешности даже вашего брата…

- Мы не братья, - признался Рафаэль. – Мы – члены одного экипажа. Я – стрелок и абор…хм… боец. А Рий – помощник капитана… будущий помощник. А что у нас цвет кожи одинаков, так это потому, что мы много времени проводим в глубоком космосе, а он всех делает… похожими.

- И все равно, вы очень отличаетесь от других. Можно сказать, вы уникальны. У таких, как вы, особая судьба. Им на роду написано совершить деяния, которые остаются в памяти потомков. Позвольте вашу руку, Эр.

Он протянул ладонь. Мяо тонко улыбнулась, гладя линии его руки кончиками пальцев.

- Ты читаешь мою судьбу по этим складкам?

- Я читаю по ним больше, чем судьбу одного человека. Судьба галактики скрыта здесь. И многие знаки в этой книге жизни мне не понятны…

- Еще бы! Мы с разных планет! Моя мать, по слухам, была из закрытого мира…

- С Земли?

Рафаэль принужденно рассмеялся:

- Разве нет других закрытых миров?

- Я про них ничего не знаю…

- Вот именно! Я сам не знаю, откуда она родом… Я ее и помню-то плохо, - соврал он. – Она умерла, когда я был совсем малышом и даже говорить-то как следует не умел. Я – подкидыш. Меня нашли сидящим в парке на скамье. У меня на курточке была нашита бирка с номером… ну, всех детей, рожденных в государственных роддомах нумеруют при рождении, чтобы потом по достижении совершеннолетия открыть счет и так далее… По этому номеру смогли установить кое-какие сведения о моих родителях. Только, пока я несовершеннолетний, мне почти ничего не сообщали. Полную информацию я получу только через полтора года. Тогда и расскажу о себе больше.

- А мне больше и не надо, - Мяо вернулась к рассматриванию его ладони. – Теперь некоторые знаки стали мне понятнее, но все равно… Прошлое твое было светлым и безоблачным. Сейчас идут черные дни. А вот здесь, - она показала на крошечную развилку, - твое сердце подвергнется тяжелым испытаниям. Ты встретишь двух людей, которые тебе будут одинаково дороги. Но выбрать придется кого-то одного.

- И если я сделаю правильный выбор, я буду жить долго и счастливо, а если ошибусь – недолго и несчастливо?

- Счастья ты вряд ли получишь, что бы ни выбрал, - огорошила его собеседница. – А вот долгая жизнь будет, как бы ты ни поступил. И в любом случае твоя судьба уже однажды перечеркнула твой жизненный путь. И перечеркнет его еще не раз!

Юноша поджал губу. Он не верил болтовне Мяо, потому что ничего не знал о том, что судьбу можно вот так предсказать по складкам на ладони. Но некоторые ее намеки…

- А если я не захочу?

- Судьба не спрашивает нас, хотим мы перемен или нет. Она действует. Мы можем и должны лишь благодарить ее за щедрый дар!

- За любой дар? Даже если… даже за смерть родителей? – он постарался, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее.

- Даже смерть родителей. Даже гибель твоего мира. Ибо судьба никогда ничего не делает просто так. И мудрость как раз и состоит в том, чтобы научиться понимать смысл этих даров и пользоваться ими.

Рафаэль не смог сдержать улыбку. Мяо ему нравилась. С нею было приятно общаться, несмотря на то, что она казалась старше него. Под слоем макияжа этого не видно, но голос, жесты, взгляд – это никакой косметикой не замаскируешь.

Неожиданно послышался переливчатый звон.

- Что это?

- Это… хм, - Рафаэль коснулся серьги, висевшей на левом ухе, - связь с кораблем… - он невольно выпрямился. - Эр Пи на связи!

Тонкий, чуть толще волоса, проводок наушника тянулся прямо внутрь ушной раковины, так что голос капитана звучал прямо в голове юноши. Приказ был четок и недвусмысленен.

- Рий, нас отзывают.

- Прямо сейчас? – тот уже шептался о чем-то с подругой Мяо, сблизив головы. И оба уже чему-то улыбались и хихикали.

- Да. Приказ по всем фронтам.

- Гордон нам житья не дает, - вздохнул Рий, с сожалением отодвигаясь от стола. – Слушай, а иди-ка ты один. Я попозже подойду. Нам с Линь, - тут он посмотрел на свою собеседницу, - надо кое-что обсудить… прояснить один маленький вопросик…

Рафаэль оглянулся на Мяо. Та не выглядела расстроенной или огорченной. Улыбалась безмятежно, как будто так и надо.

- Я… должен идти. Вы… ты… вы не обидитесь?

- Что ты. Это судьба. Я уже благодарна ей за то, что она позволила мне узнать такого, как ты. И кто я такая, чтобы спорить и отвергать этот дар? Прощай.

Она привстала, коротко поклонилась и оставалась в полупоклоне, пока юноша не вышел за порог.

Гордон Флинн и члены совета команды встретили юношу в рубке. Ум Ир молча подвинулся, давая место своему первому помощнику.

- Явился? – вместо приветствия буркнул капитан. – А где Рий? Ему особое приглашение нужно?

Парень пользовался благосклонностью капитана, и в чем причина этого – мало, кто догадывался. Как бы то ни было, но на всех больших советах мальчишки присутствовали – сперва тайком, подслушивая, а с недавних пор и явно.

- Он… задерживается. Скоро будет.

- Ну, ждать его не станем. В конце концов, один голос вряд ли скажется на нашем решении, - Гордон оглядел людей и ксеносов, с которыми летал не первый год. – Но сначала выпуск новостей… который для большинства действительно покажется новостью. Идет в записи, если что! Яра, давай!

Девица – на сей раз в военной форме устаревшего образца - лихо козырнула. Обзорный экран сменился заставкой одного из новостных каналов. Запись немного подергалась – программа искала нужный отрывок – а потом сразу появилось лицо диктора.

- Как стало известно из официальных источников, мятежные силы на планете Имир прекратили сопротивление. Бандиты массово складывают оружие. Лишь в Синих горах до сих пор замечены отдельные очаги сопротивления, которые со дня на день будут ликвидированы. Лидеры оппозиции уже выступили с нотой изъявления покорности, и на Имир готовится вылететь имперская эскадра для того, чтобы доставить лидеров оппозиции в метрополию Звездной Империи для подписания капитуляции.

За спиной диктора шла картинка – откуда-то из развалин бункера выходят люди в разномастной форме или в гражданской одежде, демонстративно складывают оружие в кучу и отходят в сторону, где возвышающиеся над ними уорры наскоро пересчитывают пленников по головам и грузят на платформы. Ксеносам немного помогают люди в форме имперских войск, но видно, что они лишь позируют, предоставив всю работу пришельцам из созвездия Волка.

- Яра, стоп!

Картинка замерла.

- Что скажете? – Гордон посмотрел на своих людей.

- А что тут сказать? – выдержав паузу, пожал плечами Роккос. – Этого и следовало ожидать…Не понимаю, при чем тут мы?

- При том. Дай повтор, Яра! А вы слушайте {каждое} слово!

Запись начала прокручиваться вторично, и Гейс вскинул ладонь:

- Синие горы!

- Правильно! – улыбнулся Гордон. – Капитуляция, эти вот рекламные ролики – для отвода глаз и чтобы успокоить обывателя, который верит всему, что показывают на экране. Все только начинается, парни. И у нас есть возможность быть в числе первых, кто неплохо на этом заработает!

Ответом ему были понимающие ухмылки. Звездопроходцы всегда готовы заработать, особенно там, где пахнет жареным. Тем более что в последние год-полтора дела у «Черного Тельца» шли в гору.

В Галактике медленно, но верно разгорался пожар войны. Звездная Империя объявила войну Лиге Свободных Планет. Союз Двадцати Миров не остался в стороне, официально призывая к миру, а на деле помогая оружием то одной, то другой планете. Пираты – и Гордон Флинн – тоже принимали в этом участие. Ему удалось здорово нажиться на военных поставках, а кое-кто из его нынешних коллег и вовсе вербовался в ряды наемников, почему он и начал задумываться о том, чтобы «расширить производство». В конце концов, народа у него много, почему бы и не прикупить какой-нибудь транспортник, навесить на него парочку орудий, поставить двигатели помощнее и действовать парой? Боцман Янно пойдет на него капитаном, забрав одного из пилотов, а его место займет Рий Станд.

Обсуждение заняло всего несколько минут.

- У нас, кажется, по схронам можно собрать достаточное количество оружия и припасов, - припомнил капитан. – Отчего бы и не совершить рейс-другой?

- Отличная идея, капитан, - поддержал боцман. – И когда вылет?

- Когда, - Гордон выразительно посмотрел на Рафаэля, - все блудные дети окажутся на борту!

Но долго искать Рия Станда не пришлось. Не прошло и получаса, как его доставил на стоянку «Черного Тельца» полицейский патруль.

Как таковой, полиции на Кошачьем Глазе не имелось – большинство местных жителей перебрались на эту планету как раз потому, что дома были не в ладах с законами, и кормить копов не хотелось никому. Поэтому ограничивались патрулями, которые в основном занимались тем, что предотвращали драки и развозили по кораблям выпивох. Они же могли доставить в морг найденные трупы, а при случае подрабатывали охранниками важных персон. Полицейскими их называли скорее по привычке.

Патрульные привезли Рия на раздолбанном флайере, который выглядел так, словно это его только что зверски избили, причем дважды. В общем-то, судя по внешнему виду, парню по сравнению с машиной еще повезло – всего один вывих, несколько синяков, ссадина на скуле и парочка ударов по голове. Помятая и местами выпачканная в чем-то, напоминающем крем, одежда не в счет.

- Делать вам, парни, нечего, - проворчал Гордон, пока Рия мимо него под руки вели в медотсек. – Энергию девать некуда! Что хоть случилось?

Стеснительностью патрульные не страдали, и, услышав, в чем причина, на весь коридор грянул дружный хохот. Смеялись все, даже патрульные, и Гордон еще продолжал хихикать, когда ввалился в медотсек. Врач уже вправил Рию вывих и теперь осторожно промывал ссадину на скуле. Капитан с превеликим трудом заставил себя придать лицу суровое выражение.

- Нет, ну это же надо! – начал он. – Рий, обычно именно Рафаэль куда-то сует свой не в меру любознательный нос, а ты либо остаешься ни при чем, либо тащишься за ним… Но сегодня… Ну, в кого ты такой, а? Это же надо, - просветил он дока, который навострил уши, - перепутать гетеру с гейшей!

Доктор Лоренс фыркнул от смеха так, что рука у него дрогнула и струя антисептика обильно оросила не только ссадину, но и всю левую сторону лица Рия, ото лба до шеи.

- А что не так? – удивился Рий.

- Милый мальчик, - Гордон постарался говорить как можно внушительнее, - да будет тебе известно, что гетеры – как раз и есть шлюхи-профессионалки, обученные такому, что не всякий секс-киборг воспроизвести в состоянии. А гейши – они для другого. Для общения, дружбы, приятного отдыха. Короче, гетеры – жрицы любви, гейши – собеседницы и подруги. Помнишь Малышку Ло? – подмигнул он Лоренсу. – Как она играла на ситаре! А пела… заслушаешься! Массаж делала – куда там тренажерам!

- Помню, - вздохнул тот. – После этого я массажное кресло и выкинул – все равно с ее пальчиками не сравнится!

- Вот то-то! С нею три часа можно просидеть, она тебя по-всякому развлекать будет, и чаем напоит, и беседой развлечет, но чтобы хоть в щечку поцеловать – ни-ни. Руки прочь! А ты, - заметил он, как парень опустил взгляд, - небось лапать полез?

- Ну, я же не знал, - Рий покраснел до самой шеи. – Я думал, если улыбается и мило щебечет, то на все согласна…

- А Рафаэль где был?

- Ну, мы сначала вчетвером сидели – я с Линь и он с этой… не помню, как зовут. Тоже она ему что-то втирала, по руке гадала. Потом ты позвонил, он засобирался и ушел. А я остался…

- И решил оторваться по полной программе?

Рий кивнул, не поднимая глаз. Румянец стыда постепенно разливался все дальше и дальше.

- Тебе чего, так женщину хочется?

- Ну, я не пробовал ни разу и…вот, - голос Рия ослаб настолько, что последнее слово удалось прочесть только по губам.

- Ну, раз такое дело… Яра, - крикнул Гордон в потолок, - подойди сюда!

- Да, босс, - посреди медотсека материализовалась голограмма. На ней был стандартный комбинезон работника глубокого космоса.

- Видишь этого молодого человека? – патетически указал Гордон на Рия. – Молодой человек созрел, наконец, до того, чтобы познать женщину. Первый его опыт… хм… с гейшей был, мягко говоря, не удачным, и теперь надо сделать все, чтобы он… исправил свою ошибку и кое-чему научился. Справишься?

Яра глубоко вздохнула, картинно взмахнула руками. Миг – и рабочий комбинезон превратился в такой крошечный халатик медсестры, что оставалось лишь удивляться – а зачем он вообще нужен.

- Ну, больной, - она подплыла к полусидевшему на кушетке Рию, наклонилась так, что груди в вырезе декольте оказались прямо перед его носом. – На что жалуетесь?

Рий захлебнулся воздухом, буквально уткнувшись носом в пышные формы голограммы. Программа предусматривала тактильный контакт, так что упомянутые формы Яры можно было не только посмотреть, но и пощупать.

- О, диагноз ясен, - голос искина дрогнул, холодея. – Проблема серьезная, коллеги. Требуется немедленно оперативное вмешательство… И вы мне в этом деле будете только мешать! – она властным жестом указала доку и капитану на дверь. – Дело срочное, промедление смерти подобно. Ну-с, больной, начнем осмотр. Раздевайтесь!

И решительным жестом распахнули халатик на груди.

Док еле успел вытащить за порог замешкавшегося Гордона. Последним, что увидел капитан, был мягко откинувшийся на кушетку его будущий первый помощник.

За пять лет он привык жить по сигналу. Пронзительный трезвон и яркий свет утром знаменовали побудку. Включенная сигнализация – что надо как можно скорее заканчивать утренний туалет и становиться на поверку. Поверка, кстати, тоже была по сигналу – строго в определенное время надлежало встать на один из желтых кругов, положив руки на сенсорные панели в стене на уровне груди. Если все сделал правильно и, главное, вовремя, зажигалась контрольная лампочка. Если замешкался и, не дай бог, перепутал левую и правую руки, взвывала сирена. По звонку заключенные сходили с кругов, по звонку садились за столы, по звонку надлежало прекратить прием пищи и начать одеваться. Кто не успел, тот в карцер угодил. Или к скучающей охране на развлечение. А уж что охранники делали с провинившимися заключенными – то чаще всего оставалось тайной. Некоторые после этих «игрушек» исчезали навсегда.

Если чего и боялся в этой жизни Умбрий Пилат, так это такого вот своего исчезновения. Поэтому старался изо всех сил держаться середины. За то, что ты лезешь из кожи вон, всегда все выполняешь вовремя, всегда первым оказываешься за столом и на поверке, пытаешься выполнять план и работаешь на совесть – это тоже могло повлечь за собой наказание. Дескать, тебе, урод, что, больше всех надо? А наказаний было много – фантазия у охранников работала на полную мощность.

За пять лет в их восьмой камере сменилась половина народа. Причем из двух дюжин ушедших лишь четверо отсидели свой срок до конца и были освобождены. Остальные исчезли. Умбрий Пилат начал подозревать, что рано или поздно очередь дойдет и до него. Уж больно подозрительно стал в последнее время посматривать на него номер 801. Он как раз был одним из «стариков» и, судя по всему, должен был оставаться таковым еще долго.

Между ужином и отбоем оставалось примерно полчаса свободного времени. Потом – вечерняя поверка и отбой.

- Не понимаю я их, - ворчал восемьсот первый за едой, - и чего они нас два раза в сутки пересчитывают? Куда мы денемся?

Умбрий не ответил. Остальные тоже помалкивали, налегая на еду.

- По-моему, пересчитывать нас надо сразу после того, как вернемся с поверхности. А? Как кто считает?

Умбрий молчал, но остальные, понимая, что иначе восемьсот первый не отвяжется, негромко высказали свое согласие.

- А ты что, имеешь свое мнение? – тут же ощетинился восемьсот первый. – Ты, может, что-то в голове держишь, а? Может, что-то думаешь там себе втихомолку?

- Думаю, - понимая, что молчать выйдет дороже, не спеша промолвил Умбрий. – Но тебе это будет не интересно!

- Считаешь меня тупым, да? А ты у нас, выходит, самый умный, да? – завелся восемьсот первый. – Не много на себя берешь, умник?

- Нет.

- Надорваться боишься?

Умбрий понимал, что его провоцируют на ссору. В самом начале он уже несколько раз доказал, что лезть к нему не стоит. По неписанному закону, новичков за драку в первую неделю не наказывали – охрана понимала, что совсем лишать людей развлечения не стоит. Однако прошло время. Многие его соседи сменились. Новички не знали, кто он такой.

- Нет.

- Ты язык, что ли, проглотил? Или все остальные слова забыл?

Умбрий положил ложку.

- Видимо, это ты кое-что забыл, - негромко промолвил он.

- Да? – восемьсот первый улыбнулся так светло и радостно, словно ему пообещали досрочное освобождение. – А ты напомни!

- А смысл? Все равно ведь забудешь…

- Это ты меня сейчас что, дураком назвал? Я, по-твоему, дурак?

От показного дружелюбия не осталось и следа. Восемьсот первый нарывался на ссору. Но Умбрий не шевелился. Пока они кричат и спорят, ничего не происходит. Но как только начнется драка, камеры слежения четко зафиксируют каждое движение. И тогда тяжесть наказания может зависеть от того, кто кого ударил первым.

- Нет. Тебе просто скучно. И ты меня за что-то ненавидишь. А поэтому стараешься спровоцировать конфликт, не понимая, что это может тебе выйти боком.

- Мне? Боком? Да ты… ты знаешь, кто после этого? Ты – стукач, вот! Полицейская подстилка! Сопло не…

Умбрий так и остался бы сидеть с каменным лицом, как мантру повторяя: «Не бить первым! Не бить первым!» - если бы краем глаза не заметил, что один из сокамерников рыбкой нырнул под стол. У восемьсот первого, как у любого лидера, были свои любимчики, свои слуги и подпевалы, которые ради «хозяина» готовы на что угодно. От того, чтобы на работе подбрасывать ему участки, богатые звездной пылью, дабы помочь скорее выполнить план, до таких вот мелких пакостей, подстроенных тем, кто вызвал недовольство. И как-то не возникало сомнений, куда ползет под столом этот тип.

Не зная, что тот задумал, Умбрий резко вскочил, спасая ноги и причинное место. И вскочил так неудачно – хотя с какой стороны посмотреть – что врезался затылком в лицо еще одному типу. Тот коротко взвыл, отшатнувшись и хватаясь за разбитый нос.

- Ах, ты вот как? Ты своих калечишь? – завизжал восемьсот первый. – Ты… гнида! Я всегда знал! Теперь держись!

«Банально! – успел подумать Умбрий, отскакивая в сторону и пытаясь встать так, чтобы к нему не зашли со спины. – Так банально и… примитивно!»

Он еще думал, а руки и ноги уже работали. Он давно не разминался, мышцы успели ослабнуть, но память тела никуда не делась, и с третьего-четвертого удара что-то начало получаться. Только бы продержаться хотя бы пару минут – на него навалилось пять или шесть человек. Где-то в задних рядах верещал и науськивал своих восемьсот первый, крича: «Дайте его мне! Я ему рожу-то подправлю!» - но вперед не лез. Однако, и без того один против пятерых – не самый приятный расклад. Умбрий вертелся на месте, отскакивал, приседал, бил и пропускал удары и боялся одного – упасть.

Что-то врезалось в спину, заставив качнуться вперед. Одновременно под ноги попалось чужое тело. Правую ногу обхватили, прижимая ее к полу, ограничив его подвижность. Умбрий попытался стряхнуть с себя прилипалу, но в результате потерял драгоценное время и концентрацию. Новый толчок заставил его пошатнуться, а потом…

«Забьют, - мелькнула мысль. – Ногами. Насмерть!»

Упал, подтянув колени к животу, закрывая руками лицо и голову, готовясь терпеть и молиться…

Газ.

Его пустили в камеру, когда Умбрий упал, но прошло минуты две прежде, чем он подействовал на сражавшихся, уложив их кучей поверх жертвы.

Очнулся он в карцере. Холодно. Темно. Жестко. Лежать пришлось на голом полу. Болело все тело так, что не хотелось шевелиться, но надо. Медленно, по очереди сгибая то одну конечность, то другую, Умбрий понял, что переломов нет. С внутренностями тоже было все в относительном порядке – если бы у него случился разрыв селезенки или отбили бы что-то еще жизненно необходимое, человек, скорее всего, так бы и не очнулся. Повезло. Пока повезло. Что будет, когда о нем вспомнят, не хотелось думать. А что, если его тут оставят навсегда? Просто не захотят выпускать? В некоторых тюрьмах подобное практиковалось – узника закрывали в карцере навеки. В лучшем случае, через несколько недель или дней к нему подсаживали «компанию» - такого же обреченного. Что происходило между этими людьми там, в темноте и холоде, когда над душой стоит призрак голодной смерти – лучше не знать.

«Глупец. Дурак. Слабак, - мысленно ругал себя Умбрий, прислонившись к стене и сжавшись в комок, чтобы согреться. – Столько лет держался, и вот теперь… Сколько мне оставалось? Пять лет уже прошли или нет? А, какой теперь смысл гадать… все равно конец…»

Смириться с этим оказалось труднее всего. Он ведь ждал, когда пройдут десять лет. Долго считал дни, чтобы не сбиться. Пройдет время, его выпустят и тогда… Он начнет новую жизнь. Вернее, начал бы, если бы…

«Дурак! Дурак! Почему не сдох еще в имперской тюрьме?»

Сколько времени прошло, он не знал. Наверное, ему удалось даже задремать, потому что скрежет двери резанул по ушам, как грохот взрыва. Тьму расколола полоса яркого света. На ее фоне возник силуэт:

- Выходи!

Это что-то новое! Умбрий постарался выполнить приказ как можно быстрее, теряясь в догадках. Труднее всего оказалось не хромать.

У охранника, мимо которого он прошел, было такое кислое и недовольное лицо, что настроение невольно упало. У солдата неприятности. А когда у солдата неприятности, он вымещает их на заключенных. Это значит, сейчас с ним будут «развлекаться», чтобы сбросить напряжение.

- Шагай. Живо! – в спину ткнулось дуло автомата. Как раз в то место, где болело сильнее всего. Умбрий прибавил шагу, ибо всех сил стараясь держать равновесие. Интересно, куда его ведут? В жилые блоки? А там что? Почему открыты все камеры?

Его втолкнули в первую попавшуюся.

- Встать на желтый круг. Ноги на ширине плеч, руки за голову.

Умбрий сперва машинально выполнил приказ, и только потом скосил глаза по сторонам, осматриваясь. Действительно, чужая камера. В ней тоже нашлись свободные места. Но что это означает?

Киборги-охрана заняли позиции у порога, подняв автоматы для стрельбы. Один киборг – одна камера. И шансов на то, что можно смять его числом – кого-то он успеет пристрелить, а кто-то уцелеет – никаких. У этих киберов взломана главная программа – не причинять вреда людям. В их представлении они не люди. Они – особый вид опасных животных, которым место в изоляторе.

Люди сосредоточились в коридоре. Дежурные, немногочисленное начальство.

- Слушай сюда, - прокатился усиленный динамиками голос, судя по всему, начальника тюрьмы. – Вам, мать вашу, повезло. Можете начинать танцы с бубнами и не забывайте о том, откуда на вас свалилась эта милость. А милость такая – сразу два события. Первое – на днях исполнилось ровно десять лет наследнику императорского престола, будущему нашему императору Йендре Третьему, да хранит судьба нынешнего, Йормунда Двенадцатого!

- Космос, храни императора! – тут же гаркнули остальные люди, на миг заставив оратора замолчать.

- И надо же такому случиться, что в тот же самый день мятежники на Имре выкинули белый флаг! Наши доблестные войска одолели этих террористов. Сейчас там идут последние зачистки, так что через месяц-другой на Имре воцарится мир и покой. Но в честь этого двойного радостного события, вам, говнюки, выпала нечаянная радость. Амнистия, мать вашу так и разэдак! – начальник тюрьмы сделал паузу, ожидая ответных криков, но ничего не услышал и продолжил: - Но не для всех, так что кто не наделал от радости в штаны, не так уж и неправ. Велено… нет, не отпустить, еще чего с вами, подонки, не хватало, а скостить сроки тем, кто оттрубил тут пять и более лет и не скопытился! Шаг вперед – номера сто восемь, сто шестнадцать, двести два, двести четырнадцать, триста одиннадцать, триста двенадцать, триста четырнадцать…

Умбрий внимательно рассматривал своих временных товарищей. Когда стали выкликать номера, начинающиеся на пятьсот, двое из его камеры вышли вперед и, повинуясь властным жестам киборгов, подошли к порогу.

- Номер восемьсот четырнадцать…

Он не сразу понял, что вызывают его. А когда понял…

- Пошел-пошел! – толкнули в спину, опять попав в самое больное место.

Едва последний «счастливчик» переступил порог, оказавшись в коридоре, силовые запоры опять были включены, и удивленные заключенные столпились по ту сторону, наблюдая спектакль. Об этом они еще долго будут судачить – почему, зачем да отчего.

Всего из девятнадцати камер набралось порядка полутора сотен человек. Из его «родной» повезло, кроме него, только восемьсот первому. Тот был настолько удивлен, что даже не заметил, что на построении оказался плечом к плечу с Умбрием.

Начальник тюрьмы прошелся перед строем.

- Вам всем, ублюдки, выпала несказанная удача – покинуть это место. Амнистия, чтоб ее, - сплюнул на пол. – Делать нечего этим гуманитариям… Но раз император приказал…Так вот вам императорское слово и только посмейте не обрадоваться этому! Вам всем отсидка заменена на поселение. Вас отправят на отдаленные планеты. Куда – кого, я еще не знаю. Да и не мое это дело. Уже на подходе два транспорта, которые погрузят вас в трюмы и отвезут туда, где вы дальше будете исполнять свой долг. У меня все. Налево – кругом. Колонна, марш!

Киборги из оцепления вскинули автоматы. Подчиняясь приказу, люди, шаркая ногами, двинулись к выходу. Умбрий не оборачивался. Он смотрел только вперед и ежеминутно ждал, что его вернут. Да, он отсидел пять лет, но с его статьей на амнистию рассчитывать нечего!

Ждать первого транспортника пришлось недолго, всего минут сорок или около того. Наконец, за стеной шлюза послышалось быстро нарастающее до рева басовитое гудение, а когда от рева и гула, казалось, готовы лопнуть черепа, оно быстро стихло. Зашипела автоматика, потом послышалось гудение нагнетающей воздух вентиляции, и еще полчаса спустя через калитку в ангар вошли несколько человек в черной форме. Звездопроходцы? Похоже на то, только этих отличают красные лацканы и фигурно вырезанные пуговицы – не круглые, а цилиндрические. Начальник тюрьмы, ждущий вместе со всеми, шагнул навстречу.

- Вы откуда?

- Сипанг, - коротко ответил звездопроходец. – А это, как я понимаю, партия рабов?

- Так точно. Согласно императорскому приказу.

- Все наши?

- Никак нет. Половину надо оставить для Системы Альбатроса.

- А «альбатросы» пока еще не прилетели?

- Как видите, нет. Вы успели первыми.

- Отлично, - звездопроходец подошел ближе, окинул взглядом строй. – Значит, вы ничего не будете иметь против, если мы выберем, кого получше? В накладных ведь не указаны биометрические показатели каждого предназначенного для нас раба?

Умбрий не слушал. Он уловил всего одно слово, которое сразу все расставило по своим местам.

Рабы.

Рабство в Галактике существовало. На некоторых отсталых гуманоидных планетах до сих пор практиковалась торговля живым товаром. Рабынями были многие женщины, из какой бы звездной системы они ни были привезены – по крайней мере, до своего замужества, ибо главным достоинством женщины-товара было, как ни странно, умение рожать детей. В свое время Умбрий именно так получил жену. Анию вместе с другими туристками-землянками похитили, чтобы продать в рабство в качестве живых инкубаторов. Он, по сути, сделал то, что и так ей грозило. Разве что совершил это по любви. Рабы были заняты на вредном производстве, трудились над изготовлением наркотиков и оружия, осваивали для хозяев планеты. Были люди-рабы ксеносов и ксеносы-рабы людей. Власти пытались бороться с рабством – вводили налоги на содержание и с продаж живого товара, обязывали потенциального владельца соглашаться на выкуп, если о таковом заходила речь, ограничивали саму торговлю – например, нельзя было продавать малолетних детей и боролись за предоставление рабам социальной защиты. Например, если раб получил травму, его лечили за счет хозяина, а старым рабам, которые больше не могли выполнять свои обязанности, была положена пенсия. Но положение дел улучшалось так медленно, что было ясно – при жизни нынешнего поколения проблемы не решить. А окончательно забудут про рабство только правнуки.

И вот Умбрий Пилат должен был стать рабом. Но ведь ему после отсидки обещали всего-навсего поселение! Или это оно и есть, просто узнать неприятную правду пришлось на пять лет раньше?

Пока он размышлял, звездопроходец с Сипанга и начальник тюрьмы закончили свои дела, подписанные документы были заверены голопечатями с пятью степенями защиты, и гость прошелся вдоль строя, время от времени тыча пальцем в грудь:

- Этот… Этот… Этот… Ого!

Умбрий посмотрел на него сверху вниз.

- Этот пошел бы за двоих, но… мне велено доставить ровно пятьдесят голов… Что встал? Выйти вперед!

Отобранных «счастливчиков» построили в колонну по одному и повели прочь. К новой жизни, если вам так угодно.

Эти пещеры сильно отличались от тех, где остатки отряда повстанцев скрывались и жили до сих пор. Во-первых, они находились гораздо ближе к поверхности, и отсюда даже можно было выйти на свежий воздух. Во-вторых, тут водилась кое-какая живность – в подземных водоемах ловилась слепая рыба, а под камнями скрывались белые скользкие протеи. По стенам ползали сверчки, мокрицы, улитки. Кое-где рука натыкалась на плесень и грибы. Тем не менее, в-третьих, тут было очень неуютно. Спали на камнях, подстелив старую одежду. Готовили кое-как, ограничиваясь лепешками и обжаренным на огне мясом. Иногда варили крупы. Выяснилось, что рыба вполне съедобна, а грибы, если их высушить и растереть, могут заменить муку.

Плохо было другое – то, что приходилось отказываться от старого, привычного, современного и учиться новому, которое оказалось настолько хорошо забытым старым, что лишь малые дети радовались, если им давали задание собирать улиток и грибы, а также помогать разделывать рыбу. Огонь теперь был не только источником света – одновременно он давал тепло и пищу, как миллионы лет назад. Дети радовались такой жизни, находя в ней элементы игры. Взрослые тихо вздыхали. Если бы пришлось задержаться в этих горах и пещерах не на дни и недели, а на годы, то, скорее всего, уже через тридцать лет не останется в живых никого, кто помнил бы цивилизацию. А еще через полвека родилось бы новое племя охотников и собирателей, которые еще, чего доброго, снова «придумают» каменные топоры и одежду из звериных шкур. Сколько таких «диких племен» нашли звездопроходцы! Впоследствии оказывалось, что это мутировавшие под действием излучения местной звезды далекие потомки заблудившихся в космосе и попавших во временную петлю землян! Некоторые оставались на первобытно-общинном уровне, другие к моменту их открытия уже начали заново проходить путь человечества к утраченным вершинам. В процессе этой ин-революции – термин придумали специально для обозначения подобных феноменов – у потомков землян менялись не только цвет кожи и разрез глаз. Порой различия крылись и в языке, и даже в физиологии. Так возникали расы, народности. Имрийцы, например, являлись в большинстве своем потомками от смешанных браков землян и таких вот полу-аборигенов, когда шестьсот пятьдесят лет тому назад заново открыли планету и отыскали там примитивную цивилизацию, основанную теми же самыми, но сильно изменившимися, людьми.

А вот теперь история повторялась. Владычеству землян – или имрийцев – на родной планете приходил конец. Несколько сотен эмигрантов, разрозненные группки повстанцев, скрывающиеся в горах или болотистых лесах юга, а также согнанные в резервации человеческие стада – вот все, что осталось от целого народа. И надо было во что бы то ни стало сохранить его последних представителей. Сохранить тех, ради кого стоило бороться за независимость и дальше.

Имирес Ройхан с тревогой следила за небом, и в этом она была не одинока. Иногда к ней присоединялись другие – почтенный имир Хойдо и имир Дайно были теми, кто чаще других выбирались на поверхность и смотрели на небосвод.

Конечно, можно было бы обойтись и без этого – летающие тарелки уорров свободно бороздили небо над захваченной планетой – но на вершине ближайшей горы повстанцы установили маяк дальней связи. Он не только передавал сигнал для гостей из космоса, но и служил для связи с другими группами повстанцев. Благодаря коротким передачам, которые исправно записывала автоматика, удалось выяснить, что здесь же, в горах, скрывается еще шесть отрядов, из которых четыре довольно крупные, по двести и более бойцов обоего пола. Кроме того, еще два отряда до сих пор не удалось выкурить с равнин – разбившись на небольшие группы, они нападают на уорров, захватывая технику, топливо и, по мере сил, стараются освобождать захваченных в резервации соплеменников. Где-то в южных болотистых лесах тоже оставались свободные имрийцы, но связи с ними не было. Каждый день кто-то из старших по очереди поднимался к установке, просматривал записи и оставлял свою – мол, живы, здоровы.

Ждали сигнала из космоса.

И дождались.

Повезло имирес Ройхан – именно во время ее очередного похода передатчик ожил, передавая сообщение на интерлингве:

- Вызываем Имру. Борт номер 18-А «Т» запрашивает координаты посадки. Повторяю – борт номер 18-А «Т» запрашивает координаты посадки. Имра, ответьте!

Дрожащими руками имирес Ройхан включила ответную связь.

- Имра слушает…

- Имра, ждем координаты посадки!

- Да-да, сейчас…

От волнения она с первого раза начала вводить неправильный код и, когда осознала свою ошибку, испугалась и запуталась, как девчонка-студентка. Выругалась на себя – дура, теряешь время! – вспомнила про то, что станция связи может автоматически передавать свои координаты в эфир. Пока искала, где тут нужный переключатель, пока вводила уточненные данные…

- Б-борт 18-А… как вас там? Вы получили координаты?

- Так точно, Имра. Ждите. Скоро будем! Конец связи.

- Конец св… Ой, нет! Не конец! Не конец! – до имирес дошло, что она допускает ошибку. – Борт 18-А, как меня слышно?

- Слышно хорошо. Проблемы?

- Координаты… это координаты пункта связи. Нужная вам точка находится… - женщина замялась, - восточно-северо-восточнее от этого пункта. Расстояние… ярусов сорок…

- В метричке?

- Что?

- По метрической системе это сколько?

Женщине опять понадобилось время, чтобы понять, что от нее хочет Земля. Она ненавидела себя за эту путаницу. Что подумают о ней на прародине человечества, так доверчиво и с любовью согласившейся приютить спасенных от войны детей? Что имрийцы тупые дикари, не знакомые с цивилизацией? Или что всех знающих давно перебили?

- Порядка десяти километров. Там скалистое плато… небольшого размера. Для спасательного катера места должно хватить…

- Поищем, - голос невидимого собеседника как-то странно дрогнул. Ну, еще бы, продвинутые в техническом отношении земляне уже раскаиваются в своем порыве милосердия.

- Ждем. Мы вас так ждем, - добавила имирес Ройхан, понимая, что терять уже нечего.

- Конец связи.

Корабль отключился прежде, чем женщина успела подтвердить это.

Станция находилась на некотором расстоянии от выхода из пещер, в которых скрывались повстанцы. Путь туда и обратно занимал порядка шести-семи часов, не считая работы на самой станции, так что ходили по очереди. В свое время имирес Ройхан возмущалась, почему станцию установили так близко от «дома». А что, если сигнал перехватят уорры? Они уже научились расшифровывать человеческие коды и могут сделать свои выводы. Прилетят, и им понадобится около часа для того, чтобы найти укрытие. Но теперь она прокляла это расстояние. Близко? Не смешите меня! Неимоверно далеко – особенно если спешишь к своим друзьям с благой вестью. Хорошо еще, что спускаться всегда легче, чем подниматься.

Она ворвалась в пещеру с криком, на ходу теряя лыжи:

- Прилетели! Они прилетели!

Сторожа кинулись навстречу:

- Тревога? Уорры? Нападение? Что случилось?

- Земляне! – завопила имирес Ройхан и, не удержавшись, обняла и расцеловала в обе щеки одного за другим обоих сторожей. – Земляне откликнулись на наш призыв! Почтенный имир Дайно был прав! Они здесь. Через час нас заберут! Надо срочно собираться!

Весть действительно оказалась благой – не прошло и четверти часа, как население пещеры было поднято по тревоге. Дети настолько привыкли к кочевой полудикой жизни, настолько часто им приходилось перебираться с места на место по боевой, а еще чаще учебной тревоге, что даже самые маленькие не испугались и не растерялись. Тем более что детей младше четырех лет тут были единицы – те, кто успел родиться уже в пещерах. По молчаливому соглашению именно матери этих малышей и должны были сопровождать остальных детей в эвакуацию, в то время как остальным предстояла долгая разлука со своими близкими. Впрочем, об этом-то как раз никому не говорили – взрослые не хотели раньше срока травмировать психику детей. Пусть до последнего будут уверены, что мама всегда рядом… по крайней мере, те, у кого матери были живы.

Има Гайлун и ее брат были сиротами. Их мать умерла в первые месяцы после того, как имрийцам пришлось перебраться жить под землю. Маленькому Гайдо тогда было всего два года, он ее практически не помнил. Сама Гайлун еще тосковала по матери, но за четыре года тоска угасла, превратилась просто в печаль.

Сейчас она быстро собралась сама, собрала брата, помогла еще трем малышам, его ровесникам, уложить в рюкзачки вещи и построиться в колонну. Увязала страховочным тросом – не потому, что по пещере ходить было так уж опасно, а потому, что малыши могли устать и отстать – и вместе с другими старшими повела их к выходу.

Они жили в нижних пещерах, а была еще и та, верхняя, открывающаяся в небо. Туда несколько раз водили детей – постоять на свежем воздухе, посмотреть на свет – в качестве поощрения. Сама има Гайлун была тут трижды – первый раз с группой своих ровесников, второй раз сопровождая брата, отличившегося при сборе улиток, и в третий раз одна. Со старшими, которые всю дорогу твердили ей о ее особой миссии, о том, что она – символ, надежда и так далее. Сегодняшний раз был четвертым.

Люди сбились у входов в нижние пещеры. Малыши быстро устали стоять без дела, начали капризничать. Средние – от семи лет до двенадцати – время от времени толкались, шептались о чем-то. Старшие помалкивали, но время от времени бросали взгляды на взрослых, которые, как нарочно, встали так, что многим детям загораживали выход на поверхность.

- Гайлун, - брат подергал девушку за полу курточки, - мне ничего не видно! Подними меня!

Она с тихим вздохом наклонилась, обхватив брата руками. Приподняла.

- Ты стал таким тяжелым, Гайдо!

- Я уже большой, - он обхватил шею сестры руками.

- А на ручки просишься, как маленький…

- Я хочу увидеть, что там!

Гайдо поудобнее устроился на руках сестры, повернул голову в сторону света и замер с разинутым ртом, как губка, впитывая в себя впечатления.

По сравнению с мраком подземелий, тут было светло. Привыкшие к темноте глаза легко различали мрачные неровные своды высоко вздымавшегося потолка, стены с потеками застывшей воды и изморосью солей. Отдельные пятна были бурого, бледно-зеленого и ярко-желтого оттенка – лишайники и мхи, которых никто никогда ни видел внизу. И светлое пятно впереди – выход на поверхность планеты. Смотреть на него с непривычки было больно, но Гайдо уставился в ту сторону, как завороженный.

- И я! И я тоже! – закапризничали остальные малыши ее «поводка». – Подними меня тоже!

- По очереди, ладно? – согласилась Гайлун. Малыши обрадовались, стали выяснять, чья очередь следующая.

В течение следующего получаса девушка только и делала, что поднимала и опускала малышей. Дети тянулись к ней со всех сторон, даже от чужих «поводков», так что вскоре все старшие вслед за нею принялись по очереди поднимать детей. И малышам есть занятие, и им самим некогда задумываться над возникшей проблемой.

Зато о ней задумывались взрослые.

- Почему они не летят? – шепотом переговаривались члены совета. – Имирес Ройхан, вы дали верные координаты?

- Да. Наверное, - женщина почувствовала себя неуютно. Что, если она ошиблась? Что, если перепутала? Что, если надо было сказать «север-северо-восток», а не «восток-северо-восток»? Что делать в этом случае? Где искать спасателей?

- Я выйду, - предложила она. – И попытаюсь дать сигнал.

- Какой? И кому? Что, если вас заметят уорры?

- Она права, - поддержал ее имир Дайно. – Пусть уорры. Надо рискнуть. Думаю, два выстрела из обычной ракетницы – то, что нужно. С паузой в пять минут. И сразу возвращайтесь. Что бы ни случилось. Вам понятно?

Ракетницами под землей пользовались, как факелами и для растопки. Их оставалось всего несколько штук, и одну из них вручили имирес Ройхан.

Не без тревоги она шагнула на открытое пространство. Несмотря на то, что родилась и выросла под открытым небом и лишь последние десять лет стала много времени проводить под землей, полностью перебравшись сюда каких-то четыре года тому назад, женщина успела отвыкнуть от просторов. Сейчас она была открыта всем взглядам – сзади, от соплеменников, и сверху, от друзей и врагов. Помедлила, озирая горы. Камни, снег, лед, отдельные островки растительности. Высоко они забрались…А над ними…

Что там? Неужели, корабль? Это пятно неправильной формы движется как-то чересчур целенаправленно. Имирес Ройхан подняла руку с ракетницей. Еще минута-другая, и она сможет отличить – разведывательный ли это катер уорров или их спасители-земляне.

Нет, на уорров не похоже. Значит…

Палец на спусковом крючке дрогнул, и сигнальная ракета алой шутихой взмыла вверх. Руку дернуло отдачей. Выждав пару минут – чтобы на корабле успели проанализировать вспышку, женщина выстрелила второй раз. Потом, помедлив, третий.

Относительно небольшой кораблик падал стремительно, как подстреленный. При этом его так мотало из стороны в сторону, что любому было ясно – он подбит и пилот из последних сил пытается заставить умирающую машину работать и попытаться превратить свободное падение в парение.

«Разобьется! – подумала имирес Ройхан. – Он же сейчас разобьется… Но что случилось? Их подбили уорры или…»

Думать о том, что их спасители сами в беде, что планета станет для них ловушкой, было мучительно больно. Женщина не сдержала вскрика, но зажала себе рот рукой. Все-таки она боец, а не барышня. Убивала, видела смерть, привыкла бороться. Пока человек жив, жива надежда. Потерять можно все, но только не волю к жизни. И они вместе найдут выход. Они…

Слишком поздно имирес Ройхан поняла, что спасатели падают как-то чересчур аккуратно. А когда, взбив снежную и пылевую бурю, кораблик завис над площадкой, до нее внезапно дошло, что все это было лишь спектаклем.

Корабль тяжело – пилот не успел погасить скорость падения – шлепнулся на край платформы. Не удержал равновесия, опасно накренился, цепляясь шасси-стабилизаторами за неровности грунта. Выстрелил двумя якорями, которые впились в склон, с помощью тросов удерживая катер от падения.

«Какой маленький!» - подумала имирес Ройхан. Неужели эта крошка, длиной лишь чуть больше одной десятой яруса*, сможет не только вместить всех детей, но и пересечь космос? Никто на Имре не знал, как далеко от них находится Земля. Но уж не в соседней системе, это точно!

(*Одна десятая яруса – на Имре примерно 25 метров. Прим.авт.)

Послышалось шипение, сбоку откинулся люк. Да, теперь ясно, почему Землю объявили закрытой планетой! У них и техника допотопная. Ну, что это за герметизация? Они самоубийцы? Лететь на такой лоханке через половину Галактики?

Из дверцы на площадку выпрыгнул человек:

- Где все? Вы одна?

Вопрос был задан на всеобщем языке.

- Нет. Там, - женщина попятилась. – Остальные. Ждут. Вы… за нами?

- Почти, - пилот, или кем он там был, и сделал приглашающий жест: - Давайте разгружаться. Живо!

У самого дна открылся еще один люк, побольше, обнажив нутро кораблика. Вся его внутренность была забита какими-то ящиками и коробками, стоявшими между… сидений. Как? Неужели им придется лететь через космос без малейшего комфорта? Или этот малыш только должен доставить их на перевалочную базу, откуда их заберет настоящее судно?

- Что это?

- Оружие. Взрывчатка. Медикаменты. Боеприпасы. Вам это нужно?

- Да, но, - закивала имирес Ройхан, - мы вызывали вас для того, чтобы вы помогли нас… эвакуировать…

-Э-эвак…куировать? – почему-то начал заикаться пилот.

- Да. Вывезти детей. Среди них есть те, кто ни за что не должен попасть в лапы уорров. Вы там у себя на Земле, даже не подозреваете, что эти твари делают с теми детьми, кто попадает к ним в плен! Уже за одно это их расу стоит стереть с лица земли!

- А-а…э-э… ну…оружие-то вам все равно нужно? Мы что, зря летели? Оно, между прочим, денег стоит! Тут добра на полтора миллиона кредиток!

- Имперских?

- Плевать, каких! Лишь бы деньги были! И желательно хотя бы задаток вперед. Наличными!

- Не думала я, что среди землян попадаются такие мелочные торгаши, - процедила имирес Ройхан, но в глубине души женщина понимала, что надо принимать условия. Партия на вид большая. И если там самая современная взрывчатка, то расходы вполне себе окупят.

- Ждите здесь! Сейчас начнем разгрузку.

Пилот – их оказалось два, второй так и не покинул своего кресла, лишь помахал приветственно рукой – отошел в сторону, осматривая дикий скалистый пейзаж. Тем временем несколько человек приблизились к катеру и начали переносить вручную ящики, коробки, контейнеры. Вернувшаяся с мешком слитков драгоценных металлов – платина, иридий, «каменная ртуть» - имирес Ройхан успела заметить маркировку и тихо порадовалась. Если хотя бы в половине ящиков то, что написано на крышке, земляне еще и продешевили.

- Вот, считайте! Вам подсказать цену килограмма иридия на международном рынке?

- Сам знаю, - пилот погрузился в расчеты. От этого занятия его отвлек голос женщины, которая все это время стояла над душой:

- А теперь мы начнем эвакуацию!

Землянин поднял голову и застыл с разинутым ртом. Неизвестно, чего он ожидал, но только не этого.

Дети. Мальчики и девочки. От пяти до шестнадцати-семнадцати лет. Человек сорок, если не больше. У всех за спиной рюкзачки с вещами. Старшие ведут малышей за руки. С ними вместе идет около десятка женщин, неся на руках совсем крошечных малышей – моложе трех лет.

- Что это?

- Это – наше будущее. Их жизни под угрозой. Возможно, это – последние дети имров. И, если мы не победим, последние имры на планете…

- Но ваши подписали капитуляцию. Война прекращена!

- Не для нас! – женщина вздернула подбородок. – Имрийцы никогда не сложат оружие, пока на нашей земле остается хоть один уорр. Мы будем сражаться до победного конца… или погибнем. Но дети должны жить. А вы, - палец уперся пилоту в грудь, - должны их отсюда увести. Тем более что некоторые дети представляют собой определенную ценность.

При этом она вытолкнула вперед девушку неполных шестнадцати лет, прижимавшую к себе нескольких малышей. Один из них был очень похож на нее, как брат на сестру.

- Но у меня нет такого приказа! Я…- в глазах пилота внезапно что-то блеснуло. – А, ладно. Только быстро! Бегом!

Второго приглашения не требовалось. Еще минуту назад такие спокойные и дисциплинированные, дети толпой кинулись к кораблю. Они толкались, отпихивали друг друга, висли на бортах. Кто-то закричал от боли. Где-то заругались и заплакали. Несколько женщин с малышами торопливо пытались навести порядок.

Жесткие пальцы сомкнулись на локте имирес Ройхан.

- Вы, мадам, тоже летите с нами, - сообщил пилот, как-то странно улыбаясь. – Будете разговаривать с капитаном.

Женщина готова была спорить – она боец, ее место здесь, тем более что у нее нет детей, и она не имеет права на эвакуацию, - но ее никто не слушал. Пилот, как кошку, забросил ее в кабину и, не дождавшись, пока в грузовом отсеке закончится возня, закрыл двери и повернул ключ на старт.

Абордажный бот звездного крейсера «Черный Телец» оторвался от грунта и стал набирать высоту.

Глава 3

ГЛАВА 3.

Начальник службы безопасности корпорации «М-Б-экстра» Юриус Звон сидел за пультом. Он общался. На экране перед ним зависло лицо его непосредственного начальника, известного как Модуль Б. Лицо произносило слова, старательно артикулируя губами, нижней челюстью и щеками. Зрелище для неподготовленного человека шокирующее. Но Юриус Звон был подготовленным. Единственное, что могло выбить его из колеи, так это неожиданность, когда четко выверенный план идет насмарку.

- Итак, - глаза головы на экране сощурились, брови изломились, на лбу появились морщины, - каковы результаты?

- Результатов нет… как и следовало ожидать, - быстро добавил Юриус.

- Как и следовало… из чего?

- Из моих собственных планов, босс. Я хотел проверить несколько звездных систем, дабы исключить вероятность появления объекта в том месте. Сузить круг поисков, так сказать.

- И как? Сузил? – губы на экране растянулись в гримасу, которая должна была изображать улыбку.

- Так точно. Теперь мы с уверенностью можем вычеркнуть Денеб, Пелею, а также всю систему Б-616-альфа.

- Хорошо. Минус три системы. И сколько у нас еще осталось?

- Хм, - Юриус Звон понял, что ступил на хрупкий лед. – Ну, примерно шестьсот тысяч звезд, у которых есть планеты. Из них только на двухсот семидесяти тысячах планет в принципе возможна жизнь. На ста пятидесяти семи тысячах планет жизнь действительно существует. Треть планет крайне опасны для людей. Еще процентов пятнадцать условно опасны, и остается что-то около восьмидесяти тысяч планет, где люди могут чувствовать себя более-менее сносно. Из них планет чисто земного типа на данный момент известно около двух с половиной тысяч… не считая тех, что мы уже проверили!

- И сколько планет и планетарных систем проверяется в неделю?

- Э-э… одна.

- Медленно. Очень медленно. Плохо работаешь, Юриус. Слишком плохо. Неэффективно. Расходы растут, а отдачи нет. Сколько лет надо, чтобы проверить эти две с половиной тысячи планет земного типа при условии, что в году пятьдесят пять недель*?

(*Стоит напомнить, что речь идет не о планете Земля, где в году «всего» пятьдесят две недели. – Прим.авт.)

Юриус Звон услышал звон в ушах. Это был не просто комариный нудный писк, который мешает сосредоточиться и служит всего-навсего преддверием скачка давления. Это гудели на ветру колокола его далекой родины, извещая, что еще один смертный отошел к праотцам. Колокола возвещали миру о его, Юриуса, похоронах. Заранее.

- Сорок пять, - выдохнул он, как признание в совершенном преступлении.

- Сколько-сколько? – голос с экрана был обманчиво мягок.

- Сорок пять лет и двадцать пять недель… примерно.

- Всего-навсего сорок пять лет! Оглянуться не успеем! – в голосе Модуля Б звучал сарказм. – На кого работаешь, Юриус? На меня или на моих конкурентов? Сорок пять лет! Сколько еще тебе осталось до отставки? Пять лет? Семь? Десять? А что потом? «Я сделал все, что мог, пусть другие сделают больше?» Так? А может, не надо ничего делать? Может, все уже сделано и остается лишь сложить руки и тянуть время?

Юриус Звон лихорадочно искал выход, но, как назло, никаких идей не было. Кроме…

- Мы можем подключить звездопроходцев! – выпалил он.

Вопреки ожидаемому, лицо на экране не стало кричать. Оно нахмурилось:

- Звездопроходцев?

- Да. Ситуация критическая, вы правы, - заговорил он, стараясь завоевать позиции. – Время, как вы изволили заметить, работает против нас. Но проверить всю Галактику практически в одиночку даже при современных средствах и даже… хм… с такими связями – нереально. Вот я и подумал, что надо попросить помощи. Вольные звездопроходцы – это выход. Они летают везде, суют свои носы во все щели, ввязываются во все авантюры. Пообещать им кое-какую награду – и за деньги они уже через пару лет отыщут нам кого угодно!

- То есть, ты хочешь рассказать толпе посторонних людей о том, кого мы ищем? – голос головы на экране остался спокоен. – И {зачем} мы ищем? А что ты еще готов рассказать? И кому?

Юриус Звон похолодел.

- Босс, я думал, что…

- Тебе просто на меня наплевать! Даю месяц срока. Если через месяц не будет хоть каких-то зацепок, тебе лучше умереть самому. Не дожидаясь, пока я отдам приказ. Понял?

- Так точно.

Экран погас.

Несколько минут Юриус сидел, слушая колокола. Месяц. Тридцать три дня. Двадцать пять часов в сутках. Семьдесят минут в часе. Сколько минут он уже потерял, пока пытался восстановить душевное равновесие?

Сиди – не сиди, а делать что-то надо. Но сначала успокоиться.

Жизнь Юриуса Звона превратилась в постоянную гонку с того самого момента, когда он узнал о прогнозе, сделанном боссом. Вычисляя вероятность того, что его власти – и существованию – может прийти конец, отдавая себе отчет в том, что он в какой-то мере уязвим, поскольку не имеет материального тела и привязан к инфранету и технике, Модуль Б вычислил, что его может одолеть человек. Простым нажатием на нужную кнопку: «Обнаружен ущербный файл. Лечение невозможно. – Удалить. - Вы действительно хотите удалить этот файл? Подтвердите действие. – Подтверждаю.» И все. Единственный файл, который нельзя скопировать. Файл, который поддерживает все остальные. Убери его – и сотни копий превратятся в простые наборы символов. Синий экран и белые каракули. И рухнет все здание, которое он возводил с таким трудом, проникая в компьютеры нужных людей, заражая сайты и создавая программы, рассылаемые сперва анонимно, а потом через подставных лиц. Достаточно будет нажать на кнопку. И сделает это один человек. Более того, удалось установить, кто конкретно это совершит. Противник имел имя, фамилию, домашний адрес и прочие «зацепки».

Почему, каким путем, когда Модуль Б пришел к выводу, что это может сделать {именно он} – неизвестно. «Точный расчет! Теория вероятности. У него единственного из полутора миллиардов жителей Эриннии шанс больше одного процента.» И как проверить? Юриус Звон привык верить боссу – ведь в остальных случаях он не ошибался. Значит, надо просто выполнить приказ и найти нужного человека, доставив его к боссу. Не для расправы, нет – Модуль Б был слишком умен, чтобы просто уничтожить своего врага и не попытаться его использовать. У него были в отношении этого человека какие-то свои планы, которыми он не счел нужным делиться с подчиненными.

Но месяц! Месяц! Тридцать три дня! И первый день уже идет! Что можно сделать за такой малый срок? Все, что угодно. Но действовать надо сейчас, пока тридцать три дня не превратились в три.

… А ведь однажды парень уже был в его руках. Человек не иголка, найти одного-единственного парнишку во всей Вселенной лишь ненамного сложнее, чем пресловутую иглу в стоге сена. Тем более что известен корабль, на котором он летает.

Вот только корабль куда-то делся. И это именно его Юриус Звон ищет, прочесывая планеты. И будет искать до самой смерти, если не случится что-то, что наведет его на след.

Впрочем, один след все-таки был. Пусть и простывший, но был. Тот самый, который оборвался почти два года тому назад.

Человек, который и был этим следом, жил сейчас на квартире, вернее, в жилом модуле при космопорте и числился там одним из операторов уборочной техники. После памятного вторжения пиратского флота шесть лет тому назад метрополия Эриннии восстанавливалась несколько месяцев. Больше всего возни было с космопортом и примыкающими к нему ангарами – по некоторым атакующие наносили точечные удары, опасаясь, как бы оттуда не стартовали защитники. Первые две недели космопорт вообще не принимал кораблей – их просто некуда было сажать, настолько все оказалось раскурочено.

Нужный Юриусу Звону человек был на работе, но удостоверения начальника безопасности корпорации «М-Б-экстра» хватило, чтобы оператора оторвали от дел. Тот явился в комнату отдыха мрачный, и хмурое выражение отнюдь не исчезло с его лица, когда он увидел, кто его вызвал.

- Что, наконец-то решили обо мне вспомнить? – поинтересовался он вместо приветствия. – Или награда нашла-таки героя?

- Ты получил по заслугам. В конце концов, операция сорвалась…

- Не по моей вине! Я честно выполнил свою часть работы!..

- И оставил свидетеля.

- Этот мальчишка… я не думал, что он…

- Ты недооценил подростка. Это плохо.

- Но я честно выполнил свою часть работу! – вспылил он.

- Да, и поэтому ты здесь, на Эриннии, а не болтаешься где-то в глубоком космосе в виде ледяной скульптуры. Тебе этого мало, Бой?

Тот опустил взгляд на свои руки. Помолчал.

- Чего вам от меня надо?

- Это не мне, это надо тебе, - Юриус Звон улыбнулся. – Ты же недоволен своим положением. Ты хочешь большего, так? Работа уборщика… прошу прощения, оператора уборочных систем – это не для тебя. Ты мечтаешь вернуться в космос… но прекрасно знаешь, что путь туда для тебя закрыт. А по чьей вине?

Мрачное лицо бывшего стюарда «Черного Тельца» стало еще мрачнее.

- Да-да, - закивал его собеседник. – По закону звездопроходцев именно твой бывший капитан и перекрыл тебе доступ к звездам. Тебя с его подачи не возьмет ни один корабль, разве что пассажирский круизный лайнер, если ты купишь билет. Но вот в команду… даже уборщиком на том же самом лайнере, мыть палубы для пассажиров…

Бывший стюард скрипел зубами, метал гневные взоры, стискивал кулаки.

- А все из-за чего? Из-за маленькой ошибки! Люди ошибаются везде и всегда. Даже тот, кто ничего не делает, и тот совершает ошибку – именно своим бездействием, когда, может быть, надо действовать. Так почему ты должен страдать больше, чем другие? И ради кого? Ради какого-то капитана! Свет на нем клином сошелся, что ли?

- Нет, - прошипел Бой.

- И был бы невесть какой герой, а так – обычный авантюрист, какие на каждом углу встречаются. И за что ему такая честь?

- Он… он приятель самого Хищника. И Катерина с ним в дружбе.

- Это кто такие? – изобразил Юриус живейший интерес. – Тоже мелкие сошки?

- Мелкие? – фыркнул Бой. – Да эта парочка всем заправляет на Кошачьем Глазе. Под рукой Катерины ходят почти все ксеносы, а Хищника слушаются люди. То есть, они вроде как к этому шли. Не знаю, что изменилось за эти годы…

- В космосе? Милый мой, космос незыблем. Наши мелкие делишки – мелочи. Наши жизни – мгновения. Чтобы в космосе что-то сдвинулось с точки, нужны не три и даже не тридцати три года, а три миллиарда лет!

- Да при чем тут космос? Я про Кошачий Глаз говорю! – отмахнулся Бой.

- Кошачий Глаз? Ну-ка, поясни! – Юриус Звон даже планшет активировал, дабы записать новое слово. Он всегда говорил, что знания лишними не бывают.

- Это – база вольных звездопроходцев… ну, тех, кого обычно называют «черными» звездопроходцами или пиратами. Она в туманности Ведьмина Голова. Я координаты точно не помню, так, несколько цифр подсмотрел. Но у Хищника там основная база… а где схрон у Катерины, мне неизвестно. Хотя, он что-то говорил про систему Медузы…

Пальцы Юриуса Звона застыли, обнимая планшет. Шла запись. Потом он проанализирует сказанное, сделав для себя нужные выводы. Но главное – пусть и не точные, но координаты, имена и адреса он все-таки получил.

- Да плевать мне на систему Медузы, - отмахнулся начальник службы безопасности. – Кошачий Глаз ведь не там?

- Нет. Там схрон у Хищника. Главный схрон, наверное. Хотя этот тип наверняка имеет и запасные варианты…

- Наверняка, - Юриус убавил запись, порылся в документах в памяти планшета. – А профессию сменить не хочешь?

- А на кого?

- Скажем, на агента, работающего под прикрытием. И все это, - он кивнул на форменный комбинезон уборщика, - лишь временное явление. Маскировка. На самом деле ты давно уже состоишь на службе правительства. Правда, однажды тебя чуть было не раскололи и пришлось срочно залечь на дно. Но вот ситуация изменилась, и ты снова в строю. И перво-наперво ты решил закончить проваленное дело и заодно отомстить тем, из-за кого оно провалилось. Как тебе такая легенда?

- Ну-у, - Бой заколебался. – А что это за дело?

- Ты собирался ни больше, ни меньше как ликвидировать пиратское гнездо Кошачьего Глаза. Но для этого сначала надо было собрать о них информацию. С этой целью ты внедрился в шайку пирата Гордона Флинна и какое-то время ходил под его началом. Гордон Флинн знал о твоем прошлом. Он был с тобой заодно. И, когда в результате нелепой случайности, твоя легенда была раскрыта, именно он прикрыл тебя, виртуозно сыграв свою роль. Но и ты, и он – оба остались спецагентами под прикрытием. И оба готовы вернуться в строй и завершить начатое.

Пока он говорил, лицо Боя менялось. Целая гамма чувств промелькнула на нем.

- Что, правда? – выдохнул он.

- Клянусь предками, - ответил Юриус Звон так, как говорили на его родной планете. – Так как, согласен?

По всему было видно, что бывший стюард хочет ответить согласием, но он еще сомневался:

- Но если Гордон Флинн спецагент, то как так вышло, что…

- Игра. Обман. Ловкий трюк, чтобы выйти сухим из воды. Это он облажался, но прикрылся тобой. Разменял тебя, как пешку в игре. А теперь прошло время, обстановка изменилась и пришла пора взять реванш. Так как?

Бой думал так долго, что Юриусу уже не казалась крамольной мысль забрать его в управление и там отдать на обработку своим мастерам вести допросы, где из парня силой выбьют согласие. Но, едва он коснулся комма, чтобы вызвать нужную технику, бывший стюард кивнул:

- Я согласен. Но у меня есть одно условие…

- Хоть пять! Присядь, - Юриус кивнул на соседний стул. – Нам есть, что обсудить.

Перелет до Сипанга Умбрий Пилат не запомнил. Да и что тут запомнишь, когда рабов согнали в трюм, где сгрузили в ячейки грузового отсека и врубили усыпляющий газ такой сильной концентрации, что по окончании полета у многих заключенных наблюдались все признаки отравления, дюжину прошлось госпитализировать, а семеро так и не проснулись.

Из корабля их – тех, кто мог двигаться самостоятельно – пригнали в пустой ангар, где велели сидеть и ждать. Сидеть было не на чем – бетонный пол, стены и потолок. Больше ничего. Система вентиляции и освещения, понятное дело, не в счет. Здесь они провели почти сутки. Без еды, воды и удобств. Хорошо хоть, места было достаточно и люди не страдали от удушья. Да и система кондиционирования воздуха худо-бедно работала, поддерживая нормальную температуру – чтоб и от жары не плавились, и зубами от холода не стучали.

На другой день – по ощущениям Умбрия – двери ангара распахнулись, пропуская несколько автоматчиков. К удивлению заключенных, это были люди – солдаты в бронежилетах и шлемах. Лица их были закрыты кислородными масками. Жаждущей свободы толпе ничего не стоило бы навалиться кучей и, отняв автоматы, вырваться наружу – даже если придется положить для этого примерно половину беглецов. Но после искусственного сна им не дали как следует прийти в себя, потом еще продержали столько времени без удобств, и люди просто-напросто не нашли в себе сил к сопротивлению.

Один из солдат подошел к двери и, открыв на ее внутренней поверхности панель, набрал короткий код. Тут же под потолком загорелись синие огни, и несколько лучей прошили воздух, разделяя ангар на отсеки. Кое-кто сунулся посмотреть, что это за новое образование – и отскочил с воплем, получив удар током.

- Убедились? – в громкоговоритель гаркнул солдат, слегка оттянув маску вниз. – Слушай сюда, скот! Сейчас вы выходите по одному. Поднимаетесь на платформу – тоже по одному. Не сопротивляться, не медлить, не отвлекаться, иначе пожалеете…

- А если все-таки… хм… что будет, если мы не захотим? – не выдержал один из заключенных.

Солдат спокойно вскинул руку и всадил ему несколько пуль в живот. Человек упал.

- Все поняли, что ожидает того, кто станет упираться и спорить? – стрелявший обвел взглядом притихших людей. – У нас приказ – в случае неповиновения открывать огонь на поражение. Мы имеем право пристрелить каждого десятого – так сказать, естественная убыль. Кому охота подохнуть прямо сейчас – шаг вперед! Нам же меньше работы.

Остальные солдаты, за его спиной, молча взяли автоматы наизготовку.

Заключенные молчали.

- Вот так-то лучше. Сейчас вы идете по одному. Быстро и без разговоров. Ты! Пошел! – автомат ткнулся дулом в ближайшего. Человек нерешительно двинулся к выходу.

Умбрий оставался на месте, косясь по сторонам и ожидая, пока очередь дойдет до него. Он хотел выжить и уже потому не видел причин спорить и ссориться с вооруженными людьми – по крайней мере, пока сам не обзаведется оружием. А там посмотрим. Сначала надо понять, что происходит.

Не все его товарищи по несчастью вели себя смирно. Уже снаружи ангара четыре раза слышались выстрелы, а еще одного, замешкавшегося, пристрелил один из конвойных.

Наконец, очередь дошла до него. Вслед за всеми Умбрий выбрался из ангара, осторожно передвигая затекшие ноги, добрался до платформы на гусеничном ходу. Невольно окинул технику цепким взглядом – подобное старье он до этого видел только в музее и исторических фильмах. То ли Сипанг плевать хотел на модернизацию, то ли эта планета сильно отставала в техническом развитии.

На платформе их усадили на жесткие, как скобы, металлические скамьи, заставив вставить ноги в щель, проходящую под ними. Когда все выполнили приказ, техник повернул какой-то рычаг, и щель сомкнулась наподобие капкана, захватывая ноги сидящих. Платформа тронулась, шатаясь и мелко дребезжа.

По счастью, ехать оказалось недалеко – ангар находился на окраине космодрома, выглядевшего так, словно его только-только начали строить, но пришлось срочно вводить недостроенный объект в эксплуатацию. Пока было залито только взлетное поле, с одной стороны отделенное складами и ангарами, с другой же к нему примыкали низенькие строения, напоминающие бараки, но со светлыми окнами. Тут и там стояли обычные щиты с надписями: «Первый терминал», «Второй терминал», «Особая зона», «Частный сектор», «Эстакада». Видимо, именно здесь впоследствии будут возведены все эти сооружения, пока же предлагалось воспользоваться воображением.

Их привезли в город, отделенный от недостроенного космопорта пятью или шестью местными километрами* унылой равнины, лишенной даже слабого намека на растительность – только голые камни бесплодной почвы. Дышать было тяжело – уже на третьей минуте многие начали задыхаться, но кислородные маски были только у конвоиров, поэтому стал понятно, из-за чего они не церемонились с отстающими. Сам город представлял собой нагромождение строений – от бараков, подобных тому, в котором размещались службы будущего космопорта, до частных домов в три-четыре этажа. Как таковых, дорог не было. Отсутствовала и четкая планировка. И всюду торчали те же таблички с указателями: «Главная площадь», «Больница», «Меморарий», «Рынок», «Торговое представительство», «Имперское консульство»…Людей было мало, транспорта, как наземного, во многом тоже устаревших образцов, так и воздушного было намного больше. Зато чуть ли не возле каждого дома имелся палисадник, где росли какие-то кусты и даже небольшие деревца. Впрочем, атмосферу они не особенно улучшали, разве что оживляли пейзаж. Умбрий невольно засмотрелся на кустики – больше пяти лет миновало с тех пор, как он последний раз видел живую траву.

(*На планетах, где обосновались выходцы с Земли или их потомки, в ходу метрическая система мер, но на самом деле местные километры, килограммы и литры могут отличаться от земных. Прим.авт.)

Платформа свернула к рынку, где остановилась в двух шагах от довольно внушительного и даже претендующего на роскошь павильона. Их стали освобождать – сначала первый ряд, потом второй, за ним третий и уводили в павильон. К тому моменту люди настолько плохо себя чувствовали, что сами спешили в здание, не задерживая конвой. Умбрий, сидевший в третьем ряду, едва мог дождаться, пока очередь дойдет до него – он задыхался, а сердце колотилось так, что о каком-либо сопротивлении речи не было. Не потерять бы сознания! Все же краем глаза он заметил, что подле павильона стоит несколько разноцветных флайеров.

- Вставай! Иди!

Очередь дошла и до него. Умбрий послушно встал, пошел, куда велели, пытаясь сохранить равновесие.

В павильоне было прохладно и сумрачно – освещение было только естественное – зато дышалось не в пример легче, видимо, тут работал кондиционер. Вдоль стен стояли длинные скамьи. Ему велели сесть на одну из них, в ряд с остальными, и ждать. Он сел, прислонившись спиной к стене, с наслаждением сделал вдох. Дышать! Как же приятно просто дышать! Сердце постепенно успокаивалось, разум прочищался, и пару минут спустя он уже пришел в себя настолько, что мог реагировать на окружающее.

По центру павильона, где было немного темнее, прохаживались люди. В основном мужчины, но попалось и несколько женщин. Все они были со спутницами, которые годились им в дочери, а то и внучки. Мужчины, прохаживаясь, обменивались неспешными впечатлениями, женщины помалкивали.

Пользуясь случаем, Умбрий рассматривал местное население. Судя по оттенкам кожи, цвету волос и чертам лиц, тут были представители нескольких гуманоидных рас, но люди составляли большинство. Однако, все говорили на имперском диалекте интерлингвы, хоть и вставляя в речь малопонятные словечки. Одеты они были разноцветные комбинезоны самых разных фасонов, а некоторые щеголяли в складчатых накидках из синтетической ткани, оставлявших открытыми только лица и кисти рук. Но у всех на груди болтались кислородные маски, а за спиной находились небольшие ранцы. Это было последним доказательством того, куда они попали. Сипанг, скорее всего, был относительно молодой планетой, которая только-только начала развиваться. Своей, местной, цивилизации на ней не завелось, но атмосфера оказалась пригодной для людей, так что Звездная Империя начала ее осваивать. И сейчас здесь шло интенсивное строительство – город, космопорт…и люди, которые явно прилетели издалека, сорвавшись с трех, а то и четырех обитаемых миров в надежде начать здесь жизнь с чистого листа. Не все из них родились на Сипанге, который, если судить по состоянию зданий и космопорта, стал застраиваться от силы двадцать, а то и все десять лет назад. И империя явно переживает не лучшие времена, если у нее не хватает средств на обеспечение молодой планеты современной техникой. Сразу понятно, для чего Сипангу рабы – видимо, из-за уровня развития техники тут часто приходится применять ручной труд.

Озираясь по сторонам и внимательно присматриваясь к окружающим, он слишком поздно заметил, что его самого разглядывают. Прямо перед его скамьей, где Умбрий сидел вместе с еще десятком своих бывших товарищей по тюрьме, остановились трое мужчин. Старшему, дородному, осанистому, было на вид лет шестьдесят, его спутники были намного моложе – сыновья или племянники – но держались они с осторожностью приказчиков.

- Чего изволите? – заметив остановку, к троице подскочил какой-то развязный типчик в форменном комбинезоне с планшетом наперевес, настолько похожий на обычного менеджера по продажам, что, скорее всего, им и являлся. – Вижу, вас заинтересовала эта партия…

- Не то, чтобы партия, - протянул старший. – Это вообще что такое?

- Это – партия направленных на реабилитацию преступников, которые совершили не столь серьезные правонарушения и нуждаются в твердой руке, дабы помочь честным трудом искупить грехи перед родиной, и в то же время чутком руководстве, дабы побыстрее вернуть в общество сознательных, раскаявшихся граждан. Акция спонсируется государством и гарантирует ее участникам достойное награждение…

- Ага, - медленно кивнул дородный. – А вот с этого места поподробнее.

- Один момент, - развязный менеджер мигом нашел в планшете нужный файл и развернул его перед клиентами. – Смотрите сами – условия договора простейшие. Вам передаются на пять лет в аренду человеческие существа… здесь, если пройти по ссылке, о них вся информация… Вы принимаете на себя обязательства отеческим внушением, порой суровыми наказаниями и умеренной трудотерапией способствовать пробуждению в них чувства стыда за содеянное и желание встать на путь исправления. Государство гарантирует вам вознаграждение за каждого исправившегося преступника… после окончания срока аренды. Считайте это весьма выгодным вложением капитала!

Он разливался соловьем, так что даже Умбрий потерял нить беседы.

- Хорошо, - перебил менеджера один из молодчиков, который соскучился первым. – И сколько стоит вся партия?

- О, - улыбнулся тот. – Сущие пустяки. Всего полторы тысячи кредиток за всех.

- А сумма вознаграждения?

- Полсотни кредиток… за каждого!

- Не рентабельно. Вот если бы по двадцать…

- Плюс дополнительные условия… вот, смотрите, - менеджер ловко прокрутил файл чуть ниже, развернул во всю ширину одну из граф: - Тут оговариваются особые условия… и налоговые льготы, - добавил он льстивым тоном, как будто от успешной продаж именно этой партии зависела, по меньшей мере, его карьера вообще и продавца в частности.

- Льготы – это хорошо! И какие тут условия? – его главный собеседник презрительно сощурился, но под веками уже вспыхнул огонек интереса.

Умбрий напряженно прислушивался к разговору, одновременно стараясь разобрать, о чем разговаривают с другими «прогуливающимися» тут гражданами напарники «его» менеджера. Если судить по обрывкам разговоров, то ничем принципиальным они не отличаются. Типовые файлы, стандартные условия – разными были только клиенты. Да – еще и результат.

Их продают. Формально – согласно тем же файлам – всего лишь сдают в долгосрочную, на пять и более лет, аренду, пафосно именуя ее «программой реабилитации для оступившихся членов общества». Однако какую бюрократическую шелуху ни наверти, рабство останется рабством. Другой вопрос, что Умбрий много лет прожил на Эриннии, а до нее, после побега из империи, пошатался по окраинным мирам, чтобы понять – рабство в Галактике живет и процветает, не всегда даже маскируясь под новые условия. Гуманоиды владеют ксеносами, ксеносы – гуманоидами. Рабов покупают мафиози для работы на плантациях, на рабах тестируют киборгов, они служат для развлечения, на них ставят опыты, ими даже питаются. Рабы дешевле киборгов и, хотя служат меньше и эффективность их работы порой ниже, но зато с ними не бывает проблем, как с машинами, которые, к тому же, стоят дороже. В общем, ничего нового. За исключением того, что империя, оказывается, практикует подобную узаконенную форму рабства. Хотя, учитывая тот факт, что империя почти всегда с кем-то воюет, ничего удивительного в этом нет – испокон веков в рабство попадали военнопленные. А после принятия конвенции по правам человека таких рабов чаще «сдавали в аренду», чем продавали с молотка. Гуманизм, так сказать!

- Встать!

Он что-то пропустил? Умбрий поднялся вместе с остальными. Его и еще человек двадцать подняли со скамей и погнали к выходу мимо немногих «счастливчиков», которые остались сидеть. На выходе их запястья соединили одной общей цепочкой-поводком, концы которой с двух сторон крепились к двум грузовым флайерам. Еще один, неожиданно новой модели, да еще и аляповато расписанный, завис в воздухе в отдалении. Туда как раз садился тот дородный тип в сопровождении одного из молодчиков. Второй, проводив его взглядом, остановился перед цепочкой закованных людей.

- Вам повезло, скот, - сообщил он. – У вас есть шанс честным трудом и послушанием заработать себе свободу. И зарабатывать ее вы можете прямо сейчас. Бегом. До поместья. Кто не сможет бежать – тот до свободы не доживет. Ясно?

Бежать? В этой удушливой атмосфере? Да они задохнуться насмерть еще на полпути! Но молодчик выразительно помахал перед носом бластером и полез в один из грузовых флайеров. Оба грузовика взяли с места не спеша, держась на таком расстоянии, чтобы люди бежали трусцой, словно собаки на одной длинной сворке.

Ауралия Стрендз не привыкла скучать. С тех пор, как они прилетели на эту планету двенадцать лет назад – тогда ее только-только начали осваивать, и людей тут можно было пересчитать по пальцам – девочка была предоставлена сама себе. С тринадцати лет Ауралия умела не только занять себя, но и прекрасно о себе заботиться. Правда, в последние годы, когда отец разбогател – богател он непрерывно, хотя не всегда так быстро, как за последние пять лет – заботиться о ней чаще всего приходилось другим.

Пять лет назад они переехали в этот, новый, особняк, окруженный модифицированным садом. У девушки появился штат прислуги – компаньонка, горничная, две кибер-служанки – не считая портних и парикмахеров. Тайм Стрендз, ее отец, один из пионеров освоения Сипанга и один из самых богатых людей планеты, ничего не жалел для единственной дочери и наследницы. Ауралия была абсолютно свободна во всем, кроме одного – мужа ей должен был выбрать сам отец. Для этой цели он приблизил к себе нескольких племянников и сыновей своих компаньонов, устроив между ними что-то вроде соревнования, в котором призом станет рука дочери и право унаследовать компанию. Вначале кандидатов было шестеро, но почти все отсеялись, не выдержав конкуренции, так что сейчас остались только двое – ее двоюродный брат Жени Стрендз и сын старого отцовского друга Тимон Плаур. Недалек тот день, когда останется только один, и Ауралии было совершенно все равно, кто именно. К замужеству надо относиться, как к сделке – если правильно ее провернуть, можно еще и личное счастье получить приятным бонусом. А пока жених не определился, она помаленьку изучала кандидатов… и помогала отцу в работе. Передавать дело Тайма Стрендза в чужие руки Аурелия не собиралась.

Первым из города прибыл флайер отца. Заметив его издалека в окно, Ауралия вышла навстречу, задержавшись лишь в передней, чтобы надеть кислородную маску – в атмосфере Сипанга было слишком мало кислорода, и долго без маски снаружи не пробудешь. Отец утром, собираясь по делам, предупредил дочь, что ее может ждать сюрприз, и Ауралия гадала, что это будет. Нарядов у нее было достаточно, не хватало только украшений к некоторым из них, да еще всяких мелочей, которые рада получить любая. Может быть, он привезет какую-нибудь техническую новинку или просто сувенир. Ведь на этой неделе должен был прилететь корабль… На Сипанг часто залетали корабли – два-три раза в день так точно! – но чаще всего это были либо мелкие торговцы, либо грузовые суда, привозившие технику для прокладки шахт, тоннелей и формирования ландшафта. Ни туристы, ни круизные лайнеры, увозившие пассажиров посмотреть на иные миры, ни тем более военные суда сюда не заглядывали. Тут ни красивых пейзажей, ни достопримечательностей, ни курортов. Только бесплодные каменистые равнины, горы и мелководные моря, да еще и воздух мало пригоден. Скука! Однако раз в неделю прилетал-таки большой имперский флагман. И сегодня был как раз такой день.

Увидев выбирающегося из кабины отца, Ауралия поняла, что он доволен.

- Ну, милая моя, смотри-ка, что мне удалось приобрести!

Ауралия в свои двадцать пять лет уже отвыкла вести себя, как дитя, тем более что они были не одни. Однако она изобразила вежливый интерес:

- Да, папа?

- Держи! – ей вручили небольшую инкрустированную прозрачными камешками коробочку.

- Что это?

- Подарок.

Внутри оказалась крохотная бабочка, казалось, сделанная из переплетающихся между собой серебряных и платиновых проволочек так искусно, что даже крылышки казались сеточкой.

- Какая прелесть!

- Коснись ее спинки.

- Ой! – девушка послушалась отца и вскрикнула от боли. Острый шип, притаившийся в сплетении проволочек, уколол ей палец. – Колется!

- Так и надо. Это – анализатор. Теперь она будет следовать за тобой, признает тебя хозяйкой.

Бабочка ожила, зашевелилась и поползла из коробочки наружу. Взмахнув крылышками, она вспорхнула и уселась Ауралии на прическу, выбрав местечко среди локонов, словно заколка.

- Вот так. Она не потеряется, сама находит идеальное место на прическе и может ее удерживать в определенном положении, - отец смотрел на дочь с таким гордым видом, словно изобрел и собрал безделушку своими руками.

- И это все? – Ауралия попыталась нащупать бабочку на волосах.

- Ну, там еще в инструкции сказано, что она способна выполнять простейшие команды. Например, работать маяком, посылая направленные сигналы…

- Это еще зачем? Будешь меня контролировать? – насторожилась девушка.

- А почему бы и нет? Ты богатая наследница, твое приданое увеличивается не по дням, а по часам, я уже стар и вот-вот уйду на покой… - Тайм Стрендз привычно отмахнулся от столь же привычного хора окружающих, наперебой уверявших его, что семьдесят шесть лет – это самый расцвет сил. - Мало ли, что может с тобой случиться?

- Думаешь, меня могут похитить с целью получения выкупа? – рассмеялась Ауралия. – Да кому я нужна?

Стоявший за спиной ее отца молодой человек кашлянул, пытаясь обратить на себя внимание, но безрезультатно.

- У меня есть враги и конкуренты, - серьезно ответил ей отец. – Кроме того, сегодня я сорвал его сиятельству коллежскому секретарю Гзиньську важную сделку. И заключил выгодный контракт с государством, который принесет мне в скором времени почти полторы тысячи кредиток премии… не считая чистой прибыли.

- Полторы тысячи кредиток премии? За что?

- Смотри туда!

Тайм Стрендз важным жестом простер руку вдаль.

Пока они с дочерью беседовали, а слуги разгружали флайер от остальных мелких покупок, подкатили два грузовых флайера. Шли они медленно, почти чиркая днищами по неровностям грунта, поскольку тоже были под завязку заполнены товарами. Между ними, поминутно спотыкаясь и цепляясь друг за друга, нога за ногу трусило человек двадцать в серых от пыли помятых робах. И, несмотря на то, что они были разного роста, возраста и комплекции, пыль, потеки пота и печать усталости делали их похожими, как близнецы. Едва флайеры въехали на двор и остановились, люди сбились в кучку. Некоторые упали на колени, судорожно хватая ртом воздух. Другие предпринимали отчаянные попытки удержаться на ногах. Их измученный вид вызывал одновременно отвращение, презрение и жалость.

- Что это? – скривилась девушка. – Ты откуда их взял?

- Выиграл тендер на проведение программы реабилитации для отбросов общества. Империя прислала их сюда для перевоспитания и трудотерапии. У нас в поместье они и будут жить и работать.

- Это… еще одни рабы? – Ауралия чуть подалась вперед, рассматривая людей, как инопланетную диковинку. – Тебе мало кибер-слуг и тех рабов, которые у тебя уже есть?

- Милая, но ведь это не обычные рабы! Они – государственные! Мы взяли их напрокат, на пять лет сроком. Государство взамен обещает нам налоговые льготы, а также, что самое главное, - он подмигнул, - они мне ничего не будут стоить! Ну, почти ничего. Государство оплатит мне примерно семьдесят процентов издержек на их кормежку, лечение и одежду, при этом милостиво разрешив оставить себе весь доход, что принесет эта партия. Да еще через пять лет мне будет полагаться премия за каждого из них. Ну, разве это не выгодная сделка? Никаких проблем с законом, никаких лишних расходов, одни доходы, да еще и награда! Гзиньськи и Грошшим пытались перехватить у меня самую большую партию, но куда им до Тайма Стрендза!

Ауралия росла среди разговоров о деньгах, кредитах, поставках и выгодном вложении капитала, а в последние несколько лет даже сама зарабатывала деньги, трудясь в отцовой фирме. Она и сама была ценным капиталом и понимала это, поскольку в приданое ей шли все богатства отца. И девушка кивнула, второй раз, уже пристальнее, рассматривая рабов, которых согнали под стеклянный купол двора, где они наконец-то смогли нормально дышать:

- Да, папа, ты прав.

Почти два десятка человек – двадцать два, если быть совсем уж точными – казались одинаковыми, как братья-близнецы. Но так казалось только на первый взгляд. Уже при втором взгляде глаз Ауралии буквально выдернул из нестройного ряда одного, выделявшегося ростом… Вроде ничего особенного он не сделал – просто, продышавшись под кондиционером, перво-наперво отряхнулся, словно не привык к грязи и пыли, а потом помог выпрямиться и поддержал за локоть того человека, что стоял рядом. Но то, {как} он это сделал, заставило девушку пристальнее вглядеться в нового раба.

Высокий, выше многих, может быть, из-за того, что не сутулился, он, как и все, был припорошен пылью, как и все был в поту и бледен от усталости, но даже сквозь пыль проступала обильная седина на висках – у такого, как ее отец, сказали бы «благородная». И его взгляд – то, как он окинул им двор и дом в окружении зелени… От него исходила слабая, но явственная аура спокойствия, будто пять лет рабства на планете Сипанг для него – лишь один из эпизодов и без того бурной биографии. А что он прожил довольно долгую жизнь, было заметно, несмотря на пыль, усталость и грязь – на вид ему было много больше сорока лет. После того, как мужчина кое-как выбил пыль из робы, на груди стал заметен выцветший отпечатанный знак – какие-то буквы и номер – 814.

- Папа, а ты знаешь, что это за люди? – негромким шепотом осведомилась Ауралия. – Ну, за что они были осуждены?

- Боишься, что среди них попадутся убийцы, насильники и международные террористы, объявленные во всепланетный розыск? – усмехнулся Тайм Стрендз. – Я тоже сомневался. Но фирма скинула мне досье каждого. В основном это мелкая шушера или политические заключенные. Потом можно будет сделать подробный запрос и разузнать подноготную каждого.

Девушка кивнула. Номер восемьсот четырнадцать. Надо запомнить. С него и начнем.

В этот момент взгляды их встретились. Случайно и всего на миг – потом темно-серые глаза номера восемьсот четырнадцатого скользнули дальше, цепко осматривая надворные постройки, но Ауралию все равно пронизала дрожь. Весь день она не могла забыть этого человека. И вечером, ложась спать, она долго вспоминала этот мимолетный взгляд.

Умбрий Пилат не заметил девушку. Вернее, она была для него только еще одним силуэтом, отличная от остальных, единственная молодая женщина в толпе мужчин, но не более того. Гораздо больше его сейчас интересовали простые житейские радости – барак, в который их пригнали, был довольно светлым – под потолком были устроены узкие щелевидные окна, забранные ударопрочным стеклом – и с нормальным воздухом. Стены и пол бетонные, но на полу был такой слой пыли, песка и мелкого мусора, что приходилось буквально копать его, чтобы добраться до основания. Вдоль стен в три этажа тянулись узкие, на одного человека, настилы. Больше ничего, даже отхожего места. Однако, перед тем как загнать сюда, им позволили оправиться в отдельно устроенном сортире, а часа через два после того, как усталые люди повалились на настилы, кто где, четыре киборга под охраной двух слуг притащили несколько котлов. В одном была наскоро сваренная каша явно из какой-то генномодифицированной биомассы, в другом горкой высились ломти почти настоящего хлеба, третий был доверху наполнен какой-то темной жидкостью – то ли местного производства чай, то ли еще одна синтетика. Ничего не евшие с тех пор, как их забрали из тюрьмы, люди с жадностью накинулись на еду. Хлеб раздавали киборги, что несколько уменьшило суматоху и суету. Зато у котла с кашей чуть не устроили свалку. Ни мисок, ни ложек не полагалось – окунаешь кусок хлеба в котел, черпаешь, что и сколько успел – и ешь. Не успел – довольствуйся одним хлебом или жди, может быть, позволят поскрести по стенкам. Точно также дело обстояло с питьем – быстро наклонился, сделал несколько глотков – и уступи место другому.

- Так, все пожрали? – один слуга шагнул вперед. – Тогда слушай меня, скот. Вы – скот. Хозяин ваш – знатный человек. С титулом, не как иначе. Его сиятельство тайный ассесор всея Сипанга! Вот! Гордитесь, скот! Вам повезло. Жить будете тут. Кормежка два раза в сутки, утром и вечером. Оправка два раза в сутки, утром и вечером. Кто не дотерпит – убирает сам за собой. Руками. Воду сейчас в бочке прикатят. На работу – завтра утром. Что делать – вам скажут. Будете артачиться – накажут. Как – узнаете потом. Это все. Отдыхать, скот!

Умбрий молча кивнул и растянулся на лежанке. Отдыхать – так отдыхать. Рядом ворочались, шептались, свешиваясь с нижних полок. Он не принимал участия в разговоре. Он спал.

Корабль назвался «Черный Телец». Это беглецы с Имры выяснили еще в шлюзе – там обнаружилось еще два дополнительных судна – бот, подобный тому, что доставил их сюда и легкий прогулочный флайер. На борту флайера и была выведена компрометирующая надпись, ибо абордажные боты – игрушки слишком приметные, чтобы любой мог срисовать, откуда они прилетели.

- «Черный Телец»? – переспросила имирес Ройхан, когда их торопливо, чуть ли не подталкивая прикладами, вели из шлюза.

- А что вам не нравится? – скривился один из конвоиров.

- Ничего, но просто я думала, что суда такого типа должны иметь только номер… или типовое название. Скажем «Сверчок-14А» или…

- Номер когда-то у него был. Восемнадцатый, - пояснил конвоир. – Но мы от него отказались потому, что быстро забывали…

Этот странный ответ насторожил женщину. Ее вообще многое настораживало – и то, что люди были одеты, как попало – то есть, комбезы, но разных моделей, марок и даже года выпуска – и вооружены тоже отнюдь не автоматами единого военного образца. У кого действительно военный автомат, у кого бластер, у кого станнер или лазерная винтовка. А у дверей каюты, куда их привели, стоял юноша не старше семнадцати лет с плазменной винтовкой нового образца, в которую вцепился так, что любому становилось ясно – стрелять мальчик умеет и очень хочет. Ну, и скажите на милость, что это за государственная армейская спецоперация, где вчерашним детям дают такие опасные игрушки? Повстанцы свою молодежь щадили, как могли. А этот явно слишком молод даже для солдата-срочника.

Но все мысли имирес Ройхан отошли на второй план, когда она увидела, куда их привели. Беглецов с Имры ожидало довольно просторное пустое помещение, где всю мебель составляли штативы и ременные петли, а также вмонтированные в пол платформы и стеллажи с креплениями на них.

- Всем лечь на пол. Пристегнуться! – прозвучала команда.

- Что это значит? – имирес Ройхан, как старшая по возрасту и званию, решила взять командование на себя. – По какому праву вы так с нами обращаемся?

- А как с вами еще обращаться? – старший группы, с каким-то неизвестными ей нашивками, смерил женщину долгим взглядом.

- Вы не можете посадить нас… сюда! – она окинула взглядом помещение. – Это же грузовой трюм!

- А вы и есть груз. Живой груз, - скривился мужчина. - И потом, ты чего хотела? Пятизвездочный люкс каюты экстра-класса с личным стюардом? Чем богаты, тем и рады. Не нравится – возвращайся назад. Пешком!

Имирес Ройхан скрипнула зубами. В конце концов, главное – улететь с Имры. Может быть, потом капитан, вспомнив, кого везет, предоставит нормальное жилье хотя бы дочери принца Гайлора?

Где-то коротко взвыла сирена. Послышался переливчатый звон, невнятно забормотал искин. То есть, местные-то давно выучили его жаргон, а гости с Имры лишь по интонациям – вернее, отсутствию оных – поняли, что сложилась внештатная ситуация.

- На пол, мать вашу! – гаркнул солдат. – Кто хочет жить – на пол и зафиксироваться!

- Как?

- Так.

Имирес Ройхан опрокинули на пол и быстро пристегнули ремнями, которыми обычно стопорят на месте контейнеры с хрупким грузом.

- Живее, мелочь! Не стоим!

Крик заставил поторопиться. Не прошло и пяти минут, как все оказались пристегнуты, и охрана покинула трюм, не забыв запереть его снаружи. Хорошо хоть, свет не выключили. Но велика ли радость пялиться на голые металлические стены, стеллажи, ремни и фиксаторы для разных типов грузов и несколько ящиков и контейнеров, задвинутых в угол.

Потянулись томительные минуты. Корабль несколько раз ощутимо встряхнуло. Однажды он так резко заложил вираж, что чьи-то незакрепленные сумки и рюкзачки прокатились из угла в угол, задевая всех подряд. Минут пять спустя корабль повторил крен, уже в другую сторону, и рюкзачки с сумками полетели-поскакали в обратном направлении.

- Что происходит? Как это понимать? – шептались женщины, прижимая к себе младенцев. – Что с нами будет?

Напуганные дети плакали.

Имирес Ройхан помалкивала. Она сама терялась в догадках. Притащили, не дали осмотреться и представиться по всей форме. Запихнули в трюм, зафиксировав как тюки. Это подозрительно. Хорошо еще, что ее не догадались обыскать и даже не подумали отнять оружие, хотя против плазменных винтовок и лазерников ее пистолет – игрушка.

Тряска и болтанка превратились примерно через полчаса. Перед этим на несколько секунд исчезла тяжесть. Это поняли по тому, как внезапно воспарили к потолку все вещи. Потом корабль несколько раз крутнуло вокруг своей оси, так что пол и потолок три-четыре раза поменялись местами. Затем мигнул и на несколько мучительно долгих секунд погас свет и отключились все звуки – даже крики и плач…

…чтобы внезапно вернуться.

- Что это было? – спросил кто-то. У имирес Ройхан не было ответа на этот вопрос. За тридцать два года жизни она летала только один раз, в детстве, когда их класс полетел на экскурсию в соседнюю систему, чтобы посмотреть тамошние живые камни. Во время того полета ничего подобного не происходило.

Их пытались не выпустить из системы. Сразу три корабля устремились на перехват. «Черный Телец» без колебаний вступил в схватку – судя по конструкциям, напоминающим пчелиные соты, только украшенные многочисленными подвесками и «медальончиками на цепочке», это были корабли уорров. От двух «Телец» увернулся, третьего подбил, и едва не протаранил один из первой пары, когда тот попытался зайти наперехват. Пришлось пожертвовать парой внешних экранов и наполовину сгоревшими отражателями, но уорры получили такую царапину на днище, что в атмосферу их «соты» теперь не сунутся – малейшее напряжение, и корабль в этом месте просто порвется, как протертая до основы ткань. Выпустив для острастки несколько ракет, «Черный Телец» ушел в ближайший «лаз». Конечно, третий корабль уорров мог последовать за ним, но вдруг на той стороне беглецов ждет подмога. А миг – час, день – промедления будет означать, что преследователи вылезут из «лаза» совсем не там, где беглецы. И ищи их потом по всему космосу!

Пока корабль протискивался «на выход», в рубке собралось короткое совещание.

- Джок, - Гордон сурово смотрел на абордажника, - вот скажи на милость, на кой нам этот детский сад? Тебе своего геморроя мало, хочешь повесить на нас еще и эту проблему? – он выразительно покрутил головой.

- А я что? – тот нервно пожимал плечами. – Я ничего. Они налетели, в катер запрыгнули… Они же дети…

- Они-то дети, а ты идиот. Яра показала мне запись. Ты мог разгрузиться и улететь. Почему ты этого не сделал? Теперь у нас полон трюм несовершеннолетних нелегалов!

- Ну, не все там несовершеннолетние…

- Да, есть и взрослые, но это дело не меняет. Я повторяю свой вопрос: «Зачем?» - Гордон тяжело обвел глазами собравшихся. – Зачем нам толпа имрийских детей?

- Они беженцы, - пожал плечами Роккос и отвернулся к пульту. - А мы…

- Знаю, - Гордон невольно покосился на Рия Станда. Парень аж дышать перестал. – А мы не воюем с детьми… Но куда-то их надо девать! И надо придумать, как их использовать…

- Кэп, они же с Имры! – прогудел Янно. – Там капитуляцию повстанцы подписали. А их родители то ли не захотели ее принять, то ли сочли сообщение провокацией… Короче, они могут пригодиться.

- Как товар?

Боцман неопределенно помотал кудлатой головой – дескать, на твое усмотрение.

- Хорошо. Тогда вопрос номер два. Куда мы их денем, пока станем разбираться?

В конце концов, заложников оставили в том же самом трюме, расстелив на полу одеяла и разрешив использовать оставшиеся в трюме ящики как столы и стулья. Дверь была постоянно закрыта, но не заперта – достаточно было в нее постучать, чтобы ее снаружи открыли охранники и вежливо поинтересовались, что «гостям» надо. В уборную водили по первому требованию, но под конвоем, кормили прямо в трюме.

Имирес Ройхан первое время сохраняла спокойствие. В конце концов, они все-таки вырвались с планеты и летят подальше от тягот войны и лишений. Скоро у детей будет мирный дом, где они станут расти под защитой мирового сообщества. А там, как знать, может быть, обстановка переменится. И, когда ее народ поймет, что принцесса има Гайлун жива, имряне воспрянут и скинут ненавистное иго! Уорры уберутся восвояси, империя даст своей колонии свободу и тогда они заживут… За-жи-вут… Ради одного этого можно потерпеть временные неудобства.

Но время шло, а ничего не менялось. Имирес Ройхан несколько раз порывалась поговорить с капитаном, но тот был слишком занят, чтобы находить время для светских бесед. Его команда с готовностью выслушивала претензии женщины, но ничего не отвечала.

Однако если в глубине души имирес Ройхан была к этому готова – мало ли, какие дела могут быть у капитана космического корабля, может быть, ему вообще дух перевести некогда! – то большинство ее подопечных откровенно скучали. Как ни были тесны пещеры, в них все-таки было больше места, чем здесь. И тут совершенно нечем было себя занять. Просто сиди и разговаривай, вспоминая прошлое и строя планы на будущее. Смешно сказать – прогулка в уборную превращалась в долгожданное приключение. Можно и ноги размять, и по сторонам посмотреть, и на охранников внимание обратить.

Особенно на одного.

Самого молодого охранника с глазами разного цвета – один фиолетовый, другой лиловый – заметили сразу. Самые старшие юные имрийцы были ему почти ровесниками и завидовали его военному комбинезону, его новенькой плазменной винтовке и, самое главное, его шрамам. У парня не было одного уха. Вернее, только мочки, зато на другой висела золотая серьга, такая крупная и так обильно украшенная драгоценными камнями, что ее вполне хватило бы на две. А еще он был такой красивый, что уже к концу второго дня по нему вздыхали все девушки старше четырнадцати лет.

В очередной раз постучав, има Гайлун выглянула в коридор. Встретилась взглядом с парнем. Прикусила губу, преодолевая стеснительность:

- Э-э… можно мне…

- Куда?

- В уборная.

- Вы только что там были, - пожал плечами парень.

- Я есть брат водить, - на интерлингве она говорила кое-как и страдала от этого. - А потом сама…э-э… ну…надо забыть.

Рафаэль покосился на своего напарника – охрану несли всегда вдвоем. Тот понимающе подмигнул:

- Давай, чего уж там, действуй, Эр Пи!

- Прошу, - юноша сделал шаг в сторону.

Прежде, чем выскользнуть в коридор, има Гайлун не выдержала и оглянулась на своих подруг. Пусть, мол, завидуют те, у кого нет младших братьев!

Растягивая удовольствие от внеплановой прогулки, девушка шла медленно, озираясь по сторонам.

- А это корабль есть большой, - заметила она, кинув взгляд на ведущую куда-то вверх лестницу. – Это на второй этаж?

- Это на верхнюю палубу. Гальюн дальше по коридору, - напомнил он.

- Галь-юн, - повторила она новое слово. - А что есть там, на верхняя палуба? Говорить, там красиво?

- Кто говорит?

- Ну…- Гайлун замялась, – я думать. Я никогда не летать на космический корабли. И в книги ни разу не читать. Только слышать рассказы... звезды… У вас очень интересно.

- Да.

Миновав шлюзовую камеру они перешли из грузового отсека в жилой, на границе которого и была расположена уборная. Рафаэль быстро выбил по внешний двери позывной – мол, не занято, нет? – после чего пропустил девушку внутрь. За нею не пошел, остался снаружи. Куда ей там бежать?

- А вы, - приглушенно донесся ее голос, - кто? Как ваше имя?

Юноша хмыкнул. И эта туда же! Из-за своей внешности он лет с четырнадцати был окружен пристальным вниманием со стороны женского пола, порой немного завидуя Рию Станду, который выглядел довольно обычно. И добро бы только ровесницы, но даже портовые шлюхи готовы были сделать скидку «милому красавчику».

- Вас зовут Эр Пи? – продолжала девушка. – Я слышать, как тот человек вас позвал… Странное имя!

- Ничего не странное, - все-таки ответил Рафаэль. – Обычное сокращение.

- А почему так? Вам не красиво слышать, как оно звучит?

- Нет, просто… оно длинное. А если во время боя подавать команды, то короткое имя лучше… Вы там надолго? У вас все в порядке? Может быть, доктора пригласить?

Гайлун сообразила, что слишком долго остается на одном месте, пытаясь разобраться в слишком длинной фразе на интерлингве, поскорее спустила воду и вышла. В уборную ей не хотелось, но отыграть роль надо.

- Я готова. Мы идти дальше?

Рафаэль снова сделал шаг в сторону и назад, предлагая девушке занять свое место.

- А что есть там дальше? – Гайлун указала на разветвление коридора.

- Ничего интересного. Камбуз, медотсек, жилые помещения, тренажерка, лаборатории…

- Лаборатории? – тут же ухватилась за новое слово девушка. – А что в них делать?

- Уже ничего.

В те времена, когда «Черный Телец» был исследовательским судном «Телец-18», там действительно хранились приборы и реактивы для изучения флоры и фауны вновь открытых планет. Но после того как лайнер «перешел в стан врага», опыты там ставили от случая к случаю, препараты и реактивы потихоньку либо разбазаривались, либо приходили в негодность. Потом пришлось продать, подарить или обменять несколько приборов – а кое-что и разобрать на запчасти – так что лаборатории стояли забытые, заброшенные и только и ждали того момента, когда их переделают во что-нибудь другое. От полного уничтожения их спасало то, что время от времени «Черный Телец» все-таки нуждался в проведении опытов – скажем, недавно, когда нашел ту пока еще нигде не зарегистрированную планету.

- А посмотреть можно? Я никогда лабораторий не видеть. Там что есть?

- Нет.

- Но это очень интересно!

- Нет.

- А почему?

- Приказ капитана. Все пассажиры должны находиться в своих каютах, но не испытывать ущемления в своих неотъемлемых правах. Потребность во сне, еде, пище и отправлении естественных надобностей относится к числу неотъемлемых прав. А посещение подсобных помещений корабля – нет. Мы не круизный лайнер, и вы не на экскурсии. Идемте обратно.

Девушка задумалась, пытаясь осмыслить сказанное.

- Но я не хочу, - заупрямилась она. – Мне не хочется больше сидеть там… внутри! И не я одна. Мы все. Когда мы уже прилетим на Землю?

- Никогда.

- Что? – девушке показалось, что она ослышалась. – Как это – «никогда»? Мы… я плохо понимать, когда вы так говорить! Что это – «никогда»?

- Нет.

- А куда?

- Не могу знать, - совершенно искренне ответил Рафаэль. – Но, когда сменюсь с дежурства, могу сходить к капитану и спросить. А теперь пойдемте обратно!

- Но я не хочу идти обратно! Я хочу гулять! Ходить! Тут! Мне там плохо. Мы сидим внутри, нельзя гулять, нельзя ничего… как в тюрьме…

- Это не тюрьма, но вы должны вернуться назад.

Има Гайлун пыталась просить, умолять, настаивать, даже капризничать, но ее провожатый был неумолим. Где уговорами, а где и просто взяв девушку за локоть, он подтащил ее в двери в трюм и протолкнул внутрь, напоследок пообещав:

- Сменюсь с дежурства, и сразу пойду спрошу капитана.

Девушка обиженно хмыкнула и гордо вздернула носик, делая вид, что ей ничуточки не обидно, хотя на деле хотелось заплакать от досады и разочарования.

- Что случилось, има Гайлун? – рядом мигом оказалась имирес Ройхан. Женщина добровольно взяла на себя опеку над сиротами и просто не могла остаться в стороне.

- Он отказался сообщить мне, куда мы летим, - надулась та. – Сказал, что это знает только капитан. И еще… еще я хотела погулять, развеяться немного, а он…он просто затащил меня внутрь и…

Сама имирес Ройхан несколько раз пыталась испросить у сторожей разрешения на прогулки хотя бы для детей, но получала отказ. Всякий раз, вспоминая, что эти земляне для них сделали, она смирялась, но это оказалось последней каплей.

- Сидите здесь, - коротко бросила она, подхватила с лежанки свой пистолет и кинулась к выходу.

Ждать, пока откроют, пришлось недолго. Имирес Ройхан кошкой метнулась вперед, ткнув дулом пистолета в ближайший нос:

- Я должна говорить и видеться с капитаном!

- Но… - протянул красавчик с разными глазами. – Сейчас?

- Да! Сейчас! Сию минуту! Или я не имею на это права? Мы тут гости или заключенные?

- Гости, но…

- Так гости желают лично поблагодарить хозяев за гостеприимство и культурное обслуживание, - прорычала она.

- Давай, Эр Пи, веди ее к кэпу, - внезапно произнес его напарник. – Я маякну, пусть встретят!

- И без фокусов, - предупредила женщина.

Фокусов действительно не случилось. Ее действительно проводили на верхнюю палубу. Шагая рядом с конвоиром, имирес Ройхан несколько раз сталкивалась с членами экипажа корабля и понемногу начала паниковать. Вон их сколько, а она одна! Что будет, если…

Накрутив себя до состояния истерики, она ворвалась в рубку, отпихнув своего проводника уже на пороге.

- По какому праву нас заперли в трюме и никуда не выпускают?

- Что? – сидевшие в креслах мужчины медленно обернулись. Впрочем, не все. Один из двух пилотов продолжал следить за приборами, как ни в чем не бывало. Он знал, что в него не станут стрелять ни за что. Но остальные… под тремя парами глаз – двое гуманоиды, хотя и явно с разных планет, и один заросший растительностью меор – имирес Ройхан почувствовала себя неуютно. Чистокровных людей – по крайней мере, таких, какие живут на Земле – среди них не было.

- Что вы сказали? Вас никуда не выпускают? А что же тогда вы делаете здесь? – осведомился тот человек, что единственный поднялся из кресла при ее появлении. На вид он оказался немногим старше женщины, лет сорока или около того и на землянина походил больше, чем все остальные, вместе взятые.

- Я…

- Вы ведь сюда вошли, не так ли? И я точно знаю, что в уборную вам открыт свободный доступ…

- Но мы хотели получить свободу перемещения по всему кораблю! Мы – гости, а не пленники! И имеем право на…

- Гости? – переспросил мужчина таким тоном, что имирес Ройхан все поняла.

- Но… - она попятилась, до судорог сжимая рукоять пистолета и не зная, что делать. Открывать стрельбу в рубке, когда корабль летит в открытом космосе, было самоубийством. – Как же так? Мы ведь летим на Землю?

- Хм, - человек переглянулся с меором. Тот что-то рявкнул на своем языке. – Можно сказать и так. На Землю. Да, на Землю, - повторил он таким тоном, словно ему ужасно нравилось произносить вслух название колыбели человечества. – Определенно.

- Тогда… надеюсь, вы мне объясните, - имирес Ройхан замялась, подбирая слова, - наш статус? Если мы гости, то я требую, чтобы с нами обращались, как с гостями. Дипломатическая миссия на Земле… наш особый статус беженцев и… это же дети! И вы даже не догадываетесь, {чьи} дети у вас на борту! – поскольку ее больше никто не перебивал, она приободрилась, заговорила четко и властно. - Мы требуем для нас других условий содержания, соответствующих нашему статусу.

- Каюты класса люкс?

- Можно просто каюты. Любого класса. Но дети три ночи проспали на полу, на голых матрасах, как в пещерах… Я не могу допустить, чтобы они и дальше жили в таких условиях. Ужасная теснота… Мы даже не можем размяться, а детям надо двигаться. Вы должны…

- Сожалею, но наш корабль не приспособлен для перевозки пассажиров, - отрезал человек. – У нас даже две из десяти кают общественные, где парни обеспечены только койко-местом. Так что вам и {вашим детям, }- он усмехнулся, - придется еще немного потерпеть.

С этими словами он отвернулся, сел в кресло, быстро глянул на показания приборов, дотянулся, набирая какой-то код на клавиатуре и всем своим видом показывая, что разговор окончен.

- И долго нам еще терпеть? – не выдержала молчания имирес Ройхан.

- А? – человек, впрочем, не повернул головы. – Гейс, как там с курсом?

Тот развернул трехмерную модель этого участка космоса, пунктиром, касаясь звезд, обозначил маршрут:

- Если воспользуемся «лазом» и выйдем вот здесь, на месте будем за четыре дня. А если пройдем по этой трассе, то через шесть. Так длиннее, но зато безопаснее. Меньше метеоритов и… встречников. Учитывая наш груз…

- Я поняла, - вздохнула женщина. – Но все равно…

- Прогулки по верхней палубе я разрешу, - помолчав, отозвался мужчина из кресла. – Строго по очереди. График составьте и принесите мне. Но если моему кораблю будет нанесен хоть малейший ущерб, замечена хоть одна царапина на обшивке или пропажа хоть одного винтика – вы все останетесь под замком. Понятно?

- Так точно, - по-военному коротко отрапортовала имирес Ройхан и сделала налево-кругом так четко, словно стояла на плацу.

Глава 4

ГЛАВА 4.

Земля встретила имрян моросящим дождем. Корабль прилетел глубокой ночью и два часа кружил на орбите, ожидая, пока рассветет. Запертые в трюме, пристегнувшись, как контейнеры и ящики, они ждали… чего? Трудно сказать. Предки имрян, как и многих гуманоидных рас, когда-то прилетели с Земли, в результате весьма странного временного эффекта оказавшись в прошлом. На прародине человечества с начала космической эры прошло около девятисот лет, но многие колонии Земли оказались основаны за пятьсот-семьсот или даже две-три тысячи лет до этого. Так что, когда бывшие земляне встречались с землянами будущими, они друг друга редко узнавали. Космос менял людей – под воздействием радиации колонизированных планет люди меняли цвет кожи, волос и глаз, рост и телосложение. Порой у них проявлялись новые способности или просыпались давно забытые – например, на планете Тетис, почти полностью покрытой водой, постепенно все чаще стали рождаться дети с жабрами и перепонками между пальцами, так что сейчас там обитали земноводные. Где-то различия были минимальны, а где-то, как у меоров или тетсян, настолько велики, что они сами себя перестали считать людьми. Имирес Ройхан понимала, что имры отличаются от «чистых» землян, и терялась в догадках – как они выглядят? Есть ли среди экипажа доставившего их сюда корабля чистокровные земляне, или они отправили за детьми наемников? Последнее было вернее, ведь Земля официально считалась закрытой планетой. И корабль землян, замеченный в глубоком космосе, мог вызвать такую же реакцию, как летающая тарелка во времена пещерных людей.

Наконец, по громкой связи объявили, что приземление прошло успешно, и пассажиры могут готовиться к высадке. Засидевшиеся в четырех стенах дети с такой скоростью рванулись к выходу, что в дверях возник небольшой затор. Пришлось взрослым буквально за шиворот выдергивать одного за другим, выстраивая в колонну по двое и наводить порядок окриками и шлепками.

Через полчаса суеты, окриков и капризов юные переселенцы были построены и выведены наружу.

Признаться честно, имирес Ройхан, которая возглавляла колонну, была разочарована. Она мало слышала о Земле – в основном на уроках истории как о колыбели человечества, да и потом до нее доходили кое-какие слухи, но без подробностей. И теперь она ждала увидеть как минимум космодром, расположенный где-то на окраине города – что на закрытой Земле остались крупные мегаполисы, слухи умалчивали. Но ее глазам предстала частично вытоптанная, частично выгоревшая на солнце каменистая пустошь, с двух сторон окруженная невысокими горами, а с двух других – растительностью, до которой, однако, было не меньше трех-пяти имрянских километров. И никаких намеков на строения. Единственными признаками цивилизации был сам корабль. Не понятно даже, приземлялся ли он здесь до этого.

- И что это значит? Где мы? – обратилась женщина к капитану, который вышел из корабля вместе с ними. Кроме самого Гордона Флинна, переселенцев с Имры сопровождало еще две гравиплатформы, с грузом и десяток абордажников с бластерами и автоматами наперевес.

- Мы – именно там, куда и летели, - весомо откликнулся Гордон. – А вы – нет?

- Мы летели на Землю…

- Считайте, что полет прошел нормально.

- Так это она и есть? – имирес Ройхан с любопытством огляделась. – Что-то не похоже…

- А вы уже бывали на Земле, не так ли?

- Э-э…м-м… нет, но… Но я готовилась к встрече с нею! – нашлась женщина. – Изучала всю информацию, которую могла добыть…

Вернее, лихорадочно пыталась вспомнить все, что последний раз проходила в школе лет пятнадцать тому назад, но пусть этот мужлан не думает, что она такая дикая!

- Тогда вы не должны удивляться тому, что вас высадили в этом регионе, - если капитан и врал, то делал это мастерски.

- Ах, да, понимаю, - кивнула имирес Ройхан. – Маскировка, не так ли? Земля официально считается закрытым миром, мы здесь неофициально, по сути – сбежали из империи и скрываемся от властей, так что в интересах мирового сообщества наше появление на планете надо держать втайне, так?

- Вижу, вы умная женщина, - без тени улыбки кивнул Гордон. – А теперь командуйте поход.

- Поход? Куда?

- Туда, - Гордон указал вдаль, на лесной массив. – Или вы считаете, что жить будете под открытым небом? Здесь стоянка, а не гостиница. Дорогу вам покажут!

Абордажники терпеливо ждали у платформ. Среди них женщина заметила того симпатичного мальчишку с плазменником. В отличие от большинства своих спутников, он выглядел недовольным. Рядом с ним переминался с ноги на ногу второй подросток, которого до этого не было ни видно, ни слышно. На вид он был немного моложе парня с плазменником, хотя внешность бывает обманчива – просто он был немного ниже ростом, поуже в плечах и не такой мужественный на вид.

- Джок – за старшего, - распорядился Гордон. – Эр Пи – твой первый зам. Через два месяца вас сменят… если ничего не случится.

Названные кивнули, отдавая честь. И тот, кого назвали Джоком – тип, командовавший катером, доставившим беженцев на корабль – махнул рукой:

- Отряд, за мной! Дама, - это относилось к имирес Ройхан, - командуйте вашим детским садом.

- Я не дама, - откликнулась та. – Обращайтесь ко мне «имирес Ройхан».

- Имирес – это титул, воинское звание или…

- Это – {вежливое} обращение к женщине, - поджала губы та, показывая, насколько низко пали в ее глазах эти наемники, принятые неразборчивыми землянами на службу. Если этот отряд тут должен проторчать больше месяца, значит, у этих типов временное гражданство или около того. Надо будет выяснить.

- В таком случае, {вежливое} обращение ко мне – сержант Джок, - отчеканил тот и выдвинулся вперед, давая отмашку.

Колонна двинулась прочь от корабля. Впереди, не задевая траву, летела одна из платформ, рядом с которой шагали оба юноши. За нею растянулись имряне, с двух сторон окруженные цепочкой наемников, и замыкала шествие вторая платформа. Джок и имирес Ройхан держались сбоку, контролируя перемещение, но выбрали разные стороны.

Гордон, стоя на трапе, смотрел им вслед. На душе у него было почему-то не спокойно. Эти нежданно-негаданно свалившиеся на него беженцы могли здорово подпортить если не репутацию «черного» звездопроходца даже среди пиратов, то подкинуть проблем с имперскими законами уж точно. Пираты – и причислявшие себя к ним вольные звездопроходцы – старались не лезть в политику, слишком дурно она попахивала. А здесь уже не стойкий душок, а такая вонь, что проще уничтожить «запятнанный» корабль, чем отмыть. Причем уничтожить во всех смыслах слова.

- Янно, - не оборачиваясь, бросил Гордон боцману, - прикажи выгнать из ангара один катерок и заправить под завязку. Маскировка – «верх». Консервация – два месяца.

- Зачем? А, - меоры отличались умом и сообразительностью, что мало вязалось с их неуклюжей внешностью. – Думаешь, у них могут возникнуть проблемы?

- Думаю, проблемы могут возникнуть {у нас.} Не хочу лишать ребят шанса… Гейс, - тут же вызвал он по комму навигатора, - сделай трассу до Кошачьего Глаза. Да поживее.

- Кошачий Глаз? – боцман мигом сложил два и два. – Думаешь…

- Уверен.

- Поэтому и мальчишек оставляешь тут?

Гордон только кивнул. Вдаваться в подробности и объясняться с первым помощником именно сейчас он не хотел. Но в то, что среди пиратов его за подобную самодеятельность по головке не погладят, он не сомневался. В лучшем случае потребуют выдать беженцев властям. В худшем – выдадут властям его самого. Хотя в последнем случае это произойдет не сразу – даже привыкший рубить с плеча Пшемыньски и Хищник сперва подождут, как станут развиваться события.

Через полчаса – к неудовольствию рассчитывавшей поразмяться команды – «Черный Телец» стартовал, оставив по себе память в виде замаскированного абордажного катера. Джок опытный пилот, он и без навигатора может довести его до соседней звездной системы. Тем более что хозяйственный Гейс скопировал в память бортового компьютера несколько типовых трасс.

Лес оказался дальше, чем виделось с корабля. То ли глазомер подвел, то ли они просто засиделись, но до крайних деревьев дети еле добрели. Самых маленьких старшие с полпути несли на руках и успели здорово устать.

- Привал, - скомандовала имирес Ройхан, едва вся колонна втянулась под спасительную тень. На равнине солнце пекло так, как не пригревало даже на экваторе родной Имры. Или это просто они отвыкли от жизни под открытым небом?

- Отставить! – тут же приказал Джок. – Продолжать движение!

Платформы лишь немного замедлили ход, и абордажники стали мягко, но навязчиво подталкивать беженцев следом.

- Но дети устали! – имирес Ройхан последний километр сама тащила на руках пятилетнюю девочку и чувствовала, что руки вот-вот отвалятся. – Им нужен отдых!

- Мы должны дойти до базы как можно скорее. Там вам будет и отдых, и постели и даже горячая пища. Но останавливаться в лесу я запрещаю.

- Почему? Здесь опасно? Но ведь Земля давно обжита человеком. Я читала, что на ней уже полтысячи лет назад уничтожили всех потенциально опасных для человека тварей…

- Оставив в живых только {самых} опасных, которые оказались «дезинфекторам» не по зубам, - так нехорошо усмехнулся Джок, что женщина побледнела. Лес – отнюдь не непролазные джунгли, вокруг все просматривалось метров на двадцать – внезапно показался ей самым опасным местом в мире.

- Вы имеете в виду… паразитов? – она поудобнее перехватила пистолет и на всякий случай направила его на ближайшее дерево.

- Я имею в виду самих людей, - парировал пилот и прибавил шагу. – Или вы считаете каких-то глистов страшнее человека с оружием?

Имирес Ройхан, бывший боец сопротивления – хотя почему «бывший», ее война продолжается! – уже хотела привести в качестве контрпримера уорров, для которых нет ничего святого, и которые считают уничтожение человеческих детей таким же нормальным явлением, как, скажем, уничтожение личинок огородных вредителей, но потом подумала и промолчала. Ведь это люди призвали на ее Имру этих выродков! Кому, как не людям, и предъявлять претензии?

- И, тем не менее, - она догнала Джока и схватила его за локоть, - детям надо дать отдых. Хотя бы для того, чтобы, - она со вздохом опустила девочку на землю, - они могли сходить в туалет…

- Принимается, - судя по лицу пилота, он уже смирился с ролью няньки. – Привал десять минут. Можно оправиться и закурить. Всем оставаться в прямой видимости… мало ли, что тут бродит. И кто!

Добавлено это было нарочно для детей и в принципе соответствовало истине. Планета, на которую их высадил «Черный Телец» за все два с половиной года, что миновали со дня ее открытия, не только не была мало-мальски изучена, но даже еще и номера не получила. Между собой ее в экипаже называли «этой запасной», имея в виду, что у «Тельца» было еще три схрона – на астероиде 5103/8 в системе Беты Рака, на планете Ариадна и на заброшенной шахте одной из лун Денеба. Не то, что изучать было некому – кое-кто из «стариков» экипажа обладал необходимыми навыками – просто некогда.

Имирес Ройхан хотела уже возмутиться – десяти минут на отдых измученным переходом детям явно не хватало – но подумала о «самых опасных хищниках» Галактики и промолчала. Вместо этого сама взяла за руки двух детей и отвела к ближайшим кустикам.

Кошачий Глаз был крупнейшей пиратской базой галактики Ведьмина Голова, и вообще входил в пятерку самых крупных баз. Официально никто не знал, где он находится, потому как во всех реестрах звезда Кошачий Глаз, вокруг которой планетка с одноименным названием и вращалась, проходила как «Звезда № 17443-АХЕ-2/8-экстра», а база вообще находилась не на ней, а на оборудованном и модифицированном планетоиде, который поселенцами именовался просто «базой». Две соседние звезды были успешно освоены – планетарную систему одной колонизировали сразу три расы, честно поделив планеты между собой, на другой не так давно, всего лет семьдесят назад, нашли расу, которая уже начала строить свою цивилизацию, а потому официальной колонизации не подлежала. Пока туда летали только научные экспедиции и представители более развитых планет, по очереди рекламируя аборигенам прелести научно-технического прогресса. И никто – или почти никто – не догадывался, какой третий сосед обосновался у них под боком.

У вольных звездопроходцев и пиратов Кошачий Глаз был достаточно известен. Слышали о нем также торговцы, которые вообще боялись только одного – потерять прибыль, и, разумеется, искатели приключений. Так что знающему человеку найти попутку до Кошачьего Глаза было раз плюнуть.

Юриус Звон относился к числу таких знающих людей, и Бой прибыл на планетоид по его приказу и наводке. Бывший стюард «Черного Тельца» получил аж две легенды – третью он должен был придумать на месте, если провалятся две первых – кое-какую дополнительную информацию и солидный счет в банке, который должен был решить его проблемы. И первым делом отправился в Гига-маркет. Так называлось самое крупное здание главного города планетоида, где можно было и кое-какие товары прикупить, и поразвлечься, и контракт заключить и даже комнату снять на пару суток.

Ну и, конечно, здесь и только здесь были самые свежие новости и самая благодатная почва для распространения слухов.

Боя на Кошачьем Глазе знали плохо, несмотря на то, что Флинн Рейнджер тут за последние пять лет появлялся довольно часто. Всех разве упомнишь? Обычно даже самые опытные и продвинутые бармены запоминают только капитанов, первых пилотов и старших помощников, а остальным приходится чуть ли не на пальцах доказывать, что вот он и есть тот самый участник нашумевшего взятия туристского лайнера.

Вот и Бой сначала долго и со вкусом распространялся по поводу «Черного Тельца», выбалтывая мелкие подробности, чтобы ему поскорее поверили.

- «Черный Телец» Флинна Рейнджера? – бармен был продвинутым и держал руку на пульсе жизни. – Так он в глубоком космосе уже больше месяца торчит! Удрал, как ошпаренный сразу после того, как до нас дошли новости о капитуляции Имры. Тогда многие наши с места снялись, - уточнил он. – Что, уже прилетели? И как там дела?

- Не знаю, - ответил Бой. – Меня там не было.

- Тю! – бармен сразу утратил к человеку интерес. – А я-то думал…

- Мы с Рейнджером пошли по разным дорожкам, - как можно небрежнее уточнил Бой. – И куда он свалил {на самом деле,} я не в курсе. Капитуляция Имры была только предлогом. Нужна она была ему, как тетсянину расческа!

- А тебе?

- А это мое дело. С чего я должен всем подряд трепаться? Флинн со своими ничем не делится, вечно у него какие-то секреты от команды, а я с чужаками языком чесать буду?.. Без обид!

Бармен кивнул головной конечностью, продолжая наливать и смешивать коктейли сразу в шесть пар рук. Как и Цхитчли, он тоже был змеелюдом, но другого вида, близко родственного Эриннийскому осведомителю.

- Понимаю, - булькнул тот.

- Не понимаешь, - Бой залпом опрокинул в себя намешанный барменом коктейль и жестом попросил повторить. – Потому, как для тебя тут все равно и чужие, и свои – чужие как не-соплеменники, а свои – как клиенты.

- Уж это точно, - скрипнул змеелюд.

- Вот и я говорю, - человек вцепился в новый стакан всеми десятью пальцами, - что надо своих от чужих отличать! А Флинн… у него реально башню сносит. Он уже тех от этих не отличает! Я – человек! Его соплеменник, а он со мной обошелся хуже, чем с тем змеелюдом! А, что там вспоминать, - он обреченно махнул рукой и приготовился выпить и второй коктейль, но был вовремя остановлен.

- С каким змеелюдом?

- Ты его не знаешь. Он с другой планеты!

- Все змеелюды с одной планеты! – прошипел бармен. Толстый горловой мешок на его шее раздулся на манер капюшона. Сквозь чешую проступил характерный рисунок, который многим людям напоминал классические «череп и кости». – О каком ты?

- Да жил такой в метрополии Эриннии… держал для прикрытия дом терпимости, а сам работал информатором… как мне говорили… Цхитчли его звали… Флинн с ним какие-то общие дела вел, нас, естественно, не посвящал. Мы же ему кто? Никто! Расходный материал, рабочие лошадки, пушечное мясо! Плевать, что соплеменники, ему с чужаками милее… А потом там какое-то недоразумение вышло, вроде как Цхитчли его подставил… Только это не доказано! Флинну в голову что-то стукнуло, что, раз Цхитчли был его информатором, то и других он также мог информировать… Ну, явился он к тому змеелюду и… В общем, меня там не было, что он с ним вытворял, не знаю, но ребята говорили, кровищи было полным-полно. Сам его резал, другим не доверял! А что? – он только сейчас «сообразил», кому все это рассказывает. – Знал его, что ли? Или он был твоим родичем?

Змеелюда разнесло чуть ли не вдвое.

- Не важ-ш-шно, - прошипел он. – З-сначит, Флинн Рейндж-шер?

- Угу. А теперь у него какие-то другие темные делишки завелись. Никому о них ни слова, даже своим не доверяет. А это разве дело, никому не доверять? Вот ты скажи? А?

Изображая перепившего и потому не отдающего себе отчет, Бой полез на стойку. Двое сидевших ближе всех завсегдатаев напряглись и выразительно посмотрели на бармена – мол, не нужна ли помощь?

- Не дело, - выдавил тот, отмахиваясь от доброхотов одним из щупалец. – Вот я тебе доверяю и готов поверить в кредит, ес-сли у тебя нет кредиток, чтобы рас-сплатиться за выпивку. На! За с-счет заведения.

Под носом у Боя оказался еще один стакан.

- Ага! – тот цапнул дармовое угощение, присосался с таким видом, словно еще ни капли не выпил за сутки. – Вот это дело! Хорошо пошла! Сразу видно, мастер своего дела, все стерильное, ни капли паленого… Не то, что у Флинна Рейнджера, у которого последние дела дурно пахнут.

- А что за дела? Ты начал говорить, да я тебя перебил? – преувеличенно вежливо осведомился бармен.

- Да политические, будь они неладны! А я с политикой дела не имею. Грязное это дело, сам понимаешь! – отмахнулся Бой.

- Он на кого-то работает? – под «кем-то» на Кошачьем Глазе подразумевались галактическая полиция и внешняя разведка – не важно, чья.

Человек сделал страшные глаза и одновременно закивал и затряс головой – мол, работает, это точно, а вот на кого – не скажу! Впрочем, и этого намека было достаточно. Чего не любили пираты, так это политики и властей. И работать на кого-то из них считалось не просто дурным тоном, но и откровенным предательством. Лучше уж своих грабить – всегда можно отбрехаться, что, мол, перепутали с другим кораблем, а то и вовсе сводили личные счеты. Но работать «на кого-то», да еще если этот «кто-то» служит закону?

- Вот только кто мне поверит? – продолжал плакаться на судьбу Бой. – Флинн сам знаешь, у кого в любимчиках ходит! Его сам Хищник привечает…

- Ну, это еще надо доказать…

- Что? Никак, они поссорились? Я ж говорил, что этот Флинн со своими ужиться не может, что уж о чужаках говорить…

- Ничего не знаю. Но Хищник тут недавно его искал. Не знаешь, где он может быть?

- Понятия не имею. Мы, когда с ним разругались, он меня в первом же порту высадил. Спустил флайер, скинули меня в трех часах ходьбы от города и умотали. Я пока до цивилизации добрел, пока осмотрелся – их и след простыл. Веришь – нет, но почти два года добирался.

- Сюда, - это был не вопрос, а недоумение.

- А куда еще? Не к мамочке же! Думал, наняться куда-нибудь. Да только этот гад меня с таким пакетом документов высадил, что даже уборщиком не сразу взяли. Месяц в местной кутузке отсидел, пока там выясняли, кто да что… А сейчас вернулся.

- Мстить?

- Флинну Рейнджеру? Хотелось бы. Да разве его достанешь? Я ж один…

- Ну, если поискать, компанию найти легко. Знать бы, где! Ты покрутись тут денек-другой, походи сюда иногда… Авось, кого отыщешь!

Это был достаточно прозрачный намек, и Бой, расплатившись, ушел.

Впрочем, не далеко. Гига-маркет имел двадцать восемь этажей – двадцать наверху и восемь под землей, работал круглосуточно, тут было все, что можно найти за деньги, так что неделю прожить, не выходя наружу, было вполне реально.

Планета Сипанг находилась в стадии формирования. Когда ее открыли двадцать лет назад, большая часть ее суши представляла собой бесплодную каменистую равнину. Почва и растительность имели место лишь по берегам многочисленных неглубоких морей, которые испятнали поверхность планеты, местами сливаясь в довольно большие водные образования, получившие название Восточно-Экваториальный и Западно-Экваториальный океаны. Воды в них и влаги в атмосфере было мало, так что никакие дожди не могли обеспечить водой всю поверхность суши, и треть ее навсегда была обречена остаться бесплодной. Так что самыми богатыми становились те, кто ухитрялся производить… воду.

Как быстро выяснилось, водоносные слои залегали под землей, образуя своеобразный «жидкий слой». И оставалось лишь пробить скважину в нужном месте, прорыть шахту до начала «жидкого слоя», после чего собрать водоочистительную установку и запустить в работу. На поверхность при этом подавалась грязная жижа, которую требовалось очищать, после чего твердая фракция шла на переработку, а очищенная вода поступала в специально вырытые резервуары, откуда шла на хозяйственные нужды. Использовали ее и для питья, и для орошения пустынь, и в качестве топлива, разлагая на водород и кислород, которого в атмосфере было слишком мало для нормального дыхания. Очистка жижи большей частью проходила вручную, и этим как раз рабы и занимались.

Причиной – ведь любой процесс можно автоматизировать! - было то, что в твердой фракции время от времени попадались мелкие крупинки, которые быстро окрестили водяными алмазами – за блеск, твердость и кристаллическую решетку.

На самом деле, конечно, это были никакие не алмазы, а какая-то форма жизни, что придавало им особенную ценность. Оказывается, в недрах этой планеты скрывалось нечто довольно редкое, а стало быть, ценное. И, пока никто не придумал, как использовать водяные алмазы в народном хозяйстве, они ценились, как украшения.

Выбирали их вручную, черпая ладонями горячую жидкую грязь, растирая комочки между пальцами в надежде, что однажды удастся нащупать заветный твердый комочек с острыми гранями. В жиже было полно песка и мелкого гравия, от которого уже на второй день подушечки пальцев стирались чуть ли не до мяса. Песок забивался под ногти, а многочисленные примеси разъедали ссадины и царапины так, что любое действие превращалось в пытку.

Жижа медленно текла по узкому, всего два локтя в ширину, желобу, и надо было просеивать ее руками, успевая ухватить столько, сколько получится ухватить, и горстями выбрасывая твердую фракцию под ноги, на решетчатый пол. Она двигалась непрерывным потоком, так что у каждого был шанс. Теоретически. А практически лучшие места были в самом начале желоба, где жижа была гуще. Тем, кто успевал занять места в первых рядах, иногда везло – отдельные алмазики попадались даже на поверхности. Это потом, чуть ниже «по течению», они опускались на дно и выловить их там становилось трудно. Ищешь-ищешь, а попадаются только осевшие на дно мелкие камешки.

Существовала норма выборки – в день не менее десяти камешков. Меньше десяти – ложишься спать в карцере. От десяти до пятнадцати – ложишься спать просто голодным. Ухитришься набрать до двадцати – можешь рассчитывать на подачки от охраны. Ну, а если ухитришься найти двадцать первый – все, считай, отпустят на один день раньше положенного срока.

Первые дни для Умбрия – как, впрочем, и для других «ловцов алмазов» - были довольно тяжелыми. В полумраке подземелья часами приходилось стоять, согнувшись над длинным желобом и без конца месить руками едкую грязь, дыша испарениями и действуя практически на ощупь. Как ни старайся, обязательно испачкаешься, поэтому сборщики работали полуголыми. Всю их одежду составляли штаны, обувь и налобный фонарик, горевший таким тусклым светом, что некоторые его забывали включить. Гораздо нужнее – и важнее – было не забыть респиратор – от жижи поднимались такие едкие испарения, что новички быстро приучились думать о том, чем дышат. Зато тут работал кондиционер, поставляя нормальный, насыщенный кислородом, воздух.

И все-таки это было лучше, чем шахта, где, собственно, эту самую жижу и добывают. Те, кто спускаются вниз, никогда уже не поднимаются на поверхность – слишком там тяжелые условия, и люди умирают от ядовитых испарений, банальной усталости и несчастных случаев в первые же полгода-год. Но они были «государственными рабами», за них по окончании пятилетнего срока Тайм Стрендз должен был получить премию – {за каждого! –} поэтому их берегли.

Умбрий старательно месил растопыренными пальцами взвесь, загребая ее полными горстями и растирая между ладонями. Если попадалась частичка с острыми гранями, он старательно обминал ее пальцами, прилагая как можно больше сил, чтобы попытаться раздавить. Пустую горсть сбрасывал на пол. Водяные алмазы сопротивлялись, впиваясь в стертые песком и мелким гравием подушечки пальцев. Иногда заветная «колючка» выскакивала, падала на дно, и приходилось торопливо шарить внизу, наощупь пытаясь отыскать ту… или другую, которую упустил тот, кто стоял рядом с тобой. А жижа все текла между пальцами, где-то там, в виде почти чистой воды с журчанием попадая в фильтры для окончательной очистки. И конца-края этому не было видно. Увы, есть процессы, которые нельзя механизировать. Ибо ничто на свете пока не сравнится по чуткости с самыми обыкновенными человеческими руками – что выбрать из месива грязи кристалл, что приласкать ребенка, что придать вещи законченную форму. Можно автоматизировать все на свете, но кнопку, дабы включить способный {на все} автомат, все равно должна будет нажать человеческая рука. Рука, с ее несовершенными, нежными, хрупкими, уникальными пальцами. Пальцами, которые единственные и могут отличить водяной алмаз от обычного камешка.

Он изо всех сил старался максимально оптимизировать процесс, поскольку думать только о грязи, в которой возишься, было выше его сил. Без устали возил руками в мутной жиже, шевелил пальцами, просеивая грязь, порой натыкаясь на заветный граненый камешек – эти водяные алмазы, к их чести, {всегда} были гранеными – а сам думал, слушал. Слышал.

- А вот есть еще, говорят, такой алмаз, - несся откуда-то справа сдавленный шепот, - ну, с ядрышком, представляете? Бывают прозрачные, такие прозрачные, что вот лежит он у тебя на ладони, а его как бы не видно, только отблески играют. Бывают простые, как стекляшки… я уже нашел парочку… а бывают такие… ну, словно внутри крошечное ядрышко темно-синего цвета. Как небо, синего! Один такой алмазик, говорят, за десять обычных ценится! Если не за все двадцать!

- Врешь! – выдохнули рядом.

- Ей-ей, не вру! Один мой знакомый… это еще до вас было, нашел такой. Так его сразу в десятники перевели. А когда кому-то второй такой ядреный попался, он его забрал и досрочно на свободу вышел!

- Врешь, - на сей раз в голосе говорившего прозвучала угроза. Мол, не трави душу, и без тебя тошно!

- Разговорчики!

Сухо трескнул разряд шокера. Рядом глухо вскрикнули.

Умбрий машинально подставил плечо, удерживая товарища от падения. Десятники. Зовут их так потому, что именно им ты обязан отдать каждый десятый камешек. В ответ они следят за тем, чтобы ты не отлынивал от работы, чтобы тебя не обижали, чтобы всем было одинаково. Одинаково хорошо или одинаково плохо, это второй вопрос, он никого не волнует. Десятниками становятся те заключенные, за какие-либо заслуги избавленные от необходимости месить грязь. Как попадают в десятники – неизвестно. Но и их можно понять – каждый десятый уже из собранных ими алмазиков они должны отдавать надсмотрщикам. Просто за то, чтобы не потерять свою непыльную должность. Надсмотрщики вооружены парализаторами и лазерниками. Им разрешено стрелять на поражение. А поди потом докажи, что труп не собирался на тебя нападать!

Получивший разряд шокера человек без сил привалился к плечу Умбрия. То есть, он мог бы совсем упасть, но тот вовремя подставил плечо.

- Держись. Сейчас пройдет.

- Больно… - выдохнул тот.

- Терпи. Сейчас пройдет.

- Так, что там? Не работаем? – десятник шагнул в их сторону, поднимая шокер.

Страх за свое больное сердце – может и не выдержать разряда! – заставил Умбрия действовать быстро.

- Держи, - он, не глядя, сунул десятнику несколько алмазиков. – И не подходи к нам больше сегодня.

- Добро, - тот вытаращил глаза, не ожидая такого подарка судьбы. На ладони лежало аж четыре граненых кристаллика.

- Ты, - привалившийся к плечу молодой еще мужчина – если судить по голосу – от удивления не находил слов. – Это… ну… как ты…

- Пустое, - отрезал он. - Камни приходят и уходят. Жизнь остается или заканчивается, - и снова погрузил руки в темную вязкую жижу.

- Ну, ты…- стоявший напротив него ловец покачал головой, - сумасшедший? Да?

Умбрий не ответил. Как раз в этот миг подушечки пальцев что-то нащупали. Знакомые острые грани. Торопливо выловил находку, отчищая от грязи и слизи, свободной рукой подкрутил яркость налобного фонаря.

И как-то не сразу понял, как вокруг стало тихо. Просто стоял и смотрел на свою находку.

- Ядрёный, - выдохнул кто-то.

Внутри идеально прозрачного кристалла светилось ярко-синее пятнышко.

- Повезло.

Умбрий машинально стиснул находку в кулаке. Острые грани кристалла впились в кожу. Если верить байкам, за такую находку он сразу переходит в десятники.

Если сумеет ее сохранить.

Тишина упала такая, что, казалось, даже насосы стали работать осторожнее, и грязная жижа потекла как-то медленно. Шлепок грязи, сорвавшийся с руки, заставил вздрогнуть от неожиданности.

Десятник – тот самый, что уже обогатился благодаря ему на четыре алмазика – шагнул вперед.

- Ну, что уставился? Отдай.

Он протянул руку, не просто уверенный в своей правоте, но и даже не знающий, что не все существует для его удовольствия. Тем неожиданнее прозвучали два коротких слова:

- Не дам!

Умбрий Пилат продолжал сжимать кулак. Острые грани алмаза как-то странно бодрили, придавая сил.

- Ты чего? – десятник вытаращил глаза. – Рехнулся, скот? Отдай, тебе говорят! Ну?

- Нет.

- Точно рехнулся, - десятник покосился на остальных. – А вы чего уставились? За работу, скоты! Живо! Шокера захотели?

Рабы не спеша повернулись к желобу. Руки опять погрузились в грязь, перемешивая и ощупывая ее, но делали это машинально. Даже те, кто стоял спиной к происходящему, выворачивали шеи, чтобы следить за противостоянием, а те, кто оказался на другой стороне, так и вовсе лишь кое-как водили руками в грязи, даже не пытаясь притвориться, что поглощены работой.

- А ты…

- Я сказал «нет!» - Умбрий не двигался с места. «Ядрёный» алмаз стоил столько, что за него грех было не побороться. Тем более, с этим человеком. И плевать, что еще несколько дней или недель назад он тоже месил грязь. Плевать, что в бараке они, возможно, ели из одного котла и спали на соседних нарах. «Ядрёный» алмаз сделал их врагами.

- Не отдашь? Да я ж тебя…

Десятник вскинул шокер, намереваясь воспользоваться им, как дубиной, но опоздал. Умбрий поднырнул под его локоть, одновременно сокращая дистанцию, сделал резкий выпад, перехватывая запястье, крутанулся на пятке, выворачивая противнику руку и заламывая ее за спину.

- Уй!

Умбрий нажал. Что-то хрустнуло в плече противника. Тот невольно вскрикнул и разжал пальцы, роняя оружие. Умбрий слегка оттолкнул его, заставив пробежать пару шагов, потом наклонился, подбирая шокер…

А разгибаться пришлось рывком, одновременно поводя плечами и помогая руками, чтобы не просто принять на спину тяжесть упавшего сверху тела, но и стряхнуть его с себя. Сбросил нового противника, поймал за руку и его, помогая полету вверх тормашками. Второй нападавший – еще один десятник – рухнул на пол, задрав ноги. Коротко взвыл.

- Ты! Скот! Ты чего творишь? Прекратить!

От входа к ним спешили надсмотрщики. Эти были вооружены отнюдь не шокерами, а парализаторами, установленными на максимальный режим, и пистолетами. Одно оружие, чтобы усмирять бунт, другое – чтобы ликвидировать бунтарей.

- Уже прекратил, - Умбрий перевел дух, переступил с ноги на ногу, чтобы оказаться подальше от ворочающихся на полу десятников.

- Так, скоты, - надсмотрщики прошлись вдоль желоба, поигрывая оружием, - что тут было? Отвечать, - последовал пинок одному из поверженных десятников.

- Я нашел вот это, - Умбрий продемонстрировал добычу. – Они хотели у меня его забрать. Это не по правилам…

- По каким еще правилам? Ты, скот, на волю захотел? Раньше срока, да?

- Захотел, - кивнул Умбрий.

В ответ раздался смех. Презрительный и обидный.

- Ишь, чего удумал, скот, - надсмотрщики переглянулись. – Может, тебе еще условно-досрочное освобождение выписать?

Условно-досрочным здесь называлось только одно – компостная яма, куда сваливали органические остатки с фермы, тяжелую фракцию грязной жижи, прочие отходы и где под влиянием химикатов и биоорганики ее содержимое перерабатывалось во вполне действенную плодородную почву.

- Попробуй меня туда отправить, - предложил Умбрий.

- Вот ведь наглец! – надсмотрщики снова смерили друг друга взглядами, и один шагнул вперед. – Посмотрим, кого к яме отнесут первым.

- Посмотрим, - неожиданно согласился Умбрий, опустив плечи.

Он был уверен в себе, а вот его противник – излишне самоуверен, решив, что не стоит переоценивать какого-то взятого на поруки и перевоспитание бандита. Избавившись от шокера – пистолет все-таки он оставил при себе – надсмотрщик атаковал сразу с двух рук.

И получил кулаком в нос.

Умбрий сам не ожидал от себя такой прыти. Впрочем, тут и драться-то в полную силу не получалось – это тебе не тюрьма, не привычная камера, где на тебя наваливаются всем скопом, не давая вздохнуть. Надсмотрщики – прекрасные противники! Пока один «разделывается с наглецом», второй спокойно ждет своей очереди. Впрочем, Умбрий в любом случае не собирался устраивать из этого шоу. Еще несколько выпадов-ударов-блоков-уходов – и он сам перешел в наступление. Надсмотрщик, явно ждущий легкой победы, был поражен – его кулаки либо встречали пустоту, либо утыкались словно в каменную стену. Он несколько раз пытался достать противника, используя все известные ему приемы, но каким-то образом этот ловкий скот уходил от удара.

Однако, в планы «ловкого скота» не входило устраивать поединок на выносливость – кто первым устал, тот и сдался. Внезапно надсмотрщик словно обо что-то споткнулся и непременно упал, если бы чужая рука не подхватила его, одновременно удерживая на месте. Боль стрельнула под лопатку, уходя до кончиков пальцев.

- Понял? – послышался шепот над ухом.

- Чтоб тебя, - выдохнул поверженный. – Чего надо?

- Справедливости.

- Че… чего? – от неожиданности надсмотрщик даже забыл, в какой позе пребывает и попытался развернуться к противнику, но это привело к тому, что боль опять стрельнула в плечо, на сей раз сопровождаемая зловещим хрустом.

- Справедливости, - медленно повторил победитель, четко, как для слабоумного. – Того, что мне причитается за победу… двойную победу. И за находку «ядрёного» алмаза.

Надсмотрщики переглянулись. Один – с недоумением, другой – вопросительно. С одной стороны, ничего из ряда вон выходящего не произошло – в десятники «скот» выбивался именно так, сильные банально избивали слабых и как награду получали власть. А с другой… Этот тип не остановился и пошел дальше.

- Это бунт! – прохрипел плененный. – Ты знаешь, что будет, если…

- Знаю. Бунта не будет. Обещаю. Ну?

Поверить заключенному, рабу, пусть не купленному на аукционе, но как бы взятому в аренду, да еще и драчуну? Это все равно, что поверить отпетому хулигану, который нудит: «Я больше так не буду!» - в надежде, что люди оставят его в покое, поверив банальной фразе, и позволят хулиганить дальше. Наивные идеалисты всем верят. Реалисты только притворяются таковыми. Пессимисты не верят никому.

- Я буду вынужден доложить, - второй надсмотрщик попятился, выставив бластер, как щит, и готовый стрелять на поражение, если хоть кто-то из «скота» сделает в его сторону шаг.

- Докладывай, - разрешили ему так спокойно, что мужчина сорвался с места и со всех ног кинулся к пульту дальней связи.

Ауралия скучала в одиночестве. Ну, как скучала – девушка сидела в своей комнате за терминалом, изучая сводки и делая выписки для аналитического отчета. Когда тебе идет двадцать шестой год, причем лет с пятнадцати ты слышишь о своей исключительности как наследницы и продолжательницы дела отца, когда лет в девятнадцать ты понимаешь, что твоя участь не отделима от судьбы компании отца, а твой муж будет лишь одним из наемных работников и на деле всего лишь управляющим, числясь владельцем чисто формально, начинаешь относиться к делу со всей ответственностью.

Нет, раньше Ауралия пыталась бунтовать. По-своему. Она не кидалась в объятия каждого первого встречного, не пускалась в рискованные сделки или эксперименты со своей внешностью. И даже не пробовала сбегать из дома и демонстративно игнорировать компанию. Она просто решила, что управлять ею будет по-своему. И никакие отцы – тем более, кандидаты в мужья – ей не указ. Муж ей вообще не нужен, разве что для красоты, постельных дел и детей. Папенька пусть на уши встает, чтобы пропихнуть ей в супруги самого достойного и делового из молодых партнеров, пусть устраивает им какие угодны тест-драйвы – Ауралия быстро поставит супруга на место. А для этого ей надо «всего лишь» уметь и знать столько же, сколько мужчинам.

Поэтому она и сидела перед терминалом, просматривая отнюдь не каталоги модных журналов и не ведя переписку с подругами в чате, а следя за биржевыми сводками и одновременно косясь на окошко новостей.

Тихо клацнул приемный экран – новое сообщение. Код «Четыре». Что это значит? Девушка торопливо вскрыла почту.

- Внештатная ситуация. Первый уровень шахты номер шесть. Код «четыре». Внимание! Код «четыре». Требуется подкрепление! Жертв пока нет. Прием!

Ауралия прикусила губу. Она уже знала, что тот, кто первым принял сообщение, обязан откликнуться, назвав себя. Но можно ли это делать ей? Она ведь не диспетчер, она…

Подземные демоны всех побери! Она важнее любого диспетчера. Она дочь владельца компании и будущий ее хозяин.

- На связи Ауралия Стрендз, - четко сказала она в микрофон. – Сообщение принято. Ждите!

После чего торопливо кинулась искать информацию.

На трехмерной карте высветилось не только местоположение шахты номер шесть, но и ее планировка – административный корпус, склады, гаражи и начало трубопровода на поверхности, первый уровень «в подвале», затем шли второй, третий и самые нижние слои, на которые она едва смотрела. Первый уровень – там система очистки водяного слоя и производство по добыче и первичной обработке водяных алмазов. Только там работала почти третья часть всех приписанных к шахте людей – больше было только на нижних уровнях, непосредственно в шахтах, но там и смертность на порядок выше. Так… входы-выходы, КПП, расположение помещений… Код «четыре». Это… хм… Бунт? Работавшие там рабы решили поднять восстание? Девушка только читала об этом и смотрела фильмы, но сама ни разу не сталкивалась. Что там сейчас происходит?

Решение пришло мгновенно. В одиночку ей не справиться, но и сидеть на месте нельзя.

- Папа, - Ауралия быстро связалась с отцом по комму, - на шестой шахте бунт. Пришло сообщение. Я вылетаю туда.

- Что? Ауралия, ты…

Не дослушав, девушка отключила связь и выбежала из комнаты.

У нее был свой личный флайер, который ей отец подарил, едва дела компании пошли в гору. По дороге в гараж она вызвала водителя. Киборга, разумеется, поскольку в каждого водителя инсталлируется программа защиты пассажира, а ей крайне необходим был кто-то, кто защитит ее от толпы. Главное, поспеть на место до того, как встревоженный отец пришлет туда солдат.

До шахты лететь было всего четверть часа, и все это время Ауралия старалась ни о чем не думать. Ей было не то, что страшно, просто непривычно. Отец, конечно, радовался, когда дочка проявляла интерес к его делам – гораздо чаще отпрыски богатых родителей хотят только развлекаться и прожигать на курортах отцовские денежки, понятия не имея, как их зарабатывать! – но вряд ли он станет радоваться тому, что дочка сунула голову в самое пекло. А она не будет никуда ничего совать. Она просто посмотрит и дождется приезда солдат, чтобы присутствовать при разборке.

- Шестая шахта, - доложил кибер-водитель, снижаясь.

Ауралия приникла к обзорному стеклу.

- Как тут тихо…

Она ожидала стрельбы, шума, криков и громящих машины бунтовщиков – по крайней мере, так показывали в фильмах восстания рабов. У водителя в память тоже, наверное, вложили информацию о бунте, как о большой драке всех со всеми, поэтому он выхватил пистолет и первым спрыгнул на дорожку.

У дежурного, который встретил их, были круглые глаза:

- Ваше… хм… госпожа? А что вы тут делаете?

- Поступило сообщение. Код «четыре», - откликнулась Ауралия. – Что здесь происходит?

- Ничего.

- Как? – она завертела головой, осматриваясь. Административное здание с пристроенным к нему бараком, цех, начало трубопровода, гаражи, прочие хозяйственно-бытовые пристройки, обязательная зеленая зона. Ни криков, ни беготни, ни выстрелов и тем более взрывов. Только гудение агрегатов и журчание воды – согласно генеральному плану реконструкции планеты, одна из рукотворных рек брала начало именно здесь. Очищенная вода струилась по специальному желобу в заготовленное для нее людьми русло, по берегам которого были высажены адаптированные под местный климат растительные формы.

- А где бунт?

- Да, ребята малость пошумели на первом уровне, - подтвердил дежурный. – Даже пальнули пару раз, но там вот уже минут пять, как все стихло.

- Почему?

- Не могу знать. Я действовал по инструкции – перевел управление на автоматику, продублировал сообщение, включил газ…

- Газ?

- Парализующий…Но перед этим заблокировал двери! Никто не ворвется и не вырвется, можете быть спокойны! Весь персонал эвакуирован… почти весь.

Спокойны! Как бы не так. Ауралию затрясло. Почти весь – значит, кроме рабов, там остались и люди.

- Немедленно разблокируйте двери и включите систему очистки воздуха, - приказала она.

- Да.

Дежурный повиновался с каким-то восторгом. Да, он действовал по инструкции, но он же ее и нарушил, поскольку заблокировал входы-выходы и сначала пустил газ, а уже потом оповестил работников по громкой связи о том, что собирается делать. Эвакуировались лишь те, кто в тот момент находились на свежем воздухе, плюс бухгалтер, выбивший окно и сиганувший со второго этажа. Остальные волей-неволей попали под действие газа вместе со «скотом», как и ни в чем не повинные работники нижних уровней. Умереть никто из них не умрет – разве что раненые, к которым из-за этого опоздает помощь – но все равно, для него, перестраховщика, это может окончиться штрафом и увольнением. А тут все легко спихнуть на девушку – мол, она велела, с нее и спрашивайте. Папаша родную дочку наказывать за ошибку не станет. Еще и похвалит, мол, не растерялась, хотя и перестаралась!

Ауралия внимательно смотрела, как он нажимает на кнопки, прерывая накачку парализующего газа и запуская систему очистки вентиляции от вредных примесей. Сама потянулась и поставила на максимум.

- А теперь разблокируйте двери. Все. Надо дать людям выйти.

- Но там же… скот?

- Там люди. Наши люди. Под трибунал захотели? Могу устроить!

«Договориться не получится!» - обреченно понял дежурный и потянулся к тумблерам. Ауралия ему помогала, отщелкивая некоторые. Где-то взвыла сирена экстренной эвакуации.

- С этого надо было начинать, - наставительно промолвила девушка и решительно зашагала ко входу на нижний уровень.

Она старалась двигаться широко и быстро, чтобы не было времени испугаться. Может, надо дождаться солдат, которых скорее всего, уже вызвал отец? Или хотя бы отыскать врача? О «скоте» она не слишком беспокоилась. Ее волновали люди – на шахте номер шесть работали почти три десятка человек, а в дежурку набилось всего пятеро, с шестым дежурным. Где остальные?

Двери медленно распахивались перед нею. Из административного здания успели убежать все, но на первом уровне люди оказались в ловушке. Двоих Ауралия нашла у самого входа – парализующий газ догнал их в шаге от спасения. Еще один бессильно прислонился к колесу машины – пытался уехать? Откуда-то из переплетения труб очистки неслись чьи-то стоны. Киборг-охранник шагал рядом и чуть впереди, готовый заслонить девушку собой и начать стрельбу. В воздухе чем-то пахло. Смазка, земляная пыль, разогретый металл и едкий цветочный аромат. Остатки газа?

- Уровень примеси составляет шестнадцать с половиной процентов и продолжает падать, - сообщил киборг. – Предельно допустимая норма для человека – двадцать пять процентов.

Ауралия кивнула. Под потолком натужно гудела система очистки воздуха, засасывая газ.

Перед дверью в цех очистки девушка задержалась, прислушиваясь. Что она увидит там? Может быть, внутри лишь трупы? Стоит ей вернуться или…

Стрекот моторов – подъехали вызванные отцом солдаты – заставил действовать быстрее. Тяжелая створка медленно поползла в сторону.

- Уровень примеси повысился до девятнадцати с половиной процентов, - бесстрастно доложил киборг. Ауралия задержала дыхание.

Она ожидала увидеть валяющиеся вповалку тела, застывшие у порога немым уроком. Но все оказалось намного проще.

Да, большинство людей лежали, но лицом вверх, а кое-кто сидел, привалившись к желобу, по которому продолжала лениво ползти непромытая жижа. Сколько водяных алмазов в результате оказалось смытым в тяжелую фракцию и пополнит собой новую почву планеты, оставалось лишь гадать. Не говоря уже о том, что фильтры наверняка успели забиться грязью и нуждаются в замене. Многие люди были полуголые, грязные, из-за этого похожие друг на друга, как близнецы. Шестеро оказались надсмотрщиками – их Ауралия определила по форме. Все были живы, только один ранен. И над ним склонялся некто грязный, с белой головой.

Ауралия невольно вскрикнула, и человек повернулся в ее сторону. Белая голова оказалась всего-навсего повязкой, которой он обмотал нижнюю часть лица.

- Что? Все кончилось? – голос его звучал глухо. – Тогда позовите врача. Тут как минимум троим нужна помощь… четверым… - поправил он сам себя.

Ауралия машинально кивнула. Тут так воняло цветами, что она невольно задержала дыхание. Усмешка производителей – все парализующие газы носили название цветов: «Чайная роза», «Майский ландыш», «Белая сирень», «Черный тюльпан». Была даже «Лесная фиалка». Здесь, судя по всему, сработала целая «оранжерея».

- Вам лучше выйти за порог и подождать там, - распорядился незнакомец. – Система очистки… оставляет желать лучшего.

В самом деле – в этом цеху гудение слышалось слабее и не такое ровное, словно в вентиляции сидит огромное и тяжело дышащее существо.

- Здесь все живы? – попятилась она.

- Да. Только парализованы. Надеюсь, на нас предусмотрены транквилизаторы хотя бы по половинной дозе на каждого? Или хозяева предпочтут ждать сутки прежде, чем их рабы смогут хотя бы на ноги встать? Про страховку от несчастных случаев я вообще молчу…Но вашему же… простите, {нашему} хозяину зачем беспокоиться о каком-то скоте?

В голосе его прорвалась горечь.

- Здесь был бунт, - Ауралия попятилась. Не потому, что испугалась, просто чем дальше от выхода, тем в прямом смысле слова дышалось тяжелее. – Код «четыре». Дежурный услышал стрельбу…

- Стрельба была. Вот он и стрелял, - последовал кивок в сторону раненого охранника. – Перетрусил, когда пошел газ, начал палить… По счастью, я велел всем лечь и успел его вырубить прежде, чем он положил кучу народа. Извините, пришлось действовать жестко!

В его тоне не было и намека на раскаяние – только злая ирония и растущее на каждом слове раздражение.

- Но бунт…

- Да какой там бунт! Обычная разборка. Я, собственно говоря, ее зачинщик и единственный виновник.

- Вы, - от неожиданности Ауралия подавилась воздухом и покачнулась, тут же ощутив, как ее крепко хватают за локоть, чтобы помочь устоять. За оба локтя – с одной стороны поддержал киборг, с другой…

Внезапно она узнала того самого типа, на которого обратила внимание еще в день покупки.

- Вы… - его глаза над белой тряпкой оказались неприлично близко, и девушка почему-то испугалась, - отпустите меня. Я в порядке!

- Рад слышать, - он тут же разжал пальцы, отступая. – Тогда, надеюсь, вы сможете приступить к своим обязанностям?

- К каким еще обязанностям?

- Разбираться с происшествием. Вы же для этого прибыли, да еще с такой мощной группой поддержки… Только тут не спецназ нужен, а, как я уже сказал, врач…

Ауралия обернулась – в цех как раз в это время ворвались солдаты.

- Всем на пол! Руки на голову, скоты! – гаркнул офицер. Голос его из-под шлема с маской химзащиты звучал глухо. Девушка метнулась ему наперерез:

- Все в порядке. Инцидент исчерпан.

- Госпожа? Вы? Здесь? Все хорошо?

- Да, я уже сказала. Вы здесь больше не нужны. Теперь будьте добры пригласить врача.

- Вам плохо?

- Нет. Но здесь есть пострадавшие.

Офицер заметил нескольких надсмотрщиков, отдал короткую команду, после чего его отряд, заметно расслабившись, пошел по цеху, пиная ногами неподвижные тела. Некоторые подавали признаки жизни, пытаясь встать. Таких пинали особенно яростно, подгоняя прикладами.

- Стойте!

Ауралия сорвалась с места, краем глаза заметив, что ее загадочный собеседник кинулся на одного солдата, занесшего ногу, чтобы второй раз ударить по почкам неподвижно лежащего человека. Легко обхватил поперек туловища, приподнимая над полом, перекинул через бедро и – нет, не бросил, а просто переставил с места на место, тут же оказавшись под прицелами нескольких автоматов.

- Прекратить немедленно!

Не вмешайся она, бунтаря бы расстреляли мгновенно. А так офицер лишь дернул ее за локоть:

- Отойдите!

- Вы будете стрелять в безоружного? – ощетинилась она.

- Это скот, госпожа. Всего-навсего скот. Он поднял руку на человека…

Мужчина хмыкнул. Глаза его как-то странно блеснули, и Ауралия почувствовала себя увереннее.

- А сам-то он кто? Киборг?

- Спокойно, леди, - тот стоял, чуть приподняв и разведя в стороны руки с растопыренными пальцами, - спокойно. Они выполняют свою работу. И – да, как я вам уже сказал, именно я начал бунт. Попытавшись выяснить отношения со своим десятником. Бывшим.

- Вот видите? – офицер торжествовал. – Он бунтовщик! И его надо немедленно…

- Ликвидировать? За что? Он не сделал ничего плохого. Наоборот, когда я пришла, он пытался помочь раненому… И, в конце концов, я тут хозяйка и не позволю просто так разбазаривать мое имущество!

На нее опять взглянули темно-серые глаза в сеточке морщин.

- Снимите повязку, - потребовала она.

Мужчина медленно стянул тряпку, бросил под ноги. Да, был он. Тот самый человек из недавней партии, который привлек ее внимание тем, что единственный изо всей группы, добравшись до места, первым делом начал приводить себя в порядок. И кто поддержал, не дав упасть, одному из рабов, сумев подумать не только о себе.

- Как вас зовут? – шагнула она вперед.

- Номер восемьсот четырнадцатый, - ответил тот.

- А… имя? У вас оно есть? Или…

Только номера – и типовые названия моделей – были у киборгов.

- Было, - он кивнул. – Раньше, - он выдержал паузу, словно вспоминая. - Когда-то меня звали Умбрий Пилат. К вашим услугам.

И коротко поклонился.

- Умбрий Пилат, - повторила она, - и вы подняли бунт, чтобы занять должность десятника?

- Нет. Я просто подрался с нынешним десятником, поскольку он явно превысил свои полномочия, и хотел поставить его на место. Я победил. А наши надсмотрщики решили, что имеют дело с бунтом. Устроили шум… запаниковали. Остальное вам известно. Типичное недоразумение.

Офицер презрительно зафыркал – мол, знаем мы такие «недоразумения», потом трупы грузовиками вывозим! – но Ауралия кивнула:

- Недоразумение. Понимаю. Наведите тут порядок и…

- Я хоть сейчас готов приступить к работе, но… им, - он кивнул на только начавших приходить в себя рабов, - требуется отдых хотя бы в течение суток. Конвейер будет простаивать. Чтобы уменьшить потери производства, можно было бы сократить срок отдыха до двух-трех часов, но это возможно только при наличии стимулирующих инъекций.

Голос его замер на вопросительной ноте, уголок рта дернулся, намечая скептическую усмешку, и Ауралия попятилась:

- Будут вам инъекции. Я распоряжусь.

Развернулась и, чеканя шаг, направилась прочь, лопатками чувствуя направленный на нее взгляд.

Глава 5

ГЛАВА 5.

- Ты отдаешь себе отчет в том, что произошло?

- Вполне, папа!

- Вполне! – его сипангское сиятельство Тайм Стрендз прошелся по кабинету, стараясь успокоиться. – Тебе легко об этом говорить, когда все обошлось…Нет, ну как ты вообще могла додуматься до такого? Полететь на шахту! В одиночку…

- Со мной был кибер-водитель, - напомнила девушка.

- Всего один киборг, причем даже не из боевой серии, а обычный охранник!

- И позже подтянулись остальные…

- Да, но ты никого не предупредила!

- Я оставила открытым терминал и продублировала сообщение на почту. Кто-то же получил послание и отреагировал на него, как положено! – защищалась Ауралия.

Ее кузен Жери Стрендз – один из двух оставшихся «на дистанции» самых вероятных женихов - гордо выпятил грудь и усмехнулся, намекая, кого надо благодарить за оперативность. Его соперник, сын старого делового партнера отца, надулся, досадуя на то, что сия блестящая идея не пришла в его голову. Но девушка даже не взглянула в сторону женихов. Слегка подавшись вперед, положив руки на стол, она внимательно следила за отцом.

- Вот именно, что «как положено»! – снова повысил голос тот. – Принимать решения, нести за них ответственность – это дело мужчин, моя дорогая. Шахта и плантации…

- Они ведь принадлежат мне? – рискнула перебить отца Ауралия. – Как твоей единственной дочери и наследнице. Не так ли? Это – моя собственность. Мне уже сейчас принадлежит часть акций, и, поверь, я знаю, как ими распорядиться. И мне не безразлично, что происходит на {нашем семейном} предприятии.

- Пока я достаточно силен и здоров, позволь делами заниматься мне, дочка! – рявкнул Тайм Стрендз. – А ты…

- А мне уже двадцать пять лет. Скоро исполнится двадцать шесть. Я не маленькая девочка, кое в чем прекрасно разбираюсь. И, поверь, отец, я хочу и могу быть тебе прекрасным помощником. Компаньоном. Соратником… Ты ведь знаешь, что я это смогу!

Лицо ее будущих женихов вытянулись, они удивленно переглянулись.

- Дело не в том, сколько тебе лет и насколько ты умна. Ты – женщина. Женщина красивая, так вот и занимайся типично женским делом – блистай в свете и храни домашний очаг. А работать – это дело мужчин. Прошли те времена, когда женщины работали наравне с мужчинами. Теперь от вас требуется одно – быть красивыми, милыми, добрыми, хозяйственными…

- Вот я и занимаюсь хозяйством! – пожала плечами девушка.

- Я имел в виду домашний очаг! – повысил голос Тайм Стрендз.

- Ваш отец прав, дорогая Ауралия, - подал голос ее кузен. – Мы с ним… втроем, - вовремя оглянулся он на соперника, - из кожи вон готовы лезть для того, чтобы обеспечить вам безбедную жизнь, достойную вашей красоты.

- Каменный век! – вскрикнула девушка. – Патриархат! В конце концов, сейчас уже одиннадцатый век космической эры, а не первый век палеолита! Женщины давно получили равные права и сумели доказать, что они ничем не хуже мужчин…В конце концов, когда мы сюда прилетели, моя мама трудилась наравне с тобой…

- Что и свело ее в могилу раньше срока! – вспылил отец. – И я не желаю, чтобы то же самое произошло с тобой!

Ауралия побледнела, как всегда, когда так или иначе всплывала память о матери.

- В могилу ее свел несчастный случай, а не болезнь…

- Несчастный случай на производстве! Авария, которая повлекла за собой человеческие жертвы. Она сунулась туда, невзирая на технику безопасности и… И вот теперь ты поступаешь точно также… Нет, я в принципе не против твоего участия в делах. Можешь просматривать счета, заключать контракты от моего имени, вести переговоры, договора о купле-продаже, составляй план и смету, но это… Если случится авария или какая-нибудь другая внештатная ситуация, я настоятельно рекомендую… я приказываю, если хочешь – держись от всего этого подальше!

- От проблем? – Ауралия невольно улыбнулась, вспоминая свои последние минуты пребывания на шахте, когда уже все со всем разобрались, и она оттягивала момент, чтобы вернуться, нарочно вникая во все мелочи и непрестанно задавая вопросы. – Но скажите, что я неплохо справилась!

Ее женихи заулыбались презрительно и снисходительно, как взрослые улыбаются, глядя на творческие порывы малышей – намалевано вкривь и вкось, но ведь малыш так старался!

- Неплохо! Шахта смогла приступить к работе только через четыре часа! Четыре часа простоя конвейера, а результате чего на втором этаже скопилось много не переработанной жижи, из-за чего пришлось застопорить работу пяти из восьми насосных станций. Плюс очистные сооружения были отключены на время, так что в нашу речку за эти четыре часа было сброшено почти триста кубометров неочищенных вод. Если экспертная комиссия захочет взять из нее пробу воды и выяснится, что мы сбрасываем в создаваемую нами же реку всякую дрянь, у нас могут отобрать тендер и не пролонгировать договор на будущий год. Кроме того, кое-кто из партнеров наверняка откажется иметь с нами дело. А алмазы… один бог знает, сколько их в результате уплыли из рук? Я уж молчу про косметический ремонт тамбура цеха и бухгалтерии, а также больничный лист бухгалтеру и оплату сорока семи вакцин!

- Сорока восьми, - поправила девушка.

- Мне принесли отчет, согласно которому было сделано только сорок семь уколов. Ну, ладно-ладно, я понимаю, ты хотела, чтобы шахта как можно скорее вернулась к работе. Вот и решила вложить средства. Скупой платит дважды, так ведь? И врач меня заверил, что без этих инъекций процесс восстановления затянулся бы на без малого сутки, а это простой станции и еще большие убытки. Но такую дорогую вакцину! Да еще полную дозу! И на кого потратили?

- На каких-то скотов, - подсказал кузен Жери.

- Скотов? – так и подпрыгнула Ауралия. – Почему вы считаете их скотами?

- А кто же они такие?

- Рабы,- подсказал его соперник. – Ваш отец, прелестная Ауралия, купил этих… м-м…рабов…

- Во-первых, - надулся тот, - не купил в прямом смысле слова, а только взял в долгосрочную аренду, поскольку государство понимает, что у нас не хватает рук и сил для того, чтобы как можно скорее обустроить и отформатировать Сипанг, адаптировав его для людей и присоединив к империи! По сути дела, это наемные работники, и их передали нам во временную собственность, поскольку они…

- Они преступники! Все до единого! Среди них воры, мошенники, грабители и убийцы… даже международных террористов есть несколько штук. А ты относишься к ним, как к людям!

- Спасибо за информацию, но я изучала их досье, - поджала губы Ауралия. Настроение у нее стремительно портилось. – Но мне кажется, что тем важнее для нас перевоспитать этих людей, вернуть обществу полноценных личностей, дать им возможность приносить реальную пользу…

Голос ее задрожал, девушка чуть не расплакалась, но сдержалась. В последний раз она плакала, когда ей исполнилось пятнадцать лет. К тому моменту мама несколько недель, как погибла, и, проснувшись утром в день своего рождения, Ауралия по привычке долго лежала и ждала, что, как обычно, мама придет и поцелует ее. И когда поняла, что этого уже не будет никогда…

- Я все понимаю, дочка, - отец мягко положил руку ей на плечо. – Но пойми и ты меня. Я очень тебя люблю и не хочу потерять.

- Я тоже тебя люблю, папа, - она на миг прижалась щекой к его руке, но тут же вскочила: - Прошу прощения, но мне надо ненадолго остаться одной.

Рывком отодвинула стул и убежала.

Впрочем, не так уж далеко. Практически сразу за ее спиной вторично хлопнула дверь, и, оглянувшись, Ауралия заметила кузена.

- Прелестная Ауралия, - начал Жери Стрендз, решительно преодолевая разделяющее их расстояние и беря ее за руку. – На правах вашего дальнего родственника… на правах соратника вашего отца и… хм… человека, у которого к вам есть определенные чувства… не только братские, но и более глубокие и сильные… чувства, которые заставляют меня поступать так, как я поступаю сейчас… Я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы говорить с вами на эту тему, но…

Девушка оцепенела. Что это на него нашло?

- Вы о чем?

- Прелестная Ауралия, - он откашлялся. – Когда я вслед за вами прилетел на ту шахту и увидел вас… увидел, что, несмотря ни на что, с вами ничего не случилось, вы живы и здоровы, я испытал чувство…

- Глубокого удовлетворения, - пробормотала она.

- А? Что? Нет, разумеется… Нет, и его тоже, но…как бы вам сказать… Это чувство, оно… я просто не могу молчать… - он прижал ее руку к своей груди и выпалил: - Прелестная Ауралия, вы вели себя предосудительно!

Она молча разинула рот. Все слова и мысли, которые могли быть сказанными, куда-то исчезли.

- Да, вы вели себя неправильно, безрассудно, предосудительно и вас извиняет только то, что вы находились в стрессовой ситуации, много пережили, а в таком состоянии человек плохо контролирует свои эмоции. Тем более, женщина. Короче, на правах вашего кузена, родственника и в будущем человека, чья судьба может быть неразрывно связана с вашей… на правах, которые мне дает мое чувство к вам, я хочу сказать, - он сделал паузу, набирая в грудь воздух, а Ауралия невольно сделала то же самое, поскольку вот уже полминуты от изумления не могла нормально дышать. – В общем, вам не стоило кокетничать с тем рабом!

Девушка подавилась воздухом.

- Хх-х… что? – выдавила она.

- Вы кокетничали. На моих глазах. И я считаю своим долгом вынести вам за это порицание и выразить возмущение вашим безрассудным поведением!

- Я? – она все никак не могла понять. – Кокетничала?

- Да! Я видел! Сам, своими глазами видел, как вы беседовали с тем рабом! Как вы смотрели на него! Вы… строили ему глазки! Вы… заигрывали с ним! Улыбались! Один раз даже сделали жест, как будто… О, я не знаю, - патетически воскликнул он, - не знаю, почему вы так поступали, но вы не имели права так себя вести! Подумайте сами! Вы – дочь одного из самых знатных и богатых людей на Сипанге, а он – раб, скот, преступник…

- Человек.

Пришел черед ее кузена давиться воздухом.

- Раб, скот, преступник – он и ему подобные в первую очередь для вас. Я увидела в нем всего лишь человека. Да, понимаю, многие из них не заслуживают хорошего отношения именно потому, что они преступники. Но тем важнее внимательнее всматриваться в их ряды, чтобы понять, что все они разные. Это тоже люди… по крайней мере, часть из них, и не стоит всех стричь под одну гребенку. Мне жаль, что вы настолько слепы. А сейчас оставьте меня. Мне действительно надо побыть одной.

Кузен попытался ее удержать, но Ауралия вырвала руку и кинулась в свою комнату. Заперлась изнутри, активизировала компьютер, нашла папку «Скот», открыла, выбрала файл с номером восемьсот четырнадцать.

Человек на фотографии был моложе того, с которым она, по выражению ее кузена, кокетничала на шахте. Темные слегка вьющиеся волосы – сейчас подстриженные коротким почти полностью седым ежиком. Строгое породистое лицо – сейчас ставшее суше и жестче. Серые глаза с заметным прищуром – сейчас они заметно потемнели, и их взгляд обращен куда-то внутрь и вдаль. Крепко сжатый рот со следами складочек, словно высеченных на коже.

Девушка прочла короткие строки сопроводительного файла. Умбрий Пилат. Пятьдесят семь среднегалактических лет, фактических пятьдесят пять. Подданный планеты Эринния системы Эринний. Настоящее место рождения неизвестно. Родных нет. Вдовец. Работал в управлении крупной компании «М-Б-экстра». В молодости перепробовал много профессий. Обвинялся в покушении на императора Звездной Империи. Смертный приговор заменен тюремным заключением в связи с недостаточностью улик и благодаря активному сотрудничеству со следствием.

Ауралия подперла щеку рукой и тихо вздохнула. Даже на фотографии от этого человека веяло силой и мощью. В нем было то, чего не хватало ее женихам. То, что она до этого встречала только у своего отца.

Надежность.

Девушка протянула руку и тихо дотронулась кончиками пальцев до экрана, погладив изображение по щеке.

- Как бы я хотела, - начала она и тут же замолчала, стыдясь высказать вслух те мысли, что вертелись в голове.

Гордон Флинн прибыл на Кошачий Глаз совершенно открыто, но еще на подлете, когда диспетчер запросил номер и название судна и услышал в ответ на это изумленный возглас: «Что, тот самый?» - его посетило недоброе предчувствие.

- Что значит «тот самый»? – раздраженно бросил он.

- Не могу знать! – отрапортовал зеленый во всех смыслах этого слова новобранец, вытягиваясь перед капитанским креслом в струнку. Единственным пятном другого цвета были пламенно-рыжие вихры, торчащие из-под лихо заломленного берета.

- Яра, сгинь! – отмахнулся от голограммы Гордон и повторил вопрос уже по внешней связи: - Что значит «тот самый»? Есть другой «Черный Телец»?

- А-а…э-э… я просто так,- залебезил диспетчер. – Тут просто это… ну… а это правда то, что про вас говорят?

Гордон нахмурился, переглядываясь со своими людьми. Умом он понимал, что засорять эфир, выясняя с диспетчером отношения, сейчас не время и не место, но чем раньше узнаешь правду, тем проще и легче.

- Откуда я знаю… кто говорит?

- Ну… все.

- Ладно. Место-то нам будет? Где садиться?

- Э-э… - диспетчер занервничал. – Шестой терминал вроде свободен. А еще в третьем секторе вроде как пустые терминалы есть.

Гейс молча развернул перед Гордоном карту, зелеными точками отметив свободные места. Капитан тихо выругался. До ближайшего терминала было порядка двухсот километров. Немного, но это оказалось практически за городом, на границе купола.

- Поближе нет ничего?

- Второй терминал вот-вот должен освободиться. Хотите – ждите!

- И сколько ждать?

- Ну, они еще вчера улететь хотели. Если не продлят аренду, то до вечера. Это недолго, часа три-четыре.

- А если продлят?

- Тогда я не знаю. Ну, столбить за вами шестой-то терминал или на другой космодром полетите?

Гордон переглянулся со своими людьми. Встретил недоуменные взгляды. Пожал плечами:

- Столби, чего уж там!

- Есть! Вот вам координаты…

Росскос молча развернул корабль.

Шестой терминал находился все-таки не в дикой местности, но все равно устроен был в отдалении от прочих. Поблизости от него стояла только конторка и недостроенное здание непонятного назначения. Ни ремонтной мастерской, ни заправки, ни тем более пары-тройки магазинчиков и ларьков, где экипаж мог быстро прикупить какую-либо мелочевку – ничего не имелось. Только остатки строительных лесов, кучи поросшего травой мусора и скучавший на приколе сосед – старый транспортник, который выглядел так, словно его бросили тут по причине глубокой ветхости еще лет за пять до рождения Гордона Флинна.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что их загнали не просто в глухую нору, но и в давно заброшенную глухую нору, Гордон плюнул на гордость и вызвал диспетчерскую службу.

- О, «Черный Телец»! Опять вы! – на сей раз в голосе диспетчера слышалась плохо скрываемая радость. – Уже улетаете? Так быстро?

- Нет. У нас здесь есть дела.

- И много? – как-то странно напрягся диспетчер.

- Не слишком. Кое с кем встретиться надо, зарядники энергией подкачать, проверить топливные баки, да у нас тут мелкая поломка случилась… В общем, неделю точно простоим.

- Ну, если вы так хотите…А пораньше никак?

- Никак. Парни по земле соскучились.

- Да какая тут земля, на этом Кошачьем Глазе? Кошачье Бельмо оно, вот что я вам скажу! - воскликнул диспетчер с жаром аборигена, уверенного в том, что только местному населению дано право так хаять свою родину. – Сверху донизу забетонирована, а где не получилось, там замусорена. Вот на соседних системах – там да, земля есть. Да я вам больше скажу – нет такой другой техногенной планетки, как Кошачий Глаз, где осталось так мало нормальной земли! Голые скалы, песок – и все. А на соседних планетах тишь да гладь, да общая благодать. Адресок подкинуть? Слетаете, развеетесь…

- Спасибо, не надо. Вызовите нам лучше электриков – разрядники подзарядить. А то прилетим на твою чудесно разрекламированную планету, а взлететь не сможем. Вот будет потеха-то!

- Электрики будут только послезавтра, - с равнодушием автомата ответил диспетчер. – Много клиентов. Необычный наплыв выходцев из внеземелья.

- Пиратская сходка, что ли?

- Называй, как хочешь. Но – да, думаю так.

- Та-ак, - Гордон выпрямился в кресле, - а нас почему не предупредили?

- А зачем вам? – так искренне удивился диспетчер, что на миг ему поверили. – Сидите себе на борту своего «Тельца», ждите ответа и все дела. Туда приглашаются только капитаны…

- Я тоже капитан. Почему не пригласили меня?

- Откуда мне знать? – обиделся диспетчер. – С вас десять кредиток.

- За что?

- За разговор и аванс за стоянку в течение трех суток.

- А за техническое обслуживание? Киньте мне прайс, я просмотрю, может, что-нибудь закажу…

- Прайс-то я кину, - в окошечке приема почты звякнуло, - а потом вам что с ним делать? Задницу подтереть?

- Не понял, - протянул капитан, хотя сам уже догадывался о смысле странных речей диспетчера. Но действительно, какой смысл изучать и делать заказ среди предоставляемых услуг, если нет технической службы, которая их предоставляла? Тут же ни заправиться, ни отвалившуюся антенну на место прикрутить. Просто стой и жди, любуйся на горы строительного мусора и медитируй на недостроенное здание. А не хочешь – улетай, насильно никто не держит. Вот только грызло под ложечкой неприятное чувство, что все это подстроено. Но кем и почему?

Распустив экипаж прогуляться по окрестностям парами и тройками – как на спецоперации, разве что без маскировочных комбезов и оружия – Гордон Флинн заперся в своей каюте и закурил. Курил он крайне редко – как-то не было свободного времени, чтобы спокойно подымить контрабандным табаком. Говорят, когда-то с курением было проще – люди считали, что курить или не курить, это дело каждого. Но потом общество решило, что будет само думать за своих членов. И придумало, кто курить – это совершать преступление. Курильщик нарушал отныне сразу четыре закона – о борьбе за здоровый образ жизни, о борьбе за экологию, о причинении тяжкого вреда здоровью и о борьбе с незаконным предпринимательством и коррупцией. Третий закон относилось к уголовным делам, так что за курение в общественном месте можно было получить от трех до семи лет тюрьмы. Гордон знал, что в случае чего, его привычка на суде сыграет роль отягчающего обстоятельства и предавался этому «преступному пороку» исключительно вдали ото всех, но не мог заставить себя прогнуться под общественное мнение.

Однако он не успел докурить сигару до половины, как в каюте материализовалась Яра. Для нее, являющейся частью мозга корабля, не существовало закрытых дверей.

- Милый, там тебя очень сильно хотят. Примешь?

- Кто? – Гордон не признавался себе, но был чертовски рад, что о «Черном Тельце» хотя бы вспомнили.

- Капитан Катерина.

- Давай!

Только капитанская каюта могла похвастаться двумя спальными местами - постелью Гордона Флинна и стоявшей напротив нее небольшой кушеткой. Сейчас воздух над нею замерцал, складываясь в очертания знакомой фигуры.

- Флинн Рейнджер? – прищурился птицелюд. – Чем это ты занимаешься? А… понятно, гость разглядел сигару. – Молодец, я тоже люблю рисковать, однако, при этом всегда готов отступить.

- Ты потрепаться пришел или…

- Или, - Катерина перестал улыбаться, напрягся, топорща крылья. – Слушай, Рейнджер, у меня мало времени, а разговор серьезный. Я не знаю, что ты натворил, из-за чего весь Кошачий Глаз гудит, как улей, но что ты одной ногой в могиле…Я так вижу, - он пожал плечами. – И то, что вижу, выглядит паршиво. Либо ты ведешь нечестную игру, либо тебя крупно подставили. И это кто-то не из наших.

Он сделал паузу, давая возможность переварить информацию.

- Кто? – выдохнул Гордон и потянулся за новой затяжкой.

- Откуда мне знать, с кем ты в последнее время за нашими спинами заключаешь сделки! Кто-то из них.

- Кто? – повторил Гордон в раздумье, уже с другой интонацией.

- Сам думай. И это… сиди пока тихо. Авось все образуется.

- Тихо не получится. Нам надо кое-какой ремонт сделать и…

- Тем более, сиди тихо. А то тут так тебя могут отремонтировать…Ладно. Все. Я прерываюсь, а то еще сигнал перехватят. В общем, я тебя предупредил. Не стоило тебе возвращаться, Флинн Рейнджер.

С этими словами голограмма Катерины растворилась в воздухе. А вот проблемы остались и едким дымом сигары расплывались вокруг.

Время шло, и поначалу его не замечали. Уж больно интересным был окружавший их новый мир. Большинство юных имрян родились на поверхности, успели и повидать солнце, и деревья, и траву, и послушать пение птиц и даже искупаться летним днем в море, несмотря на то, что война продолжалась больше семи лет, и на их планете было неспокойно еще задолго до того, как они появились на свет. Но последние пять лет эти дети провели в пещерах, лишь изредка, ненадолго и чаще всего по ночам поднимаясь на поверхность. Многие успели забыть, каково это – жить на вольном воздухе. И первые несколько дней дети – и немногочисленные взрослые – просто радовались тому, что живут.

Тем более что сам мир вокруг был необычным. На Имре не так уж много было густых лесов, да и те в основном в южных краях. А тут лес окружал небольшое поселение со всех сторон.

Это была довольно просторная поляна – вернее, не совсем поляна, а скорее прогалина, на которой тут и там торчали одинокие кусты и молодые деревца. Небольшие домики, типичные туристские и археологические времянки, которые легко можно купить в любом магазине «Сделай сам» стояли кольцом, недалеко отходя от края. Их двери были обращены внутрь, на поляну, а окошки смотрели на чащу. В центре прогалины между двумя самыми высокими деревцами, стояла полевая кухня – портативный холодильник для скоропортящихся продуктов, а также несколько контейнеров с консервами и армейскими сухими пайками. Четверо мужчин постоянно несли там вахту – один по очереди играл роль повара, трое других либо помогали ему, либо охраняли склад. Свободные от вахты разместились в военной палатке, единственном строении, которое отличалось от прочих домиков этого на скорую руку обустроенного поселка.

Собственно, это и был типовой лагерь ученых-исследователей, ведь когда-то «Черный Телец» был судном звездопроходцев, открывающих новые миры. Даже бросив работать на корпорацию и начав вольную жизнь, Гордон Флинн не только контрабанду перевозил и скупщиком краденого подрабатывал. На продаже вновь открытых планет – и грабеже тех, что открыли чуть раньше тебя – тоже можно было неплохо заработать. Вот и хранился в одном из грузовых отсеков корабля полный комплект, собрать который «на коленке» было легко и просто.

Это не был тот самый схрон, который Гордон оборудовал для своих людей. Настоящий схрон, станция, оснащенная тремя степенями защиты, наполовину утопленная в землю и замаскированная под обычный холмик, находился примерно в десяти минутах полета на флайере к северу отсюда – или в пяти часах ходьбы напрямик через лес. Там были припрятаны радиомаяк, запас провизии, медикаментов и оружия, а также кое-какие драгоценности, которые на любой планете можно продать и обратить в деньги.

Лес вокруг поселка был дополнительно огорожен периметром, по которому был пропущен ток. Днем его отключали, чтобы дети случайно не напоролись на проволоку, но после отбоя запускали снова. Местное зверье первое время никак не могло привыкнуть к этому, и на рассвете обязательно находили трупики разных существ, погибших при попытке пересечь границу. Часть из них охрана успевала убрать, но не было дня, чтобы выпущенные играть дети не притаскивали за хвост, перепончатое крыло или лапу кого-нибудь еще.

Чаще всего добычу они несли имирес Ройхан, как самой старшей из знакомых взрослых. Но женщина ничего не понимала в местной флоре и фауне, и тогда дети бежали к Джоку или другим охранникам.

- А кто это? А как оно называется? А что это за зверь? – раздавалось по три-четыре раза на дню. Если бы пираты действительно прилетели сюда, чтобы изучать жизнь на планете, то уже за неделю они были бы завалены образцами и могли бы написать целую книгу о том, что ползает, бегает, летает и роет землю вокруг лагеря.

- Это – шипохвостый свинорыл, - наобум говорили они, когда дети протягивали им очередную слабо трепещущуюся тушку. – А ты принес кольцехвостого щетинонога. Брось немедленно – у него ядовитая слюна!

Некоторые мужчины путались, так что одно и то же животное получало несколько разных названий – в зависимости от того, кому и сколько раз его приносили.

Имирес Ройхан пристально наблюдала за охранниками. Нет, первые несколько дней и она тоже поддалась очарованию новизны. Можно было ходить под открытым небом и не бояться, что из-под облаков польется свинцовый дождь. Можно было ступать по траве и не опасаться наткнуться на растяжки противопехотных мин. Можно было оставить в домике оружие и знать, что до вечера оно тебе точно не понадобится. Можно ничего не делать, никуда не спешить и просто радоваться тому, что дети, кажется, снова становятся детьми.

Но, чем дальше, тем тревожнее становилось у женщины на душе. Да, Земля приняла их, как родных, как мать и должна принять блудных детей, прибежавших искать защиту и кров. Но почему здесь? Почему они остановились в лесу, а не на окраине хотя бы небольшого городка? Почему продолжают жить в полевых условиях? И, в конце концов, где представители властей? Ведь это политическая акция – предоставить убежище беженцам из Звездной Империи. Даже если операция планировалась и проводилась втайне, теперь-то уже можно ее рассекретить?

Вопросы, вопросы – и, как всегда бывает в таких случаях, чем больше и сложнее вопросы, тем меньше вероятность, что на них когда-нибудь получишь ответ.

В конце концов, на десятый день имирес Ройхан не выдержала.

Доставившие их сюда солдаты – четырнадцать человек, из них двое подростков и дюжина мужчин – работали дежурными все, без исключения, избавив от готовки только обоих юношей. Улучив минуту, когда Джок, которого тут все звали просто сержантом, только-только сменился с поста, женщина решительно заступила ему дорогу:

- Куда спешите, имир сержант?

- Просто сержант. Сержант Джок.

- Куда спешите, сержант Джок? – поправилась имирес Ройхан.

- Отдохнуть и… А в чем дело? – бдение вокруг кухни не относилось к числу суровых испытаний, люди больше страдали от скуки, чем от усталости, так что Джок не рассердился.

- Нам надо поговорить.

- Ого! Когда женщина произносит «нам надо поговорить!» таким тоном, жди неприятностей! – усмехнулся сержант.

- Смотря, для кого, - парировала та.

- Что вам угодно?

- Пройдемся немного.

Они отошли к краю поляны, не спеша побрели между деревьями, посматривая то в сторону леса, то на открытое пространство. Дети играли, бегали тут и там. Кто-то из девочек собирал цветы. Кто-то пытался охотиться на мелкую ползающую и перепархивающую живность.

- Тут красиво, - первой нарушила молчание имирес Ройхан.

- Да, - коротко согласился Джок. – Эй, осторожнее!

- Что? – она остановилась, не донеся руку до грозди ярко-розовых цветов, которая свисала с ветки.

- Там змея.

- Правда? А я не заметила…- женщина пристальнее посмотрела на гроздь. Надо же, в самом деле какой-то бурый шнурочек обвивает стебельки! – Она ядовитая?

- Такая мелкая – непременно. Правда, не уверен, что ее яд смертелен для людей. Скорее, для всякой мелочи, вроде мышей и лягушек.

- А как она называется?

- Не помню. Я не специалист по змеям.

На самом деле настоящий звездопроходец обязан быть специалистом по выживанию и сходу отслеживать таких тварей. Это пусть ученые потом придумывают, как назвать ту тварь, что им притащили в качестве трофея десантники.

Они обошли дерево, все увешанное такими гроздьями, но прошли всего несколько шагов, когда мужчина внезапно схватил свою спутницу за локоть:

- Стоп!

Она опустила взгляд. Трава впереди колыхалась, как будто по ней что-то ползло.

- Не стоит туда наступать. Лучше подождать, пока все успокоится.

Они остановились, следя за тем, как бурое тело с прилипшими на нем травинками, веточками и кусочками мха медленно выбирало себе место. Нашло у корней ближайшего дерева, обвилось вокруг него и застыло – если не знать, что оно там есть, нипочем не отличишь от лесной подстилки.

- Тут так много опасных тварей, - промолвила имирес Ройхан. – Но ведь это не правильно!

- Почему?

- Мы же здесь! – она махнула рукой в сторону лагеря.

- И что с того? Звери об этом не знают.

- И это неправильно! Нет, я знаю о том, что на многих планетах действует закон, охраняющий дикую природу. Есть даже миры, где человеку запрещено нарушать этот… как его… экологический баланс. Есть миры и места в этих мирах, где диких животных специально разводят. А есть миры, где людям разрешено вмешиваться в природу. Но решение о переформатировании биосферы каждой конкретной планеты всегда остается за учеными-экологами. И я также читала, что Земля в этом вопросе подает всем пример – в свое время природа на ней оказалась в столь плачевном состоянии, что люди все силы бросили на то, чтобы сохранить хотя бы ее остатки. Результаты оказались прекрасными. И я уверена, что мы как раз и находимся в сердце одного такого восстановленного уголка дикой природы, но почему? Разве мы, пришельцы с другой планеты, хоть и являющиеся дальними родственниками и в какой-то мере потомками землян, должны находиться в заповеднике? Ведь на Земле должен быть принят какой-то закон по этому поводу?

- Ну, закон есть, - признал Джок, который о планете Земля слышал только то, что в районе колыбели человечества без надежного навигатора лучше не летать. – А что?

- А то, что мы, кажется, его нарушаем! Или кто-то другой нарушает его ради нас!

- Ну… есть такое…

- Тогда почему, - повысила голос имирес Ройхан, - почему мы до сих пор торчим здесь? Почему нас высадили в дикой природе вместо того, чтобы отправить в цивилизацию? Я могу понять, если бы это было как-то связано с карантином. Могу понять, если это как-то связано с политикой – мы же здесь нелегально и нас следует пока скрывать. Но не навсегда!

Она наступала на Джока, сжимая кулаки. Пилот считался смелым и отчаянным человеком, готовым мгновенно принимать решения, ибо в бою случиться может всякое, и только от него будет тогда зависеть судьба десанта. Но вот именно сейчас он попятился, отступая под напором женщины.

- Чего вы от меня хотите? – почти взмолился он.

- Я хочу, чтобы вы немедленно связались со своим начальством. Не важно, с кем. Если это заповедник, то со сторожем, егерем, охранником – не знаю, как правильно тут называется эта должность. Если это просто часть живой природы, то дозвонитесь до ближайшего населенного пункта, пусть попытаются связаться с консулом, шерифом или просто… ну, я не знаю, кто самый главный в той местности, куда мы приземлились. Короче, доложите о нас властям. Сообщите, что беженцы с Имры уже десять дней, как прибыли на планету и ждут. Пусть прилетят и заберут нас отсюда! Вам понятно?

- Понятно, - с опаской отозвался Джок. – Разрешите идти?

- Идите, сержант.

Покидая напористую собеседницу, Джок торопливо строил планы. Решение, как в бою, пришло мгновенно. Он свяжется с капитаном Флинном. Не отсюда, а отправив человека к схрону, поскольку только там и находится передатчик дальней связи. Запросит совета, что делать дальше. А сам изо всех сил будет изображать попытки связаться с местными властями. И когда, после череды неудач, связь все-таки будет установлена, позаботиться о том, чтобы сама имирес Ройхан получила возможность поговорить с «шерифом землян». Вот только надо заранее сочинить, что тот ответит имрийке на ее претензии.

Сама имирес Ройхан отнюдь не радовалась столь легкой победе над сержантом Джоком. Она любила только одного мужчину – принца Гайлора. Любила издалека, платонически, прекрасно зная, что принц вдовец, потерявший жену во время налета уорров на полевой госпиталь, где та рожала ему второго сына, умершего вскоре после матери. Где-то в глубине души имирес Ройхан жила безумная надежда однажды заменить принцу погибшую супругу – она для этого и выделяла его детей их числа прочих. Но судьба была против. Остальные мужчины для нее не существовали. Поэтому она и сейчас больше думала о деле, чем о чувствах.

Оставшись одна, она продолжила гулять под деревьями. Как все-таки интересна природа Земли! Не удивительно, что именно этой планете выпала честь стать колыбелью человечества – даже сейчас, пострадавшая от людского произвола, почти уничтоженная и с трудом восстановленная (помогли инопланетяне с их новейшими технологиями клонирования) она поражала многообразием. И в этом имирес Ройхан видела еще один скрытый смысл – если уж дикая природа не без помощи человека сумела восстановить свое величие, то и ее обескровленная, измученная войной и почти вымершая Имра тоже однажды воспрянет и станет еще краше, чем была!

Знакомые голоса за деревьями вернули ее с небес на землю. За кустами точно также ходила другая парочка. Запинаясь на каждом слове – приходилось общаться на унилингве, которую один из собеседников практически не знал – разговаривали юноша и девушка. Девушка тыкала пальцем во все подряд, прося назвать то или иное животное или растение.

- Это что? – звучал осторожный голос имы Гайлун.

- Selentinia vulgaris, - отвечал на незнакомом языке юношеский басок.

- А это?

- Mamelliria tetisis, - судя по легким заминкам, юноша либо всякий раз мучительно вспоминал название, либо выдумывал из головы, лишь бы звучало необычно.

- А это как звать? – девушка явно вошла во вкус.

- Ruperia aurum.

- Как-как? Не понимай!

- Мухоловка пятнистая, - перевел юноша.

- Му-хо-лоф-фка, - по слогам старательно повторила девушка. – Что это значить?

- Она мух ловит. Поэтому мухоловка.

- Мух? Что есть мух?

- М-м… ну, такие с крылышками, мелкие… летают…

- Некрупные двукрылые жужжащие насекомые, - вмешался в беседу третий голос. – Большинство видов мух питаются жидкой пищей – нектар цветов, сок плодов, выделения животных, кровь и…хм… прочие растворимые вещества. Муха всасывают свою пищу хоботком, перед этим впрыскивая слюну, которая разжижает пищу до нужной консистенции. Личинки мух чаще всего питаются растительными и животными останками.

- Рий! – укоризненно воскликнул первый юноша. – Она ничего не поняла!

- Да-да! – има Гайлун весело рассмеялась. – Не понимать! Много сказать!

Имирес Ройхан невольно спряталась за дерево, затаив дыхание. Принцесса Гайлун здесь, в нескольких шагах от нее! И она с двумя теми парнями! Женщина разрывалась между преданностью королевской династии и здравым смыслом – с одной стороны, она должна защищать принцессу, сберечь наследницу трона и возвести ее на престол предков. А с другой – ну, разве она ей нянька? Име Гайлун почти шестнадцать лет, она вполне может за себя постоять. И что случится с нею здесь, на планете Земля, да еще в девственном лесу? В двух шагах отсюда лагерь, за все десять дней тут ни разу не находили следы животных крупнее местного аналога свиньи, а она высотой чуть выше колена. И, в конце концов, она юная девушка, он – молодой человек. Что, если это любовь?

Нет, это что угодно, только не любовь. Има Гайлун наследница престола. Она принцесса. И, хотя ее мать была простой женщиной, ни разу не аристократкой, но это еще не значит, что дочь принца Гайлора должна выйти замуж за первого встречного. Ее супруг должен в первую очередь быть имрянином, чтобы любить свою планету и все силы отдавать ее процветанию. Чужак во власти недопустим. А это значит, что ей, имирес Ройхан, рано складывать оружие. Она должна защитить девушку в первую очередь от нее самой. Если понадобится – силой.

Но пока, все, что она может – это наблюдать.

Медленно, осторожно, женщина выбралась из-за дерева. Крадучись, прикрываясь растительностью, стала подбираться к ничего не подозревающей троице.

Они стояли под каким-то развесистым кустом. Има Гайлун и двое юношей. Тот, что повыше и пошире в плечах, Эр Пи, прямо перед девушкой, слегка склонив голову набок и улыбаясь. Его приятель, кажущийся рядом с ним совсем невзрачным, топтался рядом. Он хмурился, кусал губы и все порывался вклиниться в беседу, которую вели те двое. Однако по его лицу было трудно понять, нравится ли ему девушка, или он просто сердит на то, что друг от него отдаляется. Имирес Ройхан пристальнее всмотрелась в этого паренька. Его звали Рий Станд. Насколько она успела узнать, он был любимцем капитана Гордона Флинна, чуть ли не спал в его каюте, в то время как Эр Пи был помощником канонира. Эх, жаль, у нее раньше было мало времени, чтобы разузнать, кто есть кто! А ведь если придется разлучать пару влюбленных, подойдут любые средства. Например, этот Рий Станд с его ревностью.

- Я мало знать, плохо говорить, - извинялась има Гайлун.

- Ну, что ты? Ты прекрасно говоришь! Унилингва вообще легкий язык, я, например, его освоил всего за несколько дней. У нас на корабле только на унилингве и болтают – там столько народа с разных планет, что выбрать один какой-то язык просто невозможно!

- А ты с Земли?

- Нет. Я родился на Эриннии в системе Эринний. А вот моя мама с Земли. Она там родилась, а потом…

- Прилететь к твой отец?

- Да.

Голос юноши дрогнул.

- Она здесь?

- Нет. Она умерла. Шесть лет назад. Тогда… Не хочу об этом говорить, извини!

- Моя мама тоже давно мертва, - помолчав, промолвила девушка. – И отец. А ты…

- Мой отец жив. Должен быть жив, потому что… это долгая история. Я как-нибудь потом тебе расскажу, сейчас ты ничего не поймешь и…

- Да-да. Унилингва, - напряженно рассмеялась девушка.

Она не спеша пошла по лесу, время от времени отводя в стороны тянущиеся наперерез ветки кустов. Парни следовали за нею, бросая друг на друга колючие взгляды. Имирес Ройхан кралась следом. Трое молодых людей невольно помогали ей в этом – они волей-неволей производили столько шума, что осторожные шаги женщины не были слышны.

- А Эринний какая? Красивая?

- Эринния, - поправил юноша. - Да. Очень. Самая красивая планета во всей Вселенной! Там такое небо, такие дома. А в каком красивом месте у нас загородный дом… - Рафаэль невольно улыбнулся, вспоминая.

- Я хочу видеть, - има Гайлун повернулась к нему. – Ты меня взять на Эринний?

- Обязательно. Тебе там понравится, обещаю!

Нет, это уже никуда не годится! Имирес Ройхан решительно выступила из-за дерева.

- Вот вы где! – обратилась она к име Гайлун на имрийском наречии. – Прошу прощения за вторжение, но дело не терпит отлагательств. Ваше высочество, я вас везде ищу! Пора приступить к своим обязанностям…

Девушка нахмурилась, покосилась на двоих юношей, которые ни слова не понимали на чужом языке, и от этого хмурились еще больше.

- Какие обязанности? – на том же языке прошептала има Гайлун.

- Обязанности нашего лидера и наследницы престола. Вы должны вдохновлять свой народ на борьбу, чтобы имрийцы знали, за кого им сражаться и умирать! Чтобы они помнили – их надежда на светлое будущее в безопасности – телесно, но душой она с ними, там, в трудный час испытания!

- Я не понимаю…

- Просто следуйте за мной. Я вам все объясню, - прошипела женщина и, тут же наклеив на лицо улыбку, обратилась к юношам на унилингве: - Прошу меня простить, молодые люди, но я вынуждена прервать вашу прогулку. Моя подопечная должна приступить к своим обязанностям! Мы вас оставим.

С этими словами имирес Ройхан подхватила иму Гайлун под локоть и потащила в лагерь.

- Что происходит? – по дороге шептала девушка. – Какие обязанности? Какое вдохновение?

- Потом. Объясню потом, без посторонних ушей и глаз!

Она буквально втащила принцессу в выделенный для них домик – кроме самой имирес Ройхан и двух детей покойного принца тут жили еще четверо подростков – усадила на стул подальше от окна, включила и поставила на стол отражатель, искажающий звуки и не дающий подслушивать и торжественно объявила:

- Вы с сегодняшнего дня должны посвятить себя воспитанию подрастающего поколения юных имрийцев. Как принцесса, вы обязаны вдохновлять их на подвиги, то и дело напоминать об их миссии и той жертве, которую принесли их отцы и матери. Кроме того, вы – и попеременно я – будем учить детей. Конечно, многие умеют читать и писать, но не достаточно. Пробелы в их знаниях и будете восполнять вы. С моей помощью. Заодно сейчас мы подготовим несколько патриотических текстов, чтобы дети заучивали их наизусть. Мы разучим с ними гимн нашей страны, военную присягу, которую приносили их отцы и матери, познакомим с историей борьбы за независимость… Мы подготовим новых граждан свободной Имры!

Она все говорила и говорила, а има Гайлун молчала, придавленная грузом ответственности. Девушка понимала только одно – ее спокойной жизни настал конец.

Раковина треснула, и в щель осторожно полезли тоненькие щупальца. Кончики их описывали постепенно расходящиеся круги, словно ощупывая пространство. Вот одно из них наткнулось на корягу, вздрогнуло, отдернулось, но тут же вернулось, трогая сырую деревяшку. Дерево было не съедобным, и щупальце продолжило свои вращательные движения.

Приникнув к стеклу, Йормун Двенадцатый, император Великой Звездной Империи, затаив дыхание, наблюдал за тем, как вылупляется из раковины самочка слизерота Цибулича. Несколько недель тому назад ему доставили чудом найденную кладку, может быть, последнего слизерота, и для императора было своеобразным делом чести добиться, чтобы, во-первых, изо всех раковинок вылупились моллюски, а во-вторых, вырастить их до взрослого состояния и заставить размножаться. На планете Полонии-6 форматирование природы для нужд человека с самого начала пошло такими темпами, что девяносто процентов местных форм жизни вымерли прежде, чем экологи опомнились и добились организации заповедников и заказников. Так что теперь на Полонии-6 практически каждый вид местной фауны был занесен в Межпланетную Красную Книгу. Еще недавно слизероты Цибулича, единственный наземный вид слизеротов, считался вымершим – пока не нашли эту кладку.

- Ну, давай же, маленькая! – прошептал император, когда самочка остановилась, что-то почувствовав. – Осталось немного! Ты справишься, ты сильная!

Словно поняв его слова, самочка напрягла щупальца и одним резким рывком перевалила свое студенистое тело через край раковины. Слизероты все рождались одного пола и сразу же отправлялись искать партнера. Две самочки слизерота, встретившись, сразу устремлялись друг на друга и сцеплялись в жестокой схватке. Та, которая оказывалась сильнее, поглощала более слабую, но «съеденная» не растворялась в желудке, а прорастала сквозь него, превращаясь в самца, который бесформенным паразитом жил за счет более крупной самочки, периодически оплодотворяя ее икру. Изо всей кладки эта самочка вылупилась первая, значит, у нее были все шансы оставить потомство.

- Молодец! – прокомментировал ее рывок Йормун и, наколов на палочку живую креветку, бросил в террариум. Креветка, водяной житель, оказавшись на суше, судорожно задергалась. Из раны вытекла кровь, ее резкий запах должен был привлечь самочку слизерота.

Император затаил дыхание, готовый созерцать процесс поглощения первого завтрака редчайшего моллюска в империи. Левой рукой он подкрутил фокус видеокамеры, чтобы запечатлеть этот момент для истории, и в этот момент издалека донесся переливчатый звон внешней связи.

Обычно, когда его величество император Великой Звездной Империи находится в своем личном зоопарке, его запрещалось беспокоить. Даже в случае начала атаки на дворец – и то следовало дождаться, когда истечет его время. Интересно, кому надоела служба при дворе, и он желает сменить столицу на глухую провинцию?

- Я занят, - бросил он через плечо. Киборг-уборщик не обратил на его слова никакого внимания. Но переливчатый трезвон повторился раз, потом другой.

Йормун Двенадцатый с сожалением бросил взгляд на самочку. Она полностью выбралась из яйцевой капсулы и целеустремленно двигалась к креветке, которая совсем выбилась из сил. Но, стоило одному щупальцу коснуться ее, как она снова забилась, извиваясь и этим лишь подзадоривая хищника.

Звон зуммера внешней связи откровенно раздражал. Такое впечатление, что звонившему было наплевать, что о нем подумают. Или же просто кнопку звонка заело, и, пока не отключат электричество, эти звуки так и будут тут разливаться.

- Я занят, - повторил он. И в эту минуту, словно в насмешку, треснула вторая раковина. Еще одна самочка! Какая удача… Эх, если бы не этот противный звон!

- Я бы велел казнить того, кто придумал внутреннюю связь, - процедил император. Однако чувство долга пересилило. Он торопливо выставил камеру на запись, отрегулировал яркость, контрастность, запрограммировал «наплывы» каждые две-три минуты, проверил, чтобы креветка была точно в середине кадра и подозвал киборга-уборщика.

- Смотри внимательно. Когда погаснет красный огонек, нажмешь здесь и здесь. После чего закроешь крышку – вот эту! – и снимешь камеру со штатива, отключив питание. Понял?

- Так точно.

- Стой и жди!

- Задание понял!

Бросив последний взгляд на креветку и почти добравшегося до нее хищника – первая трапеза новорожденного, это так волнительно! – Йормун Двенадцатый торопливыми шагами направился к выходу. Все-таки долг перед империей – это святое. Переливчатый звон вызова звучал особенно ярко, словно радуясь.

Он выбрался из зоопарка, не дав себе труда переодеться:

- Да! Слушаю!

- Ваше величество, - на экране монитора внутренней связи было лицо Руффия Пилота, его бессменного канцлера. – Можете подвергнуть меня штрафу, уволить или даже арестовать и казнить, но я должен был это сделать. Чрезвычайное происшествие. Можно сказать, форс-мажорные обстоятельства…

- Какие еще могут быть обстоятельства? Нам что, войну объявили?

- Да.

- Что? – император подался вперед, схватился за края монитора. – Какую войну? Когда? Кто?

- Полчаса тому назад, - Руффий Пилот говорил спокойно, но устремленный в одну точку взгляд говорил о том, как нелегко далось ему это спокойствие, - меня посетил… посетил {лично} чрезвычайный посол Союза Двадцати Миров. Союз объявляет империи войну. В одностороннем порядке.

- Мотивы?

- Стандартные. Нарушение прав человека.

- И больше ничего? Он не объяснил, где именно и чьи права мы нарушили?

- Нет.

- О Мироздание! Где он сейчас, этот посол?

- Во дворце.

- Доставить его ко мне…как можно скорее. Сюда. Обеспечить связь, вызвать по дальней связи весь совет министров – всех, кого успеете оповестить. Немедленно!

- Да, ваше величество!

Экран погас. Йормун Двенадцатый тяжело опустился на стул, обвел глазами малый зал совета. Круглый стол, на столе – экраны видеофонов дальней связи. По традиции, большинство министров и советников никогда не встречаются с императором лицом к лицу – империя слишком велика, чтобы успевать на такие заседания. Некоторым пришлось бы ради получасовой беседы провести в дороге две, а то и три недели. «Живьем» они собирались раз в полтора-два года.

Прошло несколько минут – как раз столько, что император успел не просто успокоиться, но и подумать, что, пожалуй, успел бы сбегать в зоопарк и посмотреть, как идет запись трапезы юных слизеротов – когда темные экраны один за другим стали загораться. Предупрежденные министры и советники выходили на связь. Люди, отсалютовав императору, выжидательно устремляли на него взгляды – именно он должен был начать совещание.

- Господа, - дождавшись, пока зажжется пять экранов из двенадцати, начал он, - буду краток. Сейчас, через несколько минут, сюда вживую прибудет посол Союза Двадцати Миров. Час тому назад он сделал сенсационное заявление, и я желаю потребовать у него объяснений. Вы должны присутствовать при этом разговоре, как свидетели.

Эфир взорвался возмущенными возгласами – министры обменивались замечаниями, восклицаниями и проклятьями как по внешней, так и по внутренней связи. Чаще всего повторялись две фразы: «Не может такого быть!» - и: «Этого от них и следовало ожидать!» Но никто почему-то не поинтересовался, какое такое заявление собирался сделать посол. Словно все уже и так знали, что происходит. Это неприятно резануло Йормуна Двенадцатого – такое впечатление, что он единственный в империи человек, кто все новости узнает последним!

Конец разговору положили приближающиеся шаги – сюда спешили несколько человек. Один семенил и явно торопился, еще двое или трое чеканили шаг так ровно и четко, что казалось – там всего один человек. Этот звуковой эффект был нужен для того, чтобы, во-первых, подчеркивать значимость момента, а во-вторых, чтобы успеть подготовить императора к визиту.

- Ваше величество, - сказал появившийся на экране в числе последних канцлер Руффий Пилот, - чрезвычайный и полномочный посол Союза Двадцати Миров господин Оксан.

Двери распахнулись. В сопровождении шести киборгов – двух секретарей и четырех охранников – порог переступил невысокий плотный человек с бледным, каким-то нездоровым цветом лица. Императору он невольно напомнил регулианскую чешуйчатую мокрицу. Только это существо, в отличие от настоящих мокриц, почему-то не вызывало симпатий.

- Я так и знал, ваше величество, что этим дело и закончится! – воскликнул он. – Добрый день, господа. Надеюсь, вы все пребываете в добром здравии… - он явно проглотил окончание: «… в отличие от меня».

- Мы рады приветствовать высокого посла, - церемонно произнес канцлер. Министры на экранах изобразили приветствия.

- Хм, - посол одернул старинного покроя сюртук. – Прошу меня простить, ваше величество, за столь…м-м… решительное начало. Я должен был сразу понять, что все к этому идет.

- Вот как? – холодно произнес император.

- Да, ваше величество, - посол выпятил подбородок. – Наша делегация прибыла в метрополию с четким приказом – объявить Звездной Империи наше недовольство. И выразить готовность остановить ее вплоть до объявления войны. Я уполномочен от лица мирового сообщества сделать вам заявление и, согласно протоколу, предуведомил господина великого канцлера о наших намерениях. Возможно, я был слишком резок – как-никак, имел место прецедент… Но мы намеревались сделать свое заявление в более официальной обстановке, по заранее подготовленному и отрепетированному сценарию. А не вот так, - господин Оксан обвел рукой круглый стол и развернувшиеся ему навстречу экраны дальней связи. До некоторых сановников еще не дошло окончание его речи, и они непонимающе хмурились.

- Что вам не нравится, господин Оксан? – поинтересовался император. – По-моему, это мы должны негодовать.

- Вы не понимаете? Это нарушение моих прав! Я – чрезвычайный посол и задерживать меня, под конвоем доставив на ваше закрытое заседание, это… это… немыслимо! Впрочем, повторяю, после того, что произошло недавно, лично я уже ничему не удивляюсь.

- А что произошло в мире такого, о чем я не осведомлен? – император посмотрел на своих советников, задержал взгляд на канцлере. – Господин Пилот, у вас есть новости?

- Ваше величество, в мире вообще и на территории империи ежесекундно что-то да происходит, - ответил тот. – Новостей столько, что больше половины успевает устареть до того, как до них дойдет очередь. Даже имей я отдельный штат сотрудников, в чьи обязанности входит {только} сбор новостей, их анализ и разбор, мы бы все равно что-то да упускали!

- Просветите нас, в чем конкретно дело? – обратился император к послу.

- Планета Имра, которая вот уже больше семи лет ведет войну за независимость и выход из состава империи, - отчеканил тот. – Планета, на усмирение которой вы пригласили пришельцев из соседней галактики…

- Это внутренние дела империи и вас они не касаются!

- Не касались, если быть точными. Не так давно несколько лидеров повстанцев Имры подписали капитуляцию. Не от слабости, а от страха перед пришельцами, поскольку эти чудовища… эти уорры обращались с пленными людьми хуже, чем наши предки обращались с животными, согнанными на мясокомбинат. Из человеколюбия правительство Союза решило предоставить части беженцев с Имры убежище на территории некоторых систем Союза. И вот стало известно, что эти люди исчезли! Их увезли. В неизвестном направлении. Увезли люди, выдававшие себя за посланцев Союза. Но это были {не наши люди! }

- Вы хотите сказать, что мои подданные были… украдены?

- Да. И среди них одна очень важная персона.

Посол взял у своего секретаря планшет, покопался в нем и вывел на экраны нечеткое – снимали откуда-то сверху и скрытой камерой – изображение девочки лет десяти-одиннадцати.

- Дочь одного из лидеров повстанцев. Одна из причин капитуляции состояла в том, чтобы, воспользовавшись передышкой, вывезти ее в безопасное место.

- Она исчезла? – император внимательно смотрел на лицо девочки.

- Да. И мы больше, чем уверены, что ваши спецслужбы имеют к этому самое прямое отношение!

- Это внутренние дела империи, - повторил Йормун Двенадцатый.

- Уже нет, поскольку Союз Двадцати Миров намерен вмешаться в ваш конфликт и встать на сторону несчастной Имры. Союз Двадцати Миров намерен сделать все, чтобы защитить человечество от экспансии уорров из созвездия Волка…

- И не нашли ничего лучшего, как объявить Звездной Империи войну. Понимаю, - император вздохнул. – Мои пресслужбы и мастер церемониймейстер подготовят сценарий нашей встречи, на которой вы в соответствии с дипломатическими канонами сделаете свое официальное заявление. Это будет сделано в самое ближайшее время, поскольку суть его и так все присутствующие уже уяснили. Вы удовлетворены?

- Вполне, - кивнул посол.

- В таком случае, считаю нашу аудиенцию оконченной. Все могут быть свободны, кроме вас, господин канцлер и вас, - кивнул он военному министру.

Советники, рассыпаясь в извинениях и выражении служить стране и короне, один за другим отключились. Откланялся и ушел посол. В зале совещаний остались три человека – двое на экранах и один возле стола.

- Вы, господин министр, - отдал распоряжение император, - немедленно подготовьте меморандум о выводе из системы Имры всех войск уорров. Еще до конца месяца они должны завершить все боевые действия и начать эвакуацию, на которую им отвести не более шести месяцев. А для вас, господин Пилот, у меня особое задание. Вы должны отыскать эту девочку. Где бы она ни была! Это приказ.

Глава 6

ГЛАВА 6.

Предостережение Катерины заставило Гордона задуматься. Он мысленно перебрал в уме все свои недавние деяния – и высадку в колонию Тар-Лиа, где ухитрился буквально из-под носа конкурентов перехватить партию контрабанды, и ограбление туристского лайнера, на которое решился в одиночку, не просто не поставив в известность, а просто-напросто «забыв» предупредить соратников, что изменил свои планы и решил атаковать на сутки раньше, и даже закупку большой партии оружия – то, чем пираты брезговали, особенно во время войны.

Да, уже шестой год в Галактике шла война. Лига Свободных Планет сцепилась с Великой Звездной Империей. Миры, не входившие в Лигу, один за другим либо спешили примкнуть к ней, чтобы сообща бороться, либо, наоборот, торопились демонстративно отмежеваться от конфликта, надеясь, что их не тронут. Дескать, мы слишком мелкие сошки, чтобы обращать на нас внимание, так что оставьте нас в покое. В результате получалась война всех со всеми.

Пираты же в этой обстановке были, как рыба в воде. Они с одинаковой энергией грабили и имперские планеты, и одиночные миры, и обитателей Лиги. Лишь бы соотношение сил было в пользу грабителей! Ну, а контрабанда ценится всегда – предметы роскоши, подскочившие в цене, наркотики, цена на которые никогда не падала, технологии, которые из-за этого не будут вовремя проданы, рабы, которые, напротив, будут проданы как раз вовремя…

Собственно, пираты не занимались только одним – закупкой и перепродажей оружия. Зачем усиливать тех, кого они хотели видеть слабыми? Если же кто-то и попадался, то надо было обладать поистине космической удачей, чтобы суметь отбрехаться и отвести от себя подозрения!

Точно! Оружие! Как он мог забыть? Ведь примерно полтора месяца назад ему довелось, выгодно продав партию захваченных туристов, приобрести боеприпасы у л’уэа для армии повстанцев с Имры. Вот гадство! Где были его мозги? Он всего лишь собирался немного подстегнуть конфликт, чтобы у Империи как можно дольше болела голова о собственной безопасности, чтобы она не отвлекалась на такую мелочь, как пиратство, а в результате подставил себя под удар. Конечно, о его сделке стало известно – рано или поздно, но все подвиги всплывают на поверхность. И что теперь делать?

«Черный Телец» стоял практически за городом, отделенный от него не только не завершенной стройкой нового терминала, но и некоей стеной отчуждения. Стало ясно, что здесь ему мало рады. Но убегать, поджав хвост, Гордону Флинну по прозвищу Флинн Рейнджер, не хотелось. Спасибо другу Катерине, предупредил об опасности! Но на всякий случай первым делом он запретил парням выходить в город.

- Кэп, ты в своем уме? – напрямик поинтересовался Янно. – Ну, выделили нам самый задрипанный терминал, ну и что? В первый раз, что ли? Нам не привыкать!

- Вот именно, не привыкать! Мы не должны привыкать к тому, чтобы с нами так обращались! Как будто Флинн Рейнджер зеленый новичок, которым можно помыкать!

- Но ребята-то чем виноваты?

- Чем? А вот пусти их в город – сам все узнаешь. Только потом пусть они не жалуются!

Боцман кивнул, и в тот же вечер сам отобрал троих абордажников, переговорил с ними и отпустил пройтись по ближайшим барам. Вопросов велел много не задавать, язык держать за зубами, но слушать во все уши. И при первом же намеке на неприятности удирать, а не лезть грудью на плазмомет.

Узнав о вылазке, Гордон сперва хотел отчитать Янно, но потом махнул рукой. Дураков надо учить, а если парни уцелеют и принесут слухи, то боцману еще надо и спасибо сказать за проявленную инициативу.

Из троих вернулись только двое. Куда делся третий – неизвестно. То ли удрал и предпочел скрыться, то ли валяется где-нибудь изуродованным трупом и его уже наверняка тишком оттащили на ближайшую свалку. Но двое добровольцев рассказали такое, что заставило Гордона задуматься.

- Кэп, мы что-то такое натворили, что тебя считают сумасшедшим! – сказал один из них. – Мол, ты не в своем уме, раз решился на такое. И с тобой опасно иметь дело. Вздумай кинуть клич, никто не пойдет с нами в паре. Самоубийц нет!

- И это все? А почему о нас так думают, тебе не сказали?

- Сказали. Говорят, мы влезли в грязную политику. И вообще продались законникам.

Законниками на Кошачьем Глазе именовались правительства любых миров – что Лига, что Союз, что империя. «Мы сами по себе, они сами по себе! – говорили здесь. – Они от нас в свое время отказались, ну и мы отказались от них!»

Да, это было обвинение не менее серьезное, чем торговля оружием. Тут стоило подумать.

Но еще крепче заставило задуматься известие, полученное вторым «разведчиком».

- Кэп, - он говорил тихо, словно боялся, что его подслушают, - я, кажется, видел Боя.

- Кого?

- Нашего бывшего стюарда, помнишь? Который удрал четыре года назад, после того, как…

- Понял, - отмахнулся Гордон. У него не было никаких доказательств того, что Бой был как-то причастен к неудавшемуся похищению Рафаэля Пилата, только косвенные улики и бегство бывшего стюарда, с которым хотели всего-навсего поговорить. За четыре года покушения не повторялись, Бой тоже исчез из вида, и его появление одновременно с порочащими слухами наводило на мысль о том, что кто-то ведет против «Черного Тельца» нечестную игру. И Бой – пешка в этой игре. Однако, неизвестно, кто главные фигуры и, самое главное – кто фигурками двигает?

- Ясно. А где ты его видел?

- Возле четвертого терминала. Ну, где вроде бы как вот-вот должно было освободиться местечко. Я пошел своими глазами глянуть, правда ли, что там семечку негде упасть и наткнулся на него возле пункта дальней связи. Я немного за ним проследил, но он быстро скрылся. Там действительно много народа, кэп. Не так, чтобы действительно на головах друг у друга сидели, но…

- Ты уверен, что он приходил, чтобы с кем-то связаться?

- Да. Я заметил, что он направился ко входу в зал связи. Хотел пройти следом, но там была такая толпа, что, пока добрался до входа, он уже скрылся внутри. А бегать искать его там по трем этажам… И потом – там два выхода, кэп.

- Хочешь сказать, он заметил твою слежку и решил оторваться?

- Не знаю. Может быть, и так. Я вышел на него случайно, просто он на глаза попался…

Казалось бы, мелочь, но Гордон ее запомнил. Если Бой действительно связывался с кем-то по дальней связи, этот кто-то мог быть только его нынешним боссом. И если правдивы подозрения, что бывший стюард на кого-то работал и похищение Рафаэля произошло с его участием, то и нынешние неприятности у «Черного Тельца» оттуда же. Его могут нарочно лишить поддержки на Кошачьем Глазе, оставив в одиночестве, без союзников. Если совет капитанов проголосует за изгнание, примерно на половину планет ему будет закрыт доступ. И еще треть миров придется посещать с оглядкой – в основном самые отсталые и технически неразвитые миры, а также миры, населенные ксеносами. И трудно поверить, что меоры, змеелюды или, скажем, разумные осьминоги с Ар-Болблы станут вмешиваться во внутренние разборки людей. Нет, меоры могут и вмешаться – как-никак, у него боцман меор! – но чисто «мы готовы выслушать ваши претензии и даже согласны предоставить политическое убежище, но только в том случае, если вы заплатите за стоянку на год вперед».

И, если все это – звенья одной цепочки, то главный враг Гордона Флинна отнюдь не общественное мнение Кошачьего Глаза и не какой-то продажный стюард. Главный враг тот, кто дергает за ниточки, оставаясь в тени.

Принять решение о том, как себя вести, он не успел. Буквально через час после этого разговора поступил новый вызов от Катерины.

Принесла его Яра, одетая и выглядящая как невинная девочка с огромными глазами и кукольным ротиком.

- Я не хотела, - просюсюкала она, - но он был такой душка и лапочка… Ах, я просто не могла ему отказать!

Сунула в рот виртуальный леденец на палочке и установила соединение.

Капитан Катерина выглядел так торжественно, что при взгляде на него Гордон невольно подтянулся. С таким лицом только в парламенте выступать.

- Гордон Флинн «Рейнджер», - не дав себе труда как следует поздороваться и ограничившись кивком, отчеканил птицелюд, глядя своими слегка выпученными глазами куда-то в район затылка своего собеседника. – Совет вольных капитанов, собравшись на Кошачьем Глазе, постановил вызвать тебя на откровенный разговор. Если ты откажешься принять его предложение на их условиях и не дашь положительного ответа в течение одних планетарных суток, ты будешь официально признан виновным…

- В чем? – перебил Гордон. – В чем меня обвиняют?

- Обвинения будут предъявлены при личной встрече на совете капитанов, - у птицелюдов в силу особенности их гортани эмоции обычно били через край, они «играли» голосом, примерно треть информации передавая через интонации, но сейчас казалось, будто вместо Катерины вещает автомат и это закадровый перевод, а птицелюд лишь открывает и закрывает рот, настолько ровным и невыразительным был его голос. – Там же тебе будет дана возможность оправдаться.

- Вернее, попытаться оправдаться, поскольку я уже наполовину обвинен, так?

- Доказательств нет.

- И, однако, я даже не знаю, в чем меня обвиняют.

- Знаешь.

- Скажем так, у меня было время подумать, и мне кажется, я могу предположить, откуда дует ветер, - уточнил Гордон. – Но неужели ты, Катерина, считаешь меня виновным?

Тот не дрогнул. «Все-таки запись!» - подумал человек. Что стоило совету капитанов – если инициатива действительно исходила от него - смоделировать голографическую модель птицелюда и послать ее на переговоры? Если так, то в совете по крайней мере один голос будет на его стороне… если Катерина об этом знает.

- Где и когда я должен буду дать отчет в своих действиях?

- Ровно через двадцать часов после завершения этого разговора ты должен подойти один к третьему входу в терминал номер один. Там тебя будут ждать. Минутное опоздание есть признание вины. Наличие спутника тоже будет считаться как признание вины. Отказ от встречи…

- Понял-понял! «Есть признание вины!»

Три последних слова они произнесли почти в унисон, что только утвердило Гордона в том, что он разговаривает с моделью, а настоящий Катерина ни сном, ни духом не догадывается о проворачиваемой афере. Вплоть до того, что он на принявшем такое решение совете вообще высказался против и потому исключен из него. Значит, все настолько серьезно?

И тут Гордона осенило. Эти типы, сами того не подозревая, дали ему оружие против себя. И не просто дали, но и любезно подсказали, как им надо пользоваться!

- Передай совету капитанов – я буду в назначенное время в нужном месте. Один. Конец связи.

И первым отключил канал – дольше беседовать с фальшивым Катериной не хотелось. Но где его настоящий друг? Как он посмотрит на то, что совет за его спиной пользуется его персональными данными?

До этого дня Гордон Флинн только однажды имел удовольствие посетить совет капитанов – почти шесть лет тому назад, когда встал вопрос о том, вмешаются ли «черные» звездопроходцы в предстоящую войну и на каких условиях? Он сильно подозревал, что его пригласил больше Катерина для того, чтобы представить новичка и рекомендовать его как одного из кандидатов. С тех пор Гордон несколько раз встречался с некоторыми капитанами, но совет его приглашали всего второй раз.

В назначенное время он подошел к третьему входу.

Была ночь, но космопорты, транспортные терминалы и узлы связи не спят никогда. Даже бары и дома терпимости иногда закрываются «на уборку», а здесь двери открыты всегда. Правда, активная ночная жизнь бывает только в крупных космопортах. Здесь же, на относительно небольшом планетоиде, космопорт ночью замирал, так что Гордон действительно оказался в полном одиночестве.

Здание мягко светилось – его нижний и верхний этажи были залиты огнями. На четыре стороны расходились освещенные дорожки, высоко над головой мерцали сигнальные огни воздушных коридоров, в отдалении цепь фонарей озаряла периметр космопорта, мрак над которым время от времени прочерчивали огни пролетающих судов. Сверкал огнями город.

И в то же время было так темно, что, стоявший в круге света Гордон невольно вздрогнул, когда из мрака послышались шаги. Два темных силуэта выступили навстречу.

Люди. Хоть на этом спасибо. Могли прислать киборгов или ксеносов. Последних обычно посылают, чтобы выказать неуважение к гостю, первых – чтобы от гостя избавиться.

- Гордон Флинн. Следуйте за нами.

И все. Больше ни слова.

Пришлось подчиниться.

Легкий флайер ожидал за пределами освещенного пятна, припаркованный у обочины. При появлении троицы открылась задняя дверь, и один из провожатых скользнул внутрь. Гордона втолкнули за ним. Потом уже влез второй. В салоне вспыхнул свет, сразу погрузив наружный мир в черноту, и флайер тут же стартовал. Гордон не слишком удивился, заметив на водительском месте киборга. Да, с таким сопровождением о сопротивлении помышлять трудно! Он откинулся на спинку сидения и попытался расслабиться. По сторонам и вперед не смотрел – знал, что запоминать дорогу бесполезно.

По счастью, лететь оказалось недолго. Огни города скрылись вдали, а еще через пару минут флайер пошел на снижение. Нырнул в один из подземных тоннелей, связывавших между собой отдельные части «города», и минут через десять вынырнул снова, продолжив полет. При этом его мотало так, что любому становилось ясно – киборг крутился на одном месте нарочно, сбивая ориентацию у пассажира.

Здание, возле которого они приземлились, было погружено во мрак. После яркого света салона Гордон действительно ненадолго растерялся и утратил связь с реальностью, так что даже был даже немного благодарен своим провожатым, которые крепко схватили его под локти.

В просторном зале царил приятный полумрак, который не резал привыкшие к темноте глаза. Не выпуская его рук, охранники подвели Гордона к каким-то дверям и распахнули их.

Он застыл, невольно зажмурившись – ему показалось, что из ночной темноты он шагнул в яркий солнечный полдень.

- Не стой на пороге, Флинн Рейнджер, - прозвучал обманчиво-мягкий голос человека, которого все знали как Хищника. – Это опасное место. Проходи.

Его мягко, ненавязчиво подтолкнули вперед, и Гордон сделал несколько шагов, сквозь прищур век пытаясь осмотреться. Это минутное состояние полной беспомощности пугало и раздражало, а ему нужна сейчас ясная голова.

Полукруглый зал был пуст, если не считать уходящих вверх амфитеатром рядов сидений, на которых расположились люди, мутанты и ксеносы. Перед каждым на выдвижной подставке стоял небольшой терминал с кнопками для голосования. На потолке висело табло, отражавшее результаты. Ряд мощных светильников бил из-за спин сидевших в лицо стоявшему перед ними человеку, так что лишь по голосам и некоторым характерным силуэтам и можно было угадать, кто где сидит.

- Прошу занять свое место.

Рядом стояла трибуна. Самая обычная, чуть ли не деревянная. Гордон невольно замешкался, трогая ее пальцами. Такому раритету место в музее – с руками оторвут. Настоящее дерево!

- Где взяли? Вы хотя бы знаете, сколько это стоит?

- Гордон Флинн по прозвищу Рейнджер, - послышался незнакомый голос, скрипучий и недовольный, - мы пригласили вас сюда, чтобы выслушать ответы на наши вопросы, а не чтобы отвечать на ваши!

- Это допрос или заседание совета капитанов? – глаза немного начали привыкать к свету, и он пытался определить хотя бы некоторых. Вон лохматая туша – наверняка меор. Весь первый ряд занят какими-то мелкими ксеносами. Люди расположились вразнобой с мутантами на втором и третьем рядах.

- Это – совет капитанов. И вы вызваны на него в качестве обвиняемого, Флинн Рейнджер.

- {Капитан} Флинн Рейнджер. Смекаешь? – он вычислил, где сидел говоривший и смотрел именно в ту сторону. – И, если только не был принят какой-то новый закон, я имею право не только отвечать, но и спрашивать. У всех капитанов в совете равные права. Или есть капитаны, которые равнее?

Некоторые заерзали на сидениях. Послышались шепотки и смешки.

- Держится! – шепнул кто-то соседу немного громче, чем следовало. На другом ряду два капитана обменивались мнениями на тягуче-курлыкающем наречии птицелюдов. Интересно, кто из них Катерина? Отсюда не рассмотреть.

- Тишина! – снова раздался голос Хищника. – Разбирается дело капитана Гордона Флинна по прозвищу Рейнджер, обвиняемого в том, что нарушил наши обычаи и занялся политикой.

- Я же не идиот, - хмыкнул тот.

- Что значит ваши слова, капитан?

- Только одно – что лишь идиоты не занимаются политикой. Даже вы, собравшиеся здесь, и те сию минуту ею занимаетесь!

Со всех сторон послышались изумленные возгласы.

- А разве нет? – перехватил инициативу Гордон. – Кто здесь всем заправляет, как не Хищник? Кому подчиняется примерно каждый третий капитан, и с чьим мнением так или иначе считается каждый второй звездопроходец, вольный или невольный? А ведь это тоже политика – как завоевать влияние и удержать его! Мы тут все – свободные капитаны с равными правами и не должны подчиняться никому. Нам никто не может ничего приказать. Если мы объединяемся в армады, то не потому, что кто-то нам так велел, а потому, что нам так захотелось. Хочу – отправляюсь грабить туристов на подлете к Лучезарии, а хочу – отправлюсь в глубокий космос искать неизвестные миры. Хочу – положу в банк заработанное, а хочу – спущу в первом же порту на выпивку и девочек. И никто вам не прикажет делать так или иначе. Потому что вы – свободные!

Его слова были встречены негромким гулом поддержки.

- Не уводи разговор в сторону, - перебил Хищник. - Мы разбираем не наши обычаи, а твои прегрешения! Да, мы свободные, но не потому, что делаем, что хотим. А потому, что нас нельзя заставить делать то, чего мы не хотим делать! Мы никому ничего не должны. Мы ни во что не вмешиваемся. Мы ни на кого не работаем…

Гордон негромко фыркнул, но промолчал, внимательно слушая и ожидая момента для нанесения ответного удара.

- И вот ты, капитан Гордон Флинн, решил совершить то, что не совершал ни один из членов нашего братства. Ты ввязался в политику…

- Уверены?

- В чем?

- Что это было именно политическое дело? И о каком из моих последних дел идет речь? Я в последнее время не вылезал из глубокого космоса…

- Да, в системе Имры.

Он застыл.

- Ну и что? – переспросил, надеясь, что его голос звучит достаточно ровно. – Система Имры не является закрытой зоной. То, что там идет война, еще ничего не доказывает. У вас есть доказательства того, что я и мои люди воевали на чьей-либо стороне?

Разговор свернул куда-то не туда, и Гордон начал нервничать. То дело действительно дурно пахло – эти вывезенные с планеты дети…действительно, перебор.

- А даже если это и так, - он слегка повысил голос, - мы же вольные звездопроходцы. И что нам мешает наниматься к той или иной стороне? Если есть возможность заработать, только дурак ею не воспользуется!

- И много ты заработал? – спросил кто-то.

- Ни кредитки! – честно признался он. – Сволочи уорры обстреляли нас еще на подлете. Пришлось срочно сбрасывать балласт и уходить, пока не подбили окончательно.

- И что ты вез на Имру?

- Не ваше дело. Я – свободный капитан. Я подчиняюсь только самому себе и совету… хотя надо еще выяснить, кому подчиняется сам совет…

Это был пробный шар. И он, как ни странно, попал в цель.

- Как это – кому? Флинн Рейнджер, не переходите границы!

- Я? Да никогда! Я свое место знаю. А вот что меня тут удивляет, то тут явно не все на своих местах.

- Что это за намеки, Рейнджер? – рявкнул Хищник.

- А это не намек, а констатация факта. Этот совет капитанов существенно отличается от того, на котором я имел сомнительную честь присутствовать несколько лет назад. Правда, я пропустил несколько заседаний совета, но, поскольку мы, как уже говорилось, свободные, никто и не настаивал на моем присутствии, так? Так вот, на том совете, кстати, было принято решение, прямо противоположное тому, которое здесь высказывалось. А именно, если мне не изменяет память, тогда шел разговор о том, стоит ли нам, «черным» звездопроходцам, присоединяться к войне, которую Лига Свободных Миров как раз шесть лет назад объявила Звездной Империи! И тогда же мы решили не просто вмешиваться в войну на своей стороне, но и воспользоваться ситуацией и немного пощипать систему Эринний. Тогда на моей стороне выступили те, кто захотел участвовать. Любой из них мог отказаться от участия, и был в своем праве. И с тех пор, насколько понимаю, ситуация не изменилась. Война так и не завершилась, и мы по-прежнему принимаем в ней участие – каждый на своей стороне. И некоторые неплохо на этом зарабатывают. Тогда у меня возникает вопрос – а я-то тут при чем? При том, что {не смог заработать} или есть еще какая-то причина, о которой половина присутствующих не знает? Потому что вот лично мне пока не понятно, в чем тут дело!

- Ты нарушаешь закон, - буркнул какой-то тип в заднем ряду. Он сидел так, что был виден лишь его подсвеченный огнями силуэт.

- Какой конкретно? Свободных звездопроходцев? Джентльменов удачи или законы мироздания?

- Закон совета капитанов!

- Может быть. Но я действую от себя самого. А вот от чьего имени действует совет?

- Вы забываетесь, Флинн Рейнджер!

- {Капитан} Флинн Рейнджер, сколько раз можно напоминать? Я? Забываюсь? Мне кажется, забывается кто-то, кто считает, что нами можно командовать! Кто-то, кто решил, что свободные звездопроходцы должны слушаться чужаков, которые будут указывать нам, как жить! Мы потому и ушли сюда и живем по своим законам, что нам не нравятся законы чужих нам миров! И я удивляюсь, как это вы, капитаны, считающие себя свободными, позволяете другим командовать вами, указывая вам, как и что делать, что считать правильным, а что неправильным, кого обвинять, а кого миловать. И по {чьим} законам! По нашим? Вот уж не думаю…

Во втором ряду возникло движение – с места вскочил, заслоняя свет, Хищник.

- Прекрати, Рейнджер! – рявкнул он. – Это наше дело.

- Наше с тобой? – Гордон и не подумал уступить инициативу. – Хочешь сказать, что у тебя со мной личные счеты? Тогда зачем тебе понадобилось доводить дело до совета капитанов? Решил бы этот вопрос по-мужски, один на один, и нечего устраивать собрание. Или у тебя не хватает сил справиться со мной без поддержки?

Со всех сторон послышались смешки, но какие-то робкие, похожие на стоны: «Ой, что сейчас будет!» Еще бы – Хищника обвинили в слабости. И кто? Тот, кто стоял сейчас один против всех.

- Ты нар-рываешься, - прорычал тот.

- Нет, просто хочу получить ответ на вопрос: по чьему {на самом деле} указу меня вызвали на совет? Кто {на самом деле} предъявляет мне обвинение? От чьего имени действует совет капитанов? Кто им управляет чужими руками? Кто командует тобой, Хищник и заставляет тебя командовать остальными?

- С чего вы взяли, что нами командуют? – послышался еще чей-то голос. Судя по тому, что над спинкой кресла там не возвышалось ничьей головы, подал его представитель самой мелкой разумной расы, х’тот.

- С того, что здесь я не вижу многих капитанов, которые не разделяют точку зрения Хищника и кого поэтому забыли пригласить. Или не пригласили нарочно, поскольку боялись, как бы в их присутствии спектакль пошел не по тому сценарию. Или кто, наоборот, прекрасно понимает, что все здесь присутствующие – лишь игрушки в чужих руках и свободы воли не имеют. Например, где капитан Катерина? Между прочим, именно его голограмму использовали для того, чтобы вызвать меня сюда. Сам капитан, видимо, не пожелал участвовать в этом фарсе, поскольку он слишком дурно пахнет… и я не имел в виду выделения половых желез почтенных гламров или х’тотов. А ведь мы с Катериной друзья… почти союзники… Так кому понадобилось лишать меня союзника? Тому, кто вашими руками решил свести со мной личные счеты! А вы, так называемые «свободные» капитаны, вы сейчас в подчинении у этого афериста. И это только начало. Расправившись в угоду ему со мной, вы заодно расправитесь и со своей свободой. Вами потом станут командовать напрямую, и кончится тем, что вы станете просто наемниками. И о вольности придется забыть. Вы этого хотите? Тогда проголосуйте за мое осуждение… тогда, может быть, я узнаю, кто ваш начальник. Хотя, - он нарочно сделал паузу, стараясь говорить как можно спокойнее, - этот слабак до последнего будет прятаться за чужими спинами и подставлять вместо себя других… Ну, голосуйте давайте! Чего ждете? Хищник, ты первый!

Тот скрипел зубами так, что было слышно аж в задних рядах, а на передних занервничали и от того стали еще сильнее потеть гламры. Гордон затаил дыхание. На эту речь он потратил все свои силы и отпущенное природой красноречие. И если он ошибся, то… да, наверное, ему лучше уйти. В любом случае, с Хищником ему не по пути. Вне зависимости от того, как проголосуют остальные капитаны, этот навсегда останется его врагом.

- Голосуем, - прорычал Хищник. – Кто считает Гордона Флинна Рейнджера виновным в том, что он нарушил наши обычаи и ввязался в политику…

- А также пляшет под чужую дудку…

- Помолчите, капитан! Вы свое слово сказали…

- Да, и слушали только меня. А вот тебе, Хищник, сказать было нечего. Видимо, твои хозяева тебе не доверяют? Или ты сам настолько не доверяешь нам, что собираешься использовать нас «втемную»?

Зарычав не хуже зверя, Хищник рванулся вперед, но случилось невероятное – сидевшие на первом ряду капитаны повисли на нем, цепляясь за руки и за ноги, а здоровенный меор выбросил лапищу и успел цапнуть человека за одежду. Совместными усилиями капитанам все-таки удалось справиться со взбешенным коллегой и усадить его на место.

- Значит, все-таки личные счеты, снести которые в одиночку не получилось, - констатировал Гордон. – Когда вся эта комедия закончится, присылай своих людей, и мы решим этот вопрос, не прибегая ко всяким бюрократическим штучкам. Кулаки, ножи, пистолеты… Только ты и я! Надеюсь, на это у тебя хватит сил?

Это уже был прямой вызов, граничащий с оскорблением. Не ответить на него Хищник не имел права – если он собирался и дальше называться капитаном.

- Я тебе яйца отрежу! – не обманул он ожиданий.

- Вот это мужской разговор. С этого и надо было начинать, а не устраивать этот балаган с надуманными обвинениями. Интересно, он скоро закончится? Сколько там натикало?

Все, как по команде, запрокинули головы, глядя на экран. Там должны были высвечиваться результаты только «за». И сейчас табло сияло матовой чернотой. Лишь мигающий в углу курсор намекал на то, что система работает нормально. Просто пока не было подано ни одного голоса за осуждение капитана «Черного Тельца».

- Понятно, - протянул он, торопясь закрепить свой успех. – Что ж, вот все и разъяснилось. Больше вопросов на повестке дня не имеется? Или вы проделали этот путь только ради меня? В таком случае, господа, не прошвырнуться ли нам в ближайший бар и не взбодриться чем-нибудь, чтобы вознаградить себя за пустую трату времени? Если кто-то на мели, я угощаю! – видят все духи космоса, ему самому крайне необходимо было выпить. Просто чтобы успокоиться.

Несколько человек и ксеносов поднялись сразу, другие присоединились к ним позже, третьи колебались. Гордон старался запомнить тех, других и третьих, понимая, что в среде «черных» звездопроходцев все равно существует раскол, и они с Хищником оказались по разные его стороны. А это значит, что далеко не со всем, что тут творится, ему по пути.

Он направился к выходу, но уже на пороге остановился, пропуская гламров, которые вспотели так, что даже с респираторами рядом с ними нельзя было находиться без опасности задохнуться от вони.

- Да, кстати, - хлопнул себя по лбу, - совсем забыл. По поводу нашей дуэли. Моим секундантом хочу назначить Катерину. Думаю, он не станет отказываться!

Теперь Ауралия целенаправленно продолжала заниматься делами отца, с каждым днем погружаясь в работу все глубже. Она не только просматривала счета, читала договора, то и дело сверялась с законами и обложилась уймой книг – как редких печатных, так и электронных. Ее стало занимать планирование, долгосрочные контракты и перспективы расширения производства. Сипанг был планетой настолько молодой, что руки можно было приложить ко всему подряд. Порой девушка целыми днями не выходила из своей комнаты и с большой неохотой составляла компанию обоим своим женихам, когда к ней приезжали гости. Чаще всего это были младшие сестры и старшие дочери соседей, скучавшие в глуши Сипанга и мечтавшие о том, как бы им отправиться развлечься на какой-нибудь инопланетный курорт. Устроившись в креслах и потягивая марочные вина, девушки мило щебетали о своих планах, покупках, друзьях и подругах. Ауралия рассеянно кивала, что-то бормотала, прихлебывая нектар из сока древовидного папоротника, сдобренный тростниковым сахаром и считала минуты до того момента, когда можно будет вернуться к работе. Впрочем, с женихами она вела себя примерно также с той только разницей, что кузен и коллега больше говорили о делах, чем о нарядах и развлечениях и с ними действительно можно было поддерживать беседу. По крайней мере до того момента, когда оба молодых человека произносили роковые слова: «Но это, наверное, ужасно утомительно для такой красивой девушки, как вы, прелестная Ауралия. Может быть, нам стоит поговорить о чем-нибудь приятном? Например, о том, как провести нынешний вечер?»

- Этот вечер я проведу за книгами, - как правило, отрезала девушка и уходила к себе.

В конце концов, даже отец стал подозревать неладное. Единственная дочь и прежде частенько выказывала интерес к его работе – собственно говоря, больше интересоваться было просто нечем – но остывала на второй-третий день. А тут миновало больше месяца, а она все еще горела желанием работать. Что это с нею?

Причина была проста и в то же время стара, как мир. И называлась она шестой шахтой. Вернее, персоналом шестой шахты, с которым в последнее время не было проблем.

Большую часть рабочих на шахтах составляли рабы, приобретенные Таймом Стрендзом из разных источников, а также переселенцы с окраинных нищих планет, для которых работа на шахтах и плантациях была единственным средством хоть как-то изменить свою жизнь. Ибо переселенцы первые три года вообще не платили налогов, им оказывались льготы – зато и работать они должны были там, где велят и не перебирать специальностями. Сказано: иди механиком, и пойдешь, даже если твое призвание – учить детей.

Иногда рабы бунтовали. Порой рабочие требовали улучшения условий жизни. Со всеми этими проблемами приходилось разбираться – где-то идти на уступки, а где-то, наоборот, безжалостно давить бунт в зародыше. И только на шестой шахте за месяц не было ни одной проблемы.

Ауралию, как магнитом, тянуло туда – разгадать, в чем тут дело. Девушка подозревала, что причину этого зовут Умбрий Пилат, и она не понимала, как этот человек мог так организовать работу, чтобы придраться было не к чему. Его фотография теперь была у девушки на рабочем столе, и, включая и выключая компьютер, она всякий раз невольно замирала, глядя в темно-серые с цепким прищуром глаза.

И однажды она не выдержала. Два дня просидела над документацией, подняла отчеты за прошлые годы, составила статистические таблицы и решила, что работа может быть реорганизована. Но прежде, чем подходить к отцу со своим планом, девушка хотела проверить кое-какие расчеты на практике. А для этого надо было отправиться на шахту с инспекцией.

На самом деле, Ауралии было плевать на результат. Все это затевалось исключительно для того, чтобы побывать на шестой шахте, и ей нужно было официальное разрешение отца. Тайм Стрендз ничего не заподозрил, и разрешение было получено.

Ауралия взяла свой личный флайер, легкую одноместную машинку, выкрашенную в ярко-розовый цвет. Не то, чтобы она так любила розовое, просто среди серо-буро-зеленых скал и редких оливково-желтых плантаций флаер выделялся издалека, что облегчало поиски. Чтобы отец не волновался, вперед был отправлен другой флайер, с кибер-водителем. Он должен был следовать параллельным курсом и успеть вовремя прийти на помощь. Но уж чего-чего, а помощь девушке не требовалась.

Она полетела не прямиком к шестой шахте, а сперва свернула к руслу рукотворной реки, которую отец назвал Аура в честь дочери. Начинаясь в недрах горы у шестой шахты, она малым ручейком текла по искусственному руслу, по пути принимая в себя еще несколько ручейков, и сбегала к мелкому морю уже довольно широкой, ярдов пятидесяти от берега до берега, речкой. Вдоль ее берегов ровными рядами были высажены адаптированные под местную бесплодную почву гибридные папоротники и генномодицицированные хвощи, а в низинах высаживались гигантские – и тоже модифицированные – плауны и мхи вперемешку с гинкго и секвойями. Растения приживались нормально, и в отдельных местах растительность уже образовывала довольно густые заросли. Но, хотя хвойные уже начали приживаться, лиственные породы пока еще погибали, не в силах приспособиться к местным условиям.

Летя вдоль русла реки, Ауралия легко добралась до шахты.

Ее встретили с удивлением – обычно об инспекции предупреждали заранее. Управляющий был растерян.

- Мне нужна документация. Вся документация. Все отчеты за полтора года, - отчеканила Ауралия. – И немедленно.

- Но… это сложно. За последние два месяца мы можем легко предоставить отчеты, а вот дальше уже придется лезть в архив и расшифровывать записи.

- Я подожду. Прогуляюсь пока… Тут ведь тихо? На меня из кустов никто не выскочит?

Управляющий принужденно рассмеялся, оценив юмор. Все знали, что на Сипанге нет крупных наземных животных, за исключением домашних, привезенных поселенцами. Местная животная жизнь только-только начала осваивать сушу – по берегам морей бродили крабы и гигантские скорпионы, иногда на отмель выползали морские черви и мелкие членистоногие, но до кистеперых рыб природа тут еще не додумалась. Четыре самых интересных местных вида были в свое время отосланы в метрополию в личный зоопарк императора, и биологи чуть ли не ежедневно открывали новые виды морских животных. Однако, суша оставалась пуста.

- Нет, госпожа. Вы можете бродить везде, только…

- Что? Есть места, куда мне нельзя? Но я бы хотела осмотреть производство… хотя бы на первом этаже…

Она невольно затаила дыхание.

- Э-э… насчет производства…Там, боюсь, сейчас ничего интересного… пересменка…

- Тем лучше! – обрадовалась она. Чем больше народа, тем больше шансов увидеть…

Но тут ее постигло разочарование. Пока она добиралась, все уже закончилось, и новая смена приступила к работе. Насыщенная влагой жижа текла по желобу, и люди усердно месили ее руками, погружая их по локоть и даже по плечи, вычерпывая горстями и кидая в фильтр. Они только начали работать, грязь еще не запятнала их лица, и девушка сразу заметила, что тут нет одного нужного ей человека. Впрочем, она для вида прошлась вдоль желоба, рассматривая рабов. Потом поманила пальцем десятника:

- А где та смена, которая закончила работу? В бараках или…

- Да, скорее всего, отмываются в пруду.

- А где это?

Как ей объяснили, прудом именовался отстойник, куда отправлялась «лишняя» вода во избежание перелива. Он был устроен в двух шагах от русла молоденькой речки.

Еще издалека Ауралия услышала плеск воды и негромкие приглушенные голоса. Сердце девушки забилось чаще. Она невольно прижала его ладонью, словно боялась, что громкий стук ее выдаст. Последние метры она шла на негнущихся ногах и, подобравшись к берегу, приникла к камням, прячась за ними.

Две дюжины мужчин всех возрастов и комплекции смывали с себя грязь и пот прежде, чем отправиться в барак. Как «государственные» рабы, они имели право на эту привилегию. Те, кто закончил мыться раньше, устроились на берегу. Их влажная одежда лежала рядом, дожидаясь хозяев. Нижнюю часть лица каждого закрывала ставшая уже привычной кислородная маска, и они поэтому все казались одинаковыми – две дюжины нагих мужских тел.

Смущенная Ауралия сначала невольно отвела взгляд – мужчины друг друга не стеснялись и не знали, что за ними наблюдает девушка. Но потом любопытство и, главное, желание увидеть того, ради кого и была устроена эта многоходовая комбинация, пересилили.

Умбрия девушка сначала не заметила – ей неудобно было разглядывать голых мужчин, и она лишь краем глаза следила за ними. Но потом где-то на середине прудика взбурлила вода, и на поверхности показался ныряльщик. Он откинул со лба волосы, поправил сбившуюся под водой маску и короткими резкими рывками подплыл к берегу. Потом выпрямился – и Ауралия забыла, как дышать. Это был он. Над маской блестели те самые темно-серые глаза, которые она так часто видела на фотографии. Слегка отросшие полуседые волосы прилипли к голове. Взгляд Ауралии буквально прилип к голой груди мужчины. Ужасно хотелось скользнуть вниз и рассмотреть остальное, но девушка словно оцепенела, ощущая лишь, как напрягаются пальцы, вжимаясь в камень, и как предательским румянцем загораются щеки. Несмотря на кислородную маску, ей вдруг стало трудно дышать. Тогда, в шахте, сразу после бунта, перепачканный в грязи, да еще замотавший тряпкой лицо, он не показался ей таким уж необыкновенным, но сейчас… Ой, мама дорогая, как он хорош! Еще лучше, чем на фотографии! Там было только лицо, а теперь поборовшая смущение девушка могла оценить его массивный торс, плечи, спину, грудь и… и все остальное. Несмотря на возраст, он не выглядел обрюзгшим или растолстевшим. Не такой сухой и поджарый, как молодые – как раз то, что нужно, сплошная мощь и сила. Не спеша выбравшись из воды и отряхнувшись, как собака, Умбрий Пилат перебирал свою одежду, а девушка еле держалась на ногах, представляя себе, как эти самые руки могут обнять и прижать к груди. Как это великолепное тело приникнет к ее телу, как они…

Ох!

С гулко бьющимся сердце, чувствуя, как кружится голова и становятся ватными ноги, забыв про все на свете, Ауралия во все глаза смотрела, как не спеша одевается Умбрий Пилат. Не стыд и не страх, а две дюжины свидетелей мешали ей выйти из-за камней и приблизиться к нему. Вот он каков, мужчина ее мечты!

«Я его хочу, - возникла четкая мысль. – Он лучше всех. И он будет моим! Во что бы то ни стало!»

Возвращая с небес на землю, на запястье пискнул комм, выставленный на минимальный звук. Надо было уходить. Но она еще вернется, не будь она Ауралия Стрендз. Теперь она знает, ради чего живет на свете.

- Эй, вы там!

Громкий окрик приковал девушку к месту. Неужели, ее заметили? Вот стыда-то не оберешься? Хозяйка тайком подсматривает за купающимися рабами! Ну, где это видано?

- А ну, живо собирайтесь! Хватит прохлаждаться!

Со стороны хоздвора спешил один из надсмотрщиков.

- Я вам что разрешил? Полчаса как поощрение за перевыполнение нормы, а вы что устроили, скоты? – негодовал он. – Вы что, думаете, здесь вам курорты Лучезарии или тропики Моа-Ллиб? А ну, живо собирать манатки и строиться!

Мужчины полезли из воды, стали торопливо набрасывать на себя непросохшую одежду. Ауралия сперва немного растерялась, потеряв Умбрия из вида, но он нашелся сам, шагнув навстречу надсмотрщику.

- Ты? – зло прищурился тот. – Так я и знал! Это ты всему зачинщик! Ты их сюда сманил…

- Люди устали, - спокойно ответил тот, и Ауралия невольно залюбовалась им. Как он спокоен! Как держится! – Им надо было немного расслабиться… сменить обстановку!

- Смотри, восемьсот четырнадцатый, как тебя в десятники произвели, так и обратно низведут. Будет тебе тогда смена обстановки – навсегда от перемен заречешься! В шахтах!

- Как хотите, - Умбрий Пилат пожал плечами. Откровенно говоря, перемены он и сам не любил. Ни к чему хорошему они не приводят, это факт.

- А ты обнаглел, - процедил надсмотрщик. – Смотри у меня!

Но у Ауралии было свое мнение. Пользуясь тем, что в ее сторону никто не смотрит, девушка поспешила вернуться к своему флайеру и подняла его в воздух, беря курс обратно на усадьбу. Взгляд, которым надсмотрщик проводил колонну рабов и конкретно Умбрия Пилата, ей не понравился. И теперь надо было срочно что-то придумать.

На «Черного Тельца» Гордон Флинн вернулся поздним утром, когда в городе уже давно открылись все дневные заведения, а ночные перешли на временный режим работы, то есть, сократили количество предоставляемых услуг до минимума – либо допивай то, что осталось, либо выметайся.

Его появление произвело фурор, да и он сам порядком удивился, заметив, что его люди разгуливают в бронежилетах. Некоторые достали именное и личное оружие – в свободное от грабительско-захватнических рейдов время большинство лазерных винтовок, плазмометов, гранат и прочая техника хранились опечатанными в кладовой. Личным же оружием считались обычные, «пулевые» пистолеты, ножи, кастеты и малые станнеры. Когда Гордон подошел к трапу, он заметил, что там стоят двое абордажников. Заметив капитана, один с громкими криками убежал на корабль, а второй почему-то вскинул руку с ракетницей и выстрелил в воздух.

- Вернулся! Капитан вернулся! Живой!

Сопровождаемая криками, навстречу вывалилась целая толпа. Гордон Флинн был окружен, подхвачен на руки и потащен внутрь.

- Ты! – непередаваемым тоном воскликнула Яра и метнулась к нему, повисая на шее. Виртуальная-то она виртуальная, а руки сомкнула так плотно, словно голограмма отрабатывала перед строгим инструктором технику удушения. – Жив! А мы-то тебя похоронили!

- Не дождетесь! – с трудом выдрался из ее рук капитан. Искин не удовлетворился таким приемом и распростерся по полу у ног – хоть перешагни, хоть растопчи. Хотя, надо думать, топтать голограмму – то еще удовольствие.

- Что у вас тут случилось? – Гордон несколько ошалелым взглядом обвел собравшихся. – Янно, Роккос?

Те переглянулись, став похожими на двух мальчишек, которые проказничали вместе, а теперь должны вместе же сознаваться в содеянном: «Ты скажи! – Нет, ты!»

- Нас это… ну, того, - начал басить Янно, - уже после того, как ты ушел… это… ну…

- Обыск у нас был. Вот, - как-то обреченно выдохнул Роккос.

- Так, - Гордон сел. Полиции на Кошачьем Глазе не было, но если Янно допустил чужаков на «Черного Тельца», значит, у них были все козыри на руках. Значит, все еще серьезнее, чем он думал. – И что они искали?

- Не что, а кого, - поправил Роккос. – Босс, они искали кого-то из команды. Несколько раз пересчитывали нас по головам, заставили показать списки экипажа и сверить «по головам» с наличным составом. Мы еле отбрехались, что парни в увольнительной, а когда вернутся – неизвестно. Они, может, действительно отправятся домой ровно в полночь, но корабль стоит практически за пределами космодрома, так что добраться сюда вовремя ни у кого не получится.

- Мы сказали, что ты в виду такого форс-мажора со стоянками вообще разрешил некоторым один раз заночевать в городе, - вступил в беседу Гейс. – Одобряешь?

- Частично. И как? Нашли?

- Никак нет.

- Кого хоть искали?

Пилот, навигатор и боцман переглянулись.

- Ты не поверишь, кэп. Мальчишек!

- Кого? – он решил себя ущипнуть, чтобы поверить, что это ему не мерещится.

- Как мы поняли, Рия с Эр Пи! Одного из них, а то и обоих сразу.

Гордон кивнул, жестом давая понять, что принял информацию к сведению. Он не сомневался, что неизвестные искали именно Эр Пи, Рафаэля. Четыре года назад его уже пытались похитить. Не значит ли это, что охотники вышли на их след и возобновили преследование? Надо, надо как можно скорее встретиться с парнями и как следует допросить – кому они успели перебежать дорогу?

Если бы у самих мальчишек спросили об этом, то и Рий, и Рафаэль с уверенным видом показали бы друг на друга. В последнее время между друзьями словно черная комета пролетела – они просто не могли общаться, как прежде. В маленьком лагере укрыться было легче, чем на корабле – тут можно просто-напросто уйти в лес или, доложив о своем поступке Джоку, вовсе отправиться к схрону, дабы проверить систему защиты и заодно прочесть записи, которые автоматически фиксировал приемник. Когда потерпевшая крушение – или просто скрывающаяся – команда живет в схроне, эти записи, пусть и с отставанием в несколько дней или даже недель, помогут определить, как скоро к ним придет помощь или не пора ли возвращаться в большой мир. Дескать, опасность миновала. Но сейчас, когда сам схрон должен оставаться втайне, к нему ходили время от времени по распорядку. До него было несколько часов пути. Дежурный отправлялся на рассвете, около полудня был там, прочитывал и копировал записи, на что могло уйти несколько часов, и сразу после завершения работы отправлялся в обратный путь. Еще часов через шесть он возвращался, иногда глубокой ночью, иногда утром следующего дня. Если новости были срочными, Джок сразу их прочитывал. Если нет, все откладывалось до следующего утра, когда Джок назначал нового дежурного и решал, должен ли он пойти немедленно или можно выждать день.

В большинстве случаев запись представляла собой просто «звездный шум» - шорохи, поскрипывание, иногда странные пересвисты и отрывки протяжных нот, которые многие звездопроходцы называли песнями звезд. Но время от времени приемник ловил сигналы пролетавших мимо кораблей или сообщения – как новостные, так и личного характера. Сообщение от «Черного Тельца» поступило только одно – что они благополучно добрались до Кошачьего Глаза.

Эту весть принес один из дежурных, абордажник Коко, и все поняли, что теперь придется долго ждать. Из Кошачьего Глаза сообщения сюда идут долго, почти две недели.

Но уже через час после возвращения Коко к Джоку с решительным видом подошел Рий Станд. В последние дни любимец капитана ходил, как в воду опущенный, и все были уверены, что парнишка просто тяжело переживает свою отставку. Рий был привязан к Гордону Флинну, к кораблю и команде, поскольку родных у него не осталось. И несколько дней провести не в глубоком космосе для него было хуже любого наказания.

- Джок, пошли меня в разведку, - прямо сказал он.

- Куда? – сделал вид, что не понял тот.

- Хочу сходить к схрону. Скоро там очередь?

- Твоя? Я собирался послать вас с Эр Пи только через два похода на третий, - поскольку точно рассчитать время возвращения было нельзя, считали не сутками, а походами…

- Пошли меня сейчас. Одного!

- А Эр Пи? Вы же всегда вместе!

- Уже не всегда, - вздохнул Рий.

- Вот оно что… - усмехнулся Джок. – Поссорились? Из-за чего?

- Не из-за чего, - вздох Рия походил на судорожный всхлип, так что даже показалось, что он вот-вот расплачется. – Из-за кого…

- Поня-атно, - протянул командир абордажников. – И давно это началось?

Здесь, в лагере, он принял на себя обязанности капитана и должен был следить, чтобы не нарушался хрупкий мир и равновесие. А это значит, не только следить за порядком, но и в случае чего судить споры, усмирять конфликты и выслушивать не только жалобы обиженных, но и радостные новости. В лагере было много детей, которые точно также шли к той имрянке, имирес Ройхан. Женщина терпеливо возилась с малышами, и Джок когда сочувствовал, а когда и завидовал ей – надо же, и хватает же терпения сутки напролет вытирать сопливые носы и дуть на разбитые коленки! А тут, похоже, коленкой не отделаешься. Тут Джоку впервые в жизни пришлось столкнуться с чем-то вроде разбитого сердца!

Нет, он и раньше замечал, что с некоторых пор неразлучная парочка превратилась в неразлучную троицу. Та девушка, има Гайлун, кстати, одна из самых старших девчонок, ей было лет шестнадцать, все чаще и чаще держалась рядом с Эр Пи и Рием. Они вместе бродили вокруг лагеря, за общим столом старались сесть ближе друг к другу, а когда девушка помогала имирес Ройхан возиться с младшими, парни крутились рядом, то отвлекая ее, то помогая по мере сил. Команда «Тельца» сквозь пальцы смотрела на детскую дружбу, но, видимо, зря, раз дружбе конец.

- Когда это началось? – потеребил Джок Рия.

- Не знаю, - вздохнул тот. – Просто… я ей не нравлюсь!

- Зато ей нравится Эр Пи? – подсказал абордажник.

Рий только кивнул.

Это действительно началось как-то исподволь. Сначала они бродили втроем, и их прогулки носили исследовательский характер. Има Гайлун спрашивала, как называется то или иное растение или животное, и ребята ей отвечали, заодно помогая лучше выучить интерлингву. При этом часто выходило так, что они, сами не разбираясь в местной флоре и фауне, называли первое попавшееся имя, часто выдумывая из головы название позаковыристее. Все равно главное в таких беседах было не запомнить все названия животных и растений, а научить девушку внятно произносить слова.

Но постепенно разговоры от растений и животных перешли на самих юных исследователей природы.

«- Откуда ты все это знаешь? У тебя такая память… И ты ведь совсем не пользуешься записями!

- Ну, просто нас в школе тренировали всегда и во всем полагаться на себя…

- Как так «на себя»? А машины?

- Машина может подвести в самый неподходящий момент. У нее может не инсталлироваться нужная программа, не хватит объема оперативки, да просто команда запоздает или контакт где отойдет… А человеческий мозг такая штука, что если научиться им правильно управлять, он справится с работой быстрее и лучше любого процессора!

- А вот я слышала, что есть такие – киборги. Они совершенные работники, солдаты, слуги, которые никогда не ошибаются…

- Да уж… не ошибаются… У меня был киборг.

- Когда?

- Дома. Раньше. Когда я…

- Когда ты – что?

- А, ладно, забудь. Проехали!

- Ничего не «забудь»! Ничего не «проехали!» Расскажи мне о твоем киборге. Какой он был?»

Има Гайлун теперь постоянно общалась с Эр Пи, выпытывая у него о прошлой жизни и сама много рассказывая о себе. Иногда они вели длинные беседы и на отвлеченные темы – оба успели походить в начальную школу, но у Эр Пи образование было лучше и те знания, которые он успел получить, превосходили знания девушки глубиной и количеством. Она слушала его с открытым ртом.

Что же до Рия, то он отсидел в школе всего полгода, причем последние несколько дней до каникул не доучился, потому что у сестры не хватало денег. Нет, первые четыре класса были бесплатными, но школа требовала так много взносов – на хорошую одежду для ученика, на тетради, на оплату инфранета, на подарки учителям… и сестра в один прекрасный день сказала: «Не могу я тебя всем этим обеспечивать. Хочешь – зарабатывай сам. Не хочешь – не ходи в школу!» Наверное, этим она хотела припугнуть Рия, чтобы он взялся за ум, но вышло наоборот – мальчишка вовсе перестал посещать занятия, предоставленный улице и самому себе.

А вот теперь кусал локти, потому что давний друг Рафаэль был не только выше его на полголовы и шире в плечах. Он был еще и умнее. Име Гайлун с ним было интереснее, чем рядом с невзрачным худощавым Рием Стандом.

Впрочем, с этим еще можно было примириться – девчонки и раньше чаще отдавали предпочтение Рафаэлю, которого все на «Тельце» считали красивым парнем. Но има Гайлун…

Она нравилась Рию. Нравилась, может быть, впервые в жизни. И при этом обращала на него внимание.

Как сегодня.

Джок делал все, чтобы отряд не скучал. Он не только учредил эти походы к схрону. Он еще расставил посты, установил дежурство по кухне, даже пробовал заставить скучающих абордажников составить каталог окрестной растительности. А свободные от всех этих дел должны были по два-три часа в день обязательно тренироваться. Чем больше люди будут заняты, тем меньше у них останется времени на всякие глупости. Гордон Флинн тоже так делал, но у него был целый корабль, который можно было без конца чистить, кладовые, которые нужно было то и дело проверять, не говоря уже о тренажерных залах и учебных тревогах. По большому счету, они ведь тоже в полете – только летят не на корабле, а на планете, и не от звезды к звезде, а по кругу, как на привязи. Но ведь летят. И одной судьбе известно, сколько продлится этот полет.

Сегодня Рафаэлю и Рию выпало дежурить на кухне. Консервы и сухой паек требовалось беречь, и Джок понемногу включал с рацион местную фауну – при соответствующей обработке некоторые фрукты и дичь можно было есть. Так что сегодня парни провели больше часа за чисткой плодов альпианов (кто придумал такое название, неизвестно, но оно прижилось), а также ощипыванием пока еще безымянных птиц, которых Рафаэль тут же придумал именовать синекурами.

- Откуда ты только это слово выдумал? Они же не синие! И что такое «кура»?

- Перья у них действительно не синие, а черные, - признался юноша. – Но вот если вот так посмотреть сбоку, то отливают синевой. Даже с зеленью, - он повертел перо в руках. – Видишь?

- Вижу, - вздохнул Рий, которому в голову не приходило рассматривать какие-то там перышки.

- А «кура»? Ну, не помню. Так каких-то древних земных птиц звали – «куры». Понимаешь?

- Откуда ты все это знаешь?

- Ну, мне в школе говорили. На уроке истории древнего мира. Я потом делал доклад и случайно открыл пару лишних ссылок… там было и про древних домашних животных… О, привет, Гайлун!

Рий вскинул голову. Мимо навеса, под которым располагалась кухня, шла девушка, окруженная своими подругами. Старших девчонок, которым уже минуло четырнадцать лет, в лагере было всего четверо, има Гайлун одна из них. Она заметила Рафаэля, махнула ему рукой и подошла, увлекая за собой своих подруг:

- Привет, Эр Пи! – она знала юношу под кличкой, которую тому дали канониры. - Ты чем тут занят?

Рия Станда, который был всего в шаге от нее, она заметила, но кивнула походя, как любому другому знакомому человеку.

- Синекур ощипываю, - ответил Рафаэль.

- Синекур? А кто это?

- Вот, - юноша поднял за лапу одну недощипанную тушу. – Наши подстрелили. Сегодня на ужин будет дичь.

Девушки внимательно осмотрели птиц. Три уже были ощипаны, над двумя парни как раз трудились, и еще четыре ждали своей очереди.

- Какие же они синие? – улыбнулась има Гайлун. – Они черные!

- А если посмотреть на перо вот так, оно отливает синевой! – Рафаэль повертел его туда-сюда. – Как твои глаза.

- Глаза? А что с ними не так?

- Ну, - он чуть наклонился, заглядывая девушке в лицо, - они темные. Но когда ты улыбаешься, светлеют. Улыбайся почаще, ладно? Мне так нравится твоя улыбка…

Губы девушки задрожали, лицо и глаза действительно посветлели и отнюдь не иносказательно.

- Я постараюсь, - прошептала она и вдруг, не смущаясь подружек и таращившегося на них Рия, быстро коснулась губами щеки Рафаэля и убежала.

Девчонки, видевшие эту сцену, смущенно захихикали, а Рий внезапно со всей ясностью понял, что для него тут места нет.

И вот теперь он сидел на пороге «командирской» хижины, где помещался также командный пункт и арсенал, такой несчастный, такой потерянный, что Джоку невольно стало его жаль. Нет, если смотреть объективно, Рий Станд тоже ничего. Это сейчас он невзрачен, но годам к двадцати должен и подрасти, и заматереть. Да и прыщи обязательно сойдут. Ему же только семнадцать лет, все впереди. Но попробуй это втолковать убитому горем мальчишке? Это же первая любовь. Таких девчонок у красавца Рафаэля будет по пять-шесть штук в каждом порту. А у Рия, может быть, одна на всю жизнь…Если, конечно, это настоящая любовь, а не юношеский всплеск гормонов.

Как бы то ни было, как капитан, он должен был принимать меры.

- Хорошо. Собирай вещи. Завтра на рассвете отправляешься.

- А почему не сейчас? – вскочил тот.

- А потому, что через час ужин, а тебе еще собираться. Ночью ты никуда не пойдешь. Это приказ!

Спорить Рий не умел. Пришлось подчиниться, что означало еще несколько часов или минут сладкой муки – за столом сидеть рядом с имой Гайлун, слушать ее голос, млеть от восторга. И ревновать.

Глава 7

ГЛАВА 7.

Первым решением Гордона было улететь с Кошачьего Глаза как можно скорее. Он кинул в совет капитанов такую бомбу, что рвануть могло когда угодно. Обвинить свободных звездопроходцев в том, что они давно уже пляшут не просто под чужую дудку, но и под дудку «начальства» из иных миров и все это попахивает политикой, то есть, как раз тем, в чем они не желали быть замешанными… Это опасно! Тем более что ветер явно дует оттуда. Нет, конечно, не все «продались», но теперь единства в совете нет. Каждый будет подозревать каждого – мол, я-то ни в чем таком не замечен, а вот мой сосед… Трудно предугадать, что тогда будет. Всплывут старые долги и обиды, а там недалеко до междоусобицы. И приходи тогда военный флот Интергалакпола, бери пиратскую планетку тепленькой! А кто будет виноват? Не закулисные махинаторы и не передравшиеся из-за старых обид пираты, а Гордон Флинн, который очень не хотел признавать за собой никакой вины.

Однако побег вот именно сейчас мог все испортить. Междоусобица и взаимная вражда были делом отдаленного будущего, а вот вызов, брошенный Хищнику – настоящего. Слишком много было свидетелей. И сам Хищник не таков, чтобы давать спуску какому-то выскочке. Он держит в кулаке всех людей и добрую половину гуманоидов, и если кому-то покажется, что власть уплывает из рук этого человека, ксеносы тут же поднимут голову. Далеко не все из них любят людей, терпя их лишь за силу, умение приспосабливаться и численность. Те же гламры, например, презирают людей за то, что они {не пахнут.} В таких условиях от таких индивидов, как птицелюд Катерина или меор Янно, многое зависит.

Катерина явился на «Черного Тельца» во плоти, а не голограммой через пару часов после того, как все на борту немного успокоились. И явился он вовсе не из-за результатов совета – кто-то маякнул птицелюду, что у Флинна Рейнджера на судне в отсутствие капитана проводился обыск.

- У вас тут что происходит? – он впорхнул в рубку, затрепетав крыльями так, что чуть не сорвал плащ-надкрылок. – Что вы натворили? Сперва сели в стороне ото всех, а теперь это…Что вы такого привезли?

- Здравствуй, Катерина, я тоже очень рад тебя видеть… во плоти, - ответил Гордон.

- Извини, - птицелюд встряхнулся, складывая крылья под плащом. – Но до меня дошли слухи… А что значит «во плоти»?

- С того, что не далее как сутки назад я имел сомнительную честь беседовать с твоей голограммой.

- Между прочим, качество так себе! Я намного круче, - тут же вылезла Яра, демонстративно распахивая на груди рубашку. – Меня хотя бы потрогать можно!

Ее мгновенно выросшая с третьего до девятого размера грудь надулась перед носом Катерины, как две подушки безопасности.

- Потрогай, иначе не отстанет, - усмехнулся Гордон. – Выпьешь?

- На рабочем месте? – птицелюд послушно потыкал когтем в левую грудь. Она тут же сдулась с тоненьким писком проколотого шарика. Яра кокетливо захихикала.

- В барах, думаю, мне теперь появляться небезопасно. Как и моим людям. Хорошо, у нас в кладовой этого добра десять ящиков! – он показал на стоящие на столике бутылки.

- «Синяя Бездна»? – прочитал Катерина этикетку. – Откуда?

- Оттуда. Снял с трассы.

На языке пиратов это означало «остановил грузовой транспортник и опустошил его трюмы».

- Она же бешеных кредиток стоит!

- Ерунда. У курортников Лучезарии денег достаточно, чтобы оплатить охрану. А если они поскупились на приличную защиту, то пусть и довольствуются пивом местного разлива.

- А если это эмигрантское?

Половина Галактики знала, что от войны лучше всего скрываться на курортах Лучезарии. При условии, конечно, что у тебя достаточно денег для того, чтобы купить билет и оплатить проживание в тамошних отелях. Лучезария на этом строила свою жизнь и бизнес.

- Они там страдают, лишения всякие терпят, а ты их, может быть, последней радости лишаешь? – наигранно огорчился Катерина и подмигнул.

- Тем более пусть не привередничают. Выпей! – Гордон уже откупорил бутылку и разливал ее содержимое.

- За что? – птицелюд присел в соседнее кресло.

- Ни за что. Просто так. Как люди напиваются – на радостях и с горя.

- А у тебя чего больше – горя или радости?

Пришлось рассказывать. Все равно ведь он собирался встретиться с Катериной.

Удивленный птицелюд поперхнулся дорогим напитком:

- То есть, как так – дуэль?

- А вот так. После того, что было на совете, мне просто нельзя было поступать иначе. Или он, или я.

- Он. В любом случае он, потому как, если даже ты победишь, тебя не оставят в покое. Более того, тебе нельзя побеждать. Если не сам Хищник, то те, кто идут за ним, тебе подобного не простят.

- Что? Встанут в очередь и будут слать вызов за вызовом в надежде, что кому-то из них повезет?

- Нет. Просто уберут по-тихому. Тебя вместе с командой и кораблем. Сдадут Интергалакполу, подстроят несчастный случай, да просто атакуют в глухом уголке. Как бы ни был классно вооружен твой «Телец», против десятка крейсеров и пары линкоров ему долго не продержаться. Даже против одного корвета «Хищника» ему и то не выстоять, уж прости за прямоту! В самом крайнем случае могут начать тихую охоту. Вырезать твою команду по одиночке, пока не прикончат всех. Так даже чаще делается. Пока ты в космосе, тебя никто пальцем не тронет, но на каждой планете – на каждой {развитой} планете – тебя и твоих людей будут ждать. И не обязательно наемные убийцы. Просроченные консервы, которые вызывают отравления. Вода, в которых добавили кое-какие «капельки», ремонтники, которые забудут прикрутить всего одну гаечку всего в одном месте, заправщики, которые вместо топлива напихают тебе радиоактивного мусора… Либо садись где-нибудь в глуши на отсталой планете и каждый день жди, что сюда заглянут посторонние, либо болтайся в космосе годами без права расслабиться и отдохнуть. Возможны варианты, но, как я понимаю, тебя сейчас грузить не стоит?

- Все так плохо?

- Не все. Тебе просто надо проиграть Хищнику. Приятного мало, но хотя бы не станут потом гоняться по всей Вселенной, чтобы уничтожить.

- Только унизят.

- Зато оставят жизнь.

Гордон кивнул. По своему опыту он знал, что пережить можно любой позор, любое бесчестье. И только смерть непоправима. Конечно, он знал, что бывают такие ситуации, когда лучше смерть, чем позор, но никогда еще в подобные безвыходные положения не попадал.

- Но ты будешь моим секундантом? – все-таки поинтересовался он.

- Ну, - Катерина сделал еще пару глотков, покатал в горле драгоценное вино и, запрокинув голову, сглотнул по-птичьи: - как тебе сказать… только ради того, чтобы вмешаться в нужный момент и не допустить, чтобы ты еще чего-нибудь не натворил!

- Спасибо, - с чувством высказался Гордон. – Я всегда знал, что на тебя можно положиться…

А сам поспешил отогнать подальше тревожную мысль о том, что на него ополчились именно люди и, кроме как на гуманоида, ему положиться больше не на кого.

Межпланетная связь стоила безумно дорого. Настолько дорого, что скоростным инфранет назывался уже в том случае, если ответ на вопрос приходилось ждать меньше часа. Чтобы без помех поболтать по инфранету, надо было прилететь в ту же звездную систему, где находился человек, с которым тебе надо пообщаться. Или готовься к тому, что ваш диалог растянется на весь день и в паузах между репликами можно успеть принять душ, переодеться, приготовить и съесть обед и даже сходить в магазин. Скорость напрямую зависела от цены, так что большинство пользователей обходились короткими звонками-телефонограммами, электронной почтой и «простывшими» новостями. Например, о том, какие пышные торжества были устроены в столице Звездной Империи по случаю десятилетнего юбилея наследника престола, обыватели на окраине узнали две недели спустя. А ведь казалось бы, новость межпланетного значения!

Но человек, с которым Бой заказал разговор «за счет абонента» был, видимо, богаче самого императора Великой Звездной Империи, потому что разговор шел с паузами всего в десять-пятнадцать минут и происходил на коммуникаторе Кошачьего Глаза.

- Господин Звон, у меня, кажется, ничего не получилось, - начал Бой свой доклад. – Я все сделал, как вы велели. Встречался с нужными людьми, говорил то, что мне было приказано, доставлял запрошенные… хм… ваши материалы. Я сделал все, как вы приказывали, но эти вольные капитаны… Гордон Флинн меня переиграл!

Человек на экране молчал. То ли все еще ждал ответа на заданный вопрос: «Ну, как дела?» - то ли думал. Ожидание затягивалось, Бой волновался и потел. Не выдержав паузы, он продолжил:

- Они, как вы и предсказывали, собрали совет капитанов. Вызвали Флинна, предъявили ему ультиматум и обвинения… те самые, ваши обвинения. Дело должно было кончиться для него плохо, но вышло наоборот. Он их победил. Меня там, конечно, не было, но из надежных источников я узнал, что он обвинил их в предвзятости и в том же самом, в чем они обвиняли его. Мол, у самих рыльце в пушку и вами наверняка кто-то командует!

Юриус Звон молчал. Моргал, жевал губами, хмурился. И молчал.

- А потом стало известно, что он вызвал на дуэль самого Хищника, как главного обвинителя! – выпалил Бой. – И ушел со скандалом. Вернее, ему позволили уйти.

- И что?

Это был первый вопрос за долгое время, и трудно было понять, что собеседник Боя имеет в виду.

- Как – «что»? Это же крушение наших планов! Что бы ни случилось…

- … нашли на корабле?

Бой запнулся. Как он мог забыть, что это все запись? Он нервно вытер лоб.

- На корабле? – переспросил, чтобы потянуть время. – Это вы имеете в виду тот обыск? Ничего. Понимаете, совсем ничего! Мальчишка как в воду канул. «Сошел на берег», как говорят. Куда? В город. Когда вернется? Никто не знает! И теперь как и где его искать – неизвестно. Он ведь не чипирован! Нет, у него есть передатчик – он носит сережку – но его включить-выключить раз плюнуть. А то и вовсе снять бирюльку и забросить подальше!

- Короче…

На сей раз Бой был умнее и не стал суетиться. И оказался прав.

- Короче, что ты намерен предпринять в связи с этой дуэлью?

- Уф, - Бой перевел дух, сосредотачиваясь. – Дуэль эта… она должна происходить по местным правилам. Секунданты договариваются между собой о времени, месте, оружии. Нанимают помещение. Оповещают зрителей. Принимают ставки. Здесь из этого делают шоу. Многое до последнего держится в тайне, поскольку тут так и так часто происходят драки и перестрелки и никому не охота лишний раз тратить на это время. Тут интрига! Тем более что дерется сам Хищник. Пока известно только то, что дуэль состоится через пять дней, и что уже снята арена в мега-маркете на восьмом верхнем этаже. О времени сообщат дополнительно. Составляются списки приглашенных, - он сделал паузу, попытавшись припомнить, что еще можно сказать важного. – Попасть туда очень трудно. То есть, конечно, легко, но у простых зрителей будет всего несколько минут до закрытия дверей – кто за эти минуты не успел прорваться на задние ряды, тот ничего не увидел. Потом просто включается силовое поле, и кто опоздал, тот остается снаружи. Мне тут рассказывали, что одного слизняка с Корнерота разрезало пополам. А двух гламров, которые решили просочиться под его животом, как и вовсе расплющило! А про сломанные конечности и поножовщину и говорить не стоит. И за это никому никакая компенсация не положена! Так что я не знаю, что тут можно сделать.

Он покаянно развел руками и, поскольку сказать ему больше было нечего, стал ждать ответа.

- Мало, - послышалось минут десять спустя. – Мало информации. Мы не сможем найти мальчишку. Нет времени.

- Господин Звон, я вообще не уверен, что он на планете, - решил проявить инициативу Бой. – Я сутки крутился поблизости от «Тельца», расспрашивал барменов… как вы и велели, давал взятки… поиздержался малость… все ваши деньги ушли! Короче, никто не видел, как мальчишка покидал корабль и тем более никто не видел, как он на него возвращался! Я думаю, что Флинн высадил парня где-то еще. Нет, то есть, я знаю, где у «Черного Тельца» был схрон, но это было два года назад! С тех пор он мог и перенести его на другую планету! И вообще, я считаю…

- Дуэль, - Юриус Звон вскинул руку. – Должна состояться. Гордон Флинн должен победить.

- Но как? Это не от меня зависит!

Никогда еще десять минут не тянулись так долго.

- Это не твоя забота – что-то считать! – как всегда, собеседник отвечал на предпоследнюю реплику. Смотри. Слушай. Ищи. Любая мелочь может иметь значение. И скинь мне координаты всех его схронов. И всех мест, где он бывал на твоей памяти чаще двух раз.

Бой приуныл. Он летал на «Черном Тельце» почти шесть лет, и за это время звездопроходцы успели побывать в трех дюжинах разных мест, не считая случайных посадок на перевалочных станциях. Во многих бывали часто. Припоминать все придется долго. Надо же и вспомнить, чем они там занимались, с кем встречались и по каким делам…

- И не от меня! – прозвучала загадочная реплика, после чего собеседник коротко напомнил, что ждет отчета и отключился.

- Ваш разговор длился один час одиннадцать минут, - прожурчал под потолком приятный голос технической службы. – Сумма к оплате составит восемьдесят кредиток. Оплата в течение двадцати четырех часов с момента получения настоящего сообщения. Переправить это сообщение абоненту?

Бой схватился за голову. И кто сказал, что месть – это легко и приятно?

К этому разговору Йормуна Двенадцатого готовили, вопреки обыкновению, несколько дней. Проверяли все службы, подключали дополнительные линии защиты, срочно тестировали киборгов-охранников и инсталлировали им новые программы. Императора непрерывно консультировали – ксенопсихологи, военные специалисты, биологи, лингвисты, этнографы и служба разведки.

Его величеству предстояла встреча с полномочным представителем уорров из созвездия Волка. Ксенопсихологи в один голос утверждали, что некоторые расы, хоть и называются разумными, категорически отказываются от бесед по видео, считая, что разум на то и дан, чтоб общаться. А машина в качестве посредника при важных переговорах лишь обесценивает разум и уменьшает его роль. Поэтому о голограмме не могло быть и речи. Встреча должна была состояться лицом к… хм… головной конечности.

В принципе, в этом тоже не было ничего сверхъестественного – ведь в первый раз, когда уорры откликнулись на приглашение, они тоже прилетали метрополию и тоже явились во дворец. Если бы император не пошел им навстречу в самом прямом смысле слова, ничего бы этого не было! А ведь тогда ксенопсихологи знали о привычках и особенностях уорров меньше, чем когда бы то ни было! И все равно удалось избежать фатальных ошибок.

Кроме одной.

Когда до Йормуна Двенадцатого стали доходить слухи о том, что уорры творили на Имре, он сперва не поверил, решив, что люди нарочно нагнетают обстановку. Но потом ксенопсихологи подтвердили – да, имела место ошибка. Одна неверно истолкованная фраза, которую написали для императорской речи. Накануне вся метрополия с размахом отмечала второй день рождения императорского наследника, и штатные спич-райтеры решили включить в выступление упоминание о том, что император хочет обеспечить своему сыну хорошее будущее, свободное от насилия и вражды. Кто же из них знал, что в колониях уорров потомство правящей пары обладает приоритетом перед потомством остальных особей? И что в честь рождения детей у правителя практикуются ритуальные убийства среди потомства простых уорров. Дескать, колонии не хватает ресурсов, чтобы прокормить всю малышню, значит, от некоторых лишних едоков надо избавиться. И уорры решили «помочь» людям, ликвидировав часть их потомства.

Недоразумение удалось разрешить и даже добиться изменения политики – теперь всех захваченных детей не «утилизировали», а просто вывозили с планеты – но ошибка дорого обошлась империи. Сейчас она вела войну практически на два фронта – внутри нее не только Имра, но и несколько других планет подняли восстания, напуганные перспективами столкновения с «детоедами», а Лига Свободных Планет не давала покоя снаружи. И недавнее заявление от Союза Двадцати Миров – мол, мы присоединяемся к войне против империи! – вынудило императора попытаться исправить ошибку самым радикальным способом. А именно, признать ее.

Накануне встречи Йормун Двенадцатый дольше обычного пробыл в своем зоопарке. Он смотрел на мокриц, слизней, кольчатых и пластинчатых червей, моллюсков и других беспозвоночных и силился представить себе на их месте уорров. Те походили на некоторых глубоководных морских червей, у которых среди отдаленных предков затесались богомолы – тело гигантского червя на суставчатых лапах насекомого со складками воздушного мешка и щупальца вместо передних конечностей. Интересно, кем были их предки? Сохранилась ли на планете их «первобытная» родня? Говорят, на Земле бережно сохраняют последних человекообразных обезьян как единственных родственников человека. Пробовали клонировать питекантропов и неандертальцев, но общественность восстала – мол, неэтично. А тут такой простор для науки…

- Ваше величество, вы готовы? – прошелестел в ухе динамик. – Сорокаминутная готовность!

- Иду.

Из зоопарка император сразу попал в руки стилистов и визажистов, которые, наперебой отдавая команды киборгам, крутились вокруг почти четверть часа. Йормун Двенадцатый им не мешал – он слушал последние наставления секретаря и распорядителя приема.

- Шесть шагов. Только шесть, ваше величество, - повторял он. – Итого каждой ногой переступить по три раза. Уорры многоноги, они четко выверяют каждое движение. А вот руками можете двигать, как угодно. И пальцами побольше шевелить. Это означает, что у вас…э-э…крепкие и ловкие конечности, подходящие для войны и охоты. Еще запомните – никогда не стойте прямо перед самкой. Это может быть расценено, как сигнал к атаке. Держитесь чуть правее или чуть левее прямой линии. Подошли – и стойте, постарайтесь не сходить с места. Это может быть расценено как выбор позиции для атаки.

- Сплошь война и атака, - пробормотал император. – И как это мы восемь лет назад их пригласили?

Секретарь оставил вопрос без ответа, решив, что он риторический, но в динамике послышался голос канцлера:

- Нам нужна была воинственная негуманоидная раса, желательно живущая подальше от границ империи и при этом достаточно развитая. Уорры идеально отвечали всем требованиям, - Руффий Пилот деликатно умолчал о том, что одной из причин была внешность «волков из созвездия Волка». Дескать, они так похожи на любимых императоров экзотических беспозвоночных, что он будет рад иметь с ними дело.

- А теперь они им отвечать перестали, - Йормун Двенадцатый тоже, видимо, решил не вспоминать человеческих ошибок.

- Теперь изменились обстоятельства. Вы готовы, ваше величество?

- Да.

- Тогда даю отмашку… Внимание всем! Трехминутная готовность! Предупредите гостей!

Где-то послышались торопливые шаги, голоса, потом зазвучала музыка. Император задержал дыхание. Он так редко показывался кому-то в реальности, что волновался, как мальчишка.

Услышав ноты гимна, он двинулся с места и зашагал по дорожке. Двери автоматически распахивались перед ним. За спиной четко грохотали шаги киборгов. Где-то что-то отсчитывал секретарь, и император невольно старался приспособиться к этому ритму.

Последние двери – и зал. Йормун Двенадцатый задержался на пороге, осматриваясь. Последний раз он был тут несколько недель назад, когда Союз Двадцати Миров официально объявил Звездной Империи войну.

- Ваше величество, вперед! – поспешил подсказать секретарь.

Гремела музыка. Вдоль стен стояли придворные – кое-кто во плоти, но большинство прислали вместо себя голографические копии. От настоящих людей они отличались тем, что совершали однообразные движения, повторяющиеся по кругу через две-три минуты. Четким строем замерли киборги-телохранители – все в боевом режиме, готовые атаковать при малейшем намеке на опасность.

Уорры уже показались на противоположном конце дорожки. Пятеро. Впереди – крупная самка, черно-зеленого цвета, с разводами на боках. Ее воздушные мешки, похожие на крылья, были слегка встопорщены. Из четырех верхних конечностей две безвольно опущены, две прижаты к грудным пластинам.

- Жест миролюбия, но одновременно демонстрация своей силы и готовности защищаться, - подсказали в динамиках. – Мол, я первая не нападу, но защищать свою жизнь обязана!

Остальная четверка была самцами. Их отличала более светлая масть – они были оливково-зелеными с камуфляжным рисунком – и размеры. Самец уорр был ростом лишь на несколько сантиметров выше самого высокого человека, зато самки возвышались над людьми на целый метр. Отличались у самцов и верхние конечности – они были массивнее, чем у самок и с длинными зазубринами. Все подняты на уровень груди и слегка нацелены вперед.

- Активная защита, - зашептал динамик снова. – Могут напасть, если повернетесь боком или спиной.

Йормун Двенадцатый постоял, пока, согласно протоколу, гости не преодолеют примерно половину зала, и только после этого двинулся им навстречу, мысленно считая свои шаги.

- В сторону, ваше величество! Шаг в сторону! – едва не застонал секретарь, следивший за ходом церемониала. Император послушно качнулся влево, чуть не сбился при этом с шага, остановился.

Замерли и уорры. Секунду-две они стояли, покачиваясь, а потом самка сделала странный жест конечностями – как будто что-то выхватила из воздуха. Послышался скрип и скрежет, перемежающийся чириканьем.

- Покорители Вселенной приветствуют верховного отца нации малоногих в его скромном жилище, - прозвучал перевод.

Император был готов к тому, что переводить будет трудно, но не ожидал, что настолько.

- Повелитель Великой Звездной Империи приветствует народ уорров из Созвездия Волка, - все-таки произнес он заранее изученный текст. Едва не сбился, когда услышал из транслятора чириканье и скрежет. Свое выступление он помнил хорошо, но диалог без подсказок секретаря вести опасался.

- Покорители Вселенной хотят знать, зачем верховный отец нации малоногих пригласил их в свое скромное жилище? – поинтересовалась самка, слегка покачиваясь вперед-назад.

- Она взволнована чем-то, - обеспокоенно предупредили в динамиках. – Прикажете дать команду киборгам?

- Пока рано, - невольно шевельнул он губами, и автопереводчик послушно чирикнул, тут же застрекотав в ответ.

- Покорители Вселенной хотят знать, что верховный отец нации малоногих хотел сказать?

- Я хотел сказать, - торопливо зашептал секретарь, - что эта встреча происходит не слишком рано.

Император послушно повторил.

- Мы должны были встретиться еще два года назад…

- Что такого случилось два года назад?

- Два года назад отпала необходимость в наемниках. Великие уорры сделали свое дело и оставались здесь, в чужом мире, лишние два года, не имея возможности вернуться к себе домой и зажить привычной жизнью, - пояснил император, послушно повторяя за секретарем. – Это досадное недоразумение, вызванное недопониманием между нашими расами. Мы совершили ошибку, когда решили и дальше удерживать уорров на своей земле вместо того, чтобы остановить их и отпустить…

Самка сделала нетерпеливый жест, вскинув прижатые до этого к груди конечности.

- Она волнуется и начинает нервничать, - шепотом подсказал консультант. – Внимательно следите за размерами ее воздушного мешка. Если она приподнимет надкрылья, под которыми он скрывается…

«Следите!» Легко сказать! Как будто император – молодой лаборант, которому умудренный опытом профессор дал задание наблюдать за проведением опыта! Но в чем-то штатный ксенопсихолог прав. Йормун Двенадцатый сейчас стоит ближе всех к пришельцам – не считая киборгов-охранников, разумеется! – и стоит как раз в такой позиции, что и видит все наилучшим образом. И ведь он на самом деле интересуется поведением экзотических беспозвоночных. А тут, можно сказать, непочатый край для исследований!

Он попытался сделать полшага в сторону, зайдя чуть сбоку от самки и оказавшись на одной линии с одним из сопровождавших ее самцов.

- Правильно ли поняли покорители Вселенной верховного отца малоногих, - тем временем застрекотал автопереводчик, - что отец нации малоногих думал, что может насильно удержать в своих владениях покорителей Вселенной?

Штату секретарей и самому императору понадобилось несколько секунд, чтобы уловить в этих словах намек.

- Нет, мы так не думаем, - наконец, нашелся ответ. – Вы свободные существа и в любой момент могли бы разорвать контракт. С тем мы и пригласили вас сюда, чтобы сказать, что контракт можно считать расторгнутым.

- Великий отец малоногих хочет сказать, что пришедшие по его зову покорители Вселенной больше не должны уничтожать лишних малоногих, освобождая землю для новых поколений?

- Да. Земля достаточно… очищена, - императору самому не нравился этот термин, который отдавал геноцидом. Но что поделать? Он совершил ошибку и должен сделать выводы. – Теперь мы сами справимся со своими проблемами. Уорры могут уходить к себе домой. Контракт расторгнут.

Самка снова переступила с ноги на ногу. Самцы зашевелились тоже. Два из них резким движением приподняли надкрылья, на которых сквозь оливковую зелень проступили гнойно-желтые разводы. «Как интересно! – мелькнула в голове посторонняя мысль. – Что это означает? Желание казаться больше, чем есть на самом деле или попытка устрашить врага? Эти пятна так похожи на огромные глаза…»

В ту же секунду император обругал себя – ведутся важные переговоры, он должен внимательно следить за тем, что ему подсказывают секретари, а он, вместо того, чтобы их выслушивать, думает о рефлексах этих инсектоидов!

Секретарь что-то торопливо забубнил в динамик, но в это время самка застрекотала опять, и его перебил голос электронного переводчика.

- Контракт расторгнут, - повторила самка. – Великий отец малоногих хочет прогнать покорителей Вселенной?

- Не прогнать, а просто позволить им вернуться домой. Вы свободны. Можете уходить.

- А если покорители Вселенной не хотят уходить? Если покорители Вселенной уже дома? Как может великий отец малоногих указывать покорителям Вселенной покинуть их дом?

- Их дом? Но планета Имра входит в состав Великой Звездной Империи.

- Великий отец малоногих сам отдал этот мир покорителям Вселенной. Покорители Вселенной очистили его и теперь начнут там жить и создавать свой мир.

- А… люди?

- Мы позволили вам забрать некоторых. Те, кто остались, скоро будут тоже ликвидированы. Мы продолжим зачистку, можете не сомневаться!

- Нет!

Слово вырвалось само.

- Эта планета принадлежит людям… малоногим. Мы призвали уорров для того, чтобы показать другим малоногим, с других планет, что бывает с теми, кто восстает против великого отца!

Самка подняла все четыре передних конечности:

- Да. И теперь малоногие поняли, какова мощь покорителей Вселенной.

- Ваше величество, она…- торопливо зашептал голос в динамике.

Но Йормун и сам уже заметил, как стали приподниматься надкрылья самки, и из-под них медленно, но неотвратимо, как лавина в горах, постепенно надуваясь, выползают, распрямляясь, воздушные мешки – видоизмененные нижние крылья, приспособление, благодаря которому эти инсектоиды и могли вырасти до таких размеров.

- Это наш мир. Мы пришли, чтобы взять его у слабых малоногих. Мы – покорители Вселенной. И мы покорим этот мир!

- … выбирает позицию для атаки. Спасайтесь!

Самка прыгнула.

Только то, что все киборги {уже} находились в боевом режиме, спасло императору жизнь. Он еще таращил глаза на взвившуюся в воздух противницу, а сразу два телохранителя уже метнулись к нему. Один в прыжке сбил Йормуна с ног и покатился по полу, закрывая подопечного своим телом, а второй занял его место, успев выбросить вперед руку с зажатым в ней лучевым пистолетом.

Удар, который предназначался императору, буквально смял киборга – вернее, должен был смять, ломая ребра, как спички, но усиленная экзоброней грудная клетка смягчила удар. Рука с лучевиком только чуть дрогнула. Прицел сбился и вместо самки луч поразил одного из самцов. Тот согнулся пополам, когда молния прошила один из его мозговых ганглиев. Но у уорров было три мозга, и чтобы убить это существо, надо поразить все три. Раненый самец бестолково замахал конечностями, заметался, расшвыривая все, что попадалось под ноги – киборгов, кинувшихся наперехват, немногочисленных придворных…

Что происходило в зале дальше, император потом увидел в записи, смонтированное и отредактированное. А тогда он, сбитый с ног и подмятый под телохранителя, слышал лишь топот, яростный стрекот, шипение лучевиков и сочные хлопки ответных выстрелов. К защищавшему его киборгу на помощь пришли еще двое. Втроем они подняли ошеломленного человека на ноги и, сомкнув ряды, устремились к одному из боковых выходов, где уже начиналась давка – некоторые придворные не потеряли головы и не стали метаться взад-вперед, увеличивая суматоху и попадая под шальные выстрелы, а кинулись спасаться. Один из киборгов стал молча расшвыривать людей, расчищая дорогу Йормуну Двенадцатому – приоритет спасения хозяина в данной ситуации был выше, чем спасение других людей. Но возникла краткая заминка, и император, вывернув шею, попытался увидеть, что происходит.

Уорры неистовствовали. Один самец был поражен несколькими выстрелами и издыхал, дергаясь в последних судорогах. Еще два были ранены и в агонизирующей ярости пытались забрать с собой максимум врагов. Последний самец прикрывал самку, которая парила под потолком, стреляя во все, что движется. Киборги, некоторые из которых были уже выведены из строя и валялись грудами изуродованной плоти, пытались остановить уорров. Командир спецназа торопливо что-то выкрикивал в микрофон. Краем глаза император успел заметить, как под потолком открылись два окошка и из них глянули на свет дула плазмометов…

И это было последнее, что он увидел прежде, чем затор был убран, и его вытолкнули в коридор.

Двери закрылись, отрезая успевших спастись людей от того, что сейчас происходило в зале. В записи это был даже не бой – бойня. Плазмометы действовали на полуавтомате, продолжая поливать все огнем до тех пор, пока в зале оставался {хоть один движущийся объект. }

Телохранители впихнули императора в лифт, куда тут же протиснулись еще два человека. Их вытолкнули – все еще действовал приказ о приоритетном спасении «хозяина». Кабина унеслась ввысь. Потом не успевшего опомниться Йормуна буквально внесли во внутренние покои. Загудела автоматика, блокируя входы-выходы. Срабатывала аварийная сигнализация, где-то звучал сигнал боевой тревоги. Все это было настолько невероятно, настолько походило на сон или гипнотренинг, что император ничего не чувствовал – никаких мыслей, никаких эмоций. Ни удивления, ни страха, не гнева или досады. Пустота и странное спокойствие: «Это происходит не со мной! Это какое-то кино! Фильм с эффектом присутствия… Полное погружение в реальность. Сейчас все закончится!»

Но ничего не кончалось. Прошла минута. Другая. Он сидел в кресле в наглухо запертом помещении без окон, три киборга с оружием наготове стояли вокруг.

Громкий писк комма заставил вздрогнуть.

- Ваше величество?

Он узнал голос великого канцлера.

- Руффий, что случилось? – от волнения он назвал канцлера просто по имени.

- Вы живы? Все в порядке?

- Да. Я цел и… - Йормун обвел взглядом комнату, - нахожусь во внутренних покоях. Под охраной.

- Превосходно. Там и оставайтесь. Ваша супруга и наследник в безопасности. Включен аварийный режим. Прошу прощения за доставленные неудобства. Вы можете приказать арестовать меня и…

- Что случилось, Руффий?

- Уорры. Они атаковали…

- Что?

Он вскочил, дернувшись бежать, потом снова рухнул в кресло. Случилось невероятное – дворец атакован… {инопланетянами?} Да такое только в фантастических фильмах показывают! Сюжет, как правило, разнообразием не отличается – пришельцы (в каждом фильме разные, но всегда уродливые) высаживаются на планете, атакуют столицу, разрушая дворец и убивая все, что движется. Император (иногда императрица) погибает от их руки, но чудом спасается наследник (иногда наследница, юная девушка, почти ребенок). Выживший наследник собирает вокруг себя группу преданных сторонников (в некоторых фильмах проходит много лет, чтобы ребенок успел вырасти) и освобождает планету. Каждый такой фильм Йормун Двенадцатый, как и его предшественники, внимательно просматривали прежде, чем разрешить выпустить в прокат, но никогда ни один из них не думал, что ему придется сыграть главную роль в еще одном фантастическом боевике. Не оставляло ощущения, что где-то кто-то уже написал сценарий. Что там дальше по плану? Он должен вооружиться штурмовым плазмометом и во главе остатков отряда верных киборгов выйти навстречу коварным врагам, чтобы героически погибнуть в бою и на последних кадрах, истекающий кровью, благословить сына, передав ему корону?

Коммуникатор продолжал что-то говорить. Вернувшись из фантастики в реальность, император прислушался:

- … попытались атаковать, но были уничтожены. Наши потери составляют сто сорок шесть киборгов, двенадцать единиц боевой техники, сто семь человек штата придворных и пока не установленное точно количество военных, полицейских и гражданских лиц.

- Что? Повторите, Руффий. Только коротко.

- Уорры, пока их делегаты отвлекали ваше внимание, попытались произвести атаку. Система ПВО уничтожила три абордажных катера, еще пять, подбитые, опустились на планету. В место их высадки посланы штурм-группы. Столица практически не пострадала – несколько обломков упали на торговый центр «Звезда», в парк Миролюбия и на спальные районы на севере. Уорры, сопровождавшие делегатов, попытались напасть на охрану дворца, но были уничтожены. Наши потери…

- К черным дырам потери! Это война? Мы на осадном положении? – император еле заставил себя не кричать.

- Нет. Уже – или пока еще – нет. Штурм-группы ушли на зачистку, остатки отряда телохранителей наводят порядок. Через несколько минут будет снята блокировка дверей. На данный момент опасность миновала, но приказ о переводе имперского флота в состояние боевой готовности можете отдать только вы.

- Да.

Он помолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Кажется, случилось то, с чем не сталкивался ни его отец, ни дед. Только прадеду последнему пришлось испытать это на себе. И то на его долю досталось в большей степени разгребать «наследство», которое оставил его собственный отец, единственный император, заслуживший прозвище Вояка. Остальные больше занимались тем, что воевали с собственным народом, раскрывая многочисленные «заговоры» и «случаи коррупции».

- Это война? Я хочу сказать – война с уоррами?

На несколько секунд в эфире повисла тишина. Император знал, что сейчас в канцелярии Руффия Пилота компьютеры спешно просчитывают вероятность подобного развития событий. Ведь Звездная Империя уже воюет с Лигой Свободных Планет и Союзом Двадцати Миров. Хватит ли у нее сил еще и на третий фронт?

- Да. Процентов на пятьдесят восемь. Данные будут уточняться, но…

Впервые в жизни император выключил коммуникатор, не дослушав собеседника.

День дуэли наступил внезапно.

Катерина сдержал слово – он всю организацию взял на себя, так что Гордону оставалось лишь ждать назначенного времени и тренироваться. Секундантом Хищника выступал старый знакомый Никол Пшемыньски, пронырливый землянин второго поколения, утверждающий, что у него все знания о дуэлях из первых, то бишь, земных, рук. По его словам, раньше противники решали все споры исключительно на холодном оружии, но что это такое, сам имел весьма смутное представление. Удалось узнать только, что оно не стреляет, и им можно только бить противника, желательно по голове и с близкого расстояния.

Гордон не спорил – холодное так холодное. На счастье, то, чем можно бить противника по голове с близкого расстояния, на «Черном Тельце» имелось – несколько абордажных ножей, которыми предлагалось прорубать дорогу в джунглях малоизученных планет. Дескать, заряды станнера и бластера инструкция требует беречь, а вот нож подзарядки не требует.

Последние дни Гордон тренировался – рубил ножом манекены. От заточенного лезвия с них летели клочья пластика и набивки, а он представлял себе, что прорубает себе дорогу на базу.

Поскольку предполагалось, что выбор защитного снаряжения зависит от оружия, на дуэль Гордон пошел в обычным десантном комбинезоне, разве что поддев под куртку кевларовый нагрудник и нацепив обычный шлем с опущенным щитком.

Мега-маркет с утра был закрыт для посетителей, не работали развлекательные заведения, игровые автоматы, бары и бордели. Одни шлюхи спешили воспользоваться выходным и отоспаться, другие спешили насладиться таким редким зрелищем, как дуэль капитанов. До седьмого пота трудились только крупье и добровольные охранники. Одни принимали ставки, другие неумело, но старательно обыскивали каждого, кто поднимался на восьмой этаж.

- Ставки десять к одному, - проинформировал Гордона ненадолго отлучавшийся Роккос. С собой, кроме нескольких абордажников, капитан взял только первого пилота не только потому, что он виртуозно умел управляться с флайером, но и потому, что тот был бронеманом – у него под кожу был имплантирован экзоскелет, который не только усиливал силу пилота, но и давал ему дополнительную защиту. Пули едва пробивали кожу и застревали в экзоскелете, не задевая ни одного жизненно важного органа. И, если придется пробиваться с боем, «неубиваемость» первого пилота могла спасти их жизни.

- Ты пришел первым, - встретил его на пороге Катерина. – Плохая примета.

- Раньше не мог сказать?

- Опоздать – примета еще худшая, - отмахнулся птицелюд. – В первом случае это говорит о том, что ты не хладнокровен, нетерпелив и можешь сорваться. Во втором – что ты банально боишься.

- Пусть думают, что хотят, - отмахнулся Гордон. – На всех не угодишь!

Откровенно говоря, он волновался. Ему прежде случалось драться – в кабачках, против полиции и пиратов, а также беря на абордаж корабли и космические станции. Но одно дело – идти в бронескафандре с бластером наперевес в команде. И совсем другое – выйти один на один на потеху толпе. Еще пальцами показывать будут!

Донесшийся издалека гул голосов привлек его внимание.

- Прибыл, - коротко бросил Катерина и умчался на переговоры с секундантом противника.

Вернулся он неожиданно скоро.

- Сейчас вы выходите на арену, - проинструктировал деловым тоном. – Мы вам предложим помириться…

- Чего?

- Это идея Пшемыньски. Он утверждает, что так всегда бывало перед дуэлями. Вы, естественно, откажетесь, и мы дадим сигнал к бою. Сражение до пощады. Пока один из противников не скажет «Сдаюсь!» Огнестрел запрещен. Добивание упавшего, если он сказал «Сдаюсь!» запрещено. Бить по яйцам запрещено. Также запрещено кусаться, плеваться, царапаться и пинать ногами. Особенно по почкам. Если один из противников выронил оружие, бой приостанавливается. Тот, кто ударил безоружного в этот момент, автоматически считается проигравшим.

- Это все тоже идеи Пшемыньски?

Катерина кивнул:

- Он говорит, что так всегда делалось на дуэлях.

- На Земле или на Кошачьем Глазе?

- На Кошачьем Глазе последняя серьезная дуэль капитанов была двенадцать лет назад. Они арендовали старый склад, вошли в него одновременно с двух сторон с обычными автоматами и гоняли друг друга, пока не остался один.

Гордон подумал, что такой вариант нравится ему больше, чем экзотика с абордажным ножом.

- Кэп, - Роккос словно почувствовал его состояние, - ты главное сам уцелей. А мы за тобой пойдем!

- Пора, - Катерина прислушался к шуму снаружи.

Судя по оформлению, зал этот в остальное время использовался как тир. На полу еще сохранилась разметка для стрельбы лежа, стоя, с колена и на ходу. Одна из боковых стенок была испещрена подвесками и подставками для мишеней, под потолком болталась голоприставка, которая включала «эффект присутствия», а сидения для зрителей были устроены только с одной стороны и отгорожены силовым барьером – чтобы случайно никто не попал под выстрел. Сейчас барьер, естественно, был отключен.

Хищник показался с противоположной стороны, ступая так мягко и плавно, что сразу стало ясно, откуда у него такое прозвище. Сходство со зверем, подбирающимся к добыче, было столь велико, что Гордон не удивился бы, вздумай он кинуться на противника с голыми руками. Но нет. Хищник держал металлическую плоскую палку, чем-то похожую на абордажный нож Гордона, только на две ладони длиннее. Тоже нож? Но какой странной формы!

Секунданты сошлись в центре арены, о чем-то коротко посовещались и разошлись.

- Вам предлагается примирение, - промолвил Катерина.

- Это невозможно, - покачал головой Гордон. Хищник со своей стороны разразился негодующим воплем, словно ему предложили снять штаны и наклониться.

- Ну, тогда…Сходитесь!

Пшемыньски махнул рукой и отскочил в сторону, как будто его могло зацепить взрывной волной. Гордон сделал несколько шагов, для пробы взмахнув пару раз ножом. Хищник приближался не торопясь, скользящим шагом, словно собирался насладиться игрой с беспомощной жертвой.

«Я буду сопротивляться», - сказал себе Гордон, и понял, что так оно и есть. Страха не было. Сомнений – тоже. Он справится. Как-нибудь, но справится!

Первая стычка была легкой – Хищник замахнулся, Гордон машинально вскинул руку с ножом, защищаясь. Металл звонко звякнул о металл, отскочил. Описав полукруг, клинки столкнулись вновь. Теперь уже Гордон рубанул сверху вниз наискосок, как бывало действовал в джунглях в молодости. Тогда было здорово после многодневной почти полной неподвижности в тесноте корабля размяться, рубя неподатливый кустарник. Через пять-семь минут рука сама приноравливалась к рубке. Оставалось лишь следить, чтобы отрубленный кусок не попал по голове, да смотреть, в какую сторону прорубаешься. Так и тут.

«Я его сделаю!» - подумал он, отмахиваясь от клинка противника, как от особенно прочной и к тому же упрямой ветки. Кстати вспомнилась открытая ими несколько лет назад планета Арианда. Открытая, если честно, не ими одними – кто-то же дал ей это имя! – но экипаж «Черного Тельца» все равно застолбил ее за собой – ведь никто другой больше на эту покрытую дождевыми лесами планетку не позарился. Причина была во враждебности – там даже лианы охотились на дичь, успешно притворяясь змеями, и люди явно пришлись им по вкусу. Вот где пришлось поработать абордажными ножами, расчищая поляну под схрон. А плазмомет использовать было нельзя – выжженное пятно легко привлечет внимание посторонних. Команда проклинала Гордона Флинна за то, что заставил людей несколько дней, в три смены, рубить лес вручную, сражаясь с каждой травинкой. Подавая пример, капитан сам несколько раз выходил поразмяться. И вот сейчас неожиданно вспомнил и перенес на Хищника двуногого полученные в борьбе с хищниками растительными навыки. Если бы у противника был такой же точно абордажный нож, он бы откровенно наслаждался поединком.

А Бой просто наслаждался, безо всяких условий. Накануне новый хозяин скинул ему некую программу. Достаточно было активировать ее при выходе в местную соцсеть – и вот уже он легко проник на стадион, минуя и охрану, и бывших коллег. То, что он подсадил в систему безопасности мега-маркета вирус, его не волновало. Главное, что он сидит на заднем ряду, за спинами зрителей, и его никто не замечает – все взоры устремлены на арену.

Бой болел за Хищника. Просто потому, что знал о своей роли. Иногда ему было даже жалко противника Гордона – считает себя местным императором и не ведает, что есть кое-кто сильнее его. И этот кто-то уже давно все решил.

Время от времени рука его касалась куртки. Вернее, того, что скрыто под подкладкой. Это происходило всякий раз, когда кто-то из противников начинал одерживать верх. Но Бой себя одергивал – рано. Надо выждать еще немного. Он выйдет на сцену в тот момент, когда определится победитель.

Скоро. Его бывший капитан понемногу отступал. На стороне его противника были все преимущества – оружие почти на локоть длиннее и явно обоюдоострое. Он был на пару дюймов выше и на пару стоунов* тяжелее. Кроме того, он явно прошел курс гипносна, во время которого в память закачали необходимые навыки. И вообще – Хищник это Хищник, он не может не быть победителем… Но что это будет значит, когда свое слово скажет всемогущая судьба!

(*Стоун – здесь вес примерно 2,5 кг. Прим. авт.)

«Всемогущая судьба, и я глашатай ее!» - подумал Бой и расправил плечи. Рука сама поползла под подкладку. Счет пошел на секунды.

Гордон знал, что он слабее, но продолжал сопротивляться. Хотя бы для того, чтобы потом мог честно себе сказать: «Я сделал все, что мог!» Он уже знал, что на Кошачьем Глазе ему места нет, победит он или проиграет. В случае победы ему не дадут житья соперники, да и побежденный Хищник будет мстить. А в случае проигрыша придется удирать, поджав хвост и молиться, чтобы «Тельца» не задрали. Катерина может замолвить за него словечко, но…

«Не думать об этом! Не сейчас!»

Сейчас он отступал, отчаянно отмахиваясь от клинка противника. Рука уже устала. Несколько раз Хищник пробивал его защиту, и лишь кевлар спасал от серьезных ран. Кевлар и удача. Но что будет, если он промахнется?

- Сдавайся, Рейнджер! – крикнули со стороны. Катерина? Ты ли это?

- Сдавайся! – это кто-то еще, из зрителей. Неужели они настолько в него не верят?

- Вы честно бились, Флинн Рейнджер! Вы доказали…

Да чтоб они все заткнулись!

- Нет! – рявкнул он. – Идите все на хрен! Нет!

Поднырнул под клинок Хищника, стремясь войти в ближний бой. Ему нужен один удар. Всего один, а потом…

Хлопка никто не услышал. Но Хищник внезапно дернулся всем телом. Поднятая рука дрогнула, пошла вниз, и Гордон еле успел уйти перекатом, на излете отмахнувшись и целясь в живот противника. Если там под одеждой такой же кевлар, ему ничего не будет. А если…

Хищник упал.

Рухнул плашмя, опустив руки и в последний миг разжав кулак. Откатившийся в сторону Гордон поднялся, недоумевая – и оцепенел от изумления, заметив у него на спине дырку с ровными слегка обугленными краями. Кровь толчками выплескивалась наружу.

Оба секунданта кинулись было к упавшему, но отпрянули, вскинули головы, озираясь.

- Кто стрелял?

Крик подхватили. Люди, гуманоиды, мутанты и ксеносы орали во всю глотку, кто во что горазд. В разборку двоих вмешался кто-то третий. Это было против правил.

- Гордон, уходи.

Ошеломленный, он посмотрел на Катерину. Птицелюд резким движением плеч расправил крылья.

- Нет, стоять! – сорвался Пшемыньски. – Это он! Он нарушил правила! Провел стрелка! Держите его!

- Уходи!

Катерина молнией ринулся наперерез, распахивая крылья и заслоняя ими человека. Гордон сорвался с места. Он знал, что не виноват, но чувствовал, что сейчас в это никто не поверит. Хищник убит или тяжело ранен. И стреляли как раз тогда, когда всем было ясно, кто победил. Пшемыньски прав – он нарушил правила. Тем, что ухитрился остаться в живых.

- Кэп!

У выходов царила суматоха. На трибунах тут и там вспыхивали драки – оказывается, оружие, пусть и разряженное, на предохранителе, было у нескольких зрителей, и теперь каждого из них были готовы обвинить в нападении. У схваченных нашлись сторонники, так что побоище быстро приобретало массовый характер.

- Кэп!

Роккос прорвался к Гордону, приобнял за плечи, пытаясь укрыть за своей броней. Позже подоспели абордажники. Сомкнутым строем, плечом к плечу, они прорывались к выходу, топча низкорослых гламров и прочую ксено-мелочь. Парни с «Черного Тельца» прихватили с собой абордажные ножи, которые сейчас и пустили в ход безо всякого сомнения, доказывая, что тоже умеют ими пользоваться. Где-то позади, на арене, раздавался громкий клекот Катерины, перешедшего на родное наречие, но Гордон не прислушивался. Ему надо было вырваться из зала, и он это сделал, в буквальном смысле пойдя по трупам.

Рафаэль проснулся, когда Рий как раз собирал вещи. Парень приподнялся на локте:

- О, ты уже встал! Не рано? Мы же договорились после завтрака…

- Не знаю, до чего договорились {вы}, а мне некогда, - отрезал Рий, укладывая рюкзак. – Я ухожу.

- Куда? – сон как рукой сняло. – К пещере? Но…

Вчера юноши открыли Гайлун тайну – тут недалеко есть цепь странного вида холмов. Они вытянуты в одну линию, почти одинаковы по форме и на вершине каждого можно найти развалины какого-то строения. В одном месте почва просела и видно, что куда-то вниз, под холм, идет нора. Два с половиной года назад мальчишки рискнули было сунуть нос в пещеру, но далеко не стали спускаться – не было времени, припасов и, откровенно говоря, смелости не хватило. Сейчас они выросли, строгий капитан не стоит над душой и есть прекрасная возможность исследовать пещеры и заодно развлечь девушку. Има Гайлун была в восторге, но при этом все время смотрела только на Рафаэля.

- Нет, я иду не к пещере, - отрезал Рий. – Джок посылает к приемнику на разведку.

- Но ведь наша очередь еще не скоро!

- Вот поэтому я иду один.

- А я?

- А ты, - Рий скрипнул зубами, - иди гулять с Гайлун.

Голос его дрогнул, и до Рафаэля стало доходить. Он выбрался из спальника, подошел к другу, попытался обнять его за плечи. Тот вывернулся.

- Ты чего? Рий, - Рафаэль все-таки схватил его, встряхнул. – А ну живо посмотри на меня!

- Отстань, - тот отводил глаза.

- Рий?

- Отстань, я сказал! Опаздываю! До схрона часов пять топать, кабы не все шесть. Да оставь ты меня в покое!

Он так толкнул друга, что Рафаэль, не ожидая этого, отлетел и шлепнулся на кровать.

- Ты чего? Рий, ты что? Ревнуешь?

Тот отмахнулся, вскинул на плечо рюкзак, подхватил лазерник и вышел. Кинувшись к окошку, Рафаэль проводил удалявшуюся спину друга взглядом. Он не чувствовал ничего, кроме досады. Ну, надо же! Поссориться с другом из-за девушки! До этого момента парни были не-разлей-вода, хотя Рий частенько бесил своим уникальным умением влипать во всякие неприятности. Ему порой просто катастрофически не везло. Все уже думали, что это что-то псионическое – есть же люди с пси-способностями, телепаты всякие или психокинетики, которые вещи взглядом двигают или ложки притягивают. А Рий Станд точно также притягивал неприятности.

Ну и пусть! Если ему так хочется страдать и ревновать, пусть страдает и ревнует! Еще и обиделся… Это судьба, брат! Ничего, прогуляется по лесу, остынет, потом вернется, как ни в чем не бывало!

Подумав об этом, Рафаэль стал собираться. За имой Гайлун коршуном присматривала имирес Ройхан, железная дама с тяжелым характером, и если они хотят провести с девушкой несколько минут наедине, надо поторопиться и улизнуть из лагеря до завтрака. Иначе будет поздно.

Подкравшись к домику, где жила девушка, он стукнул в окошко. Има Гайлун не спала.

- Эр Пи? Ты? Здесь? Что так рано? Все еще спят, - она бросила взгляд через плечо, в комнату, где размещались ее младший брат и еще несколько малышей, за которыми присматривала имирес Ройхан.

- И хорошо, что спят. Нам никто не помешает. Ты готова?

- К чему? – за последние дни ее интерлингва заметно улучшилась.

- Я хотел показать тебе пещеры, помнишь? Мы договаривались на сегодня…

- Сейчас? – казалось, девушка колеблется. Из-за головы юноши она окинула взглядом лагерь. Поляну заволокло утренним туманом, сквозь который еле-еле были видны ближайшие кусты и деревья.

- А когда? Потом будет поздно. Проснется твоя начальница…

- Ой, да! – девушку передернуло. – Подожди, я сейчас!

Несколько минут спустя она, уже полностью одетая, прижимая к груди небольшой узелок – личных вещей у нее и раньше было немного, а сейчас и подавно – осторожно выбралась через окно. Рафаэль подхватил ее за талию, подержал немного в объятиях прежде, чем поставить на землю.

- Пусти. Увидят! – она дернулась, освобождаясь, и юноша с сожалением разжал руки. Потом забросил ее узелок себе на плечо и, схватив девушку за руку, потащил на окраину лагеря. Там, под деревьями, укрытый маскировочной сеткой, ждал своего часа флайер. Его законсервировали на полтора месяца, но мальчишки сумели потихоньку снять блокировку.

- Запрыгивай на переднее сидение, - Рафаэль торопливо засунул вещи в багажник. – Не забудь пристегнуться. Показать тебе, как это делается?

- Ты умеешь летать на этой машине? – Гайлун с опаской осматривала салон.

- Конечно. Меня Джок учил водить. Нас с Рием. Но Рий так и так в рубке все время вертелся, а я…

- А где он? – има Гайлун всмотрелась в туман.

- Рий? Его не будет с нами. Он ушел по поручению Джока. Вернется только завтра после полудня… - в душу закралось подозрение. - Тебе его не хватает?

- Нет. Просто, – девушка поерзала на сидении, - привыкла, что вы всегда вместе…

- Ну, мы же не сиамские близнецы, а просто друзья. Ты готова? Поехали!

Флайер взмыл в воздух с легким чихом застоявшихся двигателей. Има Гайлун вскрикнула от неожиданности, прижалась носом к стеклу, глядя, как стремительно уносится вдаль земля, как мелькают на уровне ее лица кроны деревьев. Флайер описал полукруг над лагерем и взмыл ввысь. Девушка завизжала от восторга, прижала руки к груди.

- Мама, - только и смогла выдавить она.

Рафаэль улыбнулся, снял одну руку с руля, другой покровительственно обняв иму Гайлун за плечи. Он прекрасно знал, в какой стороне Курганная Гряда, но нарочно медлил, давая девушке насладиться полетом.

Курс на Курганную Гряду они взяли только через полтора часа. Когда флайер стал снижаться, има Гайлун не сдержала разочарованного стона.

- Еще! Пожалуйста, еще! – взмолилась она, хватая Рафаэля за руку. – Ну, Эр Пи, ну пожалуйста, давай еще немного полетаем!

- На обратном пути – обязательно, - подмигнул тот. – А сейчас я тебе кое-что интересное покажу. Приготовься!

Он все-таки пролетел над Курганной Грядой, давая ей возможность оценить ее протяженность: «Как будто огромный дракон полз-полз к морю, чтобы утолить жажду, да так и издох, превратившись в скелет!» Потом выбрал один из курганов, мягко опустил флайер на землю.

- Это здесь!

За два года, прошедшие с тех пор, как мальчишки побывали на кургане последний раз, практически ничего не изменилось. Разве что вьющиеся растения погуще оплели развалины, но выжженная Рафаэлем памятная надпись никуда не делась и по-прежнему была отлично заметна. Юноша и девушка подобрались к дыре, опустились на колени, заглядывая внутрь. Рафаэль подобрал камешек и бросил вниз. Он упал, стукнувшись обо что-то.

- Здесь невысоко. У меня с собой есть веревка.

- Ты хочешь спуститься вниз?

- А ты – нет? – он уже разматывал бухту, закрепляя карабин на опоре флайера. – В прошлый раз мы с Рием не были готовы к походу вниз, а сейчас я подготовился основательно. Фонарь, веревка, оружие, запас воды.

- Мне как-то… - има Гайлун не хотела признаваться, что пещера слишком напомнила ей подземелье, в котором она провела почти десять лет жизни. Этот лагерь посреди густого леса был для девушки просто райским садом. И возвращаться опять во тьму и холод не хотелось.

Но, с другой стороны, у нее есть опыт жизни в пещерах. И потом – вдруг здесь, под развалинами какого-то рукотворного здания, они действительно найдут что-то интересное? Земля ведь такая старая планета, в ее прошлом полным-полно загадок и белых пятен. Может, им повезло наткнуться как раз на такое?

Ободренная этой мыслью, она начала помогать Рафаэлю готовиться к спуску.

Глава 8

ГЛАВА 8.

Сначала все шло, как по маслу. Рафаэль лез первым, пока Гайлун, лежа на краю обрыва, светила вниз фонариком. Стенки были неровными, есть, куда поставить ногу. В крайнем случае, нашлась бы и опора для рук. И спускаться было неглубоко – всего около десяти метров.

- Все, я на месте! Давай теперь ты! Главное, не выпускай веревку из рук. Перехватывай и упирайся ногами, - поучал юноша девушку. – Найдешь опору для ног – одну руку отпусти и перехвати пониже, потом точно также вторую. А после ищи опору для ног снова, уже ниже… Нет, возьми чуть левее – там есть уступ. Ага! Нашла! Теперь левой ногой вниз… Ниже. Ниже! Встала? Хорошо.

Так, следуя указаниям своего спутника, Гайлун спустилась вниз и огляделась.

- По-моему, это не пещера, - сказала она. – Смотри! Тут каменная кладка. Похоже, тут была комната.

- Может быть, - Рафаэль тоже посветил на стены и пол, попытался отыскать остатки потолка, но, если тот и был, давным-давно обрушился. Как бы они проникли сюда? – Но что тут было?

- Вряд ли тут жили. Слишком мрачно и… темно, - высказалась девушка. – Хотя, человек ко всему привыкает…

- Если тут жили люди.

- А кто же еще? – осмелев, Гайлун сделала несколько шагов, дотронулась до стены. Действительно, старые кирпичи, а между ними совсем древний раствор, где-то спекшийся до твердости камня, а где-то крошащийся между пальцами.

- Ну… мало ли инопланетных форм жизни! Одного только гомо сапиенса на данный момент известно шесть подвидов, не считая рас. А есть еще мутанты, гоминоиды, ксеносы…В нашей Галактике в общей сложности сорок шесть видов разумных существ, и гомо сапиенс со своими шестью подвидами и четырнадцатью расами только один из них! А сколько рас и видов исчезли с лица своих планет или только-только начали путь к разуму – тут даже приблизительное число назвать невозможно, потому как звездопроходцы постоянно открывают новые планеты.

- А ты открыл хоть одну? В смысле, ваш корабль?

- А как же! Вот эту планету, - Рафаэль, забывшись, пошлепал ладонью по стене.

- Эту? – Гайлун невольно рассмеялась. – Это же Земля, забыл? Колыбель человечества. Ее никто никогда не открывал. Она была всегда!

- Ну, как тебе сказать, - Рафаэль понял, что чуть было не проговорился и поспешил замять тему: - Просто некоторые ученые считают, что жизнь была занесена на Землю из космоса. Так что, можно сказать, что первооткрывателем планеты Земля была звездная пыль. А потом ее много раз навещали пришельцы… среди которых не все были пришельцами. Иногда это были земляне или их потомки, которые, летя на Землю, попадали в зону действия «Я-эффекта». Это когда время идет в обратную сторону. И тогда корабль приземлялся в прошлом.

- Ужасно, - кивнула девушка. – Оказаться в прошлом… вдали от родных, друзей, привычного мира…Навсегда!

Голос ее дрогнул – привычный мир, родная Имра, осталась где-то там, в глубоком космосе. Увидит ли она когда-нибудь родину?

- А может быть, эту крепость тоже построили такие вот… пришельцы во времени? – попытался отвлечь ее Рафаэль. – Пошли, проверим?

Он указал на небольшой лаз, ведущий куда-то вглубь земли.

- А можно? – опасливо шепнула Гайлун.

- Хочешь сказать, невежливо вторгаться в чужой дом без приглашения? Но тут все заброшено. Хозяев давно нет на месте. Пошли! Не бойся!

Луч фонарика осветил низкие, выложенные замшелым камнем своды. От них тянуло холодом и сыростью. Пахло землей, ржавчиной, сырой водой и почему-то плесенью. Эхо шагов глохло, словно захлебывалось, и лишь где-то далеко-далеко слышалась мерная неторопливая капель.

- Чур, я первый! – Рафаэль нагнулся, светя в ход фонариком. – Давай на всякий случай обвяжемся одной веревкой и пойдем до конца бухты. А потом повернем назад.

- Давай! – выдохнула има Гайлун. Ей, привычной к звукам, запахам и зрелищу подземелий, казалось, что, кроме шлепанья капель, время от времени доносятся и другие звуки. Они шли из недр. Они пугали. Но они же были и так далеко! Веревка в любом случае закончится раньше, чем они доберутся до их источника. Стоило рискнуть.

Первые шаги пришлось пройти, согнувшись. Остальные – тоже. То ли строили этот коридор с учетом маленького роста хозяев, то ли за века тут накопился такой толстый слой пыли и мелкого мусора, что приподнял пол. Если эти коридоры прорывали далекие предки, первобытные земляне, то страшно подумать, как изменились их потомки! Неудивительно, что некоторые уже поговаривают о том, что единого вида «гомо сапиенс» больше не существует. Есть «гомо сапиенс вульгарис», а есть «гомо космиссус» и «гомо сапиенс мутантос», каждый со своими подвидами и расами. Например, они с Рафаэлем немного отличаются друг от друга – чертами лиц, оттенком кожи, наверное, даже форма черепа у них разная, не говоря о внутренних различиях.

- Эр Пи, а ты с какой планеты?

- Мама была с Земли. А отец… Он не любит говорить о своих предках. По-моему, он сбежал из дома, когда был моложе, чем я сейчас.

- Ты о своей маме говоришь в прошедшем времени, а об отце – в настоящем. Где он?

- Я не знаю. Он отправился в Звездную Империю. Ему приказали передать императору в подарок меррийских плюющихся слизней. Только его обманули и подсунули очень похожих на них, но смертельно опасных меррийских червей. Безобидные слизни маскируются под опасных червей, чтобы их не тронули. А отец их повез к императору… и пропал без следа. Однажды обязательно я отправлюсь в империю и отыщу его там.

- Империя большая. Как и где ты будешь…

Има Гайлун не договорила – Рафаэль замер на месте, вскинув ладонь.

Издалека донесся какой-то странный звук. Исследователи прислушались, переглянувшись. «Что это?» - вопросительно шевельнула бровями девушка. «Не знаю», - пожал плечами юноша. Но обоим показалось, что это не шорох оползня, не стук упавшего камня и не плеск воды подземного озера. Это был голос живого существа, исконного обитателя этих мест.

Има Гайлун тихо придвинулась ближе, нащупав рукой пальцы Рафаэля и крепко их стиснув.

- Кто тут? – шепнула она.

- Не знаю, - также тихо ответил он. – Когда мы тут были в прошлый раз, здесь никого не было.

- Может, зверь?

- Наверное.

Такое объяснение обрадовало обоих – против дикого зверя у Рафаэля было оружие, хотя он сомневался, что правильно пускать его в дело под землей. А вот что делать, если встретишь разумных существ? К такому он не был готов.

Нет, каждый звездопроходец, не важно, работает он на государственную или частную компанию или действует исключительно на свой страх и риск, боится и одновременно надеется на встречу с разумными существами. Надеется, что существа будут достаточно примитивны, чтобы стать всего лишь дешевым источником рабочей силы, а то и вовсе окажутся на таком уровне деградации и вымирания, что даже Общество Защиты Разумных Рас не станет возражать против экспансии и захвата территорий. И боится, что «новички» окажутся столь развиты или будут отличаться от людей настолько, что станут представлять угрозу – для исследователя и всех остальных людей. Но в любом случае это слава, признание, даже богатство. А деньги… Рафаэль жил среди пиратов, которые все свои дела мерили этой меркой. Да и раньше, пока у него были родители и нормальная жизнь, он знал и понимал, что деньги – это не только сила и власть, но и уверенность в завтрашнем дне, спокойствие и мир в душе. Зло не в деньгах, зло в людях, которые неправильно ими распоряжаются.

Открыть {здесь} разумную расу было бы интересно. Но планета была известна экипажу «Черного Тельца» почти три года, и ни разу люди не находили тут следы того, что разумные существа все еще обитают на ней. Более того, что они могут находиться здесь. В двух шагах от него.

- Что будем делать?

Има Гайлун все еще держала его за руку, и от этого прикосновения по телу юноши расходилось тепло и странная сладкая дрожь. Он даже прикусил губу, чтобы как-то отвлечься. Девушка. Он отвечает за эту девушку с инопланетным разрезом глаз не только перед капитаном и «железной дамой» имирес Ройхан, но в первую очередь перед самим собой.

- Если там кто-то есть, он еще далеко, - прошептал он, второй рукой нашаривая на поясе лазерный пистолет. Плазменная винтовка, его любимое оружие, висела в чехле за спиной, понадобилось бы время, чтобы ее достать и включить. А пистолет вот он, протяни руку и стреляй!

- Мы можем учуять его заранее. И, пока он далеко, волноваться не стоит. Я бы прошел немного дальше. Но ты…

- Я с тобой! – она сжала его руку чуть крепче. Рафаэлю стало жарко. Он невольно ответил на пожатие.

- Тогда пошли тихо. Смотри под ноги.

Она кивнула и сосредоточенно уставилась на пол, время от времени скользя любопытным взглядом по стенам.

Луч фонарика выхватывал из темноты старинные своды. Когда-то тут был тоннель, сделанный человеческими руками, но время обошлось с ним сурово. Каменная кладка крошилась, покрывающая ее штукатурка и нечто, похожее на облицовочную плитку, осыпалась, смешиваясь с земляной пылью. С потолка и всех щелей висели пушистые плети мха, напоминавшие свалявшиеся в войлок волосы извлеченного из склепа трупа. Из-под ног во все стороны прыскали многоножки, расползались мокрицы и улитки. Гайлун несколько раз наступила на что-то мягкое, сочно хрустнувшее под ногой. Пахнуло чем-то резким.

- Осторожно! – шепнул Рафаэль.

- Прости. Девушка стала смотреть под ноги в прямом смысле слова, тщательно выбирая, куда наступить, и первая заметила…

- Смотри!

Проворно наклонилась, схватывая находку. Выпрямилась, насколько позволяла высота потолка, сдула пыль.

На первый взгляд, в находке не было ничего интересного – ну, камешек и камешек, причем изъеденный эрозией. Но, присмотревшись, Рафаэль заметил, что это не эрозия – его пористость и многослойность – результат того, что когда-то «камешек» представлял собой какой-то сложный прибор, собранный из множества мелких деталек, в определенном порядке прилепленных к пластине – вернее, ее обломку. В одном месте даже сохранилось что-то вроде остатков облицовочного покрытия. Ровно в середине была просверлена аккуратная дырочка, сквозь которую пропущена тоненькая полоска какого-то материала. Не то кожа, не то нитка. Как бы то ни было, на ладони девушки лежало творение человеческих рук.

- Спрячь! Немедленно.

Рафаэль чувствовал радостное возбуждение. Находка стоила того, чтобы о ней сообщить взрослым. Следы разумной жизни! Это большое открытие!

Снова послышался тот же самый звук, что и в первый раз. Только теперь он был ближе и яснее, и ему пришел отклик. Тот, кто его издавал, двигался в их направлении, и он был не один.

- Давай вернемся! – Гайлун дернула Рафаэля за руку. – Эр Пи, я боюсь.

Но юношей уже овладел азарт. В первый раз они с Рием не продвинулись так далеко – боялись уйти в кромешную тьму без снаряжения – и осмотрели только тот подвал, отыскав лишь обработанные камни и расщепленные кости животных. Но находка старинного прибора уже говорила о многом. Версий могло быть сколько угодно – от наследия вымершей высокоразвитой цивилизации до гибели здесь какого-то другого звездопроходца, чьи останки, возможно, находятся рядом.

- Нет. Давай пройдем еще немного.

- Я боюсь.

- Просто держись за меня! И ничего не бойся! – он демонстративно достал оружие.

Юноша осторожно зашагал вперед. В правой руке пистолет, левая сжимает чуть дрожащие пальцы девушки. Фонарь пришлось закрепить на груди, благо, на комбинезоне для этого имелись специальные ремни. В душе он немного усмехался и бравировал перед подругой. Дескать, ты прожила в подземельях несколько лет и боишься пещер, а я, «звездный человек», ничуть их не опасаюсь!

Они прошли еще несколько шагов и ход внезапно расширился. Судя по всему, он вывел их в рукотворную пещеру, откуда было несколько выходов – осветив фонариком стены и потолок, Рафаэль заметил наверху несколько идеально круглых отверстий. Но еще прежде, чем он увидел их, свет озарил усеявшую потолок шевелящуюся массу. Потревоженная светом, она задвигалась, зашуршала, запищала на разные голоса.

А потом всей массой обрушилась вниз.

Има Гайлун пронзительно завизжала, когда эти существа живым ковром облепили людей. Выпустив руку Рафаэля, она забилась, пытаясь стряхнуть тварей, отчаянно цеплявшихся за нее.

- Бежим! Бежим!

Юноша и сам был напуган – доселе он не сталкивался ни с чем подобным. Это были не летучие мыши, а какие-то насекомые, похожие на тараканов, только вместо лапок у них было что-то вроде щупалец с присосками. И прикосновение каждой присоски к голой коже причиняло боль.

Громкий крик – теперь уже точно ясно, что это был крик – раздался совсем близко. Больше не желая геройствовать, Рафаэль на ощупь нашел руку Гайлун и кинулся бежать.

Он был уверен, что они бегут в ту сторону, где протянули веревку, но когда вытянутая вперед рука наткнулась на преграду, понял, что где-то они свернули не туда.

Крик раздался снова. На сей раз кричали несколько существ. Эхо подхватило вопли, разбило на несколько оттенков, исказило и обрушило на незваных пришельцев. Местные жители – разумные существа или просто дикие обитатели пещер – учуяли их и кинулись в погоню.

Как ни странно, пробежавшись, има Гайлун немного успокоилась – пусть и с опозданием, но пригодилась привычка долго скрываться.

- Нам надо отсюда выбираться. Эр Пи, сделай что-нибудь! - воскликнула она, вытряхивая из волос последних тварей. Они цеплялись за волосы, впивались в руки, и каждый рывок сопровождался болью. По счастью, лица и шея у обоих не пострадали, но кисти рук покрылись мелкими порезами.

- Я постараюсь, - Рафаэль торопливо осветил преграду. То, что она была рукотворной, сомнений не вызывало. Веревка, которую они разматывали, все еще тянулась за ними. – Пошли по ней.

- А, - девушка кивнула, привлекая его внимание к звукам, которые постепенно приближались, - как же они?

Решение пришло само.

- Будем прорываться, - Рафаэль сунул ей пистолет. – Держи. Надеюсь, ты знаешь, как им пользоваться.

- Нажать вот сюда, - ее палец лег на нужную кнопку. – А ты?

- А у меня, - он торопливо сбросил с плеча винтовку, сорвал чехол, - есть кое-что получше, - активировал оружие, вскинул приклад к плечу, настраивая прицел. – Держись позади меня. Стреляй только в тех, кто прорвется слишком близко или нападет со спины. Поняла?

- Поняла, - она взяла пистолет двумя руками, слегка повела плечами, встала поудобнее. – А в кого?

- Во все, что крупнее мокрицы и что движется в нашу сторону.

И первым выстрелил в какую-то тень, показавшуюся в проходе.

Путь до схрона с приемником оказался легким. За все пять с половиной часов часов Рию не встретилось ни одного крупного и опасного хищника, за исключением стаи каких-то птиц, которых он спугнул с туши местного кабана, и многоножки неприятного вида. Она лежала поперек тропы совершенно неподвижно, и парень сперва принял ее за бревно и уже хотел наступить, но она вдруг вскинула верхнюю половину туловища и пошла в атаку. По счастью, Рий успел выхватить пистолет и выпустил в нее четыре заряда подряд, пока не поразил главный нервный ганглий. Парализованная, многоножка рухнула поперек тропы, обильно орошая ее пенящейся оранжевой жидкостью изо рта. Рий еле успел отскочить за дерево, пережидая, пока существо перестанет дергаться, а ее слюна – пузыриться и шипеть. После чего опасливо обошел тушу по дуге и продолжил путь.

Это были единственные его приключения, и к схрону он дошел усталый, но совершенно спокойный. Быстрая ходьба – порой так и хотелось перейти на бег – немного успокоила нервы. Набрав код доступа, сказав пароль и дав системе идентифицировать себя, он открыл дверь и проскользнул внутрь. На ходу стаскивая рюкзак с припасами и снаряжением – на обратном пути ему пришлось бы заночевать в лесу – Рий рухнул в кресло перед пультом приемника и только тогда перевел дух.

Он устал, и эта усталость – парень нарочно гнал себя, что есть мочи, - подействовала благотворно. Куда-то исчезла горечь от ссоры. Нет, потом она вернется, но не сейчас, когда он задыхается от бешеной гонки с самим собой, когда во рту пересохло, гудят ноги, и желудок завязался в холодный узел. Надо восстановить силы, расслабиться, включить приемник…

Что он и сделал первым делом, не вставая с кресла. Судя по показаниям приборов, время собственно записи было коротким – ведь с момента последнего посещения схрона прошло чуть больше суток. Техника копировала все подряд, от «звездного шума» до передающихся сообщений, не фильтруя принимаемые сигналы. Прослушивать все, что было записано за истекшее время, означало провести тут еще столько же часов, поэтому он выставил запись на фильтр. Теперь «звездный шум» и неясные сигналы, многим из которых уже несколько месяцев и даже лет, будут отфильтровываться, и в динамики и на запись поступят лишь четкие сообщения, которые не придется долго расшифровывать.

Уже через пару минут тишина была нарушена голосами с других планет. Некоторые языки Рий успел изучить с пятого на десятое – по крайней мере, отличил послание на басистом языке меоров от пронзительного стрекотания урианцев. Ухо улавливало знакомые слова, пока он распаковывал рюкзак, доставал сухой паек, умывался, приводил себя в порядок.

Несколько раз звучала человеческая речь – чаше всего унилингва. Потом машина приняла большую сводку новостей из империи. Рий слушал внимательно – они уже несколько недель были отрезаны от большого мира, и любая мелочь могла оказаться важной. Новости, однако, разнообразием не отличались - политика и война. Кругом одна политика и война.

… Нет, про войну он слушал внимательно – это отличный повод заработать. Где податься в наемники, где провезти контрабанду, где помочь с оружием. Конечно, сведения устарели – некоторые новости были горячими вчера или позавчера – но в космосе такие расстояния, что неделя-другая большой роли не сыграет. Особенно его заинтересовало сообщение о том, что император третьего дня отправил уоррам ноту протеста, обвинив их в геноциде и ксенофобии, поскольку имело место покушение на главу государства, а также неоправданная жестокость по отношению к мирным жителям планеты Имра. Полный текст обращения ко всем людям – так и подчеркивалось, что речь идет {исключительно} о людях и приравненных к ним гуманоидах – будет транслироваться позже, но уже из первого официального сообщения следовало, что в самое ближайшее время будет развязана новая война под лозунгом «Бей ксеносов, спасай людей!»

- Вот это да! – покачал головой Рий.

Парень задумался. Новость заслуживала того, чтобы сообщить о ней немедленно. Ведь в экипаже «Черного Тельца» есть и ксеносы. Боцман-меор, например. А кок вообще мутант с Океана. Гордон Флинн, конечно, их не выкинет в открытый космос без скафандров, но вопрос в том, захотят ли они сами летать с людьми. Коку, так вообще легко расправиться с «иномирянами», добавив в обед кое-какие специфические ингредиенты. И речь шла о планете Имра, родном доме имы Гайлун. Там все еще идет война. Но, если император решил вмешаться, то скоро на родину девушки придет мир. И это он, Рий Станд, принесет ей благую весть!

Мысль о том, что в благодарность за радостную новость има Гайлун хотя бы улыбнется ему лишний раз, а может, чем черт не шутит, даже поцелует, была такой сладкой, что Рий выбросил из головы все прочие рассуждения и, несмотря на усталость, стал собираться в обратную дорогу. Путь займет больше семи часов, заночевать непременно придется в лесу, а то и идти в темноте, но какое это имеет значение, если на кону такая новость!

Он еле заставил себя дослушать выпуск новостей до конца, потом, на ходу жуя бутерброд, скопировал все на чип, спрятав его в надежное место, торопливо упихал вещи обратно в рюкзак, проверил заряд лазерного пистолета и, снова поставив аппаратуру на запись, шагнул за порог.

Дверь захлопнулась. С шипением встали в пазы запоры, одна за другой стали гаснуть лампочки, пока не осталась всего одна, сигнальная.

И тут в полной тишине опустевшего схрона послышался щелчок. Рий так торопился, что забыл отключить воспроизводящий аппарат, и, пропустив почти полтора часа звучания «звездного шума», в тишину ворвался хорошо знакомый парню голос:

- Босс, докладывает Бой. Задание выполнено. Я подстрелил Хищника, сорвав дуэль. Но Флинн Рейнджер скрылся. А на Кошачьем Глазе сейчас начинается заваруха – все против всех. Я даже не знаю, удастся ли мне покинуть планетоид в ближайшее время. Босс, я ведь человек. Мне нужны деньги. Тысячи две кредиток хотя бы. Можно срочно? Жду ответа!

То, что «Черного Тельца» заставили сесть вдали от терминалов и порта, с одной стороны, усложняло его экипажу дорогу в город и обратно, а с другой стороны точно также усложнило жизнь и тех, кто пытался помешать им убраться с планетоида. Нет, погоню за ними все-таки выслали, но Роккос недаром считал себя хорошим пилотом. Наплевав на правила поведения в воздухе, нарушая все мыслимые и немыслимые законы, игнорируя не только встречные флайеры, но и столбы, рекламные щиты – «Понастроили тут!» - и провода, он вырвался за пределы города, оставив после себя шесть разбитых щитов, четыре сбитых столба, десять единиц порванных проводов и тросов, а также три аварии и одно сбитое такси.

Возле порта за ними опять погнались – уже какая-то местная шпана, развлекающаяся тем, что пугала «частников» и заставляла часами играть с ними в гонки на выживание. Но злой и от того лишенный чувства юмора, Роккос просто протаранил самого назойливого, а остальных так обложил по громкой связи, что они решили не связываться с недоумком.

Флайер буквально ворвался в брюхо «Тельца», скинув скорость уже у самого шлюза, и чудом затормозив за миг до того, как врезался в абордажник, который тихо-мирно стоял там.

- Что случилось? Кэп? Роккос? Вы в порядке? – навстречу кинулись дежурные. Сигнал: «Подлетаем! Свистать всех наверх!» - они получили, когда флайер был уже практически в прямой видимости, и сейчас все бегали, суетились и готовились к старту.

- Взлет немедленно! – Гордон, на ходу скидывая бронежилет, прошагал в рубку. – Яра, громкую связь!

- Будь добр вытирать ноги, - холодно сообщила та, материализуясь в миниатюрном халатике, переднике и с половником в руках. – Натащил грязи, а я убирай!

- Молчи, женщина. Если мы отсюда не уберемся, уберут уже нас, - огрызнулся тот. – Я сказал, связь давай!

- Уже, - фыркнула та. – И я не женщина. Я – искин! Совершенное существо!

- Заткнись!

Роккос уже сидел за пультом и молча кивнул капитану – дескать, я готов. Гордон склонился к микрофону:

- Внимание всем. Мы взлетаем. Минутная готовность. Кто не успел, тому мои соболезнования. Подробности позже. Когда нас уже здесь не будет. Желающие {сначала} получить разъяснения, вам даю тридцать секунд на то, чтобы покинуть корабль и самим узнать все на берегу. Яра, начинай отсчет. На тридцать первой секунде задраить все люки и ключ на старт!

- Есть ключ на старт, - кивнул Роккос, начиная работу. – Машинное, готовность номер один!

- Тридцать… двадцать девять… двадцать восемь, - принялась отсчитывать секунды искин, шлепая половником по ладони. Несмотря на виртуальность, звук получался громким и резким.

- Кэп, - шепнул Янно, - ты в порядке?

- Цел, - также шепотом ответил тот.

- А…э-э…

- Потом. После.

Тридцать секунд предполетной полготовки текли неимоверно долго. Гордон уже хотел прикрикнуть на Яру, чтобы она не выпендривалась и считала нормально, но наконец начались последние десять секунд. Где-то в недрах мерно загудели двигатели, постепенно прогревавшиеся все это время и уже готовые выложиться на полную мощность. Гордон пристегнулся. Задержал дыхание.

- Три… два… один… старт!

Он закрыл глаза, всем телом ощутил толчок. Мелькнуло нехорошее предчувствие, что это его последний старт с Кошачьего Глаза. Перегрузка показалась сильнее обычной – планетоид не хотел его отпускать. У него тоже было недоброе предчувствие? Или просто включили силовое поле, которое мешает стартовать кораблям? Да нет, ерунда! Они в нескольких милях от границы порта, досюда никакое силовое поле не растянется – элементарно не хватит мощностей.

- Тропосфера… - докладывал Роккос, - стратосфера… вышли!

Минуту спустя вернулась нормальная тяжесть.

- Кэп, - послышался голос Гейса, - какой у нас курс?

Гордон открыл глаза. На обзорных экранах разворачивалась панорама этого сектора Галактики. Сейчас для него все звезды были на одно лицо.

- Прямо.

Навигатор не успел высказать свое удивление – голос подал радист:

- Кэп, нас вызывают!

- Кто?

- Порт.

- Пошли их на хрен и отруби этот канал.

- Есть.

- И все остальные вызовы тоже рубите.

- А…

- Это приказ.

- В чем дело? – снова заговорил Янно. – Кэп, может, расскажешь, наконец?

Гордон с усилием выпрямился, не спеша отстегнуть ремни, и заметил, что на него смотрят все, исключая Роккоса, который весь ушел в работу. И точно также у динамиков громкой связи затаила дыхание вся команда, жаждущая объяснений. Яра, материализовавшись в скромном, против обыкновения, наряде, молча опустилась перед ним на колени, обнимая его ноги и умоляюще заглядывая в глаза. Так и захотелось погладить ее по голове, что он и сделал.

- Короче… Я дрался на дуэли с Хищником, - начал он. – У него был такой странный нож… длинный, прямой, обоюдоострый… У меня было мало шансов, но…

- Ты победил? Мой герой, – с придыханием прошептала Яра, всем телом прижимаясь к нему. Виртуальное тело искина мелко вибрировало.

- Хуже. У меня нашелся доброхот, который подстрелил Хищника.

Замолчал, пережидая хлынувший со всех сторон поток мата и гневных восклицаний, смысл которых сводился к одному:

- Ты в дерьме! – это резюме высказал Янно. – И мы с тобою вместе.

- Нас подставили, - впервые подал голос Роккос, не отрывая глаз от обзорных экранов. – Кому-то очень хочется не просто нас уничтожить, но заодно и обесчестить.

- «Нас!» Меня, - поправил Гордон.

- Мы с тобой. Значит, и нас тоже. Ведь стрелком мог оказаться любой из тех, кто был там, возле арены. Даже я.

- Но это был не ты, - кивнул капитан. – Что и паршиво… Не в смысле, что ты мог оказаться… ну, вы понимаете…

- В смысле, что мы не можем предъявить истинного виновника и отвести от себя подозрения, - высказался радист. – Кэп, тут еще один запрос на связь!

- Я же сказал, обрубай их все!

- Даже меня?

Пронзительный голос и характерный каркающий акцент птицелюда не узнать было невозможно.

- Катерина!

- Он самый. Так-то ты со старыми друзьями обращаешься!

- Катерина, у меня теперь нет друзей!

- Значит, и я тоже не существую?

- После того, что было…

- А что было? Ну, подрались! Ну, пошумели, ну, подстрелили кое-кого… На Кошачьем Глазе это дело обычное!

- Ага, особенно когда стреляют в спину!

- А ты у нас прямо рыцарь на белом… извиняюсь, на черном коне? У меня для тебя есть новости. Одна хорошая, одна плохая. С какой начать?

- С любой.

- Ну, тогда… Хищник жив. По крайней мере, в медцентр его доставили еще тепленьким, а как там – не знаю.

- Так, - Гордон стиснул кулаки. – Это плохо. А что у нас хорошего?

- Флинн Рейнджер, - голос птицелюда дрогнул, стал холоднее. – Это и была хорошая новость! Все остальное – плохо. Даже то, что тебе позволили вылететь за пределы атмосферы, никак не повод для радости! И вот прямо сейчас столько всего уже произошло и происходит, что пересказывать некогда. Ты мне лучше скажи, как у тебя с запасами?

Гордон до отказа утопил кнопку, вызывая машинное отделение. Выслушал отчет.

- Горючки на две трети, зарядники полны примерно на столько же. А вот планетарного топлива по минимуму. Только если что в баке флайера осталось… А что?

- Я сейчас скину тебе координаты… извини, закрытым кодом, так что помучайся расшифровывать. Лети туда, там жди меня. Только умоляю, лети {окольными} путями. Если вообще туда доберешься, там тебя заправят и, если что, подлатают. Главное – доберись и жди меня там! Понял?

- Понял. Ихмо, Яра, за работу.

Эфир наполнился тем, что обычно именуют «звуками природы» - визг, писк, скрежет, какие-то вопли и журчание на фоне мерного «чу-чух, чу-чух» - Катерина именно так забил свое сообщение. Гордон не прислушивался. Он снова откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Надо же, до чего странная штука жизнь! Ну, кто ему птицелюд Катерина? А вот ведь… старается!

Только почему?

Рий Станд спешил изо всех сил. Ноги гудели от усталости, иногда его шатало, и парень хватался за деревья, чтобы не упасть. Однажды его повело, и, если бы не какая-то ветка, он бы непременно упал. Хотелось есть и пить – пары бутербродов и нескольких глотков из фляги оказалось маловато - но останавливаться было некогда. Почему-то казалось невероятно важным успеть донести новости до остальных. Его ждут. Он должен успеть. И парень спешил так, словно от того, как скоро узнают Джок и имирес Ройхан о прекращении войны, зависит его собственная жизнь.

Сумерки наступили быстро. Еще минуту или две назад было достаточно светло, а потом вдруг как-то сразу видимость упала почти до нуля. В джунглях так темнеет всегда, хуже обстоит дело только с Ариадной, у которой этому способствует еще и весьма агрессивная растительность – многие деревья, ощутив уменьшение света, пошире раскрывают листья, так что под пологом леса тьма наступает в два-три раза быстрее, чем на открытом пространстве. Хорошо, что здесь не джунгли Ариадны!

Рий остановился, включил фонарик. Вовремя – на тропе лежало еще одно бревно. Когда парень шел сюда, его еще не было. Дерево упало, пока он сидел в схроне. Споткнуться об него в темноте означало потерять время. Памятуя о случае с многоножкой, Рий сначала расстрелял его в упор из лазерника, но дерево осталось деревом. Пришлось перелезать.

Словно в довершение его проблем, пошел дождь. Здесь дожди часто шли именно вечером и ночью, когда все после отбоя уже разбирались по палаткам, но вот именно сию минуту он был совершенно не нужен. Самое умное было остановиться и разбить палатку, чтобы переждать ливень, но Рий слишком спешил и лишь прибавил шаг, стараясь не обращать внимания на погоду.

Лес мгновенно пропитался водой, как губка. По земле побежали мутные ручейки жидкой грязи. Холодные струйки затекали за шиворот. Теперь приходилось хвататься за ветки чаще – просто для того, чтобы удержаться на ногах. Несколько раз Рий все-таки упал, причем последний раз так неудачно, что вскрикнул от боли в коленке – под ногой оказался камень, и он ударился как раз коленной чашечкой. С минуту парень катался по грязи, держась за ногу и скрипя зубами от боли, пока не включил разум. Торопливо, взяв фонарик в зубы, вскрыл аптечку, нашел пластырь с обезболивающей инъекцией, приложил к запястью, надавил, заставив его впрыснуть под кожу препарат. Потом туго-натуго перетянул начавшее распухать колено прямо поверх комбинезона. О том, чтобы, пользуясь моментом, все-таки развернуть плащ-палатку и переждать ливень – он должен был закончиться через два-три часа незадолго перед рассветом – не могло быть и речи. Осталось пройти совсем чуть-чуть. Има Гайлун должна знать, что на ее родине прекращена война, что император приказал уоррам убираться вон, что они теперь вне закона и объявлены врагами людей. Кроме того, косвенно это может ударить по всем людям – если и другие ксеносы решат, что они тоже могут быть врагами гуманоидов. Мол, люди начали с уорров, а кто следующий? Джок должен связаться с капитаном. Но главное – има Гайлун. Ради девушки Рий пошел бы и не на такое.

Стиснув зубы – действие обезболивающего блокировало ощущения, но из-за тугой повязки нога гнулась плохо, и каждый шаг давался с трудом – Рий продолжал путь. Осталось немного. До заката он прошел-пробежал больше трети пути. До того, как упал, одолел еще примерно столько же. Каждый шаг приближает его к цели. Има Гайлун должна знать…

- Гайлун должна знать… Гайлун должна знать, - повторял он вслух, словно отсчитывал шаги. – Има Гайлун должна знать…

Лес внезапно раздался в стороны. Несмотря на дождь, посветлело. Рий прибавил шагу, радуясь, что дошел, но поляна, на которую он выскочил, была пуста.

В первый миг он не поверил своим глазам. Пробежал несколько шагов, закричал, зовя своих. Никого! Не может такого быть! Ушли? Вот так сразу? И бросили его тут?

Нет! – сказал рассудок. Это просто не та поляна. Он заблудился, в темноте свернув не туда. В этом лесу не так уж много тропинок, и большинство не настолько нахоженные, чтобы не потерять дорогу.

Вернувшись под защиту деревьев – тут не так сильно лило – Рий вытащил навигатор. В него были забиты всего две точки – лагерь и схрон. Торопливо активировал свой собственный комм, ввел позывные и пароль. На экране отобразились три точки – место схрона, лагерь и он сам. Оказывается, он здорово отклонился к западу. Но зато до нужной поляны рукой подать!

- Гайлун, я иду, - прошептал Рий, сверяясь с навигатором.

Последние несколько километров показались ему самыми тяжелыми и долгими. Дождь лил, не переставая. Наверное, это был самый сильный и долгий дождь за то время, что они прожили на планете. Земля раскисла и местами превратилась в жидкое месиво, в котором нога тонула по щиколотку. Приходилось то следить за дорогой, то смотреть на экран навигатора, чтобы не сбиться с пути. Сгорбившись, чтобы хоть немного защитить хрупкий прибор от дождя, Рий одной рукой прижимал его к себе, а в другой руке крепко сжимал абордажный нож, которым отмахивался от преграждавшей дорогу растительности. Несколько раз, не удержавшись на ногах, он поскальзывался и падал. Измазался весь, с ног до головы, но сумел защитить навигатор.

В какой-то момент дождь перестал. Рий не сразу это заметил – просто когда вода прекратила литься из облаков, с веток и листвы еще продолжали падать крупные капли. Деревья стряхивали лишнюю влагу, обдавая идущего через лес человека брызгами. И постепенно их количество стало уменьшаться. А еще несколько минут спустя вдалеке замелькали огни.

Парень прибавил шагу, припадая на больную ногу. Боли он не чувствовал, благодаря инъекции, но колено под давящей повязкой распухло и отказывалось сгибаться. Впрочем, какое это имело значение, раз он добрался до цели? Второго такого лагеря просто не могло быть! Но странно другое – была самая глухая пора ночи, незадолго перед рассветом, когда и спится особенно сладко, и усталость сильнее. Самая короткая стража – именно перед рассветом. Однако почему лагерь не спит? Эти огни – их слишком много для обычного ночного освещения. Наверное, что-то случилось.

Рий побежал, стискивая зубы, поскольку никакая инъекция обезболивающего не могла справиться с такой нагрузкой на больное колено. Но он нужен своим! Вдруг на них напали? Он готов сражаться!

На двоих абордажников он наткнулся метрах в ста от лагеря.

- Стой, кто идет! – хором гаркнули те.

- Свои! Рий Станд, - он затормозил и, не удержавшись на ногах, привалился к стволу ближайшего дерева.

- Рий? Ты? – его обступили с двух сторон. – Откуда ты такой взялся… чистый?

- Бежал. Срочные новости. Я… ходил к схрону, проверять приемник. И там передали такое… Джоку, имирес Ройхан и име Гайлун особенно это необходимо узнать как можно скорее!

- Кажется, - абордажники переглянулись, - Джоку и этой железной даме сейчас малость не до новостей вообще…

- А что случилось?

Через несколько минут он знал все.

Пропажу обнаружили только к обеду. Имирес Ройхан забеспокоилась, что ее подопечная не была не только на завтраке, но и за дневной трапезой. Маленький Гайлор звал сестру, плакал и капризничал. Имирес Ройхан утешала мальчика, как могла, сама обещая выпороть наглую девчонку за пренебрежение своими обязанностями. Она принцесса и должна понимать, что такое долг! Ее долг – выжить, вдохновить народ на последнюю битву со злом и разделить судьбу своего народа. А пока не настанет этого момента, оберегать брата и служить примером для своих ровесников.

Сначала женщина решила, что девушка просто занята. Она попросила разыскать ее и привести к ней. Но поиски не дали результатов. Имы Гайлун не было ни в лагере, ни поблизости. Более того, выяснилось, что пропали оба молодых человека, Эр Пи и Рий Станд, а также оставленный беженцам абордажный бот.

- Удрали! – воскликнула имирес Ройхан, когда Джок лично сообщил ей эту новость. – Ее наверняка сманили эти типы. Тот, с разноцветными глазами… у него недобрый взгляд. Как у маньяка.

- Эр Пи? – усмехнулся Джок. – Да какой же он маньяк? Он просто помощник канонира. Кстати, принимал участие в шести вакуум-боях, восемнадцати абордажах и четырнадцати наземных стычках. А что прищуривается, так это издержки профессии. Привык, знаете ли, смотреть на мир сквозь прицел. Но глазомер у парня отменный.

- Мне все равно, что там у него отменное, - огрызнулась женщина. – Главное, что он сманил куда-то мою девочку! Ее высочество такая невинная, такая доверчивая… светлая… ее любой обмануть может!

- Эр Пи? – откровенно рассмеялся Джок. – Да он и так девчонками избалован. В какой порт ни придем, так на него все местные оборачиваются. Привык…

- Привык головы девушкам дурить! – чуть не закричала имирес Ройхан. – И с нею он только наиграется и бросит! А она принцесса! С такими, как она, нельзя обращаться, как с простолюдинкой – поиграл и бросил.

Джок промолчал и философски пожал плечами. В том, чтобы быстро заводить знакомства и также быстро расставаться со случайными возлюбленными, он не видел ничего плохого. Звездопроходец сегодня там, завтра тут. Где уж тут годами хранить верность?

- Да что вы плечами-то жмете? – не выдержала имирес Ройхан. – Надо их искать!

- Зачем? К ужину сами, небось, приползут, как есть захотят.

Однако к ужину пропажа так и не нашлась, хотя женщина исходила все окрестности, расспрашивала обитателей лагеря и прочесала каждый кустик в надежде найти зацепку.

Когда стало темнеть, она уже была близка к панике.

- С ними случилась беда! Я чувствую. Их надо спасать.

- Надо, - согласился Джок, прикидывавший, что с ним сделает капитан, если пропажа не найдется сама собой.

- Тогда чего же вы сидите? Берите людей, начинайте прочесывать лес…

- И сколько лет нам на это понадобится? Планета большая, леса на ней занимают почти треть территории, а нас тут всего десять человек. Двенадцать, считая вас и девятнадцать, считая двух мальчишек и ваших мамочек. Причем один из них пропал, второй явится только завтра к вечеру, а мамочки сидят с чадами. Так что в вашем распоряжении всего дюжина поисковиков. Вы представляете, сколько времени мы затратим на поиски?

- А при чем тут мы? – нахмурилась имирес Ройхан. – Позвоните в посольство, пусть поднимут внутренние войска, береговую охрану, десант, поисковиков или кто тут на Земле занимается поисками пропавших людей? Пропала {принцесса,} а не какая-то эмигрантка! Мы должны ее найти!

- Должны-то должны, только…

- Что, вы забыли номер посольства?

- Я его никогда и не знал. И потом, о каком посольстве вы говорите, госпожа?

- Ну… не посольство, а консульство… или глава местной администрации. Правительство должно знать, что происходит!

- Глава местной администрации – это я. И я уже прекрасно знаю, что произошло.

- Вы? – несмотря на страх за пропавшую девушку, имирес Ройхан рассмеялась. – Вы, наверное, шутите? Вы не можете быть главой администрации. Вы не землянин! А на Земле в правительстве сидят только урожденные земляне… Как и на большинстве других планет, не считая Союза Двадцати Миров, где на должность президента всегда выбирают иномирянина.

- Правильно, - усмехнулся Джок. – Но с чего вы взяли, что мы на Земле?

- А где мы? – оторопела женщина.

- Эта планета, увы, пока не имеет названия. Капитан Флинн открыл ее года три тому назад и использует как схрон и перевалочную базу. У нас таких баз еще штук пять! Есть, где отсидеться. Так что мы не на Земле. Забудьте Землю!

Женщине понадобилось минуты две, чтобы все понять.

- Так вы, - имирес Ройхан хватала ртом воздух, как рыба, - нас обманули? Вы ведь обещали, что доставите нас на Землю! – она готова была разрыдаться от огорчения и бессильной злости.

- Ничего мы не обещали. Лично я вам слова не сказал. Мы обещали, что доставим вас в безопасное место – мы его сдержали. Тут вас никому в голову не придет искать!

- Ничего себе «безопасное место!» - фыркнула женщина, умом признавая, что сержант прав. – Пропала принцесса…но погодите, если вы не посланцы с Земли, то {чьи} вы посланцы?

- Не поверите, госпожа, свои собственные! Однако это можно выяснить и потом.

Потрясенная тем, что ее обманули и вместо Земли отправили в какую-то дикую местность, имирес Ройхан впала в ступор и ее с трудом удалось расшевелить. Но опомнившись, она развернула такую лихорадочную работу, что Джок только головой качал: «Ей бы боцманом быть!»

Была уже ночь и начался дождь, когда абордажники отправились на поиски. И все их попытки были безрезультатными до тех пор, пока одна из поисковых групп не наткнулась на срочно вернувшегося Рия Станда.

Пока корабельный врач вместе с одной из мамочек, которая до рождения ребенка была медсестрой, обрабатывал его многочисленные царапины и ссадины, а также сменил повязку на колене и вкатил парню бешеную дозу антибиотиков, Рий выслушал новые подробности и промолвил:

- Так я, кажется, знаю, где их искать!

Еще через полчаса группа добровольцев, в которую в приказном порядке были зачислены имирес Ройхан, Джок и Рий, выступила в путь. Рассвет только-только занимался, но они спешили – до курганной гряды расстояние было больше, чем от лагеря до схрона. Тут на дорогу могло уйти все десять часов – и это в то время как каждая минута могла стать последней.

- Эр Пи, мне страшно!

Гайлун прижалась к Рафаэлю, уткнувшись носом ему в плечо. Голос девушки звучал глухо. Юноша кивнул. Ему самому было не по себе, но он сдерживал свои чувства, чтобы не спасовать перед подругой. Каменные своды давили на него, заставляя пригибаться к земле в прямом смысле слова. Дышалось с трудом. Спертый воздух пещер пах пылью, гнильем и еще чем-то непонятным – может быть, так пахнут старые вещи, которые долго прели без доступа воздуха. Вместе с фонариком, веревкой и запасом воды и сухарей он прихватил пару фильтров от скафандра, и сейчас они оба держали их возле лиц, скрывая нижнюю часть – иначе дышать тут было трудно. Устав блуждать по подземельям, они присели отдохнуть в какой-то нише.

- Что будем делать, Эр Пи?

- Молчи. Дай послушать!

Теперь пришел ее черед кивать, сберегая дыхание.

Да, надо посмотреть правде в глаза – они немного заблудились. Пока брели по туннелю, исследуя его, спасительная веревка то ли отвязалась, то ли перетерлась, и ее конец полз за людьми. И привлекал тех, кто шел за ними по пятам.

Преследователи обнаружили себя случайно – то ли не хотели, то ли не умели прятаться. Они спугнули людей, погнались за ними и те, загнанные в угол, вынуждены были принять бой.

Первые несколько выстрелов из плазменной винтовки попали в цель – два существа рухнули на камни, дергаясь в последних судорогах и почти сразу обугленные. Третье, раненое, успело укрыться, вереща так, что, казалось, стены вибрировали от этого звука. Еще одного зацепила лучом лазерника Гайлун – и снова на них обрушилась лавина воплей.

Остальные подземники оказались разумнее – они не высовывались из-за укрытий, а если и показывались, то прятались так быстро, что Рафаэль впустую потратил несколько зарядов прежде, чем оставил бесполезную затею палить по камням. Ничего, кроме едкого дыма, когда луч попадал на мох или лишайник, и запаха нагретых камней, когда он опалял голые скалы, эти выстрелы не приносили.

Напуганные подземники, тем не менее, отступили – выждав с минуту, Рафаэль двинулся вперед. Ему пришлось переступить через изуродованные трупики подстреленных им существ, но раненых за камнями он не нашел. То ли уползли сами, то ли их уволокли сородичи.

Уволокли тела, но не ушли сами. Они постоянно были поблизости – свет закрепленного на груди фонарика время от времени позволял заметить их тени. Несколько раз има Гайлун стреляла по ним. Один раз в ответ послышался писк, полный боли, но в остальных случаях девушка промахивалась.

- Они идут за нами, - шепнула она.

- Слышу, - отозвался Рафаэль. Сам он смотрел вперед поверх луча света сквозь прицел плазменной винтовки. Палец застыл на кнопке, готовый к стрельбе. Несколько раз ему хотелось выстрелить, но юноша понимал, что заряды надо беречь.

Веревка змеилась по полу, являя собой отменный ориентир, и Рафаэль до такой степени доверился ей, что, когда она внезапно кончилась, по инерции сделал еще пару шагов прежде, чем понял, что дальше пути нет.

- Что? – Гайлун вздрогнула, когда он резко шагнул назад.

- Веревка.

Девушка опустила взгляд.

- Ой, нет… Что будем делать?

- Идти вперед.

- Ты уверен?

Рафаэль кивнул с таким видом, словно всю жизнь только и лазил по пещерам, но девушка решительно оттеснила его и наклонилась ниже.

- Да, тут есть следы, - промолвила она. На земляном полу виднелись еле заметные отпечатки извивающегося тела. – Только… мне кажется, Эр Пи, тут кто-то есть… Кроме нас!

Рафаэль ничего не ответил. Она была права. Юноша ощущал присутствие других живых существ. Они были малы и слабы, но их было много, и они приближались. Их было слишком много. И они были со всех сторон. Скорее всего, те, кто удрал и унес раненых, позвали на помощь остальных. А замеченные ими среди камней тени были разведчиками, замечавшими путь незваных гостей.

Звездопроходцы были не только бродягами и первооткрывателями, они исследовали миры, которые находили. «Черный Телец» за последние лет семь ни разу не брался всерьез за изучение ни одной планеты, и многие приборы и химические реактивы постепенно приходили в негодность или обменивались при торговле с туземцами отсталых планет. Однако кое-какие навыки не были утрачены, и не все вышло из строя. У Рафаэля был с собой прибор для обнаружения теплокровных существ, но его надо было достать и активировать. Юноша умел им пользоваться, но, настраивая, потерял несколько драгоценных секунд.

На экране высветилась россыпь оранжево-желтых пятнышек, разделенных на две группы – справа и слева от значка «Вы здесь». Стало ясно, что подземники озаботились тем, что перекрыли оба выхода. И сейчас медленно подкрадываются ближе.

- Сколько их набежало! – прошептала Гайлун. – Эр Пи, я боюсь. Что нам делать?

- Прорываться, - ответил он.

- Где?

- Здесь, - он ткнул пальцем в экран и продублировал направление кивком. – Там их кажется меньше.

- А если это ловушка?

- Тогда там и оставили бы проход. А здесь, - он окинул взглядом коридор, насколько мог видеть, - нет других ходов.

- На экране нет и поблизости. Может быть, за поворотом развилка. Пещеры коварны, я-то знаю. Мы везде ставили ориентиры, и все равно первое время постоянно кто-то терялся.

- Молчи.

Огоньки на экране двигались – подземники смыкали кольцо, постепенно подкрадываясь к чужакам.

- Надо действовать, - высказался юноша. Убрал прибор и решительно шагнул вперед, вскидывая винтовку к плечу.

Это было несколько часов назад.

С тех пор они кружили по подземельям, то отступая перед подземниками, то атакуя их. Има Гайлун расстреляла почти весь заряд лазерника – индикатор мигал оранжевым, показывая, что энергии там осталось на два-три выстрела, не больше. У плазменной винтовки запас был побольше, но и того была израсходована уже половина. Причем, несмотря на меткость Рафаэля, лишь пять или шесть раз ему удалось подбить врагов – остальные либо успевали увернуться, либо оказывались только ранены и убирались сами. Примерно также обстояло дело у Гайлун. Нет, они не соревновались, кто подстрелит больше. Но подземников не становилось меньше, так что каждый удачный выстрел поневоле засчитывался.

Они провели на ногах, судя по часам на коммуникаторе, больше суток, ни разу как следует не отдохнув, и не сомкнув глаз. И лишь сейчас, когда присели отдохнуть,подкрепились прихваченным Рафаэлем вином из фляги и парой сухарей. Има Гайлун поморщилась, когда юноша предложил ей выпить, но, поскольку выхода не было, сделала глоток и скривилась. Дома, на Имре, она никогда не пробовала крепких напитков.

- Как думаешь, мы найдем выход? – прошептала она, выпрямившись. Фильтры уже были на исходе, еще час-другой и их придется выкинуть и заменить новыми.

- Обязательно. Мы кружим все время рядом с ним, но эти, - он вскинул винтовку и выпустил малый заряд по мелькнувшей тени, - не дают нам до него добраться.

Выстрел был удачен – послышался визг и шум падения маленького тела.

- Интересно, чего они добиваются? – подумала вслух девушка.

- Почем я знаю? Может, ждут, пока мы остановимся или свернем туда, куда им надо?

- Думаешь, они охотники, а мы – дичь?

Рафаэль отогнал от себя эту мысль, хотя не мог не признать ее правоту. В самом деле, логично же подождать, пока слишком сильная и опасная жертва не устанет и перестанет сопротивляться. Однако убитые и раненые подземники заставляли усомниться в этом. Дикое животное отступит, если поймет, что добыча не по зубам. А эти существа действовали так, словно готовы были к жертвам. То ли их было слишком много, и гибель пары десятков соплеменников не могла сказаться на судьбе колонии, то ли ставки были слишком высоки. И Рафаэль не горел желанием узнать правду. Он хотел только одного – выбраться отсюда.

И они продолжили путь. Шли медленно и осторожно. Шаг – остановка. Другой – остановка. Осмотреться, прислушаться, свериться с тепловизором. Сделать еще шаг. Кончились фильтры. Пришлось достать новые. Сделали еще по глотку из фляги, хотя Гайлун выпила совсем чуть-чуть. Гудели усталые ноги, ныла спина – большую часть пути пришлось проделать, ссутулившись. Рафаэлю приходилось хуже – он еще и тащил рюкзак.

И все-таки они ходили по кругу – уже трижды им довелось наткнуться на стенах на следы выстрелов, оставленные плазменной винтовкой. Было ясно, что подземники берут их на измор. Но когда наступит конец?

И в этот момент откуда-то издалека, искаженный и приглушенный расстоянием, донесся крик.

- Они здесь были!

Фонарик Рия высветил на стене у самого пола пятно гари, в центре которого были заметны чьи-то обугленные останки.

- Плазменная винтовка Рафаэля! Но в кого он стрелял?

Парень наклонился, осматривая тельце. Большая часть его превратилась в уголь. Череп с большими выпуклыми глазницами уцелел лучше. Он имел слегка вытянутую мордочку, чем-то напоминая череп грызуна. Вот только зубы и форма мозговой части заставляли задуматься.

- Мы сюда с научной экспедицией пришли или со спасательной? – прошипела имирес Ройхан. – Куда они пошли?

- Тепловизор не действует сквозь такую толщу камней, - Рий выпрямился и настроил прибор на максимум. – Впереди, дальше по коридору, кто-то есть. Скопление мелких существ… похожих на этого, - он кивнул на останки.

- А людей нет?

- Поблизости нет. А далеко сквозь камень он не видит.

Они добрались до курганов только к полудню. Найти тот, в подземелья которого спустились Рафаэль и Гайлун, не составило труда – абордажный бот, несмотря на камуфлирующую окраску, служил отличным ориентиром. Но дальше дело встало. Из всех спасателей только имирес Ройхан знала, как правильно вести себя в пещерах – на других планетах звездопроходцы редко совались под землю, оставляя эту честь профессиональным спелеологам. Под ее руководством отряд разбился на группы и шел, помечая путь знаками на стенах, а также то и дело переговариваясь, чтобы не теряться. В толще камня связь, понятное дело, работала из рук вон плохо, но любые звуки, проникающие сквозь помехи, лучше, чем полное молчание.

- Мы могли бы вызвать их по рации, - подумала вслух женщина. – У Эр Пи есть коммуникатор?

- Точно! – Рий хлопнул себя по лбу. – Приемник! У него при себе чип. Если он его не снял, мы его найдем…

Он торопливо принялся настраивать комм.

- Только бы все получилось, - бормотал парень. – Только бы поймать сигнал… Чип у него в серьге, - пояснил Рий для женщины. – Он носит ее в ухе. Чип активируется от его ауры и работает, только когда находится именно у него – так уж настроен – и непосредственно контактирует с живой плотью. Он не будет работать, если Рафаэль будет убит, даже просто положит его в карман, чип уже не сработает…

- Рафаэль? – переспросила имирес Ройхан. Рий отмахнулся – мол, некогда! Выставив чувствительность комма на максимум…

- Есть сигнал! Он жив! Рафаэль! Рафаэль, ты меня слышишь?

Несколько долгих секунд тишины, а потом пришел невнятный ответ.

- Понял! – Рия всего затрясло. – Мы здесь! Мы сейчас придем! Только ты держись, ладно?

Комм что-то ответил. Рий разобрал не все, но несколько слов вселили в него тревогу.

- Имирес Ройхан! Я его нашел!

Ликующий крик породил эхо. Вслед ему прилетел звук оплеухи.

- Идиот! – рыкнула его спутница. – В пещерах кричать нельзя! Можно вызвать обвал!

Обхватив парня за плечи, она метнулась в сторону, вместе с ним прижимаясь к стене и с тревогой косясь на потолок.

- Но сигнал оттуда, - Рий ткнул пальцем в противоположную сторону. – Мы должны спешить. Рафаэль там!

- А мы тут! Скорее! Здесь сейчас все рухнет!

- Мы успеем!

Рий ужом вывернулся из рук женщины, кинулся по коридору, торопливо вызывая остальных. Имирес Ройхан устремилась следом – главное, уйти из опасной зоны, пока потолок не рухнул спасателям на головы.

Это был тупик. Очередной тупик, в который они уперлись, завернув за поворот.

- Все, - прошептала Гайлун. – Я устала. Больше не могу. Давай отдохнем! – закрыла глаза и без сил сползла по стене на пол.

Рафаэль кивнул, пристроился рядом, обнимая девушку за плечи. Он сам здорово устал, болела спина, ныло в животе – небогатый запас провизии уже кончился, осталась всего одна галета на двоих. А подземелья жили своей непонятной жизнью. Они следили из темноты за двумя пришельцами десятками пристальных глаз и ждали. Нетрудно угадать, чего. Но в плазменной винтовке еще оставались заряды, и Рафаэль знал, что просто так не сдастся.

Гайлун прижалась щекой к его плечу. Вздохнула, закрыв глаза. Рафаэль покосился на девушку. При свете фонарика ее кожа казалась зеленоватой, под глазами залегли тени, резко обозначились горькие складки у губ. Эх, и зачем он только…

- Гайлун, - шевельнулись его губы.

Девушка ничего не ответила. Глаза ее были закрыты, дыхание постепенно выравнивалось. Кажется, она заснула после всех этих переживаний. Что ж, может быть, так даже лучше. Когда… {если} за ними придут подземники, пусть для нее все закончится быстро и безболезненно.

- Гайлун, - прошептал Рафаэль. – Я тебя…

И в это время ожила серьга. От неожиданности, услышав в микрофоне знакомый голос, Рафаэль встрепенулся, сбрасывая с плеча голову Гайлун.

- Ой! Ты чего?

- Тише, - он прислушался. – Кажется… я что-то слышал!

- Что? Где?

Рафаэль вскинул руку – помолчи! – и прижал ладонью серьгу. Прислушался. Лицо его исказилось от странной смеси удивления и восторга.

- Гайлун, нас… нашли! Рий! Это ты! Мы здесь. Тут тупик и…

- Кто?

- Наши! Они здесь! В пещерах! Помолчи, пожалуйста, я пытаюсь услышать…

Он затаил дыхание, пытаясь разобрать, что говорит ему комм, но глухой гул заглушил слова.

Подземелья ожили. Где-то падали камни. Стены коридора содрогнулись, с потолка посыпалась каменная крошка. На грани света и тьмы заметались низкорослые тени. Рафаэль машинально выстрелил в ближайшую, но девушка дернула его за рукав:

- Надо уходить. Ты понял, куда?

- Кажется, да! – Рафаэль прижал ладонью серьгу. Слов уже было не разобрать, но она работала теперь по способу навигатора, изменением сигнала помогая определиться с направлением. Где-то по-прежнему что-то рушилось, и путешественники невольно прибавили шагу.

А потом услышали какой-то звук. Не из комма. Их звали по именам.

- Здесь! Мы здесь!

Какая-то низкорослая тень метнулась наперерез. Подземник выпрямился, раскинул в стороны лапы-руки. Выпученные белые глаза, оскаленная пасть, покрытое свалявшейся короткой белесой шерсткой худощавое тело. Ростом он был человеку едва ли по пояс и не носил никакой одежды. Секунду Рафаэль и Гайлун таращились на него. А потом юноша вскинул винтовку и выпустил по существу такой разряд плазмы, что едва не ослеп от вспышки, превратив тельце в кучку углей и пепла.

Но это было именно тем, чего не хватало спасателям. Рафаэль еще стоял, зажмурившись, заработав ожог сетчатки и пережидая, пока под веками не погаснут зеленые и алые всполохи, а на него уже налетели, затормошили и крепко обняли:

- Рафаэль!

- Р-Рий? Ты… откуда? – он попытался проморгаться, но из глаз лились слезы.

- Оттуда, - друг цеплялся за его плечи. – Мы вас искали. Ты как? В порядке?

- «Зайчика» словил, а так нормально.

- Если бы не твой сигнал, мы бы наверняка разминулись в этих лабиринтах. Но теперь все кончилось. Погоди, не торопись открывать глаза. Дай руку. Доверься мне. Я тебя поведу… Мы так рады, что вас нашли.

Он ни словом не упомянул о размолвке, о Гайлун и о том, что Рафаэль поступил не по-товарищески, уйдя один. И тот улыбнулся, делая шаг вслед дружеской руке:

- Я тоже рад. Я тоже очень рад.

Глава 9

ГЛАВА 9.

Птицелюда Катерину прекрасно знали на Кошачьем Глазе. Обычно представители этого вида неохотно покидают родную планету и дело тут не в необщительности. Просто то, что на первый взгляд можно было принять за плащ, на самом деле было крыльями, вместо перьев покрытых заостренной до остроты лезвий клиновидной чешуей. Попробуйте подобрать скафандр, да такой, чтобы лезвия «перьев» не могли распороть подкладку изнутри! А как сложить крылья, чтобы они не помялись и не онемели в сложенном состоянии? Пусть летать на них уже нельзя, разве что парить и планировать, но все же крылья для птицелюда – важный орган и не только как показатель статуса, но и для общения. Вот так и вышло, что, достигнув больших высот в развитии науки и техники, птицелюды долгое время оставались видом-домоседом. Лишь относительно недавно они стали появляться на других планетах – в качестве туристов, приглашенных по контракту на работу специалистов и незаконных эмигрантов.

Катерина был из числа последних. Еще птенцом он упорхнул из родного гнезда, решив мир посмотреть, и себя показать. Родители его не пытались вернуть – у птицелюдов не принято долго заботиться о потомстве – и вскоре он оказался предоставлен сам себе. Долгий путь был пройден от разнорабочего и экзотической игрушки для скучающих секс-туристок из других миров до капитана собственного линкора, на который по ряду причин набирал только своих сородичей. И сейчас Катерина имел все, что хотел – место в совете капитанов, почет, уважение…дружбу.

И вот ради этой дружбы сейчас он мог потерять многое из нажитого. Но что поделать, что птицелюды живут стаями, все члены которой считают своих «состайников» пусть дальней, но родней? Они и за птенцами-то своими не присматривают потому, что знают – только-только вставшего на крыло малыша опекать будут все взрослые, не различая «свой-чужой».

Когда-то давно человек Гордон Флинн по прозвищу Рейнджер спас птицелюду Катерине жизнь и тем самым оказался в «стае», члены которой горой стоят друг за друга, стал своим. Когда несколько лет назад Флинн Рейнджер появился на Кошачьем Глазе, Катерина взял над ним шефство, как над недавно покинувшим гнездо птенцом, хотя по физиологическому развитию они были ровесниками. Потом, когда Гордон Флинн «встал на крыло», птицелюд забыл о подросшем и повзрослевшем «птенце» и стал относиться к нему как к любому другому «состайнику». Но, едва человек попал в неприятную ситуацию, постарался помочь.

А сейчас уже все зашло слишком далеко.

Кошачий Глаз кипел. Свободных звездопроходцев раздирали нешуточные страсти. Одни рвались отомстить «Черному Тельцу» и спешно составляли коалицию, собираясь поймать нарушителя кодекса местной чести и примерно наказать. Другие пользовались моментом, чтобы поделить сферы влияния – Хищник слишком у многих сидел бельмом на глазу, чтобы теперь они не захотели убрать его с пьедестала. Среди них нашлись даже такие, кто открыто восхищался Флинном Рейнджером. Мол, нам тоже надоел этот тип, но капитан «Черного Тельца» оказался смелее нас и расправился с ним. В результате одни сцепились с другими, а экипаж «Хищника», пока его владелец отлеживался в реанимации, кидались на всех, кто косо посмотрит.

В городе тут и там время от времени вспыхивали стычки. Космопорты работали в авральном режиме, транспортные терминалы были перегружены, заказы на вооружение поступали в таких количествах, что торговцы и перекупщики не знали, радоваться им или огорчаться – с одной стороны, какую цену ни заломи, оторвут с руками или щупальцами, а с другой – где в кратчайшие сроки достать столько оружия? Народ пошел нервный, даже до следующей недели потерпеть не хочет!

В этой обстановке всеобщей лихорадки птицелюд Катерина один из немногих сохранял видимость спокойствия. Он собирался улетать. Но подготовка велась так вяло и спустя рукава, что это никого не задевало.

Сейчас он забежал в бар, промочить горло. Забежал просто так, безо всякой задней мысли. Бармен-змеелюд кивнул ему, как старому клиенту.

- Мне как обычно, - Катерина легко вскочил на высокий столик, поджал ноги, словно на насесте. Протянул руку к блюду с жареными гусеницами, захрустел хитином.

- Угу, - кивнул змеелюд, принимаясь смешивать коктейль. – Тебя тут искали.

- Кто? – Катерина отправил в рот горсть гусениц, выплюнул панцирьки, словно шелуху от семечек.

- Да вон сидит! Давно уж тут торчит.

Катерина оглянулся. В углу устроился человек. По внешнему виду не скажешь, с какой он планеты. Он поднял свой стакан и отсалютовал.

- Я могу подсесть к вам?

Катерина пожал плечами. Бар был почти пуст, свободных мест полным-полно. В основном, конечно, люди, если не считать еще одного мутанта с пронзительно-синей кожей и заостренными ушами.

Человек тут же пересел поближе.

- Я вас искал, - начал он без предисловий. – Меня зовут Бой. Бой Преско. А вы – Катерина. Капитан «Мустанга»?

- «Мии-стри-гга», - поправил птицелюд. – Но по большому счету…

- Извините. Вы нанимаете людей?

- Людей? Не совсем. То есть, вообще-то нанимаю, но вот прямо сейчас… Сейчас нет. А почему вы спрашиваете?

- Я мечтаю убраться с этой планеты. Куда угодно, только подальше отсюда. Но у меня нет денег, чтобы оплатить проезд пассажиром. Тем более сейчас, когда билеты не достать даже по спекулятивным ценам. Вот я и подумал, что, может быть, найдется капитан, который позволит отработать мне перелет…

Катерина кивнул, отпил глоток из поданного барменом узкого стакана, запрокинув голову, чтобы жидкость ушла в желудок. Это было понятно. В свое время юный птицелюд поступал точно также. И сейчас часто можно найти «матросов в один конец». Другой вопрос, что это рискованно – такого «пассажира» запросто могут продать в рабство.

- А почему именно ко мне? Других вариантов нет?

- Есть, но мне не подходят. Я уже несколько дней ищу подходящее судно. Я ведь знал Флинна Рейнджера, - доверительно понизил голос он. – И теперь, когда это произошло… я, знаете ли, опасаюсь…

- Я тоже знал Флинна Рейнджера, - усмехнулся птицелюд. – И почему-то не опасаюсь!

Он сделал второй глоток и запрокинул голову.

- А зря.

Ствол парализатора ткнулся ему в незащищенное горло. Разряд был так силен, что Катерина без звука рухнул на пол. Звонко, резко хрустнуло сломанное крыло.

Сидевшие в баре люди поднялись, как по команде. Бой отступил в сторонку, чтобы не мешать. Не тронулся с места и бармен-змеелюд. Отомстить Гордону Флинну за то, что он сделал с его сородичем Цхичтли, можно по-разному. И если при этом пострадает не причастный к той истории прицелюд… ну, что ж. Бывает.

- Восемьсот четырнадцатый!

Умбрий поднял голову. Он уже так привык к этому номеру-кличке, что порой, лежа в бараке, перед сном по нескольку минут твердил, как молитву: «Умбрий Пилат. Меня зовут Умбрий Пилат! Умбрий Пилат – это я!» - и то же самое повторял сразу после пробуждения. Он не хотел забыть свое имя. Не хотел забывать прошлое. Он ждал, мысленно отсчитывая дни. Пять лет. Надо выдержать еще только пять лет… на самом деле, уже немного меньше. С каждым днем, с каждым часом срок уменьшался. Другое дело, что дни тянулись так медленно и были настолько похожи один на другой, что несколько раз он сбивался со счета. Два или три месяца миновало с той поры, как он стал десятником?

На этой планете не было смен времен года, чтобы можно было наблюдать перемены в природе. Деление на недели, месяцы и годы было весьма условным. Тут даже световой день оставался в одних и тех же пределах – пятнадцать часов света и десять часов темноты.

Любоваться природой и ее жизнью тоже было невозможно. Шахта располагалась в довольно унылой местности – скалы, холмистая бесплодная равнина до самого горизонта и лента рукотворной реки, вытекающая из искусственного родника. Правда, по берегам ее кое-где была высажена растительность, но адаптированные кустарники и редкие деревца росли так плохо, что казались искусственными. Да и те они видели редко – за истекшее время всего три или четыре раза.

Партию «сборщиков алмазов» почти не выпускали на поверхность. Из барака они шли коридором к конвейеру, по пути заходя в столовую и уборные. По окончании смены двигались в обратном направлении. Очень редко Умбрию удавалось выговорить для них выход на воздух – смыть многодневную грязь, вспомнить, что кроме потолка, есть еще и небо. Ему разрешали такие походы и даже не выставляли охрану, поскольку в этих бесплодных скалах бежать было некуда. Более того, и просто бежать было тяжело, поскольку в атмосфере было слишком мало кислорода. Час-полтора – и дышать без кислородной маски становилось практически невозможно, а маски хватало лишь на три часа. Только в помещениях, где работали кондиционеры, и на берегах морей дышалось немного легче. «Мы о вас, скот, заботимся! – говорила охрана. – Подохнете же на воле за сутки, а то и меньше! Дышать трудно, жрать нечего, даже дрова для костра не соберете! А тут какая-никакая, а жизнь!» Легко в бедной кислородом атмосфере дышалось только киборгам, которые умели фильтровать кислород или вообще задерживать дыхание на двадцать минут, не теряя рабочих качеств.

Нет, они выпускать рабов – выпускали, это было оговорено в «условиях аренды», но уставшие после смены люди шли «на свежий воздух» неохотно. Хотелось есть, спать, дать отдых гудящим ногам и натруженной спине. А тут еще куда-то идти… Да еще туда, где дышится не так легко!

И все-таки свежий воздух оставался свежим воздухом, как ни крути. Особенно после спертой насыщенной парами летучих соединений атмосферы цеха. Умбрий остановился, запрокинув голову, несколько раз глубоко, до звона в ушах и рези под прижмуренными веками, вздохнул.

- Восемьсот четырнадцатый, мать твою! Ты что застыл? По шокеру соскучился?

Надсмотрщик угрожал, но держался в отдалении. Помнил про столкновение. Тем не менее, сердить его не следовало. Умбрий последний раз окинул взглядом бесплодную равнину. Ближайшее поселение расположено с другой стороны горного кряжа. Оно недалеко, но смотреть в ту сторону не хотелось. Там жил «хозяин».

- Восемьсот четырнадцатый прибыл!

- Заходи.

Он переступил порог конторы. Посторонился, пропуская надсмотрщика, который отправился поглазеть на работу сборщиков алмазов.

- К тебе тут приехали, - скривился начальник.

Умбрий не спросил – кто. Он увидел.

При его появлении женщина медленно встала из кресла, в котором развалилась, закинув ногу на ногу. Нет, не женщина – девушка. Молодая, гибкая. Сильная. В облегающем костюме, который выгодно подчеркивал ее фигуру. Украшений минимум – сережки и колечко – но их качество говорило само за себя. Умбрий в прошлой жизни знал толк в драгоценностях. И сейчас невольно задержал взгляд на их владелице. Все-таки он так давно вообще не видел ни одной женщины…Та женщина-следователь в имперской тюрьме была последней. Как ее звали? Он уже не помнил.

Зато помнил эту. Дочь хозяина. Ауралия Стрендз. И она тут не первый раз.

Девушка улыбалась. Ртом. Глаза ее жадно ощупывали взглядом его фигуру, время от времени поднимаясь к его лицу и тут же скользя вниз и чуть в сторону, словно она стеснялась того, что так пристально его рассматривает, но ничего не могла с собой поделать.

Умбрий невольно усмехнулся уголком рта. Его давно так никто не рассматривал – со смущением.

- Оставьте нас.

Голос у девушки был глубокий, но твердый, без лишних эмоций. Но так бывает всегда у страстных натур.

- Госпожа… - замялся начальник. – Это же…раб!

- Это раб моего отца. Я приказываю!

Холодный властный голос мигом разрушил хрупкое очарование. Холеная рука с тонкими пальцами легла на пояс, где висела кобура от станнера. Да, эта дамочка знает, чего хочет, и умеет добиваться своего! Умбрий внезапно вспомнил, как она распоряжалась на шахте после его бунта. Всех тут на уши поставила. И почему-то все время держала его при себе.

- Я не стану закрывать дверь, - предупредил начальник и вышел. Умбрий затылком чувствовал его взгляд.

Девушка сделала шаг к нему, расправила плечи.

- Наконец-то!

Он невольно отшатнулся:

- Что вам от меня угодно?

- Номер восемьсот четырнадцать. Умбрий Пилат, - произнесла она нараспев. – Возраст – пятьдесят семь стандартных лет. Вид – человек, раса – земной тип. Вдовец. Место рождения неизвестно. Подданный Лиги Свободных Планет. Место последнего проживания – планета Эринния в системе Эринний, метрополия. Осужден за попытку покушения на императора Великой Звездной Империи. Орудие преступления не найдено. За активное сотрудничество со следствием и в связи с отсутствием прямых улик смертный приговор по высочайшему повелению был заменен на десятилетнее заключение. Вторичное помилование имело место в этом году, когда последние пять лет тюрьмы вам были заменены на каторжные работы.

Она замолчала, глядя ему в лицо. Он, не дрогнув, выдержал прямой взгляд.

- Да, - рискнул нарушить молчание. – Все правильно. Вы что-то еще хотите сказать, леди?

- Госпожа! Официально вы принадлежите моему отцу.

- Простите, - ему почему-то захотелось, чтобы это прозвучало с иронией, - я никогда раньше не терял свободу, и у меня нет опыта подобных… м-м… бесед.

Ауралия Стрендз нервно дернула щекой. Она ожидала другой реакции.

- Меня зовут Ауралия Стрендз. Если вы забыли, - представилась она. – Я – дочь и наследница, а также с недавних пор и официальный компаньон моего отца. Горнопромышленника Тайма Стрендза, его священства действительного тайного асессора всея планеты Сипанг.

Умбрий выслушал ее без улыбки. Его не удивил столь странный титул – многие династии появлялись таким образом. Заработавший миллиарды богач селился на какой-нибудь развивающейся перспективной планете, покупал для себя титул попышнее и пооригинальнее – любой, даже выдуманный, лишь бы звучало красиво и отличалось от остальных! – придумывал знаменитых предков, порой наобум выдернув пять-шесть имен из обычного учебника истории и становился местным царьком. Так появлялись Высокородные Ксендзы, Генеральные Соратники, Светлейшие Товарищи и даже Влиятельные Директора Экстра-класса. Поселенцы победнее сразу попадали к нему в кабалу, туземцы и вовсе в рабство. Проходило несколько столетий – и вот уже готова правящая династия и никто не помнит, при каких обстоятельствах и кто сочинил им титул и родословную, порой записав в число славных предков даже местных богов и героев сказок.

Умбрий кивнул, показывая, что понимает слова девушки.

- Что вы хотите от меня?

Ауралия вздрогнула.

«Вас! Я хочу вас!» - чуть было не выпалила она, но взяла себя в руки и произнесла:

- С недавних пор я взяла в свои руки управление заводами в этой части планеты, - ей удалось, чтобы голос звучал спокойно. – Я давно наблюдаю за вами – еще с того случая.

- И как?

- Что – «как»?

- Каковы ваши наблюдения?

Он знал, что ступает по тонкому льду. Знал, что рискует, что достаточно этой молодой и самоуверенной женщине сказать слово – и ждущие за порогом надсмотрщики расправятся с ним. Парочка зарядов электрошокера – и привет, второй инфаркт. А он хотел жить. Он привык жить, в конце концов! Однако жить можно по-разному.

И случилось невероятное – дамочка смутилась.

- Вы… кажетесь мне…- она прикусила губу, - умным. Способным. Ответственным работником.

- Спасибо, - он был так удивлен ее словами, что ответ прозвучал искренне. Чем его собеседница не преминула воспользоваться.

- И хочу использовать ваши навыки в другом месте, - уже увереннее и решительнее закончила она.

- Навыки?

- Я долго наблюдала за тем, как вы сумели организовать среди сборщиков алмазов настоящую бригаду. И желаю, чтобы вы применили свое умение управлять людьми в других местах. С сегодняшнего дня вас переводят в шахты.

Он сумел не выдать своего удивления и справился с нахлынувшими чувствами. Шахты располагались на нижних уровнях. Те, кто спускался туда, оставались под землей навсегда, поскольку смертность среди шахтеров превышала все мыслимые и немыслимые пределы. Что, допрыгался, Умбрий? Доумничался? Вылез вперед? Получи билет в один конец. Там, внизу, ты проживешь как раз столько, сколько надо, чтобы смириться с тем, что ему так и не удастся ни отомстить, ни просто начать новую жизнь.

- За что? – против воли вырвалось у него.

И чудо случилось второй раз. Его собеседница забеспокоилась.

- Нет-нет, вы не так меня поняли, - зачастила она. – Я… несколько раз прилетала сюда, следила за работой шахты. За вашей работой, Умбрий Пилат. И в конце представила моему отцу отчет о вашей работе. А он… это он отдал такой приказ. Я приехала, чтобы сказать вам об этом.

Наверное, надо было поблагодарить за беспокойство, но язык словно парализовало.

- Благодарю за любезность, госпожа, - тем не менее, нашел в себе силы ответить он. - Когда приступать к работе?

- И это все, что вы можете мне сказать? – Ауралия была сбита с толку. Неужели, ему все настолько безразлично?

- А что я должен говорить? Вы только что напомнили мне, кто я такой – осужденный преступник, потерявший все – имя, дом, семью, родину… свободу. Что мне осталось? Только жизнь. Да и то я ею не могу распоряжаться. Так что приказывайте. Я подчиняюсь.

- А если я прикажу вам раздеться?

Слово вырвалось само, и Ауралия невольно отшатнулась, заметив в темных глазах мужчины странный блеск.

- Что?

Девушка прикусила губу. Вот уже несколько недель этот человек снился ей ночами таким, каким она видела его у пруда. Плотного сложения, мускулистый, массивный, так не похожий на юношей по вызову из центра удовольствий, которых они иногда заказывали с подружками на девичник. Да, он намного старше ее женихов и женихов ее подруг, но в нем чувствовалась сила, мощь, уверенность в себе. Потерявший все, он не потерял главного – самого себя.

- Вы… серьезно?

«Да! – хотелось ей выпалить. – Да, черт побери! Я хочу, чтобы ты разделся. Я хочу увидеть еще раз твое тело, хочу прикоснуться к нему. Я… я даже согласилась бы, чтобы и ты прикоснулся ко мне!» - но осторожность и распахнутая дверь заставили ответить иначе:

- Просто проверяю вашу готовность подчиняться приказам.

- И как? Я достаточно покорен вашей воле или есть еще что-то, что вы не сломали и не уничтожили? – умом он осознавал, что уже не просто стоит на тонком льду, но что лед под ним трещит и ломается, но остановиться уже не мог. Если его отправят в шахты, он обречен. Так не все ли равно, когда и как закончится жизнь?

Внезапно он осекся, заметив, что девушка смотрит на него как-то странно. Словно его слова причиняют ей боль.

- Зачем вы со мной так… разговариваете? – голос ее дрогнул.

- А как я должен с вами говорить? Вы только что сообщили мне, что отправляете на верную смерть. Прикажете радоваться? Целовать вам руки и благодарить за шанс умереть через несколько недель?

- Вы не умрете.

- На шахте? Там умирают все. Говорят, даже киборги долго не выдерживают.

- Вы не попадете на шахты! – выпалила она.

- Уже передумали? Решили уничтожить меня другим способом?

- Вы… невыносимы! Почему вы меня все время перебиваете? Кто вас так учил разговаривать с женщинами?

Он мог бы сказать, что Ауралия Стрендз для него не женщина, а дочь рабовладельца, но вовремя прикусил язык.

- Я сказала, что мой отец отдал приказ о переводе вас в шахты. Но я этого не хочу. Я приехала сюда, чтобы забрать вас в другое место.

- Вы так решили? Ловко придумано, ничего не скажешь. Перекидываться мною, как мячиком, потому, что не все готовы потакать вашим капризам!

- Вы забываетесь, номер восемьсот четырнадцать! – вспылила Ауралия.

- Нет. То есть, - он усилием воли взял себя в руки. И что это на него нашло? - Да. Я помню, кто я есть. Благодаря вам.

- И кто же?

- Вы только что любезно напомнили мне, что я - ваша временная собственность, взятая в аренду у государства сроком на пять лет.

- Вы – мой раб!

- Мы на территории Империи. Здесь официальное рабство запрещено законом. Можно лишь взять у государства в аренду группу рабочих, и только. Это раз. И второе – официально я являюсь собственностью вашего отца.

- Вы, - Ауралия задохнулась, лицо ее вспыхнуло от негодования, но девушка неожиданно справилась с собой и, отступив на шаг, отчеканила звенящим голосом:

- Просто ужасно, чудовищно самонадеянны! Эй, кто там?

Начальник участка ворвался с контору вместе с двумя своими подчиненными. Оба хватались за парализаторы, собираясь пустить их в ход.

- Что случилось? – начальник уже вскинул руки, чтобы встряхнуть девушку за плечи. – Он на вас напал? Оскорбил? Ударил? Или…

Тут фантазия человека дала сбой – чем {еще} можно оскорбить женщину при раскрытых настежь дверях, он не представлял.

По счастью, и Ауралия Стрендз отдавала себе отчет, что ни в чем обвинить этого человека не в состоянии. Что она предъявит ему? Несдержанные речи? Так это она сама могла его спровоцировать…Оскорбление действием? Но ее и пальцем не тронули. Даже если ее словам и поверят, тут везде камеры слежения, двери распахнуты настежь, и у нее самой одежда и прическа в порядке. И потом, что это она за хозяйка, если не в состоянии справиться с одним рабом-мужчиной?

Мысль об этом заставила ее действовать.

- Меня никто пальцем не тронул, - отрезала Ауралия и сняла со спинки кресла деловой пиджак, походя проверив содержимое карманов. Нашла коммуникатор, активировала, вводя нужный код. Дождалась ответного сигнала и отчеканила в микрофон:

- Пришлите платформу и пару киборгов в качестве сопровождения на шахту номер шесть. Конечная цель – цех переработки в северо-западном округе… Кого повезу? Раба, разумеется… Нет, транквилизатор не нужен. И смирительная рубашка тоже. Он, - Ауралия покосилась на неподвижно замершего Умбрия, - вполне адекватен. И – да, под мою ответственность.

Умбрий Пилат молчал, стараясь сохранить спокойствие и по возможности, не двигаться. Все совершилось слишком быстро. Только что ему были обещаны шахты и скорая смерть, а теперь вот… цех переработки. Чему верить? Он понимал только, что в его жизни опять грядут перемены и не мог этому радоваться. Весь его жизненный опыт кричал об обратном.

Платформа прибыла через четверть часа, вернее, не собственно платформа, а скорее судно на воздушной подушке с автоводителем. Не дав Умбрию собраться – хотя у него и вещей-то не было – его погрузили на платформу, защелкнув на щиколотках кандалы, и та взмыла в воздух.

На открытом воздухе с кислородом были проблемы, и, едва оказавшись на платформе, Ауралия достала из бардачка кислородную маску. Торопливо натянула на лицо, даже не подумав позаботиться о мужчине, который стоял, прикованный, в двух шагах от нее. Но он скорее бы откусил себе язык, чем попросил бы что-нибудь у нее. Эта женщина была не просто его «временной хозяйкой», дочерью арендатора. Она была врагом.

Первым ощущением Катерины, когда тот очнулся, была боль. Мышцы свело судорогой, и когда действие парализатора начало проходить, его скрутило в тугой узел. Птицелюд невольно взвыл, и тут же боль стрельнула в правое плечо. Крыло! Вся эта сторона тела, казалось, горела в огне.

- Он приходит в себя, - издалека прозвучал смутно знакомый голос. – Действие парализатора заканчивается.

- Отлично, - ответил другой голос, с сильным акцентом. – А то уже надоело ждать.

- Все точно по инструкции – два часа сорок минут!

Катерину трясло. Правое крыло отзывалось болью на каждое непроизвольное сокращение мышц. Перелом? Может быть. Но что случилось? Где он? Что происходит? Кто все эти люди?

Отходняк продолжался еще минуты две или три. Когда он перестал дергаться и обмяк, распластавшись на полу, к нему подошли двое. Были бы это люди, Катерина даже в таком состоянии смог оказать сопротивление, но над ним склонились киборги. Руки птицелюда зажали в наручники, прикрепили к цепи и резко вздернули вверх, рванув с такой силой, что у пленника чуть не выскочили из суставов кисти. Он повис, почти касаясь пола кончиками пальцев.

- Поговорим?

Он поднял голову. Перед ним стояли двое. Одного Катерина смутно помнил – именно этот человек подсел к нему в баре. Второго он не знал. Невысокий коренастый седой человек, явно с той же планеты, что и Флинн Рейнджер. Хотя кто их, людей, разберет? У них полным-полно рас, отличающихся цветом кожи и волос, а также различиями в строении черепа и еще целой кучей мелких признаков, так что разобраться можно только специалисту.

- О чем?

- Ты знаешь такого – Гордона Флинна? – начал седой.

- Э-э… - если птицелюд и был удивлен, то постарался не подать вида.

- Не прикидывайся глупее, чем есть, курица! – вылез вперед парень из бара. – Я видел тебя с ним на арене во время той дуэли!..

- Помолчи, Бой, - седой не повысил голос, только чуть скривился, но парень из бара послушно захлопнул рот. – Мы же не хотим испортить отношения… если наш приятель сам того не пожелает!

Катерина нервно рассмеялся.

- Если это называется «не хотим испортить»…

- А что прикажешь делать, если вы упорно не хотели сотрудничать? Что прикажете делать, если я уже несколько лет гоняюсь за этим человеком по всей Галактике, но он постоянно от меня ускользает? И вот мне приходит информация, что он на Кошачьем Глазе. Я срываюсь, лечу за ним и что? Он опять ушел. И никто не знает, куда!

- А с чего вы решили, что я знаю, куда улетел {человек? –} скривился птицелюд.

- С того, что вы – друзья!

- А вы – хреновый ксенопсихолог, - парировал Катерина. – У нас нет такого понятия, как «дружба»!

- Зато у нас есть такое понятие, как «боль», - снова вылез вперед Бой. – Память отшибло, курица мокрая? Так у меня есть кое-что, чтобы ее освежить!

Он шагнул вперед. Катерина догадался, что он собирается делать, попытался увернуться, но в подвешенном состоянии это было трудно. Он смог лишь чуть отклониться, и это привело к тому, что удар по крылу получился скользящим. Но в этом крыле с самого пробуждения пульсировала тупая дергающая боль, и от удара она стрельнула с такой силой, что птицелюд взвыл. Тупо хрустнула кость.

- Что, не нравится? А если вот так?

Катерина выл, прикусив губу. Правое крыло было сломано почти пополам и держалось только на кожаной перепонке. Он попытался отмахнуться вторым – острые лезвия перьев-чешуек просвистели в опасной близости от лица человека. Тот вскинул руку, спасая голову, и вскрикнул, отскочив – на руке остались четыре косые глубокие царапины.

- Ах, ты, курица паршивая! Я т-тебя…

Отскочив, Бой здоровой рукой выхватил пистолет. Катерина невольно задержал дыхание, готовясь к худшему, и это привело лишь к тому, что крик застрял в горле, как кляп, когда человек выстрелил. Пуля перебила тонкую косточку на втором крыле, и оно тоже повисло кровоточащей тряпкой.

От боли у Катерины потемнело в глазах. Сознание удержалось чудом, хотя в голове мутилось. Ведро воды, выплеснутое на лицо, заставило его содрогнуться.

- А!

- Видите? – седой человек стоял перед ним, склонив голову набок. – Видите, насколько все серьезно? Вашим состайником заинтересовались очень серьезные люди, которые не остановятся ни перед чем… Да-да, - он улыбнулся, - я немного разбираюсь в ксенопсихологии и знаю, что у птицелюдов нет слова «дружба», а есть слово «стая». И я также знаю, как они, стаи, образуются…В общих чертах, но… Но сейчас речь не об этом, - голос его стал жестким. – Где находится Гордон Флинн по прозвищу Рейнджер? Не говорите, что вы этого не знаете! Мои люди перехватили вашу радиограмму. Часть ее была зашифрована и, увы, не поддавалась раскодировке. Более того, в ней оказался какой-то вирус, который мгновенно стер половину программы.

Несмотря на боль, Катерина нашел в себе силы усмехнуться. В свое время он заплатил за эту программу двадцать четыре тысячи кредиток, и оно того стоило.

- Но у нас есть вы. И вы знаете координаты базы, на которую послали Гордона Флинна. И вы нам их откроете. Если не хотите, чтобы вам было еще хуже!

Птицелюд уже открыл было рот, чтобы сказать, что хуже быть уже не может, но промолчал. Он знал, что хуже чем есть, быть может.

И будет.

- Хлипковат оказался…воробышек… И чего теперь прикажешь делать?

- Да ничего особенного. Ну, сдох и сдох, бывает. Оттащить куда подальше и прикопать, пока темно и никто не видит…

- «Никто не видит!» Ты на Кошачьем Глазе уже несколько недель, а так ничего и не понял. А я прилетел на этот планетоид всего сутки назад и уже все о нем знаю. Тут у всего есть глаза и уши, не только у стен. И про наш «разговор» рано или поздно узнают. Как и о том, что отсюда вытащили труп. И нас с тобой вычислят, и охоту на нас устроят.

- Что же делать?

- Уходить. Просто уходить, не тратя времени. Пока сюда явятся, пока обнаружат тело, пока сложат два и два, да пока на нас выйдут, пройдет от нескольких часов до пары суток. За это время мы должны убраться с планетоида как можно дальше. И никогда сюда не возвращаться, понял?

- Понял, но… все равно, с ним-то что делать? Пусть тут полежит?

- Пусть полежит. И от наручников освободи. Как-никак, он все-таки выдал нам код. Так что пусть напоследок полежит с комфортом… Крыло сюда давай. Рядом положишь.

- Фу…

- Что, брезгуешь, сопляк? Как резать, колоть и шкурку портить, так это мы первые, а как дело своих рук прибирать, так нам противно! Смотри у меня! Живо крыло рядом положил!

- И второе? Оно же это… ну… по кусочкам…

- Собери все кусочки. Неужели самому догадаться трудно? И побыстрее! Нам уже две минуты, как надо быть в пути!.. Ну, чего ты там возишься?

- Это… ну…Он, кажись, дернулся.

- Глупости. Это судороги. Последние. Рефлексы организма. Читал?.. Ладно, пошли. Время дорого. Нам еще эту систему искать!

Шаги. Хлопок двери. Тишина. Темнота.

Всхлип.

База, на которую указал Катерина, находилась в таком глухом и удаленном секторе Галактики, что в первые несколько минут после того, как «Черный Телец» выполз из «лаза», Гордону показалось, что дешифратор ошибся. Ну, не может {это} быть его схроном!

Возле солнца, чье излучение в видимом спектре было ядовито-зеленым, вращалось всего три планеты и несколько астероидов неправильной формы. И ни на одной из планет не было жизни. Мертвые куски камня, правда, имеющие атмосферу, но лишь на одной из них приборы показывали наличие азота и углекислого газа – совсем, как когда-то на Марсе, второй по значимости планете, после Земли, как колыбели человечества.

Однако птицелюд дал человеку координаты совсем другой планеты, в чьей атмосфере было намного больше водорода во всех его соединениях – с азотом, кислородом, углеродом, серой. Эдакая ядовитая взвесь, куда без скафандра не сунешься. Но пришлось.

И тут «Черного Тельца» поджидал сюрприз – за толстым слоем этого «облака» нижние слои были вполне пригодны для жизни. Нет, конечно, там не зеленела травка, не бежали веселые ручейки, не порхали птички и бабочки. Унылая равнина, по которой в беспорядке набросаны камни – то ли остатки выветрившихся гор, то ли просто следы сглаженного ветром «лунного» пейзажа. Точно также выглядит поверхность большинства мертвых планет и астероидов. Ничего интересного. Солнечные лучи с трудом проникали сквозь верхние мутные слои, так что на планете всегда царил зеленоватый полумрак. Но тут и там по равнине были разбросаны мелководные водоемы, вокруг которых кустилась какая-то местная растительность.

Трудно поверить, что когда-то тут жили люди.

Трудно сказать, на что рассчитывали те, кто много лет назад решил колонизировать эту планету. Судя по размерам и площадям покинутых зданий, тут когда-то выстроили целый промышленный городок – несколько заводов и поселок рабочих. Стоял тут и космопорт, предназначенный для промышленных судов – привозить сырье и оборудование, а также забирать готовую продукцию. Но с течением времени ресурсы истощились, большая часть рабочих уехала, и остались тут всего несколько десятков ремонтников, которые обслуживали старенький космопорт, который теперь служил чем-то вроде перевалочной базы.

Следуя указаниям Катерины, «Черный Телец» опустился в стороне от остатков поселка, в развалинах одного из заводов, выбрав площадку подальше от заброшенных цехов. Биоиндикаторы не показывали наличия обилия жизненных форм – не станешь же считать таковыми плесень, мох и лишайники, расползающиеся по стенам старых зданий?

Но более глубокая разведка показала, что в некоторых цехах завода скрыты контейнеры с топливом и генераторы для зарядников. Местные ремонтники довольно быстро уговорились о цене за свою работу – сошлись на нескольких коробках пищевого концентрата и кое-каких бытовых мелочах, а также целом пакете видеопродукции – в основном порно-фильмах – которые им закачали напрямую из памяти корабля. В рекордно короткие сроки – миновало не более трех суток – «Черный Телец» был под завязку забит топливом, зарядники стартовых двигателей чуть ли искрили от закачанной в них энергии, а мелкие ссадины и дыры в обшивке заделаны так тщательно, словно речь шла о круизной яхте самого императора.

После чего беглецам оставалось только ждать.

За следующие две недели Умбрий Пилат узнал о переформировании планет больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Сипанг был открыт двадцать лет назад каким-то вольным звездопроходцем, а колонизация его началась всего пятнадцать лет тому назад, когда в недрах этой мало примечательной планеты нашли такое количество полезных ископаемых, что оставалось только руками разводить. На поверхности же не было ничего интересного – жизнью кишели только ее моря, многочисленные, неглубокие, слабосоленые и пресноводные и довольно теплые. Только кое-где по их берегам теснились первые наземные растения, поднимающие к небу стебли. Пройдет не один миллион лет прежде, чем из них образуются леса каменноугольного периода, обеспечивающие планету кислородом, которого сейчас было очень мало – всего два с половиной процента.

Первым делом на Сипанге построили несколько газоперерабатывающих комбинатов, которые разлагали воду на кислород и водород. Из водорода получалось топливо, кислород весь шел в атмосферу. Через три года после пуска в строй первого «кислородного завода» Сипанг открыли для массовой колонизации, хотя количесто кислорода пока не дошло и до десяти процентов. Большинство хлынувших сюда людей сразу зарывались в землю, становясь старателями – кое-где на склонах гор целые пласты полезных ископаемых лежали практически на поверхности. Однако до сих пор дышалось на планете с трудом, почвы практически не было и, кроме лишайников, на голых камнях ничего не росло.

Поэтому двенадцать лет назад, когда первые переселенцы столкнулись с тем, что предметами первой необходимости являются консервы и кислородные баллоны, было принято решение о переформировании планеты. В недрах ее коры нашли целые водоносные слои, очищенная вода из которых хлынула в рукотворные русла, образуя реки. Были выстроены теплицы, где генетики модифицировали растения, а рядом на перерабатывающих комбинатах из отходов изготовляли почву, которой собирались покрыть поверхность планеты – сначала полосами вдоль русел рек и по берегам морей, потом вокруг усадеб и в городах, а там уже и на остальной территории.

Тайм Стрендз был одним из тех, кто первым рискнул вложить свой капитал в дело освоения планеты и уже купил себе право назвать своим именем один из материков. Он выстроил, кроме восьми шахт по добыче полезных ископаемых, два десятка теплиц для растений, запустил комбинат по созданию почвы и усиленно вкладывал средства в модернизацию «кислородных заводов», сторицей возмещая все расходы за счет добываемых ископаемых.

Умбрия перекинули в перерабатывающий цех – огромный резервуар, куда по трубам непрерывно поступали измельченные отходы. Здесь они перепревали и перерабатывались навозными червями – модифицированными потомками обычных дождевых червей. Только эти твари были желто-коричневого цвета с оливковыми разводами, толщиной с бедро взрослого мужчины и длиной больше трех метров. Они непрерывно возились в толще заполнявшей резервуар массы, время от времени выбрасывая на поверхность темно-бурые едко пахнущие кучки переработанной продукции. Люди ездили за ними по поверхности, сгребая их к конвейеру, который отправлял «первопочву» дальше. Червей было много, работали они практически круглосуточно, так что кучки возникали на поверхности одна за другой. За один раз погрузчик мог прихватить всего две-три, так что приходилось делать рейс за рейсом.

Аромат здесь стоял убийственный, и без противогазов делать тут было нечего, поскольку значительную часть отходов оставляли канализационные стоки и то, что в других городах отправлялось на свалку. Часть отходов сжигалась или измельчалась в крошку прежде, чем попадала в компост, другие выбрасывались сюда из труб в, так сказать, естественном виде.

Сначала Умбрий был уверен, что его поставят водителем погрузчика, но потом оказалось, что рабочих рук не хватает в самой грязной части производства – надо было следить за тем, как работает измельчитель и заодно проверять, не забились ли канализационные стоки, прочищать которые приходилось по-старинке, чуть ли не вручную. Этим занималась небольшая бригада ремонтников, и новичка приняли с распростертыми объятиями. Все они были людьми и такими же «государственными рабами», как сам Умбрий, только доставили их сюда из другой тюрьмы и на полтора года раньше. Так что в какой-то мере все они были старожилами.

Разделения труда не было – была сигнальная система, которая оповещала, где произошел сбой. Получив сигнал, люди отправлялись туда – пробивать канализацию, вручную вытаскивать застрявший в лопастях измельчителя железный лом или часть кузова старого мобиля, который для этого приходилось распиливать на куски или заново разводить погасший огонь. Несмотря на уровень развития техники, по-прежнему было много мест, где нет лучшего инструмента, чем обычные руки. Тем более что руки эти не слишком дорого достались.

Ремонтники жили в бараке на территории комбината и, кроме них, бригады погрузчиков, десятка киборгов-охранников и надзиравших за ними людей, тут почти никого не было. Водители грузовиков, поставлявшие сырье и увозившие готовую продукцию, не в счет. Единственным не-надзирателем и не-ремонтником был ученый-«червевод», который наблюдал за жизненным циклом червей и время от времени пытался проводить с ними эксперименты. У него была своя лаборатория, и он не стеснялся просить ремонтников время от времени проводить раскопки – чуть ли не вручную рыть компост, чтобы извлекать молодых червей. Некоторых после внимательного осмотра ученый относил в лабораторию, чтобы начать очередной опыт.

Как раз через неделю после того, как Умбрий пополнил собой ремонтную бригаду, ученый первый раз остановил его и категоричным тоном приказал:

- Копай!

У бригады были два экскаватора и мини-бур, предназначенные для того, чтобы пробивать пробки в измельчителе, если надо было срочно добраться до забитых всякой дрянью лопастей. Умбрий пожал плечами и вывел из гаража экскаватор.

- Где копать?

- Тут, - ученый прошел несколько шагов по массе отходов, топнул ногой, покачнулся, когда она чуть ли не по щиколотку увязла в мешанине биомусора. Поморщился и отковылял прочь, на твердую почву.

Умбрий заработал ковшом. Экскаватор подцепил компост раз, другой, вываливая порции мусора на край ямы. Копнул третий.

- Осторожнее! Мне нужен целый червяк! – ученый с любопытством тянул шею. – Молодой, примерно вот такого размера, - показал локоть, - или даже чуть поменьше.

- Зачем?

- Неорганика! – с придыханием произнес тот. – Камни. Металл… то есть, металлолом… пластик… сейчас они лишь подвергают все это коррозии, ускоряя естественные процессы разложения. Я же хочу создать существо, которое будет питаться неорганикой. На входе, скажем, стекло, жестянки из-под пива, пластмасса, а на выходе – перегной! Чистейшая алхимия!

- По-моему, такие комбинаты уже есть… Пищевые, целлюлозно-пластмассовые…

- Каменный век! Червь сам по себе комбинат. Он просто живет! И переделывает бесплодную пустыню в плодородную равнину. Достаточно обеспечить его влагой для смачивания кожи и кислородом для дыхания… но я работаю и над созданием анаэробов и даже панцирных червей для сухих мест. Они должны будут извлекать все необходимое, воду и кислород – из тех же самых камней и пластмассы!.. Стой! Один есть!

Он буквально рыбкой нырнул под опускающийся ковш экскаватора, хватая что-то двумя руками. Существо извивалось так активно, что ученый не обращал на окружающее внимания.

В том числе и на то, что экскаватор продолжал работать, и сейчас ковш опускался прямо ему на голову.

Остановить приведенный в действие механизм было невозможно – слишком большая инерция. Оставалось одно.

Умбрий понял это, еще когда «червевод» нырнул в яму, и действовал машинально. Уже когда резко, наваливаясь всей массой, вывернул руль и переместился набок, добавляя свой вес к весу экскаватора, и тот стал заваливаться на сторону, он сообразил, что это и было единственным вариантом. Ковш просвистел над головой согнувшегося в три погибели ученого, и его изумленный крик потонул в грохоте и треске рухнувшей машины.

Умбрия выбросило из кабины. Он ударился обо что-то плечом. Сухо хрустнул локоть, стрельнув болью до самой шеи. Стиснув зубы, мужчина перекатился на другой бок, приподнялся на здоровом локте.

- Ты? – над ямой показалось перекошенное от гнева и страха лицо спасенного им человека. – Ты чего творишь? Технику ломаешь? Ты меня чуть не угробил! Это бунт?

Умбрий отполз, помогая себе ногами. Левая рука висела плетью, он прижимал ее к груди правой. В его сторону уже спешили остальные рабочие. Где-то тренькнул звонок тревожной кнопки.

- Он хотел меня убить! – кричал «червевод», держа в каждом кулаке по извивающемуся червяку. – Я только наклонился…

- Прыгнул под ковш, в нарушение техники безопасности, - попытался объяснить Умбрий. К нему подбежали, помогая встать.

- Кажется, у меня перелом, - левая рука распухала на глазах, так что уже натянула рукав рубашки.

- Так тебе и надо, - бесновался ученый. – Помогите мне вылезти! У меня ценные образцы! А он… Ретроград!

- Что тут случилось? – на миникаре подкатил надсмотрщик.

- Бунт! Попытка меня убить! Он хотел закатать меня в отходы! – ученого вытащили из ямы, и он надвигался на своих спасителей, потрясая червями. – Хотел прибить ковшом. Я только полез в яму за образцами, а тут…

Умбрий не стал спорить, прекрасно понимая, что его никто не станет слушать.

- Так. Попытка саботажа, - начал перечислять надсмотрщик, - выведенная из строя техника… остановка работ на всем участке…

- Попытка убийства ценного сотрудника! – встрял «червевод».

- Ага. А еще вот это, - он кивнул на руку Умбрия. – Самолом, так это называется? Отдохнуть захотелось?

Он уставился на Умбрия, и тот покачал головой:

- Все было совсем не так. Он прыгнул в яму сам, за образцами, даже не дав мне времени остановить работу ковша.

- Сам должен понимать, что у меня не было времени! Они могли улизнуть, - черви и впрямь стремились обрести свободу и отчаянно вырывались. – Ты должен был успеть…

- Вот я и успел, - Умбрий кивнул на опрокинутый миниэкскаватор. – Другого способа искать было некогда.

- Разберемся, - надсмотрщик дернул его за локоть к электрокару. – И если это просто ушиб, поднимать его будешь сам. Вручную. Точно также, как опрокинул!

- Да чего тут разбираться? Он виновен! – кричал вслед ученый, но его уже не слушали.

Медкомнаты на комбинате не было – немногочисленные наемные работники в любой момент могли слетать в усадьбу, где им могли быть представлены все услуги, а для рабов, конечно, имелся доктор, но он относился к своим обязанностям спустя рукава, поскольку был вынужден постоянно разъезжать по шахтам и комбинатам и проводить плановые осмотры. Ему быстро надоели эти метания, и он теперь большую часть времени проводил в кабинете, срываясь с места, только если его вызывали, да и то в серьезных случаях – травмы, массовые отравления, смерть. По любому другому поводу он в лучшем случае давал советы по видеофону.

Однако, «тяжелая моральная травма выдающегося генетика», как себя аттестовал пострадавший ученый, и перелом руки были серьезным поводом совершить путешествие.

- Скорее всего, перелом, но крайне удачный, - вынес вердикт врач, осмотрев распухшую и посиневшую руку Умбрия. – Край разлома не прощупывается, так что окажется достаточным только наложение гипса.

- Значит, что, он у меня заболел? – надсмотрщик стоял тут же.

- Без сомнения, - пожал плечами врач, готовя гипсовые бинты. Умбрий стоял, не шевелясь и никак не вмешиваясь в разговор.

- И что теперь делать? Он должен работать! Отрабатывать свое содержание, кормежку… вашу работу, например! Я уж молчу про прочие расходы! А у нас производство. Непрерывный цикл. Рук и так не хватает. А тут еще и одна из них сломана!

- А я что могу поделать? Везти его на регенерацию? Это в Сипанг-тауне, и, поскольку он не является подданным империи, услуга платная. Плюс, наверное, вам это срочно? Тогда в любом случае придется заплатить.

- И сколько?

- Ну, я точных расценок не знаю, но за трое суток придется выложить что-то около двухсот кредиток.

- Двести? – взвился надсмотрщик. – Да он за три месяца на столько жратвы не слопал!.. Вот что, док, делай, что хочешь, но чтобы завтра он вышел на работу!

- Не могу, - неожиданно уперся тот. – Это локтевой сустав. Ему нужен покой. Месяц!

- Еще чего! Две недели!

- Десять дней. При том абсолютного покоя.

- Неделя. Это мое последнее слово.

Доктор тяжело вздохнул.

- Пять дней. Учитывая, что сегодня как раз первый!

- По рукам!

В результате Умбрию наложили скользящую повязку, чтобы он мог относительно свободно двигать плечом и кистью, вкатили лошадиную дозу антибиотиков и залили анестетиками чуть ли не по самые гланды. После чего препроводили… в карцер, поскольку больнички при комбинате не было.

Провожая его, надсмотрщик хлопнул Умбрия по здоровому плечу:

- Вообще-то, в карцере сидят на хлебе и воде, но, раз ты больной, будешь получать обычную пайку. И смотри у меня! Не вздумай разболеться. Иначе действительно переведу на хлеб и воду… Вот уж расходы непредвиденные…

В карцере не было ни кровати, ни любой другой мебели – только матрас на полу. Умбрий осторожно прилег, стараясь не потревожить больную руку. Нет, обезболивающего в него накачали столько, что он не почувствовал бы, даже если бы конечность стали отпиливать. Однако все равно бередить ее не хотелось. Ему в жизни не приходилось ничего ломать – ушибы и ссадины, полученные в юности во время драк, не в счет. Даже когда его, случалось, били на улице, такие же, как он, юные отморозки, как-то обходилось без серьезных травм. Ну, вывих, ну зуб выбит, ну порезали или получил пулю…Кости раньше не страдали ни разу.

Он растянулся на матрасе, закинув здоровую руку за голову и пристроив больную на животе. Четыре дня полного покоя. Нет, на комбинате он и раньше не особенно надрывался – ему редко, когда случалось в конце дня падать от усталости, даже когда по полдня возились, пытаясь вручную очистить засоры в трубах – но вот чтобы весь день ничего не делать, только валяться и глядеть в потолок… Оказывается, он забыл, каково это. Последний раз ему случалось бездельничать как раз в имперской тюрьме, где он сидел после покушения и ждал решения своей судьбы.

Судьба… Шесть лет назад его жизнь оказалась сломана пополам. Шесть лет назад он был советником крупной компании, имел стабильный доход, четыре квартиры, загородный дом, постоянное бунгало на курорте, пару богатых полезными ископаемыми астероидов, акции шести крупных фирм, три наземных машины и два флайера для воздушных трасс, личный катер, солидный счет в банке, все блага цивилизации, красавицу-жену и сына. Мог иметь и больше, если бы захотел. Теперь от этого не осталось ничего. Имущества он лишен, статуса и работы – тоже. Жену убили, сын пропал без вести. Самое страшное, что в смерти жены виноват тот, кто, пусть и косвенно, виновен и в том, что он, Умбрий Пилат, попал в тюрьму. Его бывший босс, известный под именем Модуль Б. Он спланировал операцию по устранению императора Великой Звездной Империи. Нашел исполнителей, все приготовил…

И хладнокровно сдал одного из них, чтобы тут же завладеть его женой.

С тех пор прошло шесть лет. Целых шесть лет. Осталось еще четыре года, и тогда… Что он тогда будет делать?

А вот сейчас самое время подумать. Четверо суток можно думать. Делать-то больше нечего!

На четвертый день он вышел на работу, а еще через два дня на комбинат неожиданно прилетела Ауралия Стрендз.

Умбрия поставили в бригаду очистки вместе с другими тремя чистильщиками, которые то и дело пробивали засоры – где ломами, где тросами, где вручную. Умбрий, временно вынужденный действовать одной рукой, лишь подавал инструменты, да иногда помогал вытягивать застрявшую деталь.

Особенно много мороки оказалось с невесть как попавшим в отходы кузовом сильно помятого флайера. Случай невероятный, если учесть, что мусор давно уже собирают раздельно даже на таких окраинных планетах. Его пришлось резать на части. Ремонтники так увлеклись этим, что опомнились лишь когда за спиной послышались шаги и звенящий от негодования голос:

- Что это такое?

Все обернулись. В двух шагах от них стояла Ауралия Стрендз в сопровождении начальства. Нижняя часть лица молодой женщины была скрыта респиратором, над которым гневно горели глаза.

- Э-э… рабочий процесс, - объяснил надсмотрщик. – Чего только не приходится перерабатывать! Но этот вопрос не к нам, а к ассенизаторам… Это они…

- Я вижу, что это остатки машины, - отчеканила девушка. – Меня интересует другое – что {вот это?}

Она властным жестом указала на загипсованную руку Умбрия.

- Э-э… рабочий про… - начал надсмотрщик, - он…

- Только не надо разговаривать со мной так, словно я маленькая девочка или недоразвитая, - перебила она собеседника. – Весь этот детский лепет относительно руки, гипса и прочего оставьте своим детям, если они у вас когда-нибудь будут. Я спрашиваю, почему этот человек, с такой травмой, продолжает работать?

Ее голос под респиратором звенел от негодования, а глаза буквально впились в лицо Умбрия.

- А что ему еще делать? Он отрабатывает свое содержание. И так четыре дня проваландался в комфорте.

- Где? На берегу Лазурного моря? – Ауралия по-прежнему не смотрела на собеседника, и Умбрию незапно захотелось оказаться где угодно, только не здесь.

- Нет, но, госпожа, мы же не можем себе позволить устраивать рабам курорт? Он сам виноват – саботировал работу, напал на нашего биолога, чуть не сломал погрузчик…

- Это правда?

Ауралия сделала шаг к нему. Умбрий и так чувствовал себя неуютно под прицелом пристальных глаз, а теперь и вовсе... Синие. Глаза у нее были ярко-синие, совсем как те водяные алмазы, внезапно заметил он. И такие же холодные. Правда, сейчас в них полыхало пламя, и вовсе не он был тому причиной.

- Нет, - сказал он, глядя прямо в эти глаза. – Господин ученый захотел взять пробу червей, велел копать яму и спрыгнул в нее в нарушение техники безопасности, до того, как, согласно инструкции, я должен был заглушить двигатель. Он мог попасть под опускающийся ковш, поскольку экскаватор полуавтоматический и работает в определенном режиме. Я попытался его остановить и… руку сломал. Но у меня нет доказательств, что все было именно так.

- Хм, - девушка медленно перевела взгляд на надсмотрщика, - а у вас есть камеры видеонаблюдения? – дождалась кивка и сделала решительный жест. – Идите за мной!

Надсмотрщик выругался и, уходя, пригрозил ремонтникам парализатором – мол, держитесь у меня! Умбрий покачал головой и вернулся к работе.

Второй раз прерваться пришлось через два часа. Вернулась Ауралия. Взволнованная, с еще больше похолодевшими глазами. Надсмотрщик топал за нею, красный как рак.

- Следуйте за мной, - приказала она, не тратя времени.

- Пошел, кому говорят! – вызверился надсмотрщик.

Пришлось подчиниться.

Его усадили во флайер, на заднее сидение. Киборг-водитель, видимо, имел в программе полное досье на каждого обитателя этой местности, поэтому осведомился холодно:

- Пристегнуть?

- Не стоит, - Ауралия смерила Умбрия взглядом. – Если у него нет привычки выскакивать из флайера на ходу.

- Я умею водить машину, - коротко сказал тот. – И правила знаю.

- Поехали!

Флайер круто взмыл в воздух так быстро, что прозрачная крышка закрылась уже на ходу, и сразу зашипел кондиционер, нагнетая внутрь насыщенный кислородом воздух.

Умбрий невольно вздохнул полной грудью. Оказывается, он успел отвыкнуть от нормального воздуха.

Заложив вираж, машинка уходила прочь от перерабатывающего комбината. Умбрий посмотрел вниз. С высоты птичьего полета планета выглядела совсем иначе. Пожалуй, у нее есть шанс в будущем стать прекрасным уголком. Потом, лет через тридцать, когда эти камни скроются под слоем почвы, на которой вырастут трава и деревья.

- Я просмотрела записи с камеры видеонаблюдения, - нарушила молчание Ауралия. – Вы действительно не виноваты. Просто чудо, что вы успели спасти жизнь этого человека… Почему вы не спросите, куда мы летим?

- Куда мы летим? – послушно повторил он, все еще глядя вниз. Впрочем, если приглядеться, ответ уже вырисовывался впереди.

- Домой, - подтвердила его догадку девушка. – Вас еще раз осмотрят врачи, и если положение серьезное, получите законный отпуск по болезни.

Он первый раз посмотрел на девушку:

- Почему?

Взгляды их встретились – прямые, твердые, пристальные. На миг лицо Ауралии исказилось, губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но потом…

- Государство поручило нам заботу о вас. Мы участвуем в программе реабилитации для заключенных, возвращаем обществу полноценных личностей… через трудотерапию и… систему наказаний-поощрений. Наша задача – вернуть в общество полноценных личностей, трудом искупивших свою вину и осознавших допущенные ошибки. А это невозможно без…без участия…и заботы… - говорившая сперва бойко и решительно, девушка смешалась под пристальным взглядом темно-серых глаз и последние слова произнесла запинаясь, совсем тихо.

- Почему вы… занимаетесь мною… лично?

Спросил – и сам себя одернул. Узнать правильный ответ? Зачем?

- Я… - Ауралия нервно сглотнула, - чувствую за вас ответственность, Умбрий Пилат. Кроме того, ваш поступок заслуживает хотя бы благодарности, ведь каждая жизнь имеет цену.

Судя по ее взгляду, это было не то, что она хотела сказать, но мужчина кивнул, принимая эту версию. Лучше такой ответ, чем тот, который читался в ярко-синих глазах.

Бэнг!

Гордон еле успел откатиться в сторону, рыбкой нырнул за перевернутый погрузчик и, высунувшись, выстрелил наугад. Короткий резкий крик подсказал, что выстрел был метким. Так, шесть-семь. Еще немного, и счет сравняется.

- Пс-сст! Пс-с-ст!

Он скосил глаза вбок. За углом скорчился Ум Ир. Канонир подмигнул капитану, приподняв ствол своего автомата, и сделал знак: «Давай ко мне, я прикрою!»

Гордон отсалютовал большим пальцем, прислушался. Где-то на верхнем этаже грянуло несколько выстрелов. Послышался пронзительный короткий звонок. Он нашел взглядом Ум Ира, показал три пальца и пригнулся: «Считаю до трех!»

Три…два…один…

Ум Ир мгновенно вскочил, выпустил короткую очередь и тут же длинным прыжком метнулся вбок. Послышался стук пуль по стене. Пока противники палили в его канонира, Гордон ползком одолел половину разделявшего их расстояния, вскочив в самый последний момент, выстрелив наугад, и огромным прыжком оказался в укрытии.

- Цел? – Ум Ир стоял на четвереньках.

- Вроде бы да. А ты?

- Тоже.

- Где остальные?

- Роккос пошел на прорыв… ну, ты его знаешь… Мир и Т’кеш застряли на втором этаже, а Гуор выбыл из игры.

- Значит, в этом секторе нас только двое?

- Похоже, что так. Будем прорываться?

- Угу.

Они прислушались, пытаясь понять, где что происходит.

- Эх, Эр Пи бы сюда! – мечтательно протянул канонир. – Он так любит живые стрелялки! Он бы с Роккосом на прорыв пошел! Даже жаль, что парень там, а мы тут.

- Ты по нему скучаешь? – поинтересовался Гордон.

- А то нет! – вздохнул Ум Ир. – Толковый мальчишка и вообще…

Гордон кивнул. Он сам скучал по Рию Станду, но стеснялся в этом признаваться. Однако, тут, на планетоиде, скука одолела его с новой силой.

Заняться было решительно нечем. Сиди и жди. Чтобы развеяться, команда «Черного Тельца» уже который день играла в пейнтбол, приспособив для этого заброшенные цеха перерабатывающего завода.

Пронзительный писк комма заставил Гордона вернуться в реальный мир. Вызывал вахтенный:

- Кэп, внешняя связь. Срочное сообщение. На связи линкор «Мустанг».

- «Мустанг»? – удивился Гордон. На нем летал Катерина.

- Так точно.

- Всем отбой! – крикнул Гордон в комм и продублировал сообщение сигнальной ракетой. Таких ракет было по одной штуке у каждого, но только капитан мог выпустить две подряд. Один выстрел означал, что игра закончена, и кто-то из стрелков первым добрался до условного места, два дуплетом – что случился форс-мажор и капитан останавливает игру. Заметив сигнал, каждый должен был выйти из укрытия и демонстративно зачехлить оружие. Тот, кто этого не сделал, будет дисквалифицирован на следующую игру.

Гордон поспешил к «Тельцу», который стоял на приколе неподалеку от заводских ворот. Вахтенный посторонился, пропуская его внутрь. Дежурившие Ихмо и Янно встретили его тревожными взглядами.

- Что?

- Это «Мустанг», кэп, но не Катерина!

- Как так?

На экране виднелось вытянутое лицо незнакомого птицелюда с их типичными крючковатыми носами-клювами и глазами навыкате.

- Флинн Рейнджер, докладывает старший помощник и правое крыло стаи Томарина. Катерина исчез. Мы ищем капитана уже вторые сутки, но поиски пока не дали результатов. Есть подозрение, что с ним случилась беда. Как только получите это сообщение, уходите. Куда угодно и как можно скорее.

Экран погас.

- Когда отправлено сообщение?

- Примерно пятьдесят шесть стандартных часов назад, - сверился с приборами Ихмо.

- Так. Слушай мою команду, - Гордон стиснул кулаки. – Отдых закончен. Мы улетаем. Свистать всех наверх.

- Есть! – боцман быстро послал со своего комма тревожный сигнал. Гордон уселся в капитанское кресло, пристегнулся.

Люди собирались быстро, без суеты. Многие улыбались – хоть и провели тут чуть более недели, всем надоела скука и унылый пейзаж.

- Ключ на старт! – приказал Гордон, отмахнувшись от Яры, которая лезла целоваться, лепеча что-то о ветре дальних странствий, зовущем отважных путешественников.

Роккос и Самсон в четыре руки вывели «Черного Тельца» на орбиту, направили в глубокий космос, и только после этого рискнули обратиться к капитану:

- В чем дело?

- Катерина исчез. Я не верю, чтобы он просто решил зависнуть у какой-нибудь красотки. На Кошачьем Глазе многие знали, что он связан со мной. Он был моим секундантом в той дуэли, и кое-кто мог решить, что ему известно, где я скрываюсь.

- Кэп, думаешь, на тебя вышли люди Хищника?

- А хрен его знает. Может, и они. А может, нашлись старые враги. Кто-то же подставил меня в первый раз, когда дело дошло до суда капитанов и дуэли с Хищником! Как бы то ни было, но на Кошачьем Глазу мы отныне вне закона.

- Мы, похоже, везде вне закона, - заметил Гейс, рассматривая трехмерную модель их сектора Галактики и помечая некоторых планеты и солнца зелеными, оранжевыми и красными точками. Красных было большинство, оранжевых и зеленых всего ничего. – Из десяти планет на девяти нам, мягко говоря, будут не рады…

- В этом секторе Галактики. А есть и другие!

- Есть, но это либо пустые миры, либо Звездная Империя, либо Союз Двадцати Миров, либо Лига Свободных Планет, - Гейс спокойно развернул перед всеми вторую модель. - На подконтрольных Лиге планетах мы однозначно нежеланные гости. В некоторых одиночных мирах – тоже. Да и Союз Двадцати неровно дышит… пусть и не к нам лично, но к таким, как мы. Остается…

- Империя, - пожал плечами Гордон.

- Но таких, как мы, там тоже почти не ждут. Разве что прилететь частным порядком…

Это была правда. Вольных звездопроходцев мало любили «на берегу», считая их слишком опасными и независимыми, но «свободных» или «черных» звездопроходцев сторонились даже там, где к вольным были вполне лояльны. Нет, их не отовсюду гнали, но и помогать не спешили – многие вольные звездопроходцы на поверку оказывались пиратами и приземлялись на планету только для того, чтобы напасть на поселение, так что в некоторых местах «вольный» и «пират» означало одно и то же. Кроме того, в войне, которую империя вела с Лигой Свободных Планет, звездопроходцы часто выступали как наемники, причем их истинной целью было мародерство после сражения, и грабили они при этом что своих погибших союзников, что врага. Есть планеты, где, стоило тебе признаться, что ты – вольный, как подобное признание могло стоить свободы, а то и самой жизни. Если только у тебя нет в рукаве такого козыря, перед которым открываются

все двери – то есть, солидного денежного счета. Впрочем, такая жизнь только привлекала вольных звездопроходцев, привыкших рисковать. Что в зеленых джунглях диких планет, что в каменных джунглях современных мегаполисов, везде действуют одни и те же законы.

- Мы прилетим не частным порядком, - сказал Гордон. – Мы станем официальными представителями.

- Как так? И чьими?

- Правительства планеты Имра.

- Ого!

Гордон помолчал, пережидая, пока его собеседники осмыслят эту информацию.

- Кэп. – прогудел Янно, - я не понимаю…

- А тут и понимать нечего. Вспомните, кого мы доставили в свой схрон? Почти три дюжины детей, среди которых, насколько мне не изменяет память, есть парочка весьма ценных личностей. Некая принцесса Гайлун и ее младший брат. Отец девчонки – не то лидер местного освободительного движения, не то некоронованный король планеты. Не думаю, чтобы императору было наплевать на его детей, особенно сейчас, в свете последних событий?

Он помолчал, ожидая, пока слушатели проникнутся его идеей. Заслониться заложниками – что может быть естественнее в их положении? Обменять их на свободу и политическое убежище – что может быть проще и логичнее?

- Значит, сперва к схрону, потом в империю? – уточнил Гейс.

Гордон только кивнул, уйдя в себя и стараясь не думать о том, что, пока они будут мотаться туда-сюда, политическая ситуация в Галактике может измениться {еще раз,} и тогда дети перестанут представлять какую-то ценность. В этом случае будущее может стать еще печальнее и темнее.

Глава 10

ГЛАВА 10.

Ауралия выбралась из флайера и почти сразу столкнулась с кузеном.

- Прелестная Ауралия! – Жери Стрендз просиял. - Вы уже вернулись?

- Как видите, - кивнула девушка.

- В таком случае, рад сообщить, что ваш отец желает с вами переговорить.

- О чем? – направлявшаяся в одну из пристроек усадьбы, Ауралия остановилась.

- Это личные дела отца и дочери. Кто я такой, чтобы совать свой нос, куда не следует? – кузен выглядел нарочито смиренно, но что-то в его поведении настораживало. До недавнего времени девушка даже не задумывалась, до чего он скользкий, пустой, напыщенный и коварный тип, во всем ищущий свою выгоду. А когда поняла, начала сторониться родственника. Сама мысль о том, что они могут стать супругами, отныне казалась ей кощунственной.

- Отец ищет меня прямо сейчас? Я могу хотя бы переодеть летный комбинезон?

- Вы вольны поступать, как заблагорассудится, однако, ваш отец особенно подчеркнул, что желает видеть вас как можно скорее! Дело не терпит отлагательства!

Ауралия вздохнула, примиряясь с судьбой. Что ж, у нее тоже было одно неотложное дело, которое тоже не терпело отлагательств. Чем скорее они с отцом выскажут друг другу свои претензии, тем лучше. Если нарыв созрел, с его вскрытием тянуть не стоит.

- Я иду, - кивнула девушка, сворачивая к главному зданию.

Тайм Стрендз был в своем кабинете и проводил селекторное совещание. Судя по тому, как мигал огонек на приборной панели, связь была межпланетная – его священство тайный асессор всея Сипанга поставлял полезные ископаемые сразу нескольким планетам. Ауралии пришлось ждать, пока он закончит разговор.

- Проходи, дитя мое, - он наконец заметил дочку и поспешил свернуть экраны. – Присаживайся. Поговорим. Где ты была? – начал Тайм Стрендз издалека. – Судя по твоему наряду, куда-то летала?

- Осматривала наши теплицы. Заодно на обратном пути посетила вторую шахту и каменоломни.

- Не сидится тебе на месте…

- Отец, я – будущий глава компании и должна быть в курсе всех дел.

- Ауралия, тебе двадцать пять лет. Скоро уже двадцать шесть… Знаю-знаю, - вкинул он ладонь, - это бестактность, напоминать женщинам об их возрасте, но времена воинствующих феминисток, хвала космосу, канули в прошлое. В наше время в твои годы девушка должна быть озабочена кое-чем другим. Например, поисками достойного супруга…Сейчас не древние времена, когда родители сами устраивали браки своих детей. Сейчас у детей намного больше прав и свобод.

Ауралия молчала, гадая, куда он клонит. Нет, она догадывалась, но не верила в то, что думает в верном направлении. Она и… Жери? То-то он так торопил ее!

- Папа, уж не хочешь ли ты выдать меня замуж? Да, мне почти двадцать шесть, но у меня все впереди! Я вообще не хотела выходить замуж до тридцати лет. Или, - она подалась вперед, - с тобой что-то не то?

На миг ей стало по-настоящему страшно. Отца Ауралия любила. Он оставался единственным близким ей человеком. Если уйдет еще и он…

- Упаси Мироздание! – Тайм Стрендз принужденно рассмеялся. - Я только хочу, чтобы ты определилась с выбором. Есть две прекрасных кандидатуры. Ты их знаешь. Сам я не могу сделать однозначный выбор. Сын Ганса Мейеста, Мейест-младший, деловой человек, у него прекрасная хватка, но он чужой. А Жери Стрендз – он…

- Слабак и подозрительный тип?

- Он твой кузен. Он {наш.} Но ты права, он… немного не тот человек, которому я с легким сердцем доверю свою дочь и свою компанию. У них обоих есть недостатки, но есть и достоинства. И я хочу, чтобы ты сделала выбор. Если не торопишься замуж прямо сейчас, мы ограничимся помолвкой, отложив само бракосочетание на год или два. Вы привыкнете друг к другу, полюбите и тогда…

Ауралия покачала головой. Вот уж она не думала, что до этого дойдет.

- Ты сомневаешься? Тебе не нравится ни один из них? Но они – лучшее, что у нас есть.

- Есть, - эхом повторила девушка, думая о другом.

- Пора, дочка, выкинуть из головы романтику. Да, тебе хочется любви, как любой девушке. Тебе нужен поклонник, да не один. Но ты сама виновата – оба молодых человека были бы рады оказывать тебе знаки внимания, если бы ты сама начала их поощрять. Поэтому хватит мечтать. Надо спуститься с небес на землю и жить. А то, знаешь ли, может дойти до… хм…

- До чего? – вскинула голову девушка.

- Да вот, говорят, что ты как-то странно себя ведешь… по отношению кое к кому.

- К кому?

- Есть тут кое-кто. Во флигеле. Кому место явно не здесь.

Ауралии не требовалось лишних слов, чтобы понять намек.

- А где ему, по-вашему, место?

- Где угодно, только не в приличном обществе!

- Между прочим, он в усадьбе работает, а не баклуши бьет.

- Вот и пусть продолжает работать, только подальше от нас! Зачем обязательно тащить было сюда этого… человека?

- Так было нужно.

- Нет. Так было нельзя. Он не может здесь оставаться! Это запрещено!

- Почему? Потому, что его обвинили в покушении на убийство?

- Потому, что он – раб, пусть и государственный! Кроме того, убийство убийству рознь!

- Ну и что? Он тоже человек! И вполне достойный! – против воли, Ауралия начала распаляться.

- Как ты можешь его судить? Надеюсь, ты дала себе труд хотя бы прочесть его досье?

- Не сомневайтесь, отец, я с этого и начала.

- И?..

- И я поняла, что наказание, примененное к нему, было слишком суровым.

- Что ты говоришь! – вспылил Тайм Стрендз. - Ты его совсем не знаешь! Он международный террорист!

- Я знаю, - она вскочила. – Но, если бы вы тоже дали себе труд узнать его получше, поняли бы, что в некоторых отношениях он лучше и достойнее и Жери, и Мейеста, вместе взятых!

- Дочка? – отец привстал тоже. – Откуда такие речи? Что на тебя нашло?

- Это что {на вас} нашло, отец?

- А что тут такого, что отец заботится о репутации дочери?

- Да? – Ауралия рассмеялась. – Доселе, мне кажется, вы больше интересовались репутацией нашей компании…

- Одно другому не мешает! Ты – наследница всего, что у меня есть. И рано или поздно сменишь меня у власти. И мои – наши – партнеры, старые и новые, будут оценивать компанию по тебе. Никто не будет заключать сделок с человеком, чья порядочность и честность вызывает сомнения.

- Я, по-вашему, не порядочная девушка?

Тайм Стрендз нахмурился. Он не хотел, чтобы разговор заходил так далеко. Один из самых богатых людей Сипанга любил свою единственную дочь.

- Как бы то ни было, советую тебе прекратить даже думать об этом человеке. Он тебя не достоин!

Девушка покачала головой:

- Если бы вы могли сами поговорить с ним, отец…

- Нет! И слушать ничего не хочу. Завтра же этот тип отправится обратно на комбинат… Нет, в шахту! До самого конца срока! – не откладывая дела в долгий ящик, Тайм Стрендз утопил в гнезде кнопку селекторной связи: - Запишите на завтра – отправка раба номер восемьсот четырнадцать в шахты. Куда – сообщу позднее.

Ауралия отступила. Она знала характер своего отца и понимала, что сейчас спорить бесполезно. Если ее отец говорил «потом», «позже», «скоро» - это еще ничего не значило. Но как только он обещал «завтра» или «в понедельник», или «в последний день месяца», то есть, ставил конкретные сроки, значит, дело решено и осталось его выполнить.

- Но отец, - она все-таки решила подать голос, - этот человек, - она ужасно хотела, но не могла заставить себя произнести его имя, - он нуждается в лечении…

- От чего? Он чем-то болен? Он заразен?

- Нет, но… у него сломана левая рука. Нужен месяц покоя или сеанс регенерации.

- Регенерации? А ты знаешь, сколько она стоит? Не все из наших людей могут себе такое позволить, а тут лечить раба… Да пусть он хоть сто раз государственный, но государство выплатит мне компенсацию только по окончании срока аренды, да и то в том случае, если получит обратно порядочных членов общества. Пока же мне приходится содержать и кормить их из своего кармана. И тратиться на лечение… Нет! И не проси. Ни кредитки не дам!

Он сел и углубился в изучение каких-то бумаг, показывая, что разговор окончен. На застывшую у стола дочь он больше не смотрел.

Но она не может уйти просто так! Девушка хлопнула дверью, выходя из кабинета отца и, пройдя весь особняк, по задней лестнице спустилась в окружавший его сад.

Собственной растительности на Сипанге практически не было – немногочисленные плауны и прочие полуводоросли, чудом приспособившиеся к жизни на суше, не в счет. Поэтому колонисты тут и там высаживали привезенные с собой генномодифицированные растения. Из пяти саженцев три погибали сразу, еще один долго болел и никак не хотел расти и лишь один приспосабливался и трогался в рост. Над такими тряслись, как над детьми, удобряли, поливали, окучивали.

У Тайма Стрендза был не только парк, но и несколько теплиц, в которых адаптировались и по возможности модифицировались импортные растения. За ними ухаживала целая бригада, к которой несколько дней назад добавился еще один человек.

Ауралия нашла Умбрия Пилата возле делянки молодых папоротников. Закончив окучивать, он осторожно поливал молоденькие растения из распылителя.

- Вот вы где, - воскликнула девушка, подходя. – Ну, как работа?

- Обычная. Не хуже и не лучше любой другой. Госпожа что-то хотела сообщить? – он осторожно, поскольку мог полноценно действовать только одной рукой, выключил распылитель, отбросил шланг с насадкой в сторону.

- Нет, то есть…Завтра вы возвращаетесь в шахту. Отец велел подготовить приказ. Вас переведут обратно…

- Что ж, - он пожал плечами, слегка шевельнул торчащими из гипса кончикам пальцев. – Не так уж плохо.

Ауралия вытаращилась на него с таким детским изумлением, что Умбрий счел нужным пояснить:

- Вы и ваш отец были столь любезны, что предоставили мне эти три дня отдыха… за четыре месяца, прожитые тут.

Девушка внезапно тряхнула головой и решительно махнула рукой. Взмах получился такой, словно она уже хотела схватить его за локоть, но передумала.

- Идем. За мной.

- Куда? – Умбрий, тем не менее, двинулся следом.

- Не думайте, что я испугалась, что я готова вот просто так… смириться. Я не могу спорить с отцом… сейчас. Потом я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы вам… помочь, - она говорила быстро, словно оправдываясь, - а пока хочу кое-что сделать. Но это надо делать быстро. Пока они не опомнились, - она сделала паузу, отдавая в комм короткий приказ вызова. – Вы готовы?

Придумать ответ он не успел. Из-за хозяйственных построек послышалось гудение, и к ним подрулил прогулочный катерок, раскрашенный, поскольку принадлежал девушке, в ярко-розовые тона и украшенный изображениями зверушек из детских мультфльмов.

- Он на ходу? – поинтересовалась Ауралия у киборга-водителя.

- Все функционирует нормально.

- Тогда поехали, - она нырнула в салон, отделанный теми же розовыми узорами. – Да садитесь же!

Умбрий повиновался, но на сей раз уставился на свою спутницу, ожидая объяснений. Закрыв дверцу, Ауралия сразу приказала взлетать.

Повисла неловкая пауза.

- Что-то случилось? – рискнул Умбрий нарушить молчание.

- Отец наверняка конфискует мой рабочий флайер, а вот про этот катерок, который сам же и подарил на двенадцатилетие, наверняка забыл. Я ведь почти взбунтовалась, - произнесла девушка дрогнувшим голосом. – Отец собирается отправить вас в шахты. Я слышала приказ. Он боится, что я могу вывезти вас куда-нибудь и спрятать… Не бойтесь, мне ничего особенного не грозит за то, что я сделала, потому, что отец слишком любит меня и маму. И он ужасно боится, что, если я совершу что-то предосудительное, - девушка говорила, уставившись на окно, за которым под крылышками катера расстилалась довольно мрачная в своем однообразии картинка – каменистая равнина и горы, - меня обязательно ждут неприятности.

- Тогда не совершайте ничего предосудительного.

- А я это уже совершила, - в голосе девушки послышалась гордость. – Я вас украла.

Умбрий с интересом посмотрел на собеседницу.

- Да-да. Украла и везу в город, - она улыбалась, но губы ее прыгали, а глаза как-то странно блестели, выдавая душевное волнение. – Назло всем… Я тоже могу принимать решения. Это… жестоко, не предоставить вам шанса. Конечно, это дорого стоит – ускоренная регенерация – но у меня есть свои сбережения… их должно хватить.

- Нет, - вырвалось у него.

- Почему?

- Я… не хочу.

Не хочу быть ничем обязанным. Не хочу быть в долгу. Не хочу, чтобы что-то привязывало меня к этой планете. Не хочу вообще здесь находиться.

Он все это мог бы сказать, но промолчал, не давая никаких объяснений.

- А вот я – хочу! – обиженным тоном промолвила Ауралия.

Остаток пути они проделали в молчании.

Принесенное Рием сообщение было прочитано и расшифровано меньше, чем через час после того, как спасательная команда вернулась в лагерь с обоими спасенными. Пока имирес Ройхан отчитывала иму Гайлун, а Рафаэль в качестве наказания мыл посуду, таскал воду и баллоны с жидким газом и выполнял другие поручения, Джок прослушал новость.

- Клянусь темным космосом, парни, недолго нам осталось тут торчать, - заявил он перед ужином. – Помяните мое слово – уже через пару недель за нами прилетят. Так что начинаем понемногу готовиться к отправке.

- А если прилетят не те? – спросил кто-то.

Джок задумался.

- Если прилетят не те, значит, будем драться, - решительно заявил он. – Все законы будут на нашей стороне – мы защищаем свой дом от вторжения.

- Но официально домом звездопроходец может назвать открытым им мир при условии, что там нет разумных существ! – вылез вперед Рий. – Мне так капитан рассказывал.

- Да, в уставе сказано, что вновь открытая планета должна быть в первую очередь исследована на наличие разумной жизни. Но мы здесь бывали неоднократно, а в последний раз и вовсе «задержались не по своей вине» и ни разу не столкнулись с местным населением.

- Как это – «ни разу»? - вылез вперед Рафаэль. – А как же мы с Гайлун? Мы же там видели…

- Кого? Выродка с глазами навыкате, живущего в вечном мраке или существа с гордой осанкой покорителя мира? Может, тут и была развитая цивилизация, но те дни давно уже канули в Лету. Все, - Джок пристукнул ладонью по столу. – Я сказал. Начинаем готовиться к отлету.

Но прошло не две недели, а все три прежде, чем передатчик, оставленный в лагере, однажды передал короткое сообщение: «Ждите! На подлете!»

С тех пор люди ждали, каждую минуту с тревогой глядя на небо. И вот однажды в неурочный час небо прочертила необычайно яркая комета, на несколько минут затмившая даже свет местной луны – как будто над планетой опять взошло солнце.

- Смотрите! Смотрите! Они! – закричало сразу несколько человек.

Про дела все забыли – мужчины и женщины, взрослые и дети, все высыпали из домиков и замерли, напряженно всматриваясь в ночное небо. Но яркая точка пронеслась из конца в конец небосвода и растаяла.

- Кто бы там ни был – наши или посторонние – сначала он еще два-три круга даст прежде, чем пойти непосредственно в нашу сторону, - Джок единственный не поддался общему веселью. – Завтра решающий день. Либо там находятся наши друзья, либо враги… Пока же устанавливаем дежурство. Ты, ты и ты, - его палец наугад ткнул в трех стрелков, - караулите до полуночи. Потом вас в полночь сменит вот эта тройка, - он точно также выбрал остальных. – И вы трое – на рассвете.

В эту последнюю тройку попали Рий и Рафаэль. Юноши тут же отправились в свою палатку – перед дежурством надо было хорошенько выспаться.

Но не успели они устроиться поудобнее, как их уединение было нарушено. Кто-то поскребся у входа.

- Мальчики, - послышался шепот имы Гайлун, - вы спите?

- Нет, - друзья переглянулись. – А что?

- Мне… можно? Туда? К вам?

И, не дожидаясь ответа, девушка откинула полог, проползая внутрь.

- Что случилось?

- Мне страшно!

- Чего? – сон у обоих парней как рукой сняло. Они без лишних слов пересели на одну лежанку вдвоем, предложив гостье устроиться на свободном месте. – Чего ты боишься?

- Этого, - она ткнула пальцем в потолок. – Того, что с неба. Я, может быть, до сих пор плохо говорю на унилингве, и… не знаю, как сказать… Но кто и зачем сюда летит?

Парни переглянулись. Им и в голову не приходило, что на эту планету, которая даже не имела имени, может заявиться кто-то, кроме Гордона Флинна. Однако такое было возможным – ведь звездопроходцы, открыв ее, никому не сообщили об этом. И любой другой корабль может сесть здесь, в твердой уверенности, что будет первооткрывателем. И встреча с посторонними сейчас никому не нужна.

- Не бойся. Мы не дадим тебя в обиду!

Девушка вдруг метнулась к ним и одновременно обняла парней за плечи:

- Спасибо! Я вас люблю!

Оба вздрогнули. А има Гайлун еще и добила их, по очереди поцеловав каждого в щеку.

- Спасибо, - еще раз повторила она. – Можно… мне с вами? Ну… побыть?

Ошеломленные, друзья лишь кивнули.

Взволнованная имирес Ройхан не хватилась своей подопечной до последнего момента, и поэтому троица отправилась на дежурство в полном составе. Четвертым был один из абордажников, который присвистнул, заметив девушку.

- Делать вам, молодежь, нечего! Смотрите, кто узнает о ваших шашнях!

- Да мы ничего не делаем! – пожал плечами Рафаэль. – Просто стоим, смотрим…

- Ну-ну, смотрите!

- Летит! Летит! – первой крикнула именно Гайлун.

Над горизонтом удивительно низко блеснула звездочка. Она стала быстро увеличиваться в размерах, а потом послышался рокот двигателей. Сперва тихий, похожий на шепот, он быстро рос и перебудил всех в лагере. Люди высыпали из домов и палаток, глядя, как за деревьями расцветает рукотворное солнце, и в его сиянии кажущийся огромным корабль не спеша заходит на посадку, выбрав для этого каменистое плато, на котором не должно было остаться следов. Выбранное кораблем место яснее ясного подсказало всем ответ – чужаки приземлились бы чуть дальше, на равнине, где на первый взгляд намного удобнее.

- «Черный Телец!» - не узнать знакомый силуэт было невозможно.

Тут уже проснулись абсолютно все. В один миг лагерь ожил, загудел, как потревоженный улей. Люди торопливо одевались сами и одевали детей, сворачивали палатки, заводили двигатели абордажного бота и электроплатформ, которые должны были доставить на корабль полевую кухню и большую часть вещей. Несколько минут спустя, когда погрузка была в разгаре, от корабля пришел еще один абордажный бот, и не прошло и получаса, как на поляне не осталось ничего, кроме двух-трех остовов брошенных домиков – основа, на которой в следующий раз можно опять возвести лагерь. Их покрыли маскировочной пленкой, и поляна опустела. До следующего раза.

Они прилетели в город и сразу направились в местную больницу. Конечно, на дальней колонии, которая только-только развивалась, больница не была оборудована по последнему слову техники. Это вообще была единственная больница на Сипанге, поскольку и вся цивилизация сосредотачивалась тут – фельдшерские пункты в поместьях не в счет. В ней имелись зубоврачебный кабинет, отделение для рожениц и больных детей, операционная, ну и, конечно, реанимация с травмопунктом, где стоял единственный на всю планету регенерационный аппарат. Тоже универсального действия, своими размерами напоминавший кабину для солярия.

Травматолог, отвечавший за его работу, удивленно приподнял брови, когда к нему явились посетители.

- Ваше священство госпожа Стрендз, - наследницу одного из самых крупных состояний на Сипанге так или иначе, знали почти все. – Это… неожиданность. Вы – и ко мне! Что с вами случилось?

На вошедшего вслед за девушкой Умбрия он не обратил внимания – мужчина был в сером комбинезоне с нашивками арендованного раба, да еще и чипированный, так что его воспринимали скорее, как бойцовую собаку – тот же киборг, только в управлении сложнее.

- Со мной – ничего, - Ауралия присела на стул. – А вот с ним… осмотрите его руку.

- А? Что такое? – травматологу еще ни разу не доводилось лечить рабов. К ним обычно даже из столицы врача не вызывали, за исключением тех случаев, когда требовалась срочная операция. Все вопросы решались фельдшерами на местах, вплоть до списания умерших.

- Вы что, не видите? У него перелом!

- Ага, - врач встал, с некоторой опаской приблизился к Умбрию, оставшемуся в дверях. – Вижу.

- Займитесь им.

- Но…

- Деньги не проблема. Я плачу! Вам удобнее кредитками или наличными? – девушка вынула из сумочки карточку и, помедлив, добавила несколько «водяных алмазов», предлагая сделать выбор.

Врач кивнул, смиряясь. В конце концов, он всего-навсего обслуживающий персонал, то есть, к пациентам подходит как к клиентам: «Клиент всегда прав» и «Любой каприз за ваши деньги!» - но к государственному рабу он приближался осторожно, бочком. Государственными рабами были в основном преступники, и, хотя подобной участи заслуживали отнюдь не самые опасные из них, мало ли, за что посадили вот этого типа.

Тип посмотрел на врача сверху вниз. К осмотру отнесся спокойно, послушно выполнял все требования врача, чем еще больше напоминал более сложного в управлении киборга.

- Что ж, - врач еще раз взглянул на экран рентген-аппарата, - перелом, как вы и сказали. Кости совмещены правильно, повязка наложена профессионально и не помешает выполнять простейшие операции. Не вижу проблем! Думаю, можно сделать ему пару инъекций – противовоспалительных, иммунных, ну и стимулирующих регенерацию. И через две недели он будет как новенький.

- У нас нет этих двух недель, - подала голос Ауралия. – У нас есть время до завтра. Завтра он, - девушка споткнулась, бросила на Умбрия косой взгляд, - завтра он должен приступить к работе на шахте.

- Понятно. А от меня вы чего хотите?

- Сеанс регенерации. Сейчас. Если кабина свободна.

- Она свободна, но… вы отдаете себе отчет, сколько стоит ускоренный курс?

- Я же сказала, что готова платить! – все «водяные алмазы», до этого лежащие возле руки девушки, оказались передвинуты на противоположный конец стола.

- Н-ну…если так…

По лицу врача было видно, что он мало, что понимает. Умбрий мог бы ему объяснить, в чем дело, но предпочитал помалкивать.

Пока врач включал кабину и настраивал ее на нужную частоту, он сам начал стаскивать комбинезон. Одной рукой это было сделать трудно.

- Я помогу, - Ауралия вдруг шагнула к нему, решительно потянула вниз «молнию».

- Не надо!

Девушка посмотрела на твердые пальцы, сжимавшие ее запястье.

- Отпустите меня.

Если бы он не сжимал ее руку так больно…

- Если вы обещаете мне не мешать.

- Но я только хочу помочь! – запротестовала она.

… а еще дотронуться, путь и случайно, до этого тела, провести кончиками пальцев по его груди, плечам, почувствовать прикосновение к его коже. Пережить все то, что она не чувствовала, когда оставалась наедине со своими женихами-родственниками. И ощутить, как его руки касаются ее собственной обнаженной кожи.

- Я справлюсь без вашей помощи. Отойдите!

Она вскинула голову, встретилась взглядом с его холодными спокойными глазами.

- Вы забываете, кто вы и кто я. И что я для вас делаю!

- И вы считаете, что я теперь ваш должник? – его голос был также холоден и спокоен, как и его взгляд. – Боюсь, в таком случае, я вынужден вообще расторгнуть сделку.

- Вы…вы… Я могу вам приказать! И вы будете обязаны подчиниться! Вы – мой раб!

Слово вырвалось само, и Ауралия дорого бы дала, чтобы вернуть его обратно.

- Во-первых, не ваш, - судя по интонации, он либо не заметил, либо не придал значения ее словам, - а государственный. А во-вторых, я не просил тащить меня сюда!

- То есть, вы готовы завтра же отправиться в шахту… на работу с одной рукой? Вы понимаете, чем вам это грозит? – она чувствовала отчаяние. Ну, почему он такой упрямый?

- Да.

- Нет! – она привстала на цыпочки, яростно выдохнув это слово ему в лицо. – Вы не знаете, что такое шахта! Не первый уровень, где вы обретались до сих пор, а нижний. Оттуда никто не возвращается… вообще!

- Тогда, - он невольно тоже понизил голос и немного опустил голову, чтобы их взгляды оказались на одном уровне, - зачем это все? Если я в любом случае должен там умереть? Почему вы так за меня хлопочете?

«Потому, что я хочу, чтобы ты выжил!» - могла бы сказать Ауралия, но прикусила язык. Нет, настолько низко она еще не пала, чтобы пускаться в откровения.

- Госпожа Стрендз, - перебил их тихую перепалку врач, - кабина готова к работе. И ему совершенно нет нужды раздеваться целиком. Достаточно приспустить комбинезон с…пострадавшей части тела и разуться.

- Вот видите! – Умбрий еле сдержался, чтобы не рассмеяться. – Вам нет нужды пачкаться… о своего раба!

Ауралия отступила, кусая губы. Она и злилась, и волновалась. В этих его последних словах девушке почудилась горечь. Рабство остается рабством вне зависимости от того, кто твой хозяин – конкретный человек или целое государство. И в том, и в другом случае ты не принадлежишь себе и обязан выполнять то, что тебе приказывают, даже если это идет в разрез с твоими мыслями, чувствами и убеждениями. Вон на некоторых планетах даже киборгам уже хотят предоставить кое-какие гражданские права, а они не люди, а машины!

Девушка стояла и молча смотрела, как этот человек разувается и аккуратно устраивается на ложе, терпеливо ожидая, пока его руку не зафиксируют в определенном положении. Ее отец не связывался с обычными работорговцами – с купленными таким образом рабами слишком много хлопот, это подрывает имидж – по крайней мере, Ауралия ничего об этом не слышала. Зато государственных рабов, а именно досрочно освобожденных и приговоренных к каторге и поселению, он брал в аренду часто и помногу. Ауралия практически выросла в их окружении и знала характер этих людей. За ними постоянно присматривали специально обученные боевые киборги и отряд надсмотрщиков-людей, без которых государственные рабы непременно взбунтовались бы.

И этот человек был точно таким же, как остальные. Убийца, покушавшийся на жизнь императора, но почему-то помилованный, хотя его должны были казнить, как всех ему подобных. Однако этого не случилось. Почему? Досье не давало ответа на этот вопрос. Это была загадка. Это и привлекало Ауралию к Умбрию Пилату. Это и еще странное чувство, в котором она пока могла признаться только самой себе.

Аппарат мягко загудел, входя в рабочий режим. Звук стал быстро нарастать. Врач перевернул тумблер, выстраивая частоту…

- Хм…странно… раньше такого не было!

- Барахлит? – подала голос Ауралия.

- Не стоит беспокоиться, госпожа, из-за какого-то звука. Он не совсем новый и, вполне возможно, что где-то просто износилась какая-то прокладка. Если шум станет слишком некомфортным для ваших ушей, вам стоит выйти из помещения.

Девушка кивнула. Аппарат уже не гудел – он ревел низко, басовито, как-то странно вибрируя. Рев нарастал, и вот уже к нему примешалось дребезжание стекол.

Умбрий повернул голову в сторону окна. Он лежал неудобно – большая часть его тела оставалась вне «ванны», так что он мог видеть то, что происходит снаружи. То есть, часть того, что происходит, но и этого было достаточно.

- Выключите! – крик утонул в реве и гуле. Но и сама Ауралия тоже заподозрила что-то неладное и трясла врача за локоть. Бледный, с выпученными глазами, тот уже торопливо щелкал переключателями, пытаясь что-то изменить, однако, звук не уменьшался. То, что регенаппарат все-таки выключен, Умбрий понял по тому, как погасли индикаторы и, откинув здоровой рукой крышку, выбрался наружу.

- Что происходит? – закричала Ауралия, прижимая уши к рукам. Умбрий не услышал ее крика, просто догадался по губам. Кинулся к окну, как был, полуголый и босиком. Хватило одного взгляда на ярко вспыхнувшее небо. Еле успел заслониться рукой.

- Корабль.

Тот уже вошел в атмосферу и сейчас спускался на максимальной скорости, толкая перед собой волну горячего воздуха. Где-то послышались хлопки и звон выбитых воздушной волной стекол, но, по счастью, окна реанимационного кабинета выходили в другую сторону. Им на долю достался лишь надсадный рев двигателей и вспышка света, от которой зарябило в глазах. Умбрий торопливо зажмурился, пережидая миг слепоты.

- Что это?

Он обернулся к людям. Врач был изумлен, его… хозяйка растеряна. Рев двигателей перешел в другую фазу – корабль уже тормозил, садясь на планету. Он переждал еще несколько мгновений грохота, рева и треска.

- Корабль, - повторил громче. – Только что в городе сел корабль.

- Что? – Ауралия шагнула к нему, всматриваясь в лицо. – Какой корабль?

Космопорт на Сипанге не был достроен, сюда если и приземлялись, то в каменистой пустыне в стороне от поселения, там, где все еще только начиналось. Но чтобы тут, в самом городе?

- Как это могло случиться?

- Не знаю.

«И знать не хочу!» - поспешно добавил он. Эта посадка не сулила ничего хорошего. На город, практически на крыши жилых домов, корабли не садятся, если это не во время военных действий, да и то, чтобы высадить десант. В противном случае, это либо аварийная посадка, либо за штурвалом полный идиот, который даже не знает, что на свете существуют автопилоты. Значит, это либо авария, либо саботаж, либо… война?

- Что нам делать?

Вопрос застал его врасплох. Ауралия смотрела во все глаза. В кабинете они остались одни – врач выскочил за порог, бросив пациента.

- Ничего.

- Но… вы забываетесь! Происходит что-то непонятное…

- То, чего вы не можете контролировать, - подсказал Умбрий, начиная обуваться. Сеанс закончился слишком рано, рука так и не зажила, так что он, недолго думая, нашел повязку и сунул в нее левую руку, зафиксировав, чтобы не мешалась. – И это вас бесит.

- Меня?

- Ну, не меня же! Ваш мир нарушен. Вы в шоке. Вы к этому не привыкли.

- А вы привыкли?

- Мой мир, - он поднял на девушку лицо, все еще сидя на корточках над ботинками, - был разрушен шесть лет назад. Я уже привык, - быстро закончил возиться с липучками и встал. – Помогите мне накинуть комбинезон и уходим отсюда.

Ауралия повиновалась. Сейчас она могла с полным основанием дотронуться до его плеч и груди, но мысли девушки витали далеко. Он был прав. Все изменилось. И она оказалась не готова к переменам.

- Что нам делать?

- Не знаю. Для начала надо осмотреться.

Из больницы удалось выбраться без проблем – все немногочисленные медработники и еще менее многочисленные пациенты и так уже спешили, кто куда. Умбрий задержался только у ресепшена, окинув взглядом пульт связи. Примитив, отстающий от уровня развитых планет чуть ли не на полвека. Но сейчас он и сам здорово отстал в развитии – за шесть лет в мире произошло многое из того, что он не знал.

Внешний мир. Свобода. Конечно, этот порыв отбросит его на другую сторону закона, но, оказавшись осужден за несостоявшееся убийство, не встал ли он уже на грань? Что его удерживает от последнего шага? Вживленный под кожу чип? Да его извлечь – дело пары минут для опытного хирурга! Улететь с пиратами – отличный шанс не только вернуть себе свободу, но и попытаться отомстить за свою уничтоженную семью и сломанную жизнь. И перспектива попасть на шахту перестанет ему грозить.

Но если его постигнет неудача? Стоит подстраховаться.

- Здесь есть где-нибудь центр внешней связи? – поинтересовался он.

- Что?

- Внешняя связь. С другими мирами, - Умбрий старался быть терпеливым, но время поджимало.

- Я не знаю. Наверное, в Доме Совета, - пожала плечами Ауралия. – А тебе зачем?

Она перешла на «ты», и он это принял – сейчас это не главное.

- Затем, что надо подать сигнал.

А заодно выяснить, что же произошло на самом деле, война или «обычный» набег черных звездопроходцев.

- Полиции? Но…

Она заколебалась, и Умбрий неожиданно сам додумал за нее невысказанную мысль. Галактические патрули, конечно, летают по всем трассам, и любой встречный корабль, от частной яхты до мощного планетолета, в брюхе которого ждет своего часа не меньше десятка мелких юрких катерков, обязаны уступать им дорогу в глубоком космосе, особенно при переходе через «норы» и «лазы», а также при посадке и старте с планеты. Их основная задача как раз и состоит в том, чтобы охранять трассы от пиратов. Они рыщут по всему космосу, прислушиваясь к сигналам, откуда бы они ни исходили. Но галактическое пространство так обширно, что сигнал может опоздать даже не на час, а на несколько суток. И полиция, конечно, прилетала на зов, но когда пиратов уже и след простыл. Редко-редко случалось иначе – либо полиция случайно оказывалась поблизости, либо пиратов что-то задерживало на месте.

Что-то. Или кто-то?

- Твой кибер-водитель какого класса?

- А тебе зачем? – прищурилась Ауралия. Надо же, быстро пришла в себя, стоило задеть ее имущество!

- Мне нужно проникнуть на корабль, а в одиночку это сделать трудно. Так какого он класса? Просто водитель или…

- С функцией охранника, - даже немного обиделась девушка. – Отец приобретал универсала… И остальные тоже с боевыми навыками, - добавила она.

- Они в «цепочке»?

- Не знаю. А что это?

Умбрий сделал над собой усилие, чтобы не пройтись по поводу «обширности» женского ума. Дорога каждая секунда, пираты – если это они - уже высадились и торопливо рассредоточились по городку, хватая все, что под руку подвернется – в основном, людей и мало-мальски ценные вещи. Еще немного – и они, преодолевая сопротивление местных жителей, доберутся до больницы, где начнут хватать оборудование и медикаменты. А если добыча окажется мелковатой и не стоить таких усилий, ничто не мешает кораблю сняться с места и улететь. Тогда все его планы так или иначе выбраться с этой планеты пойдут прахом. А он тут стоит и тратит время на объяснение элементарных вещей!

- «Цепочка» - это особая организация разумных существ. Как правило, в «цепочку» составляются экипажи кораблей, отряды десантников перед высадкой на планету или группы боевых киборгов, что существенно облегчает задачу и помогает связаться со всеми людьми тогда и там, где отказывает обычная связь. У киборгов она мгновенна – они связаны процессорами. У людей все немного иначе… долго объяснять. Но коротко суть такова – по «цепочке» можно легко отыскать друг друга. Достаточно кинуть клич – и сообщение пойдет, минуя эфир и передающие устройства, поскольку информация передается у людей от ауры к ауре посредством прикосновений, а у киборгов, как я сказал, через процессоры. Только у людей для этого особым образом переделывают гипоталамус, а у киборгов…

- Процессор. Я поняла, - резко перебила Ауралия. – В таком случае, конечно, он в «цепочке».

- Тогда мне нужен ключ. Срочно, - он протянул руку, словно ключ к управлению киборгом был материальным предметом.

- Зачем? Хочешь воспользоваться им, чтобы удрать?

«Как получится!» - чуть было не сорвалось с языка. Удрать на корабле пиратов, разом порвав с рабством и прошлой жизнью – что может быть лучше и проще? Как говорится, не он первый и не он последний. Примерно половина пиратов как раз такие, обиженные законом люди. И среди тех, что сейчас трудится на господина Стрендза, найдется немало сорвиголов, что с радостью совершит побег, задержавшись только для того, чтобы напоследок отомстить «рабовладельцу».

- Хочу задержать пиратов, - решился он на полуправду. – Для этого надо пробраться на корабль. А без боевого киборга… без отряда боевых киборгов это нереально!

Оборвав сам себя, он прислушался.

Город очнулся от шока, вызванного нападением. Местные жители пытались оказать сопротивление. Где-то гремели выстрелы, ревела техника. Грохнул взрыв, и один из домов на соседней улице обвалился, превращаясь в груду стекла и бетона. Слышались крики. Быстро приближался рокот моторов – пираты рассредоточились по улицам на легких флайерах и скутерах, начиная прочесывать окрестности. Конечно, с такого городка, как Сипанг, взять особо нечего, скоро они это поймут и уберутся восвояси. Но, если их кто-то навел…Наведет…

- Ты же не можешь…

- Тихо. Молчи!

Несколько скутеров добрались до их улицы. Они были перегружены – на каждом, кроме водителя, сидело, стояло и висело, цепляясь за подножки, еще трое-четверо. И все они устремились к больнице, словно притянутые магнитом.

Ауралия не успела опомниться, как ее схватили за руку и потащили прочь. Она попыталась сопротивляться, но какое там! Беглецы успели выскочить на задний двор буквально за несколько секунд до того, как пиратские скутеры ворвались в здание больницы, разбив двери. Ауралию толкнули в какой-то уголок, прижали к стене, а сверху навалилось мужское тело. Девушка вскрикнула от неожиданности, попыталась освободиться, но ей не дали даже трепыхнуться.

- Молчи! – обжег щеку шепот. – Не дергайся.

Она послушно замерла, вцепившись в пропахшую потом, мускусом и немытым мужским телом робу. От резкого запаха кружилась голова, и это странным образом возбуждало. Ни от одного мужчины, с которыми она была знакома, так не пахло. Для кого-то эта смесь ароматов была неприятна, но Ауралия неожиданно ощутила прилив желания. Неосознанно она приподнялась на цыпочки, положила руки мужчине на плечи и потянулась губами к небритой щеке.

- Тихо! – он быстро, коротко сжал ее в объятиях и слегка встряхнул.

В больнице слышался шум – били стекла, топали ноги, что-то с треском ломалось, время от времени раздавались крики. Видимо, не весь персонал и больные успели убраться подобру-поздорову.

- Скоро они будут здесь, - прошептал Умбрий. – Ты должна передать мне управление киборгом, если хочешь жить!

- Но ты, - девушка поймала взгляд его глаз, - обещаешь мне…что все будет хорошо?

- Постараюсь, - почти честно сказал он.

- Клипса, - промолвила Ауралия. – В левом ухе. Команды подаются голосом. Но сначала…

Подняла руку, активируя клипсу, и внятно произнесла:

- Шоф, прием.

- Шоф на связи, - отозвалась клипса прежде, чем Умбрий успел удивиться странной кличке. Наверное, сокращенное от «шофер».

- Приказываю. Передать управление с правом отдавать приказы второго уровня…скажи что-нибудь, - шепнула она Умбрию, прикрыв клипсу ладонью.

- Месть и Сипанг, - произнес тот, догадавшись, что от него требуют подать голос для подтверждения идентификации.

- Принято. Есть передать управление с правом отдавать приказы второго уровня.

- Второго уровня? – переспросил Умбрий и сам себе кивнул, не дожидаясь ответа. Первый уровень, как правило, включал полную передачу всех прав, в том числе и на право отдать приказ о ликвидации предыдущего владельца. Для боевых киборгов не существовало в этом случае знаменитого ограничения в виде Трех Законов Робототехники – в отличие от обычных роботов, киборги {могли} причинить вред человеку. Достаточно было, чтобы отдавший такой приказ обладал правом нужного уровня.

- Шоф, слушай мою команду, - тут же зашептал он в клипсу. – Всем боевым киборгам немедленно прибыть в точку сборки. Ориентир – на тебя. Задача – захват и штурм объекта с правом уничтожать всех, кто оказывает сопротивление. Сигнал по внутреннему коду. Способ связи – стандартная «цепочка». Приоритет – высший, защита хозяина. Код для атаки – «Месть». Как понял?

- Вас понял. Начинаю передачу.

В клипсе что-то зажужжало, нарастая – сигнал вызова по «цепочке» временно заглушил связь хозяина и киборга.

- Все, - Умбрий мысленно досчитал до десяти и медленно выпрямился, прислушиваясь. Его руки при этом соскользнули с плеч Ауралии, и девушка почувствовала разочарование.

Грабеж больницы заканчивался. Пираты торопливо выволакивали добычу – оборудование, медикаменты, среди которых наверняка находились и наркотики, а также нескольких медсестер и врачей. Женщины во все века и времена были слишком ценным товаром, и даже когда пираты, вынужденные пустить пленных в расход, чтобы спасти свои шкуры, избавлялись от пленных, женщин старались не убивать.

- Пошли.

Ауралия не успела пикнуть, как ее дернули за запястье, прижав к себе. В следующий миг девушку мешком перекинули через плечо и вынесли из укрытия.

- Эй вы! Нужна еще одна?

- Что? – задергалась девушка, пытаясь освободиться. – Да как ты смеешь? Немедленно отпусти меня!

- Цыц, - Умбрий тряхнул живой груз на плечах, быстрым шагом приближаясь к пиратам. – Обмен!

- Девку на твою шкуру? – на него нацелилось несколько бластеров. - Не жирно ли?

- Девка не из простых. Она кое-что знает. Как и ее папаша.

- А ты-то часом кто?

- Глаза разуй. Знак видишь? – Умбрий немного выпятил грудь, чтобы пластиковая нашивка «814-ГР-32/ф» и герб империи была видна всем и каждому.

- Каторжник?

- Он самый. Так берете девку?

К чести пиратов, соображали они недолго – если много думать и рассуждать во время рейда, можно не дожить до его конца. Обычно эти люди хватали все, что под руку попадется. Сортировать добычу и отделять нужное от ненужного можно и потом, на орбите, удирая от полиции в глубокий космос. А сейчас надо действовать быстро.

- Берем! – один из парней протянул руку, чтобы снять Ауралию с плеч Умбрия.

- Со мной вместе. Я знаю об этой планетке такое, что будет интересно вашему капитану! Девчонка может заартачиться, а я готов выложить все, что знаю.

Ауралия начала возмущаться, кричать, звать на помощь, но киборг, который мог бы в одиночку раскидать пиратов и спасти хозяйку, временно подчинялся не ей и ждал кодового слова от нового хозяина. Умбрий же, не тратя времени даром, закинул девушку на платформу, прикрепленную к скутеру, туда же, где уже жались друг к дружке несколько перепуганных медсестер и с решительным видом присоединился к остальным пиратам.

Николу Пшемыньски было скучно на Кошачьем Глазе. После того, как Хищник угодил в реанимацию, а предатель Катерина пропал без вести, остальные капитаны вцепились друг другу в глотки, выясняя, кто станет новым вожаком и соберет новый совет капитанов, куда, естественно, не будет хода трусам и предателям. Время проходило в разборках и выяснении, кто виноват. Количество жертв увеличивалось с каждым днем – то и дело тут и там устраивались разборки, зал дуэлей арендовали по часам, и список дуэлей был составлен на два месяца вперед. Те, кому не хотелось терять людей в стычках, понемногу начали покидать планетоид, чтобы переждать свару подальше от этих мест. И в конце концов Пшемыньски тоже поднял свой корвет и решил, пока остальные капитаны не разберутся между собой, или пока не встанет на ноги и не наведет порядок сам Хищник. При нем-то никто пикнуть не посмеет!

Чтобы скоротать время и заодно дать своим парням развеяться, Пшемыньски решил напасть на одну из окраинных колоний империи. Та все равно настолько погрязла в войне на два фронта, не считая внутренних конфликтов, что даже, как доносила разведка, отозвала отряды охраны с некоторых периферийных миров. Да и количество кораблей галактической полиции в последние годы уменьшилось – примерно каждый третий срочно перевооружили и поставили в армию. Нападай – не хочу!

Недолго думая, Пшемыньски выбрал целью планету Сипанг – просто потому, что слышал, будто там добывают практически все, от железной руды до алмазов. Правда, есть и охрана, но в основном это отряды надсмотрщиков – империя использовала на таких планетах подневольный труд военнопленных и заключенных. Пираты рассудили, что у этих людей не было особого повода сражаться за своих поработителей, а следовательно, сопротивления можно не ожидать.

Высадка прошла легко и быстро. Абордажная команда, разбившись на небольшие мобильные отряды, кинулась грабить город, две группы отправились на свой страх и риск «подчищать» окрестности. Сам Никол в кои-то веки раз остался на корабле – координировать действия своих отрядов.

И был очень удивлен, когда одна из них доставила на борт перебежчика.

На каждой планете такое бывало – обязательно находился кто-то, кому не нравилась прежняя жизнь, и он спешил присоединиться к пиратам. У кого-то были старые долги, которые он не хотел отдавать. Кому-то не давали житья враги. Кто-то просто все потерял и мечтал начать жизнь с начала. А кому-то всего-навсего хотелось романтики. Таких вот наивных мечтателей, которые, насмотревшись фильмов и начитавшись комиксов, считали пиратов рыцарями без страха, хоть и не без упрека, Никол Пшемыньски принимал охотнее всего, поскольку в следующем налете их можно было с чистой совестью поставить в первом ряду под пули, сохранив своих людей за чужой счет.

Но когда навстречу – хочешь - не хочешь, а пришлось принимать новичка в рубке – шагнул рослый массивного сложения мрачный тип, на вид ровесник самому капитану, Никол Пшемыньски как-то сразу понял, что уж чем-чем, а романтикой тут и не пахнет. Охотясь на зайца, наткнулись на волка – так или примерно так можно было охарактеризовать ситуацию. И даже то, что одна рука у этого волка была в гипсе, как-то не радовало. Внутри так легко спрятать оружие…

- Меня зовут Умбрий Пилат, - с порога представился новичок. – Приговорен имперским судом к пяти годам… поселения. И я не желаю оставаться на этой планете ни одной лишней минуты.

- Хм… а сколько уже прошло?

- Полгода. Осталось четыре с половиной, но мне тут уже надоело. Берете меня к себе или как?

- Ишь, какой быстрый, - Никол поймал себя на мысли, что ростом-то он намного ниже новобранца, да и сложением подкачал, и это заставляло его нервничать. Опасный тип этот Умбрий Пилат. Смотрит зверем. Еще, чего доброго кают-компанию громить примется. Нет, таких с собой брать опасно. Такие первыми и начинают бунтовать, а дыру им не заткнешь – соображает, что к чему.

- Или как, - отрезал он. – Шанс стать свободным звездопроходцем еще надо заслужить… заработать.

- Я готов. В качестве первого взноса приволок девку. Моя бывшая хозяйка. Если твои парни ее еще не испортили, пригласи к себе, пообщаетесь. Она многое знает. А то мне отдай, я с ней по-своему разберусь.

- Не сомневаюсь, - про себя Никол Пшемыньски решил ни за что не сводить этих двоих. Он не привык доверять подобным парочкам. Замечено, что как раз те, кто постоянно ругается и спорит друг с другом, демонстрируя ненависть и отчуждение, на самом деле привязаны к своему «верному врагу» намного крепче, чем супруги после десяти лет брака. Вот если бы он умолял не причинять ей вреда и вообще лучше отпустить подобру-поздорову, тогда стоило поверить, - я подумаю. В любом случае добычу делить и осматривать будем только после взлета, в безопасном месте…

И чтобы быть твердо уверенными, что никто из новичков не сбежит.

- Устраивает, - буркнул Умбрий. – Когда взлетаем?

- А тебе какое дело? – фыркнул один из тех пиратов, что доставили его сюда. – Не терпится смыться?

- А то нет? Кому охота на каторге лишнее время торчать? Мне тут все не нравится! Даже побег не совершить – места бесплодные, кроме как в пещеры, деваться некуда, а ночами такой мороз прохватывает, что окочуриться недолго. И костра не разведешь, чтоб согреться – не из чего… Так что я готов куда угодно, только чтобы поскорее… И – да, самое главное, у меня чип. Твой домашний эскулап его успеет вырезать до того, как корабль войдет в стратосферу?

Умбрий нервничал. Сейчас ситуация складывалась двоякая – либо киборги успевают прибыть из поместья Стрендзов и тогда их можно будет кинуть на штурм корвета – три десятка боевых киборгов {могут} его захватить при минимальной поддержке изнутри! – либо, если они не успеют, ему придется улетать с пиратами в неизвестность. Или не улетать – ведь пираты могут решить, что проблемы с чипированным беглецом им не нужны. Вдруг его просто выкинут за борт, не пожелав тратить время и силы? Тогда все насмарку.

Правда, существовал и другой вариант – пираты соглашались. В этом случае капитан будет вынужден задержать вылет хотя бы на четверть часа, чтобы у местного врача было время провести операцию по удалению чипа. Тогда у него есть все шансы остаться в живых… но в качестве кого? Если придется улетать с пиратами, он обретет свободу – вернее, станет одним из беглецов – а заодно подставит Ауралию Стрендз и обеспечит Сипанг проблемой в лице тридцати боевых киборгов, которые не подчиняются на планете никому, поскольку тот, кто имел право управления, бросил их в режиме ожидания.

Сейчас отряд киборгов на полной скорости несся из владений Стрендзов в город. Киборг способен развивать скорость на длинной дистанции до сорока километров в час, а на коротких бросках – до семидесяти и выше. Последние модели выдают девяносто и даже сто километров, но киборги Тайма Стрендза были выпущены лет семь тому назад и кое в чем отставали. По самым смелым подсчетам, прибыть на место они должны примерно через десять-пятнадцать минут. Значит, к этому времени он должен занять оборонительную позицию – геройски погибнуть Умбрию не хотелось.

- Поскорее? – хмыкнул Пшемыньски. – Будет тебе поскорее, раз такое дело. Вот дождемся остальных – и взлетим.

- Мой чип, - напомнил Умбрий. – Его надо извлечь до того, как корабль взлетит!

Или выкинуть его носителя с корабля.

- Да будет тебе операция, - отмахнулся Пшемыньски. - Искин! Связь!

- Первая, вторая и пятая группы в данный момент находятся за городом на расстоянии в двадцать-тридцать стандартных километров от нулевой отметки, - через пару секунд доложил механический голос. – Четвертая группа находится на борту корабля, третья и шестая рассредоточены в городе. Седьмая движется к кораблю… Поправка. К кораблю движутся седьмая и восьмая группы. Расчетное время прибытия седьмой группы три минуты сорок секунд, восьмой группы – две минуты тридцать секунд.

- Восьмая группа? – напрягся Пшемыньски. – Откуда она взялась, если их всего было семь?

- Не могу знать. У них зарегистрировано право входа.

- Еще чего!

Умбрий застыл, подавившись воздухом. Восьмая группа. Киборги. Они уже здесь.

- Какое, к гремлинам, право входа? Кто это такие вообще?

Умбрий сообразил, что пора действовать.

- Это – мои люди, - промолвил он. – Неужели ты думаешь, что я явился сюда с пустыми руками?

- Какие еще люди? Кто вообще это такие? Откуда взялись? – сорвался с места и кинулся в кают-компанию. - Искин! Обзор!

- Группа номер восемь находится в пределах прямой видимости, - проинформировал тот, как ни в чем не бывало. – До контакта меньше одной минуты. Сорок секунд… тридцать девять… тридцать восемь…

- Обзор!

На одном из экранов уже виднелась картинка – сомкнутый строй одинаково одетых, похожих, как близнецы, солдат, несущихся прямиком к кораблю.

- Это же… {киборги! }

- А ты как думал? Что я приведу группу обывателей, которые под страхом смерти не захотят покидать свой Сипанг? Кроме того, это отличная {месть…}

Кодовое слово прозвучало, и в следующий миг Умбрий атаковал.

Пшемыньски успел отпрыгнуть в сторону, но новичок кинулся не к нему, а к одному из своих конвоиров. Тот еле успел вскинуть автомат, явно не ожидая от однорукого человека такой прыти. Его палец уже надавил на спусковой крючок, когда его рванули за плечо, используя, как щит, и пули веером прострочили по стенам, пульту управления и приборам кают-компании. Взвыла сирена.

- Повреждение системы. Повреждение системы, - засигналил искин. – Зарегистрировано проникновение.

- Блок!

- Выполнено!

Остальные слова – и крики – потонули в грохоте выстрелов. Пират в объятиях Умбрия судорожно задергался, когда в него выпалили сразу из нескольких стволов. Умбрий успел перехватить его оружие, стреляя в ответ больше наугад и отступая к пульту. Рядом что-то взорвалось, кают-компанию стал заволакивать дым. Из динамиков зазвучал сигнал пожарной тревоги, а где-то по общей связи слышались выстрелы и крики – отряд боевых киборгов шел в атаку.

- Ах, ты, сволочь!

Умбрий отбросил в сторону уже неживой «щит», припал за кресло пилота. Одной рукой стрелять было неудобно, и он безбожно мазал, но так даже лучше – пули уходили в стены, обзорные экраны, ломали электронные мозги искина. В какой-то момент в рубке погас свет. Умбрий воспользовался паузой, чтобы перебраться за другое кресло. Кто-то выстрелил на звук. Ногу ниже колена пронзила боль. Он припал на колени, матерясь сквозь зубы. Времени и раньше не было, а теперь оно вовсе кончилось. Сирена выла, не переставая. Искин дребезжащим голосом – одна пуля повредила динамики – вещал о потерях и попытках диагностировать повреждения. А по внутренней связи все раздавались крики людей и стрельба, а также редкие раскаты взрывов гранат. Но по мере продвижения отряда киборгов они становились все тише и тише. Пока не затихли совсем.

Ненадолго. Потому что буквально несколько секунд спустя отряд боевых киборгов ворвался в кают-компанию.

Умбрий еле успел отбросить автомат и благословил погасший свет. На его долю выпало лишь слышать – и то недолго – стрельбу и дикие крики, потом тишина наступила уже насовсем.

- Задание выполнено.

- Отбой тревоги! – подал команду, зная, что его должны идентифицировать по голосу.

Затем Умбрий осторожно выпрямился, прислушиваясь к себе. Да, его все-таки зацепило в перестрелке, но, судя по ощущениям, раны не опасны. Можно сказать, повезло. Хотя, если рассматривать альтернативу с побегом, тут все относительно.

- Искин, аварийное освещение.

Корабль не отреагировал – то ли аппаратура была настолько сильно повреждена, то ли необходимо было ввести пароль, чтобы заставить машину подчиняться. Ничего, справимся. В конце концов, он не зря занимал у Модуля Б высокий пост – людей, которые совершенно не разбирались в компьютерах и программировании, там не держали.

В кают-компании отнюдь не царила кромешная тьма – из коридора лилось слабое серенькое освещение, да мигало несколько лампочек на пульте. Пользуясь этими ненадежными источниками, как подсказкой, Умбрий отыскал запасной пульт, с помощью одного из киборгов – процессор киборга и процессор корабля быстро нашли общий язык – вытащил и активировал программу защиты и, когда под потолком замигали бледно-зеленые лампы-аварийки, дотащился до наименее пострадавшего кресла и уселся поудобнее. Расслабляться пока не стоило – на корабле оставалось несколько гражданских, которых стоило отпустить по домам, а где-то на планете бродят шесть отправленных за добычей отрядов. Рано или поздно они непременно захотят вернуться на корабль, а тут их уже будут ждать.

И – самое главное – раз не удалось стать вольным звездопроходцем, придется немного побыть законопослушным обывателем и отправить галактической полиции сообщение, благо пульт внешней связи оказался цел и невредим.