Звездная дипломатия:spes infinitum

Глава 1. Домой

Шидо закрыл глаза. Перед его внутренним взором открывался бескрайний горизонт родной планеты. Яркий градиент неба – такой знакомый и в то же время бесконечно далёкий. “Как давно я не видел Бетельгейзе…”, – подумал с тоской он.

До дома оставалось всего пара дней полёта. Совсем немного – и он снова сможет растянуться на лужайке у бассейна, вдохнуть воздух, напоённый ароматом эвкалиптов, смешанным с пряными нотами местного многотравья. Поднять глаза к небу – тому самому, под которым вырос.

Где-то далеко остались война, политические интриги, в которые его втянула судьба, и всё, что с ними связано. Теперь впереди были лишь неотложные дела.

Каюта лайнера первого класса на маршруте Каллиста–Бетельгейзе позволяла пассажирам воссоздавать голографические пейзажи родных миров. Но Шидо не стал включать эту бутафорскую иллюзию. Он предпочитал подождать.

В дверь тихо постучали.

Сервис на рейсах такого уровня славился не только безупречным обслуживанием, но и абсолютной ненавязчивостью. Никто не докучал пассажирам лишними вопросами. Поэтому второй стук прозвучал ещё более неожиданно и навязчивой.

Шидо разблокировал дверь, и створка бесшумно сдвинулась в сторону. В проёме стояла Тахия.

От неожиданности он выронил галокнигу о последних трендах неоархитектуры.

— Что ты здесь делаешь?— вырвалось у него первое, что пришло в голову.

— Извини за вторжение.Я не помешала?

Консул молча пригласил её внутрь.

Тахия вошла, слегка прикусив губу, затем негромко сказала:

— Почему ты вообще на этом корабле? — спросил он, изучая её лицо. — Ты же должна была остаться..

Тахия отвела взгляд, её пальцы нервно переплелись.

— Потому что там мне больше нечего делать, — тихо ответила она. — После всего, что произошло... После того как ты ушёл, я поняла — мое место теперь там, куда направляешься ты.

Она подняла глаза, и в них читалась твёрдая решимость.

— Бетельгейзе — мой дом теперь тоже. Если, конечно, ты не против.

Шидо замер на мгновение, затем едва заметно кивнул.

— Мне немного не по себе.Я здесь чужая… и лечу в неизвестность.А ты – единственный, кто меня здесь знает.

Они говорили долго. Обо всем и ни о чем одновременно. С момента их расставания прошло не так много времени, но здесь, время текло иначе - медленно и обманчиво, так что Шидо казалось, будто они не виделись целую вечность.

Если на Хальварате Тахия представала перед ним уверенной воительницей, а на Мэсье-33 - замкнутой и отстраненной, то теперь вся ее холодность растаяла, словно иней на кристаллических вершинах Эльда.

- Ты сильно изменилась, - произнес он вслух, отмечая ее новую уверенность, твердый взгляд и что-то еще, едва уловимое - может, тень грусти в уголках глаз.

- Родина осталась позади. Вместе с друзьями, соратниками... Вместе с миром, который я понимала. - Ее пальцы сжали край стола. Хальвари освободил меня от клятв. Теперь я свободна... И совершенно не знаю, что с этой свободой делать.

Шидо молчал. Появление Тахии на "Аргонавте" не входило в его планы. Особенно сейчас, когда сам Ландоберк Натаи Третий, правящий автократ Бетельгейза, требовал его немедленного возвращения. “Почему именно его?”-- Этот вопрос не давал Шидо покоя. Возможно, последние события на границе Сектора Кефала... Или, что более вероятно, его родители снова втянули его в какие-то свои игры. Мать Шидо из тех женщин, что ради "блага детей" готова поставить всю галактику с ног на голову.

- Жаль, Айка не полетела с тобой, - наконец нашел нужные слова Шидо. - С ней ты бы чувствовала себя не так... потерянно.

- Она тоже ушла со службы, но предпочла остаться на Каллисто.Тахия провела пальцем по голопроектору, вызывая мерцающую карту маршрута. - Ей понравились эти... ледяные сады под куполами.

- И поэтому ты отправилась за мной в неизвестность?

Девушка покраснела, и на мгновение перед ним снова оказалась та самая Тахия, которую он встретил на заброшенной Станции "Эребус"- неуверенная, но упрямая.

- Я... до сих пор чувствую вину перед Хальвари.Ее голос дрогнул. - Но он дал нам выбор. А учитывая, что сейчас творится в Хальварате.. Она резко вдохнула. - Мне там больше не было места.

Шидо кивнул, его взгляд скользнул по панели управления каюты.

- Попрошу Сару, мою коллегу помочь тебе освоиться с нашей культурой. – Он активировал голодисплей с семейным архивом. - Между нами, у нее докторская по ксеноантропологии и пять лет в Школе Дипломатической Разведки. Вела курс "Социальная мимикрия".

Тахия лишь тихо улыбнулась.

Каюта "Престиж-класса", выделенная Шидо по личному распоряжению автократа, представляла собой настоящий “небесный дворец” - с многоуровневой планировкой, персональным гравитренажером и даже миниатюрным биокуполом с флорой Бетельгейзе. Даже повидавшая роскошь дворцов Хальварата, Тахия не могла скрыть впечатления.

- Так вот как возвращаются домой важные послы, - усмехнулась она, рассматривая антикварные терранские часы в прозрачном колпаке.

- Скорее всего, это ошибка протокола, - Шидо запустил проекцию родного города. - Должен был лететь в обычной каюте, как все смертные.

- Сомневаюсь. Ее глаза блеснули. - После того, как ты справился со своей миссией в Треугольнике, тебя вряд ли будут считать "обычным пассажиром".

– В том то и дело, – усмехнулся Шидо.

“Если бы она знала…” Его семья принадлежала к "Семи Домам" - правящей элите Бетельгейза. Их фамильная резиденция превосходила по роскоши даже дворец автократа. Как она отреагирует, увидев это всё?

За иллюминатором мерцали искры гиперпространства, напоминая, что до Бетельгейзе оставалось всего двое суток по корабельному времени. Двое суток до новой реальности - для них обоих.

Шидо вышел на балкон, и прохладный вечерний воздух родной планеты наполнил его лёгкие. В этот момент он снова стал тем мальчишкой, который когда-то забирался сюда тайком, чтобы любоваться звёздами.

Слева террасированные склоны виноградников, где трудолюбивые агродроны под присмотром виноделов готовили урожай к сбору. Справа — бухта, её поверхность искрилась под лучами заходящего солнца, будто усыпанная алмазами.

На горизонте, к северу от семейной резиденции, золотились купола Императорского дворца. Как давно он не видел, как закатные лучи играют на позолоченных изваяниях Двенадцати Богов-Покровителей, венчающих балюстрады... Эти знакомые с детства пейзажи успокаивали, наполняли силой, словно сама планета обнимала его после долгой разлуки.

Встречали его с неожиданной помпой. Две шеренги коммандос в парадных кирасах взяли "на караул", их полимерные доспехи сверкали в лучах прожекторов. Звучал древний марш "Триумф Свободы , а над головами репортёров роились камеры-нанофлаеры. Лично встречать его выехали министр экзополитики и председатель сенатского комитета по межзвёздным делам.

Шидо тщетно пытался вспомнить, кто ещё из дипломатов Бетельгейзе удостаивался таких почестей. Кажется, только легендарный посол К'тар после подписания Пакта о ненападении с Конкордией...

Но сейчас ему не хотелось думать о политике. Всё происходящее казалось калейдоскопом — рукопожатия, цветы, вопросы прессы. Чётко в памяти отпечатались лишь счастливые глаза матери и горделивая улыбка отца. В этой суете он едва не забыл о Тахии, вспомнив о ней лишь у аэрокара. Девушка всё это время скромно стояла у шлюза шаттла, с единственной сумкой пожитков, приобретённых ещё на Каллисто.

— Мама, она со мной.Остановится у нас, если ты не против, — кивнул он в сторону хальваратки.

Мать — Лауранда из рода Вальсионов — лишь едва заметно прищурила свои знаменитые сапфировые глаза, но промолчала, лишь отдав тихий приказ офицеру охраны.

Приём во дворце был назначен на утро, а этот вечер Шидо с радостью посвятил семье. На террасе, в тени биополимерного навеса, расположились родители, сестра и Луцио Каррито — друг детства, а теперь и потенциальный жених сестры.

Тахии среди гостей не было. Вероятно, девушка ещё не оправилась после перелёта и чувствовала себя неуютно в роскошных интерьерах виллы. Честно говоря, Шидо даже обрадовался её отсутствию — он пока не представлял, как воительница Хальварата впишется в изысканное общество Бетельгейзе. Если дипломатов обучали взаимодействию с инопланетными культурами, то обычные граждане наверняка будут смотреть на неё как на экзотическую диковинку.

Шидо ощущал лёгкую эйфорию. То ли от родного воздуха, насыщенного фитонцидами серебристых эвкалиптов, то ли от возможности наконец быть собой, без масок и дипломатических уловок.

Луцио, как всегда, дурачился, вспоминая их детские проделки:

— Помнишь, как мы убедили Виардо, что Ландоберк Натаи Третий едет с внезапным визитом? Бедолага чуть в обморок не упал!

Шидо рассмеялся, наблюдая, как сестра нежно смотрит на Луцио, а тот, покраснев, берёт её руку. Похоже, до свадьбы осталось не больше пары декад.

—Лизорского 43?— спросил сенатор Вальсион, указывая на бутылку с фирменным гербом их виноделен.

— Не откажусь, — Шидо разлил вино по кристаллическим бокалам, вдыхая знакомый с детства аромат. Вспомнилось, как они с Луцио в восемь лет пробрались в погреб и впервые попробовали этот эликсир. Последовавшая за этим взбучка от отца до сих пор грела душу.

— Мы за тебя очень волновались, — призналась мать, её пальцы нервно теребили жемчужное колье. — Когда пришли новости о перевороте в Хальварате... Твой отец даже вызвал мне доктора Орланди. Представляешь?

Шидо представил. Его мать — Лауранда Вальсион — в свои 50 выглядела на 35. Смуглая кожа, чёрные как космос волосы с единственной серебряной прядью, те самые легендарные глаза цвета терранского сапфира... В молодости за ней охотились все аристократы Сектора, и отцу пришлось пройти не один поединок чести, чтобы завоевать её руку.

Отец и сейчас смотрелся рядом с ней великолепно — высокий, статный, с благородными чертами истинного аристократа Бетельгейзе. Их союз всегда казался Шидо идеальным — как две части единого целого.

Но в этот момент его взгляд случайно уловил движение у дверей. В арочном проёме стояла Тахия, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. На ней было простое платье из коллекции матери — видимо, служанки попытались "привести её в порядок".

И в этот момент Шидо с удивлением осознал: перед ним стояла уже не та воительница Хальварата, а просто девушка, заброшенная судьбой в чужой, непонятный ей мир. И он, Шидо Вальсион, был теперь единственным, кто мог стать для неё опорой в этом новом для неё мире звёзд и политических интриг.

Шидо унаследовал от отца благородную белизну кожи и волос – отличительную черту рода Альдраков, где альбинизм передавался из поколения в поколение. Дефицит фермента тирозиназы, лишивший его пигментации, подарил и молочную бледность кожи, и светло-голубые, почти прозрачные глаза. Глядя на отца, он словно видел собственное отражение в зеркале времени – таким он станет через двадцать лет.

Отец уловил его изучающий взгляд и с улыбкой провел рукой по его белоснежным, точно таким же, как у него самого, волосам.

— Я рад, что ты вернулся домой,— сказал он. — Сейчас тебе нужно быть здесь. На тебя возлагают большие надежды.

— А уж я как рад!— Шидо рассмеялся. — Столько раз прощался с жизнью, что до сих пор не верю, будто всё обошлось. И что я снова здесь.

— Отдохнёшь немного, а потом тебя введут в курс дела.— Отец слегка нахмурился. — Зреют большие перемены. Тебя вызвали не просто так.

— Ну что ты сразу о делах! — вмешалась мать, бросив на мужа укоризненный взгляд. — Дай ребёнку прийти в себя.

Отец снова потрепал Шидо по волосам и усмехнулся:

— Ему раскисать некогда.Кстати, мне доложили, что ты привёз какую-то военизированную девицу. Кто она?

— То, что я сижу перед вами живой, — во многом её заслуга. А вот кто она… — Шидо замялся. — Так сразу и не объяснишь.

— И что, у Хальварата не нашлось крепких парней для защиты посла на одной из важнейших миссий? — Отец фыркнул. — Как обмельчали в последнее время…

Он всегда грешил мизогинией, что было особенно иронично, учитывая, что его женой стала одна из самых влиятельных женщин планеты.

— Тахия не из охраны. — Шидо вздохнул. — Она, как бы помягче сказать… офицер разведки Хальвари.

— Шпионка, значит?— Сенатор нахмурился. — И зачем ты её в дом притащил?

— Я ей обязан жизнью, отец.Она доверилась мне, прилетела на Бетельгейзе, и я не могу бросить её в чужом мире.

Сенатор с сомнением покачал головой:

— На Бетельгейзе никогда не было хальваратцев. Она первая, и адаптироваться ей будет крайне сложно. Я знаю, насколько наш образ жизни отличается от её привычного. Более того, во дворце и в Сенате уже ломают голову, что с ней делать. Пока не разберёмся, служба безопасности будет её сопровождать.

Шидо не стал спорить. С отцом это было бесполезно.

Вечер на Бетельгейзе, такой привычный и уютный, медленно перетекал в ночь. Шидо чувствовал приятную усталость – наконец-то он дома, где все тяготы последних дней отступили. Но мысли неожиданно вернули его к тому моменту, когда он потерял контроль над ситуацией, превратившись из действующего лица в беспомощного статиста.

Молниеносное вторжение.Мегаполисы, столетиями хранившие хальваратские традиции, превратились в руины. Их жители – в беженцев или рабов. Где-то дипломатия дала сбой, и он нёс за это ответственность не меньше других.

Эти события казались кошмаром. И всё же судьба Хальварата не давала покоя. Устоит ли Земля и её союзники перед натиском религиозных фанатиков? Сможет ли изгнанный правитель остановить Ресу Мусави и вернуть власть?

Теперь судьбы миров зависели от людей, которых он знал лично.

И он отчаянно надеялся, что пока он здесь, привычный ему порядок в Треугольнике не рухнет окончательно.

***

Пассажирский лайнер “Абли” вышел из прыжка в пространстве Каллисты.

Абду Хазир смотрел на экраны сенсоров, оценивая обстановку.

– Патруль каллистианцев, расстояние – две световые минуты, взял курс на точку перехода, – доложил капитан «Алби» , еще до того как Абду разобрался в нагромождении символов.

– Представление начинается, – улыбнулся Абду Хазир, бывший губернатор планеты Алан, а теперь координатор особой диверсионной группы мессии, – начинай передачу.

Капитан отдал приказ, и на всех частотах с Алби полетел сигнал с просьбой о помощи.

Не прошло и получаса, как в точке перехода появились две новых сигнатуры эсминцев хальварата.

– Каллистинцы клюнули, – отчитался тактик сверяя курсы кораблей, – идут на перехват преследователей.

Абду Хазир откинулся в кресле и закрыл глаза. Тщательно разработанная в штабе Ресы Мусави операция началась успешно.

—Входящий сигнал со стороны Каллистианского патруля, – сообщил связист. – Капитан Танео. Они требуют объяснений.

– Включай запись, – распорядился Абду.

Хазир отдавал приказы будто он являлся командиром корабля, что в этом особом случае соответствовало действительности. По приказу Ресы, он координировал миссию и капитан лайнера был обязан выполнять все его распоряжения. Объяснения для патруля заранее написали специалисты разведывательной службы Ресы Мусави.

В меру эмоций. В меру деталей. Реакция командира патруля тщательно просчитана и обработана компьютерным моделированием.

Абду чувствовал давление, не физическое но внутренне – чтобы найти причину этого, нужно было копаться глубоко в недрах подсознания. Что то противоречило и сопротивлялось каждому решению, каждому приказу, данному в последние сутки. Но выбора у него не было.

Империя во главе с хальвари сама отвернулись от него год назад, когда его понизили с должности, не признавая его заслуг в той злополучной операции на Сирион-Бете.Именно его заслуга была спасение более трех тысяч человек , однако его разжаловали и сместили с должности. И только один человек поверил ему и дал второй шанс.

– Мы вернем тебе былую славу , но ты будешь играть за обе стороны.

Так началась операция “Клинок в горле”-- рискованная и старая как мир, но эффективная диверсия, рассчитанная на то чтобы втереться в доверие сторонников хальвари.

Эсминцы хальварата смело пошли в бой. Абду жалел отважных капитанов. Предполагая возможность пленения, им не раскрыли всех планов их миссии. Они знали ровно столько, сколько им и полагалось знать. Эсминцы калистиан уступали хальваратским по размеру, но, судя по данным разведки, технологически их превосходили. Прямых столкновений с Каллистой не происходило уже почти век, но разведка Хальварата, а затем и лично Рессы собирала все доступные сведения. Похоже она все-таки недооценила технологический прогресс противника…

Обмен ударами начался издалека, и каждая из сторон выпустила по десятку залпов, прежде чем первый из них достиг цели. Эсминцы хальварата первого залпа не пережили, а вот каллистианцы отражали залпы один за другим, в результате отделавшись лишь средними повреждениями. Результат казался бы пугающим, если бы Абду не знал, что количественно флот Хальварата в сотни раз превосходит каллистианский. Технологии не спасут Каллисту, если на нее обрушится весь гнев Истинного Мессии. Подвиг погибших экипажей не пропадет зря. Весь бой записывался сенсорами «Абли» и вся информация уйдет в штаб по установленным каналам связи. Но главное, что калистианцы похоже поверили в “легенду”. Подтверждая предположение, снова запищал сигнал вызова с калистианско патруля.

– Эсминец “Эмергенция» – вызывает пассажирский лайнер, – зазвучало из динамика.

Абду нажал на кнопку голосвязи.

– Благодарю за помощь, – светски поклонился он, – если бы не вы, они бы нас догнали и уничтожили.

– Почему вас преследовали и какова цель вашего визита в наше пространство? – ни голос, ни лицо капитана эсминца не демонстрировал радушия, а капитан Абли молча указал на индикаторы, показывающие что на лайнер наведены ракеты.

– Я Абду Хазир, губернатор губернатор планеты Алан. После государственного переворота совершенного религиозными фанатиками, вынужден бежать вслед за моим правителем, великим хальвари. Дошли слухи, что ваша планета предоставила ему убежище. Это так?

Каллистианец, не сказав ни слова, выключил голоэкран. Весьма невежливо с его стороны. Вернулся он минут через пять.

– Передаем описание маршрута. Точно следуйте инструкциям. Вас встретят. – сообщил калистианец и снова отключился.

Абду довольно улыбнулся, пол дела сделано. Если так же просто удастся проникнуть на планету-артефакт, то Великий Мессия услышал молитвы и благословил эту операцию.

Глава 2. Новая миссия

Император, невысокий и сухощавый мужчина средних лет, внешне никак не походил на правителя одного из самых богатых и грозных государств-членов Первого Союза, если бы не его пронзительный взгляд. Сейчас этим взглядом он буравил седого ученого по имени Эйсен, стоящего на месте докладчика в дворцовом зале конференций. – Каковы вероятность вашего сценария? – спросил император. Его голос звучал ровно и бесстрастно, невзирая на шокирующие прогнозы изложенные в докладе астрофизика. – По самым скромным подсчетам не менее 80%, – ответил ученый и полез в карман за носовым платком, чтобы вытереть вспотевший лоб. Шиду и его отец переглянулись между собой. Стала понятна срочность и секретность вызова, хотя Шиду пока не понимал почему позвали именно его. – Бетельгейз имеет только одну полностью пригодную для жизни планету. Четыре колонии в условно пригодных для жизни мирах: Дайтера, Алдебаран, Арий и Тама – не в счет, – задумчиво заметил эрзац протектор, – В них проживает менее пяти процентов населения. Тем более, как заметил доктор Гольдинг, все колонии кроме Дайтеры откажутся в той или иной степени зоне поражения от гамма всплеска.– Эвакуация не вариант! – с отчаянием воскликнул губернатор столицы, – Мы потеряем все, что создали за века!– Предпочтете жизнь в бункере? – в тоне императора никто не уловил бы горькой иронии, но Шидо знал – она там была.Губернатор был известен своим влечением к роскоши и вел жизнь образцового гедониста, давая поводы для многочисленных светских скандалов и сплетен. Их шум перекрывал любые реальные проблемы управления городом, находящегося в руках команды меритократов. Сам же губернатор в их деятельность не вмешивался. За это император и терпел его разгульный образ жизни.– А как же ваша хваленая защита магнитным полем? А наращивание озонового слоя? – не сдавался губернатор, в потоке эмоций вызванных фактом скорого образования сверхновой, пропустивший часть доклада, где была подчеркнута неэффективность методов рассчитанных на то, что планета не окажется на пути направленного гамма всплеска. Пять световых лет до нестабильной звезды в честь которой и была названа империя, слишком малая дистанция, чтобы технологии могли дать удовлетворительный эффект.– Мы не предполагали, – император повернул голову к Шидо, – что взрыв произойдет так быстро. Пришла очередь забыть ненадолго о спорах и решать проблемы глобального характера, с этой целью тебя и позвали.Шидо почтительно кивнул и приготовился слушать.— Чем могу помочь и почему именно я? Мы знали о нестабильности соседней звезды еще до начала колонизации и всем известно, что при Императорской Академии наук существует институт решающий эту проблему. Насколько я помню дипломатические варианты сочли неперспективными. Никто не готов передать нам свои пригодные для жизни планеты.Отец Шидо бросил неодобрительный взгляд в сторону сына. – Как ты только что слышал, научные решения тоже оценены как тупиковые, – Натаи Третий обращался к Шидо, но его цепкий взгляд скользил по всем присутствующим на совещании, – У нас остается мало вариантов. Первый – военная экспансия и оккупация чужих планет. Миры Треугольника объединились под знаменем Великого Мессии и ввязываться в войну с ними, как утверждают аналитики Генерального штаба, – это самоубийство. Тем более Первый Союз намеревается отсрочить начало прямого противостояния с Хальваратом и его сателлитами, а следовательно не поддержит нашу агрессию.Император изменил масштаб звездной карты, и переключил режим отображения. Карта окрасилась в цвета политических образований.– Второй вариант – переселение в зону вне обитаемой части галактики. – продолжил император, – По результатам наших экспедиций и по данным любезно предоставленным нашими союзниками есть три потенциально подходящие для нас планеты, но все они находятся настолько далеко от колонизированных человеком территорий, что переселение на них создаст значительные логистические сложности. Мы спасем население, но окажемся в цивилизационной изоляции. Император снова изменил масштаб карты, и на голограмме отобразился весь Млечный путь. Яркими точками горели обнаруженные миры. Над ними алели цифры, показывающие время пути от них до границ обитания человечества. Числа впечатляли. До самой ближайшей точки пришлось бы добираться более шестидесяти лет. Огромный барьер не только для торговли, но и для обмена технологиями и дипломатии.– Есть и третий вариант. – император снова вернул карту к отображению зон политического влияния, и кивнул ученому. Тот оживился и начал рассказывать:– Две пригодные для переселения планеты: Ригель и Сайф. Их массы соизмеримы с массой нашей планеты, а значит не потребуется адаптация к изменению гравитации. Богатая кислородом атмосфера. Есть достаточно водных и геологических ресурсов и территорий суши с благоприятным климатом. Близкий к идеальному уровень геологической активности. Есть своя, по большей мере совместимая с земной, биосфера. И главное – все они в зоне обитания человечестваШиду что-то слышал о Сайфе, но не мог вспомнить что, а вот назване Ригель ни о чем ему не говорило. В этом третьем варианте чувствовался подвох. Слишком идеальные планеты, чтобы никто их не освоил. Так и оказалось. – Сайф – планета в Диких мирах, – напомнил эрзац-протектор и Шиду сразу вспомнил. Эта планета была жемчужиной в зоне политической нестабильности, называемой Дикими мирами. За нее велись постоянные войны, как прямые, так и гибридные. Среди местного населения постоянно провоцировались смены режимов, революции, восстания. Соседние, не столь удобные для жизни колонии, шли на Сейф войной. Воевали между собой за обладание этой планетой. В итоге Сейф много раз переходил из рук в руки. Истощенные постоянными конфликтами, оставшиеся в живых колонисты хотели стабильности любой ценой и как-то пару веков назад просили их аннексировать. Соблазнительное, но политически опасное предложение. Правивший тогда император Бетельгейза не решился на такой радикальный шаг. Во первых это вызвало бы осуждение пацифистов из всего Первого союза, а во вторых погрузило бы Бетельгейз в череду постоянных конфликтов с мирами Диких колоний. Пришлось бы в итоге воевать с каждым из них. Император отказался, а вот Большой Галактический концерн согласился, получив проблемы и головную боль. Постоянно враждующие между собой\, раздробленные политически Дикие колонии объединились и устроили чужакам настоящий ад. В итоге после столетия войн, Концерн не только оставил Сейф, но и потерял свой собственный довольно перспективный, хоть и условно пригодный для жизни мир на границе с Дикими колониями. Но и на этом проблемы Концерна не закончились. С тех пор Дикие видят в соседе экзистенциального врага и при каждом удобном случае совершают набеги. Исходя из этого, несмотря на всю перспективность Сейфа у него есть три огромных недостатка. Во-первых, он уже колонизирован и придется уживаться пусть и с экономически и демографически истощенным, но все-таки цивилизационно чуждым местным населением. А во-вторых, переселение на Сейф – это строительство нового дома в гнезде разъяренных ос. И в третьих, такой шаг автоматически вызовет охлаждение политических отношений с Первым союзом, мягко говоря, не приветствующим военные компании своих членов. По всем параметрам вырисовывается не самая приятная перспектива. – Я рад послужить Бетельгейзу, – церемониально поклонился Шиду, – Но в чем будет моя роль? Я специализировался на государствах Большого Треугольника, а Дикие ничем на него не похожи.– Для миссии на Сейф мы отобрали других дипломатов, – пояснил император, – Ваша миссия отправится на Ригель.Шиду вопросительно посмотрел на отца, надеясь что он в курсе что это за планета такая. – Твои знания Хальварата и близкое знакомство с калистианами окажется как нельзя кстати, потому что система МК-85239 с планетой Ригель – наиболее интересная из возможных «земель обетованных», находится недалеко от их территорий, – подсказал отец, и видя что сын все равно не понимает, добавил, – Она на границе народа Шур… – тут он сделал много значительную паузу, – … с Индой.Расширившимися от удивления зрачками Шиду посмотрел на отца и тот опустил взгляд. Когда стали намекать на Каллисту и Хальварат, Шиду сразу смекнул, что это где-то неподалеку от Месье 33, в зоне контролируемой звездными кочевниками. Нелегкое для дипломата местечко, учитывая, что кочевники непостоянны, дики, разрозненны. Но Инда… Инда – это территория от которой все держались подальше.– Ты показал себя человеком умеющим действовать в экстремальных условиях, способным налаживать контакты даже во враждебной среде, – задумчиво сказал император, внимательно наблюдая за реакцией молодого дипломата.– Вторжение в дикие колонии обошлось бы дешевле… – пробормотал Шиду.– Возможно так и придется поступить, если твоя миссия провалится, – император расслышал и ответил на реплику, – Но представь какой шум поднимут Демократы, Шахтеры и Концерн? Не говорю уже о нашей внутренней оппозиции и правительствах Союза, особенно о пацифистах с Земли. Шиду понимал. Он очень хорошо понимал, что им жертвуют. Вот почему отец в последнее время выглядит грустным. Но если каким-то чудом его миссия окажется успешной, то Бетельгейз избежит войны, политических дрязг, а потом и постоянных налетов Диких Колоний. Да и трения с Большим Галактическим концерном из-за возможной экспансии в сектор Диких неизбежны. А Инда – темная лошадка. Рискуют только послом. В случае удачи – счастливый лотерейный билет. От их границы и Народ Шур держится подальше, и Джабарский Эмарат. Поэтому Шиду кивнул.– А кто станет вторым послом? — Шидо окинул взглядом присутствующих. – И в чем именно будет заключаться наша миссия? – он улыбнулся, но на самом деле задание ему не нравилось. Отец опять позволил Императору втянуть его в очередную авантюру. При удачном исходе Шиду станет национальным героем, а политический вес отца взлетит до небес. Вот только на душе скреблись кошки из-за того, что отец согласен рисковать сыном ради своих политических амбиций.– Жребий брошен. Вы полетите на Ригель, а ваш коллега, Ингви Торальсон направится на Сайфу – сказал Император.– Никогда не слышал это имя, – удивился Шидо.– Не удивительно, что вы не знакомы, – объяснил отец, – Он специализируется на Диких Колониях и провел там последние годы, в качестве, скажем так, наблюдателя. Кстати он с минуты на минуту к нам присоединится. Шиду, знавший хотя бы мельком весь дипломатический корпус, после уточнения сразу понял почему они не пересекались. Такие как Торальсон обучались не в Университете, а в Военной академии, на факультете военной разведки, и были больше шпионами, чем дипломатами. Император сделал знак о перерыве и роботы принесли фрукты и напитки.Вскоре в зал стремительной походкой вошел высокий мужчина. Он извинился перед присутствующими за опоздание, и сел напротив Шидо. Выглядел он дружелюбно, но в его взгляде сквозило нечто неуловимое, не надменность, а пристальное внимание, тяжелое, почти ощутимое физически. Судя по светлому оттенку кожи, угловатому аскетичному лицу с высокими скулами и светлому цвету волос он принаддлежал к бетельгейзской аристократии. Однако фамилии Торальсон, Шиду не знал, что говорило о малоизвестном при дворе провинциальном роде.— Разрешите представиться, Ингви Торальсон. Можете звать меня Ингви. А вы и есть тот самый легендарный Шидо Фамилия, о котором ходят слухи даже в самых отдаленных уголках нашей системы? Шидо слегка стушевался. – Уверен слухи сильно преувеличены, – ответил он. – Могу себе представить, что вам довелось пережить во время переворота в Хальварате. Я сам из Зуры еле ноги унес, учитывая как резко возросла напряженность после того как Реса Мусави взбаламутил воду во всем этом болоте фанатиков-экстремистов. Тем временем Натан Третий перешел к делу.– Теперь когда мы все в полном сборе и наши уважаемые послы познакомились друг с другом, обсудим сроки и этапы подготовки к миссиям.

События в жизни Тахии разворачивались либо столь стремительно, что она едва успевала на них реагировать, либо замедлялись так, что она начинала скучать.Ее пребывание в великолепном особняке семейства Шидо быстро утратило свою новизну и она не знала чем себя занять. В первое время ее спасали светские приемы, организованные матерью Шидо (как их всех там зовут!) по случаю возвращения молодого дипломата домой. На этих скучных, перенасыщенным вычурным для аскетичной хальваратки этикетом, она терялась в массе холеных дам, как стая окружающих молодого вельможу. Шидо забывал о ней, словно и не было тех событий, что свели их вместе. Непривычные обычаи, этикет, моды – все это сковывало, но больше всего раздражал интерес местных аристократов и аристократок. Всякий новый гость обязательно хотел с ней познакомиться и поговорить. Они спрашивали про впечатления от Бетельгейза и о ее родине, часто ставя девушку в тупик, и похоже наслаждаясь ее незнанием, скованностью, неловкостью и акцентом. Сами же о Хальварате знали меньше чем ничего, отвешивая глупые комментарии о дикарях, фанатиках и невеждах. Тахии казалось, что любой фермер на самой захолустной планете Треугольника, знает больше о Первом союзе, чем эти напыщенные индюки знали о жизни Хальварата. Слуг в доме не держали, но вместо них повсюду сновали сервисные роботы. Они следили за каждым шагом, подслушивали, подсматривали. В самом доме и в окрестностях можно было голосом или жестом отдать приказ и он тут же исполнялся автоматикой. Это означало, что даже в душе не находилось уединенияСемья Шидо относилась к незваной гостье со сдержанной осторожностью, граничащей с открытым презрением, особенно со стороны отца. С первых же минут ее пребывания в доме, он внимательно наблюдал за ней, словно ожидал, что она способна совершить какую нибудь подлость. Однажды вечером, случайно проходя мимо его кабинета, она услышала неприятный для себя диалог.– Зачем ты привез ее? Она здесь чужая. Ни ей, ни нам некомфортно от ее присутствияГолос отца Шидо звучал холодно и раздраженно.– Отец, я уже говорил, что обязан ей жизнью. Она была моей защитницей и проводником в Хальварате. Ее присутствие здесь не мой выбор, но так сложились обстоятельства и я не брошу ее на произвол судьбы.– Скажи спасибо Императору, что он несмотря на твою прихоть, доверил тебе важную миссию. Я поначалу подумал было, что хальваратка поставит крест на твоей дипломатической карьере.– Не за что говорить ему спасибо, – возразил Шиду, – Думаю это самая опасная миссия в истории нашей дипломатии.– Зато и самая почетная.Шиду фыркнул, на что его отец хлопнул ладонью по столу и заговорил жестким тоном.– Не обольщайся тем, что тебя чествуют после возвращения. Это медийная уловка. На самом же деле Император знает правду о том, что задачу миссии ты провалил. И о твоей незначительной роли во время бегства тоже знает. Еще ты притащил сюда эту чужеземку, что не добавляет тебе репутации мудрого и осторожного дипломата. Так что будь благодарен за возможность спасти карьеру и не провались снова. В следующий раз я тебя выгораживать не стану.– Если будет кого выгораживать, – с сарказмом ответил Шиду.– Мы все за тебя очень волнуемся, – смягчился отец, – Но такой шанс выпадает раз в тысячелетие. Если справишься то твое имя войдет в историю, наравне с именем первого императора. Поверь мне стоило немало усилий доказать, что именно ты – лучшая кандидатура.– Я конечно выполню свой долг, даже если мне это будет стоить жизни. Ты это знаешь. – Знаю, – подтвердил отец, – поэтому и ходатайствовал за тебя. Ни в ком я не могу быть так уверен как в собственном сыне. Посольство на Сайфу это резервный вариант, а твоя задача в приоритете. Не знаю что вы встретите на Ригеле, но знаю, что ты не подведешь. И еще. Присутствие здесь чужеземки, да еще с враждующей с нами системы, по сути темной лошадки – все усложняет. Император недоволен. Тебе придется вежливо от нее избавиться. Каким способом – решать тебе. Или этим озаботится сам император, но боюсь результат тебе не понравится.– Я заберу Тахию с собой. Уверен, она не откажется от нового приключения. А нам она пригодится, тем более что в штате посольства 90 процентов служащих – разведчики, безопасность и спецподразделения. Тахия вслушивалась в слова людей, решающих ее судьбу и не чувствовала ровным счетом ничего: ни злости на отца Шидо, за то что, ее, нежеланную здесь гостью, решили выбросить за ненадобностью; ни злости на себя – за что прилетела сюда. Вместо этого ее накрыло лишь ощущение безисходности и предчувствия надвигающейся беды.О сути новой миссии Шиду она догадывалась. В последние дни он очень интересовался Инду. Хотел знать все, что знают хальваратцы, вот только девушка не могла добавить ничего нового к тому, что он и так уже знал. Об этом государстве все знали даже меньше, чем о соседней галактике.

Глава 3. Абу Хазир

Абу Хазир с с благоговением смотрел на планету. Древнее предсказание Великого Мессии сбылось. Лучшего доказательства правоты и истинности веры трудно придумать. Вот только эта планета должна принадлежать верующим, а то, что она попала в руки сначала Энтары, а потом предателя хальвари – казалось кощунством. Калистианцы отнеслись к фальшивым беженцам с большой осторожностью. Они поднялись на борт и просканировали каждый уголок корабля и не найдя ничего подозрительного, тем не менее выделили в сопровождение два эсминца сопровождения. И вот полет подошел к концу. Абу не расслаблялся. Предстоял второй этап инфильтрации. Проверка новоприбывших службой безопасности хальвари. Если не было утечек в окружении Ресы, то о предательстве самого Абу Хазира там знать не должны. Остальные участники миссии тоже прошли тщательный отбор, поэтому беспокоится было не о чем. Тем не менее бывший губернатор испытывал волнение. На следующем этапе его ждал неприятный сюрприз. В космопорту их встретили не соотечественники, а калистиане. Тот факт, что Адабари Муши Двенадцатый позволяет иноверцам хозяйничать на святыне. добавил ненависти к правителю, предавшему Мессию. А еще Абу не ожидал, что представителем Калисты будет женщина. Невысокая, красивая блондинка средних лет. Одета в облегающую тело черную униформу. Конечно в гвардии хальвари, ала батаджи, служили женщины, но они редко пересекались с чиновниками. Их можно было встретить на Дельторуме, деловой столице, однако большая их часть базировалась на дворцовой планете, Мотхалахе.

Помещение, куда его направили для встречи с так называемым «модулятором», представляло собой небольшой зал, без окон и дверей. Ничего лишнего, лишь зеркальные стены и два кресла. Он ожидал контроля, проверки, сверки кодов и даже допроса. Но только не этого. Ни экранов, ни сенсоров, ни даже голограмм. От бесконечно мультиплицированных проекций самого себя, Хазиру стало не по себе.– Пусть вас не смущают ваши отражения, – сказала модулятор.От неожиданности Хазир невольно вздрогнул. Женщина не предложила сесть и сама не села. Она так и осталась стоять посреди комнаты, окруженная полчищами своих отражений, и казалось будто он предстал перед целой армией клонов. – Какие приказы вы получили от аль хави Ресы Мусави? – не выполнив формального приветствия, спросила она. Абу еле сдержался, чтобы не вздрогнуть еще раз. Ее холодный и проницательный, как у пустынной змеи, взгляд, парализовал. Женщина говорила на хальваратском почти без акцента, но и без обычного для женщины в обращении к мужчине почтения. По спине губернатора потекли ручейки пота. “Она знает? Откуда?” – задавал он себе вопрос, – «Не может такого быть. Она не может знать» — Я служу только истинному правителю, – сказал он, наконец подобрав нужные слова.– Неужели? – скептически приподняла бровь каллистианка, – А у меня другие сведения. Где вы находились когда начался переворот?– Вы видимо что-то перепутали, – сказал хальваратец, чувствуя, как его голос срывается, – я уже объяснял вашим патрулям, что представляю планету Алан и после государственного переворота, вынужден был бежать вслед за хальвари и искать политического убежища. Я, как губернатор Алана и верноподданный хальварата, считаю своим долгом хранить верность правителю.– Отвечайте только на поставленный вопрос! – громко и твердо потребовала карлистианка, – Где вы находились когда начался переворот?Женщины хальварата не смели повышать голос на мужчин. По заветам Великого Мессии это каралось поркой. Глаза Абу вспыхнули негодованием, но он сдержался. — По минутам не вспомнить, но все мы были шокированы новостью о мятеже. И я естественно находился на своем рабочем месте, в восточном крыле резиденции. Мы вели переговоры с Каганатом о поставках термия, – он сделал паузу, –... Не думаю что вы найдете записей. После объявления о перевороте, комплекс перешел в автономный режим и система блокировала протоколирование. Абу перестал нервничать. Теперь голос его звучал ровно. Позиция сильного, у которого нет причины оправдываться перед какой-то там иноземкой. Медиатор наклонила голову, словно вслушивалась в фоновый шум, но в помещении по прежнему царила тишина, не считая самого разговора и гулких ударов сердца губернатора. Миллионы копий Абу со всех сторон так же уверенно смотрели на него, как он смотрел на представительницу калистиан. – Ваши действия после известий о перевороте? – продолжала допрос женщина, словно пропустив мимо ушей подробные объяснения губернатора, – Начните с 09;40 – с момента, когда произошел переворот. Абу тяжело вздохнул, как человек, которому сейчас предстоит раскрыть что-то неприятное, но предельно важное. – Вначале нам пришло экстренное уведомление с орбиты о фактах саботажа на кораблях гарнизонной эскадры. Это произошло примерно в 9.50, – он говорил четко, медленно и с расстановкой, будто вспоминал шаг за шагом, – Потом мне сообщили, что аль батаджи блокируют вход в мою резиденцию. Я сразу заподозрил неладное. Мой секретарь перевел на мой экран заранее записанное обращение Ресы Мусави. Аль хави требовал присягнуть ему. С первых слов я понял, что по всему Хальварату эль-батаджи и радикалы начали переворот против законного правителя. В 10:03 я созвал экстренное закрытое собрание Планетарного Совета. Совместно мы предприняли некоторые шаги по отключению всех внешних каналов связи, привели в боевую готовность гарнизон, записали обращение с призывами к спокойствию и лояльности. – Дальше, – потребовала калистианка.Ее голос звучал механически, ничего не выражая, Абу даже на секунду показалось, что имеет дело не с человеком, а машиной, настолько непроницаемым было ее лицо.– В резиденции находились верный мне батальон охраны. Я принял решение с боем прорываться к космодрому. Наши первые флаеры сбили, поэтому мы шли пешком, и это был ад. Солдаты сражались храбро, как львы, но их ряды редели. У космодрома уже шел бой и мы ударили в тыл атакующим повстанцам. Под перекрестным огнем те дрогнули, расступились, и нам удалось прорваться. – И вы не получили ни царапины? – скептически спросила калистианка.– Я был в броне экстра-класса, и еще меня прикрывали бронещитами, – пожал плечами губернатор. – Сколько солдат из батальона охраны и сотрудников администрации, прорвалось на космодром?Абу замялся. Его легенду наспех разработали аналитики разведки аль хави, но она рассчитывалась на службу безопасности хальвари, а те бы не спрашивали у губернатора количество выживших солдат. Они прекрасно знали, что такие подсчеты – задача офицеров охраны. Губернатор не опускается до таких деталей. – Около трех десятков, – ответил небрежно Абу, – или четырех. Откуда мне знать? Я этим не занимаюсь. Я чиновник, а не военный. Знаю только, что со мной выбрался мой секретарь, казначей, распорядитель инфраструктуры, ну и личные слуги. Все они сейчас со мной. На корабль я взял только полдюжины солдат, остальные осталась защищать космопорт.– Куда вы направились с Алана? – продолжала спрашивать калистианка.– Конечно на Мотхалах, на помощь нашему хальвари. Спасаться пришлось на гражданском судне, ведь все военные корабли в системе в первые же минуты мятежа оказались выведены из строя, поэтому прорваться сквозь патрули аль хави нам не удалось. Чудом добрались до границы с Джабарским Эмаратом, но и там оказалось неспокойно. Руки Ресы дотянулись и туда. Мы спрятались в необитаемой системе и затаились. У нас уже заканчивались припасы, когда удалось перехватить счастливое известие, что наш хальвари, да благословит его дух Великого Мессии, жив, здоров и собирает своих верных подданных на Калисте. Я отправил сообщение с просьбой принять нас. Но ответа не получил. Вероятно был выбран не самый лучший момент или сообщение оказалось перехвачено.– К нам ничего не приходило, но зато наши разведывательные зонды засекли обмен сообщениями между посольством Хальварата в Джабе и неким кораблем с кодами идентичными вашему судовому транспондеру, – безапелляционно продолжила допрос модулятор. Абу улыбнулся. Отражения в зеркале улыбались ему в ответ. Не слишком, а ровно настолько насколько улыбается человек, которого в чем-то незаслуженно подозревают. В Хальварате давно знали, что Калиста имеет разветвленную разведывательную сеть в Эмарате, поэтому этот вопрос предвиделся и разведка Ресы подготовила сценарии ответов.– Мы сразу обнаружили попытку использовать нашу систему. Найти предателя оказалось несложно. Лишь у троих офицеров экипажа корабля были ключи для аутентификации. Поэтому предателя мы нашли и выбросили в шлюз. Отчеты о расследовании этого случая могу предоставить незамедлительно. Калистианка долго молчала, изучая отражения. Затем подняла глаза, фокусируясь в точке, чуть выше его плеча. Абу только сейчас сообразил, что все-таки эта комната помимо зеркал, напичкана всевозможными датчиками. Он прервал молчание первым.– С вашего позволения, я пришлю вам резервную копию логов. Там есть поэтапная расшифровка всех моих действий, в том числе антикризисные мероприятия, принятые для сопротивления мятежу, предотвращения паники на Алане и эвакуации. Всегда страхуюсь. Вы же знаете по какому тонкому льду ходим мы, чиновники. У нас что ни день, то сюрприз.Абу хотел было улыбнуться, но вспомнив холодный, беспристрастный взгляд собеседницы, счел это неуместным. Сейчас он старался говорить спокойно и без нажима, как говорит человек, что справляется с обрушившимся на него хаосом. Ни солдат, ни дипломат, а функционер, выполняющий свою работу. Отражения в зеркале перестали беспокоить и он вовсе перестал их замечать. Зато во взгляде калистианки так ничего и не появилось. Ни укора, ни подозрения. Холодная маска государственной машины, выполняющей свою работу.– Мы обработаем результаты беседы. Аналитическая группа рассмотрит все детали и сообщит о нашем решении, – прозвучал бесстрастный голос.– Конечно. Я доверяю Калисте, ведь вы помогли нашему правителю и всем нам. Вы последний голос разума в этом всеобъемлющем мраке воцарившегося вокруг хаоса. Надеюсь, что вскоре смогу объединиться с хальвари, и с вашей неоценимой помощью вернуть его на престол. Женщина сделала небрежный знак, показывая, что разговор окончен. Абу вышел первый, с видом человека доказавшего свою правоту. Следом вышла каллистианка. В зеркальной комнате осталась только тишина.

Глава 4. Добро пожаловать в неизвестность

Шиду наблюдал как слаженно работает команда посольского лайнера.

Обычно пассажиров не допускали в рубку управления кораблем, но сейчас – случай особенный. Последние прыжки были за границу исследованной части галактики, куда залетали только автоматические зонды. Каждая новая звездная система – шаг к неизведанному. Но с каждым таким шагом росла вероятность столкнуться с загадочной Индой, а, как известно, живым после контакта с ними не вернулся еще никто. Дипломату предстояло изменить эту парадигму: не только выжить, но и заключить договор для переселения в зону их влияния.

Экипаж сосредоточенно собирал данные с сенсоров, вычислял координаты прыжковой точки и точки выхода, генерировал отчеты.

Шидо не любил переходы. Стоило корпусу начать дрожать, как в висках зарождался тугой узел боли. Мигрень накатывала как прилив и не отпускала до самого выхода из гиперпрыжка. Он так и не привык к этому.

На главном экране мерцали пятна - маркеры о состоянии фазы гиперволны, но Шидо на них не смотрел. В такие моменты все вокруг казалось смазанным, звуки глухими, а время растянутым. С каждым рывком корабля, боль внутри и отражалась тошнотворной вибрацией.

– Есть фазовое смещение, но незначительное, - сообщил Тресс, навигатор “Альгоры”, – пока в пределах нормы.

– Идем на разгон поля.

Сглатывая подступивший к горлу комок, Шидо на секунду задумался, не вернуться ли ему в свою каюту, но сразу же отбросил эту мысль. Уж больно хотелось первым увидеть загадочную систему, о которой ходило так много мифов.

Вакуум за обшивкой загустел. Пространство не “разорвалось”, а словно прогнулось, как стекло под давлением. От нарастающего гула в голове, Шидо прикрыл глаза а когда и

снова открыл их, сигналы маяков на приборах исчезли, а время словно распалось на фрагменты.

Шесть субъективных секунд – и иное пространство развернулось перед “Альгорой”, как новая неизведанная реальность

Еще секунда и на экранах вспыхнула новая незнакомая звезда.

– Переход выполнен штатно, – доложил штурман, – мы в пределах предполагаемой точки выхода.

– Отличная работа, – кивнул капитан Илар. На лице его мелькнуло довольное выражение. Шиду облегченно вздохнул, ему даже показалось, что боль отступила.

Исследовательские корабли и пионеры, исследуя вселенную, случалось попадали не туда, куда планировали. И это в лучшем случае. В худшем – они исчезали навсегда. Об этой системе сведения уже были, иначе бы их сюда не отправили, но собрали их с автоматического зонда. Маршрут перехода того зонда-разведчика пролегал через через Джабарский Эмарат, сейчас враждебный конгломерации и первому союзу. «Альгоре» же пришлось пробираться сюда сквозь зону, контролируемую кочевниками, а значит прыгать к цели сквозь плохо рассчитанные и непроверенные переходы. Немалый риск, оцениваемый в 12,5% неблагополучного исхода. А если суммировать к нему еще и опасность контактов с Индой, то миссия казалась и вовсе самоубийственной.

По голомониторам побежали столбцы цифр, сменялись графики и таблицы. Шиду с волнением смотрел на экраны. Где-то здесь находится идеальная планета, которая возможно станет следующим пристанищем народа Бетельгейза.

– Плотность излучения не совсем совпадает с нашими данными, – сообщил дежурным голосом штурман Тресс, так, словно не было никакого гиперпрыжка и он сидит не в штурманской рубке межзвездного лайнера, а с друзьями на загородной вечеринке, – у Серры -13 спектральный класс F, но линии поглощения смещены, что довольно необычно.

– Лейтенант Астрид, начинайте сбор данных о системе, – распорядился капитан.

– Вторая планета, – через пару минут лейтенант вывела изображение оптических сенсоров на центральный голомонитор. Шиду подался вперед в кресле и затаил дыхание.

– Подтверждаю спектральный анализ состава атмосферы. Азота 76%, кислорода 22% и аргона 1 %, остальное примеси: озон, углекислый газ, неон, гелий, метан, криптон и водород. Идеально для жизни.

Если и остальные данные зонда-пионера подтвердятся, то перед Шиду находится жемчужина галактики. Столь идеального совпадения с Землей человечество не обнаруживало с начала звездной экспансии. Радость от увиденного затмевал только вопрос о том, почему до сих пор эту планету никто не прибрал к рукам.

– Никаких признаков космофлота Инды не наблюдаю… кажется, – с нотками неуверенности в голосе, отчитался один из дежурных офицеров.

Реакцию офицера можно было понять. Странно, что такая ценная планета не охраняется. Они пролетели уже пять звездных систем условно считавшихся подконтрольных Инде, но до сих пор никого не встретили.

Они появились неожиданно. Появились из ниоткуда, на расстоянии всего в пару сотен миль, поражая технологиями маскировки. Центральный монитор тут же захватил и приблизил оптическое изображение одного из них. Забыв о боли, с большим интересом Шидо изучал увеличенную проекцию. Дизайн таких кораблей не найти ни в одном справочнике. Странный, ничем не похожий, ни на угловатые суда треугольника; ни на изящные, вычурные формы Каллисты; ни на хаотичные нагромождения Народа Шур или Диких Планет; и тем более на модульные, хищные конструкции Земли и Бетельгейза. Похожая на живую, прозрачную каплю, технология индоарийцев завораживала – поверхность дронов словно дышала и жила своей жизнью. Они двигались без особых усилий, словно искажали пространственно-временной континуум.

Казалось, эти технологии не подчинялись ни одной известной силе — ни гравитации, ни электромагнетизму. Посол Шидо подумал, что индари управляют самим пространством, словно тканью, которую можно гнуть и натягивать . Возможно, их машины откликались на мысли и живую энергию своих пилотов. На этом месте познания Шидо в этой сфере закончились, и он просто откинулся в кресле, наблюдая за событиями, которое не пытался понять.

Корабли быстро приблизились, обступили лайнер, а затем мягко, но решительно начали создавать мягкое гравитационное давление, подталкивая куда-то “Альгору”. Они не угрожали, но упрямо направляли вторгшегося в их пространство чужака, туда куда им было нужно. Без единого слова. Без привычного обмена формальными “нежностями”.

Шидо почувствовал знакомый трепет внутри – тревогу, связанную с подчинением чужой воле. Теперь они находятся не на своей территории и должны подчиняться законам Инды.

Внезапно в рубке заговорил громкоговоритель.

– Бортовой компьютер нам больше не подчиняется, они переписали его ядро, – голос Тресса дрогнул, что было несвойственно обычно невозмутимому штурману “Альгоры”

– Добро пожаловать, нежданные гости, – раздалось в динамике, – вы следуете к станции “Люмина”. Любое сопротивление или отклонение будет воспринято как агрессия или признак болезни.

Слова звучали монотонно, и безэмоционально, и было сложно определить говорит ли в динамике разумное существо или машина.

— Болезнь? –удивился капитан Илар. – Что они хотят этим сказать?

—- Возможно то, что они направляют нас в карантин, – спокойно предположил Тросс. Лицо его, грубоватое и словно вырубленное из камня, выглядело теперь опять спокойно и уверенно. Недавнюю мимолетную неуверенность как рукой сняло.В отличии от аристократичного и утонченного лица молодого капитана.

Капитана Илара назначили на должность совсем недавно и чувствовалось, что он принимал решения и действовал еще неуверенно. В других обстоятельствах посол удивился бы, что столь неопытного капитана поставили на ответственный пост – командира дипломатического лайнера. Но сейчас – особый случай. Шидо не проинформировали по каким критериям подбирали экипаж для этой миссии. Единственное, что он знал, это то, что все они добровольцы. «Идущие на смерть приветствуют тебя» – всплыло в памяти архаическое приветствие римских гладиаторов из истории старой Земли, обязательное к изучению в программе курсантов дипломатических школ , наряду с древними и давно умершими земными языками как санскрит, латынь и его самый нелюбимый – шумерский . А при упоминании о карантине подумалось ,что у таких высокотехнологичных и развитых рас дело не обойдется одной лишь формальной проверкой, скорее всего их подвергнут куда более тонким психофизиологическим тестам.

Шиду ожидал, что их сопроводят к заветной планете, однако станция «Люмина» находилась далеко от звезды, на внешнем периметре системы. Огромное сооружение предстало во всей красе только когда с него сняли маскировку. Мгновение назад на мониторах отображался безбрежный космос с миллиардами звезд – а теперь они тускнели, словно поглощенные чем то колоссальным. “Альгора” находилась внутри какой то искусственно созданной пустоты.Перед ними медленно проступал силуэт гигантской станции.

— Фиксирую границы контура… – нарушила тишину лейтенант Астрид,склонившись над пультом. — Масштаб — в ее голосе послышалась неуверенность, – радиус структуры запредельный..тысяча семьсот, нет тысяча восемьсот километров. Похоже мы имеем дело не просто с мелкой орбитальной конструкцией, эта штука тянет по размеру на категорию планетарного класса. Девушка подняла глаза на капитана. Неуверенно улыбнулась и Шидо не понял почему – то ли от восхищения индарийскими технологиями, то ли чтобы скрыть следы смятенья.

– Не один канал спектрального анализа не дал новый сигнал. Мы обесточены. – добавил Тресс. Даже гравитационный датчик секунду назад ничего не показывал. А стоило станции выйти из маскировки, как наш двигатель включил корректировочную тягу, компенсируя притяжение. Капитан промолчал. Он лишь судорожно вцепился в подлокотники кресла и было заметно, как побелели его пальцы.

В отличии от дворцовой планеты Хальварата, построенной на большом астероиде, “Люмина” представляла собой форпост: черный, металлический остов, со стеклянными панелями, с прожилками пластика, десятками шлюзов и доков, обвитых светящимися силовыми контурами.

Все вместе это поражало воображение чуждой человеческому глазу красотой и гармоничной завершенностью, словно произведение искусства, выставленное на обозрение публики в выставочной галерее.

— Эстетическое наслаждение, – выдохнула Астрид.-- но если они так прячут свои объекты,то лучше молиться чтобы мы были у них в списке друзей, а не врагов.

Тресс криво усмехнулся.

— Или хотя бы в списке тех, кого они еще не заметили или считают слишком незначительными, чтобы заметить.

«Альгора» проскользнула в распахнувшийся шлюз, оказавшись в огромном ангаре, где ее тут же подхватили гравитационные захваты.

– Атмосфера за бортом пригодна для дыхания, – доложила Астрид.

– Наш выход, – объявил Шиду поднимаясь с кресла. Капитан и офицеры посмотрели на него сочувственно.

Первыми из корабля вышли трое: посол Шиду, секретарь и военный атташе. Охрану оставили внутри, чтобы не нервировать индари видом оружия.

На причале их встречали. Шестеро. На первый взгляд невооруженные, они безмятежно стояли в кольце света от прожектора. Но все-таки Шиду чувствовал тревогу. Представители планеты выглядели не такими, какими он их себе представлял. Невысокие, но стройные и гармоничные гуманоиды, без явно выраженных признаков мужского или женского пола.

Уникальные для каждого из существ подвижные узоры на коже, как предположил Шидо, отражали их эмоциональное состояние, либо являлись отличительным знаком. Живые открытые лица с мягкими чертами выглядели дружелюбно, но в тоже время в этих широких улыбках было что-то ненатуральное и непривычное. В любом случае у Шидо складывалось впечатление, что за этой нейтрально-приветливой синхронизированной мимикой скрывается нечто большее.

– Приветствуем вас, – не размыкая губ произнес стоящий впереди индари. Точнее, звук шел из прибора на его шее.

Голос звучал мягко, но сознание Шидо уловило появление едва заметного импульса в сознании, словно кто-то начал его подслушивать изнутри.

– И мы вас приветствуем , уважаемые соседи, – начал было свое приветствие Шиду, но его перебили.

– Корабль должны покинуть все, – сказал первый индари.

– Мы проведем нейросанацию, – добавил второй.

– Мы послы Бетельгейза, прибыли к вам с дипломатической миссией, – представился Шиду.

– Корабль должны покинуть все, – повторил первый индари.

– По общепринятым межзвездным нормам, судно дипломатического представительства является суверенной территорией, – пояснил Шиду

– Мы проведем нейросанацию , – бесстрастно напомнил второй индари.

– Выйти должны все… – повторил первый.

Шиду растерялся. Он впервые сталкивался с народом, который не соблюдал древних дипломатических правил. Приказ оставить корабль выполнили быстро. Все на борту находились на своих местах и в полной готовности, ожидая непредвиденных сюрпризов. Люди выходили по одному и озирались по сторонам, но за пределами ярко освещенной площадки все терялось во тьме.

Похоже индари лучше самого посла знали сколько людей на борту, потому что когда последний бетельгезиец покинул лайнер, один из индари заговорил.

– Процедура несложная. Вы все поймете. Вы точно, остальные возможно позже. Следуйте за нами, – голос этого третьего индари звучал так же как голос предыдущих двух.

Шидо шагнул первым в коридор ведущий из шлюза в недра гигантской космической станции. Воздух пах чем-то сладким, почти едким, напоминающим запах озона. Дипломаты и команда посольского судна с опаской пошли по длинному коридору. Остерегаться стоило. Репутация индари после разгрома боевого флота Хальварата и исчезновения всех посягнувших на их границы, была грозной. Коридор привел делегацию Бетельгейза в овальное помещение, напоминающее вытянутый мыльный пузырь висящий во тьме. В стенах словно двери открылись отверстия, куда и предложили зайти бетельгезийцам, каждому в свое.

— Всего несколько минут,--ослепительно улыбаясь сказал индари. На его шее мерцал узор. Фрактальные кольца узора складывались в один затейливый калейдоскоп,иногда оживая спиралью.

– Это поможет вам очиститься от шумов после прыжка, – добавил второй, с ярким живым узором на запястьях.

– Если таковы ваши правила, – покорно вздохнув произнес Шидо, шагая внутрь пузыря. За прозрачную перегородку пузыря Шидо сопровождал один из андрогенных индари. Шидо никак не мог привыкнуть, что когда смотришь на особь, то не понимаешь, женщина перед тобой или мужчина.

Пузырь затянул дверной проем. Его окутало голубым светом, обволакивая сознание. Шидо почувствовал странную блажь на грани эйфории. Ранее не испытанное ощущение понравилось. Сначала ушла тревога и напряжение, захотелось петь и смеяться. Потом стены пузыря пошли радужными пятнами, цвета заструились по его поверхности, смешиваясь и формируя замысловатые комбинации. Как ребенок, дипломат с восторгом смотрел на буйство красок. Это казалось самым завораживающим и чудесным зрелищем, что ему довелось наблюдать. Он потерял счет времени.

Неожиданно пузырь разомкнулся. Шидо вышел из куполообразной камеры странно отстраненный и спокойный. “Должно быть так чувствуют себя новорожденные”-- лениво мелькнула в сознании мысль. Исчезли суета, смятение,страхи и тревоги. На их место пришли созидание и понимание. Понимание, что они лишь незначительный винтик в безмолвном механизме Конгломерации и если его выкрутить, то механизм не сломается. Даже не заметит его отсутствия. Цель миссии - спасение Бетельгейза теперь казалась незначительной и не стоящей внимания.

– Вы в порядке? – все также улыбаясь спросил индари с живыми узорами на запястьях.

– Что это было? – спросил дипломат.

– Зачем вы прилетели сюда? – вопросом на вопрос ответил индари.

– Мы пришли к вам с мирными намерениями.Мы видим в вас наше будущее, – неожиданно для самого себя вне протокола произнес он.

– В нас? – если бы не ровный голос Шиду подумал бы что индари удивился, хотя возможно о эмоциях сказали ожившие узоры на теле, – Мы не ваше будущее. Это вы наше прошлое.

– Наша звезда умирает. Никто не знает точно как долго ей осталось жить. Мы пришли к вам не как завоеватели, а скорее как беженцы. Мы ищем место, где можем продолжить наше существование – хотя бы еще на одно поколение, пока мы не решим, что будет дальше. В этой системе есть планета пригодная для переселения. Она не заселена.

Шидо ожидал раздумий и тишины. Но они не наступила. Один из индари, с тонкими лазурными линиями по лысому черепу, спросил:

– Запретная синяя планета? – и тут же сам и ответил, – Она не для вас. Она награда для достойных.

– Может мы как раз и есть достойные?

– Вы говорите о конце, – продолжил лысый индари, ни мужским ни женским голосом, – но конец лишь изменение состояния поля. Почему вы этого боитесь и называете смертью?

Шидо пытался найти правильную тактику в этой, далеко не привычной для его дипломатического опыта ситуации. И не находил.

– Мы думаем, что когда Бетельгейз взорвется после него ничего не останется. Ни тепла, ни света. Ни нас.

– Но ведь если звезда угасает, то система ищет новый вектор. Происходит простое перераспределение, – сказал первый индари, с узорами на запястьях.

— Я прошу аудиенции у вашей верховной власти. Я должен поговорить с теми, кто здесь все решает, – твердо произнес Шидо, сбрасывая с сознания навязанную извне безмятежность и эйфорию. Этот разговор не приносил нужного результата.

Индари переглянулись. Их мимика была синхронной, почти зеркальным отражением друг друга. Потом один тихо сказал:

– Власти? У нас нет Верховной Власти. Прошлое осталось в прошлом.Решение–шум. Мы не выделяем решающих. Если вы ищете иерархию – ее здесь нет.

– У вас нет правителя или совета? – удивился Шиду.

– Зачем нам правители? Мы не правим, резонируем. Настраиваемся. Вы понимаете?

Шидо молчал.Он не понимал. Нет власти? Возможно именно в этом заключался их секрет, охраняемый от постороннего глаза. Может быть именно он позволил выжить им там, где другие погибли. Выжить, и не стать добычей агрессивных соседей.

– Но с кем я могу обсудить наши предложения?

На этот раз индари не ответил. Он развернулся и вошел в открывшийся в пузыре новый коридор, а за ним потянулись и другие, оставив посла одного в комнате-пузыре, за стенами которого до сих пор находился экипаж и пассажиры «Альгоры».

Глава 5. Первое испытание

Как выполнять миссию в этих условиях, Шидо не представлял. Всё, что он знал и умел как дипломат, здесь не имело никакой ценности, поскольку народ индари не унаследовал ничего от привычных переселенцам со Старой Земли общих дипломатических традиций. Об их культуре и политическом устройстве было известно лишь одно: у них нет иерархии. С подобной государственной системой земные цивилизации ещё никогда не сталкивались. Шидо, понемногу приходя в себя, попытался выбраться из капсулы — но пальцы беспорядочно цеплялись за холодный металл, не слушались, а в голове царили хаос и пустота. Похоже, перегрузки повлияли на его состояние сильнее, чем он себе представлял. Капсула дрогнула и начала раскрывать панели. Механизм работал ровно, без звука. Через несколько секунд внутри уже не было стен — только ровная светящаяся платформа, мерцающая мягким голубым светом.Над ней один за другим зажглись восемь голографических силуэтов. Все высокие, около двух метров. Формы тел были одинаково прямыми, без выраженного пола, но внешние детали различались. У одного узкие черты лица и короткие тёмные волосы. У другого широкие скулы и гладкая бритая голова. На третьем светлый плащ без украшений. Возраст тоже угадывался по-разному: у некоторых едва заметные морщины, у других гладкая кожа. Широ почувствовал, как внутри поднимается напряжение. Он стоял, молча наблюдая. Сердце билось быстрее, чем обычно. Посол ловил себя на мысли, что ищет у них взгляд, который можно считать хоть отдаленно «человеческим», но не находил.Одна из голограмм шагнула вперёд. У неё были короткие седые волосы, строгие черты лица и простая формальная одежда. Линии фигуры выглядели чуть чётче, чем у остальных — будто она обладала большим «весом» внутри системы. —Итак, посол Бетельгейза, с чем вы к нам прибыли и чего вы хотите? Шидо растерялся, что было ему несвойственно. Он привык иметь дело с живыми особями с их эмоциями, мимикой, жестами, а не с незнакомой народностью, отправившей на переговоры вместо себя проекции. — Зачем вы активировали канал связи? У вас должны были быть достаточно веские причины. — У нас мало времени. Бетельгейз умирает. Мы вынуждены искать новое пристанище, и эта ваша система — идеально подходит для переселения. Шидо рассказал о деталях катастрофы, с которой столкнулась его планета. Ни тени эмоций не отражалось на отрешенных лицах индари. Когда посол дошёл до описания пригодной для заселения планеты, голограммы вдруг замерцали и исчезли. Шидо растерялся. Он и так не ожидал от этого странного народа соблюдения дипломатического протокола, но такое поведение показалось ему совсем оскорбительным. С другой стороны проситель здесь он. Было бы странно, если бы индари вот так просто подарили Бетельгейзу ценную планету исключительно по доброте душевной. Как чрезвычайный посол, Шидо получил широкие полномочия предлагать в обмен любые технологии и ресурсы. Вот только нужны ли им технологии? Судя по тому, что он увидел, нет. — Ваш подвид создан для экспансии, — проекции появились так же внезапно, как и исчезли до этого. — Вы не созданы для союза. Возможно, ваша планета именно поэтому и умирает: вы носите в себе код разрушения и Вселенная против вас. Мы внимательно следим за всем, что у вас происходит, но никогда не вмешиваемся. — Мы не ищем власти, — голос Шидо звучал растерянно и неуверенно. — Мы просим у вас прибежища. Пространство пузыря наполнилось тишиной. Голографические проекции дрогнули, и Шидо не понял, имела ли место техническая неполадка или это был знак, что разговор принял другой оборот. — Мы дадим вам шанс, — голос андрогинной проекции вышел из центра груди, где свечение сгущалось в плотный узел, но Вас ждут испытания. Докажите, что человечество не перенесет в нашу систему фактор, уничтоживший Бетельгейз. Они исчезали так же внезапно, как и появились. Платформа под ногами Шидо внезапно нагрелась, металл обжег ступни сквозь подошвы. Но через мгновение воздух остыл, и на рукаве комбинезона выступил тонкий иней. Она начала растворяться: края первыми, потом центр, постепенно, пока полностью не исчезла. Шидо потерял опору. Ноги оторвались от пола, тело повисло в пустоте. Гравитация ослабла, и он начал медленно вращаться. Свет в помещении погас. Сознание, внутренним взором зафиксировало последний кадр, как его беспомощное тело зависло в пустоте, парализованное так, что он был не в состоянии пошевелить даже пальцем. Затем — темнота..

Улица из детства. Не идеальная и не такая чёткая, какой он её помнил. Без запаха раскаленной за день земли, без шума моря, без мелких деталей, которые казались важными. На горизонте поднимается силуэт главной обсерватории — массивный, спокойный. Дорога перед ним широкая, из чёрного базальта, матовая, слегка влажная. Там, где она заканчивается, начинается море. Он любит море.Шидо бежит к воде. Пики скал по бокам уходят в оранжевый свет. Закат ржавый, почти пурпурный — таким он был и тогда, когда Шидо был еще совсем ребёнком. Сколько ему лет? Лет десять от силы. Ветер усиливается, почти сбивает с ног. Плазменные порывы со стороны звезды никого здесь давно не пугают — все к ним привыкли. Внезапно Шидо ощущает тупую ноющую боль в глубине сознания, будто пытается вспомнить что-то жизненно важное и никак не может. Само воспоминание об этом месте отзывается болезненной тяжестью. Он видит, как рядом бежит девочка с белыми волосами. Её образ долгое время был почти стёрт. Сердце замирает от того, что он позволил себе забыть ее. Тесса… Его сестра-близнец.Неутихающая, но притупленная боль.

Ее смех звонкий, уверенный такой родной и одновременно далекий озаряет память. Шидо вспоминает, как много они смеялись раньше. Они смеялись, когда пытались поймать крошечных светлячков-пыльников, которые вспыхивали в воздухе от порывов плазменного ветра .Смеялись, когда устраивали гонки по тёплым базальтовым плитам, прыгая через трещины, которые каждый день чуть-чуть менялись.Когда Тесса, едва научившись читать, пыталась вслух разобрать предупреждающие таблички на технической станции и намеренно путала слова.Когда они вдвоём придумывали истории о духах янтарного моря и спорили, кто из них первым увидит его «настоящее» свечение в бурю.Иногда отец на них ругался. Злился за то, что они убегали к самому краю скал, где начинались опасные разломы. Сердился он и тогда, когда они тайком проникали на старую техническую станцию, трогали приборы и «вмешивались» в работу сенсоров.Ругался, но потом сам же не выдерживал и улыбался. Любил. Тессу больше. Перед их детскими глазами снова раскрывается оранжевое небо. Их звезда умирает. Это место — их дом. Третий планетарный спутник Бетельгейзе. Их детство прошло здесь, среди этих оттенков и ветров. Голубого цвета в этих краях почти не существует — атмосфера поглощает синий, и небо всегда остаётся янтарным. Только много лет спустя, побывав на Земле, он увидии рассвет, который покажется, ему , выросшему на планете с умирающей звездой, невозможным чудом. Мягкий голубой свет, пробивающийся сквозь влажный утренний воздух. Лучезарная синева неба. Изумрудная зелень лесов. Свежесть. Возле умирающей звезды всегда было жарко. Смех Тессы возвращает его в другое время. Слои воспоминаний наслаиваются друг на друга — многослойный пирог в памяти. — Пойдёшь со мной в лабораторию? Смотри, что у меня есть, — Тесса бежит впереди и улыбается. В её руках сфер-хранилище, небольшой биоаквариум. Внутри их общая находка: аурелия зеркальная, редчайший вид местной медузы. Даже для умирающего мира Бетельгейзе такое существо встречалется редко. За тысячелетия эволюции аурелия превратилась в гидроплазменный организм с тончайшими проводящими волокнами, что питалается энергией из магнитных потоков. Во время магнитных бурь Бетельгейзе эти медузы поднимаются в верхние слои океана, образуя светящиеся поля — живые биоконденсаторы, способные удерживать энергию. Тесса, от природы более любознательная и тяготеющая к наукам, чем Шидо, всегда восхищалась ими. Вместе они даже сконструировали тайный резервуар для опытов, чтобы наблюдать, как аурелия реагирует на изменения физических параметров. — Мы всего немного усилим питание , — говорит Тесса, увлеченно склонившись над прозрачным куполом. В её глазах отражается голубизна ламп. Маленький, неутомимый исследователь с горящим взглядом — именно такой Шидо ее и помнит Аурелия реагирует на импульсы по-разному. Когда от сенсоров купола исходят слабые волны, она вспыхивает мягким фосфорным светом. Тесса усиливает сигнал, едва касаясь сенсором поверхности купола, и от каждого прикосновения тело медузы дрожит, а по её поверхности расходились ровные световые кольца.Исследование и игра одновременно. Шидо тянется к панели, ладонь его дрожит. Он знает: нужно всего ничего – на десятую долю оборота повернуть регулятор. Маленькое движение. Почти незаметное. Но внутри всё сжимается, будто он нажимает на спусковой крючок. Он задерживает дыхание и всё-таки поворачивает регулятор, едва, почти на грани. И в эту секунду ему кажется, что воздух вокруг стал плотнее. Время остановилось. Треск рассекает тишину. Разделяет время на «до» и «после». Разряд негромкий. Запах оплавленного пластика мгновенно наполняет лабораторию. Аурелия вспыхивает мгновенно, как спичка, сотни микроволокон разом освобождают заряженную в ней энергию. Это выглядит красиво и одновременно устрашающе. Тело Тессы резко дергается. Ток проходит под ее ногами мгновенно – она даже не успевает что то заметить и закричать. Затем она неестественно выгибается, и продолжая судорожно стискивать сенсор в побелевших пальцах даже тогда, когда она падает в воду резервуара. Последнее, что видит Шидо, — слабое розово-красное мерцание купола там, где ещё остывает след от ее детской ладони. Инстинктивно он шагает вперёд, пытаясь добраться до лежащей без движения Тессы, но невидимое препятствие останавливает его. Симуляция удерживает, заставляя смотреть, но не вмешиваться. Он пытается закричать – но ничего не слышит, звук выключили -- слова застревают в горле. Тело сестры лежит рядом и одновременно недосягаемо. Он даже видит, как её губы едва шевельнулись — словно она пыталась сказать то, что не успела произнести раньше. В ушах резко, словно сработал будильник, зазвенело. Звук был неприятным и Шидо резко пришёл в себя. Он словно наблюдал за собой со стороны, причём наблюдал за двумя проекциими себя. Один Шидо стоял сейчас в лаборатории рядом с сестрой. Другой — неподвижно лежал в капсуле. — Мы можем повернуть время вспять и вернуть ее тебе.. — голос индари звучал не из динамиков, а прямо внутри его сознания.И прежде, чем посол нашёл правильный ответ, он вновь оказался в том же моменте, когда ладони сестры держали сенсоры и она касалось купола. Неоновые волны снова расходились рябью, а аурелия отвечала на них. Вновь та же вспышка. Запах перегоревшего пластика. Падение. Рука в воде. Розовые круги на куполе. Тишина. Цикл повторялся снова и снова.Улыбка сестры — разряд — падение — тишина. — Одно слово — и мы откатим окончательно реальность назад. Скажи только. Мы вернем её. Твоё слово — и мы перегруппируем материю и время. — Но это невозможно… — слабо ответил посол, не в силах переживать трагедию вновь и вновь. — Немедленно прекратите. Я больше не хочу этого. — Но ты можешь её вернуть, — голос оставался безэмоциональным, как у автомата. — Твоё решение? Шидо сглотнул. — Что вы хотите взамен за это?

Реальность перед ним захлопнулась. Вместо этого перед Шидо проявилась структура станции. Перед глазами развернулись два сектора: в одной Тесса замерла у прозрачного купола, сенсор в её руках едва дрожал; в другой — узкий отсек, где люди из его экипажа боролись за жизнь в ограниченном пространстве. — Энергии хватит только для одного из секций, — голос в голове звучал холодно, безжалостно. — Отключишь лабораторию — твоя сестра погибнет, выживет экипаж. Поддержишь лабораторию — сестра выживет, но погибнут твои люди. Выбирай. Шидо почувствовал, как его бросает в жар. Сердце бешено колотилось. Рука дрожали, мыслей не было. Внутренняя пустота и отрешенность Мог ли он принять правильное решение? Существовало ли оно вообще? В голове вертелось одно: жизнь девочки, его сестры, которая могла стать великим исследователем и спасти их мир… и люди, которых он едва знал, чужие ему, но живые, и их судьбы теперь зависели от него. Он не мог оторвать взгляд от Тессы. Её глаза — такие же, как у него, волосы — точно такие же. В детстве их различали только родители. Сейчас их разделяли годы: отрочество, взросление, взрослая жизнь. Тесса навсегда осталась маленькой, смышленой девочкой с горящими глазами и жаждой знаний, а он стал взрослым, холодным дипломатом. В груди защемило.Боль, которую он давно забыл, жгла теперь сильнее, чем когда-либо. — Прости меня… — прошептал он. Слова дрожали, срывались с губ, едва достигая сознания. — Ты всегда хотела, чтобы жизнь продолжалась. Но не ценой чужих жизней.

Станция погрузилась в тишину. Время вновь остановилось.