Звезданутые в саду
1. Тиана пха Сонрэ, десантник
Длинный, мерзкий сигнал подъема вырвал из сна, в очередной раз прервав сновидение в тот самый момент, когда она, казалось, почти увидела. Что именно она должна увидеть, Тиана не знала. Сон – прекрасный, удивительный, как будто из другой жизни, о которой она когда-то мечтала. Давно, в детстве ещё. Как будто она летит куда-то на огромном ликсе, видит его глазами бескрайний космос со звёздами, планетами и космическим ветром. Как будто она свободна. Она садится на планету с зелёными, дикими лесами и тёплым синим морем, выходит из слияния, и идёт в свою каюту. Там её ждёт… кто-то. Каждый раз, когда она должна с ним встретиться, мерзкая сирена прерывает сон и Тиана не успевает увидеть. А потом и сам сон испаряется, исчезает из памяти, как будто его и не было. Всего через несколько минут после пробуждения Тиана забывает о нём. Забывает даже о том, что вообще видит какие-то сны до следующего утра. Нельзя дать кому-то понять, что ей снятся сны. Десантница не совсем уверена, почему, но с тех пор, как эти сны появились, она ни разу не рассказала о них на еженедельной беседе с Линой га Риссой, штатным психологом корабля. И вообще старалась об этих снах думать как можно меньше, чтобы никак себя не выдать.
Впрочем, это совсем не сложно. Слишком тяжела и насыщенна жизнь у солдата киннара – некогда предаваться бессмысленным грёзам. После подъёма нужно успеть привести себя в порядок и одеться, что не так-то просто. Всё-таки кабинок всего десять, в то время как солдат на десантном ликсе почти три сотни. Времени на то, чтобы провести утренние процедуры у них совсем немного – всего двадцать минут, так что приходится поторапливаться. Ничего страшного, если не успеют – одежда прекрасно очищает тело. Просто сухой ионный душ - это одно из немногих удовольствий, доступных киннарским солдатам, и большинство не хочет его лишаться.
Отношения с другими солдатами у неё хорошие. Ровные, уважительные. Первое время после того, как её перевели на нового ликса, Тиану сторонились. Ничего удивительного – на этом тихоходе совсем не такие порядки, какие были на её прежнем. Наверное. Тиана плохо помнит своего прошлого тихохода. И вообще, воспоминания о последних годах своей жизни у неё не очень ясные. Ей сказали, это потому, что во время последнего боя она получила серьёзную травму. Во время того боя погиб её прошлый тихоход и почти все друзья. Тех, кто выжил, перевели на других десантных ликсов. Так ей сказали.
Помимо того, что она долго оставалась чужачкой на корабле, её ещё опасались из-за отсутствия симбионта. Уж как эта информация распространилась среди других обитателей корабля – совершенно непонятно. Должно быть, Лина га Рисса где-то проболталась. Нельзя так плохо думать о человеке столь высокого социального уровня, но Лина га Рисса Тиане вообще не нравилась. Она сама себе не могла объяснить, почему эта несоизмеримо более ценная для общества женщина вызывает такое отвращение, но ничего не могла поделать. И тщательно это скрывала. Правда, были у неё подозрения, что психолог видит её настоящее отношение, но об этом они не разговаривали.
Со временем отношения с другими солдатами наладились. Её перестали бояться и теперь общались вполне доброжелательно. Иногда даже принимали в свои беседы, не связанные с исполнением рабочих обязанностей. Тиана такие моменты ценила – ей было интересно узнать, что думают солдаты о тех или иных аспектах своего существования. Но сама своего мнения практически не высказывала. Стеснялась и боялась. Стеснялась – потому что обычно её рассуждения очень отличались от того, что думали другие солдаты. Разительно отличались. Может, из-за особенностей мыслительных процессов, связанных с отсутствием симбионта, а может быть, ещё по какой-то причине. Тиана старалась эту причину выявить, но пока не получалось.
Душ ей в этот раз достался – успела почти первой, и даже постояла в нём целых две минуты. Настоящая удача! Десантница даже подумала, что сегодня будет хороший день.
- Пха Сонрэ! – недовольно поприветствовал её Дин. – Вечно ты задерживаешь! Нельзя так любить телесные удовольствия! Ты ещё плотской любовью с кем-нибудь займись!
Дин – это напарник, её «стоящий за левым плечом». Хороший человек. Несмотря на ворчливость, он довольно снисходителен к её особенностям. Как и напарница, «стоящая за правым плечом», Далил. Они уже давно тренируются вместе, и в случае абордажа или десанта действовать будут этим же составом. Тиана не стала бы называть этих людей своими друзьями, но с ними ей было довольно комфортно. Иногда она даже позволяла себе говорить им то, что думает. Не слишком часто.
- Только не с тобой, Дин, - улыбнулась девушка, натягивая стандартный комбинезон. – Я предпочитаю мужчин повыше ростом.
Дин возмущённо фыркнул. Не потому, что Тиана в нём не заинтересована, а потому что собеседница в принципе не отметает с негодованием саму возможность соития. Вершина вульгарности!
- Только не ляпни такое га Риссе! – крикнул парень уже из душа. – Не забудь, кстати, у тебя завтра очередной сеанс. Это я понимаю, что ты шутишь по-дурацки, а прекрасная га Рисса может и не понять. Заставит тебя снова пить те таблетки, от которых ты сонная!
Настроение у Тианы немного испортилось. Очередной сеанс, точно. Беседы с Линой га Риссой для Тианы были обязательны вчетверо чаще, чем для остальных десантников. По официальной версии – это из-за того, что десантница пережила ужасный стресс после гибели своего корабля вместе с командой, и ей требуется помощь для восстановления душевного равновесия. Однако Тиана была на сто процентов уверена, что дело совсем в другом. Это из-за того, что для неё невозможна установка симбионта. Когда она интересовалась, почему так произошло, ей объяснили, что это из-за травмы, которую она получила в той катастрофы. Мозг немного повреждён, отчего полноценное питание симбионта становится невозможным. Девушка сделала вид, что поверила. На самом деле она помнила другую версию. Ещё один смутный сон, который перестал сниться, как только она смогла его досмотреть.
Задерживаться в душевой и дожидаться напарников десантница не стала – скоро завтрак, а у неё ещё одно дело. Нужно забежать к старому Ирту. Единственный на корабле, с кем она почти по-настоящему подружилась. Старый-старый интендант был настоящей достопримечательностью для новичков – редко когда удаётся увидеть по-настоящему пожилого десантника. Это работники мирных профессий доживают до возраста, когда медицина уже не в состоянии надолго поправить внешность. Старому Ирту почти три сотни лет. Он мог бы уже давно «сойти на твердь», как говорят на флоте, но почему-то мужчина предпочитает оставаться в строю. Конечно, медицинские показания уже не позволяют ему полноценно тренироваться и, тем более, ходить в бой, но он, каждый раз, когда поднимается вопрос о списании всеми правдами и неправдами добивается сохранения места. Хотя бы вот так, интендантом.
Обычно новички, подивившись на «динозавра», быстро теряют интерес, но Тиане со Иртом было интересно. Он ей казался необычным, говорил не так, как положено по наставлениям, да и саму девчонку вроде бы выделял. По крайней мере, Тиане казалось, что он искренне радуется каждый раз, когда она к нему заходит.
- Что я стану делать на планете? – спросил он как-то Тиану, поинтересовавшуюся, почему он до сих пор не уходит. Судьба так распорядилась, что я один из немногих солдат, что дожил до старости. Выслужил пенсию. Так и что ж ты мне предлагаешь, как и все эти гражданские наслаждаться заслуженным отдыхом? А как? Я ведь ничего не умею. Что я стану делать на планете? Просто сидеть с флейтой и пытаться извлечь из неё что-нибудь удобоваримое, как другие? Или там, с кисточкой? Так я потому и в десант попал, что к творчеству не способен. Так зачем мне это? Я ведь от тоски помру – и симбионт не спасёт. Он ведь тоже старый, и по секрету тебе скажу, уже почти не работает. Да и не нужен он, я и так спокойный, без всяких симбионтов. Нет уж, девонька. Я лучше буду следить, пока могу, за такими молодыми и растерянными девочками, как ты. И однажды, может, чем-нибудь помогу. Вы, молодые жизнь не цените… Может, это и правильно – нам ведь говорят, что мы брак, годимся только для разрушения, а творить не можем. А только мне всё равно, что нам говорят. Как по мне, так и десантник народу нужен. Кто бы иначе с технофанатиками проклятыми сражался? Эти умники высококультурные?
Вот и в этот раз Тиана пришла к старому Ирсу просто чтобы поболтать немного. Отдохнуть от окружающих в обществе человека, который кажется ей очень похожим на неё. Может, из-за отсутствия у неё симбионта?
- Скажи, Ирс, а что лежит в том ящике? Ни разу не видела, чтобы ты его открывал. Да и всё остальное в ликсе хранится, а это – ящик!
- Это, Тиана, списанные скафандры. Ну и ещё кое-какая мелочь. Десантник, он ведь обычно вместе с ним гибнет. Чаще всего ни тела не остается, ни скафандра. Но не всегда. Бывает, уже не мы охотимся, а на нас. В том ящике скафандры бойцов, которых прошлое нападение на нашего ликса застало врасплох. Со спущенными штанами. Так что вот, парней нет, а скафандры остались. Списанные. Вроде, положено утилизировать, а выкинуть жалко. Да и знаешь… какая-то память о бойцах. Как будто последнее стираю. Жалко. Потому и в ящике храню, что он-то на балансе, его ликс не сожрёт, а если скафандры достать и положить, то поглотит, как мусор.
Тиана задумчиво покивала, и побежала всё-таки на завтрак. В столовой тоже не хватает мест, нужно успеть занять столик. Можно, конечно, и стоя поесть, но девушке так не нравилось. Тоже странность – кроме неё никого из десантников не волновало, в каком положении принимать пищу. По дороге думала о погибших десантниках, от которых остались только скафандры. Даже имён никто не помнит, кроме, может быть, старого Ирса. Действительно жалко.
В столовую успела вовремя, взяла из конвертора стандартный салат и витаминный коктейль, уселась за один из последних столиков. В зале приёма пищи было уже многолюдно – далеко не все стали ждать своей очереди в душ. Тиана пережёвывала надоевший салат, здоровалась с редкими знакомцами. Есть тоже нужно быстро, потому что вот-вот начнётся построение и тренировки. Сегодня будут учения по противодействию вражеским диверсантам. Тиана старательно пережёвывала попадающиеся кусочки сырого мяса. Вспоминала свои сны.
Тот, первый сон был неприятный. Он о том, как ей делают операцию. Капсула устанавливает нового симбионта, всё проходит штатно. После операции ей стирают кратковременную память и дают предписание отправляться на десантный тихоход. Однако уже на следующий день после установки у неё начинает болеть голова, Тиана обращается к медикам. Капсула диагностирует смерть симбионта. Операцию проводят снова. Сколько раз повторялся этот цикл Тиана не запомнила, однако однажды она случайно услышала разговор медиков. Во время очередной попытки доктор консультировался с кем-то из исследователей по поводу её случая. Он говорил, что мозг пациентки по неизвестной причине отторгает симбионта, причём выяснить каким способом им так и не удалось.
Медики в результате сдались, а Тиана вспомнила всю эту историю уже после того, как прибыла служить на десантного ликса. Девушка прекрасно сознавала, что игнорировать воздействие нейродеструктора – более чем странно. Такого тоже просто не может быть – нейродеструктор уничтожает память безвозвратно, полностью стирая из мозга воспоминания. Киннарская наука говорит, что восстановление воспоминаний после такого невозможно чисто физически. Одно время девушка думала, что это ложные воспоминания, такие игры разума. Убеждала себя, что просто не понимает, что происходит. Даже почти убедила, пока во время одного из сеансов психотерапии Лину га Риссу не вызвал к себе капитан. За время недолгого отсутствия психотерапевта девушка успела посмотреть своё личное дело, и убедилась, что она помнит правду, а Лина га Рисса ей лжёт.
Очень жаль, что ей тогда не удалось просмотреть свою историю полностью – на экране была открыта только одна страница, перелистывать Тиана побоялась. Просто опасалась, что это – провокация, и за её действиями следят. Одно дело – пройтись по комнате психологической разгрузки, бросив случайный взгляд на экран. На такое ликс, который видит всё, что на нём происходит, не обратит внимания. Если же она подойдёт к экрану и станет что-то смотреть, тихоход может и доложить своему капитану. Сомнительно, конечно – Тиана почему-то была уверена, что тихоходу нет до неё дела, но рисковать она не стала.
Главное – она убедилась, что права. И что ей не кажется. А значит, эти сны – не просто так. Теперь Тиана была почти уверена, что вся её прошлая жизнь – это ложь. Странно было бы не догадаться. Если её обрабатывали нейродеструктором один раз, при установке симбионта, значит, обрабатывали и раньше. Скорее всего – на гораздо большую глубину. Ей, должно быть, полностью стёрли память. Девушке совсем не нравилась её нынешняя жизнь. Даже если из-за психической травмы воспоминания о прошлом померкли, должны были остаться моторные навыки, характерные привычки, умения. Ей говорили, что она всегда была десантницей, но Тиана не умела ровным счётом ничего, и до последнего времени здорово отставала от других солдат на тренировках. Впрочем, разрыв она сократила, и теперь почти не выделялась. Но это ведь странно, что ей даже команды пришлось разучивать заново. Нет, её обманули. Раньше она жила совсем по-другому.
Странно, но её совсем не удивлял этот факт. То, что её обманывают. Она не раз слышала, с каким восторгом и уважением обсуждают другие солдаты граждан более высоких социальных уровней. Особенно тех, которые учат самих десантников, отдают им приказы, дают задания. Авторитет руководства непреложен и непоколебим. Если что-то говорит начальник – значит, это точно правда. Если гражданин высокого уровня социальной полезности что-то делает – это точно во благо общества. Тиана так не думала. Где-то в глубине души она относилась к ним, как к чужакам, от которых лучше таиться. А ещё лучше – сбежать. Впрочем, как ещё можно относиться к тем, кто украл её прошлую жизнь? Возможно, девушка и вовсе их возненавидела бы, если бы не уверенность: воспоминания вернутся. Очень скоро она вспомнит свою настоящую жизнь – нужно только подождать.
Пустая тарелка из-под салата и стакан остались на столике, - ликс переработает, - а Тиана побежала на утреннюю тренировку. Как всегда – сначала просмотр обучающего видео. Совсем неважно, сколько раз до этого их видели более опытные десантники – смотрят все, а по окончанию проходят короткое тестирование, которое проверяет, насколько хорошо усвоена информация. Для Тианы каждое из этих видео пока незнакомо, поэтому она не скучает, а вот остальные стараются придумать себе какое-нибудь занятие или вопреки инструкциям меняют себе гормональный фон с помощью симбионтов, чтобы погрузиться в некое подобие полудрёмы.
В этот раз им показывают типы возможных противников. Девушке некоторые из них знакомы, и не только по самостоятельно изученной информации. У десантницы возникло странное ощущение, что она в живую видела таких роботов, и совсем недавно. Неужели она в самом деле участвовала в абордаже? Вообще-то девушка почти полностью уверилась, что раньше она не была солдатом. «Скорее всего, я была свободной разведчицей, - думала девушка, - и у меня был собственный ликс. Но где тогда я могла видеть этих технических спрутов?» Казалось, стоит ей чуть-чуть напрячься, и девушка сможет вспомнить. Воображение рисовало странные картинки – как будто она смотрит со стороны за боем между совсем маленьким ликсом и этими спрутами. Картинки без начала и конца, однако они наполнены тревогой, желанием помочь…
Девушка невольно отвлеклась от просмотра, пропустила несколько типов врагов. В реальность она вернулась только после того, как на экране стали появляться экзотические противники, вероятность встречи с которыми невысока.
- Сейчас технофанатики крайне редко используют органиков во время захвата наших кораблей, - говорил бесстрастный голос. - Вам может показаться, что это позволяет сохранить человеческие жизни и в целом гуманно, но, если немного подумать, станет очевидно, что это не так. Какой бы совершенной она ни была, неразумная машина не может быть настолько же эффективна, как разумный человек. Разумных машин они не делают – для них это такое же табу, как для нас попытки создать разумную жизнь. Если же при выполнении задач используются автономные роботы, зачастую эти задачи не выполняются. Из-за этого можно проиграть бой, а в будущем – даже войну в целом. В этом случае пострадают граждане более высокого социального уровня, что, как вы, должно быть, отлично понимаете, неприемлемо. Из этого можно сделать вывод, что мы, истинные киннары, действуем гораздо гуманнее. Возможно, некоторые из вас погибнут, но вашими жизнями вы косвенно сохраните здоровье полезных для общества категорий граждан – медиков, учёных, художников и дизайнеров.
Тиана с большим трудом сдержалась, чтобы не поморщиться. Им всё время твердят, насколько же они бесполезны. Всё, что от них требуется – это защищать по-настоящему ценных членов общества, если потребуется – ценой своих жизней. Девушку почему-то искренне возмущала такая постановка вопроса. Она не считала себя бесполезной. Как и всех остальных солдат. При этом остальные, она видела, никаких противоречий в такой риторике не замечали. Все были согласны, что выполняют самую грязную и непочитаемую работу, и потому не могут претендовать на уважительное отношение. «Так уж сложилось, что я оказался не способен к любой созидательной деятельности, - пожал плечами на её вопрос Дин, когда она его спросила. – Так чего удивляться, что ценность моей личности для общества ниже, чем других?» Лицо у парня было совершенно спокойным, но девушке показалось, что она видит в глазах затаённую боль и обиду. Однако никто из её знакомцев не стремился делиться этими своими чувствами. Ничего удивительного – могут ведь и донести, и тогда придётся увеличивать количество сеансов у психотерапевта. А там порой применяются довольно неприятные методы коррекции поведения, уж Тиана знала.
Между тем голос с потолка закончил вводную часть, и началось перечисление наименее вероятных противников.
- Это органик, человек в десантном скафандре. Вооружён ручной плазменной винтовкой с переключаемыми режимами ведения огня. В качестве вспомогательного оружия используется вибромеч, который способен разрезать широкий спектр материалов, почти не встречая сопротивления. Оба образца – крайне негуманны. Для представителя культурного и цивилизованного общества использовать такое оружие против живых людей, даже солдат, совершенно неприемлемо. Крайне рекомендуется…
Дальше Тиана не слушала. Картинка на мониторе у неё в воображении трансформировалась. Скафандр технофанатиков сменился обычным пилотским, только кустарно модифицированным дополнительными приспособлениями. За спиной появился рюкзак, на поясе – несколько видов экзотического оружия. В руке человек по-прежнему сжимал вибромеч. И Тиана хорошо видела лицо за забралом скафандра.
Девушка до боли закусила губу. До крови. Нужно было во что бы то ни стало сдержаться, не показать, что с ней происходит. Память о её настоящей жизни вернулась. Вся, полностью, и не нужно было ждать, когда «вещие» сны по кусочку возвратят воспоминания. Теперь необходимо сделать так, чтобы об этом никто не узнал.
2. Тиана пха Сонрэ, шпион
Теоретическая часть обучения закончилась. К концу видео Тиана немного успокоилась. Не настолько, чтобы понимать, что делать дальше. Слишком большое потрясение, слишком дикий сумбур в мыслях, слишком много воспоминаний и эмоций. Самообладания хватило только удержать бесстрастное выражение лица. Ну и ещё незаметно сглотнуть кровь из прокушенной губы – если кто-то увидит, непременно заинтересуется, как такая ранка получена. «Хорошо, что сейчас физические тренировки в капсуле. В режиме виртуального боя высокий гормональный фон оправдан, да и мелкие повреждения кожи капсула лечит автоматически». Тиана сознательно загоняла воспоминания поглубже, и даже не пыталась о чём-то лишнем думать. Нужно дождаться ночи, а до тех пор даже мыслей лишних лучше не допускать. Заметят несоответствия в поведении – опять сотрут воспоминания».
Тренировки проходят в специальной капсуле, для них и предназначенной. Внешне она похожа на обычную, медицинскую, но функции отличаются. Лечить эта капсула почти не может, зато плотно подключается к нервным окончаниям и передаёт на них специально подобранную информацию. За восемь часов тренировок Тиана успела несколько раз сходить на штурм и умереть. Неприятное переживание. До того, как память вернулась, девушка не совсем понимала, почему каждая тренировочная миссия обязательно заканчивается смертью. Теперь стала догадываться – это для того, чтобы солдаты не боялись умирать.
Сегодня она тренировалась с двойным энтузиазмом. И смерти её не пугали – главное, научиться полезному. Тиана не думала, - запрещала себе об этом думать, - но где-то в глубине души понимала, что ей понадобится любая возможность, любое умение, чтобы выбраться. Оставаться киннарском десантником она не хотела, поэтому старательно стреляла по нападающим в тесных корабельных коридорах виртуальным дроидам, ловко перекатывалась в помещения, забрасывала электромагнитные гранаты, выжигающие электронику. Сегодня она прошла целых четыре миссии, в двух из которых ей пришлось пожертвовать собой, чтобы спасти жителей более высокого социального уровня. Плевать – это ведь всего лишь виртуальность. Нет, чисто теоретически Тиана понимала самопожертвование. Тем более, после рассказов Германа из истории Земли. Только жертвовать собой можно ради своих, а граждане – киннары более высокого статуса солдат «своими» не считают. Относятся к ним с лёгким пренебрежением, даже с презрением. При этом она понимала, что они, все эти киннары высоких статусов не виноваты. Их так научили. Она ведь и сама, имея приставку «ди» к своей фамилии, не считала кем-то значительным носителей приставки «пха». Виноваты те, кто придумал такую систему и те, кто её поддерживает.
- Пха Сонрэ, у тебя сегодня отличный результат, - похвалил её командир учебного отделения. – Если ещё на реальных упражнениях выложишься, будет тебе поощрение!
- Благодарю, командир! – вежливо улыбнулась девушка. Надо же. Первая похвала за всё время, что она здесь находится.
Физические тренировки вне капсулы призваны закрепить моторные навыки, полученные во время виртуальных сражений – так ей объясняли. Мозг человеческий – штука сложная и очень ленивая. Действовать предпочитает по шаблонам, главное – эти шаблоны закрепить. Несмотря на все ухищрения, мозг отличает реальность от наведённых извне электрических импульсов, проецируемых капсулой, поэтому изученное требуется повторять в реальности, чтобы не забылось. В отличие от виртуальных тренировок, физические ей нравились гораздо больше. Было весело бегать и прыгать, стрелять по манекенам и макетам боевых дроидов. Особенно зная, что за промах не будешь наказан болью от пропущенного выстрела. Поощрение она заслужила – несколько дополнительных часов к стандартной увольнительной, которая положена десантникам раз в десять дней. Теперь, если она не получит взысканий, сможет не только провести день на планете, но и заночевать в какой-нибудь из гостиниц, предназначенных для солдатского состава. Прежде Тиана не слишком стремилась зарабатывать такие подарки, потому что не видела большой разницы между ночёвкой на корабле и на планете. И там, и там – обычная стандартная комната с необходимым набором удобств. Однако теперь лишние несколько часов на планете казались ей достаточно ценным призом, тем более, что больших усилий, чтобы их получить не потребовалось.
Остаток дня Тиана провела в ожидании, когда же он уже закончится. Закинула в желудок осточертевший салат, и с удовольствием плюхнулась на кровать, отказавшись от «полезных развлечений, развивающих творческое начало». Развлечения, специально разработанные психологами, и до этого не сильно радовали девушку, а уж сегодня ей было совсем не до того, благо её нежелание в них участвовать списали на усталость после активно проведённого дня.
Только упав на кровать и укрывшись с головой одеялом, Тиана смогла, наконец, расслабиться. И тут же голова взорвалась от вопросов. Как там Герман?! Она бросила его одного, без возможности улететь из системы, без еды и воды, на диком ликсе! О чём она тогда думала?! Да лучше бы он попал к киннарам, чем оказаться обречённым на такую ужасную смерть в одиночестве! «Ни о чём ты не думала! Как маленькая девочка была уверена, что всё как-нибудь само образуется. Что главное, чтобы он остался на свободе, а потом обязательно и тебе поможет!» Теперь, девушка это чётко понимала, Герману самому нужна помощь. Если, конечно, он ещё жив. В качестве десантника она на этом корабле уже тридцать дней, а сколько она провела в лечебнице для социально опасных? Сколько раз ей пытались подсадить симбионта? Да и вообще, впервые ли ей стирают память? Хотя вряд ли её отправили бы простым десантником, если бы обнаружилось, что память к ней вернулась. Ладно симбионт. Иногда, очень редко, такое случается, что человек с ним несовместим. Правда, это свойство врождённое, а не приобретённое, но такое они ещё могли проигнорировать. Если же им станет известно, что она смогла восстановить воспоминания и прежнюю личность после обработки нейродеструктором… Нет, её точно разберут на запчасти, чтобы выяснить, как работает её мозг. Как это вообще возможно.
Кто такие «они», девушка даже сформулировать толком не могла. Те, кто за ней следит, те, кто за неё всё решает. Те, кто осудил её за то, как она выполняла свой долг, и лишили памяти, Кусто и Германа.
«Кстати, почему я смогла всё вспомнить?» - эта мысль тоже ужасно тревожила. Тиана знала доподлинно – обработка нейродеструктором разрушает синапсы в мозгу. Те самые, которые отвечают за воспоминания. Восстановиться самостоятельно они не могут, просто потому, что восстанавливаться там нечему. Клетки умерли, уничтожены, их остатки вывела медицинская капсула. Мозг должен быть чист. Но она помнит всё, она уверена, что это не галлюцинации, не наведённые воспоминания, навеянные больным мозгом. Она помнит все инструкции свободного разведчика – откуда это знать простому, тем более, сумасшедшему десантнику?
«Дура совсем! Ты не о том думаешь! – сама себя обругала девушка. – Какая разница, почему ты вспомнила. Главное – как теперь выбираться. Как спасать Германа! А для этого нужно, прежде всего, сориентироваться во времени и узнать, что вообще тогда случилось! Было бы здорово выяснить ещё, где находится Кусто, но это – если только удастся хотя бы первый пункт плана». Бывшая разведчица была уверена, что он жив, и с ним даже относительно всё в порядке. Слишком он ценный, даже уникальный – нет у киннаров другого такого оружия, чтобы за мгновение обездвижить целый линкор технофанатиков.
«Его же там мучают, наверное, изучают. Препарируют, - вздохнула девушка. – Но точно не убьют. Ликсы – они ценные, ими так просто разбрасываться никто не станет!»
Уже завтра у неё очередная увольнительная. Нужно будет попробовать выяснить, где находится Кусто, а для этого – пробраться в административный центр распределения и управления лётным составом – все сведения о перемещении любого ликса стекаются именно туда. Если попробовать проделать это ночью – обязательно получится.
План действий, хотя бы примерный, был сформирован, и Тиана, наконец, смогла заснуть – гораздо позже отбоя. Проснулась же бодрой, полной сил и энергии. Психолог была немного удивлена, но одновременно и обрадована, услышав, что Тиана пха Сонрэ в кои-то веки не отказывается от положенного выходного. Мало того, ещё и заработанные в качестве поощрения часы хочет использовать.
- Я вижу, ты, наконец, начала приходить в себя после травмы, - ласково улыбнулась Лина га Рисса. – Очень за тебя рада. Чем планируешь заняться в выходной?
- Хочу пройтись по земле. Подышать воздухом. Может быть, посещу какой-нибудь зоопарк.
- Хороший план. Тебе не будет одиноко? Если хочешь, я могу провести этот день с тобой.
- Благодарю, уважаемая га Рисса. Мне не хотелось бы заставлять вас тратить своё свободное время на меня. Оно ведь гораздо ценнее, чем моё! – Тиана сказала, а потом порадовалась, как органично прозвучала её ложь. Для этой женщины органично. Герман бы, наверное, ни за что не поверил бы такой «отмазке», а вот Лина га Рисса удовлетворённо кивнула.
- Ты права, Тиана. Замечу так же, что ценность моего времени определяется тем фактом, что я и трачу его на работу гораздо больше, чем простой десантник. Мне приходится заботиться обо всех вас, неразумных детях! Однако если тебе хочется побыть в одиночестве, я готова пойти тебе навстречу. Возможно, так для тебя действительно будет лучше. Что ж, пожелаю тебе приятного отдыха!
Бывшая разведчица вежливо улыбнулась, кивнула, и вышла из комнаты, только тогда позволив себе облегчённый вздох. «Надо же… а раньше я приняла бы её слова за чистую монету! Хотя сейчас невооружённым взглядом видно, что ей просто лень со мной идти, хотя обязанности это явно подразумевают!» Тиана только теперь поняла, что психолога столь высокого социального статуса не должно быть на их корабле. Слишком много чести, чтобы за эмоциональным состоянием простых десантников следила целая «га»! «Возможно, она здесь не только из-за меня, но в том числе как минимум», - десантница торопилась, чтобы поскорее успеть на челнок, спускающийся на планету. Тем более, перед тем, как отправляться на планету, ей нужно побывать в арсенале.
Вообще-то десантный скафандр – это довольно индивидуальная штука, которая настраивается на пользователя, и для постороннего подходит лишь постольку поскольку. Это ведь не лётный скафандр свободного разведчика – вещь намного более дорогая и совершенная, способная подстраиваться под каждого нового пользователя. Намного проще было бы захватить скафандр в своей каюте. Удобный и уже вполне привычный. Вот только Тиана доподлинно знала, что десантный костюм не только записывает все параметры и действия пользователя, но и отправляет их вышестоящему руководству. Отправлять руководству то, что она собирается сделать на планете будет неправильно, поэтому Тиана решила украсть скафандр погибшего десантника. Такое иногда случается, что солдат умирает без своего скафандра. От несчастного случая никто не застрахован.
Жаль, что чужой десантный костюм будет не слишком удобен, но девушка и не собиралась идти на нём в бой. Он и нужен-то будет совсем ненадолго.
До арсенала Тиана добежала всего за пять минут и здорово запыхалась.
- Здравствуй, Ирт пха Лим! – поздоровалась она с кладовщиком.
- Привет, молодёжь! – улыбнулся старик. – Что, всё же идёшь развлекаться?!
- Да вот, захотелось что-то, - смущённо улыбнулась Тиана. Они со стариком не раз обсуждали её нежелание спускаться на планету, и Тиана неизменно отмахивалась от вопросов. Не хочу и всё. Незачем. -
- Дядя Ирт, а можно у вас попросить… - Тиана так и не придумала причину, для чего ей может понадобиться скафандр. Даже обдумывала какое-то время, не украсть ли его, но в конце концов отказалась. Решила просто спросить – ей, почему-то, казалось, что старик не откажет. Теперь вот засомневалась. А вдруг не даст? Вдруг доложит кому-нибудь?
- Чего попросить-то, девчонка? – хмыкнул старик. – Я ментальной силой не обладаю, мысли читать не умею.
- Дядя Ирт, а дайте десантный скафандр. На время, - как в омут с головой бросилась девушка. Старик изумлённо поднял брови, явно ожидая объяснений, но Тиана молчала.
- Интересно как! – хмыкнул старик. – Ну бери. Но с возвратом.
- Спасибо! – с облегчением выдохнула Тиана. – Только дядя Ирт…
- Иди давай, - глаза старика метнулись в сторону и вверх. На ликса. Дескать, доложить может не только он, но и ликс, так что лишнего говорить не нужно. Тиана поняла и благодарно кивнула, задавив порыв обнять старого десантника. Не поймёт он таких нежностей. Разведчица быстренько упаковала небольшой в сложенном состоянии скафандр в десантную сумку, и побежала к челнокам.
Столь огромные десантные ликсы не слишком любят спускаться на планеты. Не потому, что им сложно потом взлететь. Причины скорее психологические. Крупные ликсы чувствуют себя на планете неуверенно, боятся что-нибудь сломать, кого-нибудь раздавить или нанести ещё какой-нибудь ущерб. И это, безусловно, происходит каждый раз – попробуй не сломай что-нибудь, будучи махиной, размером с город!
Вот и приходится десантникам пользоваться челноками. Специально выведенные полурастения – полуживотные, впрочем, достаточно удобны, так что для отдыхающей смены никаких неудобств в том, чтобы посидеть несколько минут в удобном мягком кресле не составляет.
После того, как побывала на неухоженной, но симпатичной Земле, и ещё более запущенной, но не менее прекрасной Юве, Тиана прониклась любовью к диким планетам. Впрочем, прекрасный сад, в который неизменно превращается каждая из планет киннаров тоже был очень хорош. Десантница уже и не помнила, когда в последний раз ей доводилось видеть столь совершенный парк. Челнок мягко опустился на изумрудно-зелёную моховую полянку. Пассажиры медленно, не торопясь, разбредались по многочисленным дорожкам, выложенным разноцветной смальтой, чуть придавленные великолепным творением природы, огранённым заботливыми руками садовников, флористов и дизайнеров.
У Тианы дыхание перехватило при виде открывшейся панорамы космодрома. Гигантские, специально выращенные деревья с плоскими кронами, что служат стартовыми площадками для кораблей были освещены мириадами светлячков. Слабо фосфоресцирующие фильтрующие озёра, наполненные планктоном так и манили окунуться. Тиана знала – это опасная красота. Озёра здесь не для купания, а для того, чтобы уничтожать всю лишнюю органику и большую часть вредных неорганических веществ, попадающих на планету с космическими кораблями. Дух захватывало от этой величественной красоты. Прежде девушке не раз доводилось такое видеть, и она всегда восхищалась. Теперь, в отсутствие симбионта, который приглушал эмоции, чувство восторга от увиденного было во много раз острее. Как будто тогда она смотрела на этот пейзаж сквозь толстое мутноватое стекло, а сейчас вдруг довелось увидеть без дополнительных преград.
«И всё-таки тут не хватает… лохматости», - вдруг подумала Тиана и сама удивилась своим мыслям. Раньше планеты киннаров казались ей верхом совершенства, а теперь этого совершенства было даже слишком много.
Центр управления лётным составом, к счастью, находился не слишком далеко от того места, где их высадили. Никто не ограничивает десантников в выборе места для отдыха, так что все постепенно расходились. Уставшие от общества друг друга солдаты, постепенно разбредались – отдыхать было принято поодиночке. Кто-то остался здесь же, отправившись в музей или кино неподалёку – несмотря на отсутствие запретов, точку высадки отдыхающих солдат специально подобрали так, чтобы они далеко не разбредались. Впрочем, никто не запрещал отпускнику отправиться на какую-нибудь живописную гору, чтобы встретить красивый закат, или ещё куда-нибудь хоть на другой стороне планеты. Тиана, стараясь не спешить, спустилась в метро.
Гигантский червь принял немногочисленных пассажиров, и отправился в город. Каких-то четыреста километров, десять минут, и десантница вышла на поверхность совсем в другом месте. «Хотя Герман, наверное, не заметил бы разницы», - подумала Тиана. - «Наши города похожи на парки – у них на Земле совсем по-другому!»
Действительно, те, кто предпочитал жить тесной общиной, старались сделать так, чтобы города были не только комфортны, но и красивы. Неопытный взгляд действительно мог и не заметить, что среди исполинских деревьев прячутся дома, административные здания и прочие развлекательные учреждения.
Как и обещала га Риссе, девушка весь день провела в зоопарке. В другое время она бы с удовольствием полюбовалась диковинными животными с разных планет, не вписавшихся в план развития территорий из-за слишком агрессивного поведения или несоответствия изменённым природным условиям, но сейчас больше обдумывала планы. Даже миниатюрные полуразумные феечки с почти человеческим телом, фасеточными глазами, и старательно транслируемыми на всех зрителей эмоциями покоя и удовлетворения не заставили её сбиться с мысли.
«Нужно узнать, что произошло во время сражения. Если Германа всё-таки поймали – об этом будет сказано в документах. Найти, где могут держать Кусто. И вообще – сколько времени прошло с тех пор. Я тридцать дней нахожусь на десантнике – но сколько времени прошло с тех пор, как меня поймали?»
Разумеется, у киннаров отсутствует справочная, в которую можно прийти и задать вопрос: «Не подскажете, как давно случилась последняя стычка между киннарами и технофанатиками в системе, относящейся к такому-то округу ответственности, куда после этого дели ликса, и не захватили ли странного человека, не относящегося ни к киннарам ни к технофанатиков». Однако Тиана знала, как это выяснить. Как только солнце над городом начало опускаться к горизонту, и усталые городские работники потянулись по домам, Тиана отправилась в гостиницу, специальную, предназначенную для таких, как она – отдыхающих на планете десантников. Для командировочных с других планет, или иных киннаров более высокого статуса есть гораздо более престижные и комфортабельные заведения. Тиана вспомнила, что раньше её гораздо сильнее задевало такое разделение. «Теперь это всё меня не касается, - поняла вдруг девушка. – Я больше не киннар – я сама по себе. И плевать мне, что они думают обо мне и таких, как я, будто мы неполноценные. И это даже хорошо. Если бы они ко мне всерьёз относились, было бы гораздо сложнее».
Устроившись в номере, девушка быстро помылась, и устроилась на кровати смотреть какую-то историческую пьесу, выжидая время. Около полуночи, как только сгустилась темнота и все благовоспитанные жители города отправились спать, натянула на себя списанный костюм и отправилась на прогулку. Сонный портье в гостинице крайне недовольно и презрительно посмотрел на «эту ненормальную десантницу, которой вместо того, чтобы ночью спать, как положено благовоспитанным гражданам, бродит как призрак и мешает спать другим!», но останавливать не стал. Солдаты и военные в целом довольно часто вводили в ступор мирных граждан своими странными поступками.
Путь Тианы лежал в планетный штаб флота, а точнее – в его архив. Сам штаб её не очень интересовал, потому что система, в которой произошёл тот бой, относится к юрисдикции совсем другой планеты. Однако перемещения ликсов отображается в архиве каждой из планет, на которых есть флотские формирования, независимо от того, к чьей юрисдикции эти ликсы относятся. Главное – уметь правильно искать информацию.
Здание штаба флота, такое же красивое, как и все в городе. Настоящее произведение искусства. Никаких указаний на то, какое именно учреждение здесь находится – незачем пугать мирных граждан столь агрессивными словами. Впрочем, Тиана знала расположение всех штабов на всех планетах – базах флота. Простому десантнику этого знать не нужно, а вот свободному разведчику – обязательно. «Что ещё раз подтверждает, что мои воспоминание – это вовсе не бред!» - довольно подумала девушка, разглядывая искомое здание.
Вообще-то доступ в штаб флота – почти свободный. Днём сюда может войти любой, даже пилот. И даже какому-нибудь любопытствующему жителю планеты никто не станет запрещать любопытствовать. Но это днём, а ночью двери, естественно, закрываются. Гораздо хуже дело обстоит с архивом – вот туда уже кого попало пускать никто не стал бы. Тиана однажды случайно забрела в хранилище, ещё когда была свободным пилотом. Тогда и выяснила, что в помещение архива допускаются только те, кто там работает. Дверь сама запоминает тех, кто имеет на это право, причём учитывается очень много параметров. Наверное, никто даже не знает сколько – вот как много всего запоминает о своём хозяине собака, чтобы уметь отличать его от других двуногих? Тут и запах, и походка, и внешность, и дыхание… В общем, не пройти через эту дверь кому-то, кто не допущен до секретов флота.
Защита довольно серьёзная для любого киннара, но только не для Тианы. Она ещё в детстве умудрялась находить всякие нестандартные пути, что уж говорить теперь. После всех этих приключений девушка даже не задумывалась надолго, чтобы понять, как пробраться в нужное место. Здания киннаров ведь живые. Не совсем животные, не совсем растения. Им нужно питаться, дышать, выделять отходы… вот это последнее девушку и заинтересовало.
«Герман бы точно сравнил этот канал с человеческим аналогичным, - думала девушка, старательно извиваясь в тесном и узком проходе. – Если уж даже сфинктеры ликса у него подобные ассоциации вызывали!» Ей самой было ни капельки не противно. Ну да, это выделительная система. Как непременно сказал бы Герман – глубокая и тёмная задница. Но, во-первых, сама она в десантном костюме, который хоть и не так хорош, как плотский, но от всяких агрессивных сред защищает даже лучше. Во-вторых, никакого настоящего дерьма здесь нет и не может быть. Всё оно идёт на удобрение и рост самого дерева. Выделяются только те материалы, которые зданию не нужны и даже вредны. Однако то, что ненужно и вредно одному, в природе является вкусным и полезным для кого-то другого. Собственно, для того, чтобы выжить в яме, заполненной модифицированными бактериями, превращающими тяжёлые металлы, радиоактивные вещества и прочую дрянь в полезный субстрат, Тиана и одалживала списанный скафандр у дяди Ирса.
Чужой костюм надевался неохотно, застревая в некоторых местах. Надпись на закрытом забрале тоже сердито мигала красным:
«Пользователь неидентифицирован. Устройство не может предоставить полноценный функционал». Больше всего раздражало, что надпись убрать было нельзя – она немного заслоняла обзор.
- Да я сама знаю! – злобно ворчала Тиана, пробираясь по узкому тоннелю. Карту пришлось запоминать, как раз из-за обрезанного функционала скафандра, и Тиана теперь боялась, что из-за надписи пропустит нужный поворот. Тем более, проклятый дом изо всех сил пытался вытолкнуть её обратно в яму с отходами. Мышцы в мусоропроводе слабые, но в тесном узком проходе, ещё и скользком, сопротивляться давлению было сложно.
Через час, ещё более злобная и возмущённая, девушка выбралась, наконец, из мусоропровода.
- Нет, всё-таки хорошо, что Герман этого не видит, - с чувством сказала девушка, вывалившись на пол. – У него бы точно возникли какие-нибудь неприятные ассоциации!
Помещение, к счастью, оказалось именно тем, куда она и стремилась. При появлении человека свет услужливо включился, так что блуждать в потёмках не пришлось. Тиана начала переходить от одного терминала к другому. Не удержалась от восторженного взвизга, увидев не выключенный. Знала, что работники редко отключают питание. Это не слишком хорошо сказывается на долговечности работы, зато здорово её ускоряет – сытый терминал лучше соображает и быстрее запоминает и выдаёт данные. К счастью, такой же системы проверки, как на входе в помещение, на терминале нет, так что девушка с головой погрузилась в поиски. Нужно торопиться – мало ли кто заметит включенный свет в окнах. Вряд ли кто-то станет проявлять бдительность и выяснять, кто это так припозднился на работе, но рисковать не стоит. Отключить свет самостоятельно девушка не могла – это ведь не жилое помещение, здесь освещение автоматическое.
Поиск информации много времени не занял. Номер ликса, который подобрал их с Кусто в той злосчастной системе девушка знала, так что отследить его перемещения не составило труда.
- Итак, ликс номер 14783, место дислокации – пятый сектор. Стандартное патрулирование… ага, сорок дней назад вылет по тревоге в систему А5 – 1503. Это оно! – девушка так волновалась, что зачитывала вслух.
- Так, какие ещё ликсы были в это время в системе? – Тиана несколько минут листала сведения о других ликсах, которые участвовали в вылете по тревоге.
- Ага! Вот. Номер 20222. Сведения о месте предыдущей дислокеации отсутствуют! Он появляется в А5-1503, а до этого его будто не было! Присвоили новый номер, старый уже записан в потери. И дальше… Би-01, столичная система, исследовательский институт био-кораблей на основе космических форм жизни! Значит, они им по-настоящему заинтересовались! Иначе отправили бы в какой-нибудь институт поближе!
Тиана не знала, радоваться этому факту или расстраиваться. С одной стороны – Кусто ценят, а значит, будут осторожны в исследованиях. Вряд ли будут рисковать настолько, чтобы во время исследований случайно убить. Но и вызволить его из столичной системы будет ой как непросто! Туда не то что десантникам – большинству представителей вооружённых сил дороги нет.
- Ладно, об этом я подумаю потом. Главное, я знаю, где находится Кусто. Теперь бы ещё выяснить судьбу Германа…
Во флотском архиве перемещения пленных не отображаются. Однако Тиана знала перечень систем, куда их обычно доставляют – сама пару раз участвовала в перевозке, ещё будучи стажёром. Пришлось проверить путь всех транспортных кораблей системы А5-1503, но ни один из них за последние сорок дней от обычных маршрутов не отклонялся.
- Есть ещё вероятность, что его перевезли курьером… но я в это не верю, - задумчиво подытожила девушка. – Значит, он остался там.
Мысли о том, что Германа может уже не быть в живых девушка даже не допускала. Он слишком настойчивый, изобретательный и жизнелюбивый, чтобы умереть. Наверняка он придумает какой-нибудь совершенно неочевидный способ прокормиться, найдёт воздух и воду. Тем более, там, если она правильно помнит, - а она помнила правильно, в этом Тиана была уверена, - там рядом была какая-то планета. Вроде бы даже с пригодной атмосферой, только холодная. Ничего, Герман не раз упоминал, что холодом его не напугаешь. Он – точно выживет. Главное, чтобы она сама не подвела.
Время уже подошло к рассвету, даже свет в архиве выключился – достаточно было лучей рассветного солнца. Девушка поспешно удалила следы своего пребывания в системе, - насколько это было возможно, конечно, и юркнула обратно в мусоропровод. Обратная дорога оказалась намного легче – уже через несколько секунд шпионка плюхнулась в отстойник, с некоторым трудом выбралась из агрессивного «супчика» и поспешила обратно в гостиницу.
- Завтра же начну планировать побег! – пообещала себе девушка. Вот только выполнить обещание не удалось – сразу по возвращению на десантного ликса, услышала неприятное сообщение:
- Боевое задание! Всем занять места согласно штатному расписанию! Готовность к отправлению – десять часов.
3. Герман Лежнев, космический скарабей
Тьма, пустота и холодные звёзды где-то далеко-далеко. Когда-то Герман от восторга надышаться не мог при виде этого великолепия.
- А теперь как-то поднадоело, - вслух пробормотал Герман. – От этого безмолвия и одиночества у меня мороз по коже! Как вы, ребята, это терпите?
Вопрос, конечно же, остался без ответа. Мало того, что Гаврюша никак не мог его слышать, так ещё и говорить не умел.
Вот уже двое суток Герман пытался что-нибудь придумать. Поначалу даже чуть не запаниковал, потому что ситуация выглядела безвыходной. Он один, если не считать Гаврюшу, у которого нет гипердвигателя. Оказаться в этой системе кто-нибудь может только случайно. Причём вероятнее всего это будут киннары, попадать к которым в плен Герман не собирался. Еды нет, воды хватит на неделю, если экономить. Как раз столько, сколько потребуется Гаврюше, чтобы добраться до единственной пригодной для жизни планеты в системе. Собственно, первым порывом Лежнёва и было быстрее лететь в сторону планеты. Там хотя бы вода есть, пусть и в твёрдом состоянии. Но от этого Герман удержался. Что ему вода? Только растягивать «удовольствие». Он понятия не имеет, есть ли там какая-нибудь жизнь, а питаться камнями ещё не научился.
«Ну найдёшь ты там воду, - строго одёрнул себя Герман, когда руки сами собой потянулись к застёжке скафандра, чтобы снова войти в слияние, - что с того? А вот пожрать можешь и не найти. Гаврюша, конечно, почует, есть там жизнь или нет, да только тебе не скажет. Точнее, ты, дурак, его понять не сможешь. И что? Помирать будешь не две недели, а полтора месяца? Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы, если я правильно понял! Ты просто до визгу боишься одиночества и космоса, вот что я тебе скажу, дружище. Поэтому и рвёшься на твёрдую планетку!»
После этого мысленного выговора Лежнев решительно убрал руки от скафандра, похлопал Гаврюшу, чтобы выпустил, и вылез на поверхность ликса.
- Так что долой малодушие и низменные инстинкты! – громко сказал вслух Герман. – Мы не будем искать жратву. Ну, если только попутно. Мы будем искать, как отсюда убраться!
Вокруг, насколько хватало глаз, висели, летели из ниоткуда в никуда и медленно вращались обломки разбитого флота технофанатиков, и эта картина придавала некоторого оптимизма.
- Не могли же они раздолбать вообще всё? – сам себя спросил Герман. Его уже давно не смущали разговоры вслух сам с собой – человеческий голос, даже свой собственный, успокаивал и даже отодвигал одиночество. Чуть-чуть.
- Будем искать подходящий гипердвижок. Не зря ж я столько общался с инженерами маригов. Да и документацию читал. Соображу что-нибудь!
Тиана не раз удивлялась, зачем Герман так старательно пытается разобраться в чужой технике:
- Я ещё могу понять, если бы ты пытался разобраться, как устроен Кусто или иная киннарская биотехника. Но зачем тебе так подробно разбираться в… этой технической дряни? Мы же не собираемся ей пользоваться!
- Вообще-то пользуемся, и очень активно! – Герман тогда продемонстрировал ей свой обожаемый вибромеч. – И вообще – знания за плечами не носить. Чем больше я знаю, тем меньше у меня будет оправданий, что чего-то не получилось, в случае чего.
Тиана тогда только плечами пожала. Зато теперь Герман гордо улыбнулся – когда они встретятся, он непременно припомнит ей этот разговор. Конечно, инженером он так и не стал, но некоторая надежда теперь есть. По крайней мере, он доподлинно знает, как выглядит гипердвигатель, а так же что и куда нужно подключить, чтобы он заработал. Теоретически.
- Сначала нужно проверить всю мелочь! – решил Герман. – Большие корабли мне в любом случае не подходят. У них гипердвигатели рассчитаны на совершенно другую массу переносимого, они нас с Гаврюшей и не заметят. Остаются только крейсеры или, лучше, кто-то ещё более мелкий. Вроде летали там какие-то кораблики сопровождения…
Довольный своей сообразительностью, Герман вернулся в тихохода и вошёл в слияние. Гаврюша изо всех сил транслировал грусть оттого, что большой и добрый сородич куда-то пропал без него, ещё и бросил. Герман, как мог, постарался объяснить, что Кусто попал в беду, и им обязательно нужно его спасти. А для этого нужно научиться прыгать так же, как он. Парень не был уверен, что у него получилось донести ситуацию во всей полноте, но в поиск и разбор обломков Гаврюша вроде бы включился с энтузиазмом.
Следующие трое суток Герман тщательно и методично носился между разбитыми кораблями, выискивая более-менее целые и при этом небольшие. Поначалу ещё осторожничал, из-за киннарских датчиков, которых в системе, ясное дело, полным-полно. Потом сообразил, что их чувствительность наверняка понизили, по крайней мере, на время. До тех пор, пока пространство не очистится само собой, иначе была бы масса ложных срабатываний. Безусловно, будь у него на Гаврюше какие-нибудь технические двигатели, его бы всё равно засекли, но вот ликсу, да ещё такому небольшому, вполне удавалось оставаться незамеченным.
«Незаметность» для следилок киннаров – это было хорошо. Плохо, что ничего полезного киннары ему, похоже, не оставили. Герман изучил все обломки кораблей подходящего размера. Все пять дней он так ни разу не выходил из слияния, экономя количество попыток. Всё-таки Гаврюша – это не деликатный Кусто, специально оборудованный для того, чтобы принимать в свои объятия людей – пассажиров. Каждое слияние с Гаврюшей – это тяжёлый удар по организму, и медицинской капсулы, легко устраняющей последствия слияния, у него нет. Поэтому Лежнёв носился от одного обломка к другому, стаскивал в одну кучку те из них, которые выглядели наиболее перспективными, но с каждым новым обломком, оптимизм таял всё стремительнее. Невооружённым… точнее, очень даже вооружённым ликсовым взглядом было видно, что ничего хоть условно живого в этих несчастных, искорёженных кораблях не осталось. «Нет, в принципе, натаскать оттуда чего-нибудь полезного, безусловно, можно, - отчётливо понимал Герман. – Если б этот хлам, скажем, земным учёным достался, они бы описались от восторга и мгновенно двинули науку вперёд лет на триста. Вот только именно гипердвигатели тут, похоже, в хлам. Полностью. И из частей собрать не вариант – у них ядро только на заводе делается!»
Дальнейшие исследования показали, что в своих предположениях парень не ошибся. Убедившись, что он собрал всё, что когда-то имело на борту двигатель подходящих размеров, Герман вышел из слияния. Парень переждал полчаса, пока «похмелье» не пройдёт, и направился их, обломки, исследовать уже вручную, самостоятельно.
Целый день методичной и упорной, тяжёлой работы на уже прилично так голодный желудок позволил вынести печальный вердикт: ни одного целого ядра. Оболочку он, вероятно, мог бы и собрать, но без ядра это совершенно бесполезно.
- Ладно, - вздохнул Герман, с сожалением оглядев огромную гору покорёженного металла, по которой он ползал целый день. – Глупо было надеяться. Зато конвертор рабочий нашёл. С голода я теперь точно не помру… осталось найти способ поесть, не померев от отсутствия подходящей атмосферы.
Про отсутствие гипердвигателя парень пока старался не думать. Пять дней в слиянии с ликсом – это, конечно, не то же самое, что пять дней активного отдыха. Когда он вышел из слияния голода почти не чувствовалось, а вот теперь, после целых пятнадцати часов тяжелой работы, желудок уже ощутимо сигнализировал, что он долго простаивать не любит. «Ничего, авось, пожру, и жизнь уже не будет казаться столь мрачной и безысходной», - понадеялся Герман и отправился подключать технофанатский конвертор к найденным элементам питания. Проблему с воздухом решить так и не удалось. Точнее, Герман даже примерно представлял себе, что именно нужно сделать, и возможности все были, только работа заняла бы несколько суток, а есть хотелось уже сейчас. Желательно, даже вчера. Так что он наготовил десяток порций отвратительной, серо-зелёной каши, в которой, тем не менее, присутствуют все необходимы вещества, и с ней отправился обратно к Гаврюше. Маленький ликс так и не научился наполнять выращенную внутри для Германа камеру кислородом. Процесс еды был очень неудобным. Космический скиталец задерживал дыхание, открывал забрало, запихивал полный рот каши, закрывал забрало, после чего старательно дышал. Потом цикл повторялся. Запил свой «королевский» обед Герман полезным коктейлем, на вкус здорово напоминавшем земные изотоники.
- Ладно, признаю, - подытожил процедуру Лежнев, - Жизнь – не совсем полное дерьмо. Я жив, помирать теперь, в ближайшее время, не собираюсь. Что-нибудь обязательно придумаю. В крайнем случае найду следилку и так ей напинаю, чтобы тревожный сигнал отправила. А потом захвачу прилетевших на абордаж! Буду пиратом.
С этой приятной мыслью он и провалился в сон. Нет, космическим пиратом становиться было рано – судя по тому, сколько народу прилетело сюда в прошлый раз, никакой возможности кого-то там захватить у него не будет. Но у парня появилась ещё одна идея, и он был полон энтузиазма её проверить на следующий день.
Проснулся бодрым и даже относительно весёлым.
- Вот ты думаешь, Гаврюш, не получилось. Неудача и всё такое. Но ведь ты не учитываешь один момент. Небось даже насмехаешься надо мной мысленно – типа вот дебил, собрался тут из говна и палок делать гипердвигатель, и на первом шаге обломался. Но ты не учитываешь, что отрицательный результат – это тоже результат. Да, все мелкие корабли мы уже проверили. Но мы не проверяли крупные! А кто сказал, что внутри них нет более мелких? Может же такое быть, что они там есть? И тогда велика вероятость, что эти мелкие кораблики обделили своим вниманием киннары, а мы, соответственно, сможем их себе получить. Вот так-то!
Лежнев понимал, что вот эта вот речь – это уже почти истерика, но ничего поделать с собой не мог. Действительно ведь, последняя надежда. Только вероятность такой находки ну очень невысока. Может, ему и удастся найти какой-нибудь неповреждённый истребитель. Вот только технофанатики на истребители гипердвигателей не ставят. Слишком мелкие корабли, слишком малоценные – там даже живых пилотов почти никогда не бывает.
За следующие двадцать часов Лежнёв проверил все три линкора, оставшиеся в системе. Методично облазил все обломки, даже попался под выстрелы какой-то несчастной, чудом сохранившейся противоабордажной турели. Чуть не помер, но искомого так и не нашёл. Оставался только тот самый обломок, в котором он прятался от киннаров во время боя. Будучи человеком настойчивым и даже, в какой-то степени последовательным, Герман отправился проверять и этот обломок. Скорее, просто для того, чтобы оттянуть момент, когда придётся признать очевидное – нет в системе целых гипердвигателей. А он таки застрял, и ему придётся выполнять этот унылый план со сдачей киннарам. После чего останется надеться только, что ему каким-то образом удастся сбежать, хотя только идиот стал бы на такое рассчитывать. Вот только этот самый последний обломок, Лежнев прекрасно помнил, был когда-то кормовой частью корабля. Там нет и не может быть лётных палуб. Да и были они с Гаврюшей там – пусто.
И всё-таки Генрман отправился на поиски. Гаврюша в последнее время научился неплохо его понимать, так что даже в слияние входить не потребовалось. Сидя прямо сверху, на тихоходе, Герман показывал тому, куда лететь, а ликс послушно двигался в нужном направлении. Расстояния на месте старого боя совсем небольшие, так что сильно разгоняться не требовалось, и Лежнев легко мог удержаться на поверхности ликса даже во время движения.
- Ладно, посмотрим, что у нас тут, - вздохнул Герман, и принялся внимательно осматриваться.
Взрывом, расколовшим линкор пополам, внутренности несчастной машины здорово перемололо и вдавило внутрь, так что теперь обломок здорово напоминал половинку варёного яйца с кем-то выгрызенным содержимым. Не до конца, впрочем, выгрызенным – оставалось ещё достаточно, чтобы даже Гаврюше было трудно пробраться до броневой оболочки изнутри. А вот Герман был слишком мелким, чтобы переплетения поломанных переборок, каких-то труб и энерговодов могли ему помешать. Уже совершенно очевидно было, что никаких подходящих кораблей здесь нет, но Германа глодала одна навязчивая мысль.
- Знаешь, Гаврюш, я вот тут подумал, - говорил Герман, пробираясь через какой-то завал. Гаврюша при этом оставался где-то далеко позади, в гораздо более свободной части останков линкора и слышать его никак не мог, но Германа это не смущало. – После боя киннары на все линкоры высаживали десанты. Что уж они там делали, мы можем только догадываться, но, судя по тому, как там всё раздолбано, как раз этим и занимались. Раздалбывали всё, что глаз увидит. А вот в наш обломочек они не совались, помнишь? Я так думаю это потому, что мы и так-то чуть ли не в центре минного поля оказались, а потом ещё инерцией нас туда глубже затолкало. Помнишь, как мы потом отсюда выбирались? Так вот, если я правильно помню схему, гипердвигатель у линкора находится как раз в этой части корпуса… - Парень как раз выбрался из завалов и оказался в машинном отделении, так что замолчал, поражённый увиденным.
Гипердвигатель был на месте. И даже целый, вот что удивительно. Ну, то есть повреждении были, куча всего было поломано и попорчено, но само ядро оставалось целым. Ядро гипердвигателя, предназначенного для того, чтобы переносить через гиперпространство огромный линкор. В котором даже Кусто мог поместиться несколько раз и ещё место останется.
Герман с десяток секунд рассматривал громаду двигателя, после чего повернулся и полез обратно. Ему срочно нужно было поделиться радостью.
- Гаврюша, дружище! – чтобы рассказать о своих успехах, Лежнев даже забрался в ликса и включил динамики на скафандре. Гаврюша всё равно ничего не поймёт, но бедному одинокому космическому скитальцу уже осточертело разговаривать самому с собой. – Я нашёл нам гипердвигатель! Я его таки нашёл! Он целый! Да, у него размеры больше, чем у тебя. Просто снять и поставить на тебя – не получится, придётся изображать целый корабль. А ещё нам придётся придумать, как его разогнать для прыжка. Но это совершенно неважно, потому что теперь я точно знаю – мы отсюда улетим! – и, после небольшой паузы, но уже гораздо менее восторженным голосом:
- А ещё нам с тобой придётся к этому обломку притащить просто офигеть как много всяких других обломков. Потому что половинку линкора ты точно не потянешь, а массы этому движку нужно ещё много. Так что придётся нам с тобой изображать жука навозника. – Герман ещё немного подумал, и добавил: - Лучше называть это скарабеем. Благороднее звучит, согласен?
Гаврюша, как всегда, ничего не ответил, но чувствовалось, что он рад, что его маленький, но умный друг почему-то доволен.
Лежнев, выговорившись, погрузился в размышления и планы о том, как и что делать в первую очередь. Выходило, что работы им с Гаврюшей предстоит действительно много. Хорошо, что часть её уже, можно сказать, сделана. Ещё когда он стаскивал мелкие корабли, волей-неволей подмечал уцелевшие пространственные двигатели, и старался такие корабли складывать более-менее в одном месте.
«Так что теперь достаточно перетащить всё это на обломок и как-то укрепить, - размышлял Лежнев. – Потом провести энерговоды. Живых реакторов я насчитал шесть штук, но это всё реакторы маленькие. Хватит ли на большую тушу?!»
Чем больше он осознавал фронт работ, тем быстрее тускнела радость от находки. Фактически он должен собрать новый корабль из всякого мусора.
«Всё бы ничего, если бы не нужно было торопиться. Плевать на дрянную еду – что они там сделали с Тианой? Вдруг они уже стёрли ей память?! Да, я помню, она просила спасти её, даже если это будет уже не совсем она. Спасу, конечно, но хотелось бы всё-таки успеть… Как она там, интересно? И как Кусто?»
4. Герман Лежнев, доктор Франкенштейн
Перед тем, как браться за «конструирование», Герман решил убедиться, что гипердвижок в рабочем состоянии. Будет очень обидно несколько недель или даже месяцев собирать какую-то кустарную имитацию целого линкора, чтобы потом обнаружить, что ядро всё-таки повреждено и работать не будет. Запитать «обвязку», как и само ядро удалось всего за несколько часов. «Всё же стандартизация – это хорошо!» - радостно думал парень, довольный своей победой. Действительно, ничего сложного – конструкции в основном модульные, масштабируются добавлением этих самых модулей легко. Возникало ощущение, что у технофанатиков есть всего несколько отлично разработанных узлов и механизмов, а всё остальное – это разные комбинации этих самых узлов и механизмов. Хочешь двигатель? Ну, лучше всего, конечно же, взять заводскую модель. Но если что, починить её можно, сняв детали с других двигателей. Причём неважно, к какому классу кораблей относится донор – скорее всего, работать эта конструкция будет. Будет ли она работать хорошо? Герман очень сомневался. Зато в процессе подготовки у него возникла одна мысль. Крайне соблазнительная и в то же время опасная. Теперь парень мучительно колебался, не зная, уступить собственной «гениальности», или действовать более осторожно, но с большими шансами на успех?
«Нет уж, дружище! – сказал себе Лежнёв. – Ты в ответе не только за себя, но и за Тиану с Кусто. Так что работай, как запланировал!» Вздохнув тяжко и печально, он продолжил тестирование едва оживлённого агрегата. Движок показывал себя вполне достойно, вот только, как и ожидалось, активно моргал красным в той части тестов, которые отвечали за транспортируемую массу. Судя по показаниям для «минимальной» загрузки не хватало где-то восьмидесяти процентов массы. Это примерно двести тысяч тонн.
- Не, ну это, конечно, да… - растерянно протянул Герман, осознав масштаб проблемы. – Это, конечно, мощно. Ладно бы просто собрать. Тут в округе гораздо больше болтается. Ещё, правда, нужно это сделать незаметно для следилок. До сих пор-то мы с Гаврюшей слишком мелкие вещички таскали, а на крупные куски могут и отреагировать. Но это ладно, как-нибудь… но где я столько движков пространственных найду, чтобы получившуюся дуру разогнать?!
По самым скромным подсчётам выходило, что разогнать до нужной скорости такую массу у него ну никак не получится. Герман уже неплохо представлял принципы гиперпространственного перемещения. Чем дальше от ближайшего массивного тела, тем скорость должна быть выше. В то же время, находиться слишком близко к какой-нибудь планете тоже не стоит – может получиться неприятно. Бой произошёл достаточно далеко от системы, так что разгоняться придётся…
- Не, никак не хватает. Хоть наизнанку вывернись. Ни движков, ни реакторов.
Как ни странно, этот факт Германа даже обрадовал, потому что не оставлял выбора. Теперь рисковать просто придётся, и, если получится, долгие и монотонные сборы будут уже не нужны.
- Проблема в том, Гаврюша, что мне Дар, ну ты помнишь, тот инженер, с которым мы у маригов тусовались, все уши прожужжал: разобрать ядро гипердвигателя нельзя. Никаким, понимаешь, образом. Потому что его содержимое находится даже не в нашем пространстве, а в гипере, представляешь? Собственно, при переходе корабля в гипер движок его, корабль, как бы вытягивает к себе. Короче, если движок из этого гипера вынуть, то всё – ядро можно выкидывать, потому что обратно его запихать не получится. Это делается на заводе, и на процесс, так сказать, погружения в гипер, требуется ну просто дофигища энергии. Но тут вот какая штука. Я, когда тестировал наше сокровище, обнаружил, что у ядра тоже имеются, такие, понимаешь, модули. Тестируются они по отдельности каждый, значит, хоть и находятся в гипере, но находятся они там по отдельности! Ты хочешь мне сказать, дорогой Гаврюша, что это звучит, как бред? – уточнил Герман у собеседника после того, как провернул очередную процедуру с запихиванием в рот осточертевшей каши.
Гаврюша согласно промычал. Можно было бы подумать, что Лежневу просто показалось на почве долгого одиночества и неопределённости дальнейшей судьбы, но происходило такое уже не впервые. Парень сначала удивлялся и радовался, а теперь привык и просто старался чаще разговаривать с приятелем. Раз реагирует – значит, нравится ему, а раз так, то и Герману гораздо приятнее, чем просто болтать в пустоту.
- Тут я с тобой соглашусь, - кивнул Лежнёв, - оно именно так и звучит. Но только если не учитывать их любовь к модульности и масштабированию за счёт увеличения количества модулей. Если это работает для других агрегатов, то почему им не попытаться сделать так же для гипердвигателя? Знаешь, я склоняюсь к тому, что это, может, не слишком рационально, но раз работает, то имеет право на существование. Правда только в том случае, если у вас почти неограниченные бюджеты и госзаказ. Потому что, полагаю, индивидуальный подход всё-таки гораздо эффективнее. Однако для нас это тоже хорошо. Наша задача, получается, знаешь, какая? Нам надо сломать несколько этих самых модулей ядра, при этом не сломав его всё целиком. И тогда получится, что «грузоподъёмность» у нашего гипердвигателя упадёт. Соответственно, нам не придётся как-то рожать пространственные движки, которых у нас просто нет. Вот так-то!
Гаврюша как-то неуверенно угукнул. Может, Герману просто показалось, потому что он и сам здорово сомневался в то, что эта идея сработает. Нет, в своих выкладках он был уверен практически на сто процентов, а вот удастся ли ему сломать гипердвижок лишь частично, а не полностью – это вызывало большие сомнения. Программно уже не получилось – он весь остаток дня пытался. Попытки сопровождались воплями «почему я не хакер!», матом, и битьём ногами по ни в чём не повинному, и, наоборот, даже слишком надёжному ядру. Так, в конце концов, и пришлось расписаться в собственной беспомощности. Правда, сдаваться Герман не собирался, и теперь активно обдумывал способы физического «насилия» над несчастным движком.
Конечно, первое, что приходит в голову – это аккуратно проткнуть кожух ядра чем-нибудь. Тем же вибромечом, например. Однако скорее всего, такое грубое вмешательство уничтожит разом весь движок. Нужно действовать гораздо тоньше, и у Германа начал складываться план, как именно. Как всегда – крайне опасный и ненадёжный, но другого, увы, не было.
- Понимаешь, Гаврюша, я хочу воспользоваться тем фактом, что компоненты ядра находятся в гиперпространстве. И если подать на них слишком большое напряжение, то область искажений, граница между обычной метрикой и гиперпространством будет увеличиваться. Не сама область гиперпространства внутри нашего пространства, а именно граница. Даже не знаю, как объяснить, потому что сам не понимаю – это уже какая-то очень сложная физика, переходящая в математику и неевклидову геометрию и чёрт его знает, что ещё. Но нам это важно только с прикладной точки зрения, так что не важно. А важны тут несколько вещей – во-первых, не переборщить с напряжением. Если эта область начнёт захватывать слишком много, она просто нарушит питание ядра, и оно вернётся в изначальное состояние. Инишиал стейт, понимаешь, у нас в программировании такое выражение часто использовалось. Собственно, ничего страшного, если так произойдёт, в этом отношении система достаточно надёжна. Починить нарушенные энерговоды, и можно снова пробовать. Хуже будет, если такое случится, когда я буду, так сказать, внутри ядра.
Гаврюша вопросительно угукнул.
- В смысле, с какого перепуга я собираюсь в ядро? Ах да, я не сказал. Собственно увеличивать напряжение мы будем для того, чтобы я мог забраться внутрь ядра, и уже изнутри там всё сделал, что необходимо. Метрика нарушится, оболочка ядра станет проницаемой, и я смогу туда войти, её не нарушив.
Гаврюша угукнул как-то… обречённо, что ли?
- Понимаю, дружище. Звучит, как крайне экзотический и изобретательный способ самоубийства. Не хочется, в случае чего, оставлять тебя одного, но ты, если что, справишься. Хотел бы я просить тебя в случае моей смерти за меня отомстить, но тут такая штука, даже отомстить некому. В своё оправдание могу сказать, что я, вроде, неплохо освоился с гиперпространством. По крайней мере, окончательно в нём с ума не схожу. Так что думаю попробовать – другого выхода у нас всё равно нет.
Гаврюша своим «угу» попытался изобразить тяжкий вздох. Кажется, он не одобрял таких рисков. «Чувак, ты от одиночества рёхаешься, - мысленно сказал себе Герман. – Если ты разговариваешь с котом – это одиночество. Если кот тебе отвечает – острый психоз!»
Тихоходу он старался этого не показать, но на самом деле предстоящее мероприятие вызывало дрожь в коленях и ручьи пота на спине. Даже скафандр начал сигнализировать, что пользователь испытывает долгий, непрекращающийся стресс. Предлагал пользователю активировать симбионта, или ввести в кровь седативные средства, но Герман отказался. Успокоительное – это хорошо, но не когда ты собираешься устроить себе вояж по рехнувшейся границе с гиперпространством. «Нет уж, меня там и так будет переть без всякого компота, - хмыкнул Лежнёв, - ну его нахрен ещё чем-то дополнительно закидываться!»
Подготовка к операции заняла ещё день, потом Герман позволил себе хорошенько, на десять часов выспаться, ещё раз, на свежую голову продумал свой план, и окончательно понял, что он бредовый. Хотя бы потому, что дальше, чем «залезть внутрь оболочки» не распространяется. Разобраться, где там отдельные части ядра, как они выглядят, и как их отключить предполагалось уже на месте.
- А какие у тебя варианты? – вслух спросил Лежнёв, и решительно крутнул регулятор энергии с реактора, разом выводя на «проектный максимум». Подождал секунду, привыкая к мысли, что назад дороги не будет, и повернул ещё чуть-чуть. Можно было устроить какую-нибудь полосу прокрутки на экране, но парень, то ли из суеверия, то ли ещё по каким-то причинам, хотел контролировать процедуру лично, своими руками.
Ничего не поменялось. Герман подкрутил ещё чуть-чуть, едва-едва. Скафандр вдруг предупреждающе запищал,по забралу побежали панические надписи.
«Рекомендация: срочно измените положение в пространстве! Высока вероятность скорого выхода корабля технофанатиков из подпространства!»
Герман оглядел оболочку. Никаких изменений. А вот чувствительные датчики скафандра что-то такое заметили.
- Ну ладно, - прошептал Герман. – Тогда ещё немного.
Пальцы едва заметно, ещё на миллиметр подкрутили регулятор. Теперь изменения стали видны. Оболочка ядра в некоторых местах будто подёрнулась рябью. Герман осторожно подошёл к такому «возмущению», попытался прикоснуться. Рука сопротивления не встретила. Ткнул пальцем туда, где возмущений видно не было, палец упёрся в твёрдое.
Вернулся к регулятору, сдерживая дрожь, повернул ещё. Едва прикоснулся, даже не почувствовал, что что-то изменилось, но что-то внутри сказало – хватит. И действительно, теперь нестабильных областей на поверхности оболочки было больше. Некоторые – вполне приличного диаметра.
- Так… ну ладно… - парень глубоко вздохнул несколько раз, и шагнул к самому широкому возмущению. Просунул внутрь руку, затем – нырнул по пояс, шагнул внутрь. В последний момент вспомнил, что реактор так и продолжает сжимать в руках.
«Ой, дебииил… Ну вот как так-то?» - мысли заметались в панике. Чем это грозит? Пока вроде бы ничего не меняется. Реактор как работал, так и работает. Герман оглянулся, и увидел… странное. Никакой оболочки за спиной не было. Он находится в открытом космосе – где-то далеко-далеко видна звезда, планеты, ещё дальше – другие звёзды. Всё это немного дрожит, как будто не может решить, оно на самом деле или только кажется. Герман повернулся в другую сторону и отшатнулся. Прямо в лицо с тревогой смотрит рисованный бычок, как в мультике «Дядя Фёдор». Бычок с тревогой смотрит на него большими глазами с красивыми, длинными ресничками.
- Эээ… Гаврюша?!
- Угу, - кивнул бычок.
- Эээ… а почему ты так выглядишь? – Герман машинально протянул руку, но тут вдруг оказалось, что бычок стоит очень далеко, и рука до него не дотягивается.
Бычок недоумённо пожал плечами, и, кажется, попытался себя оглядеть, но ничего необычного не заметил, и снова пожал плечами.
- То есть ты так выглядишь, потому что я тебя так воспринимаю? – уточнил Герман. – А на самом деле ты выглядишь, как обычно?
- Угу, - кивнул Гаврюша.
- А почему я тебя так хорошо понимаю? – удивлённо поинтересовался парень.
Гаврюша снова пожал плечами. Герман сразу понял – Гаврюша не достаточно хорошо разбирается в физике граничного с гипером пространства, чтобы объяснить некоторые его эффекты. «Или меня очень сильно глючит», - мелькнула мысль на краю сознания.
- Угу, - кивнул Гаврюша.
«Глючит, но не полностью», - понял его мысль Герман.
- Ладно… Ладно. Всё это очень интересно, но… - Лежнёв опустил взгляд под ноги и увидел чёрную дыру. Не в смысле астрономический объект, а просто чёрную круглую дырку в мироздании. Или в полу корабля – сказать достоверно, стоит он внутри какого-то помещения или находится в открытом космосе, не получалось. Лежнёв осторожно ткнул пальцем в дыру, и вдруг почувствовал, что его тянут внутрь. И очень сильно.
- Эй! Не-не-не!
Руку затянуло уже по локоть, и продолжало тащить, сопротивляться не получалось. Просто не за что ухватиться. Сзади за пояс схватили и потянули назад, рука выскользнула из дыры, и тяга прекратилась. Лежнёв оглянулся. За спиной стоял Гаврюша, и укоризненно качал головой.
- Спасибо, друг! Ты меня прямо спас!
- Угу.
Герман вгляделся в поверхность перед собой. Чёрных дырок было ровно десять штук. Пять расположено по большому кругу, ещё пять – внутри.
- Знаешь, Гаврюш, если мысленно соединить эти дырки линиями, то получаются и не круги даже, а пентаграмма. Пять лучей, и пересекаются ближе к центру. Там, получается, этот маленький круг. Как думаешь, это нормально, или те, кто это делал – сатанисты?
Гаврюша только плечами пожал.
Насчёт сатанистов Герман очень сомневался. Просто пентаграмма – очень симметричная штука. Удобная, если рисуешь. Вот и использовали.
- Ладно. Я так понимаю, вот эти чёрные дырки – это и есть части ядра. И нам было бы неплохо часть из них… ну, закрыть. Есть идеи, как это сделать?
Гаврюша пожал плечами. «У него идей нет, - понял Герман. – Он в принципе не понимает, зачем эти штуки работают»
- Ладно.
Герман огляделся вокруг, пытаясь сообразить, чем бы эту дырку накрыть, и ничего не нашёл. Шагнул куда-то в сторону и понял, что поверхность вокруг какая-то нетвёрдая. Рыхлая даже.
- Закопать, что ли?
Герман достал меч и принялся подкапывать пространство вокруг дыры. Было неудобно.
- Нет, всё-таки лопата во время космических перелётов – это одна из самых необходимых вещей!
Вибромеч послушно превратился в лопату. Такая, пожарная, с красной ручкой.
- Эй! Эй-эй-эй! – начал было возмущаться парень, но заставил себя заткнуться. Может, потом обратно превратится, а пока нужно пользоваться тем, что есть. Благо, копать стало удобнее. Ещё немного усилий, и дырка оказалась засыпана. Тут бы порадоваться – всё, вроде бы, легко получилось, но остальные четыре дырки по внешнему кругу стали выглядеть как-то неприятно. Как будто нестабильно, или что-то вроде того. При этом у Лежнева возникло чёткое ощущение – это жжж неспроста.
- Кажется, остальные тоже надо закопать. И побыстрее! – повысил голос парень, заметив, что дырки из аккуратных, кругленьких, начали превращаться в бесформенные кляксы.
Подскочил к следующей, принялся изо всех сил работать, спешно засыпая расширяющиеся во все стороны щупальца первозданной темноты. После того, как вторая дырка оказалась засыпана, скорость роста оставшихся трёх увеличилась ещё. Комментировать Герман не стал – перескочил к следующей, заработал ещё быстрее. Стало не слишком удобно – приходилось следить, чтобы не вступить в темноту. Герман почувствует, что начинает потеть под скафандром, несмотря на климат-контроль. На последние две ушло больше сил, чем на все предыдущие – приходилось засыпать их поочерёдно, по очереди швыряя… что-то, что он копал. В какой-то момент стало казаться, что провалы расширяются со скоростью большей, чем он их закапывает. Лежнёв постарался ещё ускориться, ткнул взглядом в выбор аптечки на забрале, выбрал стимулятор. Кожу в районе шеи кольнуло, скорость работы возросла, и вот, последняя, пятая уже не дырка даже, а провал, оказалась засыпана полностью. Теперь перед ним оставалось только пять дырок внутреннего круга.
- Гаврюш, мне кажется, по одной засыпать их нельзя.
- Угу, - кивнул бычок.
- Значит, возвращаемся?
- Угу.
- А как возвращаться-то?
Гаврюша пожал плечами. «Сам залез – сам и думай, как выбираться», - понял Герман.
Никакого выхода в округе не наблюдалось. Он так и висел то ли в космосе, то ли внутри овального помещения. Двигаться было можно, только куда – непонятно. И, главное, он уже потерял точку, в которой здесь оказался изначально. Слишком много пришлось работать лопатой. Кстати о лопате. Герман вгляделся в инструмент.
- А можно как-нибудь обратно в меч превратиться? – с надеждой попросил парень, но то ли магия закончилась, то ли какие-то ещё условия должны были быть, лопата так и оставалась лопатой.
- Ничего, я всё равно буду тебя любить. Даже в форме лопаты. Лишь бы выбраться!
Выбрал сторону, которая показалась правильной, направился туда. Дырки постепенно стали отдаляться. Нормальное пространство возвращаться даже не думало. Сколько он так ходил кругами, Герман не знал. Но устал сильно. И испугался.
- Гаврюш, что делать-то? Как мне к тебе вернуться? В смысле, к настоящему тебе, а не воображаемому.
- Угу, - сказал Гаврюша. «Так и возвращайся ко мне. Что кругами ходишь?» - понял Лежнев.
«Да как я вернусь-то?!» - хотел крикнуть парень, а потом стукнул себя ладонью по забралу. Ну, то есть хотел по лицу, но вот как получилось. И зашагал к Гаврюше, стараясь не смотреть по сторонам. А потом вдруг обнаружил себя в машинном отделении своих родных обломков линкора, на бедре висит меч, в своей нормальной, обычной форме. Оглянулся – за спиной подрагивает и переливается оболочка яйца.
5. Тиана пха Сонрэ, первопроходец
- Это – планета в секторе В-12, система 1553. Четвёртая от жёлтого карлика, находится в зоне жизни. Вода занимает восемьдесят процентов поверхности, суша покрыта влажными лесами. Температура комфортна для проживания, однако слишком агрессивная биосфера мешает немедленной колонизации, - вещал командующий десантом. – На планету более тридцати лет назад были доставлены специально разработанные инвазионные виды животных, микрофлоры и растений, которые должны были привести биосферу в нужное состояние. Планета была включена в план колонизации и развития, всего через десять лет на неё должны были отправить первую волну колонистов, ландшафтных дизайнеров, биоинженеров и исследователей. Однако неделю назад штатная инспекция обнаружила там вторжение технофанатиков. Их автоматические комплексы уже во всю уничтожают биосферу. Наша задача – уничтожить системы вторжения, пока техноколонизация не зашла слишком далеко. Это наша планета и наша система. Дело осложняется тем, что в системе найдены запасы полезных ископаемых, необходимых как нам, так и противнику. Как вы знаете, технофанатики стараются не трогать занятые нами системы без необходимости, однако сейчас такая необходимость для них наличествует. Слишком редкие и богатые залежи как на планете, так и вообще в системе.
Тиана мысленно выругалась. Как же это всё не вовремя! Ей бежать нужно! Герман и Кусто где-то страдают! А она будет отбивать какую-то никому не нужную планету! Глупость какая-то!
- План операции прост и обычен. Десант вместе с поддерживающими средствами высаживается на планету. В это время силы флота зачищают космическое пространство. Как только задача будет выполнена, в систему прибудут строители для установки боевых станций охраны. Впрочем, это уже нас не касается. Наша задача – зачистить планету. Действовать будем по стандартной схеме. Сначала обработка основных гнёзд переработчиков из космоса, затем высадка и добивание тех железяк, которым удалось избежать ударов. По сведениям наблюдателей, на планете разумные противники отсутствуют, только автоматика, вам будет выдано летальное оружие. Однако напомню – наблюдатели могут и ошибаться. Вы должны действовать осторожно. Если разумные техники всё-таки обнаружатся, применять летальное запрещено. Нарушители могут быть подвергнуты нейрокоррекции, напоминаю. Кто не хочет лишиться части воспоминаний, или, того хуже, полностью - соблюдайте правила!
На этом инструктаж был закончен, и их распустили на отдых. Ещё сутки они будут в гипере – это время на отдых. До этого десант усиленно тренировался в капсулах – отрабатывал высадку на планету и уничтожение проходческой автоматики технофанатиков, но последние сутки перед боем – это традиционный выходной. «Личному составу рекомендуется читать, просматривать постановки, и заниматься высокодуховным общением» - это цитата из распоряжения командира.
«Вот и пойду им заниматься. Общением, в смысле», - вздохнула Тиана и направилась на склад – к Ирту. Со стариком они после возвращения не виделись, и не потому, что у десантницы совсем не было времени. Просто Тиана немного опасалась. Тогда, перед увольнительной, старик не стал спрашивать её, зачем ей понадобился скафандр, но ведь ему наверняка интересно. Что, если он всё-таки поинтересуется? Несколько дней девушка боялась и не знала, что делать, но сейчас решила со стариком всё-таки встретиться. Некрасиво получится – будто бы она получила, что хотела, и теперь ей старый десантник совсем неинтересен.
- Ого! Давненько я тебя не видел! – старик, вроде бы искренне обрадовался и совсем не был обижен на её долгое отсутствие.
- Целыми днями готовились к высадке! Совсем нас загоняли, - улыбнулась Тиана, и протянула списанный скафандр владельцу. Тот покачал головой.
- Оставь, мало ли, ещё понадобится. Пригодился хоть?
- Очень пригодился, - кивнула Тиана. Она не ждала от старика подвоха, поэтому делать непонимающее лицо и объяснять, что скафандр нужен был только для забавы, не стала. Всё равно эта отговорка была бы шита белыми нитками, и уж точно не обманула бы собеседника. Девушка вдруг подумала, как было бы здорово поделиться с Ирсом своими переживаниями. Хотелось просто дружеского внимания со стороны – оставаться один на один с проблемами слишком утомительно. Конечно, ничего говорить она не стала. Если сейчас ликс на них не обращает внимания, то услышав о нарушениях, обязательно доложит.
- Что думаешь по поводу операции? – спросил старик.
Тиана пожала плечами. Что можно думать, если она участвует в таком впервые?
- Ты же знаешь, Ирс, у меня амнезия после прошлого столкновения с технофанатиками, - выдала она официальную версию. – Для меня это будет впервые. Немного волнуюсь, и надеюсь, что всё пройдёт благополучно.
- Ну и напрасно. Надеяться не нужно, это только мешать будет, - старик вдруг нахмурился, лицо его стало строгим. – Лучше всего ни на что не надеяться и не ждать. Что смотришь, думаешь, из ума выжил старый? – Ирс ухмыльнулся, глядя на её удивление. – Любая операция, любой бой может пойти не по плану. Это выбивает из колеи, даже если симбионт работает хорошо. Из-за этого солдат начинает делать ошибки и умирает. Лучше всего вообще не думать о будущем. Представь, что его нет. Вообще. Всё, что у тебя есть – это тот момент, в котором ты находишься. Будущего нет, прошлого нет, завтра тебя интересует только с точки зрения как до него дожить.
Тиана глубоко задумалась. Игнорировать собственные проблемы, то, что ей нужно срочно найти Кусто и Германа – трудно. Она не сомневалась, что Ирс пха Лим говорит правильные и полезные вещи, вот только как этот совет использовать?
Хорошо, что старик быстро сменил тему. Видно, заметил, что советы впрок не идут. Так что оставшееся время они просто болтали ни о чём и обо всём сразу, так что напряжение перед боем немного отпустило.
Утром их ликс вышел из гипера. Как только это случилось, прозвучала сирена – пора занимать места в спускаемых капсулах.
- Ненавижу десант на планету! – пробурчал Дин, позволяя стенке капсулы обтечь и зафиксировать тело. – Абордаж во стократ лучше! Это ужасное чувство бессилия!
- Отрегулируй симбионта на подавление кортизола и адреналина, а норадреналина добавь! – фыркнула Далил. – Что за недостойный десантника страх!
- Я не боюсь смерти! – угрюмо добавил Дин. – Я боюсь бесполезности и беспомощности. Кому будет лучше, если я сгорю в слоях атмосферы из-за какой-нибудь глупости? Ещё и повлиять никак не могу! Болтаемся в этом семечке, как будто бесплатное дополнение. Почему нельзя добавить органов управления? И экран обзора? Хотя бы видеть, куда мы летим!
«Семечком» десантники называют спускаемую капсулу из-за сходства с семенами растений, которые распространяются под действием ветра. Тиана даже на земле такое видела у растения под названием Тополь. Конечно, киннарское семечко намного совершеннее обычного растения. Во-первых, оно состоит из жаропрочных материалов, которым никак не вредит падение из космоса на планету. Во-вторых, это растение обладает ещё и зачатками ментальной чувствительности. Если совсем просто – интуитивно чувствует опасность, из-за чего довольно успешно может уклоняться от выстрелов, как с поверхности, так и из космоса.
- Мне наше семечко представляется довольно надёжным, - сказала Тиана. – Конечно, я бы тоже предпочла управлять падением самостоятельно, но оно ведь чувствует опасность!
- О да, - хмыкнул Дин. – Видел я, как оно чувствует. И сгоревшие семечки тоже видел.
- Это вовсе не значит, что ты справился бы лучше, - ответила Далил. – Не обращай внимания, Тиана. Это у него просто фобия. После того, как на И-355 весь рой попал под выхлоп вулкана. Оказалось, что там очень нестабильная планета, и такие выбросы – это не редкость, но командование тогда об этом не знало. Восемьдесят процентов десанта тогда попало под удар, температура в эпицентре шлейфа была почти как на звезде. Конечно, они не могли уклониться и сгорели почти все. Дин в том десанте участвовал, а потом ему ещё пришлось жить несколько дней, периодически натыкаясь на останки семян с запёкшимися внутри солдатами. Да его и самого обожгло. С тех пор он боится высадок на планету.
Дин промолчал – видно, действительно чувствовал, что не может побороть фобию.
- А почему тебе не сделали психокоррекцию? – спросила Тиана.
- Потому что это мои воспоминания, - буркнул Дин. – И я хочу их сохранить.
- Он просто никому не сказал, что получил моральную травму, - добавила Далил. – Предпочитает терпеть.
- И что в этом такого? Я же не какой-нибудь конструктор технофанатиков, чтобы можно было одну деталь выкинуть, а другую вставить. Мне все мои части дороги, даже память. Даже такая тяжёлая. Прости, Тиана, не принимай на свой счёт. – Это он вспомнил, что Тиана-то как раз появилась на их корабле после психокоррекции.
- Я не обижаюсь, - мотнула головой девушка. – Мне тоже психокоррекция не кажется хорошей идеей. А почему вы так открыто говорите?
- Ликс тут не слышит, - пояснила Далил. – Скафандры разговоры записывают только во время боя, сама же знаешь. Так что сейчас можно безопасно обсуждать всякие не совсем разрешённые вещи. Иногда этого здорово не хватает. Поэтому я, как раз, люблю десанты на планету.
- Это потому, что мы десантники, - самокритично добавил Дин. У него явно было паршивое настроение, он был готов критиковать всё, что услышит:
- У нормальных киннаров не возникает желания обсуждать нечто неприличное или иные вещи, которые не стоит говорить при вышестоящем командовании.
- Дин, я же знаю, что ты не такой зануда, - снова улыбнулась Далил. – Смотри, мы уже спускаемся! Ничего страшного не происходит!
- Вот после таких слов обычно и происходят какие-нибудь неприятности! – возмутился Дин, и Тиана, на этот раз, была с ним согласна. Даже сжалась вся в ожидании каких-нибудь неожиданностей, однако ничего страшного так и не произошло. Всего через несколько минут капсула слегка качнулась, стены выпустили их из своего мягкого плена, в оболочке зерна появился проход.
Дин выскочил первым, следом – Тиана и Далил.
- Группа ДДТ, точка на карте указана, выдвигаетесь немедленно. Радиус вашей зоны ответственности – двести пятьдесят метров, после достижения точки двигаетесь строго на восток, все встреченные машины уничтожаете.
- Понял, командир, выдвигаемся, - ответил Дин, и первым направился к указанной области. Где-то неподалёку промелькнула ещё тройка бойцов – они тоже получили приказ.
Тиана в очередной раз сдержала улыбку. Название группы по первым трём буквам их имён было созвучно названию музыкального коллектива с родины Германа. Парень иногда пел их песни, ей нравилось. Теперь такое совпадение казалось девушке хорошим знаком.
Растительность в точке высадки поражала своим буйством и яростью. Капсула после приземления ударила во все стороны парализующим импульсом, воздействующим на все формы организмов – не нейродеструктор, а нечто более базовое. «Ближе, наверное, к станнерам альянса, но не такое жестокое», - подумала Тиана. – «А жаль. Оно уже приходит в себя, и нам впору опасаться его больше, чем машин!»
Девушка вдруг поймала себя на мысли, что действительно воспринимает джунгли, как единое существо. Может, из-за того, как синхронно и жадно тянулись к ним хищные лианы с деревьев, не задетых ударом капсулы, или из-за низкого, утробного стона боли, звучавшего как будто со всех сторон и даже изнутри головы. Джунглям очень не понравилась пощёчина, и теперь они стремились раздавить наглецов. Животные пока не решались напасть, хотя Тиана почему-то чувствовала их настороженное внимание и голодную злость, а вот флора никаких сомнений не чувствовала.
- Это будет непросто… - озадаченно пробормотала Тиана, догоняя товарищей.
- Что ты сказала? – оглянулась на неё Далил.
Тиана в ответ прошлась широким лучом нейродеструктора по особо наглой лиане, как раз подбиравшейся к собеседнице. Лиана бессильно обвисла. Десантница сначала запоздало поморщилась из-за неправильного выбора оружия, потом удивилась – нейродеструктор сработал.
- Не отвлекайся. Биосфера тут действительно агрессивная! А у растений, похоже, присутствует высшая нервная деятельность. Они могут быть опаснее животных!
Далил благодарно кивнула.
- Собрались! Далил, правая сторона, Тиана – левая! – это Дин, наконец, вспомнил о своих обязанностях лидера их тройки.
- Интересно, а куда подевались чистоплюи? – спросила Тиана.
- Их сбросили ближе к центру удара, - недоумённо объяснил Дин. – Чтобы сдерживать недобитых проходчиков. Ты что, не знала?
Тиана только поморщилась. Ей это решение казалось странным. Прогулка по джунглям явно не будет простой, артиллерия им бы точно не помешала!
Подтверждения пессимистическим прогнозам начали появляться сразу же. Очень быстро обнаружилось, что нейродеструкторы действуют далеко не на всех животных и растений. В первый раз не повезло Дину. Из сплетения ветвей вдруг выметнулась здоровенная зубастая пасть на мощном, мускулистом стебле. Дин ловко развернулся, полоснул лучом из нейродеструктора… Пасть продолжила нестись вперёд как ни в чём не бывало. Зубастая тварь проглотила парня, взметнулась вверх.
Тиана бросила нейродеструктор, схватила споровик. Выстрел, ещё – не по пасти, прямо по стеблю. Концентрированный пучок взрывающихся семян перерубил стебель, пасть рухнула вместе с Дином.
- Ты цел?
- Да, помогите выбраться. Почему оно не среагировало на мой выстрел? – Сил перекусить десантный скафандр у пасти не хватило, так что Дин ранен не был, только вылезти никак не получалось. Пасть схлопнулась намертво. Пришлось Далил, пока Тиана стояла на страже и отстреливала каких-то мелких, с кулак, пчёл, целым роем набросившихся на солдат, вырезать бедного командира из плена.
- У него, наверное, ни мозгов, ни сложной нервной системы, - предположила девушка. – Возможно, они есть, но где-нибудь под землёй.
- Тиана, тогда ты так и иди со споровиком, - предложил Дин, когда его, наконец, освободили.
Девушка кивнула и выстрелила над ухом Дина, добив последнюю пчелу.
Дальше так и продвигались, подгоняемые недовольством начальства. Слишком медленно – все группы отставали от расчётного времени уже вдвое, а продвинулись при этом едва ли на четверть. Заросли оказались настолько густыми, что пройти, порой, было совершенно невозможно – приходилось простреливать себе проход из спорового автомата. «Вот где холодное оружие бы пригодилось, - устало думала Тиана. – Я не говорю про вибромеч технофанатиков, но хоть что-нибудь!»
- У меня так заряды к ружью кончатся ещё до того, как мы до противника доберёмся!
- Заряды к летальному оружию использовать только в крайнем случае! – будто в ответ на её слова донёсся начальственный окрик из динамиков скафандра. Видно, кто-то из соседей уже ухитрился их истратить.
Несмотря на агрессию окружающей флоры и фауны, группа продолжала продвигаться. Пусть намного медленнее, чем планировалось, но вполне методично. Тиана на забрале видела, что и другие группы пока с серьёзными проблемами не столкнулись. Раненых нет, тем более, убитых.
Момент, когда они «дошли», пропустить было невозможно. Сначала начался какой-то совсем уже серьёзный завал, а потом джунгли внезапно закончились, и перед Тианой открылось широкое пустое пространство, покрытое песком с кое-где торчащими из земли обгорелыми пнями или островками недовырванных кустов. Вдалеке что-то чадно горело – кажется, результат работы чистоплюев, а совсем дальше девушка заметила длинный ряд циклопических воронок в земле.
Рассматривать пейзажи, впрочем, было некогда – в бой пришлось вступать сразу же. Тройка ДДТ одной из первых оказалась на открытом пространстве, и сразу же в их сторону бросились мелкие роботы – уничтожители. Тиана радостно принялась их отстреливать, друзья присоединились. Занятие, после долгой беготни по джунглям показалось развлечением. Почти как в тире.
Уничтожители, вообще-то, боевыми роботами не являются. Это такие специальные мелкие автоматы, предназначенные для того, чтобы убивать всякую мелкую живность, и в целом охранять крупных «стирателей» от «мобильных и опасных форм жизни на диких планетах, в силу своих размеров способных навредить стирателю, попав внутрь через сочленения и технические отверстия», как сказано в инструкции. Тиана толком не знала, воспринимают ли эти самые уничтожители в них врага, или просто приняли за те самые формы жизни, но расправляться с ними особого труда не составило. Главная опасность этих роботов – длинные, многосуставчатые лапы, оканчивающиеся острыми лезвиями. Если встретиться с ним накоротке – может быть сложно. Слишком мощные клинки, могут разрезать даже защитный скафандр. Только в ближний бой с ними десантники не вступали, отстреливали заранее, благо большую часть патронов, всё-таки сохранить удалось. Собственно, во время прохода через джунгли только Тиана пользовалась дальнобойным оружием, и только в крайнем случае, так что теперь троица ДДТ вполне успешно выполняла боевую задачу. Правда, судя по периодически раздающимся комментариям в наушниках, так успешно получилось не у всех. Некоторые тройки ухитрились растратить боезапас почти полностью, и теперь, едва добравшись до открытого пространства были вынуждены отступать в джунгли.
- Тройка ДДТ, триста пятьдесят метров правее, окажите поддержку соседям, - крикнули им, и Дин стал медленно смещаться в нужную сторону. На своём участке ответственности они уже почти всех выкосили, и теперь только единичные уничтожители пытались их догнать.
Бой вышел не слишком напряжённым, на взгляд Тианы – она даже успевала думать. И думала девушка о том, что технофанатики какие-то непоследовательные. Зачем конструировать несколько видов роботов, которые будут идти зачищать планету от столь ненавистной биосферы, если достаточно сбросить несколько бомб помощнее, которые уничтожат вообще всё?
- Тиана пха Сонрэ, не засоряй эфир! – девушка вжала голову в плечи. Оказывается, последний вопрос она не только произнесла вслух, да ещё и забыла отключить общий канал. – И ответ на твой вопрос очень простой. Такие бомбы будут слишком разрушительны. Либо инициируют повышенную вулканическую активность на планете, либо отравят воздух и воду. Они здесь жить собираются, и большинству из них до сих пор нужно есть, пить, и дышать! – это командир ответил уже на личном канале.
- Спасибо! – пискнула Тиана. Ей было ужасно неловко. Судя по переговорам, некоторым из товарищей приходится по-настоящему тяжело, а тут она со своим праздным любопытством. Больше она старалась не отвлекаться, и методично расстреливала уничтожителей. Судя по часам в скафандре, прошло не меньше получаса, прежде, чем на общем канале раздался «голос с небес»:
- Внимание, десант! В систему вошли вражеские силы в превосходящем количестве. Флоту придётся отступить для перегруппировки. Командование приказывает вам затеряться на планете и не дать себя захватить силам технофанатиков до нашего возвращения.
6. Герман Лежнев, гонщик на ликсах
Кустарный энерговод, который он присобачил к реактору, плавно растворялся в оболочке ядра гиперпространственного двигателя. Герман уже минуту задумчиво разглядывал эту картину, время от времени слегка подёргивая провод. Реакция на подёргивания была странной. И забавной. После каждой попытки оболочка ядра на секунду становилась чуть прозрачной, и казалось, что через неё можно рассмотреть внутренности движка. Причём именно в том виде, в котором их наблюдал Герман, когда находился внутри – пять миниатюрных дырок, ведущих в ничто и бескрайний космос вокруг. Выглядело это крайне нездорово и неестественно, при этом приборы, оставшиеся снаружи, показывали, что ядро вполне работоспособно. Более того, своей цели, опять-таки, судя по показаниям прибора, доморощенный рационализатор добился. Грузоподъемность гипердвижка уменьшилась аж в двадцать пять раз, как максимальная, так и минимальная, так что теперь Герман вполне мог его использовать. Даже тащить за собой скорлупу из остатков линкора больше не нужно.
Герман даже не пытался понять, что же он такое видел, пока находился внутри ядра. Если уж гиперпространство само по себе дарит неподготовленному разуму какие-то нереальные галлюцинации, то что говорить о границе между обычной метрикой и гипером? «Надо бы до Гаврюши дойти, - подумал парень. – Вдруг он тоже перестал меня видеть и теперь переживает, всё ли в порядке?»
Переживать по поводу странного происшествия с реактором, который так и остался не только внутри ядра, но и, Лежнев подозревал, вообще теперь болтается где-то в локальной области гиперпространства, парень не собирался. Смысл? Использовать прибор, который выглядит таким образом – форменное безумие. Но то, что он делал до этого тоже образцом здравомыслия не являлось, так что Герман не сомневался – будет использовать. Сработает, или нет – другой вопрос. «Но я почему-то думаю, что сработает, - рассуждал Лежнев, пробираясь в сторону Гаврюши. – Чему там не работать-то? Ну подано на него напряжение чуть выше расчётного. Это, по идее, влияет только на скорость, которую нужно набрать перед прыжком. Типа так сильно разгоняться будет не нужно. Ну вот и замечательно. На один прыжок хватит, а там будет видно!»
Гаврюша нашёлся на своём месте. Всё так же висел внутри обломков, меланхолично пожёвывая мелкие детали обшивки. В нормальном виде, естественно – никаких бычков из мультфильмов. Обычный ликс, маленький только. Лежнев забрался внутрь, и с чувством сказал:
-Дружище, я знаю, ты меня спас! Я тебе очень благодарен! Будем где-нибудь на планете – с меня непременно что-нибудь очень вкусное! А если Кусто найдём, я тебе ещё пельменей приготовлю. Ему вроде нравится, может, и тебе зайдёт!
- Угу, - сказал Гаврюша. Герман замер ненадолго. Нет, не показалось. Тихоход действительно угукнул, это даже через скафандр ощущалось по дрожанию внутренней поверхности. Точно так же, как во время даунгрейда движка. Парень почувствовал себя слегка неуютно. Где-то в глубине души ему всё равно казалось, что по крайней мере часть видений – это плод его воображения. По крайней мере вот эта вот удивительная сообразительность и общительность дикого ликса казалась ему точно вымышленной.
- Хотя знаешь, дружище, иногда мне всё ещё кажется, что я рехнулся и вижу красочные галлюцинации. Я собираюсь кормить пельменями гигантскую космическую тихоходку, на минуточку.
На это ликс ничего не ответил, но Герману так отчётливо представилось, как он пожимает плечами, что парень аж вздрогнул. «Нет, определённо, он меня понимает. Может, не так хорошо, как человек, но уж точно гораздо лучше, скажем, собаки! А говорили – дикие ликсы полуразумны…»
Работа по демонтажу гипердвижка заняла ещё два дня. Непросто оказалось. Сначала нужно было прорезать путь наружу из огрызка от линкора – Лежнев просто вырезал дырки во всех, встречающихся на пути переборках. Особенно тяжело было там, где попадалась внешняя броня. Собственно, из-за этого парень и не стал двигаться через неповреждённую часть. В ту сторону было бы гораздо удобнее, но вот проделать в сплошной, неповреждённой броне достаточно широкое отверстие – задачка нетривиальная даже для вибромеча. Нет, рано или поздно получилось бы, это ведь далеко не тот прозрачный паучий материал с Ювы, но выигрыша по времени, по прикидкам парня, точно не получилось бы.
Зато пока пробивал проход, Герман обнаружил то ли склад, то ли арсенал – целая комната сокровищ с кучей всевозможных орудий убийства, начиная от нелетельных аналогов киннарского нейродеструктора, и заканчивая совершенно убойной пушкой, которая со скоростью пять раз в секунду выпускала плазменные шарики. Собственно, этим пулемётом он и проделал остатки пути наружу. Ну и трофеев набрал, а то все привычные стреляющие штуки остались на Кусто. Герман от этого чувствовал себя неуютно, так что находка пришлась очень кстати.
Протащить через получившееся отверстие довольно объемный, в общем-то, двигатель, удалось только с помощью ликса. Пришлось входить в слияние, потому что тихоход просто отказался самостоятельно тащить эту странную штуку. По его чувствам, когда Герман вошёл в сопряжение, парень понял – боялся повредить. Слишком она теперь Гаврюше кажется хрупкой. А заодно и опасной. Уже когда полуматериальная бандура четырёхметрового диаметра свободно висела в космосе, парень задумался. Даже рука потянулась к затылку, чтобы почесать.
- Тьфу, вот же… как уже помыться хочется, а! Да и вообще снять скафандр. А то из силяния – сразу сюда, - вздохнул Лежнев. – А ведь придётся мне его чем-нибудь обшить. Хотя бы немного. Всё-таки не дело, что у меня в гипердвигатель может что-нибудь попасть. Или я сам туда провалюсь! Да и вообще, Гаврюш, эта хреновина, конечно, здоровая. Как нам её к тебе присобачить-то? Хотя… а чего тут думать! Всякого мусора у меня более, чем достаточно!
Работа увлекла. Герман в принципе любил возиться с железками, ещё когда на Земле был, здесь же сам бог велел развлекаться по полной. Применять знания, полученные во время общения с маригами, было ужасно увлекательно. Лежнев не ограничивал себя какими-то шаблонами и правилами. Какие уж тут правила, когда он пытается совместить несовместимое? Сначала новую обшивку получил гипердвигатель. В «оригинале» был сплюснутый шар, но Германа эта форма не устраивала. Тем более, он решил всю сопутствующую электронику засунуть внутрь, чтобы не болталась. В результате получился диск, диаметром восемь метров, а в высоту – четыре. Как раз половина Гаврюши по длине.
- Красиво получилось! – подытожил результаты своих трудов Лежнев во время очередного перекуса. – Теперь будем укреплять его на тебе, Гаврюш. Я тут пока всё это дело собирал, знаешь, что подумал? Как ты относишься к черепахам?
Гаврюша озадаченно промолчал. Ликсёныш понятия не имел, кто такие черепахи, и как к ним относиться. Лежнев решил, что молчание – знак хорошего отношения к черепахам и принял идею как рабочую. Они с Гаврюшей здорово помотались по системе прежде, чем набралось достаточно материала. А потом Герману, уже одному, довелось здорово потрудиться. Особенно сложно было рассчитать все отверстия так, чтобы модификации, сделанные ещё у маригов, не вошли в противоречие с новыми доработками. Если коротко – чтобы оружие торчало откуда надо, и никакие куски брони не мешали его применять.
Результат получился… специфический. Совсем ровно и симметрично сделать не вышло. Лежнев, конечно, старался, но что толку с тех стараний, если работа идёт вот так, в открытом пространстве, почти без инструмента и без измерительных приборов? Да даже просто без возможности сделать чертёж! В общем, когда последний кусок гнутой брони встал на место и Герман отлетел немного в сторону, чтобы оценить результат работы, зрелище ему предстало крайне сомнительное.
- Это, конечно, похоже на черепаху, - озадаченно пробормотал парень. – Только это черепаха работы радикального авангардиста. Ещё и пьяного в дым, определённо!
Гаврюша, между тем, выглядел вполне довольным. Каким-то образом Лежнев научился распознавать его выражения – то ли по морде, не слишком, впрочем, приспособленной для выражения эмоций, то ли каким-то ещё неведомым образом. Чувствовалось, что внутри скорлупы из кусков брони битой техники ликс чувствует себя уютно и защищённо, и что ему хочется во всём этом хорошенько поиграть и повеселиться. Попробовать, как он будет в этом «домике» летать, маневрировать, садиться на планету.
- Хмм, думаешь, пора устраивать лётные испытания? – спросил Герман больше сам себя. – Ну да, а чего тянуть-то? Давай попробуем. Только если всё получится, выходить из сопряжения я после этого уже не буду, лады? Полетим сразу.
Последнее время Германа стали беспокоить частые головные боли, ещё и кровь из носа текла, порой совсем не вовремя, заляпывая забрало скафандра. Собственно, ничего удивительного – Гаврюша не слишком приспособлен для слияния с человеком, внутренние повреждения накапливаются. Нужна медицинская капсула, но чего нет – того нет. Лежнев старался найти что-нибудь, связанное с медициной на кораблях технофанатиков, но тут он был откровенно некомпетентен. Может, и были какие-нибудь технические аналоги капсул, да он их не нашёл. «А скорее всего, ничего и не было, - признал парень, - потому что там и людей-то не было почти. Ни одного трупа, хотя сколько я по ним лазил! Скорее всего, все «бионики» были на том корабле, которому всё-таки удалось уйти». Да, Лежневу уже под конец работы попался живой искин с одного из линкоров, в котором он даже смог разобраться. Ничего особо полезного он в нём не нашёл, только состав группировки и отчёты по каждому из её кораблей. Все были помечены красным, кроме одного – напротив его номера стояла пометка «ушёл в пункт дислокации». Герман решил, что именно на нём и находились те, кто управлял боем, и когда они поняли, что ловить тут нечего, просто ушли.
- Ладно, чего тянуть, - парень зябко поёжился. – Давай, что ли, попробуем.
Гаврюша с готовностью принял приятеля «на борт». Герман быстро разделся, привычно задержал дыхание, и нырнул в сопряжение, мысленно поморщившись от боли. Каждый раз это давалось всё сложнее. Иногда Лежневу казалось, что он теперь чувствует боль даже будучи в сопряжении. Он успокаивал себя, что эффект чисто психологический, и на самом деле боли никакой нет, но общие ощущения упорно говорили об обратном.
Уже будучи в сопряжении, парень осторожно осмотрелся, подвигался. Тяжесть конструкции почти не чувствовалась и движению не мешала. Потихоньку поплыл вперёд, потом мысленно чертыхнулся. Всё-таки в последнее время мозги работают не очень. То ли от усталости, то ли от одиночества, то ли от частых повреждений тела при слиянии. Как он мог забыть о следилках? Это Гаврюшу в его, так сказать, натуральном виде, датчики киннаров могут проигнорировать, но сейчас у него и размер больше, примерно вдвое, и металл в этой массе преобладает. Ещё и всяких устройств производства технофанатиков полно, работающих. Теперь его могут засечь в любой момент, а значит, лётные испытания придётся отложить. Нужно улетать из этой системы как можно быстрее и желательно не просто «куда-нибудь», а куда нужно.
Пункт назначения Герман продумывал каждую свободную минуту всё время с тех пор, как появилась надежда выбраться, и сейчас был совершенно уверен, куда именно ему нужно. Карта обитаемых областей киннаров у него была, вот только очень уж приблизительная. Он знал, по факту, только ближайшую обитаемую систему – ту самую, в которой дислоцируется флот, который и раздолбал тут всё вдребезги и пополам. Ну и, конечно, уже пройденный путь. Соответственно варианта было всего два. Либо возвращаться к маригам… даже не так. Возвращаться в ту систему, где были мариги, когда они расстались. Только вот их там уже нет. Если не дураки, уже давно прыгнули в аномалию, не дожидаясь отставших. Они, конечно, стремились в содружество, а без Германа и Тианы его найти вряд ли получится, но там, в другой галактике им в любом случае не будет угрожать встреча с технофанатиками или киннарами. Так что для них выбор очевиден. «Так же, как и для меня, - подумал Лежнев. – Тиану в содружестве я точно не найду. И помощь там тоже вряд ли добуду. Да и пытаться бы не стал – слишком далеко и трудно возвращаться. Так что летим на базу флота, Гаврюш, правильно?».
Разгоняться для прыжка начал не сразу. Сначала нужно было выбраться из поля с обломками, которые разлетелись уже достаточно далеко. Будучи в слиянии Герман прекрасно видел их все. Одни представлялись ему довольно вкусным сочетанием питательных веществ, другие были просто крохотными искорками в пространстве. Какие-то из них наверняка являлись следилками киннаров, вот только отличить их от простых обломков ни Гаврюша, ни Герман не могли, поэтому двигаться он старался осторожно и не торопясь. Скучно, муторно, и Гаврюша недоволен – рвётся попробовать полетать в новой «одёжке». Терпение, тем не менее, было вознаграждено.
Очередная искорка, светящаяся как-то непохоже на другие, была у них как раз на пути. Лежнев не обратил бы на неё внимания, но она явно двигалась как-то не так. Сначала не понял, что именно его насторожило, а потом сообразил – если проследить её траекторию, ей неоткуда здесь взяться. Другие обломки, всякие куски металла и механизмов появились в этой области оттуда, откуда прилетел он сам. При желании, если бы он хотел, мог бы с помощью Гаврюши зримо представить себе весь путь до столкновения с предыдущим обломком, или до того момента, как каждая из этих штуковин перестала быть частью чего-то большого. Эта блестящая штуковина летела совсем с другой стороны.
Герман постарался затаиться. Перестал шевелиться, перестал ускоряться – просто позволил себе лететь дальше, как один из тех обломков, среди которых он до сих пор прятался. Так они с Гаврюшей и летели около часа, всё сильнее сближаясь с насторожившей их штуковиной. Наиболее близкая точка была пройдена. Герман для надёжности решил подождать ещё немного, но тут следилка, - а это была уже точно она, он не сомневался, - чуть скорректировала свой полёт. Если бы он не смотрел за ней так тщательно, ни за что бы не заметил. Доля секунды, и вот она уже не расходящимися с ним курсами идёт, а движется вслед за Гаврюшей. Не приближается, но и не удаляется.
«Почувствовала. Точно что-то почувствовала. А может, следит? Или даже отправила сообщение, и следит? Нет, мы бы с Гаврюшей услышали…»
И тут они услышали. Герман почувствовал волну, которая ушла куда-то в ту сторону, куда он и сам летел. Только быстрее. Мгновенно.
Разгоняться Лежнев начал ещё до того, как осознал, что произошло. На полную, изо всех сил, чуть не убил сам себя таким ускорением – Гаврюша-то может набирать скорость намного быстрее, чем выдерживает человеческое тело. Даже в слиянии. Пришлось немного приглушить собственную жажду как можно быстрее убраться от опасного места и разгоняться так, чтобы боль где-то на краю сознания чувствовалась едва-едва. Следилка, что характерно, даже не думала отставать. Скорость держала легко, даже чуть вырвалась вперёд, но держалась на расстоянии. Лежнев чувствовал, что когтем не дотянется. Сбивать из гравитационной пушки – как по воробьям стрелять.
«Да и зачем? Всё, что надо, она и так уже сообщила. Сколько там время подлёта по тревоге? Полчаса? Хорошо хоть маневрировать не нужно, уже в нужную сторону двигаюсь. Может, и успею».
Дело осложнялось тем, что Лежнев не знал, какая скорость необходима для прыжка. Движок и так-то теперь модифицированный, плюс по массе они укладываются едва-едва, слишком маленькая, да ещё эта доработка с реактором, который болтается где-то внутри гиперпространства, и неизвестно как влияет на свойства двигателя. Для надёжности Герман решил разогнаться как можно сильнее. Больше – не меньше, если переборщить, прыжок всё равно состоится, и расстояние не изменится.
Длинный палец, заранее выращенный Гаврюшей, уже подрагивал над здоровенной красной кнопкой. Герман просто не смог второпях придумать более совершенного средства управления двигателем. Параметры прыжка он выставил заранее, но вот с переходом в гипер так не сделаешь. Если только по таймеру, и Герман даже обдумывал такую возможность. Где-то пару секунд. Слишком «надёжно» - стоит немного не рассчитать, и прыжок не состоится. В конце концов, пришлось изображать такую вот конструкцию. Гаврюша, конечно, долго не понимал, зачем ему выращивать такую «некрасивую», как он считал, штуку. Ещё и на внешней, очень совершенной, по его мнению, поверхности. В конце концов просто уступил уговорам приятеля, однако при первой же возможности щупальце «втягивал» обратно. Сейчас Герман был очень рад, что они с Гаврюшей заранее научились его выращивать. Дело непривычное и сложное, зато теперь, после тренировок, всё получилось довольно быстро.
Скорость всё увеличивалась, а Лежнев никак не мог решиться. Это Тиану специально учили определять собственную скорость в слиянии, причём с высокой точностью. Нет, скорее всего, он уже достаточно разогнался. Но вдруг нет?
Так и тянул до последнего, до того момента, как сначала почувствовал возмущение пространства, а потом впереди, совсем недалеко, появились несколько крупных ликсов. Дальше ждать было нельзя и щупальце с силой опустилось на красную кнопку. Короткое мгновение паники, когда показалось, что ничего не работает, и вот он уже в гипере.
Если бы мог, Герман бы выдохнул облегчённо. Даже появился дикий соблазн выйти из слияния, натянуть скафандр и хоть немного перекусить. В гипере им находиться совсем недолго, база флота близко. Радость, что удалось ускользнуть, была так велика, что Лежнев непременно уступил бы соблазну. Остановило только чёткое ощущение – телу там, в слиянии, не очень хорошо. Дело не в слишком большом ускорении, тут поработали слияния с неподготовленным ликсом. Сколько осталось попыток до того, как он окончательно превратится в развалину, парень не знал, но тратить одну на короткий перекус посчитал слишком расточительным. «Ладно. Потом порадуемся, дружище, правильно?» - подумал Герман. Тихоход откликнулся согласием и немного тревогой – он тоже чувствовал, что человек болеет.
Гиперпространство в этот раз было какое-то встревоженное. Сюрреалистические картины никуда не делись, но были какие-то слишком резкие, как пьяный сон алкоголика. Лежнев старался не сосредотачиваться на них, но всё равно обрадовался, когда автоматика сработала и они появились в обычном пространстве. Вот только обычном ли?
Когда Герман планировал прыжок, он установил точку выхода как можно дальше от системы. Почти что в межзвёздном пространстве. Да, потом придётся дольше добираться, аж несколько дней, но так ведь безопаснее. Парень решил, что как только выйдут из гипера, они с Гаврюшей выскользнут из всей этой технической сбруи, которую он столько времени крутил, и к планете полетят так, «нагишом». Меньше шансов, что их засекут раньше времени, а может быть, и вообще не обратят внимания. Мало ли диких ликсов у них летает?
Гипер выпустил их мягко и привычно, вот только пространство вокруг выглядело как-то странно. Как будто гиперпространственные галлюцинации так и не ушли. Всё вокруг было неправильной формы, цвета – дикие и слишком яркие, неестественные. А ещё Гаврюша вдруг очень напугался. А потом до Германа дошло, что происходит, и он тоже напугался.
Скорость. Киннарские ликсы, входя в гиперпространство на большой скорости, всегда выходят с нулевой относительно точки, к которой они стремились. Гипердвигатели технофанатиков работают на немного иных принципах, и скорость при выходе из гипера сохраняется – именно поэтому для их кораблей так важно правильно выбирать направление перед прыжком. Герман это прекрасно знал и был готов… вот только сейчас он летел быстрее, чем когда входил в гипер. Намного, намного быстрее – его скорость была близка к световой. Может, половина, может, даже больше. За несколько минут с тех пор, как он вышел из гиперпространства и пытался понять, что происходит, они пролетели гигантское даже по меркам ликса расстояние. Шансов остаться незамеченными точно не осталось.
«Да чёрт с ним с незаметностью, - паникуя, подумал Лежнев. – Как я буду тормозить-то?!»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге