Звезда Полынь. Середина

Ретроспекция 01

В первой декаде месяца байсаакх года 26 996 от Третьего Пришествия, спустя 12 тысяч лет после постройки Великой Триады Пирамид, в Священной земле Антов, что располагалась к Западу от Гиперборейских столбов, царила суета и оживление. Вечноживущий Ант закрылся в покоях со своими министрами. По периметру, помимо традиционной стражи, состоящий сплошь из триариев в золоченых, анти магических доспехах, расположились Повелители всех Стихий, плетущие свои защитные чары. Не только любопытные глаза и уши, но даже мысль не смогла бы проскользнуть в святая святых. С тех пор, как наследник Вечноживущего, Могучий Сет, с помощью кристалла силы смог сдвинуть с тверди небесной Луну Фату, предосторожности не казались чрезмерными. Осознание опасности эксперимента пришло гораздо позже. Да и в Ведах Перуна рассказ о гибели Луны Лели, уничтоженной черными Кощеями и погубившей родной континент Даарию заставлял совещаться денно и нощно, придумывая выход из сложившийся ситуации. В те далекие времена, чтобы ситуация нормализовалась, Великими Богами была дарована Земле-Мидгарду еще одна Луна Месяц. И вот спустя тысячелетия ситуация повторялась, грозя гибелью всему сущему.

Мелкой, шаркающей походкой, опираясь на резной посох, патриарх прошел через залу и занял свое место. Большая голограмма посреди зала показывала общий вид Земли, обе Луны, а так же их траектории движения, те, которые были фактическими до недавнего времени, а так же ярким пунктиром предполагаемые. Ничего оптимистичного в этих изображениях не было.

Сет, черноволосый юноша, уже сейчас достаточно широкий в плечах, в росте превосходящий многих триариев, произносил эмоциональную речь. Его иссиня-черный плащ то и дело взлетал как воронье крыло, сопровождая особенно эмоциональные взмахи рук. Суть доклада сводилась к тому, что единожды использовав кристалл силы, можно было с его помощью подкорректировать движение небесных тел, и даже улучшить.

Тем временем в долине Нила, на его восточном берегу, в городе Луксор в храме Амона Ра происходило нечто подобное. Стеллы у входа в храм создавали мощное защитное поле. Воины Та-Кемета в полосатых капюшонах были настроены решительно, охрана была лучшая из лучших, набрана из фаланги Великого Птаха. И это было неудивительно. Кроме руководства и министров за высокими стенами храма собрались Вечноживущие Озириз, его сын Могучий Гор, а так же Т`оот, представитель цивилизации, отличающейся от обычных людей, существо с головой птицы. Один глаз Озириза был закрыт непрозрачной повязкой, но как говорили о нем люди, одним глазом Он видит больше, чем остальные люди двумя.

То что цивилизация антов овладела секретом кристалла силы, не было само по себе преступлением. Но его бездумное использование было преступным. Необходимо было срочно что-то предпринять. На все увещевания и попытки вразумить ослепленные гордыней атланты не реагировали. Время было упущено. Через цикл вращения Луна Фата должны была войти в атмосферу Земли. В пятый день недели, 13 числа месяца байсаакх произойдет катастрофа. Уже сейчас видимый диск Луны был значительно больше, чем раньше. С каждой ночью можно было все с большими подробностями разглядеть очертания озер, джунгли и пустыни, небольшие полярные шапки слепили своей белизной, накануне входа в атмосферу можно было разглядеть даже поселения и базы. Но землянам было не до этого.

Гигантские цунами, разрушительные землетрясения. Сеть пирамид, опоясывающая континенты Земли, с трудом справлялась с защитой метрополии, но провинции были разрушены до основания. По мере того, как энергия иссякала, все больше городов было разрушено.

Дабы избежать большей катастрофы, Могучий Гор отправился на поиски Потрясателя Перуна. Мучительно тянулось время поиска. Наконец на дне Понта Эвксинского был найден нужный артефакт. Вайтман с Гором взмыл над волнами. Остатки энергии от Великой Сети Пирамид стекались к нему. Видимых спецэффектов Потрясатель не вызвал, но буквально все почувствовали, как сквозь ткань мироздания протянулось невидимое копье, с треском разрывая пространственно-временной континуум, и ударило в центр Фаты. Луна развалилась на множество частей. Мелкие фракции, при входе в плотные слои атмосферы сгорали, взрываясь спустя время, нанося еще большие разрушения. После особенно сильных взрывов электромагнитной волной была выведена из строя вся электроника с защитой ниже альфа. Оставшаяся часть Луны вошла в океан, недалеко от Великих владений Антов. Остров перестал существовать. Океанская волна гигантской высоты обрушилась на материки, довершая апокалиптическую картину. Были затоплены и перестали функционировать большинство пирамид. Следы затопления остались до сих пор, Сфинкс стоял под водой долгое время. Некоторые виды животных были уничтожены в мгновение ока. Поднявшаяся в виде пара океанская вода закрыла мощной облачной шапкой Землю на долгие месяцы. Альбедо атмосферы значительно повысилось, полярная шапка стремительно расширилась, и лишь экваториальные районы остались незатронутыми ей, температура в которых поддерживалась нагретыми массами воды в океане. Наступил Ледниковый период. Остатки человечества, спасшиеся в этой катастрофе, деградировали, спустившись в своем развитии на несколько эволюционных ступеней.

Выжившие Вечноживущие собрались в относительно теплом, не затронутым катастрофой, Междуречье, между берегами Идиглат и Пурат-ту. Сеть пирамид восстанавливалась слишком медленно. Деградирующее население не поддерживало должным образом оборудование и механизмы. Они в основном были заняты выживанием и пытались приспособиться к новым условиям жизни. Луна Месяц, единственная уцелевшая, заставляла настраиваться на месячный цикл. Из-за возросшей гравитации последующие поколения людей рождались все ниже ростом.

Крупицы знаний, библиотеки, информ кристаллы, все, что представляло ценность, стекалось в Кадингирра. Т`оот, потерявший лоск, но не потерявший мудрость своей цивилизации, пытался реализовать план "Бабилим". Что в переводе означало "Врата Богов". Строительство Бабилимской Башни было начато незамедлительно. Врата должны были установить устойчивый портал с базами цивилизаций Пояса Ориона, располагавшихся на Луне. Базы были обитаемы, наблюдения за Луной показывали, что они активны и принимают Звездные Корабли. Но почему-то не спешат на помощь выжившим на Земле.

Строительство Башни не останавливалось ни на миг. Выжившие специалисты среди людей стекались со всего мира. Уцелевшие вайтманы Вечноживущих не прекращали поиски в дальних уголках планеты. Прибывшие энергично включались в дело, интеркомы устраняли языковые барьеры, мозговой штурм позволял решать даже, казалось бы, неразрешимые задачи.

И вот Бабилимская Башня устремленная в небо, была готова к первому пуску. Весь оставшийся цвет наций собрался возле пульта управления. Первый пробный пуск. Т`оот проходит сквозь искрящуюся завесу портала. Он должен был рассказать о всех событиях Земли и вернуться с помощью. Потянулись мучительные часы ожидания.

Т`оот не вернулся.

Одинокая ракета стартовала с базы на Луне. Спустя время она вошла в атмосферу Земли. Курс ее был направлен на Башню. Разрушительный взрыв был настолько мощным, что не сотавил следов не только от Башни, были разрушено все на много километров вокруг...

Спустя века люди слагали легенды о Великом Потопе, О Вавилонской Башне, которую люди хотели построить до неба. Но которую разгневанный Бог разрушил до основания, смешав языки людей. После катастрофы с Луной Фатой, число дней ее обращения вокруг Земли, стало несчастливым числом, а пятница тринадцатое - сочетание, предрекающее фатальные неприятности.

А Луна Месяц осталась закрытой для человека.

06

Струна лопнула. Вот только что ладони мои ощущали горячие, нервно подрагивающие Танюшкины пальцы, а теперь вместо них была пустота, и руки мои невольно сжались в кулаки. От неожиданности я упал на спину.

Сознание отказывалось принимать тот факт, что мы потерялись во время переноса в другой мир. Видимо в своих расчетах о перемещении в другие миры Володя что-то не учел. В ужасе мелькали мысли, о том, что случилась, где она? Но непривычные ощущения в теле заставили сосредоточиться на окружающем меня пространстве. Для начала я сел, и тут же подсознательно отметил, что изменилась сила тяжести. Да и не только она. Другой воздух. Другое ощущение себя.

Я встал, машинально отряхнул штаны. До горизонта тянулась холмистая равнина, на которой росли редкие деревья, с раскидистыми, как бы расплюснутыми кронами. То тут, то там были видны громады каменных мегалитов, сглаженные временем. Оглядевшись, я заметил, что в одну сторону местность повышалась, где-то на горизонте в синей дымке угадывалась высокая горная гряда. Солнце стояло непривычно высоко, практически не отбрасывая тени. Было довольно жарко, по сравнению с практически осенней погодой моего города.

Я постарался успокоиться и взять себя в руки. Нужно было сделать две главные вещи. Во-первых, понять, где я оказался и добраться до людей, если конечно они тут есть. Я допускал и такую ситуацию. А во-вторых, приступить к поискам Танюшки.

Первым делом я снял с себя теплую одежду, оставив на себе необходимый минимум. Потом пытался определить стороны света, но понял, что это бесполезно. Деревьев покрытых мхом по близости не было, как и муравейников. Можно было бы определить по солнцу, но я не знал, где я, не знал даже какой сейчас час, поэтому смысла в этих знаниях не было. Тогда, включив логику, я решил посмотреть на небо. Облака, точнее направление, откуда они плывут по небу, могут указать на реку или побережье. А люди, как правило, тяготеют к воде. Определившись с направлением, я медленно пошел, обдумывая на ходу свою ситуацию.

Вдруг я заметил движение впереди у группы деревьев. Я насторожился, попеняв себе за ту беспечность, с которой я шел. Незнакомая местность, отсутствие следов цивилизации. Я вполне мог стать жертвой диких животных.

Замерев и слегка присев, я вгляделся вдаль, приложив козырьком ко лбу ладонь руки. Наверное, со стороны это выглядело комично и немного "по жюльверновски". Первопроходец дикого неизведанного мира в дозоре. Но присмотревшись к деревьям, я увидел в их кронах длинные пятнистые шеи, увенчанные изящными головками с рожками. Жирафы?

Да, эти изящные животные неторопливо срывали зеленые листики, меланхолично пережевывая их мягкими губами, изредка посматривая в мою сторону. Они то заметили меня гораздо раньше чем я их. Но пока посчитали, что я не представляю угрозы, и продолжали пастись. Напряжение немного отпустило, хотя я дал себе зарок быть более внимательным. Я скорректировал вектор своего движения так, чтобы обойти жирафов подальше. Если там пасутся травоядные, то не исключено, что недалеко бродит хищник. Африка! Единственное место из моих познаний биологии, где могли быть жирафы, если не считать зоопарков. Ничего себе! Как мне выбраться отсюда? Первый раз я попадал в такую ситуацию - как правило предыдущие скачки перемещали меня в знакомую обстановку.

Вдруг стадо насторожилось, и причиной беспокойства был явно не я. Жирафы довольно быстро ретировались, покачивая своими длинными шеями. А я огляделся и увидел пыльный след, явно производимый не хищником. Точнее хищником, но двуногим. Характерный пыльный след был от автомобиля. Для животного он был слишком густой и явный, для большого стада - мал. Ну что ж, какие-никакие, но люди. Уже хорошо.

Через некоторое время автомобиль приблизился к тому месту, где я появился. Возможно совпадение? Нет, авто остановилось, видимо водитель обнаружил мою одежду. И поехал по моим следам. Я ругнул мою беспечность, среди колышущегося моря трав мой путь был виден даже непрофессионалу. По мере того, как автомобиль приближался, я смог разглядеть его и его пассажиров получше. Автомобиль напоминал старенький виллис времен второй мировой войны. Из советских хроник его очертания были хорошо знакомы любому мальчишке. Водителя за рулем было сложно разглядеть, блики на лобовом стекле мешали это сделать, а вот человек в нелепом пробковом белом шлеме был прекрасно виден, из-за того, что он привстал, держась за металлическое ограждение, рискуя выпасть от тряски по кочкам. Я мысленно порадовался, что человек - белый, потому что из знаний иностранных языков в моем багаже был только плохой английский, а судя по прошлому миру, его худо-бедно знало почти половина населения Земли. Знания об Африке у меня ограничивались изрядно позабытым школьным курсом географии.

Я стоял и ждал. Было странным то, что я не помнил об этом мире ничего. В других мирах было достаточно напрячь память, и воспоминания всплывали сами собой. И даже там у меня были проколы, которые спецслужбы сразу засекли. А в совершенно незнакомом мире опасность была несравненно выше. Как тут отнесутся к чужаку? Ну что ж, придется реагировать по обстановке.

-Ну что же Вы ушли, - высоким пронзительным голосом, и что удивительно, на чистом русском языке, закричал еще издалека, стараясь заглушить шум мотора, человек в шляпе, -Вы же знаете инструкции, нужно оставаться на месте до прибытия спасателей. То есть нас. Мы Вас сразу зафиксировали.

Нескладный, в нелепых выцветших бриджах, когда-то бывших цвета хаки, он, не дожидаясь полной остановки, соскочил на землю и приблизился ко мне. Остроносый, скорее худой, чем стройный, в маленьких очках, умещающихся на носу, которые так и хотелось обозвать "пенсне". Он носил бородку и усики на манер "Ленинских". И вообще всем видом напоминал профессора, причем на отдыхе или на дачном участке.

Я отмалчивался, пытаясь привести разрозненные факты в какой-либо порядок. Человек явно был русский. По крайней мере говорил не хуже меня. Но жирафы явно указывали, что я не в России. И самое главное - тут знали, что я должен был появиться именно в этом месте, и даже как-то засекли меня. Поэтому я пожал плечами, разведя руки в стороны и выдавил из себя нечто нечленораздельное, напоминающее "ну вот", на фоне извиняющегося глубокого вздоха.

-Ну ладно, ладно, голубчик. Главное мы Вас вовремя нашли. Я все понимаю. Стресс. Я то сам не звездолётчик, но много читал, что вам приходится испытывать при этом. Сейчас мы вас отвезем. Считайте, что все уже позади.

Кудахча надо мной как наседка он меня подвел к автомобилю и запихнул на заднее сиденье, рядом с моей теплой одеждой.

"Профессор" все продолжал болтать, и я, честно говоря, был ему благодарен. Во-первых, он давал мне паузу для обдумывания, а во вторых - хоть какие-то крохи информации об этом мире.

-А я смотрю вас в Звездном Городке балуют,- заулыбался мой спутник, - одежка импортная. Я даже не видел раньше такую. Наверное специальная, для космоса? Ну да ладно, это все окупится. Самое главное, что звездолет взлетел и лег на нужный курс.

Вдруг он засуетился, что-то стал искать в бардачке.

-Ой я совсем забыл. Вы как себя чувствуете? Головокружение? Дезориентация? Другие неприятные симптомы? Может быть таблеточку выпьете? Нет? Ну ладно, вот возьмите воды, попейте. Жарко тут.

Протянул мне фляжку, обтянутую защитного цвета войлоком, в которой плескалась вода. Пузырек с какими-то таблетками тщательно закрыл пробкой и положил на место. Я сделал пару глотков. Вода как вода. Хотя я после всего увиденного уже ожидал чего угодно.

-Сейчас доедем до базы. Там уже профессионалы осмотрят вас и домой. Готовы? Ах, да, я же не представился Вам. Назар Макарович. Да, да, вот такое старорусское имя, мне тоже очень приятно, молодой человек.

Я молча трясся на заднем сиденье, и пытался привести в порядок те сведения которые мне удалось получить. Я посреди Африки. Я был на звездолете, или на чем то, что местные так называют. В Африке - русские, даже "старорусские". И самое главное - что стало с Танюшкой. -Скажите, - я споткнулся на обращении, -Скажите, Назар Макарович, а меня одного Вы спасли? Никого больше не было? "Профессор" удивленно посмотрел на меня. -Нет конечно! Вы же знаете, точка не выдержит двоих! Я вспомнил момент переноса. Ее руки были в моих, какая-то непреодолимая сила пыталась вырвать их у меня. Вокруг свистели выстрелы. Но я отгонял эту мысль. Я же был жив, а между стрелками и Танюшкой стоял я. И пуля, пройдя сквозь меня, не должна была успеть задеть ее. Значит, будем искать другие "точки".

Тем временем автомобиль свернул с бездорожья на едва заметную грунтовку. Пейзаж сменился, исчезли овальные мегалиты, саванна упиралась в джунгли где-то недалеко от горизонта.

Под мерное бормотания Назара Макаровича мы подъехали к приземистым одноэтажным корпусам. Слева виднелась вышка с часовым, на крыше которой была закреплена странной формы антенна. За корпусами была взлетная полоса, выложенная бетонными плитами. "Виллис" притормозил у дверей одного из зданий и мы покинули машину. Водитель, приземистый усач в кожаной кепке, снял авиационный очки, повесив их на шею, открыл капот и залез наполовину внутрь. Мне не дали осмотреться, настойчиво пригласив зайти в здание. Пройдя мимо стеклянной будки с охранником, увлеченным газеткой, мы миновали секретаршу, сосредоточенно печатающей что-то на раритетном "Ремингтоне". Зайдя в кабинет, Назар Макарович указал жестом на уютный кожаный диванчик, с видимым облегчением снял пробковый шлем-шляпу, нахлобучив ее на голову чучела обезьяны. Взял со стола графин, наполнил граненый прозрачный стакан и с наслаждением опустошил. Взглядом предложил мне присоединиться и прошел за свой стол, уселся в кресло.

-Сейчас будем решать наш вопрос. Я перед тем, как выехать, сообщил о Вас. Но что-то задерживаются.

Назар Макарович схватил трубку телефона и стал накручивать диск. Потом прислушался, видимо на той стороне провода долго не брали трубку. Потом с ехидцей воскликнул:

-Ну и где вы? Что нам тут, до лета ждать?

До лета? Я был уверен, что оно тут в разгаре. Если сейчас так жарко, то как тут будет летом, я не представлял. Видимо этот немой вопрос отразился на моем лице, потому что следующая фраза была в мою сторону:

-А что же вы хотели, Ангола, батенька, - и опять в трубку, - Вылетели они! Опять, наверное сафари устроили!

Но действительно, не прошло и пары минут, как послышался приближающийся гул мотора. Гул нарастал. Потом что-то довольно тяжелое проехалось по взлетной полосе. Через несколько минут в кабинет вошел "доктор Айболит". Мне на ум пришла такая ассоциация из-за белого халата и белого же чемоданчика с ярким красным крестом на стенке. В остальном врач мало походил на любимого книжного героя. Среднего возраста, сутулый мужчина, с достаточно длинными неухоженными волосами, не знавшие горячей воды и шампуня приличное время. Челка была зачесана назад и набок, прикрывая безуспешно намечающуюся лысину. Заостренное лицо, крупный острый нос. Под носом щеточка рыжеватых усов. Во рту доктор мусолил мундштук с вяло дымящейся сигаретой.

-Ну что тут у нас, все в порядке?

Эскулап, как мне показалось, это прозвище ему бы подошло больше всего, открыл свой чемоданчик. Вытащил присоски, оканчивающиеся какими то миниатюрными антеннами, быстро расстегнул мне рубашку и ловко прицепил их на меня. В чемоданчике, оказывается, был миниатюрный экранчик. По нему побежали диаграммы и значки. Доктор хмыкнул. Взял меня за запястье и по старинке стал считать пульс. Еще раз хмыкнув, на этот раз довольно, обратился к Назару Макаровичу.

-Мы его забираем, все в порядке, к транспортировке готов.

-Хорошо, хорошо, - Назар Макарович засуетился, - Сейчас оформим все бумаги и забирайте. Что-то быстро написав на бланке, он вытащил из ящика стола внушительного вида печать, смачно выдохнул на нее и со всей силы припечатал документ к столу. Протянув ее доктору, повернулся ко мне и с чувством начал трясти руку. -Всего вам доброго, молодой человек. Удачного полета. Мы вышли вместе с эскулапом и пошли к коротенькому трапу самолета. Самолет внушал уважение. Огромный, похожий на беременного кита. На каждом крыле вхолостую вращались винты двигателей, причем их было 4 снизу и 4 сверху. Насколько я догадался, с другой стороны была та же картина. Я зашел внутрь просторного фюзеляжа, кивнул в ответ улыбчивому пилоту.

Как только мы расположились, двигатели заревели громче, самолет затрясся на бетонке взлетной полосы. Потом тряска прекратилась, гул двигателей изменился. Летим, догадался я.

Эскулап оказался неразговорчивым. Уложив меня, он опутал какими-то датчиками. Затем дал какую то пилюлю, которую я попытался благоразумно не глотать, спрятав за щекой, но она довольно быстро растворилась. Доктор возился со своими приборами, смотрел на экраны. Иногда что-то записывал. Что-то тихонько шуршало, попискивало. Приглушенно мигали лампочки приборов. Под мерное гудение двигателей меня стало клонить в сон.

Проекция 02

Волны выталкивали меня на берег. Ноги вязли в песке, и приходилось активнее их переставлять, чтобы сохранить равновесие и не шлепнуться лицом в обгоняющие меня гребни. Берег был уже близко. Глубина резко уменьшилась, сила волн тоже. Я довольно легко побежал вперед, поднимая тучу серебристых брызг. Берег манил золотистым пляжем, парой серых валунов. Полоска изумрудной травы, стройные сосны, с горевшими на солнце золотом, стволами, закрывали горизонт. Как я оказался в море и где моя одежда, я не помнил, но внутренний голос уверенно успокаивал, и я решил, что все идет "по плану". И действительно, не успел я выйти на горячий песок, как из-за сосен показалась пара человеческих фигур, в чем то белом и, по-летнему, легком. Один из них помахал мне рукой, и они направились в мою сторону, утопая в песке. Я добрел до валуна и присел на него, дожидаясь незнакомцев. Шершавая серая поверхность, нагретая солнцем, быстро высушивала мокрые дорожки воды, которые стекали с моих плавок. Пара капель все-же добралась до песка и свернулась в мокрые горошины. Два парня приблизились, и я мог их без проблем разглядеть. Оба в светлых, просторных, чуть выше колена, шортах. В белых свободных, расстегнутых до груди, рубашках. Что-то типа сандалий они несли в руке, а у того, что был немного постарше и более брутальный на вид, в руке был пластиковый пакет. -Держи, это тебе,- парень дружелюбно улыбнулся и протянул его мне. В пакете была одежда, такая же как на них. Я попытался отжать лишнюю воду из плавок. -Там есть сухие. А эти выброси, нужно уже идти,- произнес второй, обезоруживающе улыбаясь белоснежной улыбкой. В воздухе разливалось спокойствие и тепло. Я без лишних разговоров стянул с себя последнюю одежду, почему-то заботливо расстелил ее на валуне, достал из пакета все новое, с этикетками. Быстро оделся и мы, уже трое парней в белом, издалека похожие на братьев, зашагали в сторону сосен.

В воспоминаниях детства лето идеализируется, и ты помнишь только яркий свет теплого солнца, зелень, свежесть моря. И в ожиданиях после долгой зимы представляешь его именно так. К сожалению, когда это время года наконец-то настает, то всплывают подзабытые "прелести". Пыль дорог, назойливые насекомые, то изнуряющая жара с ночными походами в душ от духоты, то затяжные циклоны с их резкими похолоданиями и дождями, заставляющие доставать свитера и куртки. Тут же лето было как из "детства". Даже подойдя ближе к деревьям, я не встретил ни одного назойливого насекомого. Солнце было ярким, море, выливаясь в небо, было голубым, и от горизонта текло к зениту, все увеличивая интенсивность синего. Было тепло, но воздух был именно той температуры, когда комфортно и не жарко. Пахло морем и немного соснами. Песок кончился, мы вышли на полянку, обулись. Яркая зелень травы прерывалась густой, почти черной, тенью у края полянки, под сенью деревьев. Казалось эта стена непроходима, как рукотворная изогнутая чаша стадиона. Тропинка изгибалась вдоль нее, чуть правее уходя под деревья. По тропинке бегали спортивные, подтянутые, молодые парни и девушки, так же легко, по-спортивному одетые. Судя по их виду, бегом они занимались в свое удовольствие. Между деревьев виднелся проход, уютный тротуарчик светился под солнцем, и в глубине прохода было какое-то оживление и постройки. -А вы точно меня встречаете? Парни весело и беззлобно засмеялись. -А кого же еще?

Мы двинулись в проход. Это было начало приморской улицы. Сели на остановке в троллейбус и неспешно поехали по ней. Что меня поразило в этом городе, так это обилие зелени и белоснежные дома, словно величественные айсберги в океане зеленой воды. -Куда мы едем? -Учиться. Тебя уже заждались. Ну учиться - так учиться. Я никогда не был против новых знаний. Я стал с интересом смотреть в окно. Заметил еще одну особенность. Несмотря на то, что город выглядел как мегаполис, и дома ближе к центру уходили ввысь, светясь на солнце между кронами деревьев, на улицах не было особо многолюдно. Да и проезжая часть в основном была свободна. Планировка улиц тоже поражала. Они были достаточно широкие, иногда я не замечал, как улица расширялась, и мы уже ехали по площади. Пара домов и была следующая площадь. Причем люди свободно ходили по ней, но не было той напряженности или опасности, которую в моей реальности создавал человек на проезжей части. Да, я уже понял, что это не моя реальность, и с увлечением рассматривал новый мир. Мир яркого солнца, синего неба и зеленого города, со светлыми красивыми домами. У учебного заведения, к которому мы подъехали, было гораздо многолюднее. Меня встретили радушно. На многочисленные вопросы я получил исчерпывающие вопросы. Программа обучения была насыщенная, интересная и очень необычная. Больше всего меня поразили лекции по Общему Закону Вселенной и индивидуальные занятия. На индивидуальных я заходил в комнату, в которой стоял сумрак. Я садился на странный стул, который одновременно был и удобен и вызывал дискомфорт, держа моё тело в постоянном напряжении и полной ясности ума. Учителя я не видел. Доносился его голос, причем акустика была такая, что я ощущал голос внутри своего черепа. Построение фраз и слов во фразах было не совсем обычно для меня, впрочем, как и смысл сказанного. Если можно так сказать, это были нечеловеческие знания и преподавал их мне кто-то чужой.

-Боль не есть зло. Зло и добро - понятия физической оболочки. Что для тебя есть зло?- вопрошал вкрадчивый голос, слегка хриплый, порыкивающий на раскатистых звуках.

-Убийство, насилие, голод. -Да. Это все относится к физической оболочке. Если этого нет - добро? Познание тоже боль. Познание - зло? -Познание это изучение окружающего мира. -Истинно. Окружающий мир не обязан принимать твоё понятие добро и зло. Ты оцениваешь по твоей шкале. Для тебя зло - поглощение себе подобного. Для племени, где есть таков закон, поглощение себе подобного есть познание врага, присоединение силы и знаний врага. Убивать живое ради насыщения есть зло? Природа и развитие жизни - есть убийство и поглощение. Нет развития - есть смерть. В чужой храм со своим уставом - есть зло. Я чувствовал, что после этих занятий что-то менялось внутри меня, я постепенно начинал по другому смотреть на мир. Стереотипы, навязываемые обществом, не всегда позволяли разглядеть окружающую реальность, такой, какой она являлась по своей сути. Постепенно я переставал оценивать все по своим критериям и все меньше навешивал ярлыки. И все больше информации в чистом виде усваивал после таких уроков. Два месяца пролетели незаметно. Мне сообщили, что я закончил курс обучения, дали соответствующие документы. Я попрощался с ребятами, с которыми успел подружиться за время обучения. Марк и Марк2, которые встречали меня, проводили до остановки троллейбуса, крепко обняли на прощание. Я вновь ехал по бело-зеленому красивому городу. Яркое солнце и глубокое синее небо подчеркивало его необычную красоту. Легкий ветерок, который освежал, стал крепчать. Это было странно, за два месяца, что я был тут, я ни разу не видел погоды, отличавшийся от идеальной. Выйдя на конечной остановке, я направился в проход между деревьями. Верхушки сосен уже довольно сильно раскачивались и шумели от ветра. Когда я вышел из зеленого туннеля, солнце спряталось за облаками. Море потемнело и гнало довольно высокие волны. На горизонте черная полоса туч подсвечивалась сполохами молний. Надвигался шторм. Подсознательно я понимал, что круг должен был замкнуться. Как я явился в этот мир, так и должно было все закончиться. Но тревога от смены погоды нарастала. Мне придется идти в бушующее море. Я потрусил по знакомой уже тропинке к береговой линии. В воздухе от набегающих волн стояла солоновато-горькая взвесь. Одежда сразу пропиталась водой, прилипла к телу. Ощущение было, как будто я проснулся от кошмара в горячечном поту. Я торопливо стянул рубашку, бросил на знакомый камень. Стянул шорты. Ноги вязли в песке, сохранившим тепло солнца. Едва я отошел от камня как сзади раздался зловещий рык, пробравший до мурашек. Я оглянулся. На краю поляны стоял...именно стоял, на двух ногах, как человек, огромный, обсидианово-черный шакал. Из одежды на нем была набедренная повязка или юбочка, с золотистым замысловатым узором. Желтые браслеты на бицепсах рук, или передних лап, и широкое ожерелье, прикрывавшее шею и ключицы. Прическу составляла грива волос, идущая от надбровных дуг назад, опускавшаяся до плеч. Золотистые пряди перемежались в ней с такими же иссиня-черными, как кожа существа. Глаза ярко горели зеленым огнем. Анубис. Когда он заговорил, его голос без проблем возник у меня в голове. Я узнал своего учителя. -Ты мой лучший ученик. Я должен принять экзамен. Существо сорвалось с места и стремительно побежало ко мне. Я почувствовал как липкий страх заставил поежиться меня. Подсознание подсказало мне выход, и я, развернувшись, побежал к берегу. Вязкий песок не давал набрать скорость, а Анубис, достигнув песка, опустился на четвереньки, и, кажется, побежал еще быстрее. -Познание. Вот цель. Боль - не зло. Перерождение через смерть, - возникали в моей голове четкие слова. Я добежал до воды, но почувствовал, что не успеваю. Отчаянно оттолкнувшись, я оглянулся. Огромное, двухметровое, лоснящееся черное тело шакала взметнулось в воздух в последнем прыжке. Я инстинктивно выставил руки перед собой, загораживаясь от разинутой алой пасти. Тяжелый, как снаряд, Анубис сбил меня с ног, повалив на мелководье, белоснежные зубы впились в мой локоть. Боль пронзила мою руку, я отчаянно закричал...

07

Мне казалось, что я закричал, но на самом деле это был слабый стон, который однако меня пробудил. Боль в руке была настоящая. Мой Эскулап возился с иглой у моей вены, делал забор крови.

-Ну, ну, тише. Как-будто комарик укусил, - увидев, что его манипуляции разбудили меня, произнес он. - Полуостров близко, скоро приземляемся.

Он откинул свисавшую засаленную прядь волос назад, и завозился над своими приборами. Действительно, гул моторов немного изменился, самолет ощутимо наклонился и пошел вниз.

Сон отступил. В памяти остались только момент приезда в город, и момент ухода из того мира. 2 месяца обучения маячили на границе сознания, возможно ушли на подкорку. Как оказалось, я проспал до следующего утра. Не знаю, стресс тому виной был, или какие-то микстуры Эскулапа, но то, что я отлично отдохнул и выспался, пошло мне на пользу. Я уже понял, что попал в совершенно другой мир. Причем слово "совершенно" было основным. Отличие было в том, что я не помнил о нем ничего. Это было опасно. Я мог навлечь на себя подозрения и, наверняка, чем-то уже насторожил, так как не знал очевидных вещей. Но меня приняли за кого-то своего, и это уже плюс. Ну что же, привезут - сориентируемся на месте. В крайнем случае буду разыгрывать амнезию. Как-то же я оказался в Африке, и как-то меня засекли.

Эскулап закончил упаковывать свое оборудование и, как оказалось, вовремя. Выглянул из кабины пилот, предложил нам сесть и пристегнуться. Самолет пошел круто вниз. Я почувствовал толчок колес о взлетную полосу, корпус мелко завибрировал. Видимо пилоты сбросили скорость и теперь шла рулежка к аэропорту. Наконец-то мы остановились, пилоты открыли люк и сбросили трап. Полуостров встретил нас ясной погодой, запахом трав, море которых колыхалось сразу за бетонкой взлетной полосы. Здание аэропорта не впечатляло, отдавало той же стариной, которая окружала меня с момента прибытия.

Встречающих было не много. Какой-то невзрачный мужчина, в неопределенного, сероватого цвета костюме, несмотря на жару. Внешность его была неприметная, но подсознательно вызывала опасность. Господи, и тут спецслужбы, догадался я. Второй встречающий, точнее вторая, не вызывала таких подозрений. Молодая девушка, лет 25, стройная, ее можно было бы назвать худой, если бы не чувствовалась сила и тренированность. Черты лица были немного заостренные, но очаровательная располагающая улыбка скрывала хищность лица. Ярко-синие глаза контрастировали с черными волосами, собранными в пучок. Одета она была достаточно просто, но эффектно. Рубашка подчеркивала грудь и талию, брюки ладно сидели на ее фигуре. Ее нельзя было назвать красивой девушкой, скорее "на любителя", или как говорили подружки мамы, обсуждая дочку какой-нибудь знакомой или соседки, засидевшуюся в девушках, "ну она такая, интересная на внешность".

Передо мной встала дилемма, как реагировать? Знакомы мы были раньше или нет? Я решил проявить немного актерского таланта.

Сойдя с трапа, я нахмурился, как будто пытался вспомнить этих людей. Неуверенно прикоснулся рукой к своей голове. Мужчина решительно направился ко мне.

-Ничего, ничего. Это бывает после скачка, вспомнишь скоро. Я Иван Петрович, это Мария. Она поможет тебе первое время. Так что отдаю тебя ей на попечение.

Летчики передали мою теплую одежду Ивану Петровичу. Эскулап, странный человек, буркнув невнятное приветствие, прошел мимо всех и направился в сторону здания аэропорта. Маша широко заулыбалась мне, решительно протянула узкую ладонь. Однако рукопожатие было сильное и энергичное.

-Ну пошли, - полувопросительно сказала она, высоким звонким голосом.

Мы пошли пешком. Как я понял, обитатели этой реальности не были избалованы транспортом. Лишнее тому подтверждение - летающий мастодонт, оставшийся за спиной. Пара самолетов поменьше, так же не радовавших современным дизайном, стояли на краю поля. Вокруг них копошились фигурки людей. Единственный автобус, с поднятым капотом и торчащей из под него нижней половиной туловища водителя, одиноко стоял под навесом возле здания. Хотел бы я посмотреть на то, что они называют "звездолетом".

-Спать хочешь?

-Выспался уже. Пока летели, я всю дорогу спал.

-Ну если отдохнуть не хочешь, то пошли со мной. Я сейчас в Центр Связи, с Марсом говорить будем.

-Да, с удовольствием. Еще Маш... у меня просьба, по поводу памяти...

-Таблетку? Так это надо было к эскулапу!

-О, а как ты узнала, что я его так прозвал про себя?

Белка довольно заулыбалась.

-Да его все так называют. Прицепилось. Ну не доктор Айболит же!

-Нет, Маш, спасибо. Хватит таблеток. Хотелось бы как то не так радикально освежить память.

-Тебе библиотеку надо? Газеты? Покажу. Кстати, меня друзья зовут Белкой. Зови меня так.

-Почему Белка? Ты же темненькая.

-Самый распространенный вопрос, - Белка заулыбалась во все тридцать два зуба, - Не помню уже, друзья так прозвали. Наверное потому что не сижу на месте, вечно скачу то туда, то сюда. Моторчик в одном месте.

Главное, ничему не удивляться, просто усваивать информацию. Разговор с Марсом может быть вовсе не межпланетным, может быть у них тут города так принято называть, как планеты. В библиотеке все прояснится.

Все таки автобусы для перевозки людей тут существовали. Обойдя здание аэропорта, мы сели в приземистый автобус. Дизайн его был похож на то, как у нас рисуют автобусы маленькие дети. Удобства тоже были на этом же уровне. Громко тарахтя мотором, автобус тронулся в сторону видневшегося города. Белка подошла к открытой со стороны салона кабине водителя, о чем то переговорила, водитель утвердительно кивнул.

-Минут через 10 приедем, - прокричала в ухо Белка, - Как раз к сеансу!

До города мы не доехали километр. Немного в стороне от дороги, точнее от того, что тут так называли, виднелись кубы здания, из-за ограждения торчал край чаши огромнейшей параболической антенны. Вряд ли это было что-то иное, а не Центр Связи.

Подойдя к крыльцу, я увидел надпись, сделанную золотистыми выпуклыми буквами "Всесоюзный Центр Межпланетной Связи" и барельеф незнакомого мужчины сбоку. Вот это номер. Судя по уровню техники, они должны отставать лет на 50-70, но у них уже связь с другими планетами! Значит и звездолет настоящий, и я имею какое-то отношение к его старту.

Белка решительно потянула на себя массивную дверь, мы зашли и наткнулись на вахтера, в форменной куртке, на груди была вышита фамилия и инициалы "Кудасов Е.М.".

-Евгений Михалыч, здравствуйте! - радостно заулыбалась Белка, - Мы на сеанс, это наш Прыгун, можно?

-Здравствуй, Стрекоза, - "Белка, не стрекоза!", хотел воскликнуть я, но вовремя остановился. Кудасов Евгений Михайлович вышел из-за огороженной конторки, опираясь на тросточку, - Конечно можно. Это который Прыгун? Пятого грузового, капитана Зеленого?

Вахтер, произнеся полную для меня тарабарщину, с интересом уставился на меня.

-Ага, - Белка утвердительно кивнула, - полчаса как из Анголы прилетели.

-Значит болванчик еще. Ну бегите, уже почти зарядилось, Петрович уже к генераторам ушел.

И я побежал по коридорам за шустрой девушкой Белкой. Мы забежали в комнату с массивными двустворчатыми дверями, над которыми висела табличка, подсвеченная изнутри лампой, "ТИХО! ИДЕТ СЕАНС!"

Забежав в затемненную комнату, в которой полумрак создавала подсветка различных приборов, мы с Белкой уселись на стулья перед пультом. Сверившись с настенными часами, флуоресцирующими в полумраке, девушка принялась крутить верньеры, то и дело сверяясь с таблицей в раскрытой книге, лежащей в луче света. Перед нами тускло поблескивал массивный кинескоп, с боков и чуть ниже располагались пара экранов поменьше. Из динамиков, которые не были заметны в полумраке, слышались характерные звуки настройки радиоприемника, поскрипывания, хрипы, подвывания и обрывки голосов. Внезапно самый большой кинескоп ожил, по нему пошла рябь из серых полос. Вакуумные лампы, просвечивающие через перфорированный корпус, разгорались мягким теплым светом. Сзади раздался шум открывающейся двери, я обернулся.

-Петрович!

В двери вошел Петрович, я не мог ошибиться. Вытирая пальцы, с темными, неровными ногтями, промасленной, не очень чистой на вид, тряпкой, Петрович вопросительно уставился на меня.

-Ну, я Петрович.

-Это Прыгун, - "помогла" Белка, -Петрович, мы на связь опаздывали, я предложила заскочить.

-Ну понятно, Стрекоза, - почему-то Белка из млекопитающего в устах "моего" Петровича превратилась в насекомое, - Болванчик еще?

За последние несколько минут я удостоился не столь лестной клички и это меня уже начало напрягать. Я уже хотел было возмутиться. Возможно, испортив этим всё, дав понять, что я чужак, но к моему счастью в это время сквозь полосы на мониторе стало проступать изображение. Сквозь шум помех послышался пока еще неразборчивый голос. И Петрович и девушка сразу отвлеклись на оборудование. Петрович поправил раструб, в котором блеснул объектив. Как я понял, это был местный аналог web-камеры. Белка принялась подстраивать связь, осторожно докручивая верньеры своими тонкими изящными пальцами.

Экран стал проясняться. Серые полосы были потому, что изображение было черно-белым. Странно, освоили космические полеты, но техника на уровне начала второй половины прошлого века. Наконец-то картинка стабилизировалась. На экране появилось улыбающееся лицо молодого мужчины, скорее даже парня. На голове была будённовка, голый по пояс, он опирался на черенок лопаты одной рукой, а второй вытирал пот со лба. Пейзаж за спиной был странным. На фоне далеких, довольно высоких по сравнению с земными, гор простирался большой яблоневый сад. Немного в стороне белели постройки в виде белых куполов и полукруглых ангаров, возле которых стоял странного вида трактор с большими колесами. Совсем рядом виднелась параболическая антенна, оборудование, и другой парень во взмокшей рубашке и сдвинутой на затылок кепке увлеченно лупил по какой-то детали довольно увесистым молотом. Раздавалось гулкое "бууум" ударов железа о железо.

-Привет! Рад видеть вас на связи! У нас все по плану, опоры немного подпортила песчаная буря, Павка вот старается, но сад выстоял. Хороший гибрид! - рапортовал парень в будённовке, хрипящие динамики немного искажали его бодрый голос.

-Рада видеть вас, - заулыбалась Белка, - У нас тоже все по графику. Капитан Зеленый стартовал, ждите грузовик. Запуск прошел на ура, Прыгун со мной, осваивается. Тоже передает приветы, - Белка весело посмотрела на меня.

В это время парень на экране отвернулся, перекинувшись парой фраз с Павкой, потом вообще сдвинулся к краю экрана, что-то энергично перекладывая или двигая вне кадра.

-Задержка связи полторы минуты, ребята уже привыкли, время не теряют, - пояснила Белка.

Я хотел возразить, что расстояние исходя из расстояния до Марса даже в период максимального приближения свет должен был доходить за время, в несколько раз больше, но вовремя заткнулся.

Тем временем парень на экране прислушался, посмотрел куда-то немного в сторону от экрана. Видимо, камера висела там. Наверное пошла трансляция. Мишка, так звали парня как я понял из беседы, стал обсуждать с Машей насущные проблемы, в которые мне было лень вникать, да и не было никакого смысла понимать всю подноготную про склады, припасы, графики созревания и темпы строительства. Тем более, судя по всему, основные решения были уже приняты на более высоком уровне, а данные сеансы, учитывая их контингент, всего лишь подтверждали факт рутинного, без происшествий осуществления плана. Я же тем временем старался, не привлекая внимания, разглядеть Петровича. Мой потерявшийся сосед не обращал внимания на мои подглядывания. Закончил подкручивать верньеры, он достал массивный паяльник, кусок текстолита с напаянными на нем резисторами и разнокалиберными лампами. В воздухе запахло канифолью, о вытяжке тут особо не заботились. Сдвинув очки на кончик носа, Петрович принялся увлеченно паять, мыча под нос неразборчивый мотив, что-то типа "черный ворон, чей ты вьешься", но в ответственные моменты, когда лампа не поддавалась, мотив крепчал и поднимался до "эх дубинушка ухнем". Я был на сто процентов уверен, что это был именно мой сосед. Но видимо, не в этом мире, так как меня он не узнавал. И вообще, была ли в этом мире моя копия? Если нет, то это был большой шаг вперед в моих способностях. Осталось только дождаться момента, когда я попаду в библиотеку. Надеяться на компьютерную сеть тут, судя по всему, не стоило еще примерно полвека или больше.

Довольная Белка, завершив сеанс, повернулась ко мне.

-Ну вот! Закончили! Если хочешь, вечером можем на Венеру посмотреть, она как раз удачно расположена, а осенние туманы еще не начались. Пойдем на Большой?

-Пойдем, но хотелось бы сначала в библиотеку.

-Конечно! Без вопросов. Сейчас тебя устроим и сиди хоть до вечера в ней.

И действительно, добравшись до общежития, девушка быстро прошла все формальности и вручила мне ключ на веревочке.

-Ну все. Комната у тебя на втором этаже, необходимые вещи там есть, столовая на первом, вот вход. Где Библиотека спросишь любого прохожего, покажут. Вот тебе документ, библиотекарша пустит тебя к любым архивам, какие тебе будут интересны. Как стемнеет - встречаемся тут и рвём на Большой!

И весело помахав, чуть не сказал, хвостом, конечно же рукой, Белка ускакала по своим девичьим делам.

Я же, пройдя железную вертушку под строгим взором хмурой бабушки в синем рабочем халате, поднялся на второй этаж. Сверив номер на двери с номером на ключе, я хотел было уже открыть замок, но услышал тихое неразборчивое пение за дверью. Вот сюрприз! Отдельных апартаментов не предусмотрено.

Я скромно постучал по хлипкой фанерной двери. Голос за ней стих, потом бодрый мужской голос крикнул:

-Открыто!

Действительно было открыто. Я вошел внутрь небольшой светлой комнаты. Значительную ее часть занимали две кровати. Письменный стол и пара стульев стояли у окна. На одной из кроватей лежал открытый чемодан и рядом валялась небрежная кучка одежды. Высокий плечистый парень радостно заулыбался, перекинул через шею полотенце, которое до этого держал в руках и протянул руку:

-Володя.

Везет же мне на эти имена, подумал я, но оказалось, что Володя уже съезжал из комнаты. Срочная командировка, так что на какое-то время я буду "скучать в одиночестве", по его выражению.

Володя показал мне, где тут санузел, вкратце рассказал о распорядке, и показал на всякий случай запасной путь в общежитие, на тот случай, если вахтеры уже закроют основной, а мне нужно будет выйти по неотложным делам. Конечно же это был балкончик в конце коридора, и удобно расположенная крыша крылечка, с дверью в подвал. Затем он продолжил сборы, а я с радостью обнаружил на моей кровати куртку, которой лишился еще в Анголе. Да, судя по всему, все карманы были проверены, но, как ни странно, пропажи их содержимого не обнаружилось. Телефон только не работал, видимо зарядить нужно. Я на всякий случай переложил его в брюки, как и мелочи из карманов. Еще предстоят вопросы перед местными органами по поводу нескольких купюр "иностранной" валюты, местная была другого вида. Да и банковские пластиковые карточки с текстом на латинице наверняка бросились в глаза. Что же, нужно придумать правдоподобную версию, типа я коллекционирую редкости и несуразности, например, валюты несуществующей страны.

Наконец то я направился в библиотеку. Да, я уже был морально подготовлен, но все равно впечатление она на меня произвела. Давно я не встречал такой древности. Старая деревянная конторка, за ней женщина библиотекарша, в очках с толстенными стеклами в роговой оправе, куталась в серую шаль. Возле окон стояли ровными рядами столы, желтые, с потрескавшимся от времени лаком и застеленные зеленым, похожим на бильярдное, сукном. Остальную часть комнаты занимали огромные до потолка стеллажи. В воздухе стоял запах пыли и старой бумаги, характерный для всех стареньких библиотек.

Я показал выданный Белкой документ, и объяснил насторожившейся старушке, кто я и что хочу. Библиотекарша сменила гнев на милость, посочувствовала мне. Усадив меня за свободный читальный стол, принялась сновать туда-сюда, принося учебники по истории, подшивки газет, прочую литературу. А я по мере поступления информации погружался в чтение.

Итак, первое что я выяснил, то что год и число совпадали. Это было странно, учитывая технологическое отставание, в предыдущих мирах различия не были столь кардинальные. Я погрузился в изучение материалов. Время быстро пролетело. В итоге, у меня в голове постепенно стала вырисовываться стройная картина этого мира.

Ретроспекция 02

Различия накапливались постепенно. В середине 19 века император Николай I успешно завершил крымскую кампанию, и царствовал долго и счастливо еще 14 лет. Реформы, начатые им в начале правления, были успешно проведены, а большая часть была углублена. Было отменено крепостное право, взят курс на индустриализацию. Вкладывались большие средства в постройку передовых заводов, привлечение самых прогрессивных западных инженеров.

После успешного опыта в постройке Царскосельской железной дороги, император активно приступил к развитию этого способа коммуникации. И к окончанию своего правления сеть железных дорог связывала основные направления Европейской части России, мощные предприятия и моно города на Урале, были проведены первые ветки в Среднюю Азию и Западную Сибирь. Унаследовавший императорскую власть Александр II получил в руки хорошо реформированное, одно из прогрессивных в Европе государств. Открытие на Западе Сибири крупных месторождений угля, в моем мире именуемое Кузбасским угольным бассейном дало толчок к развитию страны восточнее Уральского хребта. К окончанию 19 века Российская империя входила в тройку развитых промышленных стран. За Уралом как грибы росли города. Но с приходом к власти Николая второго, история причудливым образом повторяла историю моего мира, с небольшими отличиями. В этом мире движущей силой революции были в основной своей массе рабочие, а крестьяне скорее были пассивным классом. Жесткие условия труда, 10-12 часовой рабочий день, отсутствие выходных и деньги немецких агентов сделали свое дело. Великая Октябрьская революция, как и положено, случилась в октябре 17. Так же империя была обескровлена Первой мировой войной. Вот тут я уже обратил на более кардинальные различия. Уже с 1914 года гений немецких инженеров позволил создать механизированные войска, развитие парового двигателя в итоге было столь изящным и стремительным, что двигатель внутреннего сгорания в итоге оказался причудливой игрушкой, как в наше время электромобили. Кстати, об электромобилях и электричестве в частности. В данном варианте истории Никола Тесла не поехал в США, как его не уговаривал Эдисон. В 1885 году он посетил Петербург. Слава изобретателя сделала свое дело и спустя несколько месяцев Никола получил собственную лабораторию. Электрификация в Россию пришла гораздо раньше, поэтому лампочки Ильича тут не было, а был Александровский светоч. И в годы Второй Мировой войны на вооружении СССР были винтовки Мосина, которые в моем мире назывались винтовками Гаусса, и электромагнитные пушки на платформе танка. Грандиозная переломная битва на Курской дуге в этом мире была скорее плодом разыгравшегося воображения писателя-фантаста. Орды механизированных чудовищ, с немецкой стороны на основе бензиновых двигателей и снарядов кумулятивно-взрывного принципа, против паровых танков с электромагнитными пушками. После победы советские инженеры, используя немецкий опыт, значительно продвинулись в новой для себя отрасли бензиновых двигателей. Причудливое соединение технологий и дало те неожиданные результаты, которые я уже видел и даже летал на них, в виде того массивного чудовища, что привез меня из Африки. Кстати про Африку, постоянно упоминалась Большая Ошибка. Именно так, с больших букв, иногда в расширенном варианте "Большая Ошибка империалистического Запад\а". Материалов по ней библиотекарша не дала, как будто это была вещь, о которой даже прыгуны не способны были забыть, поэтому просить я не стал. И так паранойя меня уже измучила. Разберемся потом. И вот наконец я подошел к истории освоения Солнечной системы. Космоса, в моем понимании, тут не было. Я читал и понимал, что это не укладывается в моей голове. Не было безвоздушного пространства, был эфир, газ, в котором движутся планеты и звезды. Почему межзвездный газ не воспламеняется я не понял, для этого мира это была аксиома. Главная проблема межпланетных путешествий была в преодолении гравитационного колодца. Даже усовершенствованных двигателей не хватало для преодоления притяжения Земли. Вот тут и понадобились прыгуны. И кстати благодаря такой особенности строения местной Вселенной, жизнь была возможна даже на любом мало мальском спутнике. Возможно, не значит что была. Марс тут был необитаем. Но на поверхности Марса, как и в нашем мире был шрам в виде долины Маринер - эхо войны. Я уже достаточно много прочитал про космос и полеты, и наконец то дошел до звездолетов. Я был покорен. Представьте огромные парусники времен пиратских баталий на моей земле. Только на порядок красивее и изящнее. Паруса служили для улавливания солнечных ветров, а при приземлении гасили скорость, служа своеобразными парашютами. Кстати такой способ полета сильно осложнял освоение Солнечной системы, внутри орбиты Земли. Галсам корабли ходить не могли из-за близкого Солнца и довольно сильного Солнечного ветра, а слабенькие бензиново-дизельные двигатели очень сильно удлиняли время в пути и уменьшали полезную нагрузку. Вот поэтому полет на Марс в большинстве случаев был полёт в один конец. Теоретически конечно это было не так, но ресурсы потраченные на возвращение были бы огромны.

08

Итак. Пока в этом мире не изобрели реактивных двигателей, или других более быстрых способов перемещения, звездолеты были по сути билетом в один конец. Но не для прыгунов. А прыгун, если же он не летел с кораблем, телепортировался на Землю. Этот процесс был несколько иным. То есть я не левитировал и не перемешался в пространстве, а, как бы делал свой энергетический слепок, далее силой сознания мой оригинал стирался из бытия и его точная копия воссоздавалась на Земле, но только в ее определенных районах. Районы эти были наперечет, и прыжки нужно было совершать в строго определенных местах удаления, иначе можно попасть на западное полушарие. То есть к Империалистам. Возможно энергетические выходы магической энергии, или скрытые до сих пор артефакты древних, позволяли практически без потерь совершать прыжки. Но не без побочных эффектов, поскольку полное удаление матрицы и воссоздание ее в другой части воздействовало на сознание, и афтершоки в виде амнезии или других расстройств психики какое-то время преследовали прыгунов. Поэтому прыгуны пользовались неоспоримой привилегией работать раз в полгода, остальное время все ресурсы страны были пущены на его реабилитацию и любые причуды, в разумных пределах конечно. Видимо поэтому на мои странности глаза немного закрыли, но бдительность терять не следовало. Я, насытив первоначальное любопытство подробностями о новом мире, стал аккуратно наводить справки о Танюшке и ее родителях.

Как ни странно, фамилия отца была довольно известна, общие сведения и ссылки на научные работы я получил без труда. Но вот как только я пытался найти более конкретные сведения, как будто кто-то специально обрубал концы. Но все равно настроение у меня повысилось. То что я задумал - получилось. В этом мире были живы и здоровы родители, а найти их был вопрос времени. Значит и Татьяна должна быть где-то рядом, или по крайней мере, они поддерживают с ней контакт.

Поблагодарив библиотекаршу, я направился в сторону общежития. Оказывается время пролетело довольно быстро и в воздухе уже сгущались осенние сумерки. Несмотря на довольно теплый день, вечером было довольно прохладно, легкий ветерок пробирался под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Недалеко от входа, в темноте, маячила девичья фигурка с волосами собранными в хвостик.

-Вот ты где! Я уже хотела без тебя уходить.

Белка нетерпеливо увлекла меня в сторону автобусной остановки. Наверное опять придется ехать на грохочущем чуде. Но оказалось все не так. У обочины стоял обычный мотоцикл. На ручке висели два допотопных мотоциклетных шлема. Как ни странно, никто не посягнул на беспризорную технику. Социализм, подумал я.

-Садись, - Белка протянула мне второй шлем, натянув и застегнув свой. Мне ничего другого не оставалось чем устроиться на сиденье за ее спиной.

-Держись крепче, поедем быстро, - предупредила девушка.

Я ухватился руками за ее гибкую, на удивление сильную талию. Взревел мотор. Мы помчались в сгущающуюся тьму, рассекая ее светом фары.Несмотря на неровную дорогу, прохладу осени, ветерок, свистящий в ушах, поездка мне понравилась. Освежила меня, заставила "проснуться", начали пробуждаться скрытые энергетические резервы. Я конечно не собирался так быстро покидать этот мир, но лучше иметь резерв на всякий случай, а быстрое восстановление сил может сэкономить мне, возможно, не один день.

"Большой", оказался телескопом. И размеры его впечатляли, оправдывая название. Чтобы добраться до него, пришлось подняться над уровнем моря километра на полтора, а может быть и на все два. Ближе к концу пути воздух стал заметно разреженнее, и кислород стал впитываться всей кожей, слегка покалывая ее. Меня охватила эйфория как от опьянения. Казалось я сейчас раскину руки-крылья и взлечу над дорогой, над горами, взмою в ночное безоблачное небо.

К счастью лететь не пришлось. Мы остановились возле здания телескопа. Со стороны оно напоминало чем то детский рисунок, как дети обычно изображают кита. Со стороны "хвоста" был вход, а само округлое туловище скрывало телескоп, нос которого торчал из раскрытых створок башни, тускло посверкивая лунным светом. Зайдя внутрь, Белка поздоровалась с персоналом, обменявшись с ними парой фраз. Не теряя времени мы прошли в башню. Даже после тусклого света, горевшего в помещении, ориентироваться в темноте башни было трудно. Тьма, осязаемая и теплая, окутала меня. Даже звуки казалось стали глуше, словно вязли в темноте. Когда глаза немного привыкли к темноте в свете звезд стали проступать очертания оборудования. Я ощутил, как меня взяли за ладонь и потянули.

-Сейчас будем смотреть венерианцев, - голос Белки был приглушен, словно нарушать покой башни было великим кощунством, - мы пытаемся с ними наладить коммуникацию. В джунглях обнаружили обсерваторию с мощным телескопом, удалось привлечь их внимание с помощью символов на полях. Но пока что язык венерианцев для нас загадка, и мы бьемся над разгадкой уже долгое время. Эх, жаль мы не слышим, а только можем наблюдать. Лингвистам было бы проще расшифровать язык, если бы они знали фонетику их речи.

Голос Белки доносился откуда-то снизу, судя по звукам, она расположилась у окуляра телескопа.

-Справа от тебя есть еще одно кресло наблюдателя, протяни руку. Осторожно, не ударься.

Я нащупал спинку кресла, попытался разместиться в нем. Креслом это было сложно назвать, скорее люлька, низко расположенная она была откинута назад. Когда залез в нее, удобно разместив голову в подголовнике, окуляр придвинулся ко мне и я увидел.

Во тьме обсерватории картинка чужой жизни надвинулась на меня, заворожив своей невероятной четкостью и нереальностью. Заходящее солнце бросало длинные тени, и все объекты от этого виделись во всем объеме с деталями. В венерианских джунглях преобладали оттенки желтого. От оранжевого до лимонного. Я не мог увидеть листьев, но причудливые формы деревьев были видны хорошо. Зрение то тут, то там цеплялось за быстрые движения среди ветвей, возможно это были местные животные, достаточно крупные, чтобы заметить их через мощную оптику. Хотя возможно это была просто тень от быстробегущих инопланетных облаков. Я залюбовался картинкой джунглей и не сразу заметил, что собственно за объект был под наблюдением. На небольшом возвышении, очищенном от джунглей, высился аккуратный зиккурат, в свете заходящего солнца казавшийся терракотовым. На его вершине были видны створки диафрагмы, слегка раздвинутые. Там поблескивал линзой аппарат, который служил венерианцам аналогом нашего телескопа. Видимо близилось время наблюдения, и местные астрономы готовили свою технику. Сердце моё замерло, когда я на пределе зрения увидел, как открылась дверь и оттуда показалось существо. Явно гуманоид, но непропорционально высокий, судя по его тени, и с непривычной плавностью и гибкостью движения. Существо перемещалось в сторону поля, где были выложены из какого-то блестящего материала простые геометрические фигуры, круг, квадрат и треугольник. Далее замысловатые фигуры, видимо буквы алфавита, если он есть, или знаки, обозначающие его речь. Видимо у него в голове был какой-то план, потому что он стал менять одни фигуры на другие. В тишине и темноте я услышал скрип карандаша по бумаге, доносящийся со стороны кресла Белки. Я был загипнотизирован чужой непонятной жизнью, смотрел во все глаза. Время летело незаметно и на Венере тени значительно удлинились, Наблюдаемый объект приближался к терминатору. Существа скрылись в здании, было видно как они стали готовиться к наблюдениям, линзы пришли в движение, с виду хаотичное, но понятное этим странным гуманоидам. Скоро они прильнут к окулярам, или что у них там, и будут наблюдать за нашей жизнью.

-Ну как тебе, понравилось? Вспомнил?

-Завораживает...

-Неужели нет? Вспомни. Ты же запускал к Венере зонд. Помнишь? Так далеко никто не прыгал, когда мы тебя не могли найти, то думали, что потеряли тебя. Пришлось узнавать у Империалистического Запада. Тебя забросило в Южную Америку, в долину Наска. Наши дипломаты тогда провели грандиозную работу, чтобы вытащить тебя оттуда.

-Извини...

-Ну ладно. Вспомнишь. Не все сразу. Хочешь, посмотрим на твой звездолет?

Огромная махина телескопа пришла в движение, с легким скрипом люльки с нами двинулись вслед. Зажужжал механизм точной настройки. Я прильнул к окуляру.

На волнах межпланетного эфира, описать которые было так же сложно, как летний закат с его полутонами и разноцветными облаками, я заметил блестящую точку. Телескоп приблизил ее и я увидел картину, в центре которого был прекрасный футуристический парусник. Он вызывал необъяснимые чувства чужеродности и гармоничности одновременно. Продолговатый корпус венчали мачты, на которых висели громады серебристых парусов, напоминающие солнечные панели в моем мире. Изображение было настолько четким, что казалось видны малейшие элементы конструкции. Я чуть ли не физически ощущал, как фотоны света надувают их, и придают импульс могучему корпусу, а рули, как гигантские плавники, торчащие во все стороны, направляют движение в нужном направлении. Перед внутренним взором вдруг предстал бородатый человек на капитанском мостике. Он крепко сжимал штурвал, точь-в-точь как на морском корабле, изредка сверяясь с приборами. То и дело поглядывал вдаль на приближающуюся красную точку, конечную цель экспедиции. Планету Марс.

Интроспекция 04

Я стоял на берегу моря. Закат окрашивал его воды в багряные тона. А издревле красный цвет был цветом опасности. После того, как дельфины объявили приматам войну, море стало для нас враждебным. Более того, нас постепенно теснили от рек, берега пустели. Даже малейший намек на болезнь вызывал среди жителей панику, заставляя в спешке покидать насиженные места. До сих пор было точно не известно, были ли причиной пронесшихся эпидемий дельфины. Ученые гадали, могли ли они устроить диверсию. Ведь сточные воды все равно попали бы в их среду обитания, а мы не знали, есть ли у них иммунитет к Аттиле. Я стоял на берегу и не решался войти. Было страшно. Я понимал, что в любой момент могу пасть замертво, не успев отреагировать. Для людей водная стихия так и не стала родной и дружелюбной. Большинство стихийных бедствий было из-за нее. А теперь она еще стала и смертельно опасной.

Но несмотря на, казалось бы, охватившее всех безумие и агрессию, не все были настроены уничтожать друг друга. Были среди горячих голов и здравые умы, которые пытались найти выход.Поэтому я стоял на берегу моря и ждал Флинта. На самом деле у него имя было другое, на человеческий язык его было невозможно воспроизвести. Но дельфины были не щепетильны к тому, как их называют приматы. Вообще их отношение к нам было немного пренебрежительным, как к унтерменшам.

Вообще многие люди считали, что проблемы все начались после изобретения трансляторов. Ранее было меньше морально-этических барьеров, были доминирующие расы. Остальные считались неразумными. Когда же удалось узнать, о чем думают и говорят остальные, пришлось заново выстраивать сложную модель взаимоотношений, модель поведения. Но все равно не удавалось обойтись без протестов и взаимных претензий. Разум дает не только возможность эволюционировать и думать прогрессивно, но так же грозит потерей разума.

Я вглядывался в морские волны пока не увидел спасательный плот. Оранжевая, пенопластовая основа плота ярким пятном привлекала внимание. Тогда я решительно скинул с себя обувь рубашку. Надежнее закрепил на шее транслятор и вошел в воду. Преодолев сопротивление прибрежных волн я поплыл. Плот стремительно приближался ко мне. Было заметно, как позади него вспарывает воду глянцевое тело и острый плавник дельфина. Инстинкт заставил меня вздрогнуть от страха, но я отогнал его и подплыл поближе. Все в порядке. Я забрался на плот и сказал:

-Привет друг.

Транслятор пропищал на очень высоких, едва различимых человеческому уху частотах, переводя моя фразу. И перевел ответ мне:

-Привет разумный.

Я вздохнул с облегчением и немного расслабился.

Пока есть разумные всегда существует возможность договориться, мирно сосуществовать. И слава богам, такие существа были по обе стороны. Мерно покачиваясь на волнах, мы обсуждали возможность выходы из тупика, в который завела тупая животная агрессия. Ген агрессии существовал всегда, даже внутри популяции. Хэйтерить в интернете, не боясь получить в ответ. Травить более слабого. Издеваться над домашними животными. Зачастую без видимых причин или под надуманными предлогами. Со временем ученые изучили данную проблему. Да, многие даже не осознавали всю ущербность данного поведения.С точки зрения эволюции такое поведение позволяло получить преимущество, занять более выгодное положение внутри вида, возвысить свой вид. Но при наличии конкурентных разумных форм жизни агрессия перерастала в жуткие формы ксенофобии. При этом заражая истерией даже вполне спокойные массы.

Поэтому мы с Флинтом были заняты очень сложным разговором, не обращая внимания на опускавшийся в море шар звезды по имени Солнца, давшей жизнь всем нам...

09

С детства не любил цветы гладиолусы. Возможно, наложил отпечаток мультфильм, там так называлась хоккейная команда хулиганов, срисованная с канадских профессионалов. А, может быть, повлияла его весьма своеобразная красота. Иногда мама с дачи привозила букет, бережно ухаживала за несколькими длинными стеблями, на которых было 2-3 полностью распустившихся изящных цветка, а весь остальной стебель состоял из шишечек бутонов, и я, проходя мимо, презрительно фыркал. То ли дело роза или гвоздика! Розы можно было подарить девочкам. Они всегда безумно радовались, даже одной розе. Гвоздики же мы носили с классом к памятникам Второй Мировой войны. Но мама почему-то любила именно эти цветы, с длинным вычурным названием. Гла-ди-о-лус. Так же называлась машина, на которой мы ехали уже практически неделю. «Гладиолус» представлял собой довольно мощный вездеход, с электродвигателем и приемником тока, комбинированная подвеска позволяла преодолевать бездорожье и в то же время довольно резво ехать по шоссе. Да и внутри было довольно тепло и уютно.

В Заполярье, исследовательский поселок, куда мы направлялись вместе с Белкой, оказался довольно большим городишком. Мои представления об крайнем Севере больше были основаны на детских грезах, или снах, уже точно и не помню. Я в этих грезах ехал по довольно ровной и широкой дороге, вокруг расстилалась снежная равнина, ночное небо окружало меня. Откуда-то из снежной пелены вдруг вдалеке возникал город. Это были гигантские производственные здания. Мощные прожектора превращали ночь в день. То тут, то там сверкали вспышками сверхновых огни сварки. Несмотря на расстояние, хороши были слышны звуки той ночной жизни, удары металла о метал, скрежет огромных подъемных кранов, даже переговоры рабочих и хрипящие динамики, в которые говорили диспетчера, были прекрасно слышны издалека. В реале картина мне напомнила мои детские представления. Тут уже стояла полярная ночь, небо было ясным, всполохи Северного сияния украшали его от горизонта до горизонта. В отличие от моего мира, тут не было преобладания зеленого цвета. От этого северное сияние казалось отчасти мультяшным. Мы резво ехали на вездеходе по довольно хорошей дороге, ровной и укатанной. По краям стояли фонари, хорошо освещая все вокруг. Проводов не было, но я уже успел перестать удивляться. Тесла. Беспроводная передача энергии. Очень удобно. Тот же принцип, что и у нашего «Гладиолуса»

Когда мы подъехали, как из-под земли вырос полярный город. Небоскребов не было, как впрочем и в большинстве городов. К чему они, если пространства много, транспорт хоть и несовременный, но в достатке. Тут его делали не для получения максимальной прибыли, а на совесть, поэтому ресурс некоторых автомобилей мог быть и несколько десятилетий. Вот и уживались на одной дороге мастодонты и вполне современного дизайна авто. Но несмотря на отсутствие высоток, картина не была менее захватывающей. Поселение сияло разнообразными огнями, как новогодняя елка. Ярко освещенные нити улиц, теплый свет из жилых помещений, вспышки сварки и свет мощных прожекторов на предприятиях. Городок как бы говорил, что полярная ночь ему нипочем. Жизнь кипит в нем круглосуточно и круглогодично.

-Ну вот это и есть исследовательский поселок Южный. Сейчас проедем площадь Радуги и свернем на улицу Солнечную.

-Человек, давший эти названия, явно был юмористом, — улыбнулся я.

-Это кстати оправданно. Тут полгода люди без солнца, потом полгода без ночи. Поэтому напоминание о солнце и лете не лишнее. А вот название поселка Южный это не шутка, просто есть другой поселок, Севернее. Но! — Белка замолчала и многозначительно улыбнулась

-Понял, военная тайна! — шутливо воскликнул я. Как позже убедился, я попал в точку.

Мы проехали площадь, над которой была натянуты гирлянды, переливающиеся всеми цветами спектра, и свернули на нужную улицу. Подъехали к двухэтажному огромному корпусу с уютно светящимися окнами на втором этаже. Окна первого этажа по большей своей части скрывались за сугробами, виднелись изредка, создавая на сугробах красивую подсветку. Здание было уютное, этакий увеличенный во много раз домик Деда Мороза с Новогодних открыток моего детства. Ну вот и подошло к концу наше путешествие.

Началось оно пару месяцев назад, еще осенью. Поиски Танюшки не увенчались успехом, и я было разочаровался, но потом мне пришла идея найти в этом мире ее родителей. На моё удивление, отец нашелся довольно быстро, хотя место жительства тетушка из справки не хотела давать, а когда я стал настаивать, даже попыталась вызвать милицию. Но вмешательство Белки предотвратило моё увлекательное приключение. Адрес она кстати нашла по своим каналам, а тетушку успокоила, продемонстрировав свое удостоверение. Спустя пару недель подготовки и моей адаптации мы сели на поезд и поехали на север. Три недели Белка носилась по местным бюрократам, получая разрешения, провизию, машины, опять разрешения. Потом пересели на известный вам «Гладиолус». Еще пара недель на этом чудесном тесламобиле, слава богу, что он может пройти везде, куда возможно передать электричество методом Тесла. Значит автозаправок нам не нужно было по пути. Белка оказалась довольно интересным собеседником, много сведений почерпнуть удалось об окружающем мире. Первые впечатления об отсталости его от нашего оказались не совсем верны, просто развитие пошло немного по другому пути. И по некоторым направлениям продвинулись достаточно далеко. Насколько я понял, отец Танюшки был достаточно известным ученым, и его лаборатория была расположена на крайнем севере. Учитывая его последние исследования, это было сделано в целях безопасности, и местоположение было засекречено. Дело в том, что его имя было связано с Большой Черной Ошибкой. Сумасшедшие империалистические ученые, потерявшие всякий человеческий облик, выпустили в мир вирус, поражающий людей по расовому признаку. Видимо изначально он разрабатывался, учитывая антидот, но что-то пошло не так. В итоге Африка почти лишилась своего коренного населения, Ангола в частности, где волею судеб я оказался. Часть территории взяла под протекторат наша страна, быстро сообразив, что можно взять под свою опеку точки Силы, оставшиеся территории поделили между собой Китай и Запад. Александр Иванович, отец Танюшки, был известен созданием антидотов, ко многим созданным ядом, усиленно работал над лекарством от этого мирового зла. И соответственно был под прицелом спецслужб. Поэтому попытки узнать сведения о нем вызывали такое подозрение.

Пока Белка носилась по своим делам, я осваивался в полярном поселке.

Домик Деда Мороза оказался общежитием, где мы поселились. С нами же жило человек 100 не меньше. Бородатые геологи в толстых шерстяных свитерах. Не менее бородатые ученые. Несмотря на суровый климат, было довольно тепло и весело. Жители нашего домика то и дело входили и выходили впуская клубы морозного воздуха, оседающего инеем на углах массивной двери. Но из прохладного коридора со множеством дверей можно было попасть в просторную столовую. Невзирая на низкий потолок, там было светло, тепло и уютно. А в конце рабочего дня и довольно шумно. Народ сидел за столиками, гоготал, иногда играли на гитаре и хором пели. Иногда столики сдвигались и устраивались игры. В шахматы, в карты, иногда в совсем незнакомые мне игры. А иногда девушки брали вверх и тогда столики раздвигались ближе к стенам, включалась музыка и устраивались танцы. Какого же было моё удивление, когда среди множества неизвестных песен вдруг звучала известная мелодия.

Где-то на белом свете,

Там где всегда мороз,

Трутся спиной медведи

О земную ось.

После таких вечеринок как правило по коридорам и углам шушукались парочки. А где-то под веселый смех провожали отдыхать слегка перебравших товарищей. При этом атмосфера общежития была настолько доброй, как будто воспоминания из детства, что иногда даже забывалось о вечной ночи снаружи и о трескучем морозе.

Белка появилась внезапно. С разрешением посетить Танюшкиного отца. С одной стороны я обрадовался, но с другой стороны успел привыкнуть к этим веселым суровым и бесконечно позитивным людям. Так просто уехать не получилось, геологи решили устроить нам проводы, благо такой повод. Ученые так же присоединились к ним. Уже за полночь я, практически на автопилоте, добрался до своей комнаты. Шум веселья начал стихать, и я провалился в глубокий сон.

Ретроспекция 03

- Уходите! Уходите! Не хочу вас слушать!

Аменхотеп в гневе замахал на столпившихся жрецов, прогоняя их прочь. Лысая голова Верховного жреца Амона-Ра замерла. Он уставился на беснующегося фараона. Глаза пристально, не мигая, смотрели на него, и только уши, подобно крыльям летучей мыши, подрагивали в такт. Было видно, что жрец с трудом сдерживает эмоции. Выдержав паузу, он молча развернулся, так резко, что кусок ткани, обмотанный вокруг бедер, представлявший скромную одежду, взметнулся, оголяя тощие волосатые ноги. Махнув рукой, не поклонившись и не выразив знаков почтения, быстро зашагал к выходу. Часть младших жрецов последовали его примеру. Но не все решились на открытое неповиновение. Остальные, склонив головы, пятились в направлении выхода.

Дождавшись, когда все выйдут, Аменхотеп дал волю гневу. На пол полетела утварь, бронзовая чаша с благовониями со звоном полетела в стоящую в углу вазу, разбив ее в дребезги. Раскрасневшийся и потный он зло плюхнулся на ложе, и тяжело засопел, раздувая большие, похожие на негритянские, ноздри. Рабы, благоразумно пережившие приступ вне помещения, стали бесшумно появляться, стараясь не приближаться к центру комнаты. Чернокожая, совершенно обнаженная рабыня, присев на корточки, стала собирать осколки. Неожиданно она задела помятую бронзовую чашу, и раздался низкий тягучий звон. Аменхотеп вскочил, глаза его горели огнем. Рабыня испугано замерла, стараясь стать маленькой и незаметной. Казалось бы сейчас случится непоправимое. Но, неожиданно тонкие изящные ладони появились перед лицом фараона, прикрыли глаза. Затем она ладонь легла на лоб, а другая погладила щеку. Аменхотеп порывисто схватил рукой ладонь, повернулся.

- Нефертити, - выдохнул он.

- Успокойся, муж мой, брат мой, - изящная, красивая, она прижалась всем телом к нелепой фигуре фараона. Высокий нескладный, с широкими по-женски бедрами, выглядел рядом с ней уродцем. Выступающие скулы и большой подбородок. Раскосые удлиненные глаза, узкий нос с широкими ноздрями и толстыми губами. Но девушка искренне любила его всей душой. Ходили слухи, что отцом его был не земной муж, а сам бог.

- Они требуют его в жертву своему богу Амону, - фараон опять начал заводиться, и Нефертити прижалась к нему, и стала ластиться, как кошка.

- Кого, муж мой?

- Диму, - выдохнув резко непривычное имя, Аменхотеп как будто выдохнул из себя последние силы и резко осел. Нефертити замерла, продолжая обнимать воздух изящными руками.

- Постой... Диму? Но он же безобидный. Любой ребенок Та-Кемта может больше постоять за себя.

- Вот именно. Но им не нравятся его речи! Он опасно влияет на меня! На меня? Скажи, жена моя, как можно влиять на самого фараона? На сына бога?

- Может быть из-за его хроноклазма? - жена фараона споткнулась на непривычном слове.

- Да это не его. Чем лучше он начинает говорить на нашем языке, тем больше я понимаю его. Кто-то из могущественных богов сыграл с ним злую шутку и забросил его из далекого будущего к нам. Я ему с одной стороны верю, а с другой стороны очень чудные вещи он рассказывает. Даже если много-много дней пройдет, неужели мир изменится настолько, что люди будут летать по небу и строить дома, поставленные друг на друга сто раз? А эта его самодвижущая колесница? Как он обрадовался, когда увидел черное масло. Как он его назвал? Нэфть! Ха-ха. Я распорядился дать ему колесницу и это масло. Не поехала колесница. Говорит, что нэфть надо превратить в другое вещество, я уже не помню название, с помощью какого-то завода. Сплошные колдуны и шаманы у них в будущем. Да и колесница его не устроила. А потом он случайно поднес факел слишком близко и всё сгорело. Было смешно наблюдать за ним.

Аменхотеп явно отошел и повеселел. Да и успокаивающие поглаживания жены сделали свое дело. Постепенно внимание фараона переключилось на ее прелести, и он увлек ее на ложе. Рабы превратились в бесплотные тени, стараясь незаметно навести порядок, не потревожив ни звуком резвящихся правителей.

После выхода очередного фантастического бестселлера, Дима закатил вечеринку. И не просто вечеринку, а в Египте. Прилетело много друзей, знаменитостей. Говорили очень хорошие слова. Изрядно выпив, в невероятно приподнятом настроении, Дима помедитировал перед сном, так и не раздевшись, уснул на коврике в гостиничном номере. А утром проснулся, и сначала не понял, где он находится.

Непонятные, полуголые люди. Примитивные дома. Странный язык. После того, как паника и отчаяние начали проходить, и Дима убедился, что это не розыгрыш друзей, он понял, что попал в древний Египет. И быть ему рабом в рудниках, но видимо счастливая звезда не дала сгинуть, как многим другим, подвергшимся хроноклазму. В отчаянии Дима схватился за смартфон, благо зарядки было еще процентов пятьдесят. Естественно, ничего не вышло. Тогда он добавил смятения в ряды древних людей, сел и закурил. Осознать, как ему повезло, он пока не мог. Человек, который его подобрал, был весьма знатным, и, увидев такого странного колдуна, решил подарить его фараону. Так он стал царским хемуу. Через пару лет, когда Дима стал неплохо говорить и понимать на местном языке, ему удалось своими рассказами заинтересовать сначала остальную прислугу, а когда слухи стали распространяться, о нем узнало и ближнее окружение фараона. Кому-то пришла интересная идея развлечь фараона "забавной безделушкой". Так Дима и попал во дворец.

К несчастью смартфон уже давно был бесполезной безделушкой. В зажигалке кончился газ. Других значимых артефактов у него не осталось, и за продолжительное время, пока Дима находился не в своем времени, он лишился всего. И в принципе не отличался от рядового жителя, разве что цветом кожи. Да и энциклопедических знаний и умений, необходимых для классического попаданца, у него не было. Но был талант писателя, рассказчика, что сильно облегчило ему жизнь.

Повествования про будущие достижения сильно смешили Аменхотепа. Он даже несколько раз после рассказов об автомобилях и самолетах распоряжался дать "все необходимое", а потом смеялся от души, глядя на неудачные эксперименты. Но однажды во дворец пришел странный человек. Как потом позже узнал наш несчастный хрононавт, это был жрец. Причем не простой. Все его называли Ур Хеку, обладателем священных сил. Ур Хеку склонил абсолютно лысую смуглую голову над смартфоном. Дотронулся до аппарата. Повертел его задумчиво. Затем, ухмыльнувшись и пробормотав что-то себе под нос, сделал пару загадочных пасов руками. Дотронулся до гнезда зарядки и закатил глаза. Смартфон пискнул, загорелся экранчик и стала загружаться "операционка". Дима, сначала скептически наблюдавший все "танцы с бубном" вокруг мертвой техники, сел от удивления. Ур Хеку какое-то время "заряжал" телефон. Потом обернулся и сказал Диме:

-Вводи пароль.

Это было произнесено на чистейшем русском, просто на древнеегипетском не было ни слова "пароль", ни понятия "вводить пароль". Немного придя в себя, он наконец-то ввел пароль. Интернета, конечно не было, но в памяти было достаточно много фоток, видео и музыки. Аменхотеп с интересом наблюдал, но не казался при этом пораженным. Ведь отец его был "не от мира сего", как позднее пояснили слуги. А Дима понял, что не из этого мира, то есть инопланетянин. Да и по смутным рассказам, жрецы были достаточно всемогущи, показывали фараону много чудес.

Смартфон на некоторое время развлек Аменхотепа, но рассказы о религии его заинтересовали гораздо больше. Однажды он поинтересовался, какому богу молится Дима, и что за странные жесты он делает? Почему не приносит жертву? Когда Дима начал рассказывать ему о религиях, единобожие, Аменхотеп загорелся идеей реформации, требуя все больше и больше подробностей. С тех пор Дмитрий стал "любимой игрушкой" правителя. Еще не подозревая, каких могущественных врагов наживает себе. Как позднее выяснилось, единобожие было известно узкому кругу посвященных жрецов, но знание это было священно и было под запретом.

-Так ты говоришь, что Бог это Солнце?

-Вселенная... Космос... - Дима замялся, не зная, как перевести на еще скудный древнеегопетский эти понятия, - Множество солнц.

-То есть Солнц множество. Да. Это истинное могущество.

Дима понял, что бесполезно объяснять и махнул рукой. Тем более, что его дела пошли на лад. Он стал очень уважаемым хемуу. Со временем обзавелся собственным домом, молодыми наложницами. Конечно не хватало удобств, но жить можно было. А когда удалось соорудить простенький перегонный куб и начать гнать местный самогон, многие знатные люди старались подружиться с ним. Конечно русско-египетская самогонка выигрывала у кисловатой бурды, которую по ошибке называли пивом.

Но он, к сожалению, утратил бдительность, и не придал значение моменту, когда фараон позвал его. С горящими глазами расхаживал по покоям, и размахивая руками вещал.

-Все. Я решил. Отныне я буду зваться Эхнатон. В честь великого бога Солнца Атона. Дима! Мы станем великими. Мы построим столицу, где будут огромные дома. Точь-в-точь, как из твоих сказок.

10

Как выяснилось, задержка была связана с секретностью лаборатории. Поэтому, когда я уже не ожидал, прискакала Белка и сообщила долгожданную новость.

Мы на нашем, уже привычном, вездеходе тронулись в путь, в полярную ночь. Я поражался мастерству навигации Белки. Как она умудрялась находить дорогу ориентируясь по каким-то приборам и не ошиблась, я не понимал. Но спустя пару часов пути мы уже стояли на КПП. Без особого труда миновали его и въехали через массивные железные ворота в тоннель. Явный уклон указывал на то, что мы спускались под землю. Причем достаточно глубоко. Так что при желании найти эту базу было бы проблематично, на поверхности была только будка патруля, холм, где находился вход, и колючка, окружающая его. Возможно были еще какие-то охранные приспособления, но я их не заметил на фоне заснеженной равнины тундры. В туннеле было светло и сухо. Электричество тут не экономилось, что не переставало меня удивлять. Видно было, что помимо избытка света, тут было еще довольно тепло. Мокрый след от нашего вездехода быстро высыхал. Не очень высокий туннель был между тем достаточно широким и при желании пара таких машин, как наша, могли бы разъехаться без особого труда. Тоннель плавно изгибался, и я не мог даже представить, на какую глубину мы уехали. В конце концов мы подъехали ко второму пропускному пункту с гаражом за ним.

Белка выпрыгнула из машины, с явным удовольствием потянулась, до хруста в суставах, и подмигнув мне, пошла внутрь сооружения.

-Ну вот, наше затянувшееся путешествие закончилось. Всё получилось!

Видно было, что она в приподнятом настроении, какое бывает у человека, выполнившего все свои задумки "на отлично".

Внутри базы нас расположили по отдельным, довольно комфортным, обустроенным комнатам. Уже по этим признакам было видно, что это грандиозное подземное сооружение. Меня поражало, что при многих примитивных вещах в быту, эта цивилизация шагнула достаточно далеко в некоторых направлениях, в которых мой изначальный мир еще отстает.

В комнате была довольно удобная кровать. Неплохой письменный стол. Так же был свой санузел, даже с душем. Впервые за долгое время я с удовольствием вымылся и решил отоспаться. Сколько я проспал, я не в курсе, но проснулся я от того, что кто-то пристально смотрел на меня. С трудом продрав глаза, я увидел сидящую напротив кровати Белку:

- Долго же ты дрыхнешь! - судя по ее интонации, я не просыпался приличное время даже под ее наблюдением, мне даже стало не по себе, — Давай, просыпайся, жри, что там тебе еще надо, и пошли. Нужно кое-какие формальности уладить.

- Что за формальности?

- Я сама полностью не знаю, но там кажется отпечатки пальцев, еще какие-то тесты, анализы.

- Анализы?

- Не беспокойся, ничего неприятного точно не будет. Если это примерно то, что сдавала я.

Я пошел в санузел, Белка дождалась меня. Еще и снабдила чистой одеждой. Одежда была форменного образца только без знаков отличия. Вполне удобная, и по моему размеру. Я не думаю, что во сне меня обмерили, скорее всего посмотрели размер моей одежды. Что безусловно радовало, так как в данном мире этот факт совпадал. Значит ко мне было меньше вопросов. Я быстро переоделся, учитывая длительный совместный путь, практически не стесняясь присутствуя девушки. И она повела меня в столовую. Я ожидал все что угодно, но все равно не угадал. Это не было мрачное подземное помещение, а довольно-таки уютный просторный зал. Освещение было так искусно подобрано, что казалось где-то есть огромные окна в которые светит теплый летний день. Столики стояли с одной стороны казалось бы хаотично, но при близком рассмотрении оказалось что весьма продуманно. Из-за каждого столика можно было не создавая помех и толкучки быстро покинуть помещение, а с другой стороны так же можно было свободно подойти к кухне, не мешая остальным обедающим. В данный момент в столовой было очень мало народу. Занято от силы несколько столиков. Мы подошли к раздаче, взяли подносы. Особого выбора нам не предоставили, повариха выдала по тарелке второго, которое состояло из котлеты с пюре, небольшую чашку салата и стакан крепкого чая. Еда была простая, но сытная и очень вкусная, учитывая, что последнее время в дороге в основном питались сухпаями. Быстро закончив с едой, я направился к выходу. Там меня ждал человек, в форме и даже с личным оружием. Смутная тревога попытаюсь закрасться в мою голову, но переживания оказались напрасными.

- Привет. Меня зовут Дмитрий. Я покажу, куда тебе потом пройти.

- Это нужно срочно сделать?

- Нет конечно. Можешь погулять, осмотреться. Везде, где открыто, можно ходить.

Дима подвел меня к схеме в рамочке. Показал кабинет, куда мне нужно пройти, где расположена моя комната. Я спросил про лестницу. Лестница, как выяснилось, ведет вниз, но Дима предупредил, что допуска к этажам расположенным ниже у меня пока нет. После снятия отпечатков, возможно допуск изменится. Тогда я не стал тянуть время, направился в указанный кабинет. Постучался, и, получив разрешение, зашел. В кабинете, на удивление, меня встретила молодая девушка, не в форме, а вполне одетой по граждански, с накинутым поверх цветастого платья, белом халатике.

- Привет, я Надя. Ты новоприбывший?

- Да, мы с Белкой вчера приехали.

- Ну вообще-то позавчера.

- Не может быть. Я не мог столько спать.

Надя звонко рассмеялась.

- Ну спать вы горазды.

- Да. Не ожидал от себя. А что за анализы? Мне сказали только об отпечатках пальцев.

- Отпечатки это скорее формальность. Для вашего личного дела. Вряд ли сюда попадет тот, кого не положено пускать на базу. А анализы простые. Кровь из пальца, мазок из горла. У нас замкнутая экосистема, многие тут достаточно долго живут, поэтому все новоприбывшие сдают тесты.

- Понятно. Я готов.

Наденька довольно быстро и ловко сняла с меня отпечатки пальцев. Учитывая ее навык, можно было заподозрить, что не так уж она проста, как кажется на первый взгляд. Затем достала из герметичной запечатанной упаковки длинную палочку с ваткой на конце. Это было внове, в этом мире, где индивидуальные упаковки не вошли в широкий обиход. Я думал, она возьмет мазок со стенок щеки, но девушка ловко засунула палочку на всю длину мне в глотку и взяла оттуда мазок. Ловко вытащила ее до того, как я закашлялся от непривычной процедуры, и упаковала в пробирку, что-то черкнув на бумажной этикетке ручкой.

- Все готово. Можете сегодня отдыхать, заниматься своими делами, или в рапгаб поиграть. У нас сильные игроки.

- Спасибо. Я бы лучше книжку почитал, — я благоразумно отказался от неведомой игры.

- Воля ваша. Библиотеку найдете по схеме этажа?

Я кивнул и вышел из кабинета. Библиотека оказалась недалеко, метрах в пятидесяти в этом же коридоре. Осторожно постучав, я приоткрыл дверь. В небольшом уютном помещении с множеством книжных стеллажей за письменным столом сидела девушка, видимо библиотекарь. По классике жанра у нее были большие очки с толстыми линзами. Волосы скручены в тугую шишку на затылке, а на плечах была накинута темно-бордовая вязаная шаль. В желтом круге света от настольной лампы перед ней лежала толстая книга, которую она с увлечением читала. Дочитав до конца предложения, она подняла взгляд на меня и тихо спросила.

- Вы новенький?

- Да, я вчера прибыл. Подскажете, что можно взять у вас почитать?

- Что предпочитаете?

Я немного задумался над этим вопросом. Спрашивать, как я уже делал в других местах, книги об истории, подшивки газет и прочую информацию по текущей и прошлой политической ситуации, значит навлекать на себя подозрения. Поэтому я выдохнул и решительно сказал.

- А можно мне фантастику? Что-нибудь из новенького?

- Из новенького... из новенького вряд ли. У нас книги редко с большой земли привозят, не самый важный груз. К моему сожалению. Пойдемте. Вот смотрите на этом стеллаже, вот эти две полки. Когда выберете, подойдете.

И девушка упорхнула от меня, устроившись на своем месте, погрузилась в чтение. А я в раздумье остановился перед полкой. Приятно пахло типографской краской, бумагой, и книжной пылью. Даже тут, глубоко под землей, она все равно откуда-то бралась. Сверху раздался шорох. Я поднял голову. С верхней полки на меня смотрела вопросительная кошачья морда, черно-белого окраса.

- Мрруу?

- Да вот выбираю, чем бы себя развлечь на вечер.

- Мрр.

Получив нужный ответ, пушистый ушел по своим делам. А я погладил корешки книг. И решил выбрать довольно потрепанный, но чем то приглянувшийся мне. Он напоминал наш Детгиз, серию "рамочка", так же выдавленный позолоченный рисунок на обложке привлек мое внимание. Книга легко скользнула мне в руку. Ну что. Это наверняка лучше, чем непонятный рапгаб. Я подошел к библиотекарше, она что-то пометила у себя в тетрадке и снова погрузилась в книгу.Я сказал "спасибо" и тихо вышел из помещения библиотеки. Пока мне не дали пропуск, вряд ли я себе придумаю развлечения лучше, разве что еда и сон разнообразят мой досуг. Я нашел свою комнату. Лег на кровать, включил в изголовье удобную неяркую лампу и открыл книгу.

Интроспекция 05

Фотон рождается в алых объятиях звезды – в самом сердце, где пляшут атомы, обезумевшие от жары. Пятнадцать миллионов градусов – это не просто цифра. Это хаос, где водород, задыхаясь в этом огненном вальсе, навсегда теряет себя, становясь гелием.

Но в этом аду, среди бесконечных столкновений, среди ярости термоядерных бурь, происходит чудо. Небольшая, почти невесомая искра – фотон – появляется на свет. Он ещё не знает, что ему предстоит. Не знает, что его путь к свободе будет долгим, мучительным, почти невозможным.

Тридцать тысяч лет.

Целая человеческая цивилизация могла бы родиться и исчезнуть за это время. А он – всего лишь крохотная частица света – борется, пробираясь сквозь плотные слои звезды. Его поглощают, переизлучают, швыряют в хаотическом танце плазмы. Он – пленник, затерянный в лабиринте раскалённой материи, где каждый шаг может стать последним.

Но фотон не сдаётся.

Потому что где-то там, за пределами этого огненного кокона, его ждёт Наблюдатель.

Тот, кто однажды поймает его на своей сетчатке. Тот, кто придаст его путешествию смысл.

И ради этого – он продолжает идти.

Тридцать тысяч лет — срок, немыслимый для человеческого сознания. Тридцать веков за веком фотон пробивается сквозь плотные слои солнечной плазмы.

И вот момент освобождения: фотосфера. Последний рубеж. Внезапно — простор. Холод космической пустоты после солнечного плена.

Теперь он летит.

Со скоростью 299 792 458 метров в секунду фотон пронзает межзвёздное пространство. Здесь действуют иные законы — законы Эйнштейна. С позиции внешнего наблюдателя, фотон — частица, сжатая в точку вдоль направления движения. Но для самого фотона...

Для него мир иной.

В его системе отсчёта нет времени. Вся Вселенная сжата в бесконечно тонкую струну, где начало и конец, прошлое и будущее существуют одновременно. Рождение звезды и её гибель, взлёты и падения цивилизаций — всё это точки на одной нерушимой нити бытия.

Свет — это ткань реальности.

Миллиарды таких струн-фотонов сплетаются в единое полотно. Они связывают галактики в единую сеть, где квазары и пылевые туманности — всего лишь узлы этой космической паутины. Каждый квант света — нить в гобелене мироздания, где нет "до" и "после", а есть вечное "сейчас".

Человеческий разум не может постичь эту истину целиком.

Наши мозги эволюционировали для охоты и собирательства, а не для понимания многомерной природы реальности. Мы видим лишь тени на стене платоновой пещеры — проекции истинного света. Но иногда, в редкие моменты прозрения, можно ощутить...

Великое Единство.

Когда все события Вселенной предстают как единый аккорд в симфонии мироздания. Когда понимаешь, что свет — не просто физическое явление, а фундаментальный принцип бытия.

11

Я проснулся от того, что книга мягко шлёпнулась на пол, будто нарочно прервав тот самый момент, когда сон уже начинал смешиваться с реальностью. Видимо, задремал, не успев дочитать и десятка страниц — буквы расплывались перед глазами, превращаясь в чёрные мушки на потрёпанной бумаге. Свет лампы всё ещё горел, но теперь его жёлтое пятно на потолке казалось лишним, почти навязчивым. За дверью послышались шаги — быстрые, чёткие. Знакомый почерк. Белка.

"Интересно, она вообще спит? Или её заводят как те здешние механизмы — раз в сутки подкручивают пружину, и она снова носится по базе, словно перекати-поле с реактивным двигателем?"

— Эй, Спящий Красавец! — её голос пробился сквозь дрему, как иголка сквозь ткань. Резкий и звонкий. — Вставай, пока я дверь ногой не вынесла!

Я едва успел приподняться на локте, как створка распахнулась — даже не постучав, без спроса, будто у неё было право врываться куда угодно. В проёме стояла она, освещённая мерцающим светом коридорных ламп: всё тот же комбинезон с потёртыми коленями, всё те же стянутые в беспорядочный хвост черные волосы, но... что-то изменилось. Новенький жетон на шнурке. Медный, с выгравированным номером. "Повышение? Или просто новый пропуск для особых поручений — например, для присмотра за мной?"

Её глаза блестели, как у кота, нашедшего вход в голубятню — узкие, синие, с хищным отсветом где-то в глубине.

— Ну что, выспался? — Она улыбнулась и оглядела комнату быстрым, сканирующим взглядом — искала не спрятал ли я что-то, не оставил ли улик? Остановилась на книге. — О, «Лунный камень»? — Бровь поползла вверх. — Неплохой выбор. Хотя тебе, я думаю, понравилось бы что-то шпионское, вроде «Как не спалиться за три дня в чужом мире».

"Чужом мире?.." Сердце ёкнуло, но я лишь фыркнул, протирая глаза — с явным пренебрежением, будто её слова не задели.

— А что, есть такая?

— Конечно! — Она махнула рукой, но уголок рта дёрнулся — поймала мою реакцию? — Ладно, шутки в сторону. Александр Иванович ждёт. Одевайся.

Я медленно поднялся, потягиваясь — давая себе время собраться. Комната казалась тесной после появления в ней Белки. На столе лежали мои вещи, аккуратно сложенные — "Кто? Она? Или кто-то ещё заходил, пока я спал?"

Белка постучала пальцами по косяку, её ногти — короткие, обгрызенные, без намёка на лак — поскрипывали по металлу.

— Ну же, шевелись! — Но в её голосе не было раздражения. Скорее... азарт? — Ты же не хочешь, чтобы великий ум двадцать первого века решил, что ты любитель понежиться в постели?

"Великий ум. Да, именно так его здесь называют. Но для меня он — всего лишь человек, который может знать, где Танюшка."

Я натянул куртку, стараясь не думать о том, как пройдет наша встреча и мандражировал от нетерпения.

Коридоры базы расходились геометрическими линиями, словно чертеж инженера-перфекциониста. Светлые панели стен с алюминиевой окантовкой, пол с рифлением — все говорило о продуманности военных строителей. Через каждые пятьдесят метров на потолке мигали индикаторы системы вентиляции, а под ними — аккуратные таблички с номерами секторов: "Сектор Г-4", "Переход в корпус Б".

Воздух здесь пахло стерильностью и слабым запахом озона — характерный аромат электрических установок. Где-то в глубине стен равномерно гудели турбины, создавая едва уловимую вибрацию под ногами. Успокаивающую — как биение сердца у хорошо отлаженного механизма.

— Это зоны безопасности? — поинтересовался я, кивая на массивную дверь с надписью "Лаборатория 3. Доступ 2+".

Белка, не замедляя шага, лишь мотнула головой:

— Тебе лучше не знать.

Ее пальцы нервно перебирали край комбинезона, а шаг стал чуть чаще — она явно куда-то спешила. Не та спешка, что вызвана страхом, а скорее нетерпение охотника, чувствующего близкую добычу.

— Отстанешь — заблудишься, — бросила она через плечо, но в голосе не было обычной едкой насмешки. Скорее... деловитость.

Я ускорился, замечая детали, аварийные щиты с огнетушителями и схемами эвакуации. В нишах — герметичные шкафы с противогазами нового образца. На перекрестках — поворотные зеркала для контроля слепых зон.

Белка вдруг свернула в боковой коридор, где стены внезапно сменили цвет на голубоватый. Здесь воздух был прохладнее, а на полу появились желтые направляющие линии.

— Сюда, — она указала на дверь с табличкой "Кабинет 17-Б".

Внезапно она замешкалась, когда она доставала пропуск. Провела по электронному замку и резко толкнула дверь:

— Все, мы пришли!

В ее голосе звучало то самое нетерпение, которое она так неумело пыталась скрыть всю дорогу.

Лаборатория встретила нас шквалом света. Прежде чем войти, пришлось пройти через три шлюза: с душевой и обработкой ультрафиолетом, где мы облачились в стерильные халаты, и, наконец, с проверкой на металлодетекторе.

"Как в тюрьме, только чище", — хотелось пошутить, но вид Белки, нервно теребящей застёжки защитного костюма, заставил меня оставить при себе свои нервные шуточки.

Кабинет Александра Ивановича оказался странным гибридом операционной и учёного кабинета. Повсюду стояли стеллажи с пробирками, автоклавы с индикаторами "СТЕРИЛИЗАЦИЯ". На стенах — схемы молекулярных структур, напоминающие карты созвездий.

Сам профессор сидел за столом, заваленным распечатками спектрограмм. Худой, с трёхдневной щетиной и глубокими морщинами у глаз — такие бывают у людей, которые слишком много всматриваются в микроскопы. На его халате я внезапно увидел забавную нашивку: "Вирусы — мои лучшие друзья".

— Садитесь, — он не поднял глаз от данных. — Белка сообщила, вам интересны мои работы. Какие именно?

Я осторожно опустился на стул с хромированными подлокотниками.

— Вашими последними исследованиями... межклеточных коммуникаций.

Его пальцы замерли над бумагами. Глаза медленно поднялись — серые, усталые, но невероятно живые.

— Любопытно. Студент? Коллега? Или, — губы дрогнули в подобии улыбки, — может, санэпиднадзор прислал?

Белка фыркнула в углу, но тут же сделала вид, что поперхнулась. Потом с видом человека, внезапно вспомнившего о важном деле, сказала:

- Ну я вас оставлю. Вы поговорите, а я пока по делам смотаюсь.

Странно, столько пройти со мной испытаний дезинфекцией, чтобы вот так быстро ретироваться? Но я в тот моент не придал этому значений. Я подождал, пока она выйдет из лаборатории, повернулся к Александру Ивановичу, и, глядя ему в глаза, тихо произнес:

— Я... ищу Танюшку.

Тишина растянулась на три долгих удара сердца. Где-то за стеной зашипел автоклав.

— Вы... опоздали... — он откинулся на спинку кресла, и вдруг я заметил, как его руки начали дрожать. Не от старости — от сдерживаемых эмоций.

На стене за его спиной висел портрет — молодая девушка в легком, летнем платье, смеющиеся глаза точь-в-точь его, знакомые ресницы, на которых живет радуга. Под стеклом, в рамке. Как экспонат. Как память.

12

Лаборатория как будто замерла. Александр Иванович уставился на портрет за спиной — Танюшка улыбалась в рамке, застывшая в моменте.

— Что вы знаете? — спросил он глухо, не отрывая взгляда от фотографии.

Я потянулся к карману, достал смятый рисунок — свою попытку перенести её лицо на бумагу. Пушистые ресницы, ямочка на щеке. Протянул молча.

Он схватил листок, сжал так, что края смялись.

— Она жива, — выдохнул я. — Не здесь. В другом месте.

Его пальцы дрогнули. Где-то за стеной заскрипели трубы, заполняя паузу.

— Доказательства, — прошептал он. — Вы же учёный? Где данные?

— Я не из вашего мира. Попал сюда после... — Я коснулся груди, как будто на ней всё ещё ныл шрам от пули, которой здесь не существовало. — Там она жива.

Он откинулся в кресло, будто получил удар. Глаза метались между рисунком и портретом.

— Мы похоронили её. Я... видел.

— Здесь — да. Но миры ветвятся. В одном потоке машина сворачивает налево, в другом — направо.

Он засмеялся резко, без радости.

— Вы хотите сказать, что где-то я... не потерял её?

— Да. Но... она потеряла вас.

Его рука потянулась к ящику стола, вытащила папку с потёртым краем. Внутри — фотографии: Танюшка в школьной форме, на фоне моря.

— Она окончила школу. Строила планы. — Он провёл пальцем по снимку. — А потом её не стало. Слишком быстро. Слишком... несправедливо.

Я молчал. Он закрыл папку, но взгляд его как будто видел сквозь картон родные черты.

— Почему вы пришли ко мне?

— Потому что вы единственный, кто поймёт. И... мне нужна ваша помощь, чтобы все выяснить.

Лампа мигнула. Где-то в коридоре грохнула дверь, но он не повернулся.

— Если это правда... — Он встал, подошёл к стеллажу с жёлтыми папками. — Тогда её смерть здесь... была ошибкой. Случайностью.

— Или она жива, — сказал я. — Если таких миров множество.

Он повернулся, и в его взгляде появился стальной блеск — тот, что бывает у людей, ухватившихся за последнюю нить.

— Что вам нужно?

— Просто расскажите... о ней.

Он кивнул, доставая ключ из кармана халата.

— Тогда начнём с начала.