Зверомор

Вступление.

Солнце и льющаяся из громкоговорителей музыка на центральной площади, как никогда оживлённой и кишащей зверями всех мастей от крох мышек до огромных слонов. Все приветливы и дружелюбны. Кто-то ждёт на площади приятеля; иные, разбившись по парам, а иногда целыми стадами, уходят в кино или на работу. Торговля идёт бойко: орехи, разнообразные витаминные салаты из овощей, просто трава и листья в маленьких горшочках. На асфальте, возле фонтанов, текут прозрачные ручьи.

Настоящая утопия.

За всю историю ни одного конфликта в городе. Наука и техника, развивающиеся жирафьими шагами, сельское хозяйство, прекраснейшая экология. Жители знают друг друга как своих родственников и не запирают двери в своих домах.

Но утопия не была бы ею, если бы не извечные проблемы, с которыми приходится чуть ли не ежедневно сталкиваться обитателям этого мегаполиса.

Музыка из репродукторов сменилась спокойным женским голосом:

— Работает система экстренного оповещения граждан. Это не учебная тревога. В нашем городе зафиксировано и подтверждено присутствие хищного зверя без нейтрализующего ошейника. Соблюдайте осторожность и по возможности не покидайте свои дома. СКХ уже занимается поимкой зверя.

Немногих на площади напугало это объявление, а кое-кто даже подумал о лишнем выходном. Начальники понимали страх своих подчинённых, которые не захотят выходить из дома, когда по улицам бродит какой-нибудь волк или тигр.

Звери всё так же спешили по своим делам или ждали встречи, и только музыка больше не доносилась до слуха горожан.

Но спокойствие скоро было нарушено.

Все мигом подняли уши, заслышав разливающийся вой сирен и треск электрошокеров. Перемахнув через дорогу и промочив лапы в ручье, по площади кубарем прокатился рыжий лис. Несмотря на обидное падение, он быстро вскочил на задние лапы и поднял две другие в воздух.

— Клянусь, я ничего не сделал!

Выпрыгнувший из машины СКХ баран неприветливо хрустнул шеей, а с водительского места сошёл матёрый, закалённый в боях с хищниками кабан. Один из его клыков был наполовину сломан, другой — украшен интересным орнаментом, который многие бы приняли за череду длинных, острых зубов. Сам же он рассказывал, что собирал у хищников исключительно их когти.

— Пожалуйста! Я нечаянно забрёл сюда, я просто уйду и никого не буду трогать!

Однако прибывшее подкрепление не сулило нарушителю ничего хорошего.

— Я сделаю всё, что вы захотите!

— Ещё как сделаешь, рыжий прохвост! — ответил ему кабан, выходя из строя сотрудников СКХ, чьё вооружение было на острие технологий: шокеры, транквилизаторы, огнестрельное оружие…

— Я просто искал ягоды, честно! Я не собирался никого есть, я такой же, как вы!

— Вы — убийцы, никто более!

— Мы просто хотим есть! — надрывно крикнул лис, и на глаза его навернулись слёзы. — У нас точно так же, как у вас, есть семьи! У меня остался последний щенок! Последний, слышите?! — заорал он что было мочи, бессильно падая на колени. — И всё из-за вас!

— На нас нет вины! — ответил ему кто-то из толпы.

— Значит, будет меньше выродков, — прохрипел кабан, направляясь к лису. Тот сквозь рыдания поднял глаза и увидел, как сотрудник СКХ сдаёт оружие помощнику и разминается. Мало того, что кабан был во много раз крупнее и сильнее лиса, так и сам лис не ел уже больше недели, выглядел истощённым и уже начал облезать.

— Я не буду с тобой драться! — крикнул он кабану.

— В таком случае тебя забодает твоя же добыча, — ответил ему враг.

Лис закрыл глаза, поднимая морду к солнцу и стараясь проглотить обиду, чтобы не выдать новых слёз. Теперь ему уже не было страшно. Ему было просто обидно.

— Простите меня, — сказал он не травоядным, окружающим его, а кому-то ещё. — Не получился у меня сегодня ужин.

***

Эволюция — эволюцией…

Борьба с теми, кто хочет убить тебя и сожрать, пока твоё тело ещё тёплое. Дав отпор своему врагу, ты встаёшь на ступеньку выше. Так уж получилось, что первый кролик, взявший в маленькую лапку острую щепку и загнавший её в глаз напавшему лису, определил преимущество в эволюционной гонке за теми, у кого и без того было колоссальное преимущество в количестве.

***

— А мы сегодня снова без ужина, да, мам? — тихо спросил рыжий лисёнок у мамы, которая пыталась сделать ему хоть что-то из листьев.

— Ну как же без ужина… — ответила лисица, с трудом удерживая нижнюю челюсть. — У тебя сегодня… необычный ужин, мой дорогой!

— Ты почитаешь мне сказку? — спросил лисёнок, приподнимаясь на локтях. Он спросил это наивно, как обычно спрашивают дети.

— Конечно, — лисица повернулась к своему единственному щенку с тарелкой какой-то зелёной мешанины. — И ещё, вот… там… там есть несколько жучков.

— Спасибо, мам! А ты?

— Я потерплю, дорогой. Твой отец скоро вернётся, и мы вместе поужинаем… На ночь много кушать нельзя, но у тебя будет плотный завтрак, дорогой!

— Ага… — устало вздохнул маленький рыжий.

— Всё не так плохо, дорогой, у нас ещё есть ягоды и грибы.

— Их поедают медведи и волки…

— Ничего страшного! Я знаю место, далеко на юг отсюда, где есть настоящие плантации этих грибов, ягод и много чего другого!

— Папа пошёл туда?

Лисица тяжело вздохнула.

— Надеюсь, что нет… Ладно, я же обещала тебе сказку. Давай посмотрим…

Лисица достала из-под кровати сына пачку старых, мятых и частично мокрых бумаг и начала их аккуратно перелистывать.

— Как насчёт моей любимой? — спросила мама у сына.

— Ромео и Джульетта? — спросил лисёнок, так и не дотронувшийся до салата, но уже вскочивший на кровать. — Только если пропустишь все места с поцелуями!

— Нет, ну так совсем не интересно. Робин Гуд? Он ведь тоже был лисом…

— Я знаю её наизусть, — зевнул лисёнок.

— Ну давай посмотрим что-нибудь ещё. Хм, я видела, тут где-то была другая…

Лиса продолжала перебирать старые листы бумаги, на которых были наклеены газетные вырезки, фотографии и прочие памятки. Воображение, как и любая работа головой, требовало той же пищи, что и тело. У лисицы в пасти не было нормальной еды уже полторы недели, и придумывать каждый раз новые сказки для сына становилось всё труднее и труднее.

— Мам, а какие мы должны быть? — устало спросил лисёнок, ворочаясь на своей кроватке. Лисица тут же убрала бумаги.

— Мы? Мы должны ценить то, что у нас есть, мой милый. У твоего папы есть ты и я. У тебя есть я и твой папа… А у меня есть ты.

— А если… никого не останется?

— Ну что ты такое говоришь! Я и папа будем с тобой всегда! — заверила она его, поглаживая по ещё не поднявшимся ушкам.

— Ты поспишь сегодня со мной, мам?

— Конечно, — согласилась лисица.

У неё и так не было особого выбора. Её муж снова не вернулся домой, а прошло уже три дня. Оставалось надеяться, что он пропадал не просто так и вернётся с мешком еды. Лисица почти всё отдавала своему сыну, а он довольно умело охотился на сверчков и мошек.

Они устроились спать вместе на одной лежанке под хрупким навесом из какого-то мусора, рядом с тусклой свечкой, служившей единственным источником света и тепла в их хлипкой норе. Лисица крепко-крепко сжала единственного лисёнка, зарываясь носом в его густую шерсть. При нём она уже давно не снимала одежды, чтобы не показывать сыну свой покров, который уже начал облезать. Она уже почти не грела его своим теплом и сама прижималась к нему, чтобы согреться и пережить ещё одну ночь. Обычно они могли отсидеться в норе даже без свечи, ведь шерсть — настоящий природный термос. Но для того, чтобы термос работал, нужно было нормально питаться.

1. Комбинат.

— Мама! Мамочка! — надрывно кричал лисёнок, расталкивая бесчувственное тело лисицы. — Проснись! Уже пора! Пожалуйста, мама, проснись! Мамочка! — Не выдержав больше, он ударил её сложенными лапами в плечо, но лисица лишь перевалилась на спину, а её пасть сама собой открылась. — Просыпайся, мама! — взмолился лисёнок и заплакал. — Мама!

Семнадцать лет назад никто даже не объяснил ему, что случилось с единственной в его жизни лисицей, которая по-настоящему о нём заботилась. Её последние слова о том, что папа ушёл куда-то на юг, он запомнил очень хорошо, и когда осознание того, что мама больше не проснётся, настигло лисенка, то он решил идти за своим отцом… где бы он ни был.

Образования у маленького лисёнка, конечно же, не было, и он смело решил, что юг — это там, где встаёт солнце. Туда он и направился. Лисёнок ничего не взял с собой из дома, потому что брать было нечего. Сил хватило на то, чтобы полдня тащиться по степи, ловя по дороге всевозможных букашек. Спасение пришло совершенно внезапно: его подобрал верблюд-бедуин, проезжавший мимо на старом пикапе. Лисёнку пришлось четыре часа провести связанным, прежде чем верблюд сдал его в не очень ласковые копыта тех, кто занимался «контролем» за хищными зверями.

С тех пор прошло шесть тысяч дней, не считая тех, которых он не помнил. За всё это время травоядные даже не потрудились дать ему имя, но он сам предпочитал называть себя Атласом. Он услышал это от местных волков, у которых всегда была какая-то «Альфа», но стоило ему назваться этим Альфой, и он сразу же недосчитался нескольких целых довольно важных костей в своём организме. Поэтому он решил: пусть будет Атлас. Чуть позже ему досталась работа в типографии: по двенадцать часов стоять и следить за станком, печатающим свежие газеты для жителей Города, в который его определили против собственной воли. Ему быстро наскучило, и он попросился в более тяжёлый книжный отдел, где быстро освоился с резаком. Ему нравились книги, хоть он и не умел читать. Он забирал в свой барак бракованные книги, порой набирая целую стопку, а своим надзирателям говорил, что ему нравится думать о книгах, о том, что происходит внутри них и как мир книжки переносится внутрь головы.

Но ему никто не верил. Надзиратели смеялись над ним, а иногда в назидание даже били и обзывали тупым и убийцей.

Над пропагандой травоядные постарались очень хорошо. С самого первого дня в заключении ему внушали, что он никто, лишь наследник всех долгов и всей крови, в которой были морды его далёких неразумных предков, и маленький лисёнок слушал всё это и впитывал подобно губке. Он настолько хорошо проникся историей древней борьбы жертвы и хищника, что смог уговорить своих надзирателей не спиливать ему зубы и когти. Он хотел показать, что готов даже наказать любого, кто раскроет свою хищную пасть на беззащитную жертву.

Семнадцать лет.

Чуть больше шести тысяч дней каторжного труда, угнетений, постоянных избиений и ежедневного ношения специального ошейника. Когда он только попал на Комбинат, ошейники обновлялись чуть ли не каждый год, становились всё более совершенными, мощными, а потом стали и вовсе автоматическими. Стоило любому хищнику лишь подумать что-то агрессивное, как тот получал парализующий разряд и несколько минут не то что агрессивно мыслить, а вообще ничего подумать не мог.

Но Атлас всё прекрасно понимал. Природное любопытство, взыгравшее в нём однажды, тоже было начисто отбито этим самым ошейником, так что больше он никаких разрядов не получал. Продержавшись три года, он получил право выходить на улицы Города, но лишь затем, чтобы подметать их, и то под присмотром.

А сегодня, на пятую годовщину его «спокойной» жизни, ему должны были разрешить выход за пределы Города, причём уже без ошейника. Сегодня он должен был вырваться и найти то место, где родился…

Атлас повернулся на кровати, ложась на спину, и посмотрел в серый потолок своей маленькой комнатушки. Ничего особенного в камере, как называли её другие обитатели, не было: пыльная кровать, голые бетонные стены, каменный пол, все необходимые удобства прямо тут. Некоторых в камере запирали на месяцы, а его дверь почти всегда была открыта. Двери, собственно, и не было — стальная решётка, иногда запиравшаяся на замок, по которой сейчас постучали матёрой деревянной дубинкой.

— Завтрак, семьсот второй! — прохрюкал ему какой-то незнакомый свин. — Плати, как положено!

— А ты новенький тут, да? — поинтересовался лис.

— Не пытайся водить меня за нос! Знаю я вашу рыжую братию!

— За нос? — усмехнулся Атлас, вставая с кровати и охотно проходя к решётке своей комнатки. — Что вы, как можно, я просто хотел познакомиться, меня звать Атлас, — представился он, просовывая правую лапу через прутья решётки, делая это нарочно спокойно и медленно, потому как стоило блеснуть когтям — свин потянулся бы к шокеру. — И я чист уже пять лет. Сегодня меня пустят за Город, на волю.

— Ага, конечно! Показывай талон.

Лис демонстративно запустил левую лапу в карман серого рабочего комбинезона, выуживая оттуда целый пакет талонов, среди которых затесались и самые настоящие деньги.

— Эй, откуда у тебя деньги? Хищникам не положено иметь наличность, только талоны на еду.

— Да? — ухмыльнулся лис. — Ну так правила придуманы для того, чтобы их нарушать?

— Я так не думаю! Давай сюда! Всё! — он выхватил шокер из-за пояса. — Или я обломаю тебе все походы на волю…

Не медля ни секунды, рыжий протянул абсолютно все талоны и имеющуюся наличность через прутья решётки. При этом он не переставал ухмыляться, что не могло не насторожить свина.

— Чего лыбишься?

— Не хочу сорваться, — буквально промурлыкал рыжий. — Бери. Надеюсь, ты докинешь мне за это побольше?

— Вот ещё! Тебе же нечем платить за еду!

— Это бесчестно, — всё так же спокойно ответил Атлас.

— И это я слышу от лиса? Гуляй, убийца… — прохрюкал свин, укатывая тележку с баландой подальше от его клетки. Рыжий лишь довольно ухмыльнулся: мало того, что он избавился от фальшивок, которые по незнанию скупил у одного скользкого проныры в Городе, так ещё и очень удачно подставил наглого хряка. Он плюхнулся обратно на кровать.

Сегодня ему полагалось выглядеть опрятным и чистым, но он привёл шерсть в порядок ещё ночью и не ложился спать. Просто лежал на спине, закинув лапы за затылок, бездумно смотря в потолок. Эту маленькую привычку он давно заметил у травоядных: они могли подолгу ничего не делать и смотреть в пустоту, пока ему хотелось чем-то занять свои лапы.

Когда за решётчатой дверью прошёл ещё один охранник, лис тихо встал на задние лапы и подпрыгнул на кровати до потолка. Там, в недоступном месте, у него была припрятана основная сумма денег, которую он копил и берёг для этого самого дня.

Когда баран повернулся к клетке, он увидел, как лис всё так же безмятежно лежит на своей кровати.

— Семьсот второй! — рявкнул было он, собираясь отдать команду «место», по которой хищнику полагалось лечь на свою кровать, но в этом уже не было необходимости. Этим баран и предпочёл ограничиться, чтобы не показаться Атласу ещё глупее, чем уже показался.

Лис закинул одну лапу на другую и закрыл глаза. Болтая в воздухе голой стопой, он начал думать о доме, из которого убежал шесть тысяч дней назад. Он толком ничего и не помнил, знал только, что их нора была где-то в лесу, где дождь был дождём, а солнцепёк — солнцепёком. Он хотел вернуться.

Ровно через два часа его привели в большой зал, где за высокой трибуной восседали — а по-другому и не скажешь — восемь зверей; все, естественно, травоядные, во главе со статным и очень высоким оленем с шикарными рогами. Лис знал его — один из младших Форестов, сын мэра этого Города, в котором Атлас искупал долги перед беззащитными зверями на протяжении всей своей молодости. И за это лис искренне не держал на них зла, в чём он должен был убедить эту высокую комиссию, а точнее, одного этого оленя. Остальные участники его почти не интересовали, да и перед статным, гордым копытным лис испытывал странный трепет.

— Лис, регистрационный номер — семьсот два. Подобран сиротой, выращен в нашем приюте, семнадцать лет, — объявила овечка с края стола и передала тонкую синюю папку сидящему за столом здоровому серому борову с отбитым клыком. Тот неохотно открыл единственную страницу в папке и с нескрываемым неудовольствием сказал вслух то, что тут же зафиксировала секретарь:

— Нарушений не имеет.

Конечно, олень не проявил интереса к бюрократическим подробностям и вообще не изменил позы, пристально разглядывая маленького лиса, который покорно стоял перед травоядными, склонив голову, но дружелюбно улыбаясь.

— Если не имеет нарушений, значит, его всё устраивает? Зачем ему за черту Города? — подал голос свин с другого конца стола, но ему ответила небольшая броненосиха, поправив очки.

— У лис очень сильны семейные инстинкты. Я полагаю, его тянет домой.

Атлас даже не шелохнулся. Он отлично понимал, что всё решат за него и вообще вряд ли дадут ему говорить — только огласят вердикт.

— Он даже не представляет, что ждёт такого, как он, снаружи! — рявкнул кабан.

— Мы потеряем полезного работника, который может стать полноценным членом нашего общества!

— И однако же… — начала броненосиха, и мнения комиссии разделились. Ещё кто-то подал мысль, что хитрый зверь вполне может скрывать свои настоящие помыслы.

— Недопустимо иметь за чертой нашей обороны хитрюг с подвешенным языком, подобных ему, способных сплотить вокруг себя новые стаи! — подсказал на ухо оленю як, но, судя по вытянутой морде и лениво опущенной челюсти, он уже очень утомился.

— Ладно, ладно! — Хлопнув копытами по столу, за которым все заседали, олень поднял глаза на виновника балагана и неожиданно спросил. — Сам-то что скажешь, рыжий? Тебе так надо за Город?

Прекрасно зная, что говорить на таких собраниях хищникам не дают, Атлас поднял глаза.

— Уважаемая комиссия, я всего лишь хочу увидеть место, где родился, и ничего более. Может быть, узнать что-то о своих родных. Из рассказов других хищников я знаю, что за пределами вашего чудесного Города — не лучшее место, где можно спокойно прожить свой век.

— Рассчитываешь вернуться?

— Конечно, — улыбнулся рыжий.

— Со стаей своих плотоядных друзей! — рявкнул кабан.

Олень ещё раз хлопнул лапами, призывая к порядку.

— Он поступает разумно и обоснованно. Я постановляю, что лис с порядковым номером… какой там? — Он быстро подгрёб к себе папочку и раскрыл её. — Семьсот второй! Я постановляю, что данному лису гарантирована возможность выхода за пределы нашего Города и снятие исключительного ошейника, а также возврат обратно в Город. У комиссии есть возражения?

Олень медленно повернул голову сначала в одну, а потом в другую сторону. Медленно, чтобы не убить никого рогами. Естественно, председателю никто возражать не стал. Все члены комиссии подняли лапы и копыта вверх, голосуя за данное решение.

— Отлично. Выпишите семьсот второму пропуск за пределы Города и разрешение на снятие ошейника.

Атлас обрадовался, но не показал этого, лишь уголки его пасти поднялись чуточку выше.

3. Особенный.

Протяжный и очень неприятный звук призывал всех находившихся на контрольно-пропускном пункте напрячься и включить всю возможную бдительность. Над решёткой вспыхнула яркая зелёная лампочка, и конвоировавший Атласа конь потянул его за локоть, чуть не сломав ему лапы, которые были крепко скованы за спиной.

Словно этого было мало, на Атласа ещё и нацепили строгий стальной намордник, к которому лис, впрочем, уже давно привык.

— Конвоирую хищника! — предупреждающе крикнул конь всем находившимся в помещении. Атлас никогда раньше не был в офисах комплекса, где его содержали, поэтому не без удивления отметил, что все сидевшие в нём бумагомаратели оказались странными, медлительными зверями с длинными когтями. Разглядывать этих бюрократов ему долго не дали и подвели к небольшой арке из дерева с проведённой перед ней жёлтой линией. Атлас отлично знал это обозначение: за линию заходить нельзя.

— Лис, — очень медленно начал сидевший перед ним ленивец, невероятно медленно открывая его папку, — номер регистрации семьсот два. Постановлением комиссии по правам хищных зверей вам был разрешён выезд за Город и снятие исключительного ошейника.

Пока странный зверь говорил эту фразу, прошло минуты две, не меньше. Судя по тому, как конвоировавший его конь прикрыл глаза ладонью, он об этом знал, но сделать ничего не мог. Лису же было не занимать терпения; он ждал этого момента семнадцать лет — может подождать и ещё один день.

— В период вашего трудоспособного возраста вы выполняли работу в типографии. За вычетом налогов, питания, форменной одежды, штрафов…

Пока бюрократ перечислял все его прегрешения, Атлас даже успел задуматься о наличии у него каких-либо штрафов. Он всегда считал себя примерным работником.

— …а также удержаний и добровольных пожертвований, для выхода в Город вам выписана дотация.

Другой ленивец уже закинул свежие купюры в машинку для счёта денег, и та быстро перебрала все бумажки, высветив на циферблате небольшую, но вполне приличную цифру: 400.

Между тем ещё один ленивец, с другой стороны, медленно, из-за чего, казалось, очень аккуратно, вставлял в специальный принтер гербовую бумагу и пару листов пластика, чтобы сразу заламинировать её. Атлас был хорошо знаком с этим процессом, так как почти всю жизнь проработал с бумагой.

— Смотрите в камеру, — медленно сказал ему кто-то из них, и рыжий уставился на объектив, постаравшись придать своей морде самое дружелюбное выражение, на которое он был способен. Конь, не торопясь, снял с него намордник, пригрозив шокером.

Через четыре с половиной часа на ногах, да ещё и со скованными за спиной лапами, которые уже начали затекать, медленных зачитываний всех правил, обязанностей и ограничений, ленивец наконец-то дошёл до постановления о вменяемости хищного зверя и попросил освободить его от наручников. Конь нехотя сделал это, после чего передал лису официальный запечатанный конверт с прозрачным окошком в нижнем левом углу. Через него можно было прочесть, кому этот конверт предназначался: лису с порядковым номером 702. Атлас спокойно принял конверт в освобождённые лапы и быстро, стараясь не использовать при травоядных когтей (хоть и считал, что ленивцы могут убить не только своей оперативностью, но и огромными белыми когтями), вскрыл его.

Первым листом оказалась та самая гербовая бумага, на которой большими буквами было написано «Разрешение», на что — описывалось чуть ниже. Конечно, абсолютно всех прав Атласу никто не дал, и он понимал, что такие вещи, как «вождение машины», ещё надо заслужить, а прочитать больше он не мог. Внизу большого разрешения прилагалось другое, с точно таким же содержанием, только выполненное в твёрдом пластике с довольной, улыбающейся мордой лиса с правого края. На нём было указано лишь самое важное.

— Мне можно снимать ошейник? — тут же поинтересовался лис у коня, и тот, недовольно фыркнув, ответил:

— Не здесь. И не торопись с этим: в Городе всё строго. Отправляйся к своим и там развлекайся.

Лис искренне поблагодарил ленивцев за их работу и кивнул коню, показывая, что готов отправляться. Но на пути к свободе ему ещё предстояло получить новую форменную одежду для хищников, выходящих в Город. Броский, ярко-красный костюм из брюк и хиленькой курточки призывал окружающих его травоядных обращать на него внимание и по возможности избегать. Тут Атласу пришлось вновь схитрить, чтобы переложить все «незаконные» деньги, нажитые им в стенах родного «комбината», и он изобразил стеснение, и старый баран отвернулся.

Всё прошло гладко и спокойно, и под вечер он вышел за высокие серые стены с установленной наверху колючей проволокой под напряжением. В лапах лис сжимал заветный конверт со своими правами на жизнь среди травоядных, в кармане лежали туго скрученные шесть с половиной тысяч незаконных и четыре сотни честно заработанных денег, которые он был волен тратить, как ему заблагорассудится.

Но, прежде чем сделать это, он уселся на лавочку неподалёку от КПП и снова раскрыл конверт. Для пластиковых прав на курточке оказался довольно удобный нагрудный кармашек, куда он и устроил карточку; лис стал рассматривать свои бумаги дальше. К большому разрешению приложили краткий свод правил поведения на двух листах, небольшую и крайне упрощённую карту, которую Атлас сразу же отложил в сторону и прижал хвостом, и, наконец-то, — красивую инструкцию в картинках, как снять ошейник. В неё-то лис и уставился во все глаза.

Под каждой картинкой находилась небольшая чёрная подпись, но неграмотный лис не мог её понять. Он пытался руководствоваться лишь картинкам, но, сколько он ни крутил пимпочку на контролирующем устройстве ошейника, она никак не поддавалась. В конце концов он решил повременить с этим и спрятал инструкцию, достав вместо неё карту, благо в таких схемах он разбирался прилично. Найдя на картинке ближайшее изображение того, что было похоже на его комбинат, он кое-как сориентировался на совершенно незнакомой местности и пошёл сквозь ночь в выбранную сторону. На карте в этой стороне было обозначено две картинки: кровать, вода и ложка.

Через четыре часа ходьбы он дошёл до странного места, где над вырезанной из фанеры головы волка болталась непонятная Атласу надпись. Войдя внутрь на правах, как он считал, какого-никакого гражданина, лис увидел, что за узкой конторкой скучал почти безжизненный леопард. На нём, как и на Атласе, был одет ошейник, лениво мигавший зелёным огоньком, что говорило о полном спокойствии его носителя. Кошак пялился безжизненными глазами в экран компьютера, лениво крутя колёсико мыши.

— Здравствуйте, — как можно спокойнее поприветствовал его лис. Леопард хоть и не сильно оживился, но выпятил глаза от удивления.

— Ух ты! Ещё кого-то выпустили на волю! Поверить не могу, так давно этого не было!

— Да, для этого надо пять лет продержаться…

— Ты об этой штуке, хах? — спросил пятнистый, показывая на шею. — Попробуй тут продержаться, когда тебя целый день гоняют электрошоковой дубинкой, — проворчал он. — Так с чем пожаловал, рыжий?

— Ну… я бы не отказался поесть. А ещё поспать.

— Ты, наверно, ещё хочешь спросить, куда идти, не так ли? — догадался леопард.

— Это было бы здорово!

— Вот только одна несостыковочка, рыжий. Если тебя отпустили, то почему на тебе всё ещё этот ошейник? Тебе он нравится, что ли?

— Ну, я уже привык…

Кошак насторожился.

— А ещё я не могу его снять. Не знаю как. Мне дали инструкцию, но я ничего не понимаю.

— Так ты ещё и неграмотный? Ты, наверно, с детства на комбинате ?

Атлас согласно кивнул.

— Бедняга. Иди сюда, я помогу. Может, они ещё выделили тебе дотацию, — последнее слово он выдавил с откровенным сарказмом.

— Да, четыре сотни.

Пятнистый разочарованно вздохнул.

— Рыжий, этого не хватит тебе даже на то, чтобы остаться здесь на два дня. Но, раз уж вы у нас редкие гости, я сделаю скидку. За мой счёт. Владелец этого, конечно, никогда не позволит, но ведь ты у нас герой! Столько продержался, показал им, а?

— Здорово! Спасибо огромное, я обязательно запомню вашу доброту!

— У тебя имя-то есть, лис? Или только порядковый номер?

Атлас расцвёл на глазах

— Атлас.

— Класс! Я — Муфаса!

Кот протянул лапу рыжему лису, и тот бережно пожал её. Муфаса утянул новичка в обществе к своему рабочему месту, где быстро разобрался с инструкцией по снятию ошейника.

— Никогда бы не подумал, что буду держать в лапах эту бумажку, но вот она! Пусть не для меня, но всё равно радостно! — сообщил он Атласу, пока тот сидел рядом, вовсю вытягивая свою шею, чтобы Муфасе было как можно удобнее.

— Так, посмотрим… Код открывания замка — семь последних цифр разрешения на снятие ошейника. Покажи-ка его!

Атлас немедленно, но при этом не двигая шеей, запустил лапу в карман и достал карточку. Муфаса посмотрел на неё и прочитал вслух:

— Два, двенадцать, восемьдесят пять, ноль, три! Так… если первая цифра — чётная, начинаем вправо. Тебя научить?

— Я даже готов за это доплатить, — признался рыжий.

— Ты и так отдашь всё, что у тебя есть. Смотри…

Леопард взял лапу Атласа и положил её на заветную пимпочку на ошейнике.

— Сначала прокручиваем замочек влево, пару оборотов, чтобы сбросить комбинацию. Дальше — два щелчка вправо.

Пальцами лиса кот сделал два щелчка по часовой стрелке.

— Теперь один влево. Аккуратно, не торопись, пройдёшь дальше чем нужно — и комбинация сбросится, — напутствовал Муфаса, отпуская лапу лиса. Рыжий аккуратно перещёлкнул кодовый замочек на одно деление обратно. Под диктовку гостеприимного кота он выполнил все его инструкции, но сразу не получилось. Оказалось, ноль играл особенную роль. Они не сразу разобрались, что надо сделать полный оборот в нужную сторону, прежде чем механизм разомкнул контакты и отпустил застёжку на горле Атласа.

— Ха-ха, получилось! — возликовал Муфаса, который радовался этому даже больше лиса. Атлас же сразу вдохнул полной грудью и закрыл глаза от удовольствия и приятного ощущения свежего ветра, обдувающего его шею.

— Каково это? — тут же пристал с вопросами леопард. — Дышать полной грудью? Свобода? Ветерок вокруг шеи?

— Вот последнее, — сказал лис, кивая, — это самое приятное.

— Завидую я тебе! — признался Муфаса и вдруг напрягся, приглядываясь к огоньку на своём ошейнике. Атлас и сам заметил, что тот после мерного зелёного мерцания стал постоянно светиться жёлтым. Леопард сник.

— Ладно. Пошли, я покажу тебе твою комнату, а утром разберёмся, куда тебе надо и куда можно.

4. По дороге из жёлтого кирпича.

Никаких звонков, никаких стуков деревянными дубинками по решётке, никаких криков травоядных зверей «Подъём». Жизнь началась без авралов, сундуков и генералов.

По старой привычке Атлас просто открыл глаза, лёжа на спине на узенькой кровати маленькой комнатки, которая нашлась для него за те деньги, которые он предложил Муфасе. Леопард хоть и немного удивился тому, что лис был готов заплатить без малого в три раза больше, но возражать не стал и провёл лиса до крайней, угловой комнатки без окон.

В общем и целом, она мало чем отличалась от его бывшей комнатки, только была обставлена даже ещё скромнее. На каркасе кровати не было даже матраса, вместо него пришлось использовать сложенное в два раза одеяло, но даже так — эта кровать казалась лису самой мягкой и лучшей во всей его жизни. Он просто от души выспался, такого хорошего сна у него не было за всю его сознательную жизнь, но стоило ему об этом подумать, прикрыв глаза, как он вспомнил.

Нет, это был не самый лучший сон за всю его жизнь. Когда-то очень давно он спал так каждую ночь, но не на кровати, а на какой-то подстилке. Он засыпал под аккомпанемент своего желудка и чуть более громкого — у его мамы. Она обнимала его всем телом, сворачиваясь с ним в клубочек, тихо сопела ему в ухо и иногда тихонечко напевала ему какую-нибудь простенькую, но успокаивающую мелодию. Тогда его глаза сами собой закрывались от усталости, и он забывал о голоде.

А иногда на утро к ним приходила другая лисица — его старшая сестра, одна из первых дочек его мамы. Она приносила разные ягоды и грибы, очень редко — рыбу. Они держались с мамой в основном за счёт её подачек, и мама всегда учила его, что семье надо помогать в первую очередь. Этим и были сильны лисы: будучи одиночками по жизни, в отличие от волков, сбивавшихся в стаи с вожаком, рыжие звери не признавали ничьих авторитетов, всегда были сами себе хозяева, но берегли своих братьев, сестёр и в первую очередь — родителей. То же самое делал и его отец. Он возвращался домой намного реже старшей сестры, однако когда он приходил, то всегда это означало лишь самые лучшие новости. Лис выкрадывал рыбу и другие морепродукты с местных специальных ферм.

Атлас открыл глаза и посмотрел в потолок.

Его отец был рыбокрадом. Такое клеймо он услышал из уст одного из надсмотрщиков на комбинате, куда приводили не только выращенных с рождения в неволе зверей, но и просто пойманных за воровством или, конечно, убийством. Последних ждала очень незавидная участь, о которой лису не хотелось даже думать, но сейчас он просто принял одну-единственную мысль.

Его отец был рыбокрадом.

Конечно, он всю жизнь думал об этом: как он найдёт то место, откуда он ушёл, будучи ещё совсем маленьким, совершенно не понимающим ни мироустройства, ни географии — ничего? Он тешил себя надеждой на то, что какой-нибудь из его инстинктов, может быть подавленный невольничьим ошейником, откроет ему верную дорогу, но сейчас, когда шею уже ничего не сжимало, голова работала как никогда хорошо.

И вот он вспомнил. Одну зацепку, по которой он пройдёт и найдёт свой родной дом, что бы там ни было. Он был готов найти там свалку или помойку, застроенный городской квартал, но он должен был побывать там. На секунду он даже задумывался: а что будет дальше? Может быть, вся жизнь в одночасье потеряет смысл?

Он рывком сел на кровати, тяжело дыша.

— Отец воровал рыбу! — вслух произнёс он это для себя, чтобы лучше запомнить. — Значит, поблизости было место, где её разводили!

Он схватил с прикроватной тумбочки документы, быстро набросил на плечи броскую одёжку под цвет его шерсти и рванул из комнаты искать Муфасу — единственного на данный момент дружелюбного зверя, который мог ему помочь. Пробежав коротенький коридор и свернув ко входу, лис резко остановился, поставив уши торчком.

Леопард был явно не в самом лучшем настроении. Склонив морду к компьютеру, он слушал какой-то странный писк, похожий на мышиный. Лис постарался ступать мягче, и это у него прекрасно получилось — ни Муфаса, ни его писк не отвлеклись на рыжего хищника. А между тем, по мере того как Атлас приближался к конторке, за которой сидел пятнистый кот, понимал, что где-то глубоко внутри его живота нарастает странный гул. Уши дёрнулись сами собой, улавливая тихое попискивание и шуршание, судя по резкости, недовольное. Он наклонил голову на бок, рассматривая дерево стола, но слухом и нюхом понимая: там была мышь. И первое, что захотелось лису, — прыгнуть повыше и воткнуться носом в дерево, пробивая его и добывая маленькую, серую и очень вкусную…

Атлас стиснул зубы, но не помогло, и тогда он закусил собственный язык, чтобы перестать думать своим ртом, который хотел есть. Тихий скулёж его и выдал — на него посмотрел Муфаса, и сразу за ним писк стал ещё более напористым.

— Кто там ещё припёрся? — возмутилась мышка за конторкой. — Подними меня! Покажи!

Кот явно напрягся, пытаясь упереться такому приказу, но потом махнул лапами.

— Ладно-ладно! Вот…

Он поднял в ладошках маленькую серую мышку, которая от священного ужаса тут же попыталась укрыться в ладонях обратно.

— Ах! — заорала она дурным голосом, граничащим с истерикой. — Лис! — протяжно запищала она и быстро нашла у себя на цепочке маленький пультик с единственной кнопкой на нём.

— Мисс, нет! — тут же вскрикнул леопард, отдёрнув лапы от мышки. Если бы он этого не сделал, её бы убило бы током, который послал в шею Муфасы его ошейник, тут же заставив его дёрнуться так, что бедняга упал со стула. Атлас же стоял совершенно спокойно, глядя на паникёршу.

— Не работает! Какого… — причитала она, долбя по кнопке на своём пультике, снова и снова посылая несколько тысяч вольт на ошейник корчащегося в судорогах леопарда. За то время, пока до неё доходило, что на рыжего гостя это не работает и надо бы броситься к телефону — вызывать службу по контролю хищных животных, Атлас успел подойти к ней и аккуратно облокотиться на стойку. Потянув к ней лишь свой палец, он неожиданно для самой мышки опустил пульт в её лапах и тихо сказал:

— Не надо. Вы делаете ему больно. Не мне, — лис показал тем же пальцем на корчащегося на полу леопарда.

— Дикий лис! — взвизгнула серенькая управляющая гостиницей и бросилась к телефону. Сняв маленькую трубочку, она быстро разобралась с коротким номером и наперебой, в полной панике, прокричала в трубку что-то о страшном, опасном хищнике и скрылась за аппаратом.

Приехали из службы по контролю за хищными животными необычайно быстро — Атлас даже не успел пробраться к бедняге-леопарду, чтобы помочь ему подняться и оправиться от шока, как в двери вломились несколько громоздких быков с боевым оружием наперевес.

— ОН ЗДЕ-Е-Е-Е-Е-ЕСЬ! — во весь свой голос заорала мышка, бросаясь со стола к своим спасителям. Атлас тут же поднял лапы и максимально расслабился, пытаясь не показать выражением своей морды ровным счётом ничего.

Боевое применять не стали, и вскоре над ушами Атласа раздались гудящие звуки набирающих энергию шокеров. Лис спокойно посмотрел на неспешащих стрелять в него надзирателей.

— Глаза меня подводят, или на нём красная роба? — спросил один из быков.

— Нам про это на инструктаже рассказывали… Вроде как…

— Это освобождённый, — наконец-то додумался старший по званию. — Покажи документы, лис!

Спокойно, не делая резких движений, Атлас опустил лапу в нагрудный карман на куртке и двумя пальцами протянул быку маленькую пластиковую карточку, в которую они уставились втроём.

— Они же вроде ужесточили условия для получения кода, не?

— Три года назад!

— Значит, он об этом знал! — наперебой рассказывали они друг другу.

Атлас между тем опустил лапы и вернулся к помощи леопарду. Муфаса уже приходил в себя, держась за голову; его лапы пробирала крупная дрожь, его всего трясло, причём очень сильно.

— Какое твоё дело тут, рыжий? — спросил наконец-то у него старший из быков, не обращая внимания на то, что лис помогал немного более крупному хищнику подняться на ноги.

— В карте здесь было указано место… Что тут можно поесть и поспать.

— Не для таких, как ты, — буркнул бык, возвращая карточку в цепкие лапы Атласа.

Как только он схватился за пластик, бык недовольно рыкнул, не отдавая её.

— Убирайся из Города и не смей снимать свой ошейник. То, что у тебя есть на это право, не значит ничерта, ясно?

— Предельно, — спокойно ответил лис.

Только после такого образцового послушания бык смог убедиться, что рыжий действительно не представлял опасности.

— Мисс! Мисс? — спросил бык, оборачиваясь.

Мышка нашлась быстро, и бык довольно долго её успокаивал, держа на ладони перед собой. Она рассказывала ему какие-то страшные истории о хищном оскале, о выпущенных когтях и безумном взгляде, но старший офицер службы контроля хищных зверей, глядя, как Атлас помогает леопарду идти, лишь коротко кивал.

— Помоги мне добраться… До моей… комнаты… — прохрипел Муфаса лису.

— Конечно, — охотно согласился лис, подставляя леопарду своё плечо.

— Спасибо, дружище… — отозвался леопард, и, пока заканчивались разборки с вызовом, они вдвоём успели доковылять до той самой комнаты, где ночевал Атлас.

— Эта стерва меня заикой сделает, — пробурчал леопард, усаживаясь на кровать, с которой совсем недавно поднялся лис. — Или того хуже. Спасибо, если бы не ты…

Огонёк на ошейнике, который чуть не убил кошака, поменял цвет на жёлтый.

— Тогда что? — тихо спросил Атлас.

— Она бы убила меня… До того как меня взяли на эту работу, у неё в прислуге здесь был другой кошачий, ягуар кажется… Так его она забила током до смерти.

— Всё, не рассказывай больше, — попросил Атлас, вставая перед ним и кладя ему лапы на плечи. — Сделай глубокий вдох, закрой глаза и сосчитай до десяти. Мне всегда помогает.

Муфаса сделал ровно так, как посоветовал лис, и, открыв глаза, улыбнулся. На ошейнике мерно мигал зелёный.

— Спасибо.

— А, не стоит… Это всё из-за меня.

— Давай не будем о грустном. Ты же хотел чего-то?

— Да. Убраться отсюда подальше, но сначала нужно что-нибудь поесть, если можно! — сказал ему Атлас, и леопард расцвёл на глазах.

Откуда у него взялись силы на то, чтобы взять лиса за лапу и незаметно оттащить на небольшую кухню — лис так и не понял. Пятнистый устроил ему один из лучших завтраков в его жизни, причём совершенно бесплатно. В качестве главного блюда уже знакомые лису шарики коричневого цвета, отдающие странным запахом, но хрустящие и с полным необходимым набором всех питательных веществ. Сил от них не прибавлялось, но спать уже не хотелось. Потом — кое-какие овощи, варёные, совсем как любил Атлас. Ну, и напоследок — мороженое. О нём лис слышал лишь в рассказах тех, кого припёрли в его комбинат силой.

В тот момент, когда его язык коснулся холодной белой массы, глаза лиса расширились от удивления, уши сами собой встали торчком, а хвост непроизвольно завилял из стороны в сторону, поднимая с пола крошки. Атлас вцепился в стеклянный стаканчик обеими лапами, продолжая слизывать всё больше и больше, пока наконец не вгрызся зубами.

Мороженое кончилось так же резко, как и началось.

— Ещё? — с надеждой в голосе спросил лис, подставляя пустой стаканчик Муфасе. От маленького, но очень эмоционального представления его нового друга, леопард буквально расцвёл.

— Нет, приятель, это очень дорогое удовольствие. Но всё ещё меньшее, что я могу для тебя сделать.

— М-м-м… — потянул довольно лис, вылизывая стаканчик, и, когда стекло стало кристально чистым, он поставил его на стол, запуская лапу в карман и доставая оттуда карту.

— Не меньшее… Если ты знаешь Город, то, может быть, подскажешь мне одну вещь.

— Ну, знаю-не-знаю, но постараюсь для тебя, друг, — улыбнулся ему в ответ Муфаса.

— Где-то за Городом должны быть места, где есть такие места, скорее всего…

— Рыбофермы, — перебил его леопард. — Их все знают. Единственное мясо, которое нам может достаться по праву. Всего две штуки. На севере и на юге.

Лис поставил уши торчком. Голова начинала закипать от мыслей и древних, ничего не значащих до этого момента детских воспоминаний.

«Далеко на юг отсюда…» — сказала в его мыслях лучшая лисица в мире — его мама.

— Мама говорила, что отец ходил на юг…

— Так ты вспомнил что-то из детства! А я всё хотел спросить, как ты собираешься искать свой дом!

— Именно! — радостно сказал Атлас.

— Так, если ходили на юг… То вы были где-то на севере!

— Точно! — ухмыльнулся лис. — Ты знаешь, как туда попасть?

Леопард внимательно посмотрел на карту и ткнул в верхнюю часть пальцем.

— Где-то здесь есть станция, с которой ходят автобусы через дикие земли. Рыбная фабрика расположена довольно далеко за границей Города, поэтому и машины там соответствующие, но я верю, что ты не пропадёшь. Я не знаю, как ты там сориентируешься, даже неграмотным…

— Да уж… Не думаю, что мне на каждом шагу будет так везти!

— Везти?

— На таких друзей, как ты, Муфаса, — повернувшись к леопарду, сказал рыжий с искренней улыбкой, прижав уши к затылку от скромности.

Такие слова произвели на кошака очень сильное впечатление. Он прижал лапы к морде, тихонько мякнув что-то, да вот только эмоции, переполнявшие его, вновь заставили ошейник на его шее зажечь предупреждающий жёлтый свет.

— Подожди, я кое-что придумал! — сказал он, убегая из кухни.

Пока он отходил, Атлас успел немного изучить карту. На большой картинке было показано много разных дорог, но ни одной такой широкой, как большая зелёная ветка, конец которой таинственным образом растворялся за верхним пределом выданной ему карты. Он водил пальцем по линиям, пока не дошёл до того места, куда набрёл. В тот же момент на кухню обратно ворвался чуть запыхавшийся Муфаса, положивший на карту небольшой прямоугольный мобильный телефон.

— Вот. Остался от хозяйки, но тут есть функция видео-звонков!

Несколько минут заняло у леопарда объяснение неграмотному лису, как пользоваться чудо-техникой. Лис впитывал новые знания как губка, и вскоре он уже держал аппарат на вытянутой лапе перед мордой, а на его экранчике разглядывал улыбающуюся морду Муфасы. Атлас быстро рассказал ему о плане: пройти по дорогам города, делая все нужные повороты, и леопард одобрил его. Но выдал напутствие.

— Смотри, батарея у этого телефона никакая — разряжается практически в момент. Так что обязательно выбирай моменты, когда нужен совет: я могу и не ответить. И заряжай прибор всякий раз, когда достаётся такая возможность.

— Так и сделаю! — пообещал Атлас, прижимая телефон к груди.

— Но набери, как только доберёшься до станции.

Уши леопарда нехорошо дёрнулись, ровно так же, как и уши лиса. Где-то в коридоре уже приближался к кухне недовольный писк.

— Хозяйка. Сматывайся и не беспокойся за меня! Найди свой дом, друг! — напутствовал Атласа леопард, открывая ему окно на кухне. Рыжий показал ему большой оттопыренный палец вверх, взял разгон и выпрыгнул в окно, ловко приземлившись на четыре лапы и довольно отряхнувшись. Сделав это, он тут же проверил все свои главные вещи в жизни: документы и особенно карточку, которая спасла его от быков из службы по контролю хищных зверей, карту, телефон, ну, и ошейник, который он оставил в штанах. Его лис и достал на свет и сомкнул его половинки.

Отправляясь в путь, лис решил потренироваться открывать и закрывать его, чтобы с этим не возникло каких-либо проблем дальше. Сверяясь с картой на поворотах и развилках, которые были намного сложнее схематичного рисунка, он раз за разом закрывал его замочек, а потом, читая код по карточке, открывал его. С первого раза почти ни разу не получалось, но вскоре лис немного наловчился, хотя код запомнить так и не смог.

Прошло немало времени и очень много блужданий, прежде чем рыжему, уже почти потерявшему надежду, повезло увидеть проезжающий мимо огромный автомобиль, практически забитый кроликами. С автобусами лис был хорошо знаком. На таких его и других хищных зверей возили на работы ещё в Комбинате, поэтому он побежал за ним, и вскоре нашёл-таки его остановку. Именно на ней он и вынул свой главный артефакт — мобильный телефон — и набрал Муфасе.

Леопард, как признался он сам, тоже уже начинал волноваться и с удовольствием помог рыжему прочитать всё, что ему было нужно, на табличке. Как оказалось, тут был только выход, а вход располагался в большом, красивом здании с архитектурными элементами, напоминающими самые разные рога. Охраны на воротах не было никакой, и поэтому лис прошёл внутрь, оказываясь в царстве травоядных, вечно спешащих по своим делам. Тут находились очень многие представители самых разных зверей, в основном рогатых, но больше всего было кроликов. Они были как огромная серая масса, через которую было очень трудно передвигаться, не наступив кому-нибудь из них на лапу. Но такое было лишь для больших травоядных — от лиса все кролики, хоть и не были стайными или стадными зверями, держались подальше.

К кому бы из них он не пытался обратиться, все шарахались от него как от огня. Атлас раздумывал несколько минут, прежде чем снова вытащил из кармана ошейник, и, убедившись ещё раз, что он открывается, подошёл к жирафу, который был на станции кем-то вроде главного, ну или, по крайней мере, самого высокого. Едва ли сумев нормально привлечь его внимание, он, надев ошейник обратно, спокойно спросил:

— Простите, меня назначили на рыбную фабрику, но я отбился от основной группы. Мой куратор связался со мной по телефону и предложил воспользоваться местным транспортом. Вы бы не могли подсказать, как мне это сделать?

Блеф удался на славу. Посмотрев на лиса сверху вниз, жираф передал что-то по рации, и через минуту его взяли под конвой и проводили в отдельный зал, где стояли совершенно другие автобусы, не похожие на те, которые курсировали по Городу. Тяжёлые машины песочного цвета украшали мощные стальные листы по всему периметру, а на окнах были наварены толстые стальные решётки. И лишь по тому, как охотно в эти машины усаживались другие травоядные, Атлас определил, что его не хотят сдать обратно на Комбинат и его легенда сработала на все сто. Его проводили до самой двери и напутствовали водителя автобуса следить за ним. Баран усадил лиса на заднее место и велел ему не рыпаться, а когда машина наконец-то завелась, то на задние места уселись ещё три жирных и неповоротливых хряка, вооружённых боевым оружием.

Лис шумно сглотнул комок, подступивший к горлу, но лишних вопросов задавать не стал: его приучали к этому с самого детства. Машина хищно рыкнула мощным двигателем и тронулась в путь.

5. Безумная крольчиха

Весь мир, заключённый в одном-единственном автобусе, ополчился на лиса, присевшего на задние сидения в пригородном транспорте, который, прежде чем стать таковым, был забит до отвала. Прежде чем покинуть границы города, он сделал ещё несколько остановок по пути, и каждый раз на борт поднимались травоядные в униформе, раз за разом проверяя документы и личность Атласа. Лис быстро свыкся с таким положением дел и даже в какой-то момент начал получать от этого какое-то изощрённое удовольствие, снова и снова вкладывая в копыта проверяющих карточку со своей довольной мордой.

Больше всего в автобус набилось кроликов: они были подобно серой массе, всё-таки обступившей лиса со всех сторон. Первым делом ему пришлось освободить место рядом с охраной, чтобы туда могла усесться целая семья: мама, папа, две дочки и сынок. Не без довольного смешка рыжий отметил, что крольчиха была ещё и беременной и, видимо, в самом скором свете ожидала пополнения, но, зная о семьях в двести, а то и триста братьев и сестёр у этих ребят, рыжий не мог не позавидовать такой плодовитости. Конечно, его опасались, как никогда, и многие из взрослых зверей, включая богатеньких папочек, доставали свои пульты, видя мерцающий ошейник на горле рыжего, и даже пытались его включить, но не тут-то было: пока на нём мерцал зелёный огонёк, они ничего не могли сделать. Поэтому Атлас сохранял позитивный настрой и максимально дружелюбное отношение ко всем окружающим его травоядным на протяжении всей поездки по Городу.

Когда она наконец подошла к концу и автобус, скрипнув тормозами, остановился у городской черты, всех зверей попросили выйти наружу. На выходе Атлас не без изумления увидел двух волков, которых конвоировали трое травоядных. На них была почти точно такая же роба, как и на Атласе, намордники и прочные налапники, скреплённые перед их животами. Один из конвоиров толкнул волка в спину и рявкнул на него:

— За работу!

Горлодёры вошли в автобус и быстро склонились к самому полу, обнюхивая каждый угол салона автобуса. Пока они занимались этим, к Атласу не проявляли ни малейшего внимания, но стоило им выйти и рапортовать, что на борту находился какой-то лис, как на него смело ткнули пальцем и спросили: «Этот?»

Атлас очень не любил такую процедуру, но молча стерпел, когда два мокрых носа прошлись по нему с ног до головы и синхронно кивнули, подтверждая его запах. Рыжий по привычке потянулся за карточкой в нагрудном кармане, буквально затылком чувствуя, с каким изумлением на него смотрят две пары глаз. К нему подошёл напыщенный баран и, взяв карточку, долго и придирчиво осматривал фотографию, сравнивая её с неповторимым оригиналом. Атлас старался сделать морду даже ещё проще, чем обычно, как вдруг баран полез на бок, беря что-то с ремня. Без особых проблем Атлас узнал пультик контроля ошейников и не испытал по этому поводу ни единой эмоции, как вдруг эта удавка на его горле щёлкнула, принимая сигнал, и выдала прямо в шею лиса несколько тысяч вольт.

Уже давно отвыкший от этого наказания рыжий зверь тут же свалился на землю, берясь за проклятый хомут.

— Просто проверка, рыжий! Не вздумай его снимать!

Атлас, тяжело дыша, опирался в землю одной ладонью, а другой уже держась за колёсико для набора кода. Два волка за его спиной тоже это почувствовали, но выстояли, — видимо, были более привычны к такому обращению. Но хуже всего было то, что лис понимал: огонёк на его ошейнике теперь был жёлтым. Он постарался успокоиться, а пока баран общался с водителем.

— Твари снова вышли на тропу охоты, так что мы предоставляем вам конвой. Мы попросим всех отложить поездку, но, если кто-то останется, всё равно придётся ехать, чего я и врагу не пожелаю!

— Всё так серьёзно? — прохрюкал свин, опирающийся на баранку рулевого колеса.

— Вчера заметили её, — выдавил баран с нескрываемым раздражением. — Каталась, развлекалась, без остальной банды. Примерялась.

— Понятно. Что у нас есть?

— Две машины сопровождения, — объяснил баран, показывая на два автомобиля, дежурящих поблизости.

Один из них напоминал самую обычную машину: приземистая, аэродинамичная, обыкновенная, просто покрашенная в бело-синие цвета. А вот второе средство передвижения заслуживало куда большего внимания: на огромных рифлёных колёсах примостился мощный рамный пикап чёрного цвета с сиреной на крыше. Кабина водителя была неплохо защищена: толстое лобовое стекло, чёрные сварные решётки на стёклах дверей и суровые стальные пороги у днища, на которые можно было встать. В кузове у него были установлены специальные лавки, на которых уже уместилось несколько тяжеловооружённых и хорошо защищённых травоядных. Все достаточно крупные и мощные, но морды было не рассмотреть из-за глухих чёрных шлемов.

— На кой чёрт эта мыльница? — спросил водитель, кивая на первую, простую машину.

— Бери что дают. Она пойдёт впереди.

— Ладно, — махнул копытом свин. — Мои трое ребят ещё покажут, если что!

— Мы не сомневаемся, — серьёзно, как никогда, ответил баран и ушёл к стае кроликов, делать объявление об опасности предстоящей поездки. Как ни странно, желающих развернуться и отложить путешествие много не оказалось, но, когда они снова заняли места в автобусе, Атласу даже почти досталось место, однако и его пришлось уступить молодой и очень тощей газели, которая подсаживалась на автобус на границе Города. Три свина-охранника, довольно поглядывающие на неё, проверили своё оружие и расселись в разных углах машины, тут же потеряв всякую бдительность. Автобус вновь завёл двигатель, дождался машин сопровождения, и перед конвоем открылись решётчатые ворота, окружённые колючей проволокой.

Впервые в сознательной жизни Атлас оказался за Городом и тут же разочаровался в этом. Пригород он представлял себе огромным, непролазным лесом, тенистым и влажным, ровно таким, каким хотел видеть его инстинкт лиса, вместо асфальтированных каменных джунглей, где не самая маленькая часть Города отдана таким зверям, как мыши. Впрочем, жили они плотно и места занимали немного. Атласу даже доверяли аккуратно убираться там после некоторых аварий.

Но сейчас, переехав через специальные барьеры-заграждения на дороге, автобус выкатился в почти голую, серую и довольно безжизненную степь. Лис быстро понял, почему ни кролики, ни кто-либо другой не проявляли ни капли энтузиазма по поводу поездки, а уставились в свои мобильники или реже — в книги. По крайней мере, в атмосфере всепоглощающей скуки к лису как к единственному хищнику никто не приставал, и даже перестали обращать на него внимание. Рыжий покрепче вцепился в поручень над головой и почти задремал.

Поездка длилась без малого два часа, за которые многие из кроликов устали стоять на двух лапах и расселись прямо на полу, прижимаясь спинами к стенам автобуса. Трудолюбивому и потому более тренированному лису это не представляло никакого труда. Многие работы, на которые его назначали, предусматривали целый день на ногах, не то что пару часов. Он держался за поручень и смотрел в окно, стараясь найти в огромной степи что-то более интересное, чем одинокие деревца, редкие холмы и перекати-поле. Вот только автобус заехал в гористую местность, и вид из окна портился с каждой минутой, лишая Атласа его единственного развлечения: пялиться в зарешёченное окно.

Он уже хотел опустить морду и по старой привычке разглядывать свои лапы, как вдруг его глаз зацепился за что-то явно отличное от монотонной серости пустыни. Сначала — это был просто большой, если не сказать огромный валун, а когда рыжий проследил за ним взглядом, то увидел, что за ним кто-то был: одинокий зверь, оседлавший двухколёсную машину. Лис дёрнулся было посмотреть ещё чуть-чуть, но дорога резко вошла в туннель, погрузив салон автобуса во тьму. Атлас лишь моргнул, и зрение само собой очень быстро и чётко переключилось на ночное; через секунду вместо сплошной черноты он уже довольно ясно видел очертания всех кроликов в салоне. Но стоило ему посмотреть вниз, как один из лопоухих пассажиров в испуге взвизгнул:

— У него глаза светятся!

В салоне тут же появился свет, автобус выехал из туннеля, пробитого в небольшой горной гряде, и один из свинов-охранников передёрнул цевьё на своём ружье и быстро направился к нему.

— Что происходит? — прохрюкал он, проходя через весь салон к рыжему хищнику.

— Ничего страшного! — попытался оправдаться Атлас, поднимая лапы перед собой.

— Он смотрел на меня так, будто хотел сожрать! — проверещал тот же кролик, который испугался его зелёных зрачков в темноте.

— Это что, правда?! — недовольно спросил хряк, потрясая оружием. — Ещё одна выходка, лис, и я тебя высажу! Хоть посмотрим, кто тебя не досчитается!

— Я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось.

— Как будто у тебя есть выбор… — бросил свин, возвращаясь на место. Поездка вернулась в своё мирное, но очень затхлое русло.

Теперь Атлас старался смотреть исключительно в окно, а когда машина заезжала в редкие туннели, так вообще — в потолок. Как только в салоне появлялся свет снова, он уставлял взгляд наружу.

И стоило ему это сделать ещё раз, как он понял: одинокий хищный зверь на мотоцикле преследовал их. Поднимая за собой столп пыли, он мчался по степи параллельно дороге, набирая скорость. В гонщике можно было без проблем рассмотреть кого-то из псовых, скорее всего волка, но точнее лис сказать не мог. Но что самое главное — потерявшие бдительность охранники будто и не замечали его вовсе. Лис попытался пройти к задней площадке автобуса, чтобы выглянуть назад и посмотреть на машину сопровождения, в кузове которой сидели куда более ответственные, на его взгляд, звери, но даже этого без неодобрительных взглядов со стороны кроликов он сделать не мог. Тогда Атлас решился на отчаянный шаг и окликнул того свина, который угрожал высадить его с автобуса:

— Извините за беспокойство! — крикнул он ему, но тот даже не раскрыл глаз. — Простите! Я не знаю, как к вам обратиться!

— Просто скажи ему, кто ты! — внезапно помогла лису газель, которой Атлас уступил своё место.

— Спасибо, — сказал он ей, чуть поклонившись. — Это я, лис! Рыжий хищник!

Свин тут же проснулся и поправил каску, вставая с места и беря на изготовку дробовик.

— Так, ну чего тебе ещё?! — рявкнул он, уже передёргивая ручку и выкидывая на пол целый, не разряжённый патрон.

Атлас молча ткнул пальцем в окно. Мотоциклист приближался всё ближе, но на дорогу не заезжал, продолжая поднимать клубы серой пыли. Охранник проследил за ним, как он резко набирает скорость и обгоняет автобус и даже впередиидущую машину.

У Атласа дёрнулись уши. За мерным рычанием огромного дизельного мотора автобуса он услышал крики травоядных в грузовичке позади. Ему даже показалось, что он услышал лязг оружейной стали.

— А это что ещё за… — начал было свин, но закончить свою последнюю спокойную мысль не смог.

Из клубов пыли, поднятого мотоциклистом, на дорогу вылетел чёрно-ржавый пикап, похожий на тот, что ехал позади, только намного больше и с дополнительными колёсами под огромным кузовом, в котором без особых проблем устроился огромный, закованный в тяжёлую броню бурый медведь. Пикап на полном ходу протаранил машину, буквально подминая её под исполинские колёса, превращая белый автомобиль в груду искорёженных запчастей. Легковушке было совершенно нечего противопоставить такому автомобилю: его огромный вес и невероятная мощность буквально смяли патрульную машину, будто она была сделана из фольги, и отправили её в кювет простым рывком передних колёс. Закрутившись волчком, машина слетела с дороги и несколько раз перевернулась в степи.

— СРАНЬ БОЛОТНАЯ! — испуганно хрюкнул свин, проводив взглядом, скрывающиеся в пыли обломки машины прикрытия. Атлас поднял уши, широко раскрыв глаза. Ошейник засветился жёлтым сразу же: ему было страшно. Но то, что только что произошло, показалось ему просто невероятно крутым.

Между тем медведь, до этого лежавший в кузове трёхосного пикапа, вцепившись в борт когтистой лапой, привстал на одно колено и несколько раз хлопнул по крыше кабины своей пятипалой ладонью. Железная дверца, ведущая в салон из кузова, открылась, и в лапы бурого буквально передали извивающегося, явно невменяемого зверя с мешком на голове. Косолапый точно знал, что делать: мешок он снял рывком и показал водителю слюнявую морду гиены. Получив свободу, пёс начал трясти головой, не закрывая пасти, буквально махая далеко высунутым языком и поливая всё вокруг своей слюной вперемешку с пеной. Одет он был в чёрную смирительную рубашку, которую медведь начал расстёгивать.

— Это она! — рявкнул кто-то из охраны автобуса. — ЖМИ! — приказал он водителю.

Свин вдавил педаль газа до упора, и многотонная защищённая машина начала набирать скорость, но лишь до того момента, как пикап, вильнув по дороге, не затормозил ровно перед ним. Столкновение было по настоящему жёстким, даже большой бронированный автобус не смог развить достаточно скорости, чтобы сдвинуть с дороги это препятствие. В тот же момент бурый мишка расстегнул смирительную рубашку окончательно и рывком бросил гиену на крышу автобуса. Бешеный зверь ещё в полёте выхватил из-за спины два длинных изогнутых кинжала и, пробежав через всю крышу, подгоняемый ветром, спрыгнул на вторую машину, в кузове которой уже вовсю готовились дать бой тяжеловооружённые звери. Они открыли шквальный огонь, но пятнистая бестия несколько раз резко изменила траекторию, в последний момент слегка припадая на лапу и пригибаясь, таким образом позволив охране благополучно разрядить оружие. После чего, вскочив, с рёвом кинулся прямо на их машину, тут же втыкая свой нож в глотку первому попавшемуся бойцу. Замахнувшегося на него охранника гиен пинком отправил за борт пикапа, и неуклюжий травоядный, неудачно перевалившись, оказался под колёсами. Автобус слегка колыхнуло, как на ухабе, и Атлас понял, что у конвоя стало ещё на одного охранника меньше.

Гиен в это время уже разделывался с последним стрелком в кузове пикапа, остервенело лупя по шлему кастетом окопного ножа. Как только шлем утратил свою защиту, он воткнул лезвие ножа прямо внутрь и безумно рассмеялся, схватив лапами убитого, смотря ему в затухающий уцелевший глаз. К тому моменту как всё это произошло, в салоне автобуса воцарилась настоящая паника: кролики буквально лезли друг на друга в попытке занять самый укромный угол, пищали от страха и плакали, кричали в ужасе, оттягивая свои уши. Трое свиней с оружием метались по всему салону, не зная даже, что делать, не то что давать нападающим хоть какой-то организованный отпор. Тот, который угрожал Атласу, разрядил дробовик в стекло, но лишь напугал травоядных ещё больше — а стекло выдержало, хоть и покрылось такой сетью трещин, что через него не было ничего видно. Повезло, что он не догадался выстрелить так в лобовое стекло.

И только лишь лис, невольно принимающий во всём этом участие, почему-то чувствовал себя странно спокойно. Он старался не смотреть ни назад, где гиен уже буквально разделывал убитого стражника голыми когтями, ни вперёд, где уже разминал свои исполинские кулаки бурый медведь. Он всё так же смотрел в окно, нащупывая в кармане карточку своих прав. Как только она оказалась у него в лапе, он положил вторую лапу на ошейник и начал набирать код для открытия ошейника.

Взвизгнув, свин-водитель начал потешно перебирать копытцами, бросая тяжеленный автобус в сторону и вдавливая акселератор. На этот раз пикап не успел среагировать и перестроиться, и автобус, ревя двигателем, медленно, но верно пошёл на обгон. Атлас при этом рухнул на пол, успев в полёте провернуть последнюю цифру — три. От удара мордой о пол ошейник раскрылся, и Атлас открыл глаза ровно перед тем самым кроликом, который боялся, что его съедят. Тот лишь слабо пискнул, когда лис серьёзно сдвинул брови, но повесил уши от удивления, когда рыжий хищник сказал ему, глядя прямо в глаза, полные отчаяния и страха:

— Я помогу.

Это был его шанс доказать тем, кто его презирал и ненавидел, что его не надо бояться. Он хотел показать, что его мысли текут точно так же, как и у них, и он тоже ценит любую жизнь.

Рывком поднявшись с пола, лис встал на четыре лапы, и перед его глазами, в зарешёченном окне предстала самая яркая картина в его жизни.

За рулём многотонного трёхосного джипа сидела крольчиха! В грязной футболке и без одного уха, лис даже не успел рассмотреть какого. И она не просто сидела — она управляла! Атлас смог убедиться в этом, как только она, стиснув зубы, провернула руль автомобиля, направляя его в бок автобусу. Раздался натужный рёв резины по асфальту, и весь салон закричал от страха, когда всех дружно прижало к стене внутри.

Две машины начали соревноваться кто кого, будто два лося, пытаясь вытолкнуть оппонента с дороги, только делая это на огромной скорости. На стороне свина была огромная масса, во много раз превосходящая машину крольчихи, но пикап обладал внушительной динамикой и огромной мощностью.

Атлас, едва успевший вновь подняться с пола и вновь уставившийся в окно, увидел, как крольчиха, дёрнув рукоять переключения передач вниз, повернула на ней какой-то переключатель и вдавила правую педаль до упора. Пикап взревел двигателем втрое громче обычного, открывая дополнительные воздухозаборники, установленные у него на капоте, и резко рванул вперёд, снова выходя в лидеры адской гонки.

Крольчиха, поглядев назад, три раза дёрнула верёвку у неё над отсутствующим левым ухом и выдала три протяжных, страшных по громкости гудка. Мотоциклист, до этого не принимавший активного участия в погоне, резко вышел вперёд автобуса и вытащил из подсумка какую-то странную колючку, развернув которую, забросил её прямо под колесо автобуса. Раздался мощный хлопок, схожий со взрывом, но автобус не потерял ни скорости, ни управления. Разодранную резину разметало по асфальту, но наполнено было колесо не воздухом — его держал специальный каркас. Свин хотел было неприлично ругнуться, но оказалось — преждевременно. Пикап вжал тормоза, заблокировав все шесть своих колёс и со всей своей дури врезавшись утяжелённым задним бампером, сделанным из куска рельсы. Резина снова завыла, а медведь в кузове пикапа поднялся с места, поправляя на кулаке исполинский кастет с тремя остро заточенными кусками арматуры, торчащими из целого кирпича. Держалась такая конструкция на кулаке у бурого мишки благодаря цепям. Взяв тяжёлый замах, медведь с одного удара проткнул бронированное стекло всеми шипами на своём кулаке и с рёвом вырвал его из рамы, оставляя при этом почти целым.

— Уберите его! — панически завизжал водитель друзьям охранникам. — Стреляйте в него! Сделайте хоть что-нибудь!

Трёх свиней дважды просить не пришлось — они вскинули дробовики, и салон автобуса наполнился грохотом выстрелов и свежим ветром с привкусом ружейного пороха. Однако мишка был не так прост: он продолжал держать лобовое стекло автобуса перед собой, используя его как щит. Свиньи быстро разрядили оружие, и, как только это произошло, медведь рывком убрал бесполезное раскрошенное стекло, а в открывшийся проём кинулся ягуар, на ходу впивая когти в шею одного из свинов. Охранники метнулись в разные стороны, спасаясь от своего природного противника. Один из свинов-охранников трясущимися копытцами пытался запихать в ружьё патрон, а второй, бросив дробовик, судорожно дёргал из кобуры пистолет. Прикончив первого охранника, кошачий бросился к охраннику с дробовиком. Тот успел дёрнуть затвор, досылая патрон в патронник, но выстрелить — уже нет.

Нападающий ягуар просто снёс ему половину морды ударом тяжелой лапы, но тут же получил оглушающий удар рукояткой пистолета по шее — от кинувшегося на помощь собрату свина с пистолетом. Последующий мощный пинок нижним копытом выкинул кошака обратно на дорогу. Атлас увидел, как кошачий, сделав в воздухе несколько оборотов, сумел остановиться и даже подняться на четыре лапы, нехорошо ухмыляясь. Ещё лис заметил, что тяжёлой машины сопровождения уже не было, — видимо, бешеный гиен расправился с полным составом их защитников.

Оставался только он. Проведя лапой по шее, на которой больше не было ошейника, Атлас шагнул к оставшимся свиньям водителю и охраннику.

— Эй! У них там кролик за рулём!

— Мы в курсе! — прорычал свин-охранник.

— Сделайте с ней что-нибудь!

— Да в неё нихрена не попадёшь! — расстроенно хрюкнул свин, тряся лапой с пистолетом.

— Если бы я оказался рядом!.. — протянул Атлас, глядя на притирающийся пикап.

— Нет! — заорал свин с пистолетом. — Тебе нельзя жрать зверей!

— Почему сразу жрать?! — возмущенно взмахнул лапами Атлас. — Я могу её схватить и бросить сюда! А потом сам прыгну!

Свиньи переглянулись.

— А это план! — кивнул свин-охранник водителю. Тот закивал в ответ.

— Но как мне туда попасть? — развёл лапами Атлас.

— Мы тебя туда закинем!

Свин перехватил пистолет за ствол и протянул его лису.

— На! Если что-то пойдёт не так, всади пулю ей в голову!

— Я не умею этим пользоваться! — затряс головой Атлас.

— Да и не надо нихрена уметь! — фыркнул свин-охранник и, цапнув лисью лапу, вложил пистолет. — Если она будет брыкаться, направишь на нее и нажмешь на спуск!

— Да я не!.. — Атлас держал пистолет, как опасного тарантула.

— Да не держи его, как кусок теста! — свин вцепился в пистолет в лапе лиса и дёрнул его, словно пытаясь проверить, насколько крепко тот держит оружие.

Это он сделал зря: от рывка лис вцепился в опасный предмет, а свин дожал спусковой крючок о палец лиса…

Пистолет коротко хлопнул, отбросив в сторону мелодичный стаканчик гильзы, а водитель автобуса щедро оросил содержимым черепной коробки боковое стекло кабины. А потом на глазах у замерших свина и лиса уткнулся окровавленной головой в рулевое колесо.

— Идиот! — взвизгнул охранник и бросился через поручень к рулю, смешно задрав откормленный круп с забавным поросячьим хвостиком.

— Я не!.. — Атлас с ужасом отшатнулся к стене автобуса.

Свин, вцепившись в руль, с ходу дёрнул его слишком сильно — автобус пошел в сторону со скрежетом и увеличивающимся креном на левый борт. Охранник завизжал и крутанул колесо в другую сторону — крен резко сменился на другой борт. В этот момент на левый борт приземлилась туша медведя. Автобус, получив такой удар, завалился на бок с грохотом заскользил по дороге. Упав на стену салона, которая в одночасье стала дном, Атлас увидел, как сверху, словно плюшевые игрушки, посыпались кролики. В разбитое окно просунулся медведь и, схватив за лапу последнего свина-охранника, начал безжалостно его рвать.

В этот момент автобус во что-то ударился; Атласа звонко стукнуло по голове раздвоенным копытом газели, и окружающий мир для него с хлопком погас, как перегоревшая электрическая лампочка.

6. Банда.

Громкий, натужный звук трущихся об асфальт грузовых шин был первым, что услышал Атлас, вернувшийся в мир живых и здравствующих. Прилёгшую на бок машину что-то дёрнуло ещё раз, и снова послышался звук буксующей резины.

— Да включи ты уже понижающую! — рявкнул кто-то, судя по голосу, из хищных зверей.

Лис аккуратно приоткрыл один глаз и оглядел последствия нападения: к счастью, никто из мирных кроликов не пострадал, пока автобус несло на боку по дороге, а всё благодаря бронированным и защищённым металлической сеткой окнам. Многие из его собратьев по несчастью были в сознании, остальные же либо делали вид, либо действительно потеряли сознание.

Атлас уже хотел потянуться к голове и потереть матёрую шишку, которую ему набила газель, пролетая мимо него, но тут же передумал: через разбитое лобовое окно внутрь салона влез кто-то ещё.

— Ну и что у нас тут? — спросил незнакомый голос, хрустя разбитым стеклом на полу.

— Пакуй свиней. Будет лучше, если о них никто не узнает, — ответил ему другой, намного более низкий и грубый голос, принадлежавший, по всей видимости, медведю.

— Шеф будет недоволен.

— Он всегда недоволен. Кос договорится. Мы сделали хорошую работу.

— Ага! Осталось только вернуть этот автобус на колёса, иначе поедем обратно с пустыми лапами!

— Сейчас всё устроим, — серьёзно пробурчал бурый мишка.

Он выпрыгнул из автобуса, отправляясь к трёхосному пикапу. Атлас приоткрыл глаза пошире и рассмотрел в проёме ветрового стекла, стоящего на двух лапах шакала.

— Никто не двигается, тогда никто из вас не пострадает! По крайней мере, сейчас! — сообщил он всему автобусу, полному кроликов. — Если кто из вас ещё не понял, размусоливаю: теперь вы в плену у банды Кос! И если вы знаете, кто это такая, то вам лучше не испытывать судьбу!

— О чём он говорит?! — почти в истерике, срывающимся голосом спросила газель, не оставляя попыток забраться поглубже в конец салона.

Атлас понял, что ей что-то объяснили, но не мог расслышать, что конкретно. Паники это, конечно, не убавило, а шакал довольно рыкнул, обнажая зубы.

— Нет-нет-нет-нет! — затараторила газель, прижимая уши ладонями. — Этого просто не может быть, это всё просто плохой сон! Мы же просто ехали на фермы, за что нас так? Мы же ничего вам не сделали!

— Ничего не сделали?! — рассмеялся в голос шакал. — Это мы ещё посмотрим, кто кому ничего не сделал, копытная! Сама всё узнаешь, уже довольно скоро!

— Я не хочу ничего знать! — заверещала она.

— В этом-то и есть ваша проблема! — крикнул шакал, срываясь на рык. — Вы нихрена не знаете!

Атлас смог рассмотреть, что хищный зверь уже тяжело дышал, но не более того. В проёме ветрового стекла появился медведь.

— Держись, — сказал он шакалу и навалился на крышу автобуса.

Огромные грузовые шины пикапа снова начали протирать дырки в асфальте, только на этот раз куда медленней. Вращая всеми шестью колёсами, пикап медленно потянул автобус за трос, закреплённый на верхней части днища. Медведь навалился ещё сильнее, и с мощным, диким рыком машина оторвалась от земли и после долгого, медленного подъёма рухнула на все четыре колеса, снова перемешав всех травоядных зверей внутри. Атлас почувствовал, как улетает с пола, резко сменившего положение, но удара от падения не почувствовал: всё смягчили кролики, пища под ним от боли. Атлас продолжал мастерски прикидываться мёртвым, но отчётливо слышал, как кролики продолжают верещать по нарастающей.

— А ну заткнулись все! — рявкнул шакал. — А тут у нас что? — задал он риторический вопрос, поднимая Атласа за ворот красной куртки.

— Шархан! — обратился медведь к шакалу, — прекрати играть с едой! — выдав как бы уморительную шутку, попросил его медведь, выглядывая в разбитое окно и тут же округляя глаза от удивления. — Кто это у тебя? Лис?

— На нём нет ошейника! — тут же крикнул ему шакал. — Роба работяги при травоядных…

— Иди отцепи трос! Я разберусь с этим рыжим! — приказал мишка, перелезая в салон и одним своим весом шатая весь автобус целиком. Шакал уже хотел было отпустить шкирку рыжего зверя, которого они никак не ожидали увидеть в автобусе, полном травоядных, но внезапно газель, которой Атлас уступил место, резко сорвалась с места и что было у тощей копытной сил дала Шархану между глаз, ровно в лоб. Шакал отпустил шкирку лиса, но сознания, в отличие от него, не потерял и быстро рявкнул:

— Держи её!

Упав, Атлас открыл глаза и смог увидеть, как газель ловко проскочила мимо неповоротливого мишки, цокнула копытцами об асфальт и рванула со всех ног в сторону пустоши. Что его удивило намного больше — почти никто за ней не бросился. Включая мотоциклиста, который уже стоял рядом, не снимая шлема.

К нему же, потирая шишку на голове, вышел шакал.

— Десятку, что не догонит.

— Двадцатку! — ответил ему зверь в шлеме.

— Беру, — усмехнулся им в ответ мишка и, стараясь не спускать глаз с остального автобуса, уселся на раму от лобового стекла. Многие кролики, искренне переживающие за беглянку, приникли к окнам, глядя на неё. Атлас остался не у дел, но внимательно слушал их бурные реакции.

Перебирая своими копытами, газель уверенно бежала подальше от места крушения, как вдруг резко изменила путь и повернула вправо. Рядом с ней появился настоящий столб пыли, который поднимал лапами ягуар, стремительно догоняя её.

Прежде чем что-то произошло, мотоциклисту свистнули из кузова пикапа, водителя которого Атлас так и не сумел рассмотреть. Байкер уверенно завёл двухколёсную машину и подъехал на ней к приоткрывшемуся окну, откуда ему бросили сеть и несколько цепей с полицейскими браслетами, включая настолько большой, что можно было надеть на шею хищнику или на талию кролику. Мотоциклист принял этот груз, цепляя его на небольшие грузовые сети на машине, и помчался за газелью.

В тот же самый момент ягуар, в последнюю секунду оттолкнувшийся от земли всеми четырьмя лапами, прыгнул на жертву, валя её с ног. Автобус кроликов дружно охнул от разочарования, но тут же настроение сменилось на более весёлое. Ягуар не стал сразу наносить ей какие-либо раны, а вместо этого вцепился в её одежду, разрывая её нежно-кремовое платье в лоскуты. Копытная попыталась бежать дальше, но запуталась в собственной тряпке, сползшей с её гибкого и стройного тела, и снова упала на землю. Ягуар сделал ещё один рывок, прижимая её морду когтистой лапой к земле.

Мотоциклисту даже не понадобилась сеть, когда он наконец-то домчался до них двоих. Он бросил ягуару конвойные цепи и начал кружить вокруг них на своей машине, дожидаясь, пока ягуар крепко и надёжно скуёт молодую самочку.

Как только это произошло, байкер проехал особенно близко от неё, на ходу цепляя край её разодранного платья и поднимая его над головой, одновременно набирая скорость. Кусочек ткани начал развеваться над головой подобно транспаранту. Для ещё большего унижения ягуар, который конвоировал её, одним рывком сорвал с неё оставшуюся одежду, полностью обнажая газель.

Все налётчики дружно рассмеялись, кроме водителя пикапа. Атлас как раз решил, что прикидываться дальше больше не имеет смысла, а потому встал наравне с кроликами, приник к окну, и смотрел на то, как гаснут их надежды на спасение. Многие, наверно, решили, что копытная смогла бы привести помощь.

А крольчиха, сидевшая за рулём пикапа, покинула своё место и ловко, одним прыжком вылезла на крышу многотонной машины, разглядывая сегодняшний улов. Как раз к ней и подъехал мотоциклист, отдавая ей тряпочку, которую она охотно приняла.

— Бери Каа и ищите Банзая, пока этот падальщик не сожрал всё самое вкусное! Шархан, займись газелью! Я хочу, чтобы она поняла, что больше никуда от нас не денется! Олег! — крикнула она медведю. — Что у тебя?

— Всё, на что мы рассчитывали, и даже небольшой бонус! — ответил крольчихе медведь и повернул морду в салон автобуса. — Который уже очнулся.

Атлас, мигом сообразивший, о ком конкретно говорит бурый мишка, прижал уши от страха, как его грубо схватили за шею и, будто плюшевую игрушку, выволокли на асфальт, бросив мордой вперёд.

— На нём нет ошейника! — крикнул шакал, машущий ягуару, который уже прибавил ходу с новой пленницей. — А роба красная!

— Без тебя вижу, — строго ответила крольчиха, стоявшая на крыше пикапа, — прикидываться мёртвым больше нет смысла, лис! — сказала она уже самому Атласу, когда тот не захотел подниматься с тёплого асфальта.

— Говори, когда к тебе обращаются, лис! — рыкнул на него медведь сзади, и Атлас тут же, поджав лапы под себя, встал на колени перед крольчихой. Не сказать, чтобы эта ситуация была ему незнакома, но в таком контексте — никак не получалось вспомнить хоть чего-то похожего.

— Простите, я всего лишь хотел вернуться домой, мисс, я не знаю, как вас зовут, мой номер семьсот два, я всего лишь простой лис, ничего особо не умеющий… — затараторил Атлас что было сил, ведь, если была команда говорить, он говорил. Но его перебил медведь, которого крольчиха называла Олегом:

— Не умеющий! Это точно! А кто застрелил водителя? — спросил он, показывая на тело мёртвого свина с продырявленной головой.

Атлас практически взвыл:

— Прошу вас, это была настоящая случайность! Я не знал, как обращаться с этой штукой, мне всучили её в лапы и дёрнули, я просто не умел!..

Крольчиха прервала мольбы Атласа коротким жестом, просто подняв лапку в воздух.

— Отлично сработано, рыжий, — коротко сказала она.

— Но я не хотел его убивать! Это вышло случайно!

— Случайно или нет, но ты нам помог. Я могу оставить его тушку, съешь сколько хочешь.

— Я не могу есть мясо этих зверей! — заорал Атлас во всю глотку, непроизвольно сжимая кулаки.

Одноухая крольчиха, до этого обращавшая на него внимания не больше, чем на какого-то офисного клерка, тут же посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Хищники не отказываются от мяса, — сказала она простую, прописную истину, — тем более свежего…

Она спрыгнула в кузов грузовика и медленно подошла ближе к Атласу, опираясь на коленку и наклоняясь к нему.

— Может быть, ты и не лис вовсе? — спросила она, глядя ему в глаза.

Мишка тут же схватил его за шею, ровно так же, как и раньше, и медленно провёл когтями по телу лиса, раздирая его робу. Особенное внимание он уделил его шее, будто искал там молнию или шов.

— Вроде лис, — удовлетворённо буркнул Олег.

— Это он снаружи лис. Внутри он такой же кролик, как и все в этом автобусе, — прохрипела крольчиха, продолжая глядеть в глаза рыжему. Сложно было описать, что в этот момент чувствовал лис, глядя в её фиолетовые, большие глаза. Обычно, когда травоядные смотрели на него так, он всё равно мог почувствовать их страх перед ним, его зубами и древними охотничьими инстинктами. В глазах этой крольчихи его не просто не было — она буквально внушала ему, что теперь они с ней поменялись местами и бояться надо именно её, а не наоборот.

— Это неправда! — вдруг подал голос один из пассажиров. — Он — лис!

Атлас попытался оглянуться, но лапа мишки, сомкнувшаяся на его шее, не давала ему даже нормально вздохнуть. Однако по голосу лис узнал того самого кролика, которому он обещал помочь… Несмотря на то, что тому показалось, будто Атлас хочет его сожрать.

Крольчиха-налётчица подняла свое единственное правое ухо, но тут же пригладила его назад лапой и кивнула медведю:

— Забери у него ошейник!

Олег отпустил шею лиса, и тот рухнул на землю, наконец-то в состоянии дышать. Через минуту бурый вернулся с исключительным устройством в лапе и передал его крольчихе, которая начала его рассматривать.

— Как ты смог его снять?

— Травоядные выдали мне код. За примерное поведение, — ответил он.

— Они САМИ отпустили тебя? Тебя ОСВОБОДИЛИ?! — крикнула крольчиха, забыв про ошейник.

Атлас ошалело кивнул в ответ.

— Такое вообще возможно? — спросила она, но тут же и ответила сама себе. — Нет, такое решительно невозможно! Никто из вас не продержался бы столько, сколько они хотят!

— Я держался всю свою жизнь… — несмело сказал Атлас крольчихе, и та прекратила свои истерики.

— Так тебя… поймали в детстве?

— Ещё щенком. Подобрал верблюд. Меня растили и воспитывали травоядные звери. Мы очень сильно виноваты перед ними, я понимаю…

— Вот только не надо пытаться МНЕ этой мочой мозги мыть! — крикнула на лиса крольчиха, ткнув на себя большим пальцем.

— Среди травоядных тоже полно убийц, — сказал бурый мишка, а крольчиха показала на него пальцем, подтверждая его.

— На нас нет вины! — крикнул тот же кролик из автобуса, видимо решив, что он самый храбрый.

— Да что ты говоришь? — прошептала крольчиха, вынимая из кобуры свой небольшой пистолет. Лис даже не уследил, как ловко и быстро она перекинула его в лапке и выстрелила. Он рывком обернулся, увидев только лишь то, что кролик падает мёртвый на спину, обрызгав кровью всех своих соплеменников. Автобус дружно отшатнулся от трупика, а стрелявшая крольчиха с ухмылкой убрала пистолет в кобуру.

— Теперь на мне есть вина. А значит, на всех вас — тоже, — сказала она, сломав систему многолетней промывки мозгов не только кроликам, но и лису.

Пока разворачивался этот драматический спектакль, успели вернуться ягуар, мотоциклист и бешеный гиен в кузове новенького, почти не тронутого броневичка, заляпанного кровью. Но в красном была не только машина, но и безумная гиена, вся морда которой была густо заляпана кровью. Увидев такое, у Атласа подступил комок к горлу, и, если бы было чем, его бы обязательно вырвало. Все отлично понимали, что произошло: гиен сожрал бедных конвоиров, причём частично даже заживо. Стоило Атласу лишь подумать о том, как этот бешеный пятнистый пёс впивает зубы в красную, мягкую плоть, как у него немедленно свело желудок, который отозвался недовольным урчанием изнутри. Снова вверх вскочило единственное ухо крольчихи, которая этого совершенно не испугалась и даже улыбнулась, поворачиваясь к лису.

— Хочешь есть, хищник?

— Да… Мне бы…

— Бери того кролика, которого я пристрелила. Он ещё тёплый, — раскрыв глаза пошире, сказала ему крольчиха.

— Он же… Твой…

— Он мне никто, лис! — крикнула на Атласа крольчиха. — А для тебя это обед!

— А если я решу… — скромно сказал Атлас, показывая пальцем на саму крольчиху.

— Хочешь меня попробовать сожрать? — спросила маленькая серая водительница. — Что ж, тогда попробуй меня поймать, хищник… — сказала она, доставая из кобуры пистолет, а из ножен на нижней лапке — маленький, но явно очень острый нож. — Смотри не обделайся от страха, — напутствовала она его.

Лис ошеломлённо посмотрел на зверей, окружающих его и её. Все хищные и травоядные звери, замерев, наблюдали их нескучный диалог. Мотоциклист даже снял шлем и наконец-то показал морду — он оказался койотом песочного цвета шерсти.

— Не сожрёт, — сказал он шакалу. — Сотня.

— Я пас, — махнул лапой Шархан.

Крольчиха стояла с оружием наголо ещё несколько десятков секунд, пока не убрала его подальше и пинком бросила ошейник лису.

— Я так и думала, — сказала она лису, убирая оружие, — поболтали и хватит, зверятки! Олег! Чего там с автобусом?

Медведь быстро нашёл ключи и вставил их в замок зажигания. Покряхтев немного, машина завибрировала.

— Пойдёт своим ходом!

— Шархан, Каа! Закиньте им в салон Банзи! — приказала она ягуару и шакалу. — Тик! — обратилась она к койоту на мотоцикле, но тот лишь развёл лапами, будто давая понять, что он никуда не денется со своей машины. — Едешь впереди, — закончила она, и койот молча натянул шлем обратно на длинную морду.

— Я с этим припадочным не поеду! — рявкнул медведь, когда Каа закинул, держа за ремни смирительной рубашки, пятнистую гиену в салон автобуса.

— Как будто у тебя есть выбор! Шархан поведёт трофейный пикап! Остальные — в мою машину!

Атлас дёрнул ушами, понимая, что часть с «остальными» была адресована только ему одному, ну, и ягуару, который по привычке сел на переднее место рядом с водителем.

— Я… Поеду с вами? — неуверенно спросил у крольчихи Атлас, вставая с колен и подбирая ошейник, который она пнула на асфальт перед ним. — Но зачем?

Кос недовольно посмотрела на лиса.

— Тебе там мозги на капусту заменили?

— Ну, вам, кроликам, о чём, как о капусте, не думать…

Крольчиха снова выхватила нож и буквально запрыгнула на лиса, держа его за воротник изодранной куртки.

— Не дерзи мне, рыжее отродье! Если бы у меня был выбор, я бы оставила тебя здесь подыхать! Может, я и выброшу тебя по дороге где-нибудь ещё, но пока ты садишься в машину и ведёшь себя так же примерно, как вёл до этого, иначе мой дорогой друг Каа покрошит тебя в эту самую капусту!

— Я не хотел ничего такого говорить! — прохрипел лис, стараясь не дёргаться. Лезвие, снова появившееся из ножен на задней лапке, было бритвенно-острым, и он уже мог почувствовать это на горле. Только после этого Кос отпустила воротник лиса и запрыгнула обратно в кузов пикапа.

— Я просто не понимаю, почему это у вас нет выбора?

Резко выдохнув, водительница вставила нож обратно в ножны и наклонилась к нему, упирая лапки в колени.

— Объясняю для капустников: далеко ты не уйдёшь, а если и дойдёшь до Города, то так или иначе наткнёшься на патруль, выехавший на место аварии. Никто из моих не питает лишних иллюзий: они приедут сюда и найдут на месте аварии не сотню несчастных кроликов, а одного-единственного лиса. Дальше они возьмут аккумулятор из машины и пусковые провода, нацепят одну клемму на твои пушистые рыжие яичишки, а другую — на твои соски, и будут пытать тебя до тех пор, пока ты не выдашь им наш состав, имена, машины и даже тактику. В конце концов, когда твои мохнатые шарики почернеют и ты их перестанешь чувствовать, тебе очень повезёт, если они просто выстрелят тебе в затылок, когда попытаются узнать, куда мы уехали, что — и я тебе это гарантирую — ты никогда не узнаешь. Поэтому у тебя тут только два выбора: смерть от твоих любимых травоедов, причём смерть в любом случае, либо — ты едешь с нами. А там уж мы посмотрим, смерть это или нет. Сумеешь доказать, что ты хоть немного хищный зверь, и, может быть, останешься с нами.

Рассказав Атласу всё это, она выпрямилась, повернулась к нему спиной и смачно шлёпнула себя по коричневым штанам чуть пониже и левее хвоста.

— У нас есть крольчатина!

Все её головорезы дружно заулюлюкали и начали ритмично рычать, смотря, как их травоядная предводительница уходит по крыше грузовичка и садится обратно за руль. Мотор огромной машины взревел на полных оборотах, и Кос дала два длинных гудка, сигналя всем «В путь!». Машина тронулась с места, оставляя Атласа одного на дороге в глубоких раздумьях, но времени оставалось всё меньше, и поэтому — он решил рискнуть. Он уже сделал это один раз, и результатом оказался убитый свин, доверивший ему боевое оружие. Он ломался ещё с минуту, пока мимо него проезжали все машины конвоя, но, как только мимо проехал пикап сопровождения, он махнул им лапой:

— Подождите! — крикнул он, догоняя. — Я с вами!

Останавливаться ради него не стали, но хотя бы притормозили. Атлас, не зная, что делать дальше, запрыгнул на подножку машины и неловко улыбнулся шакалу за рулём. Тот резко дал газу, обгоняя тяжёлый автобус впереди, и пристроился рядом с основной машиной. Дверь на переднее место распахнулась, и ягуар, схватив рыжего, затянул его в салон, усаживая на своё место, а сам перебрался назад.

Кос посмотрела на рыжего с недоверием и включила передачу повыше.

— Ровно перед тобой — ручка. Возьмись за неё и держись всю дорогу. Отпустишь — Каа свернёт тебе шею. Усёк?

Лис немедленно вцепился в рукоятку над бардачком и остервенело закивал крольчихе, давая понять, что всё понял. Кос улыбнулась.

— Рот мы тебе затыкать не будем. Редко удаётся найти кого-то из города этих веганов. Так что рассказывай, что там и как, а мы послушаем.

Атлас прижал уши: он мало что знал про Город, но начал с того, что представился и рассказал недлинную историю своей жизни. А потом — всё остальное.

Пикап крольчихи уверенно набирал скорость, и его водитель периодически поглядывала на угнанный автобус через зеркала заднего вида. Чтобы лучше слышать историю Атласа, она даже подняла своё единственное ухо.

С собой они увозили целый автобус кроликов живьём, четыре огромные туши свиней и ещё кого-то, накиданных в кузов патрульного джипа. Атласу оставалось лишь надеяться на то, что с таким уловом никто, куда бы они ни ехали, не посмотрит на тщедушного и очень лохматого лиса.

Последний час жизни убедил его в одном — его тоже могут сожрать с потрохами. И не обязательно это будет бурый медведь.

7. Ферма.

В какой-то момент Атласу показалось, что Кос потеряла к нему всякий интерес, зато к окружающей их действительности обрела новый, доселе невиданный. Крольчиха даже не заметила, что лис перестал говорить две минуты назад, и разглядывала местность впереди и через зеркала заднего вида. Потянувшись лапкой к тросику гудка, она коротко дёрнула его, едва ли издав хоть сколько-то слышимый звук. Точно так же ей ответил Олег, управляющий автобусом, и шакал за рулём трофейного пикапа. Койот, не имевший на своей двухколёсной машине клаксона, резко вырвался вперёд и съехал с дороги, но уже не поднимая за собой тучу пыли. Кос уверенно прокрутила рулевое колесо, и её трёхосный автомобиль, качнувшись на подвеске, спустился на твёрдую землю степи. Вслед за ней это же сделал автобус и автомобиль сопровождения.

— Ну так и что дальше? — спросила она, будто и не теряла нить разговора.

— Дальше, эм… — пробухтел Атлас, борясь с желанием почесать у себя в затылке. — На чём мы остановились?

— На леопарде, — напомнил лису Каа, к удивлению рассказчика.

Лис подпрыгнул на месте и посмотрел на пассажира сзади через плечо, продолжая держаться за рукоятку над бардачком. Лапы уже затекли и немного ныли, спина тоже давала знать о таком долгом неудобном положении. Но Кос была неумолима и, сколько бы лис не спрашивал, не разрешала ему снимать лапы с ручки.

— Муфаса научил меня снимать мой ошейник и объяснил что и куда. На следующее утро его чуть не забила током до смерти какая-то мышка, которая пыталась убить меня своим пультом, а в итоге чуть не зажарила его. Конечно, это было не всё, — отвечая на незаданный вопрос, сказал Атлас, — она вызвала службу по контролю за хищными животными, но с моими правами её ждал облом.

Крольчиха усмехнулась, продолжая подруливать в голой степи, вслед за койотом.

— Маленькая мышка чуть не убила леопарда, надо же. Интересно, когда нас задумывали, кто-нибудь мог предположить такой исход?

— Ты думаешь, нас кто-то задумал? — искренне удивившись, спросил у крольчихи Атлас.

— Ты же не считаешь, что всё происходит просто так? — спросила она у него.

— Я…

Лис задумался на минуту, но ответить ничего должным образом не смог.

— Слышал, что говорил Шархан тем кроликам в автобусе? — спросила у него Кос.

— О чём?

— О главной проблеме травоядных, — ответила водительница и, не дожидаясь ответа, продолжила, — Они не думают ни о чём. Не пытаются узнать чего-то нового. Не знают, как обстоят дела на самом деле. Ешь траву, расти детишек, работай на благо своего общества — лепота! Наши инстинкты подхватят такой расклад с радостью. Хищники стали для травоядных угрозой не потому, что мы — природные враги. Хищников просто сложнее контролировать, вот и всё.

Атлас посмотрел на крольчиху полными изумления глазами, и она, на секунду отвлёкшись от дороги, растолковала его взгляд по-своему.

— Ты думаешь, я буду жрать кого-то из своих?

— Честно говоря…

— Даже не рассказывай! — оборвала его крольчиха, махнув лапой. — Ты похож на одного из них! Ходи, улыбайся, жуй сухой корм из букашек, и будет тебе счастье. Кто бы вообще вытерпел ехать так долго в этом неудобном положении, держась за ручку?

Атлас поставил уши торчком.

— А главное зачем? Как будто это что-то изменит! Если бы рядом со мной сидел Каа или даже Шархан! Ты можешь себе представить, чтобы я успела что-то сделать, если кто-то из них решит перегрызть мне горло?

— Значит, мне можно снять лапы с этой ручки?

— Тебе — нет, — жёстко ответила крольчиха и вновь утратила интерес к разговору, оставив Атласа наедине со своими мыслями.

Но прийти к какому-либо умозаключению он не успел: машину резко тряхнуло на ухабе, и лис понял, что вокруг него уже не пустынный пейзаж голой и неинтересной степи, а самый настоящий город, только…

Мёртвый.

— Вот что получается, когда пытаешься контролировать хищников, — сказала Кос в ответ на округлившийся взгляд лиса. — Добро пожаловать в Хэппитаун. Экспериментальный квартал, построенный специально для хищников… травоядными.

Лис подтянулся поближе к ручке, чтобы оказаться поближе к ветровому стеклу, и начал с изумлением разглядывать полуразрушенный, заброшенный город. Кос даже сбросила скорость, чтобы лис успел насладиться моментом.

Разбитые и частично обрушенные типовые здания, дороги и разграбленные магазины. Этот городок даже не успел хоть немного преуспеть — здесь всё было таким, будто он уже был построен разрушенным. Узкие улочки и редкие скамейки, засыпанные грязью, никаких зелёных насаждений. Только серый бетон и чёрный, растрескавшийся от времени асфальт. Весь городок можно было проехать на машине за двадцать минут, но, когда Кос надоело, она снова увеличила скорость своей машины и, сделав несколько поворотов, в которых лис определил сбивание со следа, подъехала к зданию трёхэтажной парковки, примыкающей к огромному торговому центру. Несмотря на то, что оно выглядело совершенно заброшенным, она повернула к воротам, уходящим глубоко под землю, и те быстро и покорно открылись перед её машиной и двумя другими. Атлас посмотрел в зеркало заднего вида: автобус сбросил скорость до минимума, протискиваясь в небольшие ставни, явно не рассчитанные на такую машину. В обычной ситуации любой водитель уже давно бы высадил всех пассажиров и оставил бы машину снаружи, но, судя по некоей упрямости, с которой бурый мишка протискивал многотонную махину в гараж для легковушек, дело должно было быть сделано. Лис даже не успел увидеть что-либо ночным зрением, перед тем как Кос вырулила на эстакаду, ведущую наверх, точно под проржавевший запрещающий знак. Автобус маневрировать так не мог и остался в подземелье, а крольчиха продолжала медленно, но верно забираться на самый верх, прямо на крышу.

Воздушная стоянка оказалась совсем пустой, абсолютно голой и едва ли асфальтированной площадкой, с несколькими будками, торчащими из ровной, как стол поверхности. К одной из них Кос и подъехала, заглушив двигатель.

— Жди здесь, — сказала она в никуда: не адресовав это послание ни конкретно Атласу, ни Каа. Ягуар, впрочем, принял это на свой счёт и, поймав в зеркале заднего вида испуганный лисий взгляд, кивнул ему на выход.

Атлас отпустил ручку, к которой уже успел привыкнуть, кое-как разобрался, как открыть дверь, и выпрыгнул из многотонной машины на крышу парковки, не без удивления заметив, что Кос ждала его.

— Что это за место? — спросил Атлас, закрывая за собой дверь и от волнения начиная мять собственный хвост.

Крольчиха хмыкнула.

— Мне надо посоветоваться кое с кем насчёт тебя. Я почти уверена, что он предложит отпустить тебя, но он обидится, если узнает, какой интересный ты попался нам под раздачу.

— Почти уверена? — переспросил Атлас.

— Если ты будешь вести себя как кролик, он определит тебя к кроликам. Хочешь узнать, что их ждёт?

— Не очень, — признался лис.

— Я так и думала. Идём, капустник, — усмехнулась она, открывая невысокую дверь в одно из служебных помещений.

Первое, что почувствовал лис, — это резкий запах бензина, который он ни с чем бы не спутал. А ещё воняло гарью, причём выхлопной. Откашлявшись, он выпрямился и протёр глаза, заглядывая в довольно чистую, оранжевую комнату, где хватило место лишь на совсем маленькую кровать, небольшой стол для письма и довольно большое, странное кресло. На столе стоял включённый телевизор, к которому было обращено внимание занимающего кресло зверя с торчащими рыжими ушами. Атлас от удивления отпустил свой хвост, выпрямляясь.

— Лис? — тихо спросил он, но это не утаилось от жителя кабинки.

— Компас! — радостно, с хрипотцой, воскликнул он, и комнатка тут же наполнилась странным шумом: его кресло, сначала взвыв электрическим мотором, затрещало небольшим бензиновым двигателем, разворачиваясь на месте. — Кого ты притащила ко мне в гости на этот раз?

— Привет, пап, — бодро отозвалась она, тщательно шаркая лапками по коврику перед дверью и с размаху запрыгивая на кровать, — решила показать тебе, какого травоядного мы нашли сегодня!

Механическое кресло полностью повернуло своего обладателя к Атласу, и лис сумел рассмотреть сородича: дряхлая сине-зелёная жилетка, просторные шорты, дырка в левом ухе и… полное отсутствие нижних лап. Атлас не мог оторвать взгляда от двух разных культяпок, болтающихся в воздухе благодаря механическому креслу. В остальном лис был совершенно обычным и даже ещё с хвостом, которым он недовольно вильнул. Атлас, отлично понимающий этот странный язык, которым могли обращаться только лисы, тут же отвёл глаза в потолок.

Его соплеменник коротко усмехнулся.

— Нет, Кос, этот рыжий травоядный — лис… Он отлично меня понял.

— Понял что? — спросила крольчиха.

— У меня хвост дёрнулся, а он это принял во внимание, представь себе.

Лис вдавил на рукояти кресла небольшую кнопку, и медленно тронулся к Атласу.

— Позвольте представиться, юноша, — уверенным голосом начал он, приближаясь к собеседнику настолько, что ему стало неловко, — меня зовут Рокс, я такой же лис, как и Вы.

Атлас даже сглотнул ком, подступивший к горлу: к нему раньше никто не обращался на Вы, совсем как он к травоядным, но инвалид продолжил как ни в чём не бывало:

— Эта милая особа, притащившая Вас в такую даль, не кто иная, как моя любимейшая в мире крольчиха по имени Компас. Она знакома со мной с детства, так что не удивляйтесь тому, что она называет меня отцом. Жить с кроликами она не смогла, и мне не оставалось ничего, кроме как приютить её у себя.

Рокс сделал паузу, будто ожидая вопросов от Атласа, но скромный лис этого не понял, и потому тишина затянулась. Из-за этого в разговор пришлось вступить самой виновнице этой встречи.

— Меня все называют просто Кос, если ты ещё не понял, — сказала она рыжему лису.

— Это действительно так, — усмехнулся изувеченный лис в жилетке. — Скажите: как вас зовут?

Атлас опасливо стрельнул глазами по сторонам и решил представиться, как его учили, а точнее — как ему вдолбили.

— Семьсот второй.

Кос насмешливо фыркнула. Но, как ни странно, лиса-инвалида это совершенно не удивило. Он, наклонившись вперёд в своём моторизированном кресле и успокаивающе кивнул:

— Так вас называли в Городе. Ну, а как вы сами назвали себя?

Почувствовав доброжелательность в голосе собеседника, лис немного распрямился.

— Атлас, — сказал он, впервые в жизни испытав гордость за имя, которое он сам себе придумал.

— Атлас? — риторически переспросил его Рокс, — Атлас! Атлас, — повторил он ещё несколько раз, будто пробуя это имя на вкус, и посмотрел на морду лиса. — Атлас и Компас! Вот это совпадение, не так ли, Кос?

Он перегнулся в кресле, посмотрев на крольчиху. Но Кос лишь насмешливо фыркнула.

— Да пусть хоть Глобусом назовётся! Капустник он!

Атлас тут же сник, а Кос и не думала остановиться:

— Кочерыжка! — придумала она с ходу, но тут же задумалась. — Нет, Кочан! Вот как я его буду называть. Потому что у него капуста вместо мозгов.

— Компас, зачем же так грубо с нашим гостем? Тебе, например, понравится, если он будет называть тебя морковкой?

Крольчиха улыбнулась и даже подняла оставшееся ухо в воздух.

— Пусть только попробует, — ласково, если не сказать нежно, ответила она лису.

Атлас тихонечко и, скорее для приличия, усмехнулся. За короткое время их знакомства Кос умудрилась наугрожать его жизни на ближайшие полтора года вперёд. Обычно после такого лис становился замкнутым в себе и очень долго искал силы заговорить хоть с кем-то снова, но сейчас делать это приходилось очень быстро, потому что Рокс уже приближался к нему на кресле-каталке снова.

— Так что же занесло такого скромного семьсот второго лиса, без его исключительного, — произнеся это слово, Рокс как ни старался, не смог удержать сарказма, — ошейника в такую даль?

Атлас отпустил-таки хвост.

— Я сел на автобус….

— Дальше можешь не рассказывать, — перебила его крольчиха.

— Я примерно представляю всё, что могло произойти после этого события, — подтвердил её слова Рокс. — Что же побудило тебя, Атлас, сесть на автобус? Если бы тебе так несказанно не повезло, куда бы ты доехал?

Лис посмотрел в сторону. С крыши воздушной парковки открывался довольно удручающий вид на недостроенный город для хищников и огромную серую степь. Почему-то ему не хотелось говорить о своей давней мечте таким зверям.

— Не смотри в сторону, пожалуйста, Атлас. Я мог бы тебе помочь. В конце концов Кос не просто так притащила тебя сюда — давай сделаем так, чтобы всё это было не бессмысленно.

Лис вздохнул и быстро выпалил:

— Я бы хотел посмотреть на свой дом.

— Вернуться домой? — переспросил лис, навострив уши.

— Нет, там никого не осталось… Я просто хочу туда попасть. Посмотреть на это место… Вспомнить детство… Маму… — Атлас шмыгул носом и взглянул в сторону. — Поплакать…

— Хочешь, пну тебя в колено? Прямо тут поплачешь? — предложила крольчиха, забравшаяся на рукоятку механизированного кресла и тут же соскочив с него, потому что Рокс как-то странно, вроде в шутку, но вроде и от души, замахнулся кулаком.

— Не, ну, а чё ему далеко ходить?!

— Компас! — неожиданно строго рявкнул на крольчиху безногий лис. — Хотя бы при мне — думай, что говоришь!

— Я только предложила! — хитро стрельнув в сторону отца глазками, Кос примирительно подняла лапки.

— Прощу прощения. Не знаю, что на неё нашло, — искренне попросил Атласа Рокс. — Пробелы в её воспитании — исключительно моя вина.

Атлас предпочёл промолчать, снова взглянув в сторону степи. Лис, заметив это, недовольно сопя, с рычанием бензинового двигателя повернул кресло к кроле.

— Вот ты и займёшься поисками его дома.

Кос нахмурилась, и скрестила лапки на груди.

— То есть с новой живой силой можно пока повременить? — поинтересовалась она с ехидцей.

— Именно. Повременить. Вы и так наделали немало шуму, когда взяли этот автобус. Давай выждем хотя бы пару дней, прежде чем ещё раз выбираться на широкую дорогу. А то мы можем перегнуть палку.

— Пару дней, значит, а? Ну что, всё лучше, чем просиживать штаны здесь…

Рокс удивлённо прижал уши, смотря на Кос. Крольчиха медленно прошла к Атласу, встав рядом с ним.

— Пошли, капустник, покатаемся по окрестностям.

Рокс развернул кресло в её сторону.

— Компас, что это было? — удивлённо спросил лис.

— Не всё же тебе одному тут быть хитрым! Меня достало сидеть здесь! А так хотя бы выберусь в Город!

Рыжий лис, из откровенно изумлённого мигом преобразился в гордого папочку: на морде расцвела довольная улыбка.

— Я становлюсь настолько предсказуемым?

Крольчиха искренне улыбнулась и тихонько признала:

— Немного…

— Возьмёшь с собой Генри, если решила отправляться в Город! — совершенно внезапно рявкнул Рокс, моментально изменив интонацию с отцовской-любовной до приказной.

— Что?! — опешила Кос, а Атлас, про которого почти забыли в пылу семейных разборок, вздрогнул от неожиданности. Это немедленно привлекло внимание лиса-инвалида и его странной одноухой «дочки», которая тут же показала, что совсем не хотела навредить несчастному лису, тихонечко извинившись.

— Не одной же тебе быть тут самой умной, — напомнил крольчихе Рокс, поворачиваясь к растерянному и напуганному лису, — Атлас, прошу нас извинить ещё раз.

— Ничего, — махнул он лапой.

— Выпрямись, пожалуйста. — довольно строго, но всё же с просьбой в голосе сказал Рокс. — Тебе здесь нечего бояться. Если у тебя остались какие-то вопросы, не стесняйся, прошу, задавай их.

Атлас мотнул мордочкой, чуть прищуриваясь от испуга. Ему было не по себе от самой мысли о том, какой вопрос он хотел задать этой странной паре.

Он глубоко вздохнул и посмотрел в глаза лиса.

— Что будет с теми зверями из автобуса?..

Кос удивлённо взглянула на безногого лиса, а тот довольно улыбнулся.

— Ну-у… Мы продадим их. Некоторые получат шанс — их выкупят родственники. Поверь, когда двести-триста братьев сбрасываются по паре сотен, чтобы спасти своих маму или папу…

Но Атлас решил идти до конца и недоверчиво спросил:

— А тех, что нет?.. Их… Съедят?

Рокс спокойно кивнул в ответ:

— Да.

Атлас перевёл взгляд на крольчиху, при которой два лиса только что обсуждали свои гастрономические пристрастия с участием её сородичей.

— Компас не такая, как они все, поверь мне.

— Я уже понял это… — понуро кивнул Атлас, — …когда она застрелила того кролика у автобуса.

К его удивлению, у другого лиса вытянулась морда и поползли вверх брови.

— Сделала ЧТО?! — протянул тот, подавшись вперед в кресле.

Кос с чувством хлопнула себя лапкой по морде, явно не ожидая такой подставы.

— Ну, Капустник, ну ядреный корень…

— Компас!

— Я просто облегчила тебе работу! — попыталась оправдаться крольчиха.

— Ты не только не облегчила её, но и сделала её в несколько крат сложнее!

— Ты что-нибудь придумаешь…

— Тебе легко говорить, — буркнул Рокс, заводя моторчик в кресле-каталке, — мне стоит приступить немедленно. И теперь ты безоговорочно берёшь с собой Генри!

— Хорошо…

— И поедешь на обычной машине!

— Ну это уже слишком, па-а! — попыталась возразить крольчиха, и Атлас с удивлением увидел, как Рокс рассерженно оскалился на неё.

— Извините, — тихо сказал Атлас, глядя в пол, — наверное, я сказал лишнее…

Безногий лис резко развернулся в кресле.

— Тебе не за что извиняться, Атлас. Я вынужден приступить к работе немедленно. Всё, что я сказал, остаётся в силе, Компас! — сказал он, отправляясь в путь через крышу до эстакады.

— Да меня без грузовика никто там и не признает! — всплеснув лапками, попыталась спорить Кос.

— За этим с тобой и едет Генри!

— Ему это наскучит за двадцать минут! Искать нору какого-то левого лиса!

— Сиди здесь и не высовывайся! Снаружи слишком опасно, а Атласа отпустим на все четыре стороны! — услышав такое, лис даже поднял уши от радости, до этого держа их плотно прижатыми к затылку.

— Ха-а! Он не протянет там и двух часов!

Атлас с грустью признал её правоту и снова прижал уши.

Рокс остановился и развернулся основательно.

— Тогда почему ты просто не пристрелишь его?!

Кос остановилась как вкопанная. Атлас, до этого едва ли поспевавший за этой странной парой, чуть не налетел на неё, но вовремя обогнул её, споткнулся о трещину в асфальте парковки, упал и растянулся на крыше. Крольчиха проследила за всем этим, лишь бы не смотреть в глаза Роксу, и усмехнулась.

— Он напоминает мне тебя… Каким ты был когда-то. Таким же, как я. Тогда.

Лис в инвалидном кресле тяжело вздохнул и развернулся от них, не говоря больше ни слова. Кос уныло-хмуро смотрела на лежащего на тёплом асфальте лиса.

Атлас перевернулся на бок и растеряно взглянул на крольчиху.

Кос встретилась с ним взглядом, стушевалась и возмущённо пнула пыль вперемешку с асфальтовой крошкой в лежащего лиса:

— Не подслушивай, Капустник! Поехали, покажу тебе, где живут хищники…

8. Каньон

Атлас встал с земли, торопливо отряхнулся и побежал за стремительно уходящей крольчихой. Рокс затарахтел креслом, уезжая в обратном направлении.

Лису откровенно не хотелось оставаться на этой парковке в одиночестве. Однако Кос, дёрнув ухом, остановилась.

— Вообще-то, если подумать… — начала она и замолкла. Но, заметив, с каким интересом на неё уставился лис, вздохнула, — …тебе стоит остаться здесь. Боюсь, то, что ты там увидишь, тебя… Шокирует.

Атлас, с одной стороны, только что набрался смелости в разговоре с матёрым лисом, а с другой — ему было неуютно одному, в совершенно незнакомом здании. Поэтому он пожал плечами и взглянул на крольчиху:

— Если ты можешь, то могу и я, — уверенно сказал он, добавив: — Не хочу оставаться один… если честно.

— Если честно, — передразнила его крольчиха, — то я не в восторге от твоей компании, рыжий.

— Почему? — искренне удивился лис, хотя инстинкт подсказал — крольчиха его боится.

Вообще, рыжий хищник только сейчас начал замечать, что где-то в далёком уголке сознания что-то уже очень давно кричит о том, что маленькая одноухая крольчиха просто обязана бояться его.

— Ты тянешь меня назад! — заявила лису Кос, указывая пальцем на его грудь.

— Но я же догнал тебя?..

— Фигурально выражаясь, — вздохнув, пояснила Компас, — в общем, если захочешь повернуть назад, то обратно путь найдёшь сам, по запаху.

— Как скажешь, — согласился лис, про себя отметив, что никогда своим нюхом не пользовался. В нём не было необходимости в цивилизованном мире травоядных, в котором он прожил до своих девятнадцати лет. Крольчиха, фыркнув, снова пошла куда-то по крыше, поднимая за собой пыль. Атлас не захотел идти ровно за ней и спокойно поравнялся, встав рядом. Судя по напряжённому виду крольчихи и активному размахиванию локтями, идти предстояло ещё какое-то время, и, чтобы скоротать его, лис решил завести разговор, дабы узнать о ней побольше, ведь это могло ещё пригодиться — рыжий хищник прекрасно это понимал. Какая-никакая изворотливость ума у них была в крови, и никакой ошейник этого не поправил бы.

— У вас с Роксом довольно длинная история, да? — начал он издалека.

Кос то ли кивнула, то ли её голова дёрнулась от очередного быстрого шажка, на два которых приходился один шаг лиса рядом.

— Никогда не видел, чтобы хищные звери жили без лап, если честно. На Комбинате таких обычно усыпляли, потому что они не могли работать, — сказал он, заметив, как нехорошо на него глянула кроля, — по правде говоря, я и травоядных не видел без каких-то…

— Так, слушай сюда, кочерыжка, — внезапно строго начала Кос, не прекращая идти, — ты тут новенький, поэтому для тебя я сделаю такую поблажку и объясню сразу: мои уши — это моя и только моя проблема. Не говори о моём ухе, не смотри, не дыши, не думай, и упаси тебя, твои же зубы и когти дотронутся до него!

Атлас промолчал, тут же отмечая для себя, что ухо Кос было для неё очень больной темой.

— Уяснил, Капустник? — рявкнула она на лиса, на миг останавливаясь.

Атлас торжественно кивнул ей, и они продолжили путь. Лис какое-то время молчал, а потом погладил шею, на которой не было ошейника. Долгое время он считал, что вся опасность для его жизни и здоровья могла исходить от него. Без него рыжий хищник довольно быстро растерял свою бдительность, а главное — выпустил на волю любопытство.

— Я никогда не понимал, почему кролики не любят, когда говорят об их ушах, — брякнул он и тут же зажал себе пасть ладонью. Осознание того, что он сказал это вслух, накатило не сразу, в отличие от реакции крольчихи.

Бритвенно-острый нож хищно блеснул в её лапе; в один прыжок она подскочила к лису, цепляясь в куртку и валя его на землю. Лис попытался сгруппироваться, согнуться, чтобы не так больно упасть, но всё равно ударился затылком об асфальт на крышной парковке.

Крольчиха буквально оседлала его шею, впивая лапку в чувствительный нос, отчего рыжий начал скулить. Крольчиху это совершенно не смутило, и она сдавила нос ещё сильнее, а чтобы рыжий даже не думал применить свои зубы, она поднесла к его раскрытому глазу лезвие ножа, не давая ему даже шевельнуться.

— Я только хочу кое-что уточнить, Капустник, — сказала она, глядя прямо в глаза, — я тебя предупреждала или нет?

— Я же не имел в виду твои уши! Я про… — Атлас попытался оправдаться, но тут же взвыл ещё больше: Кос впила свои маленькие коготки в самую тонкую часть носа, причиняя ему невероятную боль.

— Предупреждала или нет?! — рявкнула она.

— Да! — ответил тяжело дышавший лис, как только крольчиха перестала мучить его носопырку.

— Нихрена я тебя не предупреждала! — ответила Компас и взмахнула ножом совсем рядом с глазом Атласа.

Лис вскрикнул от боли, дёрнувшись под маленькой крольчихой. Со стороны такая сцена выглядела даже немного комично, но Атласу было далеко не до смеха. В паре сантиметров ниже глаза, на его щеке показалась довольно тонкая, но очень сильно кровоточащая царапина. Кровь стекала по его морде на асфальт, а на глазах проступили слёзы. Крольчиха продолжала держать нос рыжего хищника, но уже не угрожала ему ножом, а лишь поглаживала им морду лиса.

— Позволь я тебе кое-что объясню, — сказала она, проводя ножом плашмя по свежей ранке, — это моя система предупреждений. Ещё раз упомянешь моё ухо, и я сделаю надрез вот здесь, — она повернула нож и коснулась лезвием морды Атласа чуть выше уже сделанной царапины. — Потом всё выше и выше, и выше…

Атлас шумно сглотнул ком, подступивший к горлу, понимая, к чему клонит крольчиха. Кос убрала нож и слезла с шеи лиса. В тот же момент рыжий дотронулся до разреза на щеке, затем убрал лапу, рассматривая её. На тёмно-коричневых подушечках он увидел кровь, которой по-настоящему испугался. Облизнувшись, лис слизнул её с ладони и попытался зализать ранку на щеке, как он раньше делал ещё в Комбинате, но крольчиха хорошо знала своё дело, сделав надрез там, куда он не мог дотянуться длинным языком.

Поднявшись на локтях, он увидел, что Кос как ни в чём не бывало уходит к какой-то будочке на крыше, похожей на ту, где они встретили Рокса. Поднявшись на две лапы, придерживая морду ладонью, чтобы не показывать кровоточащую рану, он побежал за ней, на этот раз держа язык за зубами и проклиная себя за любопытство.

Небольшой выступ в крыше, к которому первой пришла крольчиха, имел лифтовые двери, и Атлас успел как раз вовремя пролезть меж ними, потому что Кос не собиралась его дожидаться. Ужом скользнув внутрь кабины лифта и чуть было не сбив с ног проводницу, рыжий оказался в плохо освещённой кабине без дверей, которая тут же дёрнулась и с натужным гулом поползла вниз.

— Всё-таки решил прогуляться со мной? — спросила у него Кос, но Атлас предпочёл ей не отвечать, подумав о том, какие ещё изощрённые способы предупреждения она может придумать для неугодных ей вопросов и ответов. Вместо этого он повернулся к осколкам зеркала, висящему в треснувшей раме и, убрав лапу, посмотрел на свою морду.

Кровью была залита почти вся его щека, а глаз, под которым было сделано первое предупреждение, налился кровью. Атлас провёл лапой по шерсти, шикнув от боли, когда дотронулся до ранки, но смог раздвинуть свой густой покров на морде и рассмотреть сам порез. Он такие уже видел на Комбинате и отлично понимал, что такая рана никогда не срастается правильно, оставляя за собой уродливый шрам, который едва ли можно прикрыть шерстью, которая на нём и расти-то не будет.

Из чего он сделал простой вывод: Кос просто была мастером своего дела…

Кабину лифта залил более яркий свет, чем давал тусклый огонёк слабенького светодиодного прожектора над их головами, и лис всё-таки обратил внимание на вид, открывшийся из дверного проёма.

Перед его взором предстал огромный атриум бывшего когда-то торгового центра, весь до потолка заставленный маленькими клетками, в каждой из которых содержался захваченный кролик. Гам в зале стоял просто невообразимый. Его создавали те, которые ещё бились в истерике, терзая прутья клетки, стучали по ним и кричали. Некоторые сидели тихо и спокойно, забивались в уголки клеток, сворачиваясь там клубочком, прижимая уши. Клетки составляли собой целую стену, и решётка была лишь с одной стороны, а в остальном это был простой стальной ящик. Откуда у диких хищных зверей было столько клеток — лис не понимал, хотя даже на Комбинате его содержали в куда лучших условиях: у него была, хоть и запираемая с внешней стороны, комната, с кроватью, отхожим местом и даже тумбочкой, а тут у кроликов не было совершенно ничего. Лишь опилки, щедро застилающие пол клетки и всего атриума. Запах стоял соответствующий; вздёрнув уши, Атлас обратил внимание на несколько огромных натужено гудящих вытяжек. Лис пригляделся к полу и увидел, что далеко не все кролики были в клетках — многие, закованные в цепи, ходили по полу, убирая опилки и даже ставя в клетки редкие поилки, которых было не много. Баночки с водой курсировали с одной клетки на другую без всякой системы, причём переставляли их сами кролики, при необходимости пользуясь огромными, хлипкими стремянками. Учитывая то, что по большей части они работали с закованными в водопроводные хомуты лапками, не редки были случаи падения с таких стремянок и, конечно, — смерти. В стороне от клеток находилось что-то вроде столовой, а точнее — гигантская кормушка в виде большой, разрезанной вдоль трубы, в которую высыпались всевозможные овощи: морковка, капуста, огурцы — в общем, всё на свете, что так любили кролики. Запах там стоял даже хуже, чем у клеток: не все из овощей были свежими, но выбирать не приходилось. Маленькие серые звери, будто уже одичав, ели без всяких норм приличия, к которым приучали Атласа, запихивая в свои рты еду.

Атлас смотрел на всё это с открытым ртом, потеряв дар речи. Какого же было его удивление, когда Кос недовольно буркнула ему:

— Слюни-то подбери.

Он тут же очнулся от глубокого шока, в котором пребывал всю поездку на лифте, и вытер пасть тыльной стороной ладони, увидев, что шерсть на ней действительно стала влажной от его слюней. Он никогда не испытывал такого…

Зверского аппетита.

— Добро пожаловать, — сказал ему Кос, разводя лапами, — на Ферму!

Рыжий тряхнул мордой, отгоняя наваждение.

— И ты позволяешь такому происходить? — воззвав к разуму крольчихи, спросил он, выходя с ней на первый этаж атриума, прижимая уши от шума, который производили кролики в клетках.

— А чего такого? — перекрикивая общий шум, спросила Кос. Атлас даже не расслышал её. Тогда крольчиха забралась на небольшую трибуну, где открыла небольшую дверцу электрического щитка. Внутри она повернула мощный тумблер и медленно провернула по окружности большую медную рукоятку с деревянной ручкой.

Раздался натужный гул трансформаторов, и на небольшом табло, между двух стен клеток, поочерёдно зажглись десять лампочек. Некоторые закричали от страха в своих клетках, но в момент, когда они разом погасли, всё резко стихло.

Все пленники клеток, даже те, что лежали мирно и тихо, получили мощный разряд током через свою клетку и теперь лежали на боку или спине, нервно дёргая лапами. Атлас сморщил нос. Многие из кроликов, от шока и удара током, непроизвольно справили нужду прямо под себя.

Какое-то время всё, что слышал Атлас, — это гул вентиляции под потолком, но потом начали раздаваться стоны и мольбы о пощаде. Их было так много, что можно было невольно ощутить себя кем-то… намного бóльшим.

Кос откровенно нравился эффект, произведённый шоковым разрядом, — она не собиралась выключать тумблер. Однако стоило лишь одной лампочке на табло медленно зажечь свою нить накаливания, как из другого конца зала раздался громоподобный, рычащий и хорошо знакомый Атласу голос:

— ДОВОЛЬНО, КОМПАС! — рявкнул Рокс через всю ферму, выезжая в своём кресле на свет. За его спиной стояли уже знакомые Атласу Шакал и Койот, а за ними — все те кролики, захваченные в автобусе. Конвоировал их медведь, возвышающийся над ними позади толпы кроликов. Немного поодаль незнакомый Атласу зверь вёл в конвойных цепях ту самую газель, которая попыталась убежать. Он был рыжим, но не таким рыжим, как сам Атлас, скорее…

Впрочем, вскоре странный зверь скрылся где-то в темноте и уволок за собой стройную копытную. Кос уже подняла свои лапки, показывая, что больше до пульта управления не дотронется, и подошла обратно к лису, которому должна была найти его дом.

— Вот что ты творишь?! — хрипло прорычал безногий лис, ведя за собой толпу новоприбывших.

— Ничего такого, — невозмутимо пожала плечами одноухая крольчиха.

— Бери Генри и пулей в Город! Пока ты тут кого-нибудь не убила… — прорычал Рокс.

— Идём, Капустник, — кивнула Атласу крольчиха. Лис уже физически ощущал, как за ним наблюдают сотни, если не тысячи изумлённых глаз, сумевших оправиться от электрического шока. За их спинами уже начинали шептаться, а проходя мимо новоприбывших жертв, он заметил, как они отшатнулись от своей соплеменницы.

— Ушастые! — внезапно рявкнула Кос, поднимая лапы. — Можете запомнить сразу! Я не строю из себя хищницу! Я намного хуже всех этих зубастых! И намного лучше всех вас!

— Хватит, Компас! — хлопнул лапой по подлокотнику кресла Рокс.

Крольчиха издевательски склонилась в подобии реверанса прибывшим кроликам и лису в инвалидном кресле и вприпрыжку убежала вслед за уведённой газелью. Олег сопроводил её тяжёлым, осуждающим взглядом, койот остался безразличен, и лишь шакал с ухмылкой показал ей оттопыренный большой палец вверх.

— Пошли, — ещё раз сказала лису крольчиха, махнув ему лапкой. Рыжий медленно повернулся к ней, в темноте фермы сумев разобрать выражение её мордочки.

Компас была счастлива. Улыбалась и даже ходила не как обычно, а подпрыгивая. Атлас, обычно понимающий других травоядных и их мысли, сейчас откровенно боялся маленькую крольчиху, с которой его угораздило связаться, и рана под его глазом служила отличным напоминанием. Он медленно прошёл через всю ферму, опустив глаза в пол, покрытый опилками, невольно услышав несколько фраз:

— Этот лис был с нами в автобусе!

— Точно, он!

Атлас скосил взгляд на серую толпу и услышал со спины:

— Похоже, ему повезло даже меньше, чем нам…

Он медленно поднял лапу к морде и дотронулся до свежей раны. На миг оглянувшись, он понял, что именно он оставил за собой кровавый след из маленьких красных капелек. Стоило ему осознать это — боль в щеке вернулась, хоть и немного притуплённая, но к которой невозможно было привыкнуть.

Он снова уставился в пол. Да уж, кому повезло больше — сказать было трудно. Кос терпеливо дождалась его у границы Фермы, затем негромко настучала несложную мелодию в стальную дверь. На уровне лисьих глаз открылась небольшая щёлка, потом застучали засовы. С тяжёлым скрипом, дверь, ведущую с фермы кроликов, лису и крольчихе открыл молодой гривистый волк — тот самый зверь, который вёл в конвойных цепях газель.

— Быстро, Капустник! — шикнула на лиса крольчиха и скользнула внутрь плохо освещённого помещения. Атлас, недовольно отметив, что с электричеством и лампочками тут вообще были повсеместные проблемы, ловко шмыгнул внутрь, почти не задев грудью плечо другого рыжего хищника. Как только тот закрыл дверь, он смог его рассмотреть.

Во-первых, он был одет явно лучше всех, кого он встречал из диких хищников. Плотные серые штаны со множеством карманов, тяжёлая куртка и бронежилет поверх груди, похожий на те, которые применяли травоядные. Во-вторых, он был лучше всех вооружён. Только лишь с ходу Атлас мог насчитать на нём по меньшей мере три ножа: один на лямке жилета, на поясе и ножны на голени с чем-то, напоминающим то же оружие, что и у крольчихи. Тело пересекали ремни-«сбруи», а из кобур подмышками торчали два больших и явно тяжёлых пистолета. Учитывая то, как при всём этом держался сам волк, Атласу почему-то казалось, что сейчас он был одет во что-то вроде пижамы, а настоящий боевой костюм у него намного серьёзнее.

— Капустник! — окликнула лиса Кос, — Знакомься: Генри. Мы называем его Хардкорным Генри. Хардкорный Генри, знакомься: Капустник. Первый лис на моём веку, у которого кочан вместо мозгов.

— Меня зовут Атлас, — представился лис.

— Освобождённый? — догадался гривистый волк.

— Да, мне дали права на снятие ошейника и выезд за Город…

— А я их никогда не спрашивал, — хмыкнул Генри, протягивая лапу лису.

Рыжий хоть и немного сомневался, но всё-таки ухватился за протянутую ладонь и ощутил тиски стального рукопожатия.

— Для друзей я Генри. Но вообще, известен под кличкой Напалм, — сообщил волк, отпуская ладонь лиса.

— Добавь к этому «Мистер» и сделай ему особенно приятно! — вставила реплику Компас.

Атлас не без удовольствия отметил, что при вооружённом хищном звере крольчиха вела себя куда скромнее. Хитро прищурившись, Генри коротко кивнул на морду Атласа.

— Завёл разговор про уши?

Атлас прижал уши и молча покосился в сторону. Он вообще быстро схватывал любые намёки.

— Если ты не собираешься возвращаться… — волк обвёл пальцем комбинезон Атласа, — …то тебе придётся научиться постоять за себя.

Атлас грустно усмехнулся, глядя в пол.

— Он у нас не остаётся, — тут же напомнила гривистому волку крольчиха, — батя велел помочь ему найти его дом, и пусть идёт на все четыре стороны. И ты, кстати, едешь с нами!

Генри как будто не обратил на этот выпад никакого внимания, сконцентрировавшись на глазах Атласа.

— Я серьёзно, — кивнул волк.

Генри медленно перевёл взгляд с Атласа на Кос.

— Что?! — Компас удивлённо подняла плечи и лапки ладошками вверх.

Волк развернулся, и чуть присев, упёрся руками в бёдра, повыше колен.

— Я задам вам два вопроса, леди, — сообщил он удивлённо хлопающей глазами крольчихе. — А ты сама на них ответь. Окей?

— Да, что?! — Кос тряхнула мордочкой.

— Вопрос первый, — без эмоций произнес волк. — Вот этот мальчишка всю свою жизнь проторчал в Городе. И тамошние зверушки за любой косяк, например за тупой вопрос, наказывали его ударами электрического тока. Это больно, Кос. Почти как удар лезвием по морде.

Крольчиха возмущённо подалась вперёд, поняв, куда клонит волк, но тот задушевно закончил.

— И у меня вопрос: тебе не в падлу им уподобляться?

Компас открыла было рот, но волк успел продолжить.

— Вопрос номер два. Травмы бывают физические, бывают моральные. Физические… — Напалм коротко взглянул на её ухо, — …ну, ты знаешь. А вот у этого лиса — травма моральная. Его полтора десятка лет ломали травоядные зверушки. Теперь это — хищник с наждаком выточенными опилками инстинктов. Это и есть его моральная одноухость, Кос.

Крольчиха уже откровенно задыхалась, не сводя взгляда с волка.

— По которой ты, — продолжал волк, — пляшешь джигу. Заведомо зная, что он — инвалид. И ничего тебе не сделает. И поэтому у меня есть вопрос: чем ты лучше жителей Города? А?

— Генри! — выкрикнула крольчиха. — Я не!..

— Что дальше?! — повысил голос волк. — отмутузишь щенка, обратившего на твоё ухо внимание? Или добьёшь старика, не разглядевшего твою травму? А?

— Не надо так, Генри, — покачала головой Кос, — ты же знаешь, что…

— Мне просто интересно: кого я обучил? Я думал, что ты способна разбираться, к кому нужно прикладывать силу.

Крольчиха, насупившись, недовольно смотрела на волка исподлобья.

— Да чего я такого сделала? Подумаешь, слегка поцарапала…

— Если бы он не был инвалидом, я бы тебе слова не сказал! — распрямился волк.

— Ха! Инвалид, — фыркнула Кос.

— Да, — кивнул Генри, — потому что если бы ты попробовала исполнить то же самое с Малышом Редом — тем самым лисом из бригады Ямала, то через долю секунды в тебе было бы больше свинца, чем в аккумуляторе.

Компас, прищурившись, покосилась вверх, словно бы не совсем соглашаясь со сказанным.

— Л-ладно, — протянул Напалм. — Что там у нас с поездкой?

Кос выдохнула, словно после сдачи сложного экзамена. И они приступили к обсуждению деталей поездки в какой-то город, не обращая внимания на Атласа. И предоставленный сам себе лис принялся изучать помещение, в котором оказался. Судя по всему, здесь был салон красоты, который и по сей день, судя по некоторым раскиданным вещам, использовался по назначению. Напротив разбитых зеркал стояли кресла, под ними лежали ножницы, многочисленные препараты по уходу за шерстью, но стоило лису поинтересоваться этим местом поближе, как интерес сразу же пропал. На всех креслах, на которых полагалось сидеть клиентам, были закреплены толстые кожаные ремни, из которых было невозможно выбраться.

Атлас отлично знал, что зверей-хищников иногда требовалось закрепить в кресле для каких-нибудь не особо приятных процедур вроде обрезания когтей, но кому могло понадобиться насильно ухаживать за своей жертвой?

С этим вопросом лис обратился к Генри, когда тот закончил разговаривать с крольчихой, а та убежала за машиной, на которой им предполагалось ехать.

— Насильно прихорашивать? А ты, видимо, совсем не знаешь, что тут происходит, не так ли?

— Не особо интересовался новостями травоядных, — признался Атлас.

— Видел ту газель, с которой я сюда пришёл? — спросил у него гривистый волк.

— Не только видел, — усмехнулся лис, поглаживая себя по лбу, — она меня неплохо приложила, когда автобус завалился на бок…

— Тогда у тебя будут все шансы ей за это отомстить!

— Но она же ни в чём не виновата, — попробовал поспорить Атлас.

— Она виновата ровно столько же, сколько и все остальные жители того города. В любом случае — это не важно. За такую, как она, многие хищники готовы выложить неплохую сумму денег.

— Зачем? — наивно поинтересовался Атлас, тут же предположив. — Они её сами…

— Не. Такие нужнее живьём. Как подстилка.

— Подстилка? — переспросил лис; по изменившемуся выражению гривистого волка он понял, что это должен быть его последний вопрос.

— Рабыня. В основном — для тигров. У них вечные проблемы с самками, так что они будут рады присунуть свой член в кого-то подходящего по размеру.

Больше вопросов лис решил не задавать. К тому же где-то через стену раздался натужный гудок автомобильного клаксона.

— Ну, пошли, — сказал Атласу Генри. Как оказалось — одеваться ещё больше и брать с собой ещё оружия он не стал, но вот, увидев машину, на которой приехала Кос, он отпрянул от неё, будто от протухшего трупа.

— Это что? — задал риторический вопрос Мистер Напалм, показывая лапой на сине-зелёный проржавевший грузовичок с двумя местами внутри. — Только не говори, что хочешь замаскироваться под муравейник, как только заглушишь двигатель!

Компас глубоко вздохнула.

— Старик сказал не брать Буревестник.

— Это он тебе сказал. Убирай это говно и давай сюда пикап.

— Каа остался с ним на крыше и, наверное, уже отогнал в мастерскую.

— Зачем? — поднял бровь Генри. — Что с ним не так?

Крольчиха то ли пожала, то ли размяла плечи, выражая этим жестом всеобщую неопределённость.

— Да всё в порядке. Просто я протаранила на нём машину сопровождения, немного помяла…

Волк саркастически раздвинул уши. Атлас отметил для себя, что между этими двумя всё общение могло происходить исключительно жестикуляцией ушей и какими-то знаками.

Кос взмахнула лапками, Генри показал ей кулак, крольчиха в ответ нахмурилась и забавно фыркнула. Генри нешуточно зарычал.

На том они и решили что-то для себя. Кос прямо на месте заглушила машину, хотя она сама была готова заглохнуть в любой самый ответственный момент, и странная пара, не говоря ни слова, отправилась куда-то на подземную парковку. Атласу даже не пришлось спрашивать, что делать: они оба обернулись к нему и сказали: «Пошли!»

Лис бегом отправился за ними.

Мастерская находилась на самом глубоком уровне парковки, под торговым комплексом, в самом укромном уголке, который можно было найти, но отыскать её под землёй не составляло никакого труда: грохот и лязг, скрип и вой инструментов были хорошо слышны задолго до того, как Генри распахнул прочные стальные ворота в хорошо освещённый, прекрасно проветриваемый зал. Атлас даже прищурился — настолько мощные были прожектора под потолком, освещающие несколько подъёмников и ям для работ с машинами. По центру всего этого великолепия, в белых лучах искусственного света, стоял тот самый, нужный Генри, шестиколёсный пикап, а слева и справа — разбирали на запчасти захваченные в плен машины, включая сам автобус. Не без удивления Атлас обнаружил, что кролики, которых содержали в качестве скота, здесь помогали, причём в основной своей массе именно они и работали.

— Почему здесь работают кролики? — спросил Атлас у сладкой парочки, уверенными шагами направляющихся к огромной машине.

— Ты ещё спроси, почему некоторые из них водят машины! — шикнула на лиса Кос.

Увидев, как вытянулась физиономия лиса при этих словах, волк довольно хохотнул:

— Я тебе потом всё объясню.

Он немного поругался с Кос насчёт того, кто всё-таки поведёт машину, но его главный аргумент оказался неизменным: Рокс запретил именно ей ехать на «Буревестнике» в Город. Крольчиха поупиралась ещё, но всё-таки сдалась перед закалённым бойцом, уступив ему своё место.

За всем происходящим помимо Атласа следил ещё и ягуар Каа, не обращавший внимания на лиса. Когда наконец-то гривистый волк избавил машину от специальных удлинителей, с которыми многотонной машиной могла управлять крольчиха, и завёл двигатель, он вышел перед капотом машины, не давая им уехать. Атлас в это время успел рассмотреть некоторые детали машины, помимо того, что было понятно о ней с первого взгляда. Особенно его заинтересовал странный элемент в виде огромной стальной балки под днищем, срезанной под острым углом по направлению движения. Однако долго рассматривать шестиколёсного монстра ему не дали: мимо прошёл ягуар, взмахом лапы отгоняя любопытного лиса подальше от техники.

— Куда собрались? — спросил он у гривистого волка и крольчихи.

— В Город, за хлебушком, — ответил ему Генри, высовываясь из окна и щёлкая чем-то на приборной панели. Внезапно машина, до этого ровно тарахтевшая огромным движком, чихнула, недовольно рыкнула и заглохла. Генри медленно повернул морду в сторону Кос, а Каа положил локти на оконный проём.

— Опять? — спросил гривистый волк у крольчихи.

— Буревестник никуда без меня не поедет! — заявила она хищным зверям и потянулась лапками куда-то под торпедо машины.

— Как будто мы без тебя куда-то собираемся ехать! Атлас! Садись сзади!

Лис быстро разобрался с дверью машины и запрыгнул на задний диван, показавшийся ему намного удобнее, чем место рядом с водителем — спереди.

— А за что мне держаться? — тихо поинтересовался он.

— Ну, если ты так боишься, то я постараюсь вести помягче.

Кос с довольной ухмылкой вылезла из-под приборной панели и хлопнула лапкой по большой красной кнопке. Машина рыкнула стартёром и быстро завелась.

— И чтоб вернулись с полным баком! У нас нет столько топлива, чтобы заправлять вашу махину всякий раз, когда у вас хлебушек кончится! — напутствовал Каа.

— Без проблем, — ответил ему гривистый волк, нащупывая на потолке салона какую-то кнопку. Нажав на неё, он открыл небольшой лючок, из которого в специальном держателе вывалились тёмные очки. Нацепив их на морду, Генри тронул машину в путь. Несколько кроликов метнулись к тяжёлым воротам и распахнули их, давая проезд, и Атлас снова не удержался:

— Если они могут открыть ворота, то почему не убегут?

— А тут работают только те, кто уже пробовал убежать! — наконец-то удостоила его ответом Кос.

— И что? Вы используете что-то вроде ошейников?

— Нет, ты чего? Мы же не варвары какие-нибудь. Рокс использует их собственный страх перед неизвестностью и медленной, мучительной смертью от обезвоживания. Ведь, убежав отсюда, ты окажешься в грёбанной пустыне!

Рассказав это Атласу, крольчиха рассмеялась, будто наслаждаясь своим избранным положением над всеми остальными несчастными такими же, как она, кроликами. Генри уверенно вывел трёхосную машину из гаража и покинул полуразрушенный торговый комплекс, в котором укрылась «Ферма». Выкручивая руль, он коротко глянул назад, и его взгляд упал на морду Атласа с бурой полосой запекшейся крови на морде.

— Болит? — Спросил волк.

Атлас коротко кивнул.

— Да-а-а… — протянул Генри. — С другой стороны, это не развесные карамельки — ровно не отсыпать…

Атласу показалось, что в его голосе прозвучало что-то похожее на извинение.

Особо болтать в дороге было не о чем, и все сидели, занятые своими мыслями. Генри тихонько напевал какую-то похабную песенку про злосчастные приключения полицейского хряка и его геройскую гибель.

Атлас расслышал только финальный куплет, который волк пропел относительно громко и несколько раз:

— …Его похоронили,

Где раньше был сортир.

И сверху положили

Обосранный мундир!

Но после этого стало потише, и какое-то время только шум мотора разбавлял эту тишину. Кос с Генри изредка перекидывались малопонятными для лиса фразами, а то и вовсе общаясь щелчками пальцев, показывали в какую-то сторону. Атласу туда смотреть не хотелось, но в глубине души он был рад тому, что даже в таком жестоком месте нашлись звери, согласившиеся ему помочь. Ещё он думал о том, что неплохо было бы поменять красную изодранную когтями медведя робу на что-нибудь менее броское и более удобное. А ещё он начал подумывать об оружии. В кармане всё так же болтался его невольничий ошейник, не предоставляя лису никаких неудобств, а в кармашке, рядом с сердцем, лежал сотовый телефон, который ему подарил Муфаса.

Всю дорогу Атласа не покидало странное чувство, будто он что-то забыл. Мириться с этим чувством пришлось необычайно долго — Генри, ровно точно так же, как и Кос, потратил довольно много времени на то, чтобы запутать следы и сбить потенциальных преследователей с толку.

Уже под вечер он привлёк внимание Атласа щелчком и показал ему пальцем вперёд.

Лис просунулся между двух сидений впереди и уставился в лобовое стекло, а там было что посмотреть: в огромной горной гряде образовался небольшой проезд — ровно на одну машину, вроде той, в которой они ехали. Но это было бы не самое интересное, если бы не огромный орнамент черепа, выбитый прямо в скале, и два исполинских бивня, которые образовались из других камней. Ущелье образовалось ровно в том месте, где у черепа был распахнутый в крике рот со множеством нехарактерных для обладателей бивней острых зубов. Проезжая мимо них, Атлас даже дотронулся до своих клыков и понял, что челюсть огромного черепа в скале была не более чем авторским вымыслом. В глазницах этого орнамента зияла пустота, однако при подъезде лис сразу заметил странные блики.

— Снайперы Конгломерата, — пояснила Кос, показывая на глазницы.

— Организация хищных зверей, которые защищают город от организованных нападений травоядных, — пояснил для Атласа гривистый волк.

Генри поддал газу, до этого не особо разгоняясь, и машина уверенно, без лишних проблем заехала в разинутую пасть неизвестного зверя. В узком проезде пришлось сбросить скорость до минимума, но внезапно скальные породы разверзлись над головами у троих зверей, и открылось перед лисом зрелище огромного города в гигантском каньоне.

Хищники всех мастей, от мала до велика, ютились в тесноте и соблюдали все возможные порядки цивилизованного общества, сделав свои дома прямо в скальной породе — выдолбив себе пещеры. На одной-единственной, зато очень длинной улице расположился вечный рынок: торговали всем, чем только можно. Лишь проезжая мимо, Атлас успел заметить и мясо, и овощи, и одежду, и оружие — в общем, всё, что он хотел. Не в силах больше крутить головой, он снова просунулся между Генри и Кос.

— А какая валюта тут в ходу?

— Любая! Но самый распространённый — бартер. Ты мне — я тебе, — объяснил ему Мистер Напалм, — но если у тебя есть бумажки от травоядных, то можно поторговаться и за них!

— У меня есть немного их денег… Зачем они тут?

— В основном для покупки топлива, — пояснила уже крольчиха, — воровать его довольно опасно, а есть несколько зверей у травоядных, которые с удовольствием обменяют пару канистр бензина на эти бумажки.

— И сколько у тебя есть? — поинтересовался Генри.

— Тыщи три, может четыре, — Атлас решил, как обычно, соврать, чисто на всякий случай, и не прогадал.

Гривистый волк дал по тормозам, чуть не впечатавшись из-за этого в руль. Атлас даже слетел с заднего кресла, упав под него.

— Сколько-сколько?! — переспросил у лиса Мистер Напалм, поднимая очки с глаз, которые нужны ему были только для того, чтобы хорошо выглядеть.

— Три с половиной… Может, мелочью наберётся четыре тысячи, — повторил Атлас, поднимаясь с грязного пола салона и отряхиваясь.

— Ха! И где ты раньше был и чего не сказал?! — весело спросил его Мистер Напалм, снова трогая машину в путь. — Ты сегодня угощаешь, приятель!

— Угощаю? — удивился Атлас.

— Ещё как! Всегда мечтал попробовать пару настоечек, но там немного не хватало…

— Так я смогу купить себе что-нибудь из одежды новой? — спросил Атлас.

— Ты сможешь купить себе дом здесь! Откуда у тебя столько денег травоядных? — сказала ему Кос.

Атлас таинственно улыбнулся, но отвечать не стал. Вскоре после короткой поездки пикап скрипнул тормозами у небольшого столпотворения разношёрстных зверей около небольшой норы.

— Остаёмся ночевать, раз ты у нас такой богатенький лис! А завтра — отыщем твой дом, как ты хочешь! Ты теперь мой лучший друг!

— Здорово! — согласился Атлас. — А что сейчас?

— Развлекайся, Капустник, — напутствовала его крольчиха, отстёгивая ремень безопасности и выпрыгивая из машины.

Генри тоже покинул салон, а Атлас, немного смущённый, вылез из машины, показав на неё большим пальцем через плечо и спросив у своих проводников:

— А вы не собираетесь её закрыть или что-нибудь в этом роде?

Кос, снова передвигаясь вприпрыжку, обернулась к нему.

— Говорю же — без меня он никуда не денется!

— И к тому же, — дополнил её Генри, — пусть только попробуют!

Сказав это, он стянул очки с морды, улыбаясь серьёзному тигру на входе в одну из пещер. Как ни странно, распознав его морду, тигр сам повеселел:

— Мистер Напалм, какая встреча. Сегодня как обычно?

— Сегодня намного круче, мой дорогой друг! Можешь устроить мне эффектный вход? Вон тому малышу надо развеяться после семнадцати лет в лапках у травоядных…

— Вы хотите… — предложил Тигр-охранник, а гривистый волк что-то прошептал ему, подтянувшись к его морде. Единственное ухо Кос дёрнулось, улавливая слова, и крольчиха посмотрела на лиса уже совершенно иным взглядом. Хардкорный Генри, выпрыгнув на землю, посмотрел на лиса, а потом вопросительно на крольчиху. Та кивнула.

— Может сработать, — согласилась она.

Лис улыбнулся — и снова вспомнил про царапину, оставленную одноухой крольчихой. Кровь перестала капать ещё в машине, но тупая, слабеющая медленно боль оставалась, напоминая ему, на что по-настоящему способна Кос.

Мистер Напалм кивнул тигру, и тот покинул пост у двери, оставив за себя другого, помладше, полосатого кошака.

— Что вы хотите сделать? — спросил у Генри Атлас, но вдруг тигр вернулся и пригласил всех троих внутрь.

Пройдя коротенький коридорчик, для лиса раздвинули бархатные шторки, приглашая его внутрь — в бывшую соляную пещеру, обставленную хищниками под ресторан. Всё кругом было в сине-белых тонах, имелась даже небольшая сцена, на которой расположился небольшой коллектив музыкантов из нескольких волков. Внезапно Генри несколько раз ритмично щёлкнул пальцами, а Кос, будто они репетировали это, начала топать по полу в такт гривистому волку. Трое волков с инструментами начали тихонько подпевать их такту, а главный, не используя микрофон, начал напевать интересный и странный мотив. Потом пошли немного грубоватые и плохо рифмованные слова самой песни, которым с удовольствием подпевал Генри:

«Мне будет нужен кто-то, кто сможет мне помочь,

Мне будет нужна чья-то ладонь.

Мне будет нужен кто-то, чтобы остановить меня,

Мне будет нужен кто-то, чтобы позаботиться обо мне»

С этими словами Генри буквально подтолкнул лиса к центру зала, где все уже дружно топали и хлопали в ладоши в такт.

Генри продолжил странную песню:

«Я буду корчиться и извиваться,

Я начну вырывать свои волосы,

Я превращусь в пепел, если мне не дадут…»

Внезапно гривистый волк остановился, и волки на сцене взялись за свои инструменты. Генри набрал в грудь побольше воздуха и выпалил припев песни:

«Сукин ты сын!

Дай мне бухнуть!

Ещё одну ночь!

Не буду собой!

Сукин ты сын!

Если я не чист…

То я пропью всю свою жизнь насквозь…»

Музыканты отыграли партию на припев и снова затянули хором простой и очень въедливый мотив, продолжая аккомпанировать себе исключительно хлопками и притопыванием нижними лапами. Генри же метнулся к бару, где ему, как и просилось в его песне, налили выпить.

С полным стаканом он подошёл к Атласу, вручая его в лапы лиса, снова затягивая:

«В течение семнадцати лет я отбрасывал всё!

Семнадцать товарищей хоронят меня!

Кто-то, пожалуйста, свяжите меня,

А вообще, давай-ка сюда…»

Гривистый волк не выдержал напряжения и, отобрав стакан с пойлом у Атласа, опрокинул его в себя; на миг всё замолчало. Музыканты вновь взялись за инструменты. Генри толкнул пустым стаканом грудь Атласа, улыбнувшись.

— Сукин ты сын? — удивлённо спросил лис, и волки тут же врезали нужный ритм, который сразу же подхватил рыжий новенький:

— «Дай мне бухнуть!

Первую ночь!

Не буду собой!

Сукин ты сын!

Дай мне бухнуть!»

— И я пропью всю свою жизнь в эту ночь! — закончил за него Генри, обнимая лисёнка, как своего закадычного друга.

Атлас хоть и жался по сторонам, пока они допевали и допивали песню, но стоило ему попробовать алкоголь, как непривыкший к хмелю организм тут же развязал ему язык, и он бросился петь вместе со своими новыми друзьями.

За шумом музыки и танцами Атлас даже не понял, что телефон в нагрудном кармане уже какое-то время буквально разрывается от звонков и вибрации. Единственному, кто знал этот номер, пришлось немало постараться, чтобы сделать один-единственный звонок, но тот, как на зло, так и не получил ответа.

9. Кровь и Вино

Музыке не было ни конца, ни края. Почувствовав богатого клиента, хозяин бара — выдра по своему виду — решил обобрать всех до нитки, представив при этом все возможные услуги, на какие было способно его заведение. Потерять голову в пляске огней, музыки и чарующих самок было намного проще, чем казалось Атласу, и вскоре его буквально кружило по всему танцполу. Кос не принимала участия в общем веселье, сидя за дальним столиком и потягивая странный розовый коктейль через соломинку, а Генри, как убедился Атлас, не сводил взгляда с лиса.

В какой-то момент мистер Напалм выцепил своего протеже из танца и даже дал пару профилактических пощёчин, чтобы лис открыл глаза и немного пришёл в чувство.

— Пока ты не нагулял тут на все мои долги, скажи мне: ты не соврал о деньгах? — спросил он у рыжего хищника, глядя ему в глаза. Атлас тут же запустил лапу в карман своих красных штанов и выудил оттуда туго свёрнутый рулончик купюр. Вполне профессионально лизнув палец и выцепив из него несколько сотенных купюр, он протянул их мистеру Напалму, заплетающимся языком спросив:

— Этохо хвафит?

Гривистый волк серьёзно посмотрел на купюры и спокойно принял их, складывая вдвое и убирая в карман разгрузки.

— Смотря на что, дружище.

— Ка-а-а-а-а… — протянул пьяный лисёнок, пытаясь выдавить из себя умную мысль, но рассмеялся и хлопнул Генри по плечу, — что это за имя вообще такое: Ка-а-а-а-а…

Несмотря на совершенно неадекватное поведение, старый боец улыбнулся ему.

— Ты, наверное, имеешь в виду заправить наш пикап?

— Ага, — дебильно ухмыльнувшись, согласился Атлас.

— Хватит ещё на пару канистр в кузов, — сообщил ему мистер Напалм, — гуляй, веселись! Смотри только, чтобы башню не оторвало!

Со всей возможной ответственностью Атлас приступил к выполнению сего сложного задания. Гривистый волк между тем подсел за столик к крольчихе, перебирая купюры.

— Лис не соврал? — вскинув бровки, спросила Кос, наблюдая за пересчётом купюр.

— Шесть сотен, — сказал Генри, бросая деньги на стол, — хватит, чтобы заправить Буревестник, накидать канистр в багажник, да ещё останется на полировку кузова!

Крольчиха усмехнулась.

— Ага, будто есть что полировать, — пожаловалась она, снова потягивая коктейль и делая драматическую паузу, разглядывая беснующегося рыжего лиса, — ну и что ты предлагаешь? Грохнем его?

— А ты только этого и ждёшь! — всплеснул лапами гривистый волк. — Нет. Он нам ещё пригодится.

— И как же? — деловито поинтересовалась крольчиха.

— Он же лис, Компас…

— Не называй меня так, — перебила она его.

— Да… какая разница! Короче: идеальный шпиончик. Пойдёт в город к травожуям, наденет свой ошейник, потому что уже давно к нему привык, разузнает всё, что нам нужно. У него есть право ходить без ошейника, он всегда будет под подозрением!

— Ты сам себе противоречишь, — буркнула крольчиха и повторила это ещё два раза, перекрикивая музыку.

— Это нормально, — махнул лапой гривистый волк, — мы его зашифруем так, что он сам не будет знать, что делает. Очочки ему выдадим, прикид цивильный, ходить научим ровнее!

— И зачем он нам нужен?

— Рокс придумает!

Крольчиха не удержалась и прыснула от смеха в коктейль, пытаясь одновременно хохотать, вытирать свою морду, при этом показывая гривистому волку большой оттопыренный палец.

— Зашибись план! Серьёзно: сколько у него?

— Тысяч пять, — ответил мистер Напалм.

— Пять косых! — не очень громко, но выразительно прохрипела крольчиха. — Да тут за куда меньшие деньги не то что голову, тут голову, шкуру, хвост отрубят и ещё на органы пустят!

— Кос-Кос-Кос, — покачал мордой рыжий волк, — ну что ты болтаешься на поверхности, как говно в проруби?

— Ты знаешь правила: дают — бери, бьют — беги.

— Тебе никто его деньги не давал, — напомнил ей Генри, — а теперь напряги свои малюсенькие мозги и ответь на вопрос: как он заработал такие деньги, пока сидел на своём комбинате в ошейнике?

Кос задумалась, но лишь на секунду:

— Он… примерно и рьяно трудился на травоядных?

— Ага, как же. Сколько освобождённых хищников ты видела? А? По пальцам можно пересчитать! Одной лапы! И сколько из них дотянули до того, чтобы вообще добраться до нас? Этот рыжий — тот ещё уникум! В Городе он сделает такое, что мы можем вообще забыть о проблемах с топливом!

Музыка стала играть чуть тише, и гривистый волк снизил голос до заговорщицкого шёпота:

— Он может помочь нам стать богаче Конгломерата!

— Иди ты со своими поисками избранного, Генри, — ответила ему крольчиха.

— Я понимаю, что тебе не хочется подставлять Рокса, но никто же и не подставляет!

— Только попробуй, — односложно, коротко и резко ответила Кос.

— Слушай, Рокс — молодец. Он делает то, что умеет делать лучше всего: пудрит мозги. Могу поспорить — этот лис сделает это с не меньшей, а может, даже большей выгодой! Ты понимаешь — он ЛЕ-ГА-ЛЕН в городе травоядных… а когда он легален, это означает, что больше подозрений — меньше подозрений. Не говоря о том, что мы заполучили его ошейник с кодом открытия.

Кос шумно допила розовый коктейль и отставила его в сторону. Почти моментально к столику подскочила молодая, стройная и очень ухоженная антилопа, прислуживающая в ресторане официанткой. Самое интересное, что она не чувствовала себя неловко, окружённая хищниками, да ещё и не в самом адекватном состоянии ума, но рядом с одноухой крольчихой она старалась держаться как можно скромнее.

— Что-нибудь ещё, мисс? — звонко спросила она.

— Кусок твоей жопы на ужин! Обнови! — рявкнула на неё крольчиха, и копытная сразу же убежала. Генри, проследив за ней, заметил, что рогатая перегнулась через стойку бара, рассказывая что-то на ухо выдре. Тот посмотрел на их столик и махнул ей лапкой, мол, не вмешивайся, не лезь на рожон.

Мистер Напалм такой вспыльчивостью, несмотря на прозвище, не обладал.

— Какая муха тебя укусила? — мирно поинтересовался гривистый волк у крольчихи.

— Этот… недоделок меня бесит, — призналась Кос.

— И что?

— И то, что ты опять прав. Надо думать, как его применить. Но сначала — отыскать его нору, яму в земле, шалаш, помойку… где там ещё могут лисы жить?

— Везде, — усмехнулся Генри.

— Отлично! — всплеснула лапками кроля. — Если раньше нам надо было обыскать норы, ямы в земле, шалаши и помойки, то теперь придётся искать просто везде!

— У нас есть на это целых два дня. Может, даже больше. Какие проблемы?

Крольчиха промолчала.

— А когда найдём, он потеряет смысл жизни, а мы предложим ему новый. Он всё равно хотел вернуться в Город, так как больше ничего не знает. А здесь он долго не протянет.

Ровно в этот момент кто-то грохнулся о стол, разламывая его и опрокидывая редкую посуду. Генри и Кос вскочили со своих мест, предполагая самое худшее, но тщедушное рыжее тельце обнаружилось немного левее погрома, вскинуло лапы в воздух и что-то заорало в поддержку дальнейших разрушений.

— Генри, он снимает куртку, ему жарко, — сказала крольчиха.

— Ща разберусь.

Гривистый волк смело направился к рыжему проказнику, расталкивая всех на пути, но даже это не было достаточно быстро: когда Генри добрался до Атласа, тот, стянув красную куртку, уже вовсю крутил ею над головой.

— Атлас! — крикнул он ему, поднимая лапу и привлекая его внимание, — Рыжий!

Ответом ему было лишь пьяное и протяжное «Ву-у-у-у-у!». Тогда Генри ловко поймал его куртку на лету и тут же сунул её подмышку. Несмотря на то, что лис был в абсолютном неадеквате, он заметил пропажу.

— Эй! — крикнул он волку, который уносил его одёжку. — А ну отдай!

— Держи вора! — заорал кто-то ещё, но Напалм спокойно поднял лапы, показывая всем, кто он такой. Показав куртку Атласа в лапе, он спокойно объяснил:

— Со мной целее будет! Веселись, лисёнок!

— А… Это свой, — признал в гривистом волке своего новоиспечённого друга Атлас, и продолжил дёргаться в толпе других зверей, выдавая свои конвульсии за танец. Алкоголь быстро и очень хорошо лишил его всякой скромности и боязливости.

Генри между тем протиснулся к столику обратно, где крольчихе уже обновили напиток. Кос недовольно потягивала розовую субстанцию через трубочку и, как только Генри уселся обратно, отобрала у него куртку, проверяя содержимое карманов.

— Деньги у него в брюках.

— Я знаю. Я его права ищу. Хоть посмотрю…

Крольчиха вполне профессионально и быстро проверила содержимое всех внутренних карманов, а после этого взялась за нагрудные, откуда выудила двумя пальцами плоский мобильный телефон, подаренный лису Муфасой.

— Мобильник! — удивилась крольчиха, откладывая куртку. — Этот рыжий кочан капусты просто полон сюрпризов!

Она оглядела его со всех сторон и нащупала кнопку разблокировки. Экран вспыхнул белым светом, и крольчиха усмехнулась.

— А он популярен. Сорок два пропущенных вызова и десяток сообщений…

— Дай сюда, Кос! — рыкнул на неё гривистый волк, без разрешения отбирая аппарат из лапок крольчихи, но не для того, чтобы сберечь тайну личной жизни, а для того, чтобы посмотреть самому.

Дотронувшись до окошка уведомления на экране, Генри сразу же нахмурился.

— Все сообщения и звонки с одного и того же номера…

Кос немедленно насторожилась, сразу понимая, к чему клонит её партнёр.

— Думаешь, за него просто волнуются?

— Вот уж нет, — ответил Мистер Напалм.

— Тогда что? Проверка?

— Или предупреждение… — ответил Генри, вставая с места и с мобильным аппаратом отправляясь на улицу.

Связь, которую навели травоядные, для хищников была недоступна, и потому покрывать их главный городок, тем более находившийся в настолько неудобном месте для сотового сигнала, они не стали. Но Генри, знакомый с принципами работы мобильных телефонов, поискал место повыше и смог перезвонить на номер, который пытался дозвониться до этого телефона последние два часа.

— Атлас, хвала небесам ты разобрался! — то ли зашипел, то ли закричал в ухо волку голос на другом конца провода, если такое выражение вообще применимо к мобильникам. — Ты ещё жив?

— Да… — протянул гривистый волк, потом кашлянул и попытался сделать голос повыше, как у Атласа. — Да, всё хорошо! Спасибо за беспокойство! — ответил он, стараясь имитировать голос лиса.

— Слушай, связь, судя по твоему голосу, полное дерьмо, но выброси этот телефон! Ко мне на работу приходили из службы по контролю за хищниками, искали тебя!

Голос леопарда буквально разрыдался.

— Я не смог удержаться, я рассказал им про телефон! Они пытали меня, Атлас! Только за то, что я хотел тебе помочь!

Генри с выпученными глазами включил громкую связь, чтобы причитания кота могла слышать и крольчиха.

— Я не знаю, зачем ты им понадобился! — надрывно плакал леопард. — Кричали что-то о захвате мирных граждан их города, об автобусе… Но, как только я сказал им о телефоне, они сразу же вычислили тебя! Буквально не отходя от меня! А теперь моя хозяйка…

Глаза Кос расширились от страха. Она тут же схватила телефон, и связь пропала, но она искала не это. Она поспешно перебрала несколько меню настроек и наконец-то добралась до навигации.

— Ну? — спросил у неё Генри, уже всё понявший.

— Геолокация включена! Всё это время была включена! Эта рыжая паскуда, считай, сдала нас! Они знают всё, как не путай следы!

Кос бросила телефон о землю, но маленький аппарат выдержал такое грубое обращение к себе, только экран треснул. Однако ни крольчиха, ни гривистый волк не испытывали иллюзий по поводу его работоспособности, и потому Генри добил аппарат, проткнув его насквозь лезвием своего основного боевого ножа, и тут же стряхнул его прочь. Аппарат начал раздуваться и шипеть, после чего рванул в каньоне, гарантировано уничтожая хрупкую электронику.

— Спрячь грузовик.

— Сдурел? Садись и попёрли отсюда!

— Здесь мы можем рассчитывать на Конгломерат! — парировал мистер Напалм.

— Зачем? Они выдадут им лиса с потрохами, лишь бы служба отсюда убралась!

— Да, но только если он не с нами! Особенно — с тобой!

Ухо крольчихи дёрнулось и само собой повернулось в сторону выезда из каньона. Генри поднялся и замер — в город хищников выезжал длинный конвой из нескольких полицейских броневиков и пикапов. В кузовах открытых машин расположились хорошо вооружённые и защищённые травоядные полицейские из Города. Вяло помахивая «усами» антенн и ярко освещая дорогу мощными фарами и прожекторами, машины медленно, но уверено перебирались через ухабы и кочки дна каньона. Несли они явно не свет и добро. Появление таких машин в городе не сулило ничего хорошего.

— Поздно, — шепнул гривистый волк, — внутрь, живо!

Крольчихе дважды повторять не пришлось: она живо развернулась и со всей прытью побежала обратно в ресторан.

Внутри, конечно, ещё никто не знал о предстоящих проблемах, поэтому музыка продолжала играть на полную громкость, а танцы не останавливались. Хозяин-выдр пересчитывал свои деньги, а официантка, обслуживающая Кос, уже успела немного расслабиться рядом с барной стойкой. Докричаться до кого-либо было невозможно, но Генри даже не пытался. Он выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в потолок — грохот перекрыл аудиосистему ресторана, а с потолка, шелестя, осыпалась каменная крошка и пыль. Откуда-то испуганно закричали, несколько зверей помельче (включая официантку газель), организовано залегли на пол, остальные присели, резко обернувшись к волку. Музыка затихла через несколько секунд, а потом в зале загорелся нормальный свет вместо дискотечного.

— Ты чё, офонарел?! Ты что творишь! — хозяин ресторана рвал и метал.

Генри сунул пистолет обратно в кобуру и мотнул головой в сторону двери:

— Тут веганы-полицейские! Они приехали толпой и с оружием…

Хозяин недоверчиво дёрнул головой в сторону двери. Двое тигров вышли, но тут же вернулись:

— Ядрёна вошь! Точно!

— Ничёсе!

— Они проехали через главный вход, не скрывая своего присутствия! — объяснил всем расклад мистер Напалм. — Они явились сюда за одним из нас!

Резко протрезвевший от такого шока Атлас поднял морду, которую до этого прижимал обеими ладонями к полу.

Однако ему лишь показалось, что его преследует толпа линчевателей. На самом деле многие плотоядные звери уже поднимались с пола, внимательно слушая Хардкорного Генри.

— Вы знаете, что делать! — внезапно для лиса рявкнул гривистый волк, и хищники, ещё немного пьяные, строго кивнули и разошлись по сторонам, оставляя лисёнка лежать одного на полу. Они все собрались вокруг гривистого волка, а к Атласу подошла Кос.

— Можешь не сомневаться — это всё из-за тебя, — сказала она, давая по ушам дрожащему лису. Тот почти моментально вжался мордой в каменный пол и задрожал всем телом, причём настолько крупно, что это произвело впечатление даже на безжалостную крольчиху.

— Твоё счастье, что тут своих не выдают! Идём! Генри позаботится обо всём остальном!

— Хорошо! — кивнул лис, залезая в карман своих брюк, но Кос звонко шлёпнула его по лапе.

— Сдурел! Лучший повод не платить по счёту!

Услышавший эту фразу выдр нахмурился и погрозил крольчихе кулаком, а та, не обращая на это внимания, взяла Атласа за лапу и потащила его куда-то в подсобные помещения. Лис быстро сообразил, что большой зал, сделанный из огромной пещеры, — это лишь верхушка айсберга, но ни одна лестница, по которой его быстро и уверенно провела Кос, не вела вниз. Они поднимались всё выше и выше, пока наконец не оказались на свежем воздухе, который Атлас учуял своим носом ещё на подходе. Вот только запасной выход был не самым подходящим лису… по размерам. Но выходить Кос даже не собиралась — она плюхнулась на живот, прижала оставшееся ухо и аккуратно выглянула из небольшой дырки в отвесной скале, выходящей как раз к центральному входу в развлекательное заведение. Лис тоже прижал уши и подполз к крольчихе, упираясь на локти рядом с ней.

— Морду свою убрал! — прошипела на него Кос, толкая его голову обратно в темноту маленького туннеля.

Атлас прижался к земле как только мог и, подложив лапы под нижнюю челюсть, высунулся наружу. На этот раз крольчиха возражать не стала.

Снаружи ресторана машины полиции окружили центральный вход, причём грузовик крольчихи оказался внутри этого оцепления. Теперь стало видно, что травоядные прибыли на четырёх броневиках и паре пикапов в антивандальном исполнении: с решётками на окнах и дополнительной защитой колёс и дверей.

Полицейские попрыгали из кузовов и рассредоточились за укреплениями и машинами.

Судя по бронежилетам с воротниками, защите предплечий и ног, а также противогазах под плексигласовыми забралами шлемов, копы подошли к этой операции очень серьёзно.

Заняв позиции, они взяли злачное заведение на прицел своих карабинов.

Травоядные рангом поменьше укрылись за дверями своих машин, держа вход в бар на мушке пистолетов. В люк, на крыше одного из броневиков, с трудом протиснулся какой-то вилорогий коп и, возбуждённо сопя в противогаз, дёрнул затвор единого пулемёта, установленного на крыше.

Вперёд, из-за броневика, вышел здоровый коренастый буйвол. Одет он был так же, как и все остальные травоядные из службы по контролю хищников: синяя форма, черный бронежилет с «воротником» защиты шеи и паховой плитой.

Отличие было в отсутствии шлема, противогазе, небрежно висящем на груди, и поблёскивающих из-под черноты брони погонах офицера.

Откуда-то сзади ему протянули белый мегафон. Буйвол с недовольной миной цапнул его — мегафон взвыл дурным голосом, но буйвол поднял его к морде и заговорил так, чтобы слышно было всем:

— Внимание! С вами говорит офицер НʼПого — департамент по контролю хищников метрополии! — пробасил он, — У вас скрывается опасный преступник! Мы прибыли, чтобы забрать его! Не оказывайте сопротивление, и мы не будем применять силу!

Буйвол выдержал паузу, после чего властно вскинул лапу и указал на шестиколёсный пикап.

— А теперь мне нужна владелица этого автомобиля!

Кос недовольно стукнула маленьким кулачком по коричневому камню. Атлас точно не видел, но, судя по тому, как напряглись почти все захватчики и с шуршанием формы судорожно перенесли прицел на вход, он предположил, что в проёме пещеры кто-то появился. И это было действительно так — навстречу буйволу, с поднятыми лапами, вышел Хардкорный Генри.

— Ты ещё кто?! — в голосе буйвола усиленном мегафоном звучало удивление.

— Водитель этого пикапа, — крикнул волк, не опуская лап.

Было видно, как растерянно заворочались морды в противогазах; даже буйвол на секунду растерялся. Но тут же упрямо нахмурился и тряхнул головой:

— Ты врёшь, волк!

— Э-э-э-э-э! Вообще-то, гривистый волк, — поправил его Генри, — попрошу не путать.

— Я в сортах дерьма не разбираюсь, трупоед! — раздражённо фыркнул буйвол.

— Ну, как скажешь, офицер Бурёнушка, — пожал плечами Генри.

Буйвол яростно выдохнул, как мехами, но тут же поднял рупор.

— Ещё одна подобная острота — получишь пулю! Где кролик?!

— Да без понятия! — развёл лапами Генри. — Я взял машину и выдвинулся сюда — обмыть свою получку. И, даже если бы она была тут, то, что она кролик, ничего бы не значило! Мы не выдаём своих в независимости от их вида — будь то медведь, кролик или ещё кто. У нас тут все равны, любовь и процветание.

— И лютая антисанитария, — буркнул кто-то в задних рядах травоядных, и некоторые с глухим, бубнящим звуком, захихикали в противогазах.

Генри дёрнул ушами и перевёл взгляд за буйвола:

— Это кто, насчёт санитарии! Конь? Надеюсь, ты не навалил кучу прямо в кузове, по пути сюда? Ну, как у вас принято!

— Захлопнись! — проревел буйвол в мегафон.

Атлас, слушавший всё это, зябко поёжился. Разгорячённый алкоголем мозг тут же подсунул ему воспоминания о том, как он убирался на улицах города травоядных. Убираться там надо было много, даже очень. Цивилизация — цивилизацией, но особенности организма у некоторых травоядных…

Кос довольно хмыкнула, а вот травоядному этот выпад совсем не понравился. Откуда-то из-за броневика раздался яростный щелчок затвора дробовика.

— Отставить! — проревел назад буйвол и рывком обернулся к Генри.

— На грузовике приехал я, — спокойно продолжил волк, — она велела мне его заправить, а сама отправилась к северу от Хэппитауна. Куда конкретно — не знаю.

Буйвол, не сводя взгляда с Генри, звонко щёлкнул пальцами, и из-за броневика к нему выбежал упакованный в боевое снаряжение баран и рывком выставил перед своим начальником планшет. Буйвол развернул его экраном к гривистому волку.

— С одним из пассажиров-хищников был мобильный телефон. Мы отследили весь его путь — кончался он здесь!

Генри внимательно посмотрел на серию точек на карте и поднял взгляд на начальника службы метрополии.

— Ваша правда! Действительно, она захватила лиса в красной робе! Я его видел ближе, чем вас. Да, — согласился волк, — и у него действительно был с собой телефон. Но — вы так орали в свой матюгальник, что минут эдак пять назад я уронил его в пиво. Ну, и, по-видимому, он сдох…

— Семь. — хмуро отозвался бык. — Семь минут.

— Ну вот, — ответил Генри.

Атлас чуть не заскулил, но крольчиха зажала ему нос и, не произведя ни звука, приложила свой маленький пальчик к носу.

— Крольчихи тут нет, — повторил Генри буйволу.

Буйвол поднял на волка хорошо прищуренный взгляд.

— Всё ты складно поёшь… — злобно процедил он. — Но вот беда. Я. Тебе. Не верю.

— Да нахрена мне врать?! — всплеснул лапами Генри.

— …Поэтому, — протянул буйвол, проигнорировав ответ волка, — я даю вам десять секунд. Или через десять секунд она выйдет сама…

Офицер НʼПого сунул свободную лапу за спину и вытащил массивную цилиндрическую гранату цвета хаки.

— …Или через двадцать — Его Величество Хлорацетофенон выгонит вас всех из вашей норы!

— Время пошло! — проревел он. — Р-р-ра-аз! Два-а-а!

— Ш-ш-ш-ш!!! — внезапно замахал лапами волк. — Ш-ш!!! Погодите!!!

Буйвол, слегка растерявшись, замер.

— Слышите?! — волк замер, подняв указательный палец и чутко шевеля ушами. Его морда медленно расцвела.

— Что?! — буйвол обернулся и удивленно вскинул ухо.

— Кажется, это звук одиннадцатилитрового v-образного дизеля, — злорадно сообщил волк, делая шаркающий шаг назад, к двери, — а это значит, что приехали настоящие хозяева этого города.

Травоядные офицеры из метрополии заворочались, оборачиваясь к выходу из ущелья.

Теперь уже всем было слышно шум двигателей грузовиков.

— Уверен… — злорадно осклабился Генри, скрываясь в дверном проеме, — …вам будет о чём с ними поговорить!

Командир НʼПого обернулся и увидел, как волк ныряет обратно.

— Стоять! — дёрнулся буйвол, но тут же сообразил, что уже поздно.

В этот момент в ущелье, ревя двигателями и фонтанируя вверх дизельными струями, дыма и копоти, влетела пара здоровенных трёхосных грузовиков.

Увидев их, буйвол выронил на землю мегафон с гранатой и схватился за кобуру.

— Ну, понеслась, Капустник! — восторженно выдохнула Кос.

Атлас только открыл рот, чтобы спросить, кто именно и куда «понеслась», как грузовики синхронно развернулись в разные стороны у самого выезда из ущелья. И на них запульсировали яркие, красно-жёлтые оружейные вспышки.

С раскатами грохота машины и броневики травоядных затрясло — из них полетели фонтаны искр, осколки фар, проблесковых маячков и блестящие брызги бронестёкол.

Несколько офицеров повалились на землю. Одного невысокого хряка буквально порвало пополам, вместе с бронежилетом. Вилорогий пулемётчик успел дать короткую очередь, но из его спины, с кровавыми брызгами, вырвало целый шматок, и он как-то странно сложился, рухнув мордой на крышу. А через секунду из него вылетело ещё несколько клочьев, заляпав всё кругом, а его тело как-то противоестественно изменило форму…

Атлас спрятался за край дыры, прижав уши к голове, испуганно таращась на то, что творилось на улице.

Пулемётчики на грузовиках били длинными очередями, громя машины конвоя, не давая офицерам травоядных вести прицельный ответный огонь. А в это время из-за грузовиков горохом рассыпались вооружённые звери.

— Всё, валим отсюда, Капустник! — Кос соскочила вниз и потащила за собой лиса.

Атлас только оглядывался на дыру, из которой летел грохот с улицы — пальба, хлопки и звон вылетающих стёкол, цокот пуль о корпуса и глухой стук от попаданий пуль в стену ресторана. А у самой двери надрывно орали травоядные и хаотично палили в ответ.

Офицеры службы метрополии явно не были готовы к такой стремительной перемене ролей. Буйвол-командир, пригнувшись, держа в лапе пистолет, схватил за шкирку упавшего бойца с торчащим из-под брони поросячьим хвостиком:

— Отступаем в укрытие! Все!!! ВНУТРЬ!!!

Несколько травоядных — все, кто уцелел: кто на четвереньках, кто ползком — бросились к спасительной двери ресторана.

Только чтобы услышать из-за неё лязг затворов и издевательский крик:

— Ну, тогда вам пора затусить с мистером Напалмом!

Генри не стал заморачиваться с дверью. Он открыл огонь прямо сквозь неё. Один или два травоядных явно получили по пуле от волка и вынужденно залегли по краям.

Это стоило им жизней — откуда-то с краев раздались крики, а затем раскатистые басовые очереди.

А затем всё стихло.

Стало так тихо, что было слышно, как по полу, журча, перекатываются гильзы, как, тихо шелестя, осыпается побелка и как где-то наверху потрескивает пламя.

И в этой тишине кто-то постучал в дверь ресторана.

— Есть кто? — судя по голосу, хищник.

— Свои! — радостно проорал наверх Генри, пряча пистолеты в кобуры.

Скрипнула дверь, и вниз, слегка косолапя, спустился росомах.

Атласа больше всего удивило то, что росомах был оснащён почти так же, как и полицейские! Только форма у него была пятнистая; поверх бронежилета был разгрузочный жилет цвета хаки, вместо полной защиты лап — наколенники и налокотники с перчатками и прыжковыми ботинками. А вместо касок с противогазами — свободный клетчатый платок на шее и чёрная бандана с белым узором на голове.

Картину дополняла гарнитура, смотрящаяся на крошечной голове зверька несуразно большой.

Настороженно повертев небольшой головой, зверь перехватил карабин самозарядного дробовика в лапах и обернулся к выходу, хрипло пробасив:

— Чисто!

Следом, не торопясь и заслоняя уличный свет, спустился настоящий тигр! На середине лестницы он остановился, оглядывая зал ресторана.

Атлас видал этих кошачьих в Городе — там, из-за постоянного третирования, кошаки старались выглядеть незаметнее, всячески пригибаясь и даже ходя на полусогнутых лапах.

Этот же тигр стоял выпрямившись, во весь свой немаленький рост, и по-хозяйски расправив плечи. Одет он был так же, как росомах, за исключением двух деталей: вместо куртки из-под бронежилета торчали рукава белой майки, а вместо банданы на морде были зеркальные «авиаторы».

Заметив волка, тигр вздохнув, опустил голову и снял модные очки.

— Генри… — протянул он. — Скажи: почему, когда я разгребаю особо здоровую кучу свежего говна, под ней всегда находишься ты?

— Ямал, дружище! И я рад тебя видеть! — жизнерадостно отозвался волк.

Не спуская глаз с волка, Ямал чуть обернулся и ткнул лапой с очками в сторону двери:

— Вот эти, веганы-легавые, откуда здесь взялись? И как сюда попали?!

— Н-н-у-у… — волк поморщился и поднял взгляд вверх. — Понимаешь, мы взяли приз и не заметили, что среди прочего там оказался мобильник…

— Вы приволокли сюда телефон?! — ахнул тигр.

— Ну не специально же! — развёл лапами Генри. — Я знаю, что так делать нельзя! Но так получилось!

— Ла-а-адно. — протянул тигр, вешая очки, за дужку, себе на грудь. — Где эта труба?..

Волк торопливо вытащил обломки телефона из-под стола.

— Вот.

Тигр перевёл обалдевший взгляд с обломков на компанию.

— Что вы с ним сделали?!

— Разбили! — убеждённо кивнула Кос.

— А нахрена?! Батарейку вынуть убеждения не позволили? — тигр ловко щёлкнул замочками корпуса и, чуть прищурившись, с хрустом отодрал крышку от мобильника.

— Жалко, хорошая была, — прокомментировал он и небрежно вытряхнул опаленную плитку аккумулятора на пол.

— Тут карты памяти нет, — полосатый одними когтями извлёк из мобильника пластиковую марочку. И, близоруко щурясь, покрутил перед глазами.

— СИМ-карта. Она же идентификационный модуль абонента. Если какие номера телефонов и остались, то только на ней: телефону пипец…

Заметив, как встрепенулся Атлас, Ямал обернулся к нему:

— Нужна? — лис отчаянно закивал: терять единственный контакт с Муфасой очень не хотелось. Тигр небрежно протянул лапу. — Держи. Но впредь, едрить, выключай телефон.

Тигр втянул когти, и пластиковая марочка беззвучно упала на подушечки лисьих лап.

— Командир! — в дверь сунулась голова волка в каске с пылезащитными очками.

— Что? — полосатый потерял интерес к Атласу и обернулся к двери.

— Командир, тут один легавый живой!

— Один?

— Ещё два «теплых», но все остальные — «холодные».

— Давай его сюда! — тигр призывно махнул лапой.

— Командир!.. — волк не исчезал.

— Ну что ещё?

— Командир, тут база запрашивает обстановку. Что им сказать?

— Скажи, у нас 32-12, — поморщился тигр. — Всё под контролем и потерь нет…

— Понял! — волк исчез.

Тигр подошёл к стойке и кивнул бармену:

— Воды…

В это время в дверь втиснулась рычащая группа: два крепких волка, упакованных, как росомаха, втащили в зал упирающегося барашка.

Бронежилета и каски на копытном уже не было.

Волки бросили трясущегося травоядного на ближайший стул, сопроводив это угрожающим рыком.

— Сидеть!

Баран замер на стуле, испуганно вскинув копытца, мелко трясясь, из-за чего его розовые уши дрожали, как листья под дождём, а толстые пушистые щёчки забавно колыхались, как пудинг.

— Я задаю тебе вопросы… — хмуро произнёс тигр, делая паузу, благодарно кивнув бармену, который услужливо подстелил под стакан салфетку, — …а ты мне на них отвечаешь. Если будешь отвечать правильно, мы тебя не тронем. Обещаю. Вместо этого мы тебя отвезём на базу. Там они тебя продержат, пока будут торговаться с вашими. Потом поменяют тебя на кого-нибудь из наших. И ты побежишь к своей овечке, помахивая своими бакенбардами.

Ямал взглянул на барана:

— Но для этого ты должен нам помочь, — широко улыбнулся тигр, — потому что иначе твоими друзьями в ближайшее время могут стать шампуры и томатный кетчуп. Это понятно?

Травоядный мелко и часто закивал, из-за чего уши с щеками затряслись ещё смешнее.

— Хорошо! Как тебя зовут?

— Капрал Даг Барашкис, — жалобно проблеял пленник.

— Судя по номерам на машинах, вы из четвертого управления СКХ, так?

Баран снова мелко и часто закивал.

— Что вы здесь делали?

— Командира НʼПого послали за ней! — баран ткнул копытцем в Кос.

Тигр взглянул на крольчиху и снова на барана:

— Она, конечно, бандитка. Но с чего вдруг такая настойчивость?

— Она регулярно грабила транспорт. А сегодня напала на автобус. Погибли несколько вооружённых охранников, и пропало сразу несколько кроличьих семей…

Тигр раздражённо обернулся к волку и Кос.

— Генри, скажи: ты слыхал о принципе «не сри там, где живёшь»?

— Да ладно, всё же в порядке! А мы с того автобуса знаешь какую газель сняли? Фигурка как скрипка, настоящая красавица. Как раз хотел по старой дружбе тебе подогнать…

Тигр тяжело покачал головой:

— Генри, ты со своей подружкой, — он кивнул на Кос, — дёргаете удачу за усы. И однажды — вы доиграетесь.

Полосатый снова взглянул на барашка.

— Вашим управлением руководит Луис Коалис. Он стар, пушист и пуглив. В жизни бы не полез сюда — даже из-за полного автобуса кроликов!

— А он и не хотел! Но командиру НʼПого приказали, минуя командира Коалиса.

— Кто?! — Слегка опешил тигр.

Травоядный слегка пожал плечами и мотнул мордочкой, словно удивлённый недогадливостью кота.

— У-Эс-Эс.

У тигра отвалилась нижняя челюсть:

— Операцию курировало У-Эс-Эс?!

Барашек закивал.

Тигр медленно обернулся к волку и хмуро сообщил:

— Видимо, Генри, я пристрелю тебя раньше, чем обещал.

— Да кто это У-Эс-Эс? — не понял волк.

— Это, Генри, Управление Сил Спецопераций. Сокращённо — У-Эс-Эс. Видел в газетах фотки закованных в броню слонов, бегемотов и носорогов с пуленепробиваемыми щитами? Вот это они.

Ямал снова взглянул на пленного капрала.

— А почему УСС послало сюда только вас?

— Они думали, что тут будет только ОНА, — барашек кивнул на нахмурившуюся крольчиху.

— И поэтому они послали одну группу?..

— Не одну, — поправил его Барашкис, — три.

Тигр мгновенно собрался и, нахмурившись, подался вперед:

— Где ещё две?!

Капрал закатил глаза и начал загибать пальцы:

— Одна блокирует дорогу, досматривает и перехватывает транспорт… — он опустил взгляд на тигра, — …странно, что вы её не встретили. А другая — это сами УСС.

— Они где? — напрягся тигр.

— Не знаю, — растеряно покачал головой травоядный, — они только что-то говорили о каком-то торговом центре в Хеппитауне…

Кос ахнула.

— Твою мать! — и вцепилась в волка. — Рокс! Они едут к нему!

Тигр обернулся к волку и с злорадством заметил:

— Ну, что, Генри, ты всё ещё думаешь, что всё в порядке?!

10. Наперегонки

Кос бросилась к выходу из ресторана как ошпаренная, перейдя на четыре лапы. Выскочив из двери, крольчиха понеслась к своему грузовику, пару раз чуть не столкнувшись с боевиками Конгломерата, которые были заняты разгребанием остатков полицейской засады. Они оттаскивали тела копов в сторону, где раздевали их догола. Рядом булькал дизелем трёхосный грузовик, и пара волков звенели цепью, собираясь оттащить один из подбитых броневиков в сторону.

Подлетев к Буревестнику, Кос резко затормозила, подняв клубы пыли, и развернулась к выходу из ресторана:

— Генри!

Волк вылетел из двери, волоча за собой лиса, под аккомпанемент какого-то ехидного тигриного замечания. Подскочив к пикапу, он отпустил Атласа, сходу цапнул Кос и закинул в салон, где крольчиха тут же кинулась под торпедо.

Меньше чем через две секунды бензонасос засвистел, подавая топливо в гигантский двигатель, и Кос шлёпнула по большой красной кнопке, запуская стартер. Хищно рыкнув, машина завелась с пол-оборота, выдав в небо две струи раскалённого дыма, и крольчиха сразу же вдавила акселератор до упора.

За это короткое время Генри успел оббежать вокруг машины, рассматривая её и изучая все повреждения, которые автомобилю ненарочно нанесли бойцы Конгломерата. Кос высунулась из разбитого окна, царапая свой согнутый локоть об осколки стекла.

— Ну что там?! — крикнула она, цепляя к рулю набор переходников под мелких зверей, который Генри снял перед тем, как поехать в Город веселиться.

— Заднее левое, среднее левое! — крикнул ей в ответ гривистый волк.

Крольчиха грязно выругалась, вставая на две лапы в своём кресле водителя и переключая на потолке салона какие-то тумблеры. Повернув рукоятку запуска насоса автоподкачки, она высунулась назад, наблюдая за тем, как два пробитых колеса вновь набирают воздух и поднимают машину вверх.

На это всё равно должно было уйти какое-то время.

Атлас, до этого стоявший как истукан, стиснул куртку посильнее и поднял взгляд. Как только его глаза привыкли к темноте каньона, он очень захотел закрыть их и не видеть ничего из того, что происходило на улице.

Жители города хищников, до того казавшиеся мирными, спокойными и скромными, начали стягиваться к месту бойни. Судя по худым мордам и блестящим глазам, не из простого любопытства.

Но боевики Конгломерата не собирались раскидываться трофеями.

На крышу одного из броневиков вылез волк в стандартной форме Конгломерата, а также знакомой каске с очками, и хищно заорал.

— Все назад! Назад, я сказал! — и, вскинув автомат, дал в воздух короткую, звонкую очередь, которая тут же отдалась эхом в ущелье.

Толпа из жителей пещерного города откатилась как прибой, но лишь местами. Несколько трупов им уже достались. Атлас раз за разом натыкался на окровавленные морды, дикие взгляды, оскаленные друг на друга зубы. Завязывались драки с солдатами. Кто-то из Конгломерата залез на грузовик с ведром свежей рыбы и, пытаясь отвлечь озверевшую толпу от запаха свежего, ещё тёплого мяса, раздавал её просто так. А лис шёл к грузовику крольчихи, поражённый дикостью и варварством в момент одичавших зверей. Ему казалось, что всего минуту назад все жили в мире и гармонии, что это было не просто реально — оно было уже тут, здесь и сейчас…

Но, стоило зверям учуять запах свежей крови, всё откатилось в развитии на тысячи лет назад.

Колёса Буревестника, как его назвала Кос, уже почти накачались, хотя, конечно, будучи пробитыми, их бы пришлось подкачивать постоянно, на ходу, на что и рассчитывала водительница. Генри, успевший нырнуть под днище грузовика и проверить всё там, выбрался из-под него и наткнулся взглядом на абсолютно потерянного в этом мире лиса, выращенного травоядными.

— Извините, — только и выдавил из себя Атлас, давя в себе слёзы, — я не хотел.

Со стороны водительского сиденья раздался щелчок пистолета, и уши гривистого волка тут же дёрнулись. Одним рывком он обернулся, схватил лапу Кос и направил её пистолет в сторону от Атласа ровно перед тем, как раздался выстрел. Рыжий вздрогнул и приготовился к боли, закрыв глаза, но её не было. Генри держал пистолет крольчихи, молча смотря ей в глаза. Немая сцена длилась всего несколько секунд. Видимо, они успели обменяться чем-то очень важным между собой лишь одним взглядом.

— Садись назад, — бросил Атласу Хардкорный Генри.

— В кузов! — рявкнула крольчиха.

— Он там не удержится, — заметил гривистый волк, открывая заднюю дверь пикапа, — шевелись!

Лис замер на месте, абсолютно не понимая, что происходит. Как будто ему было мало того, что за его спиной воцарилось настоящее безумие, так ещё его только что попытались пристрелить, а теперь — зовут сесть в машину.

— Шевели булками, кочерыжка! — рявкнула Кос на лиса. — Пока Генри не вернул мне пистолет!

— Вы убьёте меня? — тихо прошептал лис. Волк даже не расслышал, что он сказал, но у кроликов слух был намного лучше.

Водительница повернула свою мордочку к дрожащему лису. Одного лишь её взгляда хватило для того, чтобы Атлас всё понял. Понуро склонив голову, он поплёлся в автомобиль.

Как только лис устроился на заднем сидении, Генри захлопнул за ним дверь, а сам запрыгнул в кузов.

Услышав стук сзади, Кос варварски сбросила сцепление и вдавила газ до предела. Буревестник зарычал, как пришпоренный монстр, пулей срываясь с места, с пробуксовкой выбрасывая фонтаны пыли из-под колёс. Атласа вжало в сиденье с такой силой, что, даже если бы он захотел, он не смог бы подняться сейчас. Кос выжимала из машины всё и ещё немного; Буревестник, хоть и раненный в засаде, не подводил.

Пролетая мимо грузовика хищников, Атлас бросил взгляд на здоровенные пулемёты, установленные в кузове, и на пару боевиков Конгломерата, которые лопатами загребали с земли груды стрелянных гильз в вёдра. Перебирая независимой подвеской по кочкам и ухабам древнего каньона, он вылетел наружу, в ночную степь. Когда они только приехали сюда, она была абсолютно чистой, нетронутой и практически первозданной, а сейчас лис увидел огромное количество следов тяжёлых машин, ведущих ко входу в ущелье хищников. Кос повернула на приборной панели какие-то рычаги, и дорога перед машиной залилась ярким светом. На секунду вскочив со своего места, она пару раз ударила по крыше своей лапкой — света стало ещё больше. Генри вручную включил четыре мощнейших прожектора, установленных на крыше, и посильнее вцепился в поручни кузова. Кос переключила передачу, снова вжимая газ. Несмотря на уже огромную скорость, с которой мчался грузовик, он начал уверенно повышать её, ревя двигателем на самых высоких оборотах. Кос вцепилась в баранку со всей силой, на какую была способна, постоянно подруливая. Машину бросало на ухабах и кочках, из-за пробитых задних колёс она плохо управлялась, но крольчиха мастерски справлялась с многотонным пикапом. Она не пыталась путать следы, не хотела хитрить, — она гнала до ближайшей дороги, сохраняя гробовое молчание. Атлас не хотел разговаривать, не хотел вообще ничего. Он обнял свой пушистый рыжий хвост и мял его, иногда даже причиняя самому себе боль, сгибая его или теребя самый кончик живого места в хвосте. Он дёрнулся только в тот момент, когда в стенку за его спиной кто-то постучал.

— Открой задвижку! — рявкнула на него крольчиха с водительского места, перекрикивая порывы ветра в салоне.

Атлас развернулся и кое-как нашёл эту самую задвижку, о которой говорила Компас. Тут же распахнулась выдвижная дверца, и внутрь салона ловко проскользнул Генри. Не обращая на Атласа внимания, он с заднего дивана лихо перебрался вперёд.

— По дороге?! — без лишних вступлений спросил он.

Лис высунулся чуть сильнее, разглядывая местность, и понял, что грузовик и вправду гнал по асфальту.

— Мне понадобится тук-тук! — ответила ему водительница.

— Тогда притормози, если что! Я разблокирую!

Сказав это, гривистый волк снова перемахнул через Атласа и выбрался в кузов, начав дёргать там какие-то рычаги. Будто как по заказу, впереди дороги, в особенно узком месте, прямо перед тоннелем, Атлас увидел две машины. Кос, сидевшая на более выгодном месте, заметила их намного раньше, но не могла дать сигнал Мистеру Напалму.

— Стукни пару раз в крышу! — приказала она Атласу.

Лис потянулся к потолку салона и два раза шлёпнул по облезшей обивке ладонью.

— Я сказала стукни, а не погладь её, Капустник!

Лис сделал как сказали; в окошко тут же просунулся Генри.

— ГОТОВ! — крикнул он. Кос резко вжала тормоза.

Буревестник заблокировал все шесть своих колёс и пошёл юзом по асфальту, но при этом, из-под его днища, вперёд по ходу движения выскользнула огромная стальная балка. Это был самый настоящий кусок рельса, причём сделанный так, что вперёд был выставлен отрезанный под острым углом край. В миг из машины крольчихи получилось шило автомобильного масштаба. Генри потянул ещё какие-то рычаги внутри кузова, а Кос отпустила педаль тормоза, тут же выравнивая многотонную машину, снова набирая скорость. Травоядные впереди уже завели свои машины и выставили их на дорогу, блокируя путь. Вперёд выбежали двое, неся с собой какую-то огромную катушку.

Крольчиха, увидев это, нехорошо хмыкнула, дёрнув небольшой рычажок, расположенный прямо на ручке коробки передач. Схватившись за неё, она понизила передачу и вдавила педали с новой силой.

Машина взревела двигателем на предельных оборотах, и все стрелки приборов на панели ушли в красную зону. Атлас, до этого думавший, что машина ехала очень быстро, вжался в кресло и тихонько заскулил от перегрузки. Генри, находящийся в кузове пикапа, практически лёг в нём, стараясь создавать как можно меньше сопротивления, причём ногами вперёд, упираясь лапами в стену салона. Многотонная машина с рёвом неслась прямо в засаду, выставив перед собой тяжеленный, заточённый рельс. Несколько раз в машину ударили заряды дроби, высекая из кузова снопы искр, но крольчиха даже не обратила на них внимания. Держа руль обеими лапами, она наводила свою машину на прямой курс столкновения.

Атлас, видевший это, не мог ничего сделать, кроме как постараться залезть в проём между задним диваном и сиденьем водителя. Глаза крольчихи раскрылись, будто в приступе настоящего безумия, когда остро заточённый рельс, висящий на переднем бампере, вошёл точно над колесом патрульной машины. Раздался громоподобный скрежет металла, и Буревестник резко потерял скорость, сталкиваясь с маленькой безрамной машиной, но лишь на долю секунды. Атласа бросило в проём для лап, но тут же прижало обратно, так как многотонный пикап даже не думал терять в скорости. Рельс, который Кос назвала «Тук-Тук», пробил в машине травоядных самую тяжёлую и самую прочную её часть: двигатель, который буквально растерзало в клочья от такого обращения. Чёрно-белую легковушку разорвало напополам: задняя часть картонной коробкой отлетела в кювет, а передняя, вместе с двигателем, разлетелась на ходу и повисла на рельсе. Кос тут же начала раскачивать свою машину, поворачивая то влево, то вправо; как только задние колёса занесло, она дёрнула ручник буквально на долю секунды, одновременно с этим раскручивая двигатель до предельных оборотов. Автомобиль развернуло на девяносто градусов, она бросила сцепление и отпустила ручник, вдалбливая в колёса всю мощь ревущего двигателя и разворачиваясь на дороге задом вперёд. Огрызки ментовской машины слетели с тарана и кубарём покатились по дороге в обратную сторону, а Кос, подняв дымовую завесу палёной резиной, развернула машину ещё на 180 градусов и продолжила путь как ни в чём не бывало.

— Стучи! — крикнула лихая водительница лису, которого болтало по салону как пушистый рыжий шарик.

Не желая разочаровывать Кос ещё больше, Атлас быстро поднялся и сделал два удара кулаком в крышу. Генри, до этого лежавший в кузове и державшийся за него всеми четырьмя лапами, тут же поднялся, принимаясь за рычаги. Кос же сбрасывала скорость.

— ЕСТЬ! — крикнул Мистер Напалм через весь салон, и крольчиха снова вдавила педаль газа. Медленно, но верно, рельс начал заползать обратно под днище, а гривистый волк вернулся в салон. Он уже не собирался уходить из него, видимо накатавшись в кузове на всю оставшуюся жизнь. Кос лишь напряжённо глянула на своего товарища, а он ответил ей тем же самым. Грузовик продолжал набирать скорость, игнорируя все знаки ограничения, установленные травоядными.

Не сбавляя оборотов, Кос, Генри и их новый товарищ, Атлас, добрались до фермы меньше чем за полчаса, хотя из неё они ехали куда дольше. При подъезде к Хеппитауну Кос выключила фары и перестала выжимать акселератор, чтобы рёвом двигателя не выдать себя.

Пикап влетел на разбитый асфальт старого района хищников, а затем быстро добрался до района заброшенного торгового центра. Остановив машину недалеко от Фермы, Кос заглушила двигатель, спрыгнула на улицу и, пригибаясь, побежала к краю здания. Здесь она, прижав ухо, осторожно выглянула за угол.

Отсюда было видно улицу, на которой стоял бывший торговый центр. С виду в нём ничего не изменилось: всё те же выбитые стёкла, облезшая и отвалившаяся внешняя отделка, треснувшие серые кирпичи, из которых здание было собрано.

Кос радостно обернулась к осторожно подходящему волку. Генри хмуро покосился на неё, а после показал в сторону переулка. Пройдя несколько шагов, Компас обернулась к Атласу, сжавшемуся в салоне, и с недовольной мордочкой мотнула головой: «Давай за нами!»

Лис вылез из машины, на секунду замерев, не зная, закрывать за собой или нет. Но потом решил, что лучше оставить как есть, и просто убрал лапы от распахнутой дверцы.

Волк аккуратно провёл их в обход руин, выводя к главному входу. Тут Генри многозначительно покосился на крольчиху. Выйдя из-за укрытия, он осторожно, навострив уши, пошёл к торговому центру.

А Кос, затаив дыхание, следила за ним.

На середине улицы Генри оступился, замер и, взглянув себе под ноги, прижал уши. Затем он крутанул головой по сторонам, убедившись, что улица пуста, призывно помахал Кос.

— Что?! — тяжело дыша от спринтерского рывка, шёпотом выпалила крольчиха.

В ответ волк молча кивнул под ноги, на разбитом, потрескавшемся асфальте были видны следы тяжёлых машин. Судя по излому асфальта и влажной земле под ним, они были тут не так давно.

Волк аккуратно двинулся вперёд.

У дверей в подземный гараж их ждал ещё один неприятный сюрприз: тяжёлые ворота лежали на бетонном подъёме, а вместо петель чернели кляксы разрывов.

Генри переглянулся с Кос, а затем осторожно двинулся в обход, через знакомую парикмахерскую.

У входа он задел лапой какую-то банку, лежавшую у кресла, — она с мелодичным перезвоном покатилась по полу. Однако, при ближайшем рассмотрении, банка оказалась знакомой цилиндрической гранатой, только с надписью «Дым».

Кос ахнула и рванулась вперед. Но с глухим стуком упёрлась в ладонь Генри. Гневно взглянув на волка, она встретилась с его выразительной мордой. Кос возмущённо перевела взгляд с волка на выход, а затем снова на волка, но Генри лишь поднял брови и взглянул на неё ещё выразительнее.

Кос насупилась и сжала кулачки, но, не споря, отступила. А Генри, вынув из кобуры пистолет и щёлкнув предохранителем, двинулся вперёд.

В атриуме было непривычно тихо, только где-то наверху завывал ветер. Вентиляция тоже больше не работала. Все клетки были пусты, дверцы выворочены ломом, на полу, в свете развешанных ХИСов [1], блестела пара спасательских термоодеял, перемазанных кровью и нечистотами. В некоторых клетках, белыми пластиковыми стяжками, были подвешены пустые пакеты физраствора. На полу, тут и там, блестели пластиковые шприцы, хирургические перчатки и комья грязных бинтов.

Генри прошёл дальше; у двери к лифту валялся пульт от клеток. Судя по сколу на стене, провода перебили небольшим управляемым зарядом, после чего выворотили пульт из стены. И, видимо, смяли его уже на полу.

Генри, без особой надежды, клацнул кнопкой вызова лифта. Потом ещё раз. Лифт не реагировал.

— Обесточили, — хмуро констатировал он. После чего неуверенно взглянул на Кос. — Может, лучше сначала в подвал? Может, Каа…

— Мы. Идём. К папе, — отчеканила крольчиха голосом, не терпящим возражений.

— Хорошо, — как-то обречённо согласился волк, — только беги за машиной. Если старик тут, то его нужно будет срочно увозить отсюда. А если нет… — Генри выдержал паузу, — …тогда нам нужно будет уносить отсюда жопу! Бегом!

— Сейчас! Я мигом! — Кос второй раз за день перешла на все четыре лапки, в несколько прыжков вылетев на улицу.

Волк обернулся к Атласу и хлопнул его по плечу.

— Ну, а мы пока пешком поднимемся.

Стараясь не топать, они пошли по пандусам наверх, на самую крышу. В паре мест им попались отстрелянные гильзы дробовиков, ошмётки от взорванных светошумовых гранат.

В одном месте на стене были брызги крови и россыпь капель на бетоне пола, но кто и кого тут достал — сказать было невозможно.

На третьем этаже их с рыком нагнал Буревестник. Оставшиеся этажи они буквально пролетели.

На крыше тоже были следы присутствия копов: вся пыль была сдута с крыши, а посередине площадки валялись выгоревшие шашки фальшфейеров.

В ночное небо над заброшенным торгово-развлекательным комплексом поднимались клубы дыма. Открытого пламени видно не было; дым выходил из многочисленных дыр в системе вентиляции, служебные проходы и просто через местами обрушившуюся крышу. Кос подвела машину к той самой комнатке, где Атлас впервые встретился с её наставником, и заглушила пикап.

— Сиди здесь и не рыпайся, — приказала крольчиха Атласу, отстёгивая ремень безопасности и выпрыгивая наружу. Генри в этот раз оказался чуть шустрее своей боевой подруги, поэтому подошёл к небольшой оранжевой двери первым.

Без стука гривистый волк распахнул её и сунул морду внутрь, но комната была пуста. Осталась только привычная мебель, нетронутая, но это не обрадовало крольчиху.

— Комната паники? — предложила она Мистеру Напалму.

— Что ж ещё, — согласился с ней Хардкорный Генри, поворачиваясь к машине, рядом с которой стоял Атлас, но Кос резко шлёпнула волка по бедру.

— Без него.

Генри состроил подозрительный взгляд для крольчихи, но та уже повернулась к одному из выходов на крышу. Единственное, что было в нём хорошего, — это то, что из него шло меньше всего дыма. Едкий туман лениво валил из распахнутого дверного проёма на свежий воздух. Крольчиха соображала на ходу, она не стала бросаться прямиком туда, а сначала запрыгнула в кузов грузовика, используя задний бампер как подножку, потом сразу шмыгнула в салон через распахнутую дверцу.

Недолго поискав что-то в салоне, она выпрыгнула на асфальт крышной парковки с парой защитных очков для себя и для Генри. Гривистый волк не стал возражать против хоть какой-нибудь защиты, охотно надевая пучеглазы и быстро снимая с них затемнённые стёкла.

— Атлас, оставайся в машине, но будь готов помочь нам!

Лис не стал уточнять, с чем ещё он может помочь таким зверям, как они, и запрыгнул в кузов Буревестника, так же, как и Кос: воспользовавшись задним бампером.

Генри и Компас заканчивали свои приготовления. Крольчиха разбиралась с какой-то странной маской, похожей на водолазную, а мистер Напалм… вылизывал свой локоть с обратной стороны.

— Дыши через шерсть! — крикнул он крольчихе, как только она показала ему большой палец, оттопыренный вверх.

Кос приняла совет к сведению, и они вдвоём нырнули обратно внутрь торгового комплекса.

Чтобы дойти до безопасной комнаты, надо было просто спуститься на лифте вниз: в подвале, глубже всех парковок, была вырыта специальная нора, как её называл сам Рокс. На самом деле от простой норы её отличало только лишь наличие толстых свинцовых стен, годовой запас пищи, фильтры воздуха, поступающего с поверхности, воды и много другого, необходимого для поддержания жизнедеятельности почти всей команды Рокса. Почти — потому что Олег говорил честно, что «годовой» запас еды ему на завтрак влезет спокойно. Команда была более чем предусмотрительна на такой случай, но сейчас, когда до тяжёлого стального люка в полу добрались кролик и гривистый волк, их ожидал жестокий облом: света в убежище не было. Генри, шумно принюхавшись, хмуро констатировал:

— Наших тут не было. Были другие.

— Как они нашли ЭТО место?! Лис про него не знал! Не мог знать! — крикнула крольчиха, показывая на люк комнаты паники.

— Значит, наш рыжий друг не при делах! — прорычал Генри, водя мордой и озабоченно сопя носом.

Заметив это, Кос тоже попыталась принюхаться, но ничего кроме гари и дыма она учуять не смогла.

— Ну что там, Генри?! — не выдержала немой паузы неспокойная крольчиха.

— Не могу разобрать! — раздражённо отозвался волк. — Воняет каким-то миндалём!

Раздалось шуршание кармана, и в темноте, с чирканьем кремния, вспыхнул оранжевый светлячок язычка пламени.

— Та-а-ак… — протянул Генри, вытягивая зажигалку перед собой… А затем замер, медленно прижимая уши и поджимая хвост.

— Что?! — Кос выпрыгнула из-за спины и замерла рядом, так же прижав ухо к спинке.

Пламя зажигалки выхватило из тьмы килограммовые шашки бежевого цвета, облепившие несущую опору здания. А прямо перед язычком пламени был вдавлен пластиковый корпус с монохромным, как у калькулятора, жк-модулем дисплея. На котором с часовым безразличием отображалось оставшиеся время — 6 минут и 23 секунды. 22. 21. 20…

— Что это? — выдохнула Кос.

— Пластит, — высохшим голосом отозвался Генри. Отведя лапу в сторону, он увидел, как в темноте слабо блеснуло ещё несколько дисплейчиков, — это говно тут везде… Вот откуда запах миндаля…

— Успеем разминировать?! — Кос переводила взгляд с волка на опору перед ними.

— С ума сошла?! За пять минут весь подвал?! — развернулся на неё волк. — Уходим! Живо!

Дважды повторять не пришлось. Он бросился вслед за крольчихой, удирающей от убежища на всех четырёх лапах с такой скоростью, будто это были перегонки с самой смертью.

В принципе, так оно и было.

За много километров от судорожно выбирающихся из убежища Генри и Кос в баре за столом с тигром сидел волк. Каска с потёртыми пылезащитными очками лежала на столе, как и «авиаторы» тигра.

— Босс, как вы думаете… — волк обратился к Ямалу, — …а они успели?

Тигр хмуро усмехнулся, крутя в лапе стакан.

— Не-а.

И, заметив непонимающее выражение на морде волка, продолжил.

— Если бы старина Генри так не спешил, то я бы рассказал ему алгоритм действий У. С. Они действовали совсем не так, как полиция. У них особые полномочия.

Всё, что они не могли забрать с собой, они уничтожали. Автомастерскую Каа они спалили термитом, уничтожив все подъёмники и инструменты. Но, обнаружив настоящий кроличий ад, УССовцы, озверели по-настоящему. Мольбы зверьков, заклинавших их, взорвать это место послужили скорее катализатором.

И, пока здоровенные носороги и слоны выносили пригоршни кроликов, а медики стабилизировали тяжело раненных прямо на месте, сапёры УСС методично минировали несущие опоры. Как только здание опустело, они установили детонаторы и запустили адские машинки. Взрывчатки никто не жалел, — это место должно было исчезнуть с лица земли. Навсегда.

Тигр с усмешкой взглянул на волка.

— Это как в дикие времена: после того как город сжигали, сверху насыпался слой соли, чтобы ещё тысячу лет там ничего не росло…

Но Генри этого не слышал: он вместе с Кос был уже довольно далеко от торгового комплекса, но они не прекращали бежать.

Никто из них не знал о мощности взрыва, а когда он всё-таки произошёл, всем соседним зданиям пришлось стряхнуть с себя многолетний слой пыли.

Всё, что понял Атлас, сидящий в кузове машины, как ему и велели, — после громкого хлопка и неимоверного грохота Буревестник нехорошо дёрнулся, качнувшись на подвеске. Асфальт, в который уставился рыжий, стал медленно трескаться и опадать. Серый камень разлетелся в стороны, осыпаясь в кузов пикапа и на многострадальную голову лиса, которая уже начинала побаливать после бурной ночи.

11. Старые друзья.

Несколько лет назад.

Рыжий лис в инвалидном кресле недовольно ковырял тонкой вилкой рыбу на большом, изящном блюде, подпирая морду лапой. То, за что он выложил довольно значимую для него сумму денег, оказалось какой-то сопливой субстанцией, отдающей укропом, плавающим в целом море картофельного пюре, обильно украшенного стручками сельдерея. Лис потратил пять минут на то, чтобы выгрести зелёные стручки из картошки. Но самым возмутительным было то, что тарелка была просто непропорционально огромной. А ещё рыбка была невкусной. Ну, точнее, как невкусной — никакой. Просто без вкуса, цвета, запаха. То ли дело — копчёная рыбка!

Одной лапой — ешь, другой — слёзы счастья вытираешь.

А от сельдерея и брокколи его просто тошнило.

Но стоило заказать здесь хоть что-нибудь, чтобы хозяева ресторана не подумали чего плохого. Конечно, ему как безногому инвалиду вообще ничего старались не говорить, но место, которое выбрал его давний друг для особенно важной ему встречи, казалось не самым приятным. На четвёртом, последнем этаже новенького, только что открывшегося торгово-развлекательного центра, в самом роскошном месте, перед сплошным смотровым окном, расположился довольно приличный ресторан. Как и все заведения в Хеппитауне, он был рассчитан на хищников, но управлял им почему-то какой-то непонятный як. С виду могло показаться, что ему мало начихать на санитарные нормы — ему надо начихать на всё. Копытный даже мухами не брезговал. И, когда этот «управляющий» появлялся в зале, Роксу очень хотелось укатиться куда-нибудь подальше.

Но этикет требовал от него строго обратного.

Подошедший к его столику официант оказался более чем понимающим. Услужливо наклонившись, гепард вежливо спросил:

— Вас что-то не устраивает, сэр?

При этом, посмотрев на морду лиса, он откровенно и довольно смело улыбался. Рыжий моментально раскусил его, отодвинув тарелку.

— Я сыт. Просто жду своего друга — вот решил перекусить.

— Могу я предложить вам более лёгкие закуски? У нас есть… — гепард нарочно осёкся, подчёркивая слова лёгкой паузой, — кое-какие общие блюда.

Лис саркастически вздохнул.

— Я попробую. Что-нибудь на ваше усмотрение.

— Сию минуту.

С сияющей улыбкой гепард резво скрылся на кухне. Лис только и успел проследить за ним скучающим взглядом, как вдруг заметил идеально выглаженный, сшитый на заказ, серебристый шёлковый костюм-тройку, в котором пришёл тот, кого он ждал.

Это был не такой большой, как рыжий, но всё же — тоже лис, хоть его и называли мраморным. Идеально вычищенная, молочно-белая шерсть, плавно переходящая в чёрную на загривке, ушах и полоской от основания до кончика, украшая недлинный хвост. И главное, конечно же, — чёрная «маска» на глазах, придающая собеседнику Рокса небывалый колорит и шарм.

— Тео, — с легким укором взглянул на своего франтоватого собеседника лис в инвалидном кресле, — ты опаздываешь.

— Приношу тысячу извинений! — серебристый лис позволил своему телохранителю выдвинуть стул, после чего впорхнул за стол с аристократической небрежностью. — Сам понимаешь — дела, дела, дела, дела…

Лисы дружно пожали друг другу лапы.

— Смотрю, ты уже освоился с заказом? — спросил Тео, кивая в след скрывшемуся официанту.

— Да, и, если ты передашь мне меню, я смогу точно показать тебе, чего тут заказывать определённо не стоит.

— Ну извини, это место мне показалось приличным — хотел попробовать, а тут такой повод… — усмехнувшись, ответил мраморный лис, а после тихо поблагодарил через плечо гривистого волка, служившего ему телохранителем, — спасибо.

Молодой гривистый волк кивнул в ответ и присел за стол так, чтобы видеть весь зал. В этот момент, широко распахнув двухстворчатые двери, в зал всё так же быстро, но при этом элегантно, вернулся гепард, несущий в лапе поднос с маленькими бутербродами на тоненьких шпажках. Рыжий волк напрягся и, не отрываясь, следил за блюдом.

Когда оно коснулось стола, он подался вперёд и, проведя мордой над тарелкой, втянул носом воздух.

Лисы, сидящие за столиком, наблюдали за процессом с плохо скрываемым любопытством.

Секунду он анализировал запах, после чего коротко кивнул Тео.

Дождавшись одобрения телохранителя, серебристый лис расслабился.

Рокс, который, несмотря на заказанное до этого блюдо, всё же был довольно голодным, не удержался.

— Серьёзно, Тео?

— Абсолютно. Я этим копытным не доверяю. А он… — лис кивнул в сторону волка, — …прекрасно справляется!

Волк, услышавший всё это, саркастически закатил глаза, продолжая вынюхивать в подаваемой еде необычные для неё запахи. Как только ему захотелось съесть её тоже, он позволил официанту уйти. Гепард, не прекращая улыбаться и даже понимая всю серьёзность ситуации, поставил тарелку с лёгкими закусками между лисами, а новоприбывшему подал меню. Тео погрузился в его изучение, пока Рокс с уже куда большим удовольствием уплетал за обе щёки канапешки с красной рыбой, икрой, сыром и маслом — и всё это — между двумя кусочками какой-то твёрдой лепёшки. От такого блюда лис пришёл в искренний восторг и, дождавшись, пока гепард обратит на него внимание, показал ему большой палец вверх. Жест этот не остался незамеченным не только самим официантом, но и мраморным лисом. Он попробовал закуску, а затем спросил:

— Может, ещё такую же тарелку?

— Только за.

— И Генри тоже вроде понравилось, — усмехнулся Теодор, подзывая к себе услужливого гепарда.

Уже через несколько минут лисам принесли ещё кое-каких закусок, снова на выбор пятнистого кота; для Генри организовали отдельный столик, откуда он всё так же серьёзно и хмуро наблюдал за своим протеже. Лисы между тем разговорились о своём — напряжённость между ними почти сразу же пропала. Под болтовню о деньгах и делах, новостях и слухах хорошо шли маленькие бутерброды, блины и даже ненавистный, но очень вкусно сваренный салат. В качестве основного блюда лисам гепард предложил какую-то странную кашу, которую закадычные друзья уплели за милую душу.

Только после этого Рокс откинулся на спинку инвалидного кресла, хлопнув себя по выпятившемуся животу. На этом малозначимом для окружающих жесте он замолчал и отодвинул тарелку, посмотрев в окно на строящийся город. Тео, не обратив внимания на наступившую тишину, продолжал есть.

— Прости меня, — наконец-то шепнул рыжий, глядя в своё отражение в окне. Это заметил серебристый лис, который перестал жевать и тихо поинтересовался:

— Старина, что случилось?

— Никак не могу забыть, — признался безногий лис, — каждый раз, когда просто хорошо поем, Тео.

— О-у-у… — протянул мраморный лис, откладывая вилку, — мне жаль, старина…

Рыжий лис вытер глаза тыльной стороной лапы:

— Тео, не обращай внимания…

Франт поёрзал и поспешил перевести разговор в другое русло.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить?

— Об этом, Тео.

Теодор недоуменно поднял бровь.

— Ты же знаешь мою мечту, Тео? А мне и так остаётся немногое без нижних лап. Всё, что я ещё хочу, — быть полезным, знаешь ли.

— Мечта — это прекрасно, — устало вздохнул мраморный лис, — но она не материальна, Рокс.

— Я могу это сделать, Тео, — убеждённо кивнул собеседнику Рокс, — чего тебе стоит?

— Да всего! Моих бойцов, регулярных поставок оборудования, всех финансовых операций, топлива и, скорее всего, машин, — всплеснул лапами мраморный лис.

— И насколько это дорогая цена за настоящее, свежее мясо?

Тео закрыл глаза, устало вздыхая.

— Рокс, ты себе плохо представляешь, что такое вооружённая организация. Это вовсе не джинн, которому ты можешь сказать: «Я хочу, чтобы все было хорошо!». И тут же, оп, и готово.

Тео покачал головой, цапнув со стола бокал:

— Нет. Это как скальпель в лапе хирурга. Ты должен отлично представлять, куда и как собираешься его применять, — франтоватый лис нырнул было мордочкой в бокал, но тут же снова повернулся к Роксу, — уж явно ты не будешь им махать по сторонам. Это вне всяких правил!

— Это не правила, Тео, а история. Её пишут победители. Мы же просто проиграли, вот и всё.

— Думаешь, это всё, — Тео обвёл пальцем вид за окном, — не надолго?

— Этот город рухнет, — убеждённо отчеканил Рокс, — прежде, чем будет достроен.

Теодор стряхнул со стола несуществующую крошку и неопределённо крутанул головой.

— Ну, не знаю… Не знаю…

— Я уж не говорю о том, какое они выбрали для этого название! Хеппитаун! ХА! Счастье у каждого своё.

— И в чём твоё, Рокс?

Лис-инвалид подался вперёд, упёршись в подлокотники кресла:

— Чтобы ты и твои близкие не умирали от голода!

— Ну-у, сейчас ты вроде не голоден, но счастливым не выглядишь, — отметил лис в костюме.

— Дело не во мне! Я не хочу, чтобы вообще кто бы то ни было умирал от голода. Никто. Никогда. Такая смерть — это самый худший удел!

Мраморный лис примирительно поднял лапы

— Слушай, я понимаю, что… — начал было он, но рыжий его перебил:

— Ты не понимаешь нихрена. У тебя есть деньги, и…

— У меня есть сила, — перебил его Теодор, многозначительно выделив последнее слово.

— Да. Ты во всём полагаешься только на неё. А мог бы…

Тео отрицательно мотнул головой:

— Я знаю, что ты мне сейчас скажешь: надо договариваться, обсуждать проблемы, садиться за стол переговоров… Бла-бла-бла… — он рубанул перед собой ладонью. — Лажа! В последний раз я пытался договариваться с травоядными пятнадцать лет назад. И они меня не услышали, Рокс! Зато услышали десятимиллиметровый пистолет.

Тео в запале откинулся на спинку стула и покосился по сторонам, чтобы удостовериться, не смотрит ли на них никто.

— С тех пор, Рокс, я понял, что единственный переводчик, необходимый для общения с веганами, — это переводчик режима огня, — хмуро закончил он.

Рокс спокойно кивнул в ответ на эту тираду:

— Я тоже больше не хочу договариваться, Тео.

— И это правильно! Старина, при всем уважении, но поверь мне, эти травожуи просто не станут тебя слушать. Хоть ты плачь, хоть убеждай, — они не поверят. Просто потому, что ты для них самый главный, природный и исторический враг.

Высказавшись, мраморный лис цапнул бокал и сделал пару глотков. Рыжий развёл лапами, тихонечко, саркастически хлопая в ладоши несколько раз.

Тео, облизнувшись, приподнял бровь.

— Это сарказм?

Рокс довольно кивнул:

— Да, Тео. Тебя кто угодно будет слушать, если говорить правильно. А если вокруг создать нужный кому-то ещё информационный шум, то слушать будут очень внимательно. Важно подобрать нужный ключ для внимания, тогда любая идея вернётся тебе как часть реальности.

— Честно говоря, не понял, к чему это, — признался Теодор.

— Хорошо, слушай меня: всю нашу сознательную историю мы только и знаем о бесконечных войнах между нами — хищниками, и ими — травоядными. Вся наша летопись — это одна бесконечная война, а велась она почти всегда с равным счётом. И даже для травоядных не секрет, что мы, как ни странно, выигрывали — не раз и не два. Возможно, если посчитать, то мы даже, возможно, — повторился Рокс, — ведём в этой гонке, вот только есть одно простое «но»: сейчас мы проигравшие, поэтому наши враги, наученные своими горькими поражениями, освоили новое оружие.

— Управляемые ракетные комплексы, что ли? Так мы…

Рокс поморщился и потряс головой:

— Не-е-е-е… Говоря «оружие», я имел в виду, что они научились не давать слабину. Они посадили нас на короткие поводки, а потом и вовсе нацепили на нас ошейники с электрошоком внутри. Из нас делают не просто рабов, нет. Из нас всех, в отместку за прошлые свои поражения, делают без суда виноватых. Это простая идея, заложенная всем хищникам, которым не посчастливится вырасти под их надзором: «Я виноват». Не перед кем-то конкретно, а вообще перед всеми, лишь за то, что мои мама и папа решили сделать хищное отродье вроде меня!

Тео кивнул, давая понять, что согласен со всем сказанным. Рокс продолжил:

— Если с нами это получилось быстро и достаточно эффективно, план вроде как сработал, но они там решили перестраховаться. А развернули всё это на свой собственный народ, но и эффект получили строго обратный. Теперь они — высшая раса, угнетённая в прошлом, но свободная и справедливая сейчас. Они дали моральное право не просто угнетать наш хищный род, Тео,— они заставили свой народ делать это.

— И эта пропаганда работает? — усмехнулся Тео.

— Представь себе, да. Мы объявили себя цивилизованными, но какая цивилизация позволит одному просто убивать другого лишь за то, что в прошлом сделали его предки? Что было, то прошло, и, если бы не их оружие, мы бы давно жили в дружбе, все сытые и счастливые. Они столько денег вбухивают в разработку новых и новых версий наших ошейников вместо того, чтобы изучить способы найти для нас еды или, в конце концов, нормальных рыбоводств!

Теодор выслушал пламенную речь Рокса, не выпуская из белой лапки стакан с каким-то крепким алкоголем. Когда повисла пауза, он кивнул:

— По поводу производства еды — согласен на сто процентов. Но в остальном у меня есть пара вопросов.

— Валяй.

— Если всё так, как ты говоришь, то что происходит прямо сейчас, прямо тут?

Лис обвёл лапками шикарный ресторан и богатый стол между ними. Рокс криво ухмыльнулся и фыркнул.

— Не более чем лицемерная маска для отвода наших глаз. Усыпить внимание.

— Дороговато, не думаешь? — с сомнением протянул мраморный лис. — Ладно, допустим. Дальше что? К чему ты мне всё это рассказываешь?

— Потому что мне нужна твоя помощь, Тео. Я понимаю, что я тебе уже должен, но…

— Слушай, хватит уже, а? Я тебе один раз спас жизнь, ты мне сказал «спасибо». Достаточно. Не делай из меня какого-то травоядного, окей?

— Ну, тогда спасибо, что оставили мне одно колено! — усмехнулся Рокс, пошевелив культяпкой.

Теодор грустно усмехнулся.

— Не благодари, мои ребята и так сделали всё, что можно было сделать в палатке посреди пустоши. Но сложные, оскольчатые переломы… — мраморный лис резко тряхнул головой. — Ладно… К делу, Рокс: что ты хотел?

— Я хочу доказать тебе, что кое-чего добился. Дай мне место и пару лет — я дам тебе кого угодно из травоядных, который сам захочет запрыгнуть тебе на тарелку.

Мраморный лис разочарованно поморщился.

— Рокс, ты же знаешь, как я к этому отношусь. Поедание разумных существ — это каннибализм!

Рыжий лис недовольно фыркнул.

— Я понимаю, что ты хочешь решить проблему питания хищников, — примирительно поднял лапы Тео. — Как и я. Но я уверен, что решение лежит в другой плоскости.

— Это в какой? — Рокс с вызовом откинулся на спинку кресла.

— Долго рассказывать. Но, если захочешь, могу разложить его после десерта. Как насчёт мороженого?

— Не откажусь, — охотно согласился Рокс.

Лисы прервались на заказ и на принесённый десерт. Когда ложечки звякнули в стеклянных кубках, лисы вновь уставились друг на друга. Каждый думал о своём, но не спешил делиться самыми сокровенными идеями, какими бы друзьями они друг другу не приходились. Поэтому Теодор решил сменить тему.

— Та зайка всё ещё с тобой возится? — спросил он. — Как её звали? Я забыл. Мавра, кажется?..

— Она тоже уже забыла. Она уже очень многое забыла.

— И как же её теперь зовут?

— Я называю её Компас.

— Компас? — переспросил удивлённый Теодор. — Почему Компас?

Рокс глубоко и печально вздохнул.

— Однажды она уже показала мне правильный путь. Потом ещё и ещё раз, потом убедила меня… на это, — лис недовольно махнул лапами на инвалидное кресло.

Рокс поднял взгляд и посмотрел точно в глаза мраморного лиса. Совершенно внезапно он заговорил очень тихо, но отчётливо и очень выразительно.

— Она подсказала мне путь снова. Я понял, к чему надо идти, но ещё не понял, как именно.

— Для этого тебе понадобится путеводный атлас, — усмехнулся Теодор.

— Неважно, что мне понадобится, Тео. Её родные, узнав, что она спасла меня, просто взбесились. Мать орала на весь квартал, что лучше бы Мавра сдохла! И это такой малютке! Они просто выбросили её на улицу! Представляешь?! Ты бы знал, сколько мне понадобилось времени, чтобы её успокоить… С тех пор она возненавидела весь свой род. А при виде кроликов она просто звереет! Мне пришлось повернуть её стрелочки в сторону травоядных вообще. Столько ненависти было слишком много для такой крохи. И вот, пока я помогал ей забыть и переключал её злобу на большее количество тварей, я понял! Фактически она мне помогла понять устройство головы травоядных! Она и есть тот самый ключ к их мозгам.

— Это, конечно, очень интересно, — охотно согласился мраморный лис, — но я не вижу практического применения этого открытия. Ты же не проведёшь со всеми травоядными сеансы психоанализа. Давай будем реалистами, Рокс. И если этот замечательный город рухнет, то нам будет уже не до переговоров. Лично я никакие ошейники, браслеты и прочую ересь носить не буду! А мои взгляды ты знаешь…

— Это не та битва, которую мы сможем выиграть. Их стало слишком много, Тео: по последней переписи, травоядных почти десять к одному к хищникам.

— Чем гуще трава, тем легче её косить, — безразлично пожал плечами мраморный лис.

— Да? А то, что они теперь все заодно? Кролики со слонами и носорогами?

Теодор безмятежно улыбнулся рыжему лису.

— Свинец и взрывчатка не будут делать различий, друг мой.

Выдержав короткую паузу, мраморный лис приложился к напитку ещё раз, а затем парой щелчков подозвал официанта и попросил расчёт. Пока гепард метнулся на кухню, Теодор извлёк из бумажника несколько купюр и, не пересчитывая, небрежно бросил на стол.

Рокс приподнял бровь:

— Не много?

— Я оставляю на чай.

Гривистый волк, выскользнув из-за стола, помог подняться мраморному лису.

— Рокс, — обратился франт к рыжему инвалиду, — как говорится, добрым словом и пистолетом можно добиться намного большего, чем одним добрым словом. Поэтому давай так: с меня — пистолет, а с тебя — доброе слово…

— Я сделаю всё, что только смогу, — кивнул рыжий лис.

Теодор довольно усмехнулся и, поправив пуговицу пиджака, взглянул на своего телохранителя.

— Генри, моему другу, — лис кивнул в сторону Рокса, — понадобится помощь. Что скажешь? Справишься?

Гривистый волк небрежно оттопырил нижнюю губу и чуть качнул головой.

— Без проблем.

— Отлично. Тогда меня заберут наши ребята у выхода, а тебе — ответственное задание. Поживёшь с этим рыжим философом, поможешь ему в повседневных делах. Уверен, это будет не лишним, — усмехнулся Теодор.

— Есть, сэр, — кивнул гривистый волк, не меняясь в морде, но следя одними глазами за гепардом, который подсунул мраморному лису папочку с чеком.

Теодор молча ткнул гепарду пальцем в банкноты на столе и снова протянул лапу рыжему лису.

— Я думаю, что, возможно, что-то из этого да и выйдет, Рокс.

— А я в этом и не сомневаюсь, — подтвердил рыжий лис.

Они разжали свои лапы, затем Теодор, небрежно засунув лапы в карманы, зашагал к выходу. Гривистый волк и лис-инвалид проследили за ним взглядами, только после этого взглянули друг на друга.

— Честно говоря, такого я не ожидал, — признался лис своему новому подчинённому.

Волк промолчал.

— Слушай, может, поможешь мне? Докатишь меня до парковки на крыше?

— Конечно, сэр.

— Оставь эти формальности. Я не Тео — со мной будь попроще.

— Зовите меня Генри, мистер Рокс. Но, возможно, вы слышали обо мне под кличкой «Напалм». Хотя, конечно, Мистер Напалм посолиднее звучит.

Лис покосился назад — на толкающего его кресло волка:

— Знаешь, с другой стороны, забудь, что я сказал…

Они покинули ресторан и поднялись на лифте на крышу торгового центра. Рокс сориентировал своего помощника, и вскоре они оказались у огромного чёрного пикапа на трёх осях, припаркованного на месте для инвалидов.

— Ещё помощь нужна? — поинтересовался Генри, останавливая у водительской двери.

— Нет, дальше я сам…

Сбоку от гривистого волка с щелчком взвели курок пистолета.

— Чё как, громила? — необыкновенно нагло спросила у волка маленькая крольчиха.

— Это кто? — флегматично, но стараясь не делать резких движений, спросил волк, косясь на лиса.

— Это Компас. И-и… Компас, что ты делаешь? Он с нами!

Волк перевёл взгляд на крольчонка и медленно кивнул:

— Слышала?

— Ага! — нагло улыбнулась та, чавкнув жвачкой. — И чё?

— Ну, ладно… — выдохнул волк.

Через долю секунды Кос вздрогнула, растерянно отдёргивая пустую лапку: волк рывком ушёл в сторону, одновременно ударив по её запястью и затвору пистолета. Теперь он стоял, хмуро играя скулами, взвешивая в лапе пистолет. Её пистолет.

— Не хочешь по-хорошему, — процедил волк, — будет по-отличному.

Он оттянул затвор, бегло взглядывая внутрь: магазин и патронник были пусты.

Телохранитель Тео поднял взгляд на зайку:

— Ты что, дура? — он кинул в открытое окно пистолет. — Я мог тебя застрелить!

— Как? Он же пустой! — кокетливо ухмыльнулась Компас.

— А вот этим! — волк рывком извлёк из поясной кобуры для скрытого ношения пистолет.

— Фига се! — зайка вскинулась так, что единственное ушко упёрлось в потолок машины. — Это же Gloat, модель 16 четвертого поколения! Откуда он у тебя?!

Волк растерялся:

— Что? Ты это откуда знаешь?!

Но зайка уже высунулась в окно и махала лапкой лису:

— Па! Па-а, смотри, я тебе вот о нём рассказывала! У него конструкция такая, что можно разрывные заряжать!

— Ты хочешь сказать — экспансивные, — поправил ее волк. — Их еще дум-дум называют.

— Ага, — зайка тряхнула ушком, глядя на волка с восторгом.

Волк с сомнением посмотрел на Компас. После чего повернулся к лису. Тот молча пожал плечами и развёл лапами, всем своим видом показывая: «Так и живём».

Генри перевёл взгляд на крольчиху и, чуть присев перед окном, строго заметил.

— Молодая леди, вам следует учиться обращаться с оружием. Дешёвые понты и тупая рисовка стоили жизни очень многим. Не уподобляйся этим дебилам.

12. Вниз

За несколько минут до взрыва Кос резко повернула налево из длинного коридора, сворачивая на лестницу, но не успела запрыгнуть даже на две ступеньки вверх, как её за шиворот схватил гривистый волк.

— Даже не думай! — рявкнул он, сдергивая крольчиху. — Нет времени! Бегом наружу!

— Буревестник на крыше!.. И лис!

— Забудь о них!

— Нельзя бросать машину папы!

— Он не будет рад, если ты погибнешь вместе с ней!

— Пусти меня!

— Нет!

Кос выкрутилась из лап волка, при этом куснув его за запястье. Генри отдёрнул лапу от крольчихи и остановился. Кос не собиралась бежать.

— Мне нужна моя машина.

— С ума сошла?! Даже если ты взлетишь наверх, куда ты оттуда денешься?!

Спорить было некогда. Сжав зубы, Кос проглотила обиду и рванула вперёд, обгоняя гривистого волка. Генри всплеснул лапами, как бы говоря: «Ну я же говорил!», и побежал следом.

***

Глаза Атласа расширились от ужаса. Это было последнее, что он сделал осознано, а всё, что происходило потом, было чистой выжимкой из одного-единственного инстинкта: выжить. Время будто замедлилось, всё тело буквально заполнилось небывалой энергией. Из головы разом пропали ненужные мысли — остались лишь команды к действию.

Укрытие.

Моментально развернувшись, лис понял, что маленькие комнатки, торчащие на крыше, уходят вниз ровно точно так же, как и вся остальная крыша, уже поднимая за собой клубы пыли. В поисках ответа рыжий посмотрел вниз и увидел распахнутую дверцу, ведущую в салон Буревестника. Он молниеносно нырнул туда, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами. Мордой вперёд Атлас влетел в уже знакомый ему салон с ободранными сидениями спереди и огромным диваном сзади. Решение пришло само собой — он уже пытался спрятаться между ними, в проёме для лап…

Раздался натужный рёв гнущихся стальных балок, и машина резко оттолкнулась всеми шестью колёсами от рвущегося асфальта. Атласа подбросило вверх, но он не стал группироваться, как в прошлый раз, а, наоборот, выпрямился, локтями и коленями вставая в упор. Коротко вскрикнув, он осознал, что машина полетела вниз.

Ощущение внутренностей, подступающих к горлу, не продлилось довольно долго. Резкая остановка, которую лишь немного смягчила высокая подвеска грузовичка, ознаменовала конец падения, но не конец ужаса, происходящего вокруг. Атласу очень хотелось сжать уши лапами и орать при этом от самого большого страха, который он когда-либо переживал, но вместо этого лис, стиснув зубы до треска, обдирал лапы об кресла, держась изо всех сил. В машину стучали камни и огромные куски бетона, связанные жилами стальной арматуры; пыль заполнила весь салон. Рама грузовика натужно выла от ужасных перегрузок, на которые она не была рассчитана, но держалась, сохраняя жизнь лису. Неожиданно падающая вместе с крышей машина наткнулась на особенно крупный фрагмент образующихся под ней завалов и полетела кубарем по склону из бетона, балок и арматур. Крышу почти сразу промяло в нескольких местах; стойки, на которых она держалась, согнулись и лопнули. Через разбитые окна в салон начали залетать осколки кирпичей и бетонная крошка, пока многотонный пикап кубарем катился вниз. Атласу внутри приходилось несладко: из последних сил он держался всеми лапами за всё, за что мог ухватиться, уже даже начиная жалеть, что запрыгнул в машину. Внезапно полёт Буревестника с грохотом остановился, с шелестом и хрустом стряхнув с себя остатки остекления. Атлас лишь на секунду открыл глаза и понял, что не смог удержаться.

Его тельце буквально вырвало из укрытия и понесло в помятую крышу пикапа. У лиса не осталось времени даже на то, чтобы подумать о том, что надо сгруппироваться. Он с очень неприятным хрустом врезался в крышу и потерял там сознание, будучи не в силах пережить больше ни секунды падения. Но у Буревестника были другие планы. Будто дождавшись, пока лис окажется в отключке, он медленно накренился и сделал ещё несколько оборотов по бетонным плитам, болтая своего пассажира, будто ватную куклу. Атлас едва ли не вывалился из машины, но ему повезло. Пикап окончательно остановился на боку, задрав в воздух три исполинских колеса, зажав в недрах корпуса мелкую рыжую тушку.

Между тем Генри и Кос наблюдали за рушащимся зданием, стоя на коленях, заложив лапы за затылок. Два броневика УСС, в окружении двух десятков спецназовцев, оказались буквально за дальним углом: то ли отъезжали последними, то ли вернулись за чем-то.

Волк с Кос вылетели прямо на них.

И теперь, держа обездвиженных преступников на прицеле, бойцы УСС смотрели, как коробка торгового центра медленно сползает в огромное пылевое облако. Не успело ещё отзвенеть в ушах после ужасного грохота падений последних крупных обломков на землю, как на волка и крольчиху надели ошейники, мигающие лампочками усиленных зарядов.

— Эй, какого хрена?! — тут же возмутилась Кос, пытаясь взбрыкнуть. — Я же не хищник!

— Заткнись! Мразь подколодная! — прорычал горный козёл, отвесив кроле звонкий подзатыльник. Крольчиха упала мордой вперёд, и на её шее затянули ремень ошейника, который тут же мигнул лампочкой, полный готовности разрядить всё, что в нём было.

— Кос, успокойся, — успел сказать волк, прежде чем на его пасть натянули резиновый намордник. В отличие от обычных намордников службы контроля хищных зверей — этот не давал даже говорить, а для любого псового ещё и ограничивал выносливость. Ни один волк или лис в нём не мог раскрыть пасть, чтобы вывалить язык, подышать и охладиться.

Но Кос не собиралась успокаиваться. Она вскочила с асфальта самостоятельно, повесив единственное ухо, — её лапа по инерции потянулась к пустой кобуре. Огонёк на ошейнике загорелся тревожным красным огоньком, и в шею крольчихи раскалённой болью вошёл мощнейший электрический заряд. С криком, дернувшись в серии страшных судорог, крольчиха, в жизни такого не испытывавшая, свалилась на землю.

В толпе УССовцев раздались злорадные смешки.

Отдышавшись, Кос цапнула ошейник лапкой, тут же последовал еще разряд, снова судороги и крик. Это могло бы происходить довольно долго, пока один из носорогов не кивнул здоровому барану.

— Довольно! Глуши её.

Перехватив свою винтовку, баран сделал один точный и очень сильный удар в голову крольчихе — та обмякла без сознания. Они обыскали её, нашли и выкинули нож, заковали её лапки в маленькие наручники, видимо, специально приготовленные для неё. На лапах Генри, за спиной, тоже защёлкнулись браслеты. Волк сносил такие вещи стоически, глубоко и медленно дыша через нос. Его ошейник помигивал бойцам специального назначения мирным зелёным цветом.

***

Когда Атлас открывал глаза в новом, свободном для него мире во второй раз, он никак не ожидал, что боль может быть такой сильной. Конечно, его били, и не раз и не два, но чтобы всё болело настолько сильно… Для него это было в новинку.

Придя в сознание, лис первым делом протяжно заскулил, корчась от боли на дне грузовой машины. Он лежал на окне пассажирской двери, в россыпи битого стекла, покрытый бетонной пылью и несколькими камнями, которые он попытался стряхнуть с себя, но шевелиться было очень больно. Найдя более-менее удобное положение на днище машины, лис замер, прислушиваясь к ощущениям, стараясь разложить и понять свою боль. Атлас знал, что надо делать: он уже когда-то делал это. Когда его избивали в родном Комбинате другие звери, рыжий обращался к врачам травоядных, но те просто отписывались от него фразой типа «ушиб всего лиса». Поэтому он привык делать всё сам.

Сперва — разобраться, где чего болит. Проверить своё тело на острые очаги боли и переломы. Это всё можно было сделать с закрытыми глазами, не вставая. Шурша осколками и песком, рыжий переложил свою голову на нашедшийся как раз кстати кирпич. Получилось подобие подушки.

Первым делом он отметил, что раз он может шевелить шеей, значит, всё уже не так плохо.

В тишине, нарушаемой скрипом и скрежетом изувеченной машины, прошло неопределённое время. Он был жив, но здоровым его назвать не смог бы даже слепой доктор от травоядных. Например, крот. Очередной шорох заставил лиса открыть глаза и насторожиться. К машине кто-то приближался.

Лис попытался поднять голову, чтобы рассмотреть, что происходит. Оказалось, он лежал на дне перевёрнутой машины уже несколько часов, просто проваливаясь в сон. Через разбитые окна Буревестника пробивалось яркое солнце, нещадно нагревая грузовик.

Тихий шелест шагов, шуршание небольших оползней пыли и песка, перестук кирпичей приближались всё ближе. Атлас даже смог расслышать оружейный лязг, шуршание одежды и позвякивание амуниции, прежде чем кто-то похлопал по крыше пикапа ладонью.

— Есть кто живой?! — поинтересовались снаружи. Лис устало положил морду обратно на кирпич. Это не Кос и не Генри, но и не травоядные.

Голос был знакомый, но он не мог понять, кто это был.

Через минуту возни вокруг пикапа, в окно сверху, выполнявшее теперь роль люка, залез вооружённый койот. Лис, нашедший в себе силы вновь оторвать морду от ставшего для него необычайно удобным камня, прищурился, заставляя голову вспоминать его морду, кто он и откуда он его знает.

— Рыжий? — тут же спросил койот, запрыгивая на передние места и пролезая между кресел к телу Атласа. — Ты как?

Лис тихо всхлипнул в ответ незнакомцу. Разлепив глаза, он понял, что на койоте была странная одежда, в которой он его видел. Именно он был на мотоцикле, когда рыжий ехал в автобусе.

— Я тебя помню… — тихо прохрипел Атлас, — …но не знаю, как звать.

— Тик, к вашим услугам, — ухмыльнулся койот, шарясь по бардачкам и карманам пикапа, — где-то здесь должна быть аптечка, я тебе сейчас помогу.

Рыжий медленно кивнул, елозя по кирпичу мордой.

— Как тебя там звали-то? Атлас?

— Капустник…

— Точно, тебя так Кос назвала… Так, вот оно. Давай посмотрим, что можно сделать…

Койот неумело, но старательно начал помогать лису. Тут же изведя все бинты на перевязки, пластыри на ссадины и термопакеты, которые приложил к особенно сильным гематомам, койот привстал, оглядывая свою работу.

— Переломов, кажется, нет. Шевелиться можешь? Давай, надо проверить…

Он попытался поднять лиса за руку, но тот жалобно заскулил. Койот чертыхнулся и среди кучи разорванных упаковок от бинтов нашёл блистер таблеток обезболивающего.

— Воды нет… Давай, рыжий, от этого тебе станет лучше… Ну-ка…

Он начал ворочать тело лиса как ему было удобно, а потом раскрыл его пасть и ловко закинул в глотку три таблетки, зажимая Атласу нос. Тот судорожно дёрнулся в лапах Тика, но проглотил таблетки. Койот отпустил его нос.

— Так, даже если вдруг почувствуешь себя хорошо — не вздумай уходить. Я сейчас, пятнадцать минут, хорошо?

Лис не ответил ему, оставаясь лежать на спине в новом для него положении. Койот выскочил из машины и, шурша по руинам, скрылся где-то за завалом. Раздался треск мотоциклетного двигателя, который быстро удалялся, а вскоре пропал совсем. Конечно, уложиться в пятнадцать минут койоту не удалось. Когда Атлас вновь услышал шум мотора, термопакеты, охлаждавшие его ушибы, уже почти растаяли. Тик вернулся с большой бутылкой воды, которую тут же откупорил и раскрыл лису пасть, заливая в него прозрачную жидкость. Атлас чуть не захлебнулся, но, разобравшись с тем, что происходит, начал жадно пить воду. Настолько жадно, что нашлись даже силы взять бутылку самому и опрокинуть её горлышком вниз в свою пасть. Лис буквально чувствовал, как вода заливается в его желудок, растекаясь по самым важным местам, возвращая в него едва не закончившуюся жизнь. Все два с половиной литра лис выпить не смог, а тем, что осталось в бутылке, койот обильно смочил морду рыжего, сразу отмывая кое-какие ссадины. Пока он это делал, его лапа случайно коснулась совсем свежего шрама под правым глазом лиса.

— Этому шраму уже день… Ты заводил разговор про уши? — спросил он, продолжая аккуратно вытряхивать из лиса пыль, делая его снова рыжим.

— Ага, — тихонько ответил Атлас, кивнув головой.

— Ну ты даёшь… Как ты тут вообще оказался?

— Генри… он потащил меня с собой. Компас нашли травоядные по моему мобильному… Я не хотел…

— Да мне какое до этого дело? Я-то выбрался. Остальных взяли…

Атлас закрыл глаза, смотря в сторону от койота. Осознание того, что хищные звери, которых он уже почти считал друзьями, оказались из-за него в местах, возможно, намного худших, чем его родной Комбинат, накатило на него с небывалой горечью. К глазам вновь подступили слёзы.

Конечно, разговаривать с Тиком больше было не о чем, поэтому мотоциклист, пока рыжий приходил в себя, начал изучать пикап.

Повреждения машины хоть и казались колоссальными, но в целом он выдержал падение с огромной высоты, хотя и изрядно помялся. Самым большим разочарованием было то, что шасси грузовичка треснуло в нескольких местах, а с торца серьёзно погнулось, но рельс под днищем, использующийся как таран, ещё мог послужить как небольшая поддержка, несмотря на свой гигантский вес.

Казалось, что Тик совершенно не держал обиды на напакостившего лиса. Как только койот разобрался с повреждениями, он снова залез в машину.

— Вылезай. Надо попробовать поставить его на колёса.

Атлас не стал возражать. Он сам мало что понимал в устройстве автомобилей, но койот, видимо, точно знал, что делать.

Через несколько минут Тик отвёл Атласа в сторону и усадил на ближайшую ровную поверхность. А сам подобрал кусок арматуры, на котором ещё оставался тяжёлый блок цемента, и, используя его вместо молота, койот начал выдалбливать оставшиеся под колёсами цемент с обломками, чтобы машину было проще перевернуть. Как только это получилось, машина опасливо накренилась на мотоциклиста; тот резко отпрыгнул, боясь оказаться под ней. Но этого не произошло, пикап лишь накренился.

— Подтолкнуть надо!

Атлас устало поднял морду, всем своим видом показывая, что он самую малость не в состоянии на подобные подвиги. Койоту пришлось продолжать одному. Но и тут он выкрутился: накинув трос на раму пикапа, он прицепил его к своему лёгкому мотоциклу, отчаянно ревущему двигателем и протирающему заднюю шину, и всё-таки заставил пикап опуститься на все шесть колёс. Стряхнув с себя остатки битого стекла и жалобно скрипнув искалеченной рамой, Буревестник качнулся на подвеске.

Тик довольно отряхнул лапы, а Атлас, смотря на изувеченную машину, внутренне поёжился, напомнив самому себе, что это всё из-за него. Но заняться самокопанием он не успел: его подозвал койот.

— Давай, ты за руль! А я пока посмотрю, что тут можно сделать!

— Как за руль? — тихо переспросил рыжий.

Койот не расслышал его риторического вопроса и с лязгом распахнул дверь машины, тут же дёргая рукоятку под торпедой. С глухим звуком, будто кто-то пнул в дырявую кастрюлю, капот на машине дёрнулся, и койот залез на бампер, склоняясь над ним. Атлас между тем нашёл в себе силы подняться и подойти к водительскому месту. Специальные рычаги управления для маленьких зверей вроде кроликов оставались на своих местах, лис нахмурившись отвернулся.

— Чего стоишь? Лезь давай! — крикнул ему койот.

— За руль? — скромно переспросил Атлас, показывая на место Кос.

— Да!

Лис неуверенно полез на высоченное сидение пикапа. Дополнительные рычаги и накладки на педали он аккуратно снял, отложив их на соседнее место, а сам уселся на водительское. Перед ним теперь был массивный руль Буревестника, с эмблемой в виде головы барана.

Внезапно раздавшийся электрический треск, вспышка и резкий запах чего-то палёного из-под капота заставил его прыжком покинуть место и забыть о боли. Он волновался за Тика, однако тот как ни в чём не бывало скручивал какие-то провода, используя большие красные пассатижи.

— О, ты уже оклемался? Включи электронику, — бросив взгляд на лиса, попросил койот, стоявший на коленях перед распахнутым капотом.

— Я не знаю как…

— Под рулём справа есть ключ. Поверни его, только аккуратно, на один щелчок.

— Хорошо…

Рыжий залез на место водителя обратно, шипя от боли, вернувшейся сразу, как прошло волнение за здоровье Тика. Атлас без проблем нашёл замок с ключом и аккуратно повернул его, держа двумя пальцами, но, как только ключ сделал меньше четверти оборота, он перестал крутиться. Лис, совершенно не знакомый с устройством машин, взялся за ключик покрепче и приложил самую малую силу.

Тот поддался, и спустя пару секунд жужжащего воя стартера Буревестник вздрогнул и рыкнул проснувшимся двигателем.

— Электронику, я сказал! — тут же заорал койот, выпрыгивая из-под капота.

Атлас тут же отпустил ключ, и тот вернулся в исходное положение. Лис на секунду почувствовал страх, сравнимый с тем же, что и был в момент убийства свина-водителя. Но Тик не выглядел разочарованным или даже испуганным, даже наоборот: он ликовал.

— Отлично! Ай да Каа! Сделано, мать его, у нас в подвале — переживёт конец света, и не один!

Атлас посмотрел на свои лапы, а потом на койота.

— Зачем тебе эта машина? У тебя же есть мотоцикл…

— Для начала, — туда, куда мне надо, я на мотоцикле, даже если захочу, не доеду.

Атлас растерянно захлопал глазами.

— Во-вторых, везти тебя на мотоцикле не очень здорово. В-третьих, так мы сэкономим топливо. Здесь больше ловить нечего. Нужно валить отсюда. Так что садись за руль.

— Но я не умею водить, — признался рыжий хищник, — и кроме того, я всего лишь пытался найти свой дом… Рокс хотел мне помочь, но потом, я… я…

— Эй! Ошибок не делает лишь тот, кто ничего не делает! Вроде травоядных. Ты — травоядный?

Лис взглянул на свои лапы. Перепачканные, со слипшимся клочками мехом, очень болящие лапы с чёрными подушечками на ладонях и чёрными когтями на концах пальцев.

Он молча взглянул на койота.

— Ну, хорошо, — вздохнул тот, — зайдём с другой стороны. Ты мясо ел?

Лис отрицательно помотал головой.

— Чё, вообще никогда? — искренне удивился койот.

— Нам давали кашу, сублимированный корм для хищников…

— Это что такое? Жуки давленные? — перебил его Тик. — Ты — то, что ты ешь, приятель! Вот смотрю я на тебя и понимаю, что ни рыба, ни мясо. Ты — хищник, от этого не убежать.

Атласу не нашлось что ответить.

— Настоящая жизнь — она тут. И раз уж ты вляпался, так чего сидеть на месте и теребить свой хвост? Езжай к Конгломерату.

Лис поднял глаза на мотоциклиста. Тот довольно улыбался.

— А без машины ты туда не дойдёшь!

— Но… — встрепенулся Атлас, чуть не ударившись многострадальной головой о промятую крышу пикапа, — я не умею! Я вообще никогда не водил!

— Пешком ты туда не дойдёшь. И, если подумать, ты отсюда пешком вообще никуда не дойдёшь.

— Но у меня нет прав!..

— А их тут ни у кого нету! — фыркнул Тик. — Забудь!

— А как же правила?

— Правила придумали травоядные! Для дорог! А нам с тобой стоит держаться подальше от них. Так что собирайся с силами.

Койот отошёл от места водителя Буревестника, чтобы проверить что-то в своём мотоцикле, оставив Атласа в полном одиночестве. Лис вздохнул и неуверенно положил лапы на массивный обод руля огромного пикапа.

«Если крольчиха может это сделать, так чем я хуже?» — пронеслось у него в голове.

Ведь всё, что мы делаем, и то, какие мы есть, определяется нашей головой. У травоядных и у хищников это вышло на первое место, после того как все встали на две лапы. То, до чего докатился мир, с тех пор не напоминало утопию, но слова, сказанные Тиком в следующий миг, задели Атласа до глубины души.

— Знаешь, если у тебя хоть раз найдутся силы на то, чтобы встать и идти после того как упадёшь мордой в грязь, — неожиданно спокойно и тихо произнёс Тик, отворачиваясь в сторону и смотря на небо, — то сила будет всегда.

Атлас наклонил голову, внимательно слушая койота. Тот, выдав этакую «мудрость», коротко усмехнулся и показал Атласу на руль.

— Хочешь научиться водить?

Рыжий лис позволил себе улыбку. Впервые за очень долгое время…

13. Первый раз за рулём.

Койот закончил последние приготовления, вставив в пробитые колёса странные чёрные жгутики, которые завязал узлами на поверхности шины, потом хлопнул капотом и отряхнул лапы друг о друга. Атлас уже собирался слезть с водительского места, но Тик, обойдя грузовик с другой стороны, уселся рядом, подпирая макушкой продавленную крышу.

— Ну покажи, что ты можешь, — сказал он, — только аккуратно. Сначала попробуем добраться до моего байка, это недалеко.

Лис растерянно похлопал глазами, повернув морду к своему «инструктору» по вождению. Тик на это не обратил внимания, и лишь через несколько секунд тишины, он неожиданно вспомнил:

— Ах да, последовательность запуска… — он потянулся лапой под руль, щёлкая там переключателями. Потом потянулся к рулю с другой стороны, затем поочерёдно нажал три разные кнопки на приборной панели, и лишь после этого он хлопнул по большой красной. Двигатель хищно рыкнул стартёром, запуская исполинский мотор. Довольный собой койот показал раскрытой ладонью в сторону своего двухколёсного агрегата.

— Откуда ты знаешь этот секрет? — на всякий случай поинтересовался Атлас, кладя лапы на руль и несильно вращая его. Он сразу же с огромным удивлением отметил, что передние колёса послушно и довольно легко поворачиваются под машиной, шурша рифлёной резиной.

Тик усмехнулся.

— Мы в банде друг от друга секретов не держим. Кос меняет последовательность каждую неделю.

— Даже Генри не смог завести… — вспомнилось Атласу, и Буревестник тут же заглох.

Тику всё-таки пришлось удивиться и поднапрячься. Атлас охотно уступил ему место — койот перебрался за руль, не выходя из салона. Повторив последовательность, он снова завёл двигатель. Как только это произошло, койот начал считать про себя, обозначая каждую секунду кивком головы. Ровно через двадцать таких кивков двигатель мерно зарокотал, останавливаясь. Тик не отчаивался — попробовал ещё раз, но снова через двадцать секунд машина глохла. Разочарованно шлёпнув по торпедо лапой, мотоциклист захлопнул дверь водительской машины и завёлся ещё раз.

На этот раз он не стал ждать и считать — койот резко дёрнул рычаг КПП и, играючи управляясь с тремя педалями, резко вывел машину из завала. Рыча двигателем, пикап медленно, но верно перебирался через кирпичи и завалы, а Атлас следовал за ним пешком, пока за рулём сидел Тик. На полпути Буревестник снова заглох, и лис, догнав его, сообразил, что вполне может ехать на подножке, держась за дуги крыши. Так он оказался рядом с койотом, внимательно изучая все его действия, пока была такая возможность и не было опасности при этом получить ещё один шрам под глазом только лишь за то, что посмотрел на ухо. Тик такому положению никак не возражал и даже извлекал из него выгоду.

— Не подумай, что твой экспресс-курс вождения откладывается. Следи за педалями и вот за этой ручкой, — он пошатал рычаг коробки передач.

Лис уставился на лапы койота и довольно быстро запомнил нужную последовательность для того, чтобы тронуться с места. Движения рукоятки он не очень освоил, но Тик добрался до своего мотоцикла, заглохнув три раза, и на третий вылез с водительского места.

— Помоги закрепить мот, а потом садись за руль.

Атлас сделал всё, как сказал Тик. Конечно, его двухколёсную машину затолкнуть в кузов было не так просто: пришлось поискать доски, приладить их на развороченный падением откидной багажник… Но, в общем и целом, они вдвоём довольно быстро управились с этой задачей, даже несмотря на то, что Атлас всё ещё немного страдал, пережив самое грандиозное падение в своей жизни. Сейчас всё, что произошло каких-то жалких часов шесть назад, казалось ему не просто необыкновенным, но и ещё очень крутым. Любой хищник из его Комбината отдал бы очень многое, чтобы ТАК разбавить рутинные дни работы на травоядных в ошейнике, который бьётся током.

Лис уселся за руль, полный уверенности в себе, кладя ладони на руль, а нижние лапы — на педали, точно так же, как это делал Тик. Пока тот забирался в машину с другой стороны, он решил проверить, что они делают, и прижал самую левую — машина тут же тронулась с места, катясь с небольшой горки, на которой остановился Тик.

— Эй-эй-эй, не так быстро, приятель! — рассмеялся койот, догоняя пикап и плюхаясь на пассажирское сиденье.

Рыжий, впервые в жизни ничего не испугавшись, убрал лапу с педали, и машина немедленно остановилась.

— Вижу, со сцеплением ты освоился! Так, ну давай тогда дальше…

Мотоциклист всё-таки устроил Атласу краткий теоретический курс, он даже попытался натренировать у него кое-какие навыки: переключение передач, выжим сцепления и другие. Последним койот изъявил желание попрактиковаться в перемене мест на ходу. Они сделали несколько оборотов, в результате на месте водителя остался сидеть Тик, который спокойно посмотрел на Атласа.

— Надеюсь, ты понимаешь, в чём наша проблема?

— Мы не можем нормально завести его, чтобы ехать долго? — предположил рыжий лис.

— Точно. Кос сменила пароль и никому об этом не сказала. Но Каа оставил на этот случай небольшую, но очень неудобную лазейку в этой системе. Знаешь, это как лезть в форточку, когда у тебя открыта дверь… Вроде и попадёшь, куда нужно…

Тик показал пальцем на рычажок слева от руля, на его торец.

— Это называется круиз-контроль. Давишь на кнопочку — машина поддерживает ту же скорость, с которой ты ехал. В обход всего этого, — сказал Тик, обводя лапой приборную панель с кучей кнопок, — но есть нюанс.

Койот выдержал паузу, и Атлас неуверенно спросил:

— Какой?

— Работает это только после пятидесяти. А у нас пробиты два колеса. Я вставил заглушки, но, чтобы они накачались, нужно время. Так-то этой тачке не проблема разогнаться до полсотни за двадцать секунд, Каа об этом знает, поэтому и сделал глушилку именно на это время. Но с пробитыми колёсами, тем более ведущими, я не готов сидеть с тобой рядом, пока ты впервые в жизни за рулём.

— Понятно… — разочарованно протянул Атлас, обнимая себя за плечо.

— Я разгоню его до нужной скорости, потом подождём, пока колёса надуются нормально, и мы с тобой меняемся местами. Готов?

Никогда в жизни Атлас не был так уверен в своей готовности. Ему предлагали сесть за руль такой машины!

Лис быстро и чётко кивнул. Койот шлёпнул по красной кнопке запуска без всяких комбинаций. Свистнул бензонасос, взвизгнул стартёр и взревел огромной движок. Тут же вжав нужные педали, Тик взял старт сразу со второй передачи, и искалеченный, побитый, местами порванный Буревестник, провернув все шесть колёс на месте, с рёвом дикого зверя помчался по дороге прочь от развалин «Фермы». Койоту пришлось ещё несколько раз заглохнуть: он не мог вписаться в поворот на той скорости, которая ему была нужна, но, как только они вырвались из Хэппитауна, дорога оказалась ровной как стол, и он вжал акселератор так, что Атлас чётко услышал звук скрипнувшего металла. Конечно, ехать с такой скоростью в Буревестнике сейчас было не сильно приятно: стёкол не осталось, многие механизмы непривычно громко выли, шины, едва удерживающие в себе хоть какое-то давление, то и дело норовили слететь с дисков. Разговаривать было невозможно, а приборы на панели перед рулём даже не работали. Но внезапно Тик похлопал Атласа по плечу и кивком головы велел ему перебираться на водительское место.

Лис сработал быстро и безукоризненно, плюхаясь на место пассажира. Как только койот отпустил руль, Атлас схватился за него покрепче и внезапно в его груди выросло огромное, распирающее чувство.

Машина слушалась каждого его движения, каждого мельчайшего поворота руля. Лис, поначалу не разобравшийся в этом, ехал постоянно петляя, пытаясь хоть как-то выровнять машину, но, как только его бросало влево и он начинал крутить руль вправо, его бросало вправо. Иногда Тик протягивал лапу помощи, аккуратно выруливая машину на чёткую прямую, но через несколько секунд всё начиналось снова. Однако это не мешало лису наслаждаться тем, что он впервые в жизни чем-то управляет. Даже когда он работал на книжной фабрике, на станке по резке книг, он не контролировал его никак. Его запускали для лиса травоядные, они же его и выключали, они же контролировали спуск лезвия, порой пытаясь отхватить лису лапы. Несколько минут он восхищённо подруливал Буревестником, и в какой-то момент машина, будто поняв его, поехала прямо. Лис почти засмеялся от восторга: сидеть за рулём машины, да ещё какой! Чувствовать на морде тугие потоки воздуха, которые облетали пикап, залетая в салон…

— Попробуй набрать скорость! — перекрикивая ветер, крикнул лису Тик. — Машина на четвёртой! Разгонись и переключись на пятую!

Моментально слова койота выбили лиса из колеи — он снова несколько минут выравнивал её в чистом поле. Как только он это сделал, сразу посмотрел на Тика. Тот показал ему пальцем на свои нижние лапы. Правой он делал интересное толкательное движение.

Рыжий сглотнул подступивший к горлу ком и дотронулся босой стопой до самой маленькой педали. Собираясь несколько секунд с мыслями, он сделал вздох поглубже, а затем резко утопил её.

Будто пришпоренный зверь, Буревестник рыкнул своим двигателем и начал терять скорость. Лиса испугал такой поворот событий, и он тут же отдёрнул лапу, а Тик, потянувшись к правой стороне руля через всё тело Атласа, снова включил этот автопилот. Переваливаясь обратно на пассажирское сиденье, он крикнул Атласу на ухо:

— Не дрейфь: здесь не во что врезáться!

Атлас несколько раз кивнул. Ещё минута, дабы выровнять машину, и лис снова решился дотронуться лапой до педали газа.

Рёв, с которым пикап начал набирать скорость, можно было услышать за несколько сотен метров от самой машины. Раскрыв пасть от восторга и вцепившись в руль изо всех сил, лис со слезами счастья на глазах пытался её выровнять. Тик тут же схватился за руль, подтягиваясь к Атласу.

— Сцепление! До конца! С другой стороны педаль!

Атлас со всей возможной ответственностью выжал большую педаль, а Тик переключил передачу за него. Буревестник тут же успокоился, мерно перебирая покрышками по огромной степи.

— Включи круиз! Это кнопка с торца единственной ручки, под рулём!

Атлас нажал на эту кнопку — с виду ничего не произошло. Но лишь первую секунду. Потом пикап мирно рыкнул двигателем и набрал нужную скорость, и лису не приходилось касаться для этого педалей.

Тик показал Атласу два оттопыренных пальца, а новоявленный водитель, уже почти плача от счастья, сумел перекричать ветер и сказал койоту:

— А можно ещё раз?!

Тик покровительственно развёл лапами и принялся учить лиса дальше. Почти целый день в пути они вдвоём то замедлялись, то ускорялись. Атлас быстро освоился с передачами, а на редких остановках научился разгоняться, иногда даже успешно. Конечно, до мастерства вождения крольчихи ему было далеко — это было очевидно. Но ощущение огромного, распирающего его чувства не желало проходить, и рыжий впитывал в себя все знания как губка.

Уже под вечер, когда Атлас окончательно освоился с управлением машиной и уже спокойно держал её на прямой линии, орудуя при этом всего одной лапой, они с койотом катились по степи к самому горизонту. Тик уже откровенно начавший клевать носом, заявил, что переберётся на заднее сиденье, заверив, что лис теперь знает, как нужно тормозить. У Атласа же, в свою очередь, открылось второе дыхание. Восторг от вождения машины вытеснил из него даже боль после падения с крыши торгового центра.

Атлас даже не спросил, куда они едут. Весь вечер, когда мотоциклист завалился на заднем сидении спать, он тренировался разгоняться и тормозить. Иногда лис начинал вилять на самой малой скорости, которую мог позволить себе круиз-контроль, но мотоциклист быстро просыпался, орал с заднего сиденья, что его укачивает, и просил не вилять. Но разгоняться и тормозить лису никто не мешал.

Радость от вождения прошла только ближе к ночи, когда прошли сумерки. Во-первых, несмотря на неплохое ночное зрение у лиса, он не мог с ним водить в кромешной темноте, а фары были разбиты. Атлас снизил скорость до минимума, пару раз даже заглох, так как не срабатывал круиз, но уже наученный — прижимал сцепление и заводился снова.

И в какой-то момент машина не отреагировала на большую красную кнопку, едва ли сделав один оборот стартёром. Лис, испугавшись перспективы быть отруганным Тиком за то, что он всё-таки доломал Буревестник, с таким трудом им починенного, нажал на кнопку пуска ещё несколько раз, пока машина окончательно не встала посреди стремительно холодеющей степи. Атлас сразу заметил, насколько тут было холодно: его собственный мех с трудом его согревал. Для хорошей шерсти нужно было хорошо питаться. Он знал это, помнил, но не понимал откуда. А питался он всю жизнь из лап вон плохо.

Когда машина, скрипнув подвеской, полностью остановилась, лис ещё какое-то время нажимал на красную кнопку, но двигатель издавал какие-то жалобные, натужные звуки, а потом и вовсе просто начал щёлкать чем-то. От этих щелчков Тик и проснулся.

— Бли-и-ин, — скривившись в зевоте, выдавил он, — походу, приехали.

— В смысле? — испуганно спросил рыжий лис, с которого сдуло эйфорию от вождения.

— В смысле финиш, — хмуро кивнул койот и полез из салона прямиком в кузов грузовичка, к своему мотоциклу.

Долго рассматривая что-то на руле байка, Тик вернулся в салон в приподнятом настроении.

— Нормально всё. Мы должны быть уже рядом от штаба Конгломерата. Думал, дотянем на том, что осталось в баках…

— Конгломерата? Это же…

Тик уже не слушал Атласа, посматривая на небо.

— До них я не доеду. Но можно поискать их блокпост. По идее, он должен быть где-то тут. Тогда можно будет намутить топливо. Скажи, у тебя есть деньги травоядных?

Атлас тут же полез в карман и вытащил смятую «экибану» из банкнот. При виде мятых купюр у Тика брови поползли наверх, но он сморгнул и сделал взгляд построже.

— Однако! Надо было сразу у тебя спросить.

С разочарованным вздохом Тик цапнул из лап Атласа несколько купюр. Лис спрятал остальное в изодранную куртку и по привычке проверил карманы. От телефона Муфасы осталась только крошечная симка, которую ему отдал тигр — командир Конгломерата. Хлопнув лапой по нагрудному карману, лис замер, и его сердце скатилось к кончику хвоста.

Его прав на месте не было.

Разволновавшись не на шутку, рыжий обшарил все свои карманы, вытащил наружу всё, что у него было: купюры, маленькую карточку и…

Его ошейник.

Зелёный огонёк на приборчике едва светился, а лямки армированного ремешка хищно блестели в свете луны. Самая ненужная в его жизни вещь, как назло, была цела и невредима и не собиралась пропадать!

Поспешно он решил, что права выпали во время его падения, и начал рыскать по всему салону автомобиля.

— Нет-нет-нет, — как заговор шептал лисёнок, суясь носом в каждый угол и проверяя каждый уцелевший коврик в пикапе, — это нельзя, так не должно быть…

— Эй, помоги мне спустить байк! — крикнул ему койот, распутывая немногочисленные верёвки, которыми мотоцикл был закреплён на борту пикапа. — Атлас?

Мотоциклист засунул морду в салон и увидел лишь торчащий вверх рыжий хвост, тревожно виляющий над сидениями.

— Что случилось? — заботливо спросил Тик. — Потерял чего?

— Мои права! — тут же ответил лис, выныривая из-под дивана на задних местах Буревестника.

— У тебя же их не было? — не понял койот.

— Да не для машины! Права на снятие ошейника!

Тик недоуменно скосил взгляд на лежащий на сиденьях, раскрытый ошейник.

— Вот этого? Так ты его уже снял.

— Я не смогу без него вернуться в Город! Меня тут же арестуют!

Тик недовольно хмыкнул.

— А чего ты там забыл, в этом Городе?

Атлас даже растерялся на секунду.

— Ну… Я там всю жизнь прожил. Там мой дом всё-таки. И там кормят…

— Ага, — согласился Тик, — всяким говном. И шпыняют током.

Атлас молча кивнул, соглашаясь с фактами.

— Ты здесь можешь есть, как король, если на месте сидеть не будешь… Давай, помоги с мотоциклом.

Койот полез возиться со своим двухколесным аппаратом дальше, а лис всхлипнул и чуть не расплакался.

Тик, не дождавшись помощи, крикнул ему снаружи:

— Хорош скулить! Тебе там делать нечего — оставайся с нами!

— Но я ничего не умею, — прохныкал Атлас, сползая по спинке на задний диван, — кому я тут нужен…

— А веганам ты там зачем? Думаешь, без тебя они обломятся?

Атлас свернулся в комочек на заднем диване пикапа.

— Я абсолютно бесполезен…

— Бесполезен… Ха! Жил у нас тут один Берни, так вот, этот засранец был ещё и вреден!..

Тик поднялся на подножку Буревестника и высунулся через окно в салон.

— Мы тут не притязательный народ. В последний раз, когда ты сидел за рулем, я смог поспать, при этом мы ехали. Здесь пригодится даже это. То, что ты начал учиться водить, — уже неплохой результат!

Атлас, скрючившись на диване, шмыгнул носом.

— Я их пять лет получал…

Койот глубоко вздохнул, словно сдаваясь, и соскочил с подножки — разбираться с мотоциклом в одиночку. Атлас обнял себя за плечи, утыкаясь взглядом в свой ошейник.

Когда-то давно, когда он был ещё совсем маленьким, их всех учили, что ошейники, которые они носят, — не для травоядных, а для них самих. Что они могут помочь хищным зверям стать полноценными членами цивилизованного общества, которое построили травоядные. Тогда маленький лисёнок не обладал критическим мышлением и верил всему этому. Но потом всё стало намного хуже: им начали рассказывать о том, что хищные звери без ошейников до сих пор убивают не из чувства голода, а из какого-то удовольствия. Ему, совсем маленькому лисёнку, рассказывали, что всё, для чего он был создан, — это убивать.

И сейчас, насмотревшись на происходящее за пределами цивилизованного города, он ещё больше убедился в этом. Вот только почему-то не одни лишь хищники хотели убивать. Травоядные из службы и многие другие — они убивали хищников точно так же. Клыки и когти уже давно не играли никакой роли: их место заняли электрошок и пули. И даже крольчиха могла спокойно убить своего природного врага — лиса.

Из мрачных мыслей лиса вывел звонкий стрекот мотоциклетного движка: койот, встав на заднее колесо, ловко спрыгнул с багажника и лихо развернулся, подняв клубы пыли.

Будто на прощание, он посмотрел в окно разбитого пикапа и на свернувшегося калачиком лиса.

— Так дело не пойдёт, приятель, — сказал он лису, слезая со своей двухколёсной машины. Где-то в бардачке Буревестника койот достал маленький пластиковый пакетик, который разорвал когтями, явив наружу какую-то тонкую, похожую на фольгу материю. Посмотрев на неё с обоих сторон, койот укрыл ею лиса — тому сразу же стало теплее.

— Не отчаивайся, — внезапно тихо и искренне сказал Тик, погладив лиса по ушам. — Всё будет тип-топ.

От такой необыкновенной нежности Атлас вздёрнул уши и широко открыл глаза. Это было приятно, ничего подобного он не испытывал с тех пор, как ушла его мать.

— Я сгоняю на блокпост и вернусь с топливом — поедем дальше. Пока — отдыхай. Это… — Тик потрепал фольгу, — …термоодеяло, оно должно согреть тебя.

Лис сжал зубы, закрывая глаза и сглатывая подступивший к горлу ком. В животе предательски урчало, но он привык засыпать голодным.

— Кстати, — вспомнил вдруг койот, — давай, когда я вернусь, ты оставишь все эти свои штуки с тем, что никому не нужен. Ты один раз — и я тому был свидетель — поднялся после того, как упал мордой в грязь. Если не сделаешь этого второй раз, то какая цена моим умным словам, а?

Лис даже позволил себе улыбку, но отвечать не стал.

— Я постараюсь вернуться поскорее, — пообещал койот, но ему было суждено не успеть.

Атласа посреди ночи разбудил какой-то непонятный шум. Он открыл глаза — на улице была темень. Подняв уши, лис понял, что именно не так: где-то неподалеку урчали двигателями грузовые машины.

Мигом сбросив с себя тонкое, но удивительно тёплое одеяло, лис рванул на водительское сиденье, и пригнувшись, высунулся над торпедо.

Он без труда различил пару здоровых грузовиков, вставших на середине дороги, метрах эдак в восьмидесяти от пикапа. Один из грузовиков чутка газанул, и двигатель с лёгким рыком прибавил оборотов. Именно этот звук разбудил Атласа.

Но больше всего лиса напугала цепочка крупных зверей, идущих к нему.

Стараясь не делать резких движений, лис выжал педали, нервно следя за приближающейся толпой.

О том, что у пикапа нет бензина, он вспомнил только когда хлопнул по красной кнопке запуска двигателя.

И, к его бескрайнему удивлению, Буревестник отозвался злобным рыком, словно осерчав на то, что его разбудили глубокой ночью. Видимо, за ночь простоя кое-какое количество топлива всё-таки скопилось в баке или натекло ниже. Стартёр толкнул машину прямо на передаче — колёса провернулись, пикап дёрнулся вперёд с испуганно вцепившимся в руль Атласом.

Цепь зверей растерянно замерла, а с одного из грузовиков ударил узкий и очень яркий луч прожектора.

Неожиданно Буревестник чихнул и заглох, прокатившись по инерции прямиком к боевикам.

Те бросились к пикапу.

Дверь с лязгом распахнулась, и на Атласа оказался направлен крупнокалиберный пистолет, из-под которого точно в грудь лиса бил яркий зеленый лучик лазера.

— Стоять! — прорычал здоровенный волк в военной форме. И тут же коротко дёрнул мордой в сторону своих. — У меня тут один!

Атлас поднял лапы и замер.

Рыча двигателем, подкатился грузовик и, скрипнув тормозами, встал напротив Буревестника.

Из кабины выпрыгнул здоровенный угольно-чёрный леопард, — он был чуть помельче Ямала, а одет так же. Единственная разница заключалась в том, что вместо очков-авиаторов на голове пантера был крошечный зелёный берет.

Кот выволок из салона тяжёлую автоматическую винтовку и направился к пикапу.

Встав рядом с волком, который держал лиса на прицеле, кот оглядел Атласа.

— Ты кто такой, откуда здесь? — у него был тяжёлый, лопочущий акцент обитателя юга Саванны. — И что с твоей машиной?

Он выразительно обвёл Буревестник взглядом.

— Я… Меня зовут — семьсот второй, — начал было Атлас, но пантер вскинул лапу в перчатке без пальцев.

— Семьсот второй?! — переспросил он. — Это что, имя? И что это на тебе? Роба копытных?

Пантер недовольно покачал головой:

— Но почему ты без ошейника? А?

— Вот, — Атлас немного растерянно поднял за ремешок коробку с тускло светящимся огоньком.

— Фигасе! — волк аж подпрыгнул на месте. — Видали? Он снял ошейник!

— Да, дело в том, что я ехал из Города… — попытался было объяснить Атлас, но его перебил волк с пистолетом.

— А-а-а-а! Ну, тогда ясно, почему его машина так выглядит! — серый зверь опустил оружие. — Ещё бы! Представляю, как ты вырвался из Города!

Он с уважением взглянул на Атласа.

— Одно слово — лис!

— Нет, я не… — попытался робко возразить Атлас, но его снова перебил чёрный пантер.

— Хорошо. А что ты делаешь здесь?

Атлас попытался объяснить:

— Понимаете, мой друг поехал за бензином. Он сказал, что нам нужно к конфедератам…

— Конгломерату, — поправил его пантер.

— Да-да, к ним. Но по пути у нас закончилось топливо. Мой друг поехал на разведку, а я остался…

В этот момент Атлас наткнулся взглядом на волка с пистолетом. У того во взгляде читалась откровенная зависть!

— Блин, меня всегда жаба давила по отношению к лисам! Вот ты — обзавёлся друзьями и свалил из Города!.. — протянул он завистливо. — Хотел бы и я быть таким хитрым и прошаренным!

— Патрик… — встрял подошедший ягуар. — Он — лис! Если ты хочешь быть настолько прошаренным — нужно быть лисом! А не ло-о-о-оша-а-арой…

С последними словами кот звонко шлёпнул волка по козырьку кепки.

— Маншадо, пошёл ты!.. — рывком сдёрнув кепку, волк агрессивно дернулся в сторону пятнистого, но тот со смехом одним прыжком отскочил на пару метров.

— Алё! — прорычал пантер, дернувшись в сторону Патрика и ягуара, и те затихли. — Флиртовать будете потом!

Он обернулся к Атласу и озадаченно почесал затылок.

— Даже не знаю, что с тобой делать. Надо связаться с базой… — пантер склонил голову на бок, искоса взглянув на ягуара. — Дуй в машину, опиши нашим чё-как.

Ягуар исчез в грузовике, а пантер взглянул на Атласа.

— Ну, я думаю, что они там возражать не станут, отпустим тебя на все четыре стороны. Опасности… — чёрный кот беззлобно усмехнулся, — …ты явно не представляешь.

— Не, ну как сказать… — протянул Патрик. — Он, как-никак, ушёл от полиции веганов!

Пантер отмахнулся от волка и обернулся к лису:

— А этот твой друг, ну, который уехал за бензином: имя у него есть?

— Его зовут Тик, — Атлас немного успокоился. — Он — койот.

— А на чём он уехал?

— У него мотоцикл.

— Мотоцикл? — усмехнувшись, пантер поднял брови. — И сколько он хотел привезти топлива? Литр? Два? Или десять? Этой машине… — кот похлопал искорёженное крыло Буревестника. — Столько нужно, чтобы только прогреть двигатель!..

В этот момент из окна грузовика высунулся озадаченный ягуар — Маншадо:

— Босс, база говорит — забрать его и доставить в Цитадель!

На угольно чёрной морде широко распахнулись два глаза:

— Чего? — пантер удивлённо крутил головой, переводя взгляд с Атласа на ягуара и обратно. — Зачем?

Маншадо растерянно пожал плечами.

— Ну ладно, — пантер рассеянно потёр ухо и взглянул на Атласа. — Придётся тебе проехаться с нами.

— А… а как же Тик? — растерялся Атлас.

Пантер глубоко вздохнул и, развернувшись, сделал пару шагов к грузовику:

— Маншадо, рацию!

Ягуар тут же протянул шефу чёрный обмылок на длинном витом шнуре. Пантер цапнул микрофон:

— Говорит четыреста одиннадцатый — потерян мотоциклист. Койот. Зовут Тик. По буквам: Танго. Импульс. Король. Ищет топливо. При встрече или контакте — сообщить ему, что его друг с пикапом будет в первом шлюзе Цитадели. Пусть едет туда. Конец связи.

Пантер отдал микрофон рации ягуару и обернулся к урчащему в стороне второму грузовику.

— Четыреста двенадцатый! Возьмете на буксир! — он сопроводил приказ тычком в сторону Буревестника.

Водитель второго грузовика что-то возмущённо крикнул, но пантер это проигнорировал.

— Лис! Ты едешь со мной.

Атлас неуверенно вылез из Буревестника. Но эти ребята не внушали ему страха.

У пантера оказался четырёхдверный грузовик, обшитый броневой сталью. Внутри Атлас оказался зажат на заднем сидении, между хмурым медведем и знакомым ему ягуаром. Над торпедо свисала пара кубиков, на панель бардачка была приклеена фотка симпатичной волчицы в весьма вызывающей позе, а по торпедо были разбросаны CD-диски. Сверху, из пулемётного люка, прямо Атласу на голову, свисала лента со здоровенными, очень тяжёлыми патронами. Хотя Атласу они показались натуральными снарядами. Калибр пуль был сантиметра полтора, не меньше.

Последним, хлопнув дверью, забрался чёрный пантер. И тут же оглянулся назад.

— Так как тебя звать, семьсот второй?

— Атлас, — лис покосился по сторонам. — Так меня зовут друзья.

— А я — командир Маути. Любишь музыку, Атлас?

И, не дожидаясь ответа, пантер щёлкнул кнопкой на магнитоле.

Удивлённый лис услышал травоядного исполнителя — буйвол ДХМ исполнял песню «Екс устроит тебе!».

Под ритмы музыки грузовик засвистел турбиной, натужено порыкивая движком. Пантер высунулся в окно и, взмахнув лапой, крикнул оставшимся бойцам:

— Не тормозите! Мы вас ждём!

Возившийся у переднего бампера Буревестника зверь что-то крикнул, но Атлас не услышал. Перед помятым пикапом медленно и неуверенно, рывками сдавал назад второй грузовик.

— Может, им помочь? — предложил волк из-за руля.

— Да-а… — саркастически протянул Маути. — Как на кардан садиться, так они без помощи справляются!

И добавил в окно:

— Живее, блин!

Чуть приподнявшись на сидении, Атлас задрал морду: боевики пантера цепляли к Буревестнику жесткую трёхточечную сцепку.

Лязгнув петлей сцепки о фаркоп грузовика, хищники в форме бегом забрались на свой грузовик. Последний, прежде чем забраться, подпрыгнул в воздух, замахав руками.

Увидев это, Маути откинулся на спинку сидения и махнул перед собой лапой:

— Погнали!

Грузовик натужено зарычал и начал ускоряться — судя по звукам, мощи в нем было больше, чем в двигателе Буревестника. Но при этом грузовик тащил броню и толпу вооружённых хищников. Из-за этого его движок звучал так, будто он двигается на пределе возможностей.

Под музыку грузовики покатились по дороге, неторопливо набирая ход. Ночная дорога однообразно тянулась под капот грузовика, через десяток минут, Атлас сообразил, что громкая бодрая музыка не давала заснуть экипажу машины. Но даже это работало не со всеми: через несколько минут убаюкивающей поездки, Атласа заметно сжало между двух хищных зверей, а пантер начал недовольно пихаться, пытаясь хоть как-то устроится поудобнее. Взглянув вверх, лис понял, что медведь уже закрыл глаза и готовился пустить на колени рыжему ниточку слюны, но всё было нипочём, потому что волк на переднем сиденье уже сложил лапы на торпедо и уткнулся в них мордой.

Несмотря на уют салона и тепло больших хищных зверей, Атласа спать совершенно не тянуло: сказывался довольно долгий сон в кабине Буревестника, под тоненьким термоодеялом. Какое-то время он сидел смирно, а потом начал распихивать зверей в стороны. Остававшийся бодрствующим водитель грузовика, пошевелив зеркало заднего вида, которое было совершенно ненужно из-за коробки за их спинами и кое-как нашёл лисёнка.

— Не хочешь поболтать, раз такой бодрый? — спросил Маути, сделав музыку потише.

— О чём? — с готовностью отозвался Атлас.

— Да о чём хочешь, — пожал плечами большой чёрный кот, — даже не знаю… Как у тебя день прошёл?

Глаза Атласа чуть ли не загорелись от восторга. Рассказать такую историю, да ещё и другому хищному зверю! Маути довольно ухмыльнулся, когда лис начал историю со слов «точно не помню, что произошло ночью», и сказал, что с таких слов начинаются все великие истории.

Почти до самого утра лис в деталях, красках и подробностях описывал пантеру свои приключения на воле. Чёрный кот слушал внимательно и не раз позволял себе улыбнуться, сделать ехидный комментарий и много чего другого. Этот разговор не дал Маути уснуть до самого приезда, когда снаружи машины уже почти рассвело. Атлас даже и не думал останавливаться, когда пантер подъехал к едва ли заметному сетчатому забору, стоявшему, как показалось лису, в чистом поле.

Пантер остановил машину перед секцией забора, но глушить двигатель не стал, а дёрнул стояночный тормоз и сказал лису:

— Запомни, на чём остановились, потом расскажешь. В жизни не слышал, чтобы кто-то так увлекательно проводил свой день!

Он открыл дверь и вышел наружу, но даже этого хватило, чтобы Атлас мигом продрог до мозга костей. На улице, как оказалось, стоял лютый холод, и, высунувшись чуть выше, лис смог разглядеть, что вся степь вокруг была белой от инея и даже немного снега. Машина стояла неподалёку от высокой горной гряды, пики которых терялись в облаках и были обильно засыпаны снегом. Впервые Атлас выбрался из какой-то бесконечной степи куда-то, более-менее напоминающее лес, потому что все подножья гор были густо утыканы пышными зелёными ёлками. В том, что это были именно ёлки, несмотря на то, что лис никогда их не видел, — Атлас не сомневался: он однажды видел их изображение в азбуке, которую запорол в своей типографии, там они были на букву Ё. От восторга лис даже взобрался на спящего медведя, который на такое не отреагировал вообще никак, только всхрапнул чуть громче обычного во сне.

Маути между тем дождался второго водителя, и они вместе нашли какую-то дыру в земле — натуральную нору, в которую сами залезть не могли: уж больно была мала. Какое-то время они пытались докричаться там до кого-то, потом к ним наружу вылез какой-то длинный пушистый зверёк. Проверив у них документы и обойдя взглядом грузовики с прицепленным Буревестником на буксире, ласка выяснила всё, что ей было необходимо, и нырнула обратно в нору. Только после этого звери сами для себя открыли тоненькие решётчатые ворота, а проехав внутрь, закрыли их обратно. Взвыв двигателями, грузовики начали медленно забираться на подножье гор.

Дальше разговора с Маути у Атласа не завязалось — почти все пассажиры, почувствовав приближение к дому, проснулись и даже открыли окна, чтобы не было так душно. Лис чуть не околел, но к счастью, с двух боков его согревали звери, в шерсти которых, лис буквально потонул.

Подъём на гору не прошёл без проблем: вскоре склоны начали покрываться снегом, и второму грузовику, который тащил на себе многотонную тушу Буревестника, приходилось не сладко: то и дело застревая в снежных заносах, он натужно ревел двигателем, пытаясь выбраться. Первые два раза ему помогал грузовик Маути, но, когда дело стало совсем плохо, а дорога из плохой превратилась в непроходимую, встал вопрос о том, чтобы пикап бросить здесь, а потом, со свежими силами и каким-то снегоходом, вернуться за ним. Идею поднял водитель второго грузовика, но она не понравилась ровным счётом никому, в первую очередь — самому Атласу, хотя его мнение имело очень малый вес. В итоге его решили послушать только когда встал вопрос о том, чтобы Буревестник попробовал добраться до первого шлюза своим ходом. Маути, заглянув в салон к лису, кивнул ему и быстро спросил:

— Этот муравейник вообще на ходу?

Атлас поначалу даже не понял, о чём говорил пантер, но, вспомнив, как Генри однажды называл муравейником подменную машину Кос, уверенно кивнул. Маути принял это к сведению и достал из кузова стандартную канистру.

Бойцы конгломерата какое-то время возились с пикапом, в итоге отцепив его от второго грузовика. К удивлению Атласа, пикап взревел двигателем. Перебирая всеми шестью колёсами, он спокойно выехал из снежного завала и уверенно попёр в горку, к удивлению всех остальных бойцов. За рулём уселся сам пантер, на морде которого расплылась довольная улыбка. Как и положено, через двадцать секунд грузовик заглох, но после краткой истории Атласа о противоугонной системе грузовика под капот Буревестнику занырнул какой-то зверь из другого грузовика. Покрутив там что-то одними лишь раскладными пассатижами, он махнул пантеру и захлопнул капот. После его нехитрых манипуляций Буревестник уверенно пёр вперёд безо всяких проблем и не заглохнул ни разу.

Атласу оставалось лишь удивиться образованности своих новых друзей.

Последний час подъёма в горку дался особенно трудно: единственную дорогу завалило снегом и стало совсем холодно. Волк, который заменил пантера за рулём, сказал, что обычно в таких случаях вызывают снегоход с базы, однако сейчас в нём не было необходимости: Буревестник, до этого плетущийся на буксире, искупил все долги перед машинами Конгломерата и раз за разом вытаскивал их из сугробов. Атлас даже приосанился: Кос гордилась бы своей машиной, это точно. Он сам, уже успевший побывать за его рулём, тоже гордился за него и за себя. Не так уж часто ему приходилось чувствовать себя хоть немножко полезным.

Наконец-то за очередным поворотом дорога кончилась, упираясь в ворота хлипкого деревянного сарая. Охрана у него была уже несколько серьёзней, но никаких документов не проверяли: раскрыв двери сарая, они побежали внутрь и раскрыли в нём ещё одни ворота. Со стороны могло показаться забавным, как три немаленькие машины заезжают в небольшой с виду сарай, после которого каменная дорога пошла резко вниз.

Туннель был узким и очень плохо освещённым. Последнее было важно для Буревестника, у которого была изувечена вся оптика, однако Маути со своим кошачьим зрением прекрасно справился. Машины быстро доехали до огромной пещеры, в которой стояло несколько дюжин грузовиков Конгломерата. Встречали их на парковке несколько вооружённых зверей и, как ни странно, небольшая выдра, разительно отличающаяся от всех остальных наличием белого халата.

— Где пострадавший? — тут же спросила она, поправляя маленькие аккуратные очки на своей мордочке.

Маути устало ткнул через плечо большим пальцем, показав сначала на медведя, но выдра тут же заявила:

— Не похож он на пострадавшего!

— Да не он. Лис, — пояснил волк.

Вылезший из машины Атлас заметил, насколько решительно к нему приближается выдра, а также несколько её подручных, и даже успел испугаться, но тут же заметил среди встречавших здорового тигра в очках-авиаторах, держащихся на вороте футболки. Ямал немедленно заметил и его самого, после чего кивнул кому-то помельче.

— Определённо он, — сказал тигр. Кто-то в тени немедленно передал его слова по рации и начал командовать, куда ставить Буревестник. Атлас даже не успел ничего сказать: его внимание тут же заняла выдра.

— Так, это не первая помощь, это первая немощь! — заявила она, бегло осматривая перевязки, исполненные ещё Тиком. — Голова кружится? В глазах двоится? — начала задавать она вопросы.

— Я… не знаю, мне надо поговорить с этим зверем… — попытался ответить ей Атлас.

— Ага. Понятно. Вреда тебе никто не желает тут: иначе бы не притащили. Сколько пальцев показываю?

Выдра выставила перед лисом четыре пальца.

— Вроде четыре. Я прекрасно себя чувствую…

— Пока что. Носилки сюда, быстро! — прикрикнула выдра. Её подручные, да ещё явно неспавшие, лениво потащились за ними.

— К чему такая суета? — спросил уставший лис и тут же почувствовал, как Выдра своими маленькими лапками касается его шеи, а потом — резкий укол.

Бесчувственный лис рухнул на пол, как мешок соломы.

— К чему, к чему. Мне лучше знать! Тащите его в терапию, пока не очухался! — велела выдра своим скучающим помощникам. Для них такое положение дел было в порядке вещей, а деловитая докторша уже выбросила иголку в ближайший дренажный люк, а многоразовый шприц оставила у себя в кармане. Наткнувшись на непонимающий взгляд Ямала, она со всей уверенностью заявила ему:

— Он мог сам себе навредить.

— Он нужен нам для допроса, — спокойно ответил тигр.

— Значит, получите его на допросе свежим, выспавшимся, здоровым и поевшим. А там уж делайте что хотите, как умеете, — махнула лапкой выдра, — только не портите мне мои швы!

Ямал криво ухмыльнулся, принимая слова докторши к сведению. Бесчувственное тело лиса уже уносили подальше с парковки, пока озабоченная выдра бухтела что-то про «бациллоносителей из Города», делая записи в небольшом блокноте.

14. Предложение, от которого невозможно отказаться.

Тёплые и уютные простыни, мягкая и большая подушка под головой — чего ещё желать для самого лучшего сна в своей жизни? А лис ещё думал, что он у Муфасы выспался, а нет, то было полуденной лёгкой дрёмой, по сравнению с тем сном, в который рыжий провалился после таинственного зелья выдры. Даже тут он был достаточно опытен, так как не раз и не два ощущал на себе действие самых разнообразных транквилизаторов, которыми его кололи, поили и даже иногда стреляли. Последнее было забавой у травоядных, работающих на Комбинате, но, к счастью, не слишком частой. После неё Атласу приходилось просыпаться на полу, как попало, а сейчас…

Он открыл глаза спокойно и плавно, будто и не спал вовсе. Не было ни капли усталости, даже толики пережитой им боли. Всё, что он видел, было белым: потолок, какие-то приборы, стойка с капельницами. Больше ему смотреть никуда не хотелось. Каждая секунда, проведённая им на лучшей подушке в его жизни, стоила всего, что он заработал.

Атлас блаженно улыбнулся, и тут в поле зрения появилась морда незнакомого рыжего лиса. Он был точно таким же, как сам Атлас, только заметно ухоженнее: шерсть на морде имела здоровый блеск и была идеально расчёсана.

— Док! — крикнул лис куда-то в сторону, не сводя глаз с Атласа. — Кажись, очухался!

Где-то в глубине больничного помещения, из-за шторы послышалась грубая брань. Атлас снова моргнул и взглянул на другого лиса: тот довольно улыбнулся.

— Точно, очухался!

— Козе тебя в трещину! Малыш Ред, если это ещё одна репетиция, то я за себя не отвечаю!

— Да не-е-е! Теперь точно глаза открыл!

Раздался цокот коготков, и занавеску, окружающую кровать, на которой расположился Атлас, отдёрнули где-то снизу.

Атлас на всякий случай зажмурился.

— Он глаза закрыл обратно! — давя в себе смех, ответил Ред.

По приставной лесенке на кровать к лису ловко поднялась довольно крупная для своего вида выдра и, пройдясь по простыням, проверила капельницы. Взяв лиса за лапу, она замерла, считая его пульс. Атлас, приоткрыв один глаз, наблюдал за ней, пока выдра не перебралась к его морде.

— Притворяться дальше смысла нет, — заявила она, касаясь левого века Атласа и открывая его глаз.

Другой лапкой она достала из нагрудного кармашка фонарик, похожий на толстенький маркер, и, клацнув им, направила на зрачок лиса лучик мягкого жёлтого света. Сам того не понимая, Атлас проследил за ним, и потом то же самое докторша повторила с другим глазом. Забравшись повыше, она щёлкнула пальцами почти что внутри уха лиса, и тот недовольно им дёрнул.

— А вчера столько вопросов задавал, — ворчливо напомнила выдра, — видимо, забыл.

Наконец лис решил, что поспать ещё чуть-чуть ему уже не дадут, потому приподнял морду.

— Доброе утро, — кивнула ему выдра.

— Спа-а-а-сибо, — выдавил Атлас, скривившись в сладкой зевоте и, клацнув челюстями, взглянул на зверей. Выдрой он не особо заинтересовался: она была одета в обычный белый халат, нагрудный кармашек которого был забит частоколом ручек, а вот лис был гораздо интереснее. Во-первых, в стерильной палате выглядел он не то, что дико, а просто из ряда вон: тяжёлые камуфляжные штаны на широком ремне, синяя олимпийка с белыми лампасами и чёрная кожаная жилетка, служившая лису разгрузкой. Во-вторых, он был вооружён, и очень неплохо: довольно большой для его вида автоматический карабин, висевший на его плече, был снабжён здоровенным двухбарабанным магазином.

В ответ на доброе приветствие Атласа другой лис надменно усмехнулся:

— Вежливый.

— Помолчи, Ред, — попросила его выдра уже более спокойным голосом, — у тебя всё в порядке? Нигде ничего не болит?

Атлас отрицательно и довольно бодро покачал головой.

— Меня зовут доктор Нитри, — представилась лису выдра, — я — врач Конгломерата. Это то место, где ты сейчас находишься. Ты помнишь, как тут оказался?

Атлас уверенно кивнул.

— А что случилось до этого?

— Я помню всё, кроме того момента, как Кос и Генри пригласили меня в ресторан каньона и спели мне песню про выпивку, — немного глупо улыбнулся Атлас.

Лис в кожаной безрукавке фыркнул, но Нитри строго шикнула на него.

— Я спрашиваю это у тебя потому, что это важно. Ты находишься на практически военном объекте. И тут другие, очень строгие правила.

— Я привык к строгим правилам, — грустно улыбнулся Атлас.

— Тогда будешь тут как родной, — усмехнулся Ред.

Выдра кивнула, соглашаясь с вооружённым лисом.

— Точно. Это — Ред, — представила она лиса, — его приставили следить за тобой, потому что он тоже лис, как и ты.

Атлас поднялся на локтях, а выдра услужливо поправила ему подушку так, чтобы лис смог сесть.

— И почему лис? Чего в этом такого? — не понял Атлас. — Нас ведь не так уж и много…

— Они всегда ждут от нас подвоха, — усмехнулся Ред.

— Ну, это же ты мне весь день устраивал ложные тревоги? Так? Для вас подобное в порядке вещей, — ответила ему выдра.

— Да ла-а-адно, немножко побаловался! — усмехнулся Ред, демонстративно посмотрев куда-то в угол потолка.

Выдра строго глянула на него и снова обратилась к Атласу.

— Ладно, давай попробуем встать.

Атлас откинул одеяло и осторожно, опёршись на лапу, сел на кровати. Выдра ему помогала, упираясь лапками в спину.

Когда Атлас принял вертикальное положение, слегка закружилась голова. Врач это тут же заметила:

— Головокружение? — озабоченно спросила она. — Сильное?

Атлас, медленно кивнувший на первый вопрос, тут же так же осторожно отрицательно покачал головой.

— Я тебе дам таблетки — будешь пить при появлении мигрени и головокружений, — строго поручила выдра, — а через недельку я выдам тебе чего-нибудь из ноотропных.

— Спасибо, — приоткрыв один глаз, посмотрел на неё лис, — но это ничего, мне часто прилетало на Комбинате.

— Мы тут не травоядные! — нахмурилась выдра, — а пока одевайся.

Она перекрыла подачу раствора и, придерживая лапу Атласа, вынула катетер. После чего неторопливо спустилась по своей лесенке и скрылась за занавеской.

Атлас взглянул вниз — действительно с него стянули грязный комбинезон и оставили только в одних трусах.

Он медленно сполз с кровати — голова больше не кружилась, но делать резкие движения лису не хотелось. Ред сделал шаг в сторону, и Атлас увидел свой комбинезон, висящий на спинке стула, на который опирался ухоженный вояка.

Атлас аккуратно натянул свою красную одежду, попутно отметив, насколько его комбинезон был замызган: на фоне чистой одежды Реда и общей белизны помещения это было особенно заметно.

— Ну чё, готов? — Ред вынул из кармана кожаную чёрную кепку-хулиганку.

— Ага.

Из-за занавески вернулась выдра с карикатурно большим для её размеров блистером таблеток.

— Вот. Это принимай по четверти таблетки в день во время еды. Доза слоновья, но ничего не поделать. Головная боль пройдёт. Через неделю вернёшься — продолжим лечение.

Атлас взял упаковку лекарства и кивнул. Как он убедился, отказываться было бесполезно. Проще со всем соглашаться.

— К вопросу о еде, — заметил Ред, — я не знаю, как ты, но я как раз собирался перекусить. Ты голоден?

Атлас вспомнил, когда он в последний раз ел: получалось, что уже очень давно. От воспоминаний о последней трапезе у него заурчало в животе.

Услышав это, Ред повёл ухом.

— Понятно. Ну тогда пошли…

Атлас вспомнил эпизод у дверей ресторана и напрягся. Ред, заметив это, остановился:

— Что случилось?

— Когда меня с друзьями спас ваш тигр — Ямал, там хищники… - Туманно ответил Атлас, зябко поёжившись.

— Ага, помню, — усмехнулся Ред, — дикари, чё с них взять?

— Я не хочу такое есть, — покачал головой Атлас.

— Не переживай! — широко осклабился лис в кепке, — тут всё как надо!

Атлас оглядел лиса и неуверенно ткнул в кепку и жилет:

— Но это же… из кожи?

— Ага! Из кожи. — мгновенно согласился Ред. — Из кожи молодого дерматина.

И раскатисто заржал.

Атлас облегчённо выдохнул.

— Пошли! — хлопнул его по плечу Ред.

Они вышли из медицинского помещения, и Ред повёл Атласа по коридорам, попутно рассказывая:

— Меня приставили к тебе, чтобы ты тут не шлялся, где не надо. Они не верят тем, кто приходит от травоядных. Эти веганы всякое могут учудить. Но столовая явно не относится к секретным объектам…

Экскурсия получалась из лап вон плохо: Ред вёл Атласа по каким-то узким коридорам без окон и дверей, и путь, видимо, предстоял не самый короткий, поэтому гость Конгломерата позволил себе любопытство:

— Послушай… — Атлас был не уверен и не хотел попадать в дурацкое положение.

— А? — Ред выжидающе на него взглянул.

— Один мой друг упоминал… — лис, поколебавшись, решил не называть Генри и Кос — …так вот, он упоминал Малыша Реда. Мол, он может в кого угодно всадить кучу свинца. Вот я и подумал…

— Не я ли это? — блеснула улыбка под тенью кепки. — Видать, я.

Малыш Ред чуть обернулся к Атласу:

— Понимаешь, я не веду переговоров с веганами и дегенератами. Вот у меня… — Ред демонстративно взвесил в лапах тяжёлый карабин со спаренными дисками, — …словарь с лисьего на вегано-дегенератский! Разговорчивостью в шестнадцать аргументов в секунду!

Ред выдержал паузу и взглянул на Атласа:

— Оппоненты теряются! Ведь они привыкли считать, что мы — всего лишь лисы, только очень хитрые. Но вот то, что мы можем сообразить таскать с собой раздатчик баллистического свинца, — это они докумекать не могут.

Тут Ред толкнул двустворчатую дверь. За ней оказался большой светлый зал с блестящими полами, со столами на хромированных ножках, за которыми сидели хищники в камуфляже. Кто-то ел, кто-то смотрел висящий на стене телевизор, кто-то задумчиво хлебал из бумажных стаканчиков.

За раздаточной стойкой из полированного металла возвышался здоровый бурый медведь в белой куртке и колпаке.

— Осборн! — Ред раскинул лапы, словно не видел медведя много лет. — Сколько мы не виделись?!

— С ленча… — хмуро отозвался бурый повар.

— И мы снова здесь!

— Кто бы мог подумать…

— И чем ты нас удивишь?! — Ред чуть прогнулся и взглянул снизу вверх, словно ребёнок, выпрашивающий у фокусника ещё один трюк.

Медведь флегматично взглянул на прилавок:

— Ты же знаешь меню на сегодня? Сырный суп с лососем, салат из креветок, тушёные овощи с кольцами кальмара… Ещё есть творожная запеканка с ягодным сиропом и сливочное мороженое.

— Так и быть, уболтал, — Ред схватил из стопки поднос и кивнул Атласу, — цепляй!

Подойдя ближе, Атлас понял, что из-за кондиционера вокруг почти не пахло едой. Но вот вблизи…

От ароматов кухни у Атласа закружилась голова и потекли слюнки. Медведь без эмоций плеснул обоим по плошкам кремового супа с дольками красной рыбы, вывалил чашку остро пахнущего йодом розового салата и целую тарелку красновато-коричневых овощей с колечками, отдалённо похожими на луковые.

Цапнув пару тарелок с ярко-красным сиропом, Ред оттащил впавшего в ступор лиса к ближайшему пустому столу.

— А это что такое? — Атлас растерянно кивнул на тарелку с супом.

— Это? Это, друг, коронное блюдо старины Осборна! Сырный суп с красной рыбой — он немного музыкален… — Ред пару раз вильнул своим пышным хвостом, — если ты понимаешь, о чём я. Но по вкусу — просто отвал башки!

Он подскочил к столу, поставив поднос, содрал с шеи тяжёлый карабин и брякнул его на стул рядом.

— Ну, приятного аппетита! — пожелал он Атласу и, цапнув ложку, принялся за суп.

Атлас пару секунд смотрел, как Ред уминает первое. После чего взглянул на тарелку перед собой: соблазнительного вида кремовая жидкость с янтарными лужицами жира на поверхности, из которой виднелись кусочки рыбы, присыпанные сверху россыпью зелени. Атлас ненавидел зелень, но тут ее было ничтожно мало — чисто для запаха. Он аккуратно зачерпнул суп, который по консистенции напоминал очень жидкую кашу, а затем осторожно отхлебнул содержимое ложки.

И замер.

Это было восхитительно, блистательно, сказочно, волшебно — Атлас просто не мог подобрать слов.

Он, конечно, понимал, что у такой организации, как этот Конгломерат, о которой все говорят с придыханием, скорее всего, всё в порядке с едой. Но вот чтоб настолько?!

Атлас широко распахнутыми глазами уставился на похлёбку, после чего уткнулся носом в тарелку и, энергично работая ложкой, начал торопливо прихлёбывать оттуда сказочно вкусное содержимое. Когда суп всё-таки кончился, Атлас даже расстроился и, быстро глянув по сторонам, — не смотрит ли кто, — высунув язык как можно дальше, пару раз лизнул плошку изнутри. Как раз когда язык лиса был ровно на середине плошки, он встретился взглядом с медведем-поваром.

Настолько недоуменного выражения у медведя лис не ожидал увидеть.

Не отводя взгляда, Атлас отставил плошку и, причмокнув жирной мордочкой, на ощупь взял салат с какими-то розово-красными крючками.

Салат тоже оказался очень вкусным и свежим. И однозначно заруливал в минуса всё, что пробовал лис.

Кроме супа.

Но его было не много — только перекусить. Чашки из-под салата они с Редом отставили почти синхронно. Нежные тушёные овощи с жареными кольцами кальмара заняли место на пьедестале рядом с супом.

И если при первоначальном взгляде на содержимое подноса Атлас испытывал сомнения: «Хватит ли?», то к этому моменту он мог уверенно сказать, что наелся.

Откинувшись на спинку стула, Ред, пихнув в пасть зубочистку, тяжело вздохнул и взглянул на Атласа.

— Осталась запеканка, — трагично сообщил он, — белая, вкусная, беззащитная… Мы должны!

Последние слова он произнёс таким голосом, словно пытался воодушевить Атласа на штурм крепости.

Он с пониманием кивнул: если тут так роскошно кормят, то он не собирался уходить, не попробовав всё.

Пока Атлас любовался игрой света в потёках сиропа, Ред выполз из-за стола и лениво прошёлся до кулера в углу зала. За стол он вернулся уже с парой бумажных стаканчиков, наполненных чаем.

— Я теперь понимаю, почему тут все так сидят, — вздохнул Атлас.

— Ага, — вяло кивнул Ред, ставя перед ним исходящий паром стаканчик, — тут даже новости есть.

Он кивнул на телевизор в углу.

— Серьёзно? — Атлас даже слегка оживился. — А что за новости?

— Травоядных, — вынув зубочистку из пасти, ответил Ред, — чтобы мы тут помнили, кто там обитает в Городе.

Лис взглянул на экран здорового телевизора, висящего на кронштейне в углу. Диктор — пушистый баран в костюме — рассказывал какие-то совершенно отрешённые новости: о дорожно-транспортных происшествиях, о скандалах в мире шоу-бизнеса копытных и прочем подобном — обычная информационная «жвачка», которую так любили травоядные. Некоторые в столовой презрительно созерцали передачу, в основном же хищники вели вялые послеобеденные беседы или даже сидели с телефонами. Пока Ред отдыхал после плотного обеда и прихлёбывал горячий чай, Атлас огляделся:

Первое, что тут же бросилось в глаза, — травоядные. Атлас не заметил их, когда зашёл с Редом, но теперь было совершенно очевидно — они тут были, однако примерно на тех же правах, что и хищники в их городе, только с той разницей, что ошейников никто не носил. В основном копытные девушки: лошадки, зебры, антилопы. Они убирали оставленную посуду, протирали столы и помогали на кухне, при этом, судя по их виду, они совершенно не боялись работы посреди толпы вооружённых хищников. Да и боевики Конгломерата на них не обращали внимания. Кроме того, Атлас отметил, что тут были хищники всех размеров и расцветок: от крох-ласк до здоровых тигров. Особняком за отдельным столом сидела команда львиц. Большие кошки были единственными, у кого было однотипное вооружение и форма. Всего их восемь бойцов. Проследив за взглядом Атласа, Ред пояснил:

— Львиный прайд с Сарой Лайнос во главе. У девчат оперативная команда, редко их тут застанешь.

Атлас повернулся к рыжему лису обратно, внимательно его слушая, но он явно не горел желанием разговаривать дальше. Поэтому Атлас посмотрел за его плечо и увидел молодую гепардицу, сидящую в гордом одиночестве. От всех остальных её отличала удивительная стройность и чёрный костюм в обтяжку. Ред даже не стал оборачиваться, а сходу догадался.

— А сейчас ты смотришь на гепардицу.

Атлас удивлённо приподнял брови, но улыбнулся своему понимающему рыжему соплеменнику.

— Зовут Джеки. Если ты увидишь её в деле — считай, повезло. Обычно она носится с такой скоростью, что разглядеть трудно.

— Гепарды действительно настолько быстрые? — поинтересовался Атлас. На Комбинате, где он вырос, были гепарды, но он никогда не видел, как они бегали, поэтому и интересовался.

Ред довольно усмехнулся:

— Быстрые? Гепарды чертовски быстрые. А теперь представь себе гепарда, к которому приделали колёсики. Это про неё.

Лис ещё раз посмотрел через плечо своего охранника, но гепардицы на том месте уже не было. Покрутив головой, он убедился в том, что Джеки уже покинула столовую, будто избегая излишнего внимания к себе. Удивившись такой пропаже, лис попытался отыскать ещё кого-то колоритного, но его внимание привлёк Ред, мотнув мордой:

— Ладно, если повезёт, ты еще успеешь с кем-нибудь познакомиться. Пока нас с тобой ждут важные дела. Пошли…

— Как скажешь… — сыто вздохнул Атлас, отодвигая от себя пустое блюдце с размазанными остатками сиропа.

Оставив грязную посуду на столе, лисы неторопливо направились к выходу. Атлас, поначалу поравнявшийся со своим сопровождающим, только у двери понял, что он не знает, куда идти, и пропустил Реда вперёд. Тот плечом толкнул высоченную дверь и повёл собрата-лиса по базе Конгломерата дальше. Атлас быстро отметил для себя — место находилось глубоко под землёй, в толще каменистой горной породы. Здесь имелись длинные туннели-коридоры, прорытые в скале, лапотворность которых выдавали лампы дневного света и бетон пола.

Иногда попадались помещения, офисные двери, стандартные бетонные лестницы, как в новостройках. Да и вообще, структура ходов больше напоминала лабиринт. Не раз лисы проходили мимо герметичных дверей и створок лифтов. На одном из них они с Редом поднялись куда-то выше, где воздух был намного более свежим.

Лисы дружно вздохнули глубже и переглянулись.

— Здесь чувствуется… безопасность, — наконец-то признался Атлас.

— Ага. Но не всем под землёй так уютно, как нам. Почти все кошки это не любят, волки — недолюбливают, в общем, всем не угодишь. Поэтому основная жизнь у нас — на поверхности…

Сказав это, Ред потянул лапой тяжёлую металлическую дверь, открывая её пронизывающему до костей ветру. Он быстро толкнул Атласа вперёд и захлопнул за ним дверь — стало уже не так холодно.

Перед молодым лисом раскинулся очень оживлённый военный лагерь, расположенный на седловине между двух горных хребтов. Основную часть ровной поверхности, засыпанной снегом, занимали кирпичные коробки крытых стрельбищ, электроподстанций и штабных вагончиков, почти всё остальное — тренировочная площадка и гигантская полоса препятствий. Глядя на оживлённое движение всего лагеря, можно было уверенно сказать: в Конгломерате служило воистину огромное количество хищников.

Ред потащил своего соплеменника вдоль тренировочных площадок с полосой самых разнообразных препятствий; Атлас только и успевал крутить головой. В глаза бросалось стены преград из сетей, канатные дороги, натянутые между многовековыми елями, где самых разнообразных зверей делали быстрее, выше, сильнее. Мимо пронеслась пара кошек в лёгких спортивных костюмах, сразу же после них Атлас зацепился взглядом за огромного бурого медведя, который, лёжа на деревянных брусьях, отжимал от груди вместо штанги задний мост грузовика. Всем были предоставлены все возможности стать лучшими зверями, талант каждого раскрывался на полную. Волки кучковались в стаи, отрабатывая тактические приёмы работы в команде; кошки работали поодиночке, оттачивая навыки рукопашного боя на нескольких брёвнах с торчащими из них палками. Из крытых тиров раздавались хлопки выстрелов и треск штурмовых винтовок, изредка перекрываемые раскатами крупнокалиберного оружия.

Атлас даже остановился на несколько секунд, осматривая то место, куда он попал. Его инстинкты визжали от восторга, словно школьница на концерте кумира: вот оно, это место, о котором он мечтал вместо асфальтовых джунглей в лабиринте из стекла и бетона. Свежий воздух, высокие деревья, густой снег под подушечками лап — казалось, что уже не было так холодно, как раньше. Но пасторальность картинки разрушил возникший сбоку Малыш Ред.

— Да-а… На новичков всегда производит впечатление, — усмехнулся он, — успеешь ещё насмотреться, нас ждут.

Атлас кивнул и поплёлся за лисом. Но Ред, будто учуяв его любопытство, начал немного рассказывать о здешних местах:

— Короче, там, где ты очухался, — это медблок. Столовка и лазарет — это всё, что там есть, помимо клистирни и бараков. Налево — у нас небольшая система пещер, там оружейные и арсенал, но ты туда не попадёшь. Направо — отделы по работе с баблом, там сидят счетоводы, бухгалтеры и прочая сволочь. Ну, а мы с тобой идём прямо, там у нас командование и производство. Не знаю, почему босс решил так расположиться, но ему, видимо, нравится смотреть на сам процесс…

Атлас решил придержать свое любопытство и посмотреть на всё своими собственными глазами. Дорога через открытую территорию Конгломерата заняла несколько минут, в течение которых никто не обратил внимания на лисов. Атласу это было непривычно: обычно не все хотели иметь дело с лисами. А уж когда их было двое, так вообще все начинали следить за кошельками.

К счастью или нет, но ни один из лисов по этому поводу не испытывал никакого дискомфорта. Дружно пройдя через все тренировочные площадки с полосами препятствий и обогнув земляные валы, окружавшие стены стрельбищ, двое рыжих хищников подошли к огромным стальным воротам, вырезанным в толще скалы. Конечно, ради двух небольших хищников большие створки открывать не стали — ограничились небольшой дверью, которую для них приоткрыл огромный, даже больше бурого медведя, хищник: полярный мишка. Атлас с изумлением смотрел на исполина и чуть не споткнулся о маленький порожек, заходя внутрь. Как только дверка за ними захлопнулась, Ред решил напомнить кое-что очень важное:

— Запомни: тут лучше не шутить и не выпендриваться. Здесь этого могут не понять, и последствия будут печальные.

Атлас от такого предупреждения растерялся и, чуть нагнувшись к Реду, тихо спросил:

— А почему так серьёзно?

Идущий впереди лис хитро сверкнул изумрудным глазом через плечо. Атлас понял намёк на лету, и бóльшую дорогу до поворота они прошли молча. Ред быстро нашёл в толще скалы дверку и затащил Атласа в длинный, хорошо освещённый коридор, забитый большими дверьми. Затем резко свернул в один из кабинетов поменьше и без стука распахнул тяжёлую стальную дверь.

— Пришли, — Ред прошёл через рабочий кабинет, сорвав с головы кепку, и толкнул дверь в глубине помещения. Атлас услышал очень странный, равномерно урчащий звук. Это было похоже на работу мотоциклетного двигателя на малых оборотах.

Но, пройдя за Редом, Атлас замер: на массивном столе в середине комнаты на животе лежал огромный тигр. И урчал, зажмурившись от удовольствия.

Сверху на нём сидела миниатюрная, изящная, как статуэтка, газель и с довольной улыбкой разминала полосатого гиганта копытцами. На ней был голубой костюм танцовщицы живота: крошечный топ с полупрозрачными штанишками.

Заметив посетителей, она наклонилась к уху тигра и, улыбаясь, проворковала:

— К тебе пришли лисята…

Ямал нехотя приоткрыл глаза и поморщился:

— Я думал, что успею…

— Не-не, босс… — Ред предупредительно поднял ладони. — Это не к спеху!

— Вот видишь? — проворковала газель, разминая спину Ямала. И тут же довольно взглянула на лисов. — Эй, Ред, а кто это с тобой? Я его здесь раньше не видела.

Малыш взглянул на Атласа:

— А это новичок. Он из Города.

— Правда?! — газель восторженно вскинулась, прекратив мять полосатого гиганта. — Серьёзно? Из Города?

Атлас кивнул.

— И как там?

— Даже не знаю… — Атлас растерянно пожал плечами. — Я всё время сидел на своём Комбинате.

— А-а-а… Ну да… — грустно вздохнула газель. — Ты же «опасный хищник».

Она почти легла на широкую полосатую спину и начала гладить тигра по затылку.

— А тебе он зачем?

Тигр довольно запрокинул голову и проурчал:

— Босс хочет его видеть. Перед этим мне нужно его допросить…

— А попозже нельзя? У тебя еще столько напряжённых мышц, — газель заботливо провела копытцем по боку Ямала.

Тот грустно вздохнул, из-за чего наездница поднялась на его спине, как на морской волне.

— Нет, нужно закругляться.

— Не надо! Сделай себе перерыв! — газель недовольно надулась и взъерошила копытцем мех на спине тигра:

— Вон, у тебя плечи никак не расслабятся, — она осуждающе взглянула на «Малыша», — совсем вы его не бережёте!

— Напротив! — оживился Ред. — Мы его вообще стараемся не трогать! Как посадим в салон, так он и сидит как чурбан. Мы его только по праздникам достаем — пыль стряхнуть.

Тигр распахнул один глаз и с угрозой уставился на лиса.

— Что?! — всплеснул лапами Ред. — Босс, я же вам подыгрываю!

— Ты у меня доиграешься! — проворчал Ямал.

Копытная звонко рассмеялась, а Атлас потрясённо переваривал увиденное. Всю жизнь его учили, что хищники только и делают, что убивают, а то, что происходило перед ним, разом перевернуло все его представления об отношениях между травоядными и хищниками. Огромный тигр, который мог одним ударом выбить из тоненькой газельки весь дух, не то что не хотел этого делать! Копытная им ещё и помыкала!

Только Ямал попытался подняться со своего места, как та надавила ему копытцами на спину, из-за чего полосатый здоровяк лёг обратно.

— Солнышко, ну мне действительно надо идти, — тигр растерянно повернул массивную голову на бок и взглянул на наездницу.

— Ещё чуть-чуть! — газель помяла копытцами плечи здоровяка, и тигр, зажмурившись, простонал.

— Командирские привилегии, — вполголоса пояснил Атласу Ред, кивая на эту сцену.

— Мне рассказывали, что тигры любят покупать газелей. Но я себе это не так представлял… — ошеломлённо признался лис.

— Кто? — восточная красавица весело откинула прядь с мордочки. — Кто тебе такое рассказывал?

— Генри… — растерянно признался Атлас.

— А-а, — газель скорчила гримасу, — этот грубиян! Он может…

— И вы не хотите назад в Город? — удивился Атлас.

Газель, улыбнувшись, легла на тигра, положив копытца ему на голову, из-за чего на морде Ямала возникли складки, будто он нахмурился:

— А зачем? В Городе меня ждёт унылая рутина: либо пахать в ресторане официанткой, либо в душном офисе бумажки перебирать… Звёздами становятся единицы…

Она приподнялась и натурально села на шею полосатому великану.

— А тут у меня есть всё! И даже свой собственный тигр! — последние слова она умильно прогнусавила, вытянув губы трубочкой, при этом копытцем собрав на темечке у тигра смешной хохолок.

— Ну хватит! — расстроенно протянул Ямал, здоровенной лапой приглаживая мех на голове.

Газель примирительно почесала тигра за ушком и аккуратно соскочила с его шеи. Хитро прищурившись, Ямал проследил, когда она спрыгнет, и, резко вскинув лапу, легонько шлёпнул её по округлой попке. Цокнув копытцами, та отскочила на шаг в сторону, надулась в притворном возмущении и взглянула на довольного кота.

— Хулиган… — цокнув языком, протянула она и, виляя хвостиком, скрылась в соседней комнате.

В этот момент Ямал встряхнул ухом и изволил обратить внимание на рыжих посетителей. Ни секунды не стесняясь наготы, он спокойно слез со стола и оделся в служебную форму, в которой Атлас увидел его в первый раз. Клацнув замками разгрузки и повесив очки-авиаторы за ворот футболки, тигр пригласил Атласа в комнату для переговоров.

Там он провёл стандартную разъяснительную беседу о том, чего делать не стоит, а что может потерпеть. Потом он перешёл к самому Атласу и собрал с него довольно подробную информацию о нём самом, хотя, как он признался, давно ещё не встречал хищного зверя, которого мало того, что отпустили без ошейника, разрешили выезд за Город, так ещё он знать не знал о Конгломерате и оказался у них случайно. Однако, когда Атлас объяснил, что о положении базы Конгломерата ему рассказал Тик, Ямал прекратил расспросы.

Спустя сорок минут непростого разговора, Ямал повёл Атласа и Реда по коридору к высокой двухстворчатой двери, рядом с которой уже стояли два белых мишки в чёрных костюмах, держа наперевес ультра-карабины класса тяжёлых винтовок.

При виде тигра с лисами полярные медведи чуть расступились, пропуская их к двери.

— Не дёргайся, — строго и предельно ясно пояснил лису полосатый кот.

Открыв дверь, он несильно толкнул лиса в спину.

— Вот он, сэр, — с порога с максимальным почтением в голосе сообщил тигр.

Чуть поджав хвост, Атлас нервно сглотнул и замер. Он оказался в огромной пещере с красивым, чёрным неровным потолком. Освещено подземное помещение было довольно слабо — лишь ровно по центру, на большом красном столе стояли две лампы, служившие единственным источником света. Сейчас их прикрывал довольно большой, чёрный силуэт кого-то из кошачьих, который обернулся к незваным гостям и улыбнулся. Глаза Атласа, быстро привыкшие к полумраку, без проблем распознали в силуэте уже знакомого ему пантера. Но не успел лис подать голос, как кто-то другой немедленно повернулся в шикарном кресле на противоположной стороне стола.

— Ну-ка, ну-ка… — из-за стола, навстречу Атласу, вышел лис в серой рубашке, с чёрным галстуком и в чёрных штанах. Он встал в паре шагов перед лисом и внимательно оглядел гостя.

— Униформа травоядных… и ты без ошейника… ты что, сбежал? — без лишних вступлений зверёк, а именно таким он казался в окружении двух огромных кошек, приступил к расспросу.

Морда у лиса была необычной: на беловатой мордочке была «маска» из тёмного меха, будто карнавальная.

— Нет, сэр, меня отпустили, — поспешно ответил Атлас, стараясь говорить максимально точно и быстро.

— Отпустили?! — удивился лис, наклонив морду на бок. — Обалдеть! — выдал он наконец, ставя уши торчком. — Я даже не знал, что травоеды вообще решатся на такое!

— Я этого пять лет добивался, — кивнул Атлас.

— Пять лет?! — словно ослышавшись, переспросил лис, — ну, юноша, должен признать — вы произвели на меня впечатление! Учитывая то, что мне рассказали о тебе мои командиры и насколько ладно всё сходится!

Мраморный лис попросил Маути уступить место своему гостю. Пантер охотно подчинился приказу маленького белого зверька и встал за спиной своего шефа, сложив лапы за спину. Точно так же, только с другой стороны от лиса, встал полосатый кот. Ред остался стоять у двери, как бы не при делах. Лис же плюхнулся в своё троноподобное кресло, откинулся назад и оглядел Атласа:

— Меня зовут Теодор Гуэрра. Для друзей Тео. Я — глава Конгломерата, — наконец-то представился он, показывая гостю на кресло, которое освободил пантер.

— Атлас. В Городе я был семьсот вторым, — охотно ответил ему рыжий, не спеша садясь в почти такое же кресло, как и у главы огромной военной группировки.

— Приветствую тебя, Атлас, как один вырвавшийся из гадюшника лис другого! — выпалил мраморный лис, как только рыжий устроился на своём месте.

— Вы тоже были в Городе?! — у Атласа аж уши встали торчком.

— Да. Давно это было… — невесело кивнул Тео, — мне тогда крупно повезло, и я сумел сбежать. Но то была голая фортуна.

Лис, прищурившись, взглянул на Атласа и покачал пальцем.

— А ты либо невероятно хитрый, либо безгранично терпеливый.

Он развернулся в кресле, глядя на огромное панорамное окно, которое представляло из себя целую стену его кабинета.

— Но — повторюсь! Ты произвёл на меня впечатление! — бросил он за спину.

Воспользовавшись тем, что на него не смотрят, Атлас огляделся. У Теодора был настоящий кабинет: напротив входа было огромное панорамное окно — от стены до стены и от пола до потолка. За ним было видно только свод пещеры и какие-то отдельные всполохи с короткими вспышками. Как будто за окном, внизу работали дуговой сваркой.

В кабинете стоял приятный полумрак, по стенам висели какие-то карты и схемы города травоядных. У стены слева стояли ящики цвета хаки, на них лежали разного вида трубы. А выше висели несколько разных автоматов.

— Не стесняйся, Атлас, осмотрись хорошенько, — позволил ему Теодор.

Лис не постеснялся воспользоваться такой привилегией и спрыгнул с кресла на пол, подходя ближе к огромному столу.

Распахнув глаза, он сделал робкий шаг вперёд и тут же отдёрнул лапу, взглянув на место, куда наступил, — на полу был пушистый ковёр!

Насторожив уши, лис оглядел своё открытие. Потом глупо улыбнулся и, аккуратно поставив лапу обратно на ковёр, довольно зажмурился. Это было очень приятно!

Единственное, что его беспокоило, — ковёр, как и всё в этом кабинете, был очень чистым. А его комбинезон за последнее время изрядно испачкался и выглядел откровенно неряшливо. А впрочем, не только комбинезон — редкая шерсть тоже была не в лучшем виде.

Когда Тео обернулся, Атлас тут же отдёрнул лапу назад.

— Что? — недоуменно приподнял бровь лис в серой рубашке.

— У вас тут… — Атлас показал перед собой пальцем. — Я ковёр испачкаю…

В ответ глава Конгломерата, чуть прищурившись, небрежно махнул лапой, всем своим видом давая разрешение.

Атлас аккуратно (но не без удовольствия) забрался на пушистое покрытие уже обеими лапами и прошёл чуть дальше, к окну.

— Взгляни! — лис в серой рубашке обвёл лапой вид за окном.

Атлас аккуратно, стараясь ступать шире и на самые подушечки, подошёл к окну — кабинет главы Конгломерата находился под сводом огромной пещеры, на высоте третьего-четвертого этажа.

Внизу кипела работа: гудели станки, сыпались искры от резаков, тусклыми созвездиями светили лампы, отбрасывая отблески на лужи и на пучки проводов.

— А что они делают? — Атлас взглянул на лиса с тёмной маской.

Теодор кивнул на стену.

Обернувшись, Атлас замер перед грудой зелёных ящиков, лежащих на них пятнистых трубах и висящих на стене автоматах. Только теперь он заметил — оружие было совершенно новым.

Без потертостей, дефектов и царапин. Прямо с конвейера.

Ближайший ящик был открыт, и в нём лежали патроны. Много, очень много патронов. Россыпью. Новеньких, блестящих, островерхих убийственных бутылочек.

Атлас сглотнул.

— Это далеко не весь ассортимент, — усмехнулся лис в серой рубашке.

— Сэр, я не хочу показаться невежливым… — у Атласа дрогнул голос. — Но откуда у вас всё это?!

Он испуганно осёкся и покосился за окно.

— Не поверишь… — с вызовом усмехнулся Тео. — Травоядные продали!

Увидев, как у Атласа вытянулась физиономия, лидер Конгломерата улыбнулся и спрыгнул с кресла, суя лапы в карманы.

— Конгломерат несколько больше, чем многие себе представляют, — веско произнёс Тео, — это не только гантраки и большие хищники с автоматами, — он коротко кивнул на замершего истуканом тигра.

Мраморный лис вскинул мордочку, и его глаза заволокло пеленой воспоминаний.

— Когда проект Хеппитауна провалился, травоядные выкинули нас всех в пустошь. Кто-то сдался, кто-то ударился в беспорядочные связи и дурман, а кто-то опустился до каннибализма.

Тео поднял палец вверх.

— Но не я! Не-е-ет… Уже через год мы были крупнейшей бандой по эту сторону Города. И тогда я понял, что нам нужны деньги.

Серебристый лис обернулся к Атласу:

— В этом не было личной наживы, — поспешно уточнил он. — Просто деньги — это инструмент. Такой же, как и оружие. И они прекрасно дополняют друг друга.

Мраморный лис перевёл взгляд на увешенную оружием стену:

— Мы начинали с грабежа инкассаторов. Потом я придумал самим делать вклады, страховать их, а затем переводить в провинциальный филиал. В мелких отделениях таких сумм наличными просто нет — их нужно привозить инкассаторам, которых мы поджидали и громили, а затем получали страховку.

Для этого нам пришлось подключить несколько травоядных. Это было несложно, так как мы делали им предложение, от которого они не могли отказаться. У травоядных большие семьи. Они все друг дружку любят и боятся потерять. И, пожалуй, если они что-то любят так же сильно, то это деньги…

Тео скосил взгляд на боящегося дышать Атласа.

— Я давал им и то, и другое. А когда у нас набралось достаточно верных травоядных, мы начали покупать отдельные предприятия. И уже от их имени переводить деньги в дальние филиалы.

Мраморный лис выхватил лапу из кармана брюк и звонко щёлкнул пальцами:

— Демпинговая сеть прачечных «У Лулу» — у них так много клиентов! Прекрасный способ отмыть мелкие наличные! «Молочные фермы Дюкенса» — поставщик нашего продовольствия! Молоко, сливки, творог, сметана, масло и даже, мать его, мороженое! Фабрика «Трудолюбивая мышка Доррис» — элементы экипировки, формы, бронежилеты и даже обувь. Ну и, конечно, «Первая Мусорная Компания», — мраморный лис произнёс это такой интонацией, словно представил звезду, — монополист по вывозу и переработке всего мусора Города.

Теодор развёл лапами:

— Это гениально! Только представь: огромные, многотонные грузовики, которые могут ездить практически по всему Городу! И которые в голову никому не придёт досматривать!

Он взглянул на потрясённого Атласа и взмахнул лапами, словно распахивая перед собой двери.

— Вообще никогда! При этом они везут мусор на завод по переработке, в сотне километров от Города, — Тео покачал головой. — Никто не задаётся вопросом: «А почему так далеко?» Да чтобы не пахло! Мы для этого его специально там построили! А поскольку дорога длинная и проходит по опасной пустоши, то проверки туда приезжают очень редко. Просто рай для контрабанды, что хочешь — ввози, что хочешь — вывози… Сталь, кевлар и титан для брони — пожалуйста! Шины для наших грузовиков — легко! Подшипники, штампы и резаки для станков, эмульсия, солидол и даже компоненты взрывчатки — всё.

Теодор, развернувшись к Атласу, подвёл итог.

— Сейчас мы интегрированы в структуру метрополии — наше предприятие даже есть в десятке крупнейших налогоплательщиков Города. И при этом мы — доминирующая сила в пустоши! И это всё — Конгломерат. И сейчас мы на пике своей мощи.

Атлас восхищённо выдохнул, и вдруг в нём проснулась древняя, забитая и подавленная привычка, которую он старался держать в узде.

— Зачем вы всё это мне рассказываете?

— Ты лис, — протянул Тео, испытующе глядя на Атласа, — и я лис. Если нам кому-то верить, то друг другу.

Атлас неохотно кивнул главе Конгломерата, сглотнув подступивший к горлу ком.

— И что вы будете делать дальше? — неуверенно спросил Атлас, решив, что стоит переключить тему, пока она не стала для него слишком опасной.

Мраморный лис улыбнулся и мечтательно вздохнул:

— Я хочу исправить несправедливость. Хочу построить мир, где и травоядные, и хищники будут равны. И никто не будет ровнее. Но для этого сейчас веганов нужно опустить на колени, чтобы мы с ними оказались на одном уровне.

У Атласа пропал дар речи. Это звучало настоящей ересью на фоне того, чем ему пичкали все эти годы.

— Сэр… сэр, но это… — Атлас осёкся, не зная, как на это отреагирует собеседник, — но это…

Какое-то время Атлас молча мотал в воздухе лапами и наконец-то придумал нужное ему слово:

— Это безумие! — выпалил он наконец. — Травоядных, их гораздо больше! Их по отношению к хищникам — десять к одному!

— Чем гуще трава, тем легче её косить, — флегматично пожал плечами лис. И вдруг с добродушной улыбкой покосился на перепуганного юного лиса и погрозил ему пальцем. — Знаешь, ты мне напоминаешь одного моего друга! Его тоже очень беспокоило численное превосходство травоядных… — мраморный лис мечтательно прищурился. — Интересно, а что сказал бы старина, узнав размах подготовки моего плана?

Упоминание друзей мгновенно напомнило Атласу о Кос и Генри, и Роксе, и вообще, о многих других. Кос, Генри — какие они ему друзья? Просто ему не повезло оказаться в том автобусе, полном кроликов, вот и всё. Потом они бросили его на крыше. Рыжий лис в мгновение ока сник.

Это заметил Тео.

— Что-то случилось? — мраморный лис поднял бровь.

А Атлас думал, что ни один зверь из той банды о нём по-настоящему не позаботился, кроме…

— Сэр… Теодор? Что случилось с койотом, мотоциклистом? Он должен был ехать со мной, когда меня подобрал отряд чёрного пантера… Маути.

Тео выразительно посмотрел на Ямала, и тот, не меняясь в морде, ответил:

— Койот сейчас на двадцатом посту. Он вернётся со следующим конвоем. Тик — это наш боец, сэр.

Теодор спокойно опустил взгляд в столешницу, выслушал ответ своего заместителя и глубоко вздохнул, посмотрев на Атласа:

— Честно говоря, я уж думал, что ты и не спросишь, как они там…

— Они бросили меня на крыше, — хмуро заметил рыжий.

— Неудивительно… — Тео сцепил лапы на животе. — Если верить переговорам УСС, то они сцапали твоих друзей.

Рыжий лис растерянно взглянул на главу Консорциума — его не бросили! Кос и Генри попались веганам. Атлас растерялся.

— Я уже знаю, что случилось, — продолжил Теодор, — и даже более того, знаю, как можно это поправить, Атлас. Скажи мне только одну-единственную вещь: лично ты хочешь помочь своим друзьям выбраться из беды, в которой они оказались?

Лис ненадолго задумался, но, вспомнив поведение Кос и свой свежий шрам, спокойно мотнул мордой:

— Они мне не друзья.

Теодор подался вперёд, перегибаясь через стол, и, приблизившись к Атласу как можно сильнее, заглянул в его глаза своим немигающим янтарным взглядом.

— Я был с тобой честен, — почти ласково сказал Теодор, — и рассказал всё о себе. Теперь давай я расскажу о тебе…

Атлас удивлённо вскинул уши и взглянул на хитро прищурившегося мраморного лиса.

— Я побывал в том аду, который травоядные инертно называют «Комбинат», — признался Тео. — Там царит лютое правило: бей ближнего, сри на нижнего — карабкайся вверх. И, судя по твоим документам, которые невозможно было получить без блистательной характеристики травоядных, ты — настоящий победитель, да?

Атлас смотрел на довольно улыбающегося собеседника круглыми глазами.

— Ты, похоже, нырнул на самое дно этой клоаки. Но я тебя не осуждаю! — Тео вскинул лапки. — Нет! Ты был крошечным испуганным лисёнком, и рядом не было никого, кто мог бы не то что позаботиться о тебе, а просто пожалеть.

Теодор нахмурился:

— Сидя в тепле и безопасности, я не могу осуждать избиваемого, голодного лисёнка за то, что он ради выживания был информатором… Я — не настолько напыщенная мразь.

Глава Конгломерата разглядывал сидящего перед собой лиса. Атлас, всхлипнув, закрыл глаза и опустил голову.

— Я тебя не осуждаю, я-то вышел оттуда по-другому — застрелив охранника, — хищно усмехнувшись, сообщил Тео.

Атлас поднял голову и, вытирая нос лапой, удивлённо взглянул на Теодора.

— Как? Ведь туда никто не попадает без…

— Ошейника? Он был на мне. Но он бьёт током, когда мы испытываем эмоции, — усмехнулся Тео, и тут же улыбка сползла с его морды, оставив хмурую маску, — а я был хладнокровен. У меня даже пульс не участился, когда я катапультировал его мозги в стену…

Атлас замер с открытым ртом, потрясённо глядя на мраморного лиса. А Тео откинулся на спинку кресла.

— В общем, я тебя понимаю и не осуждаю. Но так получилось, что мне нужна твоя помощь. А для этого мне придётся тебя послать в Город. А там ты можешь сдать нас УСС. И тебе придётся выбрать, Атлас: твои «друзья» из Комбината, готовые всегда тебя приободрить зарядом энергии, которые тихо усыпят тебя, когда ты серьёзно заболеешь, или свободные звери, готовые стать тебе большой семьёй. Семьёй, для которой твои проблемы — станут её проблемами. А твои враги — её врагами.

Тео облокотился на подлокотник кресла и плотоядно усмехнулся:

— А когда у кого-то столько врагов, то он живёт несчастливо и совсем недолго.

— Я всего лишь хотел найти дом моей мамы… — всхлипнул Атлас.

— Мы отвезём тебя туда, — серьёзно произнёс Теодор, — слово даю.

Это было произнесено таким тоном, что Атлас поверил — Тео не шутит, это будет исполнено.

— Что я должен сделать? — шмыгнул носом рыжий лис.

— Тебе надо будет вернуться в Город и посетить несколько мест.

Атлас недоверчиво взглянул на мраморного лиса.

— Я серьёзно, — развёл лапами Тео, — только навести справки, ничего противозаконного!

— Хорошо, — обречённо кивнул Атлас.

— Ты утерял бумагу, разрешение на ошейник с кодом от него? Так вот, недавно эту привилегию передали в УСС. Прямо в генеральное управление, в новое, красивое здание в северной части Города, с самого его краю. Твоей задачей будет попасть туда — у тебя на то законное основание. Кроме того, они сами тебя туда приволокут, как только увидят одного из ключевых хищных свидетелей по делу о пропавшем автобусе кроликов. Они допросят тебя вряд ли с пристрастием, так как все жертвы спасены. Просто соотнесут ваши показания.

Но вот тут-то тебе и придётся выбирать свою сторону, малыш.

— Я буду молчать, — хмуро пообещал рыжий лис.

— Посмотрим, — сложив лапки у своей мордочки, хитро усмехнулся Теодор, — и ещё кое-что… Я не просто пошлю тебя восстанавливать свои документы. Твоей первоочередной задачей будет разузнать, где конкретно может находиться база данных с этими самыми кодами — они нам очень пригодятся, особенно когда дело дойдёт до спасения наших общих друзей, Атлас.

Лисёнок несколько раз кивнул, подтверждая своё согласие с мраморным лисом.

— И последнее, — заключил Теодор, запуская лапку в карман своих брюк, — я хочу, чтобы ты зашёл в первый филиал объединённого банка метрополии и забрал для меня кое-какую посылку.

— В банк? — переспросил Атлас.

— Да.

С этими словами глава Конгломерата выложил на лакированный стол маленький серебристый ключик и подтолкнул его к Атласу. Лис неохотно потянулся к ключу, пока Тео попросил что-то у Маути. Через минуту пантер нашёл у себя в закромах недлинную цепочку из металлических шариков. Мраморный лис взял ключик у Атласа, продел цепочку в ушко и сделал что-то вроде ожерелья, которое с какой-то непонятной торжественностью повесил на шею Атласа.

— Это чтобы ты его не потерял, — пояснил Теодор с улыбкой, — а пока почти все приготовления завершены, осталась одна маленькая деталь.

Мраморный лис отошёл к своему столу и опёрся на него одной лапой, не смотря на рыжего лиса. Несколько минут он собирался с мыслями в полной тишине, пока наконец-то не поднял глаза на своего юного гостя.

— Придётся тебе ещё раз надеть свой ошейник, Атлас.

15. Серьёзный бизнес

— К хорошему быстро привыкаешь, да? — ехидно поинтересовался Ред, глядя, как Атлас в очередной раз теребит свой ошейник.

Казалось, он затянулся немного туже, чем раньше, тем самым доставлял откровенный дискомфорт и даже мешал нормально дышать, хотя был подогнан на ровно ту же самую отметку, на которой был застёгнут раньше. Удавка лениво пыталась ударить Атласа током, но явно не очень успешно. Аккумулятор управления в ошейнике почти разрядился: судя по всему, сдохли конденсаторы, и всё, на что его теперь хватало, так это лишь на то, чтобы лениво помигивать окружающим тусклым жёлтым светом, чем Атлас и пользовался.

Вообще, ошейники были не самым сложным устройством: плата управления следила за частотой сердцебиения и давлением, включая разряд, как только показатели перешагивали запретную зону. И система их подзарядки была отработана у травоядных очень хорошо. Так уж получалось, что хищники в Городе, пока они находились в его пределах, просто не могли не зарядить свои ошейники. Не только «комбинатные», но и такие, как Муфаса, автоматически восполняли энергию, потому что рядом всегда находились станции дистанционной подзарядки, раскиданные по всему Городу. Атлас сам не понимал физики этого процесса, но когда-то давно ему попытался объяснить это один из стражников на Комбинате. В качестве назидательного урока, конечно же. Из всего его объяснения лис сделал простой вывод — хряк сам не понимал, как они работают. Он долго втирал ему про какие-то излучатели, какие-то проводники в ремне ошейника и тому подобное. Лис очень плохо запомнил эту лекцию. Зато он знал ровно то, что положено знать любому хищному зверю: ошейники работают, они для их же блага и, скорее всего, в этих ошейниках им предстоит умереть.

Атласу повезло, но даже для этого ему пришлось потрудиться. И сейчас он нервничал, отчего огонёк на основном блоке ошейника светился жёлтым, а не привычным ему зелёным.

А ещё был Ред со своими вопросами. Атлас, конечно, благоразумно молчал о своём прошлом на Комбинате. Но после того, как Теодор вслух описал порядки «Комбината», отмазаться было уже невозможно.

— Так что, ты серьёзно был доносчиком, а? — наконец напрямую спросил лис в кепке. Огонёк ошейника коротко мигнул в попытке дёрнуть Атласа током, но конденсаторы уже разрядились. Атлас лишь слегка поморщился от слабой искры в шею.

— Поня-я-я-ятно, — протянул Ред, глубокомысленно кивая.

Атлас начал физически ощущать, как на него свинцом наваливается тревога. Она наполняла его всего, страх опасной неизвестности занял первое место. На Комбинате такого не было: он чётко знал, что от него требуется: делай что говорят, и тогда дадут талончик на ужин, а если повезёт, то и на завтрак; веди себя спокойно, и ошейник не будет тебя бить разрядом. Он давно к этому привык.

Но впервые в жизни перед Атласом стояла такая огромная и сложная задача.

Всю свою жизнь он воспринимал травоядных, пусть и злобных, как «своих» и, стоя к ним спиной, он с опаской следил за «чужими» хищниками. Которые были дики и не логичны в своей агрессии.

Теперь же, после разговоров с Генри, Тиком, Ямалом, Редом и главой Конгломерата, Атлас оказался растерян. Эти хищники не были нелогичны или агрессивны! Более того, Атлас помнил, что в столовой подавались блюда из тех же ингредиентов, что и хищникам в Городе. Только свежее и вкуснее! Выходило, что нет «своих» и «чужих». И что страшнее всего — «злобный» лис Теодор выглядел гораздо адекватнее «добрых» служителей Комбината.

И вот, теперь эти звери доверяли ему. Они отпускали его одного на волю в буквальном понимании и с единственной просьбой — сделать кое-что. Даже не уточняя, как и в каком порядке делать! Но Атласа пугал страх перед возможными ошибками, которые ударят не только по нему, но ещё и по другим зверям, которые доверяли ему. Доверяли, отлично понимая, кем он был. И теперь его грыз страх, что если он не справится и подставит их, то как тогда будет выглядеть перед ними?!

Разговор с Теодором не прошёл бесследно — восторга от базы Конгломерата больше не было. Не было любопытства, не было вообще ничего, кроме огромного, распирающего изнутри чувства тревоги.

Однако идущий рядом Ред понял своего собрата.

— Пугает ответственность, да? — заметил он вслух и, не получив ответа, продолжил: — Это всегда пугает, когда ты впервые приходишь в Город снаружи. Тут многие через это проходили. Но гордых, диких здоровяков не пошлёшь, остаемся мы — лисы. С нашей врождённой хитростью нам только такие задания и поручать.

Атлас молчал.

— Если, конечно, ты не собираешься с порога нас всех заложить, — весело усмехнулся из-под кепки Ред.

Обречённый рыжий хищник вдруг заметил, что они проходят мимо уже знакомых ему мест, а именно… лазарета.

— Зачем мы здесь? — наконец-то подал голос Атлас.

— Традиция, — увилисто ответил Ред, заводя лиса в ту же самую палату, где он очнулся, — подожди здесь.

Оставив Атласа одного, лис ушёл куда-то в сторону лабораторий, откуда его немедленно с криками и ругательствами выгнали прочь. Тогда лис развернулся и пошёл в кабинет доктора Нитри, где о чём-то разговорился с выдрой.

Атлас, предоставленный себе самому, снова оттянул ошейник от своего горла, и тот в который раз недовольно сменил огонёк с предупредительного на боевой. Ещё один слабенький разряд кольнул Атласа в шею, и в какой-то момент рыжий хищник не выдержал.

На него накатила настоящая паника, что ему опять придётся носить эту штуку, носить всегда, даже во сне, постоянно следить за собой, не расслабляясь ни на секунду. Атлас схватился за ошейник двумя лапами, что было сил оттягивая его от себя и почти перекрывая себе доступ кислорода, а проклятая лента продолжала пытаться ударить его током. Лис пытался разорвать душащий его хомут, пятился назад. Не слишком осознавая, что происходит, он упал на свою кровать и, дико зарычав, начал неистово дёргать свой ошейник.

Именно на его крик прибежали Ред и доктор Нитри. Последняя, махнув какому-то из своих ассистентов лапкой, не растерялась.

— Транквилизатор сюда. Быстро!

— Что случилось? — Ред непонимающе смотрел на происходящее.

— Ошейник! — коротко огрызнулась выдра.

— Так он всю жизнь в нём ходил!

— Я больше ни секунды не могу! — плакал в голос лисёнок.

— Эй, Атлас, успокойся! Соберись, блин! — Ред пытался хоть как-то помочь соплеменнику, на которого внезапно накатила паника.

Лис отчаянно замотал мордой.

— У него последствия сотрясения! Малыш Ред! Помоги мне!

Выдра буквально запрыгнула на бьющегося в истерике лиса, и в тот же момент в её лапку вложили мощный инъекционный шприц. Ред силой оттянул одну из лап Атласа, чтобы тот ненароком не пришиб выдру, и та быстро и чётко сделала ему укол.

Атлас почувствовал, как на него наваливается невероятная усталость и сонливость — тело размякло, и он откинул голову назад. Нитри строго посмотрела на него.

— Стало лучше?

— Я задыхаюсь… он… не даёт мне дышать… — простонал Атлас.

— Ред! Попробуй просунуть два пальца под ошейник.

Рыжий автоматчик неуверенно потянулся к лежащему лисёнку. Задуманное не получилось — Малыш Ред сказал, что между шеей и ошейником влезает только один палец.

— Понятно! Разъелся ты у нас, дорогой друг! — констатировала выдра.

— Это тебе сырный суп Осборна аукается, — согласно кивнул Ред.

— Ты скоро привыкнешь к нему, — максимально успокаивающим тоном сказала Нитри, — и всё будет по-прежнему. Ред, зачем его послали в Город, говоришь?

— Восстанавливать свои права на то, чтобы снять эту штуку.

— Ну, вот видишь? Я, конечно, понимаю, что ты не желаешь тут задерживаться и хочешь как можно скорее снять эту удавку, но полежи тут ещё пять минуточек, хорошо?

— Зачем? — тяжело дыша, спросил Атлас.

— Для начала оклемаешься. А я пока составлю список покупок. Если получится, то в Городе зайдёшь в аптеку к травоядным, купишь кое-чего из лекарств. Знаешь, сколько успокоительных я на тебя одного перевела?

— Я не умею читать… — признался лис.

— А и не надо! Фармацевт поймёт. Скажешь, что тебя прислал доктор.

Выдра удалилась обратно в свой кабинет, оставив лисов вдвоём. Атлас, который благодаря препарату немного пришёл в себя, лениво взглянул на Реда.

— Ты был в Городе?

— Конечно, — усмехнулся тот, — Конгломерат берёт всё большими партиями. И бывает, что закупка ещё не скоро, а какое-то лекарство уже в дефиците. Вот тогда мы лезем в частном порядке.

— Ты тоже носил такую штуку? — удивлённо взглянув на Реда, Атлас показал пальцем на ошейник.

— Такую — нет. Наши делают имитацию точь-в-точь, но у нее из работающего — только лампочка горит. Он не ударит тебя током, даже если будешь рвать кого-то на куски. Веганы это не так давно просекли и начали проверять специальными пультами, принудительно инициируя разрядник.

— Они бьют током независимо от твоего состояния? — спросил Атлас, поднимаясь на кровати.

— В точку. Но мы и это подделали — сделали эту функцию подключаемой. А мне пофиг, я симулировать умею.

— Чего? — не понял Атлас.

— Ну, прикидываться, типа теня током бьёт. Ну, знаешь…

Ред скрючился и, скорчив на своей морде гримасу, упал на кровать, трясясь как припадочный. Всё это он сделал беззвучно, но Атлас был абсолютно уверен — только для того, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Лис подвинулся на кровати, чтобы Реду было удобнее изображать свои конвульсии.

— Ого. Здорово, — признался Атлас, когда Реду надоело симулировать.

— Спасибо, — отозвался автоматчик, вытирая выступившую слюну и нацепляя слетевшую кепку. — Травоядным это представление очень нравится. Знакомый опоссум научил, они все те ещё артисты…

Атлас сел на кровати и спокойно вдохнул через нос. Ошейник действительно уже не так сильно мешал дышать. Ред ухмыльнулся и похлопал своего соплеменника по плечу.

— Ты справишься. Кстати, помимо списка покупок, может, тебе ещё чего нужно?

— Вот если бы пару дней просто отдохнуть здесь… В тепле и при местной столовой… — мечтательно вздохнул Атлас.

— Это обязательно, — серьёзно ответил Ред и сел на кровати рядом с замызганным лисёнком. — Но потом.

Несколько секунд они провели молча. Ред замялся, словно хотел поговорить о чём-то неприличном или неприятном.

— Понимаешь, то, что сказал главный, — это правильно. Мы стали тем, чем являемся сейчас, только тогда, когда он объединил всех нас. Вся эта база, всё, что ты видишь вокруг, — это результат совместной работы хищников. Поодиночке мы не можем ничего. Травоядные нас просто переловят рано или поздно. Поэтому надо держаться вместе и не бросать своих. И дело не в том, нравятся они тебе или нет. Просто нельзя.

— Видишь это? — Атлас хмуро ткнул когтем в свой шрам под глазом. — Это сделала Кос. Когда я просто задал вопрос.

Ред цыкнул языком и поморщился, как от зубной боли.

— Слушай, ну она же в башку укушенная! Я тоже не в восторге от этого злобного одноухого гнома. Но ведь кроме неё есть и другие — Каа, Олег… да даже Шархан! Они попали в беду, и теперь им нужна помощь. Понимаешь?

Атлас хмуро кивнул:

— Да… — и поднялся с кровати.

И тут же, как и утром, закружилась голова. Атлас чуть пошатнулся, но в этот момент из-за занавеси вернулась выдра в белом халате. Мгновенно оценив ситуацию, она напомнила лисёнку:

— Лекарства!

Атлас, шлёпнувшись обратно, хлопнул себя по карманам изодранного комбинезона, подняв при этом небольшое облачко пыли к неудовольствию Нитри.

Докторша проворчала что-то про антисанитарию и бдительно проследила за тем, как лис обречённо глотает таблетки. И, только убедившись, что пациент не сачкует, вручила Атласу небольшой листок и несколько купюр. Увидев деньги, Атлас осторожно мотнул головой.

— Не надо. После всего, что вы для меня сделали, я куплю это на свои деньги. Я же должен вас как-то отблагодарить, — честно признался лис. И краем глаза заметил, как под кепкой удивлённо округлились глаза Реда.

Выдра с сомнением взглянула на лиса:

— А у тебя хватит? Это довольно-таки дорогие препараты...

Чтобы не препираться, Атлас показал оставшуюся у него наличность. Увидев характерные крупные купюры, выдра, подняв брови, понимающе протянула:

— А-а-а… — и, взяв свой список обратно, напротив каждого пункта поставила пометку «х5».

— Если сможешь, возьми побольше, — попросила она, протягивая бумажку лису. — Медикаменты приходят крупными партиями, но для разных зверей нужно разное. И у меня почти закончились препараты для выдр, лисов и шакалов. А в критической ситуации быстро пересчитать концентрированную дозу из тары для крупных хищников… — выдра махнула лапкой. — В общем, если получится, возьми побольше.

Атлас не возражал, потому что Нитри отдавала ему не больше двух сотен, а считал лис всё-таки довольно неплохо. Он аккуратно сложил листочек и спрятал его в нагрудный карман, где раньше лежали права.

— Может, тебе его постирать? Или даже переодеться, а этот пылесборник сжечь? — спросила у Атласа выдра, кивая на его красный комбинезон.

— Нет. Это насторожит травоядных. Будет меньше вопросов, если я буду выглядеть так же, как и когда уходил, — уверенно кивнул Атлас, глядя на свою грязную робу. — А внешний вид послужит хорошим доказательством того, что я пережил.

— А что ты им скажешь? — приподнял одну бровь Ред. — Когда они тебя спросят, где ты был и что видел?

— Не знаю, — покачал головой Атлас. — Пока не придумал.

— Дам совет, — уверенно ответил Ред. — Не упоминай нашу базу и имена наших ребят. В УСС есть база данных, в которой содержатся сведения по некоторым из нас. Неосторожно упомянешь кого-нибудь — и они могут решить, что ты им рассказал не всё. То, что было до взрыва Фермы, можешь рассказывать. А дальше включай дурачка, мол, тут помню, а тут не помню.

Атлас согласно кивнул, но тут же встрепенулся:

— А про Ямала? Он же был у того ресторана. И он перебил СКХ…

— Расскажи только то, что видел у ресторана. И вообще, изображай из себя жертву, — посоветовал Ред и, помолчав, склонил морду. - Ты говорил, что приехал сюда в поисках дома своей матери? Ты давно там был?

— Семнадцать лет назад, — ответил Атлас.

Ред задумчиво кивнул.

— Расскажи всё, что знаешь. Главный пообещал, а он слов на ветер не бросает и всё равно напряжёт нас. Так что не будем это откладывать.

— Но я ещё не спас ваших друзей.

— Помнишь, что я сказал? Мы должны помогать друг другу. Ты помогаешь нам, а мы — тебе. Давай, рассказывай, где искать твою мамку.

Нитри дала Реду одну из своих ручек и кусочек бумаги, и тот тщательно законспектировал всё, что рассказал лисёнок: то, как его нора выглядела, что было вокруг, куда они ходили за водой, в какой стороне вставало солнце.

Последним Ред спросил, что случилось с матерью Атласа.

— Она… просто… — Атлас опустил взгляд. — …заснула. И тогда… Тогда я ушёл.

Ред не стал докучать с расспросами и вернул ручку доктору. Выдра подошла к Атласу, положив лапку на его колено.

— Я всё понимаю, Атлас.

— Да? — лис растерянно взглянул на выдру.

— Конечно. И я хочу сказать — мне жаль, что я ничего не могу сделать.

Выдра взглянула на второго лиса, который разглядывал свои записи.

— Вместе — сможем.

Лисы переглянулись и синхронно улыбнулись мудрым словам Нитри. Ред сложил записку в потайной карман чёрной жилетки и нацепил на уши кепку.

— Ну что, пошли?

— Ага, — кивнул ему Атлас.

Лисы вместе ушли из лазарета, на этот раз направившись куда-то вниз. Ред провёл спутника по лабиринту из коридоров и лестниц и вывел их в зал большого подземного гаража — тут везде стояли бронированные гантраки Конгломерата. Часть с открытыми капотами, другие со снятыми колесами — вокруг возились хищники в спецовках, перемазанные в машинном масле и грязи грузовиков. Жужжали шуруповёрты, звенели запчасти, шипели компрессоры — огромный гараж жил своей жизнью.

Здесь, оказавшись возле освещенных грузовиков, и никуда особо не спеша, Атлас впервые обратил внимание на то, что гантраки были разукрашены рисунками и надписями, которые ему по просьбе озвучил Малыш Ред: «Леди Лак», «Кобра», «Веном», «Айрон Дюк», «Тинни Тим».

Обычно рядом с названием красовался рисунок, сделанный по мере художественных возможностей экипажа — от весьма эротичной кошки на «Леди лак» и рыцарского герба на «Айрон дюке», до намалеванной белой краской зигзагообразной полосы, символизирующей змею на «Кобре». Вооружение тоже было разномастным — от многоствольных крупнокалиберных пулеметов, до тяжелых пушек, как у Маути. У пары машин Атлас даже увидел здоровенные, вмонтированные тубусы — не то ракетных установок, не то каких-то орудий.

Отдельно для себя он отметил довольно приземистую машину чёрного цвета с открытым верхом. От всех остальных её отличал действительно детальный рисунок на капоте: пегая серебристо-чёрная лошадка, облачившаяся в корсет, затягивала шнурки высокого ботинка, кончающегося полированным копытцем. Надпись, удачно влившаяся в композицию с лошадкой, показалась Атласу знакомой, когда Ред прочёл её для него — Чёрная Бэтти.

Атлас шёл с отвисшей челюстью, крутя головой по сторонам. Реда, видимо, тут знали и постоянно окрикивали. На часть реплик лис не обращал внимания, на часть — неопределённо махал лапой, а на некоторые ехидные замечания просто хлопал левой перчаткой по локтевому сгибу правой лапы.

Ред провёл Атласа через весь здоровенный гараж, заставленный вооружёнными грузовиками, и вывел на улицу. Тут, в стороне от выезда, стоял старый фермерский пикап, который неторопливо грузил верблюд. Одетый в тёплую кепку, толстовку и спортивные штаны травоядный, похоже, совершенно не переживал по поводу того, где он находится. И, насвистывая себе что-то под нос, закидывал пару пустых ящиков в кузов пикапа.

— Эй! Шутур! — Ред прибавил ходу, пока копытный не уехал.

Тот скучающее взглянул на лиса:

— А-а… Малыш Ред! Что случилось?

— Дружище, не поможешь?

— А что нужно? — верблюд непонимающе оглядел лисов.

— Вот его… — Ред хлопнул Атласа по плечу, — …до Города подбросить.

— До Города?! — Шутур очень удивился.

— Да, нужно, чтобы он туда без палева попал. Типа ты его в пустыне нашёл.

— А если они спросят, кто ему медпомощь оказал? — верблюд всё так же неуверенно обвёл Атласа копытом. — Швы, бинты эти?

Лисы переглянулись.

— Оп-па… — произнёс по слогам Ред. Атлас поджал хвост.

— А, фигня! — сказал верблюд и, видя, как этот вопрос расстроил лисов, махнул копытом. — Скажу, что я помог!

— А они поверят? — с сомнением спросил Ред.

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил копытный. — Скажу, что иначе бы он мне салон кровью залил.

Лисы снова переглянулись. Предложение верблюда звучало вполне логично — в такое охрана Города должна была поверить гораздо охотнее. Атлас знал это по своему печальному опыту.

— В общем, полезай в кузов, там есть пара походных одеял, с ними потеплее будет, да и помягче, — верблюд лязгнул дверью кабины.

— Ну, давай… — Ред цапнул лапу Атласа и крепко её пожал. — Удачи.

Атлас кивнул и полез через борт пикапа.

Грузовичок верблюда выехал на дорогу к пункту контроля на окраине Города, когда уже неяркий круг солнца коснулся линии горизонта. Атлас поднялся на коленях и размялся — пока он лежал в кузове, на жёсткой, ребристой стали, всё, что могло онеметь, — онемело.

Верблюд повернулся к Атласу и строго сказал:

— Накройся одеялом и не отсвечивай! — и тут же высунулся в окно, свесив локоть.

Лежа под клетчатым покрывалом, Атлас боялся даже дышать — одеяло было очень большое, под верблюда, и небрежно наброшенное на крошечного лиса оно создавало столько живописных складок, что Атласа было незаметно.

Неожиданно скрипнув тормозами, старый пикап остановился. Атлас увидел, как полусдохший ошейник слабо мигнул красным огоньком, сигнализируя, что его владелец дико напуган. Лис тут же цапнул коробочку обеими лапами, чтобы света огонька не было видно. Ткань, скрывающая его, конечно, была плотной, но Атласу всё равно было очень страшно.

Рядом с бортом раздался цокот копыт и грозное хрюканье:

— Что везёшь?

— Да, кучу всякой срани. Хочешь, могу всю тебе оставить? — раздался весёлый голос верблюда.

— А у тебя ряшка зигзагом не треснет? — в тон ему прохрюкал первый голос.

Одеяла в ногах Атласа цапнули копытами и потрепали из стороны в сторону, проверяя, нет ли под ними чего-нибудь.

— Не трожь попоны, я в них голый сплю! — с озорной бравадой встрял верблюд.

Копыта тут же исчезли.

— Мышкин хобот! Предупреждать надо! — фыркнул кабан, и цокот копыт удалился в сторону. — А чего это у тебя лобач такой грязный? Не видно же нихрена?

— Да мне без разницы, — весело отозвался водитель пикапа. — Я очки всё равно дома оставил!

— Паскуда! — похрюкивая, загоготал кабан. — Езжай давай!

Пикап заурчал двигателем и проехал дальше. Атлас насторожённо приподнял уши — автомобиль больше не останавливался. Он ехал и ехал. В какой-то момент Атлас понял, что звук изменился: добавилось эхо от зданий.

Затем пикап куда-то повернул и, скрипнув тормозами, замер.

Лязгнула дверь, и одеяло над Атласом приподнялось.

— Всё, вылезай, — верблюд откинул одеяло. Лис приподнялся на коленях и, задрав уши, огляделся: они были в каком-то дворике-колодце на окраине Города.

— Отсюда уже сам, — сообщил травоядный, складывая одеяло, которое укрывало Атласа сначала от холода, а потом от посторонних взглядов.

— Спасибо, — честно кивнул лис и, аккуратно перебравшись через борт, спрыгнул на асфальт.

Лязгнула дверь пикапа, верблюд высунулся в окно:

— Реду что-то передать?

Атлас отрицательно мотнул головой.

— Ну, удачи тебе, рыжий, — напутствовал на прощание верблюд и, дёрнув подрулевой рычаг КПП, выкатился задним ходом на улицу. Там пикап лихо развернул передние колеса и с затихающим урчанием мотора скрылся с глаз.

Атлас глубоко вздохнул, собрался с духом и вышел из дворика. Тут он, оглядевшись, сразу узнал место: слева, в конце улицы, была станция, с которой отбыл его злополучный автобус в сопровождении двух машин. Атлас сделал пару шагов и остановился, подняв свой взгляд.

Город.

Место, где такие, как он, считались зверями даже не третьего сорта. Место, построенное заклятыми врагами, где хищным зверям не оставалось ничего, кроме вечных унижений и мучений за то, что делали их далёкие, ещё четвероногие предки. Уже на улице Атлас смог услышать, как ошейник легонько загудел, набирая в себя ток от таинственных зарядных устройств, и потому, вздохнув поглубже, он отправился в путь до центра Города. Именно там, как он считал, должно было находиться первое отделение Объединённого Банка, в который его послал Теодор. Ориентировался в Городе он всё ещё довольно плохо, но уже начинал находить знакомые места, причём в основном благодаря его собратьям-хищникам, ярко-красные робы которых он начинал замечать на улицах.

Атлас отлично знал, что они делают: убирают город травоядных, так же, как это делал когда-то он сам. Не поднимая глаз, с метлой в лапах, целый день на ногах в казённой одежде. Атлас не знал другой жизни, кроме этой, однако начал её замечать.

В первый раз рыжий резко обернулся, когда увидел на улице Города тигра — здорового полосатого кота, на котором не было привычной для Атласа робы, а был надет вполне нормальный костюм. Кот так же, как и остальные хищники, носил ошейник, который старательно прикрывал воротником. Травоядные звери, которых на улице Города было большинство, недовольно смотрели вслед этому хищнику и даже шептали какие-то угрозы, если тигр пытался посмотреть куда-то ещё, кроме как себе под ноги.

До того момента, как лис увидел другого хищника не в робе Комбината, он думал, что всё это лишь легенды о других плотоядных зверях, которые живут в пределах Города. Но они были! На улице Города то там, то тут попадались другие хищные звери, живущие среди своей добычи.

Конечно, до равных прав между теми, кто был без ошейников, и теми, кто их снять не мог, была огромная пропасть. Приближаясь к центру Города, Атлас понял, что их становится всё меньше и меньше, пока наконец не осознал, что он остался совершенно один посреди кроликов, мышей и копытных животных. Но, к счастью, его красная роба давала ему определённый иммунитет — к лису относились иначе. Его будто вообще не замечали, как не замечают попрошайку или городского служащего, подметающего улицу, несмотря на то, что красный костюм должен был, наоборот, привлекать внимание к его персоне.

Выйдя на большую площадь, по которой протекало несколько декоративных ручейков, Атлас решил признать, что он окончательно заблудился. Встав посреди площади, крутясь на месте, лис начал ждать, когда кто-то из травоядных решит обратить на него внимание, однако этого не происходило. Но совершенно внезапно для себя самого Атлас уткнулся взглядом в массивную золотую вывеску на фасаде огромного иссиня-чёрного, как обелиск, небоскрёба. На этой вывеске был тот же самый символ: буквы ОБМ и три перекрещённых золотых колоса, образующих эдакую шестиугольную «снежинку». Лис даже сначала не поверил и, вытянув за цепочку висящий на шее маленький ключик, взглянул на стальную плашку. На ней была та же гравировка: ОБМ и три перекрещённых колоска. Атлас недоуменно почесал за ухом. Читать он не умел, но то, что в трёх буквах никак не могло уместиться «Первый объединённый банк Метрополии», понимал.

Однако тут удача улыбнулась, и возле чёрного пика небоскрёба показалось яркое пятно робы хищника. Атлас поспешил туда — усталый снежный барс, сутулящийся, как и все большие хищники в Городе, уныло подметал улицу.

— Простите… — Атлас обратился к хищнику. Серо-белый кот удивлённо взглянул на лиса.

— Чего тебе?

— Извините, я ищу Первый объединённый банк Метрополии.

— Вот он, — барс кивнул на двери огромного чёрного здания.

— Но-о надпись…

— Это аббревиатура, — улыбнулся кот, — первые буквы названия.

Он ткнул пальцами в вывеску:

— Объединённый. Банк. Метрополии, — и, развернувшись к лису, с усмешкой добавил: — А «первым» он называется потому, что это центральное отделение.

— Спасибо, — кивнул Атлас и направился к вывеске.

— Да не за что, — усмехнулся кот и продолжил мести улицу.

Толкнув перед собой пафосную золотую дверь-вертушку, лис оказался в фойе из мрамора и гранита. Из-за кондиционеров и обилия камня тут было прохладно. Атлас зябко поёжился, стараясь поджимать лапки, дабы согреться и не цокать когтями по мрамору пола, и шагнул вглубь помещения.

Но далеко он не прошёл: за углом, прямо перед огромным операционным залом, перед Атласом возник белый горный козёл в тёмно-синей униформе и фуражке.

— Стоять! Ты куда это, дружок?! — нехорошо ухмыляясь, поинтересовался он.

— Сэр, я выполняю указание, — Атлас прижал уши, глядя снизу вверх на огромного вилорога. — Мне сказали забрать вклад.

— Тебе?! — нагло ухмыльнулся охранник. — В таком виде?!

— Но мне дали — вот, — Атлас выудил за цепочку и показал козлу блестящий ключик с плашкой.

— А откуда нам знать, что ты его не украл? — неприятно улыбнулся охранник. — У тебя документы есть?

Лис спиной ощутил, как сзади подошёл ещё один охранник. Судя по приглушённому топоту и дыханию, похожему на кузнечные меха, от которого у лиса колыхалась шерстка, это был носорог.

Стараясь не коситься назад, Атлас кивнул и хлопнул себя по карману, где лежала карточка его прав.

— Разрешение на депозит! — раздражённый глупостью лиса, уточнил охранник.

— На что? — искренне не понял лис, но тут к ним, торопливо семеня своими короткими лапками, выбежал пушистый коала в костюме при галстуке и с бейджем на груди.

— Каббра, что тут случилось? — властным тоном руководителя спросил охранника зверёк и тут же брезгливо взглянул на Атласа. — И что ОН здесь делает?!

— Он пришёл за депозитарной ячейкой! — усмехнулся охранник.

Коал сердито-недоуменно воззрился на лиса.

— Понимаете, мне дали только ключ и сказали забрать содержимое… — попытался объясниться Атлас.

— Кто сказал? — неприветливо повысил голос коала-менеджер.

— Мой начальник, — Атлас не придумал, как обозначить Тео.

Коал властно вскинул лапку и призывно пару раз сжал её в кулак. Атлас, втянув голову в плечи, протянул зверьку ключ.

Тот цапнул протянутую блестяшку и, гадливо покосившись на нее, в упор уставился на Атласа.

— Его в подсобку, чтобы не пугал клиентов! И не спускать с него глаз! — обведя охранников взглядом, приказал похожий на пушистую игрушку зверёк и тут же засеменил обратно в зал.

— Сейчас он разберётся, откуда у тебя ключ, — злорадно сообщил Атласу козёл-охранник.

Атлас растерянно огляделся: он не предполагал, что всё окажется так сложно. У него даже закралось сомнение: а не собрался ли так от него избавиться Тео?

Козёл и носорог в униформе отвели Атласа в помещение, где обнаружился скучающий за монитором кабан-охранник. Тут лиса посадили на жёсткий стул и оставили на время в покое.

Коал задерживался — лис нервничал всё сильнее. Огонёк на ошейнике светил жёлтым и был готов сорваться в красный, достаточно было лишь одного «лишнего» удара сердца.

Но через пятнадцать минут, показавшихся Атласу целой вечностью, дверь в комнату распахнулась, торопливо вбежал пушистый менеджер и растерянно замер.

— Ну чё? — раскачиваясь на служебном кресле, весело спросил козёл.

— А-а-э… — коал потерянно оглядел охранников и, повернувшись к Атласу, так же неуверенно повторил. — А-э...

— Да чё случилось-то? — насторожился козел, прекращая качаться и поправляя фуражку.

— А-а-э… — протянул коал ещё раз и, взглянув на охранника, словно ища у него поддержки, обернулся к лису. — Сэр, пожалуйста, следуйте за мной…

— Что происходит? — опешил козёл, и все охранники удивлённо переглянулись.

— Это особый депозит… — простонал коал. — Там договор в дюйм толщиной, и на половине расписано, что содержимое ячейки следует выдать ЛЮБОМУ предъявителю ключа, — коал насторожённо покосился на Атласа. — Теперь понятно, к чему такая дотошность…

Козел встал в полный рост и, поправив портупею, спросил:

— Мы поведём его через зал?

— Нет! — смешно вскинулся крошечный менеджер. — Через кабинеты левого крыла над операционным залом!

Атлас даже сам удивился, что ему ТАК повезло. Однако времени на то, чтобы отдышаться, у него не осталось, потому что коал уже выпорхнул из комнаты. Рыжий поспешил за ним, а уже за ним дружно увязались оба охранника, оставляя кабана с его монитором.

Коал провёл Атласа через коридор с кабинетами в глубину здания, где не было окон, к стальной двери. Быку-охраннику, сидевшему за пуленепробиваемым стеклом слева от двери, менеджер просто крикнул «Депозит», и тут же, с жужжанием и щелчком электрозамка, дверь распахнулась. За ней оказался зал из белого мрамора — Атлас никогда в жизни не бывал в таких помещениях, тут ему было неуютно и холодно.

Напротив входа блестела сталью гигантская распахнутая цилиндрическая дверь с сумасшедшим количеством запоров по всему периметру. А прямо за ней отсвечивали решётки самого хранилища.

Пройдя мимо слона-охранника в бронежилете и с автоматом наперевес в огромный проём, коала завёл лиса в комнату, стены которой состояли из маленьких бронированных дверц. Атлас с отвисшей челюстью сумел оторвать взгляд от массивной двери на входе и взглянул на менеджера.

Коал подошёл к определённой ячейке, вставив в замки свой ключ и Атласа, и синхронно их повернул. После чего отошёл в сторону, распахивая ячейку.

— Ваш депозит, сэр!

За узкой дверкой скрывался сплошной чёрный пластик; Атлас замер, не понимая, что ему делать.

Коал вздохнул, вытаскивая из ячейки плотно прилегающую по размерам закрытую коробку с ручкой и положил её на столик для мелких зверей.

— Ваш депозит, сэр, — повторил он и тут же добавил, — в виду исключительности ситуации мы обязаны остаться и проследить, — Коал замер, выжидающе глядя на лиса.

Атлас не на шутку разволновался, стоя перед содержимым столь таинственной ячейки, — на ошейнике снова вспыхнул жёлтый огонёк. Как только лис протянул трясущиеся лапы к ячейке, ошейник предупредительно пискнул и выдал в шею лиса короткий, но мощный разряд.

Лис, успевший отвыкнуть от такого, рухнул на пол, дёрнувшись в судорогах, но сотрудники банка даже не шелохнулись. Они стояли и терпеливо ждали своего необычного «клиента», пока тот восстанавливал дыхание и унимал своё сердце после шокового разряда. Впрочем, Атлас был даже благодарен ошейнику — встряска отлично освежила голову и помогла сосредоточиться.

Он поднялся на две лапы, отряхнул куртку своего красного наряда и потянулся лапами к коробочке, на этот раз абсолютно уверенный, что хуже уже не будет. Открыв крышку, он увидел пухлый пакет из серой обёрточной бумаги.

Он вынул пакет и взвесил его в лапах — не очень-то тяжёлый. Прижав свёрток к груди, Атлас заглянул в коробку — больше ничего.

— Это всё, — он взглянул на менеджера.

— Будете проверять содержимое? — коал с интересом покосился на серую бумагу.

— Нет, — покачал головой Атлас. — Мне сказали забрать, а не лазить внутрь.

— В остальном вас всё устраивает? — уточнил менеджер.

— Более чем, — кивнул лис.

— Тогда прошу на выход.

Атласа со всеми возможными почестями и предосторожностями проводили к вращающейся двери банка и проследили, чтобы лис не только покинул здание, но и ушёл от него куда подальше.

Прижимая пакет к груди, Атлас шагал по улице, крутя головой и ища место, где можно было бы скрыться с глаз. Неожиданно ему на глаза попалась будочка общественного туалета, и лис тут же нырнул внутрь. Проскользнув мимо зеркала над раковинами, он заперся в кабинке и, медленно пятясь, шлёпнулся на край унитаза. Он тут же уставился на пакет.

Несколько секунд он колебался: возможно, Тео нужен пакет целиком? Но так будет гораздо сложнее — хищник со свёртком может привлечь внимание. Будет лучше, если он распихает содержимое по карманам. Успокоив себя этим аргументом, Атлас рывком разорвал бумагу — внутри оказался простенький мобильный телефон, свёрток мелких купюр и белая коробка, в которой оказалась компактная катушка киноплёнки. Судя по виду и потёртым наклейкам, а также большой выцветшей надписи, нанесённой чёрным маркером, она была очень старой.

Пряча деньги и коробку с плёнкой в карман, Атлас обратил свое внимание на телефон.

И именно в этот момент трубка завибрировала в лапе, вспыхнув экранчиком.

Атлас чуть не выронил телефон на кафельную плитку, вновь осознав, что огонёк на ошейнике светится жёлтым. Быстро собравшись с духом, он посмотрел на дисплей аппарата с анимированным колокольчиком и каким-то буквами, но ничего не понял. Нажав на зелёную клавишу приёма вызова, лис поднёс телефон к уху.

— Здравствуй, Атлас, — произнёс хорошо поставленный голос, судя по произношению, принадлежащий небольшому травоядному. — Глубоко вдохни пару раз. Тебе надо успокоиться.

— Кто вы? — растерялся лис.

— Твой друг. Этот телефон не прослеживается и не прослушивается, так что береги его: ещё пригодится.

Лис изумлённо покосился на трубку, но потом снова приложил её к уху.

— Так ты получил посылку?

Атлас похлопал по карману, в котором лежала коробочка с бобиной.

— Да…

— Ты знаешь, что это такое, Атлас?

— Без понятия. На ней какая-то надпись, но я читать не умею.

— Может быть, есть кто-то, кто в состоянии помочь тебе с этим обидным недоразумением? — вкрадчиво поинтересовался телефон.

— Есть один кот, Муфаса. Это мой единственный знакомый во всём Городе. Он работает где-то неподалёку от Комбината…

— Общий отель, — согласился голос в трубке. — Не хочешь заглянуть к своему другу?

— Я бы очень хотел его увидеть. Но бедный ягуар попал из-за меня в беду…

— Это леопард, — уточнил телефон, — он и его хозяйка могут оказать нам услугу. Тебе нужно в УСС. Так к чему тебе ехать к ним, если они могут приехать к тебе? Гостиница, в которой работает твой пятнистый друг, отсюда совсем недалеко, а штаб Управления намного дальше. К тому же после того, что вы с ним учудили, хозяйке дали специальный номер, по которому она может позвонить, если вдруг заметит кого-то подозрительного. Как только ты появишься на пороге, она их вызовет. Там и встретишься с УСС, а заодно убедишься, что с твоим другом всё в порядке. Идёт?

Атлас тряхнул головой, словно собеседник мог его видеть:

— Ага.

— Тогда следуй моим указаниям: сядешь на городской автобус. Для этого выйди из туалета и пройди десять метров влево. Поторопись: один как раз подходит к остановке.

Не отнимая трубку от своего уха, лис выскочил из кабинки и поспешил в указанном направлении к большой, широкой дороге с медленно текущим потоком разнообразных машин: от малюсеньких мышиных до огромных, в которых ездили носороги, бегемоты и слоны. Всё было прекрасно организовано, и исключена любая возможность одного переехать другого.

— Направо, — услышал Атлас ещё одно указание.

Но стоило ему выполнить его, как он услышал:

— Другое право.

Он резко развернулся на месте и пошёл в обратную сторону. Лис уже видел автобусную остановку, на которой стояли несколько скучающих травоядных зверей, уткнувшихся в свои мобильные телефоны. На него не обращали никакого внимания, и Атлас спокойно встал позади них.

Буквально через полминуты к остановке подкатил автобус.

— Пошёл! — повелела трубка, и Атлас забрался внутрь. Внутри салона лис почувствовал себя очень неуютно: так же, как и тот автобус, на который он сел, чтобы выбраться за Город, этот был забит серой толпой кроликов. Атлас, который уже несколько дней не мылся и сильно пах хищником, возвышаясь над ушастыми пассажирами, привлекал к себе излишнее внимание. Однако даже при этом городские звери были гораздо менее подозрительны, чем те, которым не посчастливилось оказаться в пригородном транспорте с Атласом. Тут все были заняты каким-то своим делом, и на лиса в красной робе недовольно косились лишь те, кому не посчастливилось оказаться возле этого грязнули. Иногда рыжий ловил взгляды, но скорее не на себе, а на своём ошейнике, который мирно светился зелёным.

В автобусе телефон отключился — лис смог расслабить лапу, убрав его в нагрудный карман. Какое-то время рыжий просто ехал вместе с городскими травоядными, натыкаясь на редкие недовольные взгляды. Случилась даже встреча с кондуктором — немолодой овцой, которая содрала с хищника двойную оплату за проезд. Атлас даже не думал возмущаться — отдал деньги, получил сдачу, всё было в порядке вещей, а овца всё равно тыкала ему в какую-то табличку над дверью в салоне. Наконец-то она отстала, и нагрудный карман лиса снова завибрировал.

— Тяжёлая публика, — вздохнули в трубке, — прямо сейчас — твоя остановка, приготовься.

Автобус сбросил скорость и с шипением распахнул двери.

Атлас скатился по ступенькам.

— Как ты узнал? — прошипел лис, опасливо стрельнув глазами по сторонам.

— Это моя работа, — уклончиво ответила трубка, — всё знать. Направо.

Атлас уверенно и спокойно выполнял инструкции своего таинственного покровителя, пока наконец-то не свернул за угол небольшого здания, увидев большую и знакомую вывеску.

— Дальше я сам, — улыбнулся Атлас, убирая мобильный в карман.

Лис подошёл к центральному входу в гостиницу и сложил лапы у морды, заглядывая через стекло внутрь. Муфасу он увидел без особых проблем: леопард сидел на том же самом месте, устало рассматривая что-то на экране монитора. Тогда Атлас толкнул дверь и просунул свою морду внутрь, тут же присвистнув.

Леопард медленно повернул морду в сторону входа, но тут же его зрачки стали похожими на большие чайные блюдца, а пасть открылась от изумления. Атлас же приложил указательный палец к своему чёрному носу. Муфаса схватил намёк на лету и огляделся. Лис с неудовольствием заметил, что огонёк на ошейнике его первого друга среди хищников уже светился жёлтым. Видимо, пятнистый кот разволновался.

Наконец-то леопард показал ему куда-то за спину и едва слышно прошептал: «Чёрный ход». Лис тряхнул мордочкой и закрыл за собой дверь, отправляясь вокруг продолговатого двухэтажного здания. Найти этот самый чёрный ход не составило труда, и через несколько минут скромная дверь для сотрудников открылась, откуда показалась изумлённая морда леопарда.

— Как ты здесь оказался?! Тут все СКХшники с ног сбились, тебя разыскивая! — выпалил он, плотно закрывая за собой дверь и подходя к рыжему лису. — С ума сойти! Это действительно ты!

— Собственной персоной, — ответил лис, разводя лапы, — как у тебя всё обошлось?

— Мне тут досталось… — взгрустнул леопард. Но тут же подняв взгляд и увидев опечаленную мордочку лиса, демонстративно приободрился. — Но то в прошлом! Лучше расскажи, в какую переделку ты попал? Я столько машин спецназа и СКХ в жизни не видел!

— Долго рассказывать, — ответил ему Атлас, — важно лишь то, что из-за меня много зверей попало в беду. Вот даже ты. И я хочу исправить это.

Леопард поморщился.

— Из-за тебя? Судя по тому, что мне рассказали агенты СКХ, это из-за меня тебя выследили. Если бы не я, они бы тебя в жизни не нашли! — Муфаса грустно вздохнул. — Но мне было так интересно, что там снаружи…

— С тех пор, как я уехал отсюда, я пережил много такого, что хватит на всю жизнь. И сейчас там, далеко, за городской чертой, этого всего, — он помотал лапой около своей шеи, — нету!

— И как же они там живут… — растерянно пробормотал кот.

— Тяжело, — хмуро ответил Атлас, — то, что говорят по телевизору, — частично правда. Но лишь частично! Я сам видел, что там творится, и нашлись звери, которым я нужен. Несколько моих новых знакомых из-за меня и твоего телефона попали в беду, но другие звери пообещали мне помочь, если я помогу им и сделаю ещё кое-что.

— Что? — удивлённо спросил Муфаса. Лис глубоко вздохнул и показал леопарду коробочку с киноплёнкой.

— Ну вот, например, меня попросили забрать это из банка. Кстати!

Рыжий вытащил катушку из коробки, показывая её Муфасе.

— Что здесь написано?

Леопард только взглянул на плёнку и тут же ответил:

— Зверомор.

Лис присмотрелся к плёнке, а точнее — к надписи на ней. Конечно, он знал кое-какие буквы, но читать для него всё равно было непосильной задачей. Он постарался запомнить расположение и количество символов.

— Что это значит? — спросил у Муфасы необразованный лис, но пятнистый кот лишь пожал плечами.

— Не имею понятия. Но я могу поискать что-нибудь, на чём можно будет посмотреть эту вещь. Это киноплёнка, там должен быть записан фильм.

Атлас оглянулся по сторонам, и, хотя ни одного из кроликов не обнаружил, он всё равно чувствовал, что в этих городских джунглях он каждую секунду своей жизни под самым строгим наблюдением. Лис спрятал плёнку обратно в белую коробку и передал её Муфасе.

— Я заберу это на обратной дороге. Пожалуйста, сохрани её для меня.

— Это самое меньшее, что я могу сделать для тебя, после того как я вручил телефон с навигационной системой! — охотно ответил Муфаса, принимая катушку. — Я поищу, где можно её включить и посмотреть!

— Будет здорово, — ответил ему лис, — а пока пришло время для небольшого представления. Как думаешь, эта твоя мышка быстро вызовет УСС, когда увидит меня?

— Ха! Сразу же — к гадалке не ходи, — ответил Атласу Муфаса, — ты действительно так хочешь к этим травожуям? Они там шутить не любят.

Атлас горделиво выпрямился, решаясь спросить у единственного зверя, которому он доверял, кое-что очень важное. На минуту воцарилась немая пауза, пока леопард смотрел на лиса, который собирался с духом, чтобы сделать очень сложное обещание.

— Скажи мне свой номер, Муфаса. Я раздобуду для тебя код от твоего ошейника.

16. Славный парень.

План был прост, а потому надёжен. Муфаса, видимо переживавший за данный Атласу телефон, согласился получить за компанию пару лишних ударов током от мышки-хозяйки. Атлас, чтобы не забыть порядковый номер единственного зверя, которого он мог называть своим другом, попросил леопарда записать его в телефоне, а заодно показать лису, как пользоваться его новой трубой.

Перед тем как разойтись и начать претворять в жизнь свой нехитрый план, Атлас порыскал лапой в нагрудном кармашке и выудил оттуда сим-карту.

— Как только узнали о том, что телефон отслеживается…

— Я сам хотел, чтобы ты выбросил эту трубу! Оставь пока себе, вдруг пригодится. Её номер я знаю, так что будешь на связи, а если надо будет что-нибудь прочитать, то я всегда готов тебе в этом помочь!

— Верю, — грустно усмехнулся лис, прижимая уши от стыда. — Но ты тоже обращайся.

Муфаса с доброй улыбкой похлопал лиса по плечу. Атлас ещё чуть задержался, чтобы спрятать деньги надёжным и простым способом: смотав купюры в несколько трубочек, он скрыл их в густой шерсти своего хвоста и закрепил нитками. Деньги были совершенно незаметны — Атлас знал это по собственному опыту.

Через несколько секунд он отряхнулся и, насторожив уши, огляделся. Убедившись, что всё в порядке, взглянул на кота.

— Ну, начали?

Пятнистый кот кивнул и скрылся за дверью, держа перед собой коробочку с плёнкой. А лис, оставшийся один, без энтузиазма побрёл к главному входу в гостиницу. Здесь он стал дожидаться условного знака: в фойе должен был как бы ненароком моргнуть свет. Муфаса сказал, что выключатели были расположены очень неудобно и он то и дело задевал их, так что это никаких подозрений не вызовет. Условились они об этом для того, чтобы Атлас смог войти в гостиницу ровно в тот момент, когда рыжего хищника увидит маленькая хозяйка отеля. Это было необходимо для отведения лишних подозрений от Муфасы.

Лис встал на углу через дорогу от гостиницы и принялся ждать. Как и раньше, его красный комбинезон «комбинатного» хищника служил самой лучшей маскировкой — никто из проходящих мимо травоядных не обращал на ленивого лиса никакого внимания, чем Атлас не стеснялся пользоваться. Он и раньше, выходя в Город на общественные работы, будто и не существовал вовсе для окружающих граждан, а сейчас и подавно.

Всё прошло без сучкá, без задоринки: неяркий свет внутри отеля на миг погас и тут же вспыхнул снова. Атлас глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, посмотрел на дорогу и уверенно направился ко входу в отель.

На этот раз он не стал осторожничать и скрываться. Лис уверенно толкнул дверь внутрь и сразу же направился к рецепции, где Муфаса всё так же сидел перед компьютером.

— Здарова! — развёл он лапы в приветствии. У леопарда вытянулась морда и округлились глаза.

— Что ты здесь делаешь?! — обалдело выдохнул Муфаса, достаточно громко, чтобы привлечь внимание хозяйки.

— Пришёл к знакомому, а что?

— Кто там пришёл? — раздался недовольный писк из-под конторки, и тут же на столешницу запрыгнула уже знакомая Атласу мышка. Лис не успел открыть рот, как рухнул на пол от парализующего удара током. На этом разговоры закончились.

Меньше чем через десять минут, которые Атлас провёл на светлой плитке пола перед рецепцией, в отель приехали два офицера сил УСС — крепыш-вомбат в строгом костюме и здоровый буйвол в бронежилете поверх светлой рубашки.

Привыкший к электричеству Атлас просто лежал на полу, пока особисты выясняли, что случилось. Услышав от мышки, что это тот самый лис, которого так искали УСС, агенты переключились на Атласа. Буйвол даже присел рядом с ним на корточки и, перевернув как игрушку, какое-то время разглядывал морду.

— Походу, он, — заключил бык и пощёлкал своими копытами перед мордой Атласа. — Твой номер, рыжий.

— Семьсот два, — прохрипел с пола Атлас.

Буйвол поднял взгляд на вомбата, и тот тут же цапнул рацию и запросил управление.

— Его освободили. С правом на выезд за Город и снятие ошейника, — удивлённо заявил буйволу второй агент.

Атлас закивал с пола, соглашаясь с этим.

— Ага…

— Где твои документы?

— Потерял в пустошах, — промычал Атлас.

— Понятно! Поедешь с нами! — констатировал вомбат, а бык согласно закивал.

Буйвол за шкирку поднял Атласа с пола, надел на него наручники и стальной намордник. После чего так же за шкирку вынес его на улицу и бросил на заднее сидение чёрного служебного седана. Атлас стоически сносил все издевательства, а когда оказался на заднем сидении, то даже обрадовался: оно оказалось мягким и приятным. Притираясь щекой к велюровой поверхности, он закрыл глаза и всю поездку через Город в машине УСС даже не поднял головы, как это было нужно травоядным и как хотелось лично ему. Намордник и наручники, конечно, мешали, но и к ним он привык довольно быстро.

Наконец-то машина нырнула на подземную стоянку и остановилась. Вомбат заглушил двигатель и, щёлкнув дверью, взглянул на буйвола.

— Тащи его наверх, наши уже ждут.

Бык вытащил Атласа за шкирку из машины и недовольно встряхнул.

— Вставай на ноги, пуфик, я тебя не понесу.

Атлас, ничуть не возражавший пойти сам, покорно опустил обе лапы на бетон пола. Буйвол захлопнул дверь машины и потащил лиса к лифту. Вомбат торопливо семенил рядом, придерживая кобуру под полой пиджака.

Лиса завели в хромированное нутро лифта, и бык тут же ткнул копытом в огромную кнопочную панель на стене кабины, которая состояла из трех столбцов — по два десятка стальных кнопок каждый.

В отличие от букв, Атлас прекрасно разбирался в цифрах, так как сам довольно быстро научился считать. Без этого было никак не выжить, имея дело с деньгами, которых ему, вообще-то, иметь не полагалось. Поэтому, лишь мельком и как бы не нарочно окинув взглядом вызывную панель лифта, он уверенно сделал для себя простой вывод: в здании УСС было никак не меньше пятидесяти этажей. Снова стрельнув глазами, лис увидел, как буйвол, не обращающий на него никакого внимания, отыскал кнопку нужного этажа в последнем столбце, ближе к середине. Двери кабины медленно сомкнулись, и лифт мягко, едва заметно дёрнулся вверх. Атлас даже не почувствовал, как несколько десятков этажей пролетели мимо него, а звонок уже огласил прибытие. Выйдя из кабины перед буйволом, он увидел табличку с хромированной цифрой «40».

Атлас снова склонил голову и пошёл в указанном ему направлении, стараясь отметить для себя какие-то углы, ориентиры и понять, какой формы могло быть новое здание УСС. Самое главное — то, где именно Атлас оказался, — он понял сразу же.

Выйдя из длинного лифтового холла, они прошли по офисному коридору с кучей дверей. Здесь «блеяли» офисные телефоны, суетились травоядные в костюмах, некоторые с бейджиками, другие с висящими на шее значками. Некоторые звери, не скрывая, носили кобуры с пистолетами на поясах или подмышками.

Гудели принтеры, жужжали шредеры, несколько баранов в костюмах с бейджами болтали, стоя возле кулера.

Атласа, который был «на поводке» у быка, максимум удостаивали взгляда и тут же возвращались к своим делам.

В конце коридора Атласа завели в кабинет, где хмурый хряк обыскал его — нашёл только телефон. Брезгливо покосившись на старенькую модель с резиновыми кнопками, хряк вернул её лису.

Наличные деньги, которые Атлас спрятал в шерсти хвоста, травоядные не нашли и это лиса откровенно обрадовало.

После чего Атласа провели в небольшую тесную комнату, в центре которой торчал прикрученный к полу металлический стол с парой стульев. Бык усадил рыжего хищника на единственный стул с одной стороны стола и вышел. Атлас позволил себе немного любопытства и сразу же отметил для себя четыре камеры с разных углов.

Через минуту в комнату вошёл хмурый носорог в тёмных брюках, рубашке с закатанными рукавами под оперативной сбруей, с торчащим из-под подмышки огромным пистолетом и небрежно висящим галстуком. А следом появился пепельный кабан в чёрном костюме, который уже в комнате хрумкнул целым яблоком, забрасывая в клыкастую пасть оставшийся кусочек и жуя его.

Атлас был хорошо знаком с этой игрой — хороший-плохой. Но что-то подсказывало ему, что сегодня никто из них не будет совсем уж плохим.

Носорог выдохнул, опускаясь на стул перед лисом и раскрывая тонюсенькую папочку.

— Семьсот второй, рыжий лис девятнадцати лет от роду, — хмуро пробасил гигант, близоруко щурясь на содержимое папки, — вырос на Комбинате.

Он поднял на Атласа свои малюсенькие глазки.

— В жизни дел более тощих не видел, — заключил он, небрежно роняя папку на стол.

Серый хряк заговорил следом:

— Ладно, лис, у нас на тебя нет времени. Поэтому колись: что ты видел? И учти: мы тоже многое знаем.

— Начинай с того, как ты сел в автобус, — кивнул носорог. — И рассказывай, что случилось дальше.

Атлас вздохнул поглубже и начал рассказывать то, что происходило потом. Эпизод с вручением ему пистолета и последующим случайным выстрелом в хряка он описал так, что было непонятно, кто сделал роковой выстрел. Мол, хряк-охранник протянул ему пистолет и попытался вложить в лапу, но в этот момент в водителя просто попала пуля. А хряк, оставив его с оружием, бросился перехватывать руль.

Но носорога этим было так просто не провести:

— Так кто выстрелил в водителя? — насторожился он. — У нас на этот счёт есть несколько показаний…

Атлас почувствовал, что в этот момент огонёк на ошейнике не стал красным только чудом.

— Я не успел взять пистолет! — натужено просипел лис. — Охранник пытался его мне всучи… Ох! В смысле, вручить. И тут он взял его копытцем и… у водителя…

В этот момент Атлас не выдержал пристального взгляда огромного носорога, возвышавшегося над ним через стол, и ошейник таки вспыхнул красным светом…

Носорог пришёл на помощь неожиданно оперативно, щёлкнув на поясе брелком-блокиратором, чем он принудительно дезактивировал ошейник лиса. После чего перегнулся через стол и, подняв Атласа с пола, как тряпочку, посадил его напротив себя.

Атлас, трясясь от пережитого разряда и напряжения, натурально боялся, глядя на носорога круглыми от страха глазами.

— Так что случилось дальше? — кивнул гигант.

— Он умер… — выдавил Атлас, и память услужливо подставила красочную картину: стекло, по которому струятся капли розово-жёлтого цвета, клеточная жидкость вперемешку с кровью и ошмётками мозгов…

Лис судорожно схватился за морду, давя в себе рвотный рефлекс. И удивлённо взглянул на носорога — ошейник снова горел красным светом, но удара не было.

Носорог кивнул:

— Успокойся. Глубоко дыши и считай до десяти.

Атлас отпустил лапы и, задрав нос, глубоко вздохнул.

— Я ничего на пистолете не нажимал! — испуганно заявил Атлас после шестого вздоха. — Он только в мою лапу упёрся… Вот сюда…

Лисенок ткнул указательным пальцем в основание ладони правой лапы.

— Ур-роды, бляха! — с ненавистью прорычал кабан, до этого мерившей шагами комнату.

И рывком обернулся к испуганно сжавшемуся в комок лисенку и хмурому гиганту:

— Это кем нужно быть, чтобы малолетнему щенку в лапу пихать оружие?! Понаберут дегенератов в охрану, едрить!

— Они были смертельно напуганы, — мрачно глядя на свои сцепленные на столе лапы, отозвался второй агент.

— Они — охрана конвоя! — фыркнул кабан, прекратив метаться вдоль стены. — Чего они ожидали в пустоши? Натирки мазями и массажа шиацу?!

— Думаешь, ты бы на их месте справился? — неодобрительно покосился на кабана носорог.

От подобного замечания хряк уязвлёно вскинулся.

— Да, представь себе! У меня сто двадцать прыжков в составе десанта сил самообороны! Я был выделенным стрелком роты, а демобилизовался штаб-сержантом! Я бы их там всех раком загнул!

Кабан раздосадовано дёрнул головой и повел плечами, будто пиджак внезапно стал ему тесен.

А Атлас механически отметил, что кабан действительно на полторы головы был выше и раза в два шире свинов-охранников.

Носорог взглянул на лиса.

— Дальше…

И Атлас продолжил рассказывать. Некоторые детали, которые спасённые кролики видеть не могли, Атлас немного «подзабывал».

Он особо выделил эпизод с нападением на него крольчихи. Лис описывал свой испуг так ярко, что, распереживавшись, разревелся.

— Я только спросил! — всхлипывал он, вытирая слёзы кулаками. — А она!

Ошейник снова вспыхнул красным светом, но током не ударил.

— Отмороженная гнида, — соглашаясь, кивнул носорог. Атлас уловил знакомые нотки — с такой же интонацией про Кос говорил Малыш Ред. Похоже, она вызывала отторжение по обе стороны баррикад.

Он в деталях и красках рассказал о налёте на бар. Тут он снова схватился за пасть и постарался подавить рвотный рефлекс.

Но удара током снова не последовало. Атлас понял, что это не временная заглушка — у ошейника, похоже, отключён шокер.

А носорог, глядя на тяжело дышащего лиса, кивнул кабану:

— Бёрнз, принеси нам кофе.

— Сладкий?

— Ему — да.

Кабан скрылся за дверью и вернулся через пять минут с двумя бумажными стаканчиками: один большой, а второй как раз для лиса.

Носорог, отставив свой кофе, подтолкнул к Атласу стаканчик.

— Глюкоза помогает побороть стресс.

Атлас несколько раз отхлебнул почти горячий кофе — ему действительно стало чуть полегче.

— Продолжай, — попросил носорог.

И Атлас рассказал, как они гнали обратно на ферму, не забыв упомянуть сбитую по дороге машину Службы по контролю хищников. Выложив всё как есть до самого момента взрыва, Атлас замолчал, потому что думал, что агенты перед ним сами знают, что случилось потом. Но он не угадал.

— Что произошло потом? — спросил носорог.

— Всё взорвалось. Я полетел сверху, прямо в машине. Её смяло — это и спасло мне жизнь при падении с крыши.

— Н-нда, — кивнул кабан.

— А потом?

— Когда я очнулся, то вылез из обломков и пошёл в сторону дороги. Я надел ошейник, чтобы кто-нибудь из проезжих не пристрелил и не боялся меня подобрать. Что было дальше — не помню. А потом меня спас верблюд. Он же помог мне с ранами и даже немного накормил…

Агенты смотрели на Атласа немного выжидающе, и лис признался.

— Я бы… хотел отблагодарить его, если это возможно.

— Посмотрим, — мрачно кивнул носорог, крутя в лапах стаканчик с кофе. После чего многозначительно взглянул на кабана. Тот чуть наклонил голову и развёл руки, слегка приподняв плечи.

Носорог повернулся к Атласу.

— Молодец, всё сходится.

— А зачем мне врать? — лис растерянно вынул мордочку из стаканчика. — Я только хотел восстановить свои права и вернуться на Комбинат. А то, что я видел за Городом… я больше этого видеть не хочу.

— Понимаю, — кивнул носорог. — Тебе как хищнику у нас тоже не комфортно. Но тут хотя бы безопаснее.

Глядя на уставшего, взъерошенного лиса, носорог глубоко вздохнул, снова обдав лиса воздухом:

— Задерживать тебя больше я не вижу смысла. Но вот с правами тебе придётся повозиться. Отдел переехал совсем недавно; учитывая их феноменальную скорость, они ещё даже не успели разложиться.

— Правда, уже поздно, — хмуро сообщил кабан.

— А сколько сейчас? — носорог вскинул огромную лапу, звякнув часами, и близоруко прищурился. — Эх-ты! Действительно…

Он взглянул на Атласа.

— Тебе есть куда идти?

Атлас помотал головой.

— Ну-у, тогда до утра определим тебя в камеру. А утром ты пойдёшь восстанавливать документы. Там сама операция не сложна, но потерпеть придётся несколько часов.

— Ленивцы? — вопросительно взглянул на носорога Атлас.

— Они самые, — кивнул тот.

Кабан вывел Атласа из кабинета и повёл по коридору. Спустившись на лифте на несколько этажей вниз, кабан провёл лиса через длинный холл, через тяжёлую стальную дверь, а потом через решётку с охранником.

Агент Бёрнз прохрюкал охраннику — толстенькому барашку в форме, кого и куда привёл. Кудрявый надсмотрщик открыл дверь в самую настоящую тюрьму. Целый этаж был организованно забит модными стеклянными камерами со всеми удобствами.

Перед тем как провести его внутрь, лиса обыскали — опять нашли телефон, и опять барашек брезгливо покосился на старенькую трубку и, скривившись, бросил ее в ячейку с номером.

Деньги, которые Атлас спрятал в шерсти хвоста, травоядные снова не нашли.

Атлас, осматривая камеры, отметил, что они были сделаны для всех видов зверей — от мала до велика, если что-то перепутать, последствия могли быть…

Додумать мысли о побеге ему не дали звери, показавшиеся за стеклянными бронированными перегородками без единого отверстия. Когда Атласа проводили мимо клеток для зверей чуть крупнее его, он увидел в них всю банду, налетевшую на автобус: от ягуара Каа до Банзая, который так же, как и раньше, в своей смирительной рубашке пускал слюни на полу. Последнюю камеру для крупных зверей занимал Генри. Гривистый волк спокойно лежал на нарах, закинув ногу на ногу. Потом начались камеры для таких, как Атлас, и они все пустовали, но его почему-то провели дальше, в самый конец ряда, где начинался другой размер, ещё поменьше. И, хотя Атлас не видел, кто был там, он почему-то очень хорошо об этом догадывался. Огонёк на ошейнике сменился и загорелся жёлтым.

Лиса привели в камеру и заперли. Обращались с ним, как ни странно, гораздо лучше, чем он ожидал, и намного лучше, чем на Комбинате.

Поскольку всё прошло хорошо и поводов беспокоиться не было, Атлас устроился на нарах, подкладывая лапы под затылок. Глаза он не закрывал: после добротного кофе, которым его напоили агенты УСС, спать не хотелось — он просто вертел головой, разглядывая свою камеру. Здесь было даже уютно: унитаз и раковина из шлифованного металла и узкая жёсткая кровать. В общем, всё необходимое, чтобы спокойно переночевать.

Время тянулось медленно; где-то через полчаса, когда прошла кофеиновая бодрость, лис всё же задремал.

Из забытья его вывел стук копыта по стеклу камеры.

— Вставайте, граф, вас ждут великие дела! — шутливо заявил барашек-тюремщик.

— А? — Атлас встрепенулся спросонья.

За стеклом был виден дневной свет.

— Пора выметаться! — проворчал кабан. — Тебе же нужны документы?

Атлас грустно вздохнул: очень хотелось поваляться ещё с часок. Но дела не ждали.

— Нам на тридцать пятый этаж, — с порога заявил ему агент. Судя по отсутствующему пиджаку, закатанным рукавам, как у носорога, кабан проработал всю ночь.

— Я тебя провожу, а там ты сам уже.

Атласу вернули телефон, и кабан повёл его по коридорам управления УСС.

Они поднялись на лифте, а затем прошли по коридору — тут Атлас почти запутался. Но в последний момент коридор закончился, и лис с агентом оказались в просторном бежевом зале, разделённом картонными перегородками, за которыми работали эти странные звери.

Кабан подошёл к ближайшему ленивцу:

— Алоха, Спиди! Вот вам лис, нужно восстановить его права! Я пошёл, чао!

И стремительно ретировался по коридору к лифту, оставив Атласа перед одним из ленивцев.

Спиди медленно поднял голову и, заторможёно моргнув, улыбнулся месту, где ещё несколько секунд назад был кабан:

— Доброе… утро… офицер… Бёрнз.

Ещё полминуты он благодушно созерцал пустое пространство, после чего так же неторопливо повернулся к лису.

— Так… чем… я… могу… вам…

Лис поднял брови, выжидающе глядя на зверька.

— Помочь… сегодня, — закончил Спиди.

— Я бы хотел восстановить свои документы, — Атлас сцепил лапы на груди и вопросительно посмотрел на ленивца.

Спиди, продолжая улыбаться, медленно опустил взгляд на монитор.

— Озвучьте… список… документов.

— Разрешение на снятие ошейника и нахождение без него в городской черте, — медленно и членораздельно произнёс Атлас.

— Номер…

— Семьсот два.

Ленивец, блаженно улыбаясь, сделал три тычка в экран. Всего за какую-то минуту.

Затем залип на содержимое экрана. Атлас даже забеспокоился, не отключился ли зверёк совсем.

Но Спиди моргнул и поднял морду на лиса.

— Причина… утраты…

— Несчастный случай за чертой Города, — кивнул Атлас.

Ленивец снова опустил мордочку к экрану.

— Это… может… занять… время… — Спиди неторопливо моргнул. — Мы… только… въехали…

Лис прижал уши к голове, а глаза раскрылись чуть шире обычного. Выражение морды, получившееся у него, оказалось просто бесценным, но этого никто заметить не успел.

— И как долго? — но тут же пожалел, потому что ленивец оторвался от монитора и очень медленно обернулся, оглядывая офис. В дальней точке он завис на два десятка секунд и так же не торопясь обернулся обратно.

— На… Долго… — мило улыбнулся Спиди. В его исполнении эта фраза звучала как приговор.

— А может быть, я как-нибудь помогу?! — с отчаянием в голосе предложил Атлас.

Ленивец залип на полминуты.

— Можешь… — наконец согласился он и, медленно обернувшись, плавно ткнул тонким когтем в груду картонных коробок. — Нужно… их… рассортировать… по… цифрам… и… разместить… в… ящиках… в… конце… комнаты…

Последние слова Спиди уже произносил в пустоту, потому что рыже-красная пушистая комета метнулась к груде картонных коробок в проходе.

Атлас цапнул пригоршню папок, после чего бросился к пустым файловым ящикам в конце помещения. Там он молниеносно распихал папки по числам и кинулся обратно.

Где-то на двадцатом круге у лиса закружилась голова. Тяжело дыша, он доплёлся до кулера и запил таблетку, которую ему дала доктор Нитри. Подняв морду от пола, он наткнулся на взгляд Спиди. Тот, удивлённо приоткрыв рот, смотрел на тяжело дышавшего Атласа с таблетками в лапах. Чтобы избежать неудобных расспросов, Атлас спрятал упаковку лекарства в карман и, шмыгнув носом, успокоил ленивца:

— Сейчас закончу.

— Не… надо… — медленно, но явно быстрее обычного, покачал головой зверёк. — Если… тебе… плохо…

Атлас поднял лапы, пресекая дальнейший разговор.

— Мне мои документы нужны как можно быстрее, — объяснил он ленивцу.

— Как… же… ты… ухитрился… их… потерять?.. — моргнул тот.

— Я хотел съездить домой, к маме, — вздохнул Атлас, — но на наш автобус напали. Я прошлялся двое суток по пустоши и только сегодня утром попал в Город.

— О-о-о-о… — растянуто выдохнул Спиди и понимающе кивнул. — Но… это… не… поможет…

Ленивец заторможёно кивнул на коробки с папками.

— Как?! — растерялся Атлас.

— Сеть… тормозит… — неторопливо развернулся к экрану Спиди. — Может… ты… умеешь… настраивать… компьютеры?..

Атлас замер с отвисшей челюстью: он, в отличие от того же Муфасы, в жизни не работал с компами…

Минуточку… Муфаса!

Атлас аж подпрыгнул от радости, но тут же сник: леопарда никто бы не пустил в Управление.

— Я не умею… — грустно признался лис. — Но у меня есть друг. Он бы мог настроить…

— Пра-авда-а? — радостно оживился Спиди.

— Да, — угрюмо кивнул лис. — Но его сюда никто не пустит: он хищник. Леопард.

Спиди замер на два десятка секунд с радостной улыбкой, после чего его мимика изменилась на хитрую улыбку с прищуром. Он медленно покосился на скучающую за соседним компьютером ленивицу, грустно смотрящую на значок социальной сети, и плавно перевёл взгляд на лиса.

— Ну-у-у-у-у-у… мы-ы-ы… же… в… У… Э-с… Э-с… — с широкой улыбкой протянул Спиди.

Атлас насторожил уши.

— Нужно… позвонить… оперативникам… — Спиди довольно прищурился. — Они… его… сами… привезут.

Он повернулся к компьютеру и спросил в сторону:

— Как… его… зовут?

— Муфаса! — лис подскочил и высунул свой нос сбоку от кресла Спиди.

— Му-фа-са. Его порядковый номер: две восьмёрки, один, четыре.

Ленивец справился с именем и номером кота за две минуты.

Когда Спиди ткнул когтем в кнопку «Enter», на экране возникла подробная анкета с фотографией испуганного леопарда с номерной табличкой в лапах.

— Он?

— Да! — яростно закивал Атлас.

— Теперь… нужно… позвонить… по… телефону… и… назвать… его… номер.

Ленивец медленно поднял лапу и указал на трубку рядом с собой.

Глядя, как ленивец ме-е-едленно тянется к трубке, Атлас не выдержал:

— А может, я позвоню?

Спиди недоуменно взглянул на лиса.

— А если возникнут вопросы, я тебе дам поговорить, — успокоил его Атлас.

Двадцать секунд ленивец смотрел на лиса, после чего согласно кивнул:

— Хо-ро-шо.

Атлас цапнул трубку и обратился к ленивцу:

— А номер?

— Кнопка… «А»… «3»… Горячего… вызова, — протянул ленивец.

Атлас опустил взгляд: сбоку был ряд кнопок с буквенно-цифровым обозначением. Буква у всех кнопок была одна, менялись только цифры. Поэтому Атлас ткнул когтем в кнопку с буквой и цифрой «3».

— Скажи… что… ты… из… кодового… отдела.

Ленивец закончил как раз тогда, когда на том конце провода взяли трубку.

— Да? — судя по звонкам на том конце и недовольному голосу, кого-то отвлекли от работы.

— Вас беспокоят из Кодового отдела, — отчаянно кося под овечку, проблеял Атлас. — Нам нужен отдел оперативной Службы.

— Ну? — недовольно фыркнула трубка. — Это мы!

— Нам нужно, чтобы доставили леопарда Муфасу, порядковый номер… — Атлас взглянул на экран в поиске символа «№». — 8814.

— Едрить! — возмутились на другом конце провода. — Ну нам тут заняться больше нечем!

— Будете возмущаться… — проблеял Атлас, — …я пожалуюсь начальнику своего отдела, он ленивец. И он позвонит вам лично!

— Не-е! — всполошились в трубке. — Не надо!

Голос удалился, словно говорящий отвернул морду в сторону:

— У нас есть свободные агенты?

Раздался голос издалека:

— Дракер, Шварц и я, босс.

— Сгоняйте за «Восемь-восемь четырнадцать». Это крупный кот, запрос из Кодового.

— Оружие брать? — голос издалека.

— Он нужен целым и невредимым! — испуганно проблеял Атлас. Ему вовсе не хотелось, чтобы мордовороты УСС изувечили бедного леопарда.

— Не переживайте! — хохотнули в трубке. — С него даже шерстинка не упадёт. А кто его спрашивает?

Атлас растерялся:

— Кто?! — но тут же собрался с духом. — Действительно! Кто его спрашивает?! Немедленно тащите его сюда!

И бросил трубку.

Спиди завис на десять секунд. После чего счастливо зажмурился, медленно откинулся назад и выдал замедленное:

— Ха!.. Ха!.. Ха!.. Ха!..

Атлас, глядя на довольного ленивца, вежливо поклонился, как на сцене.

— А пока мы его ждём, я ещё немного помогу! — лис торопливо, вприпрыжку, побежал к коробкам. Только теперь он брал не целую стопку, а по две-три папочки.

Но где-то через четверть часа Атлас понял, что проголодался. Нервы, допросы и прочее вогнали его в такой стресс, что аппетит как будто «отключился». Но сейчас, в спокойной и очень размеренной обстановке, желудок напомнил, что в последний раз Атлас ел как раз сутки назад. В столовой Конгломерата.

Он подбежал к Спиди.

— Э-э-э… Извините.

Ленивец медленно развернулся.

— Да?

— А вы не подскажете, где тут продают какую-нибудь еду?

Спиди уже привычно завис на четверть минуты, после чего неторопливо указал когтем на дверь.

— Этажом… ниже… столовая… для… персонала.

Атлас представил себе всевозможные салаты и поморщился. Но, с другой стороны, уж лучше так, чем голодное урчание и резь в животе.

Лис пробежался до двери на пожарную лестницу и, спустившись на один пролёт, вытащил из меха хвоста несколько бумажек — этого должно было хватить.

После этого он выбежал в дверь на следующем этаже — тут действительно была столовая. Но совершенно не такая, как у Конгломерата. Здесь продавались только всякие пироги, пицца, мороженое и салаты. Никаких столов, всё на вынос.

За прилавком скучал бобёр в белом переднике и белоснежной пилотке на голове.

Когда Атлас подбежал к прилавку, на него удивлённо обернулось несколько стоявших рядом травоядных в костюмах.

После целого утра с ленивцами окружающие звери на других этажах казались лису пугающе стремительными.

Лис хлопнул пару купюр на прилавок:

— Целую пиццу и молочный коктейль, пожалуйста.

— Эй! — раздался сзади удивлённый бас. — А откуда у тебя деньги?

Атлас развернулся — перед ним стоял носорог-агент, который его допрашивал.

— А мне заплатили ленивцы, — не моргнув глазом, нашёлся Атлас. — Я им помогаю коробки перетаскивать, пока они мне документы восстанавливают.

— А-а-а… — расслабился носорог. — Молодец.

— Ты его знаешь? — хмуро взглянул на носорога бобёр за стойкой.

— Да, — кивнул тот. — Наш свидетель. Малыш сунулся за Город и получил на свою задницу приключений. Помнишь нападение одноухой бестии на автобус? Вот он был в нём. Даже пытался охране помогать…

Бобёр строго взглянул на Атласа.

— Молодчина.

И поставил на прилавок коробку пиццы и два больших стакана с коктейлем.

— Но я заказывал один… — растерялся Атлас.

— Это подарок от заведения, — строго кивнул бобёр.

Взяв с прилавка коробку с разогретой пиццей, лис благодарно улыбнулся продавцу, а тот, к его изумлению, улыбнулся ему в ответ. На миг обернувшись, он посмотрел на остальных травоядных, окружающих его; улыбка не спешила покидать его рыжую морду. Несмотря на то, где Атлас находился, ему в голову совершенно внезапно пришла очень странная, спокойная и в то же время чертовски опасная мысль: «Всё хорошо». Всё было хорошо, даже несмотря на то, что Атлас находился в самом сердце огромной организации, собранной, чтобы не контролировать, а усмирять хищных зверей, точно таких, как он. И сейчас он ходил среди них в своём привычном ошейнике, работал и помогал им, ел то же самое, что едят они. И всё было хорошо. Это была намного лучшая жизнь, чем на Комбинате, и, как ни странно, на воле.

Огонёк вспыхнул жёлтым, что не осталось без внимания травоядных зверей, но даже это лис смог обратить в свою пользу. Он снова улыбнулся.

Ведь он мог прожить так всю свою жизнь. Спокойную, безбедную жизнь. Не кататься на дьявольских скоростях в ржавом пикапе, не падать в нём же с рушащегося торгового комплекса, не видеть всех тех смертей, крови, мяса, которые он увидел всего за три с лишним дня за пределами безопасного города травоядных.

Эта мысль прочно засела в его голове. Атлас рысью поднялся наверх, держа коробку с пиццей, как поднос, с двумя стаканами сверху, и как раз вовремя, прямо перед ним, из лифта вышли два здоровенных козла, ведя закованного в наручники Муфасу.

Лис обогнал конвой на последних метрах и подскочил к Спиди.

— Вот он! Тот кот, о котором я говорил! — затараторил он на ухо ленивцу.

Спиди неторопливо поднял довольную морду на козлов и перепуганного леопарда в наручниках.

— Здравствуйте… агенты.

Один из вилорогов выпятил нижнюю челюсть, высокомерно вскинул подбородок:

— Я агент Дракер, это агент Шварц, вы заказывали номер «8814»?

Спиди завис на десяток секунд.

— Да…

— Получите и распишитесь, — усмехнулся агент Шварц.

— Зачем он вам? — не унимался Дракер.

— Мы с ним помогаем обустраиваться местному персоналу! — встрял Атлас и демонстративно обвёл взглядом комнату с ленивцами.

Агент Дракер удостоил лиса взглядом:

— Хищники помогают в УСС? — в его голосе звучали недоумение и брезгливость.

— А вы готовы нас тут заменить?! — шагнул им навстречу Атлас, стараясь, чтобы в его голосе звучала радость.

— Нет! — выпалил Шварц, и Атлас чётко различил нотки паники в голосе агента. — Пусть хищники разгребаются!

— Прекрасно! Но, чтобы нам разгребаться, нужно освободить лапы, — назидательно заметил Атлас, кивая на наручники у Муфасы.

Козлы переглянулись, Шварц пожал плечами, Дракер, фыркнув, полез за ключами.

После чего оба козла оперативно скрылись в лифте. А Атлас повернулся к потирающему запястье обалдевшему леопарду.

— Друг! УСС нужна твоя помощь с компьютерами! А потом мы перекусим! — Атлас взвесил на лапах коробку пиццы с стаканами. — Что думаешь?

Муфаса замер, глядя на Атласа удивлённо-испуганно.

Мир леопарда перевернулся с ног на голову буквально несколько минут назад, когда его погрузили в машину службы под надзирательные усмешки его хозяйки-мышки. Он успел проклясть всё на свете: от самого себя, до того лиса, с которым ну никак нельзя было связываться! А теперь этот самый лис стоял перед ним не только живой и невредимый, но ещё предлагал ему перекусить. Выйти из эмоционального ступора было не сложнее, чем передуть ветер в чистом поле, но леопард всё-таки справился и вместо тысячи насущных вопросов о том, как лис это сделал, зачем и почему, он задал самый очевидный:

— А…, а что нужно? — неуверенно поинтересовался он, косясь по сторонам.

— У-у-у-у… Это будет долго! — предупредил Атлас и, протянув коту стаканчик, обернулся к ленивцу. — Спиди, опиши нашему другу суть проблемы!

Вставив трубочку коктейля в рот, скосил глаза высоко вверх и в сторону — на Муфасу.

— У… нас… тормозит… сеть… нужно… с… этим… что-то… сделать…

Леопард взглянул на Атласа, потом на ленивца, потом снова на Атласа.

А потом тоже вставил трубочку в пасть.

К тому моменту, как Спиди закончил жаловаться, они прикончили молочно-ванильный коктейль.

— Нужно… чтобы… можно… было… в…

— Будешь? — вполголоса спросил Атлас, раскрывая коробку с пиццей и вынимая горячий кусок с тянущимися жилками плавленого сыра.

Муфаса обалдело кивнул и, следя за ленивцем, тоже взял кусок.

К окончанию пожеланий пицца кончилась.

— Ну, всё понял? — облизнулся Атлас и взглянул на довольного леопарда. — Тогда приступай! А я схожу за пирогом!

Атлас рысью спустился вниз по лестнице, по пути вытащив ещё одну купюру, и купил у бобра два куска черничного пирога.

— Да ты обжора! — удивился бурый продавец, моргая глазками-бусинками.

— Не-е… — благодушно протянул Атлас, артистично взмахнув лапкой. — Это у меня метаболизм такой!

И побежал назад.

Отдел ленивцев встретил его радостными возгласами, заторможёнными всплесками лап и растянутыми: «У-у-ху-у-у-у-у!»

Сбоку стоял потерянный Муфаса.

— Всё… работает… — радостно сообщил лису Спиди и опустил мордочку к клавиатуре.

— Ты чего сделал? — не сводя глаз с ленивцев, уголком рта спросил у леопарда Атлас.

— Роутер перезагрузил, — убитым голосом отозвался Муфаса.

— Ого! — с уважением взглянул на него лис и поднял перед собой тарелки. — А у меня есть пирожок! Буш?

— Давай! — обрадовался кот.

Пирог оказался очень приятным, пожалуй, так же неплох, как в столовой Конгломерата. И в этот момент в кармане куртки Атласа раздался звук, от которого пирог встал комом в горле: звук мобильника.

Атласу было просто хорошо после вкусного обеда, сидя рядом с другом, наслаждаться законным бездельем. Но звонок неизвестного советчика означал, что этой идиллии пришёл конец. На долю секунды Атлас даже пожалел, что вообще связался с Конгломератом. Травоядные явно стали относиться к нему лучше, а случись теперь чего-нибудь — он окажется шпионом и негодяем, плюнувшим прямо в протянутую лапу дружбы.

Но не отвечать — означало ссору с хищниками. Лис проглотил кусок пирога и, переглянувшись с леопардом, ткнул когтем в зелёную кнопку телефона.

— Наслаждаешься обедом? — поинтересовались в телефоне знакомым поставленным голосом.

— Ты что, видишь нас? — Атлас удивлённо крутанул головой в поисках хотя бы камер наблюдения.

— Не так хорошо, как хотелось бы. Передай телефон своему другу, я помогу ему разобраться в кое-каких вещах.

Атлас удивлённо посмотрел на трубку и, повернувшись, протянул её Муфасе.

— С тобой хотят поговорить.

— Кто?! — удивился Муфаса, вытирая лапы о робу и беря телефон.

Поднеся трубку к уху, кот осторожно спросил:

— Да? — и замер, выслушивая мобильник. В процессе выражение морды Муфасы не менялось, но вот огонёк на ошейнике вспыхнул жёлтым светом. Он довольно долго и внимательно слушал что-то, поглядывая на лиса.

— Хорошо, сейчас, — согласился Муфаса и, держа телефон у уха, пошёл куда-то в другой конец кабинета, оставив лиса одного.

Атлас уселся на столешницу, на которой раскладывал по номерам те папочки, которые обеспечивали его занятостью, и снова погрузился в свои не самые весёлые мысли. Как таинственный голос в мобильном телефоне взял кота под контроль так быстро? Запугал? Или его тоже уговорили? Но Муфасу можно понять: каждый день его шпыняла мышка-хозяйка. Леопард наверняка был бы рад выбраться из своего ошейника. Пусть даже в диких пустошах — голодным и злым, но хотя бы без ежедневной «подзарядки», которая была им совершенно не заслужена. А уж при полном пансионе Конгломерата, с тренировочными площадками, похожими на топовые фитнес-центры травоядных…

А вот Атлас же обходился без этого: ему было всё равно, кто будет его шпынять — электричество или какая-нибудь одноухая крольчиха. Всё складывалось так, будто остаться здесь, прямо в стане врагов, было лучше. Но лис вспомнил слова Тео: они усыпят его, если он просто не сможет работать. И никто никогда не поможет ему здесь, кроме его самого. Атлас стиснул зубы до боли, сжимаясь в маленький клубочек прямо на столе, на котором сидел.

Что, если после всего, что он сделает тут, Конгломерат просто скажет ему: «Спасибо»? Он останется один, без возможности вернуться в Город. А сколько он проживёт за границами Города? Три дня ему попросту везло, а когда везение кончится? Какой был выбор: умереть от голода, от ран или кто-то приложит к этому лапу? Последнее не казалось самым плохим вариантом, учитывая то, что не надо было мучиться.

Разобраться в этих терзаниях ему внезапно помог Муфаса, с серьёзной мордой вернувший мобильник обратно. Атлас взял аппарат и приложил его к уху.

— Сейчас самое время решиться, друг, на чьей ты стороне, — начал голос, но Атлас его перебил.

— Я даже не знаю, кто ты!

— Меня зовут Багз. — усмехнулся голос. — Я кролик.

Атлас ткнул в красную кнопку, сбрасывая звонок, и спустился на пол.

Как ни странно, никто не стал ему перезванивать, пока лис продолжал перекладывать папки по номерам. В какой-то момент он краем глаза заметил, что Спиди со своей феноменальной скоростью подходит к сейфу. Когда лис обернулся к нему снова, он уже закрывал его обратно, держа в своей когтистой лапе ярко-красные формы и бланки карточки его прав. Вздохнув поглубже, лис набрался терпения и снова погрузился в свои мысли.

А нужен ли он Конгломерату? Атлас поискал глазами Муфасу — тот, получивший все необходимые инструкции, уселся за какой-то комп, под предлогом «сделать ещё быстрее», но Атлас понимал: он делал явно что-то другое. В какой-то момент щёлкнул своими сочленениями огромный принтер, обслуживающий весь отдел, и буквально выплюнул из себя несколько листов бумаги с какими-то таблицами. Атлас покосился на леопарда, а тот спокойно кивнул ему головой на лоток принтера. Лис тяжело вздохнул и как бы ненароком прошёл мимо него, ловко сгибая и убирая бумаги в карман своей красной робы, будто там и не было ничего. Чтобы хоть как-то оправдать своё поведение, рыжий прошёлся до Спиди и увидел, что карточка его прав уже вставлена в специальный принтер, который сразу ламинировал её. Недолго думая, лис подозвал к себе Муфасу, и они вместе отправились в туалет.

Лишь убедившись, что в кабинках никого нет и к ним более никто не зайдёт, лис обернулся к леопарду.

— Что ты распечатал?

— Это коды от ошейников, — пояснил леопард, — я сделал всё, как мне сказали, в лучшем виде.

Он прищурился:

— Атлас. Я знаю, что вы, лисы, очень хитрые. Но… На кого ты работаешь?

Атлас глубоко вздохнул.

— Всё очень сложно, дружище. — он взглянул на кота. — Свой-то код нашёл?

— Ага! — улыбнулся леопард и показал ряд цифр, записанных на своей лапе. — Мне сказали, что часто снимать ошейник, тем более без прав типа твоих, — нельзя. Но во имя небес — я его сниму впервые за последние двадцать лет!

Судя по восторженной морде Муфасы, он был счастлив.

— Я рад за тебя, — кивнул Атлас. — Честно.

— Что случилось? — Муфаса заметил, что лис хмурится.

Атлас мотнул мордой:

— Да-а неважно… Лучше скажи, как дела с плёнкой?

Муфаса виновато потупился.

— Я надёжно спрятал её, никто из травоядных не найдёт, — успокоил он Атласа. — Но кинопроектора пока не видно, должны быть на барахолках, но туда ещё надо добраться, так что это займёт какое-то время. И ещё, я поискал в интернете то слово, которое на бобине.

— И что оно значит? — заинтересовался лис.

— Бóльшая часть ссылок вела на какую-то игру сетевую, так там главный гад назывался. Но я нашёл одну, странную. Сайт будто двадцатилетней давности, забитый под завязку рекламой, и слово это встретилось всего один раз. Там будто пытаются докопаться до истории войн между травоядными и хищниками…

— Так что оно значит? — не понял лис.

— Пока не знаю…

Атлас разочарованно выдохнул. В этот момент до них дошёл кто-то из травоядных и закрылся в кабинке. Атлас на него даже глаза не поднимал.

С этими словами они вошли обратно к ленивцам и продолжили свою работу. До самого вечера, пока Спиди забивал в бланки прав нужные сведения, Атлас и Муфаса больше не говорили о телефоне и его странных просьбах, занимаясь своей работой. Леопард настраивал компьютеры, лис перекладывал папки с места на место, погружённый в свои тяжёлые мысли. Бумага, напечатанная Муфасой, буквально пекла его сквозь ткань кармана.

Когда здание УСС начало пустеть, а звери в нём постепенно расходились по домам, за редким исключением разных оперативников, уже Спиди решил поторопиться и сделать два дела сразу: накинуть на себя свой плащ и отдать Атласу его восстановленные права. Рыжий поставил крестик рядом с галочкой, в которую ленивец ткнул своим длинным когтем, и наконец-то обрёл свои права заново, прижимая заветный пакет документов к груди. Попрощавшись со всеми работниками этого отдела, рыжий вместе с Муфасой спустился на лифте до первого этажа и оказался в большом приёмном зале с высокими потолками и шикарной люстрой. Смотреть на всё это великолепие не было никакого времени, поэтому он и леопард вышли из здания УСС на своих двух, почти свободные, как обычно. Так и не сказав друг другу ни единого слова, они прошли до остановки, где лис продолжал сжимать свои документы. Автобусы по вечерам ходили намного реже, поэтому оба хищника, усевшись на лавочку в киоске остановки, задумались о своём.

Пока говорить было не о чем, Атлас разглядывал новое здание УСС, где он провёл последние два дня. Высокий, строгий небоскрёб, отделанный светлым камнем, не вызывал негативных эмоций, разве что лёгкую тревогу и странные тёплые чувства. Здание всемогущего Управления стояло на окраине большого парка, у самой городской черты, даже прикрытое со стороны степи высоким бетонным забором.

А что, если пойти назад и попроситься на работу? На любую, пусть самую неквалифицированную и грязную. Несколько десятков шагов в сторону светлого, высокого, безопасного шпиля и спокойного, рутинного будущего. Как там говорится? Ближняя соломка лучше дальнего сенца?

Телефон снова с писком завибрировал в нагрудном кармане. Лис на ощупь вытащил его и, жмякнув зелёную кнопку, приложил трубку к уху.

— Тяжёлый день, — согласился знакомый голос, — но ты отлично постарался, Атлас. Тебе удалось то, чего не мог сделать даже я, причём очень давно. И теперь тебя ждут твои друзья, лис. Очень ждут.

— Они мне не друзья, — отрезал Атлас.

— Пока что — да. Но до этого они смотрели на тебя свысока, полагая, что у тебя кишка тонка. Что они скажут, узнав, что ты исполнил сольную партию, чтобы спасти их? Попасть туда, куда даже всемогущий Тедди Гуэрра не смог проникнуть. А? Вот только тебе стоит поторопиться: уже завтра твоих потенциальных друзей может уже не быть в живых.

Атлас растерялся от такой новости.

— Как это?

— Очень просто, им светит высшая мера. И если ты всё же хочешь им помочь…

Атлас встрепенулся.

— А как же Муфаса?

Леопард удивлённо взглянул на лиса.

— Он справится, Атлас, — заверил телефон. — Его уже ждут на его месте работы. А тебя ждут в Конгломерате.

Атлас отнял мобильник от своего уха и коротко распрощался с леопардом. Муфаса пообещал, что с ним ничего не случится и что плёнка останется у него в целости и сохранности.

— Хорошо, — согласилась трубка. — Пусть будет так. А пока — следуй за белым кроликом, Атлас.

— В смысле?! — растерялся лис и крутанул головой. И тут он увидел на другой стороне дороги белого длинноухого зверька.

17. Престиж.

Кролики, кролики, кролики, кролики!

Атласу начинало казаться, что он сходит с ума: белый пушистый кролик появлялся то там, то тут, то терпеливо махал ему лапкой с другого конца улицы, то убегал от него со всех ног, исчезал за углом и появлялся из ниоткуда. Со стороны могло показаться, что неграмотный лис просто заблудился в Городе и ударился в панику, но зелёный огонёк на его ошейнике почему-то говорил окружающим об обратном. Атлас совершенно не понимал, к чему были нужны все эти прятки, но вопросов предпочитал не задавать — просто делал как сказали: следовал за белым зверьком. Хотя через несколько минут он уже начал принимать это за настоящую охоту. На город травоядных опустились сумерки, чувства лиса как хищника обострились: зрение стало чуть резче, уши улавливали каждый шорох, нос улавливал оттенки и полутона самых тонких запахов. В конце концов именно нос привёл Атласа туда, где ему нужно было оказаться.

На окраине даун-тауна Атлас оказался уже поздно вечером.

Белый кролик помахал ему лапой на прощание, стоя посередине большой парковки рядом с гипермаркетом строительных материалов.

В это время парковка была полупустой, но посыльный Багза подвёл лиса так, что он оказался выше и смог рассмотреть машину, которая его ждала. Рядом с таким магазином обычно стояли маленькие грузовички, зачастую подёрнутые ржавчиной, — на таких фермеры-кролики приезжали в Город сдавать свой товар и покупать что-то для своих хозяйств.

Но одна машина явно выбивалась из общей массы. Приземистый, длинный, на широченных пухлых колёсах, угольно-чёрный пикап Шевалье Эль Казадор с броской аэрографией лошадки на капоте. Кобылка, как и прежде, затягивала белую шнуровку на своих высоких сапожках, высоко задрав своё копытце в воздух. Именно такой рисунок Атлас видел в гараже Конгломерата и однозначно ни с чем бы его не спутал. Сомнения закрались только насчёт самой машины: он отлично помнил, что она была чёрной и приземистой, в отличие от огромных вооружённых и бронированных грузовиков Конгломерата, но чтобы её багажник был кузовом, как у пикапа?

Впрочем, лис быстро поймал себя на мысли о том, что он тогда больше смотрел на рисунок на капоте, а не на машину.

Внутри пикапа никого не оказалось, поэтому Атлас сделал пару кругов вокруг чёрного масл кара, рассматривая его. Конечно, до угловатых брутальных форм Буревестника Казадору было очень далеко, но приземистый и хищный силуэт машины внушал уважение.

— Эй, пипидастр, а ну отвалил от машины! — хмуро прикрикнули сбоку. И у лиса тут же сработал глубоко сидящий рефлекс — Атлас мгновенно отскочил от авто, поднимая лапы и вертя головой в поисках владельца пикапа. Из тени между фонарями на лиса двинулся сгусток тьмы — водитель Казадора оказался вороным жеребцом, одетым в чёрную куртку и такие же штаны в обтяжку. Жеребец показался Атласу просто огромным и очень красивым — подтянутым, стройным, с роскошной лоснящейся шёрсткой и длинной гривой, развевающейся при ходьбе. Единственное, что серьёзно подрывало эпический образ «плохиша», — белый пакетик с надписью «Спасибо за покупку!», нагружённый яблоками.

Конь подошёл ближе к замершему на месте лису.

— Ты Атлас, да? — у него был низкий грудной голос.

Лис очумело закивал головой.

— А ты-то как меня нашёл? Багз сказал, что даст тебе наводку только через три минуты.

— Я видел эту или похожую машину… В одном гараже! — неопределённо протянул Атлас, не упоминая названия организации. — Чёрная Бетти, да?

Конь довольно усмехнулся и кивнул. Пакет с продуктами он небрежно закинул в открытый кузов своей машины, и Атлас только что кое о чём вспомнил.

— Залезай, — велел ему конь, садясь за рулевое колесо своего автомобиля.

— Простите, — начал было Атлас, — но я обещал доктору Нитри…

Атлас похлопал себя по карманам, не выпуская заветный пакет с новыми правами из лап. Он даже вынул из нагрудного кармана бумажку, напечатанную Муфасой, наконец-то нашёл список покупок и показал его коню. Тот довольно фыркнул.

— Вообще-то, у нас времени в обрез, — заметил он. — Кстати, меня зовут Карбон. Как зовут мою Крошку — ты уже знаешь.

Атлас кивнул.

— Я Атлас. Числюсь семьсот вторым.

— Здорово, Атлас. Скажи, пожалуйста: ты не боишься быстрой езды?

Лис скривил морду, подумал немного и наконец-то кивнул.

— Я сам однажды водил. Скорость нельзя было сбрасывать ниже пятидесяти, иначе машина глохла.

Карбон довольно улыбнулся.

— Значит, успеем и в аптеку заехать. Садись.

В тот же момент у коня зазвонил мобильный телефон. Он приложил его к уху, выслушал что-то, улыбнулся и спрятал аппарат обратно в карман. Лис между тем обежал огромный капот чёрной машины и, уверенно распахнув дверь, уселся на переднее сиденье. Конь повернул ключ в рулевой колодке. В ответ машина низко, утробно заворчала на холостых оборотах. Атлас даже поначалу испугался: вся машина непривычно вибрировала в такт двигателю. Правую ладонь Карбон положил на странный рычаг, похожий на тот, что был в Буревестнике, и опустил его вниз. Машина мягко тронулась с места, плавно набирая небольшую скорость.

Но, как только конь переставил правое копыто на небольшую для него педаль газа, двигатель отозвался чудовищным рёвом — словно под капотом пытали тиранозавра. Лис невольно прижал уши к затылку — сначала от звука, которым можно было перебудить весь Город, а потом от страха за свою жизнь. Чёрная Бетти за мгновение из солидной и респектабельной машины превратилась в рычащее чудовище и всю огромную стоянку преодолела за считанные секунды. У поворота на окружную дорогу конь затормозил, и Атлас слетел со своего места под торпеду, на коврик. И, пока Карбон степенно выруливал на шоссе, рыжий успел снова забраться в кресло поудобнее и даже нащупать по бокам от себя ремень безопасности, защёлкивающийся наподобие пояса.

— Э, не надо! — попросил его конь. — Примета плохая!

Атлас округлившимися глазами посмотрел на вороного коня и всё-таки пряжку расстегнул. В ту же секунду он забыл о ней: лиса вжало в кресло с такой силой, что он подумал, что вот-вот врастёт в него. Такого он не чувствовал нигде и никогда — даже в Буревестнике, когда за его рулём сидела Кос, не было такого мощного ускорения. А Карбон даже не трогал рукоятку переключения передач, просто вдавливая педаль газа. Двигатель, агрессивно рыча, то набирал, то сбрасывал обороты. Атлас, не желая оставаться безучастным, разговорился с Карбоном о его машине, которой конь даже дал собственное имя.

И Атлас ни о чём не пожалел. Карбон не разговаривал о машине — он о ней чуть ли не пел. Иногда у водителя даже язык заплетался от восторга за его средство передвижения, он сбивался в рассказе с одной детали на одну, а лис не раз и не два подловил его на небольших преувеличениях о мощности и, конечно же, скорости. С начала своего рассказа Карбон говорил о каких-то пяти литрах, а к концу уже о семи с половиной. Но Атлас охотно слушал всё, что рассказывал ему конь, потому что так ехать было намного интереснее, к тому же Карбон даже не думал сбавлять скорость, лавируя в неплотном потоке машин травоядных. Меньше чем через десять минут водитель всё-таки скинул обороты и зарулил в небольшой дворик, где стояло небольшое белое здание с красным крестом. Машина остановилась перед ним.

— Госпиталь, — огласил Карбон, глуша движок, — только для хищников, так что иди сам.

Атлас выпрыгнул из машины и заранее достал наличность из своего хвоста, по дороге решив, что можно больше её не прятать столь нелепым способом. Здание клиники для хищников было совсем маленьким, издалека его можно было принять за киоск, но сделанный из кирпича. Белая пластиковая дверь не поддалась поначалу — Атлас подёргал ещё раз и в конце концов, когда глаза окончательно привыкли к темноте, нашёл на косяке кнопку вызова, которую и прижал.

Раздался натужный щелчок электрического замка — почти такой же, как в тюрьме и на Комбинате, — и дверь лисёнку открыла матёрая тигрица в ошейнике и белом халате.

— Зачем пришёл? — спросила она и тут же уточнила. — Сейчас мест нет — если хочешь полежать под блокиратором, то приходи завтра.

Лис секунду переваривал услышанное, но ответить ничего не смог, поэтому просто протянул полосатой кошке список покупок, написанный лапкой выдры. Тигрица коротко глянула на него, потом на лиса, а потом на чёрную машину, на которой он явно приехал.

— Деньги с тобой? — деловито поинтересовалась докторша, и Атлас тут же продемонстрировал ей купюры.

Тигрица взяла с собой список и скрылась за дверью, которая снова щёлкнула электромеханическим замком. Атлас повернулся обратно к коню и развёл лапами, будто пытаясь спросить у него, нормально ли то, что происходило. Судя по спокойному виду Карбона, всё было в порядке вещей. К тому же — долго ждать не пришлось. Дверь предупредительно щёлкнула замком, Атлас посторонился, и ему в лапы вручили довольно увесистый пакет с лекарствами.

— Тысяча двести ровно, рыжий, — сообщила ему докторша, — и передавай привет Нитри.

— Эм… Хорошо… — неуверенно протянул Атлас, отсчитывая нужную сумму. Того, что он вытащил заранее, ему не хватило, поэтому пришлось ещё немного поковыряться в своём хвосте, что даже немного повеселило тигрицу. Рассчитавшись, лис подхватил пакетик с лекарствами и побежал с ним к машине Карбона. Проверив, насколько хорошо пакет был завязан, рыжий забросил его в кузов, и Чёрная Бетти, хищно порыкивая, «задышала» своим огромным мотором.

— Я даже не знал, что такие места для хищников существуют! — признался лисёнок, запрыгивая на переднее сиденье и на всякий случай хлопая себя по внутреннему карману куртки — пакет с его документами был на месте, как и распечатка с кодами от Муфасы.

— Всё на месте? — на всякий случай убедился чёрный конь, прежде чем трогаться с места.

— Ага. А что значит «полежать под блокиратором»? — поинтересовался Атлас.

— Процедура для хищников такая есть, — неохотно пояснил конь, выруливая свою машину обратно на скоростное шоссе. — Для тех хищников, у кого слабое сердце или у кого слишком большой стресс на работе. Или просто кому-то хочется поволноваться или попереживать… Шокер ошейника отключают на какое-то время блокиратором специальным.

Атлас, сглотнув, погладил лапой свой собственный ошейник. Как и обещала доктор Нитри, всё давно уже стало нормально, и Атлас почти и не замечал этой удавки на своей шее, но лишь тогда, когда о ней не задумывался. Некоторые из хищников, видимо, задумывались о ней слишком часто.

Выросший на Комбинате лисёнок, мир которого ограничивался исключительно этим страшным местом, как оказалось, совсем ничего не знал о реальном положении дел в Городе. На самом деле, таких, как он, но живущих не на Комбинате, а просто в Городе как бы наравне с травоядными, было довольно много. Вводя его в курс дела, Карбон мчал по трассе, утопив педаль акселератора в пол. На самом деле, для некоторых хищников были все необходимые им условия: работа, причём не только лишь самая грязная, школы для их редких отпрысков, поликлиники и многое другое. Просто всё это считалось немного отречённым от основной системы. Этакий «город в городе», как выразился вороной конь. Травоядные, как он признался чуть позже, уже не могли развиваться без хищных зверей, а некоторые из них, например редкие всеядные звери, жили здесь намного лучше, чем за чертой Города.

— Всеядные — это какие? — поинтересовался лис.

— Их немного, — ответил Карбон. — Например, бурые медведи. У меня здесь есть знакомый енот — очень непростой, надо сказать, тип. Вроде как добрался до высшего света, а вроде как и вор, каких поискать.

— Вор? — почему-то поинтересовался Атлас, пропустив факт какого-то высшего света мимо ушей.

— Высшего разряда вор. Такой, который крадёт только у других воров.

— Ого, — ухмыльнулся Атлас, — и где обычно работают хищники?

— Почти везде. Ну, кроме силовых структур и всяких общественно опасных работ. Никому не хочется, чтобы его хирурга во время операции из-за волнения коротнуло током, да? Или стоматолога с бормашиной, или машиниста… Про взрывоопасные работы — я вообще молчу. А так — клерком в офисе или страховым агентом — милости просим!

Чёрная Бетти отозвалась на нажатие педали довольным утробным рыком своего движка.

В этот вечер Атлас узнал для себя много нового, и то чувство, которое возникло, когда ему улыбнулся бобёр в столовой УСС, лишь увеличилось. Хищники всё-таки могли жить в Городе. Видимо, просто не такие, как Атлас. Неграмотному лису вообще нигде места не было, но сейчас было хотя бы одно, где его по-настоящему ждали. И Атласа тянуло туда будто огромным магнитом, давая другое чувство, более хорошее: надежда вернуться туда, где тебя знают и ждут, — что может быть лучше? Пока что два этих противоречивых желания терзали его душу, но одно он знал наперёд: он куда быстрее окажется там, где его всё-таки ждут, и не без помощи других зверей, а Карбон оказался для этого самой подходящей кандидатурой. Через несколько минут они выехали к городской черте и уже знакомому Атласу КПП.

— Не высовывайся, — приказал ему конь, запуская руку внутрь своей чёрной куртки.

Атлас между тем немножечко сжался в своём кресле, прижимая уши, чтобы быть как можно более незаметным. Конь достал какую-то небольшую карточку, прикладывая её к лобовому стеклу автомобиля и тормозя у красного света. К нему даже никто не вышел — кабан с автоматом взглянул на лобовое стекло и безразлично отвёл глаза — Карбон даже не остановился до конца. К светофору и хлипкому шлагбауму он вальяжно подкатился на холостом ходу и, как только вспыхнул зелёный, а рейка поднялась, снова переместил копыто на педаль акселератора.

Перед Чёрной Бетти раскинулась не очень широкая, длинная и прямая, как стрела, дорога через большую степь, окружавшую Город почти со всех сторон. Ни одного фонаря или дорожного знака — только обдуваемая ветрами чистая асфальтовая гладь. Карбон щёлкнул каким-то рычажком под рулевой колонкой, и вся дорога перед ними залилась ярким белым светом, а сам конь надел на свою морду какие-то странные очки. С виду затемнённые, но как-то странно. Карбон, заметив, как Атлас смотрит на него, показал на них и пояснил.

— Стёкла повышенной контрастности. Ночью очень полезная штука. Ты как, готов?

Атлас вытащил из кармана куртки пакет и аккуратно выудил оттуда карточку своих новых прав. Наконец-то он вспомнил свой код для открытия ошейника: 2-1-2-8-5-0-3. Набрав его на замке и почувствовав, как армированная полоска ткани отпускает его горло, лис закрыл глаза от удовольствия и скосил глаза на довольно ухмыляющегося жеребца:

— А можно я всё-таки пристегнусь?

— Поверь мне — если мы во что-то впишемся, то никакие ремни тут уже не спасут, даже хуже сделают!

Атлас дружелюбно улыбнулся Карбону:

— Понимаю. Но я больше не хочу на коврик, — и кивнул под торпеду.

Конь довольно фыркнул и переключил что-то на рукояти коробки передач. Тяжёлое копыто коня вдавило педаль до упора, и Атласа, с рёвом мотора, буквально вмяло в спинку сидения. Он даже себя не мог услышать, хотя был уверен, что он закричал от страха и радости одновременно. Чёрная Бетти показывала всё, на что была способна.

В эту ночь Атлас наконец-то узнал, что такое настоящая скорость.

Эйфория от такой бешеной поездки долго не желала проходить. Но где-то на середине пути, зевая, Атлас взглянул на водителя.

— А почему ты не переключаешь передачи? — поинтересовался он.

Карбон удивлённо глянул на своего пассажира, но сразу перевёл взгляд на дорогу. На приборах, расположенных за рулевым колесом, все стрелки спокойно лежали в правой стороне круга, иногда лениво дёргаясь вниз.

— Автоматическая коробка, — наконец-то пояснил Карбон, — тут не надо ничего переключать, просто газ и тормоз.

— Ничего себе! — обрадовался Атлас и даже немного привстал на своём месте, убирая бесивший его ошейник в карман брюк. — А можно мне?

Спросив это, он показал на руль, но конь, сосредоточенный на дороге, не понял.

— Можно что?

— За руль, — уверенно ответил лисёнок.

Карбон отрицательно помотал головой. Атлас моментально сник.

— Не подумай, что мне жалко! — пояснил водитель. — У нас просто времени нет! Да и накладок на педали для твоего размера я с собой не вожу.

Получив такие объяснения к отказу пустить его покататься, лис снова поднял мордочку и навострил уши.

— Так куда мы торопимся? — на всякий случай уточнил лис.

— Тех зверей Конгломерата, которыми заправляла одноухая крольчиха, завтра будут переводить в муниципальную тюрьму. Это — конец. Оттуда такие преступники уже не возвращаются: там их казнят. А пытаться штурмовать тюрьму — это всё равно что штурмовать крепость.

— Ну и зачем им тогда нужен я?

— Коды к их ошейникам! У них на шее будет совсем не та милая штука, что и у тебя. То, что на них надели, может убить своего носителя. Поэтому их надо снять быстро: не будет времени тащиться на базу для этого дела.

— А в Конгломерате могут снимать ошейники и без кодов?

— Типа твоих — легко. К преступникам типа крольчихи — подход особенный. Если им дать команду, они прожарят мозги своего носителя, и всё.

Атлас достал бумажку с кодами от Муфасы и впервые развернул её, смотря, что в ней есть. Это была простая табличка со множеством числовых значений, но одно привлекло его внимание сразу же — «00001». Видимо, это был чей-то порядковый номер: не может же это быть чьим-то кодом от ошейника. В табличке всё это было пояснено, но рыжий лис лишь безнадёжно рыкнул, складывая бумажку и убирая её обратно в карман поглубже.

— Случилось чего? — спросил у него Карбон.

— Нет, — буркнул Атлас, в очередной раз коря себя за то, что так и не научился читать.

Мощные фары Чёрной Бетти резали темноту степи, и постепенно становилось привычно холодно. Атлас немного озяб, но, к счастью, Карбон не отказался включить печку: ему тоже было не очень комфортно. Лис, находящийся к тому же в полудрёме, даже не заметил, что они вернулись к огромному горному хребту и сбросили скорость. Машина, то и дело буксуя своим ведущим мостом, начала неуверенно карабкаться по просёлочным дорогам вверх, пока не добралась до снега. Атлас уже спал, когда Карбон вызвал с базы подмогу и Чёрную Бетти буквально затащили наверх на буксире.

В подземном гараже Конгломерата их, как обычно, встречали. Атлас, успевший выспаться в камере УСС да ещё и придавивший на массу в машине Карбона, разлепил глаза и без проблем узнал во встречающих Ямала и нескольких его подопечных, которых лис запомнил ещё с момента перестрелки в каньоне.

Карбон остановил машину рядом с тигром и велел Атласу на выход. Рыжий лис открыл дверь и, спрыгнув на бетон пола, быстро заскочил на заднее колесо и достал из кузова свой пакетик с медикаментами. Карбон тронул машину с места и оставил Атласа одного перед матёрым тигром и несколькими вооружёнными зверями.

Командир Конгломерата поправил свои очки, висящие на вороте чёрной футболки, и встал на одно колено перед рыжим лисом. Атлас поставил кулёк с лекарствами на пол и, достав распечатку Муфасы, протянул её Ямалу. Тигр молча взял её, развернул и рассмотрел при тусклом свете гаражных ламп. Затем, глядя на Атласа, он сложил её обратно и похлопал сложенной бумажкой по лапе. Атлас насторожился: он ожидал другой реакции.

Однако то, что сказал ему Ямал, повергло лиса в откровенный шок.

— Молодой лис, не умеющий даже читать, проник в одно из самых охраняемых зданий Управления Сил Спецопераций, кишащее, как муравейник муравьями, оперативниками и следователями, добрался до их святая-святых — кодового отдела, пошестерил там и добыл все необходимые коды для спасения отряда особо опасных преступников, которых завтра везут в зону особого режима.

Ямал произнёс это, не отрывая взгляда от лисьей морды. Атлас часто и мелко заморгал.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что это подозрительно. Если я расскажу эту историю ребятам за моей спиной, как думаешь, много из них мне поверят? Неграмотный лис, оказавшись в Городе, ходит в УСС как к себе домой?

Глядя на здоровенного тигра, Атлас вдруг понял, что всё может закончиться очень нехорошо. Но, к его собственному удивлению, он не испытывал страха. Страх словно бы перегорел там — в УСС. Теперь его не было.

Атлас взглянул на тигра и мило улыбнулся.

— Эту операцию курировал лично Теодор Гуэрра. В процессе меня вёл его агент — я действовал по его инструкциям. И я хочу спросить вас, мистер Ямал… — лис шагнул к тигру в упор и, задрав голову вертикально вверх, задушевно поинтересовался. — Кому из нас вы ещё не доверяете?

— Мне просто непонятно, как необразованный лис смог то, чего не могли другие? — прищурился тигр.

— Вы вообще понимаете, как сильно я унижался, чтобы иметь настолько блистательную характеристику, — вздохнул Атлас, — настолько совершенную в глазах травоядных, что даже бдительные агенты УСС не смогли подкопаться. Вот если бы туда пошли вы-ы-ы-ы… — Атлас отшагнул назад, обводя Ямала руками. — То вот тогда это был бы ваш последний поход в гости, — хмуро закончил он. — Другое дело я — глупый необразованный лис.

— Скользкий, как мыло в душевой, — отпустил кто-то за спиной лиса ехидный комментарий.

Атлас обернулся, высоко подняв брови:

— Так вам нужны эти коды или мы переключимся на обсуждение меня?

Ему никто не ответил, и Атлас повернулся обратно к Ямалу, который уже поднялся на обе лапы. Тигр вернул ему бумагу с таблицами:

— Ты прав, — и коротко кивнул своим. — Обыскать его.

— Со мной телефон, переданный Тео, — спокойно предупредил лис, извлекая трубку из кармана и показывая командиру, но тот не обратил на него никакого внимания. Ред, который принял непосредственное участие в обыске, нашёл даже деньги в шерсти хвоста. Атлас скосил взгляд на Реда. — Это мои — те самые, что видел ты и доктор Нитри во время моего прошлого визита.

Ред продемонстрировал купюры Ямалу, который хмуро следил за обыском. Атлас стоически вынес весь обыск и даже тот факт, что его попросили раздеться до трусов. В конце концов, когда ничего компрометирующего на нём не нашлось, лис встал перед тигром, слабо взмахнув лапами:

— Теперь всё? — спросил он, глядя прямо в оранжевые глаза тигра.

— Пока да, — протянул Ямал.

Воцарилась зловещая тишина, в которой все присутствующие навострили свои уши. Через несколько секунд стало понятно, что кто-то цокает когтями по бетонному полу, а так как среди обыскивающих никто не двигался, то это могло означать лишь то, что к ним присоединился ещё кто-то.

Тигр обернулся и удивлённо замер, слегка прижав уши.

— Это было лишнее, Ямал, — начал знакомый рассудительный голос Теодора. — Этот малыш действительно рисковал, причём по моей просьбе. Хотя всё, что мы для него пока сделали, — это позволили полежать у нас в госпитале и наскоро перекусить в столовой. И заметь — он не сдал нас УСС: иначе он бы тут не стоял.

Мраморный лис вышел на свет и с довольной улыбкой взглянул на Атласа.

— Отличная работа, мой мальчик. Так держать!

— При всём моём уважении, сэр… — почти прошипел тигр.

— Да? — Тео хитро взглянул на полосатого командира.

— Сэр, вы всерьёз верите, что ОН смог попасть в УСС и вытащить базу?!

— Неважно, во что верю я, — спокойно отозвался Тео. — Важно, что в это верит мой агент, который следил за ним и руководил всеми его действиями.

Атлас видел, как Ямал нахмурился, но промолчал.

— Теперь — я его забираю с собой, и ещё мне понадобится Малыш Ред…

— А чё нужно? — не понял рыжий автоматчик.

— Пойдёшь с нами, остальные — свободны.

— Есть, — хмуро кивнул тигр.

Теодор повернулся к Атласу, и доброжелательная улыбка пропала с его белой мордочки.

— Времени у нас в обрез, — хмуро начал мраморный лис, — Маути уже разрабатывает план перехвата тюремного конвоя. Утром пойдёшь с ними и поможешь с ошейниками на наших друзьях, когда всё будет кончено. Ред лично отвечает за твою безопасность на нашей базе. Слышал меня, рыжий? — обратился он к автоматчику.

— Так точно!

— Отведёшь лисёнка в жилой модуль и найдёшь ему там угол. И нормальную одежду: хватит ему фазаном бегать. Утром — плотный завтрак. Конвой выезжает в десять утра, так что чтобы к девяти все были готовы. Всё ясно?

— Сделаем! — уверенно кивнул рыжий хищник.

Теодор выразительно посмотрел на Атласа.

— А-а… А зачем я? — растерялся Атлас. — Я же не разбираюсь в ошейниках! Я его только носил!

Теодор хитро усмехнулся.

— Вот именно. Так что ты разбираешься в них лучше тех, кто их не носил совсем. А кроме того, нужно тебя проверить в настоящем деле.

— А это было не настоящее? — удивился Атлас.

— Перетасовка бумажек под прикрытием легенды и под руководством агента? Не-е…— Теодор перестал улыбаться и уже строго посмотрел на лисов. — Всё. Выполнять.

И, взмахнув пышным серебристым хвостом, мраморный лис задумчиво удалился. Атлас застыл с открытым ртом, пока Ред не шлёпнул его по плечу.

— Как ты всё это провернул? Ямал же чертовски прав насчёт тебя!

Атлас удивлённо взглянул на Реда.

— В смысле, «как»?! Я действовал строго по указаниям агента Тео — ты же сам слышал! — Атлас возмущённо задохнулся. — Стараешься тут ради ВАШИХ друзей, а в ответ такие наезды?

— Времена нынче такие, дружище! Один раз расслабишь булки — и оп! Это, кстати, и сгубило Генри. Ну, почти сгубило. Завтра вытащим их, а ты посмотришь. Пока — пошли: надо выспаться и отдохнуть перед заварушкой. Это что? — спросил малыш Ред, показав на кулёк с медикаментами.

— Как «что»? Заказ доктора Нитри, — ответил Атлас.

— О, вот сейчас ты точно почувствуешь себя героем! — заверил Атласа Малыш.

Терять времени больше не стали — пробежались по лабиринту лестниц и туннелей в толще горной породы и добрались до лазарета. Ред буквально втолкнул Атласа внутрь кабинета, где на шум вышла удивлённо-сонная выдра. Лисы окончательно разбудили её и вручили ей полный пакет медикаментов.

— Молодец! — Нитри подняла мордочку на Атласа, и повторила. — Ты настоящий молодец!

Атлас поёжился — ощущение дежа-вю усиливалось коричневым цветом шёрстки выдры и её размерами, схожими с бобровыми.

Выдра даже не спешила ложиться спать обратно — начала рассортировывать всё, что вручили Атласу, а некоторые вещи сразу же пускала в дело.

Выйдя из лазарета, Ред повёл своего соплеменника в новое для него место — казармы.

Ред уверенно прошёл через несколько коридоров и вышел к большим металлическим воротам, рядом с которыми стоял дежурный — арктический волк в форме Конгломерата со штурмовой винтовкой наперевес. Пройдя внутрь, Малыш привёл Атласа в бараки Конгломерата.

Хотя теми бараками, к которым лис привык ещё на Комбинате, это назвать было трудно. Там, откуда он пришёл, не делали различий между большим и маленьким хищником, и если тебя определяли в общий зал, то лучше было оказаться как минимум львом, а лучше — медведем, потому что любого недостаточно ловкого зверя могли там попросту затоптать. Спальня Конгломерата, может, и не была настолько же большой и светлой, а представляла собой огромный туннель, под сводным потолком которого тянулись самые разнообразные коммуникации и огромная стальная труба вытяжки, разделённая на секции, уровни и иногда ответвляющийся на отдельные комнаты, где бойцы Теодора спали целыми отрядами. Всё было прекрасно организовано: сначала, ближе всех к воротам, устроились самые крупные звери — медведи всех мастей, большие кошки типа львов и тигров. Проходя мимо приоткрытой двери в стене туннеля, Атлас без проблем различил в темноте четыре строгие двухъярусные койки, на которых спали львицы. Дальше шли звери помельче, в основном волки и прочие их далёкие родичи, и так дальше, пока в конце вытянутого зала не нашлась отдельная комната для таких зверей, как ласки: вырытая для них ниша в стене оказалась для зверьков такой же огромной, как большой туннель для Атласа. Чтобы никого не затоптали или даже просто не пересекались, стены и даже потолки были утыканы самыми разнообразными мостиками, переходами и даже канатными дорогами, висящими между стен зала подобно очень плохой паутине. Число уровней в зале разнилось в зависимости от размера зверей: так, если в самом начале был только один пол, то потом, проходя дальше вместе с Редом, они перешли чуть выше — и под их лапами уже кто-то спал в отдельной комнате. Звери зачастую спали группами, даже не взирая на разницу в видах и размерах, отгораживаясь от основного помещения чем попало или даже выстраивая себе небольшую кирпичную стену, где обустраивали своё личное пространство вместе. У каждого было своё освещение, иногда с потолка протягивались трубы и была вода. Какие-то отряды позволяли себе настоящие хоромы: в отдельно вырытой, зачастую большой нише, помимо обычных коек иногда стояли и довольно большие кровати, телевизоры, холодильники и другая бытовая утварь. И, несмотря на кажущийся с первого взгляда хаос, всё это не только прекрасно работало, но и доставляло лису необычайное чувство уюта и безопасности.

Идти за Редом пришлось довольно долго: он прошёл почти весь туннель до конца, пока не свернул перед небольшим «городком ласк», как он его назвал, и провёл лиса по совсем уж маленькому проходу, где даже тщедушному Атласу пришлось сначала прижать уши, а потом и вовсе наклониться, чтобы не задевать потолок. Но то, куда привёл своего соплеменника малыш Ред, привело Атласа в настоящий восторг: совсем даже небольшой зал, заставленный несколькими койками, с вещевыми сундуками и тумбочками, причём абсолютно пустой. Никого не стесняясь, Ред щёлкнул выключателем — и под потолком вспыхнуло несколько трубок ламп дневного света; с небольшого разбега, картинно закинув свою кепку на тумбочку, Ред запрыгнул на ближайшую кровать и, качаясь на пружинах, жестом пригласил Атласа следовать его примеру.

Но воспитание не позволило Атласу забираться на кровать вот так — в уличной одежде.

Лисёнок вылез из своей красной робы и с сомнением взглянул на свою не очень чистую шёрстку.

— Чего? — приподнял бровь Ред.

— А тут где-нибудь можно умыться?

Перекосив морду в зевоте, Ред ткнул лапой в сторону и, уже цокнув зубами, слегка встрепенулся:

— Там же толчок и душ, если надо.

При упоминании душа Атлас прямо воспрял: в последний раз он мылся несколько дней назад — перед посадкой в тот злополучный автобус.

Действительно, за ближайшей перегородкой оказалась примитивная ванная — прямо как на Комбинате! Строго: унитаз, раковина и торчащий из стены душ — вместо ванной тут была решётка слива на кафельном полу.

На стене рядом были рулон бумаги и дешёвое махровое полотенце. Похоже, Конгломерат снабжал своих сотрудников вообще всем необходимым. Но при этом не баловал их излишней роскошью — всё было строго в рамках необходимого.

Атлас крутанул кран красного цвета и блаженно зажмурился: вода была горячая, а не как часто бывало на Комбинате — комнатной температуры.

Лис отмокал под горячими струями добрых полчаса, словно какой-нибудь енот. Затем посетил туалет и после всего вернулся назад в комнату — Ред уже тихонько сопел, развалившись в какой-то нелепой позе, тихо пуская ниточку слюны из распахнутой пасти.

Атлас аккуратно юркнул под не очень толстое, но тёплое одеяло, и замер. От ощущения полного совершенства его отделяло отсутствие зубных щёток и пасты. Но, тем не менее, сон навалился на расслабившегося лисёнка практически мгновенно. Сказывались недавние приключения и огромный стресс.

Из мира сладких грёз и комфорта Атласа безжалостно вырвал чей-то громкий стук в косяк двери комнатки.

— Эй! Вставайте, сони, ядрён-батон! — недовольный бас принадлежал Ямалу.

Атлас сонно щурясь высунулся из-под одеяла и, заторможёно моргая, уставился на дверь.

Дверной проём был сделан в расчёте на средних зверей — лисов, максимум волков. Здоровенный тигр в дверь просто не втискивался, поэтому возмущался на пороге.

— Подъём, бляха!

Атлас покосился на Реда — тот блаженно щурился во сне и, похоже, не реагировал на шум, издаваемый командиром.

— Я уж испугался, что вы сдохли, — в голосе Ямала прозвучало облегчение.

— Мы вста-а-а-а-а… — мордочку Атласа перекосило зевком, —…ём!

Откинув одеяло и опустив лапы на пол, Атлас потёр глаза кулачками и недовольно взглянул на Реда. Тот всё ещё прибывал в счастливом мире грез, и это было несправедливо!

Сонно шаркая лапами, Атлас подошёл к дрыхнущему с блаженной мордой Реду и потеребил его за рукав:

— Ре-е-е-д! Пора вставать!

— Сейчас… — не приходя в сознание, пробурчал лис, накрываясь подушкой. — Ещё немножко…

— Какой «немножко»?! — похоже, у Ямала кончалось терпение. — Если бы я мог сюда пролезть!..

Рыжий автоматчик разлепил мутные глаза и, подняв взъерошенную голову, недовольно уставился на дверь:

— Иду… — и зачмокал пастью.

Убедившись, что Ред в сознании, Атлас поспешил к своей одёжке.

А Ред, позевывая, нацепил на темечко свою кепку и сполз с кровати.

— Отведёшь его к снабженцам! Приказ Главного! — строго сообщил тигр, после чего скрылся из виду. — Понастроят себе нор всяких! — раздалось откуда-то сверху. — Я так с вами себе спину надорву…

Ред, почёсываясь и причмокивая, взглянул на Атласа.

— Ну чё, пошли?..

— Куда? — растерялся Атлас.

— Сча увидишь!.. — снова скривился в зевке Ред.

И вальяжно двинулся к выходу. Атлас, на ходу застёгивая свою робу, поспешил за ним.

Впрочем, долго ходить не пришлось: Ред провёл их по коридору, до отдельной комнаты с короткой надписью на двери, которую Атлас поначалу не понял. Проход был универсальный — для всех, даже самых крупных зверей. Ред втащил Атласа внутрь, и лисёнок уже внутри понял, где оказался: вещевой склад. Кладовщик нашёлся тут же: толстый кот из породы манулов, упакованный в военную форму, лежал на тюках со свежим бельём. И, судя по отрешённой морде и зажатой в лапе тряпке со слабым ароматом азотного окислителя, коту было хорошо. Кроме него в помещении было ещё два волка, которые пытались вернуть манула из параллельных миров в грешную реальность, но — тщетно.

Пушистая тушка упорно не реагировала на раздражители.

Однако Ред по-хозяйски отодвинул локтем волков и, насмешливо взглянув на них, фыркнул:

— Кто ж так с кладовщиком разговаривает? Смотрите, как надо…

Лис вынул из кармана купюры, отобранные у Атласа, и, показав их всем присутствующим, поднёс их к уху кота и пошуршал.

Кот, не меняя выражения морды, потянулся за лапой лиса — Ред, не прекращая шуршать, начал поднимать лапу.

В верхней точке кот, словно кукла-неваляшка, открыл глаза и, покосившись на Реда и Атласа, приятным баритоном вежливо осведомился:

— Что будем пить, девочки?

И через пять минут перед Атласом лежала его новая одежда: из хорошего, прочного материала, подогнанная под его вид — оливковые штаны, зелёная футболка и песочного цвета куртка. Одевшись во всё это великолепие, Атлас не без удовольствия покрутился на месте, пытаясь рассмотреть себя, отметив, что одежда у Конгломерата была не только практичной, но и невероятно удобной. Нашлись даже ботинки для его лап, больше напоминающие прочный кожаный носок, отрезанный под подушечку лапы. Атлас даже хотел попросить себе настоящие, где обувь закрывала всю стопу до конца, но Ред попросил лиса по первому времени не наглеть и расписался в приёмном листе за своего рыжего соплеменника.

Всю дорогу до столовой Атлас искал на своей новой, удобной, а главное — красивой форме карманы. На одних лишь штанах получалось шестнадцать штук — все разные, под своё назначение. Столько же, если не больше, нашлось и в куртке, ровно к тому моменту, как Ред распахнул перед ним двери столовой и подвёл к стойке с едой.

Вообще, в этот раз в столовой было намного больше народу, чем в прошлый раз, но были и знакомые морды. Например, Атлас заметил гепардицу, которая в прошлый раз пропала со своего места, будто телепортировалась. Но, проходя мимо, лис заметил, как она странно двигалась: быстро, но при этом почти не шевеля лапами. Интерес у пятнистой кошки был один: автомат с напитками, у которого она то и дело восполняла какой-то жёлтый напиток, доливая его в большой стакан с трубочкой.

Атлас, улыбаясь, взглянул на хмурого Осборна и нагрузил свой поднос вообще всеми блюдами под удивлённо-растерянный взгляд медведя. Лисы плюхнулись за стол, и Атлас вонзил вилку в запеканку из макарон с грибами, а второй лапой схватил здоровенный сандвич с двойным сыром и томатами. Ред, завтракавший гораздо легче, молча следил за телевизором.

Почти все столы были заняты, гремела посуда на кухне, звенели столовые приборы, велись негромкие разговоры, которые сливались в общий шумовой гам, на который пытались шикать смотревшие утренние новости бойцы. В конце концов кто-то из них поднялся на цыпочки и сделал погромче, и Атлас навострил уши.

— Суд над первой в истории террористкой-крольчихой, настоящее имя которой не установлено, но которую пресса уже окрестила «Одноухой Бестией», обещает быть одним из самых громких в истории Верховного Суда. Пострадавшие от её действий граждане собираются у здания суда, но, по сообщениям пресс-центра, зал просто не вместит всех желающих. Скорее всего суд пройдёт за закрытыми дверями.

Атлас поднял морду и сразу увидел на экране Кос: два крепких вомбата волокли её к какому-то зданию, сильно задрав вверх скованные за спиной лапки, а в углу экрана была показана её фотография в тюремной робе. Ухо крольчихи было высоко поднято вместе с тем, что осталось от другого. А Атлас поймал себя на вопросе: как УССовцы смогли заставить её это сделать? Между тем картинка на экране снова сменилась: Хардкорный Генри, Каа, Олег, которого вели двое матёрых носорогов, и отдельно — Банзай. Запакованного в чёрную смирительную рубашку гиена тащили четверо конвоиров, державших его за тяжёлые цепи, прикреплённые к жилету. Дикторша за кадром продолжала комментировать:

— Пособники террористической группировки отрицают свою причастность к крупным военизированным организациям и террористическим блокам, однако сегодня все служащие Контроля Хищников и подразделения спецназа УСС были подняты по особой тревоге. Происходящее нашему каналу прокомментировал руководитель операции — бригадный генерал Управления Сил Спецопераций Спаркс.

Картинка сменилась: брали интервью у какого-то хмурого носорога в форме старшего офицера с кучей значков и планок.

— Ситуация полностью под нашим контролем. Но во избежание провокаций мы подняли уровень тревоги до оранжевого, — пояснил он.

— Вы опасаетесь, что бандитов захотят отбить? — энергично поинтересовался корреспондент.

Носорог зловеще усмехнулся.

— Мы не опасаемся! Силы УСС держат ситуацию под полным контролем. Мы готовы к любому развитию ситуации.

— Также нам дал комментарий глава гильдии адвокатов Города — мистер Пинки, — на экране появился мышонок в костюме.

— Как думаете, какой приговор вынесет судья?

Мышь сложил розовые лапки перед собой.

— С учётом тяжести содеянного, а также отсутствия какого-либо раскаяния и полного отказа от сотрудничества с властями, я полагаю — максимально тяжёлый.

— Полагаете высшую меру?

— Да, — кивнул мышь. — То, чем они занимались, противоречит не только нашим нормам морали. Даже не все хищные звери поддерживают такое.

Звук у изображения пропал так же внезапно, как и прибавился погромче, и Атлас вдруг обнаружил, что уже не ест, а смотрит во все глаза на экран. Вокруг воцарилась тишина, очень нехарактерная для такого места. Все как-то понуро смотрели на молчавший телевизор, на экране которого мелькали кадры с Дворцом Правосудия с окружающими его броневиками и колёсными танками УСС. Все молча переваривали сказанное по новостям; кто-то хмуро смотрел в свои бумажные стаканчики.

Внезапно раздался знакомый голос Маути, который и держал в своей лапе пульт от панели.

— И эти скоты говорят о нормах морали! — раздражённо-брезгливо протянул он.

Затем откинул пульт на стол под теликом и, нахмурившись, взглянул в зал:

— Так! Внимание! — он хлопнул в ладоши. — Все мои, а также четыреста сорок первый и сорок второй, Лайнос и прайд, а также Джеки!..

Маути резко вскинул правую лапу, указав большим пальцем себе за спину:

— На планёрку!

Не выпуская из пасти трубочку, через которую потягивала газировку, гепардиха проехала мимо Маути, и Атлас наконец-то увидел её главный секрет и то, почему Ред сказал о том, что это гепард, к которому приделали колёсики: на нижних лапах кошки были надеты роликовые коньки с огромными беговыми колёсиками. Управлялась она с ними мастерски: ловко выписывала кривые и пируэты, могла спокойно ехать на одной ноге и почти никогда не останавливалась.

Неожиданно пантер взглянул на Атласа:

— Новичок! И ты тоже!

Лис вздрогнул так сильно, что чуть не опрокинул стакан с брусничным соком. Он даже на всякий случай резко оглянулся и неуверенно коснулся себя груди.

— Да-да. Ты, — уверенно кивнул Маути.

Дрожа как осиновый лист, рыжий хищник обречённо поднялся. Будь на нём сейчас ошейник — он бы зажарил его заживо.

— Это все, — огласил Маути. — Кого я назвал — в комнату планирования!

Никто из тех, кого назвал Маути, не остался в столовой, а Джеки так вообще ловко обогнала всех и, не выпуская из лап своего стаканчика с соломинкой, помчалась вперёд пантера.

Командующая «Львиным Прайдом» кошка скользнула безразличным взглядом по Атласу и прошла мимо.

Ред спокойно закинул свой карабин повыше и, выйдя из-за стола, обернулся на Атласа.

— Пошли…

Атлас медленно шагнул из-за стола, а Ред приглашающе взмахнул лапой и пошёл из столовой. Атласу не осталось ничего другого, как потащиться следом. Доводчик захлопнул за спиной дверь столовой, словно крышку гроба.

А Ред провёл его по коридорам и привёл в большой зал, где все уже рассаживались по стальным офисным стульям. Перед ними Маути протирал доску и развешивал на магнитах фотографии и большую карту части города травоядных с окрестностями. Ред плюхнулся на ближайший стул у стены, положив карабин на колени. Атлас присел рядом с ним и уставился на карту.

— Итак, начнём… — вздохнул Маути. — Это стандартная операция — перехват охраняемого конвоя. Единственное отличие — мы ожидали, что они поручат это полковнику из УСС. Но, видимо, злобный одноухий гном бесил не только нас… — в последних словах пантера прозвучала ирония и сарказм. В зале раздались смешки. — Поэтому они подстраховались и поставили руководить бригадного генерала Спаркса. А вот это плохо…

— Почему это плохо? — шёпотом спросил у Реда Атлас.

— Полковник руководит тысячей рыл; бригадный генерал — тремя-четырьмя, — тоже шёпотом ответил Ред.

— Мы ожидаем шесть броневиков, две машины сопровождения, а также две машины живой силы помимо не самого стандартного тюремного транспорта, — продолжал Маути, глядя на доску. — Возможно, будет усиление парой колёсных танков типа «Тарантул». Ну, вы их видели в новостях. Основное стадо бойцов Спаркса будет контролировать Город и окрестности Дворца Правосудия.

Пантер обвёл взглядом зал.

— С танками проблем не будет — возьмём управляемые комплексы. Проблема будет в другом: перевозить им предстоит очень разношёрстную компанию. Поэтому, скорее всего, УСС перевезут их либо в автобусе, либо в штабном полицейском полуприцепе. А может, в каком-нибудь бронированном транспорте. Тут ни разведка, ни аналитика ничего не дали — придётся разбираться на месте.

— Это хорошо… — качая в воздухе заброшенной на колено лапой, подал голос волк. Атлас его узнал — это он направил на него тогда пистолет в Буревестнике. Лис даже запомнил имя — Гэри. — Но если это будет автобус или тягач бескапотник?

— Без разницы, — отрицательно взмахнул лапой пантер. — Мы выпускаем Джеки. Она уродует им ходовую — они останавливаются. Далее — работаем мы. Вот и всё.

Гепардица, в кои-то веки усевшаяся на место, взглянула на Маути, нахмурившись и очень шумно потянув свой напиток через трубочку.

— Да, что за машина — мы не знаем — импровизируй. Если будет какой-нибудь турист, то шлёпнешь заряд на задницу, — поморщился пантер. — С разбитым двиглом он далеко не уедет.

После чего Маути обернулся и обвёл пальцем львиц, сидевших в первом ряду.

— Лайнос, вы кордебалет — мне нужно, чтобы конвой ушёл на 62-е шоссе. А для этого нужно, чтобы конвой не совался сюда, сюда и сюда… — Маути ткнул пальцем в отдельные места на карте. — Они выедут сегодня в десять-ноль-ноль из здания Управления и по окружной дороге пересекут Город. Надо, чтобы они направились по нужной нам дороге.

Атлас, хоть и названный в честь книги карт, ничего в этом не понимавший, потерял к обсуждению плана всякий интерес, погрузившись в свои нехорошие мысли о его нужности Конгломерату. У этих зверей всё было схвачено, и сделать что-то лучше, чем уже было, лис не мог и отлично это понимал. Тем более в те моменты, когда Маути объяснял тактику и стратегию им же разработанного плана, включавшего в себя серьёзную заварушку.

В конце концов лисёнок так сильно выпал из реальности, что прослушал большую часть планёрки и поднял голову только когда голос пантера обратился к нему лично.

— В конце концов, — выдохнул Маути, — наш спец по ошейникам травоядных разберётся с их ожерельями, и они будут свободны.

В зале дружно повернули головы к скромно сидящему на своём стульчике Атласу.

— Так вот, кто это такой, — сказала Сара Лайнос, держа лапы сложенными на груди.

Атлас почувствовал, как мощно колотится его сердце. Так сильно, что отдавалось в желудке, а грудь дёргалась в такт. Будь рядом доктор Нитри — она бы определённо разволновалась бы за его здоровье хотя бы потому, что лисёнку даже дышать стало трудно. И из-за этого слова не покидали его глотку, хотя он хотел закричать на весь зал, что он в жизни не был и никогда не станет никаким специалистом! Всё, что он делал, — подметал улицы города травоядных и немного работал на типографии! Он не умел ничего делать с этими ошейниками, никогда не вскрывал их!

Но вместо этого лисёнок, округлив глаза, нервно стрельнул взглядом по сторонам.

— Чего-то он какой-то нервный… — насмешливо заметила одна из львиц.

— Это потому, что он раньше не принимал участия в боевых операциях, — неожиданно встрял Ред. — Он у нас мастер плаща и кинжала.

— Да ладно!.. — усмехнулась вторая львица. Но уже с меньшим сарказмом.

— А то! — искоса взглянул на неё Гари. — Ты вот много знаешь хищников, которые ухитрились сбежать из Города?

— Он не сбежал! — поправил Ред. — Он там себе ухитрился нахимичить такую характеристику, что травоядные сами разрешили ему снять ошейник и выехать из Города.

— Да ладно… — на этот раз в голосе львицы уже не было ехидства.

— Чё «да ладно»?! — фыркнул Ред. — Откуда, думаешь, коды для ошейников?.. — лис коротко мотнул головой в сторону доски с фотографиями. — Он прямиком из штаба УСС принёс.

— Этого не может быть! — отрезала сама Лайонс.

— Да? — саркастически усмехнулся знакомый голос. — Этот малыш почти перебухал Мистера Напалма. И пережил падение с крыши взорванного торгового центра. Даже не знаю, что круче…

На Атласа смотрели уже вообще все. В глазах читался интерес и уважение. Лисёнок неуютно поежился.

— А ещё, — наконец-то объявил Ред, — он ухитрился подколоть одноухую стерву по поводу её уха!

— Да ладно… — уже потрясённо выдохнула первая заговорившая львица. — А почему он тогда такой дёрганный?

— У меня боязнь сцены… — выдавил Атлас, глядя в пол.

Все понимающе переглянулись: новичок, удостоившийся такого внимания, — неудивительно, что он нервничает.

Маути улыбнулся своему новому подопечному. Остаток планёрки пронёсся быстро, и пантер дал всем двадцать минут на сборы. Благо, Атласу собирать было нечего, поэтому вместе с Редом они пошли в гараж.

После долгой поездки в обход Города, в тесноте, да не в обиде, Маути наконец-то затормозил на совершенно неприметном пустыре. Оглядевшись, он заглушил двигатель, оставив ключи в замке зажигания.

— Наша точка. Работаем, — приказал он, обернувшись в салон своего грузовика, и все четыре двери немедленно и синхронно раскрылись. Бойцы высыпали наружу, к распахнувшимся створкам в самом грузовике, откуда вылезали те, кто эту поездку провёл в намного меньшем комфорте, чем Атлас, зажатый между белым медведем и львом. Организованно встав у дверей, бойцы Конгломерата начали получать своё спецоружие, которое выдавал забравшийся в кузов белый медведь. Распахнув под потолком оружейный ящик, он снимал по две тяжёлые винтовки и выдавал их подходящим зверям. Волк, намного меньший медведя, выдавал снайперам по два магазина с патронами. В одном пули были с чёрной ленточкой, а в другой — с красной.

Атлас, вылезший из салона машины немного позже всех остальных, увидел, что все были уже готовы и построились перед грузовиком при всём оружии. Помимо тяжёлых винтовок, все несли на себе как минимум пистолет, некоторые — пистолет-пулемёт. Атлас оглядел всю эту разношёрстную публику, но совершенно не знал, что делать.

Маути между тем обозначил точки для каждого из них и рявкнул «Выполнять!» Отряд бегом рассыпался в разные стороны, оставляя чёрного пантера и маленького рыжего лиса одних. Пантер не обращал никакого внимания на своего подопечного, прижав лапой наушник в ухе, разглядывая бумажную карту в своих лапах. Здесь, в не остывшей за ночь степи, Атласу стало жарко — и он расстегнул куртку. Солнце, несмотря на раннее утро, пекло просто нещадно, а пустырь вокруг него не обладал чем-то необычным, кроме небольшого пригорка немного в стороне. Маути внезапно отвлёкся от карты и, подойдя к машине, вынул из грузового отсека большой бинокль на телескопической стойке. Всю монструозную конструкцию пантер тут же, не говоря ни слова, вручил Атласу, и рыжий отнёсся к поручению как никогда ответственно. Водрузив штатив на плечо и оставив сам бинокль за своей спиной, рыжий поспешил за Маути, который уверенным шагом направлялся к пригорку. Когда они преодолели подъём, оставив грузовик далеко позади, Атлас сразу же понял всю гениальность плана Маути: перед ними, чуть ниже их самих, на порядочном удалении раскинулся огромный участок дороги, по которому должен был проехать конвой травоядных. Дорога делала плавный, почти незаметный с неё поворот, который отлично просматривался с их позиции.

Маути осмотрелся ещё раз и пошёл чуть назад, где нижней лапой начертил для Атласа крест. Лисёнок тут же понял, что надо делать, — разложив штатив, он поставил бинокль ровно на отмеченной точке. Маути не проявил никакого неудовольствия — просто разложил штатив так, чтобы он оказался почти у земли, и улёгся перед ним. Вспомнив, как Кос однажды прятала его морду с криком «не отсвечивай», Атлас решил, что пришло время немного испачкать новую одежду, и улёгся рядом с Маути в горячий, мягкий песок. Несколько минут он смотрел примерно туда же, куда и Маути, но ничего там рассмотреть не мог. Непривыкшему к засадам лисёнку было немного скучно, а до начала самой операции ему предстояло лежать здесь, не двигаясь. Пантер медленно шевелил биноклем на треноге, рассматривая что-то на другой стороне дороги и на ней. Периодически командир прижимал к уху лапу и спрашивал что-то в пустоту, но Атлас понимал, что Маути разговаривает со своей гарнитурой.

— Джеки готова? — спросил пантер у воздуха и тут же направил свой бинокль куда-то в сторону. Атлас собирался было уже вздохнуть, но вдруг Маути отник от окуляров и легонько толкнул лиса в бок, приглашая его посмотреть на обстановку. Рыжий поначалу даже не поверил такому счастью, но охотно подполз к биноклю и подвёл его под свои глаза. На огромной морде чёрного пантера взгляд был намного шире, чем на мордочке у Атласа. Как только он настроил бинокль, то сразу же смог рассмотреть на огромном удалении от них чёрную машину, на которой он добирался до Конгломерата! Номера были сняты, а броскую аэрографию на капоте чем-то прикрыли или, может, даже закрасили, но Атлас был абсолютно уверен, что это — Чёрная Бетти, ведь вороной конь ходил неподалёку от неё, а изящная, стройная гепарда сидела в кузове, полируя желтоватую маску на оба глаза. Для операции она переоделась: чёрная основа никуда не делась, но теперь всю гепарду покрывали странные накладки, к каждой из которых были приделаны колёсики самых разных форм и конструкций. Колёсики на гепарде были везде: помимо знакомых Атласу роликовых коньков, они были ещё на коленях, локтях, груди и спине. Атлас даже не мог представить, как на них можно было передвигаться. Впрочем, ему вскоре надоело рассматривать пятнистую кошку и вороного коня. Уступая место Маути, рыжий посмотрел на него и улыбнулся, а пантер улыбнулся ему в ответ.

— Не волнуйся, всё получится, — заверил его командир.

— Сомневаться тут не приходится, — честно ответил ему Атлас.

Несколько минут они пролежали на тёплом песке. Рыжий крутил головой, а Маути — биноклем, пока вдруг его округлые ушки не взмыли в воздух.

— Они здесь, — сообщил он вслух для Атласа, у которого не было рации.

Чёрная Бетти тут же спряталась в засаде, а все остальные бойцы провели последние приготовления со своими винтовками. В эфире воцарилась гнетущая тишина.

Конвой травоядных появился в поле зрения. Атлас нехорошо выдохнул, немного напрягся и сам Маути: машины сопровождения тюремного транспорта были явно не из тех, которые предполагал командир на совещании, а намного больше и тяжелее.

— Не те машины же, — прошептал Атлас.

— Да. Это старые модели — медленные, зато намного лучше защищённые, — пояснил Маути и непристойно выругался, переводя взгляд бинокля на тюремный транспорт.

С ним всё обошлось без сюрпризов: серый автобус с длинной мордой мерно катился в окружении бронемашин. Но, даже когда Маути пояснил это, Атласа не покидало ощущение, что что-то было не так, но он не спешил делиться им с опытным и очень занятым командиром.

— У нас всего одна лишняя машина. Анкар, ты займёшься ею. Бери самую последнюю, — проговорил Маути в гарнитуру. — По моей команде…

Настал момент истины: Атлас прижал уши и замер рядом с пантером, следя за тем, как конвой медленно, но верно ползёт по дороге дальше. Несколько секунд показались вечностью, прежде чем Маути спокойно сказал в свой микрофон:

— Джеки, пошла.

Гепарда вскочила на свои роликовые коньки прямо в кузове Чёрной Бетти и дважды хлопнула по крыше автомобиля, вцепившись в ручки, установленные специально для этого дела. Карбон, не медля ни секунды, завёл исполинский двигатель поникара и пулей ушёл с места, поднимая задними колёсами клубы пыли. От такого резкого старта Джеки даже не шелохнулась, находясь в открытом кузове, пока машина стремительно набирала скорость, догоняя конвой. Шум двигателя можно было услышать даже на месте Атласа, когда Чёрная Бетти стрелой промчалась… Мимо. Но даже он не успел заметить, как Джеки покинула своё место в кузове и теперь догоняла конвой тяжёлых машин на своих двоих, и причём — успешно. Скользя на беговых роликах по ровной глади асфальта, она уверенно приближалась к замыкающей машине, как вдруг извернулась и упала на асфальт плашмя, исчезая под броневиком на высокой подвеске.

— Даже не сопротивляются… — обеспокоенно прошептал Маути, но лис его не слушал, зачарованно наблюдая за работой Джеки.

Через несколько секунд, проведённых ею под машиной на огромной скорости, она выпрыгнула из-под неё, но не сзади, а спереди, и, хлопнув её по капоту, издевательски помахала ей ладошкой. Броневик в тот же миг подпрыгнул на карданном валу, который упёрся в землю, и, кувыркнувшись, скрылся в груде собственных обломков.

— Как она это сделала?! — в приступе экстаза от увиденного вскрикнул Атлас, наблюдая, как грациозная кошка закладывает очередной вираж на асфальте.

— Потом объясню, — прорычал Маути, — почему не отстреливаются…

Но гепарда была не так проста: петляя по дороге на роликах, она продолжала нагонять машины, раз за разом оказываясь под их днищем, где они ничего не могли ей сделать. Одну из машин она просто обошла мимо и юркнула под вторую, ложась на землю в своём роликовом костюме. Под днищем броневика лишь коротко вспыхнул яркий свет, а потом из-под него обильно полилось масло, и через несколько секунд все колёса встали в мёртвый блок. Машина резко оттормозилась, и в неё влетел броневик, следующий ровно за ней. Вместе они так и остались стоять, а Джеки уже разгонялась на своих роликах, нагоняя автобус.

— Надеюсь, сейчас она не пустит его под откос?! — обеспокоился лисёнок.

— Нет, у неё есть и более деликатные методы, — ответил Маути. — Да что, чёрт возьми, происходит…

— А что не так?

— Они даже не отстреливаются! Мы для этого нагнали сюда снайперов! Если бы знали, что они даже не будут пытаться, Джеки сама бы справилась! С любыми машинами!

— А что может быть не так? — прижав уши, спросил Атлас.

— Не знаю. Рандеву — четыре километра! Все по машинам! Быстро!

Атлас и Маути бросились к грузовику, на котором приехали сюда. Атлас еле поспевал за своим командиром, а тренированный пантер даже не запыхался. К тому времени как они завелись и поехали, Джеки уже сама начала что-то подозревать.

Гепарда вынырнула из-под автобуса, не останавливая его, и прижалась к капоту, вглядываясь в лобовое стекло. На миг она замерла, а потом с утроенной прытью понеслась к броневикам, идущим впереди. Заложив крутой вираж, она юркнула под днище одного из них и, пользуясь своим костюмом, прокатилась под ним несколько сотен метров, а потом подобралась к его капоту, и, оттолкнувшись, отправилась под следующую машину сопровождения, оставляя на всех машинах крошечный, дистанционно управляемый заряд взрывчатки, заложенный точно под коробку передач каждой из машин. Это и был её «деликатный» метод, который она использовала на всех оставшихся машинах. В результате гепарда на роликах оказалась впереди всего конвоя и встала перед ними на своих двух, двигаясь при этом задом наперёд. Вынув из-под нагрудной панели с колёсиками небольшой детонатор, она коротко щёлкнула им. Оставшиеся машины конвоя разом подпрыгнули на подвеске, лишаясь своих коробок передач. Шестерни вперемешку с маслом и обломками стального корпуса высыпались у них из-под днищ, лишая машины возможности разгоняться дальше, но при этом не повреждая их двигатель — чтобы гидроусилители рулей и тормозов оставались в рабочем состоянии. Конвою ничего не оставалось, как затормозить: машины медленно, но верно, сопровождаемые Джеки, теряли скорость.

Ровно к тому месту, где они остановились, подъехали два грузовика Конгломерата, и бойцы высыпали на асфальт, занимая укрытия и готовясь дать бой. За ними встал уже успевший развернуться Карбон на своей машине, будто его автомобиль мог что-то решить. Однако Джеки, не говоря ни слова, проехала к заставе, сдёргивая свою оранжевую маску на ходу, и тут же запрыгнула внутрь. Как оказалось, её там дожидался высокий стакан с трубочкой, которую она сразу же сунула в свой рот и затянулась желтоватым газированным напитком. Атлас мог её понять: наверняка после такой погони, где она соревновалась с мощью бензиновых двигателей, ей было чертовски жарко. Лис остался сидеть в одной из машин, выставленной в заставе, и наблюдал за действиями сил Конгломерата издалека: дальнобойные винтовки уже никто не использовал — все взяли своё обычное оружие и пошли на штурм броневиков и автобуса. Однако выходить им навстречу никто не спешил. Бойцы окружали машины сопровождения, кричали им что-то, но никто не выходил. Маути, терявший терпение, лично подошёл к автобусу.

— Выходить не хотят! Молчат! — доложили ему.

— Крюгер!

Из толпы здоровых хищных зверей выскочил дёрганного вида хорёк, посасывающий на ходу карамельку на палочке, и тут же вцепился в дверь автобуса, доставая одной лапой баллончик, похожий на тот, в котором хранились взбитые сливки. По контуру двери он нанёс небольшой слой какой-то серо-коричневой пены, а когда закончил, то отпрыгнул назад и обвёл своё творение взглядом истинного художника. Отшвырнув назад пустой баллон, он вынул из разгрузки несколько цилиндриков, похожих на батарейки, и вставил их в пену.

Все, кто окружал автобус, разошлись, а Атлас лишь задался простым вопросом: что он делает?

Резко отойдя на пару шагов назад, хорёк с забавным чпоком вынул из пасти кругляш карамельки и, держа его подобно шпаге, направил конфету на дверь, проорав:

— Авада Кедавра, сучки!

Автобус вздрогнул: пена по краям мгновенно вспыхнула адским пламенем, тут же скрывая борт автобуса в клубах дыма, из которого, как пробка шампанского, вылетела смятая дверь.

Стекло по всему борту покрылось густой сетью трещин, став молочно-белого цвета.

Хорёк медленно поднял карамельку.

— Йе-е-е-е-е!!!

Атлас подумал, что, судя по интонации, у хорька только что была полюция.

Но додумать это он не успел, так как в автобус молнией влетели два здоровых волка с пистолетами на изготовку. А потом воцарилась тишина.

Волки высунулись из автобуса, обескураженно крутя мордами. Пока Крюгер доставал новый баллончик, собираясь ровно точно так же вскрыть броневики, в автобус поднялся Маути. И тоже вышел оттуда обескураженный. Любопытство Атласа не выдержало — он покинул грузовик и бегом направился к автобусу. К тому времени как он добрался, дым от «заклинания» хорька успел развеяться. Встав перед выбитой дверью, Атлас сразу же понял, чему так сильно удивился даже матёрый вояка вроде Маути.

За рулём тюремного автобуса, предназначенного для хищников, сидел как раз один из них — простой серый волк в красной робе с надетым на него ошейником, который лениво мигал красным светом. Видимо, где-то рядом в автобусе работал уже знакомый Атласу блокиратор. Лапы водителя были прикованы к рулевому колесу стальными наручниками, а на морду натянут строгий намордник, из-за которого волк и не мог говорить. Судя по некоторым разговорам, происходившим то там, то тут, точно такая же ситуация была и в других машинах конвоя.

Маути, уходя от автобуса, выругался так, что даже некоторые матёрые бойцы прижали уши, но только не Атлас. Лисёнок бросился за пантером.

— Что случилось?

— Миссия провалена, — прошипел Маути.

— Почему?

— Ты ещё не понял, малой? Нас обставили! Обвели вокруг пальца! Этот конвой — пустышка, отвлечение нашего внимания! Никого из наших тут нет!

Атлас встал на месте как вкопанный.

— Тогда что мы будем делать? — тихо спросил он, а Маути гневно обернулся к нему.

Однако сохранить разгневанную мину ему не удалось. Пантер низко зарычал и всё-таки процедил:

— Я не знаю…

— У нас же есть запасной план?

— У нас — нет. И если он есть у кого-то ещё, то я с удовольствием его выслушаю, рыжий!

18. В пекло и назад.

Никогда прежде Кос не ощущала себя настолько беззащитной. Конвойные цепи, тянущиеся от заключённого к заключённому, тяжёлый стальной ошейник, давящий её к земле, красная роба хищников — всё это заставляло ценить свободу, которую она потеряла. Всё это подпитывало её ненависть и злость, заставляло клокотать это изнутри, кипеть, бурлить, сердце биться чаще…

Яркий огонёк на стальном хомуте вокруг её шеи вспыхнул жёлтым.

— Да твою за душу мать, Кос! — рявкнул из конца колонны бурый медведь. А ведь ему достаётся меньше всех…

Но это было последней каплей. Ошейник зажёг красный огонёк и разрядил всё, что в нём было, в крольчиху. Цепь послужила прекрасным проводником, передавая разряд дальше по колонне: сначала Шархану, потом Генри, Каа и лишь после этого — Олегу. Медведю было глубоко плевать на разряд ошейника крольчихи — он максимум колол его, но это заставляло нервничать самого Олега, а вот разряд его ошейника, скорее всего, стал бы летальным.

— Двигаем, не задерживаемся! — заорал на хищников упитанный розовый поросёнок. — Волочите её, если нужно!

Генри и Каа, успевшие привыкнуть к такому положению дел, оправились и поднялись с земли, беря скованными лапами бесчувственную крольчиху. Вообще, с этим мог прекрасно справиться и один из них, но из-за скованных лап приходилось действовать вдвоём.

Дальнейший путь из застенков УСС они прошли без эксцессов, под строгим надзором тяжеловооружённых конвоиров. Гривистый волк и ягуар тащили под руки Кос, а Шархан оставался не у дел. Замыкал группу, бу́хая тяжёлыми цепями, вышагивающий в строгом стальном наморднике Олег. По идее, самое пристальное внимание должно было быть положено именно ему, однако спецназ УСС — слоны, носороги, бегемоты, — все как один следили за одноухой крольчихой. Она очнулась лишь когда её притащили к автобусу, и она даже не думала извиняться перед своими товарищами.

— Стоять! — послышался приказ, и хищники остановились. — Встать в шеренгу!

Звери выполнили приказы безукоризненно. Всех их взяли на мушку, и к Кос подошёл огромный слон, а вслед за ним — небольшой вомбат, который и отсоединил конвойную цепь от ошейника крольчихи. У неё нервно дёрнулся глаз, и почти все присутствующие представители травоядных с опаской, предупредительно подняли оружие, будто это был какой-то знак.

Крольчиха лишь недобро усмехнулась в своём стальном наморднике. Ей пришлось неслабо постараться, чтобы в УСС специально заказали такое устройство на крольчиху: на её счету было как минимум четверо покусанных оперативников поменьше и даже кусок носа, который она умудрилась отхватить у неосторожного следователя-хряка. Это было сложно, но ей это удалось. Охрана строжайше приказала исключить любые обстоятельства, при которых ей позволялось бы снять наручники, ровно так же, как и остальные конвойные цепи и индивидуальный, специальный стальной ошейник. Но ей все равно удавалось сопротивляться, из-за чего террористка была покрыта запёкшейся на её шерсти коркой из пота, пыли и крови.

Только лишь когда все убедились, что дёрганье глаза было просто нервным тиком, крольчиху через специальные разноразмерные наручники приковали непосредственно к слону. Кос задумчиво наклонила голову, но увидела, что к браслету спецназовца она была прикована через прочный керамический изолятор. Однако и то было ненадолго: слон сопроводил её в автобус, который грузно покачнулся от его веса, и там усадил её в клетку, больше напоминающую аквариум: большой стеклянный куб без малейших признаков отверстий, вентиляция была принудительная и тщательно защищённая — даже мышь не пролезла бы. Для всех остальных клетки в сером автобусе были предусмотрены куда более скромные: простые стальные решётки с небольшим жёстким сидением ровно посередине. Для Олега отгородили и усилили всю заднюю часть тюремного транспорта. Фактически машина была приготовлена специально для их банды. Предусмотрено было всё. Сбежать было невозможно. Скорее бы нарушились законы физики, чем такое произошло.

Понимали это все, кроме главной зачинщицы.

В автобус погрузилось втрое больше охранников, чем заключённых, и за руль уселся вооружённый и защищённый водитель. Заведя двигатель, он тронулся в путь, а за ним — машины сопровождения, включая мотоциклы, колёсные танки и броневики.

Оглядывая всё это дело через зарешёченное окошко, Генри усмехнулся своим конвоирам. Те в ответ усмехнулись ему.

— Серьёзная подготовка, — констатировал гривистый волк сидящему напротив барану. — Ждёте кого-то в гости?

Охранник промолчал, держа дробовик на изготовку.

— Не думаю, что у кого-то хватит сил на то, чтобы вытащить нас теперь, — посетовал Шархан.

— Дело не только лишь в силе, — пробасил Олег. — Если приложить к этому ум — всё получится.

— А ну, заткнулись все! — рявкнул на заключённых командир конвоя.

Тишина воцарилась ненадолго. Первым, как ни странно, заговорил сам командир.

— Что это за чертовщина?

Никто не учёл, что камера Кос была ещё и прекрасно звукоизолирована. Крольчиха, видя, как бесится командир, медленно засунула указательный палец между прутьями намордника, облизав его, а потом провела им по окровавленной шёрстке у себя на морде. Когда палец окрасился алым, она нарисовала им согнутую черту, а потом поставила две точки над ней. Получившийся смайлик, намалёванный кровью, ничего, кроме брезгливости, у капитана не вызвал.

— Я всегда говорил, что у неё талант, — признался Генри, наблюдая за немой картиной.

Кос продолжала смотреть на своих конвоиров со злобой и адреналиновой радостью обречённого через окровавленное стекло своей камеры всю дорогу через Город, к залу правосудия. Остальным приходилось ехать молча, и шансов нарисовать что-то у них не предвиделось. Оставшуюся часть пути арестанты сохраняли могильную тишину.

Автобус остановился у бокового выхода из Дворца правосудия. Тут же внутрь ввалились штурмовики УСС. Заключённых провели прямиком в здание, не светя перед толпой пострадавших, их родственников и простых зевак в окружении многочисленных журналистов.

Первым вывели Олега и тут же передали на руки двум слонам, которые, нещадно заломив ему лапы высоко за спиной и принудив его согнуться, повели бурого медведя по коридорам Дворца правосудия. За ними пошли все остальные, и самой последней — Кос. Её маленькую тюрьму с нарисованным смайликом, который откровенно поднимал крольчихе настроение, окружили сразу несколько спецназовцев.

— Разряд, — послышалось среди них.

Все они увидели, как Кос, абсолютно беззвучно, будучи в звукоизолированной камере, свалилась от удара током, который принудительно активировали в её ошейнике. Камеру сразу же открыли, после чего носорог матёрой рукой в толстой резиновой перчатке взял крольчиху за конвойные цепи и, почти бездыханную, вручил в крепкие лапы двух вомбатов чуть крупнее неё. Наручники заключенной перековали за спину, и лишь за это короткое время Кос успела прийти в себя и наконец-то поднять мордочку, поставив ухо торчком.

— Я слышу овации в свой адрес? — спросила она, улыбнувшись.

Ответа она не получила, и посему немного разговорилась.

— Я всегда хотела почувствовать себя принцессой, ребята!

— Ещё почувствуешь! — злобно процедил один из конвоиров, рывком задирая лапки в наручниках в потолок, одновременно загибая крольчихе голову вниз. — Пошла!

Обычно звери уже орали от боли в таком положении, но только не Кос. Казалось, боль лишь забавляла её.

В таком состоянии её выволокли из автобуса и стремительно протащили за массивные деревянные двери Дворца.

Где-то сзади раздались предупредительные крики охраны и многочисленные вспышки фотоаппаратуры папарацци.

Но охрана успела внести крольчиху в здание.

— Час моего триумфа пробил, парни! — вскрикнула она, как только уличный шум стих за её спиной. — Интересно: сколько из них пялились на мою задницу?! Вы меня выставили в таком ослепительном ракурсе!

— Заткни ей пасть! — прошипел один из рогатых конвоиров.

— Пускай треплется! — усмехнулся вомбат. — Ей уже недолго осталось!..

— Да уж!..

И конвоиры пакостно захихикали.

— Смейтесь-смейтесь, — протянула как можно вызывающе Кос. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!

В ответ конвоиры зашлись хохотом, будто бы крольчиха очень удачно пошутила, и потащили её дальше.

Как оказалось, в зале заседаний всё было готово. Несколько рядов в зале занимали здоровяки — кабаны, носороги, зубры и буйволы — со значками агентов УСС. Будь тут Атлас — он без проблем узнал бы некоторых из них.

Деловитый подтянутый олень в строгом сером костюме о чём-то перешёптывался с оленихой — судя по всему, прокурор. Напротив скучал грустный барашек в протасканном пиджаке — адвокат.

А во главе зала возвышалась судейская коллегия: миниатюрная бобриха, антилоп и толстый розовый хряк. Антилоп с бобрихой сидели по краям стола, а по центру блестел розовой ряшкой свин-председатель.

Банду Кос затолкали в специальные стеклянные кабины, расположенные вдоль стены. Крольчиху как зачинщицу посадили по центру ряда клеток. В отличие от всех остальных, с неё наручники так и не сняли. Генри с лёгким осуждением посмотрел на свою подопечную через бронированное стекло.

Охранники разделились — пара спецназовцев встала по сторонам от клеток, а ещё двое заняли пост у входа.

В присутствии заключённых олень прекратил шептаться с подружкой и с довольным видом взглянул на них. С таким же видом ребёнок глядит на свой именинный пирог.

— Судья Фелиз, сэр, — обратился он к свину, — можно приступать?

Тот, флегматично сложив перед собой копытца, кивнул:

— Конечно, мистер Лесли, — и тут же, приподняв брови, продолжил: — Надеюсь, вы понимаете, что процесс закрытый и здесь, в отличие от обычного, вы не сможете восхитить слух журналистов своим красноречием?

— Разумеется, сэр, — широко улыбнулся олень и, поправив пиджак, цапнул со стола бумаги.

Судья тем временем лениво взглянул на барашка-адвоката.

— Мистер Вудроу, у вас есть что сообщить суду?

Барашек отчаянно замотал головой, так что только пушистые бакенбарды зашуршали и взметнулись вверх тонкие розовые ушки.

— Хорошо… — протянул хряк, усаживаясь поудобнее. — Удивлён, что вы не заявили самоотвод.

Глядя на них, Генри чётко понимал, что они сейчас в самом сердце Города Травоядных и судить их сейчас будут по правилам травоядных.

А при таком раскладе они были обречены.

— Судья Фелиз, сэр, — шагнул вперед прокурор. Он не смог отказать себе и по привычке толкнул пламенную речь о том, что цивилизация основывается на законах, дарующих мир, покой и безопасность для всех, даже для самых маленьких и слабых представителей разумного сообщества.

А затем он, не скупясь на краски, рассказал, что именно творилось на Ферме. Не забыл он описать и гибель полицейских — причём из повествования прокурора получалось, что это Кос и Генри привели полицию в засаду под пулемёты Ямала. Следом шло перечисление всех преступлений по статьям. Тут было всё: от незаконного оборота оружия до терроризма и убийств.

Его выступление завершалось просьбой о смертном приговоре.

Судя по его голосу, просьба не подразумевала отрицательного ответа.

Затем слово предоставили адвокату — барашку. Мистер Вудроу согласился со всем сказанным прокурором, а также признал, что ему неизвестны какие-либо смягчающие обстоятельства.

Генри хмуро улыбнулся вполне предсказуемому поведению предоставленного им адвоката, а Кос заявила, что будь у неё свободны лапы — она бы обязательно ему похлопала.

Свин флегматично взглянул на Кос и, снова сцепив копытца перед собой, безразлично поинтересовался:

— Обвиняемые, вам есть что сказать в своё оправдание?

— Ещё как есть! Это был не терроризм! — выпалила Кос, вскочив в своей клетке.

— А что же? — усмехнулся судья.

— Социальный эксперимент, — упрямо тряхнула ухом крольчиха. — Мы хотели дать травоядным смысл их жизни!

Свин взглянул на Кос так, словно перед ним был неописуемо смрадный экскремент.

— Пра-авда? — с издёвкой протянул он. — И в чём же он заключался? В пытках и издевательствах?

— Уж кто бы говорил про пытки и издевательства! — фыркнула Кос, картинно покосившись на своих компаньонов в намордниках и ошейниках.

— Это предосторожность, — перестал ухмыляться свин. — Ты и твои друзья — опасны!

— Пра-а-авда? — в тон ему же протянула Кос. — Так вас же вроде в десять раз больше? Не? И именно численностью вы оправдываете унижения хищников. Разве нет?

Морда судьи Фелиза окаменела.

— И если уж на то пошло, то сама природа всё за нас придумала! — глядя прямо судье в глаза, заявила Кос.

— Что ты имеешь в виду? — растерялся свин.

— Смерть в зубах хищника не позорная, а наоборот — продуктивная.

— Замолчи! — возмущённо вскинулся Фелиз.

— А что, разве нет? — вскинулась Кос. — Мы ушли от природы, но разве это лучше, чем тратить жизнь на протирание штанов в офис…

Свин, нахмурившись, поджал губы и, стукнув молоточком, решительно указал на Кос.

Крольчиху тут же сложило пополам от шокового удара.

— С меня довольно! — высохшим голосом выдохнул свин. — Я видел много тошнотворных и больных уродов, но таких, как вы, — ещё ни разу…

Глядя на скорчившуюся крольчиху, судья Фелиз крутанул толстой шеей, словно бы его воротник был слишком туг.

— Я бы отправил тебя в какую-нибудь дурку, — прошипел он, — там тебя бы привели в чувство лопатами галопередола и мокрыми простынями… Но я не вижу смысла в такой трате денег налогоплательщиков.

Он тяжело вздохнул, словно после подъёма тяжести, и повысил голос:

— Обвиняемые, я нахожу вас виновными по всем пунктам обвинения! И настоящим приговариваю к исключительной мере наказания: смертной казни через повешение!

Свои слова он огласил ударом молотка.

— Подсудимым приговор понятен?

Выдержав драматичную паузу, судья Фелиз хмуро кивнул.

— Вот и славно! — и тут же мотнул мордой УССʼовцам у двери. — Уведите их с глаз долой! Сейчас же!

И не глядя, как осуждённых бьют током и в полубессознательном состоянии вытаскивают из клеток и выволакивают из зала, свин с коллегами покинул помещение.

Банду Кос вели лапами вверх через тот же самый коридор с той же самой охраной к автобусу, на котором они сюда прибыли. Под громогласный свист и гам их вывели из Дворца правосудия и, точно так же, со всеми процедурами и долгой передачей из копыт в копыта рассадили по клеткам обратно. Для охранников конвоя не изменилось ровным счётом ничего — они расселись в автобусе, не спуская глаз с заключённых. Конвой медленно собрался вместе и тронулся в последний путь для Генри, Кос, Шархана, Каа, Банзая и Олега.

Конвой выстроился согласно ордеру и без задержек двинулся по улицам Города. Машины мерно урчали двигателями, а за зарешеченными окошками проплывал мимо город травоядных. Всё было организовано безупречно: въезды и выезды с трассы были надёжно перекрыты машинами СКХ. Генри, пытавшийся найти хоть какую-то лазейку для побега, лишь разочарованно вздыхал, понимая, что ненавидящие их травоядные не оставили им ни единого шанса.

Свет снаружи пропал: машины въехали в длинный туннель, и Генри утратил всякий интерес к пустым бетонным стенам. Но лишь на одну минуту…

Внезапно впереди конвоя что-то громыхнуло, и через секунду мимо тюремного автобуса прокатилась горящая покрышка. На миг морду гривистого волка посетила улыбка, как и всех остальных заключённых, кроме Кос, которая не слышала ничего происходящего вокруг. Но все взгляды были прикованы к гривистому волку, который одними губами приказал всем своим бойцам, и его послушал даже безумный гиен:

— Все на пол! — неслышно крикнул гривистый волк, скатываясь со своего места на заплёванный металлический пол клетки. Точно так же поступили и все остальные — даже Олег рухнул на пол, пошатнув своей тушей весь автобус. В ту же секунду бронированные стёкла их транспорта покрылись ветвистой сетью трещин, расходящихся от пулевых попаданий. Кругом рокотали тяжёлыми карабинами несколько бойцов, завязалась драка — даже Кос в своей стеклянной камере прекрасно понимала, что происходит, и встала в предвкушении уже почти потерянной свободы.

Дверь в салон автобуса выбило мощным взрывом, от которого у всех заложило уши. Не успели опомниться охранники, как внутрь влетел тяжеловооружённый бурый медведь диковатого вида и с размаху воткнул исполинский нож-боуи в живот слона, со смачным звуком провернув его внутри. Следом за ним в салон поднялся ещё один такой же мишка, и Генри оторвал морду от пола.

— Блэр? — тихо спросил он, не веря своим глазам.

Но вслед за его старинным знакомым по лестнице влетел маленький, по сравнению с ним, зверь. Он был хорошо одет, а на морде висел платок с рисунком хищного черепа, скрывающий большую часть его морды, из-за которого его было сложно узнать. Рыжий хвост выдавал в звере лиса, который тут же направился к стеклянной клетке Кос.

Крольчиха приникла к стеклу, на котором нарисовала смайлик из чужой крови, и внезапно её фиолетовые глаза расширились то ли от ужаса, то ли от удивления: под глазом у этого лиса был очень знакомый ей лично шрам.

Атлас стянул с морды свою маску, смотря на крольчиху так, как лис смотрит на кролика.

— Они, — коротко кивнул он медведям. — Пакуйте одноухую.

***

Шурша широкими беговыми покрышками, пыльный Казадор с муаром из размазанных насекомых на бамперах и лобовом стекле, мирно порыкивая, въехал в ворота заброшенного депо. Здесь, возле блестящего новенького «бандита», мерил шагами двор серый кролик в чёрной байкерской одежде.

— Ну наконец-то! Я тут чуть с ума не сошёл! — кролик бросился к мягко кивнувшему пикапу.

— Выжал всё, что было! — Карбон вылез из-за водительской двери.

Атлас с Редом перевалились через пыльный борт пикапа и, отряхиваясь, смотрели на ушастого связного. Гепардица подскочила к Чёрной Бетти с небольшим опозданием — пробираться через заброшенное депо на роликах было не самым простым делом.

— Это все? — кролик, словно не веря своим глазам, оглядел лисов и гепардицу и обернулся к Карбону. — С вами есть ещё кто-нибудь?!

— Нет, — тряхнул мордой жеребец. — Вы сказали взять новичка и ещё кого полегче, чтобы не нагружать машину. Ну, вот все, кто есть. Долетели, как могли.

— Это плохо… — высохшим голосом сообщил Багз. — Очень.

— Почему? — не понял жеребец, а Ред кивнул, соглашаясь с вопросом.

Багз замялся:

— Единственная группировка, у которой достаточно сил, чтобы напасть на конвой УСС, и которая умеет ориентироваться в Городе, — Багз выразительно посмотрел на Карбона, — это бригада Блэра.

— Карамба! — конь потрясённо скосил глаз на кролика. — Зачем Тео связываться с этими психами?

— Конгломерату никак не успеть к окончанию суда. А его боевики постоянно в Городе.

Кролик взглянул на лисов:

— И вести переговоры с ними придётся вам.

— Почему нам? — обалдел Ред. — Почему не вы или Карбон?

— Эти ребята, — вздохнул Багз, — настоящие фанатики. Они не переносят травоядных на дух! Если они увидят нас — сразу убьют. В отличие от Конгломерата, они не ведут с нами никаких дел.

Кролик с сожалением взглянул на лисов:

— Доставить ещё кого-то мы не успеваем, так что тут только вы.

— Я не умею трепаться! — испуганно отскочил на шаг назад Ред.

Джеки молча отошла на два шага назад, подняв лапы, и отрицательно помотала головой.

Багз грустно взглянул на лисёнка.

— Придётся тебе, Атлас.

— Мне?! — разволновавшись, фальцетом пискнул Атлас.

— Никого лучше из хищников у нас нет, — покачал головой Багз, оглядывая лиса-автоматчика и гепардицу. — К тому же у тебя огромный опыт переговоров. Ты даже с УСС справился.

— Но… Но я не уверен… — жалобно протянул лисёнок.

— У нас нет выбора, — сухо и коротко отрезал кролик.

— А-а… А что мне им сказать? — промямлил Атлас, растеряно прижав уши.

— Если придётся торговаться, то обещай им оружие, как только они вытащат Генри и всех остальных. Тео согласен на любое количество. Если добьешься их согласия — считай, что мы уже в плюсе.

Кролик глубоко вдохнул носом и вскинул лапку в сторону остатка ремонтных цехов депо.

— Там, вниз по лестнице, — дверь в бомбоубежище. Идите. Нам туда дорога заказана.

Лисы переглянулись. Гепардица снова помотала головой и отошла ещё на пару шагов. Всё было понятно и без слов. Ред и Атлас робко, словно опоздавшие на урок первоклашки, побрели к темнеющему зёву лестничного проёма.

— Только не тяните! — крикнул вслед кролик. — Время против нас!

Пробежав рысью остаток пути, лисы парой пушистых рыжих комочков скатились по огромной бетонной лестнице вниз.

И замерли — бронированная дверь возвышалась над ними как древний, ржавый монолит.

Атлас неуверенно поднял лапу с кулачком, но тут же опустил. Ему было страшно — кто может быть за такой дверью, если даже Карбон и Багз испугались. Он снова поднял кулак, но тут же снова опустил.

Вперёд высунулся Ред и, коротко постучав в дверь, тут же нырнул обратно, за Атласа.

За дверью кто-то заворочался.

— Кто? — прорычали из-за двери.

— Мы из Конгломерата! — протявкал Атлас.

После короткой паузы послышались лязг ключа и тяжёлый звон цепей, и массивная дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель выглянул бурый медведь и внимательно уставился на лисов.

Атлас собрался с духом и шагнул вперёд:

— Нас послал Теодор Гуэрра!

Морда исчезла, а дверь с лязгом открылась шире.

Спустя минуту Атласа с Редом уже вели по сумрачным коридорам со сводчатыми кирпичными потолками и пучками проводов вдоль плохо покрашенных стен.

За это время Атлас успел рассмотреть своих проводников — пару бурых мишек. Оба были одеты в чёрную армейскую обувь, штаны-карго и серые толстовки, поверх которых красовались плотно забитые снаряжением и боеприпасами разгрузочные жилеты. Вооружены они были такими же автоматами, как и белые медведи, которых Атлас видел в качестве телохранителей Тео.

По большому счёту, различие между ними было только в том, что у одного на голове была бейсболка, а у второго вязаная шапочка.

В конце концов мишки привели их в центральный зал древнего бомбоубежища. Под сводчатым потолком, в свете одиноких ламп под стальными абажурами располагался штаб неизвестной Атласу и откровенно подпольной организации. В самом ярком месте стоял высокий стол, застеленный, судя по свисающему углу, картой Города, а вдоль стен возвышались ряды ящиков характерной военной формы и расцветки.

Стоявший у стола мишка, одетый точно так же, как и сопровождающие Атласа, взглянул на лисов:

— Что тут у нас?

Голос у медведя был под стать его размерам — грубый, громкий бас.

Ред прижал уши и выразительно покосился на Атласа. Лисёнок уверенно втянул воздух носом и чуть поклонился, выражая почтение.

— Сэр, я прибыл к вам с предложением от мистера Гуэрры, — начал он осторожно.

— Я знаю, с чем ты прибыл, — медведь смотрел на Атласа с откровенным недовольством. — Этим «чем-то» уже все новости забиты! Я умею читать между строк — они не просто так упоминали о «непричастии» к каким-то известным группировкам. И, судя по всему, Конгломерату понадобилась эта… Одноухая Бестия?

— Мистер Гуэрра за неё заплатит! — поспешно парировал Атлас.

Медведь раздражённо фыркнул:

— Позволь я тебе кое-что поясню, Мистер Лис: мы, в отличие от Конгломерата, не якшаемся с травоядными! Уяснил? А ты приходишь ко мне и просишь спасти вашу зарвавшуюся травоядную тварь?!

Последние слова медведь почти прорычал, опёршись на стол своими мощными пятипалыми лапами.

Атлас сглотнул ком, подступивший к горлу. Краем глаза лисёнок заметил, как Ред прижал уши и испуганно осел. Но сам Атлас с виду остался спокоен — на Комбинате на него орали много и часто, и он очень четко различал все оттенки недовольства и злобы. А также он чётко понимал разницу между риторическим и провокационным вопросом.

Сейчас ему задали как раз второй.

— Вы правы, — спокойно кивнул Атлас, заметив, как напрягся Ред, — но у этой монеты есть и другая сторона. Травоядные ненавидят крольчиху не меньше, а может, даже больше, чем меня, вас или мистера Гуэрру. Мы наслышаны о вашей нелюбви к веганам. И именно поэтому мы обращаемся к вам. Спасти её — это всё равно что вогнать добела раскалённую кочергу им под хвост. Ни одна ваша операция не вызовет такой взрыв ненависти у копытных.

Атлас говорил, напряжённо и с предельной тщательностью подбирая те слова, которые могли понравиться медведям. И внимательно и неотрывно следил за реакцией.

— Спасая её, вы действительно докажете, что вы их злейшие враги. А если вы этого не хотите — то прекратите прикрываться идейностью своей борьбы, не надо лицемерия, — спокойно заключил рыжий хищник, успев на ходу сделать все необходимые ему размышления. У Реда отвисла челюсть.

Замолкнув, Атлас замер: он видел, как начала наливаться тяжестью морда медведя.

Мишка хмурился и хмурился, но потом вдруг откинулся назад и довольно захохотал:

— А я всё думал: кого же мне прислал Тедди Гуэрра?! — весело хмыкнул он. — Но старый прохвост в своём репертуаре!..

Атлас облегчённо выдохнул, угловым зрением заметив, как облегчённо распрямился Ред, медленно поднимая уши.

— Как вас зовут, Мистер Лис? — медведь с явным интересом смотрел на Атласа.

— Атлас, — лисёнок решил, что пора уже перестать упоминать свой городской номер.

— Очень приятно, а меня зовут Блэр, — без тени сарказма отозвался медведь. — Итак, мистер Атлас, что же вы мне предлагаете? Атаковать конвой в лоб?

— Я надеялся, что вы предложите что-нибудь, — уклончиво протянул лисёнок, стараясь не упоминать, что стратег из него не очень.

— Н-ну… Вообще не вижу вариантов… — Блэр распрямился и сложил лапы на груди. — Атаковать Дворец Правосудия — чистое самоубийство. Есть две точки выхода из подземелий: на окраине центрального парка — но там нас разорвут снайперы УСС, сидящие на крышах высоток, — и выезд с двадцать второй улицы. Там сразу три поста УСС. Тоже жопа.

Атлас убедился, что у мишки на столе карта, поэтому, чтобы видеть, о чём с ним говорят, лисёнок подошёл к стулу и, подпрыгнув, забрался на сидение. Тут его подхватил за шкирку стоявший рядом медведь и бережно опустил на стол — теперь карта Города с карандашными отметками была у Атласа под ногами, а загривок неприятно ныл с непривычки.

Лис, названный в честь книги карт, начал разглядывать одну из них. Неграмотность ему совершенно не мешала — лис прекрасно ориентировался по картинкам: карта была снята с городского туристического путеводителя и все достопримечательности на ней были изображены довольно подробно и красочно. Медведи, будто зная заранее, уже проложили маршрут следования конвоя из точки с большим прямоугольником, к другому — помельче, почти на самой окраине Города. Ни один из них не был помечен как какая-то достопримечательность, но на пути, отмеченном чёрным, как смоль, и жирным маркером, Атлас заметил знакомую форму: он никогда не видел её сверху, но углы странной, огороженной зоны показались ему удивительно знакомыми.

— А что это за синий прямоугольничек? — он подбежал и постучал по указанному месту задней лапкой. — Он разве не на пути конвоя?

— На пути, — кивнул Блэр. — Это туннель Освальда — проходит под проливом. Почти идеальное место для засады, но туда не попасть. На въезде — посты УСС.

— Попасть, — кивнул Атлас, глядя на карту под ногами.

Медведь приподнял бровь.

— Вот отсюда, видите? — Атлас перебежал на пару шагов и снова постучал лапкой по столу, по месту со знакомыми углами.

— Это вентиляционная шахта на окраине Комбината, — вскинулся Блэр. — Это режимный объект! Никто из нас там никогда не был. Мы не сможем там ориентироваться.

— Я проведу, — уверенно кивнул лисёнок.

Медведь вопросительно-недоверчиво взглянул на Реда.

— Проведёт, — уверенно кивнул второй лис, стоящий внизу. — Если уж он для их ошейников коды из УСС выкрал, то это для него — вообще пустяк!

Блэр скосил глаза на лисёнка на столе — в глазах мишки было удивление, смешанное с почтением:

— Должен сказать, мистер Атлас, что я серьёзно недооценил уровень подготовки вашего мероприятия! Я-то полагал, что ваше появление — это жест отчаяния, а не просто сбоя в отдельном пункте!

Атлас не смог удержать в себе кривоватый смешок, который, по счастью, никто не заметил. Медведь уже довольно взглянул на карту:

— Да я тогда им не то что кочергу — я лом раскалённый вставлю, да ещё и от души пошурую! — с угрозой в голосе закончил он.

— Время, мистер Блэр, — кивнул Атлас.

— Что мы за это получим? — так же резко насторожился медведь, уже всё разрешив.

Атлас помнил, что ему сказал Багз — любое количество. Поэтому он постарался принять вид смущенного аристократа:

— Сроки поджимают, а мистер Гуэрра понимает всю сложность операции — назовите свою цену.

— Тридцать карабинов SR-375H и шестьдесят ящиков патронов. И взрывчатку! — скороговоркой выдал Блэр. — Сто пятьдесят кило!

Лис взглянул сверху вниз на своего соплеменника, стараясь сохранить как можно более ответственное выражение морды, потому что не понял ни слова из того что сказал Блэр. А вот Ред ответственно кивнул.

— Сделаем, — подтвердил он.

— Мы согласны, — смиренно вздохнул Атлас.

— В таком случае, — медведь распрямился перед столом и вскинул подбородок, — я и мои ребята переходим под ваше командование, мистер Атлас!

Обернувшись к входу, лис заметил, как у Реда вытянулась морда: он явно был растерян.

— Ну, тогда, может, нам стоит выдвигаться? — осторожно предложил Атлас, складывая ладошки перед собой.

— Да! — согласился Блэр и, звонко хлопнув своими гигантскими лапами, прикрикнул: — Всем подъём!

И кивнул мордой стоявшим в дверях медведям, приведшим Реда и Атласа:

— Всех сюда! У нас операция!

Медведи с топотом начали собираться в комнате — на свет появились дополнительные магазины, гранаты. Пулемётчик, жуя зубочистку, вешал на шею, как шарф, петли пулемётных лент. Рядом пара медведей распихивала по карманам брикеты взрывчатки, чуть дальше — пара медведей помогала друг дружке проверить, плотно ли сидят разгрузки.

— Командир! — весело подначивая, спросил медведь с подствольным гранатомётом. — А если я геройски погибну, то вы меня похороните в горящем корабле? Ну, как великого воина — как по каналу Сайнз показывали?

— ПиДжей, единственное судно, на которое ты можешь рассчитывать, — это больничное! — в тон ему отозвался Блэр.

— Не-е!.. — вздохнул остряк. — Это некрасиво!

— Почему? — усмехнулся пулеметчик с зубочисткой. — Если надеть тебе его на башку — станешь похож на адмирала Нильсена!

— Или на восточного фараона — смотря как повернуть, — поддержал его Блэр.

Лисы с улыбками наблюдали, как собираются свежие силы для спасения их друзей и попутно шутят, явно разряжая обстановку перед предстоящей непростой операцией. Атлас даже позволил себе смешок, чем ненароком привлёк внимание одного из бойцов, не принимавших участие в общем веселье.

Заметив Реда с его карабином, один из медведей насмешливо спросил:

— Ты пойдёшь с этой пукалкой?

— Это хороший ствол! — огрызнулся лис, обидевшись на покровительственный тон медведя.

— Против бобров — возможно! — усмехнулся медведь. — Но вот по слонам-носорогам нужно такое… — он тряхнул в лапе короткий, большущий медвежий карабин, с магазином, напоминающим видеокассету.

— Зато у меня патронов больше! — с едва уловимым рычанием ответил Ред.

— Ага, — хохотнул мишка. — И весят они все как десять моих!

В этот момент Блэр коснулся Атласа лапой.

— Мистер Атлас, может быть, дать вам оружие? На всякий случай…

— Не думаю! — отшатнулся лисёнок. — В прошлый раз, когда мне дали пистолет, я случайно выстрелил одному свину в голову.

— Правда?! — оживился Блэр и тут же мило улыбнулся. — Бодрит, да?!

Атлас вымученно поморщился: вот бодрости он от этих воспоминаний явно не ощущал.

— Так, все готовы? — Блэр повысил голос, расправляясь и оглядывая своих бойцов, успевших собраться меньше чем за пять минут.

— Да!

— Тогда пошли! ПиДжей, несёшь лисов!

Атласа и Реда синхронно за шкирку поднял в воздух медведь-юморист с подствольником и усадил к себе на плечи.

Цепочка из ощетинившихся вооружением великанов прошла по узким для них коридорам, затем вышла к пролому в бетонной стене — по краям пролома ещё торчала ржавая арматура. Подсвечивая себе фонариками, медведи спустились вниз. Пройдя по явно заброшенному туннелю, мишки нырнули в ещё один пролом в бетоне — с такими же обломанными краями с обрезками арматуры.

Тут их ждала пара старых моторизированных вагонеток, поставленных на ржавые рельсы заброшенной ветки метро.

На двух тележках разместилось почти три десятка мишек, и вагонетки с лязгом и дребезгом покатились, набирая скорость, по туннелям.

— А мы никого не встретим? — Атлас помахал лапой перед кепкой Блэра.

— Нет, — медведь довольно усмехнулся. — Это старые, заброшенные туннели. Ещё довоенные.

Атлас не понял, что говорил медведь, но его успокоил один лишь тон Блэра.

Через десять минут вагонетки с лязгом и шелестом затормозили прямо посреди туннеля.

— Всё! Дальше идём пешком! — сообщил Блэр. — Мы уже под территорией Комбината.

Атлас широко раскрыл глаза от испуга. Раньше он никогда не был под этим местом, которое считал домом семнадцать лет своей сознательной жизни.

Бойцы попрыгали с тележек и побрели дальше по прогнившим шпалам, освещая себе путь фонариками. Все, кроме последнего: тот завёл движок последней вагонетки и покатил обратно. Атлас, сидящий на плече у великана-гранатомётчика, посмотрел ему вслед и тут же — вниз. ПиДжей наступил на одну из шпал, и та с неприятным хрустом рассыпалась под его весом в труху. Лис уже откровенно радовался, что его несут так, даже несмотря на то, что ему хотелось опробовать в деле ботинки, выданные ему манулом в Конгломерате.

У бетонных ступенек, ведущих к железной двери, вояки чуть задержались, закрывая морды: кто-то раскатывал вязаную шапочку в маску, из которой торчал только нос, кто-то натягивал на морду бандану и опускал ниже козырёк кепки-бейсболки.

Даже Ред повязал на морду платок. Заметив растерянность Атласа, ему на помощь пришёл мишка-юморист с подствольником:

— Держи! — он протянул лису маленькую чёрную бандану с белым узором. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это был рисунок черепа не то росомахи, не то волка. По размеру она как раз подошла лисенку.

— Спасибо, — прогнусавил в ткань Атлас, поправляя маску на морде. Теперь он тоже был готов к операции.

У двери один из мишек вставил в замок отвёртку, ударом лапы вогнал ее «по самое не могу», а затем, натужившись, провернул, выворачивая замок с потрохами. Дверь жалобно хрустнула и с лёгким скрипом плохо смазанных петель приоткрылась. И толпа вооружённых здоровяков незаметно проникла на территорию Комбината. Атлас даже растерялся от нахлынувших чувств — ещё неделю назад он и представить себе не мог, что вернётся сюда во главе маленькой армии медведей. А ещё он не мог представить себе, что запертые двери могут быть вскрыты настолько просто. Он не раз видел эту дверь и никак не мог предположить, что она ведёт в совершенно другой, незнакомый и, возможно, — свободный мир. Однако шестерёнки промывки мозгов на Комбинате работали настолько идеально и без запинок, что хищных зверей почти даже и не сторожили — особенно таких, как он. Но это совершенно не помешало Атласу оперативно сориентироваться и повести своих новых друзей в нужном им направлении.

Стараясь не шуметь, мишки прокрались по подземельям к выходу наверх. Несмотря на позднее утро, во дворе практически никого не было.

Тщательно избегая по подсказкам Атласа камер видеонаблюдения, отряд добрался до наружной стены Комбината и снова упёрся в дверь.

Но, когда мишка-взломщик возился с замком, из-за угла раздалось пластиковое дребезжание, и спустя несколько секунд появился рысёнок в красной робе с синим пластиковым ведром и щёткой. На вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать; он устало смотрел себе под лапки, гремя своим скарбом уборщика.

В последний миг он поднял усталую мордочку и замер перед толпой вооружённых боевиков в масках, бронежилетах и с оружием.

Котёнок, не двигаясь, несколько раз пробежался глазами по толпе, и индикатор его ошейника вспыхнул ярким жёлтым светом.

Атлас сориентировался первым — он шагнул навстречу котёнку, плавно подняв лапы, в успокаивающем жесте:

— Спокойно, приятель! Не стоит создавать проблемы друг другу!

Рысёнок опустил испуганный взгляд на лиса в военной форме, с мордой, закрытой чёрным платком с черепом.

— Ведь, если ты дёрнешься, — нам придется стрелять, — как можно ласковее и спокойнее предупредил Атлас. — Но, даже если ты уцелеешь, — травоядные тебя всё равно не похвалят. А вот если ты просто промолчишь, то никто ничего не узнает. И у тебя, и у нас не будет проблем. Идёт? — задушевно спросил он.

Рысёнок часто и быстро закивал.

— Хорошо, — убаюкивающим тоном продолжал Атлас. — Сейчас ты идёшь в туалет за углом и закрываешься в последней кабинке. Если тебя спросят, что случилось, то скажешь, что слопал всю тарелку похлёбки шефа и теперь переживаешь последствия. Понятно?

Рысёнок снова закивал — на этот раз уже больше удивленно, чем испуганно. По выражению морды было видно, что его удивило знание хищников о расположении туалетов на территории Комбината и тем более о местной кухне.

В этот момент медведь-взломщик хрустнул потрохами замка, и мишки начали по одному скрываться в сумраке дверного проема.

Последним в дверь вошел Атлас, на прощание ткнув в сторону котенка указательным пальцем.

— Думаешь, он нас не вложит? — хмуро спросил Блэр Атласа.

— Не вложит, — уверенно покачал головой лисёнок. — Ему слишком страшно — поверь.

Они без проблем добрались до неприметной бетонной будочки вентиляционной шахты с железной дверью для технического обслуживания.

Спустившись вниз, мишки оказались перед незапертой дверью, за которой раздавалось жужжание моторов машин и шелест колёс. Аккуратно выглянув наружу, Блэр прикрыл дверь и довольно осклабился:

— Мы на месте!

— И что теперь? — поинтересовался Атлас.

— А теперь мы будем ждать, — фыркнул Блэр.

— Чего? — не понял лисёнок.

— Когда они перекроют дорогу для пассажирского транспорта, — усмехнулся медведь.

И действительно — через несколько минут шум оживлённого движения стал стихать, а потом полностью затих.

— Перекрыли! — напрягся Блэр и кивнул своим. — Пошли!

Мишка-взломщик и юморист с гранатомётом вынырнули наружу с катушкой проводов и парой здоровенных баулов.

— Куда они? — напрягся Атлас.

— Готовить сюрпризы, — Блэр оскалился.

Атлас откинулся к двери — всё вокруг поплыло в адреналиновом мареве. Казалось, что он сам сидит где-то на задних рядах своего черепа и через свои глаза, как в кинотеатре, созерцает то, что ему показывают. Но это не он. Это не может быть он.

Наконец, где-то вдалеке раздался специфический звук — натуженное гудение двигателей больших машин.

— И-и… Что те-еперь?.. — дрожащим голосом спросил Атлас, физически ощущая мерзкую, липкую слабость.

— Ждём сигнала.

— Какого? — растерялся лисёнок. Но вместо ответа медведь прорычал своим бойцам.

— Приготовились! — и здоровяки дружно защелкали затворами.

За дверью, гудя двигателем, проехал колёсный танк, за ним БТР и ещё один.

Медведи хищно собрались, держа оружие на изготовку. Атлас нервно потер шею — будь на нем ошейник, он бы его уже давным-давно коротнул.

Неожиданно раздался грохот, и бетонная коробка вокруг него содрогнулась — да так, что лис услышал, как лязгнули канализационные люки в туннеле, и шорох осыпающейся побелки.

— Вперёд! — прорычал Блэр, и мишки мгновенно высыпали в туннель, бисером рассыпаясь между машинами останавливающейся колонны.

Выскочивший последним, Атлас крутанул головой — бойцы Блэра разделились на три части: десяток ушёл направо, десяток — налево, а последняя группа, во главе с самим командиром, подскочила к замершему автобусу.

Справа от мишек укатывался, устало гудя мотором, горящий колёсный танк — из выбитых люков к потолку туннеля под давлением вырывались многометровые языки пламени. Шедший следом броневик откинуло в стену, практически развернув поперек туннеля — и теперь тот мирно шипел паром из разбитого двигателя. Слева, вдалеке, в клубах дыма скрывался замыкающий колонну второй колесный танк — из него, с истошными криками, прямо через борт перекатывались и падали на пол живые факелы.

Крайние команды синхронно закидали начало и конец колонны дымовыми и зажигательными гранатами — с хлопком и шипением, скрывая всё, что было справа и слева от конвоя, в плотной пелене серого тумана и ярко-белых вспышках термитных костров, агрессивно постреливающими во все стороны пушистыми огненно-раскалёнными «хлопьями».

Это полностью отсекло возможные подходы помощи конвою, оставляя травоядных наедине с отрядом Блэра…

В этот момент ближайший мишка рывком вскинул свой здоровенный карабин, и у него перед стволом с низкочастотным, басовитым клокотанием затрепетало пушистое облако пламени.

От грохота Атлас, судорожно согнувшись, схватился за уши: ему было просто больно. И он хотел, чтобы стало тише! Но вместо этого в туннеле вспыхнуло ещё несколько таких огненных всполохов.

Держась за уши, Атлас видел, как у грузовичка слева на лобовом стекле расцвело созвездие «паутинок» пулевых пробитий. Мишка одним движением выкинул опустевший магазин и, рывком заправив следующий, ударом лапы закрыл затвор и снова вскинул оружие. Дверь броневика распахнулась, и из-за неё выскочил носорог в полной штурмовой выкладке с винтовкой в лапах. Но на двери тут же, в один удар сердца, материализовалась россыпь пулевых отверстий, а носорог растерянно отшатнулся от фонтана искр в лапах — от удара тяжёлой медвежьей пули его винтовка, звякнув, отлетела в сторону. И одновременно лязгнул пустой автомат мишки, который тут же выбросил из оружия пустышку и рывком вырвал из подсумка полный магазин.

Поняв, что сейчас будет, носорог кинулся на медведя и, сбив его плечом, как игрок в регби, с размаху приложил о стену туннеля.

Однако удар, который убил бы зверя помельче, лишь разозлил медведя — тот с ревом выхватил из-за спины здоровенный нож-боуи и молниеносно вогнал носорогу под край бронежилета — в почку. Носорог замер и охнул — этого хватило, чтобы медведь с рёвом несколько раз, с металлическим звоном и влажным мясным шелестом, вогнал нож в бок УССʼовцу, перенеся удары в подмышечную область. Носорог тихо завалился на бок, а мишка добавил серию ударов под забрало каски.

В то же время из развёрнутого броневика выпрыгнул массивный бегемот в штурмовой экипировке. Но ПиДжей с оглушающе резким и звонким хлопком выстрелил в него из подствольного гранатомета. Граната попала гиппопотаму точно в забрало — брызнуло стекло, а через миг с коротким, злым хлопко́м с него сорвало каску, а его самого мешком отбросило на стену.

Следом из-за броневика показался носорог в таком же тяжёлом снаряжении — Атлас краем глаза заметил специфическое движение — пулемётчик резко развернулся и зажал спуск от бедра. Очередь с грохотом ударила по бетону, хлестнула по ногам УССʼовца, подрубая их и накрывая уже летящего вниз здоровяка. Рухнув на борт броневика, в окружении искр и хлопьев краски, носорог безвольно задёргал головой от пулевых попаданий с кроваво-алыми брызгами вперемешку с осколками забрала.

Отпустив спуск, пулемётчик перенёс ствол чуть правее — вдаль туннеля. И снова озарил колышущимся неровным факелом туннель, посылая над «бенгальскими» кострами зажигательных гранат линию трассеров.

На бетон туннеля гильзы летели так, будто кто-то сыпал их из ведра. Очень большого ведра.

К этому моменту мишка уже вытирал здоровенный нож о форму затихшего носорога. А медведь-юморист, выскочив вперед, швырнул пару ярко-красных гранат в даль туннеля. Через пару секунд гранаты с хлопком распустились шипящими термитными «цветками».

Атлас удивленно повернул голову — справа шипели такие же «цветки», похожие на помесь бенгальского огня и огненного одуванчика.

К этому моменту мишка, вскрывавший двери, отскочил от разбитого автобуса и, нырнув за его корму, крикнул:

— Запал!

Блэр проорал:

— Огонь!

Автобус вздрогнул и отсалютовал вырванной дверью. Внутрь тут же влетело два медведя со здоровенными автоматами, и салон с грохотом пробудившегося вулкана осветился изнутри оружейными всполохами.

— Идём! — рявкнул на Атласа Блэр.

Лисёнок, до поры до времени думавший, что ему не так давно сказали о том, что он теперь главный, беспрекословно подчинился и через несколько мгновений оказался у автобуса. У него даже не появилось одышки — сказывался бешеный, пьянящий разум и кровь адреналин. Он взошёл на борт автобуса и увидел перед собой потрясающую картину:

Генри, Каа, Банзай, Шархан и Олег лежали в своих камерах, расположенных вдоль стен автобуса, а ровно посередине, на небольшом постаменте, в кубике из пуленепробиваемого и очень толстого стекла, на внутренней стороне которого был нарисован странный, бурый смайлик, сидела Кос.

Внезапно даже для самого себя Атлас почувствовал, что в глубине души очень давно хотел увидеть её именно такой — беспомощной, скованной, потерявшей всякую, даже самую крохотную надежду, но главное — откровенно изумлённой. Несмотря на то, что кругом всё ещё гремела стрельба и бригада Блэра зачищала остатки сопротивления, попутно собирая трофеи, он довольно медленно прошёл к её клетке, наклонился и взглянул в её фиолетовые глаза, стянув маску со своей морды.

— Они, — коротко кивнул он медведям. — Пакуйте одноухую.

***

Со всего маху мишка воткнул свой исполинский нож в стекло камеры, но вошёл он не глубже чем на пару миллиметров. Блэр развернул свой пулемёт и со всей дури врезал по рукояти ножа прикладом.

Остриё вошло ещё глубже в стекло, и то заметно затрещало.

— Ещё! — рявкнул мишка, доставший нож.

Третьего удара прикладом не потребовалось — уже на втором стекло растрескалось, и вся стеклянная тюрьма одноухой бестии рассыпалась мелкой крошкой. Кос попыталась прикрыться, но наручники с неё снимать не спешили. Замки́ на клетках других зверей попросту отстрелили.

А через миг наружу, в лапы ожидающих медведей, начали выкидывать заключённых — первой, словно детский мячик, вылетела скованная Кос, следом небрежно, без всякого почтения, выкинули Генри, за ним — всех остальных, включая бешеного Банзая. Единственный, кто вышел сам, — Олег. Медведь подставил свои наручники и другой бурый мишка, замахнувшись ножом-боуи, перерубил цепь на его лапах. На Генри оковы попросту разорвали — тащить их никто не собирался. Исключением, как обычно, послужила Кос — Блэр лично стиснул её в своей лапе, другой сжимая рукоять пулемёта.

Мишка, сражавшийся с носорогом, уже сунул нож за пояс и двинулся к броневику, на ходу заряжая подобранный карабин.

Подскочив к распахнутой двери, он вскинул автомат, заглядывая внутрь, — но тут же с рыком сложился на дорогу. Из салона раздались короткие, пистолетные хлопки.

Мишка, лежа на асфальте, звякнул выдернутой чекой и закинул в салон гранату. Судорожно лязгнув водительской дверью, на дорогу мешком вывалился перепуганный барашек в форме УСС.

Броневик со звонким хлопком и короткой вспышкой изверг стеклянную пыль из оконных проёмов, и тут же из салона повалил серый дым.

Барашек, судорожно скребя копытцами, пролетел по мокрому асфальту и вжался в заднее колесо тюремного автобуса.

— Ты цел? — Блэр хмуро и обеспокоенно глянул на мишку, бережно придерживающего окровавленный рукав.

— Жить буду, — кивнул тот.

Блэр перевёл взгляд на трясущегося травоядного. Барашек вскинул копытца, прикрывая мордочку:

— Нет-нет-нет! Не надо!

Блэр сунул лапу в карман и вынул её плотно сжатой в кулак:

— Да ты у нас настоящая звезда… — процедил он, и в его лапе со звонким щелчком открывающейся металлической крышки появилась зажигалка.

Только тут барашек понял, отчего был мокрым пол туннеля: сзади него с тихим журчанием стекали струйки из пробитого осколками бензобака автобуса. И он сейчас сидел прямо в натекшей луже. Барашек бешеными, безумными от страха глазами взглянул на свой слипшийся от бензина мех, от которого буквально несло сладковатым запахом 95-го. Он поднял глаза на Блэра.

— Не надо! — заскулил он. — Пожалуйста! У меня семья! Дети!

— Дети?! — с неожиданной ненавистью процедил Блэр и чиркнул кремнем — над серебристым корпусом зажигалки вспыхнул ярко-оранжевый огонёк. — Ну, тогда ты, наверное, знаешь такую колыбельную? Ты мигай, звезда-а ночна-ая!.. — затянул медведь, глядя на барашка. — Где ты, кто ты — я не зна-аю.

— Не-е-ет… Ну пожа-а-а-алуйста!!! — барашек пытался вжаться в колесо автобуса. Взрывы разбили часть освещения, и теперь полутёмный туннель освещался только остатками ламп и пламенем зажигательных гранат и полыхающих броневиков. Дым, застилающий оба края туннеля, окрашивался багровыми тонами, и на фоне всего этого раздавался практически ласковый, басовитый, с хрипотцой голос бурого медведя.

— Вы-ысоко ты надо мно-ой, — протянул мишка, опуская лапу с огоньком к луже. — Как алмаз во тьме ночно-ой.

— Не-е на-а-до-о!!! — мордашка барашка скривилась в гримасе детского плача. — Не-е-ет!!!

— Только солнышко зайдет… — лужа вспыхнула до того, как огонёк коснулся бензина, и пламя молниеносно распространилось красивой, полукруглой волной, мгновенно накрывая барашка. Тот истошно закричал и судорожно заметался, пытаясь вырваться из полыхающего топлива.

Блэр смотрел, как мечется надрывно кричащий факел, с каким-то злорадным удовольствием. Он даже пару раз глубоко вдохнул всей грудью, словно бы запах палёной формы и жжёной шерсти был ему необычайно приятен.

— Босс! — отвлёк его ПиДжей.

Блэр коротко тряхнул головой, словно замечтавшись, и оставив затихающего на полу барашка, взмахнул лапой:

— Отходим! — весело проревел Блэр, взмахнув лапой. ПиДжей на ходу подхватил Атласа, и вся команда рысью бросилась в промежуток между бетонными стенами, разделяющими встречное движение в туннеле, где их уже поджидал расстрелявший пару своих барабанов Ред.

Первым к технической двери на противоположной стороне туннеля подлетел медведь-подрывник и с ходу вырвал замок привычным способом — отвёрткой.

Он же нырнул последним, оставляя за собой разбитый конвой, в полутёмном туннеле, разукрашенном багровыми брызгами и освещённом кроваво-красным заревом горящего бензина и вспышками термитных «костров».

Отходя последним, мишка-сапёр то и дело бросался к какому-нибудь темному углу и оставлял там самодельную мину или растяжку на тонкой полупрозрачной капроновой леске — совершено не заметной в полутьме коридора даже для тех, у кого было хорошее ночное зрение.

Нырнув в очередное ответвление, мишки заскочили в комнатушку технического помещения, пробежались по лестнице и спустились в железный люк в полу — прямо в водный поток, стекающий по дну кирпичного туннеля. Подсвечивая себе фонарями, медведи и уже бывшие пленники со всплесками побежали навстречу потоку.

Атласа вместе с Редом просто скинули прямо вниз — в лапы уже спустившемся бойцам, и дальше понесли как Кос, на руках.

Через пару сотен метров Блэр замер и подсветил себе карту фонариком:

— Тут! — он задрал голову и направил луч фонаря вверх — на своде, скрытый тенью от кладки, виднелся ржавый люк.

Самый высокий медведь откинул люк в сторону и, подтянувшись на лапах, исчез в тёмном отверстии в потолке туннеля. Следом пролез ещё один — потом они за лапы втянули туда остальных. Сверху оказался заброшенный туннель метро — здесь даже не было рельсов, только пустые бетонные шпалы, а со шпангоутов туннеля свисали сталактиты из ржавчины. Подняв за лапы последнего бойца, мишки захлопнули люк и водрузили на него пару бетонных железнодорожных шпал.

— Пошли! — Блэр двинулся в сторону старого заброшенного перрона и играючи забрался на платформу. Мишки последовали за ним. Тут Атласа и Реда просто поставили на платформу, позволив идти самим.

Фонарики медведей выхватывали из тьмы расколотый кафель с грязными потёками и ржавые балки там, где должны были быть потолочные панели. Везде, куда падал луч фонаря, была пыль, грязь, мусор и ржавчина. Станция была заброшена очень давно.

Когда все собрались на середине платформы, захваченных пленников поставили у стены — всех, кроме Кос: здоровенный мишка-юморист продолжал держать её за шкирку на весу.

Блэр довольно оглянулся назад:

— Давненько мы так не метелили вилорогов! — медведь, сверкая, как начищенный пятак, легонько, по-приятельски шлёпнул Атласа по плечу. — Поздравляю, мистер Атлас. Отличная операция!

В темноте заброшенной станции изумлённо поднялись два знакомых Атласу светящихся глаза гривистого волка, но Атлас старался не думать об этом.

— Сэр, стоит ли нам тут задерживаться? — нервно поглядывая на край платформы, из-за которого они пришли, спросил Атлас. — В смысле, нас сейчас наверняка преследуют…

— Можете не беспокоиться, мистер Атлас, — довольно осклабился Блэр. — Здесь мы в безопасности! Сунувшись за нами, они снимут пару-тройку «сюрпризов» Гудвина…

Медведь коротко ткнул пальцем в сторону мишки, который вскрывал двери.

— А так как УСС не подряжало на операцию своих сапёров, то их придется вызывать из штаба. Это полчаса минимум. После чего саперы метр за метром пройдут путь до спуска в сток. А затем так же осторожно пройдут и его до конца, и наверняка пропустят наш люк, так как этой станции нет на картах. Вообще ни на каких новее, чем пятидесятилетней давности. Так что они найдут люк в лучшем случае после того, как поднимутся по течению того стока и убедятся, что нас там никогда не было, и пойдут назад. Это ещё — от пятидесяти минут и более. Так что, мистер Атлас, — Блэр поднял лапу в сторону заваленного шпалами прохода, — этот люк они подорвут в лучшем случае через час. Так что у нас есть время отдохнуть.

Лисёнок вымученно улыбнулся в ответ.

А Блэр обернулся к своим:

— Видали? — он мотнул головой в сторону лисёнка. — Этот говнюк Гуэрра всегда отбирает себе самых лучших! А нам остаётся самый шлак — типа тебя, Смайли!

— А чё сразу я?! — обиженно вскинулся пулемётчик с зубочисткой. — Чё как чё, так сразу Смайли?

Пользуясь тем, что они отвлеклись, Атлас шагнул к пленникам, доставая из кармана бумажки с кодами. Казалось бы — настал его час триумфа, однако он, не меняясь в морде, прочёл лишь один код на бумажке — тот, рядом с которым было много нулей и одна единица. Всего семь цифр, которые лис без проблем запомнил, а остальные коды он отдал Реду.

— Помоги им, — сказал он лису, и тот смело кивнул, включив красный фонарик и осветив им распечатку. Сам Атлас повернулся к главарю банды. Заметив, как лисенок подходит к бесчувственно висящей в лапе ПиДжея Кос, Блэр довольно хмыкнул:

— Осторожнее, мистер Атлас, эти твари очень не любят, когда кто-то трогает их уродливые уши! А эта тварь, поди, вообще вас укусит!

— Я в курсе, — грустно вздохнул лисёнок и, обернувшись к Блэру, ткнул пальцем в шрам под глазом. — Это её работа.

Кос, находясь в положении, в котором очень сложно дать достойный отпор, заметно напряглась, но благоразумно молчала.

— Серьёзно? — протянул Блэр, каким-то странным голосом. И прежде, чем Атлас успел понять, что происходит, не глядя, властно вскинул лапу в сторону:

— Паркер, нож!

— Что?! Нет! Не надо! — встрепенулся Атлас.

Но медведь, уже вынув со звонким шипением здоровенный боуи из протянутых ножен, встал перед беспомощно свисающей крольчихой.

— Что вы собираетесь делать?! — Атлас обежал мишку и встал сбоку.

— А что вы хотите, чтобы я сделал, мистер Атлас? — с тихой угрозой в голосе прорычал медведь и с готовностью взглянул на лиса у своих ног. — Можно выдавить ей глаз. Или оба. Можно подравнять уши. Или снять шкуру, — Блэр подался вперёд и, уперев острие скошенного лезвия ножа в подбородок крольчихи, задрал её мордочку кверху.

Атлас никогда не видел настоящего страха Кос, но был уверен, что сейчас это был именно он. И, собравшись с духом, резко выпалил:

— Мистер Блэр, мне это не нравится! — Атлас предупредительно поднял лапки.

Лисёнку тоже было страшно: ему вовсе не нравилась крольчиха! И он был бы не против, если бы она получила пару смачных оплеух, но то, что предлагал медведь, — это был перебор.

Смотря на то, как крольчиха, которая была уже не в силах даже дрожать, скована по всем своим лапкам, да ещё и в наморднике, с окровавленной мордочкой, Атлас подумал лишь одно: с неё достаточно того, что он смог её по-настоящему изумить.

— Почему? — удивился медведь и обернулся, взглянув на лисёнка.

Атлас глубоко вдохнул, стараясь подобрать достаточно весомые для медведя аргументы:

— Потому что, мистер Блэр, я не хочу уподобляться самим травоядным! — медленно и членораздельно произнёс лисёнок. — Это в их привычках унижать тех, кто не может ответить. И именно поэтому я бы попросил вас оставить её, — Атлас коротко стрельнул глазами в сторону крольчихи, — целой и невредимой. Я вас очень прошу. С неё уже достаточно того, чего она натерпелась от тех, кто мог быть на её стороне…

Медведь растеряно опустил нож. А потом беспомощно всплеснул лапами:

— Вы думаете, она это поймёт, мистер Атлас?! Она же просто тупое травоядное животное! Унижать любого, кто не может дать ей отпор, — это её сущность!

— Её, — кивнул Атлас, и тут же мотнул мордой. — Но не моя!

Блэр с уважением посмотрел на лисенка:

— Красивое решение, мистер Атлас, благородное… Но она всё-таки не поймёт.

Мишка обернулся к Кос, некоторое время созерцая крольчиху с плохо скрываемой неприязнью. После чего упёр ей в грудь лезвие своего ножа.

— Ты будешь жить, травоядная! — зло, на грани ярости, пророкотал он. — Видишь этого лиса?! Каждый раз, как будешь его видеть, помни — это он подарил тебе жизнь сегодня! Знай это! Живи с этим!

Атлас замер, боясь вздохнуть. Медведь некоторое время смотрел на Кос, после чего рывком убрал нож и, развернув его в лапе, вернул владельцу.

— Открывай её ошейник! Мы пойдём через Город, и в них ещё есть заряд, а нам совершенно не нужно получить удар током, особенно если мы будем по колено в воде!

Атлас обернулся к Реду, который пока что не открыл ни одного ошейника, хотя очень старался. Ему даже Генри помогал возиться с Каа, которому ошейник явно затянули слишком быстро. Глубоко вздохнув, он потянулся лапами к ошейнику на Кос, которая совершенно не отреагировала на такое. Атлас по памяти набрал код на совершенно другом — цельнометаллическом — ошейнике для хищников, но ничего не произошло. Тогда лисёнок быстро попробовал ещё раз, но начал набирать цифры на кодовом устройстве в другом порядке. С третьей попытки ошейник Кос предупредительно пискнул несколько раз, и огонёк на её шее погас. Одноухая крольчиха посмотрела на своего спасителя молча, но её взглядом можно было плавить гранит. Атлас, наконец-то почувствовав её настроение, поднялся с одного колена.

— Пока не снимайте с неё наручники, — сказал он Блэру.

— Кто сделал тебя главным, Капустник? — подала голос крольчиха.

Рядом с Каа Атлас замер и опустил уши. Он даже начинал скучать по странному прозвищу, которым его наградила крольчиха.

— Я! — грубо отрезал Блэр. — И тебе стоит проявить уважение, морковка!

— Я Компас, — представилась крольчиха, изумительно важно держась, будучи закованной в наручники, — и мне плевать с самой высокой башни Метрополии на то, кто меня спас.

Атлас не слушал крольчиху. Расстегнув ошейник Кос, Атлас бросился к Генри — волк опустился на колено и, опираясь рукой в пол, нагнулся, чтобы лису было удобнее. Когда Атлас снял ошейник, благодарно кивнул ему и тут же раздражённо дёрнул намордник — теперь, когда на нем не было проклятого шокера, Генри мог позволить себе злиться. Заметив его возню с намордником, на помощь пришёл Гудвин — медведь-сапёр.

— Помочь? — поинтересовался он у волка.

Генри, зажмурившись, уверенно кивнул. Мишка цапнул Генри за намордник и с флегматичным выражением морды уже знакомым движением вогнал в замочек отвёртку. И, скривившись от усилия так, что под шкурой вздулись бугры мышц, с протяжным хрустом провернул инструмент.

Намордник слетел с Генри, оставшись в лапе Гудвина.

— Спасибо, — кивнул волк, вытирая тыльной стороной лапы лишнюю слюну с морды.

— Обращайся, — пожал плечами мишка и так же безразлично посмотрел на ягуара. — И тебе?..

Стараясь отдышаться, волк поднял морду, взглянув на второго лиса в команде:

— Ред, и ты тут? Так это вас босс прислал?

— Типа того, — согласился лис.

— А он тогда зачем? — Генри стрельнул глазами на Атласа, который набирал код на ошейнике гиены.

— Ну-у… — неуверенно протянул Ред. — Это он достал в УСС коды для ваших «ожерелий». И ещё это он подписал этих ребят, — лис обвёл взглядом медведей.

— Так кто руководил нашим спасением? — опешил волк.

— Он, — Ред кивнул на лисёнка.

Генри с отвисшей челюстью наблюдал, как Атлас справлялся с последним ошейником на шее Банзая. Гиен, казавшийся до этого абсолютно безумным, спокойно лежал на боку, укутанный в смирительную рубашку, тихо хихикал и пытался то ли лизнуть, то ли откусить лапу Атласу, так что его морду пришлось держать Олегу.

Через пять минут команда с Фермы была освобождена от ошейников и намордников.

Блэр, дождавшийся окончания этой операции, хмуро мотнул головой в сторону противоположной части станции:

— Пошли!

Дальше они двигались по старым туннелям метро — Атлас даже и не подозревал, что их так много и они такие длинные.

Некоторое время шли молча, после чего ПиДжей начал насвистывать какую-то мелодию. Он явно помнил только кусок, возможно припев, поэтому то и дело по циклу гонял один и тот же бодрый и довольно боевой мотив.

Через десять минут в конце туннеля блеснул свет. Остатки путей кончались в пустыне: стоило выглянуть наружу — и глаза, привыкшие к темени подземелий, начинало резать от яркого дневного света.

— Где мы? — прикрывая лапой глаза спросил Генри.

— В паре километров к северу от окраин Хеппитауна, — отозвался Блэр. Он взглянул на Атласа. — Звоните своим, мистер Атлас: пора рассчитаться.

Мишки начали скидывать сумки и рюкзаки; Смайли брякнул свой пулемёт на сошки — стволом наружу.

Кос недовольно смотрела на Атласа.

— Тоже мне! — раздражённо процедила она. — Как был Капустником — так и остался!

— Хватит! — нахмурился Генри.

— Что?! — удивилась Кос.

— Этот, как ты выражаешься, «Капустник» выбрался из Города сам. Без посторонней помощи. И с деньгами. В отличие от нас, — волк с видимым недовольством смотрел на крольчиху. — И более того, судя по всему, ухитрился найти Конгломерат и произвести впечатление на самого Тедди Гуэрру. А потом нашёл этих ребят и ухитрился вытащить нас.

Волк наклонился к растерянной крольчихе.

— И после этого всего ты продолжаешь думать, что он идиот? — многозначительно протянул он, понизив голос.

И, оставив оторопевшую Кос, волк распрямился и отошёл к самому выходу из туннеля, небрежно кинув ей через плечо:

— И сейчас ты МОЛЧА будешь следовать любому слову, которое тебе скажут, или клянусь собственным хвостом: я лично нацеплю на тебя твой хомут обратно!

— С шокером-то? А что, это бодрит! — усмехнулась скованная крольчиха, пробежав за ним.

— Ты в тюрьме совсем умом тронулась, Кос?! — зарычал на неё волк.

— Когда-то было не совсем? — очень удивилась крольчиха.

— Я спрошу это у Рокса, когда мы с ним снова встретимся. А ещё расскажу ему о твоём поведении.

Снаружи туннеля мелькнула быстрая и едва заметная тень. Ред встрепенулся.

— Джеки?

— И на кой вы её вообще с собой тащили?

— Она же сама прицепилась, не? — удивился Ред.

Атлас лениво махнул лапой: он даже не заметил гепардицу, когда Карбон гнал по трассе со всей мощи, на которую был способен семилитровый двигатель его Чёрной Бетти: пятнистая кошка прицепилась к кузову пикапа и места не занимала, да и машину особо не тормозила. Он лишь знал, что она была вооружена и вполне могла сыграть роль дополнительной охраны при необходимости.

Бригада Блэра наконец-то разместилась рядом с туннелем, немного окопалась на входе и расселась отдыхать. Через несколько минут Атлас дёрнул ушами, услышав приближающийся звук двигателя чёрного поникара. Оставив Блэра и всю остальную компанию, он поднялся выше, к верхушке туннеля, из которого вышли медведи. Ред, завидев его, двинул за ними.

Карбон и Багз оставались в машине, а в кузове Казадора сидела гепарда.

— Как всё прошло? — поинтересовался кролик, свешивая локоть через открытое окно автомобиля.

— Они справились, — ответил им лисёнок, подходя ближе, — но хотят оружие, как вы и говорили.

— Что-то конкретное или им просто пригнать грузовик со всем, чем попало?

— Конкретное, — выдохнул Атлас. — Ред!

Другой лис по памяти перечислил требования Блэра, а Багз, щёлкнув телефоном-раскладушкой, не глядя набрал номер и передал требования в трубку. Выслушав короткий ответ, он быстро пояснил, где они находились, и сложил телефон.

— Расчётное время — полтора часа. Тео не хочет светить свои машины так близко к Городу, так что надо найти другие грузовики и всё им перевезти. Можешь идти и сказать им, что они получат свою оплату сегодня же — в обмен на спасённых зверей.

Атлас кивнул Багзу и вместе с Редом спустился вниз, где передал благие новости командиру мишек. Он спокойно улыбнулся и поблагодарил за сотрудничество. Другой лис поинтересовался, не станет ли проблемой то, что им придётся ждать почти два часа на одном месте, но Блэр спокойно махнул лапой, сказав, что всё будет в порядке.

После безумного, ослепительно-бешеного дня Атласу наконец выпала возможность просто присесть и подождать, а главное — помолчать. С утра он провёл столько переговоров и пережил не одну, а целых две спасательные операции. Он мог спокойно поговорить со спасёнными им зверями, но Генри занимался разборками с Кос, всё-таки снимая с неё наручники. Вообще, почти вся команда крольчихи спешила избавиться от стальных браслетов на своих лапах и от красной робы, в которую их нарядили.

Покрутив мордой в поисках компании, Атлас увидел, как один из мишек поднимается выше — как раз туда, где он встретился с Карбоном. Помня о жестоком нраве членов отряда, он поспешил за ним и вскоре понял, что это был не кто иной, как сам командир бригады. Поднявшись за ним, он понял, что Чёрная Бетти исчезла, причём неожиданно тихо, и бурый медведь не заметил никого из травоядных.

Блэр вышел на улицу и побрёл куда-то в сторону. Заинтересовавшись этим, Атлас решился оставить команду и побежал за ним. Прыгая с камня на камень, он бежал за Блэром — медведь поднялся на остатки старого шоссе, проходившего над туннелем. Отсюда были видны только блики небоскрёбов даунтауна, возвышавшиеся на фоне голубого безоблачного неба над невидимой отсюда городской стеной.

Тут, на краю старой, забытой всеми дороги, уходящей своими краями к горизонту, мишка сел. Он просто сидел, свесив лапы в перчатках между колен, и хмуро смотрел на Город.

Атлас тихонько подошел сбоку:

— Мистер Блэр? — осторожно обратился он. — Всё в порядке?

— Абсолютно, — мотнул мордой медведь.

— Просто вы ушли, и я подумал… — Атлас почувствовал себя дураком.

Медведь обернулся к нему, не меняя позу:

— Знаете, о чём я сейчас думаю? Что доставляет мне удовольствие? — Блэр искоса взглянул на лисёнка.

Атлас растеряно помотал мордочкой.

— Мысль о том, что у всех этих травоядных, которых мы сегодня… встретили. Что у них у всех были близкие, которые их любили.

Атлас удивился тому, что медведь, ненавидящий травоядных, думает о таком! Но Блэр продолжил:

— Я нахожу в этом силы. Мне хочется думать, что их всех ждали дома. Что сейчас где-то в Городе агенты стучатся в дверь, а им открывает нарядно одетая домохозяйка. Ведь она ждала своего любимого мужа — офицера УСС! А они говорят ей, — тут голос медведя стал мечтательно-издевательским, — «Мисс Толстожопая Носорожиха, ваш муж, Мистер Криворожий Носорог, сдох на задании! Его мозги, со всеми вашими романтическими и трогательными воспоминаниями, стекают по грязным бетонным стенам!»

Последние слова медведь прорычал от ярости и швырнул метров на двадцать попавшийся под лапу камень размером почти с голову Атласа.

— Вот что меня радует! И я надеюсь, что будут зарёванные вдовы у закрытых гробов! И что в их осиротевших детишках будет клокотать слепая ненависть! Я хочу, чтобы они её ощущали! Чтобы она их жгла изнутри, переполняла их и чтобы они ею захлёбывались!

Лисёнок растерянно заморгал. А медведь с ненавистью буравил взглядом яркие небоскрёбы в дали.

— Я хочу, чтобы они почувствовали всё то, что чувствовал я… — устало произнёс он.

— Что они вам сделали? — растерялся Атлас.

Медведь смотрел перед собой невидящим взором: он ушёл в себя:

— Моему мальчику сейчас было бы почти столько же, сколько и вам, мистер Атлас. Если бы какой-то овце не показалось, что он слишком расшалился, и она не ударила его током. У него было слабое сердечко, — безэмоционально произнёс Блэр. — И оно дало сбой. В больнице его мама пыталась убедить травоядных, что нужно снять ошейник, что ещё один, пусть даже случайный, удар может его убить. А когда они её проигнорировали, то она в отчаянии попыталась сама его снять. Я не думаю, что ревущая от горя мать может показаться чем-то страшным, но они решили иначе… Тогда они фактически забили её током. Прямо на глазах у сына. Он не перенёс вида умирающей матери — и сердце отказало совсем.

Блэр отрешённо-медитативно кивнул.

— Так они отняли у меня всё. Всё, без чего весь этот сраный мир перестал быть таким… — медведь скривился и презрительно процедил: — Прекрасным.

Блэр помолчал, перебирая лапой камешки в пыли, и, набрав пригоршню, продолжил:

— И тогда я понял, что мне нужно делать. Нужно уничтожить всех травоядных, — он говорил спокойно, но очень выразительно. — Вообще — и маленьких, и больших. Как паразитов.

— Но это же невозможно… — растерялся Атлас. — Их же больше в десятки раз!

— Как и любых паразитов, — безразлично мотнул мордой медведь. — Клопов, вшей или глистов… Но почему-то никто не называет курс глистогонных — геноцидом.

Медведь раздражённо кинул в сторону ещё камешек.

— Собственно, поэтому я согласился спасти вашу крольчиху… — он мотнул головой назад, в сторону выхода из подземелий. — Во-первых, получилось хорошо набить УССʼовцев.

Медведь плотоядно улыбнулся Городу.

— А во-вторых, ваше оружие и взрывчатка, мистер Атлас, помогут мне и дальше нести тепло и любовь моего сердца травоядным, — злорадно прорычал он.

Атлас на всякий случай ещё раз обернулся и присмотрелся, не стоит ли где-нибудь за углом чёрная приземистая машина на два места, оба из которых были заняты как раз этими самыми «паразитами».

— Не все же они такие плохие, — попытался возразить Атлас.

— Да? — поднял брови мишка. — Ну, тогда пускай хорошие умрут хорошей, быстрой смертью.

Атлас покачал головой, не соглашаясь с Блэром.

— Я не помню своего отца, а самое раннее моё воспоминание о том, как я проснулся с матерью… которая уже не просыпалась. Я всю жизнь прожил на Комбинате, не снимая ошейника травоядных.

Медведь, молча кидавший камешки вдаль, пожал плечами:

— И что они тебе дали? Почему ты их защищаешь?

— Жизнь, — коротко ответил Атлас.

Блэр насмешливо покосился на лисёнка, но лишь на пару мгновений. Аргумент Атласа дошёл не сразу.

— А что случилось с твоей матерью?

— Тогда я думал, что она просто не могла проснуться. Очень-очень долго. Сейчас я понимаю, что случилось на самом деле, но только легче от этого не становится.

Медведь понимающе мыкнул что-то.

— А всего несколько дней назад я снял свой ошейник, поехал посмотреть на свой родной дом — ну, по крайней мере, я так думал — и попал в передрягу, из которой до сих пор не могу выбраться.

Атлас устало усмехнулся.

— А ведь всего лишь хотел посмотреть на родную мне нору… Хотя, знаете, тот рысёнок, которого мы встретили на Комбинате, отдал бы всё, что имеет, чтобы пережить то, что пришлось пережить мне.

— А ты нет? — спросил у Атласа Блэр.

Лисёнок поднял глаза и ответил огромному хищнику, глядя прямо в глаза, абсолютно честно:

— Уже не знаю.

Долгое время они молчали, глядя на окрашенное в пастельные тона, темнеющее небо над городом травоядных. Когда ночь полностью вступила в свои права, их позвали снизу. На горизонте показались яркие огни фар грузовиков. Во временном лагере бригады Блэра поднялась непривычно организованная суета.

Конгломерат приехал за своими.

19. И целого арсенала мало.

Ночь медленно, но верно вступала в свои права. Когда грузовики Конгломерата выстроились на площадке, их фары были единственным источником света на пятачке перед заброшенным туннелем.

Два восьмитонных грузовика, никак не похожие на гантраки Конгломерата, вырулили так, чтобы осветить площадку светом фар. Из кузовов высыпали разношёрстные бойцы — росомахи, барсуки и даже пара мишек — полярный и чёрный-барибал. Их встречали построенные шеренгой бурые медведи.

Вперёд шагнул Блэр и, придерживая на груди автомат, взглянул на лисёнка:

— Ну, мистер Атлас, ваш выход.

Атлас двинулся навстречу прибывшим зверям и замер ровно посередине между двумя группировками. Бойцы Блэра выставили перед собой и лицом к бойцам Конгломерата всех освобождённых пленников, таким образом показывая товар и ставя их между собой и боевиками организации. Крольчиху оставили в лапах ПиДжея. Подвешенная за шкирку Кос сверлила своих спасителей сердитым взглядом.

Бойцы обеих группировок навострили уши: между двух грузовиков Конгломерата втиснулся ещё один автомобиль — на этот раз Карбон включил у Чёрной Бетти весь её головной свет, слепя медведей, чтобы они не могли разглядеть его за рулём. Из кузова на землю спустилась Джеки, наконец снявшая свои ролики, и продемонстрировала два скорострельных ультракарабина.

Атлас огляделся и понял: все звери, прибывшие на рандеву, были вооружены и готовы к драке. Он даже расслышал рычание кого-то из кошачьих со стороны Конгломерата. Здесь и не пахло дружбой: это был вынужденный контакт.

Бойцов Конгломерата набралось под четыре десятка против тридцати медведей. Возникло некое подобие паритета сторон. Пока все строились, Ред как бы ненароком подхватил свой автомат и, бренча пустыми барабанными магазинами на поясе, прошёл на сторону Конгломерата. Бойцы Блэра оставили это без внимания.

— Ну, давай, Атлас, — неожиданно для лисёнка подал голос Хардкорный Генри.

— А? — рыжий растерянно обернулся к волку.

— Ты же не хочешь оказаться в самом центре перекрёстного огня?

— В смысле?! — лисёнок закрутил головой.

— У Капустника хитрость кончилась. Ему надо бутылочку с зелёным зельем, — съехидничала Компас.

Это было слишком! Он её пожалел, но, похоже, медведь был абсолютно прав. Мысленно отругав себя за неуместную мягкость, Атлас нахмурился и рывком обернулся к бойцам Конгломерата:

— Где оружие, которое обещал мистер Гуэрра? — постарался крикнуть он как можно громче.

В свете фар ему навстречу вышел высокий, статный тигр, в котором Атлас узнал Ямала. Полосатый здоровяк лениво сложил лапы на груди и ответил Атласу:

— Обычная предосторожность, лис, — и многозначительно посмотрел на Блэра.

Медведь скривился в улыбке:

— А чего меня бояться, будучи честным хищником? — ехидно заметил он. — Только если твоя налево гуляет — и я тебя по рогатому силуэту сходу от козла не отличу…

Тигр, нахмурившись, заиграл желваками.

— Мы знаем о ваших предпочтениях. А каждый наш боец — это член команды. Если хоть один из них пострадает, то отвечать за него будут все.

— Вот она, благодарность Конгломерата! — саркастически фыркнул Блэр. — Чего ж тогда мы ваших друзей вытаскивали? Зачем рисковали? Ты типа такой храбрый, да? А как в Город лезть, задницу подставлять — так сразу: «Придите, спасите нас, Большие Бурые Братья!»

Медведь перестал кривляться и зло сплюнул на песок.

— А что по поводу этой красавицы, — он коротко дёрнул головой в сторону висящей Кос, — то я бы с удовольствием ей и второе ухо подрезал. Для симметрии.

— Я не об этом, — нахмурился тигр. — Где седьмой?

— Кто? — Блэр даже слегка растерялся.

— Лис, — сквозь зубы проговорил Ямал. — Безногий лис.

— Папа?! — дернулась в медвежьей лапе Кос. — Папа не с вами?!

До Блэра начал доходить смысл тигриных слов…

— Это все, кто был в автобусе, — покачал головой медведь.

— Где мой отец? — трепыхалась Кос. — Отпустите!!! Где папа?!

— Мне сказали взять конвой! — всплеснул лапами Атлас. — И там были они… — он развернулся и показал лапами на шеренгу зверей и дёргающуюся крольчиху.

— Я не видела его с тех пор, как мы с тобой уехали с Фермы! — крикнула Кос, замерев на секунду.

— Если Рокс не спрятался где-нибудь сам, его жизни мало что угрожает: они не тронут такого, как он, — тихо, но напряжённо сказал Хардкорный Генри.

— Да они его запытают!

— Рокс будет водить их за нос сколько душе угодно. Но времени терять нельзя.

— Вот именно! Пустите!

На крольчиху накатила натуральная истерика, и ПиДжей аккуратно вытянул её перед собой. Компас извивалась, пытаясь вырваться из его лапы, и норовила укусить, но медведя это совершенно не трогало.

— Кос! — внезапно для всех рявкнул Хардкорный Генри. — Успокойся! Вернёмся в Конгломерат, наберём оружия — и хоть весь Город перероем! Потерпи!

— Я уже который день терплю! — заявила Компас.

Гривистый волк, прищурившись, посмотрел на Ямала. Тигр покачал головой и напомнил:

— Уговор был на семерых.

— Уговор был на заключенных конвоя! — повысил голос медведь. — И вот это все, кто там был!

— Да, мне сказали забрать всех, кто будет в конвое, — подтвердил Атлас. — И мистер Блэр, — он показал на медведя лапой, — абсолютно прав! Они сделали всё так, как было оговорено.

Несмотря на возросшее напряжение, оружия никто не поднял. Ямал тяжело вздохнул и щёлкнул пальцами. Задние ряды боевиков Конгломерата поспешили к грузовикам и, задрав брезент, начали выгружать уже знакомые Атласу деревянные ящики.

Тигр нижней лапой откинул крышку одного из них и вынул из углублений массивную винтовку, матово поблёскивающую в свете фар нетронутым воронением и пластиком.

— Эс-Эр три семь пять! Тяжёлый ствол холодной ковки, с полигональной резьбой, — Ямал взвесил автомат в лапах. — Тридцать штук.

Полосатый кот подошёл к медведю и протянул ему карабин. Тот цапнул автомат, покрутил в лапах, цокнул предохранителем и, лихо оттянув затвор, заглянул внутрь. Затем быстро и профессионально проверил его работоспособность и кивнул тигру.

— Люблю тяжёлые стволы, — отозвался Блэр. — Вес — это надёжность! — и, повернувшись к своим бойцам, приказал: — Помогите им с патронами и взрывчаткой!

— Мы сами, — отрезал Ямал, складывая лапы за спиной. — Не хочу тут подвеску угробить.

Медведь с усмешкой пожал плечами и, когда снаряжение было выгружено, тщательно пересчитал все ящики, которые выгружали из грузовиков. Цифры сошлись, и Блэр кивнул своим. Медведи отпустили зверей из бригады Кос. Она, Генри и остальные медленно перешли на сторону Конгломерата, оставив Атласа посередине одного. Бурый медведь встал перед лисёнком на одно колено.

— Мистер Атлас, я хочу, чтобы вы знали: вы можете обращаться к нам в любой момент. За любой необходимой помощью.

Атлас важно кивнул, давая понять, что относится к словам Блэра со всем уважением. Вдруг он хлопнул себя по груди и нащупал нашейный платок, который дал ему другой медведь из бригады.

Увидев, как лис развязывает узелок, медведь махнул лапой.

— Оставь себе, — подмигнул он. — Он принесёт удачу!

Атлас усмехнулся и стал наблюдать, как медведи подтаскивают к выходу из туннеля ящики. Ему это показалось странным.

— А разве не удобнее отнести так?

— Так мы это всё не на лапах понесём! — развеселился медведь. — Сейчас оттащим в туннель на серую ветку, а оттуда уже двинем на вагонетках.

Медведи один за другим скрылись во тьме туннеля с ящиками. Боевики Конгломерата занимали места в кузовах грузовиков. Атлас дождался, пока последний из бригады Блэра скроется в темном чреве туннеля, и развернулся к своим новым друзьям.

Банда Кос рассосалась по двум грузовикам, так что места в них почти не осталось, и Атласу пришлось ютиться в кузове Чёрной Бетти. Когда машины уже трогались, к лису внезапно запрыгнула крольчиха.

— Вот теперь поговорим, Капустник… — прохрипела она, засучивая рукава своей красной робы. Она даже не обратила внимания на тот звук, который выдал из себя мотор поникара.

— Не думаю, — улыбнулся ей Атлас, цепляясь за все ручки, до которых мог дотянуться.

Карбон вжал в пол педаль газа, и машина, выдав два фонтана пыли, помчалась вперёд. Атласу было не привыкать — хотя снаружи стоял холод, он спокойно держался за рукояти и наслаждался поездкой, а Кос, явно к такому не готовая, сидела на другой стороне кузова и не могла поговорить с лисом из-за сильного ветра.

До территории Конгломерата звери добрались с пересадкой: на середине пути поникар встретился с гантраками хищников и они пересели на них — места наконец хватило всем.

Кос ожидал сюрприз. За одним из гантраков, на жесткой сцепке, виднелся Буревестник. С потушенными огнями, поблёскивая хромом фар, кенгурятника и подножек, он дожидался своей хозяйки. При виде подъезжающих грузовиков, несколько солдат Конгломерата принялись отцеплять машину. Атлас и сам обрадовался, увидев, что машина, сохранившая ему жизнь, восстановлена практически из руин и стала даже ещё краше, чем была.

Когда Карбон сбавил скорость, Кос, не дожидаясь остановки, выпрыгнула из кузова Чёрной Бетти и побежала к машине. Но при этом она была не одна: оказалось, что за пикап больше всего волновался Каа. Даже ночью, в свете фар, можно было рассмотреть, какую колоссальную работу проделали механики Конгломерата: мятые части кузова были выпрямлены, отшлифованы и усилены, да так, что и без того брутальные очертания грузовика стали ещё более ровными и угловатыми. Восстановили буквально всё: свет, стёкла и кузов, залатали и усилили раму и поставили новые усиленные мосты. Не обошлось и без новшеств: в кузове теперь болтался небольшой буксировочный кран с тяжёлым красным шаром, которому можно было найти много разных применений. Кос, конечно, сразу же забралась внутрь и уселась за массивный руль с характерным изображением бараньей головы и довольно погладила баранку по ободу.

— Я волновалась за тебя и чертовски скучала! — сказала она приборной панели Буревестника и подпрыгнула на сиденье от радости.

Затем она проверила все кнопки на панели. Её код, конечно же, сбросили, но оставили большую красную кнопку запуска двигателя, на которую крольчиха сразу же нажала.

Уши Атласа уловили, что к знакомому свисту бензонасоса шестиколёсного монстра, а за ним — хищному, резкому рёву исполинского двигателя, добавились нотки высокочастотного звенящего звука нагнетателя, как у грузовиков Конгломерата. Уголки пасти лиса растянулись в улыбке: он тоже скучал по этой машине, ведь у него с Буревестником была своя история.

Каково же было его удивление, когда Кос высунулась из окна и громко свистнула в четыре пальца, привлекая к себе внимание. К машине подошли все Фермерские, включая Олега, державшего за смирительную рубашку Банзая. Атлас остался сидеть в кузове машины Карбона, наблюдая за происходящим со стороны.

Как оказалось, возникла небольшая трудность.

— Накладок на педали для меня тут нет. Кто поведёт? — спросила Кос, оглядывая своих. По сути, вопрос был риторический: за руль могли сесть только Генри или Каа. Но ягуар с волком устало покачали головами. Олег за руль просто не влезал, а про безбашенного гиена никто даже и не заикался. Шархан просто отказался, махнув на них лапой, и ушёл к гантракам Конгломерата.

— Не, ну вы чё?! — расстроенно пискнула Кос.

Атлас понимал, что если высунется, то навлечёт на себя гнев крольчихи. Но после всего, что лисёнок пережил за этот день, он нашёл в себе силы и смелость встать со своего места в кузове Чёрной Бетти. Уши гривистого волка дёрнулись, и Генри повернулся к нему. За ним на Атласа взглянули и все остальные.

Ещё утром от такого внимания у Атласа бы перехватило дух. Но после пары дней постоянного крещендо — Управление УСС, допросы агентами, наезды Ямала, навязанные ему крайне нервные переговоры с Блэром и бойня в туннеле как вишенка на торте — Атласу просто стало неуютно. И у него разболелась голова. Пришлось лезть в карман за таблетками доктора Нитри. Помогло слабо: прошло только головокружение. Лёгкое волнение осталось, а тут ещё Генри поинтересовался:

— Есть что сказать, Атлас?

— Я-а-а… — протянул лисёнок, показывая пальцем на Буревестник. — Я водил его… Меня Тик научил.

— Он выбрался? — поднял бровь ягуар.

Атлас кивнул и тут же наткнулся на немигающий взгляд Компас. Если бы взглядом можно было бы увечить — лисёнок легко бы уместился в бумажном стаканчике. Этого не мог не заметить её наставник: Хардкорный Генри довольно грубо положил лапу на её мордочку и затолкал обратно в салон.

— Давай за руль, — сказал он, усаживаясь сзади.

Атлас увидел, как на него смотрит Компас, не желавшая уступать ему своё место, но он всё-таки вылез из кузова машины Карбона и, вдохнув поглубже носом, отправился к Буревестнику.

— Ты с какого дуба рухнул, а, Мистер Напалм? — язвительно процедила крольчиха, явно взбешенная командой волка.

Любой другой испугался бы. Но на гривистого волка, растянувшегося на заднем сидении, это, похоже, не произвело впечатления.

— Что я тебе говорил? — спросил он, закинув нижние лапы на спинку кресла перед ним и подложив ладони под затылок.

Когда Атлас подошёл к грузовику вплотную, Генри лениво пояснил:

— Это был не риторический вопрос, Кос.

— Откуда я знаю, что ты там говорил…

— Я говорил тебе, что ты будешь слушаться меня. И на данный момент я очень устал, Шархан и Каа не хотят за руль, а механикам Конгломерата есть чем заняться, кроме как укомплектовывать машину набором для управления. Поэтому поведёт лис!

Атлас, услышав всё это, положил лапу на ручку двери, но глаза крольчихи буквально вспыхнули яростью:

— Только через мой труп!

Атлас убрал лапку.

— Кос… — вздохнул волк. — Если бы не он, ты бы уже дважды была покойником. И не только ты, но и все остальные, включая меня.

— И только за это он может водить мою машину? Машину моего папы, которого не додумался вытащить?!

— Повторяю: он вытащил нас шестерых. А скольких вытащила ты?! — явно теряя терпение, спросил волк с заднего сидения. — Пока что шесть-ноль в его пользу!

И после паузы, добавил, чуть понизив голос:

— Вытащил нас. И кто знает, может быть поможет нам вытащить Рокса.

— Чем Капустник нам поможет?

Генри потерял терпение и рявкнул:

— Мы будем трепаться или поедем?! Атлас, садись за руль!

Понимая, что спорить с гривистым волком бесполезно, крольчиха медленно повернула свою голову в сторону Атласа. В какой-то момент их разговора лис перестал бояться Кос вообще — сегодня он видел её сломленной и лишённой надежды, а теперь, вернув её к жизни, испытывал сомнение: может, стоило позволить мистеру Блэру подровнять ей уши?

Но ему хватило ума, чтобы не сказать этого вслух. Он помнил за что получил первое своё предупреждение.

Кос толкнула водительскую дверь и пересела на соседнее кресло, за которым расположился Хардкорный Генри. Больше никто не решился составить компанию одноухой крольчихе, даже бойцы Конгломерата предпочитали держаться от неё подальше.

Атлас поставил лапу на подножку Буревестника и забрался внутрь, сев в водительское кресло. Нижние лапы сами собой вжали нужные педали, а правая ладонь инстинктивно покачала влево-вправо ручку коробки передач. Кос при этом безотрывно сверлила лиса взглядом.

Когда все приготовления были завершены, лис выжал сцепление и включил первую передачу, уверенно крутя руль в нужную сторону. Конвой Конгломерата неторопливо тронулся в путь. Буревестник оказался посередине, зажатый между двух бронированных гантраков, так что Атласу приходилось несладко: на ходу без единой подсказки держать дистанцию и правильно тормозить. Вторая поездка в жизни — а его сосед хотел не научить его водить, а — выбросить из машины. Можно даже на ходу. Миля тянулась за милей; восстановленный после грандиозного падения пикап мерно шуршал новыми рифлёными покрышками по разбитому асфальту, и в какой-то момент лис позволил себе посмотреть на Кос — и увидел, что крольчиха давно спала, досматривая у себя в голове очередной сон.

Атлас ухмыльнулся. Помнится, Тик говорил: «Мы неприхотливый народ! Я смог выспаться, пока ты был за рулём, — этого уже достаточно». И Атлас понял его именно в этот момент. Во-первых, грузовики были не самыми быстрыми машинами в округе, да и скорость они держали такую, чтобы не привлекать к себе внимания. Буревестник уныло тащился между двумя другими машинами, держа вдвое бóльшую дистанцию. Пикап Кос покачивался на редких ухабах: конвой свернул в степи, где ориентировался по редким холмам, одиноко стоящим деревьям и прудам. Стало жарко и душно, и Атлас почувствовал, как в комфортном кресле под убаюкивающее покачивание подвески его глаза слипаются — стало понятно, почему Маути ставил для себя громкую и довольно разнообразную музыку: так легче оставаться бодрствующим.

Он приспустил стекло на водительской двери, и в мордочку потянуло прохладным воздухом. Это его немного приободрило… но тут Атлас совершенно внезапно понял, что он просто невыносимо голоден!

Ноюще-сосущее чувство в животе пришло настолько резко и внезапно, будто глубоко внутри у лиса был переключатель, состоящий из двух положений, без каких либо промежуточных звеньев. Черепашья скорость приближения к заветной столовой с добрым медведем за прилавком начинало раздражать. С этими мыслями лис ещё раз посмотрел на спящую крольчиху, и в этот самый момент его желудок выдал настоящую оперу всевозможных бульканий, стонов и рычаний.

Крольчиха открыла глаза, будто и не спала вовсе, и первым, кого она увидела, был рассерженный хищник, капавший слюной из пасти и сверливший её голодным взглядом. И всё это — под аккомпанемент не самых приятных звуков из его живота. Но виду Кос, конечно же, не подала. Не меняя позы, она спокойно напомнила ему:

— На дорогу смотри.

Буквально в последнюю секунду Атлас зажал педаль тормоза обеими лапами, и капот Буревестника не достал до высокого бампера гантрака каких-то пары сантиметров. При этом даже настолько резкое торможение не смогло разбудить Хардкорного Генри, улетевшего куда-то промеж сидений. Компас неохотно потянулась. Комментировать произошедшее она никак не стала — просто помяла свою мордочку и зевнула. Грузовик Конгломерата тронулся в путь, и лис плавно тронул Буревестник с места.

До Конгломерата оставалось совсем немного, но машины были перегружены и потому тащились медленно. Атлас представлял себе, что они будут на базе через час-полтора. При этом лис уже откровенно залипал и клевал носом руль всякий раз, когда они останавливались. Кос на соседнем месте чувствовала себя намного бодрее. Более того, она понимала, с какой проблемой борется лис. Конечно, он был не единственным водителем, который мог им помочь… но она всё-таки решила немного его поддержать, и поэтому завела с ним разговор.

Впрочем, нормально это сделать у неё не вышло.

— Сожрать меня хотел, а? — буркнула она, складывая лапки на груди.

— Не-е… — мотнул он мордочкой.

— Да-а ла-адно, — усмехнулась Кос.

— Серьёзно, — кивнул ей Атлас.

— А чё так? — не унималась крольчиха.

— Отравиться боюсь, — отрезал лис.

Кос удивлённо сморгнула. А Атлас напрягся, ожидая её реакции. Но в ответ она подогнула под себя нижнюю лапку и сказала то, что Атлас ну никак не ожидал от неё услышать.

— Наверное, Генри прав… И… спасибо.

Она выдержала небольшую драматическую паузу и пояснила:

— За то, что не дал сделать из меня ещё большего урода, чем я есть сейчас… — она пригладила свое единственное целое ушко.

Атлас, сидя за рулём и глядя на дорогу, старался сохранять на морде маску безразличия, хоть в бронзе отливай. Он научился этому на Комбинате: когда строй хищников, в котором стоял и он, отчитывали за что-то и пытались выяснить виновных, мимо него всегда проходили без единого вопроса.

— Да ладно тебе… — поглядела на лисенка Кос, разваливаясь в кресле поперёк. — Ты думаешь, что я такая вот из себя мразь?

— Можно вопрос? — Атлас снова коротко взглянул на Кос. — Ты была за решёткой пару дней и наверняка думаешь, что это дискомфортно?

Он крутанул руль, объезжая колдобину на грунтовке и снова посмотрел на крольчиху. Компас пожала плечами, но потом всё-таки кивнула.

— А я там провел восемнадцать лет! — лис, снова коротко взглянув на крольчиху, ткнул указательным пальцем в сидение. — Вот это дискомфортно!

Кос поморщилась.

— У меня был плохой день, Капустник.

Лис тряхнул головой: поведение Кос его слегка разозлило и взбодрило. Но ненадолго.

Лис понимал: то, что говорит крольчиха, может быть провокацией. Вряд ли для неё мог бы быть правильный ответ. Но он же всё-таки был лисом. Он умел подбирать слова, и поэтому, когда Кос потеряла к нему интерес, задал свой вопрос.

— Тогда почему ты спросила меня об этом?

— Ищешь повод для веселья? — тут же отозвалась крольчиха.

— Нет.

Разговор снова затих сам собой, и неловкое молчание тянулось, как жвачка, прилипшая к лапе. Генри, свалившийся в проём между задними креслами и передними сиденьями, ещё и всхрапнул, да так, что напугал Атласа: лисёнок вздрогнул, испуганно обернувшись на звук. При этом он отпустил педали, и машина заглохла, но рыжий быстро сориентировался и запустил двигатель снова, нагоняя идущий впереди грузовик Конгломерата.

Этот момент изрядно развеселил крольчиху. До смеха, конечно, не дошло, но она хотя бы позволила себе улыбку.

— Капустник, ты в курсе, что мы с тобой в расчёте? — как обычно, внезапно подала голос Компас.

Атлас удивлённо поднял брови и взглянул на одноухую крольчиху.

— Моя машина тебя спасла, — заявила Кос, обводя лапами салон Буревестника. — Жизнь за жизнь.

— Какую? — Атлас спокойно взглянул на Кос. — Ту, к лишению которой тебя приговорили травоядные? Или ту, что я сохранил тебе, остановив мистера Блэра?

Кос, с хитрым прищуром посмотрела на Атласа:

— Я думаю, Генри был прав! — заключила она.

— Ты о чём? — растерялся лисёнок.

— Всё, что ты делал. Вообще всё. Как ты убедил городские власти тебя отпустить, как снял ошейник, как застрелил водителя в том автобусе… Потом ты выжил в падающем джипе, втёрся в доверие к Конгломерату, после чего выкрал коды для наших ошейников. И, наконец, ты нашёл банду отмороженных ксенофобов и уговорил их спасти меня!

Всё это Кос произнесла глядя перед собой, после чего повернулась к Атласу:

— Либо у тебя под хвостом бьёт сраная радуга потрясного везунчика, либо ты один из самых хитрых лисов, которых я знаю, скрывающийся под маской лоха.

Кос сделала паузу, разглядывая Атласа.

— И знаешь что? Радуги из-под хвоста я у тебя не вижу, — тихо закончила она.

— Это потому, что я натурал, — спокойно качнул головой Атлас.

Кос прыснула со смеху.

— Я не это имела в виду! — она бросила короткий взгляд на Мистера Напалма, боясь, что разбудила его своим смехом. Потом взглянула обратно на Атласа. Только сейчас он заметил, что бывшую недавно ненависть в глазах крольчихи сменило сдержанное любопытство.

— А неплохо водишь. Тик постарался? Много ездил вообще?

— Это мой второй раз, — честно признался лис и, пока крольчиха понимающе кивала головой, решил поддержать беседу в нейтральном русле: — А ты как научилась?

Кос тут же изменилась и пригладила своё ушко. Она довольно долго молчала, но потом неопределенно выдавила:

— Я за рулём сколько себя помню. С самых ранних лет.

— Ну, тогда понятно, откуда у тебя… такие навыки, — аккуратно ответил лис, прощупывая почву для общения.

— Здесь если хочешь жить, то умей вертеться. Я умею вертеть баранку. Так и живём.

— А я болтать, — в тон ей отозвался Атлас и снова стрельнул глазами на кролю.

Крольчиха, сникшая после вопроса о том, кто учил её водить, слабо улыбнулась. И Атлас решил её приободрить.

— Я думаю, что с Роксом всё будет хорошо, — начал он, но Компас перебила его:

— Было бы намного лучше, если бы я отправилась за ним сразу же.

Атлас оторвал правую лапу от руля и, вскинув её в воздух, показал указательный палец:

— Первое: куда? — он отогнул второй палец. — Второе: что бы это дало?

— Да куда угодно! — вскинулась Кос.

— Предположим, он в УСС. Твои дальнейшие действия? — Атлас строго взглянул на Кос.

— Ну-у… — зайка растерялась, озадаченно посмотрев по сторонам, будто ища ответ в кабине Буревестника. — Я бы… Я…

Внезапно она подняла на Атласа глаза и потерянно спросила:

— А что нужно делать?!

— Первое! — Атлас снова вскинул палец. — Узнать, где его держат. В здании УСС миллион этажей. С кучей комнат и коридоров. И, чтобы не метаться по ним всем, нужно знать, где он. Хотя бы этаж.

— А потом?! — Кос уже внимательно и серьёзно слушала лиса.

— А потом — решить, как его оттуда вытащить. По лестнице или лифтом? Может, через крышу?

— Он по лестнице не может, — вскинулась Кос.

— А если его посадить в рюкзак к Олегу? — предложил навскидку Атлас.

— А это мысль! — оживилась Кос.

— Нет! — отрезал Атлас. — Это только версия. Потому что Олега туда нужно будет как-то провести. Чтобы его не пристрелили на подходе.

Кос мгновенно сникла.

— Но! — продолжил Атлас. — Стоит нарядить Олега в красную робу уборщика и выдать щётку с ведёрком — и вопросов к нему станет на порядок меньше!

Ушко Кос снова взлетело вверх.

— Круто!

— А можно попробовать нарядить в форму УСС Карбона или даже Багза… — не будь Атлас таким сонным — он бы несомненно получил удовольствие от того, что третировавшая его крольчиха теперь слушала его почти на равных.

— А их не раскусят? — Кос недоверчиво взглянула на лиса.

— А ты думаешь, УСС ожидает такой наглости и будет шерстить травоядных в форме у себя в Управлении? — в тон ей отозвался Атлас и, не дожидаясь ответа, раскатисто зевнул. А Кос, не моргая, смотрела на лисёнка.

— Думаешь, сможешь вытащить папу, как нас с Генри?

— Не знаю. Мне нужно подумать, — Атлас устало потёр глаз кулачком. — А сейчас я могу думать только о том, как сильно хочу есть и спать. Даже не знаю, что больше.

Некоторое время они ехали молча. Но вскоре Атлас набрался храбрости и задал вопрос, который его интересовал с первой встречи с Роксом.

— А почему ты называешь его папой?

Кос неопределённо-расстроенно хмыкнула.

— А вот кто для тебя — папа? — спросила она, подперев голову лапкой, сложенной в кулак.

— Для меня? — растерялся лис. — Даже не знаю. Я едва его помню — он бóльшую часть времени пропадал где-то, пытаясь найти для нас с мамой еду.

— Так делают многие.

— А ты помнишь своих родителей? — Атлас стрельнул на крольчиху глазами.

Кос откровенно усмехнулась.

— О-о-о!.. Я для них мертва. И если они попадутся мне — я сделаю их мёртвыми для себя.

Атлас недоверчиво покосился на Кос, стараясь не отрывать взгляда от дороги и ходовых огней грузовика впереди.

— Было бы лучше, если бы вместо тебя в том автобусе оказались бы они, а не ты, Капустник. Но что есть — то есть.

— И что бы ты с ними сделала? Они попали бы на Ферму?

— Не совсем… Ферма — это то, чем занимался Рокс. Они попали бы ко мне, и я бы отработала бы на них всё то, чему меня… учил мой папа.

— А что вы делали на Ферме? Я так и не понял…

— Папа пытался внушить группе кроликов идею того, что быть жертвой — это всё, на что они годны.

— Не знаю… Есть разумных зверей… Это как-то неправильно, — покачал головой Атлас.

— Да? — Кос с интересом посмотрела на лиса. — А если природа сделала их такими?

— Да, но это в прошлом!

— А то, что звери, предназначенные для еды, взяли под контроль, сделали своей подстилкой и унижают тех, кто должен их есть, — это нормально? — нахмурилась Кос.

— Нет, это тоже неправильно! Но всё-таки…

— Ну, их там прямо так никто на части не рвал…

— Не понимаю. Их что, никто не ел?

— Насильно? Нет. Да и не то чтобы у папы были какие-то кардинальные успехи… И вообще, это был довольно сложный план. Я только… Ну, ты знаешь.

Атлас согласно покачал головой, сам при этом не понимая, с чем он соглашался. А крольчиха, оборвав свою мысль, вдруг вспомнила:

— А ведь он помочь тебе хотел. Твой дом найти.

На этот раз лисёнок кивнул с куда большей уверенностью.

— Я тоже хотел бы ему помочь.

— Так помоги!

Атлас, откинувшись на спинку кресла, шумно вздохнул и посмотрел на крольчиху красными слезящимися глазами.

— Сегодня я уже показал столько чудес, что устал. Я прыгнул выше головы. Мне нужно отдохнуть, чтобы я мог вообще хоть что-то делать.

Идущий впереди грузовик сбросил скорость и замер с горящими габаритами перед забором.

Атлас притормозил следом.

Неожиданно Кос зашуршала на своём сидении.

— Знаешь… — неуверенно начала она.

Атлас заморгал, пытаясь прогнать сон, и удивлённо посмотрел на зайку. Было видно, что Кос очень неудобно от того, что она собиралась сказать.

— Я… Хотела сказать… — она покосилась на спящего Мистера Напалма, а потом на Атласа, отвернулась от лиса и уставилась в бардачок Буревестника выдавила: — Извини.

— За что? — растерялся Атлас.

— За... — Кос плотно сжала ротик, словно хотела заставить себя замолчать. — За всё. И... И вообще.

Кроля отвернулась к двери, сникнув. Несмотря на довольно вальяжную позу — поджатые под себя нижние лапы и откинутая на сиденье голова с одним ухом, она говорила абсолютно серьёзно и честно. Атлас это прекрасно чувствовал: она не хотела провоцировать его, нет. Она искренне ждала от него ответа. Лису хотелось верить, что он разобрался в безумной крольчихе хотя бы настолько, чтобы понимать это.

— Я помогу.

Атлас произнёс эту фразу глядя в фиолетовые глаза Компас. После чего спокойно повернул морду к дороге и плавно остановился у грузовика Конгломерата, натужно ревевшего двигателем, но не двигавшегося с места. Судя по вылезавшим бойцам, они собирались его подтолкнуть: машина глубоко засела ведущими колёсами в рыхлом, липком снеге. До Конгломерата оставалось всего ничего. Кос привстала и взглянула на это дело.

— Зажми сцепление, — скомандовала она, а сама взялась за какие-то дополнительные маленькие рычаги между двух передних кресел.

Атлас вопросительно посмотрел на неё. Ответ его удивил:

— Давай покажем им, на что способен Буревестник. Объезжай этих копуш…

Лис кивнул и тронул машину в путь, только на этот раз он почувствовал, как странно она отзывается на нажатие педали газа: тронулась с места намного медленней и, уверенно вращая всеми шестью колёсами по снегу, объехала грузовик. Кос ловко перескочила на задние сиденья и открыла дверцу в кузове, заодно впуская в салон бодрящий холодный воздух. Генри заворочался в проёме для лап и попытался свернуться в клубочек, недовольно кряхтя. К Кос присоединился Каа, запрыгнувший в кузов Буревестника, и стал помогать ей разбираться с устройством крюка. К тому моменту, когда Атлас неторопливо объехал застрявший транспорт, они сумели опустить крюк с тяжёлым отвесом. Ягуар побежал с ним по снегу к бамперу отчаянно буксовавшего гантрака. Прицепив трос к стальной петле на бампере, он махнул лапой Кос, после чего та повернула рычаг на кране, блокируя трос, а сама просунулась внутрь.

— Трогай! Помаленьку!

Атлас кивнул ей и включил передачу, стараясь медленно и плавно выжать сцепление. Но, как только трос натянулся, машина заглохла. Сзади послышался сердитый гул — это бойцы выражали своё недовольство неопытным водителем. Из-за утомления Атлас забыл выключить передачу и не мог завестись, пока на эту ошибку ему не указала Кос. Лисёнок оглянулся на неё, но, увидев её недовольную морду, понял, что сейчас не время для благодарностей. Он завёл машину и попробовал тронуться с буксиром ещё раз, но снова заглох. Послышались предложения сменить водителя за рулём пикапа, но Кос громко пообещала расправиться с любым, кто посмеет сесть за руль её машины, пока она сама ещё топчет пыль на этом свете. В зеркале заднего вида Атлас рассмотрел нескольких зверей, которые всем своим видом выражали полную готовность поправить сие недоразумение.

— Попробуй резче, Капустник! — напутствовала лиса крольчиха, просовываясь в салон. — Если сорвёшь эту штуковину, — она похлопала по стальным трубам буксировочного крана, — то мне её ни разу не жалко!

Атлас сглотнул ком в горле, сжал челюсти поплотнее и ещё раз завёл машину. Врубив заднюю передачу, рыжий без проблем сдал на метр назад, а потом, уже на первой, он раскрутил исполинский двигатель Буревестника и бросил сцепление. Все шесть колёс прокрутились в холостую, пикап сорвался с места, но лишь на данный ему метр. Трос натянулся как струна, вырывая тяжеленный грузовик Конгломерата из его снежного плена, и тут же ослаб. Атлас прижал сцепление и остановил Буревестника, глядя назад.

Первое, что он услышал, было протяжное «Ву-у-у-у-у!» в исполнении владелицы пикапа. Кос поднялась с днища кузова, пошатываясь: от резкого разгона её сначала отбросило назад, а когда Буревестник подцепил грузовик — вперёд. Более того, от нагрузки на кран обе задних оси вжались в снег почти до земли, и, когда эта нагрузка так же резко пропала, всю заднюю часть ощутимо подбросило вверх.

Пережив такую карусель, Кос схватилась за проём окошка и уставилась на Атласа за рулём. Тот улыбнулся ей, и крольчиха, разворачиваясь к нему спиной, на мгновение подняла над плечом сжатый кулачок с оттопыренным вверх большим пальцем. Со стороны это могло показаться обыденным жестом, но для Атласа это было настоящее и лучшее признание того, что он всё-таки справился.

Сонливость лиса как лапой сняло — он открыл все окна, настроил под себя зеркала и вовсю помогал своим новым друзьям доехать до их дома, как в самый первый раз, когда за рулём был не он, а Маути. Кос следила за краном в кузове, а Каа бегал с тяжёлым стальным крюком к застревающим грузовикам. Они забирались на гору около получаса, если считать то время, которое они были на ходу. Перегружённые машины постоянно зарывались в мокром снегу, который покрывал горы вокруг базы Конгломерата. В этот раз их встречали как положено: из гаражей навстречу выслали тот загадочный снегоход, о котором Атлас слышал, но ни разу не видел. Это оказалась гигантская гусеничная машина, состоявшая из двух частей, которые были жёстко сцеплены каким-то особым механизмом. Он позволял машине двигать своими частями в любом направлении. Один из грузовиков эта машина просто подняла на себя, а другой взяла на прицеп. Выпустив в чистый горный воздух несколько десятков кубометров угольно-чёрного дыма, снегоход уехал в неизвестном Атласу направлении и оставил Буревестник почти в одиночестве. Когда он скрылся из виду, лис, крольчиха и ягуар поняли, что их оставили не одних. Маленький, в сравнении с Буревестником, поникар скромно посигналил из снежного завала, и Атлас сдал к нему задним ходом. Подцепив Карбона, они вместе добрались до знакомого сарая, где спустились по туннелю к подземному гаражу Конгломерата.

Этим утром тут было необыкновенно пустынно. Похоже, все разъехались на задания и ещё не вернулись. Буревестник никто не встречал, но, к счастью для Атласа, Хардкорный Генри всё-таки разлепил глаза, которые держал закрытыми всё то время, когда Буревестник трясло на кочках и даже когда Атлас ехал с открытыми окнами, буксируя за собой грузовики. Не говоря ни слова, гривистый волк моментально сориентировался, показал место, где можно было запарковать грузовик, и даже сам его поставил. И, хотя Атлас уже не чувствовал усталости и спать ему почти не хотелось, Мистер Напалм, пощупав его пульс, спокойно заявил:

— Ты хочешь спать.

— А ещё больше — есть, — согласился лисёнок.

— Кухня сейчас не работает, — скривившись в зевоте, ответил ему гривистый волк, — но…

— Я выпью на ночь пару стаканов тёплой воды, — пожал плечами лисёнок.

— Ага, точно… Ты же комбинатный.

— Как будто некомбинатные хищники не знают, как заснуть на голодный желудок, — усмехнулась Кос.

Внезапно со стороны гаражных дверей санитары выкатили несколько носилок, а впереди в развевающемся халате быстрым, но коротким шагом семенила доктор Нитри.

Заметив группу зверей, выдра тут же поспешила к ним, а сонные санитары покатили за ней носилки.

— Пострадавшие есть?! — громко осведомилась она, разводя лапками, в одной из которых уже был зажат знакомый Атласу шприц.

Ответа не последовало, и выдра подошла ближе, оглядев всю компанию.

— Они что, совсем оборзели там, что ли? — недовольно прошипела она, оглядывая ягуара, гривистого волка, лиса и крольчиху. — Так, а что у тебя с ухом? — спросила она Кос.

Кос медленно повернула к ней свою недовольную мордочку, всем своим видом показывая, что не желает этого разговора, а её лапа по привычке потянулась к ножу на бедре. Но ни ножен, ни самого ножа не было.

— Милочка, у тебя это давно? — беззлобно, но довольно цинично осведомилась выдра, и тут Компас не выдержала.

Одним прыжком она бросилась на выдру, повалила её на лопатки и занесла кулак для удара. Генри и Атлас бросились было на помощь доктору, но внезапно крольчиха обмякла, закрыла глаза и свалилась с выдры, словно плюшевая игрушка.

Доктор Нитри даже ухом не повела — только вынула из мягкой части пониже спины крольчихи свой стеклянный многоразовый шприц и встала с пола.

— Так и знала, что не надо стираный халат надевать… — посетовала она, отряхивая его полы. — Седируйте, — небрежно бросила она санитарам.

— Что сейчас произошло? — изумлённо спросил Каа, глядя, как Атлас и Генри, уже готовые броситься на помощь выдре, застыли как истуканы, поражённые проворностью докторши.

— Меня попросил помочь Теодор, — ответила на вопрос Нитри. — Никого лучше меня почему-то не нашлось.

— Что ты ей ввела? Снотворное? — аккуратно поинтересовался Генри.

— Нет, — помотала головой выдра.

— А что тогда?

— Парализующее.

— То есть она сейчас в сознании? И слышит всё, что мы говорим?

— Именно так. Нечего на меня бросаться.

Выдра ловко открутила иглу со своего шприца и выбросила её куда-то в стоки у гаража, а шприц спрятала в один из кармашков халата.

— Зачем? — всё-таки спросил лис.

— Теодор осведомлён о том, что произошло, Атлас, — сменив гнев на милость, спокойным голосом объяснила ему выдра. — А ещё он знает о скверном характере этой крольчихи.

Санитары Конгломерата уложили Кос на каталку и пристегнули её лапы к стальным прутьям мягкими кожаными наручниками нежно-розового цвета.

— Она побудет у меня до утра, но после завтрака попрошу её забрать. Мне здоровые, занимающие место в лазарете, не нужны: больных хватает.

— Будет сделано, — пообещал ей Генри, глядя, как его подругу увозят восвояси.

Доктор Нитри, получив необходимое ей обещание, поспешно удалилась вслед за санитарами. Гривистый волк махнул Атласу лапой, и они вместе прошли знакомым путём до бараков Конгломерата.

Атласу не понравилась та аналогия, которая пришла ему в голову под утро, но спал он действительно как убитый. Он даже не помнил, что конкретно происходило перед тем, как его голова коснулась подушки. Судя по тому, что заснул он прямо в одежде, обошлось без душа. Оглядевшись и привыкнув к темноте «лисьей норы», в которой спал в первый раз, Атлас увидел, что его старый сосед Ред был тут как тут и довольно пускал слюни в подушку. Спал Ред так же, как и Атлас, — при полном параде, бросив свою винтовку на прикроватную тумбочку.

Атлас поднялся со своего места и по памяти нашёл ванную и туалет. После всего, что он пережил, ему хотелось наконец смыть со своей шёрстки пыль и грязь вчерашнего дня и войти в день новый обновлённым и бодрым. Когда лис закончил банные процедуры, то действительно почувствовал себя свежее; от новой формы ему пришлось поёжиться: в ней всё же было непривычно, в отличие от родного комбинезона. Впрочем, это ощущение быстро прошло, когда Атлас повязал на шее платок, подаренный ему ПиДжеем.

Теперь в нём не осталось ничего от того лиса, который вышел за ворота Комбината. Тот лисёнок — под безликим номером семьсот два — умер, уступив место новой личности.

Теперь он окончательно и бесповоротно — Атлас. Мосты сожжены.

Реда он будить не стал. Ориентируясь лишь по памяти и иногда подключая нюх, Атлас нашёл выход в основные бараки и прошёл через них. Похоже, стояло очень раннее утро: большинство кроватей были заняты. С неуверенностью преодолев уже знакомую систему коридоров, он отыскал столовую, полную зверей.

Большой зал был забит почти до отказа; у выдачи даже столпилась небольшая очередь разномастных зверей с пустыми пластиковыми подносами, нетерпеливо поглядывавших то на повара, то на большой телевизор на стене. Утренний выпуск новостей вела стройная антилопа, которая, глядя через экран, напряжённо описывала главную новость последних суток. Атлас не остался в стороне и цапнул поднос из груды таких же, взял его двумя лапами, поглядывая на телевизор:

— Нападение неустановленной террористической группировки. Точное количество пострадавших агентов УСС не известно. В штабе УСС отказались от комментариев. Но наши корреспонденты сообщают о десятках машин парамедиков. А сейчас я передаю слово своему коллеге, находящемуся возле места событий.

Вид студии сменился заставкой специального репортажа, а затем появилась картинка с места событий. Хряк с огромным пушистым микрофоном вещал:

— Да, Узури, действительно. Туннель Освальда оцеплен, и сейчас там работают специалисты. По их словам, внизу осталось ещё много неразорвавшихся боеприпасов, так что действовать приходится крайне осторожно.

На экране появилась запись с чёрно-белой камеры наблюдения из туннеля, сопровождённая пометкой «Эксклюзив». На ней мишки выскакивали в туннель и рассредоточивались между грузовикам. Качество записи было отвратительное, но все же Атлас понял, какой именно эпизод показали телезрителям: самое начало, где ещё не было луж крови и полуритуальных сожжений заживо. Затем показали город с высоты птичьего полёта, обозревая гигантские автомобильные пробки, образовавшиеся из-за закрытого туннеля. Дальнейшее Атлас уже не услышал: его подтолкнули в спину и он наконец-то оказался у заветной раздачи. Вместо Осборна за прилавком оказалась немолодая, но довольно аппетитная зебра, от частых полосок которой у лиса начало рябить в глазах. Она молча набрала Атласу всё, что он заказал, и лисёнок отошёл от раздачи в поисках места. Побродив немного по залу, он плюхнулся рядом с гривистым волком. Тот привычно пожелал ему приятного аппетита; Атлас ответил взаимностью и сразу же приступил к еде.

Ровно через мгновение до Атласа дошло, что он сел рядом с Генри, закусывавшим сырным супом.

Атласу не терпелось спросить Генри о дальнейших планах, но он решил не говорить с набитым ртом и переключил внимание на новости. Там показывали вереницы самых разных машин с синими крестами — в таких обычно оказывали помощь травоядным, но сейчас, судя по всему, они увозили тела оперативников, попавших под замес. Слушать комментарии Атлас не стал, в отличие от Хардкорного Генри.

— Генри?

Волк кивнул:

— М-м?

— В новостях говорили, что работают с боеприпасами. Откуда они там? Блэр вроде бы ничего не оставлял…

— Да? — саркастически усмехнулся волк. — А растяжки? Кроме того, — добавил он уже серьёзнее, — там ещё куча патронов рассыпана и снаряды из танков. Но это всё фигня.

Генри стрельнул глазами по сторонам и, наклонившись к лису, понизил голос:

— Через пару дней они проведут траурные церемонии…

Атлас замер с полным ртом макарон и непонимающе сморгнул.

Генри вздохнул, словно разжёвывал очевидную вещь.

— Они будут хоронить агентов по всем кладбищам Города. И везде будут охрана и сослуживцы. Ещё они, скорее всего, устроят торжественный сбор у Дворца Правосудия. Ну там… свечи, цветы, открытки и всё в таком духе, — тут почти прошептал в ухо Атласу: — Как ты думаешь, сколько останется агентов в самом Управлении? А?

Атлас замер с ложкой сырного супа в лапе.

— Только бумагомаратели, — ответил он, глядя на гривистого волка.

Мистер Напалм довольно улыбнулся, кивая лису. Атлас торопливо прикончил остатки еды на своём подносе и сыто облизнулся. Вот только встать лисёнок сразу не смог: его немного пошатывало. Взявшись за живот, он рыгнул, вызвав, как ни странно, улыбку зебры за стойкой раздачи.

— Про запас не наешься, Атлас, — напомнил ему Генри, поднимаясь со своего места. — Идти-то хоть можешь?

— Хотя бы на день… Могу, могу.

— Ага. Ну пошли. Надо забрать Кос из лазарета, а потом… обсудить планы с Тедди.

Атлас, который чуть было не заблудился по пути из бараков в столовую, был рад, что у него появился надёжный проводник в подземных лабиринтах Конгломерата.

Генри слегка задержался на очередном перекрёстке, но после небольших колебаний выбрал коридор. И оказался прав: открыв стеклянную перегородку, они вошли в белое стерильное помещение с воздухом, пропитанным запахом лекарств. Доктора Нитри видно не было, зато в глаза сразу бросилось тело крольчихи, лежавшей на здоровенной койке. А рядом по соседству лежал Банзай.

Атлас подошёл к койке и посмотрел на Кос: такой тихой, спокойной и умиротворённой лисёнок не видел её никогда. Крольчиху раздели и даже немного привели в порядок: местами виднелись следы обработки порезов и царапин от стекла, осыпавшегося на неё в момент, когда её вызволяли из стеклянной клетки. Атлас бы так и смотрел на Кос, но рядом внезапно проснулся гиен. Выпучив глаза, он обалдело, рывками, по-голубиному покрутил головой, после чего с рёвом и чудовищным скрипом ремней заметался на койке, да так, что та с металлическим лязгом и скрежетом заскользила по полу отделения.

В ту же секунду в помещение влетела пара крепких санитаров — волк и кугуар. Они с ходу оценили ситуацию, и, пока кугуар, в один прыжок подскочивший к гиену, прижимал его, волк метнулся к шкафчику и, выхватив из его недр шприц, бросился на помощь коллеге.

Весь этот переполох разбудил Компас, которая уже полностью оправилась от парализующего препарата.

— Что с ним? — обеспокоенно спросил Атлас, глядя на то, как здоровенный кугуар своими здоровенными лапами пытается придавить гиена к койке. Волк зубами сорвал колпачок со шприца и, в одно мгновение выплюнув его, засадил шприц в бедро Банзаю.

Гиен потрепыхался, но потом обмяк, растерянно заморгал и затих.

— Что вы с ним сделали?! — ахнула Кос, с трудом приподнимаясь.

— Немного седативных, — спокойно отозвалась появившаяся со стаканчиком кофе в лапке доктор Нитри. — У вашего друга ярко выраженный психоз.

Выдра допила кофе, бросила стакан в мусорное ведро, забралась на койку к гиену и проверила капельницы. Тот сопроводил врача вялым, сонным взглядом без всякого намёка на интерес.

Кос разочарованно упала головой на мягкую подушку.

— Будь у меня побольше времени — я бы попробовала купировать этот психоз, — глядя на сонного гиена, вздохнула Нитри.

— Не выйдет, — покачала головой Кос, не отрываясь от подушки. — У него крышу снесло из-за травли в стае. У них матриархат…

— Тем более, — протянула выдра оттягивая Банзаю веко. — Нужно было приводить его раньше. Глядишь, отделались бы курсом «Феназепама».

Оставив гиена в покое, доктор обратила внимание на Кос.

— Так, тут разобрались — займёмся теперь тобой, дорогуша.

Выдра оперативно перебралась с одной койки на другую и встала рядом с нахмурившейся Кос.

— Итак, милочка, что у тебя с ухом?

— Ничего, — процедила крольчиха.

— Вижу, что ничего, — флегматично согласилась Нитри. — И всё же?

Неожиданно Кос рывком вцепилась доктору в халат и рванула к себе.

— Я сказала — ничего!!! — рявкнула она, хватая выдру за горло.

— Кос! — крикнул Генри. Атласу показалось, что в голосе гривистого волка впервые прозвучало что-то отдалённо похожее на страх. — Немедленно отпусти её!

К удивлению Атласа, Нитри не испугалась — скорее растерялась. А вот Кос рывком обернулась к волку.

— Ещё чего! — зло прорычала она.

— Кос… — Хардкорный Генри старался говорить спокойно и вкрадчиво, будто разговаривал с опасным сумасшедшим. — Кос, мы тут в гостях. В военном лагере. И нам пошли навстречу — даже починили твой Буревестник. А ты угрожаешь врачу!

— И что?!

— А то, что врач здесь спасает раненых, а полуживых выволакивает с того света. Тронешь её — и очередь из желающих порвать тебя на куски выстроится по всему внешнему периметру Цитадели.

Кос, тяжело дыша, медленно и с какой-то осторожностью перевела взгляд на Нитри. Выдра спокойно подняла брови и положила лапку на ладонь Кос. Скривившись, та нехотя разжала хватку, выпуская горло Нитри.

Выдра глубоко вздохнула и по-другому взглянула на крольчиху:

— За что? Почему такая реакция?

— Всего лишь возвращаю боль в ответ на боль, — процедила Кос.

Нитри тут же напряглась.

— Больно? Я многое знаю о боли. Как и где именно?

Кос поморщилась и бросила косой взгляд на волка с лисёнком. Потом закрыла глаза и откинулась на подушку.

— Ухо. Оно и так постоянно ноет. Но я привыкла — это где-то на заднем плане. Но только забудешь — тут же кто-нибудь напоминает, и боль возвращается…

— У тебя болит ухо? — выдра насторожилась, подобно гончей, взявшей след.

Кос однообразно покивала.

— Фантомная боль?.. — Нитри аккуратно коснулась ушек Кос и медленно провела кончиками лапок по мордочке и шейке вниз, до самой ключицы, внимательно следя за мордочкой крольчихи. — Какие именно ощущения?

— Как будто ухо отрывают. Постоянно! Боль всегда со мной, все эти годы. Каждый. Чёртов. День.

Кос плотнее зажмурила глаза. Атлас удивлённо посмотрел на Генри, но тот лишь развёл лапами:

— Оставь! Перепробовали всё! Даже доводили до состояния Банзая.

Атлас дотронулся до шрама под своим глазом. Да, когда шрам только появился, было больно. Он мог вспомнить эту боль, но пережить её ещё раз… А ведь уши — чувствительное место. У всех зверей.

— Ноющая боль? — уточнила выдра, ощупывая шейку Кос. Кроля кивнула. — А питаешься, поди, подножным кормом, да? И спишь как придётся?

Кос недоверчиво взглянула на врача.

— Ну тогда понятно! — распрямилась Нитри. — Я выпишу таблетки, и всё пройдёт.

Крольчиха растерянно уставилась на доктора.

— Это всё из-за спазмов, — объяснила выдра. — У кроликов довольно большие уши. И они чего-то да весят. Особенно для такой тонкой шейки, как у тебя. И когда ты, — Нитри запнулась, подбирая слово, — потеряла ушко, тебе приходилось напрягать шею, чтобы удерживать голову прямо. Постоянно. Что, в совокупности с недостатком магния из-за плохого питания, вызывает спазмы. А уже от них стреляет в ухо, пробуждая фантомную боль. «Аспаркам» и жёсткий режим сна — и всё должно вернуться в норму.

— Но я же всё перепробовала! — напряглась Кос.

— Ага. Только ты лечила боль в ухе, — выдра флегматично кивнула на обрубок Кос, — а причина твоих мучений — ниже головы. Там и надо было смотреть с самого начала.

Генри удивлённо поднял брови, глядя на доктора Нитри, и внезапно улыбнулся. Выдра, объявив диагноз, спрыгнула с кровати крольчихи и засеменила к небольшой белой тумбочке, где начала перебирать какие-то коробки. Часть из них Атлас узнал: они были привезены им же. Компас приподнялась на кровати и оглянулась в поисках какой-нибудь одежды, однако всё, что было здесь для неё, — красный комбинезон, в котором она провела последние несколько дней. Тогда крольчиха сбросила одеяло, не стесняясь своего обнажённого вида, прошла мимо тюремной робы и спокойно попросила Нитри одолжить ей белый халат. Выдра не стала возражать, однако новый халат не отдала, а попросила одного из санитаров принести из стирки. Оказалось, это был тот же самый халат, который Компас изваляла. Крольчиха и выдра обменялись не самыми дружелюбными улыбками, и Кос пообещала занести халат обратно, как только найдёт себе подходящую одежду, а Нитри дала слово, что найдёт для крольчихи нужные лекарства.

Компас стремительно покинула лазарет, запахиваясь в тоненький почти невесомый халат. Вслед за ней выскочил Генри, и она попросила волка отвести её туда, где выдавали шмотки. Атлас даже вызвался показать путь: он уже почти запомнил некоторые маршруты, а дорогу до ленивого Манула помнил и вовсе прекрасно. Генри уступил место проводника лису, но всё равно пошёл вместе с ними. По дороге он негромко заговорил:

— На Ферме всегда было полно еды, особенно для кроликов. А когда дело касается сна, то ты довольно привередлива…

Атлас оглянулся через плечо на семенящую за ним крольчиху и вышагивающего рядом гривистого волка. Компас запахнула халат поплотнее и зло огрызнулась.

— Почему ты никому не рассказывала про это? Рокс вроде пару раз упоминал…

— Папу никогда не мучили фантомные боли. Он говорил это для меня. Искал методы и средства лечения, — перебила его крольчиха.

— Нитри очень талантливый врач, — сказал Хардкорный Генри, но эта фраза ушла в пустоту, оставшись без ответа.

Часть пути до бараков, а оттуда — до вещевого склада, они прошли в полном безмолвии. Атлас распахнул двери склада и уже предчувствовал, как покажет своим друзьям трюк с хрустящими купюрами, но его замысел, к сожалению, не удалось осуществить: Манул бодрствовал, но с уверенностью утверждать, что он находился в трезвом уме и твёрдой памяти, Атлас не мог. Кот не удивился ни Генри, ни одноухой крольчихе. Гривистый волк попросил пропуск на склад, чтобы найти всё необходимое для Компас; Атлас же остался с манулом, безвольно сидевшим за своим столом и уставившимся на стеллажи своего склада. Он даже не возражал, когда Атлас присел на его стол и на всякий случай завёл разговор.

— Как дела? — осторожно спросил Атлас.

Манул пожал плечами и кивнул на стеллажи.

— Видишь суслика?

Атлас вгляделся в ряды полок с прищуром, но ни одного суслика не увидел.

— Нет, — честно ответил лис.

— А он есть.

Лис вгляделся ещё раз, даже принюхался, но понял, что не знает, как он мог бы пахнуть.

— А ты суслика нюхал? — стараясь поддерживать разговор в нужном русле, спросил лис. Манул, не меняя выражения морды, прижал к носу тряпку, от которой сильно несло азотным окислителем, и вдохнул полной грудью.

— Сто раз, — натужно просипел он.

Атлас всё-таки решил, что заведующий складом был немного не в себе. К счастью, нужная одёжка нашлась довольно быстро. Кос предпочла совсем скромную майку и простые штаны, зато ответственно выбрала для себя ботинки, напоминающие, как и у Атласа, кожаные носки. Затянув ремешки на своих нижних лапках, Компас пару раз подпрыгнула, прошлась и осталась довольна. Кладовщик, пребывавший в какой-то прострации, не попросил даже расписаться или как-то зафиксировать вынос имущества, за которое он нёс ответственность.

Вернувшись в лазарет, Кос обменяла одежду на непонятный кулёк с завязками-верёвочками. Нитри пояснила, что таблеток для кроликов у неё не нашлось, поэтому она сделала необходимую ей смесь и развесила нужные дозы. Получившийся порошок надо было замешать в тёплой воде и выпить. Кос приняла такой подарок с неохотой, но не без благодарности, пообещав Нитри отчитаться о результатах.

Наконец, закончив с делами Кос, Генри объявил, что пора приступить к повестке дня, а точнее, плану спасения Рокса из плена травоядных.

Когда они оказались снаружи, во внутреннем дворе Конгломерата почти исчезли тени: солнце пылало в зените. Вдохнув морозный воздух, Атлас удивился тому, как хорошо выспался, учитывая, что лёг спать на рассвете.

Кос поёжилась и прикрикнула на гривистого волка:

— Чего стоим? Может, пойдём уже, пока я не побелела?!

Атлас удивлённо посмотрел на крольчиху, мёрзшую в одежде Манула. Лис в своей куртке уже давно перестал замечать холода на базе, да и шерсть у него стала заметно теплее. Лис чувствовал, что уже начинал линять, отращивая густой тёплый подшёрсток, служивший ему природным термосом.

Втроём они поспешили к противоположной стороне горной седловины, где им открыли массивную дверь в тяжёлых стальных воротах. Как и раньше, всю их компанию встречали тяжеловооружённые полярные медведи с хищными непроницаемыми мордами. Генри приветствовал медведей как старых друзей, однако они и ухом не повели. Внутри туннеля гривистый волк немного растерялся, как на перепутье к кабинету Нитри, и пропустил заветный поворот, ведущий в офисы главного. Понял он это, только когда уткнулся в массивное стальное нечто на гусеницах, стоявшее в самой глубокой части туннеля, оборудованной под огромный, защищённый и отлично оснащённый гараж. В темноте Атлас не мог рассмотреть, что именно прятали в недрах горы, но понял одно: это была гусеничная машина с несуразно огромной трубой на крыше. Лис решил, что это была часть от снегохода, который вытаскивал грузовики из снежных заносов сегодня утром. Этого умозаключения ему хватило для того, чтобы ни о чём не волноваться, когда троица подошла к большим деревянным дверям, ведущим в обзорный кабинет мраморного лиса.

Их уже ждали — в креслах перед столом сидели Багз и Маути, Ямал стоял в углу кабинета, опираясь на ящики локтем, а сам Тео мерил шагами комнату перед панорамным окном. Увидев волка с Кос и Атласом, Теодор прекратил бегать по комнате и с широкой дружеской улыбкой шагнул им навстречу.

— О! Генри! Сколько лет, сколько зим! А это у нас кто? Неужели это малышка Компас? Папа столько о тебе рассказывал, — тут он перестал улыбаться и уже гораздо серьёзнее, по-деловому кивнул лисёнку. — Атлас, красавец! Не операция — картинка! Так держать!

— Спасибо, сэр, — ответил за всех Генри.

— Жаль, конечно, что не получилось вытащить Рокса, — понизив голос, произнес Тео, задумчиво глядя в пол. — Но, видимо, эти сукины дети, решили не складывать все яйца в одну корзину.

С этими словами мраморный лис поднял взгляд на Атласа и его спутников.

— Н-нда-а… — протянул он. — Собственно, именно поэтому я решил собрать вас здесь.

— Вы что-то придумали, сэр, — спокойно констатировал Генри.

— Да. Мы вернём старика, — с лёгкой улыбкой и как никогда уверенно ответил мраморный лис.

После его слов воцарилась необходимая для момента немая пауза, служившая эффектным вступлением для самой планёрки.

— И как? — Генри выжидающе оглядел всех присутствующих.

— Ну-у, мы как раз думали над этим, — как отличный лидер, признался Тео.

— Думать не пришлось бы, — съязвила Кос, — если бы вы не позволили им схватить папу!

— Ты обвиняешь меня?! — брови Тео резко поднялись. — Это не я притаскивал на Ферму машины прямиком с рейдов! Даже не проверив их на… не то что простой трекер, а на мобильный телефон!

— Нам надо было на что-то жить! — вскинулась Кос. — Нам приходилось добывать всё в пустоши!

— А зачем я давал вам всё, что было нужно?! — прерывая её речь, поднял голос Теодор. — Всё ваше оружие, станки, инструменты и даже Буревестник — дал я.

— Этого было мало, — процедила сквозь зубы крольчиха.

Теодор на миг сдвинул брови:

— Нам всем тут не сладко, Компас. Но мы научились обходиться тем, что у нас есть.

— Но папу вы не спасли, — Кос тряхнула мордочкой, скорчив упрямую гримасу. Атласу даже показалось, что глаза её блеснули от слёз.

— Они забрали его на вертолёте! — огрызнулся мраморный лис. — Если бы мы сбили его огнём с земли — Рокс бы погиб!

Тео нервно дёрнул головой, будто шею сдавливал слишком уж тугой воротник.

— Я думал, что они поместят его в обычную тюрьму. У меня достаточно сотрудников в пенитенциарной системе Города, чтобы обеспечить ему выход на волю! Его бы поместили в медблок, где он тут же бы "скоропостижно скончался" от дизентерии. И ввиду высокой заразности был бы тут же кремирован, а пепел его развеян по ветру! Я сто раз так делал! — Тео раздражённо взмахнул лапой. — Откуда я знал, что ему придадут такое внимание?!

— И что теперь? — пожала плечами Кос.

— Вы пойдёте за ним, в Город, — хмуро сказал Тео.

— Когда?! — ушко Кос взметнулось вверх, как знамя.

— Через семьдесят два часа.

Ответил им не Тео, а Ямал, причём не терпящим возражения тоном. Однако реакция все-таки наступила.

— Что?! — Кос прямо подпрыгнула на месте от возмущения. — Какого?! Почему так долго?!

— Это будет разгар траурных мероприятий, — тихонько выдохнул Атлас, вспомнив разговор в столовой.

Но, как оказалось, он произнёс это достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание, которым его обходили всё это время.

— Именно, — кивнул мраморный лис, не удивившись проницательности своего рыжего соплеменника.

— Блэр и его бригада заставили наших соседей поставить вместо старенькой деревянной калитки новую стальную дверь — но они приоткрыли для нас форточку, — привёл метафору Хардкорный Генри.

— Я не понял аналогии с форточкой, — честно признался Багз.

— Всё просто: это немного сложнее, чем через дверь, но окажешься там же. Так или иначе — нам надо обратно в новое здание УСС. Там огромные базы данных по всем нам, кого знают, конечно же.

— А ещё сотни офицеров с реальным боевым опытом, — напомнил Ямал.

— В обычные дни — да.

— Чем через три дня будет лучше? — спросил Маути.

— Да! Они его там убьют за три дня времени! — напирала крольчиха.

— И что ты предлагаешь? — издевательски вежливо полюбопытствовал Ямал из своего угла. — Взять штурмом штаб-квартиру УСС? А почему бы сразу не арсенал Сил Самообороны?

Компас фыркнула. А Тео уже спокойнее продолжил:

— В Город пойдут: Генри — как самый опытный; Компас — ты травоядная… — крольчиха возмущённо мотнула мордой, но промолчала. — Только нужно будет как-то замаскировать твоё ухо. И ты, Атлас.

— Я?! — подскочил лисёнок.

— Да, — устало кивнул мраморный лис. — Ты пока единственный, кто смог попасть в Управление и вынести оттуда данные. Если до твоих переговоров с Блэром я ещё мог сомневаться и предполагать, что тебя, вольно или невольно, использует само УСС, то после твоей миссии по освобождению наших друзей, — Тео вскинул лапы, показывая на Кос и гривистого волка, — я уже не сомневаюсь в твоей лояльности.

— Капустник-то там на кой? — проворчала себе под нос одноухая крольчиха.

Генри снова нагло ухмыльнулся, но за него ответил Багз:

— Болтолог в команде — находка. Отведёт глаза, уведёт от неприятностей, получит доступ куда надо. Я видел, что может этот лис — в штабе УСС он чувствует себя как дома.

— Там неплохая пицца на тридцать четвёртом этаже, — улыбнулся Атлас.

— И каков план? Хотя бы в общих чертах, — поинтересовался Генри.

— План? — Тео перевёл взгляд на него. — Вы трое, малой группой, не привлекая внимания, отправитесь в Город. Лисёнок в робе хищника и ошейнике. Кос с замаскированным ухом. Определите, где содержат Рокса. И вот тогда мы его вытащим.

— Зачем мне роба хищника? У меня есть права не носить ни её, ни их ошейники!

— Так будет лучше, — заметил Тео.

Генри щёлкнул пальцами.

— Но всё-таки: как вытащить Рокса, если тот будет в здании штаба?

— Я могу достать вертолёт, — подал голос Багз. — Если очень припрёт.

— А как мы узнаем, где его содержат? — насторожился волк.

— С этим у нас проблемы, — признался Теодор. — Но я думаю, что моим «кротам» удастся что-нибудь разузнать.

Лис завёл лапы за спину и нахмурился.

— А ещё нам понадобится запись из банка.

— Какая ещё запись? — растерялся Генри.

Мраморный лис взглянул на волка.

— Пока вас не было, Атлас кое-что сделал для нас в Городе.

— Наш пострел везде поспел, да? — Генри как-то напряжённо посмотрел на лисёнка.

— Меня попросили! — растерялся Атлас.

— Да, — кивнул волку глава Конгломерата и обернулся к Атласу.

— Где эта запись сейчас?

— Я оставил её в Городе. В надёжных лапах! Леопард по имени Муфаса, номер у травоядных — восемь-восемь-один-четыре. Он сказал, что спрячет её. Я ведь не мог идти с ней в УСС!

Услышав последнюю фразу, мраморный лис улыбнулся:

— Конечно, не мог. Багз?

— Вытаскиваем? — лениво поинтересовался тот, разглядывая старенький мобильный телефон.

— Надо действовать. И быстро, — кивнул Генри, а Теодор подтвердил его слова.

Кролик приложил мобильник к уху и сухо сообщил:

— Леопард, восемьдесят восемь четырнадцать. План «М». Сообщить, чтобы взял с собой запись, которую ему передал лис. Сейчас.

Он щёлкнул своим телефоном, довольно оглядывая своих собеседников.

— И куда мы торопимся?

— Так или иначе, Рокса необходимо вытаскивать. И, как бы ни хотелось Кос броситься сломя голову в самое пекло, делать это нужно аккуратно, — он выразительно поглядел на Компас, которая все это время сверлила его недовольным взглядом.

— Мой друг может постоять за себя даже в инвалидном кресле. В конце концов он просто заговорит им зубы. Если только это он и умеет, то определённо умеет лучше всех, — напомнил присутствующим Хардкорный Генри.

— Что это вообще за запись и почему она важнее папы?! — не выдержала Кос.

— Потому что он мне её и передал! — отрезал мраморный лис. — И это он считал, что на ней содержится что-то очень важное.

— Что? — заинтересовался Генри. — Информация по оружию? Компромат?

— Не знаю, — покачал головой Тео. — Он говорил, что это поможет в наших планах по…

Тут мраморный лис замолк и коротко, опасливо стрельнул глазами по крольчихе и Генри, словно проверяя, не сболтнул ли он чего лишнего.

— В каких планах? — нахмурилась Кос.

Теодор поморщился, но тут же выражение его физиономии, словно цвет хамелеона, сменилось с гримасы на улыбку.

— Да, маленькая моя, у нас с твоим папой были общие планы. Они различались только способами их достижения. Он полагал, что можно победить словом. А я…

Теодор выразительно посмотрел на здоровенного тигра, обвешанного снаряжением и опиравшегося на штабель ящиков с оружием.

— Запись, о которой идет речь, попала в лапы Рокса пару лет назад. Но тогда он, по его собственным словам, не оценил её содержимого. Однако недавно он написал мне письмо, в котором, просто захлебываясь от восторга, сообщил, что, нашел способ повлиять на травоядных. Единственное, что Рокс мне объяснил, — для этого нужна та запись.

Тео сделал паузу.

— Именно поэтому мне нужны и Рокс, и та посылка. Но Рокс, конечно, нужнее.

— Если бы мы знали, где он… — протянул тигр, закатывая глаза к потолку и тяжело вздыхая.

— Ну, теоретически… — протянул Атлас, задумчиво глядя себе под ноги.

Неожиданно стало тихо, и, подняв глаза, он увидел, что все ждут его слов.

— Ну? — требовательно выдал Тео.

— Это только теория…

— Давай без этого! — раздражённо тряхнул головой мраморный лис.

— Смотрите, — Атлас поднял лапки, как бы призывая всех оставаться на своих местах, — нам надо, чтобы они отреагировали, так? Чтобы они либо его куда-то перевезли, либо усилили охрану места, где его содержат. Мы же можем об этом узнать?

— Ну-у… — протянул Ямал, пока Багз интенсивно кивал.

— Тот баран, которого вы взяли в плен у ресторана, — Даг Барашкис, кажется, — он ещё у вас?

Теодор недоуменно переглянулся с Ямалом.

— Да-а… — протянул тигр, и тут же нахмурился. — Но при чём тут он?

— Мы можем его использовать.

— Как? — не понял Тео.

— Дело в том, что они должны безоговорочно доверять тому, кто их предупредит, — высоко подняв брови и наклонив голову, хитро протянул лисёнок. — И не задавать несвоевременных вопросов.

На этот раз Мраморный лис переглянулся с Маути.

— И что ты им хочешь сообщить?

— Что медведи знают, где Рокс сейчас, и идут за ним, — уверенно заявил лисёнок.

Несколько секунд до всех доходило сказанное. Потом у Тео и его командиров начали проясняться морды.

— Они не ожидали нападения в центре Города. И сейчас они напуганы его успехом, — согласился Ямал. — Если они подумают, что медведи идут за лисом, то может и сработать.

— Да, — согласился Тео, — но откуда баран возьмет телефон?

— Мы дадим, — объяснил Атлас.

— А УСС он это как объяснит? — пожал плечами Маути.

— Это не проблема, — махнул Тео. — Он скажет, что ему передал трубу хищник, завербованный агентами СКХ. Любой из моих прикормленных агентов СКХ будет в восторге от такой записи в личном деле.

— Только труба должна быть неопределяемой.

— Это тоже не проблема, — Теодор раздражённо взмахнул лапкой в сторону Багза.

Кролик несколько секунд рылся в карманах своей чёрной куртки, пока не нашёл там нужную трубку и не бросил её Атласу. Ловко поймав телефон, лисёнок оглядел его со всех сторон, будто что-то в этом понимал, и довольно кивнул.

— Так, где у вас этот баран? — спросил Атлас.

— Ты хочешь попробовать это сейчас? — удивился Ямал, подходя ближе.

— Да, — уверенно кивнул рыжий хищник. — Если план провалится, то у нас будет время придумать другой.

— А если нет, то мы пойдём за папой сегодня же, — расцвела Компас, и её мордочку озарила недобрая ухмылка.

— Нет, — отрезал Генри, — мы дождёмся подходящего момента. До него они будут на повышенной готовности.

— Три дня, значит, да? — сменив милость на гнев, прошипела кроля. — Генри, твою ж…

Было видно, что крольчиха готова броситься на своего наставника с кулаками. И, будь на его месте Атлас, Теодор или даже большие коты, присутствовавшие в комнате, она бы так и сделала. Но перед Хардкорным Генри она держала себя в лапах. Гривистый волк понимал это, как никто другой в кабинете Тео.

Совещание затихло само собой. У каждого в голове возник один вопрос, всего одна нестыковка, которую никто не хотел озвучивать. Но бестактная в своей прямолинейности крольчиха всё-таки огласила его:

— А этот первый раз в УСС у Капустника был до того, как Блэр и его бригада расстреляли кучу травоядных в туннеле?

— До, — хмуро ответил лис.

— Они явно затянут гайки на безопасности, — подчеркнул Теодор, — но не в этот день. Однако после того, как всё это произойдёт, они уже никогда не потеряют бдительность.

Он положил лапы на стол.

— Говоря аналогиями Генри, они не только поставят бронированную дверь на входе, но и решётки на окнах повесят. Других шансов у нас не будет. Действуем сейчас, — заключил он. — Дальше смотрим по обстоятельствам. Багз, ты сможешь проследить за зданием УСС? — на всякий случай уточнил начальник, пока серый кролик проверял что-то в одном из многочисленных телефонов.

— Уже слежу, — высокомерно ответил специальный агент Тео.

— Тогда не будем терять времени. Маути, покажи лису, где мы держим барана. Я лично договорюсь с одним из наших агентов и сообщу тебе с кем. Остальные — свободны.

Выходя из кабинета Тео, Компас недовольно поглядела на мраморного лиса, который уже одолжил у Багза одну из трубок и набирал какой-то номер. В жизни ей многое не нравилось, например когда от неё что-то держал в секрете тот, кому она доверяла больше всего в своей жизни, но ещё больше она не любила сидеть и ничего не делать. Чтобы занять освободившееся время, она не пошла вместе с Маути и Атласом, попросив своего наставника отвести её в оружейную.

Тюрьма Конгломерата представляла из себя бетонный блок с рядом однообразных серых камер. Увидев в одной из них барашка в красной робе, точно такой же, какую раньше носил он сам, Атлас даже испытал когнитивный диссонанс.

Маути знаком поманил из коридора надзирателя, чёрного мишку в стандартной форме Конгломерата, и шёпотом приказал ему не вмешиваться. Передав лисёнку последние указания, только-только поступившие от Тео по рации, он подтолкнул его вперёд. Атлас двинулся по коридору, натягивая на морду подаренный ему чёрный платок с черепом.

У камеры с Дагом он замер: барашек в красной робе выглядел грустным и осунувшимся.

— П-с-с-с! — шикнул он театральным шёпотом, прижимаясь к стене и крутя головой. — Он ушёл, у нас есть несколько минут!

Барашек недоуменно уставился на странного лиса.

— Ты из СКХ? — голосом театрального злодея прошептал Атлас.

— Да… — растерянно проблеял пленный капрал, подходя к решетке. — А ты кто?

— Я работаю на ваших, — отозвался лисёнок и заговорщически поглядел на пленника. — Держи телефон!

— Зачем? — растерялся Барашкис.

— Позвонишь своим и сообщишь, — тут Атлас уставился на растерявшегося Барашкиса и выдержал паузу, — что медведи идут за лисом.

— Каким?! — ещё больше опешил пленник.

— Он у них там один! Безногий, на коляске! — огрызнулся Атлас, расстроенный несообразительностью пленного СКХ'шника. — Вы тут что, новости не смотрите?

— Смотрим, — растерянно тряхнул мордочкой барашек.

— Ну так вот, те же медведи идут за последним пленником. Так что не тупи — бери давай!

Барашек взял телефон и посмотрел на Атласа.

— Давай же! — лис аж запрыгал на месте, нервно поглядывая на выход из коридора.

Барашкис дрожащим копытцем набрал номер и приложил трубку к уху. После паузы он собрался с духом:

— Алё? Это капрал Даг Барашкис, четвёртое управление СКХ! Я в плену! Я должен сообщить ценные сведения: медведи идут за последним пленником. За безногим лисом!

По изменившейся мордочке Атлас понял, что Барашкису сразу сообщили всю ценность сведений.

— А-а-а… Мне сообщил агент СКХ из хищников, — вполголоса сообщил барашек в трубку.

И бросил в сторону Атласа:

— Они спрашивают, кто твой «куратор»?

— Агент Вильям Мак Роу, — огрызнулся лисёнок.

Агент Мак Роу к этому моменту уже выслушивал указания лично от Тео и делал задним числом поспешные записи в документах по работе с информаторами и перевербованным контингентом.

— Всё, давай сюда трубу! — зашипел Атлас.

Барашкис испуганно сбросил и пихнул мобильник обратно.

— Кто-то идёт?

— Нет, но мне нужно идти.

— Погоди! — умоляюще заблеял барашек. — Можно я позвоню домой?

— С ума сошёл?! — отшатнулся Атлас. — Ты понимаешь, что с нами сделают, если застукают тебя с этим?

Лисёнок снова встал в патетичную позу, воздев вверх мобильник.

— Я понимаю, — сник барашек и снова с надеждой взглянул на лисёнка. — Скажи: а у тебя нет шоколадки или печеньки?

— Нет, — растерялся Атлас, и навострил уши. — А зачем? Ты голодаешь?

— Не-ет… — вздохнул Барашкис. — Но тут кормят как в санатории! Только здоровые блюда: салат, капуста, морковка, яблоки… Я словно попал в плен к тренерам по фитнесу! — барашек взялся копытцами за складки на боках и потряс их. — Я худею!

Атлас и впрямь растерялся: его самого всю жизнь фактически держали впроголодь на Комбинате, а тут, в плену, травоядного не устраивает еда, придуманная для него самой природой. Не прощаясь с Барашкисом, он спрятал телефон в карман своих брюк и пошёл дальше по коридору. Стянув маску со своей морды, он наткнулся на ещё одного постового, который его всё-таки задержал. Медведь задал рыжему несколько вопросов и взял его за плечо, давая понять, что Атлас никуда не пойдёт, пока он сам этого не позволит. По рации медведь доложил о несанкционированной морде, но ему ответил его же коллега с другой стороны, а через минуту к Атласу прибежал немного запыхавшийся Маути.

— Отставить! — на ходу крикнул пантер. — Шикарное представление, Атлас! Где ты такому научился?

Лисёнок скромно пожал плечами, позволив себе улыбку.

— Видимо, наследственное.

— Талант!

— Ну, в какой-то мере.

Они с Маути зависли на несколько секунд в глубине подземелий Конгломерата, пока пантер не заметил:

— Нужно тебя будет ещё погонять по полосе с препятствиями.

— Зачем?! — удивился Атлас.

— Для агента в Городе умение убежать от преследователей чуть ли не важнее умения болтать.

— А я уже агент? — попытался пошутить лисёнок.

— Ещё нет, — серьёзно ответил Маути. — Но ты семимильными шагами идёшь к этой должности.

Некоторое время они шли молча, после чего Маути заявил:

— А ещё нужно, чтобы ты мог постоять за себя. Хотя бы против зверей чуть больше себя. Для начала.

— Даже не знаю.

— А я — знаю.

20. Свой среди своих.

Новый день начинался обыденно: недовольный крик хозяйки над ухом и последующий резкий удар тока в шею. Так же начиналось прошлое, позапрошлое и вообще любое утро Муфасы с тех самых пор, как его приобрели на Комбинате и устроили работать в большую городскую гостиницу. Причина, по которой его взяли в это элитное место, крылась в необходимости обслуживать нетравоядных.

На вывеске гостиницы красовалась надпись: «Есть места для хищных зверей». Любой другой хищник посчитал бы за честь работать в этой сфере, но Муфаса уже забыл ту гордость, которую он испытывал, при приёме на работу.

Это было самое настоящее рабство. За четыре с половиной года своей службы леопард почти не покидал рабочее место: спал там, ел там, и ему не светила никакая подруга по жизни. Даже несмотря на то, что мимо Муфасы каждый день проходили хищные звери: кто-то останавливался в гостинице по мрачной необходимости, кто-то просто хотел сменить обстановку, а иные не могли дойти до дома и валились с ног от усталости — порою им везло и они могли позволить себе снять комнатку. Ни одному хищному зверю в Городе не жилось легко: цены на любые услуги, большую часть товаров и продукты питания для них были взвинчены в несколько раз, так что им приходилось совмещать по три, а то и четыре работы. Никто не мог найти одну такую, чтобы платили прилично и, желательно, не провоцировали. Иначе было не избавиться от ошейника, не получить разрешения снимать его хотя бы в своей комнатушке, с семьёй. Фактически — получить разрешение иметь эту семью.

Бывшему комбинаторному, а теперь просто подневольному леопарду Муфасе за номером 8814 это не грозило. Он не испытывал лишних иллюзий по поводу своей свободы, не ждал от судьбы подарков, не надеялся на лучшее, зная, что будет только хуже. Каждый новый день он вываливался из своей комнатки, натягивал красивую форму и занимал законное место за узкой конторкой рецепции, встречал и провожал гостей и постояльцев отеля — маленьких и больших, травоядных и редких хищников.

И, несмотря ни на что, он продолжал любить свою работу и цепляться за место. Ведь альтернативы были намного хуже — и именно о них леопард знал лучше всего.

Так было ровно до тех пор, когда пятнистый кот встретил первого на своей памяти освобождённого из Комбината хищного зверя - молодого лиса, который звал себя Атласом. Леопард никогда прежде не мог даже предположить, что хотя бы одному позволят снять ошейник, пусть формально только за пределами Города, отпустят на волю — видимо, с расчётом на то, что этот хищник найдёт три-четыре работы, снимет комнатку с картонными стенами и станет ещё одним, почти “полноценным” членом общества травоядных зверей.

Муфаса как никто другой знал, что связываться с лисами — себе дороже. Он неохотно принимал их в отель, за что хозяйка открыла в себе милосердие и не стала добивать его током, как двух предшественников. Рыжие и очень харизматичные звери были хоть и нечастыми постояльцами, но самыми зажиточными. Они всегда были неотразимы, безукоризненно и со вкусом одеты, а на морде висела их «профессиональная» улыбка, с которой они втирались в доверие к кому угодно, продавали страховки и многие другие услуги. Ошейники на них почти всегда светились мирным зелёным — они отлично умели держать себя в лапах. Некоторые из них даже работали в банках, были неплохими адвокатами на судах против хищных зверей — в общем, лисы были из той касты, что смогла прижиться в Городе своих природных врагов. Лучше них это сделали только еноты.

Но лис, вошедший к нему в гостиницу поздней ночью, был совершенно другим. Атлас был напуган, растерян, забит комбинатными порядками и дёргался от любого шороха. Муфаса тогда помог ему, и это было, наверное, самое необдуманное решение в его жизни.

Буквально через несколько часов после его ухода к Муфасе пришли очень рассерженные травоядные звери. Уложив его мордой в пол прямо за стойкой, где он работал, они начали задавать ему умные, тонкие, деликатные вопросы вроде “Где тот лис, который к тебе приходил!?”, только менее нормативной лексикой. Выяснение обстоятельств их знакомства сопровождалось рукоприкладством, применением специальных средств вроде перцового спрея и, конечно же, электрошоком. Муфаса даже не думал сопротивляться — выдал им всё, что у него было, включая отданный мобильный телефон. Благодаря этим сведениям узнать, где находился лис, не составляло труда, и СКХ удалились, извинившись перед хозяйкой отеля за доставленные неудобства.

В тот вечер Муфаса заочно похоронил своего нового знакомого.

А через день-другой лис вернулся, всучил ему какую-то плёнку с непонятной надписью, и вскоре Муфаса чуть сам себя не убил, разволновавшись, когда его на полном серьёзе и со всеми формальностями вывезли даже не в службу по контролю хищников, а сразу в УСС.

Там он встретил этого рыжего и харизматичного гада, который угостил его пиццей и молочным коктейлем. И раздобыл ему код от ошейника.

В тот день Муфаса понял, что если кто-то хорошо пристроился в этой жизни, то нет ничего зазорного пристроиться к нему и по возможности помогать. С Атласом это работало лучше всего: пока что лисёнок был неграмотным, но леопард понимал, что это поправимо. Сейчас он продолжал работать и работать, как это положено прилежному комбинаторному хищнику. Ошейник он старался не снимать — свобода очень быстро пьянила, леопард отлично это понимал и терпел.

Поэтому, когда Муфаса увидел в интернете новость о том, что насильно освободили группу опаснейших преступников, и мрачную чёрно-белую запись, на которой кто угодно мог разобрать двух отличавшихся от медведей-налётчиков зверей — лисов, Муфаса сразу же подумал о том, что это может означать для него.

Хозяйка точно не обрадуется таким новостям, но можно было ей подыграть, как он делал уже не раз. В его положении иметь собственное мнение было строго запрещено. В ночь после той трагедии она пришла к нему заплаканная: оказалось, что в перестрелке погиб давний друг её большой семьи, козёл или кто-то в этом роде. Муфаса сделал всё что мог, чтобы поддержать хозяйку в этот тяжёлый для неё час: даже порвал для неё большую салфетку на несколько маленьких, аккуратных кусочков. Мышка сказала, что Муфасе придётся отработать двойную смену через несколько дней, так как ей предстояло идти на похороны этого старого друга, на что леопард безразлично пожал плечами — он давно уже привык к подобному.

Однако на следующий день мышке пришлось изменить свои планы. Предвестником изменений стал странный телефонный звонок напрямую в рецепцию гостиницы. Привычно сняв трубку и представившись, как было положено инструкцией, Муфаса услышал странный, шипящий голос, принадлежавший травоядному.

—Что бы ни случилось, куда бы ты ни шёл — посылка всегда должна быть с тобой.

После этого трубку положили на рычаги, и Муфаса услышал короткие гудки. Хозяйка, как назло оказавшаяся рядом, немедленно повернулась к нему.

— Кто это был? — надменно спросила она.

— Не знаю, — честно ответил леопард, глядя на телефонный аппарат, — хулиганы какие-то… наверное.

— Так “наверное” или нет? Что они сказали?

Муфаса с замиранием сердца посмотрел на маленькую серую хозяйку, и его ошейник предательски загорелся предупреждающим жёлтым.

— Я не знаю… Не разобрал.

Мышка без лишних слов вынула свой пультик и коротнула леопарда, отчего тот упал на пол.

— Не ври мне! — приказала она, вставая на краю конторки и тряся пультом. — Кто это был?

— Не знаю! Честное слово — не знаю, какой-то шипящий незнакомый голос!

Этот ответ серую мышь устроил, однако всё равно последовал разряд.

— Почему тебя надо приучать говорить мне правду?! Что они говорили?!

— Я даже их не понял! — снова взмолился Муфаса, но тут же получил ещё разряд, выгибаясь дугой на полу.

— А если я послушаю записи разговоров? — напористо спросила хозяйка.

— Записи? — удивился леопард и тут же получил ещё один мощный удар током в шею.

— Да, записи! Я позвоню на телефонную станцию, и они точно скажут мне, кто звонил и что говорил! Небось твои друзья-трупоеды?

— У меня нет друзей! — прохрипел леопард, тяжело дыша.

— И не будет! Потому что их всех прикончат, как диких варваров! Ты должен быть мне благодарен за то, что я вытащила тебя из Комбината, а ты продолжаешь держать от меня какие-то секреты! Да?!

— Нет, мэм!

— Я звоню на телефонную станцию! А ты — приводи себя в порядок и возвращайся!

— Хорошо, мэм! Как скажете!

На трясущихся и подгибающихся лапах Муфаса встал с пола и кое-как добрёл до служебного коридора, но вместо того, чтобы, как обычно, отправиться в туалет, уже намного увереннее пошёл к служебному выходу. Выйдя и оглянувшись вокруг, проверив камеру наблюдения, которая смотрела в сторону от помойки у задней двери, он забрался на контейнер и просунул лапу под металлический козырёк над головой. Там он быстро нащупал картонную коробочку, для надёжности упакованную в тонкий чёрный пакет для мусора. Проверив содержимое, Муфаса выбросил пакет, а коробочку засунул за пояс брюк, надёжно прикрыв её рубахой.

В тот же миг в нагрудном кармане завибрировал его сотовый телефон. Леопард предположил, что это хозяйка уже ждёт его на рабочем месте, однако на экране высветилось немного пугающее «номер засекречен».

Кот приложил аппарат к уху.

— У тебя десять минут.

И снова короткие гудки. Леопард лишь вздёрнул брови, пытаясь сообразить, что это значит. Сомнений не оставалось — Муфаса уже слышал этот голос, принадлежавший кролику. Он уже однажды командовал им как хотел, показывая схему извлечения нужных его организации кодов к ошейникам тех самых опасных преступников.

Когда Муфаса слез с мусорного контейнера, его лапы дрожали сильнее обычного — такого он не чувствовал даже после сильнейших ударов током. Он был страшно напуган и потерян, но быстро собрался с духом и решил вернуться на рабочее место. Мышка, как он и предполагал, разговаривала по телефону, а когда он вернулся, злорадно уставилась на него.

— Что за посылка? — спросила она его, и сердце леопарда свалилось к кончику безвольно обвисшего хвоста.

— Какая посылка? — дрогнувшим голосом спросил он. — Я в туалет заходил…

— Ничего, сейчас узнаем, — зловеще пообещала серая хозяйка отеля, держа пульт наготове.

Однако он не понадобился: ошейник снова вспыхнул красным и леопард вскрикнул от боли, хватаясь за конторку. От дикого волнения, которому ещё подливал масла в огонь его ошейник, к его горлу подступил тяжёлый ком, а удары сердца начали отдаваться пульсацией в голове и ушах. Он сгорбился рядом с рецепцией, переживая тяжелейший стресс в своей жизни.

— Угадай, кто у меня сейчас на проводе, — издевательски пропищала сверху вниз мышка. — Кто заинтересовался твоим загадочным звонком, трупоед?! Они скоро будут здесь!

— Нет… Не надо, пожалуйста, я же ничего не сделал…

— Вот и узнаем, чего такого ты не сделал!

— Я же хорошо работаю… — прохрипел пятнистый кот.

— Найду себе другого!

— Я дольше всех продержался…

— Да мне плевать на это! Как будто ты был тут очень нужен!

Хозяйка гостиницы дёрнула своим пультом, и без того уже обессиленный леопард свалился на пол от очередного разряда. Мышка продолжала истерично долбить по кнопке, так быстро, что ошейник даже не успевал перезаряжаться, но когда это всё-таки происходило, Муфасу снова и снова било током, заставляя извиваться на полу, держась за хомут на шее и крича от боли. Никто не пришёл ему на помощь, никто не захотел образумить обезумевшую от власти над заклятым хищным врагом маленькую пискунью. В какой-то момент леопард дёрнулся так, что разбил нос об угол рецепции, и на белом кафельном полу появились брызги крови. Это была экзекуция.

Муфаса уже простился с жизнью, но помощь пришла откуда не ждали. Внезапно удары током прекратились, и леопард попытался замереть, однако всё его тело сводило судорогами.

В фойе гостиницы стояли баран и горный козел — оба выглядели как копы в сериалах тридцатилетней давности. Козел был в цветастой гавайской рубашке и куртке, а баран в бежевом клетчатом пиджаке с броским полосатым галстуком.

Обладатель галстука небрежно махнул массивным кожаным ксивником, демонстрируя значок.

— Служба по контролю хищников! — заносчиво сообщил он. — Какие-то проблемы, мисс?

И, не дожидаясь ответа, он прошёл прямо к корчившемуся леопарду.

Всё произошедшее потом Муфаса помнил очень размыто: его хозяйка посмотрела документы офицеров, что-то им рассказала, а потом ей сообщили, что леопард подлежит аресту. Самого Муфасу никто не спрашивал — лапы сковали за спиной, а на кровоточащий нос надели стальной намордник. В таком виде его вывели из гостиницы и, как показалось Муфасе, мышка проводила его мстительным, злорадным взглядом.

Травоядные подвели его к машине и без особых церемоний запихнули на заднее сидение.

Леопард обречённо взглянул на дом, в котором прожил несколько лет. После общения с СКХ в тот день, когда они пришли искать лиса, даже жестокость хозяйки не так пугала его.

Но тут автомобиль заурчал двигателем и, тронувшись с места, вильнул в общий поток.

Муфаса начал нервничать не сразу — сказывалось то, что он уже наволновался вдоволь на полу гостиницы. Когда инспекторы свернули не в сторону штаба СКХ, а на окружную дорогу, он решил, что в центре дороги загружены.

Но с каждым следующим поворотом машина отдалялась от всех известных отделений по контролю за хищниками. Поначалу это удивляло, а потом стало откровенно пугать леопарда — не было ни единой причины везти его на окраину.

Точнее, была — ровно одна: травоядные решили от него избавиться. И как будто в подтверждение этой теории автомобиль нырнул в сырую и мрачную подворотню. Баран заглушил двигатель, звякнув ключом зажигания.

— Все, на выход!

Муфаса задохнулся от ужаса: это был темный, крошечный дворик-колодец с серыми кирпичными стенами. Здесь и рядом не было никаких участков полиции и службы по контролю хищников. И, независимо от того, что сейчас с ним произойдет, агентам СКХ никто не задаст неудобных вопросов.

Баран с козлом щелкнули дверными замками и полезли наружу.

— Подождите! Я не… — в отчаянии начал было пятнистый, но травоядные, не слушая его, уже вылезли из салона. Баран звонко хрустнул шеей, разминая ее после поездки, а козел, жуя зубочистку, распахнул заднюю дверь.

— Вылезай.

— Пожалуйста... — умоляюще всхлипнул леопард. — Пожалуйста, не надо…

— Вы-ле-зай! — повысив голос и выпучив глаза, протянул козел.

Всхлипывая и испуганно прижимая уши, Муфаса выскочил из машины и поджал хвост. Баран по-хозяйски схватил его за загривок и поволок куда-то в угол двора.

В этот момент пятнистый окончательно сдался и разревелся, совершенно не заметив, что ошейник на его шее светился красным, но током почему-то не бил.

— Не надо, прошу вас... я не знал, что все так…

Баран его не слушал — он спустил кота по лестнице к железной подвальной двери и дважды стукнул по ней копытом.

Муфаса понял, что это конец. Это его последние минуты жизни — из такого подвала никто не услышит его криков.

Кот просто плакал, тихонько повторяя:

— Не надо, пожалуйста… Не надо…

Внезапно за дверью раздался хриплый бас:

— Кто там? — голос явно принадлежал хищнику. Большому хищнику.

— Сто грамм! — весело проблеял баран, придерживая обмякшего леопарда.

После короткой паузы на двери с лязгом сдвинулась смотровая задвижка, и из темноты подвала блеснула пара янтарных глаз. Вскоре раздались щелчки отпираемого замка.

Дверь со скрипом отворилась, и баран протиснулся внутрь с деморализованным котом. Сморгнув при свете тусклой сорокаваттной лампочки, Муфаса огляделся. И обмер...

В бетонной комнатушке стояло два хищника — волк и тигр. Оба в военных брюках и ботинках; на волке, поверх майки джинсовая жилетка, расшитая значками, а на тигре — черный военный свитер с закатанными рукавами.

И на них не было ошейников! Совсем!

При этом у волка в лапах был куцый карабин штурмовой винтовки, а у тигра на поясе висела здоровенная кобура.

— Ну как дела, олени?..

— Пока не родила! — радостно проблеял баран и толкнул Муфасу к хищникам. — Вот ваш заказ!

Тигр властно поднял лапу — откуда-то сзади в неё услужливо вложили конверт размером чуть поменьше видеокассеты. И он кинул его барану.

— Тут вам на двоих.

— Пересчитывать не надо? — шутливо тряхнул конвертом кудрявый СКХ’шник.

— Все по прейскуранту, — сухо отрезал тигр.

Баран демонстративно провел копытцем по содержимому конверта и довольно подмигнул:

— С вами приятно вести дела, — с этими словами козёл снял с Муфасы наручники и намордник — не пропадать же ценному инвентарю.

Тигр хмуро кивнул и дождался, когда травоядных выпроводят за дверь. После чего с интересом взглянул на Муфасу.

— Понятия не имею, кто ты, но тебя хотят видеть в Цитадели, — сообщил он леопарду.

— Где? — растерянно шмыгнул носом пятнистый, вытирая мокрые щеки и окровавленный нос тыльной стороной лапы.

Вместо ответа тигр сделал шаг в сторону и пробасил вглубь подвала:

— Купер!

Из темноты возник здоровенный арктический волк в темно-синем спортивном костюме, с белыми лампасами, ростом почти что с Муфасу.

— А?

— Проводишь новенького к Лойду.

Купер бросив короткий взгляд на растерянного леопарда, призывно махнул лапой:

— Пошли!

Они спустились по еще одной лестнице, прошли по кирпичному коридору и оказались в зале. Тут у Муфасы отпала челюсть: в зале было шесть длинных столов, над которыми висели в ряд лампы с узкими абажурами. А на столах лежали огромные стопки денег — столько Муфаса никогда в жизни не видел! За столами сидели ухоженные, чистые лисички и занимались одним и тем же — помещали порцию наличных в машинку для счета, вынимали, оборачивали банковской полоской и бросали в синий пластиковый контейнер у стола. Между рядов, в полумраке бродили хмурые волки в военной форме с куцыми карабинами наперевес. А сбоку стоял ягуар в шортах, белой рубашке и с пластиковым зеленым козырьком на голове, как у игрока в покер, и делал пометки в блокноте:

— 85, 86, 87... Лесси, тормозишь! 88, 89... Не отвлекаемся!

И, кроме его голоса, в подвале раздавался только шелест бумаги и жужжащий треск счетных машинок.

Проходя мимо, Муфаса с отвисшей челюстью созерцал монструозные стопки купюр.

— В первый раз всегда впечатляет, — довольно ухмыльнулся Купер. — Только не засматривайся, эти деньги уже ждут!

— Кто? — Муфаса впервые забыл о своих злоключениях и был полностью захвачен увиденной картиной.

— Те, кто тебя сюда притащил! — сказал волк. — Ну, и ещё разные типы. Чинуши и политики всех мастей…

Муфаса наблюдал за работой подпольной счётной палаты с широко распахнутыми глазами, но внутри него начало роиться новое беспокойство: не по своей воле он попал явно не в самую безопасную компанию. То и дело он натыкался взглядом на пистолеты в кобурах, охранников стоявших у каждой двери и вооружённых куда тяжелее. Пока его вели по длинным подвальным помещениям, пустовавшим или превращённым в бараки, тренажёрные залы либо комнаты отдыха, он всё чаще замечал вооружённых хищных зверей. Попробуй он убежать — стрелять будут без предупреждения. Эти парни явно не захотят, чтобы их маленький секрет раскрыл тот, кого они спасли.

Из-за всех этих пессимистичных мыслей индикатор на ошейнике Муфасы вновь вспыхнул жёлтым светом. В этот же момент волк распахнул перед леопардом тяжёлую деревянную дверь в какое-то подсобное помещение, забитое трубами, вентилями, манометрами и… ошейниками. В маленькой каморке они висели на стенах, были надеты на трубы как хомуты, лежали горками на полу, и всё это богатство принадлежало одному зверю. Ллойдом оказался уже пожилой, но довольно бойкий и поджарый койот. Он восседал посреди всех этих ошейников за маленьким столиком, на котором с трудом умещались несколько десятков самых разнообразных инструментов и даже миниатюрных станков. Одет мастер был в серый производственный халат и огромные очки с несколькими степенями увеличения, и когда он поднял глаза на Муфасу, то первое, что увидел леопард — несуразно увеличенный зрачок Лойда.

— А, здравствуйте, здравствуйте, — покровительственно, но в то же время немного заискивающе поприветствовал своих гостей мастер. — Меня предупредили, что вы зайдёте. Прошу, присаживайтесь…

Он показал леопарду на узкую скамеечку, устроенную прямо на трубах.

— Это Ллойд, — представил койота Купер, — наш спец по ювелирке.

— Почему… ювелирке? — пробормотал Муфаса, про себя вспоминая код от ошейника. С лапы он, конечно, давно стёрся, но леопард записал его в месте намного более надёжном — у себя в подкорке.

— Потому что он избавляет нас от ненужных ожерелий! — весело ответил волк, хлопнув леопарда по плечу и подталкивая его той же лапой к скамейке. — Точно, Ллойд?

— Займусь нашем гостем через минуту, Купер, — размеренно ответил койот, уставившись своим вооружённым взглядом в маленькую зелёную платку. — Я провожу его, когда мы закончим.

— Нужно поторопиться, рейс скоро отходит, — напомнил волк. — Успеете?

Койот одёрнул рукав халата и глянул на наручные часы.

— Более чем.

— Отлично. Я буду ждать у восточного выхода.

— Ждите-ждите, — напутствовал волка Ллойд, хватая с подставки горячий паяльник и внося свои, одному ему понятные коррективы в распайку электронного устройства. Ровно через минуту койот закончил работу и подключил устройство к блоку питания через два металлических зажима. Оно издало неприятный писк, на корпусе зажёгся маленький, красный огонёк, и вдруг такой же вспыхнул на ошейнике Муфасы, отчего тот не на шутку перепугался.

— Вы… собираетесь снять ошейник? — спросил пятнистый кот, наблюдая как койот готовит свои инструменты. — Если не секрет, то как именно? Может быть, я знаю способ лучше?

Ллойд по-доброму хохотнул.

— Я в этом сильно сомневаюсь, Муфаса, дорогой. Травоядные тоже не дураки, предусмотрели очень многое, чтобы такие, как мы, не могли просто взять и снять это проклятое ожерелье.

— Но всё-таки…

— Они изготовили несколько видов этих ошейников. Несколько десятков самых разных моделей — от простых до самых сложных. Они различаются материалом, замком, способом открытия — код, ключ, дистанционное устройство — силой разряда и способом подзарядки, возможностью сохранять питание для экстренного парализующего удара и даже… летальностью.

Койот встал напротив Муфасы с нужными инструментами, разведя лапами.

— Ты же не хочешь, чтобы твоя модель тебя убила?

— Я уже его снимал.

— Не ты снимал, а его снимали. В больнице, не так ли?

— Не-а, — покачал головой леопард. — В быту и на производстве. Я знаю код.

Ллойд откровенно удивился и даже слегка отпрянул. Казалось, он был немного раздосадован тем, что ему не удастся продемонстрировать свои выдающиеся умения.

— Тогда зачем же нам терять время? Снимай.

В голосе лишь на мгновение прозвучал какой-то вызов, будто в его профессиональных знаниях посмели усомниться. Но когда Муфаса взялся за поворотную ручку для ввода, почти профессионально набрал код, и ошейник, пискнув, отпустил его шею, койот всплеснул лапами.

— Потрясающе!

— Простите, что не предупредил раньше, я тут в первый раз.

— Ничего. Тебя бы так или иначе привели сюда за своим другим ошейником. Но прежде, чем я его отдам, не мог бы ты… отдать мне свой? Мне редко выпадает шанс поработать с целым, неповреждённым ошейником. Я бы мог его изучить и придумать, как открывать именно такие.

Муфаса, в грудь которого уже проник воздух свободы, вдохнул ещё раз. Решение было не из самых простых — за годы, что он носил этот хомут, тот стал ему как родной. А теперь, когда он знал код, ошейник казался даже чем-то хорошим, державшим его в реальном мире.

Мире, где он был рабом крохотной серой мышки…

Помешкав несколько секунд, леопард протянул ошейник Ллойду, и койот с почтением принял его в свои лапы.

— Я сохраню его, и ты сможешь забрать его в любой удобный момент, Муфаса.

— Это всего лишь ошейник травоядных, — ответил пятнистый кот, — символ моего унижения.

— Конечно-конечно. Удивительно, что некоторые хищники привязываются к нему. Быть может то, что веганы втирают нам — правда? Может быть, эти устройства действительно сделаны для нас, а не для них?

— Да уж, — согласился Муфаса, потирая шею. — Удивительно.

Ллойд отложил неповреждённый ошейник на стол и довольно быстро нашёл среди сотен других нужный Муфасе. От предыдущего варианта новый ошейник отличался кардинально: он не бил током, когда это провоцировал сам носитель, но удачно работал с пультами травоядных, правда, только первый раз. Время перезарядки значительно увеличили, так что, получив первый удар, ещё одного следующие несколько минут можно было не опасаться и притворяться, что тебя колбасит дальше. Плюс, новый ошейник открывался просто и быстро — по нажатию рычажка на главном блоке. Муфаса примерил его и отметил, что в нём было намного просторнее. Ллойд, выполнивший свою часть работы, провёл леопарда до таинственного восточного выхода, где ждал знакомый волк.

Купер разговаривал с каким-то медведем, одетым в ужасающе грязную, вонючую красную робу. У мишки болтался ошейник, над которым явно поработал Ллойд. Муфаса подошёл к ним. Купер спокойно посмотрел на подошедшего кота и улыбнулся, оценивая работу койота.

— Отлично. Ещё кое-что: посылка с тобой?

Муфаса мигом вытащил плоскую белую коробочку из-за пояса и сжал её в лапах. Купер оценил её взглядом и кивнул.

— Значит, делаешь, что сказали — посылку держишь при себе. Ты поймёшь, кому и когда её нужно отдать, по крайней мере, мне так сказали, — хмыкнул волк.

Муфаса мелко закивал, принимая все необходимые сведения во внимание. Бурый медведь в ошейнике оглядел леопарда и тоже хмыкнул.

— Ладно, переодевайся. Ты теперь мусорщик, запомни это, — произнёс волк, а бурый медведь добавил:

— Будешь типа моим напарником, если кто спросит — ты новенький, первый день на этой работе.

— А что надо делать? — на всякий случай уточнил Муфаса, продолжая сжимать заветную плёнку в лапах.

— Тебе — ничего, — коротко ответил медведь. — Но чтобы ты был в курсе, мы вывозим мусор за городскую черту, на специальный завод по переработке.

Сказав это, он ткнул за спину большим пальцем. Леопард, глянув за приоткрытую дверь, увидел, что там их дожидается огромный городской мусоровоз синего цвета, с надписью «Первая Мусорная» во весь борт.

— Я всё понял.

— Клёво, — волк, удовлетворенный ответом, и бросил Муфасе потасканный красный комбинезон. — Переодевайся.

Спустя несколько минут леопард облачился в униформу, и Купер вывел его на задний двор, где гулко клокотал здоровенным дизелем грузовик. Подойдя, волк постучал кулаком по двери кабины — из окна тут же высунулся тот самый мишка.

— Забирай! — Купер хлопнул Муфасу по плечу. — Его ждут на заводе, так что просто доставь его туда, а дальше сами разберутся.

Мишка клацнул замком, распахивая дверь.

— Лезь, друг!

Забравшись в пропахшую сигарами кабину, Муфаса огляделся: изнутри она была обклеена постерами из журнала для взрослых, с самочками всех видов, над приборной панелью, на пружине, трясся череп вороны, а рычаг КПП украшал черный бильярдный шар «8». Аудиосистема гулко бухала Ride With The Eagle 100-ваттных гадюк.

— Ну, будем знакомы — я Марвин, а это... — мишка обвел лапой кабину, — ...моя крошка Лорейн.

Дождавшись когда кот залезет и захлопнет дверь, мишка рывком переключил рычаг с бильярдным шаром и, перехватив руль, сдал назад. Огромный грузовик с писком сигнала выполз из переулка на улицу, и шикнув пневмосистемой, развернулся и покатил по Городу. Первую улицу Марвин проехал прямо, но затем нырнул в переулки и впредь поехал через город. На основные дороги он выскакивал лишь на короткое время.

— Может, не стоит так ездить? — заметил Муфаса, глядя на стиль вождения мишки.

— Почему? — удивился бурый здоровяк.

— Нас может остановить дорожная полиция…

— И что? — не понял Марвин.

— Они нас арестуют, — осторожно заметил Муфаса.

Медведь бросил на леопарда короткий взгляд:

— Правда? Ну заберут они мусоровоз — дальше что? — он поднял массивную курчавую лапу и постучал по задней стенке кабины. — У Лорейн тут — восемь тонн бытовых отходов. И они уже сейчас пахнут не розами. Если машину арестуют, «Первая мусорная» тут же выдвинет иск. А пока дело да суд, мусоровоз будет стоять у копов на стоянке. Стоять, пока из него не потекут черные, пузырящиеся ручьи, а гул от мушиных крыльев не будет слышен за пару кварталов. Вонь будет ощущаться еще дальше.

Марвин, ухмыльнувшись, взглянул на Муфасу.

— Поверь, копы уже один раз так попали. Они потом еще по решению суда должны были вернуть грузовик нам. Как они тогда перемазались! А прицеп, на котором мусоровоз приволокли, они потом списали.

Некоторое время Муфаса растерянно сидел, переваривая сказанное Марвином. Ситуация, при которой хищники могли хоть как-то обыграть травоядных, коту казалась дикой.

— И что, — не выдержал леопард, — они даже не пожаловались в СКХ?

— А что сделает СКХ? — не понял Марвин.

— Что? — грустно хмыкнул Муфаса. — Ну, например, ударит током!

— Чтобы ты знал, — медведь покосился на кота и доверительно понизил голос, — СКХ не имеет права бить нас шокером в кабине. «Первая мусорная» пролоббировала. Потому что, если нас коротнуть в кабине, мы можем задеть этот рычаг.

Мишка постучал пальцем по рычажку возле КПП.

— И тогда восемь тонн мусора будут вывалены на улицу. А это — форс-мажор, компания за это не отвечает. И будут они там лежать, пока городской муниципалитет не соизволит оплатить нашей компании внеочередной рейс и загрузку. А эти деньги обычно изымаются из бюджета того отделения СКХ, которое накосячило…

Тут мишка отвлекся от рассказа и энергично жмякнул по центру рулевой колонки, на что Лорейн отозвалась раскатистым басовитым гудком, и сердито рыкнул: — Овца, блин!

Мусоровоз плавно подъехал к блокпосту на выезде из Города.

При проверке Марвин высунулся в окно:

— Чё морщитесь? Я дерьмо не вожу! У меня только первоклассный товар, собранный заботливыми ручками хозяек всего Города!

— Езжай давай! — зажимая пятачок, отмахнулся свин-охранник.

Мишка хохотнул и, притопив газ, выехал на загородное шоссе.

Тут, на прямой и относительно ровной дороге, грузовик, посвистывая нагнетателем, начал ускоряться. Марвин прибавил громкость музыки. Теперь мусоровоз глотал милю за милей под блюз-рок. Муфаса крутил головой — впервые в жизни он был за Городом, впервые в жизни свободен! Музыка и дружелюбный мишка за рулем не мешали его восторгу, а скорее дополняли его.

Угадав состояние леопарда, Марвин довольно ухмыльнулся:

— В первый раз за Городом?

— Ага, — Муфаса с приоткрытым ртом смотрел, как мимо проносятся придорожные столбы, кусты и равнина пустоши, над которой голубело бездонное небо с легкими барашками облачков.

Дорога до мусороперерабатывающего завода заняла час-полтора, но Муфаса даже не устал: музыка, Марвин и ветер пустоши — всё это опьяняло его.

Когда Лорейн въехала на территорию завода, Марвин завернул в ангар с номером «3». Тут их уже ждали хищники в таких же комбинезонах мусорщиков. На всех были ошейники, но что-то подсказывало Муфасе, что настоящих шокеров СКХ на них не было. Лорейн скрипнула ходовой, фыркнула тормозами и встала.

— Пошли! — Марвин выпрыгнул наружу и звонко хлопнул дверью. Муфасе только и оставалось, что последовать за ним.

Мишку уже по-дружески похлопывали по плечу, но тут из будочки управляющего к ним по стальной лестнице, цокая копытцами, сбежал седой козел в очках.

— Марвин! Сколько можно! Ты опять опоздал! — травоядный, поправляя очки, раздраженно тряхнул бородкой.

— Мистер Скрудж, я и так старался побыстрее, но вот, видите... — Мишка показал лапой на Муфасу. — Дали новенького.

— Да? Новенький, постой в сторонке, я позже тобой займусь! — козел хмуро глянул на леопарда и, обернувшись к хищникам, приказал: — Выгружаем! Джип, не спи — давай сюда погрузчик!

Муфаса удивился: зачем погрузчик для работы с мусором? Но Марвин уже распахнул дверцы и дернул пару рычажков — мусоровоз загудел приводами и начал плавно задирать корму. Заглянув внутрь, Муфаса остолбенел — там стояли знакомые ему синие пластиковые контейнеры с белыми крышками. Те самые, которые лисички забивали наличкой. Он не мог ошибиться. Тут, конечно, были не все, но половина точно.

Сбоку к грузовику подъехал погрузчик с необычными, продолговатыми ящиками цвета хаки. Когда водитель опускал поддон с ящиками, один из них свалился. От удара у него слетела крышка, и на пол со звоном и лязгом брякнулись несколько автоматических винтовок. Козел в очках взорвался ругательствами, тряся папочкой и волки кинулись собирать оружие.

А Муфаса стоял, потрясенный до глубины души, — такого он себе даже не представлял! Не мог представить!

Это было невозможно — чтобы вот так, запросто по Городу ездил грузовик, забитый нелегальными деньгами! А потом ехал обратно, везя оружие! Много оружия!

От адреналина леопарда буквально трясло.

А рабочие тем временем обыденно забрались в кузов мусоровоза и помогали заталкивать контейнеры на рога освободившегося погрузчика. Муфаса застыл в сторонке, глядя, как из мусоровоза вытаскивают десятки килограммов денег.

— Новенький, идем за мной! — козел недовольно махнул папочкой леопарду.

Они поднялись по лестнице наверх, в офис. Обстановка тут была, как и во всех мелких офисах — ящики для бумаг, кулер, пробковая доска с прикреплёнными бумажками заданий и напоминаний, стол с древним компьютером и телефоном, и медленно машущий лопастями вентилятор под потолком.

— Ну, как тебя звать? — поинтересовался козел, протискиваясь за стол.

— Муфаса, — леопард просто не знал, как себя вести.

— Очень приятно, — проскрипел козел. — А я — мистер Корнелиус Скрудж. Местный управляющий.

Вынув из-под стола бутылку, Скрудж хитро подмигнул леопарду:

— Будешь?

— Нет, спасибо, я…

— Брось! — взмахнул копытцем управляющий. — Сегодня можно.

С такой постановкой вопроса Муфаса согласился — сегодняшний праздник непослушания можно было завершить выпивкой.

Скрудж разлил чайного цвета жидкость по двум стаканам и, подвинув один леопарду, цапнул второй.

— Ну, мой дорогой пятнистый друг, — хитро усмехнулся козел, — со вступлением в новую жизнь!

Муфаса кивнул и пригубил жидкость — у неё был странный вкус, как у шоколадных конфет, которые он пробовал однажды. С приятным согревающим эффектом.

— Хороший коньяк! — просипел козлик, закручивая бутылку.

Он некоторое время разглядывал леопарда, после чего потряс копытцем:

— Не знаю, что им от тебя понадобилось, но тебя захотели видеть на самом верху!

— Правда? — Муфаса не знал, что сказать, поэтому выдал первое, что пришло на ум.

— Да, — закивал Скрудж. — За тобой скоро пришлют машину.

Муфаса слегка прибалдел. Заметив его удивление, Скрудж довольно хмыкнул.

— Будешь работать на самого Тедди Гуэрру!

— А это кто?

— О-о! Это, приятель, хозяин мусорной компании, со всеми её грузовиками, и нашего завода.

— А зачем меня привозить сюда? — леопард растерянно крутил в лапах стакан с остатками коньяка. — Почему не в Городе?

— Тедди Гуэрра никогда не бывает в Городе, — покачал головой Скрудж.

— Почему?

— Наверное, потому, что он лис, — пожал плечами управляющий. И, увидев обалдевшее выражение на морде Муфасы, развеселился:

— Ты думал, что все из ваших будут просто так сидеть, сложа лапки, и терпеть происходящее? — язвительно осведомился козёл, закусывая шоколадкой, предусмотрительно лежавшей на столе. — Те из вас, кто смог вырваться, уже в малине. Я давно понял, что вы можете больше, когда на шее нет этой штуки, — он помотал ладонью вокруг горла.

Муфаса изумлённо смотрел на своего собеседника, позабыв про недопитый алкоголь. В мозг леопарда начинали прокрадываться тревожные мысли о том, что вся прожитая им жизнь сплошь была ложью. Что происходило в границах Города и за его пределами…

Козёл, не глядя хлопнул ещё один стакан бодрящего и развеселился.

— Обожаю, когда присылают таких, как ты. Выражение морд — бесценно! — и старый козёл раскатисто захохотал.

— Как такое вообще возможно? — осипшим от удивления и непривычки к алкоголю голосом спросил пятнистый кот. — Вы же… — Муфаса запнулся, желая опустить принадлежность козла к травоядному классу зверей. — А я…

— Пятнистый! — внезапно перебил его Скрудж. — Ты — хищник, а я — твоя добыча. Но вот беда — мы сидим друг напротив друга и разговариваем. И ты даже не пробуешь на меня скалиться или напиться до состояния дикого животного, или как-то буянить. Времена уже другие, и мы с тобой уже почти на равных. Просто ты — идеальная машина для убийств, чьё тело, инстинкты и рефлексы отточены за миллионы лет эволюции. Но я тебя не боюсь.

Единственный вопрос, который пришел Муфасе в голову, оказался невероятно глупым:

— Почему?

Козёл не задумался ни на секунду.

— Потому что тут, — он постучал копытом по лбу, — мы уже другие. И ты, и я. Наши приоритеты с древних времен очень сильно изменились. Мы теперь — одно общество, нравится тебе это или нет. И я — такой же важный для тебя, как и ты для меня. Просто я мусор сортирую, а сейчас это довольно важная проблема. Для всего мира. А мы с тобой — его часть.

Муфаса широко раскрыл глаза, удивляясь простой и правдивой философии козла, отвечающего за переработку мусора, а потом вспомнил про стакан у себя в лапе и приложился к нему снова. Зажмурившись от обжигающего глотка, Муфаса чуть закашлялся, и козёл вручил ему большой, сочный пончик с шоколадной глазурью и цветастой посыпкой. Леопард, наслаждаясь, закусил коньяк и с благодарностью посмотрел на Скруджа.

— А можно мне… снять это? — поинтересовался он, показав на шею.

— А он у тебя что, всё ещё рабочий? Обычно их снимают ещё на подъезде, здесь с электричеством шутки плохи.

Леопард потянулся лапами к устройству на шее и расстегнул свою невольничью удавку, вдохнув полной грудью пьянящий воздух свободы.

— Говорят, очень приятное чувство, — подняв стакан, сказал козёл.

— Не передать… — промурлыкал пятнистый кот, поглаживая шею.

Леопард опрокинул стакан снова, но ничего, кроме одинокой капли, в его распахнутую пасть не попало. Муфаса посмотрел на козла, добивавшего третий стакан, но тот вдруг прижал бутылку к себе.

— Не, тебе, пожалуй, хватит на сегодня…

Муфаса от изумления прижал уши. А Скрудж снова оглушительно заржал, хлопая себя по коленке.

— Ха! Думал, я тебя испугался, когда ты ошейник снял? Ну ты даёшь! Видел бы ты свою морду!

Леопард подставил стакан, и Скрудж, без лишней скромности обновил его и сразу выдал второй пончик.

— Это очень странно, — признался Муфаса, — никогда бы не подумал, что существуют травоядные, которые могут сидеть и болтать с нами на равных, словно мы приятели.

— Без вас у меня не было бы работы. Не ровняй всех под одну гребёнку — вот тебе главный совет. Не все из нас — безвольная биомасса, не все ваши — отмороженные маньяки. Везде есть свои уроды. Мы разные. Но мы всегда можем договориться. Ведь ты не бросаешься на меня с когтями за то, что я над тобой прикалываюсь?

Муфаса пошевелил лапой перед мордой и медленно выпустил длинные и острые, как бритва, когти, внимательно наблюдая за реакцией Скруджа.

Козёл, как ни странно, не только не испугался, но и проявил нескрываемое любопытство.

— Ничего себе у тебя… Даже не знаю, с чем сравнить!

— Я с трудом их сохранил, — поведал леопард, глядя на свою лапу будто видел её впервые. Затем медленно сжал её в кулак и разжал. — Даже не знаю, зачем. Никогда ими не пользовался.

— Немудрено! — хохотнул Скрудж. — Это же оружие! Настоящее! Смертельное! Этим тебя наградила природа — и это надо сберечь.

— Ты так думаешь? А если… — Муфаса запнулся и спрятал когти.

— Если ты оголодаешь настолько, что захочешь наброситься на меня? Поверь: если такой, как ты, будет на моей стороне и стороне моей семьи — я тебя сам накормлю! Именно поэтому я и работаю на мистера Гуэрру! Лучше быть на стороне победителей, а?

— И я теперь с ними?

— Пока никто из тех, кого он действительно хотел видеть, не пожелал вернуться обратно. А тебя не просто хотят видеть, а хотят срочно. Таких случаев — единицы!

— Может, я сам никому не нужен… — промямлил Муфаса, вспомнив о таинственной плёнке в своём кармане.

Прояснить ситуацию не позволил громкий гудок машины за окном кабинета Скруджа. Несмотря на то, что солнце уже скрылось за горизонтом и наступили сумерки, избавляя степь от знойной жары, Муфаса по привычке испугался — в Городе такой сигнал мог бы привлечь слишком много внимания. Но Скруджа это ничуть не смутило: он резво встал с места и шаткой походкой подошёл к окну. Раздвинув копытцами жалюзи, он посмотрел вниз и мигом сменил выражение морды на самое серьёзное.

— Не. За ненужными зверями таких гонцов не посылают.

Муфаса поднялся со своего места и вместе со Скруджем приник к окну. Внизу на территории завода стояла огромная, чёрная машина с восемью трубами прямого выхлопа, торчащими прямо из капота и похожими на клыки. На чёрном глянце между стальными обрезками глушителей затягивала шнурки на высоких ботинках пегая лошадка, облачённая в кожу. Надпись под ней, удачно вписанная в рисунок, гласила: “Чёрная Бетти”. Из монструозного агрегата вылез вороной конь, на ходу закусывая яблоком.

Судя по тому, как ему махали звери на заводе, он был если не частым, то желанным гостем. Муфаса окончательно растерялся.

— Погоди-погоди-погоди, — затараторил он, мотая головой, — получается, что какой-то лис возглавил некую подпольную организацию, так?

— Ну-у, если у кого-то повернется язык назвать Теодора Гуэрру “каким-то лисом”, то да, — подтвердил Скрудж. — И мне больше нравится не “некая подпольная”, а, скажем… — козел с хитрым видом закатил глаза, размышляя, — ...общество с ограниченной ответственностью. С широким кругом собственников.

— Хорошо, а эта организация… Она чья? Хищников? Или травоядных?

Козёл безразлично пожал плечами и показал леопарду в окно, где пара лосей, волк, койот и вомбат обсуждали с приезжим конём какие-то дела. Хищники при этом держались рядом с травоядными совершенно спокойно, а травоядные не подавали никаких признаков тревоги или страха. Звери просто разговаривали друг с другом, смеялись над чем-то, жестикулировали, снова смеялись. И тут к леопарду в голову наведалась странная, тревожная, если не сказать опасная, мысль: а что за беспредел творится тогда в Городе? Почему одним можно всё, когда другим нельзя ничего? Почему на территории Города одним приходилось прятаться по углам, а другим было позволено командовать ими, унижать их и ущемлять их права? Этот мир прекрасно жил бы и без ошейников со встроенным электрошокером!

Скрудж подал голос неожиданно, и леопард, испугавшись, отскочил от него:

— За все те годы, что существует этот завод, я понял уже давно — нам не обойтись друг без друга. Мы настолько разные, что лишь так сможем существовать в этом мире, который зовётся цивилизацией, Муфаса. Нам нужно одно, вам — другое. Но мы все хотим жить — это тот общебиологический механизм, что нас объединяет.

Леопард выслушал последние напутственные слова козла, с которым познакомился совсем недавно, и наконец-то выпрямился в полный рост. Жизнь в Городе, а точнее в городской гостинице, приучила его всегда ходить немного сгорбившись — казаться мельче, незначительнее, чем он был на самом деле, пресмыкаться перед теми, для кого он являлся природным врагом. Но после слов козла Муфаса больше не мог горбиться и пресмыкаться. Природа, может быть, и создала его прирождённым убийцей, но сейчас ему не нужно было охотиться, чтобы выжить. Он мог прожить достойную, лучшую жизнь и умереть в тепле спальни, от старости, а не от смертельного голода, наступившего после того, как он промахнулся на охоте и его добыча ушла. В этом новом мире травоядные помогут ему стать кем-то большим, нежели хладнокровным убийцей.

Кем угодно.

Скрудж обеспокоенно помахал копытом перед глазами пятнистого кота, и тем самым пробудил Муфасу от задумчивости. Тот вздрогнул и улыбнулся новому знакомому.

— Никогда не видел, чтобы кошачьи ТАК замирали на месте! Ты был похож на статую.

— Я задумался, — признался Муфаса с неловкой улыбкой и тут же припомнил: — Я видел, как некоторые из наших забывают при этом засунуть язык обратно…

Козёл снова рассмеялся.

— Вот всё бы отдал, чтоб увидеть в этой жизни такое!

— Могу попробовать.

— Ты и так уже меня изрядно повеселил! Пошли, Муфаса, внизу уже заждались. Выпьешь ещё? На дорожку?

Они хлопнули ещё горячительного, и Скрудж проводил пятнистого кота до машины во внутреннем дворе. Компания зверей, которую леопард заметил ещё из окна, уже разбрелась, и его личный водитель, опираясь на капот машины, доедал уже не первое по счёту яблоко. Муфаса осмотрелся и огрызков не увидел, но быстро понял почему: во-первых, это мусороперерабатывающий завод и мусор тут был везде. Во-вторых, вороной конь, такой крутой, будто сошёл со страниц комикса, разжевал половину яблока и проглотил его, солидно сплюнув семечки на грязную землю под копытами.

Заметив новенького хищника, водитель, уже поднесший новое яблоко к морде, всплеснул копытами.

— Вас только за смертью посылать! — проржал он, огибая машину и садясь за руль.

— Я тоже рад тебя видеть, Карбон, — проблеял старенький козлик. — Видимо, он сегодня не в настроении. Ты уж поосторожнее, а то получить копытом по голове — удовольствие не из приятных!

Дальнейшие слова Скруджа заглушил раскатистый и агрессивный рёв чёрной машины. Муфаса посмотрел на козлика и протянул ему лапу. Скрудж, не медля ни секунды, схватил её своими копытами и принялся трясти.

Муфаса по движению губ козлика прочитал слова «До встречи!» и сам сказал то же самое. Козёл разорвал рукопожатие, и Муфаса немедленно пошёл к машине. Разобравшись с хитрой ручкой на двери, пятнистый кот шлёпнулся на уютное, большое сиденье рядом с вороным конём и тут же вспомнил о ремнях безопасности: всё его тело вжало в кресло с такой силой, что от перегрузки глаза леопарда чуть не выскочили из орбит, а щёки на его морде непроизвольно приподнялись, обнажая зубы. Он пришел в себя, когда мимо пронеслись ворота мусороперерабатывающего завода, и конь, лихо заложив руль в крайнее положение, пустил машину юзом по песку, выбрасывая колёсами фонтаны пыли выше крыши авто. В лобовое стекло Муфаса увидел огромную, бескрайнюю пустошь с одинокой чёрной дорогой. Самый странный день в его жизни кончался, и леопард понимал теперь с полной ясностью — на следующее утро он будет кем-то абсолютно другим. И последняя его мысль об этом материализовалась в словах:

— Так мало нужно для того, чтобы перевернуть весь мир с ног на голову?

Конь посмотрел на вжавшегося в кресло леопарда сверху вниз и чуть сбавил скорость, чтобы его хотя бы было слышно.

— Меня зовут Карбон, а это — Чёрная Бетти, — представил он машину, кивнув на её руль.

— Я Муфаса. И всё остальное со мной — Муфаса. Давать имена машинам, это что, какая-то фишка?

— Хорошим машинам, — важно ответил водитель.

— Сегодня я уже катался на мусоровозе по имени Лорейн… — просипел пятнистый кот.

— Сделай одолжение, — поднял копыто Карбон, — не сравнивай мою крошку с вонючим грузовиком. Будь добр.

— Извините, — пробормотал пассажир.

— Не в этом дело. Я думаю, что любой бы обиделся на такое сравнение, и Чёрной Бетти остаётся лишь показать то, на что она способна. Так скажи мне, Муфаса, — конь обратился к нему, доставая круглые, защитные очки с оранжевыми стёклами, — ты боишься быстрой езды?

— Скорости я не боюсь, — честно сказал леопард, но добавил: — Я слишком резких остановок боюсь!

Конь издевательски показал леопарду свой «оскал», похожий на улыбку, и одним махом надел очки.

В тот же миг машина, надрывая стальные жилы, зарычала, заревела словно чудовище своим двигателем, а из выхлопных труб вырвались языки пламени. Муфаса вжался в кресло пуще прежнего и завизжал от восторга. Карбон, услышав восторженное мяуканье, вжал педаль акселератора ещё глубже, до самого пола, пока та не коснулась железом до железа.

Чёрная Бетти, летела по дороге на север, а Муфаса никак не мог нарадоваться происходящему вокруг него. Его совершенно не утомлял диковатый пейзаж пустоши за окном, он продолжал жадно вглядываться в горизонт прямо по курсу, и смотреть по сторонам, ожидая увидеть конечную точку их маршрута. Ею, по-видимому, были горы, показавшиеся из-за горизонта, к которым несся автомобиль Карбона.

Чем ближе приближались пики скал, тем холоднее становилось — леопард чувствовал это, но виду не подавал. Конь проветривал салон, но когда они пересекли границу какого-то частного владения — а это можно было определить по тоненькому, издалека едва заметному забору, он всё-таки приподнял стёкла. С асфальта машина съехала на грунтовую дорогу, которая постепенно переросла в накатанный снежный серпантин, поднимавшийся вверх по склону.

В какой-то момент мощная, быстрая, как болид машина забуксовала, потеряв скорость, а потом и вовсе встала, исступленно визжа двигателем и мешая колесами снежную кашу, окружающей гору. Карбон, матюгнувшись, вынул из бардачка мыльницу “уоки-токи” и запросил подмогу.

В ответ издевательски заржали.

— Прокладка у него хорошая, говорил Карбон! Между рулём и сиденьем, ага! Только от неё всё зависит!

— Наверное, поэтому меня послал Главный, да? — спокойно ответил вороной конь, хотя в голосе Муфаса уловил сердитые нотки. — Заводи драндулет и затаскивай, я тут не порожняком еду.

— Заводить “Бронелом” ради чьей-то хвастливой жопы? Топливо-то покупают в Городе...

Карбон многозначительно промолчал в трубку и наконец дождался нужного ему ответа.

— Ладно. Сейчас приедут за тобой, они уже рядом.

— Жду, — буркнул конь, бросая мыльницу рации в проём между сиденьями.

Исполинский двигатель машины он решил заглушить, и салон стал довольно быстро остывать.

— А что, так много топлива наши спасатели тратят? — растирая свои плечи, поинтересовался Муфаса, чтобы не скучать и поддержать разговор.

— Триста литров в час, — ответил Карбон, запрокидывая голову на спинку кресла.

— Ого! — с уважением протянул леопард и увидел, как из его пасти валит белоснежными клубами пар. — А можно уже окошки прикрыть?

— Не бзди: не замерзнешь. Да и всё равно сейчас будут кричать, что нам делать. Согреемся ещё. Мне и то холоднее, но этот запах вечной помойки надо вытравить: он же въедливый, как кислота.

Леопард сложил в уме два сегодняшних факта и спросил у Карбона простую вещь:

— Вы… всегда не в духе на том заводе, да? Поэтому так гнали?

Конь недовольно фыркнул.

— Обычно я стараюсь туда не ездить. Но мистер Гуэрра очень торопился. Почему-то быстрее получилось через помойку. И не хочу хвастаться, но Чёрная Бетти — одна из самых скоростных, если не самая скоростная машина в Конгломерате, а её обшивка не терпит запаха помоев…

Конь любовно погладил руль и вдруг вздёрнул уши.

— Едут, — сообщил он, заводя двигатель.

Долго ждать действительно не пришлось: к ним с высокого уступа спускался солидный шестиколёсный грузовичок, за рулём которого важно сидел гривистый волк. В кузове находился первый представитель семейства кошачьих, которого леопард увидел в своей новой жизни — ягуар. Они с ним даже были чем-то похожи, только приезжий был монотонным, а Муфаса — в крапинку. На пару с волком, они чуть не пролетели мимо застрявшего автомобиля вороного коня, но потом развернулись и, не испытывая ни единой трудности при подъёме на заснеженную гору, взяли Чёрную Бетти на буксир.

— Да можешь глушить её совсем, не жги бензак! — крикнул водителю ягуар, подскакивая с тросом к переднему бамперу.

— Не покоцай мне там ничего! — полушутливо-полустрого, крикнул в ответ Карбон.

Шестиколёсный грузовик заревел своим двигателем и в момент вытащил Бетти из колеи. Отцеплять трос не стали — так и тащили до самого верха, к подземному входу, замаскированному под обыкновенный, непримечательный сарай.

Размах подземной базы, в которой оказался Муфаса, поразил его воображение: он в жизни не видел ничего больше скромной подземной парковки своей гостиницы. Попав же сюда, он опешил от размера ангара, буквально заставленного здоровенными грузовиками с оружием. Оно здесь было повсюду — в машинах, возле машин и в лапах хищников, которые их окружали.

Муфаса крутил головой, разглядывая место, в котором оказался. Все грузовики были по-своему уникальны и даже довольно красивы, но тут ехавший впереди грузовик плавно сбросил скорость и завернул за угол на почти пустую парковку в толще горной породы.

— Приехали, — пробурчал Конь и кивнул в левую сторону. — Не волнуйся ни о чём. Тебя уже встречают.

Случись это днем раньше, когда ставший неотъемлемой частью жизни ошейник был на нем, он бы немедленно вспыхнул жёлтым, предупреждая своего носителя о том, что готов разрядиться в него. Но ошейника не было, однако Муфаса по привычке продолжал держать себя в лапах. Авто повернуло, но вместо делегации, которую Муфаса себе уже представил, навстречу вышел зверь так круто изменивший его судьбу.

Леопард распахнул дверь и оказался перед лисенком в военной форме с черно-белой банданой на шее.

— Привет, — широко улыбнулся Атлас, и Муфаса, растерявшись, замер.

— Ты пленку-то не забыл? — лис с удовольствием разглядывал потрясенного леопарда.

Муфаса, с открытым ртом, помотал головой и похлопал по карману робы — дар речи к нему еще не вернулся.

— Ну, тогда пошли! — Атлас развернулся и зашагал по коридору. — Нас с тобой уже ждут!

На заплетающихся от волнения лапах леопард побежал за ним. У выхода их действительно ждали — бугай-тигр в солнцезащитных очках и пара хищников поменьше.

— У него с собой? — явно нервничая, спросил полосатый здоровяк.

Атлас в ответ лишь кивнул.

По пути лисёнок не удержался:

— По дороге проблем не было?

— Не-е... — снова мотнул мордой Муфаса. — Но вот когда агенты забирали меня, я перепугался!

— Извини, — с сожалением вздохнул лисёнок. — Это было необходимо для реалистичной картинки. Чтобы окружающие ничего не заметили. Ну, то есть не заподозрили…

Они провели леопарда по однообразным коридорам Цитадели до кабинета лидера Конгломерата.

Здесь навстречу леопарду из-за стола вылез лис редкой мраморной породы. Серебристая шерсть и чёрные подпалины на подбородке и лапах, безупречный костюм-тройка белого цвета.

— Так вот ты какой... — мраморный лис оглядел Муфасу с ног до головы. — Атлас много о тебе рассказывал.

Леопард покосился на лисенка.

— И он говорил, что у тебя есть что-то ценное для нас... — важно глядя на леопарда, протянул Теодор.

— Ага, — Муфаса поспешно вытащил из кармашка коробочку с пленкой и протянул мраморному лису. — Я сохранил, как меня просили.

— Молодец, — похвалил глава Конгломерата и, бережно взяв коробочку, сразу вытащил из нее бобину. Оглядев её и убедившись, что с пленкой все в порядке, Тео поднял глаза на кота в робе.

— По пути с тобой ничего не случилось? Никто тебя не обидел?

— Нет, что вы! — Муфаса даже стушевался от такого непривычного вопроса.

— Ну хорошо... — Тео рассеянно тряс коробочкой, словно мысленно находился уже далеко отсюда и поддерживал разговор на автомате. — А на заводе что? Старина Скрудж ещё коптит этот свет?

— Он еще нас всех переживет, — усмехнулся откуда-то сзади тигр.

— А ты её смотрел? — Тео снова поднял взгляд на Муфасу. — Эту пленку?

— Нет, сэр! — леопард мял перед собой лапы, словно ему было очень неудобно. — Я не нашел проектор.

— Найдите проектор! — приказным тоном велел мраморный лис. — Сейчас! Сейчас же!

Коты переглянулись.

— Вам что, особое приглашение нужно?! — очень удивился главный, взмахнув лапой с записью.

Оба здоровяка взмахнули лапами и тут же скрылись в полумраке подземного комплекса.

Теодор заявил Муфасе.

— Ну и дал же ты нам задачу, леопард. Но ты провёл отличную работу!

Мраморный лис повернул катушку с плёнкой другой стороной и увидел надпись, сделанную чёрным маркером.

— Ты эту надпись имел в виду, Атлас? — спросил лис, показывая чёрные буквы, в которых рыжий ничего не понимал.

— Да, — неуверенно ответил лисёнок, почёсывая в затылке. — Я только всё равно не помню, как она звучит. Мне Муфаса её читал, — сказал он и кивнул на леопарда.

Теодор покрутил бобину в лапах, будто пытаясь рассмотреть то, что она таила внутри себя.

— Зверомор, — выдохнул он. — Никогда ни о чём подобном не слышал. Генри?

— Без понятия. Рокс ничего такого при мне не упоминал. Думаю, что и при Кос тоже, — быстро ответил волк.

— Твои предложения, пока командиры ищут проектор?

Гривистый волк усмехнулся и стыдливо закатил глаза.

— Сэр, вы же сами знаете, что делать. Вы хотите моё мнение узнать?

Мраморный лис хмыкнул и хитро посмотрел на Хардкорного Генри.

Муфаса и Атлас, оставшиеся вроде бы не при делах, наблюдали за немой сценой, пока волк не сдался.

— Надо идти к Тае… Может, она что-то знает…

Тео довольно зажмурился.

— Точно-точно. Поверить не могу, что стану свидетелем повторения этой мыльной оперы.

— Сэр, а может без меня? Ну, вы же сами можете зайти в архив и спросить всё, что вам нужно.

— Какой в этом смысл? Муфаса, ты любишь книги? — совершенно внезапно обратился к пятнистому коту Теодор.

— Что, сэр? — переспросил леопард.

— Книги, — повторил лис. — Надо тебя куда-то пристроить на первое время.

Муфаса изумлённо взглянул на своего рыжего друга, который явно засмущался. Атлас похлопал леопарда по плечу.

— Ладно, Муфаса, увидимся за ужином, у меня не так много времени.

Леопард оглядел его и кивнул:

— Хорошо. А мне что теперь делать?

— Для начала — пойдём с нами, — сказал ему Теодор. — Не хочу сразу тебя огорчать, но ты либо полезен нам, либо убираешься восвояси. Без обид, Муфаса, но таково реальное положение дел сейчас: я не могу прокормить всех.

— Я понимаю! — честно ответил мраморному лису леопард. — И я очень постараюсь, но…

— Ничего не умею, да? — закончил за него предложение гривистый волк с кривой усмешкой.

Леопард опешил и кивнул.

— Я всю жизнь просидел за узкой конторкой в гостинице, фактически ничего не делая. В монитор пялился и всё.

— Последний, от кого я слышал подобную фразу, был молодой рыжий лис, теребивший от волнения хвост и представлявшийся по номеру, который ему дали травоядные, — поведал леопарду Хардкорный Генри. — А что ты сейчас думаешь о нём?

— О ком?

— Об Атласе.

— А-а-а… — протянул пятнистый кошак. — Ну, он у вас, судя по всему, устроился.

— Не прошло и недели, да? — хохотнул гривистый волк, придерживая дверь для своего босса и новенького в лагере.

— У меня тоже есть неделя?

— Твой испытательный срок — месяц, Муфаса, — сообщил леопарду мраморный лис. — Я понимаю, что не всем зверям, которые провели в ошейниках травоядных всю жизнь, легко и просто привыкнуть к новому порядку.

— А кто-нибудь возвращался?

Теодор изумлённо вскинул брови, а Генри откровенно усмехнулся.

— Мы выгоняли из Конгломерата зверей, это да. Но я не слышал, чтобы хотя бы один вернулся к травоядным в их Город. У нас есть своё поселение, где хищники живут без ошейников, — ответил Теодор.

— Уж лучше жить впроголодь и без удобств цивилизации, чем с электрической удавкой на шее, — грустно заметил Генри.

Дальше они шли без разговоров. Муфаса всё время напряжённо думал о своей дальнейшей судьбе, пытаясь просчитать хотя бы на пару шагов вперёд, но каждый раз натыкался на кромешную тьму собственной неосведомлённости о другом мире, в котором только что очутился. Будущее представлялось ему довольно мрачным, разъяснить себе это, он не успел: лис и гривистый волк встали у большой бронированной двери, похожей на вход в бомбоубежище. Муфаса остановился и наблюдал интересную картину: Теодор движениями лап у воротника как будто поправлял галстук, которого не было, а Генри в своей простой военной форме подпрыгивал на месте, будто разминаясь.

— Готов, Генри? — издевательски спросил у него мраморный лис.

— Никогда к такому готов не был! — сознался гривистый волк. — Может, всё-таки не надо, босс?

— Надо, Генри. Надо.

Лис повернул на двери ручку и крутанул по часовой стрелке массивное колесо, похожее на штурвал. Пока оно продолжало крутиться, лис отворил дверь, которая с удивительной для своего веса лёгкостью повернулась на петлях. Теодор вошёл первым, а Генри смело пошёл за ним и позвал за собой Муфасу.

Первой мыслью леопарда была, почему за такой тяжёлой дверью организация хищников хранит не что иное, как обыкновенные бумажные документы - стеллажи с ними тянулись во тьму пещеры. Самым освещённым местом был небольшой, скромный стол, за которым сидела молодая динго песочного окраса, уставившаяся в какую-то очень интересную, по-видимому, книжку. На носу у неё были тонкие, изящные очки, а одета она была более чем вызывающе: серый плащ, под которым можно было разлядеть тугую жилетку, едва скрывавшую её подтянутый животик, и тугие бриджи в тон.

Когда три зверя подошли к столу вплотную, динго не отвлеклась, пока не дочитала страницу и не положила в книжку закладку. Затем она всё-таки подняла глаза и они тут же раскрылись от восторга.

— Генри-и-и-и-и! — необычайно громко и даже мелодично вскрикнула она, с неожиданной прытью выпрыгивая из-за своего стола, и повисла у гривистого волка на шее.

Как бы ни разминался Мистер Напалм перед входом, он сам же признался, что никогда не был готов. И прыжок дикой динго оказался лишним тому подтверждением: нижние лапы волка подкосились от нагрузки, и он упал на пол вместе с ней.

Муфаса, наблюдавший за всем этим, посмотрел на мраморного лиса и увидел, как тот держал мобильник и снимал всё происходящее. Когда парочка приступила к довольно откровенным поцелуям, плавно переходящим к намного более интересным сценам, он убрал мобильный аппарат во внутренний карман пиджака.

— Бесценные кадры. Мистера Напалма повалила на лопатки библиотекарь.

— Я поддавался! — отвлёкшись, заявил гривистый волк.

— А я — архивариус! — пользуясь паузой, выдвинула протест динго, и сразу же вернулась к долгому, страстному и слюнявому поцелую.

Муфасе, как в общем-то и Теодору, представление наскучило через несколько минут. За это время леопард успел изучить стол, за которым сидела динго: помимо книг и бумаг, на нём обнаружилось несколько непонятных железок, отвёртки и даже гаечный ключ, а под столом на специальным крючке висела увесистая чёрная винтовка с огромным оптическим прицелом и несуразно толстым стволом. Когда сладкая парочка наконец-то оторвалась друг от друга, Теодор приветствовал динго в формальной манере и наконец-то представил её новенькому.

— Муфаса, прошу любить и жаловать — Танталия. Наш архивариус и пассия Мистера Напалма.

Гривистый волк, оставшийся лежать на полу, махнул лапой.

— Тая для краткости, — сказала динго, сжимая лапу леопарда.

— Муфаса, — повторил леопард.

— Генри, поднимайся, мы сюда по делу всё-таки, — попросил мраморный лис и передал архивариусу плёнку, которую доставил сегодня Муфаса. — У тебя есть то, на чём это можно воспроизвести?

Динго нацепила на нос очки, приняла плёнку и стала разглядывать её со всех сторон. Потом отмотала и принялась смотреть кадры на свет.

— Нет, — уверенно ответила она. — Но если мне дадут время, я попробую что-нибудь найти.

— Ямал и Маути уже занялись этим. Ты не против, если эта вещь пока побудет у тебя?

— Ничуть, — усмехнулась Тая, сворачивая плёнку обратно, — здесь не пропадёт.

Заявив это, она положила плёнку на захламлённый стол и туда же бросила очки.

— Я ничуть не сомневаюсь. А пока они занимаются поисками проектора… Ты что-нибудь знаешь о том, что на ней написано?

Динго перевернула катушку и обнаружила надпись жирным чёрным маркером. Она пристально смотрела на неё несколько секунд, а потом туманно сказала.

— Легенда… Миф, за которым гоняются травоядные. Что-то из истории.

— Миф? — переспросил Теодор.

— Никак иначе это назвать нельзя. Но и больше сказать я не могу! Я встречала только отдельные упоминания этого понятия, всего два или три раза, но всегда вне контекста. Ничего конкретного… Как будто все страницы с ним были вырваны из наших книг.

— Такое вообще возможно?

— Не знаю, но у меня возникло именно такое ощущение, — призналась динго.

— Тая, мне не нужны чувства, подозрения и пророчества. Мне нужно что-то конкретное, — каменным голосом сказал ей Теодор. — Мне нужны факты. Сухие, жёсткие, безукоризненные. Будь так добра — предоставь их мне.

Тая всем своим видом показывала, что с намного большим удовольствием продолжила бы своё чтение и этот разговор её откровенно не радует, но, помявшись немного и повиляв бёдрами, она неохотно кивнула:

— Ладно, будут… Но не сегодня. Во-первых, до ужина осталось полчаса, а сегодня четверг…

— Есть какие-то определённые сроки? — перебил её рассуждения Генри.

— ...во-вторых мне не помешал бы помощник для этого дела. Перебрать наш архив — занятие не из лёгких! А я вся такая хрупкая…

Гривистый волк откровенно прыснул в кулак от стенаний своей пассии, а та игриво стрельнула в его сторону томным взглядом, не предвещавшим ничего кроме длинных ночей в огромной, тёмной библиотеке.

— Именно за этим мы сюда и пришли, — Теодор хлопнул Муфасу повыше бедра, так как до плеча толком не доставал. — Вот тебе новый помощник. Возьмёшь над ним шефство на первое время, пока не освоится.

Всё томное настроение с Таи словно ураганом сдуло. Муфасе показалось, что у неё от такого заявления даже загривок встал дыбом.

— Я бы… — неловко начал Муфаса, но тут же замолчал, встретившись с двумя парами сочувствующих и одной парой искренне разъярённых глаз.

— И на сколько, — выдавливая из себя слова, заговорила Тая, — мне дано над ним шефство?

— Пока новенький не освоится, и мы не подыщем ему работёнку, — спокойно ответил босс Конгломерата.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы Тая, глядя на незадачливого леопарда.

Муфаса под таким взглядом уже начал мять свои лапы, неловко улыбаясь и следя за каждым движением архивариуса. Он хорошо помнил о винтовке под её столом. Интересно, зачем она ей, если сюда почти никто не заходит?

— Я согласна! — выпалила динго, и, взмахнув плащом, направилась к своему столу. — Можете быть свободны!

Теодор и Генри развернулись и бодрым шагом двинулись к выходу. Муфаса хотел поспешить за ними, но строгий голос песочной динго его остановил:

— Тебя я попрошу остаться, Муфаса!

Леопард замер на месте, взглядом прощаясь со своими адекватными друзьями, которые закрывали дверь в архив, и от кого-то из них послышалось: «На что мы его обрекли?..»

Сглотнув комок в горле, леопард повернулся к новому начальнику. Динго уже уселась за стол, нацепила очки и что-то быстро писала в небольшой тетрадке. Однако, сосредоточиться на письме так же, как на чтении, она не могла, и постоянно отвлекалась на своего подшефного, но вопросов не задавала. Молчание могло продлиться намного дольше, если бы Муфаса не проявил инициативу, скромно поинтересовавшись у своей наставницы:

— А что такого в четверге?

Динго подняла мордочку и глянула на леопарда поверх очков.

— Рыбный день, — ответила она и вернулась к письму.

— Хорошо, — Муфаса покивал, получив исчерпывающий ответ, — так…

— Ты хоть понимаешь, что ты сорвал мне целую неделю с Генри в этой библиотеке? — захлопнув тетрадочку и сложив очки, спросила у него динго.

— И-и… что это значит?.. — нерешительно уточнил леопард.

Динго улыбнулась.

— Не волнуйся, я всё понимаю. Ужинать пойдёшь?

Теперь уже и Муфаса улыбнулся.

— Умираю с голоду…

— Тогда пошли, ты освоишься…

Архивариус поднялась с насиженного места и бодрым шагом направилась к выходу, велев леопарду запоминать дорогу, и уже через пять минут она толкнула перед Муфасой стальные двустворчатые двери в огромный столовый зал, полный самых разномастных зверей, включая даже травоядных. Леопард чуть не потерял свою наставницу в толпе у прилавка раздачи блюд, но, к счастью, одета она была совершенно не так, как большинство членов Конгломерата. Муфаса получил своё блюдо — заливную рыбу, и тут услышал негромкий свист, и, оглянувшись, увидел лиса, вставшего на лавку и махавшего ему лапой. Посмотрев на Таю, он получил её разрешение и прошёл за стол к своему единственному настоящему другу.

Атлас быстро достал ему стул и леопард присел рядом с другими зверями. Тут был огромный бурый медведь, койот, ягуар — тот самый, что помогал ему и Карбону выбраться из снежных заносов, ещё один лис... Звери дружно обсуждали что-то, травили байки, смеялись и ели. Леопард чувствовал себя не в своей тарелке, пока Атлас не толкнул его в бок и, не попытался что-то спросить. Поняв что у него это не получается, рыжий хищник проглотил, и наконец-то выпалил:

— Ну и как тебе тут? Сидишь как не свой!

Столик притих, и некоторые звери обратили на них пристальное внимание.

— Меня зовут Олег, — сказал вдруг мишка почтительным кивком. — Это Тик, Шархан, Каа, — обводя всех своих лапой, представлял мишка. — Мы все обязаны твоему другу жизнью, Муфаса.

— Друг моего друга — мой друг! — напомнил древнюю пословицу шакал.

— Точно, — вторил ему койот.

— Не давите на новенького, — послышалось со стороны, и к столу подошёл гривистый волк, с личной жизнью которого успел познакомиться леопард. — Вспомните себя в первый день в Конгломерате!

Звери на разные голоса принялись рассказывать кто о чём, но ничего толком не было слышно. А в это время Муфаса заметил, как за стол запрыгнул ещё один зверь, от вида которого у него расширились глаза.

Одноухая крольчиха молча устроилась рядом с Хардкорным Генри и начала есть свой морковный салат, не пожелав никому приятного аппетита и даже не поздоровалась.

Пока все остальные отвлеклись на рассказы и истории о своих днях, леопард потянулся к Атласу и очень тихо и осторожно спросил:

— Это та самая «одноухая бестия»?

— Да, — так же шепотом отозвался лисенок. — Но не вздумай её так называть. И вообще…

Атлас настороженно покосился на хмурую Кос и, убедившись, что она полностью поглощена своей трапезой, показал Муфасе на шрам под глазом:

— Вот что бывает, когда кто-то обращает внимание на её... — Атлас демонстративно потрепал своё левое ухо. — И это не самое худшее.

Муфаса понимающе протянул:

— А-а-а-а…

В этот момент здоровое ухо Кос дёрнулось, и она обернулась к шептавшимся хищникам, как раз в тот момент, когда Атлас убирал лапу от своего уха. Крольчиха тут же напряглась.

— Это они там моё ухо обсуждают, что ли?

— Кос, держи себя в лапах, — посоветовал ей Мистер Напалм, не отвлекаясь от супа.

— Не лезь не в своё дело, Генри — Капустник тёр свое ухо! — прошипела крольчиха, рассерженно тряхнув своим.

— Кос, не кипятись, — вынув ложку из пасти, повторил гривистый волк, — мир вовсе не вертится только вокруг тебя.

— Я знаю, что они обо мне! Я уверена! — крольчиха подалась вперед, возмущённо глядя на мирно жевавшего волка.

— И что? — с вызовом перебил её волк. — Это аргумент учинить дебош прямо в столовой Конгломерата? Тут не все нас любят, Кос. И Тедди Гуэрра не будет нас постоянно выручать, не обольщайся его тёплым приветствием в кабинете: он мягко стелет, но жёстко спать. Если мы будем доставлять ему слишком много проблем… — волк многозначительно посмотрел на крольчиху.

Одноухая бестия недовольно сложила лапы на груди и откинулась на спинку стула, продолжая недобро посматривать на новенького пятнистого кота.

Атлас же в это время делился с леопардом советами о жизни в Цитадели и за её пределами, а Муфаса проявил себя как прекрасный слушатель и к концу ужина узнал несколько очень важных вещей. Однако, в определённый момент он устал, и это было заметно.

Двери в столовую распахнулись, и внутрь зала буквально влетела стройная пятнистая кошка, которая сразу же оказалась в поле зрения у новенького леопарда.

Сколько бы ни говорили про любовь с первого взгляда и что бы про неё ни говорили, оторвать своего взгляда от грациозной пятнистой кошки Муфаса уже не мог. Его глаза ловили каждый её изгиб, каждое движение, каждую её черту в мельчайших деталях. Он крутился на месте, стараясь не выпускать её из виду, и это даже вызывало неудобства у соседей. Гепардица взяла еду и налила какой-то газированный напиток в большой стакан с трубочкой. Наконец она уселась за стол, и только тогда Муфаса повернулся к своим друзьям, глядевшим на него с откровенным изумлением.

— Как её зовут? — выпалил он, видя, что они уже всё поняли.

— Джеки, — первым ответил Атлас.

— И она быстрая, — нагло усмехнулся другой лис в кепке, до сих пор не назвавший своего имени.

— Если хочешь к ней подкатить, то лучше поторопиться! — усмехнулся Генри.

— Потом не догонишь, — согласился Олег.

Еще сутки назад Муфаса остался бы сидеть истуканом на месте. Но за сегодня он узнал столько, что мир перевернулся в его глазах. А ведь он мечтал об этом всю свою жизнь - идеал был прямо перед ним! И, послушав совета своих новых друзей, он решился. Последующие действия леопарда могли показаться абсолютно безрассудными: он вскочил со своего места в своём грязном комбинезоне и подскочил к тому столу, за которым сидела Джеки. У него не было абсолютно ничего - ни тактики, ни стратегии — он слепо подчинился одному-единственному чувству, распиравшему его изнутри…

И, конечно же, он проиграл.

Атлас с товарищами наблюдал за тем, как пятнистый объясняется перед грациозной кошкой, которая изредка даже поднимала на него глаза, но куда больше её интересовала еда и напиток в стакане. Когда её трапеза закончилась, Джеки, не говоря ни слова, поднялась со своего места, держа бумажный стаканчик с остатками газировки у груди. Покрутив его в лапе, она сняла защитную крышку и молча вылила тускло-жёлтое содержимое леопарду на голову. Муфаса с прижатыми ушами стерпел эту выходку и молча смотрел, как Джеки очень быстро удаляется, даже не оглянувшись на него.

Кос, наблюдавшая всё это действо вместе с остальными, подала насмешливый голос:

— Кому-то придётся остыть, а?

Ей никто не ответил.

Стол, из-за которого вышел незадачливый ловелас, сочувственно вздохнул о незадавшемся с самого начала романе. Генри даже обернулся через плечо в поисках динго, а Муфаса молча вернулся назад.

— Она даже ничего не сказала, — признался он, всплеснув лапами.

— Она не особо разговорчивая, — пояснил ему Генри.

Атлас, рядом с которым сел леопард, принюхался: от него очень сильно пахло дыней. Хитро посмотрев на своего друга, он подмигнул ему и куда-то отошёл.

— Да уж, хороший у меня был первый день…

— Он ещё не кончился, — подбодрил леопарда Олег, кивая в сторону раздачи.

Рыжий лис, держа лапы в карманах, проскользнул за стойку и скрылся за ней. Через минуту он вышел с другой стороны, сворачивая и пряча в куртку какой-то белый шланг. Вернувшись к столу, он заявил Муфасе:

— Улыбайся. Это всех раздражает.

Крольчиха от этой фразы даже поперхнулась.

Муфаса через силу улыбнулся и снова посмотрел на Джеки. Да, она была просто идеальна, но он сам был весьма от этого идеала далёк. Он не был даже похож на нормального кота, теряясь на фоне мускулистых и поджарых тигров, ягуаров, пантер и многих других представителей его подвида. Но улыбка стала более уверенной, когда он понял — он хотя бы попытался. Новый мир давал ему новые возможности, но и новые ошибки. А бури не боится только тот корабль, который не покидает бухты.

Когда Джеки подкатила к автомату с напитками на своих роликах и подставила стакан под кран одного из них, она задержалась. Потом задумалась. Затем пнула машину ногой и чуть не уехала в обратную сторону. Постучала по автомату, зовя помощь с кухни, но там почему-то ничего не смогли сделать. Внезапно Джеки бросила свой стальной взор на леопарда, и у того внутри всё замерло.

— Нет ничего хуже, чем пролить остатки такой сладости, — сказал Атлас, допивая чай в бумажном стаканчике. — На донышке всегда самое вкусное.

Сказав это, он встал со своего места, и стол быстро опустел. Муфаса тоже хотел встать, но наткнулся спиной на кого-то и замер.

Две точёные лапки в перчатках без пальцев обняли леопарда за подбородок. Джеки оказалась сбоку, и будь на Муфасе ошейник — он бы уже зажарил его до хрустящей корочки, или сгорел бы сам, считая ритм его колотящегося в панике сердца. Но леопарду не хотелось думать об ошейнике, потому что гепардица, стоявшая рядом, вдруг высунула язык и провела им от шеи до уха.

От такого ощущения у леопарда шерсть встала дыбом, и его мелко затрясло.

— У… усы мои, пятна, когти… — прохрипел он, пока Джеки держала его за морду и наслаждалась его реакцией.

Ему определённо будет что рассказать об этом дне.

21. Хардкор.

После скомканного и немного внезапного для Атласа прощания с Муфасой, лис хитро оглянулся через плечо, запоминая бесценное выражение морды леопарда, и улыбнулся сам себе. Команда Фермы, в которую он с негласного позволения Генри и Кос вписался, словно кусочек паззла, после сытного ужина рассосалась по своим вечерним делам, которых хватало у каждого. Самого Атласа уже ждали в зале для совещаний, где для новичков давали лекцию об ориентировании в Городе и на поле боя. Лекцию, которую лис очень хотел посетить.

Хищник впитывал знания как губка мыльную воду, и всегда просил добавки, а вот с физической подготовкой возникли проблемы: он столкнулся с полным отсутствием хоть какой-либо выносливости, кроме той, которая позволяла ему долго стоять на месте и почти ничего не делать. Однако Маути в первый же день заявил, что сделает из Атласа за несколько месяцев настоящего, пусть пока и неопытного, городского агента. Так лисёнок нашёл призвание и заслужил место в Конгломерате. Когда ему сказали, что Муфасе ещё предстоит постараться, чтобы получить роль в конторе, лис ни капли не расстроился и даже махнул на это лапой, уверенный в том, что леопард - способный зверь.

День воссоединения с первым в жизни другом закончился для Атласа спокойно и даже несколько обыденно. На следующее утро его подняли наравне со всеми и погнали на утреннюю зарядку. Потом — завтрак и изнуряющие тренировки, и к обеду до лисёнка дошла добрая весть: его снова зовут на совещание с главным, а значит, пора было готовиться к рейду в Город. Лис удовлетворённо подумал, что в этот раз ничто не предвещало беды. Атлас самостоятельно дошёл до кабинета Теодора, минуя все посты охраны, и, зайдя в помещение, понял, что пришёл одним из последних.

У главного было непривычно светло: панорамное окно закрыто плотными жалюзи, всюду горело искусственное освещение, а с потолка свисало белое полотнище экрана, на котором уже были открыты все необходимые команде схемы и карты. Атлас улыбнулся и прошёл внутрь. Хозяин кабинета по старой традиции занимал своё законное место во главе стола, рядом с ним сидели командиры — Ямал и Маути. Пантер при приближении лисёнка задержал на нём взгляд, а Ямал остался каменно неподвижным. Атлас занял место рядом с Генри, ровно напротив безразличной ко всему миру Кос, и огляделся: он уже знал новых присутствовавших, помимо знакомых ему зверей, вроде команды с Фермы, в которой не хватало, разве что, Банзая. Поодаль он увидел ещё нескольких, стоящих чуть поодаль, командиров различных подразделений. Кабинет был погружен в гробовое молчание: кто-то едва слышно листал карты и проверял документы, иной разложил на дорогом столе планы этажей гостиниц и делал в них пометки карандашом. Деятельность, несмотря на зловещую, предвещающую беды травоядным, тишину, кипела вовсю, и лисёнок, глядя на это, даже ощутил себя посторонним, такая густая была в помещении атмосфера работы.

Тишину нарушил щелчок двери. Вошедший Багз убрал телефон во внутренний карман чёрной куртки и, подбоченившись, кивнул.

— Десять минут назад конвой УСС остановился у гостиницы.

— Какой конкретно? — нахмурился Тео.

— Двадцатиэтажка, которая с номерами для хищных зверей, — довольно улыбаясь, Багз запрыгнул на своё место и закинул ногу на ногу.

— Что-нибудь ещё известно? — насторожился Генри.

— Нет. Ни этаж, ни номер неизвестны.

— Ну охренеть теперь... — процедила одноухая крольчиха.

— Если можешь сделать что-то лучше, то милости просим, красавица! — парировал Багз, направив в её сторону антенну сложенной мобилки.

Крольчиха фыркнула, но недовольство на её мордочке быстро сменилось на задумчивое выражение. На это никто не обратил внимания, совещание продолжалось и без неё.

— Как с вертушкой? — уточнил Генри.

— Стоит под парами, в самой малой дальности, на какую способна. Подлёт — пять минут.

— Дай мне все контакты, какие есть, чтобы я смог вызвать её, — попросил гривистый волк, они с Багзом уединились и стали обмениваться листочками.

— Стефански! — рявкнул на какого-то скунса Теодор, и тот подпрыгнул от неожиданности.

— Идеи есть? — добавил Олег, стоявший неподалёку.

— Я точно не знаю, — ответил монохромный зверек, утыкаясь в монитор переносного компьютера. — Гостиница частная, я ищу, что у неё по системам наблюдения и прохода.

Пальцы его лап запорхали над клавиатурой и карты на проекторе сменились фотографией знакомого Атласу здания. Лисёнок в голос усмехнулся, чем обратил на себя взгляды.

— Это гостиница Муфасы. Он там работал, — Атлас ткнул пальцем на картинку. — Тот леопард, мой друг, которого вы недавно вытащили.

Глаза скунса округлились от удивления.

— Этот твой Муфаса… он хоть понимает, что там и куда?

— Он целыми днями пялился в монитор, наверное, нахватался чего-то такого. В УСС он помог нам… — Атлас указал на Багза. — ...с компьютерной сетью в отделе, которая занимается кодами для ошейников.

— Да, — подтвердил Багз. — Толковый малый.

— Тащите его жопу сюда, — приказал Теодор своим капитанам.

Маути усмехнулся.

— Если только он не занят вовсю погоней за хвостом Джеки…

— В архиве он, — устало протянул Генри, — с утра был, точнее.

— О! Если уж ты упомянул об архиве, — довольно сказал в сторону волка мраморный лис, — то как там дела?

— О плёнке пока информации нет, — отмахнулся Генри.

— Да про это мы в своё время узнаем, когда достанем проектор постарше меня. Как другие дела? — подмигнул Тео.

— Ну не при всех же, босс… — нахохлился Мистер Напалм.

Воцарилась неловкая тишина. Ехидный вопрос сбросил напряжение и затем сам собой растворился в воздухе, как утренняя роса. Теодор усмехнулся и перевёл взгляд за спину Генри.

— Каа, транспорт… — утомлённо вздохнув, напомнил мистер Гуэрра.

Ягуар до этого момента не сидел безучастно: разложив схемы движения на дорогах Города, он что-то обсуждал с Тиком, который тоже принимал в этом активное участие. Вместе они водили пальцами по карте, обсуждали плотность потока машин, крутость поворотов, дорожное покрытие и многое другое, прежде чем Теодор прервал их. Каа чуть не подскочил на месте, но положил лапы на стол и сказал:

— Гантраки увязнут в боях с блокпостами. Быстро не прорваться. Поэтому предлагаю основную массу наших зверей завезти в Город мусоровозами. Возражения? — спросил он, подняв глаза.

— Не-а, — покачал головой Ямал.

— Ну и отлично. Для более оперативного передвижения по городу предлагаю использовать три фургона, которые мы завезём в Город завтра ночью и разместим в этих точках, — он ткнул пальцем в карту, и к нему тут же подошёл Маути и стал рассматривать указанные места. — Мы выбрали эти позиции с учетом трафика машин травоядных и оптимальных маршрутов чтобы добраться до них, а на них — до границ города для экстренного выхода. На эти точки мы завезём три или четыре мотоцикла для отвлекающего манёвра, и, конечно, в каждый из них спокойно вместится кресло Рокса, то есть, он сможет уйти на любом из них.

Атлас дальше слушать не стал — ему уж точно не доверят управление незнакомым лисенку фургоном, полным к тому же вооружёнными бойцами. Ещё какое-то время Каа рассказывал о своих планах, и все присутствовавшие, за исключением Кос, его внимательно слушали. Атлас скосил глаза на крольчиху и впервые увидел на её мордочке задумчивость, что было для неё необычно. Сам лис давно охарактеризовал её как резкую и очень предприимчивую, всегда готовую сорваться с места в карьер, а тут Компас не просто выглядела задумчивой, нет. Морщинка на её лобике подсказывала, что мысли в её маленькой голове роились большой кучей и были готовы вырваться наружу в любой момент.

Внезапно размышления Атласа о размышлениях Кос прервал звук вновь открывшейся двери. Первой вошла Тая и демонстративно всем поклонилась, чем даже смутила Хардкорного Генри. Сразу за ней в кабинет вошёл Муфаса, и лисёнок сразу отметил, насколько иначе он держится: пятнистый кот больше не сутулился, шагал ровно и быстро. Можно было и не узнать этого зверя — настолько уверенней он стал.

— И какая нелёгкая вытащила меня из моего архива? — с порога начала архивариус очень возмущённым голосом, ярко контрастировавшим с её демонстративным поклоном.

Впрочем, её тон не удивил никого, даже Теодора. Он скрестил лапы перед мордой и спокойно ответил ей:

— Вообще-то я посылал за твоим новым протеже. То, что ты решила сопроводить его ко мне, может означать лишь то, что ты хотела повидаться с Генри.

Атлас, умевший распознавать ложь, заметил, как на долю секунды у динго дёрнулся левый глаз. Это же приметил и коварно улыбнувшийся Теодор. А вот остальные — нет. Особенно сам Генри: гривистый волк при упоминании своего имени вытянулся над столом и махнул лапой пассии. Тая недовольно фыркнула.

— Его не было несколько лет, а теперь забираете опять?

— Ты сама знала, на что идёшь, сладенькая, — необыкновенно маслянисто ответил ей Мистер Напалм, и от его слащавого тона у всех присутствовавших дружно свело челюсти. По крайней мере, так показалось Атласу, в то время как сидевшего напротив Каа чуть не стошнило.

Тая, впрочем, поняла все высказанные намёки и удержала хорошую мину при плохой игре. Послав Генри воздушный поцелуй, она посмотрела на то, как гривистый волк игриво клацнул челюстями и стал делать вид, что очень тщательно жуёт. Усмехнувшись, динго поинтересовалась у Муфасы, найдёт ли он дорогу обратно и, взмахнув серым плащом, удалилась, оставив совещание в смертельно неловком молчании - слышалось лишь сытное чавканье Генри. Теодор откровенно наслаждался развитием отношений этой парочки и вмешиваться не хотел, так что пришлось Ямалу напомнить, что игры кончились.

— У нас тут вообще-то серьёзное дело назревает, — напомнил тигр, скрестив лапы на груди. Генри тут же шумно сглотнул.

— Нормально. Время еще есть, — откликнулся Тео. — Я, если что, никого не держу.

Крольчиха вздрогнула, услышав эти слова, и задумалась ещё больше. Это заметил только Атлас, но тут всё внимание переключилось на новоприбывшего Муфасу, который в одночасье стал звездой совещания. Леопарда засыпали вопросами, и на все у него находился нужный ответ, но Атлас опять не слушал. Он продолжал смотреть на крольчиху.

За увлечёнными обсуждениями плана никто, кроме него, не заметил, как Кос, давно потерявшая интерес к совещанию, внезапно оторвала мордашку от кулака и подняла единственное ухо.

— А ведь я могу лучше, — сказала она, положив лапки на стол и сцепив их в замок.

— Ты о чём? — не понял Тео, недоуменно подняв бровь и опустив одно ухо.

— Я имею в виду разведку! — уверенно тряхнула головой крольчиха.

Уши Багза, которому были адресованы эти слова, встрепенулись.

— Интересно, как? —иронично поинтересовался он.

— Надо сходить прямо туда. В гостинницу.

За столом переглянулись, а Компас продолжила:

— Завтра ещё целый день. Траурное мероприятие только послезавтра. А вы обещали мне, что мы пойдём за папой на третий день, а не через три дня.

— Ты предлагаешь сесть задницей в муравейник? - выдохнул Багз. - А если что-то пойдет не так?

— У нас тут сидит живой навигатор по этому зданию, Компас, — закивал скунс, сидевший за ноутбуком.

— Ну и что с того? Ни тебе, ни ему не лезть в пекло с головой через сорок восемь часов, — парировала Компас. — Планы — планами, но лучше увидеть всё своими глазами. Так будет во сто крат проще.

Генри хмуро, медленно кивнул, словно нехотя соглашаясь с её доводами.

— Кос — мастер диверсий и стелс-операций? Да в голове такое не укладывается! — прорычал из темноты Олег.

Крольчиха зло дёрнулась в его сторону, но спорить не стала. Вдруг выражение морды Кос изменилось, будто на неё снизошло просветление.

— А меня Капустник научит.

— За день? — с сомнением воззрился на неё Генри.

— Если она его в процессе не прирежет, — усмехнулся Ямал.

— А чему там учиться? — всплеснула лапками крольчиха.

— Для начала — попробовать не кидаться на всякого, кто заметит твое ухо, — подался вперед тигр.

Каа предостерегающе приложил указательный палец к носу. Компас, однако, напряглась. Было непонятно, что ей не понравилось больше — упоминание её травмы или то, что её предложение встретило сопротивление.

— Это не так сложно, как вам кажется, — прошипела она, приглаживая целое ухо.

— О да! Этого, конечно, никто не заметит. Да тебя крутили по всем каналам несколько дней подряд, крупным планом, так, чтобы слепой мог разглядеть! Не говоря о том, что разнарядки на твою поимку висят сейчас во всех до единого участках.

— Я с этим справлюсь. Меня никто не узнает!

— Даже если так, — пробасил Олег, — что насчёт твоего… темперамента?

Компас недовольно посмотрела по сторонам и впилась взглядом в Атласа.

— Возьму Капустника с собой!

Лисёнок вздрогнул от неожиданности.

— Что лис может делать с крольчихой? Вместе? Как? Зачем вообще? — сделал круглые глаза Теодор.

Компас откинулась на спинку кресла, и в кабинете снова стало тихо. Она уже собиралась разочарованно вздохнуть и признать поражение, но на помощь ей пришёл сам Атлас.

— Она может быть моим куратором.

Все за столом и вокруг него уставились на лиса. Атлас продолжил:

— Я всё-таки недавно освобождённый хищник в Городе. Ношу, как мне и полагается, ошейник и занимаюсь поиском работы. Устроился, например… курьером?

Ушко Кос взмыло в воздух как знамя.

— Ну вот, устроился… а ко мне приставили… крольчиху. Как наблюдателя. Потому что, скажем, не доверяют мне.

— Что думаешь, Генри? — с воодушевлением спросила Компас.

Гривистый волк не раздумывал ни секунды:

— Если вместо тебя будет говорить Атлас, а ты просто будешь стоять рядом, молча истекая презрением напополам с высокомерием, это будет идеально.

— И она сможет спокойно говорить мне, что делать, и всё внимание будет на мне, а не на ней, — дополнил Атлас.

— Голова, Капустник! Хотя вон с какими ушами!

Атлас удивлённо раскрыл глаза и прижал ушки. Очень хотелось ответить что-нибудь про уши самой крольчихи: будь их полный комплект — они казались бы больше её самой.

Компас между тем повернулась к Генри, ища поддержку. Гривистый волк глубоко вздохнул и обратился к Тео.

— Она права. Нам понадобится любая информация, а эффективнее, чем личным присутствием на точке, её не добыть. Я пойду с ними.

Заметив настороженный взгляд Тео, он предупредительно поднял лапы:

— Обещаю, что мы будем тише воды ниже травы.

— Ну, ладно, —протянул Тео. — И у вас будет настоящий спец по Городу и переговорам.

Мраморный лис показал на Атласа. Тот кивнул, соглашаясь со своей ролью.

— Вы трое, можете быть свободны. Мы разработаем план и введём вас в курс дела завтра, когда вернётесь, и подкорректируем его под существующие реалии. Никакой пальбы быть не должно. Завтра — мирная, спокойная и бескровная разведка. Ты хорошо поняла меня, Компас?

Спросив это, Теодор обернулся к одноухой бестии, как и все прочие в зале. Не привыкшая к повышенному вниманию крольчиха оглядела своих потенциальных друзей и кивнула.

— Но оружие мы всё равно берём, — покачала она головой.

— Применять его — исключительно в крайнем случае! — строго предупредил Тео.

Генри поднялся с места, Кос с радостью вскочила, а Атлас, который не был уверен полностью, что это касается и его, остался сидеть.

— Атлас, тебе каждый раз нужно особое приглашение? — с улыбкой поинтересовался у него мраморный лис. — В этом нет ничего сложного, я лично могу каждый раз тебе его выписывать.

Лисёнок усмехнулся, но ответить не успел.

— Плохо, что ты, похоже, тормозишь.

— Я не торможу, — ответил лисёнок, — мне просто немного… страшно, — неохотно признался он.

— Нам всем страшно. Если план провалится, все окажутся под ударом. Но оно того стоит. И когда Рокс будет у нас, здесь, живой и в безопасности, мы не остановимся. Знаешь, Атлас, я бы мог задвинуть тебе долгую, мотивирующую речь на десять-двадцать минут, но хочется думать, что ты сам уже всё понял.

Лис, до этого неотрывно следивший за реакцией Теодора, несмело кивнул и спрыгнул с кресла. Направившись к выходу, он не стал оборачиваться и смотреть на других. Сейчас два самых важных в его жизни зверя стояли у деревянных створок, и один из них уже начал терять терпение.

— Если ты думаешь, что раздобыть фальшивое ухо кролика нужного размера и цвета — это просто, то нехило ошибаешься, Капустник! Шевели поршнями!

Атлас сейчас же ускорился и рысью добежал до двери в таком темпе, что чуть не врезался в вечно грустного белого медведя с тяжёлым карабином на груди. Генри и Кос покинули зал совещаний вслед за ним.

— Я вообще не думаю, что с этим будут проблемы, — проговорил Генри, скребя когтистыми пальцами шею.

— Я тоже, — фыркнула Кос, — он сам придумал, что я буду его куратором. Пусть привыкает.

Атлас охотно улыбнулся крольчихе, а она лишь покосилась в его сторону, складывая лапы на груди.

— Как сказал Тео, все знают, что делать. Атлас, раздобудь себе гражданскую одежду. И не забудь выданные права. С красными робами у нас тут проблем нет, с ошейниками — тоже.

— Я возьму свой, — сказал Атлас. — Меньше подозрений, если он меня по-настоящему стукнет, да и привык я к нему…

— Делай как считаешь нужным, Капустник. Собираемся в гараже через три часа.

— Замётано!

Атлас отлично помнил, как могут между собой общаться Кос и Генри. Они понимали друг друга с полуслова, с полужеста, с полудействия. Воображение лисёнка живо подкинуло ему картинку того, как Генри наводит на кого-то огромную пушку, а Кос нажимает на спуск. Но сейчас команде предстояло разделиться. Так и не сказав друг другу ни слова, они разошлись в разные стороны. Кос уверенно взяла курс в сторону лазарета, ведь единственной, кому она могла доверить своё ухо, была доктор Нитри, а Генри развернулся в сторону бараков. Атлас поспешил за ним, не зная, что ему делать.

— Есть идеи, где взять красную робу? — спросил он, догнав гривистого волка.

— С этим проблем тут нет, — хмуро ответил Генри. — С тобой придётся повозиться. На складе гражданской одёжки нет и не было, так что к Манулу идти смысла нет, он даже трезвый такое не найдёт.

— Ого, — неподдельно удивился Атлас, — и как быть?

— Очень просто. Придётся тебе пройтись по головам и выяснить, у кого есть твой размер и фасон.

— Нужно что-то неприметное…

— Самое неприметное в Городе — красная роба. Она сделает тебя настоящим невидимкой.

— Согласен, — кивнул лисёнок.

— Я помогу, — заверил его Генри. — Идём?

Они открыли наружную дверь и выбрались на тренировочную площадку, где и задержались на несколько часов, спрашивая у всех зверей размером с Атласа про гражданскую одежду. Почти у всех что-то находилось, но редко нужного фасона и тем более неброское.

За поисками нужного Атласу костюма прошли три с половиной часа, за которые лисёнок успел перезнакомиться с большей частью бойцов Конгломерата его размера и даже перемерить их скромные пожитки. Лис удивился тому, сколько всего нашлось для него. Многие объясняли, что, убегая из города, они не успели взять всё. Оказалось, таких, как он, беглецов здесь было очень немало, но никому никогда не давали таких прав, как у него, и тем более — код от ошейника. Свои удавки они уничтожали на месте, когда снимали их здесь, в Конгломерате. До вечера он наслушался самых невероятных историй, пока не нашёл одежду у незнакомого лиса. Покрутившись перед небольшим зеркалом в свежей гражданской одежде, он сунул лапы в карманы и ссутулился, как было положено городскому хищнику. Получилось очень естественно. Поблагодарив хозяина, Атлас даже предложил ему деньги, но лис отказался, сказав, что с этой одеждой можно делать что угодно — не жалко.

Атлас переоделся обратно в военную форму и отправился на ужин, где снова уселся за один стол с фермерской командой, которая уже освободилась от совещания. За столом разговаривали о том, что совет, как ни странно, был далек от завершения. Кос не принимала участия в обсуждении послезавтрашнего плана и довольно ловко орудовала иголкой, нашивая на проволочный каркас искусственную серую шерсть.

Атлас покрутился на месте и нашёл за ближним столиком Джеки, а подле неё — Муфасу. Гепардица нещадно эксплуатировала ухажёра: вместо самого большого стакана для газировки она взяла крошечный, буквально на глоток. Как только он пустел, Муфасса сломя голову нёсся через всю столовую за новой порцией напитка. За то время, что ужинал Атлас, он бегал так раз шесть, не считая тех, что лисёнок не заметил.

Впрочем, бурного обсуждения дел Муфасы и Джеки не получилось. Генри, приподняв морду и разглядев их, улыбнулся и с опытом матёрого ловеласа заявил, что у них будет всё в порядке. Атлас пожал плечами и сам задумался о подружке.

В Конгломерате было удивительно мало рыжих лисов, а лисиц он почти не видел. Ему встречались лисицы-чернобурки, красивые и стройные, а за соседним столиком сидела одна полярная лиса из рода песцов. Но что-то мешало Атласу сделать так же, как поступил Муфаса: встать, подойти, сесть рядом, познакомиться…

Чувствуя, как постепенно его голову наполняют мысли о самках, лис опрокинул в себя остатки чая, встал и ещё раз посмотрел на полярную лисицу. Решительно вздохнув, он развернулся и пошёл прочь от неё, в бараки. Спать. Ведь завтра важный день, а послезавтра — и того важнее. Вот после этого, когда дело будет сделано — он будет думать о второй половинке.

Завалившись в уже обжитую нору ближе к концу бараков, он быстро разделся и, не принимая душа, ухнул под одеяло и укрылся им с головой. Приятная прохлада пещеры, в которую никогда не заглядывало солнце, обычно быстро усыпляла его, но в этот раз он лёг слишком рано. Долго ворочаясь на месте с мыслями о подруге, он наконец заснул неспокойным сном, в котором дёргал всеми четырьмя лапами.

Ориентируясь лишь на чувство времени, Атлас определил, что проснулся глубокой ночью, а причиной тому стал невыносимо громкий храп его соседа по бараку. Ред, не привыкший к другим лисам в своей маленькой уютной норе, свесил морду за край кровати и храпел просто громогласно. Но Атлас, проводивший здесь не первую ночь, был к этому привычен и знал, что делать, — достаточно было перевернуть Реда на живот. Лис спал так, что никакие манипуляции его не будили, а наутро всегда был весел и бодр. Поднявшись с кровати, Атлас направился к ванной и с удивлением обнаружил там включённый свет. Дверь была не заперта, поэтому лис заглянул внутрь.

В их душевую забрела, видимо, по незнанию, одноухая крольчиха. Кос была одета, так что Атлас тихо вошёл в ванную. Живое ухо Компас дёрнулось, и лис инстинктивно затаился, словно на охоте. Крольчиха, дав понять, что видит его, спокойно продолжила возню со своим ухом.

— Подглядываешь, Капустник? — задумчиво поинтересовалась она, снимая фальшивку и снова пристраивая её на голове. — Или охотишься?

Атлас улыбнулся миролюбивому нраву Кос и присел на раковину рядом. Она продолжала терзать протез, пока, наконец не обратилась к нему:

— Ну как? Нормально?

— Не очень, — тут же отозвался рыжий хищник, — на такую подделку никто не купится.

Компас посмотрела в зеркало и прерывисто, с печалью вздохнула. Она свела вместе два уха и стало видно, что накладное было намного более ухоженным и чистым. И даже Атлас мог видеть, что их цвета немного отличались. К тому же, рядом стояла небольшая баночка с краской для шерсти. Но сидя рядом, на раковине, он не смел предложить крольчихе помощь, поскольку она заключалась бы в работе с её настоящим ухом, а не накладным.

Компас, поглощённая процессом, продолжала подстраивать под живое ухо найденный протез. Полноценным ухом назвать его было сложно: проволочный каркас, обшитый поролоном и искусственным мехом, вполне мог сойти за настоящее кроличье ухо издалека, но вблизи подделка была очевидна. Атлас следил за манипуляциями Кос, пока молчание не стало неловким.

— Что ты делаешь в нашей душевой? — полюбопытствовал Атлас, и тут же, будто заранее зная вопрос, его перебила крольчиха:

— Я подумала, что если меня кто-то увидит, то пусть это будешь ты.

Стало тихо. Атлас, услышав такой ответ, немного растерялся, но скоро понял, почему Кос была неуверенна с того самого момента, как её желание, пусть и не сразу озвученное, всё-таки сбылось. Компас ещё немного повозилась с ухом и, вздохнув, спросила:

— Ты… можешь помочь?

— Да, почему нет... — ответил лис, пожимая плечами. — Но, я так понимаю, помощь тебе нужна с…

— Просто… не говори о нём, и всё. Делай как лучше, если можешь, а не можешь — проваливай.

Лис с необычайной осторожностью, будто хищник, обходящий жертву с подветренной стороны, поднялся с насиженного места и, медленно обогнув крольчиху, встал на одно колено позади неё. Затем взялся за уши, и Кос дёрнулась, словно от боли, закрыла глаза и зашипела, как рассерженная гадюка. Рыжий хищник сам до конца не понимал смысла своих действий — возможно, он хотел проверить реакцию крольчихи. Атлас никогда так близко не подбирался к кроличьим ушам. Настоящее ухо Компас чутко дёргалось от каждого, даже лёгкого прикосновения лисьих лап, а поролоновое торчало как истукан. Лис деликатно положил ладони на основание ушей и ненароком дотронулся до маленькой культи, оставшейся от левого уха Кос. Она вздрогнула под его лапами.

— Ещё раз дотронешься — оторву тебе нахрен хвост! — рявкнула Кос.

Атлас разжал лапы и отошел на полшага от крольчихи.

— Мне кажется, ты просила помочь тебе?

Компас медленно вдохнула и выдохнула, зажмурив глаза.

— Хорошо, продолжай, и… извини.

— Ничего. Главное - чтобы ты держалась в Городе. Там такой ошибки не простят, — заметил Атлас, осторожно касаясь ушек.

— Да знаю я! — проканючила Кос.

Процесс начинал казаться ему несколько интимным, однако в этот момент он больше думал о том, что крольчиха научилась извиняться.

— Если извинения даются тебе с таким трудом, то можешь избавить себя от усилий. Ничего страшного, я переживу.

Атлас взял кисточку, провёл ею по поверхности краски в баночке и стал возиться с накладным ухом. Подкрасил его в нескольких местах, замазывая светлые участки. С особой осторожностью перешёл к живому уху крольчихи и проделал то же самое. Во время этих манипуляций Кос задумчиво смотрела в зеркало, следя за движениями лиса. Атлас оглядел работу и остался не сильно доволен результатом — до идеала было далеко; при этом, осматривая крольчиху, он ненароком заглянул ей в глаза. И не увидел в них ни капли злости. Взмахнув кисточкой и отведя лапу вверх, удерживая кисть двумя пальцами, лис посмотрел на Кос.

— Что?

— Знаешь… Ты мне напоминаешь одного лиса, который был мне очень близким зверем.

— Ну… Э-э-э… — Атлас заморгал и уставился на отражение крольчихи в зеркале.

Кос не сдержалась, и на ее губах мелькнула улыбка.

— Я не шучу. Думаешь, он всегда был сильным? Когда-то и он был зелёным щенком, такой же размазнёй, как ты вначале… Но он нашел в себе силы преодолеть и страх, и слабость.

Атлас догадывался, о ком идёт речь. Сейчас же всё стало ясно.

— Я не думаю, что так уж сильно на него похож… — неуверенно протянул лис.

— Ты не понимаешь. Поймёшь… когда-нибудь.

Крольчиха отстранилась от Атласа и, глядя на своё отражение, потрогала уши.

— Ну? Выглядит не так плохо? Может, теперь мне удастся склеить богатого городского кролика.

Атлас прыснул в кулак.

— Трудно представить тебя примерной женой с двумястами детьми и тремястами внуками!

— Плохо знаешь меня, Капустник, — ехидно улыбнулась кроля.

Атлас тоже улыбнулся. Потом о чём-то задумался и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, сказал:

— Если мы закончили, можем обсудить кое-что?

Компас посмотрела на лисёнка, скользнула взглядом по шраму и кивнула.

— Завтра мы с тобой окажемся в Городе, полном бдительных и осторожных травоядных. У каждого из них с собой будет мобильный телефон, а ещё пульт от моего ошейника, и они не постесняются воспользоваться ни тем, ни другим.

— К чему ты клонишь?

— К твоим ушам, Кос, — расхрабрился лис. — Как бы я ни пытался замаскировать протез, тебе придётся постоянно, каждую секунду думать о них.

Кос дёрнулась, но промолчала, уверенно кивнув.

— Если ты хоть на секунду забудешь о том, что носишь эту… подделку, считай, всё пропало. Мы все контролируем их неосознанно…

Крольчиха снова кивнула.

— Тебе правда больно? — наконец-то задал Атлас сокровенный вопрос.

— Да...

Сказав это, крольчиха резко повернулась к лису, который продолжал стоять на одном колене. Атлас на всякий случай поднялся, чтобы смотреть на собеседницу сверху вниз. В Компас не было злости или ненависти, которая буквально переполняла её всё остальное время, и казалось немного странным стоять с ней на равных и обсуждать её самую личную и крайне болезненную тему.

— Ты прав, кочерыжка, — наконец-то сказала крольчиха, проходя мимо лиса, — и мне не будет сложно сделать так, как ты сказал.

— Я же обещал помочь тебе. И твоему отцу, — неловко произнёс лис.

Компас посмотрела на лиса так, словно что-то хотела сказать, но в последний момент передумала.

— Ладно, нам нужно отдохнуть. Завтра большой день.

Она оставила его одного в душевой рядом с лисьей норой, где вовсю храпел Ред. Атлас услышал его сразу, как только Кос растворилась в чернильной темноте бараков Конгломерата, и решил, что ночных бдений с него хватит. Сполоснув морду прохладной водой, он отправился к кровати, но сначала, как и хотел, перевернул соседа на живот. Воцарилась блаженная тишина, в которой лис быстро провалился в глубокий, тревожный сон.

Утро прошло в ледяной решимости сделать всё “по книжке”. Такую сложную и важную операцию курировал лично Теодор, и казалось, будто весь огромный Конгломерат работает лишь на них троих. После подъёма последовал сытный и плотный завтрак, состоявший из каши, хлеба с ореховой пастой, морса и медово-имбирного печенья домашней выпечки. Кос, Генри и Атласу даже не потребовалось искать себе место - для них его приберегли звери с Фермы. Кругом кипела в своём ритме привычная для Конгломерата жизнь, но Атлас чувствовал напряжение, такое сильное, что лису казалось, словно у него звенит в ушах, и этот противный звук заглушал всё происходившее вокруг. Крольчиха ответственнее всех подошла к роли в Городе травоядных: протез её уха, доделанный ночью Атласом, уже занимал законное место. Простую военную форму она сменила на неформальный спортивный костюм, который выгодно подчеркивал её фигуру. С большим вниманием она подошла к деталям, выдававшим в ней городского жителя: на шее болтались наушники-капельки; выключенный мобильный телефон, к которому они были подсоединены, висел в специальном держателе на предплечье. Атлас искренне порадовался за крольчиху — от облика Компас почти ничего не осталось, и, не знай он её так хорошо, то не опознал бы, хотя для любого другого вида все остальные были на одну морду. Так, лисы с трудом различали кроликов, кролики в отместку путались в лисах, а про копытных можно было что-то говорить, только если они имели особенный цвет, вроде вороного Карбона. Атлас с утра оделся в найденную вчера чёрную куртку и просторные джинсы — получилось не броско, так что можно было затеряться в толпе, а именно этого он и хотел. Один лишь Генри остался верен военной форме с тяжёлой разгрузкой на время завтрака, но лис мог его понять — роль волка была попроще: просто быть хищником в красной робе. Таких старались обходить стороной. После завтрака все фермерские пожелали разведчикам удачи и гривистый волк, лис и крольчиха отправились на дело. Атлас явственно ощущал, насколько важным будет этот рейд. Оружием озаботились ещё вчера: Генри взял с собой два пистолета в подмышечные кобуры, незаметные под красной робой, а Кос нашла для себя компактный пистолет-пулемёт, спокойно помещавшийся в небольшой спортивной сумочке. Атласу, как специалисту по болтологии, ничего не дали, да и сам лис боялся оружия, памятуя о том единственном случае, когда пистолет оказался у него в лапах. По пути к гаражу Атлас зябко поёжился, вспоминая кровавые сопли, стекавшие по чистому стеклу автобуса, но никто на это внимания не обратил.

До Города их доставлял знакомый Атласу верблюд — Шутур, который охотно козырнул зверям и пригласил их в свой загаженный кузов, забитый мешками и другим нехитрым барахлом. Лишь крольчихе можно было сесть на переднее сиденье, в кабину, где, судя по звукам, она доставала верблюда насчёт его неспешной езды. Генри откинул борт кузова и свесил лапы в красных штанах, болтая ими по ходу движения. Атлас устроился рядом, но лапы свешивать не стал — всё же, он был не настолько хардкорным.

На подъезде к Городу хищники достали ошейники. У Генри был очень хитроумный муляж — он бил током только по команде с пульта и не так часто, как того хотели травоядные; Атлас же грустно вздохнул, снова затягивая на шее зеленоватый хомут. Ему даже почудилась при этом вонь палёной шерсти. За всё время, пока ошейник лежал в тумбочке рядом с кроватью, он успел разрядиться в ноль, но, как только пикап Шутура подъехал к КПП, на контролирующем устройстве постепенно зажёгся нейтральный зелёный огонёк. То же самое произошло и у Генри.

— Подъезжаем, — коротко бросил гривистый волк, заваливаясь целиком в кузов и закрывая за собой откидной борт, — Прячься. Ты пока будешь вызывать подозрения.

Атлас не перечил. И как раз к моменту, когда грузовик скрипнул тормозами, он полностью укрылся под мешками.

Цокая маленькими копытцами, к пикапу грузно вывалился упитанный поросёнок и, представившись по форме, попросил документы на машину. Верблюд охотно дал ему всё, что требовалось.

— А кто эта милая мисс? — спросил постовой, возвращая документы верблюду.

Шутур добродушно улыбнулся.

— Сосед моего приятеля хочет показать свою дочку в Городе. На выданье.

— Хе-е-ей! — беззлобно прикрикнула на верблюда крольчиха, игриво ударив его в плечо.

— О, ну в таком случае желаю удачи! — рассмеялся свин и отошёл от машины. И тут внезапно напрягся, увидев два торчащих уха гривистого волка, — так, а это ещё что за…

— Э-э-э, — проблеял верблюд, — не подходи к нему!

— Он набросится?! — тут же отшатнулся и выхватил шокер поросёнок.

— Да если бы мог! Больной он, работать не может! Вдруг заразный?! Вот и сидит в кузове. На Комбинат везу!

— Отлично, одним трупоедом меньше, — зло прохрюкал стражник, — только давай с ним быстрее в Городе, а то ещё выпрыгнет…

— Да на цепи он!

— Вот и правильно! Так их, живодёров!

Генри даже ухом не повёл на все эти разговоры и продолжал разыгрывать убитого горем и немощью болезни волка. Спектакль удался, и вопросов к нему не возникло. Все четверо они проехали за черту Города, где Атлас позволил себе вылезти из-под мешков.

— Шикарное представление, Генри! — похвалил он волка, отряхивая куртку.

— Да просто я подумал, как будем выбираться, если что-то пойдёт не так, — усмехнулся Мистер Напалм. Лис перегнулся через правый борт пикапа и посмотрел на отражение в зеркале довольной мордашки Кос. Показав ей большой палец, Атлас постарался устроиться поудобнее — до гостиницы Муфасы ещё надо было доехать, а сделать это можно было, не привлекая к себе лишнего внимания, только на разваливающемся, коптящем, скрипящем и бренчащем всеми своими сочленениями пикапе.

Шутур свернул с главной дороги и высадил троицу в нескольких кварталах от гостиницы в небольшом глухом проезде. Генри вынул из кузова пикапа простую пластиковую метлу, а Компас достала из сумки рабочий пульт от ошейников и огляделась по сторонам. Когда шум двигателя стих, она качнула головой:

— Начинаем?

Генри, глухо зарычав, поправил ошейник, но Атлас тут же схватил его за лапу, которой он это сделал.

— Не трогай его. Вообще никогда! Они бьются током, даже если их просто оттянуть от шеи!

— Я знаю, Атлас, — ответил гривистый волк. — Поэтому и поправляю, пока никто не видит.

— Слушай, носить этот ошейник… должна быть привычка для этого. Она сама собой вырабатывается. Поэтому просто не думай о нём.

— Не учи учёного. Думаешь, я впервые здесь?

— Уверен, что нет. Но когда ты выбирался в последний раз, тут явно было малость комфортнее.

Чтобы проиллюстрировать свои слова, Атлас вышел на улицу города и развёл лапами. И невооружённому глазу было видно, насколько выкрутили меры безопасности на улицах, где хищников стало исчезающе мало. Видимо, те из них, кто имел право здесь жить, попрятались в своих съёмных квартирах. Травоядные демонстрировали пугающий уровень паранойи: копытные, как и было заложено в них природой, передвигались группами или стадом. Семенившая мимо по делам стайка сурикатов, заметив Атласа и Генри, быстро остановилась, и некоторые из них начали крутить головами в поисках большей опасности.

— Я буду на другой стороне улицы, — негромко произнёс Генри, беря метлу и ловко перебежал дорогу. Атласу в душе захотелось хлопнуть себя по морде: ну не мог измученный травоядными хищник с такой ловкостью и прытью перебежать проезжую часть, да ещё и в неположенном месте, не сорвав удар током ошейника. К счастью, красная роба уборщика сработала, смягчив последствия этого необдуманного поступка: некоторые машины не только не притормаживали перед хищным зверем, но и вовсе пытались разогнаться. А как только Генри оказался на тротуаре другой стороны улицы, он моментально принял самый безмятежный вид, ссутулился и принялся за уборку, лениво смахивая незримый миру мусор на проезжую часть. Атлас убедился, что Генри делает всё правильно, сунул лапы в карманы и ссутулился сам.

— Дорогу знаешь? — тихо спросил он у крольчихи.

— Ты же курьер! Сам должен знать! — ворчливо прикрикнула на него Кос, чем невольно привлекла к себе внимание прохожих.

Атлас незаметно улыбнулся. Крольчиха кричит на рыжего лиса, помахивая пультом от его ошейника. Ситуации лучше невозможно было и представить. Он и Кос стали настоящими невидимками, ведь никто не хотел вмешиваться в чужие проблемы. Тут у каждого своих хватало с головой.

До самой гостиницы, по хорошо знакомой Атласу дороге они шли молча и неспешно, чтобы Генри на другой стороне улицы успевал проходить участок, не привлекая к себе внимания. Атлас понуро плёлся среди потока всевозможных травоядных зверей, стараясь отступать в сторону или просто останавливаться, если натыкался на какое-нибудь стадо. Кос, семенившая за лисом, вела себя очень по-городскому: вставила наушники в гордо торчащие над головой уши и с увлечением уткнулась в мобильный. Время от времени Атлас оглядывался на неё, но поведение крольчихи было безукоризненным: уши, а он смотрел в первую очередь на них, стояли симметрично, походка расслабленная, во взгляде — спокойствие и лёгкая надменность. Типичная городская крольчиха, неспешно идущая по своим личным делам.

При подходе к гостинице лис поднял взгляд и наконец-то рассмотрел здание целиком. Раньше он считал гостиницу Муфасы небольшим частным владением, однако сейчас быстро понял, что заблуждался. Основной двадцатиэтажный корпус был немного смещён относительно вытянутой двухэтажной пристройки к нему, где располагалась рецепция. Дальше неё лис никогда не бывал, если не считать этажа для персонала, где он провёл первую ночь на свободе. Лис почти незаметно кивнул в сторону небольшого переулка, и, свернув в него, зашёл за большой мусорный бак синего цвета. Кос прошла мимо, и поначалу Атлас даже испугался, но на обратном пути, она так же беспечно и спокойно свернула за угол и подняла глаза.

— Всё нормально? — спросила крольчиха.

— Идеально! Но я не знаю, как провести туда Генри.

— Ты уверен, что он нам сильно нужен?

— Ни разу…

Понурый гривистый волк подошёл к мусорному контейнеру как раз к этому моменту.

— Ты идёшь с нами? — тут же спросил его Атлас.

— Не думаю. Мне там делать нечего, — ответил Генри.

— Тогда встречаемся здесь, — подытожила Компас. — Капустник, двигаем!

— Удачи там! — напутствовал лиса и крольчиху Мистер Напалм.

— Как будто она нужна лисам, — хмыкнула Кос.

Атлас позволил себе улыбку и, выйдя из переулка, сразу взял курс на главный вход. Перебежав улочку перед ним, он уверенно потянул дверь на себя и оказался в просторном холле мраморного цвета. Рецепция была на месте, но, вместо знакомого и доброго Муфасы, там сидел бойкий, исполнительный и явно, судя по бодрому виду, не скучавший кугуар светло-песочного цвета. Оценив его шерсть и телосложение, Атлас решил, что кот тоже из комбинатных. Дверь за спиной Атласа открылась снова, и в зал вошла крольчиха, не терявшая интерес к телефону.

— Пошевеливайся, трупоед, — с презрением сплюнула она слова и первой зашагала к рецепции.

Атлас поспешил за ней и у весёлого кота, сидевшего за стойкой, оказался первым. Кос не обратила на это внимания, перехватила телефон двумя лапками и стала что-то энергично набирать на экране.

— Добро пожаловать в шестой городской отель, — обратился к нему пум с приветливой улыбкой, — Чем могу служить?

— День добрый, — изображая страх из-за крольчихи, ответил лис и опёрся локтями о стойку. — У меня посылка для гостя вашего отеля.

— Пожалуйста, назовите номер.

Атлас окинул цепким взором большую табличку со множеством цифр за спиной кугуара.

— Семнадцать семнадцать, — отчеканил Атлас.

Кугуар не спеша набрал номер на клавиатуре и уставился в монитор.

— Зде… здесь какая-то ошибка! — прищурился он, — Этот номер не занят…

— Девятнадцать тридцать три! — внезапно для Атласа и кугуара раздался писк откуда-то из-под конторки, и на свет показалась главная администраторша отеля — маленькая серая мышь со своим пультом, — Какие там у них дела на семнадцатом этаже!?

Мышка заметила лиса и ошеломлённо вытаращила маленькие, чёрные глазки. Пультик от ошейника моментально оказался в её лапе.

— А у него? Что за дела у него?!

— Хей, — подала голос Кос, — спокойнее, любезная.

Мышка заметила крольчиху, просеменила к краю рецепции и внимательно посмотрела на Компас. Атлас узрел настоящее преображение, каких ещё, наверное, свет не видывал. При появлении травоядного зверя всю гневливую спесь сдуло с мышки, словно соринки ветром, и она тут же водрузила на маленькую мордочку очаровательнейшую из улыбок.

— Я со всей искренностью приношу вам глубочайшие извинения, мисс, я не увидела вас сразу, только этих… наглых трупоедов.

— Ага, — с вызовом ответила ей Кос, — плевать.

— Ещё раз, прошу со снисходительностью отнестись к моей бестактности и простить мою недальновидность, Девя… — мышка осеклась, — Карлос… кажется, он здесь новенький, ещё не до конца разобрался что к чему. Так чем я вам могу помочь?

— У этого рыжего послание для одного из ваших постояльцев.

— Наш коридорный с радостью доставит его!

Атлас молниеносно перехватил инициативу.

— Это не то послание, которое можно доверить кому-то, кроме проверенного зверя. Почему вы думаете, я вам его даже не показываю? — обратился он к мышке.

— Ты даже не… — сорвалась главная, но тут же осеклась, глядя на скучающую рядом крольчиху, — Ну что же, какой номер, вы сказали?

— Семнадцать семнадцать, — повторил Атлас.

Мышка выразительно взглянула на Карлоса, и тот проверил ещё раз.

— Номер не занят, мисс…

— Конечно, не занят, мешок с блохами, занят весь этаж!

Атлас навострил уши, а Кос перестала набирать сообщение на телефоне и подняла глаза.

— Мэм, я простой курьер... — начал было Атлас, но его перебила крольчиха:

— Просто дайте нам сделать работу, почему так долго?!

— Простите, мэм, — всё так же заискивающе и со сладкой вежливостью в голосе пропела ей администраторша, — Но этажи с четырнадцатого по девятнадцатый сейчас выкуплены для спецобслуживания…

— А то мы не знаем! — развела лапы в стороны Кос и убрала телефон в сумку, — И просто так сюда припёрлись!

— Да, но почему лис? Он же…

— А не ваше это дело! — рявкнула Кос со всей эмоциональностью, — Чем дольше мы тут стоим, тем больше у вас будет проблем! Пропустите курьера!

— Я лишь хочу сказать, что этот лис уже бывал здесь!

— У меня есть право снимать ошейник! — изображая лёгкую дерзость, сказал ей Атлас, — И я нашёл себе работу.

— В УСС? — ахнула мышка.

На секунду повисла неловкая пауза.

— На войне все средства хороши, — надменно скривила губы крольчиха.

Мышка глубоко вздохнула, и слащавая улыбка покинула её морду. Она махнула лапкой в сторону длинного, просторного коридора.

— Проходите.

Атлас оттолкнулся от стойки и, не говоря ни слова, прошёл внутрь отеля, осматривая его по пути. Кос пошла за ним следом, как настоящий куратор, тоже фиксируя в уме каждую мелочь.

Когда они подошли к лифтам, то сделали оптимистичный вывод: лишь первые два этажа были построены для крупных зверей вроде носорогов, бегемотов и слонов. В лифтовом фойе они увидели первую охрану: несколько скучавших антилоп в форме СКХ и старшего по званию оленя с ветвистыми рогами. Войдя в лифт и выбрав семнадцатый этаж, они огляделись. Камер хоть видно и не было, но крольчиха и лис всё равно не разговаривали друг с другом. Когда створки лифта открылись на нужном этаже, выводы подтвердились: потолки были относительно низкими, коридоры — узкими, а двери — небольшими. На входе их встретил козёл с пулемётом, одетый в куда более могучую, чем он сам, боевую форму УСС.

— Это закрытый для посещения этаж, — вскинув лапу в перчатке, твёрдо объявил он, а заметив лиса, поднял оружие. — Предъявить пропуск и удостоверение!

— Никогда ещё так этажом не ошибалась! — призналась Кос, затаскивая лиса за хвост обратно в лифт. Створки быстро сдвинулись.

— Про какие этажи она там говорила?

— С четырнадцатого по девятнадцатый, кажется…

Атлас нажал на панели кнопку с цифрой «20», но она пискнула отказом. Лис не растерялся и попробовал тринадцатый этаж. Лифт тут же, без проблем, начал опускаться.

Они вышли в небольшой, узенький для тяжеловесных зверей двухцветный коридор, и оглянулись. На всём протяжении он был выкрашен в приятный красно-бордовый цвет снизу и нежный, мятно-зеленый сверху. Никого не было, и поэтому лис и крольчиха решили разведать хотя бы приблизительную планировку этажей. Конечно, у них были чертежи этого здания — откуда они взялись, никто толком не задумывался, а в Конгломерате их ждал Муфаса, знавший эту гостиницу как свой собственный хвост, но одно дело — слышать от других, и совсем другое — быть здесь непосредственно самому. Никакой охраны на этаже не оказалось, гостей и постояльцев тоже видно не было. Длинный коридор пустовал, а номера были закрыты. Единственное, что отметила Кос, так это электронные замки. Сделав несложные умозаключения, она поняла, что от всех этих дверей наверняка есть специальный мастер-ключ, заполучив который, можно было ощутимо облегчить задачу. Выбрав в конце коридора уголок с раскидистым фикусом в углу, лис и крольчиха встали у большого окна.

— Ну, что скажешь? — спросил рыжий.

— Хотелось бы уточнить, на каком точно этаже держат папу. Но мы хотя бы сузили поиски с двадцати этажей до шести.

— Нам надо спросить Муфасу, как попасть на двадцатый этаж, и начинать оттуда.

— Ага, наш выход — это вертушка! Оставь стратегию Генри.

Атлас хмуро кивнул, соглашаясь с крольчихой. Разговаривать больше было не о чем, смотреть — тоже, так что они вернулись к лифту и спустились к центральному входу. Вдвоем они спокойно прошли к выходу, махнув на прощание мышке и кугуару. Гривистый волк в красной робе, опёршись на метлу, отдыхал на другой стороне улицы, с блаженным выражением на морде вывалив язык и тяжело дыша от жары. Атлас и сам не удержался от этого — на небе не было ни облачка, пылавшее в зените светило раскалило воздух, так что над асфальтом колыхалось марево и стояла непередаваемая духота. Они с крольчихой перешли улицу и снова незамеченные, свернули в уже знакомый переулок, в прохладу тени. Генри, дойдя до них, оттянул ошейник от горла, облизнул морду и выдохнул:

— Жарко, как в крематории!

— Не то слово, — вторил ему Атлас, расстёгивая куртку.

— Нужна помощь? — сразу перешёл к делу гривистый волк, но крольчиха махнула лапой.

— Всё путём. Охраны почти нет: пара копытных в фойе и один козёл УСС-шник, на этаже, с пулемётом. Они хоть и на измене, но на расслабоне.

— А завтра их наверняка будет ещё меньше, — подтвердил Атлас, — Многие рассосутся по панихидам.

— Уверен, что всех вы там не увидели, — усмехнулся гривистый волк. — О Роксе что-нибудь слышно?

— Как и обещала, я сделала больше, чем Багз, — съязвила крольчиха. — УСС сняли шесть этажей под себя, с четырнадцатого по девятнадцатый.

— Двадцатый этаж тоже не самый простой, — перебил её лис, — Туда просто так тоже не попасть. Надо выяснить у Муфасы, как.

— Пять-шесть этажей прочёсывать куда проще, чем двадцать, — согласился Генри.

— Учти ещё то, что эти этажи не для крупных зверей. Олег не пролезет даже в створки дверей, если поднимется выше второго. Слоны и носороги нам не грозят, — напомнила Кос.

— Прекрасные новости, — улыбнулся своим фирменным оскалом Хардкорный Генри.

— А ещё я заметил электронные замки на всех дверях. От них наверняка должен быть мастер-ключ

— Снова спросить леопарда? — предложил волк.

Атлас всплеснул лапами, подтверждая очевидное.

Звери дружно переглянулись, и на их мордах расцвели радостные улыбки. Генри выпрямился и посмотрел на Кос и Атласа с высоты своего роста:

— Отличая работа. Теперь я уверен, что всё получится. Уходим?

Лисёнок и крольчиха дружно кивнули. Генри вытащил телефон и не глядя набрал номер, забитый на одну цифру

— Багз, привет, — сказал он в трубку. — Мы готовы к эвакуации.

Выслушав короткий ответ, Генри с грустным видом прижал уши и убрал телефон в карман.

— Ещё пятьдесят минут.

— Он что, не может побыстрее? — проворчала крольчиха.

— Ну, раз сказал так, иначе не выйдет, — пожал плечами волк, — Плохо подготовился.

Компас недовольно фыркнула, и её живое ухо повисло за головой от разочарования, а накладное лишь немного дёрнулось. С прямостоящим протезом, выглядело это очень глупо и выдавало крольчиху с потрохами. Хвала небесам, произошло это в глухом, никому не интересном переулке, и как только Атлас несколько раз рыкнул на крольчиху, она вспомнила о маскировке и поставила ухо как полагается. Через какое-то время стало понятно, что сидеть рядом с помойкой в переулке, хоть и в тени, было до зевоты скучно. Генри высунулся на улицу, походил туда-сюда, принюхиваясь к горячему воздуху, и довольно скоро вернулся к друзьям.

— Там внизу по улице есть кафе-мороженное.

Атлас тут же завилял хвостом от радости, вспомнив мороженое, которым в первый день его свободы угощал Муфаса.

— Обожаю мороженое, — спокойно, не подав виду, сказал рыжий.

— Деньги? — многозначительно посмотрел на лиса гривистый волк.

Атлас довольно хмыкнул.

Так давно они в последний раз пригодились, и, тем не менее, он продолжал носить деньги с собой, каждый раз перекладывая банкноты травоядных вместе с правами. Из красной робы они перекочевали в форму Конгломерата, а из неё — в гражданскую одежду, которую Атлас носил сейчас. Порывшись в карманах, лисёнок явил на свет несколько купюр и выжидательно посмотрел на крольчиху.

— Мне морковное, — заявила она.

— А мне брусничное, — кивнул Генри.

Рыжий нагло улыбнулся. Последний раз он угощал Кос и Генри ещё в каньоне хищников, и тогда кончилось это печально, но сейчас всё было предусмотрено. Он больше не тот забитый лисёнок с тремя безликими цифрами вместо имени, Кос вела себя адекватно, и они собирались не пить, а всего лишь съесть по мороженому.

Как обычно, немного разойдясь друг от друга, трое друзей вышли на улицу враждебного Города и отправились в сторону, указанную Генри. Долго идти действительно не пришлось, да и не могло чутьё волка ошибиться в таком пекле. Оказалось, что кафе было не большим, а очень большим, и держали его слоны. Гривистый волк, остался стоять снаружи, найдя место в тени — не хотел светиться в робе, а Кос и Атлас вошли внутрь. Из-за жары это место пользовалось бешеной популярностью, и первое, на что они наткнулись была очередь. Огромная очередь из слонов, бегемотов и носорогов, многие с детьми. Атлас привычно сунул лапы в карманы, ссутулился и робко занял место в конце, а Кос поспешила воспользоваться уборной. Как ни странно, несмотря на исполинские размеры, очередь продвинулась быстро, и вскоре лис оказался у прилавка с хмурым, раздражённым слоном.

— Добрый день! — с дружелюбными интонациями позвал Атлас, маша лапой. — Здесь! Снизу!

Слон перегнулся через прилавок.

— Ты здесь что вообще делаешь, хищник!? — моментально взорвался слон. — Убирайся из моего ресторана, падаль!

— Точно, пошёл вон, трупоед! — со злобой выпалил кто-то из очереди за спиной лиса.

— Но я всего лишь хотел купить у вас мороженое! Честно!

Огонёк на ошейнике рыжего зажегся предупредительным жёлтым. Атлас действительно волновался.

— У тебя нет права здесь находиться!

— Мне дали права, смотрите! — парировал Атлас, поспешно доставая пластиковую карточку со своей фотографией. — Мне даже можно снимать ошейник, но я всё равно его ношу, ну вы же видите?

Он оттянул ворот куртки, показывая удавку на шее.

— Ничего это не меняет! Убирайся, а не то раздавим, как виноградину!

— Я просто хочу заплатить за мороженое!

— Нахрен не нужны мне твои деньги, тварюга!

— Мясник! Убийца! Мокрушник! — слышались наперебой голоса со стороны очереди.

— Я просто хочу есть! И готов за это платить, почему вы не хотите брать мои деньги!? Они такие же, как ваши!

Но толпа была неумолима. Атлас уже с отчаянием вздохнул, но тут подоспела немного запоздалая помощь в лице одноухой крольчихи. Совершенно неожиданно для всей толпы, а главное — для самого Атласа, она подошла к нему и спокойно встала рядом, не выходя из той роли, которую придумала для себя в гостинице, только намного вежливее.

— Прошу прощения, уважаемый! — спокойно поприветствовала она продавца мороженого, беря сумку, в которой, помимо всего прочего, болтался пистолет-пулемёт, двумя лапами. — Если у вас какие-то проблемы с этим лисом, то позвольте мне заплатить за него.

Точно так же, как и в отеле с мышкой, морда слона за прилавком кардинально изменилась. Таким клиентам он хамить не мог, так как кролики считались полноценными гражданами, в отличии от хищных зверей. Атлас обомлел и тут же подыграл Компас, нацепив на морду неподдельную улыбку.

— Мисс, вы же не хотите сказать, что готовы купить этому… этому хищнику…

— Я хочу, и я покупаю, — бойко, но удивительно спокойно отрезала Кос и, незаметно для всех остальных, вынула у Атласа из лап его же деньги, пока внимание очереди было на продавце, столкнувшимся с таким сложным случаем.

— Я готов продать мороженое вам, но ему…

— А ты не продаёшь ничего ему, — спокойно усмехнувшись, ответила ему крольчиха, — ты продаёшь мороженое мне. А что я с ним буду делать — тебя не касается. Могу просто пойти и выбросить его, не так ли?

— И вы отдадите его этому лису? — изумлённо протянул слон, наклоняясь ещё ближе к Компас. — Лучше сразу выбросьте!

Компас продолжала спокойно улыбаться и быстро нашла глазами специальную лесенку-подножку, для зверей поменьше, на которую она и забралась.

— Да, я-то думала, что вам плевать, откуда в вашей кассе появятся деньги, и немалые, но я вынуждена настаивать. Иначе, сам понимаешь, ты не обслужишь меня. Не хочу показаться кем-то важным, я ведь всё-таки обычная крольчиха. Знаешь, сколько у меня детей? — приложив лапку к груди, Компас спокойно улыбнулась.

Атласа чуть не разорвало. Он даже испытал странную гордость за крольчиху: как элегантно она себя вела, как ласково, почти нежно разговаривала со слоном.

— Полагаю… Ты понимаешь, сколько именно. Бóльшая часть из них уже работает. Один телефонный звонок — и вся моя семья решит устроить здесь небольшие посиделки. Откажешь семье кроликов, ммм? — лукаво прищурившись, спросила Компас у продавца.

Слон гневно выдохнул.

— Пора бы поставить вас на место, уважаемые. И знаешь, что? Я возьму три рожка…

Она рывком оглянулась и как бы случайно увидела скучающего гривистого волка в красной робе. Оперевшись на метлу, он вывалил язык и тяжело дышал.

— Вот ему я тоже куплю твоё мороженое — уверена, что оно будет потрясающе вкусным. И поделюсь с ним. С этим… Кто это вообще?

— Гривистый волк, — подсказал Атлас снизу.

— Да! С гривистым волком и лисом. Так что мне — морковное, волку… ну…. к примеру, брусничное! Лис? — командным голосом осведомилась крольчиха, глядя вниз.

— Будьте так добры, — лисёнок прижал ушки, излучая обаятельную скромность, — ванильное! — Сложив лапки и приятно улыбаясь, интеллигентно попросил, чуть виноватым голосом, рыжий хитрец.

Через пять минут они вдвоём вышли из кафе, держа в лапах большие вафельные рожки, в каждом из которых торчали разноцветные шарики купленного мороженого. Для Компас он оказался таким большим и тяжёлым, что порцию она несла обеими лапками, а Атлас тащил два оставшихся рожка.

— Не знаю, как вас и благодарить, мисс! — счастливо рассмеялся Атлас, прежде чем захлопнулась дверь за их спинами. С трудом сдерживая улыбку, Атлас поманил Хардкорного Генри с другой стороны улицы, махнув рожком будто знаменем. Гривистый волк оживился и пошёл к ним. Ещё чуть ниже по улице, рядом с небольшим частным госпиталем для травоядных, троица нашла неплохую лавочку, где, против, всяких правил маскировки, уселись вместе. Даже несмотря на то, что зрелище двух хищников, спокойно лопающих мороженное в тенистом скверике, было неприемлемым для этого города, крольчиха, сидящая рядом с ними и трескающая такое же мороженое, была вроде спасительного пропуска. Не раз и не два Атлас слышал, что прохожие называли её сумасшедшей, извращенкой и даже теми красочными эпитетами, которыми обычно награждали хищников.

Время с мороженым пошло быстро и приятно. Генри посматривал на свои дешёвые электронные часы под робой и иногда сообщал, через сколько их будет ждать машина. Все трое понимали, что с мороженым им за это время не управиться, особенно Кос. Учитывая то, что шарик в рожке был размером с её голову, — это было ожидаемо.

Пока никто не слышал их, Атлас с благодарностью посмотрел на Компас.

— Спасибо, что выручила! Это было чудесное представление, я бы не смог лучше!

— Слушай, я же тоже хочу мороженое, — попыталась оправдаться она, вытирая мордашку от сладости. — А вообще, не благодари. Меня бесят здешние порядки.

— Правда?

— Ну а как иначе? Местные звери даже не звери. Они… как живые трупы. И тупые до жути. Просто страшно тупые — они скорее умрут, чем научатся думать! За них это делают их главари в правительстве и СМИ.

Атлас пожал плечами.

— Рокс ведь тоже смотрел ящик...

— Думаешь, потехи ради? — с вызовом поинтересовалась крольчиха. — Нет. Он пытался понять, как работают эти механизмы, что движет шестерёнками толпы, какие мысли внушают стаду...

Внезапно Кос замерла, напряглась и пристально вгляделась в пару кроликов, выходящих из частной клиники. Муж, с большой осторожностью поддерживаемый супругой, медленно и аккуратно спускался по лестнице, по одной ступеньке за раз, постепенно приближаясь к лавочке, на которой сидели Атлас, Генри и Кос. Внезапно, будто гром среди ясного неба, кролик споткнулся и растянулся на лестнице — его жена, в какой-то момент, вдруг попросту бросила его на произвол и завопила на всю улицу, как остервенелая, тыча пальцем в сторону Компас:

— ЭТО ОНА! ОНА!!!

Всего в один миг идиллия прекрасно проводимой операции рассыпалась словно карточный домик.

Атлас дёрнулся, подскочил и с ужасом уставился на бьющуюся в истерике крольчиху. Огонёк на его ошейнике вспыхнул предупреждающим жёлтым, но он уже оттянул ворот и схватился за ручку, прокручивая её против часовой стрелки, и на автомате, с хирургической точностью, начал вводить код.

— Генри, — убийственно спокойно проговорила крольчиха. И в её голосе звенел металл.

Два.

Одним мощным броском гривистый волк метнул рожок в изобличительнецу, попав ей в лоб.

Один.

От удара слоновьим мороженым крольчиху откинуло назад.

Два.

Кос резко выхватила из сумки пистолет-пулемёт, рывком взводя затвор.

Восемь.

Гривистый волк бросился и в один прыжок оказался рядом с кричащей крольчихой, на лету сорвав ошейник.

Пять.

Кос провела стволом по горизонту, не открывая огонь.

Ноль.

Генри свирепо оскалился и сжал горло крольчихи в лапах.

Три.

Компас дёрнула за фальшивое ухо, отрывая его, и кинула на землю.

— Никому не двигаться! — взвизгнула она, хватаясь за пистолет-пулемёт обоими лапками. — Увижу хоть один мобильный телефон — сдохнут все! Ясно!? ВСЕ!

Ошейник Атласа предупредительно пискнул, отпуская шею лисёнка. Он даже не успел разрядиться в него — настолько быстро и чётко лис всё сделал.

— Уходим! — оглушительно заорал Хардкорный Генри и побежал в сторону кафе, оставляя едва живую свидетельницу на ступеньках поликлиники. Дважды повторять не пришлось: втроём они перемахнули через дорогу, вызвав несколько аварий, и ввалились обратно в кафе-мороженое, где происходящее на улице не было слышно, а очередь была слишком занята для того, чтобы обращать внимание на что-либо ещё, кроме прилавка.

Крольчиха подняла к потолку ствол автомата и дала короткую очередь. Сверху посыпалась пыль побелки и крошка.

— На пол! Все! Сейчас! — рявкнула она, и пол под ногами Атласа дрогнул от удара нескольких многотонных туш, тяжко валящихся на керамическую плитку.

Генри рывком разорвал красный комбинезон, выхватил два пистолета, развернулся и вскочил на прилавок.

— Никому не рыпаться! Пули пробивают стальную броню! — громко сообщил он нескольким толстокожим слонам и бегемотам.

— Что происходит!? — заревел слон за прилавком, который ещё пять минут назад отказывался продавать мороженое, а теперь увидел, как клиентка палила в потолок из пистолета-пулемёта.

Генри рывком обернулся к слону и тут же стремительно прижался к прилавку всем своим телом — продавец хотел смести его хоботом, но рефлексы волка работали безотказно. Как только нос слона пронёсся над ним, он пружинисто вскочил с места, и не дав слону сделать ни единого другого движения, приставил пистолет к основанию хобота и очередью всадил три пули подряд.

Огромный травоядный зверь заревел от боли: хобот слона опал на грудь, и из него, на фартук, брызнула рубиново-красная кровь — продавец, булькнув, коротко протрубил и, согнувшись, схватился за рану. Хардкорный Генри направил пистолет ему в морду.

— Давай, урод, рискни здоровьем! — опасно прорычал волк. Травоядные поняли Генри правильно — отшатнулись от прилавка, а раненый продавец, пачкая мебель кровью, отполз в сторону.

Волк хищно огляделся и, спрыгнув с прилавка, подскочил к стоявшему рядом молодому оленёнку, и, подмяв его, перехватил предплечьем за шею.

— Ты идешь с нами, красавчик! — злобно сказал волк и, водя пистолетом по горизонту, поволок оленя на выход.

На улице панически кричали травоядные, некоторые испуганно выглядывали из-за углов зданий и подоконников. Генри, перехватывая трепыхающегося олененка, мученически прорычал:

— Тео меня убьёт!

— Что делаем? — круто переводя ствол автомата из стороны в сторону, спросила Кос.

— К отелю. Живо!

— Как к отелю? Ведь ещё ничего не готово к захвату! — опешила Кос.

— Или мы вытащим Рокса сейчас, или завтра, после этого шухера, его уже не спасёт даже вся армия Конгломерата! — огрызнулся волк и поволок заложника по улице. Кос с Атласом переглянулись и побежали следом.

Город будто вымер: где-то раздавались звуки сирен, громкоговорители сначала заиграли какую-то музыку, но почти сразу заткнулись.

У крыльца отеля навстречу волку, кроле и лисёнку вышел баран в штатском с пистолетом. Но Кос оказалась проворнее — капелькой ртути метнулась в сторону — баран отвлёкся на неё, и тут же его голова дернулась от попадания пули из пистолета Генри. Заливая всё кровью, баран повалился на асфальт.

Влетев в фойе, Генри рывком подставил перед собой оленёнка-заложника и, вскинув пистолет, пристрелил двух вооружённых свинов в штатском.

Атлас вскрикнул от неожиданности, но тут же затих. Осознание того, что только что произошло, медленно пронизывало его голову, в отличие от Кос и Генри. Он посмотрел на них удивлённо: ведь только что вместе они дружно ели мороженое на лавочке! Буквально только что всё было спокойно, ничто не предвещало проблем, и вот его уши уже заполняет вой полицейской сирены.

Как будто всех тех потрясающих моментов его жизни и не было вовсе. Не было ощущения свободы. В одночасье он снова оказался на поле боя, не вооружённый ничем, кроме подвешенного языка.

Генри ткнул дулом пистолета в сторону рецепции, где уже почти прожарился до хрустящей корочки новый администратор, а зловредная мышка необычайно собрано и ответственно тыкала в кнопки стационарного телефона. Кос вскинула автомат, и с короткой, резкой очередью, аппарат разлетелся веером пластиковых щепок, одним лишь чудом не задев главную администраторшу. Трубку, которую она держала в маленькой лапке, оторвало, и она изумлённо, не отпуская телефон, подняла лапки. Увидев, кто в неё стрелял, она ошалело распахнула бусинки-глазки.

— Мисс? — только и успела спросить она, как одноухая крольчиха подошла к стойке и схватилась за небольшую стеклянную вазу с цветами.

Взмахом выкинув из неё содержимое, крольчиха одним ловким движением перевернула её и накрыла мышь как стеклянной колбой, положив пистолет-пулемёт рядом на стойку, прямо на лепестки цветов.

— Где УСС держит лиса-инвалида!? — рявкнула она погромче, чтобы слова долетели до мышки через толстое стекло.

Администраторша от испуга уселась на столешницу рецепции и изумлённо хлопала глазками. Кос, рассерженно зашипев, на миг приоткрыла небольшую щёлку между вазой и деревом, в которую тут же проскочил мышиный хвост, и опустила вазу, придавливая его.

Из-под стекла донёсся приглушённый истошный писк — мышка распахнула розовый ротик в крике, сравнимом с настоящей агонией. Атлас даже скривил морду — он лишь примерно представлял, что сейчас переживает мышка, но никакой жалости к ней не испытывал, вспоминая её бессмысленную жестокость по отношению к Муфасе.

— Попробуем ещё раз! — рявкнула крольчиха, приподнимая вазу и наклоняясь к стеклу, за которым быстро дышала мышка. — Где инвалид?

— Он здесь! — промямлила она, нянча покалеченный хвост в лапках. — Я видела, как они привозили какого-то хищника на коляске!

— Конкретнее!

— Я не знаю! Они сняли пять этажей, но… — мышка на секунду замерла с хвостом наперевес.

— Живее!

— В каком-то из номеров они хотели поставить дополнительное медицинское оборудование!

— Каком!?

— Я не знаю! — взмолилась мышка, расплакавшись, — Молю, не убивайте!

Кос коротко глянула на Атласа и снова взялась за вазу. Лис ничего не ответил.

— Кто знает, что за номер?

— Мой бухгалтер! Но его сейчас нет! Все документы на его компьютере!

— Идёшь с нами!

— Я!? Да я всё равно там ничего не смогу сделать! Франческо — слон! Вы хоть представляете, какой у него компьютер!?

Компас недовольно фыркнула и снова накрыла мышку стеклянной вазой, а Атлас тут же положил на неё стопку из нескольких тяжёлых глянцевых журналов.

— Что будем делать? — спросил он.

— Искать слона! Дальше второго этажа он зайти не может, значит, не так много…

— Этаж для персонала! — щёлкнув пальцами, вскрикнул Атлас. — Муфаса водил меня туда, когда я только-только вышел на свободу! Идём, я покажу!

Кос громко свистнула, подзывая к себе Генри, который до этого занимался баррикадами на входе в отель. На них пошло всё — от столов и диванов до декоративных мраморных колонн и целых дверей. Надолго прибывающих копов это не задержало бы, но хотя бы сбило ритм штурма с самого начала.

Но перед тем, как броситься бежать за своими друзьями, он рывком вынул из красного комбинезона мобильный телефон и зажал на нём кнопку быстрого набора. Отправляясь за Компас, он, уже на ходу, без всяких вступлений, сообщил Багзу:

— У нас жопа. Кос опознали на улице. Нужна вертушка на крышу отеля. Сажай через тридцать.

Никто из других зверей даже не услышал ответа кролика — Генри его не ждал. Щёлкнув телефоном, он взял пистолеты наизготовку.

Ведомые безоружным лисёнком, пара матёрых вояк забежали по лестнице на второй этаж отеля, где располагались офисы и подсобные помещения вперемешку. Найти кабинет бухгалтера не составило труда: мало того, что управляющая сдала им имя, так ещё и вид, по которому они и тыркнулись в первую попавшуюся дверь его размера.

В небольшом для слона, но гигантском для троицы закутке было темно и даже немного мрачно. На гигантском столе находился массивный монитор и совсем небольшой системный блок, к которому всё было подключено. Картину дополнял большой архив с толстыми папками, несколько калькуляторов на столе и многие другие атрибуты, присущие бухгалтеру.

Кос с Генри мигом переглянулись и всё для себя решили: гривистый волк убежал на шухер, а лису с крольчихой досталась нелёгкая задача найти то, что им было нужно. К счастью, компьютер был включён, но как только монитор засветился, показалось небольшое поле для ввода пароля.

— Твою же! — разочарованно выдохнула крольчиха, махнув кулаком.

— Попали, — пессимистично отозвался Атлас.

— Не думаю, что тут что-то сложное! Обыщи стол, — приказала она, раскинув лапки в стороны огромной столешнице, на которой лис и крольчиха помещались без особого труда. — А я попробую подобрать…

Атлас кивнул и тут же припал к столешнице, вставая на четыре лапы и заглядывая под исполинские офисные принадлежности в поисках клочков бумаги или каких-то надписей. Компас между тем вскочила на клавиатуру и прошлась прямо по клавишам, набирая задними лапками пароль. Ловким прыжком преодолев всю клавиатуру вдоль, она встала двумя лапами на большую клавишу, но системный блок пикнул отказом. Кос продолжила прыгать по клавиатуре, пробуя самые бестолковые и простые пароли, но пока Атлас не подобрался к монитору, у неё ничего не получалось. Под подставкой рыжий хищник увидел торчащий клочок бумаги и тут же вытянул его. На нём были написаны шесть цифр.

— Попробуй «99 88 77»! — крикнул лис, показывая листок Компас.

Крольчиха сразу же сориентировалась и прыжками набрала на клавиатуре эти цифры. Система компьютера быстро сменила заставку на мониторе и открыла им всё, что хранила. Компас даже не пришлось скакать к манипулятору — всё, что было им нужно, оказалось сразу же на мониторе.

Зная о неграмотности Атласа, крольчиха сама уставилась на монитор, читая вслух.

— Предварительный инвойс за ремонт номера восемнадцать тридцать! — практически в экстазе крикнула она, вскидывая сжатые в кулачки лапы в воздух.

— Там держат Рокса!

— Идём! — спрыгнув со стола слона, крикнула Компас, беря наизготовку пистолет-пулемёт. — Генри!

Гривистый волк высунулся из-за косяка и посмотрел вниз.

— Куда? — спокойно поинтересовался он.

— Восемнадцатый этаж, номер тридцать! — ответила крольчиха.

— Это почти в самом конце коридора, — уточнил Атлас.

Генри нервно облизнулся, обрабатывая полученную информацию.

— Вы как хотите, а я не побегу на восемнадцатый этаж пешком!

— Согласна!

— Согласен! — вторил Атлас крольчихе.

Вместе, но на этот раз ведомые уже гривистым волком, они отошли назад — к рецепции, а за ней сразу к лифтовому холлу, где Генри быстро нажал кнопку вызова, держа остальной холл на мушке пистолетов. Лис по дороге лишь успел заметить, что ваза, которой накрыли старшую администраторшу — пропала. Никакой охраны, которую видел Атлас на разведке, уже не было, зато за окнами первого этажа начали мелькать красно-синие огни. Генри буквально подпрыгивал от нетерпения, и когда кабина наконец-то опустилась до их этажа, он первый ворвался внутрь и истерично задолбил по кнопке с цифрой «18». Атлас и Кос нырнули за ним, и створки лифта медленно закрылись. Кабина тронулась.

— Ладно, Кос, ты знаешь, что делать. Атлас, ты держись между нами. Когда идём куда-то вперёд, вместе, ты держишься слева-сзади нас. По возможности собирай оружие с тех, кого мы убьём, — пригодиться может всё, что угодно, но не надрывайся, хорошо? Ты мне нужен быстрым и ловким, а не перегруженным и вымотавшимся, понял?

Лисёнок уверенно кивнул, и вдруг Компас протянула ему пистолет. Видимо, уже успела подобрать его где-то по пути. Атлас испуганно распахнул глаза, и крольчиха поняла намёк: вытряхнув из него магазин, она дёрнула затвор и на пол лифта вывалился одинокий патрон.

— Считай, что заряжен твоей хитростью, Капустник, — сказала одноухая крольчиха.

Лис протянул было лапу к рукояти пистолета, как вдруг свет в кабине погас и лифт рывком остановился.

— Чёрт! — тут же отреагировал Генри. — Атлас, подсоби-ка!

Два хищника упёрлись лапами в створки кабины и открыли их. Остановили их довольно удачно для них же — на внутренней стороне вторых створок красовалась большая красная цифра «15». Так же, как и в прошлый раз, лис и волк раскрыли двери — первой выпрыгнула Компас, за ней — Атлас и Генри. Сразу же оказавшись в длинном холле, они поспешно оглянулись — лисенок помнил, что этот этаж был закреплён за УСС, и все их опасения немедленно подтвердились.

— Сколько говоришь охраны, Кос? — с легкой издевкой спросил у крольчихи гривистый волк, поднимая пистолеты.

Ответить она ему не успела.

В конце длинного широкого светлого коридора показались несколько тёмных фигур спецназа УСС. Генри отреагировал мгновенно — цапнул лиса и крольчиху, метнулся в угол, за массивную кадку с фикусом. Кадка тут же разлетелась, фикус, подпрыгнув в фонтане влажной земли, завалился на бок, а стена запестрела фонтанчиками пулевых и картечных попаданий.

Пока несколько бойцов поливало угол очередями, один из спецназовцев выдернул чеку у гранаты и, отпустив предохранительный рычаг, бросил зашипевший цилиндрик в сторону скрывшегося волка.

Достигнув угла, цилиндрик с оглушительным звуком осветил коридор ослепительно-белой вспышкой.

Рывком подскочив к разбитой кадке с брызгами мокрой земли на стене, УССовцы заглянули за угол, держа оружие на изготовку.

На полу лежала вырванная решетка сплит-системы — задрав головы, спецназ увидел поблескивающий металлом вентиляционный ход.

Не мешкая ни секунды, командир отряда схватился за рацию:

— Говорит Медиум-3, нападающие скрылись в вентиляции! Внимание всем! Они в вентиляции!

В этот самый момент, волк, стараясь не шуметь, спрыгнул на широченную кровать в люкс номере — за дверью от столпившегося спецназа. Тихонько опустив на лапах Атласа и Кос, Генри огляделся — номер явно был необитаем.

Обернувшись к крольчихе и лису, волк приложил указательный палец к носу. После чего на цыпочках, держа пистолеты наготове, вышел в зал, но тут же замер: на столе, в окружении заряженных магазинов к автоматическим винтовкам, стоял ноутбук с фотографиями его и Кос. Вдоль стены стояли распахнутые кофры — в таких транспортируют оружие. И, судя по вырезам в поролоне, в этих приехало что-то капитальное. Оглядевшись, Генри заметил ещё несколько странных вещей — часть снаряжения и оружия осталась на столах, словно владельцев этого арсенала подняли по тревоге.

Генри подошёл к столу и, запихнув один пистолет в кобуру, взял со стола банку. Это был белковый коктейль для хищников — о чём и сообщалось на этикетке.

— Ничего не понимаю, — Генри растерянно взглянул на Кос. — Что тут было?

— Смотри! — так же, в пол голоса, выдохнула крольчиха и вытащила из рукавов висящей на спинке стула камуфлированной куртки щепотку серой шерсти. — Волчья!

Генри, держа в лапе банку, недоуменно оглядел комнату ещё раз.

— Какие-то хищники? — тихонько предположил Атлас, опасливо косясь на дверь номера, за которой с топотом носились спецназовцы УСС.

— Хищники? Так нагло?! — вполголоса усмехнулся Генри. — Смотри: полные магазины, гранаты и рации, настроенные на частоту УСС стоят прямо на столе! И стоят здесь давно.

— Но шерсть! — тихо прошептала Кос, косясь на волка. — Это хищники!

— Здесь?! — Генри округлил глаза и развёл лапами в стороны, обводя весь номер.

Кос неопределённо качнула мордочкой.

Топот спецназа затих — судя по всему, они разбежались искать, где ближайший выход из вентиляции. И Генри, тихонько поставив пустую банку, прошёл к бару и, тут же высунувшись, многозначительно посмотрел на Кос. За стойкой стояли ящики дорогих консервов — рыба в масле, рыба в соусе и рыба в томатах. И стопка коробок с сыром. И ни одного, даже крошечного, пучка зелени.

Тут совершенно очевидно столовались хищники.

— Я ничего не понимаю!.. — покачал головой гривистый волк, но тут дверь в номер клацнула, и команда из волка, лисенка и зайки пригнулась за стойкой, притихнув.

В номер, по-хозяйски, вошёл обычный серый волк. Но вот одет он был необычно: серо-голубой камуфляж «диджитл» с военным бронежилетом и забитой магазинами к пистолет-пулемёту разгрузкой.

Прокашлявшись, волк шмыгнул носом и бросил ключи на стойку. А затем, не глядя, цапнул банку коктейля и, щёлкнув крышечкой, припал к баночке. Зажмурившись, он запрокинул голову, шумно глотая. На голове, на эластичной ленте, у него крепилась гарнитура УССовского образца, а на правом бедре висел пистолет, похожий на такой же у Генри. А на шее был ошейник — но Атлас никогда таких не видел — это была просто чёрная коробка, без каких-либо лампочек.

Допив банку, волк сыто выдохнул и, опустив голову, довольно облизнулся и открыл глаза.

И тут же хищно собрался: его держал на прицеле гривистый волк.

— Привет, — недружелюбно процедил Генри.

— Салют, — в тон ему отозвался серый незнакомец.

— Лапы! — выскочив сбоку от барной стойки, Кос тут же направила на волка автомат.

Серый волк замер, хмуро разглядывая нежданных гостей.

— Ты что, глухой?! Лапы вверх, я сказал! — прорычал Генри.

— Или что? — цинично усмехнулся серый волк. — выстрелишь? УСС не так далеко…

— Или ты умрёшь! — с тихой угрозой сказала Кос, ткнув автоматом.

— Мы все когда-нибудь умрём, — бесстрастно протянул волк. — А так я прихвачу вас с собой. Один к трём — по-моему, отличный расклад…

Волк плавно поднял левую лапу, ловя переднюю рукоятку пистолет-пулемёта, который выдвинул второй лапой из-за спины.

— ...Как вы думаете? — прищурился он, оценивающе разглядывая Генри и Кос.

— Только один вопрос: тебе не западло работать на травоядных? — со злостью и презрением в голосе поинтересовался Хардкорный Генри.

— Это они так думают, — Усмехнулся волк, держа перед собой автомат. — И пускай. Но, на самом деле, у меня сольная программа.

— Сольная? — сардонически усмехнулся Мистер Напалм и чуть крутанул мордой, не спуская глаз с волка. — Да вас тут целый оркестр.

— Есть с децл, — легко согласился автоматчик.

— И вы все дружно работаете на УСС? — фыркнул Генри, приподнимая пистолеты повыше. — Просто интересно, какого это — работать на тех, для кого ты кучка дерьма?

— Да мне до задницы, — пожал плечами волк. — Видишь ли, это не мы работаем на УСС. Это УСС работает на нашего босса.

Генри оторопело приоткрыл рот.

— Мы здесь, чтобы забрать моего папу... — встряла Кос. Видимо, она хотела добавить какую-то угрозу, но волк её перебил.

— Я знаю, зачем вы здесь. Точнее, за кем, — он покачал головой. — И нашему боссу он не нравится. Собственно, прямо сейчас, скорее всего, им очень плотно занимаются…

Он не успел закончить, совершив ошибку: при упоминании Рокса, Кос изменилась в морде и вдавила спуск — её автомат бешено затрясся, извергая фонтан огня. Волк отлетел назад, зажав спусковой крючок и полоснув очередью верхние шкафчики кухонного гарнитура и потолочные панели. Свалившись на пол, он неприцельно огрызнулся очередью и закатился за стену спальной.

Судя по стуку, скребущим звукам и стонам, волк медленно отползал вглубь спальни — за огромную кровать.

— Он ещё жив? — ахнул Атлас.

— Бронежилет! — прорычала Кос. — Я надеялась снести ему башку!

В ответ из спальни раздалась очередь, и на Кос посыпались ошметки гипсокартона, выбитые из стены.

И тут же в дверь номера с размаху ударили ногой: Генри с ходу схватил со стола одну из гранат и, вырвав чеку, присел на колено и аккуратно, словно в боулинге, катнул гранату в сторону входной двери.

Кос вцепилась в Атласа и с противным писком «Ложись!» прижала его к полу.

Травоядные вышибли дверь и влетели гурьбой в номер. Ровно за миг до взрыва.

Номер вздрогнул и скрылся в желтоватых клубах толового дыма и гипсовой пыли. Мимо Атласа пролетели деформированный шлем спецназовца, какие-то обрывки синтетической ткани чёрного цвета и кусок кордурового ремня.

Шлем стукнул о стену где-то под столом.

У лисёнка в ушах звенело, а в глазах плыло, но крольчиха явно сориентировалась быстрее — то ли её слабее задело, то ли была крепче. Она схватила лиса за шкирку и потащила за гривистым волком.

Пролетев мимо припорошенных пылью тел УССовцев, Генри выскочил в коридор и сходу разрядил оба магазина в троих замерших спецназовцев возле двери — те не успели среагировать, когда из клубов пыли на них вылетела смерть.

Кос при этом не обращала на происходящее никакого внимания: запрыгнув на стойку, и, как только миновала опасность, она начала вешать на пояс гранаты, оставленные тут таинственными хищниками. Выглядели они на ней несуразно огромными, но возражать никто не стал. Атлас, вспоминая напутствие Генри, быстро прошёлся по коридору и собрал все автоматы, которые смог найти и снять с тёплых тел. Этого хватило, чтобы Мистер Напалм успел отдышаться и махнуть им лапой в сторону большой лестницы.

Однако на следующем этаже был сюрприз: вместо обычных номеров здесь располагался целый ресторан, а главное, что на основной лестнице их поджидала практически эталонная засада. Спецназ открыл огонь, сметая со столов осколки фарфора, хрусталя и бутылочного стекла. Но из-за спешки не сумели накрыть цель: Генри буквально пролетел через ряды столов, волоча за собой Кос и Атласа, и ворвался в служебный коридор, где тут же затаился и начал перезаряжать оружие, готовясь к драке.

В чистое, блестящее помещение кухни ресторана, сияющее снежно-белым кафелем и начищенным металлом, с громким топотом ввалилась дюжина здоровых хряков в штурмовой экипировке — бойцы эскадрона «Медиум» Управления УСС. Командир, огромный свин, с нашивками капитана, вскинул лапу в защитной перчатке, и отряд замер, водя по сторонам стволами автоматов, тяжело шипя противогазами, стал оглядывать помещение. Зал кухни был прямоугольной формы, с раковинами и плитами вдоль стен. И длинным, заставленным разным кухонным скарбом, столом посередине. В дальнем конце были двери лифта и распашные створки в подсобку. Судя по всему, персонал эвакуировался в спешке: на плите кипели кастрюльки, в углу, в огромной ёмкости, поднималось тесто, стол посередине был завален ненарезанными овощами и засыпан мукой.

Капитан клацнул рацией.

— Мы на позиции, — просипел он в противогазе. После чего обернулся и, резко хлопнув себя кулаком по броненаплечнику, поднял кулак к морде и тут же указал в сторону лифта пальцем, после чего изобразил жест «V».

В указанную сторону немедленно полетели цилиндрические гранаты, которые, тяжело звякнув об стену, с хлопком начали травить полупрозрачные, переливающиеся под люминесцентными лампами, клубы газа. Глядя, как помещение скрывается в этих клубах, кабан довольно прищурился.

“Как только двери лифта откроются, хищникам конец!” — злорадно подумал он.

Генри в прыжке ворвался внутрь помещения и с колена вскинул пистолеты, готовясь открыть огонь. И тут же их опустил: в помещении, облицованном белым кафелем, была только тележка уборщика с мётлами, щётками, полотенцами и бутылками моющих средств. Отсюда, не считая лестницы, виднелся только один выход в виде двустворчатой ресторанной двери с круглыми окнами.

Генри хватило беглого взгляда на курящийся из-под двери полупрозрачный, бледный, голубоватый туман, чтобы всё понять.

— Тут нас уже ждут, — нахмурившись, констатировал он вполголоса.

— Может, обойдём? — нервно предложила Кос.

— У нас нет времени, — отрезал волк, запихивая правый пистолет в кобуру и торопливо оглядывая подсобку.

— Почему? — не поняла крольчиха.

Волк удостоил её короткого взгляда.

— Тот парень, которого мы встретили, — думаешь, он не подтянул корешей?

— Считаешь, успел? — Кос покосилась назад и облизнула губы.

— А ты думаешь, они умотали на пикничок? Ни хрена! Они настроены решительно. Ты же видела кофры и консервы, — парировал волк, бросив второй пистолет на тележку уборщика. — Их там около десятка. Плюс-минус один-два.

Волк схватил со стопки на тележке полотенце и намотал его на метлу. Затем, цапнув пластиковую канистру какого-то стеклоочистителя, щедро залил им ткань.

— Пойдёте за мной, как только я позову, — поставив канистру на тележку, сообщил волк. — Там будет много газа, поэтому задержите дыхание.

— А ты куда? — растерялась крольчиха, глядя на манипуляции волка.

Генри, вытянув перед собой влажный “факел”, вытащил из кармана зажигалку и чиркнул кремнием.

— Прорываться! — агрессивно отрезал он и, спрятав морду в локтевом сгибе свободной лапы, ткнул вонючим, чадящим факелом, прямо в белую “таблетку” пожарной сигнализации высоко под потолком.

Через секунду автоматика пронзительно пискнула, в помещении потух свет, а с потолка с шипением брызнули плотные водяные струи “одуванчиков” форсунок системы пожаротушения.

В тот же момент в тёмном помещении кухни потолки также взорвались фонтанами воды. Спецназ растерянно задрал морды вверх: кто-то судорожно пытался протереть стёкла резиновых масок лапами в перчатках, но тщетно: противогазы и без того имели плохой обзор, а теперь, в полумраке, вода, текущая по стёклам, со страшной силой бликовала, разрезая мир на чёрно-белые полосы. А всё, что было видно далее, исчезало в серой пелене дождя, льющейся с потолка.

— С-с-сука! — Прорычал свин-капитан. И тут распашные двери в конце кухни хлопнули с деревянным стуком, и из них вылетело что-то с развевающейся накидкой.

— Огонь! — заорал командир, вскинул автомат и с ожесточением зажал спуск, ориентируясь на движение. В замкнутом пространстве кухни загрохотали звонкие очереди автоматов, полосуя свинцом вылетевшую тележку уборщика.

Но как только возникла пауза и раздались отдельные щелчки замков магазинов, из-за дверей боком вылетел гривистый волк с двумя пистолетами.

У двух передних спецназовцев прыснули осколками стёкла противогазов: они сложились как подкошенные, но Генри уже нырнул за стол, разделяющий кухню пополам. От столешницы брызнули искры: уцелевшие свиньи высаживали остатки патронов из автоматов, а командир отряда, бросив пистолет-пулемёт с пустой горловиной магазина, вырвал из кобуры пистолет.

Генри, не высовываясь, выставил над столом один из пистолетов и на звук расстрелял магазин. По грохоту падения на стол чего-то тяжёлого, с хрустом овощей, какофонией полетевших на пол ножей, мисок и кастрюль, волк понял, что кого-то достал. В ответ раздались щелчки магазинов и лязг затворов — и через миг угол, за которым скрылся Генри, накрыли очередями.

Волк выкинул пустой магазин и вогнал в горловину новый. Коротко дёрнул мордой от летевших сверху мокрой краски и ошметков и, сделал кувырок через левое плечо, разряжая пистолеты в возвышающиеся контуры УССовцев, подсвеченных всполохами автоматов.

Волчара пролетел по залитому водой полу, поднимая ещё больше брызг, и с размаху въехал в дверь холодильной камеры. Уронив на ручку лапу с пистолетом, Генри распахнул холодильник и нырнул внутрь, на долю секунды опередив глухой стук пуль в дверь.

Внутри холодильной камеры волк резко выдохнул целым облаком густого пара, заметным даже в сумраке, затем набрал побольше воздуха и с короткого разбегу выскочил обратно под проливной, искусственный дождь.

Вылетев наружу у самого пола, почти исчезая в брызгах, Генри полоснул серией выстрелов по коленям ближайших спецназовцев. А как только они полетели на пол, волк перенёс огонь выше — в район бликующих круглых стекол противогаза, простреливая с хлопками и брызгами окуляры. Оставшийся боезапас Генри всадил в пару выбежавших вперёд бойцов.

Убрав пустые пистолеты, волк прыгнул на стол, хватая упавший пистолет-пулемёт одного из бойцов. Цапнул автомат и перекувырнулся через стол, вылетев на вторую часть группы — мгновенно, рывком направил на них короткий компенсатор с массивным кольцевым намушником и вдавил спуск.

Три УССовца задёргались в ритме пулевых ударов — раскидывая лапы, роняя оружие и разбрызгивая окровавленные осколки стёкол противогазов и фонариков.

Заметив краем глаза движение через стол и характерный блеск двух круглых окуляров противогаза, Генри сложился в поясе, футбольным ударом посылая в это место клокочущую кипятком кастрюльку с плиты.

Из угла истошно приглушённо завыли в противогаз — раскалённый суп влетел за шиворот защитного жилета, мгновенно передавая весь жар через мокрую одежду бойцу УСС.

Выдохнув, волк резко вскочил вверх: отсюда вода уже сбила газ, и волк глубоко вдохнул и, навскидку обстреляв ошпаренного свина, прыгнул вперёд — на последнего спецназовца.

Автомат звонко щёлкнул металлом затвора. Но пустить его в ход свин уже не успел: Генри влетел в неприятеля как гиря и, вцепившись в оружие, рванул на себя.

Но спецназовец тоже не растерялся, резким тычком оттеснил волка к столу напротив, и начал давить его всем своим весом. Дергаясь под надвигающимся автоматом, как под грифом штанги, Генри, пытаясь одной лапой отдавить от себя оружие, второй искал что-то для удара. И, нащупав чан с размокшим клейким тестом, влил полную пригоршню в фильтр противогаза.

Свин удивлённо дёрнулся, хлюпнув маской, и Генри с размаху пнул его в пах. Спецназовец отлетел, судорожно хватаясь за противогаз: он, похоже, не понимал, что произошло. Но Волк вовсе не собирался давать ему шанс оклематься — удар здоровенным ножом шеф-повара в левую подмышку смертельно достал до сердца свина. Тот дёрнулся и сполз по стене, плюхнувшись прямо в воду.

Генри торопливо, с плывущими перед глазами кругами, влетел в следующее помещение и, задрав голову как можно выше, глубоко вдохнул несколько раз. Здесь было окно, и воздух помещения был пропитан уличным светом. Гривистый волк обернулся и посмотрел на кухню: там, в розовой, пенящейся от моющих средств из пробитых бутылок, воде, среди ошмётков зелени, овощной ботвы, хлебных крошек и маслянистых пятен, лежали двенадцать тел в чёрной спецназовской униформе с противогазами, шлемами и оружием.

Генри взглянул на себя: мех был мокрый, весь в ошмётках зелени и мокрой муке; правая лапа в жирном жидком тесте. И кровь. Почти невидимая, но щедро приправляющая всё вокруг металлическим запахом.

Волк заметил мигающий у одного из ближайших тел огонёк вызова рации.

Уже привычно задержав дыхание, он сунулся в облако газа, вырвал джек гарнитуры и вынул из кармана разгрузки устройство, поспешно отступив обратно к окну.

— Медиум-1, доложите ситуацию! Медиум-1, приём! — надрывалась чёрная коробка.

Волк оглядел её, после чего клацнул кнопкой.

— Теперь... — прохрипел он, — ...у меня есть автомат.

И, бросив рацию, он вытянулся во весь рост и громко гаркнул в другой конец кухни:

— КОС!

Задержав дыхание, в помещение вбежали крольчиха с лисёнком и, испуганно отшатываясь от лежащих в кровавой пене тел, подбежали к волку.

— Ты в порядке? — только передохнув, Компас бросилась к тяжело дышащему Генри.

— Да-да... — Тот слабо махнул лапой.

— Точно? — Кроля насторожено оглядела перепачканного в ошмётках зелени, мокрого волка.

— Да, пошли. — Генри упрямо кивнул и двинулся дальше по коридору к ближайшей лестнице наверх.

Судя по наступившему затишью, руководство спецоперацией решило, что потери слишком велики, и приказало своим подразделениям закрепиться на уже занятых этажах.

До восемнадцатого этажа они бежали по служебной лестнице, миновав семнадцатый, даже не заглядывая туда. Генри впереди всех, следом Атлас, бренчащий трофейным оружием, и замыкала троицу Компас, позвякивая небольшим поясом с гранатами прямо поверх её спортивного костюма. Генри то и дело останавливался на пролётах, дожидаясь лиса, у которого в голове уже начинали крутиться нехорошие мысли вроде «Оставьте меня». Героически отдать жизнь он жаждал не сильно, но понимал, что может рассчитывать хотя бы на минимальное снисхождение, если спецназ УСС нагонит беззащитного, невооружённого, запуганного лисёнка. Он даже подумал прикинуться заложником и уже замышлял искупительный монолог перед каким-нибудь бараном, оленем или козлом, настолько он устал от этой дьявольски изматывающей беготни по ступенькам. Голова не выдерживала, обжигаемые молочной кислотой мышцы не слушались, и он ждал лишь одного — самого маленького, незначительного жеста от Генри, но гривистый волк лишь подбадривал Атласа, и даже от Компас не досталось ни единого замечания.

Но пытка наконец кончилась, и Атлас рухнул у служебной двери, перебросив на колени несколько автоматов, висевших на его шее. Генри тут же цапнул один из них за ремень, дернул затвор и отомкнул рожок, проверяя боезапас. Убедившись, что магазин полон, он проверил остальные автоматы, снимая с них боеприпасы. Кос тоже даром времени не теряла: крольчиха обыскала Атласа на предмет пистолетов, тоже разрядила их, но патроны начала перегонять в магазины для пистолета-пулемёта. Это заняло какое-то время, за которое Атлас успел отдышаться, а Хардкорный Генри, достав трофейный нож, резанул ремни на шее Атласа, освобождая его от ноши.

— Тебе это больше не понадобится!

Атлас, вывалив язык из пасти, несколько раз очумело кивнул, пытаясь восстановить дыхание, но Компас уже всучила ему в лапы несколько пустых магазинов ПП и пистолетные обоймы спецназа УСС.

— Снаряди, сколько сможешь, — сказала она ему.

Атлас, сглатывая, тяжело дыша, кивнул и ей. Лапы, словно это были чужие конечности, сами начали по одному вынимать патроны из пистолетных обойм и переносить их в автоматные. Крольчиха и гривистый волк проверили оружие в последний раз и переглянулись.

— Атлас, остаёшься здесь! Кос, идём!

Крольчиха бросила заряженный пистолет на колени Атласу, и он снова закивал, подтверждая, что всё понимает. Сил не осталось вообще, он с трудом мог шевелить пальцами лап, переснаряжая магазины по приказу Кос. Силы моральные иссякли тоже: лисёнку хотелось плакать от происходящего. Совершенно обессиленный, беззащитный, слабый, фактически невооружённый по сравнению с теми зверьми, которые гнались за ним; сидящий в здании, переполненном смертельно враждебных, опасных спецназовцев… рыжий тихо всхлипнул и чуть не разрыдался в голос, когда понял, что даже нормально снаряжать магазин ПП Компас не выходит. В отчаянии он чуть не отбросил его, но, сквозь пелену проступающих слёз, лисёнок увидел, что магазин для Кос был уже полон. С шумом выдохнув, он и думать забыл о том, как ему было больно. Сунув готовый магазин в карман куртки, лис достал другой пустой и начал снаряжать его, вздрагивая каждый раз, когда слышал в коридоре за спиной глухие хлопки выстрелов, которыми Генри вскрывал замки дверей. И зачем он только думал о том, чтобы достать ключ от дверей, подключить к этой операции Муфасу? Пистолет — лучший ключ от всех дверей. С ним не могло быть проблем.

Со вторым магазином лисёнок закончил неожиданно быстро: он поймал нужный ритм и ловко толкал патроны из одного магазина в другой. Атлас посмотрел на пистолет, который бросила ему Кос, и взялся за него.

«Да не держи его как кусок теста!» — вспомнился ему грубый голос свина-охранника. В Конгломерате его даже не записали на первичную огневую подготовку, а теперь ему опять предстояло взяться за оружие. Воспоминания о том, что он наделал, были слишком свежи. Но сейчас всё было иначе: в автобусе незнакомые звери всю дорогу кипели ненавистью и скорее убили бы лисёнка, чем сблизились с ним; здесь же были его друзья, которыми он дорожил. Потому лис стиснул зубы, сделал над собой усилие и взялся за пистолет, но не клал палец на спуск, чувствуя иррациональный страх: произойдёт что-то ужасное и непоправимое, если он дотронется до него.

Внезапно уши лиса встали торчком: инстинкт услышал чей-то крик. Крик жалобный, почти умирающий, краткий, полный боли и отчаяния. Мысль о том, что это могла быть Кос, напугала лисёнка. Атлас взялся за пистолет двумя лапами, положил палец на спусковой крючок и, держа его дулом вниз, помчался в коридор. Судя по открытым дверям, Компас и Генри дошли почти до самого конца коридора, где и случилось что-то страшное. Атлас забыл о всяких предосторожностях и бежал сломя голову до последней распахнутой двери в большой люксовый номер.

Внезапно воздух застыл в звенящей тишине.

Лис резко свернул за косяк двери и, не поднимая оружия сразу, встал в дверном проёме.

— АТЛАС! — прогремел вой Генри. Волк, живой и невредимый, вывалился из большой спальной комнаты и тут же схватил лисёнка за лапу, рывком меняясь с ним местами. Атлас оказался в спальне и замер на месте.

Его хватка ослабла, и пистолет выпал к лапам, утопавшим в пушистом жемчужно-белом ковре.

На этот же ковёр с двух культей медленно стекала кровь Рокса, окрашивая его алым. Всё тело лиса было покрыто буро-красной жижей, которая пропитала жилетку и скромные, подвёрнутые под отсутствующие лапы штаны. Лис висел на тонкой колючей проволоке, закрученной вокруг шеи. Кровь капала из приоткрытой пасти и даже из широко распахнутых глаз. Сомневаться не приходилось ни мгновения.

Лис. Друг, за которым они пришли, мёртв.

Его инвалидное кресло валялось тут же, в номере, совсем неподалёку от владельца. На его подлокотниках всё ещё висели две пары стальных наручников, не дававших лису передвигаться. Труп того, кто это сделал, лежал в этой же комнате, но Атлас даже не хотел смотреть в его сторону, не хотел думать о том, кто это был — травоядный или, может быть, хищник…

— «Как же это? — подумал он. — За что? Он не заслужил такой смерти…»

Но если мёртвым оставались покой и молчание, то для живых борьба только начиналась. Атлас медленно, испуганно скосил глаза на Компас. Крольчиха, онемев, замерла, упав на колени перед телом лиса, который дал ей всё, что у неё было. И которого считала своим отцом и учителем. Её лапки мелко подрагивали, а глаза заливали слезы. Осознание утраты единственного близкого зверя опустошило и оглушило крошечную крольчиху. Тупая боль, осознание страшной, беспощадной реальности добиралось до неё словно через мазут. Компас не шевелилась и почти не дышала, будто стоило ей выдохнуть — и душа отца покинет её сердце навсегда и никогда больше не вернётся.

Не проронив ни единого слова — она сдалась.

Атлас хоть и не был знаком с Роксом так близко, но испытывал родственные чувства: всё-таки безногий лис был одним из немногих, кто был добр с ним. Сердце, которое всего секунду назад колотилось с утроенной силой, замерло. Впервые в жизни лисёнок лишился дара речи.

Неожиданно тишину нарушила рация убийцы — мигнув огоньком, она зашипела.

— Надеюсь, мне удалось произвести на вас впечатление. И хочу, чтобы вы поняли — эта смерть была делом принципа. Делом чести. Я не мог допустить его освобождения. Полагаю, вы сильно расстроены. Но вы же понимаете, я не мог позволить, чтобы такой талантливый противник ушёл живым… Что же… Так пусть он не достанется никому.

Подойдя к трупу УССовца, Генри поднял пластиковый “обмылок” “уоки-токи” и клацнул кнопкой.

—Когда я тебя найду… — севшим от ярости голосом, пообещал волк, —...небесами клянусь, ты пожалеешь, что не родился сукой!

Ответом был легкий издевательский смех.

—Это вряд ли. — Проворковала черная коробочка.

В следующие секунды гривистый волк сообщил рации все, что он думает о визави, выдав впечатляющий запас нецензурной лексики, “по-боцмански” ухитрившись ни разу не повториться. Тираду он закончил словами:

—...Я тебя найду! Кем бы ты ни был. — С этими словами Генри отшвырнул рацию в угол, и выкинув из пистолета полупустой магазин, вытащил из подсумка на спине у палача УСС полный.

Перезарядив пистолет, он еще раз растерянно взглянул на тело, свисающее с потолка.

—Да что же это такое?

Тут, издав разъяренный вопль, он начал крушить все вокруг: всё, что могло быть разбито, было разбито, кресла перевёрнуты пинками, шторы на окнах — сорваны. В конце концов Генри, тяжело и хрипло дыша, уселся на неподдавшуюся его разрушительной силе кровать и сделал несколько выстрелов в сторону неизвестного убийцы. Отбросив пистолеты в сторону, он закрыл морду ладонями и прошептал:

— Что ж происходит-то…

Ему никто не ответил. Атлас смотрел на Кос, а с нее, переводил взгляд на тело Рокса. И, видимо, лишь то, что этот лис не был для него “папой”, а пошёл он на операцию ради гривистого волка и крольчихи, для которых он был наставником, другом и даже отцом, позволило ему не потерять адекватность. Атлас чувствовал, что сохранил трезвое мышление в сумасшедшем потоке хаоса, который хотел их побороть. Кос же не шевелилась, и лисёнку показалось, что ей трудно дышать. Медленно, вздох за вздохом, горе, почти несовместимое с жизнью, наполняло её существо. Атлас чувствовал это. Понимал, что воля к борьбе за свою серую шкурку угасала у крольчихи, как свеча под дождём. Теперь её медленно покидала сама жизнь. Её смысл.

Генри не находил себе места. Лапы волка дрожали, будто он переживал недельное похмелье. Он то закрывал морду лапами, то тянулся за пистолетами. Происходящее начало видеться Атласу тяжёлым, кошмарным сном, лис подумал о самоубийстве. Хотелось упасть, свернуться в позу эмбриона и тихо плакать.

Но жизнь не собиралась кончаться, а главное — замедлять темп. У врагов не было жалости, и они не собирались оставлять Компас, Генри и Атласа в покое, и первым топот приближающихся бойцов услышал лис. За ним уши поднял и гривистый волк.

Меньше чем на минуту Мистер Напалм позволил себе “выпустить пар”, и даже в истерике гривистый волк сохранил самообладание. Чувства и эмоции у Генри иссякли резко — как будто в голове щелкнул маленький переключатель, делающий из весёлого и раскованного волка бездушную машину. Лишь Атлас заметил, как он утёр кулаком скупую слезу, и понял простую истину: мужчины тоже плачут. Когда прощаются навсегда со своими друзьями.

Генри молча схватился за пистолеты, моментально перезарядил их и сунул в кобуры. Подхватив автомат, он вставил в него свежий магазин и ещё один сунул в зубы, сжимая его до треска металла. Пройдя к трупу спецназовца, он снял с него ещё ствол и, не проверяя боезапас, шагнул в коридор, где, даже не пытаясь найти укрытие, от бедра открыл огонь с двух лап по наступающим пехотинцам. Совладав с отдачей обоих автоматов, волк опустошил магазины, оставив в коридоре несколько окровавленных трупов, после чего отбросил одно оружие и перезарядил второе.

— Уходим! — Рявкнул он.

Атлас дёрнулся на месте, но увидел, что Кос так и не пошевелилась. Лис тут же рванул к ней, подбежал, сел рядом на колено и положил лапу ей на плечо.

— Кос, мы должны двигаться! — крикнул он тряся крольчиху. — Всё кончено, нужно уходить отсюда!

Компас смотрела пустыми глазами перед собой и болталась в его лапах будто тряпичная кукла, не реагируя на внешний мир.

— Кос! Да очнись же! Ну! — взмолился Атлас и, бросив взгляд в дверной проём, понял, что в Генри снова начали стрелять. Он продолжал стоять под огнём без укрытия — казалось, какая-то сила отводила траектории пуль от тела волка.

Атлас чертыхнулся и подхватил крольчиху на лапы, вставая вместе с ней. Держа её, лис подбежал к Мистеру Напалму. Тот не удивился такому положению дел и вновь, отточенным движением лап, перезарядил оружие. Атлас понял, что это последний рожок.

— Беги на другую служебную лестницу. Я прикрою. Всё ясно? — спокойно и чётко проговорил волк.

— Хорошо, — постарался придать решимости голосу лис, сжимая у груди потерявшую волю к жизни крольчиху.

— Пошёл!

Сказав это, Генри двинулся в коридор, вскидывая автомат и упирая приклад в плечо. Убегая от него в сторону неприметной серой двери, лис услышал, как короткими очередями гривистый волк отправляет на тот свет врагов.

Усталости больше не было, не было сомнений в реальности происходящего. Всё, что оставалось рыжему хищнику, — прижимать к груди обмякшую, несчастную крольчиху, которая свернулась в его лапах словно ребёнок. Она не плакала, не скулила, Кос вообще не издавала ни звука. Если бы Атлас не чувствовал, как судорожно она дёргается, пытаясь вдохнуть, он бы решил, что Компас перестала подавать признаки жизни.

На двери их поджидал электронный замок, но лис понимал, что он не должен стать помехой. Атлас перехватил тело Компас на одну лапу, вешая её на плечо, а другой лапой схватился за пистолет-пулемёт, лёгший в ладонь будто влитой. Не раздумывая и не медля, он прижал оружие к замку и нажал на спуск.

Ничего не произошло. Но живой, подстёгиваемый адреналином ум Атласа нашёл решение. Лис вспомнил, как пользовалась оружием крольчиха, сейчас безвольно висевшая у него на плече. Рыжий передёрнул рычажок на корпусе ПП и снова направил на дверь. Прогремел выстрел, свинец прошил хлипкое дерево насквозь, с корнем выбив замок из двери. Атлас закинул дымящийся ПП за плечо, схватился за выломанный кусок, поднатужился и открыл служебную лестницу. Выстрелы в другом конце не стихали, лис покачал головой и рванул наверх. До спасительной крыши оставалось всего ничего, но, когда лис дорвался до двери, он понял, что проиграл. Путь на крышу был закрыт массивной стальной дверью с большим замком, запертым на ключ. Атлас остановился, лихорадочно соображая, что можно сделать. Памятуя о вертолётной площадке, лисёнок быстро сделал верные умозаключения: через неё наверняка прибывали важные гости отеля, а значит, для них должен был быть предусмотрен отдельный, парадный вход. Не медля ни секунды, он сбежал вниз, на двадцатый этаж, плечом выбил дверь и мигом понял, почему он был закрыт для доступа с лифта.

Последний этаж гостиницы был техническим: его переполняли гудящие вытяжки, шипящие паром бойлерные и мигающие лампочками щиты электроники. Оглядевшись, Атлас увидел небольшое странное место, отделённое от остального технического этажа перегородками, за которыми светился явно не дежурный свет. Он сразу понял, что это и была лестница на крышу, а рядом с ней — заветные створки лифта, над которыми, на мощной стальной раме, были закреплены двигатели, приводящие кабину в движение. Атлас прижал крольчиху поплотнее и бросился к нему. Путь его преграждали всевозможные трубы и развешенные в беспорядке провода, но лис не замечал ничего: он нёсся навстречу цели, не замечая, что двигатели лифта натужно загудели и огромные колёса пришли в движение. Атласу было всё равно, кто и зачем пользовался лифтом в этот момент, но когда до заветной двери на парадную лестницу до крыши оставалось всего несколько метров, лифт остановился и над створками зажегся зелёный огонёк.

Двери раскрылись, и навстречу лисёнку, топнув тяжёлыми прыжковыми ботинками на высоченной рифлёной подошве, вышел чудовищных размеров кот — практически полностью скрытый под кевларово-титановой версией рыцарских доспехов, с забитой армейской разгрузкой, скрывавшей грудь и живот. Гигант был больше любого кошачьего, кого знал или видел Атлас, и держал в лапах здоровенную пушку с исполинским стволом и огромным барабаном, в недрах которого виднелись цилиндры патронов для дробовика.

Пытаясь затормозить и упав на пол, прямо с Кос, Атлас увидел широченную морду с массивным вытянутым контуром льва и характерной, хоть и едва-заметной окраской тигра. Это был самый настоящий Лигр. Страшная и огромная помесь двух самых больших кошек — льва и тигра.

Гигант коротко кивнул, и на морду с лязгом опустилось мощное стальное забрало с нарисованным ярко-жёлтым смайликом. Не говоря ни слова, огромный кот вскинул оружие в сторону рыжего комка меха с крольчихой на лапках. Не дожидаясь дальнейших действий лигра, Атлас рывком ушёл с линии огня, царапнув когтями бетон пола. На долю секунды он опередил несколько снопов картечи, ударивших в пол.

Лигр зажал спуск, разряжая оружие в сторону рыжей молнии. Ураганный огонь беспощадно уничтожал всё на пути: взрывались водонагревательные котлы, разлетелись вдребезги вентиляторы систем кондиционирования, из пробитых труб шипя забили струи пара, полетела колючая бетонная крошка и осколки стен. Атлас закричал, начал метаться, пытаясь укрыться от шквала картечи за каким-нибудь препятствием. Помещение захватила свинцовая буря, сносящая всё на своем пути. Оставалось только бежать со всех ног, петляя между препятствиями технического этажа. Прыгать, бежать, пригибаться, прыгать снова, втискиваться между чугунных труб — это всё, от чего сейчас зависела его и не только его жизнь. Внезапно всё стихло. Сзади раздался тяжёлый топот подкованных ботинок — лигр понял, что цель ушла из сектора обстрела, и неторопливо зашагал следом.

Компас не реагировала на происходящее — просто глядела перед собой в пустоту. Атлас испугался, что она окончательно сошла с ума. Лис не знал, что можно противопоставить вооружённому колоссу. Пистолет-пулемёт Кос казался ему ничтожным. Крольчиха была меньше и весила много легче лисёнка, но всё же лапы Атласа начали уставать. Он понимал, что ещё немного, и просто рухнет.

Наконец осознав, что больше не может, Атлас нырнул в закоулок несущей стальной балки и, аккуратно положив Кос в уголок, огляделся.

И тут до него дошло, отчего крольчиха была такой тяжёлой: на её поясе всё ещё болтались пять трофейных гранат. Не колеблясь, Атлас цапнул одну из них и, ещё раз высунувшись из-за угла, бросил взгляд на преследователя.

Здоровенный кот, чуть пригнувшись, осматривался, силясь увидеть беглецов.

Атлас нырнул обратно и, глубоко вздохнув, взглянул на гранату — она была так называемого «универсального» размера — а на самом деле лучше всех подходила лишь Генри: для волка она была бы как банка энергетика, а для Атласа как внушительных размеров термос. На поясе Кос они болтались довольно заметно и били её по бёдрам при беге.

Первый раз в жизни лисёнку предстояло дать отпор неприятелю, и возможно — убить его. Снимая с пояса крольчихи зелёные цилиндрики, Атлас поймал себя на странной мысли: он ни разу не представлял этот момент жизни, просто не хотел делать этого. Лисёнок, проживший всю жизнь в ошейнике, не мог даже вообразить того, что когда-то будет перечить кому-то, а теперь сжимал в лапах смертоносные игрушки, с чётким намерением их применить.

Но выбирать не приходилось, и Атлас, собравшись с духом, вспомнил действия Генри в номере, вырвал массивное кольцо и нервно, торопливо, кинул тяжёлую гранату в сторону лигра.

Граната тяжело звякнула о пол со звуком гантели, звонко хлопнула и зашипела. Теперь Атлас понял, почему в номере Генри аккуратно катил такую же штуку по полу, а не бросал. Лигр повёл себя так, как и хотел Атлас, — поспешно скрылся за шахтой лифта, от которой не успел уйти достаточно далеко.

Через пару секунд этаж сотрясло взрывом, мир скрылся в мелкой бетонной пыли. Однако через секунду, хрустя бетонной крошкой, из-за шахты лифта снова показался исполинский кот.

Атлас схватил следующую гранту дрожащими лапами и нервно облизнулся.

Хищник, держа оружие на изготовку, медленно приближался к ним с Компас. Ждать помощи было неоткуда: Генри не появлялся, и лис уже начинал подозревать худшее. Но просто и быстро сдаваться лисёнок не собирался. Мысленно пожалев, что не может сейчас позвать на помощь Блэра, Атлас прижал гранату к груди.

Кот сделал ещё один шаг, и лисёнок, решившись, рванул чеку — следующая граната упала в паре метров от гиганта. Лигр рывком скрылся за стальными трубами и не заметил, как к нему в укрытие полетела вторая граната.

Амбал слишком поздно сообразил о том, что хитрый лис, сам того не понимая, взял его в «вилку».

Два взрыва раздались с интервалом в полсекунды. Лигр вывалился из-за укрытия гремя бронёй — ударная волна от второй гранаты явно зацепила громилу. Забрало шлема, лязгнув, упало на землю.

Кот поднял морду и Атлас, встретившись с ним взглядом, ужаснулся. Глаза кота были белыми от бешенства, а из носа лилась кровь. Сплюнув розовой слюной, лигр поднялся на ноги, перехватывая дробовик поудобнее, чтобы завершить начатое.

Генри возник из ниоткуда — просто шагнув из-за стальной балки в десятке метров за спиной лигра.

— Эй, здоровяк!

Две пули ушли в правый локоть, сминая налокотник, рассчитанный на удары, и, как максимум — на лёгкие осколки. Гигант, грохоча разбитыми латами, отпустил дробовик, повисший на ремне и схватился за плечо, с трудом сохраняя прямое положение. Следующий выстрел смял дробовику крышку ствольной коробки и, заблокировав затвор, чуть отбросил оружие в сторону.

Гигант, яростно рыча и скаля зубы, схватился за раненую лапу и баюкал её. С ненавистью он сверлил волка свирепым взглядом.

— Пора баиньки!.. — усмехнулся Генри, направив ствол пистолета между глаз врага. — ...придурок!

Пуля Хардкорного Генри вошла лигру ровно между глаз — точно в разбитую Атласом маску. Гривистый волк не мог промахнуться. На этот раз воина уже ничего не спасло: редчайшей породы кот с шумом повалился всей массой на электрощит, где задёргался и потонул в искрах. Спустя несколько секунд тело окутал дым.

Атлас, не дожидаясь команды от Генри, рванул в сторону стальной балки, на которой он оставил Компас, но тут же замер, услышав ещё один выстрел. Обернувшись, он увидел лишь силуэт гривистого волка в тумане из пыли, дыма и пара. Затем ещё выстрел, который явно сделал Генри.

— И ещё один упал мордой в пыль…

Выстрел.

— И ещё один, потому что я могу.

Выстрел.

— И ещё один, потому что у меня куча патронов.

Новый выстрел.

— И ещё один, потому что ты охренительный урод!

Снова выстрел в труп лигра.

— И ещё один за космического барашка Шарлу!

Гривистый волк выстрелил вновь.

— И ещё один за малыша Джонни!

Очередной выстрел.

— И один за папу!

Пистолет сухо щёлкнул затвором, но волк просто поднял другую лапу с пистолетом.

— И последний за твою мать!

Он сделал ещё выстрел и наконец-то опустил оружие, сдувая с морды бетонную пыль. Атлас за то время, пока волк наслаждался беспределом, успел сбегать к стене, на которой оставил Кос, и снова взял крольчиху на лапы. Однако гривистый волк, вошедший в небывалый раж, покрытый чужой кровью, грязью, порезами и царапинами, всё ещё смотрел на здоровяка — пришедшего на последний этаж спецназовца.

— Могу поспорить, он не ожидал, что сдохнет сегодня. Сюрприз, падла!

Генри наступил на его грудь и дёрнул автоматический дробовик, однако ремень оказался немного прочнее, чем он думал. Волк с яростью дёрнул сильнее и выхватил дробовик, затем ударом пистолета сорвал с него крышку, разблокируя затвор. Автоматическая пушка была мощной и очень надёжной, и Генри это прекрасно знал.

— Пришло время затусить с мистером Напалмом… — прохрипел Хардкорный Генри с пугающей серьёзностью и посмотрел на Атласа и его ношу. — Идём…

По сравнению с огромным, почти полосатым котом, Генри, конечно, был маловат, но это не помешало ему его одолеть. По пути на крышу через парадную лестницу Атлас всё никак не мог отделаться от мысли, как гривистый волк собирается стрелять из этой пушки, потому что сам на её фоне просто терялся. Не прошло и минуты, как Атлас убедился в одном: на войне для Хардкорного Генри не было ничего невозможного. Путь на крышу, даже через лестницу для гостей, преграждали такие же мощные, стальные двери со сложными замками на ключах, однако в следующую секунду этих дверей не стало: Генри выбивал их ураганным огнём от бедра, расстреляв почти весь боезапас, который отобрал у лигра.

Буквально три минуты назад на вертолётную площадку сел изящного дизайна белый вертолёт, который сразу же встретили два травоядных агента УСС, но вышедший из салона кролик их немного озадачил.

— Облейте меня керосином, — в эмоциях крикнул Багз, — что здесь происходит!? Парни? Зачем оружие?!

— Сэр, просим вас немедленно покинуть здание вместе с вашим транспортным средством! Здесь проводится спецоперация!

— Ого! Знаете, я бы с удовольствием, но я кролик подневольный, а за керосин платит тот, кто эту вертушку заказывал!

— Немедленно!

— Мне только сделать телефонный звонок! — ответил кролик, скрываясь в кабине вертолёта.

— Майло! — приказал козёл в форме УСС напарнику, и боров немедленно направился к вертолёту. Внезапно за их спинами раздалась адская грохочущая канонада. Боров резко остановился, оборачиваясь к двери, а Козёл вскинул автомат на изготовку. Багз появился в дверном проёме, испуганный и потерянный.

— Да лучше я за керосин расплачусь из своего кармана, чем лишусь шкуры! — крикнул он, скрываясь в кабине пилота и запуская двигатели.

В ту же секунду у козла, державшего вертолёт на мушке, снесло голову. Снесло, как пробку от бутылки шампанского, и найти её ошмётки теперь после заряда дроби было невозможно. Боров поднял пистолет, направляя его на лиса и гривистого волка, как внезапно грянул оглушительный выстрел, и свин рухнул на бетон. Багз опустил дымящийся ствол револьвера.

— Давайте сюда! — крикнул он Хардкорному Генри и Атласу.

Гривистый волк отбросил тянущий вниз дробовик и снял с пояса Кос две гранаты. Выдернув чеки, он метнул их в сторону выхода на крышу, который сразу же скрылся в клубах бетонной пыли и грохоте.

— Где Рокс!? — спросил Багз, помогая Атласу забраться на борт.

— Рокс мёртв, — мрачно, но поставленным голосом, ответил лисёнок. — У неё шок.

Багз несколько секунд смотрел на него, потом кивнул. К вертолёту уже подбегал Генри, делая в воздухе вращательное движение пальцем. Кролик напоследок пнул здоровый пулемёт с огромным коробом на полу. Атлас взялся за его ручку и втащил стволом наружу. Как только гривистый волк запрыгнул в салон вертолёта, он тут же схватился за него и дослал патрон в ствол.

— Заводи крылатую колесницу, убираемся отсюда!

Вертолёт начал с шумом раскручивать винт, а Генри плюхнул сошки пулемёта на корму.

— А мы с большой Салли покажем им, где раки зимуют…

Атлас уже не замечал происходящего вокруг. Он усадил Компас на одно из немногочисленных сидений внутри вертолёта и аккуратно опутал её ослабевшее тельце ремнями безопасности. Рядом раздалась пулемётная очередь, но даже на неё Кос не реагировала. Атлас поднёс к её носу свой — лис хотел почувствовать горячий воздух, выходящий из ноздрей крольчихи, чтобы убедиться, что она всё ещё дышит… Но до выдоха Компас прошла целая вечность.

Вертолёт завибрировал, потом оторвался от земли, стрекача лопастями развернулся и понёсся прочь сквозь ветер, покидая город травоядных. На прощание, Генри пальнул пару раз в сторону удаляющейся гостиницы, а потом устало, тяжело сел у открытой двери, уронив на колени оружие.

Они выжили.

А Рокс остался на восемнадцатом этаже.

И они ничего не могли сделать.

2. Свобода.

С незапамятного детства каждый день ей твердили: будь как все, знай своё место, не выделяйся, не высовывайся, не лезь не в свои дела, будь серой, неприметной, тихой, ненавидь хищных зверей, как своих персональных врагов. Никому, за исключением родителей и многочисленных братьев и сестёр, ты не нужна в Городе, и только тяжкий труд поможет добиться тебе того, чего ты сама захочешь. В остальном — сплошные запреты.

Город не был местом для таких, как она или её родители. Кроликам требовался простор загородных ферм, бескрайних полей, грядок и огромных рассад. Она должна была бегать и резвиться там, в лёгком ситцевом платье, но вместо этого она каждый день ездила в школу на метро в тугих джинсах и плотно запахнутой серой куртке, одной лапой держась за специальный поручень, а другой сжимая ручку маленького портфеля. Пять дней подряд она уясняла всё, что было необходимо для жизни в Городе: работай на благо общества, будь плоть от плоти толпы и не питай никакой терпимости к хищникам.

Лишь одна радость была для неё в конце недели, да и та не всегда: если отец выкроит в плотном графике небольшой перерыв и отвезёт её и нескольких её братьев к дедушке и бабушке на ферму, где они оставались под присмотром, но могли спокойно веселиться и наслаждаться прогулками, вдыхая чистый, лесной воздух. Крольчиха обожала эти поездки, в отличие от всех остальных: она любила гулять по бескрайним полям, есть свежую капусту и огурцы; и даже вода — свежая, колодезная вода была совершенно не такой на вкус, какой она была в Городе. Её братья и сёстры считали её идиоткой из-за этого; на ферме не было интернета, и приходилось заряжать телефон старым дедушкиным способом: от розетки. В городе мобильные аппараты могли заряжаться прямо на улице благодаря тем же устройствам, заряжавшим ошейники, которые носили на себе хищники.

Несмотря на запреты, Мавра всё-таки выделялась среди всех, особенно когда была за городской чертой: она любила одеться просто, но заметно, например, в белое кружевное платьишко, широкополую шляпу с парой вырезов для её задорно торчащих ушей; топтать босыми лапками зелёную траву и свежевспаханную землю на ферме дедушки и бабушки. По вечерам дедушка учил её водить старенький небольшой пикап, который, как он выражался, ему было уже не жалко; а бабушка готовила с ней яблочные пироги и многие другие сладости. Не жизнь — сказка.

Но потом приходилось возвращаться в Город к совершенно другой, суровой и неприятной ей реальности. Родители утверждали, что здесь ей будет лучше расти и работать, и она этому охотно верила. Её папа, оторвавшись от семьи, как-то раз обманом заложил ферму своего отца, чтобы открыть дело в Городе, но, когда то прогорело, он, благодаря необычайному стечению обстоятельств, нашёл работу в Первом Объединённом Банке, где быстро заработал нужную сумму и расплатился с кредиторами по льготной ставке. Отчасти этому способствовала и мать Мавры: она работала в Службе по Контролю Хищников и после родов не желала продлевать отпуск, а сразу вернулась на службу, оставив своих детей на попечение нянек. Она почти не продвигалась по службе, несмотря на рвение, и надолго застряла на посту надзирателя в системе, называемой «Комбинат». Целыми днями, вооружённая электрошоковой дубинкой, пневматическим транквилизатором и штатным пистолетом кроличьего размера, она контролировала, чтобы опаснейшие для её вида звери, не бывшие в силах даже оказать ей сопротивление из-за своих ошейников, не отлынивали от обязательных общественных работ.

Когда Мавра рассказывала в школе о родителях, её матерью восхищались учителя, а одноклассники начинали неимоверно её уважать, так что никаких проблем в учёбе у крошки-крольчихи не было. Не было проблем и с личной жизнью: отец всегда давал дочке достаточно карманных денег, чтобы она могла ни в чём себе не отказывать, но её не интересовали дорогие телефоны или модные тряпки, как других.

Крольчиха искала в городе друзей. Незамысловатая, простая идея: найти друзей. Но в каждом из зверей она чувствовала необыкновенное лицемерие, алчность и скрытую злость, понимая, что если бы не деньги её отца, то на неё даже никто бы не посмотрел.

Так было всю её жизнь, до одного судьбоносного дня, когда совсем ещё маленькая Мавра, возвращаясь со школы, не увидела на противоположной стороне улицы горностая в красной робе, который обсуждал что-то вместе с лисёнком, сидящим в позе лотоса рядом с ним. Она бы не обратила на него внимания, если бы он не сделал это первым, и, как только она встретились с ним взглядом, хищный зверёк неожиданно подпрыгнул, сделал сальто, упал на спину и начал крутиться вокруг собственной оси.

Крольчиха застыла как вкопанная от этого странного зрелища, совсем позабыв, что стоит посреди дороги. Всю жизнь относительно хищников её учили лишь ненавидеть их, но что делать в такой ситуации — нет. Движения горностая были очень странными, будто тот сошёл с ума, перегрелся на солнце и бился в припадочных конвульсиях, однако, как только мелькала морда зверя, можно было понять: ему не было плохо. Горностай был сосредоточен и серьёзен, кривляясь, крутясь, подпрыгивая и извиваясь всем телом. Мавре на секунду показалось, что это всё было лишь для крольчихи, будто причудливый танец исполнялся для неё… в последний раз.

Произошедшее потом крольчиха запомнила очень плохо. Поняла лишь то, что, как только горностай перестал дёргаться и прыгать, она будто бы очнулась и только-только услышала истошный крик с другой стороны улицы. Крольчиха лишь успела моргнуть, как увидела, что к ней через дорогу на четырёх лапах несётся во весь опор страшный рыжий хищник с зубами наголо и когтями, бьющимися об асфальт. Ещё через миг — тяжёлый сигнал огромной машины, высотой с пару этажей. Такими машинами пользовались лишь жирафы. Автомобиль неумолимо надвигался на неё как огромная, страшная стена, и вряд ли копытные внутри могли разглядеть со своей высоты то, что происходило на земле. Перед глазами крольчихи мелькнула её короткая и скучная жизнь, а потом — оскаленные зубы хищного зверя, с чёрных губ которого брызгами слетала пена.

Рыжий хищник в последний миг набросился на крольчиху и прижал её к себе, будто маленькая Мавра была для него плюшевой игрушкой. Вместе они кубарём покатились по тротуару, но заднее колесо жирафьего фургона зацепило белый кончик его хвоста, и рыжий, крича от боли, отпустил маленькую спасённую крольчиху, а самого его уволокло за хвост дальше. Жираф за рулём всё-таки заметил, что что-то было не так, и затормозил.

Мавра поднялась с асфальта и ошарашенно оглянулась: горностай сбежал, а спасший её жизнь рыжий лисёнок валялся под фургоном в изодранном комбинезоне, истекая кровью. Судя по тому, как вздымалась его спина, рыжий всё ещё был жив, и крольчиха бросилась к нему.

— Стой! — закричали ей со всех сторон, и какой-то баран схватил её за курточку, останавливая.

— Это же хищник! Он бросился на тебя!

Мавра, целая и невредимая лишь благодаря этому зверю, изумлённо прижала уши и обернулась к случайному прохожему.

— Он мне жизнь спас… — прошептала она.

— Бросившись на тебя с таким оскалом?! Я всё видел, малышка, не переживай: он заплатит за это!

Мавра тут же вспомнила острейшие зубы, клацнувшие в опасной близости от её мордашки, и пену в уголках хищной пасти. Но она потрясла головой и вырвалась из цепкой хватки барана, снова бросившись к рыжему телу.

Водитель-жираф между тем вышел из машины и заглянул под неё, опустив исполинскую шею. Затем вытащил из нагрудного кармана рубашки сотовый телефон и приложил к уху.

Мавра между тем опустилась и посмотрела под машину к лежащему лисёнку и увидела его морду: рыжий хищник тяжело дышал, из приоткрытой пасти тёк красный ручеёк крови, глаза были такие же красные и очень страшные, но она почему-то не боялась его. Она забралась под машину, и её чуть не вырвало: задняя лапа хищника была неестественно вывернута, а всё тело было покрыто ужасными рваными ранами. Его хвост намотало на ШРУС, приводивший в движение заднее колесо машины, но он выдержал — из-за этого его тело протащило несколько десятков метров по асфальту, на полной скорости.

Крольчиха потеряла дар речи, понимая, что лисёнок сейчас умрёт. Она прижалась к асфальту, заглядывая ему в глаза, и потянулась к его морде лапкой. Лисёнок открыл глаза и едва слышно прохрипел:

— Не… приближайся…

Он закашлялся и вскрикнул от боли, но тут же огонёк на его ошейнике моргнул красным, выдавая разряд ему в шею. Мавра, прижав ладошки к морде, в страхе отползла от рыжего тела, которое уже начинало пахнуть палёной шерстью.

Дрожа от страха и понимая, что лисёнок почти пожертвовал собой ради неё, она на коленях подползла к его шее и дотронулась до ошейника, чуть оттягивая его. Она не знала, как устроены эти устройства, даже несмотря на то, что её мама имела с ними дело каждый рабочий день; стоило ей лишь немного оттянуть его, как он снова наградил рыжего ударом тока. Мавру тоже задело: электрический разряд пробежал по её лапкам, и она, вскрикнув, свалилась на спину рядом с ним.

— Не трогай его! — крикнул ей жираф, сбивший лисёнка. — Я вызвал СКХ, они уже в пути! Давай сюда!

Мавра уже не слушала водителя. Изумлённо смотря на свои дрожащие лапки, в её голову медленно прокрадывалась одна-единственная мысль: за что она должна ненавидеть хищников?

Идея — цепкий паразит, ловко проникающий в сознание и обладающий пятисот процентной живучестью. Она селится в голове, и её не вытравить никакими средствами. Всю жизнь ей вбивали одно, но её разум лишь на секунду усомнился, упёрся, выстроил новую, другую, личную духовную программу, и в одночасье Мавре всё стало ясно. Как будто всё, что для этого было нужно, — удар током от ошейника хищного зверя.

Не вылезая из-под машины, она достала старенький телефон и набрала маму.

Та довольно долго не отвечала, но, как только в трубке раздался её расслабленный и довольный послеобеденный голос, Мавра буквально закричала в трубку:

— Мама! Мам, слышишь меня?!

— Слышу, дорогая, что случилось? — судя по изменившейся интонации, крольчиха на другом конце провода заметно напряглась.

— Как снять ошейник с хищника?!

Всего секунду её мама молчала, а потом взвилась, как часовая пружина:

— Ты с ума сошла, зачем тебе это знать?! Никак! Это невозможно! Этих тварей скорее прожарит насмерть, чем они когда-нибудь избавятся от ошейников!

— Это не так! — закричала маленькая крольчиха. — Это невозможно, что ошейник нельзя снять! Тут есть замок!

— И этот замок открывается только один раз в жизни хищника: когда он собирается сдохнуть, Мавра! Что происходит?! Немедленно говори, где ты!

— Я рядом со своей школой, меня чуть машина не сбила, но меня спас лисёнок! Мам, он сейчас умрёт, если не снять с него этот ошейник, понимаешь?! — почти в истерике, заливаясь слезами, прокричала крольчиха.

— Святой горный козёл, ты что, рядом с ним?! Немедленно отойди! Он же может наброситься! Я сейчас приеду, только, пожалуйста, держись от этого живодёра как можно дальше!

— Да он ничего не может, мам! Он мне жизнь спас, а сам сейчас умрёт! Пожалуйста, приезжай — сними с него этот ошейник! Прошу тебя!

В трубке раздались короткие гудки. Мавра подобралась поближе к морде лисёнка и снова протянула к нему лапу. Рыжий хищник уже ничего не мог сделать: он потерял слишком много крови, сердце едва билось в груди, а ошейник наконец-то успокоился. Собравшись с духом, Мавра дотронулась до его носа и погладила рыжего по шерсти.

Лисёнок тут же открыл глаза, и его уши встали торчком. Крольчиха, заметив это, отдёрнула лапу, но, видя, как рыжий зверь рядом с ней тяжело вздохнул, снова положила лапку на его морду.

— Помощь в пути, — сказала она лисёнку. — Моя мама работает в СКХ. С тебя снимут ошейник и помогут, обещаю…

Рыжий снова глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Ты только держись, прошу тебя! Не вздумай закрывать глаза!

Лисёнок послушно открыл свои янтарные глаза и уголки его зубастой пасти дёрнулись в улыбке. Крольчиха продолжала гладить его и уже не могла не плакать — слёзы затопили глаза и скатывались по серой мордочке на окровавленный асфальт. Она не обращала внимания ни на что происходящее вокруг неё.

Вокруг фургона жирафа начали собираться зеваки, а машины позади образовали пробку. Меньше чем через пять минут, все услышали надрывный рёв сирены и спец-сигналов машин СКХ. Они рвались к месту происшествия через пробку со всей своей «дискотекой»: огнями, воем сирен, клаксоном и надрывными гудками. Непосредственно до машины они не доехали: офицеры высыпали из машин за несколько десятков метров от фургона жирафа и оставшийся путь проделали пешком. Впереди всех остальных, прыгая прямо по крышам других автомобилей, бежала мама Мавры в тёмно-синей форме. Зеваки немедленно показали ей место происшествия, пояснив, что маленькая крольчиха залезла под машину и что там же, рядом с ней, лежал рыжий лисёнок.

Лишь жираф-водитель самой машины как-то безучастно отметил, что СКХ прибыли неожиданно для него быстро, но, увидев среди всех прочих травоядных зверей в форме ещё и крольчиху, быстро всё понял.

Офицер СКХ спрыгнула на асфальт и заглянула под машину.

— Мавра! — крикнула она дочери, которая продолжала гладить лисёнка. — Отойди от него!

— Мама! Помоги ему, скорее! Давай сюда, надо хотя бы ошейник снять! — тут же закричала маленькая крольчиха.

— Не неси чушь! Быстро ко мне! Сейчас же!

— Ему нужна помощь, мам!

— Да какая разница! Главное, чтобы ты была в порядке!

— Я в порядке, а он — нет! Помоги ему!

— Ему уже не помочь! Вылезай!

— Он ещё жив! Он меня спас, ты что, не понимаешь?!

— Он набросился на тебя?! — зачем-то спросила крольчиха, одной лапой вынимая из кобуры пистолет.

— Что ты делаешь?! — завизжала Мавра, увидев в лапках матери боевое оружие.

— Я спрашиваю у тебя: он к тебе прикасался?!

Офицер взялась за пистолет двумя лапками и лёжа направила дуло ему в голову. Мавра вскрикнула от страха, но почему-то, сама того не понимая, перебралась к его ушам, вставая на пути между пистолетом и его мордой.

— Ты что творишь?! — закричала мама Мавры. — Убирайся немедленно!

— Он меня спас! — ещё раз истерично крикнула маленькая крольчиха и прижалась к морде рыжего спиной.

— Мавра, что на тебя нашло?! Это хищник!

— И что с того?!

Крольчиха с пистолетом посмотрела куда-то наверх, и оттуда ей отдали какой-то приказ, который Мавра не расслышала. Следующее, что она увидела: как к ней ползёт родная мама.

— Мавра, немедленно убирайся оттуда! Мы с ним разберёмся!

— Я никуда не уйду, пока вы не поможете ему!

— Нет, ты уйдёшь! — рявкнула офицер, цепляясь за заднюю лапку дочери. — Хватит препираться! Я, в конце концов, твоя мать!

Мавра вырвалась из захвата мамы довольно быстро и поспешно отползла в другую сторону машины. Не обращая внимания на едва живого лисёнка, другая крольчиха полезла за ней дальше, и, когда под фургоном жирафа скрываться было негде, Мавра выскочила из-под него и побежала что было сил. Однако родная мать оказалась проворнее: выскочив вслед за ней, она сняла с бедра шоковый прут и включила его.

Получив разряд в спину, Мавра упала на асфальт, разбивая себе нос и жестоко царапая глаз сверху вниз. Тело не слушалось — маленькая кроля корчилась на земле, не понимая, что происходит. Её родная мать, убирая шокер, подскочила к ней и взялась за её голову, кладя себе на колени, но Мавра тут же рывком вырвалась из объятий. Она кое-как, дёргаясь на асфальте, повернулась к фургону, под которым лежал спасший её лисёнок, у которого она даже не узнала, как его зовут. Под фургон наклонился какой-то баран, державший в своих лапах пистолет. Раздались два выстрела, и Мавра закрыла глаза. Она думала, что выплакала всё на сегодня, но оказалось, что это не так.

На лапах у матери она вернулась домой, где её ждала дисциплинарная головомойка, но крольчиха не слушала родителей, беснующихся из-за того, что их дочка изволила пожалеть недобитого хищного зверя. Когда дело дошло до наказаний вроде лишения карманных денег, старого мобильного телефона, годного лишь для звонков, и домашнего ареста, она подняла мордочку и тихо спросила у матери:

— Значит, того удара током было недостаточно?

Не дожидаясь ответа от своих ошарашенных родителей, она спрыгнула со стула и стремительно ушла в комнатку, где закрылась на замок и легла на кровать, смотря в потолок. Плакать она уже не могла: слёзы кончились.

И больше в этом чудовищном Городе друзей она не искала.

Через неделю все «наказания», которыми обложили Мавру, закончились, когда за ужином её мама объявила: её повышают в должности и даже собираются дать какую-то награду за проявленную стойкость и героизм при столкновении с хищником. У маленькой крольчихи выпала из лап ложка: стойкость и героизм за то, что она вытащила её из-под машины, а какой-то баран застрелил беззащитного, умирающего лисёнка? На торжественную церемонию она не пошла. Осталась дома одна, свернувшись клубочком на маленькой кроватке. В такие минуты она с отвращением вспоминала прошлое, и её губы шептали: «Ложь, ложь, ложь…»

Из детства Мавра хорошо помнила комнату. Отец покупал в немерянных количествах дорогие игрушки: страшные волки-оборотни, кровожадные львы с красными глазами, пугающего вида гиены и куклы травоядных, которые всегда выглядели милыми и добрыми. Как-то мать купила Мавре книжку с показавшимся странным крольчихе названием «Все хищники дураки, а травоядные умницы»; маленькая крольчиха не прочла книгу целиком, только помнила фрагмент с первой страницы: «…травоядные сделаны из мармелада и всяких вкусных вещей, а хищники все состоят из козявок, букашек и блох… травоядные благоухают, как цветочки, а хищники пахнут какашкой и что такое душ принимать — совершенно не знают». Текст показался Мавре смешной чепухой: она видела, как рабочие-хищники принимали душ, стоявший на улице. Мать же была недовольна тем, что Мавра не прочла книгу до конца. Крольчиха всё время посвящала работе, однако в тот раз недовольство дочерью столь сильно её задело, что она напряглась и с трудом выкроила из плотного графика один час. Вечером посадила малышку-крольчиху на колени, начав читать книжку вслух. Мавра силилась придать морде заинтересованное выражение, однако через некоторое время начала клевать носом, и лишь изредка до её слуха доносились слова поговорок «Легче рыбу летать приучить, чем хищника добру научить» или «Хищник дикий зверь — ты ему не верь». Иногда родители покупали красочные открытки, рисунок одной из них Мавра хорошо запомнила: на лужайке собрались вместе барашки, на их головах были венки из цветов и трав, освещаемые светом радуги, на лицах умиротворенность; а неподалеку стоят три волка и грызут палку, пытаясь друг у друга её отнять. Мавра хорошо запомнила их злые, голодные глаза и щепки, летевшие во все стороны. Надпись внизу гласила: «С травоядными дружи, а хищнику откажи».

Теперь же Мавра чувствовала острое отвращение, злость и пустоту в душе при воспоминаниях обо всех этих вещах и воспитании родителей.

На этом единственная часть жизни, которую Мавра вспоминала с теплотой, закончилась, и началась совершенно другая — новая жизнь, полная цинизма, критики, сопротивления и ежесекундной борьбы. Отношения в семье стремительно катились под откос: за следующие три года Мавра убегала из дома больше десяти раз, и из них три — даже успешно. Трудно было убегать из дома, когда через два часа её начинали искать с сиренами и мигалками по всему городу, но она научилась справляться. Естественно, не одна. Она будто в одночасье забыла всё, чему учили её о хищниках: все забавные поговорки, стишки и целые книги, посвящённые тому, какие плохие были те, кого природа наградила острыми зубами и тягой к свежему мясу.

Мавра начала без опаски подходить к ним на улицах, чем вызывала неприкрытое общественное возмущение: иногда несчастного уборщика даже хотели ударить током лишь за то, что с ним просто заговорила маленькая крольчиха, из-за чего её даже немного… боялись. Со стороны могло показаться забавным, как от малютки Мавры в ужасе шарахается серый волк или даже какой-нибудь медведь, но постепенно, по одному, она смогла найти тех, кто не боялся завести с ней разговор. Так у Мавры всё-таки появились друзья — опасные друзья, которых никто в её городе не боялся. Она начала изучать их.

С того момента как под колёсами жирафьего фургона погиб ни в чём не повинный лисёнок, прошло не сильно больше трёх полных лет, но крольчиха успела измениться до неузнаваемости. От былой покорности и серости в её образе остались лишь ошмётки старой одежды, которые служили ей каким-то странным трофеем, украшая её маленькую, но уже тяжёлую чёрную куртку. О хороших оценках в её школе не могло идти и речи, а так как вечно занятым родителям было некогда посещать родительские собрания и вызовы к директору, то сама она спокойно прогуливала, ругалась, а главное — задавала очень неудобные вопросы, когда её учителя снова и снова затягивали старую песню про ужасных, опасных и ничтожных хищниках. Многим не нравилось такое поведение, но Мавра, наслушавшись разных доводов, не спешила углубляться в этот вопрос, посвящая остаток жизни обыкновенному разбою.

Её родной отец, осознавший, что происходит, был готов дать сколько угодно денег, лишь бы одна из его дочек не скатилась на социальное дно Города и не потянула за собой своих братьев и сестёр. Почти всем в её семье были дозволены какие угодно развлечения: парки, аттракционы, кино, главное не смотреть на Мавру. Ей же были положены сеансы у лучших психологов, какие-то странные лекарства, из-за которых она становилась вялой и пассивной. В конце концов кто-то решил, что проблема была не в самой Мавре, а в воспитании, и когда родители вплотную занялись этой проблемой, то быстро выяснилось, что работать с вечно занятым банкиром и принципиальной офицершей СКХ — очень непросто.

Последним методом, которым хотели воздействовать на крольчиху, — это провести ей экскурсию по Комбинату, на котором раньше работала её мама. Организовать такое было даже не сложно, более того — туда даже собирались специальные группы, даже от школ.

Пришлось ехать не только ей, но и всем её одноклассникам. На территорию самого комбината их, конечно, не пустили — показали лишь маленькую огороженную часть через бронированное стекло, и то абсолютно пустую. Настоящих живых хищных зверей в неволе никто из группы так и не увидел, зато вдоволь насмотрелись на пластиковые чучела в самых угрожающих позах, с красной краской на мордах и зубах. Множество экспонатов, как дикие хищники бросались на уже вооружённых и одетых далёких предков травоядных, и длительная история о том, как они боролись с ними без единого поражения. Мавра честно и порядочно держалась до конца экскурсии и даже умудрилась не задать ни одного провокационного вопроса, за чем внимательно следила её мать, вырядившаяся по случаю в парадную форму. Её даже представили в конце тура и рассказали о её тяжёлой и опасной службе. Мавра снова промолчала, хотя всем своим видом показывала всё безразличие, на которое она была способна.

На этой экскурсии родители решили, что с крольчихи хватит и остальное за них доделает вечная пропаганда, елозящая по ушам травоядных зверей, как незаметный городской шум. Душ для мозгов.

От Мавры отстали больше, чем на полгода, а главное — дали волю выбираться за город к своим бабушке и дедушке.

Её убедительно попросили не рассказывать престарелым кроликам о том, что она учудила в городе, чтобы их не хватил удар. Мавра любила своих дедушку и бабушку, поэтому пожалела их и делала то, что велели: держала язык за зубами. Однако удержаться она не могла даже на природе, среди грядок, и вместо того чтобы, как обычно, читать книги или просто гулять, она прибилась к местной банде мотоциклистов, среди которых искренне считали, что кроликам среди них не место.

Так и оказалось: Мавра не смогла сжиться с мотоциклистами, но именно через них она нашла местных подпольных гонщиков.

В одну такую ночь она выгнала из сарая дедушкин пикап и, несмотря на юный возраст и полное отсутствие каких-либо прав, уехала к ним. Там она даже попыталась погоняться, но «милой крошке» объяснили, что детская лига собирается по другим дням и на других машинах.

Она снова осталась одна, но это лишь закаляло её боевой дух. Она увлекалась машинами на радость дедушке и нескольким старшим братьям, любящим по вечерам копаться в железках в сарае неподалёку. Порой она могла остаться на всю ночь, тщательно вымеряя затяг на гайках главного блока цилиндров и многие другие вещи, которым её научили братья и дедушка.

На второй год после происшествия с лисёнком старый кроль отвёл её к небольшому покосившемуся сараю, который почти все в семье считали сборником хлама, но дедушка быстро разгрёб его и показал Мавре её небольшой подарок — странную машину на гусеницах. Он сказал, что, как только она вырастет настолько, чтобы стать полноправной владелицей, она станет её. Поначалу Мавра не испытывала восторга по поводу машины на гусеничном ходу: она явно была медленней и не такой манёвренной, хотя могла развернуться на пятачке, но, когда она торжественно её завела и увидела, что на ней можно вытворять, крольчиха влюбилась в этот автомобиль. Может быть, на нём и нельзя было ездить достаточно быстро для неё, но зато на нём можно было ездить где угодно.

Но её заветной мечте не суждено было сбыться.

Никто уже точно не мог вспомнить, каким образом она оказалась на той злополучной площади, почти в самом центре её родного Города. Крольчиха, расстегнув чёрную куртку, просто развалилась на скамейке, задрав к небу довольную морду и сжимая в одной лапе бумажный стаканчик с чёрной газировкой, и иногда лениво потягивала напиток. Жизнь казалось прекрасной: ей было всё равно на уроки и посещаемость, в кармане ещё болтались какие-то деньги, а солнце приятно грело мордочку и уши. Даже спокойная и умиротворяющая музыка не казалась такой надоедливой, как раньше, а спокойно елозила по ушам, не особо забиваясь внутрь.

Совершенно внезапно для Мавры, музыка из репродукторов сменилась спокойным женским голосом.

— Работает система экстренного оповещения граждан. Это не учебная тревога. В нашем Городе зафиксировано и подтверждено присутствие хищного зверя без нейтрализующего ошейника. Соблюдайте осторожность и по возможности не покидайте свои дома. Служба Контроля Хищников уже занимается поимкой зверя.

Мавра удивлённо открыла глаза и выровнялась на скамейке, прислушиваясь к происходящему вокруг и осматриваясь. Конечно, никакой паники не было и в помине: травоядные животные так же, как и секунду назад, ходили вокруг, каждый по своим делам, налегке и с портфелями, закусывая и потягивая напитки, иногда посматривая на городские часы на столбах и ожидая кого-то. Но крольчиха почему-то напряглась: сердце её заколотилось чаще, а бумажный стакан с недопитым напитком полетел мимо мусорной корзины. Мавра вскочила с лавочки и пошла в сторону дороги: в ней всего лишь взыграло старое любопытство. Она хотела увидеть того смельчака, который осмелился ходить в этом Городе без ошейника.

Как только она подошла к небольшой живой изгороди, закрывающей проход на дорогу, на неё кубарем вывалился обыкновенный рыжий лис, прижимающий к груди какую-то котомку. Рыжий хищник сбил с лап маленькую относительно него Мавру, упал из-за неё сам и рывком оглянулся на неё: из простого холщового мешка высыпались знакомые крольчихе фрукты и ягоды, а также несколько больших грибов. Рыжий хищник мигом потерял интерес к своим пожиткам и, скребнув когтями по асфальту, бросился дальше. Перемахнув через дорогу, он попал лапой в декоративный ручей, украшающий городскую площадь, и кубарем покатился дальше.

В ту же секунду Мавра потеряла дар речи и опустила ушки, смотря на беззащитного рыжего хищника. Слева и справа, лишь чудом не убив её, ломая укреплёнными бамперами живую изгородь, на площадь, подобно осадным таранам, вломились чёрно-белые машины СКХ, скрипя рифлёной резиной, останавливаясь и окружая хищника.

Мавра лишь глянула на котомку с продуктами: там даже рыбы не было. Лис нёс в мешочке какие-то яблоки, пригоршню черники, уже частично раздавленной, и грибы. Она снова перевела взгляд на него: вор уже оправился от падения, поднялся на колени и показал лапы.

— Клянусь, я ничего не делал! — почти в истерике закричал он, испуганно оглядывая машины, из которых высыпали оперативники Службы Контроля Хищных зверей. Одним из первых вывалился огромный жирный серый кабан, которого Мавра не могла разобрать со спины. Тут же, бросив взгляд на другую машину, она увидела, как из окна высовывается небольшая крольчиха, сразу же берущая рыжего лиса на прицел. Родную мать она могла узнать даже со спины и в тяжёлой, защищённой форме. На неё никто не обращал внимания. Все глаза на площади были прикованы к серому кабану, а Мавра, так кстати оказавшаяся позади двух патрульных машин, да ещё и незамеченной, начала медленно и аккуратно приближаться.

— Пожалуйста! Я нечаянно забрёл сюда, я просто уйду и никого не буду трогать!

Мавра замерла: ещё две машины подъехали сзади; она аккуратно сделала несколько шагов за тот автомобиль, на котором приехала её мама. Судя по стороне машины, именно она и была за рулём.

— Я сделаю всё, что вы захотите! — пытался торговаться рыжий хищник, но СКХшники были непреклонны.

— Ещё как сделаешь, рыжий прохвост! — ответил ему кабан, выходя из строя травоядных, чьё вооружение было на острие технологий: шокеры, транквилизаторы, огнестрельное оружие…

— Я просто искал ягоды, честно! Я не собирался никого есть, я такой же, как вы!

— Вы — убийцы, никто более! — послышалось в толпе зевак.

— Мы просто хотим есть! — надрывно крикнул лис, и на глаза его навернулись слёзы. — У нас точно так же, как и у вас, есть семьи! У меня остался последний щенок! ПОСЛЕДНИЙ, СЛЫШИТЕ?! — заорал он что было мочи, бессильно падая на колени. — И всё из-за вас!

Мавра снова замерла, услышав его слова. Челюсть сама собой дрогнула, и извращённое сознание почему-то подсказало ей ту самую идею, которая перевернула её жизнь: тот лисёнок, что её спас… Но думать ей было некогда. Она прижалась к заднему бамперу огромной машины.

— На нас нет вины! — ответил ему кто-то из толпы.

— Значит, будет меньше выродков, — прохрипел кабан, направляясь к рыжему. Лис сквозь рыдания поднял глаза и увидел, как сотрудник СКХ сдаёт оружие помощнику и разминается. Мало того, что кабан был во много раз крупнее и сильнее лиса, так и сам лис не ел уже больше недели, выглядел истощённым и уже начал облезать, что заметила Мавра.

— Я не буду с тобой драться! — крикнул он кабану, демонстрируя поднятые лапы.

— В таком случае тебя забодает твоя же добыча, — ответил ему враг.

Мавра истерично вздохнула и запрыгнула на полицейскую машину сзади. Лис закрыл глаза, поднимая морду к солнцу, и постарался проглотить обиду, чтобы не выдать новых слёз. Теперь ему уже не было страшно. Ему было просто обидно.

— Простите меня, — сказал он не травоядным, окружающим его, а кому-то ещё, — не получился у меня сегодня ужин.

Мавра отчётливо слышала каждое слово, следя за ним через плечо матери, которая уже успела расслабиться и даже убрать пистолет в кобуру. Крольчиха пришла сюда не работать — она пришла любоваться тем, как попросту уничтожат ещё одного беззащитного лиса. Мавра, однажды пережившая что-то подобное, вмиг решила спустить всю свою жизнь в унитаз.

Кабан ударил копытом и наставил бивни, украшенные зубами хищников, на лиса. Тот склонил голову и попрощался с жизнью, но помощь пришла откуда не ждали.

Мавра одним решительным рывком запрыгнула в специальное кресло, рассчитанное на кроликов, и вырвала у матери пистолет, тут же отбросив его на пассажирское сиденье. Не успела офицер обернуться, как получила сокрушительный удар обеими задними лапками, тут же отлетая со своего места и падая на асфальт. Дальнейшие действия Мавры оказались настолько чёткими и слаженными, что позавидовал бы и спецназовец. Казалось, что она готовилась к этому всю свою жизнь.

Ключ зажигания — и меньше, чем через секунду, под капотом ожил исполинский двигатель.

Рывок коробки передач в положение D.

Мавра вдавила правую педаль в пол, до железа.

Исполинский для крольчихи бронированный автомобиль, пробуксовав задними колёсами на месте, сорвался с места пулей и тут же, уйдя в тяжёлый занос, сбил нападавшего кабана задней частью. Ровно за секунду до того, как он навалился бы всей своей жирной тушей на ничтожного, тощего лиса.

Рыжий хищник опомнился ровно через секунду и тут же нырнул за остановившуюся тушу броневика. Крольчиха высунула морду в открытое окно, но лобовое стекло тут же треснуло и рассыпалось в мелкую крошку. Это случилось из-за того, что в него попала пуля. В следующую секунду машину буквально изрешетили: рассыпались крошкой все стёкла, свинец стучал по стали дверей и арок, высекая искры, но ни одна пуля не попала или даже задела ни лиса, ни крольчиху. Как только стрельба стихла, Мавра позволила себе поднять уши, которые её тут же выдали.

Это заметил в снайперский прицел один из стрелков СКХ — козёл, державший на мушке водительское место. Отникнув от окуляра винтовки, он ошеломлённо посмотрел на подоспевшую крольчиху-офицера и прижал к пасти рацию.

— Командир, в зоне обстрела кролик. Что делать?

Не одна лишь крольчиха со стороны сил СКХ растерялась: даже матёрые бойцы быстро поумерили пыл, когда услышали такие новости. Инструкций на этот счёт не было ни у кого.

— Что делать? — нервно повторил козёл, водя прицельной маркой по мельтешащим ушкам в машине.

Но тут кабан, которого сбила машина, заворочался на земле и медленно поднялся на свои копыта. Кто-то махнул лапой в его сторону, и главного, под прикрытием троих стрелков, препроводили на позиции.

— Что случилось? Почему не открываем огонь? — тут же раскомандовался он.

— Травоядный в зоне обстрела, капитан, кролик!

— Заложник? — тут же осведомился он.

— Сэр, не могу знать, сэр, — рапортовал козёл-снайпер, первый увидевший ушки Мавры в салоне служебного броневика.

Кабан отряхнулся и нехорошо рявкнул, тут же протянув копыто в сторону.

— Мегафон.

Через несколько секунд в его копыто вложили рукоятку громкоговорителя, и он, недовольно хрюкнув, сказал мимо микрофона:

— Ненавижу эту часть, — и тут же, но уже в громкоговоритель. — Я не знаю, что ты задумал, рыжий, но мы этого так не оставим! Отпусти кролика и ты не пострадаешь!

Лис, при этом скрывающийся за машиной, саркастически закатил глаза, а дверь служебной машины приоткрылась. Маленькая кроличья лапка поманила его внутрь, но рыжий не был до конца уверен в том, что там будет безопаснее, поэтому залезать не торопился.

— Не верь им! — на переделе слышимости прошипела ему Мавра, ещё раз поманив его в машину.

— Без тебя знаю, — огрызнулся на неё лис, и тут же недовольно скосил брови. — Действительно кролик?

— А кого ещё ты ожидал?!

— Да, в общем-то, кого угодно, — признался хищник.

— Я считаю до трёх, и два уже было! — громко предупредил кабан, показав два неприметных жеста другим зверям.

Две группы тут же покинули свои укрытия и начали медленно обходить броневик с двух сторон.

— Доверься мне! — внезапно взмолилась ему крольчиха. — Прошу тебя! Тебе всё равно терять нечего!

Лис посмотрел на неё полным грусти взглядом и приоткрыл рот, изумлённо покачав головой.

— Я не хочу, чтобы из-за меня пострадала ты.

— Вы, хищники, действительно настолько тупые?! — внезапно вскинулась Мавра, вскакивая на месте.

Длинноухая офицерша в форме СКХ вскинула ушки и зашевелила ими, будто локаторами. Нет, ей точно не послышалось: не могло такого послышаться.

— Мавра?!

— Кто? — только и успел спросить у неё кабан, прикрыв микрофон копытом, но крольчиха уже резко сорвалась с места, безоружная, идя на штурм.

Её дочь лишь обернулась и снова увидела ту же самую картину, что и три года назад: родная мама, с самыми нехорошими намерениями, неслась на неё, размахивая локтями в воздухе. Но сейчас крольчиха была готова. Она прыгнула на пассажирское сиденье и схватила мамин пистолет, и, как только офицерша залетела в открытое окно патрульной машины, она увидела родную дочь, державшую заряжённый пистолет у виска.

— Ни шагу больше, — серьёзно, как никогда, прошептала крольчиха, глядя бешеными глазами на мать. — Как тебе такой расклад?

— Ботва и баклажаны! Мавра, что ты творишь?! — вскинулась крольчиха, но дочь тут же взвела курок, кладя палец на спусковой крючок.

— Я сказала, ни шагу! — повторила она, почти что хрипя. — Скажи своим ублюдкам, чтобы не вздумали стрелять.

— Мавра, не пори чепуху!

— Ещё одно слово, и на всех копытах твоей поганой службы появится кровь травоядного!

— В этом нет нашей вины, — сказала ей офицерша, но крольчиха тут же раскричалась как сумасшедшая:

— Замолчи! Замолчи, замолчи, замолчи, замолчи! Не смей разговаривать этим языком!

— Немедленно отдай мне пистолет!

— Если хоть что-то случится с этим лисом, клянусь собственной жизнью: я с ней расстанусь, мама!

— Вам стоит к ней прислушаться, — раздался тихий шёпот за спиной Мавры.

Подавший голос лис показался чуть выше линии окон броневика.

— Тебе вообще слова не давали, трупоед!

— Прошу вас, просто перестаньте кричать…

— Завались, живодёр!

— Ты завались! — ответила офицерше её дочка. — Лис, залезай внутрь! Быстро!

Неожиданно для неё самой, лис послушался и залез на задние сиденья, тяжело дыша. Мавра продолжала держать пистолет у виска, глядя ровно в глаза матери.

— Убирайся, — прошептала она.

— Мавра…

— Я сказала, пошла вон!

Крольчиха, подняв лапки над головой, открыла дверь и покинула машину. Её взяли на мушку её же сослуживцы, но лишь на секунду — сразу же убрали свои пушки. Дрожа от волнения и понимая, в какую ситуацию только что попала, она медленно начала подходить к своим.

В этот момент броневик злобно заворчал стартером. Кроха необычно быстро разобралась с незнакомой машиной благодаря своим братьям и дедушке, учившим её.

Длинноухий офицер нервно дёрнула ушками и носиком.

— Остановить! Остановить немедленно! — в истерике закричала она, тыча пальцем на машину.

В ответ броневик злобно огрызнулся проснувшимся двигателем и, шурша резиной, с буксом сдал назад. Тут, на середине улицы, он хрустнул коробкой и нехотя, рывком развернул колёса в сторону окраины города.

— НЕ СТРЕЛЯТЬ! — взвизгнула крольчиха-офицер. — ТАМ МОЯ ДОЧЬ!

Но по броневику СКХ уже зацокали пули, но он, ревя двигателем и постепенно ускоряясь, покатился по улице, подальше от служивых.

— Чего вы встали! — бесновалась длинноухая фурия, почти не соображая от навалившегося на неё потрясения. — Остановите их! Убейте лиса! И не попадите в мою дочь!

Из переулка с гудением двигателя вылетел брат-близнец «убежавшего» броневичка и бодро покатил следом.

Глянув назад, худой лис растерянно взглянул на уверенную крошку за рулем.

— Зачем ты это делаешь? — неожиданно серьёзно спросил он.

У крольчихи нашёлся нужный ответ, который она и выпалила, не подумав:

— Искупление…

Мавра не успела объяснить удивленному лису, кому и почему она должна, — с отчаянием взглянув в зеркало, она увидела шедший следом броневик СКХ. Он не мог их обогнать на узких улочках города, но Мавра не сомневалась, что он попытается их остановить, как только появится такая возможность.

Вылетев на широкую пешеходную улицу, Мавра испуганно закрутила руль, стараясь не сбить мечущихся перед бампером зверей. Второй броневик чуть отстал, но, громко рявкнув спец-«крякалкой», покатил через всю площадь — наперерез Мавре.

— Туда! — лис нервно вскинул лапу и ткнул пальцем в сторону серого бетона в конце улицы.

Мавра послушно крутанула руль, и их броневик, сбив металлические кóзлы ограждения, пролетел через блокпост и вылетел на широкую дорогу. Мавра быстро разобралась с панелью спец-средств в машине и щёлкнула кнопкой «сирена». Машины граждан Города начали поспешно разъезжаться в стороны, и два таких же броневика, преследующие его, придавали ситуации особой пикантности. Мавра истерично рассмеялась и поддала газу, давая мощному двигателю отработать своё.

А её ещё не хотели брать в гонщики!

Однако триумф был недолгим: следом за ними вылетел второй броневик и ещё пара подошедших ему на помощь лёгких машин СКХ.

Ревя оборотистыми моторами, два пикапа в характерной раскраске обошли Мавру по бокам и начали зажимать её в «коробочку». Однако, как только Мавра чуть сбросила скорость, уходя от нежелательных «объятий», сзади её ударил второй броневик. Кроля чуть не вылетела из-за руля, а лис упал куда-то между сиденьями.

Мавра истошно заверещала, стараясь удержать тяжёлую машину, но броневик с креном пошёл в занос. Помощь пришла откуда она не ждала этого совершенно: легковая служебная машина подставилась под удар так, чтобы тяжёлый броневик выровнялся. Но сам автомобиль при этом получил повреждения несовместимые с дальнейшим движением. В зеркала заднего вида Мавра увидела, как из машины выпрыгнула другая крольчиха.

Но это не остановило Мавру. Она уставилась вперёд и по указателям свернула на дорогу, ведущую за пределы Города. Когда крольчиха ездила со своим отцом на ферму к дедушке и бабушке, она и представить не могла, что когда-нибудь покинет этот город самостоятельно. Она лишь надеялась, что КПП в той стороне, куда они мчались, было точно таким же, как и с другой стороны города, но, как только она резко завернула на очередной перекрёсток, её глаза расширились от того, что она увидела. От радости.

Перед колёсами её броневика простиралась гигантская строительная площадка, на которой только-только начинали копать огромный котлован и забивать в землю огромные сваи. Мавра даже не представляла, что здесь могли строить, но, судя по масштабу, тянуло это как минимум на небоскрёб. Но что самое важное — точно за стройплощадкой было абсолютно пусто. Огромная, бескрайняя степь без единого препятствия для той машины, в которой она сейчас ехала, где гнать можно будет до тех пор, пока не кончится горючее в баках. Крольчиха усмехнулась и быстро нашла на панели небольшой переключатель с тремя кнопками, помеченными «2 hi», «4 hi» и «4 lo». Не мудрствуя лукаво, крольчиха ткнула пальцем в среднюю, и машина с тяжёлым металлическим стуком подключила полный привод, а кнопочка вспыхнула тусклым оранжевым светом.

— Держись! — только и успела крикнуть она лису, который инстинктивно сжался между креслами и пытался оттуда не выпасть.

Броневик даже не заметил хлипкого заборчика на своём пути и почти сразу же ухнул всей тушей в котлован для небоскрёба. Стенки ямы ещё не укрепляли, и пока что она была похожа на небольшой карьер в миниатюре: одна-единственная дорожка, по которой лениво ползали самосвалы, и одинокий экскаватор на дне. Увидев летящий в него служебный броневик СКХ, бобёр, спокойно рывшийся в ланчбоксе, предпринял единственно верное для него решение: остаться в тяжёлой гусеничной машине. Но когда вслед за первым автомобилем в его яму начали спускаться и другие, то он, не говоря ни слова, на всякий случай завёл технику, чтобы, если что, не подставляться под удар.

От управления несущейся вниз машиной остались лишь зачатки, и те — недееспособные. Крольчиха вместе с лисом буквально взлетели в салоне, но, как она не пыталась крутить руль, всё было бестолку. Внезапно они рухнули всеми четырьмя колёсами на грунт, и машину тут же нещадно повело в сторону тяжёлого экскаватора, но Мавра вдавила педаль газа до упора, и столкновения удалось избежать. Предусмотрительный бобёр выставил впереди машины тяжёлый ковш, воткнув его землю, и точно в него тут же влетел один из пикапов СКХ, решившимся рвануть следом за безумной водительницей. Мощная гидравлика вкупе с обыкновенной физикой сделали своё дело беспощадно: махина джипа остановилась мгновенно, сминаясь в гармошку перед намертво вкопанным ковшом и лишь слегка сминая его. Из лобового стекла вылетел какой-то олень, вслед за ним — козёл, видимо, пролетевший весь салон с заднего места.

А между тем впередиидущий броневик, ревя двигателем, будто ураганом, пытался переплюнуть гравитацию, и причём — успешно. Выметая тонны песка, грунта, глины и земли, он засыпал ею своих преследователей, у которых не хватило скорости и смелости сделать то, что сделала за них маленькая крольчиха. Передние колёса вылезли на ровную землю уже за пределами городской черты, и Мавра победно засмеялась, когда её машина первой выползла из котлована, но радость была недолгой. Второй пикап травоядных, выехавший с другой стороны котлована по более пологому подъёму, наплевав на все правила ведения погони, протаранил броневик в задний левый угол, нанеся ему колоссальные повреждения. Машину крольчихи отбросило в сторону, а её саму сильно тряхнуло, но в целом не задело, но она вылетела из-за руля, поскольку была не пристёгнута, и это стоило ей драгоценных секунд времени. Машину развернуло на месте вправо. Не оглядываясь на рыжего лиса, который уже почти не принимал участия в погоне, крольчиха вернулась за руль и снова вдавила газ, вылетая на песок и поднимая за собой мощную пылевую завесу, даже не замечая, что от удара настежь распахнулась одна из задних дверей. Машина, скребя рифлёной резиной заднего колеса по арке, смятой ударом усиленного бампера машины СКХ, начала двигаться, но недостаточно быстро. Пикап с матёрым бараном за рулём, взяв разбег, снова пошёл на таран. Второй удар пришёлся в левую-заднюю часть машины, но броневик снова выдержал. Его пару раз развернуло вокруг собственной оси, и Мавра, державшаяся за руль, смогла удержаться на месте и даже выровнять машину. Управление она не потеряла и смогла отыскать глазами небольшую гравийную дорогу, по которой на стройку завозили стройматериалы. Крольчиха вильнула на неё и снова вдавила педаль газа, одновременно с этим с улыбкой оглянувшись на рыжего хищника, забившегося между сиденьями. Однако то, что она увидела, совершенно не вписывалось в её понятие о том, что всё хотя бы отдалённо было хорошо.

Не издав даже самого тихого звука, лис впивал когти на руке в обшивку её сиденья, выпучив глаза от безумной боли. Он оскалился так, что было видно его дёсны, а с краешков его губ не просто капала, а буквально лилась пена. Мавра посмотрела ниже и обомлела.

От последнего удара в бок машины нижние лапы лиса перекрошило в труху захлопнувшейся дверью: он настолько неудачно оказался ими ровно там, где пришёлся основной удар тарана. Заднюю дверь проломило, и её искорёженный металл превратился в настоящую мясорубку, в которую попали ещё живые лапы рыжего лиса. Произошло это в тот момент, когда тяжёлую машину крутило волчком после первого удара: лиса отнесло в сторону этой двери и лапы вылезли наружу машины, а потом пикап попал прямо по ним.

Пикап СКХ не стал дожидаться друзей, а рванул в погоню за ней. Но его действия тоже взяли своё: помятые трубки чёрного силового бампера местами разорвало пополам, некоторые ушли довольно глубоко в решётку радиатора, и из-под капота валил густой сизый дым вперемешку с паром. Кто бы там не сидел, он был чертовски настойчив, но пока что броневик Мавры был быстрее. Но недолго.

От удара пикапа ещё и треснул бензобак, и топлива у крольчихи хватило лишь на несколько километров довольно шустрой поездки. Ехать быстро она не могла: заднее колесо, на которое пришёлся таран, бешено болталось на оси и готово было отвалиться, но держалось до самого конца, пока броневик через несколько минут не остановился.

Наконец, со стучащим звуком и валящим из-под капота дымом, машина остановилась на дороге. Мавра попыталась дёрнуть зажигание. Мотор раскручивался, но не запускался. Наконец-то она глубоко выдохнула и посмотрела на лиса, лежащего в шоковом состоянии позади неё.

И тут же она рывком отвернулась. На него было больно, просто страшно смотреть. Страшно было представить ту боль, которую он сейчас переживал; страшно подумать о том, о чём думал он. Одного короткого взгляда Мавре хватило, чтобы определить: рыжий не жилец.

И лишь одна короткая мысль изменила её мнение на противоположное. Она бросилась к лису на заднее сиденье, позабыв о гордости, отвращении и страхе. Она перепрыгнула через его бьющееся в конвульсиях тело, срывая с задней полки служебного броневика увесистую аптечку, держащуюся там на специальных липучках. Спрыгнув к лису на широкие сиденья, она раскрыла чёрный ящик с синим крестом и вывалила его содержимое на сиденья.

— Лис! — рявкнула она, ища на ходу что-нибудь обезболивающее. Она бормотала про себя всевозможные проклятия в адрес тех, кто придумывает такие сложные названия для лекарств, но вдруг на её глаза попался шприц с большой красной надписью «Адреналин». Она тут же раскрыла упаковку, сорвала крышку и с размаху воткнула его в бедро рыжему, прошептав, глядя прямо ему в глаза: «Ты только держись. Не вздумай закрывать глаза».

Рыжий судорожно вздохнул, хватая пастью воздух; его взгляд прояснился, зрачки заметно расширились. Он начал быстро дышать, не в силах говорить, а крольчиха продолжила рыться в лекарствах. К счастью для неё, аптечка для службы по контролю хищников была куда лучше, чем любая автомобильная, и уже через несколько секунд Мавра сообразила, что из израненных ног вовсю льётся кровь. Глянув вниз, её чуть не вырвало: под сиденьем натекла уже довольно глубокая, тёмно-красная лужа. Она переборола рвотные позывы и быстро нашла резиновый жгут — это было самое простое, что она могла сделать. Крольчиха воспользовалась им довольно профессионально, затянув его на бедре хищника настолько сильно, насколько могла. Со второй ногой пришлось повозиться на несколько секунд больше: найдя в аптечке острое лезвие, она обрезала ремни безопасности и перетянула второе бедро им. Рыжий хоть и держался, но введённый насильно адреналин начинал отпускать, а кровопотеря была слишком большой. Он слабел на глазах, и глаза уже пытались закатиться.

Мавра снова принялась рыться в таблетках, ища хоть какое-нибудь обезболивающее. Повезло бы, если бы это был шприц, однако нашёлся лишь блистер таблеток. Мавра хотела найти лишь, чем их запить, и начала выдавливать таблетки по одной в лапку, но тут её уши уловили скрип тормозов и вой резины.

С момента их остановки прошло не сильно больше минуты. Мавра ничего не рассчитывала по времени, но внутри надеялась, что сможет сделать больше. Она схватила лиса за нижнюю челюсть, дотронувшись до его острых маленьких зубов спереди пасти, закинула пригоршню таблеток ему в горло и тут же прыгнула на переднее сиденье за пистолетом матери. Она думала лишь о том, чтобы повторить тот же трюк, который она провернула с мамой, и приложила его к виску, но тут сзади неё раздались тяжёлые шаги.

Обернуться она не успела, потому что в распахнутое окно пассажирского сиденья влетела уже во второй раз за день знакомая ей крольчиха, на этот раз с пистолетом, который она наставила на свою собственную дочь. В тот же самый момент два матёрых копыта какого-то носорога просунулись через левую дверь броневика и сильно схватили Мавру. Одна ладонь сжалась на талии, а другая схватила её за уши. Крольчиха растерялась и убрала пистолет от головы, однако копыта прижали её ко внутренней стороне двери. Она огрызнулась на носорога, пытавшегося её схватить, и перехватила в лапке пистолет.

— Мавра, ты с ума сошла?! — заорала на неё родная мать, служившая в СКХ и уже взявшая на мушку умирающего лиса.

И это было для крольчихи чересчур. Она поняла, что её мать сейчас выстрелит и всё случится вновь. Но в этот раз в её лапе был пистолет, и она, взмахнув им, выстрелила в копыто носорогу.

Судя по дикому ору за её спиной, она попала прямо в кость. Он отдёрнул одну руку, но другой продолжал держать её за уши, хотя правое ухо было почти свободно.

— Стреляешь ты — стреляю и я, мама! — крикнула она, снова приставляя тёплое дуло оружия к виску.

Офицерша на миг остановилась, а потом посмотрела на дочь, будто на совершенно чужого ей зверя.

— Обалдела?! — только и сказала она.

Только этого и ждала молодая крольчиха всю свою жизнь. Показать, что она не такая, как они. Совсем не такая.

Лапка Мавры дёрнулась, сдавливая курок, но раненный носорог за её спиной, понимая, что сейчас произойдёт, тут же сдавил копытом её уши и потянул на себя через раму открытого окна броневика. Мавра закричала от боли, а её пистолет сам собой вильнул вверх, пытаясь попасть по неприятельскому копыту и сделать ему больно.

Грянул выстрел, но пуля улетела куда-то в небо.

Второй — и на морде носорога, рядом с его бивнем, вспыхнула красная царапина, от которой офицер разозлился ещё сильнее.

Третий изменил жизнь Мавры навсегда.

Поначалу боль, которую она почувствовала, казалась ничтожной — просто царапина у основания левого уха — она нечаянно задела себя, хотя буквально несколько секунд назад пыталась покончить с жизнью. Потом она поняла, что вспышка этой боли была лишь началом. Через мгновение её ухо взорвалось болью настолько острой, что крольчихе показалось, будто весь мир утонул в кипящей лаве боли, подобной которой она не чувствовала никогда.

Носорог не прекращал тянуть. Он сдавил ухо в своих пальцах-копытах, будто в тисках, и откровенно орал от того, что делала крольчиха. Мавра истерично задёргала пистолетом, который едва ли мог навредить толстокожему гиганту, но вдруг — он обмяк, а хватка на ушах ослабла. Мавра прекратила палить, задирая мордочку вверх, и единственное, что она увидела, — она выбила носорогу глаз. Однако почему-то он не спешил отпускать уши Мавры.

Вместо этого он сжал копыто в кулак с такой силой, что левое ухо Мавры попало будто под паровой пресс. Крольчиха закричала от боли, широко раскрыв глаза, но пистолет в её лапке сухо щёлкнул затвором.

Носорог дёрнул. Не изо всех сил, не как-то особенно — он просто дёрнул Мавру за её левое ухо, ровно по горизонтали. Крольчиха приложилась затылком о мягкую обшивку двери, а потом всё её сознание поглотила абсолютная, сокрушающая всё в голове и пробивающая все немыслимые барьеры боль.

Носорог отбросил оторванное ухо на пыльную дорогу.

Мавра задохнулась криком. Она не могла кричать: боль была резкой и оглушающей, как удар молнии. Судорожно согнувшись, она раскрыла глазки — перед ней, на пассажирском сиденье, стояла крольчиха, которую секунду назад она считала матерью. Своим самым близким зверем, какого она когда-либо найдёт в жизни.

Но боль отрезвляла. Она смыла весь розовый налёт детства в момент.

Мавра осторожно коснулась лапкой изувеченного ушка и посмотрела на ладонь. Белая лапка стала красно-бурой. И непривычно пахла металлом. Она впервые ощущала запах настолько сильно. Кровь медленно стекала по серой шёрстке, по лбу и капала на глаза и носик. Точно такой же, как у её матери…

Кроля осторожно попробовала кровь на вкус и подняла взгляд на мать.

— Мавра! — оглушёно выдохнула старшая крольчиха.

Но в фиолетовых глазах покалеченной кроли блеснул булат.

Стук в дверь послужил для неё сигналом к старту. Она рванула с места пулей, прямо на офицера СКХ, и в скоропостижной схватке отобрала у неё пистолет, тут же вставляя его дуло прямо ей в рот.

Несколько кровавых капель сорвались с её мордашки на мордочку её матери, но она не успела сделать то, что задумала. Тренированная крольчиха согнулась под ней дугой и резко выпрямилась, отправляя Мавру в бесславный полёт до водительского места, но её дочь даже не подала признаков дезориентации: вспарывая маленькими коготками обшивку сиденья, она остановилась и подняла пистолет.

Однако её матери и след простыл. Тогда она рывком обернулась к носорогу, который оторвал её ухо, и вскинула пистолет, делая несколько выстрелов, целя ему в глаза.

Отмахиваясь от маленьких пуль, будто от назойливых мух, носорог поспешно отступил к машине, на которой они приехали. Мавра расстреляла в него весь магазин и, лишь прогнав всех неприятелей, она вновь посмотрела на лиса.

Лучше ему, конечно, не становилось. Рыжего хищника трясло в агонии, но теперь это не пугало крольчиху. Это же самое чувство, пусть и несколько в меньшей степени, испытывала и она.

А между тем вокруг убежавшего броневика собиралась оперативная группа СКХ. Машин с каждой минутой становилась всё больше и больше, а всё, что было у бунтарки-кроли, — это разряжённый пистолет.

— Оставьте нас в покое!!! — бешено запищала Мавра, угрожающе тыча пистолетом. — Я не шучу!!! Я выстрелю!!!

— Не глупи! — пробасил носорог. — Отдай пушку, дура!

— Мавра! Сделай, что он просит! — из салона выскочила старшая крольчиха, но кабан-СКХшник перехватил её и запихал брыкающуюся коллегу обратно в салон служебного микроавтобуса.

Но кроля их не слушала — убедившись, что ситуация под контролем, Мавра снова взглянула на лиса.

Рыжего хищника бил мелкий озноб, словно ему было холодно, и это пугало крольчиху.

К месту событий подтянулись еще пара машин СКХ — казалось, что всё кончено...

И в этот момент все вскинулись: в пустыне раздался хлопок. Вскинув ушко, Мавра увидела в синем небе загородных пустошей ярко-красную точку.

При виде этого сигнала СКХшники серьёзно занервничали.

Здоровый кабан, который порывался убить лиса первым, что-то спросил у своих. Ему ответили, и он покачал головой, кивнув на микроавтобус, в котором билась единственная крольчиха в СКХ.

В воздухе разорвалась ещё одна красная сигнальная ракета, на этот раз — ещё ближе. А у самого горизонта была видна пыль, поднятая приближающимися машинами. Даже отсюда были видны блики стёкол и хрома, и можно было уверено сказать, что приближается целая колонна.

Кабан махнул копытом:

— Всё, хватит — оставляем их тут! Пусть дохнут.

Агенты бросились по машинам — зарычали движки, и агенты СКХ поспешно покинули одинокий разбитый броневик, оставляя окровавленную крольчиху с лисом.

Не веря в неожиданное чудо, приключившееся с ней, крольчиха залезла на заднее сиденье к лису и проверила жгуты, которые она наложила. Из учебника по общей безопасности она помнила пункт оказания первой помощи: жгуты нельзя держать стянутыми больше пяти минут, или что-то в этом роде, но, видя состояние ног лиса, она понимала, что они уже скорее всего мертвы.

Она посмотрела на его морду и попыталась улыбнуться, стараясь отвлечься от чудовищной боли в оторванном ухе. Казалось, что здоровяк-носорог до сих пор сжимает его своими копытами, подобно паровому прессу. Но когда она смотрела на лиса, то забывала о своей боли, понимая, что ему сейчас намного хуже.

— Ты как, рыжий? — внезапно ласково спросила она, усаживаясь на кресло, не в силах больше ничего сделать. — Ты держись там, пожалуйста, хорошо? Не умирай.

Слабо дыша, лис лениво скосил взгляд на Мавру — он был на грани между реальностью и потерей сознания.

— Покончи… с этим… — прохрипел он.

— Нет, — строго отрезала крольчиха, — я не для этого тебя спасала!

— Я… — прохрипел лис, — не жилец.

Крольчиха повернулась и посмотрела на его перемолотые лапы. Она знала порядки в городе: если хищник не мог работать, он не имел права на жизнь. Но лис был явно не из городских хищников. И они были в пустоши.

— Ты говорил, у тебя остался щенок, — напомнила она ему.

— Я… уже не смогу… его прокормить…

Мавра отлично понимала, что так оно и было. Но сдаваться не хотелось. Тем более что клубы пыли, стремительно приближающиеся с горизонта, обрели очертания больших и мощных грузовиков.

Окровавленная крошка встала на месте, подняв оставшееся у неё ушко, глядя на приближающуюся колонну.

— Сюда едут грузовики. Ты знаешь, кто это? — спросила она, кивая за окно. Лис не мог встать и рассмотреть, о чём говорила Мавра, и слабо сморгнул:

— Ты о чём?..

— Ну, это твои друзья?

— У меня нет друзей, — болезненно зажмурился лис.

— Не было, — поправила его крольчиха, не сводя взгляда с подкатывающих к их разбитому броневику грузовиков.

Из кузовов попрыгали разномастные хищники в военной форме с оружием. Многие были в банданах и масках.

Распахнув дверь кабины на ходу, на землю выпрыгнул здоровенный тигр с военной форме и с чёрной повязкой на одном глазу. С ходу хлопнув по стальному борту грузовика, здоровяк рявкнул:

— Ямал, берёшь двух обалдуев и с пулемётом на во-о-он тот пригорок! Живо!

Через кузов свалился молодой тигрёнок-подросток в военной экипировке, надетой поверх чёрной майки с эмблемой бычьей металл-группы:

— Есть, па! — гаркнул он и, поймав сброшенный ему сверху коротышом росомахой пулемёт, припустил к ближайшему холму. Росомах и молодой волк, одетые в такую же спецформу, звеня пулемётными лентами, кинулись следом за тигрёнком.

— Таймыр, ты слишком строг с пацаном, — прозвенел откуда-то снизу звонкий лисий голосок. — Он мог бы и в кабине подождать. Эти марш-броски совершенно ни к чему.

— Всё в порядке, мистер Гуэрра! — отрезал полосатый здоровяк куда-то вниз. — Ему полезно размяться...

Заглянув внутрь кабины, тигр недоуменно заморгал глазом:

— Что за хрень тут происходит?

Крольчиха бесстрашно прикрыла собой раненого:

— Вы кто такие?!

— У меня тот же вопрос, — протянул тигр, разглядывая кабину броневика и опуская взгляд на изувеченных лиса и кролика.

Поняв, что на неё не будут бросаться прямо сейчас, Мавра решилась на следующий шаг и рискнула обратиться к тигру:

— У вас есть врач? Нам нужна помощь…

— «Нам»?! — показалось, что здоровенный кот ослышался.

—Да, моему другу... — Мавра сделала шаг в сторону, чтобы раненного лиса было лучше видно. — ...нужен врач. А мне бинт и какое-нибудь обезболивающее…

— «Другу»?! — казалось, что тигр по-настоящему растерялся.

— Да что ты, глухой, что ли?! — взорвалась писком Мавра. — Ему же плохо и больно!

Лис застонал от такого пронзительного писка над ухом. Таймыр слегка подался назад и, не сводя со странной крольчихи глаза, крикнул куда-то в сторону колонны:

— Эй-й! До-о-о-ок!

Снизу раздался возмущённый лисий голос:

— Да что там происходит?! — на капот броневика ловко запрыгнул лис с серебристо-белой, с чёрными подпалинами шерстью и очень характерной маской на глазах. Одет странный зверь был так же странно: в туристическую кепку-бейсболку и куртку со множеством ремешков и карманов поверх военной формы. Мавра подумала, как это может быть круто.

Необычный лис тут же легко и даже изящно заскочил внутрь броневика и огляделся. Лапкой он махнул кому-то из своих, чтобы осмотрели машину, и к ней тут же подбежал кто-то из кошачьих. Мавра уже не обращала на него внимания.

— Что здесь произошло? — деловито поинтересовался серебристый незнакомец. — Мы видели, как отсюда драпали СКХшники. Странно, что они бросили тебя…

Лис выжидающе смотрел на Мавру.

— Я хотела его спасти, — всхлипнула крольчиха, глядя на лапы рыжего хищника, — увезти его. Но вышло вот так...

Мраморный лис удивлённо приподнял бровь:

— Ты из города?

Мавра, всхлипнув, кивнула, позволив целому ушку колыхаться в воздухе. Необычный лис властно вскинул лапу:

— Отдай пистолет.

— Нет! — Мавра отшатнулась, убрав лапку с пистолетом, словно серебристый лис кинется его отбирать.

Но тот только закатил глаза, глубоко вздохнув.

— Давай без этого! — он откинул полу модной туристической куртки и показал компактный облегчённый пистолет под «общий» девятимиллиметровый патрон. — Если бы я хотел, то я бы уже тебя застрелил, — сообщил он, отпуская куртку. — А теперь сдай сюда ствол, пока дел не наделала.

Мавра нехотя отдала оружие.

Лис коротко оттянул затвор и бросил взгляд на патронник. После чего наклонился к раненому.

— Эй, друг, ты ещё с нами? — поинтересовался он, лапкой проверяя дыхание рыжего.

— Да…

— Этой крольчихе можно доверять?

Рыжий хищник слабо кивнул:

— Она… особенная.

Мраморный покосился на одноухую крольчиху с выражением недоумения и удивления. Он выглянул в окно броневика.

— Блин, доктора Оттиса сюда!

— Уже идёт! — крикнули снаружи.

Серебристый лис довольно кивнул и, спрятав трофейный пистолет в карман куртки, снова выглянул в окно.

— Каа, как дела? — крикнул он.

Ягуар как раз заканчивал последние приготовления: забравшись под броневик, он заклеивал трещину в бензобаке каким-то специальным раствором.

— Через пять минут можно заправлять, — крикнул он в ответ.

Лис снова посмотрел на крольчиху.

— Ещё повреждения есть?

Мавра медленно, чтобы не раздражать повреждённое ушко, покачала головой. Лис посмотрел на руль и набор переходников для управления маленькими зверями.

С улицы, пыхтя, забрался полненький барсук-медоед, в сопровождении молоденькой выдры.

— Слишком много сладкого... — сообщил он с одышкой. Взглянув сквозь кустистые седые брови на изувеченного лиса, он распрямился и, тяжело дыша, шагнул к нему.

— Так, что тут у нас?..

Медоед прижал два пальца к шее раненого:

— Сколько у него уже жгут?

— Минут десять, — выдохнула Марва.

Медоед недовольно цокнул языком.

— Плохо... — натужено дыша, сообщил зверёк в военной форме и обернулся к помощнице: — Нитри, срочно пакет физраствора и систему!

Тяжело дышащий медоед и выдра начали разворачивать сумку с пакетами медицинских средств. Под голову рыжего лёг пакет, в вену на лапе вошла извлечённая из вакуума игла, и сверху заискрился живительной влагой пластиковый мешок с синей надписью «Рингер» с длинным перечислением компонентов.

Нитри сделала инъекцию обезболивающего выше борозды жгута, пока медоед накрывал морду лиса кислородной подушкой.

Медики обменивались односложными фразами состоящими из названий того, о чём Мавра не имела ни малейшего представления.

— Реополиглюкин.

— Гепарин.

— Нужно следить за ДВС.

Доктор Оттис натянул на рыжую лапу жгут тонометра и, напряжённо глядя на циферблат, зажмакал грушей.

— Пи-иб... — жалобно протянул лис. — Мальчик мой... Пиб…

— Тихо-тихо... — успокаивающе погладил его по голове чёрно-белый зверь и недовольно взглянул на серебряного лиса. — Множественные переломы. Лапам — конец. Но здесь операцию не сделать. Если поднимется давление, то начнётся кровотечение, и я не уверен, что мы его откачаем. Нужно доставить его на ближайший пост. Там будет вода и свет — и уже можно будет оперировать.

— Ещё нужно будет заказать плазму крови, — тихонько подсказала Нитри, и медоед согласно закивал.

— Пи-и-иб... — глухо протянул в кислородной маске лис.

Мавра и мраморный лис переглянулись. Крольчиха первой нашла, что ответить.

— Он говорил о своем лисёнке. Сказал, что он последний.

Серебристый лис наклонился через плечо молодой выдры.

— Где ты живёшь?

— С… свалка…

— Окей. Пошлю туда кого-нибудь, — успокоил раненого лис, после чего высунулся наружу и крикнул ожидающему его тигру.

— Труби сбор! Машину на прицеп и выдвигаемся!

— Но я всё починил! — вскинулся Каа. — Её можно заправить!

— Я не собираюсь расплёскивать драгоценный бензин в чистом поле! — отмахнулся мраморный командир хищников. — Дома разберёмся!

Заревев двигателями, тяжёлые трёхосные грузовики покатились по пустоши. Мавра сидела в «своём» броневичке рядом с рыжим лисом — обмотанный пластиковыми трубками и с кислородной маской на морде, он теперь казался кроле совсем непривычным. Рядом колдовали выдра и медоед: он следил за уровнем физраствора, показаниями тонометра и регулярно делали какие-то уколы.

Ушко ей перебинтовали как-то между делом. Даже вкололи что-то, и боль ненадолго отпустила. Во всяком случае стала не настолько яркой и проникающей.

— А вы ему кто? — вдруг обратилась к кроле Оттис.

— Друг, — просто ответила Марва. — Просто друг.

— Если вы потащились за ним в такую дыру, то вы не просто друг, — мудро кивнул барсук-медоед.

Через семьдесят минут колонна въехала на холмик и остановилась.

— Доехали, — довольно сообщил запыхавшийся от одышки медведь и, распахнув дверь, прикрикнул наружу. — Санитар!

Подбежала пара волков с носилками — лиса втащили на них и вытащили наружу. Выбравшись следом, Мавра замерла: колонна стояла в лагере на вершине холма. Кругом всё было перепахано окопами и торчали бетонные плиты и штабели мешков с песком.

Это был настоящий военный лагерь.

Мавра была потрясена: всё, с чем она столкнулась, шло в полный диссонанс со всем, что ей рассказывали о хищниках.

От того, что они вовсе не стали рвать её на куски, как только увидели, до вполне разумной чистоплотности (глупо было ожидать от военных в походе стерильной формы) и вплоть до вот этого военного лагеря. Тут не было тупых морлоков, — похоже, хищники собирались драться. И похоже, они были вовсе не теми, кем их рисовали книжки и телевизор. Мавра была потрясена.

Но тут её схватила за рукав выдра-доктор:

— Пошли, тебе тут не безопасно оставаться одной, — предупредила она, — тут не любят травоядных. Идём с твоим другом.

В результате Мавра просидела рядом с операционной, нервничая. Сначала задержался джип с плазмой крови, потом пару раз глох генератор. Но в конце концов в палатке, разбитой на вершине небольшого холмика, посередине блокпоста хищников, лису ампутировали ноги.

Его привезли с операции с куцыми культями, обмотанными белоснежными бинтами. Лис спал.

Кроля сидела рядом и, свесив перебинтованное ушко, задумчиво гладила его голову.

Через полчаса к ней заглянул серебристый лис — теперь, в ровном свете, глядя ему в глаза, Мавра заметила что у него очень неприятный взгляд. Кроле почему-то подумалось, что будь у офисного шредера глаза, то он смотрел бы именно так.

— Что с ним? — улыбнулся лис в туристической куртке, и морок пропал — перед ней снова был обычный зверь.

— Он спит... — Мавра взглянула на худую измождённую рыжую мордочку. — Что с его семьёй? Вы узнавали?

— А-а... Я уже дал указание... — легкомысленно взмахнул лапкой мраморный лис, — ...на обратном пути к ним заглянет наш сотрудник.

— Может, стоит поторопиться? — нахмурилась Мавра. — Он говорил, что его семья уже давно не ела!

— Ой! — небрежно махнул лапой хищник. — Ну, не поедят ещё пару часов!

Но столкнувшись с хмурым взглядом крольчихи, лис недовольно вздохнул и полез в карман за чёрным «обмылком» «уоки-токи».

Он отошёл, бубня что-то в гнусавящую в ответ рацию, недовольно поглядывая в сторону Мавры. А она смогла вернуться к раненому.

Через час лис начал приходить в себя. Но из-за слабости он, выйдя из наркоза, тут же снова заснул. Нитри поставила ещё одну капельницу с глюкозой.

Ещё через двадцать минут в палатку вернулся серебристый лис в туристической куртке.

— Ну?! — вскинулась ему навстречу Мавра.

— А-а-а-аэ-э... — глаза у лиса бегали.

— Что там? — убитым голосом спросила крольчиха.

— Лисица мертва, — избегая взгляда в глаза, сообщил командир хищников.

— А малыш? Что с ним? — вскинулась кроля.

Лис тяжело и протяжно вздохнул.

— Мои сотрудники не нашли его…

— Как «не нашли»?! — не выдержала Мавра. — Вы же хищники! У вас острый нюх и чуткий слух!

— Чего ты от меня-то хочешь?! — виновато окрысился лис. — Следы вели до асфальтированной дороги! Его посадили на машину! А куда его повезли — я не знаю!

— Куда-куда... В Город! — фыркнула Мавра.

— Или из Города в сторону Ферм? — пожал плечами мраморный лис. — Или его взяли в плен какие-то бандиты... Сейчас таких в пустоши много…

Я буду искать его лисёнка, — решила Мавра.

— Как ты собираешься это сделать? — приподнял бровь мраморный лис.

— Он не мог уйти далеко. Наверняка у кого-то ещё здесь. Я поспрашиваю. Я должна его найти.

— Ты понимаешь, что несёшь?! — глумливо поинтересовался главарь. — Ты — крольчиха. Ты — травоядная. И ты пойдешь спрашивать у дикарей-хищников про какого-то лисёнка? Скольких опрошенных ты собираешься пережить?!

Кроля вдруг хмуро улыбнулась.

— Ты неправ. За сегодня я кое-что усвоила… — она спокойно взглянула на лапку, от которой ещё несло сладковатым запахом жженого пороха. — Все боятся смерти одинаково…

22. Casus belli

Когда-то Атлас жил и содержался на Комбинате…

Сейчас ему казалось, что это было так давно, что та — другая, безопасная и относительно сытая жизнь мерещилась ему в памяти, будто дурной сон. Лис не мог вспомнить ничего конкретного о той эпохе на комбинате, а главное — почти ничего хорошего. Но всё-таки память уцепилась за кое-какие моменты.

Когда Атлас жил на комбинате для хищников, он каждый день покорно выполнял все свои общественные работы, носил ошейник и даже не думал о том, чтобы перечить своим надзирателям. Изредка лис получал право погулять во внутреннем дворе, окружённом высокими стенами с колючей проволокой под напряжением. Атлас быстро заканчивал всю работу, ему порученную, и ложился на крохотный участок зелёной травы рядом с небольшой трибуной, за которой каждую пятницу, а также каждый раз во время внеочередных собраний, восседал упитанный капибар в светло-серой форме полковника СКХ, при всех знаках различия и многочисленных наградах. На его поясе неизменно хранился в кобуре богато декорированный наградной пистолет, больше штатного, ему положенного; а в лапах он всегда нервно сжимал кнут из паракорда, которым он любил без всякой причины хлестать того, кому не посчастливилось оказаться с ним рядом. В основном, его речь всегда была одной и той же: пятнадцатиминутный рассказ о том, что хищные звери должны пасть ниц за то, что им дают возможность искупить грехи своих далёких предков. Речь его была разбавлена множественными ругательствами, а говорил он её вяло, монотонно и без энтузиазма. Оживлялся он лишь в конце, когда приходило время наказаний. Провинившихся, закованных в кандалы, выводили перед трибуной, на площадку, на обозрение всем зверям. Бедолаг пытали электрошокерами до полусмерти и затем, измождённых, оставляли лежать на пыльной земле. Нередки были случаи, когда несчастные умирали, в то время как надзиратели запрещали оказывать помощь. Попасть под раздачу можно было за что угодно, Атласа и самого один раз подвергли публичному наказанию. На типографии, где он работал, пропал ключ от одного из ящичков, и, конечно, все подозрения пали на лисёнка. Позже ключ нашёлся: оказалось, что овца-работница просто забыла его в сменной одежде. Но Атласу это уже не могло помочь, и он целых три дня провалялся в камере, восстанавливая силы.

Атлас любил ночь; может быть, это был инстинкт, заложенный природой, но ему хотелось думать, что это именно он любит её всей душой. Он мог сколько угодно долго лежать под звёздами, широко раскрыв глаза, глядя в бесконечность космоса, который вовсю покоряли другие звери, кои, как ему утверждали, были намного более достойными, чем он. Но лису они были безразличны: он лишь любовался бескрайним, захватывающим дух мощью и бесконечностью, бархатно-чёрным небом, стараясь охватить взором только его… чтобы ни один уголок высокого красного забора не испортил восхитительную картину…

И раз за разом над его мордой пролетали вертолёты — ни одной такой ночи не проходило без того, чтобы они не пролетели над ним. Вскоре Атлас полюбил эти странные машины и начал узнавать их — по номерам снизу, будто специально для него, по формам их кабины и даже по размеру винтов. Тогда, лёжа на клочке зелёной травы в окружении четырёх стен, он даже мечтать не смел о том, что когда-нибудь прокатится на одном из таких чудес техники.

Так что сложись ситуация чуть-чуть иначе, то он бы уже давно высунулся в открытую дверь и вывалил бы язык навстречу ветру.

Но он сидел безучастно, склонив морду и скрестив лапы на коленях, точно напротив Компас. Крольчиха не шевелилась, и её голова болталась как не своя, будто у ватной игрушки. Единственное ухо безвольно обвисло на затылке, а руки болтались по бокам тела, словно две макаронины. Атлас иногда поднимал взгляд на неё, но в ней совсем ничего не менялось. Крольчиха была ни жива ни мертва.

Хладнокровность сохранял Генри, не расстающийся с пулемётом всю дорогу через город и после него, но даже он сохранял гнетущее молчание. Гривистый волк сидел на самом краю площадки, не пристёгнутый и никак не застрахованный от падения, свесив одну нижнюю лапу за борт, пустым взглядом смотря куда-то вдаль, за горизонт.

Другой кролик в вертолёте говорить тоже не хотел. Иногда чуткий слух Атласа улавливал какие-то обрывки фраз, которые Багз отпускал в гарнитуру, но лис просто не хотел прислушиваться; да и не понял бы он ничего.

Никто из пассажиров винтокрылой машины ничего не хотел. Просто ничего. Вымотанные тяжёлой дракой в огромном отеле, потерявшие своего друга. Ничего…

Чтобы вертолёт так и летел в никуда, летел и летел, ни посадок, ни остановок, ни слов, ни мыслей в голове. Отдаться на растерзание огромной, ничего не значащей пустоте, в которую превратился мир одной маленькой крольчихи. Это было самое лучшее, что каждый из них мог пожелать в данный момент. Но всему хорошему приходит конец.

Через несколько десятков минут полёта, за которые Багз успел изрядно запутать свои следы и связаться с Конгломератом, чтобы договориться о точке рандеву, машина начала медленно, но верно, снижаться. Атлас даже не смотрел на открытый дверной проём, но краем глаза видел, как Генри встал со своего места и взялся за поручень сверху.

— Собираемся? — поначалу чуть слышно спросил лисёнок, но понял, что ему надо перекричать лопасти вертолёта и шум двигателя, и поэтому повторил вопрос настойчивее.

Генри едва ли услышал его, однако повернул к нему морду и медленно, уверенно кивнул. Атлас поднялся с места, стараясь держаться хоть за что-нибудь, и встал на коленях перед Компас.

— Кос, мы прилетели, — ласково, успокаивающим голосом сказал он, расстёгивая ремни безопасности. — Вставай. Идём.

Но крольчиха оставалась такой же безучастной, будто спала с широко открытыми глазами. Атлас аккуратно взял её мордашку и провёл большими пальцами по щекам, мокрым от слёз.

— Надо идти, Компас, — повторил он, заглядывая в её бездонные фиолетовые глаза, но ответом ему было красноречивое молчание.

Лис попытался уговорить её ещё пару минут, до того как винтокрылая машина, заложив широкую дугу, коснулась земли; но всё было безрезультатно. Генри, закинув на плечо пулемёт, коротким кивком поманил Атласа за собой и выпрыгнул из салона на землю.

Тяжело вздохнув, лисёнок расстегнул последний пояс на её талии и снова взвалил серенькое тельце на лапы. Он так и вышел с ней на руках, не поднимая головы и смотря на мордашку крольчихи. В лапах у Атласа Кос почему-то закрыла глаза, будто уснула.

Как бы он не хотел, чтобы этот момент наступил, — он настал. Подняв глаза, лисёнок увидел почти всех знакомых зверей, каким-либо образом связанных с Конгломератом: Малыш Ред, Ямал, Олег и Шархан, Тик, Маути и даже доктор Нитри, оставившая пациентов в цитадели на совести санитаров и младшего персонала, и множество других, молча смотревших на спасителя Одноухой Бестии. Ещё никогда Атлас не оказывался в центре ТАКОГО внимания, но сейчас ему было всё равно. Теодора здесь не было — а значит, самое страшное впереди. Всё было готово к их эвакуации до горной базы: три обещанные Каа машины, два мотоцикла, даже два гантрака, которые Атлас без особых проблем узнал по характерным рисункам кошки в откровенной позе и странной белой полоске.

Винты вертолёта остановили вращение, и встречающая делегация замерла в ожидании главного вопроса и ответа на него. Багз, судя по всему, решил не рисковать навлечь на себя гнев руководства и не стал ничего докладывать, оставив это Генри.

Гривистый волк вышел чуть вперёд и устало положил трофейный пулемёт на землю, будто признавая поражение. Атлас испуганно вздохнул, глядя на то, как Генри, умудрившийся буквально вынести несколько десятков травоядных и даже пару хищников, казалось, был готов сдаться.

Навстречу волку шагнул здоровенный тигр в «авиаторах» и, подбоченившись, недовольно полюбопытствовал:

— Что у вас случилось? Почему вы на вертолёте?

Атлас в то же мгновение почувствовал, что Компас вздрогнула у него в лапах всем своим телом. Генри, зажмурившись, печально покачал головой.

— Там жопа…

— Не понял?! — Ямал недоуменно приподнял бровь. — Вы чё там учудили?!

На этот выпад кроля никак не отреагировала, даже не шелохнулась. А Генри хмуро выдавил:

— Нас опознали. На улице. Пришлось пробиться в здание. Когда мы нашли Рокса, он уже был мёртв.

При этих словах Кос тихонько заскулила и сжалась в комочек на руках у Атласа.

— Ну офигеть теперь!.. — Ямал взъерошил лапой мех на голове. Тигр, нервно посмеиваясь, обернулся вокруг и снова взглянул на Генри. — Вас туда зачем послали?! На разведку?! У меня с собой нет словаря, Генри, но слово «разведка» точно не подразумевает «шухер», «дебош» и «кровавая баня»!

— А что ты от меня-то хочешь?! — зло рявкнул волк. — Он был мёртв! Ты понимаешь? Нет?! Нас запалили на ровном месте, буквально на пороге отеля! Что нам было делать?! Мы пробились, но он уже был мёртв! Понимаешь?! Уже!!! — остервенело заорал Генри.

Несколько секунд волк с тигром, рыча, разглядывали друг друга.

— Расскажешь это мистеру Гуэрре, — процедил наконец Ямал и, разворачиваясь, ткнул большим пальцем через плечо на Атласа и Кос.

Нитри, будто ожидая этой команды, сорвалась с места, держа в левой лапке довольно большую для неё сумку с докторскими принадлежностями.

— Что с ней случилось? — с ходу начала она, парой жестов веля Атласу садиться на колени.

— Ничего. Она… она впала в ступор, когда увидела… Папу. Займитесь лучше им, — попросил лис, кивая на Мистера Напалма.

Выдра не стала спорить и переключила внимание на гривистого волка. Тот попытался отмахнуться от помощи, но когда уселся в фургон, то доктор всё же занялась им вплотную. Атлас тоже занял место и даже не стал усаживать крольчиху на другое — он так и ехал с ней, держа в лапах, до самой цитадели.

Несмотря на то что их никто не встречал, Атлас не запомнил, как они добрались до горной базы, а уж тем более — как на одних лишь фургонах они забрались к заезду внутрь без помощи посторонней техники. Ему было всё равно — пристегнувшись в салоне фургона без окон, он молча прижимал к себе крольчиху. Сдвижную дверь распахнул Ямал уже в гараже Конгломерата и строго скомандовал на выход. Он встал и пошёл туда, куда ему велели идти: по незнакомому пути до высоких деревянных дверей, слева и справа от которых стояли два белых медведя. Не смотря на них, Атлас просто шёл вперёд, прижимая к себе серенькое тельце крольчихи и понурив морду.

Тео набросился на них в дверях кабинета.

— Почему вызывали вертушку?! — прорычал он. Судя по вздыбившейся на загривке шерсти, мраморный лис был на взводе.

— Они его убили, — сухо отозвался Генри. — Нас запалили на улице кролики с Фермы. Поднялся крик. Мы бросились в отель и пробились наверх…

— И?!.. — взъерошенный лис тряхнул перед собой скрюченными лапами.

— Они его запытали, — глядя в пол, выдохнул Мистер Напалм.

Теодор распрямился, опуская лапы, потом зажмурился и, уронив голову, грустно покачал ею.

— Генри… Ты же обещал…

— Нас опознали на улице! Случайные прохожие! — крикнул волк. — Это форс-мажор!

— Ты меня за идиота держишь?! — неожиданно вскинувшись, заорал Тео. — Все новости кричат о том, что вас опознали возле кафетерия в квартале от гостиницы!

Генри растерянно замер.

— Что вы там делали?! — бушевал мраморный лис. — Да за то время, пока ты с заложником добрался до него, они могли его пластиковым ножом на лоскуты порезать!!!

При этом крике Кос внезапно всхлипнула. Тео, с широко распахнутыми, почти белыми от бешенства глазами, уставился на крольчиху.

Кос всхлипывала всё громче, пока не разревелась в голос.

Мистер Гуэрра схватился за уши и с раздражённой гримасой мотнул тонкой мордой.

— Пошли вон отсюда!!! Разведчики, твою мать!..

После неудачного отчёта, чей финал чуть не увенчался истерикой, Атлас прекратил попытки уговорить Кос подняться и уйти с ним подальше от тех, кто упоминал смерть отца. Несчастная, оглушённая личной катастрофой, крольчиха рассеянно уставилась в точку перед собой расфокусированным взглядом. События, происходившие за границами её души, доходили до неё, словно сквозь мутную, толстую мембрану, поглощающую уколы вопросительных взглядов и разговоров. Иногда губы крольчихи трогала едва заметная со стороны улыбка, словно она с теплом вспоминала светлую радость времени, проведённую с каким-то близким зверем. Иногда её губы спорадически дёргались, словно от боли, и крольчиха стискивала зубы, напряжённо смотря куда-то вперёд, будто готовилась к смертельному прыжку. Но бóльшую часть времени её внешний вид напоминал овоща на грядке психиатрической лечебницы.

Как только они втроём — Генри и Атлас с крольчихой на руках — покинули кабинет лидера Конгломерата, гривистый волк, не раздумывая, направился к лазарету. Лапы Атласа устали, да и сам лис после пережитого валился с ног. В эту минуту он мечтал оказаться в тихом месте, где мог бы просто наслаждаться тишиной. Словно было мало свинцовой бури, сквозь которую он прошёл, так на него ещё и чуть не наорали за провал. Когда они приблизились к дверям медицинского отделения, Генри остановил лиса, положив лапу на плечо. Атлас развернулся, и волк серьёзно посмотрел ему в глаза.

— Мы всё сделали правильно, Атлас. Тео и Ямал поймут это через какое-то время. И ты точно в этом не виноват.

Атлас понуро кивнул, переваливая тело крольчихи на другую лапу.

— Я знаю, — признался он, — но от этого не легче.

Генри не нашёл, что ответить. Вздохнув, он покивал своим мыслям и толкнул дверь внутрь лазарета. Когда они вошли, то увидели ожидавшую их Нитри, которая освободила для Компас небольшую, её размера, койку. Не настолько огромную, чтобы на ней мог уместиться медведь, но достаточную для того, чтобы рядом с Кос мог улечься Атлас. Он пронёс крольчиху сквозь лазарет, в дальнее крыло, где было тихо и спокойно и не было даже видно никаких больных рядом. Доктор Нитри отдёрнула занавеску, окружающую небольшую кроватку, и показала на неё пригласительным жестом.

Лис опустил крольчиху на кровать, наконец-то освобождая уставшие лапы от нелегкой ноши. Уложив Компас, он даже заботливо поправил подушку, в то время как деловитая Выдра распаковывала шприцы и обматывала лапки крольчихи бинтами. Генри молчал и смотрел на них безучастно, в отличие от Атласа, чьё любопытство было у него в крови.

— Зачем это, док? — тихо спросил он, стоя рядом с кроваткой.

— Немного поддерживающих препаратов. Будет на них, даже если перестанет есть и пить…

Атлас вновь посмотрел на Кос. Её глаза были широко открыты, но зрачки застыли в неподвижности, словно она смотрела на камень перед собой. Пустой, невидящий взгляд. «Таким, наверное, смотрят в строки сложного учебника, в котором ничего не понимаешь», — рассеянно подумалось Атласу. Крольчиха не оживилась, даже когда Нитри вставила катетеры в вены на лапках; её дыхание было едва слышно. Грудь лишь чуть-чуть поднималась выше обычного, а затем резко опускалась, но выдоха даже не чувствовалось.

— Разорванную душу я не заштопаю, — призналась выдра, проверив последнюю капельницу, — даже если бы знала, как.

Генри нахмурившись хмыкнул и посмотрел на Атласа.

— У меня есть одна идея.

Лис с интересом перевёл взгляд на гривистого волка. Генри понуро пожал плечами и сказал:

— Сукин ты сын?

Уголки пасти Атласа дёрнулись вверх, но улыбка получилась очень грустной. Он вспомнил строчки песни, которую лисёнку исполнил целый ресторан.

— Дай мне бухнуть? — поддержал он.

— Пропьём свою жизнь насквозь? — предложил ему Генри.

— И я не буду собой в эту ночь…

Они печально улыбнулись друг другу, а потом перевели взгляд на доктора Нитри, которая внимательно их слушала.

— Идите, — ответила она им на не заданный вопрос, — а я позабочусь о ней. Сделаю, что могу, — дополнила она.

Генри обнял Атласа за плечо, и они вместе вышли из лазарета. Нитри ещё раз проверила капельницы и физическое состояние Компас, после чего, извинившись перед ней, ушла к другим пациентам.

Компас осталась наедине с горем. Непоправимое, разрушившее мир, провал в пустую глазницу гниющего черепа. Огонь, испепеливший почву под ногами. Крольчиха молча смотрела в потолок, а взгляд её словно обратился внутрь. Воспоминания приливной волной накатили на её существо и, уходя назад, увлекли за собой прочь от реальности… далеко в прошлое… Сколько лет прошло с того момента, как на её глазах убили совсем ещё маленького лисёнка под той машиной? Двадцать? Сколько крови утекло с тех самых пор; сколько слёз было пролито родственниками тех, кого убила она, ища искупление за преступление; за то, что не смогла тогда, ровно в ту минуту, встать на защиту рыжего хищника?

И сколько лет прошло с того момента, когда она всё-таки сделала это?

Она думала, что всё, что может быть в порядке, будет в порядке. В жизни были трудности, но они преодолевали их, будь они вместе или порознь; были заварушки даже хуже той, последней…

В голове раз за разом она прокручивала у себя эпизод, который выдумала незадолго до того, как они вошли в гостиницу. Она искренне хотела броситься на своего лиса, обнять, прижаться к нему, зарыться ещё раз мордочкой в густую шерсть на шее, прижаться мордой к носу, к опасным, острым зубам, которые никогда не сделали бы ей ничего плохого — только наоборот. Услышать голос, который говорит, что всё будет в порядке и что всё уже хорошо. Шестерёнки воображения вращались всё быстрее: крольчиха видела яркие картинки, как они вырвутся из проклятого Города и все вместе будут в безопасности. Будут придумывать новый план и смотреть ту странную плёнку, которую нашёл Рокс…

В которой сейчас не было смысла.

Смысла не было вообще больше ни в чём.

Она снова не смогла уберечь лиса, хотя делала это почти двадцать лет. Он умер именно так, как учили её ненавистные травоядные в далёком детстве. Ненужный. Брошеный. Одинокий. И что-то подсказывало ей: очень голодный…

Иногда Кос словно тонула в мыслях и забывалась чутким, тревожным сном, который был наполнен сумраком и светом, как ностальгия по тому, что ещё не произошло, но что будет. Рокс, живой и невредимый, махал ей лапой и улыбался, а Кос радостно подбегала к нему, желая обнять, и тут он исчезал, словно рассыпаясь на фрагменты, и в голову тяжело врезáлась подушка, а крольчиха смотрела в темноту, не понимая, где находится и куда делся Рокс. И тогда пила, бритвенно-острая пила реальности, вонзалась в мякоть сна, потроша её на кровавые ошмётки. Кос в мгновение ока вспоминала вспышки выстрелов, звуки, запахи боя. Крики и вонь пороховой гари. И алую кровь Рокса, которая пропитывала белый ковёр. И когда крольчиха понимала, что явь была страшнее сна, она сворачивалась клубком и шептала в темноту слова, которые никто не мог услышать: «Почему… почему я не смогла?..»

В конце концов Кос обняла голову двумя лапками и свернулась в маленький серый клубочек. Закрыв глаза, она заснула с одной-единственной мыслью: просыпаться ей больше незачем.

Атлас и Генри пили почти два дня. Впервые в жизни лисёнок не просто пил — он спивался. С отчаяньем, самозабвенно, будто хотел вырвать свинцовую грусть из души с мясом и кровью. Топил мрачные мысли в обжигающем алкоголе, словно хотел растворить их, как салфетку. Его выносило в прострацию намного быстрее, чем матёрого гривистого волка, но как только Атлас просыпался, то Генри тут же протягивал ему стакан, заполненный до краёв чем-то новым. Поначалу пить было тяжело, хотя опытный в этих делах волк начал с ягодных настоек — сладких и приятных на вкус. Атлас не хотел останавливаться, но и веселиться желания не было. Алкоголь туманил разум, оставляя на виду лишь самое явное в нём. Спиртное раскрошило тяжёлые замки, которыми была обвешена душа лиса, и, когда цепи комплексов, внедрённых Комбинатом установок, страхов и сомнений разрушились, когда стёртые наждачной бумагой до полированного блеска чувства всё же проснулись и рвотой поднялись к горлу, рыжий лис наконец позволил себе расплакаться. Слёзы текли из глаз, затуманивая зрение, обжигали губы солью, капали на стол. Он признался Генри во всём: он не знал, почему он так переживает за Рокса, хотя видел его раз в жизни; не знал, почему состояние Компас его волнует, хотя та пыталась его убить и даже оставила заметный шрам под глазом.

Лисёнок сознался абсолютно честно.

— Я не знаю, почему это происходит. Умом понимаю, что всё не так, но всё остальное во мне, эти… — он помахал лапами перед грудью, — чувства! Они хотят от меня чего-то другого! А я не понимаю, чего! Я всю жизнь привык жить по уму, а тут как будто…

Завершив монолог на не самой мажорной ноте, рыжий лисёнок упал мордой в миску с салатом, который служил для двух зверей закуской. Генри выудил из салата ложку и вытер её о ломоть хлеба, грустно глядя на неопытного собутыльника.

— Это потому, что здесь у тебя появились настоящие друзья. А раньше их у тебя никогда не было.

Несмотря на своё бессознательное состояние, Атлас очень хорошо запомнил эту мысль. И быстро понял, что Рокс был первым в его жизни зверем, который отнёсся к нему с настоящим теплом и добротой. Как будто это был его…

Мозг выключился, и Атлас не додумал эту мысль. Через несколько часов, когда лисёнок проснулся за тем же столом, эту мысль он уже не помнил. Лакнув несколько раз из широкого горлышка свежей и прохладной воды, он продолжил пить.

Так было легче. Относительно легче.

К полудню третьего дня у них кончилась выпивка, а главное — те, кто её им приносил.

Почти вся команда Фермы приходила к Генри, чтобы также выпить за их умершего лидера, но Атлас не запомнил вообще никого конкретного — понял только, что были все, от мала до велика. То есть от Тика до Олега. Все приходили со свежим пузырём, который тут же откупоривался и разливался на троих, сразу опрокидывался внутрь — и снова бесконечные разговоры, где лис начал уже повторяться в том, что говорил.

Но закуска тоже не была бесконечной, поэтому к вечеру им всё-таки пришлось выбраться на ужин. Атласа и Генри никак особенно не встречали: это была обычная трапеза в столовой Конгломерата, на которой волк и лис всё-таки заполнили свои желудки чем-то, в чём не было алкоголя. Пока лисёнок сидел за столом, к нему подошёл Маути и, положив лапу на плечо, предложил возобновить тренировки городского агента. Атлас, не долго думая, согласился. Ямал тоже присел рядом и попросил во всех деталях и подробностях рассказать, что случилось в тот злополучный день ещё раз ему и Теодору. Генри кивнул тигру и внезапно ухмыльнулся, глядя на него.

— Слушай, а лигры вообще как получаются? — спросил Мистер Напалм.

— Лигры? — переспросил полосатый кот. — Ну, если какой-нибудь придурошный лев натянет тигрицу, то может получиться, — со знанием дела ответил полосатый. — Зачем спрашиваешь?

— Мы встретили одного такого. Бьюсь об заклад: его зачали на спор.

— Лигра? Вы что, видели в гостинице хищников? — переспросил Ямал, игнорируя убойную шутку Генри, от которой Атлас прыснул в кулак.

Атлас и Генри мигом вскинулись, и тут же до них дружно дошло, что они ещё никому не рассказали об этом странном факте. Гривистый волк сорвался с места и вместе с тигром немедленно направился в сторону кабинета Теодора. Атлас остался не у дел: он всё равно не хотел больше видеть разъярённого мраморного лиса.

Не сказать, чтобы зверям стало легче, но спиртное сделало свое дело. Они хотя бы забыли то, что происходило с ними три прошлых дня, и опустили депрессию на дно алкогольного озера. На следующий день предстояло браться за работу, но тогда произошло то, о чём они напрочь забыли. Опять.

Никто из них даже не подумал о том, чтобы навестить Компас, пока та была под присмотром у заботливой докторши. А в столовую всего лишь вошёл один из санитаров, который взял кроличью еду с собой. Атлас и Генри мигом переглянулись и решили, что пора навестить несчастную крольчиху.

Оказалось: зря. Всё, что изменилось в образе Компас с тех пор, как они её оставили, — она свернулась клубочком. Нитри быстро пояснила им, что они только переворачивают её, а так она не ест и почти не пьёт и живёт только благодаря поддержке препаратов. Тогда Атлас и предложил дать выпить и ей. Нитри пожала плечами, махнув на это лапой, и лишь спросила:

— А тебе-то это помогло?

Не мудрствуя лукаво, Атлас кивнул и честно ответил:

— Да.

На том они тогда и порешили. Помимо листьев салата, огурцов и какой-то капусты, они оставили перед мордочкой Компас небольшой стаканчик с горячительным.

А на следующее утро Атлас и Генри встретились в столовой на завтраке, что было поразительным, учитывая, с каким остервенением они вливали в себя алкоголь, и что их действительно удивило — Компас. Она пришла в столовую, хотя и под личным наблюдением доктора Нитри. Почти все следили за ней с нескрываемым любопытством, хотя крольчиха делала обыденные вещи: взяла поднос, отстояла небольшую очередь и набрала себе довольно скромный завтрак, после чего села в самой дальней части столовой, где принялась завтракать. Не сводя с неё глаз, выдра забралась к столу, за которым вместе с фермерскими сидели Атлас и Генри, и пояснила:

— Она молчала три дня и три ночи.

— То, что происходит, — уже прогресс, — согласился гривистый волк, а Атлас даже позволил себе улыбку.

— Спасибо вам, доктор Нитри, — искренне сказал он, глядя на выдру. — Спасибо вам, что позаботились о ней!

Доктор скромно пожала плечами и удалилась по своим делам. Генри же наклонился к Атласу.

— Как думаешь, всё будет в порядке, или стоит за ней ещё приглядеть?

— Что с ней может случиться? — спросил лисёнок.

— Я боюсь, что она может… ну… — Генри замялся, но, видя, что Атлас не желает додумывать за него, ответил прямо. — Покончить с собой?

Атлас ещё раз взглянул на крольчиху, которая молча уплетала салат за обе щёки, однако тут же заметил в её лапах странную флягу, к которой она регулярно прикладывалась. Учитывая тот факт, что фляга была рассчитана как минимум на волка, лис быстро прикинул количество алкоголя внутри и покачал головой.

— Насколько я успел её узнать — она не такая.

— Тебе я доверяю, — признался Генри, — её понимал только один зверь на свете. И того сейчас больше нет.

Атлас ещё раз посмотрел на крольчиху.

— Она справится.

На том они и решили расстаться и разойтись по своим делам. Атлас — на свои утренние тренировки, а Генри — к Теодору с новым, подробным отчётом.

Крольчиха уже привыкла быть одна и какое-то время молча смотрела расфокусированным взором в опустевшую тарелку, держа в лапке огромную флягу с самым крепким самогоном, который она смогла найти. Но даже этот градус казался ей мал. В душе она ощущала пустоту, словно её прострелили большим калибром и оставили огромную рваную дырку. Иногда она поднимала глаза и невидяще смотрела на окружающих, ощущая себя камнем, который обтекает поток зверей. Никто и ничто не вызывало в ней эмоций. Она осталась наедине с зияющей пропастью, в которую обратился её мир. Хотелось отмотать время назад и что-то сделать, что-то изменить… словно её выбросило с проторённой тропы жизни, по которой она шла; выбросило в неизведанный и незнакомый лес, где крольчиха была чужой и одинокой. Но ничего нельзя было исправить…

Так потянулись безмерно долгие дни скорби для крольчихи. Она бесцельно шлялась по базе, иногда попадаясь под лапы каким-нибудь зверям потяжелее, но все были прекрасно осведомлены о том, кем она была и на что была когда-то способна. Ей никто и нигде не возражал, а Атлас, продолжавший тренировки, порой замечал её в самых необычных местах во время обучения в Конгломерате. Конечно, чаще всего он видел её одинокое ухо в столовой, где она, как и прежде, занимала самое неприметное угловое место. И хотя она в основном старалась не привлекать к себе лишнего внимания, но лис то и дело видел её то на тренировочной площадке, то на каком-нибудь не особенно популярном тренажёре или под каким-нибудь деревом снаружи. Однажды он увидел, как она приложилась к фляге, сидя при этом на огромной стиральной машине в прачечной Конгломерата, потом в тот же день крольчиха от скуки забралась в одну из многочисленных аудиторий, в которых матёрые бойцы проводили лекции для начинающих. Атлас удивился, когда увидел её в аудитории, хотя к самой лекции она не проявляла интереса, а просто прикладывалась раз за разом к фляге. Маути, лично поучающий молодняк в тот день, даже не обращал на неё внимания — просто вёл лекцию. По слухам, её лично иногда вызывал к себе Теодор, но о чём он хотел с ней говорить и говорил ли вообще — оставалось загадкой. Атлас пытался узнать хоть что-то об этих встречах, даже пытался применить новые навыки, но за шкирку поймал его же учитель и вежливо попросил больше так не делать.

За неделю такого образа жизни Кос из бойкой, прыткой крольчихи превратилась в дряхлую и вечно уставшую пьяницу. Не могло это не сказаться и на её физической форме — Атлас инстинктом понимал, что крольчиха разъелась и откровенно запустила себя. Лисёнок пытался подходить к ней, когда она была в столовой, и хотел объяснить, что жизнь продолжается и впереди ещё много работы, но каждый раз натыкался на её молчаливый, осуждающий взгляд. Атлас, переживший потерю Рокса намного легче, тут же умолкал и снова и снова прощал крольчиху за всё то, что она делает, или точнее — не делает.

Потом у Атласа появились первые выходные. Маути отметил, что лисёнок делает хорошие успехи во всех видах подготовки, которые ему были доступны. И у него образовались целых два дня, в которых можно было не заниматься ничем. Атласа это не устроило, поэтому он попросил у Маути найти хоть кого-нибудь, у кого хватит терпения и усидчивости научить его читать.

Его моментально определили к Тае в архив, где Атлас к собственной радости начал намного чаще общаться с Муфасой, который в основном и начал учить лисёнка читать и писать.

Со временем жизнь Атласа начала налаживаться и идти в гору. Новости по телевизору, которые он видел лишь в столовой Конгломерата, начали постепенно забывать о происшествии; чиновники давали всё меньше комментариев. В памяти угасал весь тот ужас, который им пришлось пережить в гостинице Муфасы, хотя леопард иногда просил рассказать о том, что они сделали с этим местом. Атлас вспоминал разрушения неохотно, а про то, что они натворили на последнем этаже вместе с лигром, — даже упоминать не стал.

Жизнь Кос пошла под откос, когда она забрела с флягой самогона на склад к Манулу. Большой пятнистый серый кот, как обычно, пребывал в прострации, и тогда крольчиха, вытянув маленькую тряпочку из его лап, прижала её к носу и, не говоря ни слова, глубоко вздохнула.

После чего она села рядом с Манулом на его же стол и так же, как и кот, уставилась в бесконечность. Алкоголь был ей уже не нужен, а кладовщик снабжал её всем необходимым следующие три дня. На четвёртый день запасы кончились, и тогда он пригласил её на другой склад, от которого у него были ключи.

Компас медленно повернула голову в его сторону, а потом спрыгнула на пол.

Дело клонилось к вечеру, когда пятнистый кот, звякнув тяжёлыми ключами, открыл перед крольчихой мощные бронированные створки металлических ворот, обводя лапами святую-святых Конгломерата: Арсенал. Не простую оружейную, где держали огнестрельное оружие. Манул привёл Компас в то место, где хранились тяжёлые снаряды для крупнокалиберных пушек и миномётов, установленных на гантраках Конгломерата. Кос спокойно шла за Манулом, глядя ровно перед собой, но вдруг остановилась и подняла глаза. Прямо перед ней на металлическом стеллаже в специальных деревянных держателях лежали две огромные бомбы, бодрого и яркого, жизнерадостного красно-оранжевого цвета с контрастными черными полосами. Среди всех прочих боеприпасов, мрачно блестевших металлом и краской хаки, эти казались парой ярких карамелек в банке с гвоздями. Такая раскраска ей была совершенно непонятна.

Манул, вернувшийся к ней с какой-то бутылочкой, увидел её взгляд и сразу понял, на что смотрит Компас.

— Правда весёлые?

Крольчиха перевела взгляд на Манула и чуть наклонила голову на бок, как бы проявляя любопытство. Кладовщик это понял на лету и обвёл две бомбы лапой.

— Боеприпас объёмно-детонирующего действия, ошибочно называемый вакуумным. На самом деле его называют термобарическим.

Кос наклонила голову на другой бок.

— Мощный ли он? — догадался Манул и сам ответил. — Почти в шесть раз мощнее тротила, если считать по весу самого взрывчатого вещества. Тут у нас две малышки — по пятьсот кило каждая. А рванут они, как шесть тонн тротила.

Кос снова посмотрела на эти бомбы, и внезапно для неё самой уголки пасти дёрнулись, показывая странную улыбку с примесью безразличия. Она смотрела на две цветастые чушки где-то около минуты, а потом впервые за две недели произнесла два слова:

— Может, жахнем?

Манул не растерялся ни на секунду, тут же выдав ей достойный ответ.

— Обязательно жахнем. И не раз. Весь мир в труху! — погрозился он, а потом скромно и, главное, очень адекватно для своего состояния, дополнил. — Но потом.

На мордочке Компас показалась едва заметная зловещая улыбка. Она не стала дожидаться ответа Манула, а сама развернулась и вышла из арсенала Конгломерата, на прощание взглянув ещё разок на две цветастые бомбы.

На следующий день с ней начали происходить странные вещи, которые первым заметил Атлас, оправдывая слова Генри о том, что теперь, наверное, лишь он сможет понять эту крольчиху. Компас появилась за завтраком одна из первых, судя по всем трезвая душой и телом. Она быстро прикончила скромный завтрак, после чего резво вскочила с места и пошла по каким-то делам, о которых Атлас даже не мог догадываться. Но он толкнул гривистого волка в бок, благо тот сидел с ним за одним столом, и обратил его внимание на то, что у крольчихи, спустя две недели, появились хоть какие-то занятия в Конгломерате.

— Похоже, она идёт на поправку, — сказал Атлас со скромной улыбкой, — я же говорил: она справится.

Однако Генри, проследив за тем, куда идёт Кос, покачал головой.

— Не похоже.

— Почему? Она явно бодрее.

— Она что-то задумала.

— И чем это плохо?

— Я боюсь, она начнёт делать глупости, — невесело объяснил Генри и встал из-за стола, — так что сейчас за ней лучше приглядывать.

Атлас на миг задумался и встал сам.

— Я послежу за ней. А у тебя и так дел полно.

— Ага, с тех пор… вообще ни одного. А тебе учиться надо.

— Это никогда не поздно, — махнул лапой Атлас.

Первое, что бросилось в глаза сразу же, как Атлас отвлёкся на крольчиху, — Кос протрезвела и даже выбралась на утреннюю зарядку размять залежавшиеся мышцы, пропитанные алкоголем. Атлас пристроился неподалёку и, используя новые навыки, полученные на теоретических и практических курсах Конгломерата, стал тенью крольчихи. Атлас даже удивился сам с себя: насколько интересную и эффективную тактику ему показали преподаватели. В общем, всю первую половину того дня, когда Кос пришла в себя, она потратила на то, чтобы привести себя в порядок, и получилось у неё это неожиданно хорошо, а главное — быстро. Атлас даже не зафиксировал в памяти тот момент, когда из пропитой алкоголички Компас вновь превратилась в бойкую, деловитую и подтянутую крольчиху. Её будто подменили, а следить за ней стало неожиданно трудно, поскольку передвигалась она стремительно и целеустремлённо, по всей территории цитадели, будто ища что-то.

К обеду Атлас измотался и вернулся в столовую, где понуро присел за столик фермерской команды, отметив, что, помимо Банзая, не хватало также Генри, его основного собеседника, и Каа. И если с гривистым волком было всё понятно, то с ягуаром не очень. Поспрашивав у друзей, Атлас быстро выяснил, где ещё мог пропадать кот, если даже пропустил обед, и поспешно расправился с порцией сырного супа. Показав на выходе из столовой оттопыренный большой палец вверх, лис спустился вниз по нескольким лестницам, открывая выход в гараж, откуда рассчитывал найти мастерские для ремонта автомобилей. Направление ему подсказал скучающий волк-охранник, и совсем скоро Атлас обнаружил недлинный туннель с закрытыми воротами секциями, вроде гаражей, и найти ту, где кипела работа, было совсем не сложно: матёрый бампер торчал из бокса больше, чем на половину капота.

Атлас встал перед распахнутыми настежь металлическими воротами и увидел Буревестник, с которого сняли колёса, поставленные умельцами Конгломерата. Компас проверяла что-то на приборной панели, скручивая какие-то проводки, а Каа, судя по шуму, возился в боксе чуть дальше, меняя резину.

Лис постучал в створку ворот, и ушко крольчихи тут же появилось над торпедо Буревестника, а за ним высунулась и остальная крольчиха. Нахмурившись на мгновение, она вновь нырнула под руль, взяв с собой бокорезы.

Атлас бесшумно прошёл внутрь, засовывая лапы в карманы куртки, которую надел сегодня вместо военной формы.

— Меняешь коды запуска? — без всяких приветствий попытался догадаться лисёнок, заглядывая за распахнутую водительскую дверь.

Кос не утруждала себя ответом, путаясь в разноцветных проводках.

— Кос, я лишь хотел сказать…

— Я знаю, Капустник, — наконец-то ответила она с необычайной серьёзностью, не отвлекаясь от скручивания проводов, — но ничего не говори сейчас, хорошо? Вы, лисы, мастера трепаться, но сделай мне одолжение и помолчи хотя бы пять минут, ладно?

Атлас скромно улыбнулся, кивнул крольчихе, уселся на край борта Буревестника, и сидел на нём, пока не показался Каа, катящий перед собой исполинское колесо. Без всякой задней мысли ягуар поздоровался с лисёнком и попросил его помочь надеть колесо обратно. Атлас легко согласился.

Говорят, совместный труд объединяет. Атлас быстро прочувствовал это на своей шкуре, когда легко и непринуждённо вписался в маленькую команду из крольчихи и ягуара, пусть и на правах, как выразился Каа, «четырёх „П“», то есть Принеси, Подай, Подожди и Пошёл вон. Он с ягуаром менял на Буревестнике покрышки в соседнем боксе, где для этого была оборудована специальная шиномонтажная мастерская, а Компас продолжала возиться с электроникой грузовика. Всё это происходило в гробовом молчании и негласном понимании друг друга с полу-жеста, как это было между Генри и Кос. Она могла пощёлкать пальцами и приложить ладонь ко лбу, а Атлас уже протягивал ей плоскую отвёртку. Каа невнятно ругался, а лисёнок был тут как тут с ведром специальной смазки для дисков.

Атлас тогда понял, что за работой время летит незаметно. Когда они с ягуаром переобули Буревестника в новую, «злую» резину с высоким протектором, уже настал вечер. Крольчиха между тем попросила помочь ей проверить то, над чем она работала. Накинув клеммы на чёрную коробку аккумулятора, она запустила электронику специальным тумблером, и тут же раздался негромкий, но на слух очень тяжёлый металлический удар.

Кос довольно ухмыльнулась.

— Попробуй вытащить вперёд тук-тук, — попросила она лисёнка, высовываясь с водительского места через окно.

Атлас наклонился и быстро отыскал заточёную рельсу под днищем. Схватившись за неё лапами, он потянул её на себя изо всех сил, даже упёрся нижними лапами в бампер, но тщетно. Он даже подумал, что сейчас Кос разочаруется в нём, но крольчиха вдоволь насладилась его потугами и, как только лисёнок перестал тянуть, переключила что-то на приборной панели.

— А сейчас?

Атлас недовольно посмотрел на неё и снова взялся за рельсу двумя лапами, но, прежде чем смог потянуть, понял, что она сама податливо скользит наружу, прямо в его лапы. Кос улыбнулась и отпустила переключатель. Рельса тут же застопорилась.

— Всё-таки сделала управление из кабины? — догадался Каа, обходя Буревестник и заглядывая под днище.

— Электромеханические замки, которые я видела, натолкнули меня на эту идею, — пояснила Компас, вылезая из кабины, — пока есть зажигание, магниты держат тук-тук. Выключаем — выдвигаем, а фиксатор — механический, одноразовый, такой же, как и был. Его я тоже потом переделаю.

— Отличная работа, — похвалил крольчиху матёрый ягуар. — Я бы до такого не додумался.

Кос махнула на него лапкой.

— Перестань. Я с радостью послушаю все твои предложения по апгрейду этого механизма.

— У меня есть парочка, — согласился ягуар улыбаясь.

На морде Компас тоже расцвела довольная улыбка, и она наконец-то обратила внимание на лисёнка.

— Какие-то проблемы, Капустник? — кивнула она лису.

— Ты куда-то собираешься? — грустно спросил он, оглядывая крольчиху.

Компас не стала таиться.

— Да. Здесь мне больше нечего делать. Собираюсь пересечь границы, посмотреть другие города. Мы же тут не одни.

— Да, я понимаю… — отозвался лисёнок, склоняя голову. — И как скоро?

— Довольно скоро, — ответила ему Кос, — но не очень. Надо взять с собой ещё пару вещей и подготовить эту машинку к путешествию побольше… Поставить дополнительные баки, усилить кое-какие места, залатать наконец-то дифференциал на задней оси…

Последнее было сказано скорее для Каа. Ягуар саркастически перекатил глазами, но улыбнулся.

— Всё сделаем, — заверил он.

Атлас растерялся лишь на мгновение и всплеснул лапами.

— Знаешь, меня ведь тоже ничего здесь не держит…

— Даже не пытайся, — отрезала крольчиха. — Мне больше не нужны попутчики.

— Хотя бы расскажи, куда ты направляешься… — неловко попросил он.

Крольчиха неожиданно быстро нахмурилась и серьёзно, тихо и очень отчётливо сказала рыжему:

— В Вальхаллу.

Каа удивлённо посмотрел на Компас, которая опёрлась плечом на одно из шести высоких ребристых колёс пикапа, и выжидательно смотрела на Атласа, который даже и не знал, что ей ответить, даже несмотря на то, что был назван в честь книги карт.

Не мудрствуя лукаво, он улыбнулся ей и сказал:

— Если понадобится помощь, то ты знаешь, где меня найти.

Компас не ответила. Через несколько минут вслед за Атласом ремонтный бокс покинул и Каа, у которого точно так же не заладился разговор насчёт странного места, о котором говорила Компас.

Она же осталась одна, усевшись за массивный руль пикапа и любовно погладив его по ободу, навзрыд расплакалась, уронив мордочку на символ бараньей головы в центре руля. Уже никто, кроме этой машины, не видел её и не слышал, когда она закричала в кромешной темноте от боли, разрывавшей её.

За поздним ужином Атлас поспрашивал Фермерских об этом странном городе, о котором говорила крольчиха, однако никакого внятного ответа он не получил. Однако очень хорошую наводку дал Олег, сказавший, что ответ крольчихи был очень странным и что надо поинтересоваться об этом слове у белых медведей. А ближайшие белые медведи были личными телохранителями Теодора, к которым Атлас и направился. Как обычно, два серьёзных полярных гиганта, с абсолютно непроницаемыми мордами, стояли слева и справа от больших дверей в кабинет мраморного лиса. Заметив рыжего лисёнка, один из них опустил к нему огромную морду и пробасил:

— Мистер Гуэрра сейчас не принимает.

— Неважно. Я вообще-то к вам.

Второй телохранитель тоже опустил морду к Атласу.

— Что-то случилось? — грубовато осведомился полярный медведь.

— Ничего. Просто хотел спросить кое-что у вас.

— У нас нет на это времени.

— Не похоже, чтобы вы куда-то торопились. А так хоть поболтаем. Я же не прошу вас покидать пост.

— Хорошо, только быстро, рыжий.

— Что такое Вальхалла? — прямо спросил у медведей лис.

Телохранители переглянулись, и левый саркастично вздохнул, брякнув оружием. Правый сжал цевьё винтовки посильнее, и Атлас впервые увидел на морде у белого медведя подобие улыбки.

— Это место, куда попадают лучшие из воинов нашего племени, — ответил ему правый мишка.

— Величайшие бойцы, умершие на поле боя, но не выпустившие из лап оружия, — дополнил левый.

Атлас поднял уши, внимательно слушая.

— Я не понимаю, — признался лисёнок.

— Это не нужно понимать, рыжий. Это вера, — пояснили ему свысока.

— Вот как по-твоему, что произойдёт с тобой после смерти?

— Полагаю, я умру… не знаю.

— А наши предки точно знали, что произойдёт с великими воинами. Они отправятся в Вальхаллу — туда, где будут вечно пировать и биться с врагами каждый день.

— Это достойная участь для тех благородных, кто посвятил жизнь войне, лис.

— Наша история.

— Наше наследие.

— И тебе этого не понять.

Атлас сосредоточенно и с уважением выслушал медведей, проявив почтение к древним сказкам о загробной жизни. Сам лис отлично понимал желание некоторых зверей верить в то, что смерть — это не конец. Приняв их рассказ к сведению и то, с каким придыханием говорили о нём телохранители Теодора, он решил, что спрашивать о том, что в их милом местечке может делать маленькая крольчиха, не имеет смысла.

— Огромное вам спасибо, — с лёгким поклоном ответил рыжий медведям. — Вы очень помогли мне.

Он ушёл от них со спокойной душой, но внезапная мысль, ударившая в голову, не дала ему просто идти дальше, и Атлас бросился бежать. Он пролетел через пустую открытую площадку, над которой уже начали сгущаться тучи, и задним умом вспомнил, что по телевизору уже давно в прогнозе погоды предвещали ливневые дожди.

Ворвавшись обратно в подземелья, он, как можно быстрее, избегая лифтов, побежал вниз — обратно к крольчихе. Лисёнок ворвался в гаражи, пробежал по бетонному полу к ремонтным боксам, но не застал там ни Компас, ни Буревестника. Встав перед открытыми воротами, он только и успел прошептать:

— О нет...

Перед тем как выехать, Компас не долго плакала от горя. Пять-шесть минут — не более того. Но слёзы не помешали ей запустить электронику машины и дождаться, пока стрелочка индикатора топливного бака не упрётся в верхнее положение. Крольчиха глубоко вздохнула и хлопнула лапкой по красной кнопке запуска двигателя. Качнувшись на подвеске, Буревестник ожил и зарычал, будто проснувшийся дикий зверь. Фары зажглись в темноте гаража, как два разъярённых глаза, и Кос аккуратно вырулила в гараж. Перебирая новой резиной по бетонному полу, пикап катился на холостых оборотах через гараж, покорно забираясь на горки, ведущие к Арсеналу Конгломерата.

Перед воротами внутрь была маленькая площадка, на которой Компас развернула машину, повернувшись к воротам задом. Заглушив мотор, спрыгнула на бетон и, нервно оглядываясь, побежала к помещению склада.

Манул, как обычно по средам, валялся на тюках с формой и, закатив глаза, сражался на арене соскополиса, и потому был не досягаем. Однако связка ключей нашлась тут же — в первом ящике стола.

Звеня связкой, как призрак цепями, Кос бросилась назад. Пробегая мимо Буревестника, Кос схватила кусачки и фонарик.

Нервно оглядевшись, она перекусила проволоку с пломбой и воткнула характерный ключ-бабочку. Замок сыто чавкнул, и Кос, быстро перебирая скользящими по бетону лапками, открыла створку.

Включив фонарик, крольчиха оглядела зал: везде стояли ровные стопки старых ящиков цвета хаки. Тут было оружие, которое Конгломерат получил тем или иным способом, но не мог или не хотел использовать.

Запрыгнув на услужливо оставленную лесенку возле стены, Кос щёлкнула рубильником — сверху, с гудением, неровно моргая, вспыхнули «карандаши» ламп дневного света. Убедившись, что свет есть, Кос слетела по лесенке и понеслась на всех четырёх лапках наружу.

Назад она вернулась на погрузчике, благо эти машины у Конгломерата имели дублированное управление для мелких зверей.

Звеня электромоторами, весёлый, ярко-жёлтый карапуз бодро прокатился между стопками старых ящиков в недра склада. Прямо к стопке ярко-оранжевых «сигар» с куцыми крылышками стабилизаторов.

Стараясь ничего не снести бомбе, Кос подвела под неё вилы и плавно двинулась вперёд, пока баллон не оказался прямо у самой мачты погрузчика. Затем, осторожно задрав вилы, Кос сдала назад. Электромоторы погрузчика зазвенели натужнее, с недовольными нотками, но жёлто-чёрный гном уверенно вытащил поднятую бомбу.

С погрузкой в кузов Буревестника было сложнее: не складывающиеся борта пикапа не дали просто уложить боеприпас в кузов. Кос пришлось опускать бомбу на бетон пола. Затем она обмотала бомбу буксировочным тросом Буревестника, сделав сверху что-то вроде ручки из каната. За неё Кос сумела поднять бомбу так, чтобы она оказалась ниже вил погрузчика.

Уложив в кузов первую бомбу, Кос поспешно прикрыла торчащий стабилизатор звонкого оранжевого цвета брезентом. После этого она огляделась, убедившись, что её никто не видит и всё идёт, как нужно, позволила себе чуть-чуть передохнуть.

Со второй бомбой она уже была опытнее, и неприятных сюрпризов не оказалось вообще.

Прикрыв брезентом стабилизаторы обеих бомб, Кос взялась за финальный штрих: для взрыва был нужен детонатор.

Заскочив к Манулу и увидев, что тот ещё только в полуфинале боёв соскополиса, Кос бросилась в Арсенал…

Теодор сидел за заваленным бумагами столом, хмуро глядя на листок бумаги в лапе — производству не хватало сплава 14Х23С3. Завод Города продавал его только за безналичный расчёт. И теперь Тео карандашом делал пометки напротив названий городских предприятий Конгломерата, решая, сколько можно вывести денежных средств, чтобы, не привлекая внимания, оплатить металл. Но суммы для оплаты дефицита никак не набиралось. А значит, предстояло ужать производство.

Тео вздохнул и, зажмурившись, бросил листок с карандашом на кучу бумаг.

— Опять не сходится, — недовольно взглянув на Стефански, пояснил лис. — Придётся сократить выпуск запчастей и брони… Как я устал…

— Это из-за погоды, — успокоил скунс. — Дождь. Давление упало — отсюда и слабость.

— Да уж… — проговорил лис.

Неожиданно заблеял селектор. Тео, скривившись, ткнул пальцем в кнопку.

— Да?

— Сэр, вы просили докладывать о передвижении одноухой крольчихи: только что она пролетела мимо блокпоста «4», проигнорировав команду остановиться для досмотра.

— Да? — криво усмехнулся Тео. — Ну и скатертью по жопе!

Он отпустил кнопку и спокойно поднял со стола листок с карандашными пометками.

— Честно говоря… — обратился он к скунсу, —…скучать не буду!

Тот понимающе улыбнулся.

Пару минут в кабинете царила тишина, разбавленная шелестом бумаги. Рабочее уединение нарушил вошедший Ямал.

— Сэр?!

— Что случилось? — Тео недоуменно уставился на тигра.

— В секторе «С2» патруль обнаружил повреждение пломбы на дверях склада. Они провели проверку — пока что заметили только пропажу пары старых ТАБ-500.

— Чего?! — Тео растерянно заморгал. — Да кому вообще нужны две тяжеленные бо-о-о-о-о…

Вдруг у него забегали глаза, и он замер, поражённый страшной догадкой. И судорожно ткнул в кнопку селектора.

— Пост «4», пикап крольчихи был гружёный?!

— Перегруженный, — лаконично отозвался селектор. — Был бы у него один задний мост — он бы по земле волочился.

— А зачем ей бомбы? — растерянно промямлил Стефански.

— Ну, уж явно не для фестиваля пиротехники! — с едким сарказмом огрызнулся Тео.

Он нервно провёл лапой, приглаживая мех на виске.

— Так… — лис в упор посмотрел на Ямала. — Ты берёшь все машины из моего кортежа: «Кавалькады», «БМР» и «Даймлеры»; и идёшь на отсечение по шоссе! Остальные берут пикапы-перехватчики и все машины, которые могут гонять по пустыне, и летят за ней по прямой!

Ямал закивал.

— А гантраки брать?

— Конечно!!! — сардонически заорал Тео. — А ещё прыгалки и велосипеды!!! — тут морда Тео изменилась с умильно-дебильной на гримасу ярости. — Ты же в пустыне их бегом обгонишь, идиот!!!

Ямал пулей вылетел из кабинета. А Тео рывком обернулся к съежившемуся Стефански.

— Проведите полную инвентаризацию: проверьте, что ещё пропало со складов! И свяжитесь с Городом — предупредите наших агентов в СКХ!

— Сэр, но ведь шторм... есть проблема со связью…

— Да мне до задницы, как вы это сделаете!!! — заревел Тео, вскакивая на стол. — Телефоном, флажками или через хрустальный шар!!!

Стефански вылетел следом за Ямалом.

Разъярённый Тео, тяжело дыша, оглядел стол и с ненавистью ударом лапы отправил в угол пустой стакан. Посуда с хлопком разбилась об стену.

Опустив взгляд, лис наткнулся на фотографию, на которой он был рядом с Роксом. Тео никогда не отличался сентиментальностью и вытащил её только в последнюю неделю, через три дня после того, как узнал, что его друг мёртв.

— Рокс, дружище, ну почему ты не проводил эксперименты на золотых рыбках?!

Огромный гараж Конгломерата, до этого казавшийся Атласу пустым, ожил резко и внезапно, будто зажгли электрическую лампочку. Минуту назад — непроглядная тьма и пустота, но стоило Атласу выйти из ремонтных боксов, как он обомлел от движухи, которую развернули бойцы Конгломерата за считанные минуты. Звери носились чуть ли не стаями, от машины к машине; натужно ревела всей свой мощностью вытяжка на потолке. Ежесекундно в гараже заводились всё новые и новые двигатели, и машины сразу же уезжали в сторону выезда.

Но один зверь среди всей разношёрстной толпы выделялся сильнее других: высокий вороной конь, поигрывающий на ходу ключами от Чёрной Бетти. Его-то Атлас и схватил за рукав, привлекая к себе внимание.

— Карбон, что происходит?

Конь мрачно взглянул на рыжего.

— Твоя подруга, лисёнок, двадцать минут назад забрала две огромные бомбы и много другой взрывчатки, нагрузила ими пикап и рванула в неизвестном направлении.

— И что? — спросил Атлас.

— Едем приструнять, — недовольно буркнул водитель, отдёргивая рукав.

Атлас остался стоять с широко раскрытыми глазами, глядя вслед уходящему коню. На выезде из гаражей уже образовывалась пробка: брали только лёгкие и быстрые машины, какие только были. Рык Чёрной Бетти отозвался в гараже восторжёнными криками других водителей-хищников, знавших мощь этой машины.

Атлас, не долго думая, сорвался с места и побежал к поникару, пока Карбон прогревал её исполинский двигатель. Подёргав ручку другой двери, лис заглянул в окно и тут же туда постучал. Вороной конь недовольно глянул на попутчика, но замок разблокировал.

— Мне лишняя нагрузка в машине не нужна, — отчеканил он, но Атлас уже плюхнулся на кресло.

— Моя тушка погоды не сделает. Ты единственный, кто сможет догнать Буревестник — я знаю, о чём говорю, — быстро заявил рыжий лис.

— А то я не знаю, — проворчал конь, забирая из бардачка рацию и включая её.

—…Никому не выезжать! Две минуты! — тут же заорала рация незнакомым Атласу голосом. — Мне некогда вас вытаскивать, дайте расчистить дорогу!

Карбон повернул регулятор громкости в минимальное положение и переключил коробку в рабочее положение. Чёрная Бетти хищно дёрнулась на месте, но конь вдавил педаль тормоза посильнее.

Так уж получилось, что самая быстрая машина из всех, что была в распоряжении Теодора, выехала из гаража последней, плетясь за вереницей пикапов, дожидаясь, пока Бронелом расчистит для них дорогу. Рацию снова сделали погромче и получили от постов наблюдения примерный вектор движения. Конь вырулил на дорогу, где был настоящим королём, и включил дворники: на лобовое стекло начал накрапывать дождик.

За последние несколько лет это был первый дождь в окружении города. Несколько долгих лет, несмотря на стык климатических зон, здесь царила безжалостная засуха, и земля, забывшая о жизни, сначала иссохла и потрескалась, а потом и вовсе стала глиняной пылью. Травоядным зверям, привыкшим к комфорту цивилизации, с трудом удалось оставить себе приятный и пригодный для жизни островок. Для этого им пришлось возвести гигантскую плотину и затопить колоссальные площади, но результат того стоил. Постепенно, при помощи современных технологий, им удавалось отвоёвывать у степи всё больше и больше земли и приводить её в пригодное для пашни состояние. Это всё, конечно же, выливалось в огромные расходы, но власти города полностью их покрывали. Поэтому жители мегаполиса восприняли новость о скором ливне без особого энтузиазма: после дождя должна была вернуться жара, усиленная влажностью, что превратило бы Город в гигантское подобие тостера. Но всё же никто не мог отрицать, что этот дождь был феноменом. Не только лишь единственный, но ещё и один из самых сильнейших ливней за всю историю наблюдений, он обещал быть настоящим праздником метеорологов.

Но в одном месте этому не было суждено случиться. Огромное, иссиня-чёрное облако окутало город, как бы зацепившись за шпили небоскрёбов. И лишь небольшая его часть грозно нависала над бесконечной степью. Ей приходилось лишь довольствоваться светло-серой пеленой облаков, насыщенной влагой в куда меньшей степени. Но и этого было достаточно для земли, обращённой засухой в пыль. Прошло не больше пяти минут с того момента, как первые капли упали на землю, а она уже успела превратиться в вязкую кашицу.

В размокший из-за слабенького дождика мягкий песок и грунт, как нож в сырое мясо, врезались огромные рифлёные покрышки, оставляя за собой глубокий след из бурой смеси песка, воды и пыли. Борозда тянулась по степи подобно огромной ране, и оставлял её шестиколёсный пикап.

Подпрыгивая на ухабах, перебирая подвеской всех трёх осей, Буревестник мчался навстречу судьбе вместе с хозяйкой. На высшей передаче, Кос всю дорогу проехала с педалью газа, вжатой в пол, но даже этого казалось ей мало. Последний козырь — баллон с закисью азота — она берегла на заключительный момент, когда могла понадобиться вся скорость, на какую был только способен её грузовичок.

Её.

Только её.

Ничей больше.

Буревестник больше не увидит своего настоящего хозяина.

И от одной этой мысли крольчиха снова разрыдалась, хватаясь сильнее за руль. Рывком она включила на дворниках полную скорость, какую они могли выдать, но лишь спустя несколько секунд поняла, что видимость была снижена не из-за дождя, а из-за слёз. Она зажмурилась, выдавливая их из своих глаз, быстро смахнула выступившие капли кулаком и снова уставилась вперёд по ходу движения.

А дождь всё продолжал усиливаться и стучать по железу Буревестника, но даже он был лишь малой толикой того, что должно было обрушиться на него всего через несколько десятков километров. Весь город травоядных скрывала одна гигантская грозовая туча: внутри сверкали вспышки грозовых разрядов, иногда достающих до самой земли, и небо исторгало из себя такое количество воды, будто целый океан заключили в огромную чашу и повесили над головами зверей. Вода лилась на головы и здания настоящей стеной — ни одной постройки не было видно достаточно хорошо, чтобы опознать её, за исключением единственной: огромное белое здание на самом краю города, в громоотводы которого почти ежеминутно попадали ломанные грозовые разряды. Впрочем, сейчас оно было грязного, тёмно-серого цвета, а огромные панорамные окна кое-где светились мертвенно-холодным тусклым огнём неоновых ламп.

Это было всё, что нужно Кос. Всё рассчитано. Рядом с ней на пассажирском сиденье, соединённый несколькими проводками с одним из ящиков, лежал маленький механизм. Ничего необычного: маленькая пластиковая коробочка, с одной стороны которой выпирал небольшой рычажок. Внутри же находилась единственная микросхема. Это была её рука судьбы. Её инструмент возмездия. Кос больше не хотела жить. Весь смысл был навечно утерян. Она представила, как надавливает на рычаг. Как таранит небоскрёб. Чётко вообразила себе, что последует за этим. Усмехнулась. Нет, не приближающемуся концу жизни. Она радовалась, что сможет продать её подороже. Представила траур, окутавший город. Скорбь в глазах каждого. Торжественные похороны сотен, нет, тысяч зверей. Заголовки на первых страницах наподобие: «Кролик-террорист-одиночка убивает более тысячи граждан». Она ещё раз маниакально рассмеялась, но из глаз продолжали течь слёзы. Её ничто не могло удержать: она видела цель, у неё было все самое необходимое, и не было ничего, что могло бы оказаться между ней и её миссией. Уж точно не впереди. Только сзади. В зеркалах она видела их.

Сквозь пелену дождя неслись преследователи — она видела мелькающие огни пикапов-перехватчиков и джипов-охотников. А когда она пролетала вершину очередного холмика, то увидела вдалеке, где проходила дорога, цепочку звездочек. Там, по шоссе, разрезая тьму лучами фар и сметая с покатых лобовых стёкол целые всплески воды, неслись скоростные седаны и джипы личного кортежа Теодора Гуэрры.

Судя по тому что мраморный лис выкатил всё самое быстрое, он решил достать её во что бы то ни стало. Отдавая приказ на перехват, Тео не скупился ни на топливо, ни на посулы в случае успеха, ни на матерные эпитеты для Кос. Задача была предельно простая: перехватить пикап, не дав добраться до города.

Одновременно, на мусороперерабатывающий завод был послан Маути, на личном лимузине Тео — здоровенном полноприводном седане. У завода была АТС, связанная с городом проводной связью, — пантер должен был связаться с агентами Тео и предупредить их. Кос должны были встречать на блокпостах у самого города.

УСС и так получило слишком много оплеух: выходка Кос вполне могла стать «соломинкой на спину верблюду». И Тео не хотел рисковать…

Все, у кого ещё оставался хоть какой-то запас мощности в двигателях, вложили его в последние обороты. Кто-то подался вперёд, но не сильно: дистанция между армадой машин Конгломерата и одним-единственным пикапом не сократилась ни на метр. Буревестник, даже загружённый по самое «не могу» взрывчаткой и вязнущий в каше из песка и пыли, всё равно был для них всех слишком быстрым. Все водители отлично видели колоссальный грозовой фронт, к которому они приближались, и отлично понимали, что дальше будет только хуже, даже несмотря на то, что бóльшая часть из них выехала в адской спешке и налегке. Обезумевшие в своей машинной ярости, моторы ревели подобно свирепым монстрам, сжирая горючее в баках со скоростью молнии, однако большая часть из тех, кто успел отправиться за одноухой бестией в погоню, не испытывали на этот счёт иллюзий: им её не догнать. Получив приказ «живой или мёртвой», некоторые вылезли на крыши своих машин, вставая за стационарные пулемёты и зажимая гашетки. На короткие минуты воздух заполнился адской грохочущей канонадой из выстрелов всех калибров: по Буревестнику палили даже из пистолетов. Машина была до отказа забита взрывчаткой, и было достаточно лишь одного меткого попадания зажигательной пули, чтобы избавить мир от безумной крольчихи, но расстояние оставалось слишком большим, чтобы те достигли своей мишени.

Теодор хмуро тёр лоб, пока по рации докладывали о ходе операции. Попасть на ходу по несущемуся через барханы пикапу, когда сам скачешь следом, — задача почти невозможная. Всё равно, что стрелять с одной «американской горки» по вагончику другой, чуть подальше. Миномётные и артиллерийские системы требовали полной остановки; снайперы тоже отпадали, плюс мешала вода и ужасная тряска, хотя некоторые из зверей и продолжали стрелять, пытаясь достать грузовой борт пикапа зажигательной пулей.

Некоторые выстрелы на секунды оставляли светящиеся дорожки траектории довольно близко от салона, одна ударила в стенку кузова, разлетевшись крошечными стальными чешуйками. Но все попытки подстрелить бомбы в пикапе оказались тщётными. Оставалось одно — догнать. И сделать это могла лишь одна машина, в салоне которой Атлас оказался по счастливой случайности. Карбон, гнавший до последнего момента по асфальту и лишь так сумевший наверстать огромную фору, резко заложил руль в сторону и присоединился к остальной массовке Конгломерата, сразу же равняясь с головной машиной. Мраморный лис, которому докладывали о каждом телодвижении, вышел на прямую связь с машиной Карбона.

— Пошли! Вперёд! — едва расслышал лисёнок, сидящий на пассажирском месте.

Карбон нехорошо фыркнул и вдавил педаль газа до упора. Чёрная Бетти, отчаянно махая дворниками по лобовому стеклу, начала неуверенно набирать скорость на липкой, мерзкой дороге. Водитель снова фыркнул и передёрнул рычаг автоматической коробки в крайнее положение. Поникар, заревев движком вдвое громче обычного, начал разгоняться ещё быстрее. Атлас, по привычке не пристегнувшийся, напряжённо смотрел вперёд, на исполинский грозовой фронт, в который ехала Компас. Расстояние между ними явно и быстро сокращалось, хотя Чёрной Бетти приходилось очень несладко. Её подвеска, не рассчитанная на бездорожье, в отличие от Буревестника, не могла отработать ухабы и неровности мокрой степи, и потому Карбон то и дело терял управление и скорость, наталкиваясь на очередной ухаб и подлетая после него на всех четырёх колёсах сразу. Идущий впереди них нагруженный Буревестник даже не замечал этих кочек, а для Карбона и Атласа это было настоящим испытанием на прочность. Каждый раз, когда Карбон увеличивал скорость, даже совсем чуть-чуть, Чёрная Бетти упрямо начинала отклоняться то в одну, то в другую сторону. И каждый раз Карбону приходилось заново брать контроль над поникаром и выравнивать маршрут. Это занимало время. Неважно, что вороной конь выравнивал курс в считанные секунды: это замедляло сближение. От осознания этого время для водителя и пассажира Чёрной Бетти тянулось очень долго. Чертовски долго. Хотя для остальных этот же промежуток казался лишь мигом.

Ливень продолжал бить по земле, а погоня шла уже несколько минут. Зная, на что идёт, Кос, за несколько секунд перед тем, как заехать в бурю, окружающую город, нацепила на морду серый платок, а на глаза надела защитные очки. Посмотрев, будто на прощание, в зеркала и не увидев там ничего, кроме одинокой чёрной машины, она толкнула рычаг КПП вниз и тут же дёрнула на нём едва заметный переключатель. Резкий, высокочастотный звук заставил её невольно прижать ухо, а рёв двигателя стал невыносим. Баллон с закисью азота, который она берегла на последний момент, моментально зарядил содержимое в мощный двигатель гантрака. Струя голубого пламени вырвалась из выхлопной трубы, и Кос вдавило в сиденье с ещё большей силой. Нагружённый смертоносным грузом, Буревестник отправлялся в бурю.

Как только Кос пересекла границу грозового фронта, ливень превратился в настоящую стену воды, в которой абсолютно ничего не было видно. Кос включила весь свет, который могла включить, но даже это помогало слабо: дороги дальше, чем на несколько метров перед капотом шестиколёсного пикапа, видно не было, зато добавились сбивающие с толку блики. Но это и не было нужно крольчихе: очередная молния ударила точно в шпиль УСС, на миг осветив нужный ей путь. Этого было достаточно — она выровняла курс и продолжила бешеную гонку.

Между тем, позади неё, в салоне Чёрной Бетти, Карбон нервно перебирал руль, сдавливая его копытами до треска. Атлас облизнул морду, глядя на границу грозового фронта.

— Мы идём внутрь?! — перекрикивая рёв мотора, громко спросил Атлас у водителя.

Ответом было молчание. Но конь нашёл в бардачке защитные очки и передал их Атласу.

— Надевай!

Атлас немедленно натянул очки на морду, а Карбон щёлкнул своими оранжевыми, быстро и без лишней патетики усаживая их на морде. Своё окно конь закрыл.

— Готов?! — крикнул конь лису, глядя на воду, падающую с неба одним сплошным потоком.

— Да!

Атлас запахнул чёрную куртку, затягивая её молнию под мордой, и подтянулся на оконном проёме.

В момент, когда Чёрная Бетти вошла внутрь бури, машину начало заносить куда сильнее: из-за воды сцепление с грунтом ещё больше ухудшилось. Карбону это даже понравилось, но он заметно потерял в скорости, которая сейчас была так нужна. Он положил копыто на последний, едва заметный рычажок в салоне и дёрнул его вниз. Атлас не знал, что произошло, но в этот момент Чёрная Бетти заблокировала часть коробки, где терялась мощность, и мотор теперь подавал абсолютно всю свою силу на заднюю ось машины. Прибитая дождём к вязкой и скользкой земле машина полетела в кромешной темноте почти что наугад. Карбон высматривал их цель, постоянно крутя головой, пока наконец-то случайная молния, вновь ударившая в небоскрёб, не высветила в стене воды силуэт Буревестника. Вороной конь резко заложил руль в сторону Атласа. Это привело к тому, что машину резко дёрнуло. Из-за дождя манёвр не удался полностью: машина проскользила по топкой грязи больше, чем требовалось, и чуть не забуксовала. Нецензурно выругавшись, конь вдавил педаль до упора в пол. Выплеснув фонтаны грязи, машина поддалась водителю. Карбон выровнял курс, прибавил скорости и пошёл на окончательное сближение. Через несколько секунд они вдвоём поняли, что перед ними маячат ходовые огни шестиколёсного пикапа. Расстояние между ним и Атласом медленно, но всё-таки сокращалось. Рыжий хищник встал на пассажирском кресле, приготовившись вылезать из машины. Скорость на грязи всё равно была не самой большой: обычно Чёрная Бетти могла выдать намного больше.

— Ты справишься?! — рявкнул конь на лисёнка.

— Выбора нет! Давай ближе!

— На! — внезапно крикнул Карбон, доставая из нательной кобуры здоровый револьвер. — Если что-то пойдёт не так - всади пулю ей в башку и останови грузовик!

Атлас лишь на миг взглянул на пистолет, и тут же вспомнил тот самый момент в автобусе, когда он был безликим рыжим хищником под номером «702».

— Нет! — крикнул в ответ Атлас. — Всё, что могло пойти не так, уже пошло!

Он подтянулся в оконном проёме и с трудом высунул морду наружу, моментально промокая до самой последней шерстинки. Лис полез ещё дальше, цепляясь за поручни на крыше и кузове Чёрной Бетти, и вскоре высунулся из машины весь, вставая нижними лапами на оконный проём. Кузов Буревестника вилял и болтался на подвеске буквально в нескольких метрах от них, оснащённый множеством удобных ручек. Держась за дверь, Атлас вытянулся дальше, понимая, насколько сильно его сдувает и насколько безрассудно всё, что он сейчас делал. Если лисёнок хоть на секунду расслабится, то скорее всего погибнет, и лишь эта мысль, наполняя его, давала сил держаться ещё крепче.

Порой вся жизнь сводится к одному безумному поступку, который либо определит её, либо бесславно закончит. Атлас понимал, что сейчас был именно такой момент, минута, которую он ждал всю сознательную жизнь. Лис вытянул вперёд лапу, по которой молотил дождь, пытаясь достать до рукоятки на кузове Буревестника, к которому они приближались.

Медленно, сантиметр за сантиметром, его чёрные когти приближались к заветному металлу. Машины то и дело подпрыгивали на ухабах, ревели двигателями и находились уже на минимальном расстоянии друг от друга.

— Твою же морковку! — вдруг закричал Карбон за рулём Чёрной Бетти. — АТЛАС, ДЕРЖИСЬ!

В самый последний момент, когда лис уже готов был взяться за ручку лапой, Буревестник вдруг резко ушёл вниз, а потом — быстро выпрыгнул обратно, отрывая все шесть своих исполинских колёс от земли. Компас круто заложила руль, но в воздухе Буревестник был совершенно неуправляем. Как только он коснулся земли, то резво повернул в сторону.

Ровно точно так же, вслед за пикапом, сначала ухнула в канаву, а потом вполне удачно вынырнула и пролетела свой путь и Чёрная Бетти. Поникар с грохотом рухнул на асфальтированную дорогу, прижимая подвеску до упора настолько сильно, что передняя часть черкнула защитой картера по асфальту, высекая яркие, золотисто-жёлтые искры. Атлас даже не успел вцепиться хоть во что-нибудь, но чудом удержался на борту машины, спружинив лапами все потрясения, через которые прошла Чёрная Бетти. В отличие от пикапа, они сильно потеряли в скорости. Ходовые огни Буревестника уже потерялись в стене из воды, которая обрушивалась на их головы, но Карбон, поняв, что под колёсами его машины не вязкая жижа из грязи, а ровный и прочный асфальт, нехорошо ухмыльнулся. Атлас тут же поменял положение тела, стараясь стать как можно более обтекаемым для воздуха. Поправив очки на морде, лис уставился вперёд по направлению движения и показал вороному коню оттопыренный большой палец. Карбон тут же раскрутил двигатель настолько сильно, что всю конструкцию Чёрной Бетти чуть пошатнуло из стороны в сторону, а из восьми прямоточных труб выхлопа на капоте начали вырываться языки пламени. Сами трубы, даже несмотря на ливень, сразу же покраснели от огромной мощности выхлопа. Конь дёрнул коробку передач в «асфальтовый» режим езды, Чёрная Бетти пробуксовала широкими чёрными покрышками по асфальту и с визгом сорвалась в погоню, как метеор. Атлас с трудом удержался снаружи, но меньше, чем через несколько ударов сердца, снова увидел ходовые огни многотонного шестиколёсного пикапа. Несмотря на скорость и динамику, на асфальте он не выдерживал никакой конкуренции рядом с юркой и управляемой легковушкой.

За какие-то мгновения они подобрались настолько близко, что Атлас даже смог рассмотреть морду Кос за рулём через её зеркала заднего вида. Стараясь не дышать из-за огромных масс воды, падающих с неба, он уставился на свою цель и вытянул вперёд лапу.

Внезапно он почувствовал на себе тяжёлый, неумолимый и очень грустный взгляд. Подняв глаза и посмотрев на зеркало заднего вида, он осознал, что Кос смотрит прямо на него! В следующую секунду его лапа зацепилась за ручку на кузове Буревестника, а Компас круто заложила руль налево и резко затормозила — из-под днища выскочил заточённый рельс.

Атлас повис на грузовике, пока тот снова начал набирать скорость. Болтаясь на нём, как тряпка, и цепляясь изо всех сил, Атлас увидел, как два задних колеса Буревестника резко и очень сильно бортанули переднее крыло Чёрной Бетти. Рифлёная резина сорвала металл с легковой машины, будто это была фольга, и исполинские колёса гантрака подмяли под себя переднее колесо Чёрной Бетти. Раздался звук, похожий на выстрел, и оно, болтаясь на оси как припадочное, отвалилось, на огромной скорости, улетая куда-то в бурю. Чёрная Бетти с Карбоном за рулём пошла юзом по асфальту, почти не теряя скорости и высекая искры тормозным диском, но асфальт под её колёсами кончился, и машина полетела в кювет со всей скорости, ударилась боком в яму, но не остановилась, а покатилась дальше в пустошь, разбрасывая обломки и целые куски. Салон машины без жалости мяло; стёкла в один миг обратились в десятки острых ножей, изрезав коня. От невыносимой боли Карбон прикусил губу и ощутил сильный металлический привкус, а в следующий миг машина вновь перевернулась. Водитель со всей силы ударился головой о руль и обмяк на сиденье. В этот же момент с баллона, который болтался в кузове Чёрной Бэтти, сорвало вентиль. Газ, шипя, окутал летучим облаком всю машину. В следующую секунду он воспламенился, обдав салон невероятным жаром. Атлас забрался в кузов Буревестника, резко обернулся и успел увидеть едва заметную вспышку огненного шара, сразу же потухшую. Лишь слабые языки пламени продолжали полыхать в остатках салона поникара. Сомнений быть не могло. В таком пекле выжить было невозможно. Атлас понял, что только что потерял друга.

Но думать о том, что наделала Кос, было некогда. Прощаться с Карбоном — тоже.

В кузове лежали два огромных цилиндра с чётко видимыми лису хвостовыми стабилизаторами. Они были окрашены в ядовито-жёлтый и красный цвета, их бока были покрыты какими-то надписями. Атлас не знал, что под тонкими стенками были скрыты сотни литров окиси этилена, но чувствовал, что с ними проблемы будут куда серьёзнее, чем с уже знакомыми ему ящиками, которыми был завален салон. До здания УСС оставалось не больше нескольких километров, и на такой скорости это были считанные секунды. Оставалось только одно: пойти на безрассудство.

Попытаться уговорить обезумевшую от горя крольчиху остановиться, куда бы она не ехала. С такой силой, какую она забрала из Конгломерата, можно было натворить нечто непоправимое, и Атлас, как никто другой, это понимал. И надежда была только одна: маленькая ручка на выдвижном люке, ведущем прямо в салон Буревестника. С замиранием сердца он взялся за него — и чудо совершилось. Люк поддался. Дело оставалось за малым.

Лис мордой вперёд нырнул внутрь кабины, но вместо уже знакомого ему мягкого заднего сиденья он упал на что-то жёсткое и зелёное и даже не смог скатиться дальше, вглубь машины, между сиденьями. Весь внутренний салон машины был завален хорошо опознаваемыми зелёными ящиками. Один из них был открыт, и из него крольчиха на ходу вытащила серый брикет в кило весом, к которому уже были подключены какие-то проводки. Гадать тут не приходилось: это взрывчатка. Чего Атлас не понимал, так это того, что все ящики служили лишь детонатором для главного подарка, закреплённого несколькими нейлоновыми ремнями в кузове.

— Компас! — рявкнул он, как только поднялся и оправился от досадного падения. — Ты что творишь?!

Одноухая бестия лишь коротко глянула за кресло и выхватила пистолет. Атлас взвизгнул от страха и рефлекторно откинул крышку одного из ящиков, прикрываясь ею. Пистолет у Кос был кроличий — соответствующий мощности, а палила она без разбору, так что лис остался цел и невредим. Расстреляв все патроны в пустую, она потянулась за следующим магазином, и в этот момент Атлас сделал свой ход: он бросился на передние сиденья, хватая её лапку с пистолетом, в расчёте на то, что она не успеет перезарядиться, но тут же понял, что Компас, крепко держась за руль машины, щёлкнула затвором, досылая в ствол патрон. Пистолет направился точно в лоб Атласу, а Кос смотрела на него — сжавшего плечи и оскалившегося от испуга. Всего секунду. Всего за мгновение Кос поняла всё, что хотела понять, и убрала пистолет обратно в кобуру.

— Ты что удумала? — зарычал Атлас, глядя по ходу движения, где уже начинали виднеться огни небоскрёба Штаба УСС.

— Я не собираюсь оставаться в живых, Капустник, — безэмоционально ответила Компас, подруливая на скользкой от дождя дороге. — Хочешь жить — делай, что задумал.

— Не без тебя!

— Я сказала, что больше не собираюсь жить!

— Это самоубийство! — отчаянно рявкнул рыжий хищник.

— Это самопожертвование…

Атлас глянул вперёд и отчётливо увидел небоскрёб УСС. Потом — слева от себя, где детонатором тикал электронный запал для всей взрывчатки в салоне. От которой сдетонируют исполинские бомбы в кузове. Лис посмотрел на крольчиху, которая твёрдо решила умереть, и сказал:

— Это самообман.

Компас только успела взглянуть на него и тут же схватилась за пистолет, но сделать уже ничего не успела. Рыжий клацнул своими острыми зубами рядом с её глазом так близко, что Компас могла рассмотреть текущую по ним слюну. Лис отточенным движением протянул лапу к рычажку на рулевой колонке слева и вдавил торцевую кнопку. Компас лишь успела повернуть ключ с другой стороны. В системе машины он почти ничего не решал: он не заводил двигатель, не включал электрику пикапа. Он всего лишь блокировал руль.

Оттолкнувшись задними лапами для прыжка всей жизни, он схватил лапку Компас с пистолетом и направил в сторону водительской двери. Грянул выстрел, и лис пробил мордой покрывшееся паутиной трещин стекло в двери водителя Буревестника, вырывая крольчиху с места. Лишившись водителя, шестиколёсный пикап сбросил обороты, но, как только Атлас в обнимку с Компас вылетел из машины на огромной скорости, Буревестник включил круиз-контроль, снова взревев монстроузным двигателем под угловатым капотом, и помчал дальше, по финишной прямой прямо к цели.

Атлас на лету зажмурился и сгруппировался, сжимая всеми четырьмя лапами брыкающуюся крольчиху. Он прижал её голову к груди, утыкая её морду в чёрную куртку, и приготовился к удару.

Удача была на его стороне в этот день: выпрыгнув в сторону дорожного кювета, в который несколькими минутами раньше улетел вороной конь на своей машине, они с Кос попали в канаву, заполненную водой. Атлас всё равно не выдержал этого — стоило его телу войти в воду на той скорости, с которой он выпрыгнул из машины, как все его внутренности разом захотели покинуть его бренную тушку. Продолжая прижимать крольчиху и пытаясь хоть как-то сгруппироваться, он, словно плоский камешек, черкал по поверхности воды, которая на такой скорости казалась не намного мягче асфальта. Одежду лисёнка разодрало в клочья; по спине и морде били редкие ветки и камушки, дорожный мусор. Очки сорвало прочь, и теперь каждая капля воды, летящая с неба, могла соперничать с пулей в убийственности.

Атлас наконец-то врезался в толщу воды так, как это полагает тяжёлому телу, и остановился, тут же утопая в канаве у дороги. На миг он потерял сознание, но, как только попытался вздохнуть, оно вернулось к нему ясно и отчётливо — он распрямился, как пружина, и встал на две лапы, по пояс в мутной и грязной воде.

— Кос?! — закричал он, не увидев рядом с собой никаких признаков одноухой крольчихи. — Компас! Крольчатина?!

В нескольких метрах от него, пролетев чуточку дальше, чем сам лис, вынырнула и она. Атлас тут же бросился за ней, а она — вверх по склону, на дорогу.

Как ни странно, но они оба выжили и даже остались в сознании. Произойди такое в сухую погоду — от каждого из них остались бы лишь кровавые ошмётки. Однако природа решила подыграть зверям.

Атлас оторвался, вылез из воды, хлюпая лапами по чёрной придорожной грязи, и забрался на асфальт вслед за Кос. Всё болело, но это было ничто. Подняв глаза, он увидел, как одноухая крольчиха уже стоит на своих лапках и смотрит куда-то вперёд.

Он бросился к ней, но смотрел при этом не на неё, а вдаль, где редкие искры обозначали места, где многотонный пикап черкал своими боками стальной отбойник, установленный на другой стороне дороги, будто это был мячик, катившийся по заранее отмечённой дорожке. В этот день абсолютно всё было на стороне сумасшедшей крольчихи.

Буревестник вспорол стальным шилом бетонный забор, окружавший здание управления, и на полном ходу ворвался во внутренний двор. Черкнув бешено крутящимися колёсами по аккуратно выстриженному газону и оставив на задней лужайке неглубокую яму, пикап потерял управление. Огромная машина тут же подпрыгнула на клумбе и боком, продолжая крутить всеми шестью колёсами, влетела в штаб УСС, круша стеклянное фойе. Грузовик как торпеда влетел прямо в роскошный атриум, занимавший семь этажей. Это было воистину дико и одновременно захватывающе: многотонный пикап вмиг покромсал гармонию из прекрасного лабрадорита, которым был облицован весь атриум, лёгких стеклянных лифтов, висячих галерей и эстетически красиво, оформленного освещения. Пикап превратил это всё в труху, в безобразные осколки и обломки, осыпавшиеся на шикарный пол. Кубарём прокатившись внутри, Буревестник упал на все колёса и резко въехал в стойку рецепции, где упёрся в бетонную стену, продолжая газовать в пол, наматывая на рифлёную резину и мощные карданы тех, кому не посчастливилось оказаться на его пути. На пятой передаче машина быстро заглохла, и воцарилась зловещая тишина, прерываемая стонами раненных травоядных зверей — тех, которых не убило стальным ураганом.

Атлас схватил Кос за нижнюю лапу и разоружил её, отбрасывая пистолет прочь. Крольчиха как будто и не замечала этого, заворожённо глядя на небоскрёб.

Лисёнок ошарашенно глянул на Кос, тут же переведя взор на штаб УСС.

Компас, неотрывно смотря на развороченное фойе, с тяжёлой дрожью в голосе, прошептала:

— Прощай, дружище.

В могильной тишине, нарушаемой лишь редкими стонами раненых и шумом ворвавшегося в здание урагана и дождя, раздался тихий, одинокий «пик». Последовавшее случилось в считанные милисекунды — никто не успел даже опомниться, не то что позвать на помощь или предпринять что-либо.

Все, кого не задело, оставшиеся в живых, соседи по зданиям, позавидовали мёртвым. И тут же узнали, каково это.

В недрах здания Управления коротко вспыхнула короткая ярко-красная вспышка. Атриум Управления скрылся в бело-сером облаке аэрозоля смеси. Облако плавно, словно нехотя, расползалось, скрывая основание небоскрёба на десятки метров в стороны и на несколько этажей вверх.

Уши Атласа радостно взметнулись вверх, — похоже, безумный план Кос не сработал! Бомбы выдохлись на складе!

Но в следующий миг, в недрах грязно белого облака, словно в тумане, с сухим треском, моргнуло зарево. Это сработал второй детонатор, запаливший воздушную смесь.

Из недр атриума, наружу, стремительно метнулась полупрозрачная сфера сжатого воздуха, а по земле покатилось кольцо поднятой ударной волной водяной пыли. Атлас повалил крольчиху обратно в придорожный кювет, опередив ударную волну на долю мгновения.

Ударная волна докатилась до ближайших домов, находившихся на окраине парка окружавшего Управлением, — с ужасающим грохотом из вздрогнувших зданий выбило серебристую пыль окон.

Откашливаясь, Атлас приподнялся на лапах и, морщась из-за пронзительного свиста в ушах, взглянул на небоскрёб УСС.

Бетонный шпиль возвышался в свете молний из циклопического облака, скрывавшего его до середины. Но это длилось миг, не более. Затем башня Управления с грохотом, гулом и хрустом начала сползать вниз, одновременно проворачиваясь вокруг оси.

Боясь дышать, Атлас, распахнув глаза, смотрел, как монолит здания Управления просел на десяток этажей, после чего с громом упёрся во что-то и с монотонным гулом начал заваливаться в сторону Города.

Рядом с Атласом приподнялись полтора кроличьих уха — крольчиха тоже приподнялась на лапах. Она смотрела на происходящее с восторгом. Ушко взвилось вверх, глаза широко распахнулись, кисточка хвостика победно взметнулась. Архитектурный шедевр Города, 239-метровый гигант, подобно смертельно раненному зверю, заревел сталью и полетел вниз, как шлагбаум.

— Какой день, — выдохнула Кос, глядя на катастрофу, разворачивавшуюся перед ней. — Какой чудесный день...

Компас сказала это совершенно спокойно и даже без злобы. Атлас с открытым ртом смотрел, как небоскрёб рухнул на Город. Земля ещё раз вздрогнула под их лапами, и над крышами уцелевших домов взметнулось исполинское облако пыли и обломков.

Лисёнок понимал: сейчас погибли не только УССовцы. Перед глазами встал бобёр-продавец из кафетерия. Он-то не был виноват в смерти Рокса. Как и тысячи других зверей.

— Убираемся отсюда, — сказал он, хватая Кос за лапку и таща подальше от разверзающегося кошмара.

Взрывная волна прошла сквозь парк, окружавший Управление, и сдула близлежащие дома. Их жители погибли сразу. Остальные травоядные просыпались в полёте — слетев с своих постелей. Некоторые, успевшие подбежать к разбитым окнам, чтобы узнать, что произошло, встретили смерть. Бетонный корпус небоскрёба опустился на городскую застройку, как шпала на грядку. Тонны бетона, металла и стекла обрушились на кирпичные многоэтажки, словно чудовищный молот, погребая под руинами сотни невинных зверей.

Наконец грохот затих. Клубы пыли поднялись невысоко: их прибил к земле ливень.

И после этого — всё стихло окончательно, лишь проливной дождь молотил крупными каплями по асфальту, вымывая из обвалов тонны пыли. Руины, погребённые под тоннами обломков небоскрёба УСС, насквозь пропитались кирпично-бетонной пылью, тут же смываемой дождём вместе с кровью тысяч раздавленных и разорванных жертв в остатки разрушенной канализации.

Погребальную тишину нарушали лишь звуки падающих капель, заглушающие стоны, предсмертный хрип тех, кого не убило бетонной лавиной, и напрасные мольбы о помощи тех, кто так её и не дождётся.

Город травоядных замер и притих, как смертельно раненный зверь, который уже упал на колени и прощался с жизнью. Половина города погрузилась во тьму: от грандиозной перегрузки подстанции вышибало одну за другой, будто костяшки домино. Не было слышно ни звонков, ни гудков, ни сирен машин: все замерли, не в силах даже поверить в происходящее. Из-за коллапса инфраструктуры замолчали все радиостанции и телевизионные каналы. Город погрузился в зловещую, смертельную тишину.

Никому не было дела до лиса и крольчихи, которые поспешно шагали прочь, уходя подальше от дороги.

Городу травоядных нанесли не просто увечье — из него буквально вырвали кусок, поразили в самое сердце, разом уничтожив несколько зданий, полных самых разных зверей. За всю свою историю никто не знал такого сокрушительного акта терроризма.

И как бы травоядные ни хотели списать всех жертв на хищников…

Они ошибались.

23. Сеющая ветер.

Промокшие до костей, продрогшие от холода, уставшие, обессиленные, рыжий лис и одноухая крольчиха медленно, но верно, шли по чёрному асфальту пустой дороги, и каждый шаг лап отдавал злобной, ноющей болью. Вместе с ними гладь шоссе молотил непрекращающийся ливень, обрушиваясь на головы и заставляя прижимать чувствительные уши к затылку, в тщетной попытке не пропускать воду внутрь.

Атлас в жизни не чувствовал себя более мокрым, чем сейчас. Ему казалось, что пусть он даже полностью погрузится в воду — ему не будет так плохо и мокро. Льющаяся с неба вода била его по векам, заливалась за изодранную куртку, будто нарочно пытаясь придавить к земле. Унизить и растоптать. Потому он шёл, как обычно, ссутулившись, щуря глаза. Изредка он поглядывал на крольчиху, идущую по соседней полосе. Компас шла гордо и прямо, но в её походке чувствовалась тяжесть навалившегося бремени: у неё совершенно не было цели. Никакой. Ходьба ради ходьбы, будто на разминке перед зарядкой.

Они шли порознь: Атлас по встречной полосе, а Кос по попутной. Не разговаривали, ибо говорить было не о чём. И вместе с этим разум лиса раздирали тысячи вопросов, которые он хотел задать одноухой бестии.

Лис хотел спросить, зачем она убила всех этих зверей. Он хотел спросить её о барсуке в кафетерии, о ленивце, который выдавал ему новые права и был с ним добр. О тех оперативниках, которые беззлобно допрашивали его, о многих сотнях жителях других домов, на которые рухнул небоскрёб УСС. Атласу хотелось спросить за каждого из них именно с неё и ни с кого больше. И каждый этот вопрос смотреть ей прямо в глаза, неотрывно, не моргая, и, не перебивая, выслушать каждый ответ.

И если хоть на один вопрос у неё не найдётся ответа…

Лисёнок посмотрел на свою правую лапу и представил в ней пистолет. Представил себе тяжесть металла, холод спускового крючка, рифлёную пластмассу рукоятки. Представил себе отдачу и запах пороха из ствола. Вообразил, как в первый раз в жизни ему хочется убить кого-то. Всё его существо кричало, что нужно это сделать. Но холодный, даже немного переохлаждённый от дождя разум подсказывал ему всё новые вопросы:

«А что потом?»

Ничего. Он просто останется один на один с остывающим трупиком крольчихи.

«А чем ты лучше её?»

Ничем. Никто и не хочет быть лучше.

А потом ещё и ещё вопросы от себя самого. Лис будто загонял себя в ловушку собственного сознания. На миг он подумал о том, что он делает это специально. В следующий миг он понял, что сходит с ума. Но до окончательного отъезда кровельного материала было ещё далеко.

— Хей, — внезапно услышал он и пришёл в себя.

Сказать это могла только она одна. Никого больше рядом с ним не было. Не могло быть. Лис понимал, что, возможно, он последний зверь во всём мире, который не хочет убить её. Не может. Или не хочет.

Атлас остановился и поднял взгляд на Кос, ожидая чего угодно, вплоть до направленного ему в лоб пистолета. Это был бы самый простой вариант. Но становилось только хуже и хуже.

Компас показала лису куда-то на свою сторону дороги, дальше асфальтового полотна. Атлас поднял глаза, и тут же его веки широко распахнулись, несмотря на сильнейший дождь.

Чёрная Бетти.

Точнее, то, что от неё осталось…

Не сказав ни слова в ответ крольчихе, Атлас забыл про боль и одним рывком преодолел придорожную канаву, заполненную водой, но слабость дала о себе знать сразу же, как только его подкосившиеся от изнеможения и боли лапы коснулись размокшей земли. Он поскользнулся и упал мордой в грязь, затем встал на четыре лапы и отряхнулся, на ходу перешел на две лапы и подбежал к остову машины. Когда он приблизился, ливень уже смыл глину с его рыжей шерсти.

От былой роскоши поникара мало что сохранилось: кузов был искорёжен настолько, что в нём с трудом угадывалась машина; все несущие конструкции уничтожены. Агрегаты, узлы — всё было буквально связано в один большой металлический узел, но лису было плевать на железку. С ходу он засунул морду в салон автомобиля и сильно стукнулся затылком, как только попытался вытащить морду наружу: внутри салона будто забили кого-то заживо, а потом — зажарили. Частично опаленные ошмётки шерсти, брызги крови, куски ободранной заживо вороной шкуры.

Атлас даже не мог представить, что пришлось перенести Карбону в этой мясорубке из металла и стекла, но один-единственный факт заставлял сердце биться чуть быстрее и радостней: самого коня в машине не было. Его водительская дверь была буквально вырвана вместе с петлями и замком и валялась рядом — совсем не так, как длинный, неравномерный след запчастей, которые Чёрная Бетти потеряла по дороге.

Дождь смыл следы зверей, которые ему помогли. Атлас не знал, жив Карбон или нет, но хотя бы понимал, что он — в надёжных лапах, будь то еле-живой конь или уже остывший труп. По крайней мере, он не погибнет так — жертвой обстоятельств. Он погибнет как герой. Или он уже…

Слишком много «или».

Атлас сложил лапы на край разбитого окна поникара и спрятал глаза. Дождь звонко и назойливо молотил по крыше Чёрной Бетти.

Сзади раздалось едва слышно чавканье маленьких лапок по грязи пустыни. Атлас поднял уши, показывая, что слышит её, но двигаться ему не хотелось. Хотелось стоять так и вспоминать поездки с Карбоном. Как он просился за руль этой машины. Так и не покатался…

Внезапно чавканье по грунту сменилось металлическим стуком: Кос запрыгнула в искорёженный кузов поникара и начала постукивать нижними лапами по его борту. Атлас оторвал морду от лап, наблюдая за крольчихой через маленькое окошко заднего вида. Она деловито прошлась по всему кузову и наконец-то пнула искорёженный металл в сторону салона. Звук, который она при этом услышала, не был похож на другие звуки, и крольчиха тут же уселась на колени рядом с бортом. Атлас немедленно оторвался от пассажирской двери и снова вышел под дождь. Когда он заглянул за железо, то увидел, как крольчиха доставала из потайного отделения поникара дробовик.

Решение пришло в голову незамедлительно — он схватил оружие за ствол и что было сил дёрнул на себя, вырывая его из лапок Компас. Крольчиха незамедлительно подняла лапки и склонила голову. Лис перехватил дробовик стволом от себя и резко навёл оружие на крольчиху.

— Ты что, с ума сошла? — зачем-то спросил Атлас, хотя отлично знал ответ на этот вопрос. — Чего ещё тебе не хватает? Сколько ещё смертей тебе нужно, а?!

Компас промолчала, но опустила лапки и выцепила что-то из потайного отсека и бросила это Атласу. Лис, находящийся на взводе, поймал в левую лапу большой синий патрон для дробовика.

— Всего одна, — негромко сказала крольчиха, бесстрашно посмотрев в гладкое дуло дробовика.

Атлас, успевший немного разобраться с базовыми принципами владения кое-каким оружием, сдвинул цевьё дробовика, открывая пустой затвор. В другой лапе он держал один единственный патрон. Так мало.

Лис протянул оружие крольчихе. Её это совершенно не удивило — она охотно протянула за ним лапку и потянулась за патронами. Атлас заметил это и грубо оттолкнул её от потайного отсека, забирая полную коробку себе и распихивая патроны по карманам.

— Считай, что заряжён моей хитростью, — недовольно буркнул он и обследовал потайной отсек Чёрной Бетти сам.

Оказалось, что не только за этим залезла крольчиха в уничтоженную ею машину. Внутри оказался типичный «неприкосновенный запас» на все случаи жизни. В изодранную куртку пришлось куда-то засунуть неплохой боевой нож, а в лапки Кос полетела походная аптечка. Был даже небольшой запас провизии: консервы с кусочками персиков, соленья, пакетик вяленой рыбы, орешки, даже белковые коктейли для хищников и многое другое — всё когда-то было в комплекте, но из-за катастрофы, произошедшей с машиной, — было разбросано по всему потайному отсеку. Лис тщательно всё собрал, а так как орешки девать было некуда, то он ел их прямо на ходу. Компас нашла в салоне небольшой белый пакетик, лишь чудом сохранившийся при взрыве и аварии, — тот самый пакетик, с которым крутой, как отвесный горный склон, конь впервые обратился к Атласу, пусть и немного обидным прозвищем «Пипидастр». Всё содержимое аварийного комплекта уместилось в него, и Атлас решил сам нести это, решив, что оно будет ему нужнее.

Крольчиха же нашла себе какой-то мешок и распорола его, пользуясь острыми, рваными краями искорёженного кузова. После этого она сделала себе нечто вроде накидки, прекрасно укрывающей её на фоне безжизненного коричневого пейзажа, и завернулась в неё, прикрывая морду, а дробовик — закидывая за плечо.

Даже не взглянув на Атласа, Кос укуталась в тряпьё поплотнее, делая себе что-то вроде капюшона, и пошла дальше, в сторону дороги.

Лис посмотрел ей вслед, держа в лапе белый пакетик и решая в уме простое уравнение: следовать ему за ней или нет. Крольчиха была настроена серьёзно и решительно и явно знала, куда ей идти. Она не обращала внимания на Атласа, в сущности оставляя его на произвол судьбы под проливным дождём. Рыжий хищник всё-таки не был идиотом, отлично понимая, что его ждёт: рано или поздно в ту же сторону, откуда в город на шести колёсах буквально прилетела смерть, выйдут все, занимающиеся хищниками, службы какие только вообще существуют. Когда они его встретят, то его уже не спасёт ни красноречие, ни подвешенный язык. Танк, может быть, спасёт, и то не факт.

Оглянувшись на прощание и посмотрев на остатки Чёрной Бетти, Атлас обернул ручки пакетика вокруг запястья и быстрым шагом нагнал крольчиху, которая совершенно не обратила на него внимания.

— Куда ты идёшь? — спросил рыжий, поравнявшись с нею.

— Это имеет значение?

— Думаю, что ещё как имеет! — вспылил Атлас. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!

Компас усмехнулась:

— Лучше, чем ты, Капустник.

В этот момент они вышли на дорогу, где происходил финал той погони, которую они умудрились пережить. Крольчиха замерла на месте и подняла глаза, оглядывая не блещущий разнообразием пейзаж. С минуту она крутилась на месте, а потом положила лапку на голову, будто приглаживая уши. Атлас не обратил на это никакого внимания, хотя, заметив как крольчиха интересуется окружением, тоже постоял на месте. Но редкие холмики и горы, с трудом угадывающиеся за стеной воды, ему ни о чём не говорили.

— Ты хотя бы знаешь, где мы? — наконец устало спросил он, положив лапу на голову, будто пытаясь прикрыться от дождя.

— Да, — спокойно ответила ему Кос, — я здесь… кажется…

— Что «здесь»? Родилась? — Атлас не вытерпел паузы.

Компас дёрнулась под своим капюшоном, будто лис сказал ей что-то очень важное.

— Так и есть, — ответила она и молча пошла дальше, прочь от города.

Всплеснув лапами, рыжий пошёл вслед за ней, на этот раз не на другой стороне дороги, а намного ближе. Они молча шли несколько минут, прежде чем распирающее Атласа любопытство вырвалось наружу в форме простого вопроса:

— Что ты наделала, Компас… — грустно выдохнув, сказал он ей.

Крольчиха глянула на него исподлобья, но всё-таки ответила:

— Я сделала хоть что-то.

— Что-то? Ты убила… сколько? Сотни? Тысячи?

— Могло быть на одну меня больше, если бы не ты.

— А какое это имеет значение?! — взвинтился лис.

— Элементарное. Ты бы сейчас не думал, что делать со мной, а что делать дальше.

— И что бы я делал?

— Ну я же не хотела жить и думать над этим вопросом, кретин! И сейчас не хочу!

— Ты предлагаешь вместо тебя заняться этим всем нам, да? Живущим?

— Именно!

— Может быть, я зря вытащил тебя из машины с заряжёнными бомбами, да?!

— ЕЩЁ КАК ЗРЯ! — резко повернулась и крикнула лису крольчиха.

— Тогда это будет для тебя лучшим наказанием! Я лично уговорю Теодора оставить тебя в живых, чтобы ты прочувствовала последствия своих действий вместе со всеми нами! — рявкнул рыжий хищник.

— Тогда я расскажу ему, что твоя вина в этом, — она ткнула пальчиком в сторону Города, — не меньшая, чем моя!

— Как будто тебя будут слушать!

— Будут, когда я расскажу им, кто включил круиз-контроль!

— И что с того?! Бомбы было уже не остановить!

— Кого ты держишь за идиотов, Капустник? Ты был в салоне вместе со мной! Мог просто выкрутить руль, и всё пошло бы прахом! У Города просто повыбивало бы стёкла в паре районов и всё!

— Я действовал как мог! Как умел!

— И ты облажался! За такое Теодор бросит тебя в клетку к тем, кого даже этот грёбанный Конгломерат считает уродами!

— Он меня поймёт!

— Так же, как и меня! А скажу я ему лишь одно: это ТЫ во всём виноват!

— Ещё чего!

— Кто заварил всю эту кашу, притащив мобильный телефон в каньон?! Из-за кого взорвали ферму и нас всех взяли в плен?!

— Это всего лишь одна ошибка! Я тогда даже не знал, что это возможно, что вообще ввяжусь в эту вашу передрягу! Очень нужно было! И вообще, это и твоя ошибка тоже, что ты не обыскала меня на предмет слежки!

— Если бы ты не сел на тот злополучный автобус…

— Да ну что ты?! — закричал Атлас. — Давай ещё глубже копнём, а?! Если бы не твоё ухо!..

— Заткнись! — рявкнула крольчиха.

— Или что?! Сделаешь мне ещё один шрам под глазом?! А может убьешь? Почему ты не сделала этого в машине, а?! Я был у тебя на мушке, а ты не нажала на спуск, какого хрена, а?!

Компас молчала.

— Ты расстреляла всё, что у тебя было, но, как только нужно было сделать всего один единственный выстрел, струсила!

— Не смей называть меня трусихой, Капустник!

— О, а можно огласить весь список того, о чём с тобой нельзя говорить, Компас? Или погоди, — кажется, тебе не нравилось, когда тебя называют так, да? Так я тебя уже трижды так назвал!

— Так назвал меня мой отец; рыжий, не нарывайся. Я, может, и безоружна, но точно не беззащитна.

Атлас перестал махать лапами, и спор затих. Лис не испугался слов крольчихи, но в тот момент до него дошло, насколько проще было мёртвым. Он искренне жалел, что она не застрелила его в салоне Буревестника. Хмыкнув, он порылся в изодранной чёрной куртке и бросил на землю перед Кос один синий патрон. Крольчиха остановилась перед ним.

— Сделай это, — сказал хищник, — я всё равно не жилец.

Она медленно подняла фиолетовый взгляд на него. Атлас посмотрел ей в глаза, и на миг ему показалось, что это не дождь заливает её мордашку, а слёзы. Но разобрать точно было невозможно, да и не хотелось ему этого.

— Зачем тебе это? — спросила Компас. — Лапы у тебя на месте, мозги варят. Выкрутишься.

— Теперь ты, значит, так заговорила? А чего не хватает тебе, если всего, что есть у меня, — достаточно? Уха? — гневно вопрошал рыжий.

Компас отвела взгляд и пошла дальше, перешагнув через патрон.

— Искупления, — бросила она через плечо, хлюпая лапками по асфальту.

Дальше они шли порознь и снова молча. Метры уныло складывались в километры, километры измерялись часами и минутами. Они шли очень долго, пока наконец не показалось зарево нового дня, в котором всё было по-новому. Город, оглушённый ночью, встречал сегодня новый мир. Мир, в котором не было места миру. Мир, который постепенно затопляла токсичная кислота ненависти, будто прорвавшаяся сквозь плотину на месте бывшего штаба УСС. Волна, как источник, бивший из руин, со стремительной скоростью затопляла город. Волна, убившая мир. Смертельно раненная хрупкая завеса нормальной жизни пала в два часа тринадцать минут. И ничто уже не могло её воскресить. Мир, в который пришла война.

Война.

Слово из этих пяти букв то и дело слышалось то там, то тут. Кто-то слышал его, а кто-то кричал его для себя. Отдельные звери собирались в группы, иногда вооружённые. Звери всё решили для себя. Они знали, кого винить, и они понимали, кто виноват. Они искренне верили в свою правоту.

Отточенная система дала сбой впервые за очень долгое время. И этому находились подтверждения — стоило лишь обратить внимание на хищников. Очень многие из них сами накидывали на плечи куртки и отправлялись в сторону катастрофы.

Проходя мимо вооружённых травоядных, они огрызались в ответ, когда им сообщали то, что это именно они во всём виноваты. Эти бдительные граждане обрывали телефоны СКХ, как будто тем было мало бед, сообщали о десятках, сотнях и тысячах хищных зверей, вышедших на улицы их города в своих ошейниках. Многие боялись, что из-за отключения электричества в их ошейниках не окажется нужного парализующего заряда, и во многом они были правы: те звери, которые нарывались на разряд от своего ожерелья, понимали, что в некоторых районах города ошейники работать перестали.

Особенно там, где рухнул небоскрёб УСС.

Но жителям было не до того. Все как один выжившие этого района вышли к завалу из кирпича и бетона, под ливень и грохочущий над головами гром, забыв про стыд и опасный способ с осложнением заболеть. Звери под дождём, как один, бросились разбирать завалы, в надежде найти хоть кого-то уцелевшего.

После произошедшей трагедии Город очень не долго пребывал в немом священном ужасе. Через пять минут — он заревел громогласным хором клаксонов, сирен, двигателей, телефонных звонков. Сети не справлялись с нагрузкой; связи почти не было. Закрытый эфир служб города ревел на тысячи голосов, забыв о субординации и культуре поведения при общении по рации.

Но при всеобщей неразберихе, панике, царящем хаосе, это всё сходило на нет при приближении к эпицентру грандиозного взрыва, выбившего из небоскрёба основание. Вокруг завалов не успели организовать нормальные кордоны, выставить охрану; да и некому было стоять спиной к тому, что произошло.

В разборе завалов помогали абсолютно все, кто был вообще способен стоять на ногах. Когда лапы и копыта ступали на осевшую пыль, никто не делил на хищников и травоядных. Они работали вместе с пугающей эффективностью. Звери показывали всё, на что они были способны.

Два слона в форме УСС могли заменить собой подъёмный кран или гидравлический домкрат, пока маленькие шустрые ласки пролезали в узкие щели в поисках выживших. Горные козлы забирались на неприступные откосы, наводя дороги для других; волки и другие псовые ползали на четырёх лапах, водя носом по мокрой пыли, пытаясь уловить даже самые тонкие нотки запахов других зверей. Еноты, хорьки — все, кто умел лазить, забирались на фонарные столбы с силовыми проводами в зубах, наводя временное освещение от генераторов, которые привозили все, кто мог: от простых жителей, державших такую технику для похода или экстренного случая, до целых организаций, сдающих её в аренду. На площадь с трудом протискивались обычные машины, грузовые длиномеры, экскаваторы и специальная техника, и теснились кто как мог. Как только тигры и медведи разгружали очередной грузовик с оборудованием, то они же помогали поднимать на машины раненых, которых немедленно увозили. Отдельная эпопея происходила и глубоко под землёй, где инженеры и техники, позабыв о должностных инструкциях и правилах безопасности, бились с вышедшей из строя системой электропитания города по горло в воде и нечистотах. То и дело в воздух взметались клубы дизельного дыма: заводился очередной генератор — и ещё большая часть площадки заливалась светом, и звери снова бросались на помощь. Небольшой отдельной кастой неподалёку, стояли кто в чём, мокнущие под дождём, лисы и помогали как могли. Ждали сигнала; кто-то даже ковырялся когтями в ушах. Ревели машины обычных граждан, оттаскивая тросами бетонные плиты, которые оперативно грузили на подъезжающие к завалу самосвалы.

По прошествии получаса один из офицеров поднял в воздух пневматический рожок, которым обычно пользуются на трибунах стадиона болельщики, и, направив его в воздух, дал длинный, протяжный сигнал. Его тут же подхватили все остальные, у кого были эти дуделки, и площадь завала на несколько долгих и драматичных, пронзительных секунд залилась стоном рожков и воем ручных сирен.

Свет на площади погас полностью. Все заглушили свои машины, и несколько секунд было слышно даже, как с тихим треском остывают их двигатели.

Хищникам предоставили все условия: в темноте то там то тут можно было наткнуться на тусклый, блестящий взгляд одного из них. Волки, до этого пользующиеся нюхом, замерли на месте, поставив уши торчком. Лисы, до этого почти безучастные, разбежались по завалу неслышно и невидно: кто присел на одно колено, кто просто встал как вкопанный, кто не постеснялся опуститься на все четыре лапы, прижимаясь к земле и закрывая глаза. То же самое сделали большие и средние кошки, почти все, кто хоть как-то помогал в поиске выживших.

Травоядные замерли в животном ужасе, смотря, как их природные враги…

Охотились.

Тишину то и дело нарушали их редкие выкрики «Здесь!» или «Тут!», куда тут же подходила спасательная команда из самых разношёрстных зверей, каких только сумели найти. Завал начинали разбирать голыми лапами, пока хищник уходил на новое место, прямо и высоко поставив свои чувствительные уши.

Пятиминутка тишины кончилась так же, как и началась: необъявленные организаторы подавали сигнал стадионными дуделками и сиренами, после чего все машины в наличии оживали, поднимая невероятный шум, в котором было просто невозможно работать. Это, конечно же, было не единственной помехой: дождь очень быстро вымывал запахи для волков, но они были ему благодарны, ведь не приходилось дышать бетонной пылью.

Никто даже не задумывался о том, что на всех городских хищниках были по закону надеты их ошейники, до тех пор пока улицу не заполнил странный нарастающий гул: индукционные дистанционные зарядки, оставшиеся исправными после крушения, начали набирать силу. Те хищники, кто находился к ним ближе всех, почувствовали это на своей шкуре немедленно: одного из медведей стукнуло током, когда тот взвалил на спину бетонную плиту. От такого неудачного момента он упал на грудь, и из его пасти тут же вырвался кашель вперемешку с кровью. Его товарищи попытались поднять плиту, но, пока к нему спешили тяжёлые звери, мишка не выдержал нагрузки.

— Отключите эту хрень! Немедленно! — заорал кто-то в толпе спасателей, и, когда к нему оборачивались другие участники, они не без удивления узнавали в оравшем самого настоящего травоядного козла в форме СКХ.

— Исключено! — послышался ответ от носорога УСС-овца. — Это ради нашей же безопасности!

Старый майор сил СКХ не стал вступать в полемику, а просто отдал какие-то приказы в рацию на своём плече. Несколько травоядных офицеров посрывались с мест, и на замену им пришли другие звери, включая хищников. Группа службы контроля немедленно спустилась в канализационный люк.

Конечно, хищники не могли работать в таких условиях. На их ошейниках не было видно ни одного зелёного огонька: на взводе были абсолютно все, но стоило сунуться в пекло, как кто-то из них получал разряд. Редкие группы, в которых принимали участие СКХ, могли продолжить полноценную работу — даже так не у всех офицеров были блокираторы ошейников, рядом с которыми могли работать хищные звери.

К следующей пятиминутке тишины отключить зарядки так и не смогли: на этот раз не все смогли принять в ней участие. Лисы, как обычно, сорвались в бой, но для, того чтобы сделать хоть что-то эффективно, им нужно было подключить к делу все имеющиеся у них инстинкты, и зачастую это приводило к тому, что их задача попросту срывалась, как только они брали след.

На площади послышались первые выстрелы. Пока что в воздух.

Мир продержался не долго, даже несмотря на то, что некоторых из хищных зверей, одетых в красные робы, привозили на место завала организованно — в специальных серых автобусах, очень похожих на тюремные. Их выгоняли на улицу под моросящий дождь и хотели заставить работать, но ошейники снова и снова не давали им сделать того, что они делали лучше всего.

Некоторые из особо упёртых травоядных, на глаза которых были будто надеты запотевшие очки из чистой ненависти, начинали подходить к эпицентру, где грозили помогавшим хищникам огнестрельным оружием. Не у всех хватало красноречия, немногие хотели спорить. Кто-то из хищных зверей выкрадывал блокираторы с поясов офицеров.

Кто-то завладевал оружием силой.

Кто-то из травоядных упал, но ему не помогли. Серый волк со спиленными клыками и когтями в красной робе придавил лапой горло молодого раненого оленёнка, нехорошо усмехаясь, но тут же упал замертво: его грудь разорвало зарядом картечи.

На стрелявшего хряка бросились свои же, отбирая ружьё и избивая его.

На площадь подтянулись тяжёлые машины УСС — огромные броневики на трёх осях, вооружённые водомётами. Они не считались с теми, кто оказался у них на пути, — машины расталкивали бронированными бортами в разные стороны, позабыв о сопутствующем ущербе.

Хаос добрался и до эпицентра взрыва. Вместе с ним пришла и война.

Может быть, Кос и думала, что поняла, что натворила, но большая часть из граждан города — нет.

Многие попросту не могли принять этого. Кто-то, дрожа от холода и ветра, залетающего в разбитые окна, кутался в одеяла, жмурясь и пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь дурной сон, но раз за разом, сирена за сиреной, им приходилось снова и снова убеждаться в том, что всё по-настоящему. Те, кто не хотел помогать, собирали самые ценные вещи, деньги и документы и пытались вырваться из Городской черты, в страхе от того, что это может повториться. На блокпостах образовались мощные заторы: пытались задержать уезжающих хищников, но звери таранили шлагбаумы и прижимали машинами барьеры, рассчитанные на то, чтобы задержать тех, кто пытается прорваться внутрь. Против тех, кто хотел убежать, они ничего не могли сделать.

Многие попросту не знали, куда им деться в такой ситуации. Травоядные звери легко поддавались всеобщей панике или унынию. Некоторые районы буквально охватывал плач тех, кто слишком сильно переживал за тех, кто погиб в ужасной катастрофе. Город бесцеремонно разбудили в два часа тридцать минут, и с этого момента уже никто не засыпал.

Но не только лишь в городской черте звери не находили себе места. Бойцы Конгломерата, провалившие миссию, почти сразу после взрыва развернулись и, не сбавляя темпа, отправились домой. Ямал отлично понимал, что может произойти, если одному-двум подразделениям УСС придёт в голову мысль найти хоть кого-нибудь по горячим следам, и на какую прекрасную цель они наткнутся. Точкой невозврата стала машина Карбона — едва живого коня спешно выгрузили из неё и развернулись обратно. Иллюзий никто не испытывал: никто не станет их слушать, огонь откроют сразу и наверняка из всех имеющихся калибров, включая лёгкие колёсные танки, которые сопровождали конвой одноухой крольчихи.

Ямал был в настоящей ярости, даже его подчинённые держались от него в стороне; полосатый кот рвал и метал, в буквальном смысле слова. Но даже его ярость была ничтожной по сравнению с тем, что испытывал главный мраморный лис в Конгломерате.

Теодор тоже не питал никаких иллюзий, несмотря на захмелевший ум. Бутылка виски, которое лис берёг на особый случай и для особых гостей, была уже наполовину пуста, а то, чего в ней не хватало, — плескалось внутри лиса. Он откинулся на шикарном кресле, прижимая ко лбу два пальца. Пиджак был небрежно брошен на спинку, рубашка – расстёгнута на две пуговицы у шеи. Про галстук лис даже не вспоминал; куда он его запустил — уже не помнил. Кроме него в кабинете находились и два его личных телохранителя, и эти суровые и бесстрашные полярные медведи не смели даже шелохнуться: любое неловкое движение могло взорвать их босса не хуже, чем детонатор в Буревестнике.

Хотя лис уже не орал. Голос он сорвал, когда Ямал лично сообщил ему по спецсвязи, что вспышка зафиксирована — сомнений в том, что произошёл взрыв, не было. Но где он произошёл и что за этим последовало — он не знал. Этот факт злил его больше всего, но впервые в жизни он оказался почти бессилен: не отвечал ни один городской агент, все телефоны Багза молчали или были выключены, купленные им агенты СКХ отзывались, но в основном слали его в самом нецензурном направлении, не желая вести диалог. Тео отлично понимал, что может сделать даже одна бомба, с которыми укатила с базы одноухая крольчиха, хотя и никогда не видел их в действии. Он, как и все этой ночью, не питал иллюзий: никто не захочет с ним говорить, и все шишки обязательно посыплются на него, если он не сможет выкрутиться. А он пока ничего не мог сделать. Потому что ничего не знал.

Стук в дверь вырвал его из полусонного и более-менее уравновешенного состояния. Он оторвал лапу ото лба, глянув на телохранителей: в такой момент только один-единственный зверь мог постучаться ему в кабинет.

Медведи приоткрыли створки дверей, и внутрь заглянула спокойная, не смотря на произошедшее, выдра. Тео медленно моргнул и поднялся в кресле.

— Заходи, Нитри.

Выдра открыла дверь дальше, и вместе с ней к лису на ковёр вошли двое санитаров и серый, в крапинку, упитанный кот. Нитри и её помощники чувствовали себя уверенно, как конвоиры, ведущие опасного преступника на смертную казнь. Рядом с ним катили две капельницы, довольно небрежно воткнутые в лапу кладовщика. Сам Манул трясся, как осиновый лист, — его даже лапы не держали. Как только процессия остановилась, он рухнул на колени, но волк из бригады врачей быстро поднял его. Теодор снова медленно моргнул.

— Он слышит меня, Нитри? — медленно и без эмоций спросил мраморный лис, показывая на кота пальцем.

— У меня нет оснований полагать нарушений у него слуха, — сухо ответила докторша.

— Понимает? — уточнил Теодор.

— Полное отрезвление займёт какое-то время.

Теодор наконец перевёл взгляд на Манула.

— Понимаешь меня, гадёныш?

У кота отвисла челюсть, и он мелко закивал, но со стороны это могло напомнить предсмертные конвульсии.

— Оставьте нас.

Врачи вышли из кабинета. Неприметным жестом Теодор попросил выйти и телохранителей. Мишки послушно выполнили приказ.

Дальнейшего разговора никто не слышал. Поначалу — Теодор говорил тихо и неспешно, лениво играясь с гранёным стаканом, в котором переваливались кусочки льда. Стоявший перед ним Манул подобострастно кивал, соглашаясь абсолютно со всем. Но через несколько минут мраморный лис резко и внезапно сорвался на крик:

— Придурок! Идиот! Дегенерата кусок! — Тео метался по кабинету, рыча от бешенства.

Слегка потрёпанный от сна Манул сжался ещё сильнее, опустив уши. Судя по морде, коту очень-очень хотелось провалиться под землю или стать размером с полевую мышку, чтобы смерть его была не столь длинной и мучительной.

— Я тебя туда посадил — зачем?! — метнувшись к нему, мраморный лис яростно тряхнул кулачками.

— У-у-у-учёт… вести… — заикаясь, протянул Манул и тут же, зажмурившись, вжал голову в плечи, потому что Тео коршуном ринулся на него.

— Но тогда как ты не учёл того, что у тебя пропало полторы тонны боеприпасов?! — ревел мраморный лис, вцепившись в форму кота и тряся его как тряпичную куклу.

Манул испуганно сопел, стараясь не дышать тем, чем выдыхал на него разгневанный босс. Нитри накачала его такими препаратами, что даже запах алкоголя мог его вырубить, а от Теодора разило с такой силой, что манул с трудом стоял на ногах. Вопрос был риторический — он это прекрасно понимал и отвечать не торопился.

— А если бы эта дура нас всех взорвала?! — бушевал, как стихия, Тео. — Об этом ты тоже не думал?! Анацефал!

Лис рывком пригнул к себе морду кота; испуганный Манул, чуть приоткрыв глаз, со страхом покосился на главу Конгломерата.

— Ещё раз, — ледяным голосом процедил глава Конгломерата, глядя коту прямо в глаза, — учую растворитель, валериану или ещё какое говно — яйца оторву.

Манул шумно сглотнул, потому что по глазам Тео было ясно: это не метафора.

Мраморный лис отпустил кота, подошёл к дверям и распахнул их настежь. Он хотел было рявкнуть на остальных зверей что-нибудь, но, заметив бесстрастную и серьёзную выдру, умерил пыл и кивком головы пригласил всех обратно. Санитары снова взяли Манула под локти, а едва державшийся на своих ногах мраморный лис неловко залез в кресло.

— Я понятия не имею, какое вообще может быть с тебя взыскание, кроме расстрела, — честно признался мраморный лис, делая пометки в бумагах простым карандашом, — выгонять тебя со склада тоже пока не резон.

Теодор говорил вслух, но ни к кому не обращался, будто никого и не было в комнате. Все его внимательно слушали, но даже рта раскрыть не смели.

Наконец грифель карандаша обломился, и Теодор раздражённо отшвырнул его в угол.

— И, честно говоря, ничего кроме клизмы со скипидаром на ум у меня не идёт. Для прочистки, так сказать, организма.

— Сэр, это непрофессионально, — возразила Нитри.

— А профукать две бомбы в тонну весом — это профессионально?! — саркастически спросил лис.

Выдра хмыкнула, но больше перечить не стала. Сама понимала, что лис сейчас был далеко не в самом адекватном состоянии. Самое главное — он сам это отлично осознавал, и поэтому махнул на Манула лапой.

— Под домашний арест его. Протрезвею — потом поговорим. Нитри, ты не могла бы…

Внезапно снова заблеял селектор, который с самого начала сообщил Теодору дурные вести. Лис поднял указательный палец, давая понять, что разговор не закончен, и ткнул кнопку.

— Сэр, наши перехватчики вернулись на базу, — говорят, есть раненые… раненый… Ищут доктора Нитри.

Глазки-бусинки выдры раскрылись от накатившего чувства ответственности. Она тут же повернулась к Теодору — Нитри не могла позволить себе терять время с каким-то наркоманом, когда её помощь была нужна тому, кто в ней действительно нуждался.

— Я понял, — ответил Теодор и рывком сорвал со спинки кресла пиджак. — Нитри, пошли. Стоик, Вал, займитесь этим имбецилом!

Медведи кивнули и взяли пятнистого кота под белы-лапоньки, а мраморный лис поспешил за выдрой: она, не дожидаясь разрешения, почти бегом отправилась в медицинский отдел.

— Запроси, кто и что случилось! — крикнула она волку, и тот сразу снял с пояса рацию. Переговорив с ней, он включил её погромче, чтобы слышали все:

— Карбон попал в аварию: множественные переломы, порезы, ожоги и стекло везде, где только можно. Едва живой!

— В операционную его, — строго ответила Нитри и рывком оглянулась на Теодора. — Вы что-то хотели?

Мраморный лис не стал играть в плохого парня перед суровой докторшей.

— Снотворное…

— Я пришлю! Побежали, быстро, в темпе! — крикнула она санитарам и рванула со всей скоростью, на которую была способна. Теодор бежать не стал — как только её развевающийся белый халат скрылся за углом очередного коридора, мраморный остановился и оглянулся.

Несмотря на своё положение, он чувствовал себя непередаваемо одиноким. Кем он по сути был — лисом исключительно редкой породы, который чуть не заблудился в почти родных стенах, из которых и носа не показывал вот уже который год. Слишком много дел, слишком много хлопот — он так привык к этой рутине, что, казалось, стал её неотъемлемой частью. И вот от него оторвали эту рутину — лишь когда он оказался совершенно один, то позволил себе лишь на секунду, на одно мгновение…

Растеряться.

Лис упал спиной на холодную стену и сполз по ней вниз, задирая подол дорого пиджака и безжалостно его сминая. Спрятав морду в своих ладонях, он тихонько всплакнул, и, когда поднял морду к лампам дневного света, на его карих глазах были искренние, неподдельные слёзы. Дыхание стало прерывистым, и Тео чуть не задохнулся, но когда это прошло, то осмотрелся и запустил лапку в секретный карман пиджака. Всё, что мраморный лис вытащил в холодный свет ламп дневного освещения, – это старую деревянную губную гармошку. Надписи на ней давно стёрлись, а дерево, из которого она была сделана, отполировалось до блеска.

Глава Конгломерата приложил её к морде и аккуратно дунул, выдавая уверенную ноту, а потом другую. Получившееся складывалось в несложную, но очень грустную мелодию.

В последний раз он играл на этой губной гармошке очень и очень много лет назад, когда при нём и его матери кремировали отца. Мраморный лисёнок играл это для мамы, которая с трудом держалась от того, чтобы её не стукнул током ошейник. Теодору это всегда помогало. Губная гармошка — это всё, что осталось ему от его отца, когда того пристрелили. Формальный повод — он не был больше работоспособен. Сломал бедро, попав под погрузчик, выполняя работы, предписанные ему комбинатом, на котором мраморный лисёнок родился и вырос.

Лис играл и играл, а слёзы продолжали тонуть в его шерсти. Тео никому не мог доверить эту игру, эту старинную и очень простую мелодию — это всё, что он мог позволить лишь для себя одного. Он старался играть как можно тише, закрыв глаза и следя за дыханием, как этому учил его папа. Это всё было так давно…

Мелодия кончилась сама по себе. На две лапы встал уже уверенный и спокойный мраморный лис в растрёпанном, дорогущем костюме. Отряхнувшись и прилизав шерсть на морде, он отправился к себе в кабинет обратно — его ждал Ямал.

— Значит, взрыв был? — без лишних приветствий начал Теодор.

— Так точно.

— Какие ещё плохие новости?

Теодор зашёл в кабинет и на правах старого друга достал для полосатого здоровяка ещё один стакан. Ямал отказался.

— Мы потеряли одну машину…

— Карбон? Чёрную Бетти?

— Так точно, — с хмурым видом кивнул тигр.

— По живой силе?

— В той же машине был лисёнок, — ответил полосатый кот. — Тот самый, из-за которого вся эта байда и заварилась…

— Атлас? — уточнил Теодор, и тут же его взгляд упал на фотографию с Роксом.

— Так точно. В машине Карбона его не было. Возможно, он выпрыгнул или ещё чего. Мы развернулись, как только увидели взрыв.

Теодор уже не слушал главного военачальника, продолжая всматриваться в фотографию со своим старинным другом.

Это было так давно…

Рокс говорил ему однажды, на одной из личных встреч: «Лишь когда любой не убегает в будущее и не застревает в прошлом, его империей правит свобода». Но сейчас Теодор хотел остаться в прошлом…

Ещё тогда, когда Рокс едва ли мог смириться с потерей своих конечностей, он отчаянно искал смысл в жизни — своего последнего лисёнка. Он был согласен на что угодно: накормленный и живой, истощённый и на грани смерти. И, конечно же, самый вероятный вариант из всех — на его бездыханное тело. Ему требовалось лишь узнать, что с ним — и ничего более. Рокс не загадывал на будущее, не строил планов и не испытывал иллюзий. Всё, что ему было нужно, — его сын. Он всегда говорил именно «последний», когда увидел тело лисицы, и поклялся, что больше ни одна из других лисиц не займёт её место в его сердце. Ему очень активно помогала его новая подруга — та самая крольчиха, оставшаяся без одного уха, но даже с её энтузиазмом ничего не получалось. Тео просто не мог отдать таких ресурсов на поиски одного-единственного щенка, зная о том, что в пустоши каждый день пропадает не один десяток хищников бесследно. Помочь всем было невозможно — все об этом прекрасно знали.

То, что произошло тогда, в далёком прошлом, оставалось для Тео там же. Но для Компас это прошлое возвращалось — хотела она этого или нет.

Новорождённые лучи солнца коснулись земли, даруя всем живущим длинные тени. Именно в этот момент одноухая бестия уверенно свернула с двухполосой асфальтовой дороги на узкую грунтовку, засыпанную для надёжности мелким щебнем и укатанным тяжёлыми грузовиками. Атлас, не долго думая, пошёл следом, оглядываясь по сторонам.

Компас чётко знала, куда она идёт. В команде Фермы это называлось последним прибежищем, экстренным безопасным местом, где никто и никогда не будет искать. Даже в команде о нём знали не все — лишь она, Генри и Олег с Тиком. Остальным говорили, что такое место есть, если они спрашивали, но где оно конкретно было — не сообщали.

Вообще, Кос даже не думала, что когда-нибудь вернётся сюда, и тем более — для того, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Она вообще не хотела сюда возвращаться с тех самых пор, когда её привезли сюда.

Её прошлое нагоняло её снова и снова, ведь именно здесь она в первый раз рассталась с Роксом. Кос помнила всё, как будто это было вчера.

Инкассаторский фургончик, перекрашенный в пустынный цвет, скрипнул тормозами рядом с едва ли выделяющейся среди всех остальных гор мусора. Вблизи, в хламе, можно было опознать что-то вроде землянки с крышей, заложенной самым разнообразным мусором: проржавевшими стальными листами, дверьми и досками, местами укрытое кусками полиэтилена и даже обломками старой черепицы. Вход в эту самую нору представлял собой рваное лоскутное одеяло, подвязанное несколькими узлами на бельевой верёвке.

Крольчихе, прожившей всю сознательную жизнь в городском комфорте, такое жильё поначалу казалось настоящей дикостью: она даже представить не могла, как можно было жить в таких условиях, да ещё и с лисёнком. Но очень скоро она изменила своё мнение.

Когда Рокс окончательно убедился, что его лисёнка больше нет, то попросил оставить его одного. Никто не смел ему перечить — и тогда её отвезли обратно в Город. Домой она, конечно, не пошла и пустилась во все тяжкие, благо опыт выживания на улице у неё был. Сейчас она не могла сказать, сколько времени провела на городских затворках, ночуя в коробках и мусорных контейнерах, побираясь на улице и питаясь из помойки. Время идёт совсем иначе, когда не следишь за часами, днями недели и числом месяца. Её не интересовало, во сколько вставать на работу, когда будут выходные и когда надо обновить проездной на общественный транспорт. Всё это было неважно.

А потом он вернулся за ней. Найти одноухую бомжиху, да ещё и среди травоядных, не составляло труда никому, и, судя по тому, что её не искала СКХ, её мать и отец заочно её похоронили. Он уговорил её вернуться к родителям, не портить свою жизнь и лично проследил за тем, чтобы это случилось. И когда он услышал все проклятия, высыпавшиеся на её голову, то понял, что теперь только он, лис, сможет уберечь её. Когда они вместе покинули пределы Города, их уже ждал Теодор, опирающийся на огромную трёхосную машину…

Компас остановилась у неприметной кучи мусора, оглядывая шалаш-землянку. Со стороны её было даже трудно заметить: ржавые железные листы, служившие крышей, терялись на фоне остовов машин и другого хлама, окружавших убежище, как неприступная крепость.

Как будто она была здесь только вчера…

Но на этот раз внутри горел тусклый свет, видимо от свечи. Конечно, это последнее убежище было кем-то занято: она отлично знала, что Рокс в силу своей потери помогал и содержал другую лисью семью, которая заселилась в его нору сразу, как оттуда ушёл он. Лис каждую неделю увозил сюда съестные припасы и не только. Безногий инвалид, как никогда, заботился о воспитании чужих щенков, и потому он привозил им азбуки, учебники, а однажды увёз для них настоящую акустическую гитару, чем очень гордился. Музыкальные инструменты неплохо прижились и по слухам — даже кормили эту семью, которую Компас никогда не видела.

Но, прежде чем она сделала шаг навстречу неизвестному, её опередил Атлас. Не проронив ни слова, он пригнулся, откидывая в сторону одеяло с целлофаном, и первым сунул морду внутрь.

Глаза лиса расширились, будто он только что узнал главный секрет жизни. Будто он достиг того, к чему так долго шёл.

Но это было не «будто». Он чётко и строго понимал: он здесь уже был. Его память с трудом ухватывалась за редкие моменты, которые он мог видеть ещё тогда, в глубоком детстве.

Лежанка из газет.

Свечка.

Тумбочка, из которой его мама доставала сказки.

Этого просто не могло быть. Но это всё же было, и голос логики шептал лису, что это неправда. Что это не может быть правдой. Что это совпадение, случайность: разве могло такое случиться, разве мог он вернуться в отчий дом тогда, когда он меньше всего думал об этом? Но это всё твердил тот самый холодный и расчётливый голос разума, которого лис редко ослушивался. А с другой стороны были эти обрывки воспоминаний, эти тёплые размытые островки в его памяти, смутно напоминающие о временах, когда он ещё не был лишён личности и эмоций на Комбинате, когда его окружала чуткая, родительская забота. И хоть Атлас не ясно помнил их, но он осознал одно: душевное противостояние не имеет места быть. Ровно как и все сомнения. Во второй раз в жизни лисёнок руководствовался не сопровождавшим его всё это время здравым смыслом и разумом, а тем, что за восемнадцать лет в нём так и не смогла уничтожить система. То, что годами втаптывалось в грязь, восстало в один тот момент, когда Атлас и Генри решили спиться. С тех пор вернувшиеся чувства никак не хотели уходить назад, и Атласу приходилось прилагать усилия, чтобы не проявлять излишнюю эмоциональность. Потому, что привык, — не потому, что не хотел. Но то, что он увидел, послало все его усилия куда подальше, а эмоции прорвались через обветшавшую преграду, откинув некогда «здравый» смысл прочь.

От более старших зверей на комбинате, которых приволокли туда силой не в раннем возрасте, он слышал, что бывают такие радостные моменты, когда сердце начинает колотиться так быстро, когда к горлу подкатывает комок, а из глаз сами по себе начинают течь слёзы. Увы, дослушать такой истинно приятный рассказ лисёнку ни разу не удалось: рассказчики всякий раз грустно и безнадёжно замолкали, вспоминая разряды ошейника, а огонёк на нём нередко сменялся с умиротворённого зелёного на тревожный жёлтый, а иногда даже на красный, выпуская новый разряд в шею виновного в том, что забылся и позволил себе счастливые воспоминания.

Но сейчас на Атласе не было проклятой удавки, и чувства вступили в свои права: тот же комок в горле, те же наворачивающиеся слёзы. Но вот сердце и дыхание… Лисёнку казалось, что сердце, наоборот, билось со всё меньшей частотой, а дыхание остановилось. Вдруг показалось, что он вот так просто возьмёт и умрёт прямо сейчас, на пороге своего ветхого жилища. Он никогда раньше, в принципе, не испытывал эмоций, а уж чтоб такие сильные, да ещё и за столь короткий промежуток — лишь пару секунд, что Атлас стоял на входе. Его организм был готов к отключке; лисёнок был эмоционально истощён. Ему пришлось схватиться за какую-то опору, когда ноги его подкосились. Но мгновенно высвободившийся заряд адреналина вернул лиса в более-менее спокойное состояние.

Он вошёл внутрь, не обращая внимания на прижавшихся друг к другу лисят: пожилая лисица прижимала к себе и пыталась укрыть от него лисёнка и молодую, красивую лисицу. Они втроём зажались в угол, дрожа от страха перед неизвестным лисом. Атлас лишь бросил на них короткий взгляд: на старшей почти совсем не было шерсти — рыжий покров едва ли прикрывал тело, и, как бы она не куталась в платки, лапы выдавали её. Лисёнок был ещё совсем маленький — с него даже не облез пух, он совсем не понимал, что происходит. Молодая лисица зарылась в грудь пожилой и закрыла глаза, тихонько, едва-слышно поскуливая от страха. Как ни странно — она была довольно ухоженной, с густой шерстью, которая потеряла здоровый блеск. Она тоже куталась в платки и всё, что на ней было, — это скромный белый сарафан.

Посередине комнаты, на столе, собранного из хлама столе, стояла помятая, пустая миска.

Атлас огляделся. Землянка была довольно щедро засыпана всевозможным хламом, которого он не помнил, но сомнений у него не осталось.

Внутрь зашла Компас и удивлённо посмотрела на спутника. Рыжий устало усмехнулся и бросил на стол белый кулёк с неприкосновенным запасом, который крольчиха добыла из машины Карбона. Стянул куртку, вытащил из неё нож и бросил её в хлам к остальным ненужным вещам. Старшая лисица молча смотрела на него.

Атлас вытряс из пакета скромные пожитки и уселся за стол к пустой миске.

— Я принёс поесть, — сказал он, а потом, посмотрев на Компас, пояснил. — Я вернулся.

Крольчиха несколько секунд смотрела на лиса широко распахнутыми глазами, и затем догадка вспышкой озарила её разум, заставив лапки подкоситься. Она схватилась за что-то, подвернувшееся под лапу, но оно обвалилось даже от её веса. Крольчиха буквально вывалилась наружу, где с трудом поднялась на две лапы, на которых пошла прочь от норы Рокса. Компас не кричала, не скулила: не хватало дыхания. Крольчиха буквально не могла выдохнуть из-за того шока, который только что испытала. И когда воздуха наконец-то стало не хватать, то упала на колени и что было сил заорала на всю свалку. В крик она вложила всю боль, которую пережила в жизни. Выдохнув, Кос склонилась над землёй и навзрыд расплакалась, уже никого и ничего не стесняясь. Слёзы капали на землю под её мордашкой гуще, чем дождь, который она пережила. Казалось, что вместе с этими солёными слезами из её головы вытекает и вся та грусть, копившаяся в ней с тех самых пор, когда она не смогла спасти того маленького лисёнка под колёсами фургона.

Молотя кулачками землю, она вдруг начала истерично смеяться, но снова переходила на рыдания. Её бросало из одного крайнего состояния в другое, но она ничего не могла сделать с этим.

Она спасла одного лисёнка. Вернула ему дом.

Приступ смеха. Смеха настоящей сумасшедшей. Смеха той, кто, несмотря на все невзгоды, прошла все испытания. Смех, несмотря на боль.

Она не уберегла его отца. Не уберегла своего. Он не вернётся ни за ней, ни за ним.

Поток горячих, обжигающих слёз. Слёз горести, слёз потери. Слёз удовлетворённости, слёз счастья. Все они сплелись в одну гамму эмоций, не давая понять всю глубину чувств не только наблюдавшему Атласу, но и самой Кос. Слёзы, несмотря на радость.

Атлас наблюдал за ней, а его нижняя челюсть дрожала от наплыва эмоций. Он не мог понять, что с ней случилось, но после всего того, что она натворила, он и не хотел этого. Лисёнок вернулся в дом, где помог молодой лисице открыть герметичный пакетик с белковым коктейлем для хищников…

Он уже ничему не удивлялся. Сейчас он думал лишь об одном: вернуться к семье. К тем, кого он не знал или не помнил, но кого он считал сейчас самыми родными существами на всём свете. И пусть сейчас хоть Одноухая Бестия, хоть Конгломерат во всей своей мощи, хоть сама элита УСС попробует нарушить воцарившуюся идиллию, то… Кулачки лисёнка незаметно для обитателей норы сжались в строгой решительности. Он вдруг чётко понял одно: если он и умрет за что-то, так за то, чтобы они жили. Вопреки всему миру… Но сейчас в его глазах можно было прочесть лишь умиротворение от воссоединения. От того что он наконец-то был дома.

В эту минуту каждый в норе думал о своём. О чём угодно, но не об одноухой крольчихе, которая так и осталась на улице. Никто не видел или не хотел видеть, как она, обессиленная, сказала слова, которые мечтала произнести почти всю свою жизнь. Но в которые до этого момента не верила.

— Папа, я нашла его, — прошептала крольчиха, подняв глаза к светлеющему небу. — Я сдержала обещание, — только и смогла выдавить она, завалившись навзничь на мокрую от дождя и слёз землю.

Она уже не плакала. Слёзы кончились. Силы тоже.

Утро вступало в свои права…

24. Пожинающий Бурю.

Зебры не очень любят, когда кто-то сравнивает свою жизнь с их природным окрасом, — мол, есть чёрная полоса, а вот есть белая. Некоторые из них связывают это с парой сугубо философских причин. Первая: полосы есть только одного цвета — белые или чёрные, и важна лишь контрастная подложка под ними. Вторая причина была достоянием исключительно зебр: каждая полоса у них была уникальна — они могли узнавать друг друга по ним.

Молодая зебра-уборщица, сидевшая за столиком Конгломерата, разглядывала лапу, на ладони которой было три мощных копытца, а с её глаз капали маленькие слезинки. Она смотрела на свой чёрно-белый покров и аккуратно водила пальцами по белым полосам, будто она только что потеряла их навеки.

Вокруг, не обращая на неё внимания, расселись разнообразные хищники. Уборщица совершенно не боялась их: у неё и повода для этого никогда не было, а абсолютно бóльшая часть бойцов была с ней как минимум вежлива и обходительна, иные даже пытались с ней заигрывать. Однако сейчас с ней никто не пытался даже заговорить. Да и сама она не горела желанием вступать в диалог.

Впервые, когда Ивейн волею судеб оказалась в организации, она отметила для себя, что в столовой, где она проводила бóльшую часть времени, царила полная, гнетущая тишина. Если кто-то клал на тарелку вилку и нож, то звон раздавался на весь зал. Медведь за прилавком, разливающий кашу по мискам, был самым шумным, и то — старался делать это как можно тише, не гремя половником в кастрюле.

Как бы этого ни хотели звери — есть чёрные полосы, а есть белые. В обычных ситуациях спасало лишь одно: не всегда и не у всех эти самые полосы пересекались — можно было найти поддержку у других. Но сегодня ситуация была далеко не стандартная, и поддержки искать было не у кого. Чёрная полоса, будто мазут, затопила весь Конгломерат. Это сказывалось во всём: от обыкновенной физической усталости тех, кто гнался за безумной крольчихой, координаторов их действий, до даже обоих водителей «Бронелома», которые всю ночь трудились, затаскивая и перетаскивая всех, вернувшихся на базу. Кончалось это всё усталостью моральной тех, кто переживал о том, что сегодня утром в Конгломерат вернулось на одну машину меньше, не говоря уже о том, что могли сделать две огромные бомбы. В эту ночь мало кто смог уснуть после того, как всю базу подняли по тревоге, и молодая зебра не была исключением. Узнав, что в Городе произойдёт теракт, она первым делом вспомнила тех, кого она там оставила, решившись заработать здесь чуть больше, чем в любой городской забегаловке. Раньше ей приходилось работать в прачечной «У мышки Дори», но зарплата её не устраивала. Более того, её вечное бухтение о том, что политика Города насчёт хищников оборачивалась для них убытками, заставило директора местного филиала, лично знакомого с Теодором, прислушаться к ней, и в итоге он как бы в шутку устроил её сюда — в Конгломерат, где она и осталась. Сейчас зебра думала о родителях и младшем брате, которым она регулярно посылала всё своё жалованье. Что с ними случилось? Выжили ли они, или погибли? Ответов не было, и это мучило сильнее всего. Неопределённость. Хотя в неразберихе в Городе она бы узнала не больше, а то и меньше. Здесь в деньгах она не нуждалась: хищники кормили, одевали и обеспечивали её крышей над головой даром в обмен на довольно простые услуги уборщицы и работницы кухни. Но сейчас абсолютно все пребывали в полном и кромешном неведении.

Огромные цифровые часы на стене столовой показали восемь утра — ровно в это время в Конгломерате всегда и закипала жизнь. На тренировочные площадки выходили молодые рекруты и ветераны, открывались классы с лекциями — много чего происходило. Но сейчас не произошло ровным счётом ничего. Конгломерат попросту терял своё время.

Несмотря на время завтрака, никто в столовой не проявлял к еде ни малейшего интереса. Вместо этого взоры были прикованы к нескольким телевизорам, которые обычно транслировали новости травоядных. На экране были лишь немногозначные помехи, а звук, заботливо поставленный кем-то на минимум, выдавал лишь противное шипение. Никто до сегодняшнего дня ничего подобного не видел, и все понимали, что это может значить лишь одно: катастрофические проблемы в Городе, с которыми в истории никто и никогда не сталкивался. Несмотря на то, что многие бойцы прошлой ночью принимали участие в погоне, достоверно не было известно почти ничего; Конгломератом впервые правили слухи. Одни говорили, что крольчиха подорвала себя в Городе; другие утверждали, что Карбон таки настиг её вне городской черты, после чего всё и произошло. Известно было лишь одно: взрыв состоялся. А также то, что Карбон в крайне тяжёлом состоянии доставлен к доктору Нитри. Судьба же Кос и Атласа оставалась неизвестной, но все уже заведомо признали их погибшими.

В другой части базы, в своём роскошном кабинете, эту же картинку созерцал лидер Конгломерата. Теодор развалился в кресле, жёлчно глядя на экран и прихлебывая из стакана, явно не рассчитанного на лиса, в котором пузырилось несколько таблеток обезболивающего. Бумажный же стаканчик, в котором лежали две круглые пилюли снотворного, уже не казался ему столь необходимым. Ямал и вернувшийся Маути уже волновались, не слишком ли это большая доза для него.

Никакой связи с Городом. Никаких новостей. Ничего. Даже сама идея сунуться в Город попахивала суицидом после того, что там натворила одноухая бестия. Это понимали все без исключения. Оставалось лишь одно: телевизор, но молчал и тот. Несмотря на то, что с момента взрыва прошло более пяти часов, вещание так и не восстановили. Никто из присутствующих не мог даже представить, что же такого могло случиться, раз всемогущие боссы теле- и радиоэфира не смогли заставить хоть кого-нибудь восстановить это дело в самые кратчайшие сроки.

Неожиданно для всех серые помехи дёрнулись и переключились на статичную калибровочную заставку. Кто-то в столовой тут же схватился за пульт и быстро прибавил звук. Картинка сменилась светло-синим экраном, на котором было написано крупными белыми буквами: «Специальное экстренное сообщение». Секунд через пять экран показал обычную студию информационного агентства. Перед этим не последовало никаких заставок, музыки и прочей эфирной отбивки. Вместо этого камера сразу переключилась на мордочку симпатичной окапи, которая была одета в иссиня-чёрный деловой костюм. Все в Конгломерате отлично знали, кем она была: ведущая вечерних новостей. Её звали Орпа Ли Шелл. Обычно невозмутимая и серьёзная, не позволяющая себе даже улыбки в эфире, сейчас её глазки нервно бегали из стороны в сторону, иногда устремляясь куда-то вниз. Никто из зрителей не знал о том, что она глядела на мобильный телефон. Наконец-то она выдохнула и успокоилась, по привычке уставившись в телесуфлёр, и начала зачитывать подготовленный текст:

— Этой ночью наш Город стал жертвой беспрецедентного, жестокого, бессмысленного акта ненависти. По последним данным, взрыв прогремел в два часа тридцать минут. Целью атаки было здание Управления Специальными Службами. В зоне поражения, по непроверенным данным, находилось от пяти до семи тысяч граждан. В результате террористической атаки высотное здание было уничтожено. Обрушение небоскрёба вызвало цепную реакцию. Помимо непосредственной цели атаки было также уничтожено несколько жилых зданий в районе штаба.

Окапи снова глянула на мобильный телефон, лежащий на бёдрах, и посмотрела в камеру.

— Следующие кадры, полученные нами с места происшествия, могут шокировать. Мы убедительно просим всех женщин и детей, а также впечатлительных зверей не смотреть следующий материал.

В этот момент эфир переключился на трансляцию с вертолёта. Однако понять, что снимает камера, можно было не сразу. Всё пространство, обозримое в экране, было заполнено монотонной массой бетона, кирпичей, стекла и прочего, теперь уже, мусора. В нем копошились звери, которые с высоты выглядели как муравьи. Тут же была тяжёлая техника для расчистки завалов. То и дело и там и тут можно было заметить кровавые дорожки, протянувшиеся с завалов к дорогам. Что самое главное — как ни старался оператор, но он не мог не показать, как хищные звери, наравне с травоядными, помогали расчищать завалы. Кто-то махнул перед камерой лапой, и, судя по движениям, оператор собирался перебраться на другой борт вертолёта. Но картинку тут же сменили чистой и ухоженной студией.

После короткой паузы Орпа Ли Шелл продолжила читать текст, но уже по бумажке.

— Для разбора завалов и поиска пострадавших и погибших привлечены все специальные службы Города: от полицейских до пожарных. Организаторы спасения убедительно просят всех жителей Города оказывать любую посильную помощь и передать в пользование любую имеющуюся технику, которая может в этом помочь. Также сообщается, что в районе крушения отключена система дистанционной зарядки ошейников хищных зверей. В остальных частях Города система функционирует без перебоев…

Она не договорила. Неожиданно эфир нарушил телефонный звонок, и, несмотря ни на какие нормы телевещания, Орпа конвульсивно схватила сотовый, приложив его к уху. Примерно через пять секунд она разжала мертвенную хватку, в которую был заключён телефон, и тот выпал, разбив экран о стол. Вместо той, чьего звонка она ждала, с её номера раздался совершенно чужой голос. Голос, сказавший то, что навсегда разрушило жизнь молодой и перспективной ведущей теленовостей: «Мы извлекли вашу дочь из-под завалов. К сожалению, мы уже ничего не могли сделать. Примите мои соболезнования, мэм».

Орпа уставилась в камеру невидящим взглядом; её плечи начали судорожно дергаться, а более-менее размеренный голос сменил истошный вопль отчаяния.

— Ке-е-ейт! Не-е-ет! Нет! Нет! Нет! — протяжно завыла она, заливая слезами белоснежную блузку и пытаясь утереть их. Но вместо этого окапи размазала аккуратно уложенную тушь, придав себе абсолютно потрёпанный вид.

Перед тем как картинка сменилась на заставку, все могли увидеть, как к ведущей бросились несколько гримёров, но она, оттолкнув их, сорвалась с места и убежала с вида камер.

Трансляция вновь переключилась на вид с вертолёта. Плавно водя камерой по руинам, оператор неожиданно остановился на нескольких спасателях — слонах, которые раскидывали бетонные валуны. Очевидно, что они пытались достать из-под завала какого-то выжившего. Можно уже было увидеть, как из-под обломков к свету тянулось баранье копытце. Судя по всему, барашку просто повезло: он оказался под двумя удачно упавшими бетонными балками, которые и удерживали остальной вес обломков над ним. Слон просунул лапу, пытаясь расчистить путь к свободе изнутри. Он начал энергично выгребать мелкие осколки бетона, мебели и стекла, не опасаясь за свою плотную, толстую кожу. Он работал крайне усердно, прилагая все силы, и, видимо, это его и сгубило, — вероятно, он случайно выбил опору, на которой держались балки, и те сложились как домино, погребая незадачливого спасателя и барашка. Кровь из раздавленной головы слона брызнула на его коллег.

Раздались чертыхания кого-то сзади камеры, скорее всего оператора, и съёмка вновь вернулась в студию, где вместо разревевшейся окапи уже сидел спокойный, одетый в траурный костюм бобёр. Он сухо подобрал какие-то бумаги и с непричастным видом продолжил эфир.

— Число погибших продолжает возрастать, уже известно о более чем пятистах жертвах. Первый городской стадион обустроен под временный морг, куда доставляются тела погибших. Количество пострадавших стремительно растёт — больницы не справляются с нагрузкой. Полевой лагерь для оказания первой помощи был развёрнут на Площади Свободы. Врачи также напоминают, что им срочно необходима донорская кровь всех видов зверей. Мобильные пункты сбора также развёрнуты по всему Городу. От лица нашей телекомпании мы убедительно просим всех граждан оказать любую посильную помощь.

Картинка снова сменилась. На этот раз оператор залез на фургон телекомпании и снимал оттуда такое, что могло показаться кадрами из фильмов ужасов.

Даже те, кто бывал на городской площади раньше, не смогли узнать её: почти всё её пространство занимали раненные, искалеченные, истекающие кровью граждане, между которыми молниями носились звери в испачканных белых халатах. Пострадавших выкладывали рядами прямо на асфальт: их было так много, что даже огромная площадь не могла вместить в себя всех нуждающихся. Многие звери истекали кровью, которой было так много, что местами она буквально ручьями стекала в ливневую канализацию. Организация хромала на все четыре лапы: ни один врач не задерживался у больного дольше, чем на несколько секунд, после чего сразу же мчался к следующему. Многие не дожидались помощи: санитары и помощники из граждан Города оттаскивали трупы в сторону, где их бесцеремонно складировали в обычных самосвалах. Сверху, на кабинах этих машин, стояли звери в костюмах химзащиты, лопатой закидывая тела каким-то белым порошком. О тишине не могло быть и речи: площадь ревела на тысячи голосов зверей, сиренами, двигателями…

Но кому-то всё-таки удавалось выжить. В основном тем, у кого травмы составляли длинные, глубокие порезы, оставленные выбитыми взрывной волной осколками оконных стекол. Тем, кому «повезло» оказаться ближе к эпицентру взрыва, уделяли самое пристальное внимание: иногда, для особых случаев, врачам даже приходилось разбирать на органы тех, кому они помочь уже не могли: мёртвых, но держащихся на аппаратах. Выкроить для своих нужд стерильную операционную удавалось далеко не всем. Некоторые не дожидались своей очереди. Всё происходило дико и хаотично — не было никаких бумаг, подписей, уговоров. Если кто-то сопротивлялся лечению, то его уводили силой. Если кто-то пытался вмешаться с какими-то законами, то его могли избить. Война списывала на нет абсолютно все расходы.

Последним, что показал оператор, был огромный грузовой длинномер, заехавший прямо на площадь. В таких зачастую привозили пострадавших, но в этот раз выскочивший из кабины водитель, открыв створки грузовика, поднял вокруг себя небывалый ажиотаж: фармацевтические компании, без единого уведомления сверху, добровольно опустошили свои склады и привезли всё, что у них было, на помощь.

Деньги?

Деньги больше не играли роли в этом мире. Можно было сунуть хоть целую пачку купюр в карман доктору, но даже так он не задержался бы у пациента дольше, чем на минуту.

Изображение на экране снова сменилось на телеведущего. Судя по всему, он тоже видел всё, что происходило: рядом с ним можно было рассмотреть лёгкий кумар табачного дыма, а его нижняя челюсть подрагивала. Однако он не растерялся: профессионализм задавил в нём эмоции, и продолжил:

— Родственников зверей, находившихся во время взрыва на месте трагедии, власти Города просят пройти в Госпиталь или же на Стадион для опознания. Мы также напоминаем, что любой гражданин, имеющий медицинское образование, может помочь с оказанием помощи в Госпитале, а также то, что из неравнодушных зверей формируется Добровольческая Бригада Спасения. От лица телекомпании, мы призываем всех имеющих возможность оказать посильную помощь. Остальных мы просим не покидать своих домов и сохранять спокойствие…

Он начал было перебирать какие-то бумаги, будто не зная, что говорить дальше, и на несколько секунд в эфире воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая шуршанием бумаг на столе у бобра. Однако внезапно в кадре показалась деловито одетая лань, положившая на стол перед ним новый листок. Бобёр поблагодарил её и мигом прочитал текст, что было видно по его глазам. Отложив лист бумаги, он снова посмотрел в камеру.

— Мы ещё раз напоминаем, что впечатлительным животным, беременным и кормящим женщинам, детям и подросткам смотреть нашу сегодняшнюю передачу не рекомендуется. В нашу телекомпанию только что с пометкой «Молния» пришла любительская запись момента взрыва. Мы покажем её в эфире без предварительного утверждения. Источник, отправивший нам эти кадры, пожелал остаться анонимным.

Экран сменился на любительскую запись дрожащими лапами с мобильного телефона. Начиналась она довольно мирно и даже хорошо: под дождём по ночному Городу прогуливалась изящная, стройная газель, одежда на которой из-за дождя очень откровенно облепила её тело. Видимо, оператор преследовал цель показать подругу, но вместо этого их ночную прогулку прервал грохот взрыва, от которого у камеры выключился микрофон. Оператор устоял на своих ногах, а его подружка упала на мокрый асфальт, беззвучно крича и показывая куда-то в сторону трясущимся копытом. В кадре наконец-то появилось само здание УСС, которое уже падало на Город, ровняя с землёй все жилые здания, которые оказались у него на пути. Огромные клубы пыли поднимались в воздух, но тут же прибивались к земле дождём; не было понятно совершенно ничего, но вдруг кто-то дёрнул оператора за локоть — в кадре снова показалась газель, всю мордашку которой заливала багровая кровь, — видимо, из-за упавшего на неё осколка окна.

Запись прервалась и остановилась на кадре с раненой мордашкой газели. Две секунды, которые она красовалась на экране, могли показаться зрителям вечностью, но после этого картинка вновь сменилась на чистую и стерильную студию, успев показать, как ведущий тушит в подставленную для него пепельницу коричневую сигарету.

Он сделал ещё какие-то объявления, но Теодор его уже не слушал.

Эфир снова переключился на какую-то свинью в разодранном грязном платье, которая, судорожно жестикулируя, с дёргающимся глазом, прерывающимся голосом рассказывала что-то о сильном взрыве, громком шуме рушащихся зданий, темноте и раскидывалась благодарностями в сторону спасателей и других служб Города.

А за её спиной продолжали нести носилки с телами, накрытыми тканью.

Мраморный лис, сложив перед собой лапы, мрачно глядел на экран, а у дверей тихонько замерли Ямал и Маути. Тигр выжидающе поглядывал на босса, а пантер смотрел куда-то мимо Теодора, ожидая приказа. Он никогда не считал себя экспертом по тёркам с Городом и просто ждал решения главы. Эффективность полоумной крольчихи была просто ошеломляющей: никто просто не мог предположить такого количества жертв. Кос учинила кровавый дебош в Городе. И теперь, даже по самой примитивной «теории игр», — их ход. И Тео напряжённо прикидывал возможные действия властей Города. И чем дальше прикидывал, тем меньше они ему нравились.

Наконец Тео, потянувшись, цапнул стакан со стола.

— А знатно, знатно эта одноухая тварь нас подставила! — цокнув языком, качнул он головой.

— И что теперь делать? — тигр выжидающе смотрел на босса.

— Они абсолютно точно захотят войны… — алкогольно-заторможенно, хмуро кивнул Тео. — Бьюсь об заклад: такого случая эти уроды не упустят!

— Надо готовиться…

Теодор глубоко вздохнул, соглашаясь с Ямалом.

— Поднимайте наших… — потирая лоб, приказал наконец мраморный лис. — Предупредите всех — это не учения. Они к нам придут. Отзовите дальние патрули и разведчиков.

— Сэр? — осторожно встрял Маути. — Думаете, всё настолько серьёзно?

Тео перестал растирать лоб и раздражённо покосился на пантера.

— А сам как думаешь?! — рассерженно спросил он.

Ямал со снисходительной усмешкой покосился на затихшего Маути.

— И разузнайте, что там с Атласом и этой одноухой мразью! — злобно прорычал лис.

— Одноухой? — тигр перестал улыбаться. — Она же взорвалась!

Мраморный лис качнулся на стуле, скрывая морду в лапках.

— Да хоть в каком виде! Она будет лотом номер один на торгах с Городом. Поэтому — ищите её!

Командиры дружно кивнули и покинули кабинет главы Конгломерата. Тот покосился на таблетки, оставленные для него доктором Нитри, но вдруг краем глаза зацепился за экран телевизора. Рядом с мордой бобра показывали довольную морду оленя, улыбающегося для предвыборной компании. Лис сделал звук чуть погромче.

Деловитый бобёр пояснил зрителям:

— Мистер Август Принс Форест, мэр Города, записал обращение к гражданам. Просим Ваше внимание на экран.

На экране, на фоне белоснежных мраморных колонн собственного семейного поместья, появился почтенного возраста олень с гигантскими рогами в строгом костюме, но без галстука. Никакой трибуны ему организовать попросту не успели, поэтому он взялся за микрофон, подняв копыто в предупреждающем жесте, и только после этого начал говорить:

— Граждане и гости! Всем, от мала до велика, от серой мышки до слона. Я обращаюсь ко всем вам. В наш Город пришел террор. Как это не прискорбно, но доказательства того, что эта трагедия является результатом спланированной и тщательно подготовленной атаки, — слишком однозначны. Я, как и все вы, скорблю о погибших. Моё сердце с пострадавшими, со вдовами и сиротами, с каждым, кого коснулась эта трагедия. Мысленно я с каждым жителем нашего Города. Цель этого беспрецедентного акта жестокости — посеять смуту в наше общество, влить страх в сердца наших граждан, разрознить нас, ослабить наше единство. Но у преступников ничего не получится. Сегодняшний день показал нам, что мы должны быть едины, как никогда не были до этого. Мы должны быть сильны и непоколебимы. Этот террористический акт — знак того, что наши враги боятся, и того, что мы всё делаем правильно. Так выпрямим же мы наши спины, очистимся от страха и сомнений. Ведь только так мы сможем выстоять. Рассмеёмся же в лицо опасности. Лучшие агенты Управления Специальными Службами уже приступили к поискам виновных. Служба Контроля Хищников усилила меры безопасности в несколько раз. Ведь нет сомнения, что только эти кровожадные убийцы способны на такое. Ровно как и в том, что справедливость огненным мечом достигнет каждого, кто причастен к этой трагедии. Такие преступления не имеют срока давности. Никто и никогда не будет забыт. Те, чья кровь пролилась в эту ночь, — это мученики справедливости.

Олень сделал небольшую паузу, замявшись. Он действительно любил этот Город и переживал случившееся как личную трагедию, хотя никого из его окружения этот ужас и не коснулся. Из его глаз потекли настоящие, искренние слезинки.

— Я же… — его голос дрожал, — принимаю всю вину на себя. Я не справился со своими обязанностями. Не смог защитить вас. Предотвратить эту трагедию. Когда я пришёл на этот почётный пост, то пообещал, что принесу благополучие, процветание, безопасность в каждый дом. Я не оправдал Ваших ожиданий. Я позволил случиться непоправимому. Но я не бегу от ответственности. Покидая пост мэра, я не признаю поражения. Я лишь понимаю, что Вам нужен более мудрый правитель. Знайте, моя отставка — не жест слабости, а проявление благоразумия. Я подписал прошение об отставке. Мои полномочия закончатся в двенадцать часов пополудни, когда будет назначен временно исполняющий обязанности на посту Мэра Города. Решение уже принято, и смысла повлиять на его изменение — нет. Спасибо.

Олень поспешно развернулся и скрылся в фамильном поместье под вспышки фотоаппаратов и крики журналистов.

Теодор выключил телевизор и откинулся на кресле, прикрыв глаза. Он предполагал, что такое может быть и что такое обязательно случится на политическом поприще, но чтобы так быстро — он даже не представлял. Правила игры менялись на ходу, и мраморному лису оставалось лишь подстраиваться под них, несмотря на то, что он пытался изменить их под себя не один год. Но думать об этом он сейчас не мог. В организме боролись алкоголь, успокоительные, болеутоляющие и другие вещества. Он ещё раз наклонился к селектору и коротко ударил по кнопке, ничего не говоря. Двери открылись, и внутрь просунулись два белых медведя.

— Идите спать, ребята. Завтра предстоит тяжёлый день.

Стоик и Вал синхронно кивнули боссу и покинули пост. Теодор прижал на столе другую кнопку, и двери в его кабинет дёрнулись с гулким металлическим стуком — по всему периметру сработали мощные электромеханические замки, надёжно запирая лиса в гордом одиночестве. Он быстро избавился от костюма, но устраивать на вешалке не стал - просто бросил на стул. Через небольшую потайную дверь, которая открывалась от его отпечатка носа, он проскользнул в совсем маленькое, уютное помещение без окон и дверей. Всего две комнаты: ванная и спальня. В первой он аккуратно постелил перед унитазом полотенце, встал перед ним на колени и, выдохнув, выпил стакан солёной воды.

Не прошло и нескольких секунд, как организм отторг её, а заодно и содержимое желудка. Теодор тщательно прочистил его, насколько это было возможно. Напивался воды, а потом снова и снова блевал. Лишь когда он ощутил сосущую пустоту, то вернулся в кабинет и взял картонный стаканчик с двумя таблетками от заботливого доктора Нитри. Опрокинув их в пасть, он запил прохладной водой из-под крана и рухнул в маленькую круглую постельку с высокими бортами, где свернулся пушистым клубочком. Спать ему предстояло очень недолго, но он хотел воспользоваться любым моментом для сна.

Лис уже больше ничего не мог сделать, но прекрасно понимал, что, пока он спит, жизнь продолжает бить ключом и в мире обязательно происходит что-то очень для него лично и для всей созданной им организации важное.

Повлиять он на это не мог.

Мог только представить, вообразить, помечтать.

Но то, что происходило в этот момент в семейном поместье Форестов, глава которых занимал пост мэра, не мог предположить даже мраморный лис.

Мэр вышагивал по лакированным доскам элитного паркета своими ухоженными копытами. Мистер Август Форест был спокоен и хладнокровен, как профессиональный политик, уверенный, как никогда, в том, что он поступил правильно и ровно так, как это требовалось. Но не только лишь потому, что он сам этого хотел, нет. Олень подумал об этом, как только проснулся от звонка тревожного телефона, полученного по линии экстренной связи, но то, что это произойдёт настолько быстро, он не знал.

Меньше часа назад у заднего подъезда особняка остановился неприметный чёрный фургон. Открыв сдвижную дверь, он исторг из себя зверей без морд, в глухих чёрных шлемах с пуленепробиваемыми забралами и мощным вооружением. Можно было судить по движениям, что это были хищники: они передвигались на полусогнутых лапах и, несмотря на ботинки, ступали мягко и почти бесшумно. Их было совсем немного: двое здоровых и один поменьше, который, несмотря на размер, вёл себя как командир. Они не пытались штурмовать его здание, не пытались угрожать его личной охране. Они подошли к запертой двери и позвонили в дверной звонок, вызывающий дворецкого.

Подошедший пожилой баран попытался вызвать охрану, но, как только получил по зубам прикладом автоматического дробовика, перестал сопротивляться.

Август наблюдал всё это у себя в кабинете — уже одетый как положено — с дымящейся чашкой кофе, через систему видеонаблюдения, выведенную на монитор его компьютера. Он точно знал, кто это такой и что ему нужно. Он даже не утруждал себя тем, чтобы встать и встретить этого незваного гостя. Тот сам знал, куда идти.

А уже через час, перед камерами, олень делал заявление об отставке.

Вернувшись в кабинет, он закрыл за собой дверь. Внутри его ждали лишь с хорошими новостями. В углу справа стоял маленький командир без шлема: над его головой торчали треугольные уши, которые могли принадлежать только плотоядному зверю, а голубые глаза, прищуренные до тоненьких щёлочек, хищно блестели в темноте. Амбалы в шлемах стояли слева и справа от двери, будто почётный караул, но Август не обратил на них никакого внимания. Он знал о них всё, что следовало: расходный материал, но при этом — безупречные бойцы. Все трое в комнате носили специальные ошейники для хищников, сделанные по особому заказу: на них не было ни одного светодиода, который мог бы выдать их в темноте. Он даже знал, как они называются: Отряд Специального Назначения «Охотники».

Олень сделал шаг вперёд и посмотрел на стол. Он пришёл именно к нему — тому, кто сидел на маленьком кресле, сделанном под его размер. Его в своих лапах принёс главарь «Охотников», который сейчас стоял справа от стола.

— Я сделал всё, как вы хотели, — наконец-то сказал он, будто пробуждая комнату ото сна.

— Я видел, — заметил маленький зверь, даже не утруждаясь повернуться мордой к собеседнику. — Безупречно, Август.

— Я знаю, — без тени иронии ответил бывший мэр Города.

— Твоё сотрудничество нам ещё пригодится. Не расслабляйся и, может быть, получишь пост обратно. В конце концов, ты прекрасно справлялся.

— Вы не можете повлиять на мой выбор исполняющего обязанности, — напомнил олень.

— Конечно нет. Но в такие времена ваш выбор, мистер Август, будет очень скудным. И меня он вполне устраивает, особенно учитывая тот факт, что управляющий вашей драгоценной службой Управления Специальными Силами именно в эту роковую ночь решил задержаться на работе… На всю ночь.

Олень поставил уши торчком.

— Он бы никогда… Да он вообще в отпуске!

— Кто знает… — туманно протянул оленю маленький зверь в кресле, стоящем на столе.

— Но ты не можешь, — вспылил Август, — это слишком даже для тебя!

— Не понимаю, почему ты винишь в его гибели кого-то кроме того, кто взорвал бомбу, — насмешливо ответил гость и добавил: — Увы, его тело настолько изуродовано, что похороны будут проходить при закрытом гробе.

— Ты не посмеешь! — бросился к столу копытный, но в его спину тут же ткнулись два ствола дробовиков.

— Отставить! — рявкнул олень. — Мои полномочия ещё не окончились! Я всё ещё мэр этого города!

Его собеседник наконец-то развернулся в кресле и посмотрел оленю в изумлённые глаза. Таинственным владельцем хриплого голоса оказался довольно крупная чёрная крыса, одетая с иголочки в выходной белый костюмчик. На его теле не было ни единого изъяна; он был ухожен и даже красив для своего вида, но всё портил голый хвост, переломанный в двух местах, покрытый отвратительными шрамами и странными участками кожи. Олень был с ним прекрасно знаком, но сейчас ему было не до этого. Он развернулся к амбалам в непроницаемых шлемах, которые продолжали держать его на мушке дробовиков.

— Как вы вообще смеете мне угрожать, трупоеды? Вы хоть знаете, за чей счёт живёте?! И что это за ошейники на них?

— Моя маленькая гордость, дорогой друг, — ответил ему крыс.

— Гордость? Почему они не срабатывают? Они угрожают мне!

Маленький чёрный зверёк на столе негромко рассмеялся. Заливисто, саркастично, но когда он наконец-то закончил и увидел, как олень смотрит на него, решил пояснить:

— Как же глупо полагать, что прирождённые охотники будут ВОЛНОВАТЬСЯ, перед тем как убить и сожрать кого-то, Август… Ты для них всего лишь ранний завтрак, а ведь предстоит ещё как минимум обед и ужин. Ты волнуешься, перед тем как зажевать каких-нибудь шишек или грибов… или чего вы там едите?

Олень отрицательно покачал головой. Медленно, чтобы ненароком не задеть других зверей в комнате рогами.

— Вот видишь. Так же и они. Признаться, система сегодня впервые дала сбой, но мы это обязательно учтём и исправим. Но для моих бойцов твоё убийство не станет чем-то необычным. Так же, как и с твоим другом, которого ты усадил в УСС…

— Нет… — только и прошептал олень.

— О времена, — воскликнул крысёныш, всплеснув маленькими лапками. — О нравы!

— Со мной ты ничего не сделаешь. Меня видели все этой ночью! Ты не выкрутишься!

— Не выкрутишься тут ты. Подвижнее надо быть, золотой мой.

Крыс встал с места, и главарь охотников вышел в тусклый свет, пробивающийся через плотно сдвинутые шторы. Олень наконец-то смог его рассмотреть: им оказался немолодой шакал, морду которого украшали несколько заметных шрамов. Мельком он заметил у него и стальные зубы, вставленные, по всей видимости, после того, как он потерял родные. На нём была немного облегчённая версия кевларовых доспехов последней модели, а на плече были белой краской увековечены цифры, которыми травоядные наградили его в детстве: восемнадцать восемьдесят девять.

Но сейчас этот матёрый вояка не сделал ничего опаснее, чем лишил руководителя комфорта, спрятав его эффектный стульчик в какой-то специальный подсумок. Внезапно Август понял, что сейчас был самый подходящий момент, — сжав своё копыто в кулак, он занёс его над головой и опустил на мелкого зверя, но промахнулся. В ту же секунду всех троих хищников в его кабинете одновременно дёрнуло током от их ошейников, а из сомкнутых лап шакала донёсся звучный приказ:

— Не убивать!

Амбалы, уже собиравшиеся спустить курки дробовиков, перехватили оружие в ударное положение. Первый удар обухом приклада пришёлся оленю в спину, а второй — под коленные чашечки. Август рухнул мордой на полированную столешницу, и тут же в его голову вцепилась мощная тигриная лапа. Кот не сразу выпустил когти, но, когда они появились, по морде мэра потекли несколько алых струек. Другой заломил за спину его копыта, причиняя острую боль. Олень вскрикнул, но шакал уже выпустил на стол перед его мордой крыса обратно.

— Когда я говорил о подвижности, то имел в виду совсем не это!

— Пошёл ты… — прохрипел бывший мэр.

Крыс одёрнул рукава костюма и продемонстрировал ему правую лапку, на которой болтался какой-то странный чёрный браслет, с виду похожий на часы, но без циферблата.

— Ты спрашивал про ошейники… Вот их детектор. Их дёрнет током, когда я этого захочу. И они сделают всё, чтобы я не волновался…

Крыс снова одёрнул рукав.

— Вырубить его, но не убивать. Он нужен мне, чтобы переложить полномочия на нужного мне зверя. Мы уходим.

Перед тем как развернуться к мэру спиной, он пристально глянул в его широко раскрытые глаза и задумчиво протянул:

— Я-то пойду, и мне есть куда идти. А вот где ты сможешь спрятаться — я не знаю. Так что будь добр, Август, знай своё место. И никогда не забывай о том, что жизнью теперь ты обязан лишь мне.

Последнее, что увидел мистер Август перед тем, как потерять сознание, — к нему подошёл командир «Охотников» и посмотрел своими неестественно яркими синими глазами в его. После этого он сделал всего один замах приклада, и сознание оленя сначала озарило вспышкой света, а потом проглотила тьма.

Август никогда не любил темноту…

Ночные звери чётко и хорошо понимали тьму. Эти хищники рождались и выращивались во тьме и были к ней не просто привычны, а находили в ней поддержку и силы. Но это было давно, и с тех пор настоящая темнота ушла из жизни зверей — теперь некоторым хищникам приходилось сменить спокойную тьму ночи на бурлящую темноту неведения, мрак необразованности и безразличия.

Атлас чётко понимал любую темноту. Он знал, когда она была опасна, а когда — заботлива. Понимал, когда она нужна, а когда стоит добавить света. И сейчас он нуждался в тьме как никогда в жизни.

Лис, устроившийся на единственной лежанке в логове, одной лапой прижимал к груди маленького, тощего лисёнка, а другой — обнимал лисицу за поясницу. За его спиной устроилась пожилая лиса, которая с трудом смогла добраться до тёплого, сытого и всего лишь усталого лиса. Они искали в незваном госте успокоения, опоры, защиты, но ничего этого пока не было. Рыжий, несмотря на очень тёплую компанию, негромко рычал и недовольно дёргался во сне, иногда даже ненароком будя малыша. Его тут же успокаивала лисица и продолжала смотреть на морду Атласа. Тот хмурился и иногда скалился, дёргал лапами, будто пытаясь убежать, но больше всего — жмурил и так закрытые глаза. Но стоило ей положить лапу на его голову и немного погладить, прижав торчащие чёрные уши, как лис успокоился.

На Комбинате очень редко снятся сны. Электрическая удавка на шее, стук копыт надзирателей за запертой дверью-решёткой, любое неловкое движение или, что намного хуже, небольшое волнение — и из сна вырвут самым паскудным образом.

Но сегодня ему снилось что-то очень странное, и ему это не нравилось. Он видел своё тело будто со стороны и мотал головой, но ничего не менялось. Вокруг была лишь молочно-белая пустота, в которой абсолютно ничего не было. Белизна резала глаза, мешала спать, видеть, думать. Она будто олицетворяла собой всё то неведение, в котором оказался лисёнок после того, что натворила Компас. Он только начал понимать, что непроглядная тьма была намного лучше этой режущей глаза белизны, как неподалёку от себя увидел какую-то машину. Она выплыла к нему, покачиваясь на подвеске, постепенно приобретая очертания простого, лёгкого джипа маскировочного зелёного цвета с мощными дугами вместо крыши. Задние колёса были намного больше передних, но на этом его странности заканчивались. Атлас подошёл к машине и, взявшись за дугу, ловко запрыгнул на пассажирское место, рядом с водительским, и тут же увидел, как в эту же самую машину забираются и другие звери. Генри устроился сзади, между креслами спереди. За руль прыгнула одноухая крольчиха, и после этого задняя подвеска просела чуть не до земли: в открытый багажник кое-как втиснулся Олег. Атлас оглядел странную компанию непонимающим взглядом, а потом посмотрел на крольчиху.

Компас со спокойной мордой повернула ключ в замке зажигания, и машина приветливо заворчала двигателем. Положив лапку на рычаг между ею и Атласом, она опустила его, пока на приборной панели за рулём не загорелся красный квадратик с буквой D. Компас сжала лапками руль и отпустила тормоза, сразу же надавливая на педаль газа. Машина с буксом сорвалась с места и оставила сознание Атласа один на один с белизной, будто он забыл придумать, что будет дальше.

Меньше чем через секунду машина проехала обратно, и на этот раз Атлас отчётливо понимал, что происходит дальше. Они гнали по молочно-белой пустоте совсем недолго. Через несколько секунд под рифлёными покрышками зашуршал ровный чёрный асфальт, а, посмотрев вперёд, Атлас увидел, что дорога, по которой они едут, поднимается и превращается в огромную воздушную трассу. Ему это нравилось, и поэтому, как только до него дошло, что из колонок, встроенных в двери, играет музыка, он медленно затянул какую-то песню, которую сам не мог разобрать. Кос, поморщив носик, несколько раз крутанула руль и резко развернулась, поехав в другую сторону, причём по шоссе она умудрялась ехать на двух колёсах — только ради понтов, но это никак не волновало тех, кто сидел вместе с ней.

Проехав в таком положении несколько минут, крольчиха всё-таки ухнула всеми четырьмя колёсами на асфальт и продолжила своё стремительное движение. Они мчались по шоссе, которое окружали другие такие же дороги, висящие в воздухе на редких опорах. Дорога впереди резко уходила ещё выше, превращаясь в отвесную, но водительница вдавила газ поглубже, перещёлкнув какой-то незаметный тумблер рядом с рукояткой коробки передач. Вместо спокойного синего огонька загорелся красный, и они отправились в настоящую мёртвую петлю. Но в этот момент странную песню Атласа подхватил Генри и, крикнув что-то вроде «Поехали!», начал напевать что-то про клёвый гуталин. Всю дорогу, вися вверх головой, Атлас спокойно смотрел, как напряжённо рулит Кос, хотя не чувствовал скорости совершенно. Петля кончилась так же неожиданно, как и началась, но дорога впереди резко обрывалась. Она снова поднажала — огромные задние колёса с буксом понесли машину вперёд, в настоящий полёт. Атлас продолжал петь как ни в чём не бывало, даже пока под колёсами машины было несколько сотен метров свободного падения. В зеркалах он видел, что за ними гонится камуфляжного окраса вертолёт, пытающийся достать их очередью из крупнокалиберного пулемёта, но под дорогой удачно подвернулась заправочная станция, и винтокрылая машина переключилась на неё. Видимо, удовлетворив желание разрушать, вертолёт развернулся в обратную сторону, но впереди снова было препятствие, которое всё-таки заставило Кос вдавить тормоза. Машина пошла юзом по асфальту, полностью заблокировав все четыре колеса и остановившись в нескольких километрах от огромных копыт лося, который безучастно жевал какую-то траву. Олег удивлённо посмотрел на водительницу, но та не растерялась: откинув красную крышечку, она обнажила красную кнопку с надписью «Engage» и ткнула в неё указательным пальцем. Корпус машины тут же подпрыгнул вверх, и из-под днища показались две хорошо знакомые Атласу бомбы весёлой раскраски, только с немного бóльшими хвостовыми стабилизаторами. Они заняли места по бокам машины, и крольчиха снова тронулась в путь — намного быстрее, чем раньше. Трубочки в хвостах бомб загорелись синим пламенем, и те сорвались вперёд, набирая высоту и подлетая прямо к морде гигантского лося. Кос уже предвкушала скорую победу, но копытному стоило лишь выдохнуть ровно за миг до того, как бомбы врезались ему в морду. Реактивные двигатели потухли, будто свечки, и бомбы полетели вниз, так и не взорвавшись. У Компас дёрнулся глаз, когда она поняла, что затормозить уже не успеет, а летели они прямо в них.

Атлас дёрнулся, как будто только что упал на кровать, и проснулся, рывком садясь на лежанке. То, что он увидел, было слишком реально, и жар взрыва он почувствовал на своей шкуре, как будто тот был настоящим. Но как только он осознал, что весь этот бред был лишь сном, то быстро отдышался и огляделся. Последнее прибежище было залито тусклым светом, пробивающимся через редкие участки крыши, закрытых целлофаном. Он даже не сразу понял, где очнулся: ночью и днём это место было совершенно не похоже на само себя. Но мозг охотно подсказывал ему все самые нужные воспоминания.

Атлас был у себя дома, который заняла другая семья лисов. Он принёс им поесть, а потом… Потом — сцена пропущена. Он не помнил, как он ложился спать, — видимо, сказался огромный стресс, из-за которого лис устал так сильно, что просто вырубился.

Поднявшись, он подошёл ко вчерашнему столу, на котором всё ещё лежали разорванные пакеты с герметично запечатанной белковой смесью и жестяные банки, вылизанные до блеска. Он определённо принёс еду, но додумать эту мысль не дала лисица, живущая здесь. Отдёрнув занавеску из лоскутного одеяла и кусков целлофана, она зашла внутрь с тряпкой в лапках. Как только она подняла глаза и столкнулась взглядами с Атласом, то испугалась настолько, что запуталась в собственном хвосте и упала перед лисом, прямо к его лапам.

Рыжий хищник наклонился и помог соплеменнице подняться, галантно подав ей лапу. Лисица поднялась довольно резво и протянула тряпочку Атласу.

— Бабушка… Заштопала.

Лис молча принял подарок и, развернув его, без особых проблем распознал в ней свою куртку, изодранную во время вчерашнего падения. Все дырки, порезы и прочие повреждения были аккуратно стянуты грубыми белыми нитками, а там, где ткани не хватало, — сделаны хорошие заплаты из разного материала. Несмотря на то что куртка полностью потеряла всякую презентабельность, Атлас, не возражая, надел её и просунул лапы в рукава, оглядывая «обновку». Почему-то в такой одежде ему становилось намного теплее, чем раньше. Он посмотрел на лисицу и чуть сам не испугался: она неотрывно смотрела на него большими, жалобными глазами и явно очень волновалась за подарок. Атлас заглянул ей в глаза и уверенно, спокойно ответил ей.

— Огромное спасибо.

— Тебе спасибо, — хрипло ответила она и отвела глаза, словно стесняясь собственного голоса.

Рыжий хищник всё так же спокойно стоял на месте и наблюдал, как лисица мечется по норе, ища хоть какой-нибудь стакан; наконец нашла, налила воды из ржавого чайника и отпила из него. Он чувствовал, как от одного лишь вида лисицы, жадно лакающей воду, у него, несмотря на вчерашний потоп, пересохло в горле, но виду не подавал. Наконец-то лисица напилась и унялась, дрожащими лапами протянув чайник лису.

— Хочешь… попить?

Лис взял чайник и приложился к носику. Воды оказалось немного, однако тёплая жидкость прекрасно утолила жажду. Он отдал пустой чайник лисице, которая снова растерялась и встала перед ним, сжимая ручку двумя лапками. Он наконец-то смог толком её разглядеть: вчерашний сарафан оказался не более чем пижамой. Сегодня рыжая нарядилась в длинную, но выгодно подчёркивающую её нижние лапки юбку нежного синего цвета; сверху накинула бежевую курточку, под которой была довольно грязная блузка в тон юбке. Не меняя выражения морды, Атлас строго спросил у неё:

— Вам что-нибудь ещё нужно?

Рыжая опасливо взглянула на рыжего исподлобья, но промолчала. Атлас, не дождавшись ответа, решил сменить тон на более дружелюбный.

— Как тебя зовут?

Лисица пробормотала себе что-то под нос.

— Меня — Атлас, — представился наконец-то лис. — Я родился в этой норе и нечаянно нашёл её, — на всякий случай уточнил он.

— Ка… — начала было лисица, но голос её вновь осип. Она взялась за горло, негромко кашлянула и наконец-то выдала: — Кармелита. Меня так зовут.

Атлас снова оглядел её. Ему почему-то казалось, что примерно так он выглядел на допросе: ничтожный, смущённый и очень напуганный, старательно пытающийся скрыть дрожь в коленях. Именно такой стояла перед ним Кармелита. Лис наклонил голову на бок, будто интересуясь: не развалится ли она прямо сейчас перед ним от страха? На всякий случай он протянул вперёд лапу и взял у неё чайник, чтобы она его не уронила, однако лисица вцепилась в него, как утопающий в спасительную соломинку. Атлас приложил самую маленькую толику силы, и рыжая ненароком подошла к нему на шаг, почти коснувшись его морды своей. Только когда они оказались в такой неожиданной для них близости, она отпустила чайник. Атлас сдвинулся с места и поставил его туда, где он стоял раньше, рядом с большой замыленной бутылкой для воды. Оставалось там лишь на донышке, и что-то подсказывало лису, что с водой тут не так просто, как в Городе.

— Может быть, помочь вам с водой? — предложил Атлас, но получил совершенно неожиданный ответ:

— Останься.

Он обернулся мордой к Кармелите, а та смотрела на него уже смелее.

— Что? — неуверенно переспросил лис, подходя ближе.

Но стоило ему приблизиться и лишь на миг заглянуть ей в глаза, как она тут же спрятала взгляд и склонила голову.

— Ничего… — прошептала она.

Обескураженный и потерянный, но с виду всё такой же уверенный в себе хищник хмыкнул и оглянулся. Кроме них двоих, в убежище никого не было, что натолкнуло его на вопрос:

— Где одноухая крольчиха?

Лисица приободрилась.

— Она провела всю ночь и всё утро снаружи, на горе покрышек, в двух сотнях метрах отсюда. Созерцала восход и молчала.

— Неудивительно, — вздохнул Атлас и покинул нору, выйдя под лучи солнца. После дождя даже на свалке было довольно душно. Оглядевшись, не обращая внимания на престарелую лисицу с лисёнком, который играл в песке с какими-то палочками и гайками, он без проблем нашёл указанную гору покрышек.

Саму крольчиху найти было чуточку сложнее: она не устроилась на самом верху, как это представил себе лис, как только ему рассказала об этом Кармелита, а забралась в какое-то маленькое колесо, которое было идеального размера для того, чтобы сослужить крольчихе добрую службу в роли кресла. Компас отложила дробовик и развесила на соседних покрышках свою одёжу, оставшись в одной нескромной футболке оливкового цвета. Впрочем, подошедшего к ней лиса это ничуть не смутило. Он встал рядом с ней так, чтобы загораживать ей свет от солнца, и крольчиха лениво открыла глаза, посмотрев на рыжего хищника. Лис так же, как и она, уставился вдаль, в уходящий в бесконечность горизонт, и молча любовался видом из кучи шин на заброшенной городской свалке. Это длилось довольно долго, и, пока они молча наслаждались мирным, спокойным видом земли перед ними, лисица покинула лачугу и уставилась на эту странную пару. Старшая рыжая, следившая за лисёнком, увидев её взгляд, тихо напомнила ей:

— Вообще-то, это они должны добиваться нас, дорогая.

Кармелита ничего не ответила, продолжая наблюдать за неподвижным хищником рядом с добычей. Вспоминая вчерашнюю ночь и мысли о том, что крольчиху он притащил на ужин, лиса довольно быстро откинула их прочь, но теперь её голову заняли другие, не менее абсурдные.

— Он что… по крольчихам?

Старушка-лисица деловито усмехнулась.

— Даже если так, то будь я на твоём месте и лет на сорок моложе — я бы завалила его прямо на нашем столе.

Кармелита с улыбкой обернулась к бабушке, упирая лапы в крутые бёдра.

— А как же то, что они должны нас добиваться?

— Времена нынче не те, — прохрипела старая лисица, забирая лисёнка к себе на колени, который продолжал живо играться с какой-то гайкой. — Иди. Не упусти.

Кармелита кивнула пожилой рыжей хищнице и тихонько пошла к куче шин, но на полпути заметила, как у Атласа дёрнулись уши, и тут же затаилась. Спрятавшись в груде шин, она высунула мордочку и навострила аккуратные треугольные ушки. Рыжий хищник лениво посмотрел в её сторону, но ничего интересного там не увидел и всё-таки заговорил с одноухой крольчихой.

— Есть что сказать? — задал он вопрос, на который никак не рассчитывал получить ответа, который выдала Компас.

— Угу, — буркнула она, — ещё как есть.

— Что-нибудь, чего я не знаю? — пожал плечами удивленный рыжий.

— Судя по всему, да.

— Давай попробуем поговорить.

— Не хочу.

— Тогда зачем нам весь этот разговор?

— Ты его затеял. Ты и решай.

— Хорошо. Что дальше? — устало-выжидающе спросил Атлас.

— Всё зависит только от тебя.

— А от тебя?

— Моя роль теперь не так важна. То, что я ещё хожу по этой земле, — ошибка.

Атлас не нашёл что ответить, но именно это и требовалось крольчихе.

— Сегодня я поняла, что ошибкой было считать это ошибкой. Я должна быть здесь, с тобой, Атлас.

Рыжий даже удивлённо навострил уши, услышав своё имя от одноухой крольчихи. Та же лениво приоткрыла левый глаз, посмотрела на его реакцию и усмехнулась.

— Да… Пора тебе вылезать из капусты, лис, — заявила она, выбираясь из нагретого места, — Надевать штанишки для взрослых и решать кое-какие проблемы…

— Проблемы? Типа этой семейки в моём доме?

Компас подняла своё оставшееся ухо и взглянула на Атласа.

— Нет. Хотя это уж как хочешь сам.

— Ну и какую же проблему ты предлагаешь мне решить?

— Извечную.

Компас забралась на самый верх горы покрышек и повернулась в сторону Города травоядных. Атлас остался чуть ниже, внимательно наблюдая за каждым её действием, и, как только крольчиха накинула на себя небольшую разгрузку, то показала лису на немного поредевшие здания на горизонте.

— Вон ту.

Атлас поднялся чуть повыше и посмотрел на Город, куда показала Компас, а потом посмотрел на неё с любопытством.

— Сравнять всё с землёй?

— Это мой способ решать проблемы, а не твой, Атлас. Ты можешь лучше.

— Откуда ты это знаешь?

Крольчиха промолчала несколько секунд, сделав драматическую паузу, и нехотя туманно ответила:

— Оттуда.

Крольчиха и лис смотрели на Город несколько минут, пока каждый думал о своём. Так продолжалось до тех пор, пока лисица, таившаяся в засаде чуть ниже по склону из отработавших своё шин, не приподнялась с места: сидеть в засаде оказалось утомительно и неудобно.

Сначала на неё посмотрела одноухая крольчиха, но Кармелита лишь беззлобно улыбнулась показав жемчужный ряд зубов. Но, как только на неё обратил внимание Атлас, она попыталась переступить с лапы на лапу, неловко потеряла равновесие и свалилась куда-то внутрь горы покрышек, незадачливо ойкнув. Атлас нахмурился и поспешил на помощь.

Спустя несколько минут миниатюрной спасательной операции, они уже спустились вниз. Атлас на всякий случай помогал Кармелите спуститься, держа её за лапку, а та то и дело проваливалась вниз. Когда же они оказались на твёрдой земле, Компас не удержалась и отпустила ехидный комментарий:

— Таким уж точно нужна помощь, раз не умеют даже под собственные лапы смотреть.

Атлас нехорошо посмотрел на крольчиху, и та, скорчив недовольную гримасу на мордашке, быстро заткнулась. Они вернулись к лачуге, к старой лисице и маленькому лисёнку, и Кармелита представила старшую Атласу и Компас:

— Это Мэри, — сказала она, показывая на пожилую лису. — Можно даже Мэри Энн…

Атлас поднял уши и ухмыльнулся. Вспомнил, как мама предлагала ему почитать сказки. Вспомнил любимую.

— Так звали любимую лисицу Робин Гуда, — тут же выпалил он.

— Именно, — подтвердила пожилая хищница. — Жаль только, что таких, как он, сегодня уже и не найти.

Кармелита смущённо вильнула хвостом, услышав такие слова, и Мэри замолчала, сохранив довольное выражение на морде. Атлас, не дождавшийся, пока представят самого младшего лисёнка, показал лапой на одноухую крольчиху.

— Её зовут Компас. Можно и лучше называть её просто Кос.

Пока Атлас переводил взгляд на Кармелиту, произошло что-то странное: Мэри склонила голову набок, будто не понимая чего-то, а крольчиха приложила указательный палец к носику. Пожилая лиса едва-заметно кивнула, негласно соглашаясь со всем, что могла предложить Кос.

— Ну а как зовут самого маленького? — наконец-то спросил лис, присаживаясь на корточки и протягивая малышу лапу.

— Мы не знаем, — ответила за всех Кармелита.

Маленький лисёнок осторожно подошёл к лапе Атласа и взялся за неё обеими ладошками. Лис был готов умилиться этому, но был ошарашен ответом.

— Как это? Разве это не…

— Это не мой лисёнок, — тут же ответила Кармелита. — И не её, — дополнила она на всякий случай, кивнув на старушку.

— А откуда он тогда взялся? — удивился лис.

— А тебе ещё не рассказывали? — внезапно для всех встряла Компас. — Значит так!.. Всё начинается с труб!

— Каких?! — не понял Атлас.

— Фаллопиевых, — тряхнула ушком крольчиха и замерла в предвкушении. Но, увидев недоумение на мордах лис, махнула лапкой: — А-а-а-а!.. Забудьте!

Мэри Энн смогла заставить крольчиху замолчать лишь одним своим взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Та хмыкнула, сложила лапки на груди и отошла в сторонку. Вместо неё за лисёнка рассказала пожилая лиса:

— Нам его подбросили. Думали, что мы сможем его прокормить, но у нас ещё не было периода хуже, чем сейчас. Уже почти месяц как мы живём впроголодь… Если бы Вы, мистер Атлас, не появились бы здесь, то, наверное…

Рыжий встал во весь рост, отнимая лапу у лисёнка, но тот тут же вцепился в ногу. Атлас улыбнулся этой ситуации, но её серьёзность не позволяла ему улыбаться долго.

— Что случилось месяц назад?

— Последний раз приходил наш кормилец…

Компас вскинулась и внимательно посмотрела на компанию рыжих. Сглотнув ком в горле, она сжала кулачки.

— Мистер Рокс. У него не было ног, он приезжал и привозил нам еду…

Атласа как громом поразило. Рокс знал об этом месте?

— Я знаю его, — тут же ответил он. — Почему он приезжал сюда?

— Он помогал нам. Мы были… как он говорил, под его патронажем. Рокс помогал нам в трудные времена, всегда привозил достаточно еды, чтобы продержаться неделю и даже больше. Последние дни мы жили на те запасы, которые смогли отложить на чёрный день.

Атлас внимательно слушал лисиц, но в голове что-то не сходилось. Почему Рокс приезжал именно сюда, почему не куда-то поближе, почему помогал…

— А если вы знаете мистера Рокса… Может быть, знаете, что с ним случилось? — наконец спросила его Кармелита, и Атлас тут же повернулся посмотреть на крольчиху.

Компас, обняв себя за плечи, отошла подальше и не смотрела на них. Очевидно, право ответа на этот вопрос она оставила другому лису.

— Его больше нет, — ответил Атлас, наблюдая, как Мэри изумлённо приложила ладошки к носу, а глаза Кармелиты почти наполнялись слезами. — Он погиб как настоящий герой.

— Нет, — прошептала лисица, — этого не может быть… Он же был нам… как…

— Я сожалею, — грустно ответил Атлас, снова глянув на Компас. — Поверьте — за него ещё отомстят.

Ухо Кос дёрнулось, а за ним повернулась и она. Рыжий обнял разрыдавшуюся лисицу, смотря на изумлённую мордашку крольчихи. Похоже, у неё в голове не укладывалось то, что месть за смерть её Папы им только предстоит.

О мести в этот момент думали многие. А далеко на север от Города, в Конгломерате, бурлила энергичная деятельность: как только шторм прошёл, все телефоны Тео заорали на разный лад и беспощадно вырвали мраморного лиса из объятий Морфея.

Прежде чем снова отключиться, мраморный лис убедился, что сделал всё возможное. Взъерошенный Тео, с красными от недосыпа глазами, метался по кабинету с парой телефонов и переводил свободные финансовые средства в свои крупнейшие компании.

Нажав отбой синхронно на обоих трубках, он бросил их на стол и, обернувшись к Ямалу, устало выдохнул:

— Всё. Это предел. Меня вот-вот вырубит.

— Вам следует поспать ещё, сэр, — озабоченно посоветовал тигр.

— Только когда закончим! — прохрипел лис и хмуро взглянул на полосатого помощника. — Нужно отозвать все наши патрули от Города!

— Уже! — коротко кивнул тигр.

— И сверните пару блокпостов…

— …на шестом и одиннадцатом шоссе, — закончил за него Ямал. — Уже!

— Усилить посты и оборону периметра тяжёлым вооружением.

— Сделано!

Тео замер, проведя лапой по растрёпанной шевелюре.

— И свяжитесь с Городом!..

— Уже! Мак Роу, Гастингс и Пипер всё ещё дезорганизованы. С Фишером и Кроуфордом пока нет связи.

Тео закрыл рот, клацнув зубами, и отрешённо покачал указательным пальцем.

— Ладно… Разбудите, если что…

Но, только скрывшись в дверях, он влетел обратно:

— И разберитесь, что случилось с потерянным транспортом!

— Уже занимаюсь! — стоя с телефонной трубкой у уха, Ямал показал на неё пальцем.

Растрёпанный Тео устало махнул лапой.

— В общем… разбудите, если что…

Ямал понимал, что не сможет разорваться. Тигр подтянул к пасти обмылок рации, посаженной на плече.

Выслушав приказ, Маути кивнул:

— Сделаю.

Пантеру не очень нравилось подчиняться равному себе Ямалу. Но он отлично понимал, что тигр имеет гораздо более старую дружбу с мраморным лисом. Поговаривали даже, что вроде как отец Ямала был одним из первых командиров Гуэрры.

В отличие от него, Маути пришёл ко всему сам.

С самого начала всё у него было не так, как у всех. В отличии от большей часть сотрудников Конгломерата, родившихся и выросших в Городе, Маути был уроженцем далёкой южной саванны, куда цивилизация добиралась редкими отголосками. Их племя приходили и окультуривать и завоёвывать, и хищники и травоядные, и лишь у последних получилось их победить. Пантеру удалось бежать из трудового лагеря и научиться пользоваться новым для него оружием, а физическая сила, выносливость и строгость в воспитании позволили ему стать главным в одной из многочисленных банд Пустошей. Под его предводительством они смогли отбить старых друзей и родителей самого Маути. Кровные узы высоко ценились в его племени. И сейчас, пожалуй, только его история была не столь трагична, как у остальных: его родители были живы и здоровы, но где-то в совершенно другом месте, в Городе, принадлежащем хищным зверям. Где это место и существует ли оно вообще — Маути не знал, а лишь посылал деньги в конвертах на имя своих родителей и изредка получал письмом ответ от их обоих, где узнавал, что у них всё хорошо и они держатся как могут. Но идти с ними он не пожелал. Он захотел сражаться за свободу Хищников.

Очень быстро он научился контролировать себя и свою банду - они не лезли на рожон и всегда действовали аккуратно, скрытно. Но его всё-таки заметили вербовщики Конгломерата, и пригласили бывших бандитов, налётчиков, рейдеров присоединиться к ним. Сильный и уверенный в себе кот быстро поднялся по иерархической лестнице развивающейся организации, оставив позади бывших соратников. Тео рассмотрел в нём потенциал, необходимый для полевого командира. Теперь, когда организация разрослась и Маути встал на одну ступеньку с Ямалом, он слушал приказы только Теодора. Объяснить отношение пантера к мраморному лису было сложно. Но одного он не скрывал — своего уважения маленькому лису, создавшему такую огромную и сильную организацию, как Конгломерат.

И сейчас Маути понимал, в какой жопе они оказались после выходки полоумной крольчихи. И то, что после жестокой ночи выдохшийся Тео просто отключился, а уставший Ямал поручил ему необходимое — он тоже понимал.

Пантера уязвило другое — что им командует равный по статусу. Подчиняться лично Тео и подчиняться равному себе — это огромная разница.

Но, как бы то ни было, ему нужно было помочь начальнику — необходимо было найти следы потерянной парочки — лиса и кролика.

Долго искать не пришлось: точкой старта поисков стал столик в столовой, где обычно сидели «фермерские» бойцы Конгломерата. Пантер никогда не скрывал, что с недоверием относится к тем, кто бросил Конгломерат, — он подошёл к занятому столу и оглядел всю компанию.

Шакал, ягуар, койот, медведь, гривистый волк и зачем-то прибившийся к ним лис в кепке-хулиганке. Хуже всех, судя по виду, приходилось ягуару: он мусолил морду в лапах, оттягивая себе уши, убиваясь то ли от факта потери Буревестника, то ли от того, что он косвенно причастен к произошедшему. Впрочем, не он один ощущал себя так: у Хардкорного Генри в лапах была зажата фляга с чем-то, судя по запаху, очень крепким; Тик уставился в пустую тарелку; Олег зажимал двумя пальцами маленькую чашку кофе. Малыш Ред то и дело протягивал лапу за флягой, и Генри охотно делился. Единственным, кто оставался непричастным, был беспринципный шакал Шархан — он уверенно ел сырную запеканку и, казалось, вообще не волновался, если бы не тот факт, что рядом с ним стояло уже три пустых тарелки. Маути подумал, что так он заедал свою трагедию, какой бы она для него не была, и решил молча присесть за столик к зверям, чтобы начать хоть немного помягче. Однако стоило ему устроиться поудобнее, как за этот же стол уселся и новенький в Конгломерате — леопард Муфаса, с которым Маути толком знаком не был. Воцарилась полная тишина.

— Бухаете? — хмуро поинтересовался пантер.

В ответ Муфаса приподнял стакан:

— За Атласа.

— Я верю — он выжил, — насупленно покачал мордой Малыш Ред. — Он же лис!

Хардкорный Генри угрюмо моргнул, словно не соглашаясь с лисом в кепке, и поднял морду на возвышающегося рядом пантера.

— Чего тебе? — пьяно буркнул Мистер Напалм.

— Мистер Гуэрра приказывает найти следы этой парочки и приволочь их сюда.

— Ага, щас, — саркастически протянул гривистый волк. — Бегу и падаю. Прямо в Город. Угу. Можно я прямо тут застрелюсь? Время сэкономим…

— Побежишь… — раздражённо урча, протянул Маути. — Роняя кал побежишь. Да так, что вертушку Багза обгонишь!

Он чуть наклонился к морде гривистого волка и, интимно понизив голос, протянул:

— Это ты обучал, воспитывал эту тварь полоумную… И в Городе облажался — тоже ты. Её бы одну ни за что бы не отпустили. Эта одноухая тварь всегда была немного того… — Маути поднёс к виску указательный палец и покрутил им. — Но ты поручился. И тебе доверились. И ты накосячил. Так что когда я тебе передаю слова мистера Гуэрры, то это не просьба. Это приказ.

— Ничего вы не найдёте, — ответил ему ягуар, поднимая заплаканную морду, — она не собиралась жить дальше… А я этого не понял…

Пантер недовольно зыркнул на ягуара.

— А он говорил, что ничего не случится… — просипел Генри, снова прикладываясь к фляге, но та вылетела из его лап. Маути сжал жестяной контейнер в лапе, вдавливая в него когти и даже немного сминая его.

— Генри, друг мой, — пророкотал Маути, чуть наклонившись и цапнув свободной лапой волка за загривок, — позволь я тебе кое-что объясню. Мистер Гуэрра этой ночью уже закодировал одного. Этот придурковатый Манул ещё дышит только потому, что он один знает полную номенклатуру всех складов.

Пантер наклонился еще ниже и с силой притянул к себе голову волка.

— А ты не настолько незаменимый, друг мой. — с угрозой закончил он. — Так что живо поднял задницу и бегом на поиски!

За столом все притихли — раньше никто не слышал такой ярости в голосе пантера.

Генри рывком вырвался из лапы Маути:

— Где я тебе их найду? Её, должно быть, разметало по всей пустыне! Как и лиса, наверное…

— Мне это передать мистеру Гуэрре? — Маути распрямился и демонстративно вскинул квадратную челюсть.

Генри пьяно сфокусировал на пантере взгляд. Повисла напряжённая пауза.

Внезапно её разрешил Ред:

— Нет. Ну, а если они всё же уцелели?

— В таком взрыве? — невесело усмехнулся Олег.

— Не, ну а вдруг? — всплеснул лапами Ред. — Вот куда бы они тогда направились? А?

— Ну уж явно не сюда! — фыркнул Шархан.

— А куда? — рывком обернулся к нему лис. — Не в пустыне же им куковать!

Генри, отрешённо слушая лиса, вдруг сморгнул, словно услышал что-то важное.

— Атлас, — пьяно протянул он, усмехнувшись, — он свою нору искал. Дом свой посмотреть хотел. А где оказался…

Ред вскинул свои треугольные уши и хлопнул по карману жилетки.

— Точно! — выпалил он. — Он мне даже наводки давал!

Порывшись в кармане чуть дольше чем ожидалось, он явил на свет мятую-перемятую бумажку со всеми показаниями Атласа. Маути, покровительственно стоявший над компанией, сложив лапы на груди, внимательно смотрел, как бурый медведь, ягуар и шакал сгрудились вокруг листочка, а койоту не хватило места, и тот попросил зачитать всё вслух. Олег не постеснялся выполнить его просьбу, чем привлёк к себе больше внимания. Единственный, кто не принимал участия в этом, — гривистый волк, продолжавший пить.

Лишь когда Олег дочитал последнюю строчку в списке Малыша Реда, его глаза округлились.

— Убежище… — прошептал он, чем привлёк внимание Маути.

— Ты о чём? — рыкнул пантер.

— Некуда идти, — продолжил волк. — Нечего делать. Не на кого положиться.

— Если знаешь ты, то знает и крольчиха? — пробасил Олег.

Ответом ему было самое выразительное молчание, на которое был способен гривистый волк.

— Нора Рокса! — хищно оскалившись, Генри взглянул на пантера. — Передай боссу, что мне нужна машина!

— Мы засветили всё, что у нас было, — высовываться нельзя.

— Мотоцикл! — вскинулся Тик. — Я проверю!

С этими словами койот умчался в направлении гаражей Конгломерата.

Казалось, что после взрыва прошло не больше нескольких часов. Успело лишь посветлеть, и дождевые тучи рассосались под лучами яркого солнца. Ещё не все смогли принять и осознать эту трагедию, и для огромного количества зверей — и в Городе, и на базе Конгломерата — наступление вечера стало полной неожиданностью. Никто не обращал внимания на часы, занимаясь делами и разгребая последствия крушения небоскрёба. Те, кто работал на завалах, порой просто падали без сил прямо на месте работы. Поначалу начали валиться травоядные — хищники же держались дольше, но даже они, полуголодные, с трудом стояли на ногах. Подходили новые смены рабочих и управляющих тяжёлой техникой, и спасательная миссия продолжалась. Надежда не угасала ни на секунду: каждые полчаса, на сотню изувеченных тел, приходился кто-то живой. Покалеченный, испуганный, истощённый — но живой. От маленькой мышки до слонов — ни один зверь не оставлял надежды откопать кого-то, кто ещё дышал.

Но день подходил к концу. Многие, осознав, что солнце уже давно скрылось за горизонтом, понимали, как мало они успели сделать за все эти часы. Завалы не разобрали даже на треть — до голой земли оставалось ещё копать и копать. Звери не желали останавливаться. Подходили новые силы, возвращались отдохнувшие, выспавшиеся и сытые сменщики уходили или уносили тех, кто больше не был в силах продолжать.

Героев, переживших этот день на завалах, не должны были забыть.

Эта мысль проскользнула в голове у телеведущего, забивающего очередной окурок в переполненную пепельницу. Склонившись над столешницей, бобёр обнял голову лапами, и с его морды сорвались две слезинки, упав на большой чёрный экран дорогого, мобильного телефона.

В ту же секунду аппарат ожил. Сначала он натужно завибрировал, а потом на его экране высветилась фотография молодой бобрихи в обнимку с другим бобром, помоложе и очень похожим на него. Не раздумывая ни секунды, он ткнул пальцем в иконку с камерой.

— Как вы там? — обеспокоенно спросил он у сына. В своём юном возрасте он был неплохим частным подрядчиком — строил частные дома. И сейчас со всеми своими строителями и всей техникой перебрался к завалам.

На экране показалась серая картинка уставшей морды в большой жёлтой каске.

— Не знаю, как это и описать нашими словами, пап, — ответил он, — это просто… как будто настоящая война. Не знаю.

— Ты в безопасности?

— Тут никто не в безопасности! — рявкнул он. — Внутри много полостей, нависающих конструкций… Сам понимаешь!

— Я не о том! Держись подальше от хищников, там же их ошейники не работают!

Глаза младшего бобра округлились.

— Знаешь, пап, если бы не они… Не знаю. Им тут куча зверей жизнью обязана!

— Не неси чепуху!

— Нет это ты не неси! Особенно у себя в студии!

— Я знаю, о чём говорю…

— Да не знаешь ты нихрена! — бобёр мигом оглянулся и развернул телефон в другую сторону. - На, полюбуйся!

Он тут же показал отцу страшную и немного шокирующую картину: в лапах у матёрой львицы, прижавшись к ней изо всех сил, дрожал совсем маленький, покрытый кровью и очень испуганный ягнёнок. Охотница донесла его до палатки с помощью и хотела отдать его в лапы травоядным, но маленький барашек вырвался из копыт санитаров и подбежал к ней обратно, обнимая её нижнюю лапу.

Нижняя челюсть телеведущего мелко задрожала, а потом его рот открылся в неподдельном удивлении. Но стоило камере на телефоне показать морду его сына, и он профессионально придал себе самое непричастное выражение. Его лишь немного выдавали играющие жвалки и ком, подступивший к горлу.

— Если ты считаешь, что это единичный случай, то даже не знаю, как это описать. Расскажи всем правду, пап.

Вызов был завершён, и только после этого бобёр позволил себе крошечную слезинку в уголке глаза. Скосив взгляд, он посмотрел на бумаги с подготовленным для него текстом. Он прочитал и отлично понял, что всё это значило.

Фактически, это были слова нового исполняющего обязанности Мэра о правах хищников. Если вкратце: этих прав больше не существовало. Хитрые маркетологи, психологи и прочие мозговеды завуалировали текст так, что никто не испугался бы того факта, что теперь хищника можно было убить на улице любым способом, вплоть до линчевания, — и для всех бы это осталось без последствий.

Бобёр вытряхнул из пачки ещё сигарету и подпалил её кончик дорогой золотой зажигалкой. Его мелко трясло. Он отлично знал, кто дал команду написать такой текст: он видел крыса, важно сидевшего на электрической каталке вместе с директором их телекомпании, видел тяжеловооружённых зверей, идущих за ним в глухих шлемах и с автоматами. Кто в своём уме будет таскаться в телестудию с вооружённой охраной, кроме него?

Его родной сын попросил его сказать правду, но он не мог этого сделать. И дело даже не в его многолетней карьере. Нет. Крыс лично проследит за выполнением своего приказа, а если он лишь на миг задумается о неподчинении, то, как только камеры выключат, он получит пулю прямо между глаз. Только за этим с ним всегда марширует его охрана. Именно так и представлял себе это бобёр.

В один затяг добив сигарету, он подхватил листочки и бегло прошёлся по строчкам букв. Как жаль, что в них не могло измениться что-то само собой. Он отправился в студию, где в формате вечерних новостей предстояло подвести итоги первого дня после теракта. Как будто летоисчисление разделилось на «до» и «после»…

Но не ему одному предстояло подвести итоги этого дня. Скромные пожитки, принесённые Атласом к столу голодающей семьи лисов, кончились ещё до обеда. Атлас хотел сделать хоть что-то, но за целый день не смог придумать ничего толкового. Уже ближе к вечеру к нему подошла крольчиха и задала один-единственный вопрос:

— Чего ты хочешь, Атлас?

Рыжий хищник, отошедший от лачуги подальше, тихо признался:

— Не знаю, чего и хотеть. Знаю, чего не хотеть…

— Не хочешь, чтобы они умерли от голода? — догадалась крольчиха.

Атлас кивнул. Одноухая бестия перекинула дробовик в лапы и сдвинула цевьё, открывая патронник.

— Дай один патрон.

Лис посмотрел на протянувшую лапку крольчиху и, нахмурившись, покачал головой:

— Нет.

— Я сделаю всё, что ты хочешь, лис. Просто дай мне патрон. Мне не нужно большего.

— Я не хочу, чтобы ты убила ещё кого-то!

— А я и не собираюсь никого убивать!

— Себя тоже! — всплеснул лапами лис. — Даже не смей думать об этом!

— И не думаю! Дай патрон — я принесу вам поесть! Никто не умрёт! Я тебе это обещаю!

— И что мне твои слова, Кос? — с бесконечным сарказмом ответил рыжий. — Они давно ничего для меня не значат!

— Тогда дай моим делам говорить за меня! — рявкнула Компас, скрючивая пальцы, протянутые к лису.

Атлас посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты сделала достаточно.

— Тогда я ничего не могу обещать.

Перекинув дробовик на спину, крольчиха закуталась поплотнее в коричневую мешковину и пошла прочь. Атлас сунул лапы в карманы куртки, покрытой швами и заплатами, и нащупал смертоносные цилиндрики. Вздохнув, он вынул один из них на свет и окликнул Кос.

— Хей!

Крольчиха обернулась к нему, не останавливаясь. Лис бросил патрон, она ловко его поймала и зарядила в оружие. Посмотрев на него на прощание, крольчиха скрылась за горой строительных материалов.

Атлас, прижав уши от собственной беспомощности, закрыл глаза и медленно вздохнул, сосчитав про себя до десяти, и лишь после этого вернулся в лачугу, в которую уже забились лисицы. Сегодня в норе было особенно холодно: свечи кончились; а найти что-нибудь на помойке, чтобы развести костёр, было проблематично: всё промокло и отсырело из-за дождя. Зато не было проблем с водой: Кармелита прошла по свалке и собрала то, что набралось в заранее расставленные в нужных местах банки. Бабушка посетовала, что, будь у них огонь, она бы смогла сварить бульон из химических сублиматов, которые она берегла. Тогда Атлас решительно встал и пообещал найти способ разогреть воду, но Кармелита сама показала на один из таких способов.

Оказалось, что под горой помойного хлама, которая занимала бóльшую часть их лачуги, находилось кое-что интересное и даже ценное. Так в частности они смогли сохранить и уберечь целый бензиновый генератор, который запускали лишь в очень редких случаях, и то — когда были уверены в том, что в нём ещё останется бензин. Из рассказа пожилой лисицы Атлас узнал, что генератор был подарком Рокса и что бензин для него привозил тоже он, однако запускать его они боялись: шум привлекал слишком много внимания, а ставить его внутри было опасно из-за опасности задохнуться. Вишенкой на торте разочарований был тот факт, что ко всему прочему он был ещё и сломан. Починить его Атлас, конечно, не взялся, но решил, что, когда вернётся Кос, она может с этим помочь. Между тем он оглядел секретную кладовую и взглядом зацепился за небольшой стальной прибор с электрической вилкой. Рядом с ним в полу-прогнившей картонной коробке лежали очень знакомые Атласу бобины с киноплёнкой.

— Что это? — спросил он, вытаскивая прибор наружу.

— Это кинопроектор, — усмехнулась Кармелита. — Очень старый. Рокс просил сохранить его и иногда даже запускал здесь, с генератором. Он показывал нам старые фильмы…

— Про что? — тут же спохватился лисёнок.

— Про любовь, конечно же, — мурлыкнула Кармелита.

— Да? А что-нибудь ещё? — не успокаивался Атлас.

— Была одна плёнка, которую он забрал с собой. Я хотела посмотреть её, но там была какая-то хроника или история… Я ничего не поняла.

— Это была история о том, как погиб наш мир! — подала голос Мэри Энн.

Атлас поднял уши и широко раскрыл глаза.

— Жаль, что мы так ничему и не научились… — посетовала старшая лисица.

Атлас хотел было устроить лисицам форменный допрос, но тут импровизированная из целлофана и одеял дверь распахнулась, и в нору буквально ввалилась Компас, волоча за собой целый мешок всевозможных пожитков. Приперев его на середину единственной комнаты в лачуге, она откинула края той самой материи, в которую куталась, уходя на дело, и продемонстрировала семейству лис целую гору всевозможных продуктов: грибы, сухари, печенья, ягоды и многое-многое другое. Не говоря ни слова, она сняла с плеча дробовик и взяла его на изготовку, передёрнув цевьё. Из оружия прямо в грудь Атласу вылетел целый, нестреляный патрон.

Он сжал патрон в ладони, а когда разжал пальцы, то увидел ненарушенную, заводскую упаковку. И, пока в лачуге длилась немая сцена, крольчиха выхватила из общей кучи еды морковку и бодро ею закусила, смотря на семейство рыжих.

— Чё стоим? — пробухтела она с набитым ртом. — Подходи, налетай.

Мэри, старчески покашливая, первой подошла к мешку и опустилась перед ним на колени, набирая в лапы грибы и ягоды. Кармелита, оглянувшись на Атласа, поступила так же, только вместо того, чтобы отнести продукты к сковороде, начала есть сразу. Атласу это показалось диким, и он напрочь забыл о проекторе и таинственной плёнке. Лис перевёл взгляд в то место, где стояла Компас, но увидел лишь то, как на ветру пошатывается одеяло, закрывающее вход в лачугу. Не раздумывая, он бросился за ней и нагнал у основания горы из покрышек.

— Где ты достала еду?

— Там, где её больше нету, — равнодушно ответила крольчиха, обламывая оранжевый корнеплод в пасти.

— И что это было? Грабёж? Воровство? Как ты это сделала?

Компас поднялась чуть выше по горе, так, чтобы оказаться на одном уровне с Атласом и развернулась к нему.

— Давай договоримся, Атлас, — необыкновенно серьёзно начала она. — Теперь мы остались с тобой вдвоём, и никто кроме нас самих нам уже не поможет. Если у тебя есть проблема, я её решаю. Не проблемы типа «Что есть красота?» или «Сколько стоит чья-то жизнь?». Решать такие проблемы — это твоя задача. Я решаю практические проблемы. К примеру, «Как достать что-нибудь пожрать трём половозрелым и одному маленькому хищнику, имея на руках один патрон и местность, где нет вообще ничего?».

Компас развела лапками, будто задала этот вопрос не риторически, а вполне конкретно. Атлас всплеснул лапами в ответ, и Компас отвернулась, продолжая путь наверх.

— И что, ты даже никого не убила? — наконец решился заговорить лис.

— Не задавай глупых вопросов, чтобы не получать на них глупых ответов, — бросила Компас.

Атлас крепко задумался от этой фразы, и, пока он решал, какой вопрос не будет настолько глупым для одноухой крольчихи, она добралась до самого верха. Вот только отдыхать здесь не собиралась, как и смотреть в сторону города. А глядела на дорогу, проходящую в нескольких милях от свалки.

— Всё ещё едут…

Атлас забрался на пик из резиновых шин чуть позже и, только посмотрев в ту же сторону, куда глядела Компас, смог понять, о чём она говорила.

Перебирая десятками, если не сотнями шин по чёрному асфальту в ночи, из Города тянулась вереница грузовых машин, перемежаемая автобусами и грузовиками, до отказа забитыми вооружёнными зверями. Броневики и колёсные танки охраняли на пути огромные автоплатформы. Бóльшая часть из них была заставлена какими-то серыми коробками, но, чуть погодя, ехали машины, загруженные странными вытянутыми устройствами со множеством колец и проводов. Атлас прекрасно знал, что это было такое: только в Городе пилоны, заряжающие ошейники, маскировали под фонарные столбы, у них на комбинате они стояли вполне открыто. За ними тянулись грузовики с гигантскими катушками чёрных кабелей, а за последними — бензовозы.

Назначение серых коробок довольно быстро раскусила крольчиха. Показав на них пальцем, она пояснила это и лису:

— Генераторы. Промышленные, очень мощные.

— Зачем им это всё? — ошарашено просипел рыжий.

— Они направляются в каньон. Хотят и там навести свои порядки с ошейниками.

— Каньон?

— Ну да. Городок хищников. Помнишь, Генри тебе там песенку спел про «Дай мне бухнуть»?

Атлас с открытым ртом смотрел, как мимо свалки продолжают тянуться вереницы грузовых машин и автобусов. Лис потряс головой, будто отгоняя наваждение, а потом уверенно заявил:

— Им надо помочь.

— Кому «им»? — уточнила на всякий случай Компас.

— Не травоядным это точно.

— Целому Городу сразу? Атлас, помоги сначала тем, кто тебя ждёт в той норе, которую ты называешь домом. Как только они закончат с тем городом, то переберутся сюда; все знают, что здесь живёт много зверей…

— Как ты нашла еду? — перебил её лис. — Не юли. Отвечай как есть.

Одноухая бестия тяжело вздохнула.

— Найти самых зажиточных зверей здесь не так сложно. Дальше — я просто показала им, что их ждёт, — она обвела лапкой городской конвой, — а потом собрала всё, что они не смогли унести с собой.

Компас посмотрела на лиса, устало вздохнув.

— Никто не пострадал, Атлас, — сказала крольчиха, смотря ему в глаза.

И только лишь этот ответ устроил рыжего хищника. Он ухмыльнулся и посмотрел на конвой.

— Практические проблемы, значит, да?

— Ага

— И что скажешь насчёт этой? Что тебе нужно, чтобы решить её?

Крольчиха опустила ушко и криво ухмыльнулась.

— Всё, что мне было нужно, я уже взорвала.

Атлас быстро сообразил, о чём она говорила.

— Буревестник?

Она спокойно кивнула.

Пообещав крольчихе что-нибудь придумать на этот счёт, он хлопнул её по плечу и пригласил спуститься вниз, обратно в лачугу. Лисицы не сидели без дела: старшая мешала что-то в мятой кастрюльке, а молодая держала на лапках сыто икающего лисёнка. Заметив его довольную мордаху, Атлас улыбнулся ему и присел рядом с лисой, протягивая лисёнку лапу. Малой сразу же схватился за палец хищника и довольно заулыбался.

— Славный малый, — ласково потрепав второй лапой головку лисенка, сказал Атлас и перевёл взгляд на Кармелиту, в чьих лапах малыш уютно устроился.

— Придумал бы ему имя, — совершенно беззлобно и мило сказала Компас, усаживаясь рядом с генератором.

Атлас поставил уши торчком и посмотрел на щенка.

— Думаю, что правильно будет сделать это именно тебе, — сказала Кармелита.

— Правильно, да? — усмехнулся хищник.

— Только не Робин! — подала голос Мэри Энн.

— А мне кажется, ему бы пошло, — улыбнулась молодая лисица.

— Не возлагай на малыша такие надежды, Кармелита!

— Она права, — согласился Атлас. — Пусть будет… Джон?

Имя довольно быстро понравилось всем находящимся в норе, кроме Компас. Крольчиха так увлеклась починкой генератора, что даже не замечала происходящего вокруг, до тех самых пор, пока ей не понадобилась помощь.

— Атлас, помоги вытащить эту бандуру наружу. Попробуем завести.

— Не надо! — тут же встряла Мэри. — Он очень шумит! Если ещё кто-то прибежит, то…

— Здесь больше никого нет, — отрезала Компас. — И даже если прибежит…

Она многозначительно кивнула на дробовик, отложенный до лучших времён. Атлас выкатил наружу генератор, и Компас, повозившись ещё несколько минут, смогла его завести. На звук к ним выбежала Кармелита с удлинителем, и через полчаса Мэри Энн помешивала в кастрюле не холодную похлёбку, а горячий, сытный суп. Ужин выдался на славу, и вскоре они заглушили генератор, чтобы сэкономить топливо. В воцарившейся тишине все вместе уселись в один угол. Мэри Энн укутала и уложила спать маленького Джона, но тот, наевшийся на ночь, долго не желал засыпать.

Тогда Кармелита, смущённо оглядываясь, встала и нашла в груде мусора большую акустическую гитару, тщательно завёрнутую в импровизированный чехол из целлофана и каких-то тряпок. Она явно очень хорошо следила за инструментом, но всё равно гитара была очень потёртой и казалась хрупкой.

Кармелита уселась на своё место, но Атласу пришлось потесниться, чтобы лисица влезла туда с гитарой. Не говоря ни слова, она провела когтем на большом пальце по струнам, а потом подкрутила колки. Повторив эту операцию несколько раз, каждый раз дёргая левым ухом на звук струн, она наконец-то ударила по ним чуть сильнее и затянула грустную мелодию. Атлас поставил уши торчком, вслушиваясь в каждую ноту, но вдруг Кармелита без единого вздоха грустно запела:

— Когда для вас не дом, а лишь ловушка город ваш родной,

Вы понимаете, что один лишь путь для вас — под землёй.

Когда для вас не дом, а ловушка комната всего-то лишь,

Вы понимаете, что один лишь путь для вас — шапки крыш.

О-о-о, через крышу, нелегал.

О-о-о, через крышу и в подвал!

Когда мы перейдём вдруг все границы

Тогда поймём: ничё там не разнится —

Там лузеры, как мухи, умирают:

За жизнь они бороться не желают.

И вместе с ними, тяжело вздыхая,

Их культура тонет, в муках подыхая.

Машины-роботы подряд всё покупают,

А псих-нагрузки всё время на них давят.

О-о-о, через крышу, нелегал.

О-о-о, через крышу и в подвал!

А дети всё взрослеют, читая между строк;

Серебряные зайцы скачут прыг да скок.

А когда их спросят: «Куда же вы ушли?»

Они уйдут в страну, что знают лишь они.

Они, подобно мысли, скакали между строф,

Между границами двух своих миров,

О себе не будут заявлять они

И скроются за дверью от своей страны.

О-о-о, через крышу, нелегал.

О-о-о, через крышу и в подвал!

О-о-о, через крышу и в подвал.

О-о-о, через крышу, нелегал!

Доживём ли мы до паденья стен

И до разрушенья старых всех систем?

Будет ли тяжёлым этот важный ход?

Серебряные зайцы водят хоровод!

О-о-о, через крышу, нелегал

О-о-о, через крышу и в подвал!

25. Братья по оружию.

Песня кончилась несколько часов назад, но смысл её Атлас разжёвывал до сих пор: что она могла значить? Строчки «Через крышу и в подвал» запомнились лису особенно хорошо, и он крепко задумался над ними.

Как можно попасть через крышу… в подвал?

Поначалу он просто ворочался: сегодня на ночлег лисицы устроились не лёжа, а полусидя — в том же положении, в каком они слушали песню. Кармелита положила мордашку ему на плечо и загадочно улыбалась, а Мэри Энн в обнимку с лисёнком завалилась на Атласа почти всем своим весом. Но самое удивительное было в Кос.

Крольчиха устроилась спать прямо на коленях у лиса, свернувшись клубочком и уткнувшись в живот Кармелиты.

Всё это было просто дико неудобно для единственного юноши, и, как бы он ни пытался найти нужное положение, везде ему обязательно что-нибудь кололо, врезалось или давило. Именно неудобство лис винил в своей бессоннице. В конце концов ему это надоело, и он, к неудовольствию лисиц, покинул место, выбравшись из пушистого плена. Как ни странно — он ожидал, что первой проснётся Компас, но крольчиха и ухом не повела, когда рыжий перекладывал её на колени к Кармелите. Лисицы же, потеряв опору, чуть не сложились вместе, но вовремя проснулись и улеглись на импровизированном диване уже как положено. Кармелита, посмотрев на выходящего из прибежища Атласа, переложила крольчиху на колени к пожилой лисе. Кос не сопротивлялась и просто обняла лисёнка-соседа, который довольно засопел. Атлас хмыкнул и улыбнулся этой милой идиллии: террористка-травоядная, прижавшаяся к невинному хищнику. Для себя он подумал, что такая картина могла бы стать очень наглядным примером для всех: жителей Города, бойцов Конгломерата, хищников в каньонах и травоядных в отдалённых городах.

С этими мыслями он вышел из норы, и, как только к нему присоединилась Кармелита, он тихо заговорил:

— Почему хищники с рождения считаются виновными в убийствах?

Кармелита не нашлась что ответить, и Атлас продолжил смотреть на усыпанное звёздами чёрное небо. Духота, пришедшая после дождя, быстро сошла на нет, и стояла ночная прохлада. Слабый ветерок коснулся морды Атласа: всколыхнул шерсть, погладил по носу, остудил и помог закрыть уставшие за день глаза. Хищник прикрыл веки, глубоко вдохнул свежий воздух и обратился к Кармелите:

— На Комбинате нам рассказывали, что мы можем быть и не виноваты, но наши предки — повинны в том, что пожирали плоть травоядных. В красках нам показывали, как наши далёкие, неразумные предки охотились на жертв, когда они уже стояли на двух лапах, а мы — ходили на четырёх, прижимаясь к земле. Нам говорили, что тогда они жили в страхе, но никогда не признавались в том, что до сих пор чувствуют этот страх.

Атлас выразительно посмотрел на мордашку лисички, которая пыталась укутаться в куртку.

— Ты… жил на Комбинате? — спросила она ни к селу ни к городу.

— Я там вырос. Шесть тысяч дней, не считая тех, которых я не помню.

— А как же это место? — спросила она.

— Здесь я родился. И едва ли помню хоть что-то из той жизни, когда у меня были мама и папа. Наверное, эти годы были настолько хорошими и счастливыми, что травоядные потрудились сделать всё, чтобы стереть их из моей памяти. Я даже сейчас не уверен, что это мой дом, но что-то мне подсказывает: так и есть. Спасибо, что следили за ним. Тебе тоже, Кармелита.

Лисица потупила взор и натянула куртку на плечи, не отвечая. Атлас продолжил рассказ.

— Я думаю, — начал он, — что страх заложен в них природой так же, как в нас с тобой инстинкт убийцы. Они говорили, что только благодаря им и их усилиям мы стали такими же цивилизованными, как они. Встали на две лапы, научились разговаривать, но не разучились есть их мясо. Тогда начались войны. Бесконечные, кровопролитные, и каждый раз они были на ступеньку, а то и не одну, выше в развитии, чем хищники. Они превосходили нас во всём: мы приходили к ним с каменными копьями, а они встречали нас бронзовыми и железными мечами. Мы приходили с железными ножами, а они встречали нас новыми, более острыми и прочными. Говорили, что мы гонялись так всю историю и что травоядные всегда были лучше нас. Так учили меня и всех, кого смогли забрать в моём возрасте. Нас не учили читать и писать — просто показывали эти грёбанные картинки каждый день, каждую неделю, каждый месяц, из года в год. Они хотели вытравить из нас инстинкт охотника, но при этом выращивали в себе инстинкт жертвы. Они хотят быть начеку, хотят бояться и ждать атаки… Но всё, что нам рассказывали об истории, касалось лишь древних времён. Нам никогда не рассказывали о том, что происходило совсем недавно, и я не понимал до недавнего времени почему. И лишь недавно я осознал: мы наконец-то сравняли наши силы — вот что произошло. А значит, они придумают что-то новое. Что-то они поняли. Что-то такое, чего не понял я.

Рассказав это, Атлас снова посмотрел на собеседницу, которая продолжала смотреть в землю.

— Значит, ты… тоже ходил в ошейнике? И подметал за ними улицы в их городе?

Атласу было нечего скрывать, и потому он в этом признался, не обратив внимания на то, что лисица прослушала весь рассказ.

— Да, так и было. А ты нет?

— Считаешь, что это нормально? — внезапно набросилась Кармелита. — Носить удавку на шее, которая бьёт током, стоит тебе подумать о хорошем?

— Или плохом? — предположил Атлас, но лиса резко развернулась.

— Я видела хищников, которые убивали не моргнув и глазом, не получая разряд.

Атлас припомнил рассказ Теодора.

«Ошейника? Он был на мне. Но он бьёт током, когда мы испытываем эмоции, а я был хладнокровен. У меня даже пульс не участился, когда я катапультировал его мозги в стену…»

— Я тоже одного такого знаю, — тихо обронил он.

— А сам?

— Что «сам»? — уточнил на всякий случай Атлас.

— Ты сам убивал когда-нибудь? Кого-нибудь из травоядных?

Лис изумлённо уставился на собеседницу и развёл лапами.

— Зачем вообще задавать такие вопросы?

— Просто интересно, — хмыкнула Кармелита и посмотрела лису в глаза.

Атласу очень захотелось сказать «нет», но, зная себя и лис в частности, прекрасно понимал, что его ложь тут же распознают. Поэтому, заглянув в янтарные глаза лисицы, он спокойно ответил:

— Да. Я убивал однажды.

— И что ты при этом почувствовал? — надавила лиса.

— Страх за свою шкуру, — отвернувшись, ответил Атлас. — Потому что я нечаянно застрелил водителя автобуса. В котором я ехал. На который, ко всему прочему, ещё и нападали.

— Ого. Нечаянно, — немного саркастически протянула лисица. — Скажи, Атлас, но ты ведь что-то почувствовал?

— Ничего, — сознался лисёнок. — По крайней мере, ничего хорошего.

Лисица не придумала вопроса ещё лучше, и потому Атлас вздохнул.

— Я вообще не понимаю, зачем нам нужен этот разговор, — признался хищник, посмотрев на Кармелиту. — Ну а… ты чем занимаешься? Поёшь?

— Для тебя — да. Будем считать, что так.

— Я что, на каком-то особом счету у тебя? Уже?

— С того самого момента, как ты ввалился в мой дом, — буркнула Кармелита и взглянула на Атласа. — А чего ты ожидал? Молодой и симпатичный лис заваливается в нору, говорит, что принёс поесть и вернулся, притащил с собой вооружённую крольчиху… Когда ты собирался мне сказать, что ты мало того, что городской, так ещё и комбинатный?

— Это имеет значение? — пожал плечами Атлас.

— Ну как бы да, — возмутилась лисица. — Вы же там ничего не можете. Ты хоть читать-то умеешь?

Атлас потупил глаза:

— Я учусь.

— Ага, учится, — развеселилась рыжая.

— Я всё ещё не понимаю, зачем ты затеяла этот разговор! — внезапно взвился Атлас. — И чего ты от меня хочешь?!

— Затащить тебя в койку и настрогать пару-другую щенят, которых я хотя бы смогу назвать своими!

Уши Атласа взвились на макушке, хвост неподвижно замер и стало трудно дышать. Он уставился на лисицу глазами размером с блюдце, не в силах подобрать ни слова.

Примерно такого и ожидала Кармелита. Она взмахнула платками и отошла в сторону от лиса, оставив ему на любование только необычно длинный и пышный хвост. Оба дождались, пока осмыслят всё сказанное, и Атлас наконец-то набрал в лёгкие побольше воздуха…

— Только ничего не говори, — оборвав его даже не на полуслове, а на полумысли, сказала Кармелита. — Я позволила своим чувствам овладеть мною.

Атлас всё-таки решился заговорить после её слов:

— Я и так слишком много пережил за последнее время, Кармелита. Мне кажется, что ещё чуть-чуть, и я больше никогда не захочу чувствовать вообще ничего. Ни плохого, ни хорошего.

Кармелита взглянула на него через плечо.

— И чего хорошего ты чувствовал за последнее время?

Атласу снова пришлось сознаться абсолютно честно:

— Почти ничего. Но, думаю, то, что было, когда я нашёл свой родной дом, было… хорошо.

Кармелита кивнула головой и отдалилась от Атласа ещё дальше. Лис не смотрел, куда она уходит, и просто уставился себе под лапы. Смотреть на небо больше не хотелось, и этот странный разговор с почти незнакомой лисой у порога его старого, уже чужого дома, явно не расположил к размышлениям о том, как решить извечную проблему, о которой ему сказала Кос.

Мысли сразу же перекинулись на происшествие прошлой ночи. Атлас плохо запомнил то, что происходило и даже что произошло, несмотря на то, что он буквально был там, пытался остановить её.

Однако один момент в той погоне крепко вцепился в его память, будто клещ: как перед тем, как выстрелить, схватить Кос и прыгнуть, то, что он сделал… Кнопка круиз-контроля. Зачем это было нужно — он даже не помнил. Голова соображает совсем по-другому, когда летишь в буре на начинённой взрывчаткой машине. Лучше ли, хуже ли, — вот о чём стоило задуматься лисёнку. Тогда, в Буревестнике, это решение показалось ему единственным верным, но сейчас — стоило ему задуматься…

А что, если бы он не нажал эту кнопку? Куда бы тогда доехал пикап крольчихи? Полкилометра? Километр? Она говорила совершенно верно — достаточно было вывернуть ей руль, пустить машину под откос, отправиться вслед за Карбоном и Чёрной Бетти. Достаточно было не включать круиз-контроль… Столько мелочей, и всего одной было бы достаточно, чтобы не произошло того, что случилось. Может быть, бомбы не взорвались бы. Может быть, они забрали бы с собой его и крольчиху. Могло бы произойти что угодно, но почему-то случилось именно то, что случилось.

Атлас снова посмотрел на небо, а потом повернул морду к горе покрышек, которую перед ним облюбовала Компас, и направился к ней, погружённый в мрачные мысли. Мог ли он помочь ей? Сможет ли простить? Хочет ли убить?

Лисёнок неловко споткнулся о какую-то арматуру, торчащую из земли, и, падая, напоролся на ржавый остов машины. Поцарапался. Не обращая на такие мелкие раны внимания, он встряхнул мордой и полез наверх, на гору, чтобы посмотреть на Город.

Усевшись сверху и свесив рыжий хвост вниз, Атлас уставился на немного поредевшее скопление зданий на горизонте. В эту ночь Город был как никогда ярок: почти все окна в зданиях были залиты светом, на улицах стояли в пробках многочисленные гражданские и специальные автомобили. Подобно муравейнику, в который ткнули палкой, Город незримо залечивал сам себя. Издалека не было видно многих тысяч зверей, до сих пор разбирающих завалы, но если смотреть достаточно долго, то можно было поразиться их пугающей эффективности.

А ведь всего несколько недель назад Атлас был запуганным, угнетённым хищником под номером семьсот два. Он хмыкнул про себя: а чего он хотел тогда? Найти дом? Вот он, его дом, совсем рядом, немного занят двумя лисицами и маленьким щенком. И, как бы этого ни хотел Атлас, как бы он ни старался, — он не мог вспомнить, почему хотел найти это место и что хотел сделать дальше. Возможно, было бы лучше, если бы этого никогда не случилось: так у него была хотя бы какая-то цель в жизни, но теперь её не осталось вовсе. Рыжий хищник чувствовал, что это был конец его истории, и, смотря на светящийся в ночи Город, ждал, когда из-за горизонта начнут выезжать титры, знаменующие его персональный финал. Не жизни, видимо, но чего-то такого, что раньше было ознаменованием её смысла.

На его морду скатилась маленькая, прозрачная слезинка. Лис закрыл глаза и глубоко вдохнул, и тут же его уши дёрнулись, давая ему понять, что до конца ещё очень далеко.

Атлас уловил странный посторонний шум. Поводив ушами в разные стороны, он без проблем определил, откуда он исходил, и прислушался сильнее.

Это был звонкий звук работающего мотора. Судя по резкой смене тональностей, звук машины. Он немного напоминал треск генератора, но был не постоянным. Атлас чётко понимал, что он уже слышал этот звук, но не помнил, где. Однако он ассоциировался с приятным, несущим за собой заботу, защиту и помощь.

Звук стремительно приближался, и Атлас, стоя на горе из покрышек, чётко осознавал, откуда он идёт, безотрывно наблюдая за этим местом. Его слух подсказывал, куда надо смотреть, а инстинкты не подвели: из-за очередной горы мусора, образованной вокруг остова автобуса, вылетел лёгкий горный мотоцикл со знакомым хищником за рулём.

— Тик! — тут же догадался Атлас, смотря, как койот ловко управляется с двухколёсной машиной, огибая на ней разнообразные препятствия и иногда даже перепрыгивая через них.

Улыбка, образовавшаяся было на морде Атласа, быстро сошла на нет, когда он подумал о том, что это может значить. Койот явно сорвался сюда не по своей воле и уж тем более — не просто покататься. В его движениях чувствовалась необычайная уверенность в том, куда он ехал и, главное, зачем.

Атлас не стал спускаться: всё равно бы не успел, хотя койот пролетел мимо горы покрышек совсем близко и со шлифами затормозил у ночлежки, тут же заглушив двигатель. Атлас быстро поискал глазами Кармелиту и нашёл её прячущейся за одним из остовов машин, среди которых нашли приют и его родители.

Когда же койот вынул из седельных сумок двуствольный дробовик с обрезанными дулами, лисье сердце ёкнуло и скатилось к кончику хвоста. Даже не подумав привлечь его внимание, лисёнок чуть ли не кубарем полетел вниз по покрышкам, пока Тик взвёл курки дробовика и откинул в сторону импровизированную дверь.

Крольчиха хоть и считалась зверем маленьким, но была таковым относительно. Конечно, медведю или коню она бы ничего сделать не смогла, особенно в рукопашном бою, но Тик был лишь слегка больше Атласа, а его Компас однажды умудрилась положить на лопатки и оставить шрам под глазом. Когда койот приоткрыл «дверь», то моментально отшатнулся назад и упал на спину, получив довольно сильный удар сразу двумя задними лапками. Выпрыгнувшая из ночлежки Компас тут же подпрыгнула ещё раз и пинком отбросила в сторону обрез. Тик, молниеносно опомнившийся от удара, поднял голову и, рассмотрев нападавшую, быстро перекатился в сторону потерянного дробовика; но у крольчихи было что ответить на этот манёвр. Схватив койота за нижнюю лапу, она что было сил потянула, и до того, чтобы взяться за рукоятку, Тику не хватило каких-то миллиметров. Он приподнялся на локтях, но Компас уже вскочила на его спину, прыгнула выше и, как только тот взялся за дробовик, со всей силы ударила койота нижними лапками в затылок, из-за чего тот впечатался мордой в землю. Прыгнув перед ним, она схватилась за дуло дробовика и, навалившись всем своим весом, выкрутила оружие в лапе у койота. Раздавшийся выстрел мог посоревноваться с громом в деморализующем эффекте, и Атлас на миг остановился, глядя на замершую всего на мгновение картину: Койот смотрел на живую и невредимую крольчиху, а она смотрела на него. Не так давно они были закадычными друзьями и спорили о двигателях, а сейчас были готовы убить друг друга.

— Предатель, — прошептала Компас.

— Дура, — брезгливо ответил ей Тик.

Крольчиха довернула дробовик ещё немного, и койот взвыл от боли в заламывающихся пальцах, оказавшихся в дужке спусковых крючков. Отпустив дробовик, он взмахнул лапой, не давая Кос развернуть его и навести дулами ему в голову, но крольчихе это было и не нужно. Перехватив его двумя лапками, она врезала прикладом по носу, отчего хищник уселся на земле мордой к Кос. Та ещё несколько раз махнула дробовиком, пытаясь задеть нижние лапы Тика, но тот ловко и уверенно уворачивался от её выпадов, пока не упёрся спиной в кузов машины, за которым пряталась Кармелита. Крольчиха тут же развернула дробовик, но койот пнул её под лапы, и в результате двустволка переломилась, обнажая патронник и выбрасывая вверх стреляную гильзу с целым патроном. Часть с прикладом осталась в лапках Кос, вхолостую ударив бойками воздух, а тяжёлое спаренное дуло клюнуло в песок.

Компас не растерялась ни на секунду, тут же подбросив дробовик в лапах и закрывая патронник, но стрелять было уже нечем. Оружие в лапах у крольчихи превратилось в тяжёлую и не очень удобную железную дубину, но и это не остановило её. Вскрикнув от злости, Компас размахнулась им, но тут же получила очень чувствительный удар задней лапой койота, от которого улетела назад, выронив оружие. Тик, согнувшись пополам, схватился за целый патрон, упавший на землю, и хотел было встать, но на него сзади навалилась Кармелита, с неожиданной для Атласа ловкостью и проворством натягивая на его шею зеленоватый шоковый ошейник. Койот быстро оправился от этого, вскакивая на обе лапы, несмотря на всю силу, которую могла вложить в это лисица, и тут же оттянул удавку от шеи. Атлас снова остановился, разглядывая ошейник, и просто инстинктивно хлопнул себя по карману.

Его городского ошейника с ним не было. В большом набедренном кармане тактических штанов, которыми он разжился в Конгломерате, было пусто, и он не мог поверить, что свыкся с ощущением лишней тяжести в этом кармане настолько, что даже не заметил пропажи.

Но откуда он был у Кармелиты?

Впрочем, задумываться об этом сейчас было глупо: ему оставалось бежать всего ничего, когда Кос, очнувшаяся после бесславного полёта, снова прыгнула на койота, садясь ему на шею и со всей силы оттягивая застёгнутый на горле ошейник. Койот начал пятиться назад, отчаянно маша лапами и пытаясь достать крольчиху, и, как только он зацепился лапой за её единственное ухо, то безжалостно схватился за него и сбросил Компас на землю, но тут же получил мощный удар прикладом в живот в исполнении Кармелиты. Сложившись пополам, он упал на спину, пытаясь восстановить дыхание.

Лисица уже хотела наброситься на Тика, но в этот момент драка закончилась так же неожиданно, как и началась: подоспевший в конце концов Атлас бросился на неё, сбивая с ног, и уложил на лопатки, заглянув в глаза.

— Остановись! — рыкнул он на неё, тут же перекатываясь к согнувшемуся пополам койоту и прикрывая его от очередной нападки крольчихи, которая пришла в бешенство, стоило Тику дотронуться до её единственного уха.

— Стойте! Все! — крикнул он, разводя лапы в стороны. — Никому не двигаться!

— Или что? — стирая кровь с мордашки, прохрипела Компас, поднимаясь на лапы.

— Компас! — только рявкнул Атлас, и крольчиха сразу же успокоилась.

— Что здесь происходит? — усевшись на земле, спросила Кармелита, разглядывая койота.

— Откуда у тебя этот ошейник? — перешёл к делу лисёнок, показывая на шею Тика.

— Он очень жмёт. Можно я его сниму? — прохрипел койот.

— Откуда он у тебя? — повторил вопрос Атлас, пока лисица не хотела отвечать.

— Это твой. Выпал из кармана, пока ты спал, — наконец-то созналась она.

— Тик, не шевелись, — сказал койоту Атлас и потянулся к запирающему механизму на удавке.

Задумавшись лишь на миг, Атлас понял, что забыл код от собственного ошейника. Помнил только начало: 2-1-2… А потом? Лис попробовал действовать наугад: 6-3… 7…

Рыжий хищник прокрутил кодовую ручку влево несколько оборотов, как это было сказано в инструкции, и Тик это тут же заметил.

— Что происходит, а? — всполошился он.

— Я сбился. Не дёргайся, — серьёзно попросил Атлас и начал вводить код заново.

После трёх неудачных попыток рыжий начал рыться в карманах в поисках прав, выданных травоядными, но через несколько секунд запаниковал: заветной красной карточки нигде не было. Паника накатила окончательно, когда он осознал тот факт, что здание УСС, где он восстанавливал её, лежит в руинах. И тот ленивец… Спиди, кажется, скорее всего мёртв. И то, что ему никто не поможет в Городе.

Но, пока Атлас озабоченно хлопал по карманам, представляя, где он мог потерять права опять, Компас медленно и аккуратно подошла к лисице и взяла из её лап дробовик. Щёлкнув запорным механизмом, она откинула стволы и зарядила в них два свежих патрона, которые секундой раньше передала ей Кармелита. Только на щелчок обреза Атлас повернулся к этой странной парочке и кое-что понял.

— Ошейник не выпал из кармана, — тихо сказал он, устраиваясь рядом с Тиком поудобнее.

Компас навела оружие на койота.

— Атлас, уйди, — сказала крольчиха.

— Нет, — твёрдо ответил лис, поднимаясь на обе лапы.

— Он сдаст нас Конгломерату.

— Как будто нам есть куда идти, кроме Конгломерата.

— Есть. Ещё как есть. Всегда есть. Куда угодно, но не в Конгломерат.

Атлас ухмыльнулся.

— А кто-то говорил, что не боится и даже желает смерти.

— Не теперь, — буркнула Компас и повторила настойчивей. — Уйди.

— Ты нужна Теодору живой! — вскинулся койот, но одноухая бестия дёрнула дробовиком:

— Я не собираюсь гнить в его подвалах! И уж тем более — быть разменной картой в его многоходовках!

— У нас нет выбора. Ты подставила всех нас. До единого.

— Вы же те ещё хитрецы — выкрутитесь. Да, Атлас?

— Убери ружьё, Кос, — попросил её лис, как только она обратила на него внимание.

— Да оно даже не заряжено… — прохрипел Тик.

— Будь я на твоём месте, то поосторожничала бы с такими выводами, — подала голос Кармелита.

Лисица вышла вперёд и, порывшись в карманах куртки, извлекла несколько патронов, которые Атлас набрал в кузове Чёрной Бетти. Компас нехорошо ухмыльнулась, взводя курки.

— Хочешь проверить, Тик?

— Довольно, Компас! — внезапно для самого себя рявкнул Атлас и замер от собственного голоса. Он слышал не только эту фразу, не только с такой же интонацией, но даже очень похожим голосом… Но что самое главное — одноухая крольчиха послушалась и опустила дробовик дулом в землю.

— Кармелита, — Атлас строго посмотрел на лисицу и повторил первый вопрос. — Ошейник не выпал из моего кармана, не так ли?

— Нет, — игриво мурлыкнула она, доставая из кармана кучу смятой и промокшей наличности, из которой она коготками вытащила красную карточку с его мордой на ней.

Атлас глубоко вздохнул.

— Отдай. Деньги можешь забрать себе.

— Это теперь моё, лисёнок, — довольно сказала лисица, расправляя и пересчитывая деньги. — Всё моё.

— Это мои права. На них код от этого ошейника.

— Ты что, его забыл? — недовольно уточнил Койот, сидящий на земле.

— У меня есть для этого отличная напоминалка! — парировал рыжий хищник и снова протянул лапу в сторону Кармелиты. — Верни мне мои права!

Лисица же сияла, как начищенный пятак.

— Значит, на них есть код от ошейника? Позволь спросить: а как ты вообще заполучил такую штуку? Никогда не видела ничего подобного, — призналась лисица, разглядывая красную карточку в тусклом свете луны.

— Я очень старался, — прошипел Атлас, но от следующих слов Кармелиты его сердце скатилось к кончику хвоста. Снова.

— Комбинатный хищник, которого забрали туда ещё щенком, ЧЕСТНЫМ трудом добился того, что его отпустили травоядные? Атлас! Насколько широко, — она снова коротко глянула на карточку прав и с нескрываемым, едким сарказмом проворковала его старое «имя», — семьсот второй раздвинул и насколько глубоко он лизнул, чтобы сие произошло?

Компас хмыкнула, довольная аналогией. Тик посмотрел на лиса; сам Атлас напряжённо промолчал. И только из этого молчания лисица сделала очень далекоидущие выводы.

— Либо, — сказала она тише, — кому-то пришлось делать это за тебя. А ты шёл по их головам…

Когда об этом догадался Теодор, Атласу не было так обидно. Когда до этого допёрла беспринципная воровка — было куда хуже. Впервые в жизни лис недовольно оскалился, показывая лисице зубы.

— Ты бы и по нам прошёлся точно так же, как и по остальным, да, Атлас?

— Те времена прошли. Я никого не предавал, как только вышел за пределы Комбината.

— Но ты умеешь это делать.

— Так же, как и ты умеешь шарить по чужим карманам, Кармелита!

— Всего-то взяла посмотреть! — возразила лисица. — Зато теперь, в Городе…

— Нам туда дорога заказана, — оборвал её на полуслове Тик. — Если вы ещё не в курсе. Туда никто не сунется.

— Не с этой штучкой, — махнув правами, сказала Кармелита.

— Да хоть десяток таких штук набери. Все права хищников отозваны до особого распоряжения. Нас разрешили убивать на улицах, и всё благодаря ей! — выпалил койот, показав пальцем на одноухую крольчиху.

— Как будто раньше было лучше! — парировала Компас.

— Раньше хотя бы можно было получить эти права! — напомнил ей Атлас. — А теперь они ничего не значат? — уточнил он на всякий случай.

— Ничего, — подтвердил Тик. — Теперь для них даже наши жизни ничего не значат.

Атлас укоризненно посмотрел на крольчиху, на мордашке которой отражалась серьёзная, глубокая работа мысли. Совершенно внезапно она сорвалась с места и ушла внутрь ночлежки, и хотя абсолютно все из присутствующих хотели задать ей один-единственный вопрос, но никто почему-то не решился этого сделать.

Через несколько секунд Компас вышла из укрытия со своим помповым дробовиком и кинула его Кармелите.

— Держи койота на мушке, — приказным тоном велела она, отходя к его мотоциклу. — Атлас, иди сюда.

В ли́се взыграло природное любопытство, и он медленно подошёл к Компас.

— С мотоциклом управишься? — поинтересовалась она.

— В смысле?

— Управлять сможешь?

— Нет, — признался Атлас.

— А на Буревестнике как было? Сел и поехал?

Атлас коротко задумался об этом вопросе, но внезапно Компас глянула ему за спину, где ей подтверждающее кивнул Тик. Крольчиха закинула в седельные сумки скромные пожитки, которые набрала в норе, и уселась на заднее пассажирское место.

— Залезай, — велела она Атласу, кивая на руль.

— Кос?! — тут же взвился Тик, но лисица опасливо дёрнула дробовиком, и тот сразу же поднял лапы. — Кос, ты что задумала, а?

— Не твоё… — начала было она, но, наткнувшись на такой же непонимающий взгляд Атласа, поправилась. — Я всё исправлю. Я расскажу им, кто это сделал.

Тик замер на месте.

— Типа явишься с повинной?

— Вот ещё, — усмехнулась Компас, суя двустволку в сумку. — Я убью ещё больше.

Сказав это, она хитро посмотрела на Атласа, одним лишь взглядом давая ему понять, что только что соврала.

— Кармелита! — крикнула крольчиха лисице. — Это теперь ваш кормилец и защитник! Выменяешь это на код на правах. Никому не нравится, когда на его шее электрическая удавка.

— Поняла! — крикнула она и внезапно уточнила. — А почему ты называла его предателем?

Атлас вскинулся.

— Действительно: почему?

Компас нехорошо посмотрела на Тика и пояснила:

— Потому что, по рассказам Олега и Шархана, он уехал с Фермы буквально за пять минут до того, как на них напали УСС.

— Я за хлебушком ездил!

— Тебе повезло, что остальные фермерские считают это совпадением, Тик. Касательно меня - я так не думаю.

Компас взялась за заднюю рукоятку на мотоцикле и кивнула Атласу.

— Залезай, Атлас. Лево и право не путаешь?

— Вроде нет, — покачал головой лис, берясь за руль мотоцикла Тика.

— Хорошо. С твоей стороны мотоцикла есть маленькая сложенная подножка. Зажми левый рычаг на руле и дёрни эту подножку вниз.

Атлас много раз видел, как другие звери заводят мотоциклы, и поэтому управился довольно быстро. Компас объясняла всё довольно чётко, поэтому меньше чем через две минуты Атлас освоился с базовыми элементами управления. Грустно посмотрев на Тика, лис запрыгнул на его двухколёсное транспортное средство.

— Я не знаю, что ты задумала, Кос! — крикнул им напоследок койот. — Но я поверю тебе, потому что Атлас с тобой!

— Отведи лисиц в Конгломерат! — на прощание попросил у него лис. — И пристрой их там как-нибудь. Я вернусь.

Кармелита опустила дробовик и с какой-то странной грустью посмотрела на странную парочку. Компас хлопнула лиса по плечу, рассказав ему, как включить единственную фару. Помойку залило довольно ярким светом, и после этого Атлас и Компас тронулись в путь. Рыжий хищник быстро управился с рулём и равновесием, на что крольчиха отметила, что тот был прирождённым водителем. Лис не побоялся разогнаться, несмотря на первый опыт за рулём мотоцикла; он пролетел всю свалку на первой передаче. Лишь вырулив на дорогу, он понял, как их переключать. В пустошах Кос немного потренировала его тормозить; обошлось даже без досадных падений, чему рыжий хищник был откровенно рад, учитывая, что на нём была довольно лёгкая одежда. Этот же факт мешал ему ехать быстрее: становилось настолько холодно, что прижавшаяся к его спине крольчиха казалась единственным спасением от холода.

Упругий от скорости ночной ветер приятно гладил его морду, пока Атлас гнал по пустошам и дорогам, пользуясь исключительно наводками Кос. Крольчиха заранее предупредила лиса, что путь предстоит совсем не близкий, и посоветовала ему готовиться к долгой и изнуряющей поездке. Рыжий недовольно облизал морду, припоминая, что он почти не спал этой ночью, но сытный ужин в гостях у себя дома обеспечил его достойным запасом энергии. Лис сделал как учила Кос: прижал правую ручку, дёрнул левой ногой рычажок вверх и заметно ускорился к радости крольчихи. Ветер уже не казался ледяным, а пустая дорога с плавными поворотами не предвещала ничего плохого.

Все дурные мысли из головы буквально выдуло ветром, когда Компас, немного всполошившись, похлопала его по боку и показала пальцем налево, на едва заметную грунтовую дорогу впереди по ходу движения. Атлас сбросил скорость, плавно заворачивая на неё, и тут же тормознул ещё, чуть не заглохнув: в темноте он не увидел, что дорога была далеко не ровной, а походила больше на стиральную доску. Взяв чуть правее, лис выкатил на обочину и снова смог набрать скорость. Крольчиха разглядывала дорогу до каньона и сделала неутешительный вывод:

— Дорогу разбили грузовиками.

— Думаешь, это был тот самый конвой?

— Не весь.

Атлас обернулся в сторону, куда кивнула крольчиха: там, в сумраке, светила цепочка фар. Больших фар. Звери успели выкатить мотоцикл в канаву у обочины и аккуратно уложить его на бок, после чего залегли на краю дороги.

Фары приближались довольно долго. Атлас даже успел засомневаться: а не поторопились ли они с прятками? Может, стоило обогнать конвой?

Но, когда колонна подъехала, лис потрясённо распахнул глаза: это были не обычные броневички или пикапы СКХ. По дороге, пронзительно звеня турбинами, катились огромные четырёхосные бронированные грузовики, украшенные чёрно-золотыми эмблемами УСС. Обвешанные чёрными матовыми панелями, они сами казались сгустками тьмы, из которых били ослепительные лучи света фар и прожекторов. Броневики ехали медленно, вяло мешая бронеколпаками колёс грязь, но эта неспешность была иллюзорна: из-за размеров колес машины двигались очень бодро.

Пропуская колонну, Атлас ещё сильнее вжался в обочину. Но бронированные гиганты его не замечали. Было совершенно очевидно, что это не обычные звери: на таких гигантских машинах могли перемещаться только очень большие животные. Судя по всему, оперативники УСС вынесли определённый опыт из встречи с компанией медведей в тоннеле.

Из задумчивости Атласа вывело прекратившееся мелькание красно-белых фар и ходовых огней. В наступившей темноте удалялся звук двигателей броневиков УСС.

— Это тяжёлый эскадрон. — хмуро процедила сбоку Кос, — этих я в конвое не видела…

— Куда это они? — Атлас испуганно обернулся к крольчихе.

— Видимо, туда же, куда и все остальные. В каньон, — сердито сплюнула Кос и, развернувшись, побежала к мотоциклу. — Поехали!

— Куда? — растерялся рыжий. — За ними?!

Догонять бронированных колоссов совсем не хотелось .

— Да нет же! — Компас выразительно всплеснула лапками, рассердившись на непонятливого лиса. — По другой дороге!

— А-а-а!.. — слегка расслабившись, Атлас поспешил на помощь к Кос.

Вдвоём они с трудом подняли байк. Кос прыжком влетела назад, запустив лапки под куртку лиса и вцепившись в мех; Атлас с размаху пнул педаль стартера.

Выкрутив ручку газа, рыжий обернулся к насупившейся кроле:

— Куда ехать?

— Пока выезжай на дорогу и дальше, вслед за конвоем. Через полкилометра будет тропинка налево — там свернёшь.

Лисёнок кивнул и, оттолкнувшись лапой, вылетел на разбитую дорогу.

Полкилометра мотоцикл пролетел одним рывком — Атлас даже успел испугаться: а не догонят ли они конвой УСС?

Но Кос дёрнула его мех левой лапкой — и он послушно повернул в пустыню.

Мотоцикл петлял между камнями, кустарником и мелкими барханчиками песка — в нужный момент Кос дёргала мех левой или правой лапкой, подсказывая, куда следует повернуть. Атласу оставалось только послушно рулить в указанную сторону.

Через пятнадцать минут пути они услышали отдалённый раскатистый гром. Кос дёрнула обе лапки, как бы натягивая узду, и Атлас остановился. Тишину пустоши нарушал только порыкивающий двигатель мотоцикла.

— Что это было? — выдохнул рыжий.

В ответ издалека донёсся глухой стук крупнокалиберного пулемёта. А в ответ едва слышно застрекотали штурмовые винтовки.

— Там идёт бой! — пискнула Кос и задёргала мех на боках лиса. — Вперёд... Вперёд!

Атлас вывернул ручку газа, и мотоцикл с рёвом сорвался с места, поднимая фонтаны песка и пыли.

Ещё через пятнадцать минут такого ралли они заметили огни на горизонте, а над землёй в воздух взмыла очередь трассеров.

Когда они подъехали поближе, стало понятно: в городке хищников, в каньоне, шёл бой. Судя по вспышкам разрывов и трассерам, части Конгломерата, огрызаясь, поспешно отступали под ударом крупной группировки УССовцев.

Но в этот момент Кос отпустила мех правой лапкой и, слегка стукнув лиса кулачком, указала ему в направлении другого источника света.

— То что нужно, — прошептала Компас, ухмыльнувшись.

Стоило ей подняться, как Атлас тут же прижал её к земле, притаившись. Крольчиха даже огрызнуться не успела, как он пояснил ей странный поступок:

— Ты-то ладно, травоядная, хоть и террористка. Со мной-то они что сделают?

— Точно, — ответила Кос. — Сиди и не высовывайся, — сказала она лису, взяв в лапы обрез Тика, и тут же покинула укрытие, оставляя Атласа одного с кучей неразрешённых вопросов.

Там рядком стояли разнообразные фургончики и грузовички с кучей антенн и эмблемами новостных каналов. Атлас даже увидел, как в луче света, перед чёрным силуэтом с камерой на плече, стоит бобёр в ярко-синем бронежилете с надписью «Пресса». И он был далеко не один: всего на показательную карательную операцию нагнали несколько телевизионных компаний и даже снабдили их охраной. В нескольких метрах от основного скопления военных журналистов стоял знакомый до боли чёрный четырёхдверный пикап УСС в антивандальном исполнении — на поднятой подвеске, с трубами силового бампера, рамы и порогов, усиленной рамой, массивными, как у грузовика, колёсными дисками и стальными «жалюзи» защиты окон и лобового стекла.

Рядом, в свете фонарей телекамер, стоял саблезубый оленёнок в парадной форме УСС с парой десятков, а то и больше наградных планок и значков и уверенно отвечал на наперебой задаваемые вопросы прессы.

— Ого! А вот это интересно! — прошептала Компас, ухмыльнувшись, и затем, прежде чем Атлас сообразил, что она делает, вскочила на лапки и, пригибаясь, поскакала к развёрнутой пресс-конференции.

— Кос! Ты что творишь?! — зашипел ей в след Атлас. Но, поняв, что кролю не остановить, он, неэфирно выругавшись, вытащил из-за шиворота платок с черепом и начал торопливо натягивать его на морду.

Подскочив к ближайшему фургончику, Кос осторожно выглянула из-за его бампера.

Толпа журналистов стояла к ней спиной, а саблезубому оленю в глаза бил свет, поэтому её появление прошло незамеченным.

— Так что же тут делает УСС? — раздался крик из толпы репортёров.

Олень в парадной офицерской форме надменно вскинул морду.

— Ту работу, которую всё это время не делали СКХ! — безапелляционно отрезал он. — И из-за этого был нанесён удар по нам. Собственно, хищники сами нам показали, кого они считают более опасным противником. Удар был нанесён по УСС! — олень горделиво стукнул себя копытцем прямо под узел галстука. — А не по этим тюфякам из СКХ!

Тут он решительно вскинул копытце, в обвинительном жесте указывая в сторону Города.

Кос непонимающе нахмурила брови и слегка мотнула мордочкой: она не поняла, причём тут хищники и СКХ.

А олень продолжал тем же уверенным и хорошо поставленным голосом:

— После проведённой хищниками беспрецедентной атаки на Город, Управление более не могло мириться с тотальным непрофессионализмом всех эшелонов Службы по Контролю за Хищниками! И мы официально объявляем: отныне мы берём ситуацию под наш контроль!

— Кос!!! — сзади, нервно оглядываясь, подскочил лис с натянутой на морду чёрной банданой. — Пошли отсюда!

— Я… Я не понимаю, о чём он… — проронила она, словно не услышала Атласа. — Какие хищники?! И при чём тут СКХ?

— А что на данный момент происходит? — раздался громкий вопрос из толпы с микрофонами. Толпа одобрительно загудела, соглашаясь с вопрошающим.

— На данный момент мы берём под контроль незаконное поселение, из которого, по нашим сведениям, и прибыл террорист-смертник, который атаковал штаб-квартиру Управления…

Далее Кос не слушала.

— Что?! — недоуменно нахмурив мордочку, как сомнамбула, она шагнула из-за бампера. — Зачем нести эту чушь, если не знаешь, что произошло?! Какой хищник?! Это сделала я!

— Кос!!! — стараясь не высовываться из-за бампера, Атлас нервно косился на толпу с камерами. — Ты что творишь?! Пошли отсюда!!!

Оказаться в прямом эфире вот таким образом ему совсем не хотелось.

Но крольчиха растерянно-возмущённо оглянулась на него невидящим взглядом и, снова взглянув на оленя, шагнула вперёд, сжимая обрез в лапках.

— Это всё враньё! — она начала поднимать голос. — Он лжёт! Это сделала я! Слышите?!

На голос крольчихи начали оборачиваться журналисты. Атлас прижал уши и пригнулся за бампер.

— Это я сделала! Это я погрузила бомбы на свой пикап и направила его на здание! Слышите, вы?! Я! Это вам за папу!!!

Компас уже кричала, а в её голосе было возмущение, обида, злоба и… слёзы.

— Поняли, вы?!.. — Кос вскинула обрез, направив его в объектив камер ближайшего оператора.

— Что происходит? — саблезубый оленёнок тряхнул мордочкой и чуть привстал, стараясь выглянуть из-за толпы.

— Зачем вы врёте?! — остервенело закричала крольчиха, возмущённо тряхнув обрезом. — Вы же отлично знаете, кто вас взорвал!

— Твою мать! — яростно выдохнул олень в офицерской форме, мгновенно забыв о камерах, и рывком схватился за кобуру, висевшую под полой парадного кителя.

Кос резко вскинула обрез — оленя с громким хлопком отшвырнуло на борт чёрного пикапа, кровавой медузой забрызгивая чёрно-золотую эмблему Управления Сил Спецопераций.

Толпа журналистов испуганно замерла.

Атлас выскочил из-за фургона телевизионщиков:

— Кос, нет!!!

Лис увидел, как она дёрнула ухом на его высказывание, но предпочла пропустить его мимо. Её лапки мелко дрожали, сжимая дымящийся дробовик.

Щёлкнул замок двери, и из пикапа УСС вылетел крепкий вомбат в парадной форме без кителя, но в чёрном бронежилете, с ходу перехватывая пистолет обеими лапами.

Кос опередила оперативника на едва уловимую долю секунды — обрез хлопнул ещё раз, и вомбат скрылся за носом пикапа, обернувшись вокруг своей оси, словно от мощного левого хука, и забрызгав весь правый передний угол кровавыми брызгами.

Кос одним движением вышвырнула из обреза пару курящихся стаканчиков гильз, тут же загнав пару свежих патронов, и рывком лапы сомкнула оружие, одновременно направляя его на журналистов. Толпа синхронно отшатнулась от неё; некоторые бросились бежать, но операторы остались на месте, и красные лампочки на их камерах не спешили гаснуть. С каждой секундой на крольчихе оказывалось всё больше и больше света от прожекторов, закреплённых на камерах. Крольчиха, будто стоя на сцене, нетерпеливо ждала, пока на неё не направят все объективы.

— Это сделала я! — громко и чётко крикнула Кос, с ненавистью обводя взглядом репортёров. — Я! Не хищники и не террористы! Я! — она эмоционально ткнула себе в подбородок стволами обреза. — Понятно?!

Понимая, что им нужно сваливать, Атлас бросился к ближайшей машине — пикапу УСС. Но, распахнув дверь, он увидел чёрную «коробочку» микрофона рации на длинном витом шнуре, небрежно брошенную на сидении водителя.

С нехорошим предчувствием рыжий выскочил из салона, нервно оглядевшись — со стороны каньона к ним приближалось несколько пар фар.

— Ко-о-ос! — Атлас подскочил к крольчихе. — Всё, они всё поняли! А мы уходим! Сюда едут солдаты!

Компас недовольно кивнула ему и, коротко взглянув через плечо на салон пикапа, уверенно приказала:

— Лезь за руль, Атлас. Там твой размер — ты поведёшь!

Лисёнок кинулся в салон. Торопливо повесив микрофон рации обратно в держатель, чтобы не мешался под лапой, Атлас выжал педали и, воткнув передачу, повернул ключ — и вдруг сообразил, что Кос назвала его по имени. Его имени. И сделала она это, когда каждое её слово записывали на самые современные устройства телевещания.

Тряхнув ушами, лис схватился за оставленный в замке зажигания ключ и повернул его до упора от себя. Машина рыкнула стартёром и мирно заворчала на холостых оборотах, и только в этот момент к нему в салон запрыгнула крольчиха.

— Трогай! — крикнула она ему, но Атлас растерялся.

— Я не знаю как… — взволнованно сказал он, показывая на своё место, на котором не было ни привычных ему трёх педалей, ни рычага переключения передач. К счастью или нет, но Компас разбиралась в машинах намного лучше лисёнка, поэтому, бегло оглядев кабину, она схватилась за какой-то небольшой рычажок и приказала:

— Тормоза зажми!

Как только он это сделал, машина чуть подалась вперёд, качнувшись на заблокированных колёсах. Атлас отпустил тормоз и переставил ту же лапу на педаль газа, уверенно набрав скорость.

Развернувшись и поехав в другую от приближающихся машин сторону, Атлас посмотрел на крольчиху. Она положила дробовик на колени и склонила голову.

— Зачем ты убила тех двоих? — тут же спросил он.

— Потому что либо я их, либо они меня, — агрессивно рявкнула одноухая. — Теперь, пока я жива, — вам будет не так туго. Они будут гоняться за мной. Кто знает, может, даже других хищников на это дело подрядят!

Атлас перевёл хмурый взгляд на лобовое стекло, где не было видно ровным счётом ничего. Несколько минут они ехали в полной тишине, пока он не бросил педаль газа и не прижал тормоз, резко разворачиваясь.

— Куда теперь? — поинтересовалась кроля, которую такой резкий поворот даже не удивил.

— Нам надо в каньон. Прорвёмся на этой машине как можно дальше, спасём кого сможем.

— А с ними куда?

— В Конгломерат.

— Там мы точно пропадём, — нехотя отозвалась Кос.

— Если поможем кому-то там, то нет. Особенно если там есть кто-то из Конгломерата.

— Лишние стволы никогда не помешают, — усмехнулась крольчиха на соседнем кресле.

Атлас смерил её недовольным взглядом, и на этом разговор закончился. Дальше крольчиха работала навигатором, подсказывая лисёнку, куда и как надо ехать. В какой-то момент Атлас в лучах восходящего солнца смог увидеть ужасно знакомый раскол в сплошной скале, низ которого какие-то не в меру талантливые звери обставили под один гигантский череп с двумя мощными бивнями. Сейчас, впрочем, вход был хорошо освещён, а одна из глазниц черепа густо коптила чёрным дымом. И, хотя когда Атлас был здесь в последний раз, то был ещё маленьким зелёным лисёнком, он отчётливо помнил странные блики, о которых ему рассказал Генри. Там сидели стрелки Конгломерата. Видимо, засадить одному такому бойцу гранату было плёвым делом.

— Ты действительно собрался поиграть в пацифизм, Атлас?

Атлас промолчал, продолжая подруливать тяжёлой машиной на неровной почве, которая после дождя ещё и размокла. Пикап уверенно месил рифлёными покрышками глину, приближаясь ко въезду в поселение Хищников.

— Ты серьёзно?! — ещё раз вскрикнула Компас.

— Серьёзнее некуда, — ответил лис.

В ответ Компас усмехнулась и бросила дробовик на торпедо.

— Тогда нам понадобится что-то покруче.

С этими словами она встала с места и залезла на задний диван, проверяя его. Несколько минут всё было тихо, пока на сиденье рядом не прилетел какой-то пистолет.

— Это тебе.

— Нет, — жёстко ответил Атлас, — всякий раз, когда я берусь за эту штуку, кто-то умирает.

— Ну так и в чём проблема?

— И что-то мне подсказывает, что погибнет много зверей!

— Как пожелаешь, — равнодушно пожала плечами крольчиха, высунувшись вперёд, и снова скрылась где-то сзади.

Атлас долго не мог рассмотреть, что там творится, да и не особо хотел. Лишь когда салон наполнился прохладным свежим воздухом, он обернулся назад на долю секунды посмотреть, что происходит, и увидел, что Компас вылезла наружу, в кузов пикапа. Лис вернул внимание на дорогу, но вдруг уши дёрнулись, улавливая еле слышный смех. Прислушавшись и расставив уши как можно шире, Атлас понял, что смех не простой. Кос с трудом его сдерживала, зажав мордочку лапкой, смотря на что-то в кузове пикапа УСС.

— Компас! — наконец позвал он.

— А?! — её мордашка появилась в люке наружу.

— Что у тебя там?

— Плохие новости и хорошие новости! С какой тебе начать?! — крикнула она, продолжая улыбаться.

Атлас пожал плечами и решил наугад:

— Давай с плохой!

— Ну тогда вот тебе плохая новость! УСС взялись за хищников очень серьёзно!

— Без тебя знаю! — крикнул ей лис в ответ. — А что тогда хорошие новости?

— А то, что скоро вся эта серьёзность вот-вот обернётся против них самих! — с громким, заливистым смехом ответила Кос.

Атлас поправил зеркало заднего вида, висевшее на лобовом стекле, и смог рассмотреть, что крольчиха держится за какую-то чёрную металлическую ручку, которая болталась в воздухе. Судя по воронению и угловатым формам, это было оружие, закреплённое в кузове на станке, — об этом лис мог судить, пройдя двухнедельный курс молодого бойца в Конгломерате. Но что это было за оружие — он ещё не знал.

— Кос, что это такое? — крикнул он назад.

Крольчиха запрыгнула обратно в салон и оказалась с ним рядом.

— Можешь в каньон задом сдать? Или прямо там развернёмся?

— Да что за хрень ты там нашла? — повторил вопрос Атлас.

Компас опять весело надула щёчки, сдавливая странный, истеричный смех.

— Автоматический гранатомёт. Одной очереди из такого хватит, чтобы выкосить половину каньона, Атлас. Десять секунд — сотни жизней.

Лис понимающе кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Теперь понятно, в чём смысл твоих плохих новостей.

— Рыжий, с такой пушкой нам не страшны ни слоны, ни носороги!

— Хорошо, но давай обойдёмся без лишнего насилия, — буркнул рыжий.

— И что же ты собираешься сделать?

Атлас смерил крольчиху взглядом:

— Смотри и учись.

Он вжал педаль газа до упора, когда въезд в поселение хищников стал виден отчётливо. Разогнав тяжёлую машину до разумного предела, лис направил её точно между двух трёхосных броневиков УСС и ловко проскочил между ними до того, как они успели сделать хоть что-то.

Влетев в каньон, Атлас с трудом узнал это место: от мирного существования хищников не осталось и следа. Внутри поместились несколько других машин УСС, включая такие же пикапы, на котором они ехали сейчас. Повсюду стояли хорошо знакомые лису пилоны для дистанционной подзарядки ошейников, к которым тянулись мощные силовые кабеля. Наверху, почти на откосах каньона, стояли те самые серые коробки, извергающие в небо клубы чёрного дыма; повсюду ходили вооружённые травоядные. Их работа не кончалась даже ранним утром. Не раз и не два лис замечал какие-то странные палатки, в которых стояли длинные, невольничьи очереди хищников, пока что закованных в конвойные цепи. В окружении вооружённых травоядных они входили в палатки, где их ставили на учёт — выдавали личный номер и надевали на них ошейник, с которым они не расстанутся до конца своих дней. Но, довольно быстро проехав почти до самого конца каньона, Атлас вдруг увидел знакомую площадь и тут же вжал тормоза пикапа в пол.

Сделал он это для того, чтобы не врезаться в другие машины УСС, и резко сдал назад, в миг разобравшись с непонятной для него автоматической коробкой передач, а затем, вывернув руль в сторону, развернулся. Кос, вцепившись в ремень безопасности, который накинула на себя в последний момент, только благодаря ему не летала по салону, как маленький серый мячик.

Атлас резко обернулся и посмотрел на другие машины.

Первое, что бросилось в глаза, — кровь. Много крови, и он точно мог сказать: её здесь было так много из-за хищников. Спецназ тоже нёс потери, и, судя по тому, что машины встали в единый строй, именно отсюда они услышали стрельбу. Здесь завязался бой, который в данный момент перетёк в обычную осаду. Части горных стен были закрыты клубами дыма — Атлас хорошо помнил эту тактику, ещё когда СКХ загнали его, Генри и Кос в подземном клубе. Но, судя по всему, она оказалась не очень эффективной, и остатки хищников всё ещё довольно успешно оборонялись.

— А вот и Конгломерат, — отозвалась Компас, глядя через сидения назад. — Ещё огрызаются.

— Как гранатомёт называется? — внезапно для самого себя спросил лис.

— АПГ тридцать пять, — пожав плечами, сказала одноухая. — А тебе зачем?

— Давай за него, — велел ей рыжий, глядя в фиолетовые глаза крольчихи.

Компас улыбнулась чуть шире обычного и полезла назад.

В стане травоядных никто не удивился прибывшему подкреплению, и поэтому даже не заметили того, как за тяжёлым станковым гранатомётом показался маленький силуэт. Немногие даже насторожились, когда у силуэта вместо двух ушей оказалось только одно. Никто не придал внимания тому, что крольчиха оттянула верёвочку, взводящую оружие. Лишь когда она щёлкнула предохранителем, переключив его в автоматический режим стрельбы, у машины, на которой она стояла, зажглись фары, показывая всем, кто это был на самом деле.

Компас не удержалась и, вздёрнув исполинский ствол, сделала короткую очередь из четырёх выстрелов. Серия взрывов громом прокатилась по каньону: снаряды, пущенные крольчихой, взорвались на вершине отвесной скалы и каменной крошкой посыпались на головы штурмовиков. Когда на неё обратили внимание, она уже опустила оружие и водила им по горизонту намного ниже.

— Внимание, идиоты! — вдруг раздался усиленный системой громкой связи машины голос Атласа. — В кузове этой машины стоит одноухая бестия, в одиночку снёсшая весь ваш штаб! В своих маленьких лапках она сжимает курок а-пэ-гэ тридцать пять — автоматического гранатомёта. Так что если у вас ещё остался инстинкт самосохранения, то вы сложите оружие и отойдёте в сторону, чтобы мы с ней могли помочь нашим друзьям, которых вы сейчас пытаетесь выкурить из их же дома. В противном случае она проделает в каждом из вас по дырке размером с вас самих!

Атлас отнял ото рта обмылок микрофона. Как же хорошо, что на приборной панели служебного пикапа все кнопочки были помечены как специально для него — картинками, причём для имбецилов. Прижав микрофон к груди, он глубоко вздохнул, понимая, что ещё ни разу в жизни не пытался угрожать травоядным. Тем более — вооружённым. Тем более — такому количеству.

Вот как раз количества Атлас и не учёл. Травоядные, чьи морды были закрыты противогазами, начали постепенно, один за другим, оборачиваться на возмутителей спокойствия, а с другой стороны каньона начало появляться их настоящее подкрепление. В пыли, поднятой пикапом, постепенно появлялись линии лазерных целеуказателей, которые заставили лиса юркнуть под торпеду, пока зелёные и красные точки искали по стеклу цель.

Но Атлас решил идти до конца.

— Не подставляйте себя и своих друзей! Я знаю это, потому что они у вас такие же, как и у нас! Мы можем разойтись без лишних жертв и пролития крови!

Послышался звук, будто где-то вдалеке били двумя деревяшками друг о друга. Пуля пробила лобовое стекло, и на лиса посыпалась мелкая крошка, как вдруг до него дошло: стреляли не по нему! Целились в Компас!

— Ну же, ребята, давайте, — взмолился он, глядя, как крольчиха перепрыгнула на другое, менее удобное место, уходя с линии обстрела.

— Атлас?! — рявкнула она ему, на секунду оборачиваясь в салон.

— Чего они ждут?! — гаркнул он, и в тот же момент лобовое стекло прошила ещё одна пуля, но на этот раз ушла в задний диван.

— Кто?!

— Те, за кем мы сюда пришли!

— Это что, был твой грандиозный план?!

Атлас сжался на водительском сидении в маленький клубочек и мелко кивнул, понимая, насколько глупо он поступил. Ещё одна пуля ударила по машине, и лис уже хотел смириться со своей смертью, а Компас всё равно собиралась продать свою жизнь подороже и рывком направила ствол гранатомёта в бесстрашно наступающих штурмовиков.

— Назад! — рявкнула она. — Не двигаться!

Стрелять ей тоже не хотелось. Она не одна понимала, что выстрел на таком близком расстоянии убьёт и её саму.

Но внезапно её ухо взвилось вверх, подобно знамени. Все, кто шёл в атаку, насторожились и замерли.

Где-то в пещере зарычал огромный двигатель. Атлас, в тот же миг распрямившись, поставил уши торчком.

«Слышите?» — вспомнил он слова Генри. — «Кажется, это звук одиннадцатилитрового v-образного дизеля».

Это был он — Атлас не спутал бы этот звук ни с чем. Сколько он катался на гантраках Конгломерата, сколько видел их в самых разных состояниях, и сегодня ночью он мог снова увидеть эту машину в действии.

Звук вылетающего из подземного гаража грузовика появился неожиданно и резко, будто его прибавили искусственно. Выбив бронированным отвалом хлипкие створки глухих деревянных ворот, восьмитонник вылетел на улицу, ревя двигателем, как монстр, и выпуская в воздух две мощные струи чёрного дыма. Передние рулевые колёса даже оторвались от земли, и, как только морда грузовика рухнула на землю с тяжёлым металлическим звуком, водитель Конгломерата вдолбил в задние о́си всё, что у него было. Тяжёлая и неповоротливая машина с буксом сорвалась с места, стремительно набирая скорость для того, чтобы тараном проломить штурмовое кольцо.

Атлас вскочил на своём месте ровно в тот момент, когда с яростным ударом железа о железо грузовик столкнулся с двумя машинами УСС и буквально раскидал их в стороны, будто те были пластмассовыми.

— Погнали! — тут же рявкнула ему Компас.

Атлас дёрнул ручку коробки передач вниз и ударил нижней лапой по маленькой правой педали. Пикап сорвался с места так быстро, что рыжего вжало в кресло и лапа волей-неволей сползла с акселератора — и как раз вовремя. Атлас врезался в «причал» гантрака, и от удара у грузовика раскрылись задние створки, в которых сразу же показались несколько стволов и очень хищные взгляды. Чтобы у бойцов Конгломерата не осталось сомнений в том, кто им помог, Атлас даже высунулся с места, маша им лапой.

— Мы свои! — попытался кричать он, но из-за рёва движков его никто не услышал. Не прошло и секунды растерянности у хищных зверей, как Компас дала им понять, кто они, так, как она умела это делать лучше всего: делом.

С залихватским смехом она опустила ствол гранатомёта и самозабвенно зажала гашетку. Автомобиль начало дёргать на ходу в такт отдаче огромного ствола: вся энергия через станок, закреплённый в кузове, передавалась машине. Несколькими короткими очередями крольчиха накрыла почти все машины УСС, и через секунды в каньоне вспыхнул мощный пожар. Горела топливно-масляная смесь, и многие штурмовики остались без средств для намечающейся погони. Атлас активно подруливал, стараясь держать машину ровно за грузовиком, но хищники махали ему, чтобы он убрался из их зоны обстрела.

Внезапно короткая очередь прошила весь салон пикапа, и Атлас невольно согнулся, прижимая уши, чтобы те не попали под шальную пулю. В ту же секунду бок гантрака разорвало в нескольких местах: броня буквально взрывалась, пули шили её насквозь и кто-то внутри упал, выронив оружие. Остальные бойцы огрызнулись всем, что у них было, но не выбросили труп. Атласу показали куда-то пальцем, и, посмотрев в сторону, лис увидел огромного слона с гигантскими бивнями и огромным пулемётом под его размер.

— Атлас! — крикнула Компас в кузове.

Лис сообразил на ходу: станок не давал ей повернуть своё оружие в его сторону. Рыжий мигом решил попробовать то, что он лишь однажды видел, и то — в исполнении Компас, и дёрнул ручку стояночного тормоза между сидениями вверх.

Колёса пикапа заблокировались, и тяжёлая машина потеряла управление. Атлас чувствовал, как задние колёса уходят куда-то в сторону, и пытался работать рулём, но едва ли понимал, что происходит, кроме того, что происходит ровно то, что ему было нужно: кузов машины поворачивался в сторону слона. Ещё несколько долгих секунд, за которые штурмовик успел дать очередь по пикапу, и наконец-то пулемётчик оказался у маленькой крольчихи на мушке.

Злобно усмехнувшись, одноухая бестия зажала спусковой крючок, и гранатомёт выдал оставшиеся в коробе заряды прямо в слона, и ни один из них не попал в цель, зато поднял вокруг слона такую мощную пылевую завесу, что он ничего не мог рассмотреть, а осколки от них ранили его в ноги.

Атлас подтянул ручку тормоза чуть выше, прижал кнопку и опустил её вниз к радости счастливо заворчавшей мотором машины, которая стала немедленно набирать скорость. К тому времени как тяжеловес опомнился и вышел из пылевой бури — от машин уже простыл всякий след.

Атлас как раз пристроился сзади грузовика, но даже он заметил, как сильно его машина потеряла в скорости. Нагружённый гантрак, несмотря на исполинский двигатель, просто не мог справиться со своим весом, и его движение едва ли можно было назвать стремительным. Грузовик с ходу втиснулся в узкую расщелину, пару раз чиркнув стальными бортами о камни, и вылетел из пасти черепа на вольные поля, а сразу вслед за ним — пикап Атласа и Кос. То, что дорогу им не заблокировали броневиками, показалось счастливой случайностью, но оказалось, что это было не так: тяжёлые трехосные машины развернули башенки с крупнокалиберными пулемётами в их сторону и открыли огонь из всех орудий.

Кос взвизгнула от страха, когда гигантская бронебойная пуля пролетела там, где должно было быть левое ухо, и врезалась в кузов машины, разрывая сталь на куски. Ещё несколько снарядов прожужжали совсем рядом от Атласа — слева и справа от него, высекая искры или с нехорошим жужжанием проносясь дальше. От прямых попаданий в любую часть кузова машину чуть не подбрасывало и подталкивало вперёд, и поэтому он вдавил педаль газа глубже, выкручивая руль и обгоняя гантрак Конгломерата, который уже начал огрызаться ответным огнём, но безуспешно. Ему и Компас крыть было больше нечем: гранатомёт израсходовал весь боезапас, и крольчиха просто физически не могла его перезарядить: для этого был нужен зверь побольше. Когда расстояние между ними увеличилось настолько, что стрельба перестала быть эффективной, у броневиков зажглись фары и в воздух над ними взвились клубы дыма. Исполинские колёса повернулись в их сторону, и машины УСС одна за другой тронулись в путь, по-настоящему стремительно набирая скорость. В кузове грузовика один из бойцов — матёрый рысь с рассечённым глазом — бухнул на пол сошки бронебойной винтовки и зарядил полный магазин огромных патронов с едва заметным чёрным колечком между пулей и гильзой.

Грянул выстрел, и Кос, до этого прохлаждавшаяся на задних сидениях, куда спряталась от огня башенных пулемётов, будто опомнилась от этого. Она вскочила на лапки и запрыгнула на переднее сиденье, обращаясь к Атласу, который сидел за рулём:

— Если они нас догонят, то уже ничего не спасёт! Они раздавят нас, как консервную банку!

Атлас поглядел на гантрак, тащившийся справа-сзади, и нервно облизнулся.

— Они не могут быстрее…

— Так а я о чём!

— Надо им помочь! — рявкнул на неё Атлас.

— И что ты предлагаешь?!

— Не знаю! — крикнул лис. — Это же практическая проблема?! Так решай её!

Глазки крольчихи раскрылись то ли от удивления, то ли от уважения. Она забралась чуть ли не на самого Атласа и посмотрела на приборную панель за рулём. Рыжий всё равно в ней ничего не понимал, а Кос — очень даже. И, когда она увидела стрелку тахометра, лежащую в левом положении, она нехорошо улыбнулась.

— Это, конечно, не Буревестник, — начала она, залезая на задние сидения, — но попробовать такое я всегда хотела!

— Что? — крикнул ей вслед Атлас, оборачиваясь.

— Держи ровнее и прижмись к грузовику спереди! Когда я скажу топить — педаль газа в пол! Понял?!

— Да! — без лишних вопросов ответил Атлас и повернул чуть правее, вставая ровно перед гантраком.

Одноухая крольчиха, вылезшая в открытый кузов пикапа, замахала лапками, привлекая внимание водителя. Волк за рулём быстро заметил её и толкнул в бок напарника в кабине, который держал наготове дробовик. Он-то и высунулся из кабины — небольшой пустынный шакал песочной расцветки.

— Надо разогнать вас! — крикнула ему Кос, сложив лапки в «рупор» у мордочки. — Они раздавят нас!

Шакал передал слова волку за рулём, и тот, не раздумывая, кивнул. Помощник протянул лапу в вопросительном жесте «Как?».

— Давай лебёдку! — крикнула ему крольчиха, но шакал приложил раскрытую ладонь к и без того достаточно большому уху. — ЛЕБЁДКУ!!! — заорала что было сил одноухая, показывая на бобину со стальным тросом, закреплённую на бампере гантрака.

Водитель Конгломерата понял, чего от него хотела крольчиха, и быстро согласился, тут же объясняя это шакалу. Тот на миг удивился такому плану, но потом кинул дробовик на пассажирское сиденье и вылез из кабины на длинный, покатый капот грузовика.

Расстояние между броневиками УСС и машинами хищников быстро сокращалось, и вскоре они вновь открыли огонь из крупнокалиберных пулемётов, но на ходу, подпрыгивая на неровной земле, бо́льшая часть огромных пуль уходила в небо или, наоборот, в землю, а на такой дороге не спасала даже стабилизация ствола: как можно было стабилизироваться, если дуло пулемёта упиралось в броневик сверху и могло попросту прошить собственную броню? Однако это преимущество было двояким — все, кто был в кузове гантрака, так же не могли нормально отстреляться, хотя у них было намного больше простора для творчества. Рысь с бронебойной винтовкой расстрелял уже шесть или семь магазинов, но никакого значительного вреда броневикам не нанёс, если не считать одного разбитого триплекса. Из-за этого один броневик, водитель которого вынужден был высунуться наружу, держался чуть поодаль, работая из пулемётов, а другой уверенно пошёл на сближение.

Атлас видел всё это в зеркалах заднего вида, а обернувшись, понял, что помощник водителя уже добрался до переднего бампера грузовика, держась одной лапой за его решётку, нащупал рычаг разблокировки и взялся за мощный крюк. Лис за рулём пикапа, несмотря на свистящие вокруг пули УСС, которые лишь по счастливой случайности ещё никого не задели, сбросил скорость. Прижавшись почти вплотную к бамперу грузовика, Атлас внезапно услышал страшный грохот совсем рядом: броневик догнал их и подскочил на кочке, оторвав все шесть своих колёс от земли и грохнувшись всей своей тушей обратно на землю. Башенка с пулемётом развернулась в их сторону, и в тот же миг крюк от лебёдки гантрака оказался в лапках Кос. Вцепившись в него, она согнула заднюю лапку в колене, цепляясь ей за станок автоматического гранатомёта, и что было сил заорала назад Атласу:

— ТОПИ!!!

Лис вжал педаль акселератора до упора, и крюк от грузовика чуть не вырвало у неё из лап, но она удержала его, а шакал предусмотрительно не стал блокировать лебёдку, и тяжёлый стальной трос свободно разматывался, позволяя лису набрать дистанцию. В ту же самую секунду по тому месту, где только что ехал пикап, ударила мощная очередь, разрывая землю перед гантраком десятками маленьких взрывов. Шакал хотел было рвануть на бок капота, укрывшись самой тяжёлой частью грузовика — двигателем — но его заднюю лапу разорвало в области бедра, а грудная клетка открылась нараспашку. Хватка ослабла, и безжизненное тело свалилось под колёса гантрака. Грузовик почти не заметил этого препятствия, а броневик продолжал самозабвенно палить по пустому месту. Глаза Компас расширились от страха, когда она осознала, что на бобине лебёдки остался последний слой троса.

— Тормози! — крикнула крольчиха, когда поняла, что трос вот-вот закончится.

Атлас отпустил газ, резко обернувшись, и тут же вжал тормоза. Машина сразу не остановилась: её рифлёные колёса оставили две глубокие борозды в грунте, а Компас по инерции пролетела весь кузов пикапа вместе с крюком в лапах и врезалась в стекло, разделяющее салон и открытый кузов. Моментально опомнившись от удара, она, не дожидаясь, когда машина встанет окончательно, зацепилась за станок снова и рявкнула:

— Едем!

Броневик перестал стрелять и бросился догонять свой пикап, почему-то потеряв всякий интерес к гантраку, по которому палили из другой машины. Трос между пикапом и грузовиком провис, но крольчиха, одним прыжком преодолев весь багажник, наконец-то зацепила крюк за фаркоп.

— А теперь топи что есть сил! — крикнула она Атласу, и он тут же подчинился.

От резкого набора скорости Компас откинуло назад, и она не успела зацепиться ни за что, кроме этого самого троса, который несколько мгновений оставался расслабленным, а потом натянулся как струна.

Пикап Атласа страшно дёрнуло назад — так сильно, что он приложился грудью о рулевое колесо и это выбило из него весь дух. Судорожно вздохнув от боли, лис выпрямился в водительском кресле и вдавил педаль до тех пор, пока она не упёрлась в ограничитель. Компас, висевшая на стальном тросе, поджав под себя лапки, подтянулась обратно и поняла, что её трюк сработал: как только лебёдка размоталась, пикап потянул грузовик вперёд, добавляя тяжёлому гантраку невиданной для него прыти. Расстояние между дальним броневиком начало увеличиваться, а тот, что их доставал, не мог держаться с ними вровень и начал отставать, однако сдаваться явно не собирался.

Башенка с тяжёлым стволом вильнула в обратную от пикапа сторону, и длинное дуло исторгло из себя длинную очередь, накрывшую кабину гантрака: все стёкла и зеркала немедленно снесло ураганным огнём, стойки крыши разорвало в металлические крошки, стену за кабиной, которая была сделана из брезента, превратили в дуршлаг. Но двигатель грузовика был защищён, и поэтому, когда пальба прекратилась, из-за торпедо выскочил живой и очень рассерженный волк, тут же вскакивая на своём месте и мощным пиком двумя задними лапами выбивая растрескавшееся стекло наружу. Между тем брезент разорвали окончательно, и в сторону броневика высунулось длинное дуло с массивным пламегасителем на конце. Волк за рулём прижал уши и зажмурился, и, как только грохнул выстрел, тормозными газами ему чуть не задело глаза. Бронебойная пуля, пущенная рысем, вошла в зазор между башенкой и корпусом броневика, и её намертво заклинило. До травоядных внутри быстро дошло, что это могло значить, и потому водитель машины пустил в ход последнее средство — таран, которого так боялась Кос.

Грузовик Конгломерата чуть не перевернулся, получив сокрушительный удар в бок, а волк за рулём с трудом справился с управлением, когда его восьмитонная машина встала на два колеса из четырёх. Учитывая то, что сейчас они были надёжно связаны между собой, Атлас понимал: если гантрак рухнет на бок — это будет конец игры. Быстрее ехать он уже не мог, но внезапно к нему подскочила Кос и взяла в лапку пистолет, который кинула ему перед всей этой заварушкой.

— Я выстрелю в воздух. В этот момент — бросаешь газ и уводишь машину направо.

Лису ничего не оставалось, кроме как довериться ей. Он кивнул и уставился вперёд, стараясь объезжать по ходу движения всё, что могло попасться на пути. Компас забралась обратно в кузов и взяла пистолет на изготовку, внимательно следя за броневиком. Большая тяжёлая машина как раз отъехала подальше, чтобы на этот раз наверняка снести гантрак своей тушей, и, как только его передние колёса повернулись в обратную сторону, Компас направила пистолет в сторону Атласа и пальнула в небо.

Лис отпустил педаль газа и резко вывернул руль до упора. Машина резко затормозила и пошла в занос по песку, удерживаемая стальным тросом. Грузовик Конгломерата резко потерял в скорости и, сам того не понимая, пропустил выпад броневика мимо себя. Травоядные зацепили капот гантрака задним бампером, но самое главное — колёса подмяли под себя стальной трос, соединявший грузовик и пикап. В этот самый момент Кос сделала ещё три выстрела — и крюк, державшийся на пикапе, разлетелся на осколки.

Тяжёлый трос упал на землю. Тут же переднее правое колесо броневика намотало его на себя и застряло из-за этого в одном положении, лишая броневик травоядных управления. Гантрак лишь слегка подтолкнул его стальную тушу в корму — и тот ушёл в длинный неконтролируемый занос. Напоследок грузовик дёрнуло чуть сильнее — и с него сорвало лебёдку вместе с силовым бампером. Тяжёлый барабан весело попрыгал в сторону трёхосной машины и сильно стукнул её в борт, не вызывая никаких повреждений.

Компас смотрела на всё это, держась за ручку в кузове пикапа, и думала, что делать со вторым броневиком, но внезапно её глаза расширились от удивления: вторая машина, не успев вырулить в сторону, с тяжёлым стальными гулом врезалась в первую, и они остановились. Атлас, выглянув в окно, тоже увидел это, а сразу после — счастливый взгляд Компас. Коротко показав ей большой палец, он сбросил скорость и поравнялся с избитым, расстрелянным гантраком. Радости внутри него никто особо не испытывал. Потерь у хищников было слишком много: к стенам кузова уже были усажены трое обездвиженных зверей. Сомнений в их смерти не оставалось. В живых каким-то чудом остался водитель, рысь-стрелок и молодой гепард, который будто и не принимал участия в перестрелке.

Рысь согнулся над бортом и поманил Атласа внутрь. Компас снова оказалась на сидении рядом с ним и заявила:

— Как будто мы без них не доедем.

Атлас поискал глазами знакомые рычажки и нашёл кнопочку круиз-контроля там, где искал: с торца подрулевого рычага для управления дополнительным оборудованием. Нажав её, он начал вылезать из окна на капот, а выходя, напомнил Компас кое-что очень важное:

— На машине может быть устройство слежения.

Крольчиха удивлённо раскрыла глаза и, посмотрев на пустующее место Атласа, взялась за руль. Подручными материалами вроде ремней безопасности она довольно быстро закрепила его в одном положении и вслед за лисом покинула машину, взяв с собой пистолет.

Как только она оказалась в кузове гантрака, она на прощание посмотрела с улыбкой на пикап УСС, который через несколько сотен метров потерял управление и ушёл в занос, после чего нарвался на какую-то кочку и несколько раз перевернулся. Но стоило ей обернуться, как на её шее сомкнулись чьи-то большие и сильные пушистые пальцы.

— Ты, — с ненавистью прошипел рысь, поднимая её за шею над землёй. — Одноухая тварь, — рявкнул он, сжимая лапы сильнее и душа крольчиху. — Всё. Из. За. Тебя!

Компас судорожно схватилась за лапу рыся, пытаясь наставить на него пистолет, но тот стиснул шейку сильнее, буквально выжимая весь воздух. Пистолет выпал из её лапки, и это привлекло внимание Атласа, который тут же вскочил и повис у кота на лапе.

— Она нужна Теодору живой! — крикнул он, опуская его лапу. — Живой! И никого не погладят по головке за её смерть!

Рысь внял словам Атласа и хватку ослабил. Компас судорожно вдохнула и закашлялась, но командиру этого явно было мало. Он оттолкнул Атласа в сторону трёх бездыханных тел и прошёл к рассыпанным в беспорядке ящикам от патронов и оружия. Выбрав один из самых больших, не отпуская крольчиху из хватки, он открыл его и вытряхнул на пол содержимое — несколько больших карабинов.

Атлас со страхом смотрел, как рысь заталкивает безропотную крольчиху в деревянный ящик, после чего закрывает крышку на замки. Компас даже не думала сопротивляться или выбраться, тем более что рысь бросил ящик с ней на пол и уселся на него перед своими павшими товарищами, злобно посмотрев на лиса и показав на него гепарду.

— Следи за ним, — приказал кот пятнистому, и тот направил Атласу в живот пистолет.

Лису ничего не оставалось, кроме как смирно усесться на месте, сложив лапы на коленях, и задуматься о том, что вернуться в Конгломерат было не такой уж и разумной идеей.

26. Грин Медоуз

В самый разгар рабочего дня, но не в обеденное время, в магазине всегда было довольно скучно. Обычно на столике для упаковки продуктов дремал какой-нибудь травоядный, иногда лениво перебрасываясь редкими фразами с кассиром, если тот тоже был из веганов. Нечастые и обычно довольно медленные посетители заглядывали в магазин, чтобы закупить продуктов на целый день, а то и больше. Никого это не удивляло: бабушкам надо было кормить своих внуков, домохозяйкам — малышей. Старый, но бойкий охранник-козёл, обычно кичившийся тем, что у него за спиной служба в УСС, уже знал некоторых поимённо, несмотря на то, что работал тут недавно; но сегодня пообщаться ему не пришлось, так как случился, как он сам выразился, «Форс-мажор».

Услышав хруст целлофановых пачек и увидев нависшую над собой тень, молодая броненосиха, развернувшись, тихо ойкнула и по-старушечьи засеменила подальше от того, кто эту тень отбрасывал. Медведь спокойно сунул огромную пачку чипсов в тележку, не обратив на это внимания.

Блэр двигался вдоль полок с ценниками и небрежно закидывал в корзину хрустящие пакетики и блистеры с разной мелочёвкой, которая то и дело была нужна отряду. В тележку полетели несколько тубусов с обычными чипсами, конечно же, подороже для себя любимого. В хозяйственном отделе он взял самую большую упаковку туалетной бумаги и кое-какие инструменты по мелочи. Отвёртки, пилы и многое другое приходилось покупать постоянно: дешёвые быстро изнашивались, а нормальных и дорогих было не достать. И дело не в деньгах. Просто это выглядело подозрительно. Вот и приходилось медведю покупать плохие инструменты в супермаркетах, причём в огромных количествах. Это почему-то подозрений не вызывало ни у кого. Ради таких походов он натягивал бутафорский ошейник с вечно горящей зелёной лампочкой. До дорогих муляжей, которыми располагали более крупные банды, этому было как до луны, но для похода по магазинам хватало и его. Возможно, бдительный травоядный и мог бы заметить подставу, но этим этот магазинчик и нравился Блэру: веганы, заглядывающие сюда, были совершенно непугаными и потому относительно спокойными. Учитывая расположение магазина — среди заводов и производств, где за бесценок работали хищные звери, к ним уже давно привыкли. А ещё он был в минутной доступности от ближайшего выхода заброшенной станции метро.

И при этом тут было всё, что нужно.

Блэр вытащил из холодильника бутылочку сублимированного молока и, отвернув крышку, от души приложился к ней.

— Хей! — крикнул ему козёл, показывая на него дубинкой и держа в свободной лапе пульт от его ошейника. — У нас запрещена дегустация!

Блэр посмотрел на него как никогда спокойно.

— Я расплачусь, — заверил он нервного охранника.

— Ага, конечно! Давай, расплачивайся!

— На кассе, — буркнул медведь.

— Ну тогда топай, живодёр! — приказным тоном велел козлик, дёрнув брелком.

— Не надо, — попросил его Блэр не меняя тона, — я же могу что-нибудь разбить.

— Обналичишь!

Медведь отхлебнул ещё немного молока и улыбнулся. Оглядев тележку с продуктами, он понял, что все вещи, которые ему были нужны, у него уже есть. Осталось только одно, но для этого надо было возвращаться и проходить через козла. Блэр решил не испытывать судьбу дальше: в конце концов этот магазин ему нравился — просто, видимо, охранник был новеньким. Решив, что сегодня обойдётся и без сладкого, медведь толкнул тележку к выходу. Козёл последовал за ним.

Стараясь держать морду кирпичом, чтобы не вызвать лишних подозрений, Блэр под его «конвоем» проследовал до выхода из магазина. Рядом с таким наглым козлом держаться было довольно трудно. И не только потому, что он был из травоядных. В рейтинге медведя эти парнокопытные занимали у него отдельную строку, причём очень низкую. Всё из-за того самого момента, когда законопослушный ремонтник лишился тяги к жизни и ушёл в подполье, где быстро сколотил вокруг себя надёжную банду таких же как он медведей, которая впоследствии получила звучное прозвище «Бригада Блэра».

На кассе, прихлёбывая из пробитой в чек бутылки, Блэр ждал, пока сонный гепард с ошейником пробьёт штрихкоды на остальных покупках. Козёл, занявший своё привычное место, подозревая хищников в сговоре, внимательно следил за тем, чтобы каждый товар прошёл через сканер и пикнул нужным звуком, но так и не увидел ничего подозрительного. Касса звякнула финальный аккорд, и гепард сбивчиво огласил довольно большую сумму. Не меняясь в морде, медведь скинул мятые купюры, начав складывать покупки по карманам и одноразовым пакетам, благо размеры позволяли. Гепард, косясь на козла, начал разбирать деньги и раскладывать по ячейкам кассы, но снова вмешался охранник.

— Почему деньги такие мятые? — сунув шоковую дубинку в кассу и не дав её закрыть, придрался он.

— Да чего ж ты прикопался-то, — выдохнул гепард, склонив голову.

Блэр и бровью не повёл:

— Эти деньги не хуже остальных. У меня работа грязная и очень подвижная.

— Что это за работа такая? Вор? — заглянув в глаза медведю, поинтересовался козёл.

Блэр смерил козла взглядом и лениво представил, что может с ним сделать. Например — одними лишь своими когтями вспороть ему брюхо. Или голыми лапами вывернуть его голову, держа за рога. Посмаковав такую картину и глубоко вздохнув, он ответил:

— Сталелитейщик.

Не желая продолжать этот разговор, Блэр решительно направился к выходу из магазина.

Как только он прошёл специальную рамку и двери перед ним разъехались в стороны, он глубоко и довольно вздохнул. Теперь ему уже никто не мог помешать. Однако его уши дёрнулись, когда он услышал звонкий, блеющий голос козла, обращённый, судя по всему, к гепарду:

— Проверь все купюры! Узнаю хоть об одной фальшивке — вычтем у тебя в десятикратном размере, мокрушник!

Блэр дёрнул ухом, но пошёл дальше. Его это больше не интересовало и не волновало. Таковы были правила, пока при нём не было никакого оружия. И он эти правила соблюдал, в отличие от некоторых своих подопечных.

К тому же яркая солнечная погода с мирно плывущими по небу белыми перистыми облачками не располагала к мрачным мыслям — скорее напротив. Глядя выше, медведь сделал пару смачных глотков из бутылки. Жизнь была прекрасна, даже несмотря на то, что он не купил себе самого главного — мёда.

Но стоило задуматься о баночке с янтарным соком, собранным заботливыми и трудолюбивыми пчёлками, как пасть медведя немедленно наполнилась слюной и даже капнула с уголка морды. Ухмыльнувшись самому себе, Блэр утёр рукавом рот и пошёл по улице, допивая молоко. Дойдя до угла улицы, он оглянулся в поисках мусорки и замер на долю секунды.

Опустив взгляд, Блэр встретился глазами с молодым хищником в красной робе — в несуразно больших пушистых лапах была метла, а над удивленной мордочкой торчали кошачьи уши с характерными рысьими кисточками. Думать в этот момент он не стал: зрительная память сработала на отлично, обрисовав вокруг этого рысёнка помещение, в котором он видел его в последний раз. То, как он вписался в картину в его голове, и то, как вздрогнул он сам, сомнений не оставили. Он видел кота в Комбинате. Тогда лис, фактически руководивший ими, сумел убедить его не поднимать крик. И Атлас справился на отлично. А Блэр не был уверен, что справится столь же хорошо.

Всё это медведь успел подумать за то мгновение, когда их глаза встретились.

Рысёнок, в свою очередь, совершенно точно тоже узнал его: огонёк его ошейника светил жёлтым цветом и он испуганно таращился на медведя, вцепившись в свой веник. Блэр, хмуро смерив уборщика взглядом, развернулся и с деланным безразличием двинулся по улице в его сторону, всучив в лапки пустую бутылку из-под молока. Уборщик он, в конце концов, или кто?

Дойдя до поворота, он лениво свернул в переулок и прижался спиной к стене, поставив пакет с продуктами на землю.

Меньше чем через минуту следом торопливо прошмыгнул рысёнок — и замер: посреди дворика торчал «горб» заброшенного спуска на станцию метро. Когда-то он высился чуть в стороне от тротуара, но со временем его застроили домами, и он оказался «на заднем дворе». Рысёнок недоумевающе закрутил головой, не понимая, куда мог деться здоровый бурый зверь.

— Ку-ку… — неожиданно для него раздалось сзади.

Рысёнка дёрнуло разрядом тока, и он, обернувшись, показал красный огонёк, который быстро сменился обратно на жёлтый.

Перед ним, отрезая путь назад, стоял Блэр. Мишка демонстративно наклонился и забрал из лап рысёнка пустую бутылочку, ставя её на крышку мусорного контейнера.

— Ну-у и зачем ты за мной шпионишь? — недружелюбно протянул он.

— Вы были тогда на Комбинате! В маске и с тем лисом! Когда освободили ту… — пискнул рысёнок, заикаясь от волнения. — Я вас узнал!

— И? — хмуро процедил Блэр, разглядывая маленького уборщика.

Рысёнок умоляюще сцепил большие лапки на древке метлы и шагнул навстречу.

— Вы не могли бы вывезти меня из Города? Я очень хочу домо-о-ой!.. — взмолился котёнок.

Блэр растерянно смотрел, как маленький хищник, всхлипывая, стал тереть мордочку лапкой, и сам нехотя поднял морду, взглянув на него сверху вниз.

Существовали неписанные правила, которые никто не должен был нарушать. Этакий подпольный кодекс, который знали все. Одной из главных заповедей в нём была очень простая прописная истина, которую знали все, но очень часто о ней забывали: всем не поможешь.

Но Блэр очень быстро собрал в голове все аргументы «за», чтобы помочь маленькому. Отбросив все эмоциональные, медведь понял, что теперь, когда он узнал рысёнка, а тот узнал его, само существование медведя могло быть под угрозой. Как-никак, если маленький и неопытный рысёнок хоть заикнётся о том, кого и где он видел, — из него любыми правдами и неправдами вытрясут всё, что смогут. А потом придут сюда и по его следам запросто определят, где он ходил за продуктами. И это может быть началом конца Блэра и его банды.

— Ну ладно, ладно!.. — медведь торопливо и успокаивающе вскинул лапы. — Я тебя выведу! — пообещал он, но тут же, заговорчески наклонившись к его морде, дополнил шёпотом: — Но нужно будет идти прямо сейчас.

У рысёнка от восторга глаза стали как в мультиках. Блэру показалось, что он увидел в них звёзды.

— Хорошо! — тряхнул чёлкой с кисточками уборщик. — Только нужно позвать Томаса! Мы с ним хотели бежать.

«Отлично…» — саркастически пронеслось в голове у медведя, а его мозги быстро нарисовали в воображении картину, как этот малыш потянет за собой такую толпу маленьких хищников, что их вывод из Города будет напоминать поездку в лагерь — на целом караване автобусов.

— Кого? — серьёзно нахмурился Блэр.

— Томас. Это мой друг, — рысёнок взмахнул лапкой в сторону улицы. — Он сейчас там убирает.

— Где? — Блэр сделал шаг назад и чуть наклонился, выглядывая из-за угла.

И замер.

В дальнем конце улицы грустно махал метлой медвежонок в красной робе.

— Вон он, видите? Раздалось снизу, — уборщик подбежал и показал взглядом на медвежонка.

— Ну ладно… — сдавшись, вздохнул Блэр. — Зови сюда своего друга.

— Я сейчас! — рысёнок бегом метнулся к бурому уборщику.

Подскочив к другу, рысёнок вцепился в рукав красной робы и начал что-то эмоционально рассказывать. Огонёк его ошейника пылал жёлтым цветом. Медвежонок опасливо огляделся, но рысёнок уже тащил его, оживлённо продолжая что-то говорить. Блэр торопливо развернулся и подхватил пакет с продуктами. Вот его на базе засмеют: купил пожрать и пару малых в придачу.

Блэр распахнул дверь спуска в подземку, как только малыши прибежали к нему в переулок. Томас застыл на месте, увидев взрослого зверя своего вида, а его друг уже тащил его за рукав.

— Сюда, — буркнул Блэр, кивая на дверь.

Уборщики подошли и неуверенно взглянули в темноту.

— Пойдём вниз? — растерянно спросил рысёнок.

— Поверху не пройти, — пожал плечами Блэр. — Только через катакомбы.

— Ну, тогда ладно, — судорожно вздохнул котик и шагнул внутрь. Медвежонок, не проронив ни слова, во все глаза пялясь на своего большого и сильного сородича, пошёл следом.

Они спустились на несколько ступенек по лестнице, а Блэр чуть задержался, накинув несколько витков цепи на ручку, создавая снаружи иллюзию запертой двери.

— А там не опасно? — наконец подал голос Том, косясь в темноту подземелья. Теперь у обоих зверят ошейники светились жёлтым.

Блэр запустил лапу в какую-то трубу и извлёк оттуда мощный фонарь, припрятанный им заранее. Включив его, он провёл их по лестнице на пыльную заброшенную платформу. Блэр обвёл пучком света остатки станции, и из-за столбов и плиты платформы начали показываться медведи с оружием.

— Тут, кроме нас, некого бояться, — довольно проворчал медведь, и рысёнок, сдавив свою морду, тихо выдавил из себя восхищённое «Вау!»

— А это кто? — тихонько спросил медвежонок, прячась за Блэра, при виде здоровяков в перепачканной гражданской одежде, увешенной амуницией.

— Прикрытие, на случай проблем наверху, — взглянул тот через плечо на медвежонка.

— Кто это с вами, босс? — один из медведей вскинул вверх автомат со здоровенной трубой под стволом.

— Да вот, попросили вытащить из Города, — Блэр всучил большой пакет и что-то из своих карманов первому подошедшему медведю. — Поэтому вы сейчас отнесёте всё это, — он встряхнул в лапах цветастые пакетики, — а мы с ПиДжеем и Смайли возьмём их с собой к будке на 4-ой линии. И там уже будем думать, как быть.

Передав все пакеты, Блэр напоследок предупредил:

— Передайте остальным: если мы слегка задержимся, то я пошлю к вам Смайли.

Оставшиеся трое мишек закивали.

Блэр посмотрел напоследок на своих бойцов. Конечно, его приказам никто перечить не смел, но он заметил в их взглядах удивление.

— Вопросы? — буркнул Блэр.

Один из мишек поднял лапу.

— Валяй, Грюм, — кивнул ему главный.

— Босс, а как же наши правила? — немного сомневаясь в правильности вопроса, промямлил бурый мишка с новым автоматом на груди.

— Всем не поможешь, — уточнил на всякий случай другой боец.

Блэр довольно улыбнулся. Ему, как и очень многим другим командирам, в отличие от травоядных, не нужны были бездумные машины для убийств. Ему нужны были те, кто умел шевелить мозгами в любой ситуации. Поэтому он был искренне рад этому вопросу и был рад на него ответить.

— Всем мы, может, и не поможем. Но эти двое видели нас в тот день, когда брали конвой с одноухой бестией.

Мишка обернулся к рысёнку и медвежонку.

— И не сдали нас, — дополнил он.

Улыбки появились и на других медвежьих мордах. По крайней мере, они теперь знали, что всё было в порядке и их лидер не поехал умом на неподобающих воину, эмоциях вроде жалости. Грюм кивнул командиру, принимая всё это во внимание, и, развернувшись, пошёл в указанному ему направлении.

Проводив взглядом удалявшихся бойцов, Блэр призывно взмахнул лапой, и два отряда мишек разошлись в разные стороны.

Блэр со зверятами шли по ржавым рельсам до стрелки, ведущей в ответвление. Тут ПиДжей взбежал по короткой лесенке на крыльцо со стальной дверью с решётчатым защитным плафоном под лампой. Лязгнув замком, он скрылся в темноте за дверью. В помещении что-то щёлкнуло, и в свете стоваттной лампочки зверята увидели нечто вроде конурки путевого обходчика. Там был диванчик и стол, а в углу гонял воздух офисный вентилятор.

Блэр подхватил обеими лапами и посадил на стол сначала рысёнка, а потом медвежонка. Теперь, вблизи и при свете, было видно, что медвежонок младше рысёнка — лет двенадцать-тринадцать. На улице из-за разницы в размерах это было не так заметно. Зато было видно, насколько они запущенные — худенькие с топорщащейся шёрсткой. Блэр начал осматривать их ошейники.

— А вас как зовут? — разглядывая зверят, подбоченился ПиДжей, решив их немного развлечь.

— Меня — Леонард, мой номер — семь-сорок, — рысёнок ткнул указательным пальцем себе в грудь и тут же перевёл его на медвежонка. — А его — Томас, одиннадцать-двадцать три.

— Забудьте эти номера, — недовольно буркнул Блэр.

— Ага. Имена сами выдумывали? — уточнил ПиДжей.

— Нет, — удивлённо оглянувшись, сказал рысёнок.

— Значит, у вас кто-то есть? — догадался медведь.

— Конечно! Мы с Томасом всё продумали!

— И куда собрались? — уточнил Блэр.

— Я к тётке! — уверенно тряхнул чёлкой Леонард. — А он к своей сестре.

Блэр отвлёкся от ошейников и осмотрел ребят. Оказалось, что всё было намного проще, чем он мог предположить. Мало того, что у таких молодых ребят были имена, так они ещё и планы к побегу вынашивали.

— Вам несказанно повезло, — ухмыльнулся ПиДжей.

Блэр кивнул.

— Значит так, — начал он с высоты своего опыта, — чтобы выйти из Города, нужно переодеться и сменить ошейники. В них могут быть отслеживающие устройства.

Внимательно слушавший медведя рысёнок вдруг мотнул головой:

— Только Тому. Мне не надо.

— Это почему? — удивился Блэр.

Видимо, медвежонку тоже хотелось принять участие в дискуссии, поэтому он опередил Леонарда:

— А его ошейник сгорел. Так что у него временный. А там ничего кроме шокера нет. Когда его одевали, так и сказали.

— Сгорел?! — словно ослышавшись, переспросил Блэр, наклонив голову.

— Его Мистер Фрискл на Комбинате чуть до смерти не забил! — довольный вниманием, тараторил Том. — Он его бил-бил током — тут ошейник хлопнул и задымил.

— Ага! — закивал своими кисточками рысёнок. — Кондер бракованный был. А то бы хана, — он хихикнул.

Смех получился нервный.

— Сколько же он тебя бил? — нахмурился ПиДжей.

Зверята переглянулись.

— Ну-у-у… Минуты две-три… Может, пять…

Блэр хмуро и задумчиво провернул между когтей вынутую по случаю зажигалку.

— Жаль, что я не встречал этого вашего Фрискла. Я бы ему устроил пламенный приём… — последние слова медведь выделил интонацией, цокнув крышкой зажигалки.

Рысёнок, улыбаясь, хмыкнул, приняв это за шутку. Блэр дружелюбно улыбнулся в ответ, и лапа с зажигалкой исчезла в кармане.

— Ну ладно. Где достать один ошейник и одежду, я знаю… — Блэр обернулся к ПиДжею: — У тебя «брелок» с собой?

Гранатомётчик закивал и, задрав морду, ткнул когтем в коробочку с лампочкой на шее.

— Хо-о-орошо… — протянул Блэр и взглянул на повеселевших зверят. — Ну и где же живут ваши тёти?

— Это у меня тётя, — мотнул мордой рысёнок. — У Тома сестра.

— Я понял. Ну так где?

— В Грин Медоуз.

— Где?! — Блэр, нахмурившись, обернулся к своим бойцам.

— Грин Медоуз… — подал голос Смайли. — Это, если не ошибаюсь, где-то на северо-западе. Милях так в ста пятидесяти от Города.

— Так и вас там ждут? Хотя бы знают?

— Ага! — охотно кивнул рысь. — Они даже хотели взять нас с Комбината, когда наших родителей не стало, но не смогли собрать нужных бумаг, или денег, или чего-то ещё…

— Это ж обосраться какая глухомань, босс! — поморщился ПиДжей.

— Да. Но, с другой стороны, там их точно искать не будут, — задумчиво сказал Блэр.

Он взглянул на зверят, сидевших на столе, и вздохнул.

— Ладно. Решено: Смайли, иди к нашим, опиши ситуацию и едешь с нами, раз знаешь, где это. А мы с ПиДжеем отвезём их домой. Думаю, за сутки, максимум за двое, вернёмся.

Путь до «гаража» занял больше часа по тёмным туннелям, пока они не вышли на недостроенную ветку. Тут ощущался свежий воздух.

— Ну вот мы и пришли, — Блэр отдёрнул свисавший сверху брезент в сторону.

В свете жёлтых дневных лучиков света, пробивавшихся через грубо сколоченные ворота, виднелся импровизированный гараж.

Блэр распахнул ворота, и внутрь ворвался свежий ветер и солнечный свет.

Перекрывая лапками привыкшие к полумраку глаза, зверята ахнули: перед ними расстилалась равнина пустоши, украшенная редкими пучками травы.

— ПиДжей, помоги, — Блэр принялся стаскивать брезент со стоявшего посреди недостроенного туннеля микроавтобуса «Шевалье Эрроу 2500». Фургон был в отличном состоянии — казалось, он попал сюда прямиком из автосалона. На бежевом борту был рисунок перекрещённых гаечного ключа и отвёртки и надпись: «Блэр и Ко — починим легко!»

— Так… — медведь обошёл фургон и, поморщившись от осыпавшейся пыли, распахнул сдвижную дверь. — Где-то тут у меня было…

Он вытащил из салона спортивную сумку и, хмуро покопавшись в ней, достал охапку детских вещей.

— Вот, держите. Должно подойти…

Зверята, застеснявшись, начали стягивать комбинезоны, которые оказались одетыми на голый мех. Пока они торопливо натягивали данные вещи, Блэр болезненно-мрачно смотрел на худенькие тела. Одевшись, они переглянулись: медвежонку одежда была чуть-чуть велика, словно на вырост, а вот рысёнок выглядел так, будто надел папины штаны и майку.

— А теперь… — Блэр клацнул кнопкой медицинского блокиратора, который вытащил из той же сумки, и снял с медвежонка ошейник. Ойкнув от неожиданности, мишка схватился лапами за непривычно голую шейку. Блэр вытащил новый ошейник из сумки.

— Ещё секундочку!.. — увидев новый ошейник, медвежонок зажмурился, блаженно водя лапками по шейке.

— Смотри, привыкнешь… — добро усмехнулся медведь, но, выждав несколько секунд, всё же нагнулся к довольному медвежонку и аккуратно надел ремешок ошейника на горло.

— Вот… — странным голосом произнёс Блэр, после того как щёлкнул замок ремешка. — Этот следит за ритмом сердца…

Медведь неожиданно замолк и печально посмотрел на своего маленького сородича. Зверята переглянулись.

— Сэ-эр, — рысёнок чуть шагнул вперёд, придерживая лапой штаны, — у вас всё в порядке?..

Блэр слегка мотнул мордой, словно возвращаясь в реальность.

— Да. Да, всё в порядке, — он распахнул задние двери фургона. — Полезайте, и поехали к вашим тётям.

— Это у меня тётка! — запрыгнув внутрь и усевшись на крашеном рифлёном металле, в очередной раз поправил рысёнок. — У Томаса сестра!

— Да помню, помню, — отмахнулся Блэр и подсадил в машину медвежонка.

Закрыв за ними дверцы, он махнул ПиДжею на пассажирское место.

— Всё, поехали, — Блэр хлопнул водительской дверью.

Взявшись за ключ, Блэр на секунду засомневался. После произошедшего в больнице он ещё какое-то время, по инерции, следил за фургоном. Но последние несколько лет грузовичок просто стоял тут, прикрытый брезентом.

Но при повороте ключа панель ожила и засветилась, а двигатель в ответ на жужжание стартёра отозвался довольным рыком.

Машина тронулась и поехала по склону от туннеля, неохотно разминая все элементы подвески, которые успели немного залипнуть от длительного простоя. Фургон спокойно спустился к дороге, где его лишь качнуло при заезде.

Блэр был спокоен: на этом направлении не было крупных банд, сюда не лез Конгломерат и, по этой же причине, СКХ тут тоже никогда не было.

Медведь щёлкнул кнопкой магнитолы, и в салоне заиграла какая-то попсовая радиостанция Города.

Фургон, мягко покачиваясь на подвеске, катил по песчаному просёлку, оставляя за собой пылевое облако. Первые полчаса Пиджей беседовал со зверями — оказалось, что они попали на Комбинат одинаково: родителей куда-то отфутболили сами травоядные. А оставшихся сирот наскоро определили в Комбинат.

— А там не кормят, постоянно бьют — и не только током!.. — жаловался Леонард.

Слушая его, Блэр играл желваками: попадись ему кто-нибудь из этих «воспитателей» из Комбината — и они запели бы по-другому!

Пару часов микроавтобус летел по песчаной колее старой строительной дороги, огибавшей Город по периметру.

Если их и замечали городские, то, видя новенький фургон, думали, что это свои.

Когда Город остался сзади-слева, фургон вылетел на дорогу, петлявшую между песчаных холмов. Постепенно зелени вокруг становилось всё больше. А когда Город скрылся от них за очередным холмом, фургон вылетел на почти полностью заросшую зеленью равнину; вдали виднелась рощица деревьев.

Оставляя за собой столб мелкой пыли, «шевалье» вылетел на старую асфальтированную дорогу и, лихо развернувшись, покатил на север. Через сорок минут однообразного пустынного пейзажа начали появляться первые изгороди. А еще через десять минут они увидели крыши домиков, поблёскивавших в прогалинах зелени.

Подъехав поближе, они увидели небольшой городок, окружённый деревьями. Последний словно сошёл с рекламных проспектов пятидесятых годов. Или рекламы одной очень знаменитой игры про ядерную войну.

Щит на въезде гласил: «Добро пожаловать в Грин Медоуз!»

Шурша покрышками, фургон проехал по улице городка и припарковался перед деревянным одноэтажным домиком с большими окнами и бетонным крыльцом, над которым семафором торчала вывеска «Горячий кофе 24/7». Блэр заглушил движок и огляделся — к этой архитектуре, пыли и перекати-полю не хватало только музыки из вестерна.

Слушая, как потрескивает остывающий двигатель, Блэр обернулся к сияющим зверятам.

— Ну и где ваши родичи?

— Моя тётка живёт тут, через дом! — рысёнок радостно ткнул пальцем влево от кафетерия.

— А сестра живёт там! — медвежонок нетерпеливо показал лапкой в сторону.

— Далеко? — приподнял бровь Блэр.

— Не-е... — поморщившись, мотнул мордочкой Томас. — Недалеко отсюда, вверх по холму.

Блэр откинулся на спинку сиденья.

— ПиДжей, берёшь старшего и ведёшь к тётке. Понял? А мы с Томасом сгоняем к его родным.

— Окей, — согласился тот.

— Машину оставляю здесь, — Блэр хлопнул по рулю лапой, — у неё же и встречаемся. Смайли, ты на сигнале.

Они захлопнули двери «шевалье», и Блэр с медвежонком зашагали по улице, а ПиДжей с Леонардом остались разминаться.

Глядя вслед отдалявшимся мишкам, ПиДжей легонько тронул плечо рысёнка.

— Тут есть что-нибудь достойное? — он указал большим пальцем правой лапы на дверь под вывеской.

Рысёнок закивал:

— Да! Раньше Дотти пекла суперские пироги!

— Пироги? — задумчиво протянул мишка. — А какие?

Леонард закатил глаза, вспоминая:

— Ягодные, мятные, медовые…

— Ни слова больше! — вскинул лапы ПиДжей. — Идём!

Звякнул колокольчик над дверью, и ПиДжей, пропустив рысёнка вперёд, вошёл в забегаловку. Изнутри она была такой же старой, как и снаружи: выцветший линолеум, потёртые кресла из красного велюра перед стойкой, на ней бутылочки жёлтого и красного цвета, банка с сахаром и кофейник с вазочкой, накрытой полупрозрачной крышкой, под которой виднелся пирог. На выгоревших от солнца обоях некогда весёлого жёлтого цвета висели фотографии в рамочках — в основном джипов-бигфутов и грузовиков. В углу за столиком мирно дремал за чашкой кофе упитанный, но уверенно державшийся баран с мощными витыми рогами.

ПиДжей взглянул на хозяйку и обмер: стройная медведица в чёрной лоснящейся шерсти в сиреневом топике с тонкими лямками. Тёмная полоса её ошейника подчеркивала точёность шейки. А возле левой лямки бейджик «Дотти».

Она с интересом разглядывала мишку и первой завела разговор:

— Я вас тут раньше не видела. Вы у нас проездом?

— Ага, — ПиДжей стянул с башки кепку. — Прямиком из Города.

— Ого! Что-то вы далековато забрались!

— Да вот, надо было отвезти его к родным! — ПиДжей кивнул на Леонарда. Тот приветливо помахал лапкой продавщице.

— А! Ты, наверное, к Полли! Она всё время рассказывала о племяннике!

Леонард подпрыгнул:

— А вы не знаете, тётя сейчас дома?

— Она сейчас скорее всего на работе… — Дотти озабоченно нахмурилась.

— Ну и отлично! — звонко щёлкнул пальцами ПиДжей. — Пока будем её ждать — перекусим! Я слышал, — он заговорщически понизил голос и, опёршись локтем о стойку, хитро покосился на медведицу, — что у вас есть лучшие в мире пироги! И мы намерены их попробовать!

Дотти довольно хихикнула.

— Да, у нас тут именно такие!

Когда она наливала кофе, ПиДжей недоуменно заметил.

— А почему не из большого кофейника? Так же проще.

— Да я бы с радостью, — вздохнула Дотти, — только он не работает.

— Не работает? — встрепенулся мишка. — Так это же наш профиль!

Он развернулся и лапой указал на фургон с надписью «Блэр и Ко — починим легко».

— Серьёзно? — обрадовалась Дотти.

— Конечно!

Отхлебнув из чашки горячего напитка, медведь воздвиг к старому потолку указательный палец, подчёркивая небывалую важность своих слов:

— Ради такого кофе — надо починить! Чтобы им могло наслаждаться больше народа!

Дотти усмехнулась, а ПиДжей, не говоря больше ни слова, ушёл на улицу — забрать из фургона ящик с инструментами.

Тем временем Блэр с Томом прошли по дороге вдоль ограды и вышли на дорожку к фермерскому домику с небольшой пасекой на заднем дворе. Пока медведь облизывался при виде звеневших деловитыми пчёлками ульев, у самого дома медвежонок сорвался на бег и буквально влетел внутрь, но, никого там не найдя, вылетел обратно и скатился по лестнице.

— Венди?! — жалобно крикнув, он забежал в стоявший напротив дома амбар.

Блэр двинулся следом. Когда он вошёл в сарай, сверху раздался удивлённый голос:

— Томас?!

И с треском и грохотом прямо в лапы Блэру рухнула худенькая медведица в клетчатой рубашке и потёртых джинсах.

Сдув рыжий локон роскошной шевелюры, она беспомощно взглянула на Блэра и смущённо выдавила:

— Здрасте!

Её ошейник светился жёлтым.

— Привет, — растерянно кивнул Блэр, глядя на свой «улов».

У неё была длинная рыжая причёска, свисавшая кисточкой до середины спины. Редкость среди зверей.

— Ну, я думаю, меня уже можно опустить, — улыбнулась она.

Блэр аккуратно поставил её на лапки.

— Спасибо. Без вас я бы отлично приложилась!

— Венди! — тут же напомнив о себе, взвился маленький медвежонок и заключил старшую сестру в крепких и сильных объятиях.

— Томми! — припав на одно колено, она ответила ему взаимностью и так же крепко обняла его в ответ.

Медведю ничего не оставалось, как остаться немного в стороне и незаметно смахнуть скупую мужскую слезу. Он пошёл против собственных правил, и всё это было не зря. Настолько не зря, насколько было долгожданное объединение семьи. Но потом голос разума пересилил в нём бурю эмоций и он, одёрнув рабочую куртку, развернулся и собрался уходить.

— Ну-ка погодите-ка! — немного возмущённо крикнула ему вслед медведица. — Куда вы собрались?

Блэр остановился и обернулся:

— Я своё дело сделал.

— А я ещё нет, — игриво ответила она. — Вы моего младшего брата спасли. Как я могу вас за такое отблагодарить?

Блэр развернулся полностью, показывая самую доброжелательную улыбку.

— Малой сам себя спас. У него с его другом всё было предусмотрено, я всего лишь покатал их на своём фургоне.

— Не только! — возразил Томми. — Вы провели нас через весь Город под землёй, и…

Блэр беззлобно приложил к носу указательный палец и тихонько, даже немного в шутку, шикнул на мишку.

— Помнишь, что я говорил?

— Ага, — быстро закивал малой.

Венди непонимающе обвела взглядом мишек и предложила.

— Пойдёмте в дом. Там вы всё мне расскажете… если захотите, — Венди обратилась к Блэру. — Вы не против выпить кофе?

— Почему бы и нет, — сказал медведь. — Если вас не затруднит.

— Нисколечко! — весело фыркнула рыжая.

Через минуту, сидя за столом на простой старой кухне, Блэр потягивал горячий сладкий кофе с молоком из керамической чашки с мультяшным медвежонком. Венди, сложив лапки на груди, опёрлась задом о кухонную тумбочку.

— Ладно, затейники, — обратилась она к обоим медведям, но всё-таки уточнила. — Ну так что случилось, Томми? Как у тебя это получилось?

— Это всё Леонард придумал, — немного неохотно сознался медвежонок, потупив взгляд в кружку. — Это он видел мистера Блэра недавно и что-то о нём такое знал, но никому не говорил.

Герой истории Томми довольно хмыкнул в кружку:

— И что же он такое знал? О таинственном Мистере Блэре…

— Так меня и зовут, — довольно буркнул «Мистер».

— Мистер Блэр, наших родителей… скажем так, взяли за неуплату кое-каких налогов. Вы, наверное, сами понимаете, что бремя у нас почти неподъёмное, и их определили на какое-то производство, чтобы они могли рассчитаться с долгами…

— Но они уже не рассчитаются, — бесцеремонно прервал её речь большой мишка.

— Похоже на то… Я пыталась собрать нужную сумму, да что там — весь город пытался. Последние два года я держусь лишь на том, что завела пасеку…

— Миссис Венди…

— Я, вообще-то, мисс Венди, — поправила она большого медведя. Блэр почему-то таинственно улыбнулся.

— Мисс Венди, — начал он уже правильно, — если вы не против. Я ничего не потребую взамен на то, что помог вашему маленькому брату. Я бы, может, и хотел помочь вашим родителям, но я не всесилен. К сожалению, это может оказаться невозможным.

Медведица кивнула с искренней, но очень грустной улыбкой.

— Конечно, — она сжала челюсть и посмотрела на чашку в лапе у Блэра. — Может быть, ещё кофейку?

— Если можно, — кивнул Блэр. — Он у вас просто супер. Кстати, то же самое я могу сказать и про малого, — довольно пробасил медведь, кладя лапу на плечо Томасу и пару раз его хлопая.

— Да ла-адно!.. — она с улыбкой посмотрела на медведя, наливая гостю ещё кофе.

— Я серьёзно!

Протянув Блэру наполненную кружку, Венди стеснительно погладила свисающий рыжий локон.

— А-а… Чем вы занимаетесь?

Медведь на пару секунд замялся:

— Ремонтом.

— А каким?

— Любая бытовая техника. Могу произвести ограниченный ремонт промышленного оборудования, — мишка вспомнил возню под землёй, в грязи, в обнимку со взрывчаткой, и решился на приукрашивание. — А в последнее время работаю в карьере.

— В карьере?! — развеселилась Венди. — И что вы ремонтируете в карьере?

— Не ремонтирую, — назидательно поднял палец Блэр. — Взрываю!

— Вас допускают до взрывчатки?! — медведица потрясённо подалась вперёд.

— Разумеется, — усмехнулся Блэр. — Это же опасно!

— А-а-а!.. — скривившись от обиды, кивнула Венди. — Ну конечно! Нас-то городским травожуям не жалко!

— А местным? — усмехнулся Блэр.

— Нет, наши соседи другие, — серьёзно покачала носиком медведица. — Они берут у меня мёд, иногда помогают по хозяйству. После того как забрали наших маму и папу, даже поручались перед СКХ.

Блэру такие отношения были непонятны и странны и он поспешил перевести разговор в другое русло.

— Я думаю, малому… да и вам… нужно отвлечься от проблем.

— Дома ничего нет… Я не ждала гостей… Но можем пройтись до кофейни Дотти. Там отличные пироги.

Блэр слегка наклонил массивную голову на левый бок, и слева же по морде, поползла улыбка.

— Как скажете.

Венди быстро переоделась в красную клетчатую рубаху, и вскоре они все, уже втроём, спустились по дороге обратно к кофейне.

Заметив у фургона фигуру несущего почётный караул Смайли, Венди весело обернулась к Блэру.

— Ого! А вы не один?

Блэр довольно улыбнулся в ответ.

— Ну, это как бы мои подчинённые…

— Большой начальник, да? — медведица игриво слегка пихнула его бедром.

— Чьё имя на фургоне написано — тот и начальник, — пошутил Блэр в ответ.

Заметив их, Смайли приветливо замахал лапой.

— Босс!

— Что тут? — Блэр вопросительно кивнул своему бойцу. — Где ПиДжей?

Смайли с усмешкой ткнул большим пальцем себе за спину.

— Внутри.

Он взмахнул лапой в сторону вывески «24/7».

— И что с ним? — Блэр двинулся к лесенке; он по интонации Смайли понял, что их юморист что-то учудил.

Зайдя внутрь, Блэр замер, с порога увидев ПиДжея. Точнее, его штаны. Всё, что было выше, скрывалось под очень старым и потасканным холодильником. А сверху на него с умилением смотрела очень довольная молодая медведица с бейджиком продавщицы.

Блэр встретился с ней взглядом и спросил.

— Всё в порядке?

— А-а-а! Босс, это вы! — ПиДжей рывком показался из-под холодильника, сдувая с перепачканной старым машинным маслом морды шмат пыли. — Вы уже пришли! Думал, успею!

— Здорово, Дотти! — из-за Блэра выпорхнула Венди, задирая на затылок свою кепку-бейсболку. — Опа! Ещё один!

Продавщица радостно улыбнулась в ответ Венди и тут же обратилась к Блэру:

— Не ругайте его. Он мне так помог!

— Да я не против… — Блэр небрежно махнул лапой и обернулся к Венди. — Это тут та самая выпечка?

— О да! — вместо неё встрял ПиДжей. — У Дотти пироги — отвал башки!

— Смотри не схватись не за те булочки, — усмехнулся Блэр.

Они с Венди сели на стулья перед стойкой; медведица за ремешок на штанах помогла забраться брату на высокий стул, рассчитанный на крупных зверей.

— Что будете? — Дотти с интересом оглядела Блэра с Томасом.

— Мне ломтик медового, — Блэр обернулся к спутникам. — А вам чего?

— Мне тоже и кофе с молоком! — встрял медвежонок.

— Не-е!... — Венди нахмурилась. — Тебе кофе нельзя! Ты же потом спать плохо будешь!

Томас недовольно насупился и демонстративно отвернулся.

— Сегодня можно, — спокойно кивнул Блэр. — Сегодня день особенный. А тебе чего взять?

— Ягодный и какао с молоком — вздохнула Венди, словно бы сдаваясь перед аргументами медведя.

Блэр обернулся и взмахнул лапой в царском жесте:

— Вы слышали пожелания народа, миссис?

— Хей, — внезапно вставил ПиДжей, показав на Блэра своим инструментом. — Она, вообще-то, мисс, а не миссис, — заговорщицки пояснил он.

Блэр саркастически покачал головой, закатывая глаза.

— Да у меня сегодня самый лучший день…

Между тем хозяйка кафе толкнула подопечного Блэра в плечо.

— Сейчас сделаем! — развеселилась Дотти, удалясь в подсобку.

Пока она расставляла тарелки и чашки с заказами, Блэр оглядывал помещение.

— А тут есть музыкальный аппарат или хотя бы радио?

Дотти поставила перед медвежонком кружку.

— Да, аппарат есть, но он сломался…

— Да ладно?!.. — из подсобки показалась умытая морда ПиДжея.

Дотти игриво взмахнула на него маленьким полотенчиком, и мишка скрылся в подсобке.

— А радио тут плохо ловит, — закончила за неё Венди.

— И как вы тут живёте? Телевизор поди тут тоже не берёт?..

— Почему? — развеселилась Венди. — Шестой канал ловит.

— А-а! — понимающе протянул Блэр. — Раньше по нему шло «Колесо фортуны».

— Оно и сейчас идёт! — оживилась Венди. — Отличная передача!

— Я её раньше очень любил. Но в последнее время начали появляться дурацкие вопросы.

— Ага. Как, например, неделю назад…

— Да-а! Вопрос про мост.

— Да, про мост… Откуда вообще знать, что тот мудрец должен был сказать про мост?

— Во-во. И я про то же.

Венди немедленно оживилась.

— А ещё там реклама машины идёт. Ну та, в которой чёрная машина едет по пустыне… Мне в ней музыка нравится.

— Это Бизон блюз-рок, — сообщил ей Блэр.

— Ого! — Венди с интересом взглянула на мишку, чисто девичьим движением поправив локон у ушка. — А я о таком даже и не слышала!

— У меня в фургоне валяется пара их дисков, если вдруг интересно.

Блэр оглянулся через плечо и увидел искренне изумлённого ПиДжея, вылезшего-таки из-под раковины и прижимавшего к груди гаечный ключ. Он был одним из тех, кто уже знал настоящую историю Блэра, так что улыбался боссу искренне и даже немного…

— ПиДжей, а что там с холодильником? — поинтересовался Блэр.

— Ща глянем, Босс! — салютуя начальнику, ответил медведь и скрылся, как выражаются военные, в складках местности.

Угощение стояло на столе как раз к тому моменту, когда вернулась тётка Леонарда, а произошло это довольно поздно — на улице уже темнело. Все дружно похлопали долгожданному воссоединению двух рысей и сразу же после этого принялись за угощение. Не забыли они и про Смайли — третий медведь тоже охотно присоединился. Лучше всех зашёл пирог медовый, и, как призналась Венди, мёд был с её собственной пасеки. Дотти немедленно это подтвердила.

Всей компанией они засиделись за столиком в уютном кафе до самой ночи. Совершенно спокойно, забыв о проблемах и городской суете, общались и ели. Маленькие зверята, которые послужили толчком к тому, чтобы выехать сюда, долго на месте не усидели и через какое-то время убежали играть.

И внезапно Блэр почувствовал себя почти как дома. Ещё через несколько минут — он уже был дома. И такие чувства было не обмануть.

Венди, употребившая внутрь самую малость горячительного, довольно зевнула и положила счастливую морду на плечо Блэру. Это было хорошим знаком, и поэтому главарь застолья кивнул, потому что сам он не употреблял.

— Ну что же, дамы, спасибо вам за радушный приём, — начал было он, отпивая из своей кружки свежий чёрный кофе, — но пора нам и совесть знать.

— Вы уезжаете? В ночь? — почти возмутилась Дотти, убирая посуду.

Блэр обвёл присутствовавших не самым лёгким взглядом и кивнул:

— Завтра новый рабочий день. Хотелось бы добраться до работы и хоть немного поспать.

Поёживаясь от ночной прохлады, Венди кивнула Блэру.

— И ещё раз вам спасибо за то, что привезли братишку.

— А вам за ремонт, Мистер ПиДжей! — весело хохотнула Дотти, махнув в воздухе белоснежным полотенцем.

— Да без проблем! — с рисовкой взмахнул лапой ПиДжей. — Обращайтесь!

Блэр с усмешкой взглянул на юмориста.

— Скажи-ка мне: что у нас с топливом? Назад хватит?

Медведь застыл как истукан с глупой мордой и натянутой улыбкой. Блэру ничего не оставалось, как махнуть на него лапой:

— Придётся кое-кому завтра…

— Знаю, шеф, — внезапно кивнул ему медведь. — Я всё знаю. Дотти, завтра у меня предстоит тяжёлый день…

— Я понимаю, — ответила она, — но мы всегда рады вас видеть!

— Конечно! — подтвердила её слова другая медведица, обнимая зазевавшегося Томаса за плечо. — Правда, Томми?

— О, ещё как, — подавляя сильный зевок, ответил медвежонок.

Следом за ним во всю свою клыкастую пасть зевнул Смайли, а за ним Блэр. Все понимали, что сил осталось не так много и надо поторопиться. Освободив стол, звери дружно помогли Дотти убрать посуду и вышли на свежий ночной воздух — прощаться. Там хозяйка кафе наградила ПиДжея скромным поцелуем в щёку, и Блэр, показав на это пальцем, потряс им, заявив:

— Ну всё, ты точно платишь за топливо, ПиДжей!

— Да без проблем! — резво развернувшись на одном месте, ответил ему мишка и с размаху плюхнулся на пассажирское сиденье. — Заводи и поехали, Босс!

— Ну ладно, долг зовёт, — сказал Блэр двум медведицам и одному медвежонку, но, не желая прощаться, сказал: — Увидимся, когда увидимся!

Махнув лапой, Блэр уселся за руль и повернул ключ в замке зажигания. Смайли закрыл сдвижную дверь, и фургончик зажёг весь свой свет. Бодро укатив по дорожке, водитель невольно заметил вывеску с названием города, но уже с обратной стороны. Надпись на ней гласила: «Вы покидаете Грин Медоуз! Возвращайтесь скорее, мы будем по вам скучать!» А Блэр уже начинал тосковать по бойкой медведице, хотя сама лишь мысль об этом была сродни предательству памяти его жены и сына…

По пустым ночным дорогам Блэр гнал без остановок, стараясь не сбавлять скорость. Многие говорили, что дорога заменяет много часов разговоров с психотерапевтом, а болтать с обменивавшимися друг с другом впечатлениями Смайли и ПиДжеем он не хотел. Раз за разом, как разметка на трассе, Блэр прокручивал у себя в голове тот момент, когда ему показалось, лишь на долю секунды, что он — счастлив. Эта доля секунды была как белая полоса на чёрном асфальте — маленькое белое место в непроглядной темени, но какое же важное... Снова и снова Блэр вспоминал это давно забытое чувство, и ему начинало казаться, что в нём что-то меняется. Он искал параллели с дорогой и судьбами, пока ПиДжей в красках расписывал свою новую подругу. А между тем Блэру хотелось закрыть глаза и во всех подробностях представить себе Венди. Такую, как она есть: с лапами в карманах потёртых джинс, цветастой рубахе, немного сутулыми плечами, но стоило её образу появится чётче, чем раньше — и он снова вспоминал своих близких. Снова и снова.

На подъезде к Городу свернул на небольшую просёлочную дорогу, и окружными путями добрался до уже знакомого «портала» в подземку, где быстро запарковал Шевалье, и снова набросил на него брезент. Его коллеги хоть и не выспались по дороге, но уснуть смог только Смайли. ПиДжею мешал, видимо, тестостерон, а сам Блэр решил, что лучше уже и не ложиться вовсе, но как только он прилёг на скрипнувшую кровать, то сразу провалился в тревожный и короткий сон.

Разбудил Блэра знакомый до боли в ушах треск разбитого механического будильника со смятыми колокольчиками. Разлепив глаза, он к своему неудовольствию отметил, что спал в одежде, но не в обычной, а в своём рабочем костюме. За ночь шерсть под ним свалялась, и поэтому медведю необычайно сильно хотелось привести себя в хоть какой-нибудь порядок. Свою каморку он покинул достаточно поздно — как раз к тому моменту, когда вся его бригада уже собиралась на завтрак, а потом на небольшую пробежку и стре́льбы — освоиться и пристреляться к новому оружию, которым с ними щедро поделился Конгломерат. Обычно такому положению дел Блэр был бы только рад, однако после того, что он увидел и пережил в далёком захолустье, ему почему-то казалось, что что-то не так. Чтобы это чувство прошло, Блэр, на правах командира, решил пропустить зарядку и пристрелку и заварить себе кофе.

Переодевшись в городской камуфляж с разгрузкой и нацепив на уши любимую кепку, Блэр прошёл по вечно сырым камням чуть глубже, в обставленное под «штаб» бомбоубежище с отдельным входом с поверхности. Помещение вообще было очень многофункциональным. Помимо зала для совещаний и каких-то летучек, здесь ещё была комната отдыха из старенького, но рабочего проекционного телевизора с затасканной приставкой, нескольких бесформенных мешков для сидения в них и небольшой импровизированной книжной полки, собранной из деревяшек и шлакобетонных кирпичей. Также здесь был небольшой закуток для кухни — еле живая микроволновка и вечно горячий титан на тридцать литров. К нему-то Блэр и направился, хапнув из коробки по дороге несколько длинных пакетиков «3 в 1», на ходу отрывая у них концы. Доза этого кофе, каким его пытались выставить производители этой бурды, была рассчитана на небольшого травоядного, так что Блэр отлично понимал, что он делал и кем он был. Порошок высыпался в литровую кружку, едва ли закрыв её донышко, после чего в неё полился кипяток. Держа кружку у краника и ожидая своего напитка, Блэр ещё раз протяжно зевнул и вдруг понял, что он не один. Другой медведь из его команды — Грюм — уткнулся лбом в стену, нависая своей тушей над микроволновкой. Внутри каталась какая-то бурда от травоядных — хищникам, судя по пакетикам. Официальное название — белковый коктейль. Менее официальное было не таким приятным и в культурных кругах такими словами не ругаются.

— Тяжёлая ночка, Грюм? — подал голос Блэр, закрывая краник с кипятком и гремя длинной ложкой в чашке.

Медведь сделал несколько кивков, но, учитывая то, что при этом он упёрся головой в стенку, получилось, что он как бы просто пошатнулся. Блэр не стал расспрашивать: многим в его команде нужно было уходить куда-то ночью. Иногда они не возвращались, а иногда — приносили новые трофеи. Блэр никого не держал, он брал к себе в бригаду тех, кому нужна была помощь в сведении счётов с травоядными. Единственное условие: они должны были быть с медведями. Ничего другого ему знать было не нужно.

Бригадир прошёлся по бетонному полу, смотря на мощные сводные арки на потолке, укрепляющие крышу над его головой. Незаметно для самого себя он пришёл к столу, на котором пару дней назад, забравшись на него с нижними лапами, свой план рассказывал неграмотный лисёнок, засланный Теодором Гуэррой. Он хмуро оглядел туристическую карту Города и смахнул с неё невидимые на таком тусклом свете редких жёлтых ламп крошки земли и каких-то харчей.

Да, то, что они провернули — и провернули все вместе, было просто немыслимой по масштабам операцией. Когда-то, совсем давно, он даже думал, что никогда не сможет сделать такого, но пару дней назад — он это сделал. Взял вооружённый, охраняемый конвой и ушёл с добычей без единой потери. Хмыкнув про себя, Блэр предположил, что мог бы поучить чему-нибудь даже Конгломерат.

Ещё раз посмотрев на карту, он вдруг вместо всех стрелок и рисунков увидел свой «кофе». От одной лишь только мысли о том, что ярко-коричневую жидкость с проблесками каких-то белых разводов можно назвать кофе после того, что он пил у Дотти, медведь брезгливо поморщился. Тот настоящий, чёрный как смоль, бодрящий, благородный напиток, а не эту растворимую гадость. Он поболтал ложкой ещё немного, пытаясь придать напитку хоть сколько-то однородный оттенок, но подошедший к столу Грюм, чавкая какими-то давленными жуками, окончательно отбил у него всякий аппетит. Блэр бросил жалобно звякнувшую ложку в кружку и уставился в карту.

Что-то было не так, и он не мог понять что. Будто в доказательство его мрачных мыслей этим поинтересовался другой медведь:

— Что-то не так, Босс?

Блэр уставился на карту и кивнул.

— Да. Да, что-то не так. Не надо было нам браться за эту работу.

— Почему? — неожиданно строго спросил Грюм. — Мы ушли в плюсе. Всё как по книжке провернули.

— Без тебя знаю, — отмахнулся от него Блэр. — Эта одноухая, — прорычал он, не зная, на что ещё свалить мрачные мысли, — её не просто так держали в той клетке. Так не держат никого, не просто так это всё. И то, что творила она… Зря мы её отдали, короче говоря.

— Да чего она может? — усмехнулся собеседник. — Ну загнала она пару кроликов своего размера. Ты видел того парня, которого мы тогда вытащили? Молчаливый медведь, не помню, как они его называли…

— Олег, — перебил Грюма Блэр.

— Ну да. Могу поспорить: все те хищники, что в том автобусе были, за неё всю работу делали.

— Раз так, то она ещё захочет показать себя, Грюм. Поверь мне: не последний раз мы о ней в новостях слышим.

— Я так не думаю, — после паузы сказал медведь и, приложившись к серебристому пакетику, выдавил содержимое в раскрытую пасть.

Как только он удалился восвояси, Блэр снова стиснул кружку, но, вместо того чтобы отпить, просто вылил её содержимое в какой-то дальний тёмный угол катакомбы. Здесь всё равно всегда и почти везде было грязно — чего ещё терять?

Впрочем, большую кружку он сполоснул и оставил для остальных, если вдруг кому-то ещё захочется. Кофе ли это взбодрил, или не добрые мысли о крольчихе, — точно не сказать. Уверенным шагом он направился в личный «кабинет», где, включив настольную лампу, уселся перед большими, детализированными и новыми картами. Добыть их было сложно когда-то. До тех пор, пока один из его банды не устроился работать грузчиком в городской администрации. Взяв простенький карандаш из мебельного супермаркета, Блэр, постукивая им по копии, начал думать о следующем шаге, чтобы хоть как-то отвлечься; но в голову ничего не шло, и потому он начал предполагать, где может показать себя бешеная крольчиха, которую они освободили. Разум быстро подкинул ему одно очень хорошее оправдание: когда он с бандой обменивали пленников на оружие, то хотели семерых. И при упоминании седьмого — безногого лиса — крольчиха будто с цепи сорвалась. Она наверняка будет искать его и, судя по её темпераменту, не очень тихо. Лапа сама собой обвела несколько ключевых точек Города: Комбинат, центральный суд, тюрьмы для травоядных, штаб УСС и СКХ. Пройдясь глазами по всей карте, Блэр уткнулся взглядом в колоссальное синее пятно, занимавшее почти четверть карты и уходившее далеко за её пределы. Медведь хмыкнул и обвёл кружочком местную гидроэлектростанцию, постучав по изображению плотины тупым грифелем и нехорошо усмехнувшись. В уме он иногда прикидывал, хватит ли ему ста пятидесяти килограмм тротила для того, чтобы подорвать её…

Хотя это будет слишком жестоко.

Погружённый в нерадостные мысли, мишка просидел так до обеда. Однако он не сильно продвинулся в будущих планах и очень часто ловил себя на мысли, что смотрит на дорогу, уходящую в сторону Грин Медоуз, а в голове крутятся планы по большому переезду. Так продолжалось до тех пор, пока не вернулись основные бойцы его группы, отстрелявшие несколько ящиков патронов. Не успел Блэр собраться и выйти, как к нему зашёл ПиДжей, держа в лапах пакет с покупками. Медведь уже привстал со старого офисного стула, когда тот захлопнул за собой дверь, и медведю пришлось усесться обратно.

— Босс? — поприветствовал его медведь, покачивая пакетом.

— Да, ПиДжей, что у тебя?

— После кофе у Дотти пить растворимую бурду стало просто невозможно.

— К хорошему быстро привыкаешь, — ответил ему Блэр. — Возможно, надо даже постараться…

— А потом я заметил новое кофейное пятно в тёмном углу «цитадели»…

Блэр саркастически перекатил глазами, а ПиДжей извлёк на тусклый свет настольной лампочки…

Банку растворимого кофе. Жестяную банку… Блэр даже хлопнул себя по морде, оттянув лапу вниз. Но сейчас ПиДжей намёков не понимал. Он сходил набрать кипятка и после вернулся, чтобы протянуть Блэру его любимую железную кружку. За чашкой кофе они не спешили разговаривать. Просто сидели и пили его, будто это было что-то особенное. И, пока напиток не кончился, боссу снова позволили погрузиться в собственные мысли. И снова не самые хорошие.

Блэр с тоской посмотрел на чёрный кофе в своей металлической кружке. Он внезапно понял, насколько же ему обрыдла эта растворимая бурда.

Ему вдруг до дрожи захотелось ТОГО кофе, с молоком, в керамической чашке с мультяшным мишкой. И чтобы рядом была Венди…

Он хмуро обернулся:

— ПиДжей, тебе в том городке больше ничего не надо?

Юморист отозвался с подозрительной готовностью:

— Да, надо бы. Я обещал Дотти, что привезу компрессор для холодильника…

— Ну, тогда завтра утром ещё раз туда съездим, — кивнул Блэр.

— Чего-то вы туда зачастили, босс, — усмехнулся он.

Блэр хмуро взглянул на сапёра и пожал плечами:

— Я готовлю тихую гавань. Эта ушибленная на голову крольчиха, которую освободил Тедди, — ещё себя покажет. Это всё — определённо не конец.

ПиДжей внимательно посмотрел на Босса и отхлебнул чаю.

— Что сказать остальным?

Блэр неожиданно серьёзно посмотрел на друга и ответил:

— Скажи правду. Мы готовим свой отход и запасные плацдармы. Мы не расслабляемся, а просто используем неплохую возможность. Так что пускай потихоньку собираются.

Сказав это, Блэр решительно встал из-за стола, оставив недопитый кофе на столе и ПиДжея в гордом одиночестве. Театрально вздохнув, медведь вытащил из-за пазухи увесистую флягу и, щёлкнув по ней одним пальцем, откинул крышечку. Щедро подмешав в растворимый кофе янтарного пойла, он наконец-то потянул «кофе» с нескрываемым удовольствием.

— А ещё говорит, у Тео самые лучшие. Лисёнок к нему пришёл хитрый, как же, — выразительно посмотрев на железную кружку в своё отражение, он улыбнулся, — а под носом у себя талантов, значит, не замечаем?

На следующее утро, которое ещё нельзя было назвать полноценным, но и ночью это тоже уже не было, Блэр дожидался ПиДжея и Смайли, возясь в фургоне и разгребая там вещи. Только когда утро вступило в свои полноценные права, к фургону подтянулся ПиДжей с увесистым деревянным ящиком, небрежно держа его подмышкой.

— ПиДжей, давай, ехать пора, — ругнулся Блэр, забираясь за руль.

— Я знаю, Босс, просто, — челюсть ПиДжея чуть не свело от смачного зевка, — вчера так и не нашёл компрессор. Взял тот, что отличался одной цифрой в модели…

— Ну так и надо было! Залезай, двинули.

Пиджей закинул деревянный ящик в кузов, бухнув увесистой железякой о пол фургона, и залез на пассажирское место. Блэр, не дожидаясь, пока закроются все двери, выкатил фургон на улицу и быстро набрал скорость.

Дорога до городка теперь уже не показалась такой длинной и муторной, когда не было нужды искать, куда свернуть, и блуждать на развилках. Даже несмотря на то, что Блэру пришлось сделать несколько остановок по пути — заправиться, закупиться и немного привести себя в порядок, они добрались до городка как раз к завтраку, и Блэр, охотно высадив ПиДжея у кофейни, поддал газу, добрался до фермы Венди и там остановился.

Когда-то давно он слышал, что тот, кто пережил потерю, всегда будет жить с ней. Заглушив двигатель, Блэр посмотрел на небольшой, по меркам медведей, домик, покосившийся забор и пасеку. До этого момента ему всё было понятно, но сейчас — планы рухнули. Что он скажет ей? «Здравствуйте, а вот помните, я вам вашего брата спас позавчера»? Глупость да и только: Венди была свободной и едва знакомой ему медведицей, да ещё и молодой.

Вот только Блэр не привык долго думать. Выйдя из своего фургона, он даже не успел дойти до заборчика, как навстречу ему из двери выскочил повеселевший медвежонок с радостным криком:

— Мистер Блэр! Мистер Блэр!

Раскрыв свои лапки пошире, он побежал обниматься со своим спасителем, но на половине пути поумерил пыл, легонько дёрнувшись. Блэру ничего не оставалось, кроме как нахмуриться. Ошейник своим разрядом быстро выбил из маленького всю его радость.

Но ему было всё равно. Томми добежал до присевшего на одно колено Блэра и охотно запрыгнул на него. С весёлым «Хоп!» медведь поднял его на лапы и посмотрел на дверной проём, где, оперевшись на косяк, стояла Венди в обычной зелёной рубашке и потёртых джинсах.

— Мистер Блэр, — несмотря на свою расслабленную позу, он быстро почувствовал в её голосе напряжение, — не думала, что вы вернётесь так быстро.

— Это ПиДжей настоял… — Блэр замер на мгновение, поняв, как хитро его обставил подчинённый со своим кофе. — По кофе… соскучился, — хмыкнул мишка с доброй улыбкой.

— И чем же мы обязаны вашему появлению?

— Заехал проверить друга! — ответил он, ставя Томаса на вымощенную дорожку.

— Мистер Блэр, заходите! — позвал медвежонок, убегая к сестре и обнимая её за ногу. — Ему же можно, да?

Венди посмотрела на медвежонка, потом на взрослого медведя и с улыбкой кивнула.

— Конечно!

— Ура-а-а! — образовался малой, убежав внутрь и крича оттуда. — Мистер Блэр, проходите!

Блэр сделал шаг навстречу и, убедившись, что улыбка с мордашки медведицы никуда не делась, заговорил с ней:

— Мисс, если я вызываю у вас хоть какие-то неудобства, просто дайте знать.

Венди саркастически закатила глаза и довольно фыркнула:

— Какие тут неудобства! Проходите, Мистер Блэр, может, угощу чем…

— Можно и просто — Блэр, — тихо попросил мишка и показал торбу продуктов, купленных по дороге, — и я со своим тут.

Венди улыбнулась шире.

— Я не очень хорошо готовлю, — призналась она, — но что-нибудь попробую! Заходите, — бойко пригласила медведица, закрывая за гостем дверь.

Зайдя в домик в самый первый раз, Блэр даже не успел толком оглянуться, как пакет с продуктами вытащили из его лап и буквально силой протащили сразу же на кухню. Дорогого гостя усадили за стол, но долго он там не продержался: Томас убежал в свою комнату, достал какие-то машинки и начал с нескрываемым детским удовольствием демонстрировать их старшему медведю. Блэр, понимая, как сильно этого не хватало малому в Комбинате, где из развлечений была только метла, да и та не всегда, охотно принял в импровизированном заезде участие. Венди между тем сунула мордашку в пакет с продуктами и извлекла из него главное: батон свежего хлеба и банку арахисового масла. Благо, для того чтобы приготовить бутерброды ей больших знаний не требовалось, так что она быстро сообразила медведям поесть, а сама провела полную ревизию привезённых продуктов.

Через несколько минут Венди начала греметь посудой, каждый раз забывая что-то новое. Блэр отвлекался на неё, продолжая занимать Томаса, удивляясь её необычайной прыти и просто неиссякаемому оптимизму. Медведица то и дело забывала что-то, и в итоге носилась по кухне маленьким ураганом, хотя в конце концов ей всё-таки что-то удалось. Она нашла самую большую свою миску и с горем пополам сумела замесить там тесто.

Готовка вступала в свою самую главную фазу, и Блэра это не могло не радовать. Шаркая лопаткой по старой чугунной сковородке, Венди успела наготовить для двоих своих мишек увесистую стопку толстых блинчиков: время пролетело незаметно, пока Блэр вспоминал все игры, в которые он играл ещё со своим сыном. Поначалу он думал, что так он подводит память своего медвежонка, но спустя несколько минут — забылся и очнулся, только когда на стопку хлопнул последний оладушек.

— Не думала, что вы так хорошо поладите, ребята, — улыбнулась медведица.

Сказав это, она ловко подхватила лопаткой несколько панкейков и сгрузила их на большую тарелку, кладя посуду на стол.

— Надеюсь, вам понравится, — обратилась она к нему, возвращаясь к готовке. — Это мамин рецепт, и у меня давно не было шанса попрактиковаться… Некоторые, может быть, чуть-чуть подгорели, — начала заранее, застенчиво извиняться она, но Блэр махнул на это лапой: пахло всё равно слишком вкусно.

— Да я, может, и рад бы задержаться, — хмыкнул медведь, почёсывая ухо, — но дела…

— Томми, — пригласила она к столу своего братика, до этого игравшего на полу, ставя на другое место стола ещё блинчиков.

— Ух ты! В Комбинате так вкусно никогда не пахло! — восхищённо протянул он.

Блэр с неудовольствием заметил, что восторженное состояние мишки опять отобразилось и на его ошейнике — огонёк стал жёлтым, и, как только Томас уселся за стол и схватился за вилку, проклятый хомут выдал ему в шею небольшой предупреждающий разряд, заставив медвежонка дёрнуться и выронить вилку. Блэр наклонился к нему, поднял столовый прибор и вытер его о край своей рубашки, возвращая Томасу.

Впрочем, детская радость от нескольких горячих и потрясающе вкусных блинчиков перед ним быстро вернулась на место, несмотря на удар током. Когда Блэр всё-таки уселся с ним за один стол — проснулась и, по детски непосредственная, наглость.

— А почему мистеру Блэру досталось больше блинчиков, чем мне?

— Потому что мистер Блэр наш гость и он намного больше тебя, Томми, — усмехнувшись, пояснила ему Венди, оборачиваясь к столу и смотря на двоих мишек, один из которых уже уплетал угощение за обе щёки. Медведица, улыбаясь, покачала небольшим горшком в лапе, пока в другой держала последнюю, самую скромную порцию — для себя.

— Томми, не торопись, — велела она, — а то пропустишь всё самое вкусное.

— Что может быть вкуснее этого? — пробормотал медвежонок с набитой пастью.

Венди открыла горшочек и сунула внутрь небольшое странное приспособление, похожее на маленький улей на палочке. Вынув его над горшком, она показала Томасу, как медленно стекает обратно в горшок чистый, янтарный мёд. Несколько секунд, пока сладость не кончилась, малой зачарованно смотрел на тоненькую ниточку и, когда она оборвалась, выдохнул восхищённое «Вау». Венди улыбнулась, но, посмотрев на почти пустую тарелку медвежонка, поднесла горшочек к Блэру.

— Я же говорила — не торопись, — назидательно сказала она Томми, поливая блинчики Блэра густым слоем мёда.

У него даже слюнки потекли, которые медведь поспешно сглотнул и вытер тыльной стороной лапы, Приборами он поднял несколько блинов так, чтобы мёд попал ещё между ними, тщательно замазал там всё, а потом, смотря на жалобный взгляд медвежонка, подцепил пару кругляшей и переложил их ему на тарелку.

— Растущему организму нужно хорошо кушать, — пояснил он, принимаясь за свою порцию.

Венди сама повела себя намного скромнее обычного и добавила мёда совсем лишь капельку, но растянула удовольствие намного дольше, чем оба медведя.

После сытного завтрака был кофе для Венди и Блэра и чай для Томми. Так же, как и мёд, кофе ни в какое сравнение не шёл с бурдой обыкновенно которую пил медведь в Городе, и он наконец-то почувствовал…

Счастье. Он искренне захотел остаться в этом месте.

— Мисс, а может, вам нужна помощь в чём-нибудь? Пока ПиДжей возится у Дотти, я ему не особо нужен. Я бы сходил к нему, проведал, а потом мне снова делать нечего…

— Можно просто Венди, — немного игриво ответила ему медведица и задумалась. Довольно жуя свою порцию блинов, она посмотрела на потолок, а потом опустила глаза в окно.

— Ну… теперь с Томми надо привести дом в порядок. И не только сам дом…

Она кивнула за окно, и Блэр, обернувшись, увидел там сильно покосившийся сарай, в который вросло целое живое дерево. Не надо было иметь технический склад ума, инженерно-аналитическое мышление или степень в теоретической физике, чтобы понять одну простую истину: сарай держался исключительно стараниями этого самого дерева. И между тем, судя по дорожке и кое-каким инструментам, стоявшим у вечно открытой двери, этим строением Венди пользовалась и частенько.

Однако трудности Блэра не пугали.

— Это можно поправить, — уверенно кивнул Блэр, вставая из-за стола и хлопая лапы друг об друга.

Венди даже не успела заикнуться про оплату: он уже ответил:

— Мне всё равно тут нечем заняться, — пожал плечами медведь. — Сочтите за жест доброй воли.

Выйдя из-за стола, медведь уверенно направился к выходу из дома. Обойдя ферму Венди по периметру, он подошёл к покосившемуся сараю, чтобы оценить масштабы. Надолго Блэр не задержался — практически сразу он вернулся к своей машине, вытащил из неё несколько коробок с самыми разнообразными инструментами и, вернувшись с ними, решительно засучил рукава. Работы было не то что много — очень много, и Блэр отлично понимал, что к этому сараю ему предстоит вернуться не раз и даже не два, если он продолжит всё делать в одиночку. Впрочем, маленький помощник у него завёлся быстро: делать Томасу всё равно было нечего, и потому он охотно помогал Блэру с инструментами и даже кое-какими мелкими работами. Получалось у медвежонка не очень, но переделывать за ним необходимости не было: всяко было лучше, чем было до того, как перестройкой занялся Блэр. Работа разошлась, и тормозить уже было поздно, но через несколько часов Блэр отметил, что Венди тоже занялась делом и даже немного стала серьезнее.

В какой-то момент она появилась в специальной антимоскитной шляпке, закрывавшей всю её мордашку, и на всякий случай выдала такие же Томасу и Блэру. Медведь поначалу не хотел носить такое на голове, утверждая, что шкуре пчелиный укус не помеха, но Венди настояла, даже несмотря на то, что он и Томас находились на довольно большом расстоянии от пасеки. Закинув несколько щепок и быстроразжигаемый уголёк в дымарь, она раскурила его до густого дыма и неспешно двинулась в сторону ульев. Работа пошла чуть медленней, пока Блэр отвлекался на работу медведицы. Она делала всё довольно профессионально, вытаскивая рамки из ящиков и проверяя их на запечатанность воском. Самые достойные и полные меда она накрывала плотной тканью и загружала в специальную тележку. Блэр замер с молотком у порога сарая, когда понял, что Венди идёт к нему. Оказалось, что в сарае у неё была припасена специальная центрифуга для добычи мёда: она же медогонка. Медведь галантно помог даме залезть внутрь, благо он хотя бы был уверен, что теперь сарай точно не рухнет ей на голову, и помог разобраться с устройством. У него было два режима: ручной, когда надо было крутить ручку, и электромотор. Конечно же, этот электромотор давно уже не работал, но поломка была совершенно плёвой; Блэр исправил всё за несколько минут при помощи одного ножа. Запустив центрифугу, он обернулся и посмотрел, как мило улыбается Венди, глядя на большого хозяйственного мишку. Не говоря друг другу ни слова, они разошлись. Блэр вышел наружу — выпиливать из крыши сучья деревьев, а хозяйка — следить за добычей мёда.

Впрочем, с крышей у Блэра с самого начала не заладилось: из-за солнцепёка ему пришлось сбросить с груди рубашку и работать с голым торсом. Потом обнаружилось, что сарай в нескольких местах уже прохудился, а потом медведь заметил ту самую дыру, в которую провалилась Венди, когда он только-только пришёл сюда в её поисках.

В конце концов постройку необходимо было выровнять. Спустившись и постояв несколько минут у постройки, оценивая масштабы работ, Блэр родил несколько почти одинаково сложных идей. Для первой нужно было привезти из Города монтажно-тяговое устройство, зацепиться за другое дерево и подтянуть домик за конёк. С другой стороны, можно было обойтись без спецтехники и использовать фургон или, поскольку его было жалко, найти здесь какой-нибудь трактор или бульдозер и одолжить его на пользование. Но сам Блэр решил, что всё надо сделать «лапками», и аккуратно, не задев ещё живое дерево, вписать его в этот ансамбль.

И, конечно же, была самая простая и нужная мысль: ремонт путём полного сноса и постройки этого сарая заново. Такая мысль на правах самой гениальной витала в голове Блэра с того самого момента, как он увидел постройку, но опытный в таких делах ремонтник даже по самым скромным прикидкам не мог себе такого позволить. Пришлось работать «по старинке» — укрепляя крышу и латая в ней дыры, причём зачастую подручными материалами. Солнце как раз перевалило через зенит, когда из фермы вышла Венди с большим подносом, на котором стояли пять высоких стаканов и огромный кувшин, забитый льдом и лимонами. От одного вида стройной, подтянутой медведицы с чистым, истекающим испариной кувшином, у Блэра моментально пересохло в пасти, и он первый спрыгнул с крыши, опередив даже Томми.

Сверкая на солнце своим голым мехом на груди, медведь пошёл навстречу и помог ей донести кувшин. Его, конечно, очень тянуло приложиться прямо к горлышку, но он всё-таки дождался, когда Венди разольёт напиток по стаканам.

К полднику у всех сам собой образовался перерыв: они разошлись кто куда, а Блэр просто прилёг на траву, чуть отойдя от участка, на котором работал. Допив остатки лимонада, он приложил стакан к боку, закрывая глаза и думая о своей семье. Пока он горбатился в ошейнике на травоядных за копейки, он и подумать не мог, что такой момент в его жизни вообще возможен. Свежая, изумрудная, высокая трава, чистое небо над головой, вкусный и холодный лимонад в жару. Даже довольно интересная для него работёнка. Хотя он даже не мог позволить себе такие мысли, пока он работал для них. Иногда не хватало чего-то большего.

Погружённый в мысли, Блэр заметил приближавшиеся шаги довольно поздно. Открыв глаза и повернув морду в сторону, он увидел довольную мордашку Венди.

— Я дам тебе пенни за твои мысли.

Блэр закрыл глаза и повернул морду обратно.

— Это не стоит даже того, — ответил он куда-то в небо.

— Как же мне вас отблагодарить…

— Мы ещё не закончили, — охотно буркнул Блэр. — Свои звери — сочтёмся.

Остаток вечера медведи провели в работе. До идеала было ещё далеко, но теперь у Блэра был отличный повод сюда вернуться. Придётся опять что-то выдумать; но он был искренне благодарен своему подрывнику за то, что он так нагло и даже немного корыстно, хитростью заставил его вернуться сюда.

Когда они распрощались и уселись в машину, Блэр, перед тем как завести двигатель, тихонько поблагодарил ПиДжея. Уезжать во второй раз было чуточку тяжелее, но в то же время — легче: он понимал, что обязательно вернётся.

Как оказалось, это могло произойти намного быстрее, чем он сам бы этого хотел. Вернувшись назад и войдя в центральную комнату бункера, Блэр застал своих за просмотром телевизора.

— …В начале этого дня выстрелы сотрясли наш Город. Беглая террористка, находящаяся в розыске, объявила о себе почти в самом сердце нашей метрополии. Никого не обманув фальшивым ухом, она разгуливала по улицам как ни в чём не бывало, пока её не опознала одна из жертв, — вещал полосный голубой экран.

Картинка на экране сменилась на какую-то крольчиху, объяснявшую на камеру то, что кролики очень хорошо распознают друг друга, что она видела её безумный взгляд очень часто, пока сидела в клетке на «Ферме», и многое другое.

Блэр обвёл своих парней тяжёлым взглядом и понял, что сейчас только от него зависят их дальнейшие шаги.

Медведь прочистил горло, привлекая к себе внимание.

— Именно об этом я и говорил, — веско произнёс он, указывая на телевизор, который сделали потише. — Эта дура ещё даст всем просраться.

— Думаете, это не всё? — с сомнением в голосе спросил Гудвин.

— Это только цветочки, — хмуро кивнул Блэр, — ягодки будут впереди.

— Может быть, ты был прав, — немного погодя, подал голос Грюм, — и нам не стоило её вытаскивать, а прикончить прямо там, на месте…

— И тогда Конгломерат, которому она была нужна, кончил бы нас всех, — отозвался другой боец.

— Нет-нет-нет, — покачал головой Блэр, — Конгломерату она была не нужна. Им был нужен безногий лис, за которым она, судя по всему, и пошла.

Медведь обернулся и показал пальцем на очень удачную картинку, как раз под стать его словам: место происшествия.

— Не знаю, что там произошло, и знать не хочу. Мы тогда не могли заглянуть в будущее и сделали то, за что с нами сполна расплатились. Но теперь мы не сможем сидеть на жопах ровно и спокойно. Я говорю: надо двигаться. И двигаться тихо и незаметно.

— Куда? — тут же спросил ПиДжей.

— На юго-восток, — не раздумывая ответил Блэр с нехорошей улыбкой. — Из Города надо валить или хотя бы подготовить себе запасной плацдарм. Я не говорю о новой катакомбе — я говорю о месте, где нас никто не будет искать, подальше отсюда. Как вам идея?

— Эти подземелья всё равно уже давно достали, — одобрительно сказал Смайли.

Дружный согласный гул голосов был музыкой для ушей Блэра. Он улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Всё, что не делается, — всё к лучшему, бойцы, — сказал он, подняв кулак над головой. — Мы с вами провернули то, что до этого момента считали почти невозможным. Это была наша самая объёмная операция за всё то время, пока мы вместе, и я скажу — нам пора переходить на новый уровень. Надо ориентироваться не только на самих себя, но и на тех, кто работает намного масштабнее! Тедди Гуэрра, которого никто никогда не видел, но зато все знают, с чего он начинал. Он так же, как и мы, грабил инкассаторов. А где он сейчас? Никто не знает. Может быть, его давно нет в живых — я не знаю. Но в мире ещё полно места. А с новыми друзьями и союзниками мы можем выйти наружу. И я предлагаю начать с новой базы. Не здесь, не под этим проклятым Городом травоядных, а где-нибудь подальше отсюда, где мы сможем жить, а не выживать! Работать, если надо, а не прозябать в тени, огрызаясь на каждый шорох. Я предлагаю найти дом, — заключил Блэр и, выдохнув, сказал с откровенной улыбкой, — друзья.

ПиДжей захлопал первым, и его тут же подхватил Смайли. Блэр и сам того не заметил, как толкнул довольно длинную, важную и патетичную речь, что его вовсю развеселило. Не прошло и нескольких секунд, как ему аплодировал весь большой зал — все четыре десятка бойцов. Медведь сразу же вспомнил, почему он собрал их вокруг себя в первый раз. И он был откровенно счастлив.

Под предлогом поиска нового места — хотя этим уже было никого не обмануть и абсолютно все его бойцы отлично понимали, что они переезжают в загадочный Грин Медоуз, — Блэр укатил к Венди на следующий день. Остальным было велено собрать все необходимые припасы, строительные материалы какие есть, инструменты и специальное оборудование. Оружие он приказал пока не паковать, а, наоборот, держать наготове, на случай форс-мажоров. В третий раз Блэр отправился в городок один и на самом деле не горел желанием помогать с перестройкой сарая. Он хотел оглядеться и прогуляться по городку, может быть найти какое-нибудь укромное место. Поэтому, переехав его границу, Блэр повернул на незнакомую улицу сразу же, как только увидел кофейню Мотти. Очень часто взгляд натыкался на забитые окна и наглухо запертые двери, иногда так стояли три-четыре дома подряд. Все были очень разных размеров: от крошечных мышиных поселений до больших медвежьих домов, некоторые из которых, судя по виду, были весьма зажиточными. Жителей было очень мало. По прикидкам самого Блэра — не больше нескольких сотен. Через городок проходила одинокая двухполосная автодорога, но, заехав чуть выше, он увидел большое шоссе, проходившее мимо городка. Конечно, это было не самое лучшее место для того, чтобы разбить здесь базу вооружённых наёмников, но Блэра никогда не пугали сложности. Проехав мимо единственной достопримечательности — городской ратуши, он развернулся и объездными дорогами начал искать домик Венди. Городок был маленький, и он считал, что увидел всё, хотя то, что ему видеть не очень хотелось, он тоже увидел. В Грин Медоуз нашёлся и небольшой полицейский участок — довольно большое белое здание с большой верандой, на которой восседал местный шериф — большой белый баран в синих джинсах, чёрной жилетке поверх рубахи и галстуке-поло. Блэр сделал как можно более отрешённый вид, периферийным зрением наблюдая за тем, как плоские зрачки этого барана следят за передвижением его фургона мимо этого места. Блэр поправил фальшивый ошейник так, чтобы он стал чуть виднее, — просто на всякий случай.

И только после этого нашёл знакомую дорогу и свернул к Венди. Она встречала уже на пороге, будто почувствовав приближение.

— Блэр? — венди лапкой поправила рыжий локон. — Ты бы не мог мне кое с чем помочь?

— Да, конечно, — медведь удивлённо обернулся к девушке. — А что надо?

— Надо сводить Томаса в больницу…

— Так он вроде здоров, — не понял Блэр.

— Да-а... — протянула Венди, ероша свою шевелюру. — Но ему нужна справка от травоядных, понимаешь? О том, что он ничем не болеет: без неё его не примут ни в школу, ни куда-либо ещё. Вообще, её должны были дать в СКХ, но я туда не хочу звонить…

— Конечно! И не надо! — встрепенулся Блэр. — Мы всё сделаем! Ты только скажи, куда его отвезти…

На одной из дальних улиц Грин Медоуз стоял большой одноэтажный дом с ярко-синим крестом на белом фоне. Судя по заросшему газону, неухоженным кустам и облетевшей белой краске на крыльце, больница в деньгах не купалась.

Медведь припарковался перед окнами больницы и кивнул Томми:

— Ну что, пошли?

Медвежонок выглядел неуверенным.

— Я боюсь, — признался он.

Блэр глубоко вздохнул. Он впервые после того судьбоносного дня вёл малыша в медучреждение.

— Мне тоже не по себе, — объяснил медведь Томасу. — Но нам нужна эта бумажка.

— Ну ла-адно, — обречённо протянул медвежонок и, клацнув замком, выпрыгнул из фургона наружу.

Звякнув колокольчиком, они оказались внутри светлого холла провинциальной больницы. Было видно, что доктор тут не рассчитывал на огромный наплыв пациентов. На звонок к ним выпорхнула овечка в белом халате медсестры и замерла, растерянно разглядывая огромного медведя.

— Что с вами случилось? — пролепетала она, не сводя взгляда с Блэра.

— Нам бы справку! — жизнерадостно высунулся из-за медведя Томас.

— Ах! — овечка с явным облегчением коснулась копытцем груди. — Подожди-ка! Ты же Томас? Брат рыженькой хищницы с пасеки?

— Ага, — просиял медвежонок.

— А это кто с тобой? — овечка опасливо покосилась на Блэра.

— Я друг семьи, — хмуро отозвался тот. — Помогаю Венди.

— А! Ну хорошо… — она открыла дверь в кабинет и поманила копытцем. — Следуйте за мной.

В кабинете стояла универсальная низкая лежанка, рассчитанная на крупных зверей, с приставленной лесенкой — видимо, для медперсонала.

— Снимай курточку и забирайся, — овечка указала медвежонку на лежанку и, открыв шкафчик, начала там что-то искать.

Блэр молча стоял у двери, с легкой тревогой на душе, следя за происходящим. Медицинское окружение с овечкой в белом халате и медвежонок, обречённо сидящий на столе, навевали очень четкие и однозначные ассоциации.

Сначала всё было хорошо: овечка просто заглянула Томасу в ушки и пасть. Потом проверила шёрстку на наличие паразитов.

А потом началось странное: она пару раз пощекотала медвежонка.

Блэр замер, потрясённый увиденным. Он уже было открыл рот, чтобы рыкнуть на оборзевшую овцу, как она в очередной раз пощекотала развеселившегося медвежонка, и тот, хрипло захихикав, заёрзал на столе. Его ошейник вспыхнул красным.

Блэр почувствовал, как кровь ударила в морду, — он понял, что сейчас просто размажет эту тварь по стене!

Но в следующий миг он вдруг увидел, что всё не так: Томас, хихикая, уклонялся от щекотки медсестры; его ошейник светился красным цветом. Но его не било током!

Блэр растерянно замер: овечка отключила шокер, прежде чем начать игру с медвежонком.

А овечка весело обернулась к нему и настороженно замерла.

— Что случилось? — озабоченно спросила она. — Вам нехорошо?

Она, очевидно, заметила, что у Блэра горит зелёная лампочка, и заметила налитые кровью глаза и вставшую дыбом шерсть. И, чтобы не вызывать лишних вопросов, медведь медленно кивнул.

— Вам нужно обратиться к доктору Митчеллу! — тоном, не терпящим возражений, сообщила медсестра.

— Право не стоит. Мне уже хорошо, — вяло попытался отмазаться Блэр. — Я просто испугался, что его ударит током…

— Нет! Что вы! Я отключила его шокер на время, — осуждающе покачала головой овечка. — И кстати, я что-то не вижу, чтобы вы волновались, мистер.

Блэр посмотрел на овечку свысока.

— Работаю в Городе — там и не такому научат. Я умею держаться.

— Ошейник исправен? — поинтересовалась овца, и у Блэра ёкнуло сердце.

— Безусловно.

— М-м-м, — загадочно протянула она, кивая, — тогда вам стоит навестить доктора Митчелла, чтобы он посмотрел, что у вас с сердцем. Он у вас даже не пожелтел — это странно, знаете ли.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, которые могли привести к нешуточным проблемам, Блэр понуро кивнул и всё-таки покинул процедурную. Томас остался сидеть на столе, с интересом глядя, как овечка уводит Блэра к доктору; похоже, ему было дико интересно, что к врачу попал ещё и здоровенный мишка.

Тряхнув мордой, медведь прошагал по всей клинике и постучал в дверь с надписью «Митчелл M. Д.».

— Да?! — недовольно раздалось за ней, и Блэр вошёл внутрь.

Кабинет у доктора был маленьким, и медведю пришлось пригнуться, но козёл быстро пригласил его присесть. Выглядел он довольно бодро, несмотря на очень потрёпанный внешний вид, и секрет этой бодрости крылся в небольшой капельнице, стоявшей за спиной козла. Держа левую лапу прямой, где была воткнута игла с живительной для него жидкостью, правым копытцем он заполнял какие-то журналы. На столе у него, впрочем, царил кромешный бардак, в котором он ещё и умудрялся что-то находить. Внезапно козёл дёрнул правой лапой, выудил из высокой горки документов сине-зелёный блокнотик, поднял трубку на столе и приложил к уху. Делал он это намного профессиональнее, чем можно было предположить, и Блэр наблюдал за его действиями с неприкрытым сарказмом.

Митчелл не набирал никаких номеров и даже ни с кем не разговаривал. Как будто он выслушал кого-то на другом конце провода и сделал несколько пометок в блокноте. Положив трубку, козёл дописал ещё что-то, а потом резко вырвал из него синий листок, передавая его Блэру.

Мишка склонился над столом и понял, что доктор только что выписал ему рукописный счёт за приём. Сумма получилась внушительной, но она не могла получиться другой для хищника. Блэр неохотно полез в бумажник, пока козёл, так и не проронив ни слова, подпёр рогатую морду.

На стол упали несколько купюр самого большого достоинства.

— Смотри не пропей всё, — сказал ему Блэр.

Несмотря на нейтральный посыл фразы, доктор сел прямо.

— Или что?

Блэр, уже собравшийся уходить, наклонил морду на бок.

— Или кому-то станет хуже, — развёл лапами он, — и это будет из-за тебя. Ты же всё-таки врач.

— Врачи так не пьют, — ответил ему доктор. — Да и я уже не то чтобы врач.

Блэр решил, что уходить рано.

— А кто ты тогда?

— Что, не видно? Запойный пьяница, алкоголик, — развёл копытцами козлик.

— А мне говорили, что вы врач.

— А-а-а, — махнул копытцем козёл, — остатки репутации! Хотя я на это всю жизнь положил — единственное, что у меня получилось, — лечить зверей…

— Ну так и лечил бы.

— А я и лечил! — с вызовом тряхнул бородкой чёрно-белый козлик, но тут же поник. — Лечил… — печально вздохнул он.

— Что же случилось? — хмуро поинтересовался Блэр.

— Девять лет назад я был хирургом в Центральном госпитале Города, — глаза козла заволокло воспоминаниями, — а потом произошёл несчастный случай — и на моей карьере был поставлен крест.

Блэр опустился обратно в кресло, жалобно скрипнувшее под его весом.

— Девять лет назад? — переспросил он.

Доктор Митчелл грустно усмехнулся, вынул из вены иголку капельницы, перекрывая раствор наверху, и обхватил голову копытцами, притягивая её за рога ниже.

— Да, косолапый, девять лет прошло уже, скоро будет десять.

Открыв нижний ящик, он выудил на свет пару больших стаканов и бутылку янтарного напитка и поставил на стол.

Увидев, что козлик собирается плеснуть во второй, Блэр отрицательно покачал лапой.

— Я за рулём.

— Ну, тогда твоё здоровье, — сказал док, поднимая стакан.

Блэр мрачно следил, как врач поглощает чайного цвета жидкость.

— Так что случилось? — спросил он у вытиравшего рот козлика.

— Тебе действительно интересно? — тот хмельно встрепенулся. — Я умудрился убить мать и сына. Медведей. Как ты.

У Блэра медленно отвисла челюсть. Таких совпадений не бывает. Не может быть.

— Как? — выдохнул он.

— Медицинская ошибка, — глядя в стол, безэмоционально произнёс козлик. — Моя. Точнее, наша. Меня и анестезиолога.

Блэр сморгнул. Он сотни раз представлял себе встречу с этим эскулапом. Но он представлял его себе иначе — надмённым, самоуверенным щёголем. А тут перед ним был побитый, сломленный и выброшенный на обочину жизни лузер. Он не вызывал ярости или гнева. Только недоумение: как же он так сумел? И… сочувствие.

А козлик продолжал:

— Мне привезли семью — мать и карапуза лет восьми-девяти. У медвежонка был порок сердца. Нужна была операция. Тогда ещё не использовали современные блокираторы. И я, учитывая опасность, записал в рекомендациях к наркозу препарат посильнее…

Козлик взглянул на Блэра, как подсудимый на судью.

— Кто же мог подумать, что всё так выйдет?..

— Это его убило? — выдавил Блэр. Он уже и не думал о том, чтобы напасть на врача. Перед ним была редчайшая возможность — узнать о последних минутах жизни его близких.

— Нет… — покачал рогатой головой Митчелл. — Анестезиолог, добрая душа, решил, что такой мощный препарат слишком опасен, и заменил его на более лёгкий наркоз.

Козёл задумчиво поболтал содержимое стакана и опрокинул в пасть. Блэр молчал.

— Только он забыл, — продолжил док, со вздохом ставя стакан на стол, — предупредить об этом меня.

Тут, судя по отрешённому взгляду доктора Митчелла, он снова начал проваливаться в воспоминания.

— Иногда я думаю, — протянул он растерянно, — как я мог это предотвратить? Мог спросить нашего анестезиолога? Или заглянуть на четвёртую страницу медицинской карты, где он должен был оставить заметку?

Отрешённо бродивший по помещению взгляд доктора встретился с глазами Блэра, и козёл сморгнул, возвращаясь из мира размышлений в свой кабинет.

— Мог… Но не сделал.

Он стеснительно опустил взгляд на столешницу.

— И что было дальше? — стараясь хранить равнодушный тон спросил медведь.

— Я прибыл к тому моменту, когда медвежонка уже должны были начать готовить к операции. Но прописанный мною препарат уже должен был быть введён. Я ещё тогда спросил анестезиолога: «Готово?» И он ответил: «Да…» Я был абсолютно спокоен: медвежонок должен был отключиться с минуты на минуту и опасности для его жизни не было. Но мать этого не знала. И она занервничала. Она начала на нас давить, чтобы мы сняли с него ошейник.

Доктор замолчал, разглядывая содержимое бутылки.

— У нас тогда не было медицинских блокираторов. Они ещё не появились. Поговаривают, что именно этот случай был одним из аргументов в споре за их разрешение…

Блэр растерянно слушал доктора Митчелла: он и представить себе не мог, что трагедия его семьи оставила настолько значимый след на медицине Города.

— Мы попытались её успокоить, но она, видимо, решила, что мы хотим медвежонку зла. И нам пришлось применить шокер. Я держал кнопку, ожидая, что медвежонок вот-вот отключится и я смогу снять ошейник и успокоить его мамашу. Но… Как я и говорил, наш анестезиолог меня не предупредил. В результате первым отказало сердце матери, а следом, увидев её смерть, — у медвежонка…

Козёл судорожно вздохнул и, стуча горлышком бутылки по краю стакана, начал торопливо его наполнять.

— Так вы забили её насмерть? — мрачно спросил Блэр, тяжело заёрзав в кресле.

Митчелл отчаянно замотал головой.

— Не-е-ет!.. Мы… я… Этого не должно было быть! Послушай!.. — он стукнул по столу донышками бутылки и стакана и протянул к Блэру копытца. — Послушай, если тебя сейчас коротнуть током — от тридцати до ста двадцати секунд, то это явно будут не самые лучшие мгновения твоей жизни! Но ты будешь жив! Понимаешь?!

— Что ты имеешь в виду?.. — Блэр непонимающе нахмурился.