Звери и их волшебники

1. День первый. Патруль

В день, когда всё это началось, я очень хорошо поняла, почему в патрулях Комитета по охране мификов (он же, для краткости, Комхран) такая текучка кадров. И почему именно сюда Профсоюз отправляет на отработку тех, кто жаждет в него вступить. «Если не хотите сдавать норму магической энергии и на военный контракт не хотите, есть альтернатива, попробуйте там». Простая гражданская служба, говорили они. Всего несколько часов в неделю, говорили они. Почему бы и нет, говорили они. Почему-почему... потому что в здравом уме сюда никто не пойдет! Ну ладно, не совсем «никто». Мало кто. Потому что смотреть на это — никаких нервов не хватит!

Итак, светило холодное апрельское солнышко, последние сугробы дотаивали на обочине, а мы, группа молодых красивых специалистов, претендующих на вступление в Профсоюз, стояли полукругом вокруг нашей общей кураторши и того, что составляло предмет ее интереса. Самая красивая, разумеется, была я, потому что я рыжая. Кроме меня, самой красивой была кураторша, потому что она уважаемая женщина и потому что у нее совершенно белоснежные кроссовки — это при нынешних-то лужах, сразу видно по-настоящему могучую ведьму. А самым некрасивым, но самым интересным среди нас был труп мифического животного.

- А вот это бастет, - сказала наша кураторша, показав на неопрятную кучку костей. - Была. И если я правильно помню, она была одна из последних четырех в городе на вольном выгуле. А другие патрули нашли еще три. А это значит, московские бастет - всё, теперь ближайшие особи у нас в заповеднике под Воронежем. А это, в свою очередь, значит, что противопростудные и ранозаживляющие подорожают, потому что их теперь повезут неизвестно откуда. Ну, в лучшем случае наши будут делать на месте, но шерсть и когти все равно придется заказывать из Воронежа. В лучшем, повторюсь, случае, если заповедник сможет удовлетворить нужды целой Москвы. Что вряд ли. Он и раньше, при живых бастет в Москве, не всегда справлялся.

А я стояла, слушала ее и думала, что да, сначала никаких нервов тут не хватит, а потом ты превращаешься в такую железную тетку, которая смотрит на разделанный трупик зверюшки, при жизни похожей на кошку, и зверюшку тебе не жалко ни вот столечки! Ты думаешь только о том, как отсутствие сырья скажется на городской жизни.

А потом я подумала еще немножко и поняла: а вообще-то да, я теперь тоже буду об этом думать. Потому что это же трындец, если цензурно выражаться. Потому что шерсть бастет — это не только ценный мех... тьфу, не только ингредиент для ранозаживляющих, он и в болеутоляющих участвует, и в составе ниток, из которых вяжут перчатки для работы с магическими элементами, и в еще чем-то таком, что лично меня касается, но так сразу не вспомнить. И вот это всё теперь подорожает?! Трындец и есть. Даже если не сильно, даже если на процент-два. Это десять рублей там, десять тут, а в итоге работа в целом дорожает, придется самой поднимать цены, клиенты впадут в печаль и ересь и попытаются найти, у кого дешевле. И уйдут наконец к тем, кто демпингует.

А еще это полрынка поддельных неработающих защитных перчаток «очень дешево, какая лицензия, зачем мне лицензия, не обижай, у меня все качественное, а бастет своя, домашняя».

Ни у кого своей домашней нет, потому что закон, а у него есть. И ведь кто-то обязательно поверит и без руки останется. И тут действительно непонятно, кого больше жалеть: бедную бастет или бедную Москву.

Если честно, мне к тому же не верилось, что это правда последняя бастет в городе. Да ладно. Москва огромная. Не хотят же они сказать, что облазили все подвалы в каждом спальном районе? Даже для Комитета это чересчур... или нет?

- Но убивать-то зачем? - не выдержала я. - Ну ладно налысо обстричь, жестоко, зато сразу много шерсти. Но ведь если не убивать, а оставить, не знаю, выживать как сумеет и поставить маячок, то через некоторое время можно ведь прийти к той же бастет и остричь еще раз, и еще, и это гораздо выгоднее в итоге получится, разве нет?

- Маячок поставить не так просто, мы их регулярно снимаем, - усмехнулась кураторша. - Но конечно, так оно и было бы, они бы обязательно попытались. Если бы не одно «но». Сами видите, у нее не только и не столько шерсть сбривали, ее буквально разделали, потому что многие органы бастет — это тоже ингредиенты. Только рецепты эти вы не найдете, и в свободной продаже вы внутренностей бастет не встретите, на них к каждому заповеднику очередь на несколько лет вперед, кому надо, те знают, получают разрешение на использование и записываются в эту очередь. И ждут естественной смерти очередной бастет. А частные лица такое законно продавать не могут вообще. То есть это сразу черный рынок. И одна такая тушка — это три-четыре легких омолаживающих зелья, пять средних приворотных, один острый глаз и ещё компоненты для кровных ритуалов, но этого я вам вообще не говорила, их же в России нет, у нас же вообще кровной магии нет, одни травки на спирту, всё законно у нас.

Кураторша в сердцах пнула белоснежным носком кроссовка бордюр. И я сразу раскаялась в том, что мысленно обзывала ее черствой. Хотя, возможно, она просто тоже прикинула будущие цены на защитные перчатки. Но и тут я целиком разделяла ее досаду, потому что это... больно, да. Финансово очень больно, особенно когда ты не на контракте и не под защитой Профсоюза, а неприкаянный фрилансер, сама себе защита, работодатель и профсоюз. Так что мне, вероятно, будет даже больнее. Особенно если вступить в Профсоюз так и не получится.

- Кроме самого очевидного минуса — отсутствия бастет и всей пользы, что мы могли из нее извлечь, - есть и еще один, менее очевидный.

На этом месте кураторша замолчала, явно ожидая вопроса от группы, и я уже даже вдохнула, чтобы ей подыграть, но Олег (такой же новенький, как я, только из целителей) успел раньше.

- И какой же? Куда еще-то хуже? - вот-вот, я бы точно так же сформулировала, слово в слово. Куда уж еще?

- Если место в городской экосистеме освободилось, его кто-то займет. Сначала в отсутствие естественного врага расплодятся чумные крысы, так что ждите этой зимой... всего ждите, гриппов, простуд, опухолей, цирроза, алкоголизма и дебютов шизофрении. Заготавливайте лечебные зелья от всего, кто занимается, брать будут много. И себе тоже оставьте про запас. А потом, к весне примерно, поголовье крыс опять сократится за счет вещих воронов, они обязательно к нам мигрируют откуда-нибудь из Владимира или из-под Тулы. Вороны — это неплохо, но если их станет значительно больше, чем есть сейчас, они будут красть вещи и деньги, насылать кошмары, галлюцинации и вещие сны, Комитет невмешательства будет загружен по горло, разгребая все эти мелочи, и непременно пропустит что-нибудь крупное... этого я, конечно, тоже вам не говорила, Комневмеш компетентен и работает отлично, - мы с готовностью кивнули, подтверждая: конечно, мы ничего такого и не слышали, а Комневмеш молодцы. - А еще чуть позже появления крыс, но до воронов, начнут болеть симбионты бастет, химеры. Их перья и кровь станут непригодны для открытия порталов, и у нас начнутся некоторые проблемы с мобильностью. И это только то, что могу вам рассказать я, а я не того профиля специалист; профессиональный зоолог и мификовед наверняка расскажет куда больше. Но его сюда никто не пустит, потому что он вас испугает до икоты и вы вообще сбежите из Москвы.

- А почему нельзя просто взять несколько бастет из заповедника, выпустить в Москве — и пусть восстанавливают популяцию? - попыталась вникнуть я.

- Это выход, но каждый заповедник держит у себя определенное количество особей, не меньше тридцати, что ли, не помню. А они иногда умирают от старости, от болезней, их убивают естественные враги... и размножаются они ой не быстро. В общем, на свободных, условно лишних бастет тоже очередь, да. И Москва в ней не первая. Москва в ней последняя. Пока мы разговариваем, наверное, как раз отправили заявку. Через пару лет, если повезет... но честно говоря, толку-то в этом, пока браконьеры вот так нагло хозяйничают в городе? Ну, выпишем мы себе новых бастет. Ну, убьют их тоже. Жалко же зверьё.

Это, между прочим, была ознакомительная встреча. Предполагалось, что нас проведут по городу одним из патрульных маршрутов, разобьют на звенья, объяснят способы обнаружения мификов, мертвых и живых (для учёта), и все это будет очень мило и очень теоретически. А в результате, пожалуйста вам: бедное животное, страшные пророчества и мой собственный инсайт о том, что фактически представляют собой колдуны. А может быть, даже все человечество. Но колдуны — особенно.

Со встречи я шла изрядно загруженная и обдумывала ту самую мысль, внезапное озарение: а мы ведь просто паразиты, по сути. Мы паразитируем почти на всех магических видах. От одних берем одни ингредиенты, от других другие, все это замешиваем, заряжаем и пользуемся... а если ни от кого ничего не брать, то что мы сами можем? Честно говоря, довольно мало. Без привычных накопителей (животного и природного происхождения!) силу на любое магическое воздействие придется набирать гораздо дольше, чем мы привыкли, и не факт, что наберётся. Руны и карты без пера вещего ворона дают куда более расплывчатые результаты. Зелье нормальное без магических компонентов животного происхождения вообще не сваришь. Интересно, если однажды мы убьем всех мификов, мы что, просто закончимся как колдуны? Станем обычными людьми, поскольку нам не с кого будет срезать клок волшебной шерсти?

Мы ведь и так стали гораздо слабее, чем были когда-то давно, когда еще не перебили всех драконов. Казалось бы, они регулярно сбрасывали шкуру, зачем их убивать? Но нет, кому сердце, кому когти, кому глаза, и вот вам результат: в каждой стране есть десяток-другой сильных артефактов, хранящихся в лучшем случае у государства на случай какой-нибудь большой войны, а иногда просто ходящих из рук в руки по влиятельным семьям, и какие там бывают переделы власти, это что-то! А остальные колдуны — ну, что колдуны? Ну, не можем мы того, что было раньше, так я и сама не очень-то верю, что мы правда такое могли. И открывать порталы без участия химер, на собственных силах, накопленных в ожерельях из драконьей чешуи, и провидеть будущее вообще без вспомогательных инструментов, и лечить наложением рук, и поднимать мертвых...

Нет, что некроманты вымерли вместе с драконами — это, конечно, хорошо. Но в целом, честно говоря, мы выглядим как-то не очень. Интересно, почему раньше я не обращала на это внимания? И как бы мне так и в Профсоюз вступить, и нервы на отработке в патруле не угробить совсем?

2. День первый. Аралезы

В таком примерно настроении я увидела двух выходящих из-за угла собак, но тут заметила на их спинах сложенные крылья и замерла от изумления: это были настоящие щенки армянских аралезов, которых я до сего дня видела три раза, и те на картинках. Причем, на картинках они больше походили на армянских волкодавов, а эти выглядели скорее как взрослые ретриверы. Но это несомненно были аралезы, потому что, во-первых, ну, собака с крыльями, кто это еще, как не аралезы? А во-вторых, аралезы — существа целебные, даже когда никто для этого ничего специально не делает. Они только вышли, а у меня царапина на руке начала зудеть (и наверняка зажила) и в голове прояснилось.

Аралезы неспешно пошли ко мне, а я пришла в себя достаточно, чтобы заметить на них ошейники и поводки — как на собаках, надо же! - и увидеть на другом конце поводков девочку лет тринадцати-четырнадцати. Меня всегда интересовало, как порой довольно хрупкие на вид люди (особенно дети) умудряются удерживать на поводках крупных и энергичных собак, но сейчас, конечно, никакого секрета не было: это же были не собаки, а аралезы, они для всяких неожиданных рывков слишком уравновешенные. Девочка — толстовка с какой-то певицей, джинсы по щиколотку, холодно смотреть, и яркие цветные кроссовки, дурацкая шапка на крашеных блондинистых волосах — вышла на свет, и стало очевидно, что она явно из колдуний. Не то чтобы я нуждалась в дополнительных подтверждениях, учитывая, что она вела двух мификов на поводках, но мало ли, чего только в жизни не бывает. Но тут ошибки быть не могло: и глаза, и легкое заметное магическому зрению свечение, и нитки амулетов на руках — все говорило о том, что это маленькая такая будущая колдунья. И я, конечно, подняла руку, по давней традиции зажигая на ней невидимый обычным людям огонек. А она не то что не ответила, а даже, кажется, не поняла, что именно увидела: вздрогнула, тряхнула головой, - мол, показалось, - и пошла дальше.

Все это длилось всего-то секунду или две: вот она делает шаг из-за угла, вот я поднимаю руку с огоньком, вот она чуть сбивается с шага. А в следующую (третью?) секунду из-за угла вышел мужчина — явно кровный родственник девочки (похожи) и столь же явно не колдун. Я подождала еще секунду-другую, потому что с ними явно должен был быть кто-то еще. Но из-за поворота показались уже другие люди, не имеющие отношения к аралезам и их хозяевам. Значит, больше с ними никого не было. Тут я вообще перестала понимать, что происходит. Девочка — необученная ведьма и мужчина без магических способностей вместе выгуливают пару мификов? Это как? Это зачем? Это кто же их так отпустил?

Конечно, я тут же сама осудила себя за шовинизм. Ай-ай-ай, Инна, фу такой быть, ну подумаешь, человек без магических способностей, это же не значит, что он беспомощен. Он, может быть, еще тебе фору даст, мужчина же, как-никак. И если какая-то колдунья (ну или колдун) отпустила его с несведущей девочкой, значит, он вполне может за них обоих постоять. И аралезов со счетов сбрасывать не надо, кстати. Они, конечно, скорее для исцеления существуют, но зубы у них тоже есть, а ещё интуиция и чутьё на злой умысел — отличные просто. А всё-таки, картина была не то чтобы привычная. Невероятная картина была, честно говоря.

Аралезы принялись меня обнюхивать. Я остановилась и встретилась глазами с мужчиной.

- Отличные собаки, - сказала я ему, всем своим видом и интонацией намекая.

- Это собаки жены, - сказал он таким тоном, будто решил, что я ему намекаю на что-то неприличное. - Армянские волкодавы.

Ну какие волкодавы, а? Он морды эти видел? Ретриверы, как они есть. Только с крыльями, но это, конечно, мелочь.

- Спасибо, я знаю, что это за порода, - еще раз попыталась я, сделав акцент на слове «знаю», но понимания так и не увидела. То ли хорошо прикидывается, то ли и правда ничего не знает. - Не тяжело вам с ними в городе?

- Айк, Седа, а ну фу, ко мне! - принялась оттаскивать собак девочка. - Не бойтесь, они не укусят, они очень умные и смирные. Ну, Айк! Сюда иди!

Собаки виновато жмурились, но отходить от меня не спешили. Видимо, почуяли во мне естественный накопитель. Их шерсть буквально искрилась от магии, а девочка, похоже, совсем этим не пользовалась — не умела, наверно.

- Я и не боюсь, - пожала плечами я. - А погладить их можно?

Только дайте мне их потрогать, ну пожалуйста! Я это все как соберу, как посливаю в накопители, да как пущу в дело, я сегодня план по зельям перевыполню, а может быть, даже руны себе сделаю, наконец-то! А если еще и пару шерстинок удастся в пальцах удержать... Здравствуйте, эксперименты с зельем от мигрени!

Девочка неуверенно обернулась на мужчину, тот, подумав, кивнул:

- Только недолго, мы спешим.

- Спасибо! - главное было не показать, как сильно я на самом деле рада. Обычно люди скорее умиляются чужим собакам, а не приходят в экстаз, правильно? Правильно. Поэтому эмоцию я преобразовала в энергию и тоже отправила в накопитель. В присутствии аралезов это получилось изумительно, почти преступно легко. Такая доза позитива, и теперь она у меня есть. Ух, мне бы таких собак в личное пользование!

- Где берут такую прелесть? - спросила я, как заведенная гладя собак. Вычесывали их хорошо, но парочка шерстинок у меня на пальцах все-таки осела, и я хотела еще. Но вопрос я задала не из праздного любопытства: мификов такой силы, по идее, частным лицам иметь не полагалось, как и, например, тех же бастет. Исключения, может, и существовали, но лично я о них ничего не знала. А узнать-то хотелось, хотя бы для того, чтобы понять: то ли передо мной злостные нарушители (ну то есть, скорее, жена этого типа нарушительница, он же сказал, что это собаки жены), то ли какие-то особо привилегированные лица.

- Не знаю, - поморщился собаковод. - Они на нас буквально свалились, неожиданно. Жену попросили взять на передержку, она согласилась, а сама в командировку уехала, приходится нам с Леной с ними возиться.

И ведь не врал. То есть, говорил ровно то, что считал правдой. А это значит — что? Что жена у него ой непростая. И возможно, связанная с какими-то не очень законными схемами разведения мификов, потому что, повторюсь, в частных руках их быть не должно. А теперь внимание, вопрос знатокам: что мне с этой ценной информацией делать? Надо же, как оно бывает: много лет проблемы мифических животных вообще никаким образом меня не касались, я их и видела-то преимущественно на картинках. А стоило разок сходить в патруль, как вот пожалуйста, какая-то изумительно мутная (и шерстяная) история сама на меня вышла. Из-за угла. А я не специалист, не сотрудник Комхрана, я не знаю, как действовать в такой ситуации! Может, просто сделать вид, что поверила, будто это обычные собаки? Волкодавы, три раза ха!

Ну, нет. Неспокойная совесть в моих делах опасна, варить зелья в душевном раздрае вредно и для конечного результата, и для меня самой. Поэтому я решила совершать чудеса. Зря я, что ли, аралезов гладила? У меня от них три накопителя забились, почему бы и не потратить один? Легко пришло, легко ушло. Халявное надо тратить.

Я еще пару раз умилилась аралезам, раскланялась с их хозяевами и пошла себе дальше. Завернула за тот самый угол, откуда выходили они, соорудила отвод глаз, не самый простой, а посложнее (девочка всё-таки ведьма, пусть и необученная), тишиной прикрылась — и бегом обратно, догонять своих новых знакомых мифиководов. Шла за ними, шагах в пяти, на ходу достала телефон, набрала только сегодня забитый туда номер. Вежливее, конечно, было бы в мессенджер написать, но времени расшаркиваться не было особенно, дело-то срочное.

- Ирина Евгеньевна, добрый день, это Инна Тополева, из сегодняшней ознакомительной группы. Тут такое дело... - я, как могла, обрисовала ей ситуацию. Кураторша хмыкнула недоверчиво:

- А фото прислать можете? Не то чтобы я вам не верю...

Конечно, она не верила, я бы и сама не поверила на ее месте. Пришла молодая впечатлительная дева, получила эмоций с излишком и обглоданный труп бастет, теперь видит мифика в каждой бродячей собаке... Наверное, у нее в практике и такое бывало, и еще и не такое. Я извернулась и щелкнула аралезов, специально дополнительно ткнув пальцем, чтобы фокус был на крыльях. Честно говоря, всякие магические штуки на цифровых фото и видео отображались через раз. Но тогда вместо них появлялась такая характерная размытость, по которой каждый сведущий человек понимал: здесь какая-то магическая чертовщина имела место.

- Обалдеть, - помолчав, высказалась кураторша. - Средь бела дня, в самом центре... это какая-то волшебная наглость. Инночка, простите, а у вас какие на сегодня планы? Есть что-то срочное-неотменяемое?

- Если компенсируете мне время, то ничего неотменяемого нет, - я в целом поняла, что меня собираются припахать, и решила получить от этого как можно больше.

- Раз так, то я прошу вас: проследите, пожалуйста, за ними до конечного пункта. Хочу знать, куда они направляются. А я вам за это... Могу всю практику зачесть, хотите? - тоном «от сердца отрываю» вздохнула Ирина Евгеньевна.

- Нет, не хочу, хочу пройти всю, раз уж ввязалась, - сказать «нет, хочу денег, льгот и энергии» я постеснялась, но думаю, это всё равно было понятно. Я на это надеялась.

- Половина практики, а вторую половину вы будете числиться у нас в Комхране на полставки, - проницательно повысила оплату Ирина Евгеньевна. - Как вам такое? Это льготы и какая-никакая оплата.

- Мне такое — прекрасно. Хорошо, Ирина Евгеньевна, я прослежу.

- Спасибо, Инночка. Отписывайтесь периодически, держите меня в курсе, пожалуйста.

3. День первый. Знакомство

Следить за спокойными и не делающими внезапных рывков объектами, да еще под отводом глаз было легко. Мы прошли по Большой Ордынке, оттуда переулками на Полянку, оттуда снова в переулки. А там они свернули во двор, и я даже испытала что-то вроде разочарования: только-только разогналась, вошла во вкус, и сразу всё закончилось. Я прошла вслед за ними к кирпичной пятиэтажке, проследила, в какой подъезд они зашли. Прошлась до адресной таблички, написала Ирине Евгеньевне адрес и подъезд, и... никуда не ушла. Прошлась вокруг дома, мысленно покурила (вообще уже бросила, а привычка делать перекуры осталась), зашла во двор, села на лавочку, посидеть-подумать. Наградой мне была распахнувшаяся дверь подъезда. Девочка — вроде бы, мужчина ее назвал Леной — оглядела двор и немного неуверенно пошла ко мне. Стало быть, все-таки она меня видела сквозь отвод, пусть и не уверенно и не всегда. Талантище, значит. Ну, ладно. Я поспешно сняла и тишину, и отвод глаз, чтобы не морочить человека.

- Я все объясню! - сказала я, поднимая руки вверх, — мол, я тут мирная-безоружная.

- Не объясните — папа вызовет полицию, - решительно сказала она. Но я была настолько уверена, что она блефует, что даже магически проверять это не стала. Если бы её папа был в курсе, что тут во дворе сижу опасная я, он бы дочь сюда не пустил, а вызвал бы полицию сразу или вышел бы сам. По крайней мере, будь у меня дочь, я бы примерно так и поступила. Отпускать девочку к какой-то подозрительной сталкерше — ну уж нет. А значит, что? Значит, папа, скорее всего, не знает, что Лена вышла ко мне. Сказала, небось, что гулять идет.

- Спрашивай, - сказала я. А сама достала телефон и настучала сообщение кураторше:

«Могу ли я что-нибудь сказать девочке-хозяйке аралезов? Мы случайно встретились».

Первым в меня прилетел эмодзи-фейспалм. Да, понимаю и разделяю. Ну так я никаких указаний не нарушала. Во-первых, мне не говорили не попадаться им на глаза, а во-вторых, даже если бы Ирина Евгеньевна догадалась это прямо проговорить, я шла под отводом глаз, а если надо было что-то большее, так меня большему не учили. Чем богаты.

«Ну, скажите как есть. Может быть, оно и неплохо», - прилетело вслед за фейспалмом. Ну ладно, она тут компетентная, ей видней.

- Что вам от нас надо? - тем временем сформулировала вопрос Лена.

- Ничего. Я просто за вами проследила, потому что меня попросили. Это ваш дом, кстати?

Лена набрала воздуха, открыла рот, но закрыла, так ничего и не сказав. Видимо, решила не ругаться матом на взрослую тётю. И дом свой не палить перед ней. Вот и правильно.

- Это не ваше дело. Кому мы понадобились, зачем за нами следить?

Я помолчала, думая, как бы это сформулировать. А еще думая, что пара лишних слов — и я могу встрять в менторство над этой Леной. Если я открою ей существование магии, мне дальше за нее и отвечать. То есть, отвечать за нее магически одаренным родственникам, но если ее до сих пор не озаботились ввести в курс дела, то можно считать, что они от этой ответственности отказались. И я, конечно, тоже могу отказаться. Но это, мягко сказать, будет с моей стороны очень нехорошо, на такое серьезное нарушение традиций я пойти, пожалуй, не готова.

- Это из-за собак, - наконец сказала я. - Они очень ценные, у вас не должно их быть.

- Да ладно! Это же просто собаки! И даже если ценные, ну и что?

- Ну вот так. Это незаконно. Ими не могут владеть частные лица.

- Но мы и не владеем, - недоуменно покачала головой Лена. - Папа же вам сказал — они у нас на передержке. Они вообще не наши, хоть и жаль, конечно.

- И часто с вами такие передержки случаются?

- Ну, не точно такие, но бывают время от времени. Собаки разные бывают, кошки были пару раз, один раз какой-то петух декоративный...

Петух. Декоративный. Это, надо думать, был сариманок. Как его-то сюда занесло, он же филиппинский?

- Ну ладно, про другие передержки не знаю, но вот что касается этой: документы у вас есть о ней? Такая куча бумажек от армянского, скажем, питомника, доверяющего вам ценные экземпляры, с ответственностью сторон и дикой неустойкой, если вдруг вы угробите животное?

- Не знаю, может и есть. Мне никто не говорил, но мало ли что мне не говорили... Может, у папы где-то лежат. Это что, повод за нами следить?

Вот мы и пришли к самому топкому месту. И нет, я не буду стараться его обойти. А значит, так мне и надо.

- У папы твоего такие бумаги лежать не могут, вообще никак. Скорее уж у мамы, но тогда именно она и должна быть здесь и отвечать за собак.

- Почему это у папы не могут? - закономерно спросила Лена.

Ну, вдох-выдох, сейчас, наверное, будет цирк с конями. И собаками.

- Потому что твой папа не может нести за них ответственность. Потому что он не маг.

Я, наверное, могу давать мастер-класс: «Как ввести человека в ступор без регистрации и смс». Будь Лена механизмом, я бы услышала скрежет шестеренок, между которыми попала какая-то новая деталь — ни выкинуть, ни вставить нормально. Потом эта деталька, конечно, притрётся, куда она денется. Но сейчас из-за нее стопорится весь механизм. Да уж, насколько проще было мне, я в своей семье магию видела с детства, маме скорее уж пришлось мне объяснять, почему о ней нельзя разговаривать с кем попало, а только с теми, кто «видит огонек» и может показать такой же. Такая вот у меня была деталька механизма. А Лене сейчас, наверное, пришлось куда сложнее. Интересно, поверит с первого раза — или придется фокусы показывать?

- А мама, значит, маг?.. Магичка?.. Магша?..

- Магичка. Магесса. Магиня. Можно еще просто ведьмой назвать, так проще всего. Да, скорее всего, твоя мама магичка.

- И зачем я во двор вышла, - пробормотала Лена, вздохнула и сказала: - Все понятно, спасибо. Я тогда пойду.

Что, и всё?! По ее виду совершенно нельзя было понять, поверила или нет. И к тому же, про себя-то она не спрашивала, только про маму! То ли постеснялась, то ли еще не додумалась. Я бы в первую очередь именно про себя спросила, а не про маму... но то я. А она — вот так. Формально, если она мне не поверила или не захотела обратиться со своими вопросами именно ко мне, я ей ничего не должна, ничегошеньки. Никакого наставничества. Но то формально.

- И что, даже не задашь мне миллион важных вопросов? Даже не спросишь: «а чем докажете»?

- Ну, чем-то, наверное, докажете, - пожала плечами она. - Меня больше собаки интересуют. Что в них такого? И что нам теперь за них будет? Оштрафуют? В какую-нибудь волшебную тюрьму папу посадят?

- Его никуда не посадят, потому что он не маг, - сказала я как можно более уверенно. Честно говоря, я не знала совсем уж точно, но что-то я ни разу не слышала, чтобы обычного человека судили магическим судом. Вряд ли такая опция у нас вообще есть. - А что именно будет, я, честно говоря, не знаю. Но думаю, с вами свяжутся в ближайшее время, чтобы как-то эту ситуацию решить.

- Понятно. А маме что за это будет?

- Не знаю. Может, и ничего. Может, она вообще не знала, что так нельзя.

- А что, так бывает? Обычно говорят, всё равно, знаешь или не знаешь закон, отвечать придется.

- У нас немножко не так, - не углубляясь, сказала я.

- Ладно. Тогда я пойду, спасибо, что предупредили.

Лена развернулась и просто пошла обратно в подъезд. А я осталась оторопело смотреть ей вслед. Не так я представляла себе свою первую потенциальную подопечную, ой не так!

- На что угодно спорю, через максимум час они уедут из города, - сказала Ирина Евгеньевна, невесть откуда появившаяся за моей спиной. - Инночка, вы не против еще немного за ними последить? Уверена, это будет не слишком далеко, максимум дальнее Подмосковье, а оттуда мы вас заберем порталом, если что.

- Я-то не против, - пожала плечами я. - Только не смогу, девочка меня чувствовала сквозь отвод глаз.

А еще я сомневалась в прогнозе кураторши — с чего бы им сбегать? Но этого я вслух говорить не стала.

- Это ничего, я вам дам амулетик, ничего она не почувствует. Меня же не почувствовала. И вы меня не почувствовали. Хорошая вещь. Только под расписку, пожалуйста.

Ирина Евгеньевна достала из сумочки готовый бланк о передаче в пользование сроком до 24 часов амулета типа «скрывающий», мне осталось только заполнить фамилию-имя и дату и подпись поставить.

- Вы так серьезно подготовились... - сказала я и запнулась, чувствуя, что говорю что-то нелепое.

- Аралезы, возможно, церберы или баргесты, - принялась перечислять кураторша, загибая пальцы, - возможно, бастет или казанский кот, сариманок... и это еще неполный список того, что предположительно побывало в руках этой девочки! А ведь одних аралезов было бы достаточно, чтобы встать на уши всем Комхраном! Конечно, я подготовилась, Инна, а как иначе.

- А сами вы не можете?..

- А у самой меня, к сожалению, вот именно сейчас совсем нет на это времени, несмотря на всю важность происходящего. Поэтому я надеюсь, что вы хотя бы раздобудете мне их новый адрес. Было бы обидно упустить их из виду.

- Хорошо, я займусь, - сказала я. - А что, если через час они никуда не двинутся? Сколько мне их тут караулить?

- Ну, скажем, часа три, потом я пришлю вам смену. Договорились?

- Договорились, - чего только не сделаешь ради денег и приближения момента вступления в Профсоюз!

- Вот и отлично, - кивнула Ирина Евгеньевна и растворилась в дымке многоразового портала. Шикарно некоторые живут, ничего не скажешь.

Спустя полчаса я подумала, что некоторые, возможно, живут так шикарно именно потому что умные и опытные люди, а не как я. Подумала я это, потому что Лена, ее отец, а также оба аралеза вышли из дома, волоча с собой пару сумок, упакованную в чехол клетку и кошачью переноску. Всё это добро светилось в магическом зрении не хуже самой Лены. Да что ж такое-то, куда ни плюнь, все шикарно живут. У одних порталы многоразовые, у других мификов целый зоопарк, одна я сиротинушка.

4. День первый. Слежка

Впрочем, очень скоро мне стало не до сокрушений о моей печальной судьбе (тем более, что на самом деле ничуть она не печальная). Мои «объекты» постояли у подъезда, огляделись, несколько раз обменялись поклажей, чтобы перехватить все поудобнее, а потом откуда-то из двора пикнула сигнализация машины. Они что, не на метро поедут, а на авто?! Почему мне такой вариант даже в голову не пришел? Да и ладно — мне: почему он Ирине Евгеньевне-то в голову не пришел? А если пришел, то почему она мне ни слова не сказала о том, как вести себя в таком случае?!

Долго думать я не стала: я не профессиональный шпион, с меня взятки гладки. Накосячу — ну, не получу свои полставки в Комхране. В самом худшем случае вдобавок не получу нормальных рекомендаций по итогам отработки и не попаду в Профсоюз. Да и пёс с ним, если так. Армянский пёс. Два армянских пса. Я рванула туда, откуда услышала писк машины. К тому моменту, как Лена с отцом сами туда дошли, я уже стояла рядом, прикидывала. Большой такой приличный черный минивэн, аж три ряда кресел. Теоретически, мне вполне могло найтись место в этой машине.

Нагло? Нагло.

Рискованно? Ну да. Впрочем, не слишком. Я же невидимая, правильно? А если меня обнаружат, то я просто сбегу своим запасным порталом. У меня-то он был одноразовый, в отличие от некоторых, но одноразовый — лучше, чем вовсе никакого. Ленин отец открыл багажник, на удивление пустой. Я ни разу не видела, чтобы в багажнике семейной машины не лежало ничего: ни складного стула какого-нибудь, ни шампуров с позапрошлогоднего шашлыка, ни сумки с не пойми чем, ни чемоданчика с инструментами. Впрочем, когда он парой движений и одним ругательством сложил последний ряд кресел так, что они полностью ушли в пол (вернее, их спинки и стали полом), я поняла, почему так. Если они часто возят таким манером животных, то конечно, незачем это место захламлять. Интересно, где же тогда они хранят шампуры и сумку с не пойми чем?

Сумки-клетку-переноску аккуратно сгрузили в угол, Лена открыла переноску и достала оттуда — нет, ну обалдеть, и правда бастет. Черненькая такая, гладкошерстная и длиннолапая.

- Она, наверное, еще на машинах не ездила, может испугаться. Пусть она со мной посидит, можно?

- Если она испугается, я предпочел бы, чтобы она была в переноске, - усмехнулся Ленин отец. - Да и потом, мама же ее как-то привезла. Значит, в транспорте она ездила.

У Лены сделалось такое специальное сложное лицо человека, который что-то знает, но не может сказать. Ну да, я тоже подумала, что мама-то могла и порталом перемещаться. Но почему это секрет от папы? Я-то думала, он либо уже был в курсе, либо Лена ему всё рассказала прямо сейчас. Как-то же она должна была обосновать отъезд! Или нет?

- Все равно, мы не знаем, как она это пережила. Пап, ну пожалуйста!

Он глубоко вздохнул с видом человека, из которого веревки вьют так регулярно, что он уже привык.

- Пеленку из переноски достань и на коленях постели. И вторую под ноги, вдруг успеешь пересадить на коврик.

- Спасибо! Вот увидишь, все нормально будет, она на лотке совсем недавно была!

Этот оптимистический прогноз он просто проигнорировал и наконец запустил собак на освобожденный от кресел пол. Я вознесла молитву святым Слабоумию и Отваге и бочком полезла следом, устроилась скромненько на полу, спиной прислонившись к спинкам второго ряда кресел. Собаки улеглись рядом со мной. Дверь багажника захлопнулась.

Лена с отцом уселись впереди, и мы поехали: Лена, её отец, аралезы, бастет, неопознанное существо в зачехленной клетке, а с нами — мои слабоумие, отвага и безграничное изумление. Тра-та-та, тра-та-та, мы везем с собой кота, чижика, собаку... Инну-забияку?

Я достала смартфон, ещё раз убедилась, что он в беззвучном режиме (я и так это знала, но нервы!), открыла карту и стала следить за нашим маршрутом.

Мы выехали на Садовое Кольцо и проехали чуть ли не половину его окружности — молча! Я-то надеялась, раз всё так удачно вышло, подслушать каких-нибудь страшных тайн, а вместо этого успела соскучиться. Впрочем, минут через пять кто-то включил радио, а еще через минуту ко мне привалился боком один из псов, и я продолжила забивать накопители и бурно этому радоваться. Не пёс, а подарок судьбы.

Они заговорили, только выехав на Проспект Мира.

- Как думаешь, там нас не найдут? - спросила Лена.

- Мама сказала, если что, ехать туда. Значит, надо ехать туда.

Ого, какое доверие. Сказала ехать — значит, надо ехать. Чтоб хоть один парень в моей жизни меня так слушался! Или... может, я просто неправильно их готовила? Я пожалела, что сижу к «объектам» спиной, да к тому же кресла их скрывают. Я ведь при встрече всё больше Лену изучала, а на супруга предполагаемой ведьмы особо внимания не обратила, обычный человек, ну и ладно. А ведь там могли бы быть амулетики интересные, заклинания навешанные, еще какие-нибудь вмешательства. Эх, Инна, не быть тебе Шерлоком Холмсом, все хорошие мысли приходят в твою голову опосля! Хотя вот в машине я хорошо устроилась. И едем плавно, на хорошем авто (хотя пол, конечно, жестковат), и делать ничего не надо, и на дорогу не потратила ни копейки. И аралезы под боком!

После этого кратенького диалога они снова надолго замолчали. То есть, Лену такой ответ устроил. Ну ладно.

Проспект Мира почти перешел в Ярославское шоссе, мы встали в первую коротенькую пробку, когда Лена снова заговорила:

- Со школой что будем делать?

- Напишу заявление по семейным обстоятельствам, на недельку для начала, а там посмотрим. Вряд ли ты там что-то такое ужасно важное пропустишь.

- Если на недельку — то нет, но дальше там контрольные, пап. И доклад по биологии.

- Ну, надеюсь, всё разрешится быстрее. Главное, до мамы дозвониться.

- Ты когда в последний раз пробовал?

- Лен.

- Ну да, понятно, что дома ещё. Извини, я на нервах просто. Может, дашь пока телефон мне, я понабираю?

- Ну держи, давай.

И снова воцарилась тишина. Интересно, они всегда такие общительные или просто волнуются сильно? Ярославское шоссе началось, а потом перешло в какие-то совсем уж местные топонимы, с передних сидений только пару раз раздалось: «Ну что, никак? - Пока нет». Я навострила уши и глаза, надеясь, что раз мы свернули с шоссе, значит, почти на месте. И действительно: еще минут пятнадцать мы ехали по городу, потом проехали развязку, а дальше началось что-то более поселковое. А потом мы приехали.

5. День первый. Защита дома

Звякнула связка ключей.

- Иди, открой ворота, - сказал Ленин папа, и Лена вышла из машины. Открыла багажник, проскочила к нашей тесной компании, сгрузила бастет в переноску и снова вышла. Прошла минута, другая, потом машина тронулась, проехала немного, и двигатель замолчал. Вот теперь — совсем-совсем приехали, наверное. Интересно, куда. Я осторожно вытянула ноги, проверяя, насколько они затекли: ничего, идти можно. Есть шанс, что я выскочу незаметно и ни на кого не упаду. Но как оказалось, я рано собралась выскакивать. Двигатель снова тихо заурчал — видимо, его пытались завести опять — и замолчал. И еще раз. И еще.

- Лена! Иди сюда.

- Ты чего не заезжаешь?

- Заглох на ровном месте, представляешь. Хорошо, что здесь, а не на шоссе.

- Ничего себе «хорошо»! Ворота не закрыть! Так и будем стоять нараспашку и машиной светить к тому же! Конспирация, блин, уровня бог!

То есть, мы частично въехали и заглохли? Интересно. И как же жаль, что я не могу открыть дверь сама, выйти и проверить свою теорию насчет того, почему же так вышло.

- Не будем мы ничем светить. Сейчас вещи разберем — и затолкаем, тут немного.

- Мы? Вдвоём?!

- Ну может, кого-то из соседей позовем, посмотрим. Давай для начала машину разгрузим.

Дверца (да какая там дверца, здоровенная дверь!) багажника открылась, мы с аралезами радостно устремились наружу. Лена повела их за те самые ворота, а я остановилась посмотреть. Обычный частный дом, адрес-номер на воротах, за воротами забетонированная площадка под машину, виднеется довольно большой и заросший участок, кирпичный дом в два этажа просматривается сквозь покрытые первой робкой зеленью стволы деревьев. И да, как я и думала, машина въехала на участок аккурат двумя рядами кресел, а после этого заглохла. Значит, что? Значит, скорее всего, заглохла она тогда, когда границу участка должна была нарушить я. Ой, как интересно. Ой, как круто! Интересно, по какому же параметру тут выстраивали защиту? Кто сюда не допускается? Люди из Комхрана? Невидимки? Любые незнакомые маги? Вообще любые чужаки? Походить бы тут по периметру, посмотреть, как оно устроено, а то по одному участку у ворот ничего не понятно.

Надеюсь, Ленин папа догадается завести машину еще разок перед тем, как ее толкать вручную.

Пока у машины суетились и выгружали вещи, я быстренько отписала Ирине Евгеньевне текущий адрес. И прочие свои обстоятельства, вроде охранного контура, который не пускает меня внутрь. Она практически моментально отозвалась:

«Отлично! Позвоните мне и сбросьте, как только они закроют ворота, я сразу прибуду. И на всякий случай, продолжайте смотреть в сторону ворот всё это время».

Я не сразу сообразила, к чему такая просьба, но потом поняла: если дом под защитой, он может и вовсе заморочить чужака, которого сюда не звали, и тогда не факт, что я смогу уверенно сказать, в какой именно дом меня только что не пустили. Поэтому, что же делать, стояла, смотрела.

- Попробую еще раз, - с сомнением сказал Ленин папа, и я даже обрадовалась: я за него болела. Машина, конечно, завелась. Он заехал внутрь, вышел и закрыл ворота, а я... я разглядывала ворота и его самого — по сути, в первый раз. До этого я либо не особенно хотела на него смотреть, либо не могла, вот и наверстывала упущенное. Симпатичный оказался мужик, породистый такой. Аккуратно коротко стриженный, выбритый, в хорошей физической форме. Меня выше примерно на голову. Спина прямая, рубашка отглаженная, в общем, бери такого, сажай в авто его здоровенное, фотографируй для рекламного проспекта хоть сейчас. Целевой аудитории как раз зайдет, можно сразу ставить хэштэги «семейное», «надежное» и «уверенность» еще обязательно. В рекламах машин это, кажется, любят: «уверенное сцепление», «уверенность на дорогах», вот это все.

Мистер Уверенное Сцепление меж тем закрыл ворота, и я сразу же захотела покрутиться на месте, чтобы посмотреть, где же тот самый дом, где те ворота? Колоссальным усилием воли устояв на месте, я быстро позвонила Ирине Евгеньевне и сбросила. Она появилась буквально через минуту, но к тому моменту я уже не была уверена, точно ли я никуда не оборачивалась и не сходила с места. Может быть, дом все-таки слева, а не здесь?

Моя кураторша развернулась в ту же сторону, что и я, постояла, хмыкнула.

- Всё, можете отворачиваться Инночка, спасибо. Я его зафиксировала.

- И что теперь будет? Штурм с Маготрядом?

- Ни в коем случае, - нараспев сказала она. - Маготряды — это шумно и грубо, нам такого не надо.

- Даже несмотря на аралезов и прочее зверьё?

- Я бы сказала, именно из-за них. Мификов, конечно, следует изъять, но для начала было бы неплохо поговорить с их источником, то есть, матерью этого семейства.

- Ну, можно же сначала изъять, потом допрашивать, разве нет?

- Можно. А можно дождаться прибытия главной героини и допрашивать уже её.

- Значит, вы установите что-то вроде наблюдения за их домом?

- Думаю, да. Что-то вроде. Скажите, Инночка, какие у вас планы на ближайшую неделю?

Коготок увяз — всей птичке пропасть. Похоже, это девиз дня. И второй девиз дня: никогда не разговаривайте с комитетчиками! Не успеете оглянуться, как вас уже припашут за полставки и льготы, а вы даже не сможете толком отказаться, потому что... потому что интересно же, что тут происходит. А если откажешься, то больше ведь никто и не расскажет.

«Делай что хочешь» - это первый пункт нашего семейного кодекса. Следующая сотня пунктов, конечно, оговаривает, когда все-таки нельзя делать то, что хочется, но не в этом суть. Суть в том, что такая постановка вопроса, зафиксированная в семейном документе, похоже, формирует привычку честно признаваться себе, чего именно я хочу. Так вот, я хочу узнать, чем дело кончится. И где можно взять столько мификов.

- Мне вообще-то, зелья варить... - попыталась еще немного поднять ставку я.

- Я думаю, вы параллельно сможете найти время и на свои дела.

Не вышло.

- Да?.. А что, вообще-то, от меня требуется? Круглосуточно сидеть тут в засаде?

- Нет, ни в коем случае. Это было бы совсем уж некрасиво с моей стороны. Да и не готовы вы к такой работе. От вас потребуется жить в этом доме.

- Что?! Это как?

- Это относительно легко, если у меня получится всё устроить. Давайте так: я сейчас попытаюсь выманить кого-нибудь из дома и провести переговоры. А вы... ну... - Ирина Евгеньевна критически оглядела меня, будто пыталась сообразить, на что я вообще могу сгодиться, - постарайтесь выглядеть так, будто понимаете, о чем речь.

- Я вам душу не продам, случайно, если буду просто слушать и кивать?

- Вряд ли. Так, Инночка, давайте сосредоточимся. Вы отдохнули от смотрения на дом? - я кивнула, хотя отдохнула так себе. - Хорошо. Теперь давайте снова, он вот там. Чуть правее голову. Да, там. Продолжайте стоять и смотреть, а я буду идти и ориентироваться по вам.

Она развернулась четко лицом на меня, спиной к воротам и вот так и пошла к ним, спиной вперед. Я внутренне возликовала: мысль о том, что меня защита с толку сбивает, а ее совсем нет, повергала меня в ничтожество. Ан нет, и Комхран не настолько крут, чтобы впрямую идти на защищенный дом. Нет, конечно, у нее явно был какой-то амулетик для ясного видения в кармане, потому что без него такой номер не повторить даже спиной вперед, а все равно! Никакого торжественного взлома защиты одним мановением руки и прочих чудес. Вообще-то, это даже грустно. Лучше бы комхрановцы были круты и непобедимы. Но там и тогда это меня порадовало. Шаг за шагом, все медленнее и неувереннее, все чаще кидая взгляд на меня, Ирина Евгеньевна двигалась к воротам, пока наконец не уперлась в них спиной. Подняла руку, нащупала звонок у калитки и позвонила.

А я-то думала, сейчас будет магический мастер-класс, по-настоящему страшное колдунство!

- Если не выйдут, придется что-то придумывать. Но я думаю, выйдут.

Лично мне так не казалось, но я решила не спорить со старшими. Опять же, интересно, что она будет делать, если нам так и не откроют. Ирина Евгеньевна так и стояла, привалившись спиной к воротам, и периодически жала на звонок, еще минут пять. Я наконец-то догадалась перейти в магическое зрение и рассмотрела легкие искорки какого-то ментального заклинания. Значит, все-таки она не только звонком их выманивает. Ну ладно. А то совсем глупо выглядело. Наконец из-за калитки нас спросили голосом мистера Уверенное Сцепление:

- Кто это? Что вам нужно?

- Добрый день, Комитет по работе с магически одаренными детьми. Меня зовут Ирина Евгеньевна Зубарева, я специалист Комитета, хотела бы поговорить с родителями Елены Швецовой. Вы ее отец?

За калиткой помолчали, потом странным голосом переспросили:

- Из какого, вы говорите, комитета?

- По работе с магически одаренными детьми. По нашим данным, Елену необходимо было поставить на учет еще в прошлом году, вы пропустили все возможные сроки. Пока что дело еще можно решить без штрафа, но для этого надо прямо сегодня...

- Вы издеваетесь? - рявкнули с той стороны. Я была с этим вопросом солидарна. Хорошо хоть, услышала всё это до того, как нам открыли, потренировалась держать лицо, слушая всю эту «ложь и провокацию».

- Это вы издеваетесь! - ответно рявкнула Ирина Евгеньевна до боли знакомым тоном чиновницы старой школы, той ещё, которая «вам не положено, обеденный перерыв, неприёмный день». Показательно тяжело вздохнула и продолжила уже более любезно. - Игорь Алексеевич, вы либо сами выйдите, либо нас в дом пустите. Вы правда хотите на такую тему перекрикиваться через калитку?

- Вы правда рассчитываете, что я вам поверю? - скептически хмыкнул Игорь Алексеевич (вот он, оказывается, кто).

- А разве ваша жена вам ничего не рассказывала? - почти невпопад задала вопрос кураторша. С той стороны опять надолго замолчали.

- Как вы нас нашли? - тоже как-то невпопад.

- Ну не через калитку же об этом разговаривать.

- Ладно, допустим, я вам открою. Где гарантия, что вы не навредите?

- Игорь Алексеевич, - снова более раздраженным тоном начала Ирина Евгеньевна. - Я должна соблюдать вежливость, иначе меня оштрафуют. Не доводите до греха, а? Я работница комитета, а не уголовница какая-нибудь. Я с детьми работаю. Я женщина, в конце концов, немолодая. Как, интересно, я вам навредить могу? Со мной ассистентка, девочка неопытная и безобидная. Она вам как навредит? А главное, зачем?

Я бы не открыла на его месте. С другой стороны, я лично видела эту «немолодую женщину», а мистер Уверенное Сцепление — нет. Но даже если бы не видела, всё равно бы не открыла. Искорки вокруг Ирины Евгеньевны заплясали еще веселее.

- Игорь Алексеевич, а ваша супруга разве не колдунья? - снова немного невпопад спросила она. Снова долгое молчание.

- Вы даёте слово, что не причините вреда никому в моём доме? - вот это было неожиданно. Ирина Евгеньевна улыбнулась, искорки вокруг нее взорвались фейерверками.

- Могу поклясться.

- Давайте.

Ирина Евгеньевна пожала плечами и затянула одну из дежурных формулировок:

- Клянусь чем имею и что люблю, что не причиню вреда никому из тех, кто находится в вашем доме и на вашей земле, а также воспрепятствую в этом любому, кто войдет со мной и пока я ваш гость. Это на случай, если вы вдруг не верите, что со мной только одна моя помощница, - другим тоном пояснила она.

Щелкнул замок, калитка открылась. Игорь Алексеевич мрачно уставился на нас, с головы до ног оглядел Ирину Евгеньевну, потом перевел взгляд на меня и нахмурился еще больше. Узнал. И понял.

- Ладно, проходите.

И мы вошли. Сеанс лжи и провокации на этом, как выяснилось, только начинался.

6. День первый. Ложь и провокация

Я думала, что нас не пустят дальше калитки, но нас пустили. Правда, не в дом, а в увитую засохшими виноградными лозами беседку. Пластиковые стол и стулья были пыльными: их явно не трогали долгие недели, как минимум, а то и месяцы. Садиться на эти стулья не очень хотелось — очевидно, на то и был расчет. Ирина Евгеньевна постояла на пороге беседки, потом повернулась к Игорю Алексеевичу:

- А тряпки у вас не найдется, часом? Пыль протереть. Как бы ни хотелось сказать вам два слова и уйти, а все-таки сесть придется. И возможно, даже кое-какие бумаги на столе разложить.

Теоретически, любая из нас могла просто пальцами щелкнуть. Ну ладно, Ирина Евгеньевна точно могла, а я вчера этот трюк впервые увидела в ее исполнении; но была уверена, что смогу повторить! Но почему-то она этого делать не стала, а я и подавно не стала лезть с инициативой, мне уже доходчиво объяснили, что я тут для того, чтобы не мешаться.

Хозяин дома скорчил такую гримасу, будто мы вполне могли бы сделать вид, что пыли не заметили, а выделываемся просто из вредности. Но на мне, между прочим, светлые джинсы, мне на полу его минивэна сидеть было не так страшно, как тут! Тем не менее, совесть хозяина победила, он развернулся и ушел-таки за тряпкой.

- По возможности, не пользуйтесь при нем магией, Инночка, моя вам рекомендация.

- Почему?

- У меня есть одна теория, почему, а также что будет, если все-таки колдовать, но я вам ее не скажу. Хочу, чтобы вы сами понаблюдали и сделали свои выводы, - Ирина Евгеньевна помолчала немного и добавила: - Я не из вредности это говорю, это правда важно, понаблюдайте за ним.

Я кивнула, как будто поняла, хотя понятия не имела, за чем именно тут можно наблюдать. Человек как человек, вполне обычный. И как наблюдать, что там у него такое с магией, если при этом не колдовать в его присутствии? Ладно, разберусь, это ждёт. Куда интереснее, во что и под каким предлогом меня собираются втравить.

Игорь Алексеевич вернулся, с ним прибыла тряпка, на вид ничуть не менее пыльная, чем садовая мебель. Но внешность ее оказалась обманчива: через минуту на стульях уже вполне можно было сидеть.

- Ну? Теперь я вас слушаю, - заявил наш гостеприимный хозяин.

- Было бы хорошо, чтобы вы позвали Елену, ведь речь в основном пойдет о ней, - очень мягко сказала Ирина Евгеньевна.

- Исключено, - тем же тоном отрезал он. Ну да. Я бы на его месте тоже не позвала.

- Ладно. Тогда давайте пока что поговорим без нее. В чем, собственно, суть дела. Нам стало известно, что ваша дочь, Швецова Елена Игоревна тринадцати лет, не была поставлена на учет как магически одаренный ребенок, хотя сделать это следовало еще по достижении двенадцатилетнего возраста, о чем вашу семью отдельно информировали, об этом есть соответствующая отметка. Это не слишком серьезное нарушение, но к восемнадцати годам оно может сильно испортить ей жизнь. Следует исправить его прямо сейчас. Это не сложно, раз уж мы явились к вам сами, от вас требуется только устное подтверждение.

- Звучит как бред, - вздохнул Игорь Алексеевич, но, к моему удивлению, так и не потребовал хоть каких-нибудь доказательств. - Чем ей грозит эта постановка на учет?

- Обучением. Каждый ребенок должен пройти двухгодичный курс обучения в школе-интернате, каникулы раз в квартал, две недели.

Хогвартс какой-то. Русская урезанная версия. А мы, значит, Хагрид, един в двух лицах.

- Совершенно, абсолютно исключено. У Лены довольно напряженная программа в школе, - ага, именно поэтому они так спокойно взяли и свалили из города посреди четверти, - она не может потратить два года на экстернат, у нас уже есть планы, в конце концов.

- Вот именно поэтому стоило вовремя вставать на учет, - ворчливым тоном отозвалась моя кураторша. - Тогда за год вы бы спланировали, как сделать это с наименьшими затратами. А может, успели бы оформить частное обучение на дому, чтобы обычную школу не оставлять.

- Значит, есть в такой вариант?

- Есть. Но не для вас!

- Нет, именно для нас, потому что Лена никуда не поедет, тем более на два года. Я не знаю, с какими инстанциями придется иметь дело, чтобы этого не случилось, но будьте уверены, найду.

- Поймите, это ей же нужно, школа, полное погружение в новую среду...

- Не будет такого. Я этого не хочу. И Лена этого тоже не захочет.

- А я-то что могу сделать?! Подавать заявку надо было сразу при регистрации в Комитете, а не вот теперь!

- Ну, строго говоря, регистрация у нас именно сейчас, - ядовито улыбнулся Игорь Алексеевич. - Не знаю уж, что вам мешало поставить нас на учет и уведомить раньше, где там затерялось то самое оповещение, о котором у вас якобы есть отметка, но раз мы регистрируем Лену сейчас, пожалуйста, зафиксируйте, что я подаю заявку на частное обучение.

Ирина Евгеньевна тяжело вздохнула.

- Неужели никакой возможности у вас нет на пару лет перевестись в экстернат? Или пропустить год? Она, в конце концов, девочка. Так ли ей важна эта ваша школа? Вот у нас...

- Да что бы там ни было у вас, не вижу смысла отказываться от общего образования ради неизвестно чего.

- Ну вы поймите, у нас просто нет ресурсов! Все преподаватели давно расхватаны, они свободными вообще не бывают! На свободе только, вон, практикантки и бегают, дипломницы вчерашние, - Ирина Евгеньевна кивнула в мою сторону и резко замолчала, будто задумалась о чем-то. - Кстати, Инна Романовна, вы уже выбрали, где будете проходить педпрактику?

- Ну-у-у, вообще, у меня есть кое-какие варианты, - начала я просто для того, чтобы немного помотать всем нервы. Роль-то мне была понятна, но уж играть так играть. - Но если честно, я еще не определилась.

Два выжидающих взгляда немедленно обратились ко мне. Вот никогда не думала, что диплом педа мне хоть когда-нибудь пригодится, да еще таким причудливым образом!

7. День первый. Инструктаж

Надо было, конечно, заставить их бить мне земные поклоны. Заодно и выяснила бы, насколько сильно Ирине Евгеньевне надо, чтобы я пожила в этом доме. Но инстинкт самосохранения внезапно поднял голову и сказал: "Инна, милая, не рискуй". Я и не стала. Помямлила что-то неопределенное минут пять, дождалась заверения, что мои героические усилия обязательно вознаградятся комитетскими льготами, и сдалась. Хотя сильно подозреваю, что если я вдруг решу за обещанными льготами явиться, меня за ними пошлют в Комитет по работе с одаренными детьми. Несуществующий.

Смотреть, как Ирина Евгеньевна торгуется за мое содержание в доме, было крайне увлекательно. Отдельная комната, отдельный санузел (а вот интересно, если бы в доме его не было, неужели тут-то вся идея и накрылась бы?), поурочная оплата, оплата за дополнительные занятия, за практику, за сопровождение ученицы вне дома, деньги на питание, еще какие-то деньги... в какой-то момент мне уже хотелось сказать Игорю Алексеевичу: "Эй, хватит уже соглашаться, вам что, совсем деньги девать некуда?" А он даже глазом не моргал, хотя иногда срезал какие-то суммы чуть не вдвое.

Зачем вся эта клоунада была нужна, я так и не поняла, но минут через сорок мы подписали контракт, и Ирина Евгеньевна заверила его печатью несуществующего Комитета. А еще через десять минут мы шли к калитке и обещали, что я вернусь с вещами вот буквально через три часа. Значит, туда мы пойдем порталом, а обратно, надо думать, придется ехать самой. На электричке (она время от времени грохотала неподалеку во время нашего разговора). Или на машине. В час пик и в самой толчее ехать невесело в любом случае. Я оценила перспективу и приуныла. Может, до утра подождать?

Когда калитка с недружелюбным грохотом закрылась за нами, Ирина Евгеньевна взяла меня за руку и активировала портал. Мир дрогнул и погас, а когда появился снова, мы уже стояли в знакомом мне личном кабинете Ирины Евгеньевны в Комхране.

- Садитесь, Инна, давайте быстро перекусим, я постараюсь вас проинструктировать, как смогу, потом отправимся порталом к вам на квартиру, там вы соберете всё необходимое, а я расскажу то, что не успею сейчас, - она открыла шкафчик и деловито зашуршала там какими-то бумажками. - Так, что у нас тут есть... пирожки, сэндвичи и какая-то лепешка. Думаю, мы будем всё. Я с этой суетой с утра ничего не ела. Думаю, вы тоже. - А ведь и правда. - Кофе будете?

- Да, было бы отлично. Ирина Евгеньевна, а мне обязательно возвращаться туда прямо сегодня? Может, хотя бы до завтрашнего утра...

- Обязательно. Обязательно надо успеть до ночи. Этого я вам объяснить пока что не могу, просто поверьте на слово.

- Ладно. А... что мне там делать-то?

- Учить. Что сами знаете, тому и учите. Вы же сегодня и так еле избежали участи стать наставницей этой девочки, а по-хорошему даже не должны были этого избежать. Так что — учите, это справедливо. Упирайте на практику, теорию-историю она потом доберет сама. Ну, или с вашей же помощью, но — потом. Сейчас главное — обучить ее практике, и не в одном направлении, а в самых разных. Не углубляйтесь, давайте всего и побольше. Пусть по верхам, но чтобы там и бытовое, и ментальное, и для работы с мификами, и зелья ваши, и пространство, и скрытность, и гадания — в общем, давайте всё, что сами умеете. Весь день этим забивать не нужно, двух-трех часов будет вполне достаточно.

Вот и хорошо, и мой мозг уцелеет, и кошелек Игоря Алексеевича.

Пирожки были с капустой, я их вообще-то терпеть не могла, но от нервов и голода съела штук пять и оценила как «божественные».

- И долго мне так... учить?

- Думаю, что нет, так или иначе за пару недель всё решится. А, кстати, важная вещь. Вот вам одноразовый портал...

- Спасибо, у меня свой есть.

- Этот — особенный. Эвакуационный. Бьёт почти любую защиту, стоит как самолёт, телепортирует вот прямо сюда. Прямо сейчас надевайте и не снимайте вообще ни за что. Если внезапно явится мать семейства, если случится еще что-то неожиданное, то не играйте в героя-разведчика, сразу бегите.

- Ладно. А можете всё-таки объяснить мне, зачем вот это всё было?

- Ну, если объяснять в самой простой форме, мне нужен не человек в засаде у калитки, а человек внутри дома, наблюдатель. Мне нужно, чтобы вы посмотрели, какие еще мифики у них есть, какие магические предметы есть в доме, не спеша исследовали ауры и Лены, и ее отца. Вообще посмотрели, как они живут и что у них происходит. Составили бы представление и о них, и, через них, о том, что в этой семье творится.

- Это настолько важно?

- Важно. Так что общайтесь с Леной, общайтесь с Игорем Алексеевичем этим, постарайтесь их к себе расположить. Сильно, впрочем, не усердствуйте, достаточно того, что вы постоянно будете рядом.

- Вы что-то знаете про мать Лены? Имена и прочие обстоятельства вы выяснили, может, и про нее тоже что-нибудь?

- Кое-что, конечно, узнала. И вот это такое кое-что, из-за которого я дала вам портал. Элеонора Штерн — фамилию она в браке не поменяла — это...

Если до этого я думала, что круче всего сегодня развели Игоря Швецова, то теперь убедилась, что все-таки меня. Это же я не догадалась вовремя спросить и обнаружить, что лезу в дом к Элеоноре Штерн, главной браконьерше если не всея Руси, то Москвы и Области уж точно.

***

- Инночка, не надо, пожалуйста, делать вид, что вы не понимали, что происходит, и вас коварно ввели в заблуждение. Не вы ли сами рассказывали Лене, что владеть такими мификами незаконно? А её мать где-то их доставала. И кто она, вы думали, может быть такая? Матерь аралезов? Она их что, рожает, по-вашему? Либо крадет где-то, либо незаконно разводит. То есть тут выбор между двумя разными статьями, а не между законным и незаконным. Можно подумать, вы не понимали, что мы имеем дело с преступлением! - Ирина Евгеньевна отпила кофе и посмотрела на меня с искренним недоумением.

- Ну, теоретически понимала, - честно говоря, я действительно в какой-то момент так увлеклась слежкой и фокусами самой Ирины Евгеньевны, что просто перестала об этом думать. Но разумеется, я в этом не могла признаться! - Но Нора Штерн! Это не просто какая-то преступница, это...

- Это крупная преступница, совершенно верно. А аралезы - крупные животные. По мелочи я бы так суетиться и не стала.

- Всё равно, могли бы и сказать! - Ирина Евгеньевна промолчала и снова приложилась к кофейной чашке. Видимо, решила на бред не отвечать. Ну ладно. Я тоже попыталась обойтись без бреда, раз так. - Хорошо. Что мне теперь делать?

- Я вам уже рассказала, что именно делать. Обучать вашу подопечную. Ждать прибытия госпожи Штерн. Без крайней необходимости не колдовать при Игоре Швецове. Наблюдать за происходящим в доме, составлять об этом свое представление, рассказывать мне. По возможности посчитать мификов. Ни в коем случае не снимать портал.

- Ладно, но как мне общаться с Леной и ее отцом? Они же ее сообщники?

- Не факт. Понаблюдайте сами, ладно?

В смысле «не факт»? Они ее мификов пасут и при первой угрозе дёрнули из города. И это не сообщники?

- А они меня во сне не зарежут?

- Если вы не знаете охранных чар, то всякое может быть, - на ехидном лице Ирины Евгеньевны было написано «и такого неуча, если что, не жалко». - Но вы ведь знаете?

- Знаю.

- Тогда пойдемте к вам домой, вам надо собираться. Давайте координаты для портала.

Я сосредоточилась и скинула в многоразовый кураторский портал образ своего милого дома, который мне теперь предстояло покинуть не ради веселой авантюры, как мне казалось весь день, а ради охоты на браконьершу, которую чуть ли не с адскими гончими по Москве искали. Через секунду мы были уже в моей прихожей. Я прошла в спальню, достала большую дорожную сумку и саквояж для зельеделия и начала сборы.

- А как так вышло, что вы не нашли ни Нору, ни ее мификов, если они, оказывается, торчат прямо в центре Москвы?

Ирина Евгеньевна с досадой поморщилась.

- Хороший отвод глаз, получше даже моего, и очень масштабный. Ну и плюс к тому, никто не знал, что она замужем за немагом. А если бы и знали, никому не пришло бы в голову искать там волшебных животных, он же просто физически не сможет с ними управиться. Хотя, конечно, для проформы проверили бы. Если бы знали. Но, повторюсь, у нас таких сведений не было. Её никто никогда не видел с семьёй. Мы даже не знали, что у неё есть муж и ребенок.

- А как тогда так вышло, что я их заметила?

- А вот на этот вопрос у меня ответа нет. Я надеюсь, если у вас будет версия, вы мне расскажете.

Я-то, конечно, расскажу. Но лучше бы наоборот: рассказали мне, всего, и побольше. Я присела за стол, рассортировать ложки и обереги.

- А что если я откажусь вот прямо сейчас? Возьму и не пойду никуда.

- Инночка, вы же контракт подписали, - укоризненно вздохнула Ирина Евгеньевна.

- Контракт несуществующего Комитета, заверенный печатью несуществующего Комитета!

- Да нет, он вполне существующий. И прилетит вам, если что, вполне по-настоящему.

Да что ж за день-то такой, что ни час, то новости!

Дьявол, как водится, крылся в деталях, а также в порядке слов. Комитет действительно существовал, но занимался не любыми «магически одаренными детьми», а «одаренными детьми-магами». Выискивал таланты, назначал им персональные программы обучения, а не как у нас обычно — немножко в семье, немножко на практике и немножко в Профсоюзе (если взяли), а дальше крутись как хочешь, - выдавал гранты на исследования, премировал успехи, отправлял в восточную Европу и ближнюю Азию для обмена опытом и делал еще массу полезных вещей, о которых лично я ничего не знала, потому как одаренной никогда не была. И вот чтобы назначить Лене Швецовой что-то вроде личной программы обучения, а не как у всех обычно бывает, Ирина Евгеньевна как раз и бегала в мыле те несколько часов, что я провела за слежкой и путешествием на полу минивэна. И я подписала самый настоящий контракт на первичное наставничество одаренного ребенка. Хотелось бы поверить, что это просто шутка такая, но стоило мне всерьез подумать о том, чтобы послать всё к чёрту и остаться дома, как магический контракт почувствовался очень отчетливо. Чтоб его.

Никогда раньше я не заключала магических контрактов — и пожалуй, не буду этого делать впредь. Ощущение неприятное, аж жуть. Утешало только то, что он был не на два года, как грозилась Ирина Евгеньевна Швецову, а «до расторжения по обоюдному согласию сторон». Вряд ли Швецов захочет терпеть меня в своем доме сильно дольше необходимого, особенно если я помогу Комхрану поймать его жену.

8. День первый и второй. Приплыли

Когда я вновь переступила порог дома Швецовых, отягощенная вещами, новыми знаниями и очень, очень злая, больше всего мне хотелось немедленно сдать им весь план по их разоблачению и уйти к чертовой бабушке в браконьеры. Пусть Нора Штерн меня научит и выдаст мне моего личного аралеза. А? Хорошая же идея, разве нет?

Но я побоялась, что меня прикопают прямо здесь, под какой-нибудь яблоней — сад большой, есть где разгуляться, и кто их знает, этих браконьеров и их пособников. Вдруг они нервные и впечатлительные. А вот в том сарае и лопата наверняка найдется. И вообще, с разными судьбоносными решениями определенно стоило подождать до утра, после такого-то денька.

Игорь Алексеевич встретил меня на пороге, хмурый и недовольный, примерно как я. Лена пред мои светлые очи так и не явилась — ну и ладно, это до утра точно подождёт. Он проводил меня на второй этаж, скороговоркой ориентируя, где тут чья комната. Довел до нужной двери. Сказал напоследок: «Я буду завтракать в восемь, можем тогда детально обсудить это ваше обучение», - и был таков. А если я не хочу завтракать в восемь, а хочу, например, спать?! Ну ладно, разок встану, а потом надо будет сделать так, чтобы это не стало традицией.

Моя комната была узким вытянутым прямоугольником, с крайне низким потолком в одном конце и крайне высоким в другом. Потому что прямо под скатом крыши. Большое окно, односпальная кровать, стол-стул-лампа, дверь в кладовку, служащую платяным шкафом, вторая дверь в ванную. Постояв немножко на пороге и мысленно подивившись, как меня занесло так далеко за город всего-то за день, я начала это пространство обживать. Приняла душ, переоделась в домашнее, застелила кровать заботливо оставленным бельем в мелкий сиреневый цветочек, завалилась на нее и принялась вспоминать, что я знаю о Норе Штерн, кроме того, что она ужас, мрак и гроза кого-то там.

Пару лет назад в одном из магических изданий вышло с ней полноценное интервью — журналист, бравший его, был невероятно горд тем, что добыл доступ к такой персоне, это чувствовалось и по преамбуле, и по всем его ремаркам. Я сейчас уже почти ничего не помнила, кроме того, что самым частым комментарием к речи героини было «смеется». Она смеялась почти над всеми вопросами, над конкурентами, над самим журналистом и его шутками, над магэкологической повесткой, которую он старательно в беседу проталкивал, но никак не мог, ибо Нора была непробиваема. Там были ее фото — на них она демонстрировала какие-то меха, перья и немыслимое количество перстней на пальцах и охотно улыбалась на камеру. Очень красивая женщина, высокая, темноволосая, весёлая. Если не знать про неё никаких слухов — ни налётов на питомники, ни расправ над конкурентами, ни похищений людей, - то она выглядела просто удачливой охотницей. Хобби по нынешним временам специфическое, но вроде как ничем ужасным не считается.

Но Элеонора Штерн — это не только охота на обычных животных, это, натурально, браконьерство, истребление редких особей, кражи, похищения, черный рынок, шантаж и, возможно, даже убийства. Но это не точно. Тот журналист, кстати, давненько ничего не писал. Но это я уже в рамках запугивания самой себя подумала. Он ее такой красивой и веселой показал, за такие лестные интервью не убивают. Правда же?

Я так старательно себя запугивала, но у меня, как водится, толком ничего не вышло, все равно очень скоро я уснула, выставив немудреную магическую защиту, — в доме страшной Элеоноры Штерн, построенном, вероятно, на криминальные деньги Элеоноры Штерн, неподалеку от зловещего супруга Элеоноры Штерн, у которого, вполне вероятно, могли быть ключи от моей комнаты, а может, и отмычки для магической защиты, почему бы нет. Спалось мне изумительно хорошо. Ну, мне всегда за городом хорошо спится, все-таки воздух тут совсем другой.

В половине восьмого я встала, быстренько оделась в относительно приличные шмотки, наскоро оживила в памяти бабушкины уроки по зельеделию и прикинула, как сейчас буду объяснять далекому от темы человеку, что общих методичек для обучения магии просто не существует. По крайней мере, в открытом доступе. Ничего, конечно, не придумала, махнула рукой и спустилась на кухню. Швецов уже был там. Сидел, пил кофе, ел что-то напоминающее овсянку.

- Доброе утро.

- Доброе утро. Вон там есть овсянка, еще горячая, в шкафчике мюсли, в холодильнике молоко и йогурты. Другая еда там, впрочем, тоже есть, но я надеюсь, вы не будете злоупотреблять и вскоре заведете свою. Одну полку я вам освободил. Оговоренные деньги на питание скину через пару часов вам на карту.

- Спасибо, всё понятно, - я пошарахалась туда-сюда, нашла посуду, сделала растворимого кофе, взяла какой-то йогурт из холодильника и села напротив Швецова. Как бы провоцируя на вопросы. Чего тянуть-то, поговорить все равно придется.

Некоторое время он молчал, а я с увлечением ела йогурт, пока дают. Всё-таки вчерашних пирожков от Ирины Евгеньевны было маловато. Потом он наконец заговорил:

- Инна Романовна, напомните мне, пожалуйста, зачем вы здесь?

Я невероятно взбодрилась от такого захода. Мне-то казалось, что меня, по сути, неплохо приняли, даже великолепно, я бы сказала, с учетом того, как эпично им меня навязали. И вдруг сарказм на ровном месте. В каком смысле - «зачем я здесь»? Типа, я и завтракать не должна, а только дитятко учить?

Я подняла глаза на Игоря Алексеевича и взбодрилась еще больше. Потому что очень было похоже на то, что это был не сарказм. Ему было неловко и немного тревожно. Он на самом деле не помнил.

- Я здесь для обучения Лены, - осторожно сказала я.

- А, точно. Хорошо, - он молча выскреб овсянку и поднялся: - Мне пора за работу. Лена спустится часов в девять, она в вашем распоряжении, расписание занятий составляйте с ней, мое пожелание только одно: чтобы не мешало школе и дополнительным.

- Хорошо. Вечером я вам всё предоставлю.

Вот и поговорили.

Еды уже не хотелось после таких-то впечатлений, кофе тоже, но я залпом допила его и машинально перевернула чашку на блюдце. Учитывая, что гущи в растворимом кофе не наблюдалось, это было довольно смешно. Но я все равно проделала пару пассов руками и посмотрела в чашку. На дне ее увидела довольно-таки анатомически исполненное и узнаваемое сердце — символ кровной магии. По бокам — два женских профиля, что-то вроде собачьей головы и крылья. Большего из растворимого кофе было не вытянуть. Даже и этого-то было как-то много. Спасибо, дорогая чашка, это всё я и так знаю, делать-то что?

До предполагаемого прихода Лены еще оставалось время, я достала телефон и написала Ирине Евгеньевне:

«Швецов «забыл», зачем я здесь. Это вы наколдовали?» Честно говоря, я в этом сомневалась, но другой приходящий в голову вариант был совсем странным. Ответа пока не было, зато на кухню вышла Лена. Она посмотрела на меня довольно мрачно, но я не стала относить это на свой счет. Утром добрым не бывает, до завтрака — тем более. А уж утро, когда ты встречаешь на кухне свою учительницу, должно быть, вообще редкостная гадость. То есть я-то милашечка, конечно. Но Лена-то пока что не в курсе.

- Доброе утро, - сказала я и уткнулась в телефон, чтобы Лене не пришло в голову развлекать меня разговором. Я гуманная.

- Доброе утро. Инна... Романовна? Да?

- Можно просто «Инна». Даже нужно. «Инна» и на вы, хорошо?

- Ладно. Инна, а чем мы с вами будем заниматься? Математикой?

Я взбодрилась еще раз, хотя казалось бы, куда уж больше.

- Не совсем. Начнем — увидишь, - я лихорадочно соображала, как бы ей повторно рассказать о магии и не огребу ли я сегодня ту истерику, которую ожидала и не получила вчера. Это у неё такая замедленная реакция или?.. Ой, да зачем пытаться себя обманывать, будто я рассматриваю версию с "замедленной реакцией"? Тут точно есть какое-то "или"!

- Я просто учебник по математике дома забыла... - виновато призналась она. Мне на её учебник на фоне происходящей ерунды было наплевать, но я попыталась сымитировать реакцию "настоящего взрослого".

- Нам он не понадобится, но как ты домашнюю работу-то делать будешь?

- Ну, как... подружка будет фотки страниц слать, я договорилась.

- А, ну ладно. Смотри, нам с тобой надо найти пару часов в день на занятия, больше не нужно. Когда, по-твоему, лучше будет заниматься?

Лена задумалась.

- Мне сейчас с собаками бегать и кошек чесать, это не отменяется вообще никак, это час-полтора точно. Давайте часов в одиннадцать? С одиннадцати до часу, а там и школьная домашка подъедет.

Не отменяется у нее. А как ты, интересно, это все делаешь, когда ты в школе?

- Договорились, - улыбнулась я и снова уткнулась в телефон — уже на самом деле.

«Лена меня спрашивала, не математикой ли мы будем заниматься!»

На этот раз у Ирины Евгеньевны, видимо, было время меня прочитать.

«Интересные дела. Разумеется, это не я. Инночка, вы ведь основы диагностики знаете?»

Ну как - «знаю»... делала, конечно. Бабушка меня натаскивала, говорила, что нельзя зельеделием заниматься, если не можешь понять, кому какое зелье нужно. Честно говоря, неправда это, люди обычно приходят с конкретным заказом, сами знают, что им надо. Ну или думают, что знают. Но диагностировать все равно приходится, зелья-то — они для всех разные, и чтобы знать, как дозировку менять, надо видеть, что там внутри организма происходит. Иначе надо делать стандарт, а он по эффективности, если честно, проигрывает. Короче, да, есть у меня практика диагностики. Разнообразная. Я даже скрытно это делать научилась, а то клиент такой обидчивый пошел, руку на него не клади, врачебную тайну не выспрашивай. Ну, я и руку не кладу, и не выспрашиваю ничего.

«Да. Сделаю».

«Чудесно. Обязательно расскажите мне, что получится. Звоните-пишите в любое время, я на связи».

А иначе я, можно подумать, постеснялась бы. Да не дождетесь.

Лена позавтракала и принялась загружать посуду в посудомойку. Заодно обогатила меня священным знанием, что она тут есть, ура.

- Иди к своим кошкам-собакам, - сказала я. - Я сама посуду загружу.

- Спасибо, - был ребенок на кухне — и нет ребенка, испарился. Никто не любит загружать посудомойку. И я тоже не люблю, но чего не сделаешь ради благого дела. Я взяла Ленину чашку, шепнула в нее пару ласковых и посмотрела на узор, образованный чаинками (спасибо, Лена, что чай не из пакетика!). Два женских профиля, знак кровной магии, знак условного заклинания, знак родства, знак отвода глаз и луна.

То есть, это некое заклинание; оно убирает фокус внимания с некоторых событий, а по ночам срабатывает глобально, заталкивая их совсем уж глубоко. Накладывалось женщиной с помощью кровного ритуала, снимается либо ей, либо кем-то близким по крови. Зашибись, приплыли.

И как, спрашивается, я должна учить Лену магии, если она еженощно будет всё это забывать?

Впрочем, были у меня догадки, как такое можно сделать, и я собиралась их проверять. И обязательно днем или вечером надо будет выпить чаю-кофе с Игорем Алексеевичем. Он, наверное, сочтет, что я к нему подкатываю, да и пусть, на здоровье. Лишь бы жене не пожаловался.

9. День второй. "Штуки" от мамы

Я не стала отчитываться Ирине Евгеньевне сразу, вместо этого пошла в сад, посмотреть, что там Лена делает с собаками, и не прогадала. Принцип «делай, что хочешь» крайне редко меня подводил, можно считать, что вовсе никогда. Лена бросала аралезам палки, и те вопреки тому немногому, что я о них знаю, за этими палками радостно бегали, гавкая и виляя хвостами, и определенно, даже получали от этого удовольствие. Ну, вылитые собаки. Правда, порой один из них — кажется, тот, который мальчик, Айк, - расправлял крылья, но в ход все-таки не пускал, носился по земле. Картинка в этот момент становилась совсем уж сюрреалистической, а Лена... Лена, вообще-то, не могла крыльев не видеть. Но может быть, видеть она их и видела. Просто игнорировала увиденное. Ну, крылья. Ну, подумаешь. Бывает и такое. Ничего необычного, у птиц тоже есть.

И все-таки я очень удачно вышла. Играющие аралезы, конечно, сами по себе зрелище редчайшее, но и Лена показала кое-что очень достойное моего внимания. Скорее всего, не увидела бы я сегодня — увидела бы завтра, но увидела бы завтра — потеряла бы день, а так получилось сразу сделать кое-какие выводы. Седа в очередной раз принесла Лене палочку, она забрала ее, потрепала собаку по холке, и между пальцами у нее проскочили искры. И вот тут я не поняла! То есть, обычное приветствие, первое, чему людей учат, мы не умеем, а колдовать над собачкой — это пожалуйста? Я, кстати, не поняла, к тому же, что именно она наколдовала, а значит, это было что-то довольно специфическое. Мифиководческое, возможно.

- Лена, а что ты сейчас такое пальцами делала? - спросила я, почти ожидая в ответ отрицания или непонимания, о чем речь.

- Это меня мама научила, - как ни в чем не бывало ответила она. - Сказала, животным полезно, шерсть лучше растёт.

- Круто! - искренне восхитилась я. - И много таких штук тебе мама показала?

- Ну так, немножко. Вот для шерсти одну, одну чтобы подружиться с животным, парочку для того, чтобы слушались. Еще чтобы понять, где болит, и полечить немножко. Только вы папе не говорите, ладно?

- Ладно, а почему?

- Ну, мама просила не рассказывать.

И?.. И всё, да? Это вся аргументация? Мама просила не рассказывать папе, а маму мы слушаемся. Причем дословно. Поэтому чужой тёте рассказать можно, главное, чтобы папа так и не узнал.

Вот в этом и состоит главная дыра всех заклинаний, требующих точных формулировок в приказах. Они негибкие. Негибкие они. Было сказано: папе не говори, - значит, от всех остальных можно и не скрывать, главное потом попросить их тоже папе не рассказывать. Было сказано: в случае чего ехать в этот дом, - и они поедут, даже если дом сгорел накануне, даже если там засада, даже если это объективно небезопасное место. С другой стороны, пока ничего экстраординарного не происходит, точные приказы вполне нормально работают. Дочь не говорит папе того, чего ему знать не надо, и все дружно едут скрываться в загородный дом, когда какие-то непонятные люди интересуются ими и их животными. Иной вопрос, что это считается грубым вмешательством в психику, на применение таких приказов нужно судебное разрешение, и абы кого так не заколдовывают, это надо как-то особенно провиниться обычно; но это всё мелочи, конечно. Особенно когда ты Нора Штерн.

- Ну раз так, то я, конечно, не скажу. Вот кстати, ты спрашивала, чем мы с тобой будем заниматься. Примерно тем же, но применительно не только к животным, но и к людям, и к вещам.

Похоже, это была одна из сознательно оставленных в заклинании забвения дыр: если не называть магию магией и не грузить теорией, а давать только практику — слова и жесты, - то это запоминается. Скорее всего, такая дыра есть только у Лены, чтобы она могла полноценно ухаживать за мификами. Дело ведь не только в том, чтобы шерсть лучше росла, дело в принципе в воздействии магией на волшебное существо, человека без магии они даже за временного хозяина не признают. Уйдут куда-нибудь, да и всё. Чтобы зверь оставался и слушался, нужно вот это магическое взаимодействие, не суть важно, какое именно. «Чтобы шерсть лучше росла» - почему бы нет!

В общем, из всего увиденного следовало, что я могу попробовать поучить Лену заклинаниям, а она благодаря тому заклинанию, что наложено на нее, даже не поймет, что я учу ее магии. Сюр какой-то.

- А так можно? - озадачилась она. - Мама говорила, что это только для животных...

«Стерва твоя мама, девочка», - хотелось сказать мне. Но я, конечно, не это сказала:

- Просто ты была еще маленькая для чего-то другого. А сейчас вполне можно попробовать. Ну что, доделывай, что там тебе осталось, - кошек вычесать? - и пойдем заниматься.

- Да, я сейчас!

«Сейчас» случилось только через час, потому что собак надо было довыгуливать, кошек надо было вычесать и нагладить, а я заодно наглядно убедилась, что кроме бастет в доме есть и казанский кот-мышелов. Здоровенный, длиннолапый и явно хитрый, как этим зверюгам и положено. «А это Васька, он у нас тут давно приблудился, живет сам по себе, поесть приходит, мышей иногда ловит, мы его в город пытались брать с собой, но он каждый раз, как видит переноску, сбегает». Ну еще бы, казанские коты, во-первых, ненавидят ограничения свободы, во-вторых, крупные города тоже не жалуют. Иногда, конечно, и они в городах оказываются, но только самые слабые и больные. Тогда они, бывает, действительно выходят в большие скопления людей. Но только чуть окрепнут — сбегают.

Кот, кстати, тоже мной заинтересовался, некоторое время ходил за мной следом и приглядывался. Чуял, что ли, что я тут шпион и лазутчик? Ну, я не мышь, меня сцапать не так просто.

В общем, интересное оказалось утро, познавательное. Я про себя решила, что исследовать чашку Швецова-старшего я буду только с пером вещего ворона в руках, потому что без него информации явно получается недостаточно. Например, из Лениной чашки никак не следовало, что в заклинании есть такая дыра, а она ведь есть. А сколько еще деталей я могла упустить? Кстати да, с Леной тоже надо выпить чаю еще разок.

И вот мы наконец оказались в Лениной комнате, за закрытой дверью, время занятия пошло. Мне предстояло два часа учить ребенка магии так, чтобы ребенок не понял, что это магия. К такому жизнь меня не готовила. Но жизнь меня почти ни к чему не готовила — и ничего, как-то справляюсь.

10. День второй. Больше ада

Итак, что мне стоило делать, чтобы моя ученица ни в коем случае не заподозрила меня в колдовстве? На досуге можно будет попробовать составить список разумных действий на такой случай, а пока что вместо этого всего я запалила огонек на ладони и развернула его к Лене, чтобы было удобнее смотреть:

- Видишь?

- Что?

Ах ты ж зараза.

- Вот эту штуку у меня в руке.

- Ну, вроде бы, вижу.

Это примерно вот так работает запрет на магию, видимо. Вроде бы и видит, но внимание соскальзывает, не держится никак. А мозг не хочет понимать, что именно видит.

- Ладно, уже неплохо, - правда, мне толку от этого мало. Я-то думала, что смогу хотя бы поучить ее видеть, но если мне каждый раз придется ее дополнительно носом тыкать в увиденное, смысла в этом особенно не будет. И в принципе, наблюдая Лену с аралезами, я могла бы это предвидеть (и предвидела). Но всё равно надеялась. Потому что ну меня-то она вчера видела даже под отводом глаз! А значит, у нее магическое зрение не просто есть, оно получше, чем, например, у меня самой. И почему меня она вчера видеть могла, а мой огонёк сейчас нет? Вообще-то, ответ на этот вопрос тоже напрашивался: потому что преследователь под отводом глаз — это опасность. Опасность или что-то вроде этого надо видеть, чтобы предотвращать. Такова была моя теория, но проверить ее я не могла: кидать заклинания в девочку, чтобы посмотреть, сможет она их заметить и отклониться или нет, было бы немного слишком.

Если честно, я заранее понимала, что нормального занятия у нас сегодня не выйдет: Ирина Евгеньевна, конечно, говорила мне делать упор на практике, а не на теории, но что без теории придется обойтись совсем, да еще и избегать любого намека на то, что мы занимаемся магией, - это новая вводная. Как ей так объяснять материал, чтобы она хоть что-то усваивала, спрашивается? Мне понадобится как минимум весь этот день, чтобы построить какой-то нормальный план. Ну хотя бы чтобы эвфемизмы придумать.

Поэтому вместо занятия я в лучших традициях плохо подготовившегося учителя устроила опрос (дала бы контрольную, но увы, не в моей власти пока что). Я расспрашивала Лену про то, что она уже умеет: что она при этом видит, слышит, чувствует, как понимает результат диагностирующего заклинания, что за амулеты носит, сама ли делала, как заряжает. В итоге выяснила, что как я и предположила, не видит она ничего такого, что не несет опасности и идет правильно. То есть, она чувствует, если ее заклинание не сработало, но не видит эффекта сработавшего; чувствует, если диагностика показала проблему, и не чувствует, если мифик здоров. Узнав об этом, я испытала громадное искушение заставить ее использовать диагностические чары на ней самой и послушать, что она скажет. Но я оставила это нервное потрясение на какой-нибудь другой день. На тот день, когда я сама буду понимать, что нам делать с тем, что она о себе узнает в момент диагностики.

С амулетами тоже было интересно. Их Лене давала мама, она же время от времени забирала их и давала другие. Я сначала предположила, что она меняет отработавшие старые амулеты на новые, но потом присмотрелась и поняла: нет, скорее наоборот. Она надевает их на Лену, и та, постоянно контактируя с мификами, понемногу заряжает их. Потом их у нее забирают и дают следующие, пустые. То есть, я вчера была не совсем права, когда подумала, что у аралезов никто не черпает энергию. Просто эти конкретные амулеты уже зарядились и больше энергии не требовали. Потому что не работали. Лену они ни от чего не защищали, она просто была вешалкой для амулетов.

Я все больше восхищалась Норой Штерн. Ну так, абстрактно восхищалась, как восхищаются чем-то возведенным в абсолют. Абсолютным злом, например. Так-то ничего хорошего и достойного восхищения в происходящем не было, конечно, но... Но всё-таки! Идея вслепую использовать собственного ребенка для незаконного содержания мификов сама по себе была достаточно чокнутой, но Нора, кроме прямой пользы, извлекала еще и косвенную: амулеты заряжала, например, шерсть-когти собирала. Но и это было не всё. Было в списке заклинаний Лены одно, которое не смогла с ходу опознать. Лена называла его «чтобы подружиться». Я и жесты у нее попросила, и слова, и так и эдак разложила — нет, не знала я такого заклинания. И только через пару часов, уложив в голове имеющуюся информацию и еще раз вспомнив, что имею дело с браконьершей, я залезла в справочник в смартфоне и убедилась: это было неиспользуемое заклинание, потому что неактуальное, потому что владеть мификами частным лицам давно уже нельзя, и за такие выкрутасы, вообще-то, судят с конфискацией имущества и вырабатываемой магии в пользу Профсоюза. Накопитель на тебя вешают - и привет. К тому же, это заклинание было из тех, которые срабатывают крайне редко, хоть по три раза в день его повторяй, потому что для этого должен совпасть длинный ряд параметров, включая эмоциональное состояние мифика и колдуна, их возраст, пол, время суток, положение звезд и бог знает что еще. Это было заклинание полного приручения, оно же заклинание для создания связи «хозяин-фамилиар». А это-то госпоже Штерн зачем?!

***

Игорь Швецов, по словам его же дочери, перерывы в течение рабочего дня делал крайне редко и не по расписанию: либо если свободное время образовывалось само (что вряд ли), либо если домашние дела (и Лена) срочно требовали его внимания. А так он обычно старался разгрести всё побыстрее, чтобы часам к пяти-шести освободиться окончательно. Обеденный перерыв (так называемый) он тоже проводил за рабочим ноутбуком, не всегда удосуживаясь при этом хотя бы поесть. Но я решила, что сегодня он сделает исключение ради меня, и в три часа дня стояла под его дверью с чаем и бутербродами. К бутербродам я привлекла Лену, чтобы точно не промахнуться, а то мало ли, вдруг у него аллергия какая-нибудь. Она от этого, ясное дело, в восторге не была, но открыто меня послать не решилась. Удобно быть учительницей и вообще взрослым человеком. Завести, что ли, тоже ребенка? Сначала лет десять-пятнадцать его растишь, зато потом можно эксплуатировать в хвост и в гриву... Хотя нет. Не стоит это десяти потраченных на ребенка лет, если честно. Лучше эксплуатировать чужих.

В общем, да, теперь я была у двери его кабинета, и не одна, а со съедобными дарами. Руки были заняты подносом, так что в дверь я постучала ногой. Получилось громковато, зато с гарантией.

- Да? Что случилось?

- Случился обеденный перерыв, Игорь Алексеевич. Вы ведь сейчас не очень заняты? - на самом деле я точно знала, что нет, не очень. Не то чтобы прямо подслушивала, скорее уж «подчувствовала». У этого товарища оказалось редкостное умение транслировать свое настроение на несколько метров вокруг. Я этого вчера не заметила, не до того было, знаете ли, чтобы свою нервозность отделять от чужой, а вот сегодня утром уже немножко почувствовала, а после урока с Леной пару раз прошлась мимо его двери, потом еще пару раз и еще разок, чтобы наверняка, - и теперь могла примерно сказать, когда он работает (умственное усилие, буквально разлитое в воздухе), а когда отдыхает и переключается (спойлер: редко и ненадолго). Бывали, конечно, и другие состояния, кроме этих, например, разочек он психовал, в этот момент нельзя было понять, был это психоз рабочий или какой-то другой. Но сейчас за дверью все было спокойно, а значит, самое время выпить чаю. Перо вещего ворона я заранее приныкала в карман, чтобы уж точно не продолбать свой шанс погадать Швецову-старшему.

Вариантов у меня, на самом деле, было несколько. Можно было незатейливо взять его за руку, но мне с ним под одной крышей жить, может быть, пару дней, а может, и пару недель! Я к такому осложнению обстановки не готова. Можно было откровенно колдануть на него диагностику — без соприкосновений, но бесконтактная у меня получалась хуже гаданий. Можно было посмотреть его ауру — внимательно и целиком, а не урывками, но для этого я довольно долго должна была таращиться на него и молчать. Может быть, в ближайшие дни мне и выпадет такая возможность, но я-то хотела сейчас. Поэтому я снова выбирала чай.

Швецов открыл дверь и посмотрел на меня так, будто глубоко сомневался в моем психическом здоровье.

- Я все-таки угадала, вы не заняты! - возрадовалась я. - Как насчет чая?

Он перевел взгляд на поднос в моих руках и, видимо, постеснялся отправить вон человека, который притащил ему еду.

- Бутерброды делала Лена, - сообщила я, чтобы наверняка. Швецов посмотрел на меня совсем уж странно. А я, закрепляя успех, зашла в кабинет и двинулась к журнальному столику.

- Интересно, что на нее нашло? - мне показалось, что этот вопрос не мне предназначался, но я, конечно, с простодушием идиотки ответила:

- На неё нашла я. Я хотела с вами поговорить, но постеснялась идти к занятому человеку без еды. Пришлось просить Лену о помощи.

Надеюсь, я не переигрывала. А впрочем, даже если и да, у нас тут не театр, а значит, он не мог заявить, мол, «не верю». Это невежливо. Как хорошо, что у нас не театр.

- О чем вы хотели поговорить? - мы в четыре руки расставили посуду на столике и убрали поднос, Швецов уселся в кресле напротив меня.

- О, тут несколько разных вещей. Во-первых, расписание Лены. Мы определились, что я буду заниматься с ней два часа в день, с одиннадцати до часу, каждый день, кроме воскресенья. Я решила, что лучше сразу сообщить вам об этом, чтобы вы тоже могли планировать своё и её время.

- Хорошо, спасибо. Что еще?

- Еще, я хотела выяснить, как ездить отсюда в Москву, - это был чистый воды экспромт, но мне показалось, что очень удачный. - Раз уж начиная с часу дня я свободна, я могла бы периодически уезжать по своим делам. У меня до вчерашнего дня были планы, возможно, кое-что я все-таки буду успевать.

- Мне жаль, Инна Романовна...

- Просто Инна. И это мне жаль, - бог ты мой, у нас прямо светский салон, все такие любезные. - Это ведь я вторглась к вам в дом, - за его же деньги, между прочим. Или за деньги Штерн, что было бы еще смешнее. - Так что с дорогой до Москвы?

- Есть вариант автобусом, есть электричкой. Вам какой?

- Давайте оба.

Он начал обстоятельно рассказывать. А я, пользуясь случаем, все-таки переключилась на магическое зрение и начала в него всматриваться. Главное было кивать и говорить «угу» во время пауз, чтобы он не понял, насколько я его не слушаю. А слушать я и не собиралась, потому что, во-первых, не собиралась уезжать, а во-вторых, даже если соберусь, у меня интернет есть. Он и до Киева доведет, а уж до Москвы-то и вовсе без проблем. А зачем я тогда спросила? А собственно, чтобы хоть минутку спокойно потаращиться на Швецова. Чашка чашкой, но надо использовать все возможности, раз уж придумала, как не палиться.

Зрение показывало странное. Не то чтобы вовсе невозможное, скорее уж очень грустное.

Для начала, на Швецове висело некое большое, развесистое и тщательно прячущее свою суть заклинание — очевидно, то самое, что заставляет его забывать. Ну да, было бы странно, если бы Нора бросила его на виду, никак не запрятав. Всю структуру она спрятать не потрудилась, но с ходу определить, что это такое, не зная заранее, было нельзя. Но это заклинание как раз было предсказуемо, я бы очень удивилась, если бы его не нашла. Заклятия-приказы меня тоже не удивили, хотя я думала, их будет меньше, а я бегло насчитала минимум три. Дальше было забористее. Большое черное пятно — давний (не меньше года), уже приросший намертво приворот. Серенькое пятно поменьше — легкое проклятие. Серое пятно побольше — проклятие потяжелее. И всё это тянуло из него энергию, много, постоянно. Чего я не могла понять, так это почему он при таком расчудесном раскладе еще жив.

А он был не только жив и здоров, у него всё еще оставались силы для трансляции своего настроения всему живому, а это признак весьма энергетически неслабого человека. То ли близость мификов его поддерживала, то ли что-то другое... Ладно, спасибо, что он не собирается умирать прямо сегодня, у меня на руках, например.

- Спасибо большое, - кажется, я вынырнула почти вовремя, по крайней мере, Швецов всё ещё не смотрел на меня как на психа, выпадающего из разговора. Я надеялась, что тоже смотрю на него как-то нормально, а не как на живого мертвеца. Черт, мужик, ну как тебя так угораздило, а?

11. День второй. Швецовская чашка и еще больше ада

После осмотра Швецовской ауры мне хотелось встать и уйти прямо сейчас, потому что, ну, я еще не встречала человека, о котором могла настолько уверенно сказать, что ему немного осталось. Даже среди моих клиентов таких безнадежных не было, хотя бы потому что они, в отличие от Швецова, все были магами, а это даёт существенную фору. И увидеть такое - это, знаете ли, стресс. Но встать и уйти сразу я не могла, я же не просто так пришла, а за чашкой. Поэтому я еще поговорила с Игорем свет Алексеевичем о том, как мы будем строить обучение, когда они вернутся в Москву (потому что в их московской квартире я жить не собиралась даже в той воображаемой реальности, где я продолжу учить Лену). Понятно, что на самом деле это никогда никому не понадобится, но мне надо было потянуть время, я и тянула.

Наконец в ноутбуке у Швецова что-то булькнуло и звякнуло, он залпом допил чай и практически бросился за рабочий стол. Оттуда уже он сказал мне:

- Спасибо за чай, Инна, оставьте всё здесь, я потом отнесу.

- Да ладно вам, мне не сложно, - сказала я и принялась сгружать посуду обратно на поднос. Хорошо, что он был занят работой, так что полноценно сражаться за право убрать посуду не мог. Он и не стал, хотя попытался еще пару раз что-то сказать, но в итоге работа победила, и я обрела не только чашку, но и весь поднос. Сомнительная победа, конечно, но мне и так было неловко, что я вперлась в дом к людям, которые, судя по всему, не знают и знать не могут ничего о делах своей - кому мамы, кому жены. И еще мне было неловко, что кое-кто тут скоро умрет, а я, кажется, даже помочь особенно ничем не могу. Ну, хоть посуду донесу до посудомойки. Но сначала зайду в свою комнату. Прямо с подносом, почему бы нет, мало ли, может, у меня там своих чашек накопилось. Непонятно, когда бы они успели там появиться, но я ведьма или кто? Вот именно.

Перо вещего ворона не просто облегчает гадание, оно переводит его на качественно иной уровень. Ты больше не расшифровываешь знаки в чашке, не вспоминаешь их значение, встраивая его в контекст ситуации. Ты просто читаешь их. Смотришь и сразу знаешь, что они означают, как будто пиктограмма становится иероглифом, обозначающим не слово даже, а целое предложение. И все ускользавшие раньше нюансы: положение знаков относительно друг друга, их место на стенках чашки, их размер, яркость или бледность — всё идет в ход, всё становится важно. Всё имеет значение и помогает узнать что-то интересное, стоит сесть гадать над чьей-то чашкой. И вот я села над чашкой Швецова.

Чашка наглядно разделилась на две стороны: обычную-бытовую и магическую. На магическую я сразу смотреть побоялась, начала с чего попроще. Там все было довольно-таки понятно. Одна жена, один ребенок. Несколько больших долгов — не людям, а учреждениям. Кредиты, вероятно. Странно, но ладно, у кого их нет (у меня их нет, но это мне так повезло). Дом. Свой дом, старый, семейный. Опять странно, а я почему-то думала, что он от Норы, но кажется, нет. Дом заложен, но выплаты платятся вовремя, опасности нет. Две работы. Масса проблем со здоровьем, стоят на стыке обычной жизни и магической (логично). Знак исцеления рядом, то есть, судя по всему, не так давно все было хуже, а сейчас что-то Швецова вытягивает. Интересно, что. Много мертвых родственников, включая родителей, тоже стоят на стыке обычной жизни и магической — знак защиты совсем рядом, стало быть, частично они его прикрывают от проклятий. Но полностью это ситуацию не объясняет, никакой мёртвый род, особенно обычный, не магический, от такого не сбережет.

Наконец я решительно сказала себе, что перед смертью не надышишься и не нагадаешься, так что надо уже посмотреть в глаза главным проблемам. Вообще, забавно: проблемы Швецовские, а смотреть на них боязно почему-то мне. Я решительно повернула чашку другим краем. Там, конечно, творилось такое, что цензурными словами не описывается. Оба проклятия были за убийство мификов.

Тут мне пришлось отложить перо, отставить чашку и снова полезть в смартфон. Вот мама ворчала на меня, на какой-такой случай я оцифровываю все рукописи. Это же секретность страдает! Это же ужас-ужас что может случиться! А вдруг они самовольно утекут в сеть, и всему конец! Зачем же так рисковать? А вот зачем. Затем, например, чтобы было куда посмотреть, когда под рукой ни книжки семейной, ни мамы, чтобы ее спросить (а если звонить, так она, вполне может быть, совершенно правильно скажет, что это «не-те-ле-фон-ный разговор»!), а тебе нужна информация, которую ты «не знала и забыла», по любимому выражению всё той же мамы.

Убийства мификов, разумеется, далеко не всегда влекли за собой проклятия, иначе колдунов на земле было бы гораздо меньше, а мификов гораздо больше. Их просто не могли бы убивать в таких количествах. Но за некоторые вещи все-таки следовала расплата. Таких вещей, в принципе, было немного: преднамеренное убийство детенышей и беременных самок, убийство с особой жестокостью (говорят, если некоторых мификов правильно замучить, можно добиться от их внутренностей совсем иных свойств, куда более зловещих) и убийство фамилиаров, своих или чужих (это, говорят, тоже давало крайне сильные эффекты, из-за этого в том числе и запретили частное владение мификами). И получается, что фамилиаров в мире уже много лет как нет. А статья есть, ага. А Лена, насколько я знаю, ежедневно читает над зверями заклинание для создания фамилиара. И тут возникает вопрос. Большой такой, толстый и напрашивающийся. А что, если у нее уже когда-то получалось? И что тогда случилось дальше?

Ох, ладно, это все-таки скорее теоретический вопрос. Самый насущный вопрос другой: при чем тут Швецов? Он что, лично убивал и мучил каких-нибудь детенышей-фамилиаров? Это, вроде бы, Норин хлеб, а не его? Я отложила смартфон и снова схватилась за перо и чашку.

Ага, вот она, красота несказанная. Проклятие им не заработано, он его взял на себя добровольно с кого-то другого. Как говорится в известном анекдоте: «А что, так можно было»?! Нет, я, конечно, понимала, что в распоряжении Штерн много крутых штук, которые позволяют делать такое, что не по плечу рядовым колдунам, вроде меня. Но одно дело «не по плечу», а другое дело - «даже не снилось»! Например, про такое вот я даже сказок не слышала, а чашка мне говорит: да, вот оно, так бывает, прикинь, Тополева. То есть, в самом первом приближении ситуация выглядит так: одна известная нам браконьерша перетрудилась так, что заработала проклятие, но каким-то образом смогла скинуть его на мужа. Ну или он его на себя героически принял. Учитывая, что он все равно не может здраво оценивать ситуацию, разница невелика. А потом она это повторила. Ну да, хороший трюк-то отчего бы и не повторить. А потом он должен был бы умереть, но до сих пор не умер. Потому что... потому что его прикрывает род, а еще его прикрывает вот этот самый дом. А еще его кто-то лечит. И у меня к этому «кому-то», который «только папе не говорите», назрело некоторое количество вопросов!

12. День второй. Учебный план

Разумеется, что бы у меня там ни назрело, я никуда с этими вопросами не пошла. Для вопросов у меня есть специально отведенные два часа в сутки, тогда и буду ребенка пытать, вот прямо завтра. А пока что у меня еще чашка недочитана. Да, там всё еще оставались — ну, не то чтобы новости, скорее, просто подробности. Например, приворот был не такой старый, как можно было бы предположить, исходя из возраста Лены. Ему было всего года два. Зато он был не первый по счету, а значит, какой-то приворот Швецов уже ранее умудрялся снять. Или его снял кое-кто другой, тот же, кто еще очень удачно его теперь подлечивает. А это в свою очередь значит — что? Что у нас тут, во-первых, мелкий гений растёт, а во-вторых, второй раз такой номер не пройдет, наверняка госпожа Штерн это заметила, предусмотрела и свой новый приворот всячески защитила.

Ну и на условное заклинание, заставляющее игнорировать и забывать магию, я тоже налюбовалась. Мне прямо интересно стало, сколько же это в него угрохано энергии и где можно столько достать за один раз. И какие артефакты позволяют конструировать такую разветвленную штуку, кстати. Заклинание было, опять же, завязано на кровь, то есть снять его могла либо Нора Штерн, либо ее кровная родственница. И тут я снова задумалась о Лене. Лена способная, Лена сильная. Говорят, в былые времена наставники частенько таких сильных-талантливых тихо прикапывали в огороде, потому что всяких самородков учить — никаких нервов не хватит, до того бесят. Но мы таким путем не пойдем, у нас контракт и принципы.

А еще Лена кровная родственница Норы Штерн. Утром я уже краешком сознания касалась мысли, что Лена могла бы что-то сделать с этими заклинаниями, но учитывая ее положение (и ее забывание), я решила, что это совершенно невозможно, нечего и пытаться. Но если она тут, даже ничего толком не помня и не понимая, втихомолку ухаживает за мификами, подлечивает папу и снимает с него привороты, то можно ведь и попробовать. Может же и получиться.

По крайней мере, у обучения будет какая-то внятная и полезная цель.

Хотя... будет ли полезно снимать с них заклинания забвения, если оба проклятия Швецова-старшего останутся на месте? Их ведь колдовством не снять и кровью не снять, их надо искупить, что для не-мага дело вообще непредставимое. Ну или еще, оказывается, их можно кому-то передать, но что-то я не думаю, что этот номер можно провернуть второй раз. А даже если и можно, то как? И главное, на кого такое перекинуть-то?

Так вот: при таких условиях, когда всё плохо и будет ещё страшнее, зачем им всё это знать и помнить? Сейчас они более-менее нормально живут, а если будут понимать, что происходит, не станет ли только хуже?

Может, и не станет. У них сейчас должна быть весьма странная жизнь, Швецов-старший, наверное, вообще у себя периодически подозревает какую-нибудь психиатрию. Потому что нельзя жить с выпадающими из памяти кусками жизни (а еще всякими недомоганиями неясного происхождения) и вообще ничего не заподозрить. Или можно? Может быть, он просто не может долго думать о том, что у него что-то там не вспомнилось, не сошлось и выпало. Но значит ли это, что его можно не расколдовывать?

Ладно, моральные дилеммы — не моё, в этом я в очередной раз убедилась. Зато можно зайти с другой стороны. Вот ведь есть же у меня контракт. Ребенка по контракту учить надо. Ребенка, который может что-то запоминать и понимать, учить наверняка проще. Значит — что? Значит, логически и магически правильно будет попытаться натаскать Лену на снятие заклинания. Тогда она сможет помочь себе сама, а мне будет проще ее учить. Одна только небольшая помеха тут есть. Маленькая такая, незначительная почти. Я и сама-то не знаю, как такую красоту снимать. Но это ничего, это нормально. К моим услугам (теоретически) вся мощь библиотеки Комхрана.

Перо вещего ворона истлело на треть. Я решила, что с меня пока что хватит, а перо надо экономить. Мне еще Лене заново гадать, и кстати, надо уже окончательно прояснить вопрос, действительно ли она Норе Штерн кровная родственница. А то мало ли что, у них тут куда ни ткни, найдешь неожиданный поворот. Так что проверить не помешает. Генетическая экспертиза была бы надежнее и проще гадания, конечно, да где взять Нориной кровушки... будем играть тем, что имеем, ладно уж. В общем, отложила я перо, отнесла посуду туда, где ей самое место, и села за ноутбук, потому что набивать такие полотна текста со смартфона — пальцы отсохнут. А я обещала отчитаться Ирине Евгеньевне обо всем, что узнаю. И вот теперь, похоже, самое время.

«Инночка, вы помните, что делают с гонцами, приносящими плохие вести?» - Ирина Евгеньевна умудрялась писать как-то так, что я практически слышала эту наигранно укоризненную интонацию: мол, мной-то она довольна, я молодец и много всего раздобыла, но новости плохие (да уж чего хорошего!).

Я подумала, что мы теперь квиты: она мне тоже вчера много принесла всякого такого, что мне хотелось бы развидеть и обратить вспять.

«Снабжают их полезной литературой?» - предположила я.

«Угадали. Завтра утром в восемь часов будьте в комнате, ждите портал с книгами. Я сама появляться не буду, только вещи».

Они сговорились, что ли? И этой в восемь утра от меня что-то надо!

«В восемь я буду спать».

«Ну лучше все-таки проснитесь, вдруг они грохнут об стол или об пол».

Да наплевать. Заглушающее поставлю на всю комнату и до свидания. Впрочем, сообщать об этом моей кураторше не обязательно.

«Хорошо. А так, вообще, что мне делать со всем этим?»

«Ну вы ведь и так всё уже спланировали, да? Вполне нормально спланировали, так и делайте. Учите Лену, как сможете и чему получится, книги почитайте, если найдете там нужный рецепт, составьте мне списочек, что вам нужно для практики, я достану».

Ого! Это было действительно щедрое предложение. Независимо от того, что я там, в книжках, найду.

«А за чей счет банкет?»

«Комитета по работе с одаренными детьми, конечно. Это же их контракт. Там есть пункт, что они обязуются обеспечить вас всем необходимым для обучения. А Лене это совершенно необходимо, тут даже суд бы согласился».

«А у нас проблем не будет?»

Ирина Евгеньевна некоторое время писала текст, потом стерла, потом все-таки ответила:

«Если у вас вдруг появится одаренный ребенок — непременно будут, Комитет вам всё припомнит. В противном случае — вряд ли, у них таких полномочий нет».

Я, конечно, заметила, что про себя и свои возможные проблемы Ирина Евгеньевна умолчала. Но лезть не стала. Хочет она проблем — ладно, мы с Леной попробуем их создать.

13. День второй. Ужин

Большую часть дня я провела у себя, возясь с настойками и отменяя запланированные на неделю встречи с покупателями. Кровавыми слезами практически плакала, выпадать с рынка очень не хотелось, а что поделать. Хорошо хоть, финансовых потерь мне не грозило, содержание Ирина Евгеньевна мне выбила более чем хорошее.

К вечеру запахло жареным. Буквально. Некоторое время я крепилась, но потом не выдержала, вылезла из комнаты и пошла на запах. Запах ожидаемо привел меня к кухне. На кухне, очевидно, находились Швецовы и их еда, судьбу которой они как раз решали, да так, что я это услышала еще с лестницы.

- И овощи ты тоже съешь.

- Ну пап!

- Ну что «пап»? А кому я, по-твоему, должен такое классное соте скармливать?

- Инне Романовне, например.

- Точно, - после секундной заминки отозвался Игорь Алексеевич. - Я и забыл. Сходишь, позовешь ее?

- А можно тогда без овощей?

- Нужно! На троих у нас не так уж много получается.

Я затопала чуть громче, чтобы точно ничего лишнего не подслушать.

- Добрый вечер. У вас тут так пахнет, что я пришла просить рецепт! - вообще-то, я пришла просить еды, но решила, что незачем вот так сразу выкладывать все карты на стол. Можно начать поскромнее.

- Это исключено, Инна, - убийственно серьезно сказал Швецов. - Семейные рецепты не передаются, - рядом негромко фыркнула Лена. - Да, семейные!

- Ну в смысле? Ты же его сам выучил прошлым летом!

- Ну да. И когда-нибудь передам тебе. Семейный рецепт, передается от родителей к детям, что такого?

- Как жаль, - вздохнула я, призывая весь свой артистизм. Я уже поняла, что меня тут накормят, но пусть все-таки предложат сами. - Тогда я пойду обратно, страдать.

- Страдать не обязательно. Порция еды вас утешит? - улыбнулся Швецов.

- Вполне, - не стала торговаться я. Хотелось, конечно, сказать, что меня утешит только очень большая порция, но судя по всему, Швецов на меня не рассчитывал (долбаное заклинание, всё могу ему простить, но не это!), так нечего ставить человека в неудобное положение.

Я рассчитывала, что просто прихвачу тарелку и уйду к себе, но Швецов, положив мне порцию, поставил ее на стол, а я запоздало поняла, что все то время, что мы с ним как бы торговались за рецепт, он перекраивал уже накрытый стол, чтобы я тоже сюда села. Ну, я и села. Не уходить же теперь. Первые минут пять разговор не клеился просто потому, что говорить толком никто не мог, все ели. Я, как могла, старалась воздать должное и еде, и повару, но все равно реплики получались коротенькие. Вот ведь мужчина, а. Силы немеряно, симпатичный, дом свой, хоть и заложенный, дочь сам растит. У него внутри трындец и снаружи два, а он спокойный такой, типа, все нормально у него, и если в чашку его не смотреть, то ведь веришь! Да и даже посмотрев в чашку, я все равно думаю, что разрулит он гораздо больше проблем, чем я ожидаю. И проживет дольше. И кредиты выплатит. Еще и готовит вкусно. Хочу своего такого же. Ну в смысле, если вообще хотеть хоть какого-то, то вот примерно такого. Манеры я бы подправила, может быть, хотя возможно, это он только с особо неприятными людьми такой. Но вот умение не рехнуться там, где давно пора, мне очень нравилось.

Под такие неожиданные мысли я доела свою порцию, и Швецов почти тут же отставил и свою тарелку.

- Ну что, Инна, как вам Лена? - спросил он. Неожиданно, но с другой стороны, а чему я удивляюсь? Ночь еще не наступила, не вычистила все лишнее, к тому же, я ему утром довольно обтекаемо сообщила, что буду Лену «обучать», такая формулировка могла у него в голове и задержаться.

- Лена молодец. Оказалось, что она знает и умеет больше, чем я ожидала, так что я сегодня сидела перестраивала план занятий, повышала сложность, - сказала я. Вроде, нигде не соврала. Швецов бросил на дочь типичный взгляд гордого отца. Та в ответ демонстративно надулась, но вроде бы, не всерьез.

- Это хорошо. А чему вы все-таки будете ее учить?

Кажется, мы по этим граблям будем ходить вечно. Что, ну что тут сказать?!

- А это как мама меня учила, помнишь? - пришла мне на помощь Лена. Игорь Алексеевич нахмурился, он совершенно очевидно ничего такого не помнил, но в итоге выдавил какое-то «угу».

- Это довольно специфическая программа, - заюлила я, - но у Лены серьезные способности, ей это необходимо.

Швецов рассеянно кивал в такт моим словам, но кажется, не слушал. Видимо, потерял интерес к теме. Спасибо, дорогое заклинание. Но что про меня забыли, когда готовили ужин, я тебе все равно не прощу.

- Мы с вами сегодня не договорили насчет возвращения в Москву, - решила сменить тему я. - Я в итоге так и не поняла, когда вы собираетесь обратно?

Лена подняла голову от тарелки и тоже посмотрела на отца с интересом, но он пожал плечами:

- Пока не знаю. Надеюсь, в ближайшие дни планы прояснятся.

Так и не дозвонился до Норы, значит.

- А когда приезжает ваша жена? Я не слишком ее стесню своим присутствием?

- Собственно, когда она приедет, мы наверняка вернемся в город, - сказал Швецов. - Но я пока не могу сказать, когда это будет. У нас нет с ней связи, когда она в командировках.

- Почему?

- Она уезжает в такие места, где частенько не работает мобильная связь. Очень далекие углы. Она ученый-исследователь, их экспедиции в какую-нибудь глухую тайгу могут и по три-четыре месяца длиться.

Швецов врал, когда это говорил, это фонило от него так же явно, как и гордость за жену. Интересно, кем он ее на самом деле считает? Разведчицей? Или сотрудницей какого-нибудь страшно секретного НИИ? Или что? А мне вот версия про глухую тайгу показалась очень близкой к правде. Наверняка Нора периодически где-то кого-то ловила, и это могли быть места, куда никакая связь не добивает. А еще она вполне могла просто не иметь желания разговаривать с семьёй, но это другой вопрос.

- А что она изучает?

- Краснокнижные виды животных.

- О! Институт охраны природы, значит? - наверное, Норе эта легенда казалась очень смешной и ироничной. Да что там, она и мне такой казалась.

- Ну да.

- Как вы без нее справляетесь так подолгу?

- Скучаем, - пожал плечами Швецов. - Что нам еще остается. И ждем, конечно.

Ждут они, котики такие. А потом, значит, возвращается Нора из очередной экспедиции, подкидывает семье животных, проблем и проклятий и снова отчаливает. Настроение, поднявшееся после еды на недосягаемые высоты, резко опустилось вниз, так что я предпочла побыстрее слинять с кухни обратно к себе. Вечер промаялась над планами по обучению и своими старыми конспектами, а когда наконец легла спать, увидела во сне аралеза, Лену и Нору. Между аралезом и Леной натягивалась, наливаясь светом, золотистая нить, а потом пришла Нора и перерезала эту нить каким-то специальным ножом. Лена и аралез стали одинаково истекать золотистым светом, пока он не залил всё вокруг.

14. День третий. Диагностика

Проснулась я от грохота, с которым книги упали на столешницу. В полусне проверила заглушку на комнате: она стояла как влитая, значит, теоретически, мы с книгами никого не побеспокоили. Достала телефон, отправила заранее заготовленное сообщение: «Книги прибыли, все нормально, спасибо», - и заснула обратно.

Второй раз я проснулась от собачьего лая и детских криков: «Айк, ко мне! Седа, принеси!» - убедилась, что у собак и людей всё, вроде бы, мирно, и уснула снова.

В третий раз я продрала глаза в половину одиннадцатого (а хорошо все-таки спится за городом!), рывком подняла себя из кровати, в ускоренном режиме проделала все ритуалы (не магические, а умывание-одевание, я имею в виду), и в одиннадцать ровно была в Лениной комнате с кружкой кофе и очередным трофейным Швецовским йогуртом в руках. Надо сегодня сходить-таки за продуктами.

- Итак, - сказала я, подавив зевок, - вчера мы выяснили, что ты умеешь многое, это круто.

Это была смелая заявка, конечно. Могло ведь оказаться, что Лена половину вчерашнего дня забыла из-за того, что он был немного слишком волшебный. Ну, зато в таком случае мне бы даже кофе не понадобился, обошлась бы йогуртом и выработанным адреналином. Но ничего, обошлось: Лена кивнула, значит, что-то помнила. Ну и ладно, обойдусь без адреналина. - Сегодня мы поучимся двум вещам: делать кое-что из того, что ты уже умеешь, но не на зверях, а на людях, и делать то же самое, но на более продвинутом уровне. Для начала скажи-ка мне, пожалуйста, пробовала ли ты вот так же пытаться узнать, что болит, например, у людей? - нет, ну я, в принципе, догадывалась, что ответ «да». Но мне просто хотелось в глаза ее хитрые посмотреть. И глаза не подвели: паника, паника, неловкость, еще немного паники и «что бы соврать». Фонить эмоциями Лена умела не хуже отца. Правда, и прикрывать это безобразие от чужих глаз у нее интуитивно немножко получалось. Но пока что недостаточно хорошо. Впрочем, это мы тоже исправим. - А может быть, ты даже пробовала кого-нибудь из людей лечить? - еще немного поднажала я.

Интересно, кстати, что она именно паниковала и собиралась все отрицать. Я ведь до сих пор только радовалась тому, что она что-то уже знает, с чего она решила, что в этот раз будет по-другому?

- Нет, мама ведь говорила, что оно только на животных...

Ах, ну да, мама. Мама так делать не разрешала. А кто-то наглый и мелкий решил действовать на свой страх и риск. Вот доберусь до ее чашки — надо будет попробовать понять, какие у Лены были приказы. Нарушила ли она таким образом приказ или просто не послушалась маминого совета? Скорее второе, конечно: приказы у Норы были сделаны на совесть, их просто так не понарушаешь. А все равно проверить надо. В этом доме вообще всё надо проверять, тут каждая сова — не то, чем кажется.

- Ну, мы вчера уже выяснили, что можно не только на животных. И что, может быть, у тебя как-то случайно получалось?

- Ну... да, один раз случайно было, - тихо призналась Лена. Ага, ага. Всего один. И совершенно случайно. Верю.

- Это как-то отличалось от работы с животными?

- Ну, да, - Лена поняла, что я не стану дальше докапываться, один там был раз или сто один, и приободрилась. - Это... ну, похоже, но другое. Сложнее. Или нет, не сложнее, просто надо больше всего понять сразу, у животных чаще всего одна проблема, раз и всё. А тут надо и одно понять, и другое, и третье... или у животных тоже бывает несколько болячек сразу?

Правильный вопрос, между прочим. Мифики вообще редко болеют, так что больше одной болячки за раз действительно довольно сложно найти. В отличие от человека, особенно если этот человек неоднократно околдован и проклят.

- Бывает, но действительно гораздо реже. Значит, отличия в объеме информации, которую нужно воспринять. А в чем еще?

- Еще... - Лена чуть улыбнулась и призналась: - Надо делать незаметно, это сложнее.

- О да. Очень знакомая проблема, я тоже вечно мучаюсь. Еще какие-нибудь отличия есть?

- Ну, видно хуже.

- Да, такое тоже наверняка должно быть. Но это потому что твоё... - чуть не сказала «заклинание»! - твой способ действительно лучше приспособлен для животных, чем для людей. Видимость на людях можно улучшить, если немного изменить жестовую часть.

Дальше мы отрабатывали, почти как нормальная наставница с нормальной ученицей, варианты для детей и для взрослых, для магов и для немагов (без объяснений, в чем разница, просто «иногда надо попробовать так, иногда эдак»), для женщин и мужчин. Получалось довольно бодро.

- А теперь покажи мне, как бы ты составила жесты для диагностики, например, меня.

Лена ожидаемо запнулась на выборе, исследовать ли меня как мага или как немага, а я ожидаемо пробесилась, что не могу ей просто взять и объяснить этот критерий. Но ничего, вдохнула, выдохнула, подсказала. А остальное она отлично подобрала сама.

- Подобрала? Тогда давай, пробуй, - улыбнулась я и протянула ей руку. И почувствовала, как сразу после диагностики в меня начали принудительно вливать силу.

- Эй, а вот так мы не договаривались! Ты мне должна рассказать, увидела ли ты что-нибудь и если да, то что поняла. А не вот это вот.

- Простите, - сказала Лена. - Я просто...

- Что? - не выдержала я, не дождавшись ответа.

- У вас там просто, ну...

- Ну?

- У вас там... я не знаю. Вроде бы и не так уж страшно, у папы хуже было, но...

- И что же там?

- Я не знаю, - совсем стушевалась она. - Я убрать, наверное, могу, а что это, я не знаю. Но его там быть не должно.

Ну здрасте, приехали!

- Ты подожди пока убирать, успеешь еще. Завтра, например. А сегодня я хочу сама посмотреть, что там такое. Договорились?

Лена кивнула, но судя по ее виду, она меня глубоко не одобряла. Могу понять. Я и сама себя не одобряла, но надо же узнать, какую-такую гадость она на мне нашла. И откуда она взялась. Я залпом допила кофе — не пробуждения ради, а гадания для. Похоже, с перышком можно окончательно попрощаться, при такой-то частоте использования. Ну и ладно, вставлю в список необходимого и отошлю Ирине Евгеньевне. Должна же я поиметь какую-то выгоду от происходящего. А то мне пока что только обещают светлое будущее, а в настоящем, как при строительстве коммунизма, одни расходы. Ну, и книжки ещё.

- Ладно, увидела — молодец, значит, диагностика работает как надо, да и не могла не сработать, ты же все составила правильно. Теперь давай к следующей теме. Как можно проводить лечение: пять самых простых вариантов.

15. День третий. Реанимация

После занятия я отнесла свою чашку к себе в комнату и принялась изо всех сил прокрастинировать. Ну, не было у меня никакого желания смотреть, во что я еще вляпалась. Понимание, что это обязательно нужно сделать, было, а желания не было. Для меня и так вся эта история была немного слишком захватывающей. Я подробно допросила Лену насчет местных магазинов, сходила и закупилась какой-никакой едой, разложила всё это в холодильнике на своём законном месте. Потом села разбирать полученные утром книжки, просмотрела их содержания, разложила в порядке убывания перспективности, полистала наиболее многообещающую. Потом записала, что мы с Леной успели сегодня, и придумала план на завтра. Поняла, что чашка мне уже не понадобится, там всё равно всё высохло и осыпалось. Осознала, что пропустила обед, и пошла на кухню — за едой и новой порцией кофе. На кухне обнаружился казанский кот. Который Васька. Лежал себе в уголке, мурлыкал. Делал вид, что он вовсе не боевая тварь, а просто битый жизнью котик, греющийся в доме, пока пускают. Ну-ну.

- Тебя гладить-то можно, Васёк? - спросила я, заныривая в холодильник. Кот мурлыкать перестал. Задумался. - Если можно, то ты помурчи еще немножко, а я тебе тогда за ушами почешу. Идет?

Кот молчал.

- Ну, нет так нет, должна же я была попробовать, - вынырнув из холодильника, я увидела, что кот встал и пошел к выходу из кухни. - Эй, я вовсе не собиралась тебя выгонять! Лежи себе, если хочешь, руками не полезу.

В подтверждение своих слов я повернулась к столешнице и принялась резать хлеб. Котики пошли такие резкие, не погладишь никого. Да ну и ладно, не очень-то и хотелось. Но в конце первого куска меня боднула в ногу кошачья голова.

- Что, все-таки передумал? Ну иди сюда! - я обрадовалась и присела погладить котика, но котик тут же отошел от меня на приличное расстояние и снова пошел к выходу. - Слушай, ты определись уже, туда или сюда.

Кот остановился, посмотрел на меня, подошел поближе, снова отошел. Мяукнул.

- Мне с тобой идти, что ли?

- Мяу.

Ну, я и пошла, разумеется. Кто я такая, чтобы спорить с котом? Тем более, с котом казанским. У них лапа-то тяжелая. Мы вышли из кухни, миновали прихожую и завернули под лестницу. Там кот сел с таким видом, будто его миссия выполнена. Может, он просто хотел не дать мне пообедать? - Ну и где? - с укором спросила я Ваську. Он тронул лапкой что-то на полу, а я присмотрелась: это оказалась ручка люка, ведущего, очевидно, в погреб. - И что? Нам туда надо?

Кот, несколько рисуясь, встал, сошел с люка и сел рядом: вот, мол, я тебе освободил место, давай открывай. Ну, что ж делать, раз просят... Чувствуя себя немножко женой Синей Бороды (которую, к тому же, запросто могут застать с поличным), я подняла дверцу люка (тяжеленную, кстати) и заглянула внутрь. Увидела только несколько ближайших ступенек лестницы, дальше было темно. Наверняка где-то неподалеку был выключатель, но искать его я не стала. Неловко как-то, меня вообще сюда не звали, а я еще буду шарахаться в поисках выключателя. В общем, запалила огонёк для подсветки и пошла вниз.

Лестница кончилась, я оказалась в пустом погребе. Деревянные полки, стеллажи, залитый бетоном пол. И всё.

- Ну? И зачем мы здесь? - спросила я, обращаясь вверх, где остался что-то мутящий кот Васька. Может, он меня тут сейчас закроет — и привет? Надо было хоть люк подпереть, чёрт... Мне в ногу опять что-то ткнулось — вот он, оказывается, где! И когда он успел спуститься, неведомо. Я опустила огонёк пониже. - Что нам тут надо? Показывай.

Васька прошел вдоль стеллажа и сел.

- А как-то более понятно можно? - я подошла поближе в надежде, что тогда пойму. Кот отвернулся от меня и смотрел куда-то в сторону. Я и за взглядом его проследила, и всё вокруг осмотрела — не помогло. - Нет, Вась, не понимаю, подсказывай еще.

Он недовольно фыркнул, поднял лапу и тронул ей воздух. Потом и вовсе стал отираться мордой и боками о пустое место. Он терся головой об воздух, и я видела, как приминается шерсть и изгибается ухо, как будто от соприкосновения с чем-то материальным. Я попыталась это разглядеть хоть каким-нибудь зрением, хоть магией, хоть как, но не преуспела и в который раз пожалела, что перьев вещего ворона у меня не так уж много, а привычки таскать перо с собой я так и не выработала. Пришлось вместо того, чтобы прозревать, что происходит, вульгарно нащупывать руками прутья невидимой клетки. Щупать и шептать, шептать, пока не проявилась сначала клетка, а потом лежащая в ней кошка. Тоже казанская. Кошка лежала, встать даже не пыталась, только вглядывалась в нас через решетку. Она выглядела слегка ошалевшей и, кажется, не понимала, откуда мы все тут взялись.

Я открыла клетку, Васька тут же проскочил внутрь и принялся вылизывать кошку. Я не удержалась и перешла на магическое зрение, чтобы понаблюдать за тем, как магия течет из кота в кошку — течет тоненькой золотой струйкой, где-то Васька сегодня уже умудрился потратиться так, что энергии в нем было не сказать чтоб много. Кошке нужно было гораздо больше, чем он мог дать, в магическом спектре она даже не светилась, только мерцала время от времени, и то не целиком, только лапы и голова поблескивали. Всё ушло внутрь, на поддержание жизни. То есть, говоря прямо, кошка уже изрядно ослабела. Как там выражались в исторических книжках? «Консервация магической энергии во внутренних органах путем голодовки». Это оно, да? Ужасы какие.

- Вась, давай я, у меня сил больше, - я ведь сегодня даже успела аралезов погладить, я ими практически пропиталась, а аралезы — самые лечебные звери, которых вообще можно представить. Кот посмотрел на меня с сомнением, но из клетки вышел. Я положила руку кошке на холку и замерла, примериваясь к обмену энергией. Как хорошо всё же, что здесь много магических животных, а. Не будь здесь аралезов, было бы чертовски жаль сливать накопленное непосильным трудом. А так — восстановлю. Наверное. Ну, даже если и нет, то что ж теперь, оставить всё как есть?

Обмен наконец-то пошел, кошка стала впитывать то, что я ей давала. Она начала мерцать чуть чаще и ярче, пульсация всё ускорялась, потом почти слилась в ровное сияние, а потом у нас над головами вспыхнул свет.

- Что вы здесь делаете? - спросил сверху Швецов-старший.

- Я тут кошку нашла, голодную и полудохлую! Это вы ее сюда посадили? - тут же пошла в наступление я. Если честно, ни секунды ничего подобного не предполагала, но этот маневр давал мне немного времени, чтобы придумать, что соврать. Хотя, собственно, можно ведь почти и не врать.

- С ума сошли? - закономерно возмутился Швецов. - Нет, конечно. Зачем мне?! Как вы ее нашли?

- Шла мимо, услышала мяукание, решила залезть и проверить.

У погреба же такая акустика, такая акустика, о да.

- Могли бы меня позвать, - недовольно сказал Игорь Алексеевич. Ну, вообще-то, да. Но нет. Но это, конечно, не так просто объяснить.

- Извините, не подумала. Может, вы водички принесете пока что? У нее вон нос сухой и шерсть вся свалялась, наверняка обезвоживание ведь.

Сверху сначала раздался долгий вздох — да, я знаю, что я вас раздражаю, Игорь, но что ж поделать, жизнь у нас такая, - потом он встал и, судя по звукам шагов, ушел на кухню. Мне хотелось верить, что за водой, а не за ножом, например. Кошкины дела всё еще были так себе: магия — это, конечно, хорошо, но вода ей в самом деле была нужна. И еда, причем специальная, наверное. И медосмотр. И витамины какие-нибудь, не знаю, что там еще положено. Или можно будет обойтись лечением от Лены, чтобы усилить эффект моего вливания? Не было у Инны заботы — нашла кошку.

Швецов появился снова и спустился вниз, сказал:

- Миску я сюда не потащу, лучше давайте сюда кошку, - и куда ходил, спрашивается, если не за водой? - О, я ее знаю, это Маруся, она обычно с Васькой вместе гуляла. Только она нас боялась, в дом никогда не заходила. Как она сюда попала, интересно?

- Она была в клетке, - сказала я, мысленно делая ставки, чтоб из всего происходящего он запомнит, а что нет. - А значит, кто-то ее сюда нарочно принес и оставил.

- Ерунда какая-то, - вздохнул он, взял Марусю на руки и полез наверх. Ну да. Ерунда. И обдумывать эту ерунду он, конечно, не будет. Он бы, может, и рад, да кто ему даст.

Миска с водой и ложкой стояла совсем рядом с люком, тут же уже лежала подстилка и даже какая-то банка кошачьих консервов. Неподалеку маячила переноска. Ладно, вопрос снимается, не зря Швецов ходил. Он уложил кошку на подстилку, подождал немного. Кошка попыталась подняться, но не осилила (видно, влитое мной еще не усвоилось до конца) и легла обратно. Но она хотя бы попыталась, уже прогресс! Швецов взял ложку, зачерпнул воды и влил кошке в пасть, у него довольно ловко получилось.

- Я думала, их шприцами отпаивают, - сказала я, просто чтобы не чувствовать себя лишней.

- Шприцы закончились все, оказывается, - поморщился он. - Но вроде бы, и так нормально получается. Надо бы Лену позвать. Сходите?

- Схожу, - кивнула я. - Только... вы же понимаете, что ей на голодный желудок сейчас не любая еда годится?

- Это специальный корм, у нас тут как-то кошка на передержке отравилась, чуть не умерла. С тех пор осталась лишняя банка. Я это водой сейчас разведу, нормально будет.

- Ладно, вы спец, вам видней, - признала я и быстренько поскакала наверх.

Лена нашлась в своей комнате, тут никаких неожиданностей не случилось.

- Лен, мы там кошку нашли вашу знакомую, Марусю, вроде бы. Она долго голодала, Игорь Алексеевич ее сейчас откармливает.

- Да ладно! Как ее угораздило?! - Лена вскочила с кровати и рванула было мимо меня в коридор, но я ее придержала.

- Минутку подожди, поговорить надо, пока папа твой не слышит.

- Ну что?! - по негодованию в голосе было понятно, что за недостаточно важную тему для разговора меня казнят на месте.

- Было бы хорошо, чтобы ты ее продиагностировала, во-первых, и полечила, во-вторых. Только ее уже немножко полечила я, учти, что там могут быть какие-то следы от этого, и не пугайся.

- Я бы так и так ее полечила, - насупилась Лена.

- Это понятно. Но я тебе это сейчас не только из-за кошки говорю, но и из-за обучения. Мне интересно, что ты там заметишь от меня. И заметишь ли что-нибудь. Будешь лечить — наблюдай тщательно, запоминай, что сможешь. Всё, иди теперь.

- Спасибо, - максимально ядовито сказала она и все-таки унеслась. Ну, и я следом за ней пошла, не пропускать же момент. Может быть, увидеть что-нибудь успею.

И я действительно успела. Лена стояла на коленях перед подстилкой с кошкой и гладила ее, между шерстью и руками летали яркие колючие на вид искры. Швецов делал вид, что все идет по плану, и продолжал намешивать какой-то свой специальный корм. То есть не свой, конечно. Кошачий.

- Дурацкая, глупая, тупая кошка, - почти шипела на нее Лена. И кого она, интересно, этим шипением пыталась обмануть? У самой-то глаза на мокром месте. - Я тебе говорила, давно надо было к нам идти! Тогда бы ничего с тобой не было, мы бы тебя кормили!

- Вообще-то, она к нам и пошла, - вступился за кошку Игорь Алексеевич. - Инна Романовна нашла ее в нашем подвале.

- Просто Инна, пожалуйста. Мы же договорились, - сказала я, игнорируя обвиняющий Ленин взгляд. Меня что, в чем-то подозревают? Интересно, в чем. Сама принесла кошку, сама нашла? А зачем? Ладно, это потом разъясним, если вообще когда-нибудь об этом речь зайдет. - Вы ко врачу ее повезете?

- Повезем, конечно, только скормлю ей хоть четверть ложки, - кивнул Швецов и сунул ей под нос свой палец, обмазанный чем-то кремообразным. Кошка это есть не возжелала, тогда он мазнул пальцем по ее носу. Кошка невольно облизнулась и, видимо, слизала часть еды.

- Так, ну такими темпами минут пятнадцать у нас еще есть.

- Я вам могу чем-то помочь в сборах?

- Да нет, спасибо, мы сами.

- Ладно, тогда я на кухню. Я, собственно, туда и шла, когда кошку услышала.

Я зашла на кухню, огляделась по сторонам и как и ожидала, нашла в углу взбудораженного Ваську. Подошла поближе и шепотом сказала:

- Вась, пойди внуши своей подруге, что разочек проехаться на машине ей необходимо, ей там ничего плохого не сделают, только хорошее. Мы с Леной ее полечим, конечно, но если еще доктор подключится, будет быстрее. Так что пусть там не воюет особо.

Сейчас, конечно, Маруся не производила впечатление способной воевать, но магическое восстановление иногда идет скачками. Вот станет ей чуть получше в машине по пути в ветеринарку, то-то будет веселья Швецовым! Слишком уж казанские коты не любят оказываться во власти человека, иногда даже себе в убыток.

Васька смотрел на меня с совершенно непроницаемо-тупым выражением морды, но я-то знала, что все он слышал и все прекрасно понял.

- Иди-иди, скажи ей. Я понимаю, ты глубоко не одобряешь, но она же тебе нужна живой-здоровой, правильно? Вот и позаботься о ней.

Кот фыркнул недовольно, но с места поднялся и медленно-медленно, нехотя, с перерывом на вылизать заднюю лапу пошел-таки прочь из кухни. Я решила на этот спектакль внимания не обращать, а сконцентрироваться на бутербродах. Мне надо было закончить с перекусом к тому времени, как Швецовы уедут. Я собиралась снова залезть в погреб.

16. День третий. Проклятие

Меня смущали пустые подвальные полки. Они были какие-то... очень несомненно пустые, настолько пустые, что я на них совсем не смотрела, ведь с ними и так все было понятно. И это было немножко подозрительно: то, что я настолько точно знала, что они пусты, до сих пор знала, хотя уже вылезла из погреба. Поэтому стоило бы залезть обратно и во-первых, посмотреть на полки с пером в руках, а во-вторых, если это не поможет, просто пощупать их.

Именно этим я и занялась, стоило машине Швецовых выехать с участка (я лично вышла их проводить, помахать, так сказать, белым платочком на дорожку, ну и убедиться, что они уж точно уехали). Спустившись по деревянной лестнице — на этот раз при свете, я запомнила, где тут выключатель, - я была вознаграждена за проницательность и находчивость. Ряды клеток под воздействием вещего пера виделись призрачными тенями, но они были. Я их видела. К счастью для моей психики, они все были пусты — хотя на всякий случай я дополнительно прощупала их на предмет живого присутствия. Зато так же отчетливо и так же призрачно чувствовались запахи смерти — посвежее и постарше, похуже и вроде бы ничего такие. Здесь умирали несколько раз, точно больше пяти, потому что если бы было меньше, я бы смогла это различить на нюх, а я не могла. Могла только надеяться, что их было, скажем, шесть, а не пятьдесят шесть и не двести шесть. Да ради бога, где бы она столько мификов добыла?! Впрочем, нет, я не хочу знать ответ.

Итак, судя по всему, в этом подвале периодически оставляли кого-то умирать. Дому это категорически не нравилось, в этом я была убеждена. Хорошие дома, у которых вменяемые хозяева, такого беспредела не любят. Теоретически, поймать бы местного домового духа и заключить договор о сотрудничестве на благо Швецовых, да только есть опасение, что он уже эвакуировался отсюда к черту. Лично я бы так и сделала на его месте.

Ничего более веселого я в погребе, увы, не нашла. Вылезла обратно, замела следы преступления (то есть выключила свет и закрыла люк), на всякий случай навесила сверху легкую отвлекалочку, чтобы ни Швецову, ни Лене не захотелось лезть туда исследовать, как же это кошка оказалась заперта там. Нет, я не против расследования, хоть оно и не нужно, и так все понятно. Но во-первых, они все равно не смогут, только зря потратят силы, нервы и мозги, а во-вторых, пусть я там ничего и не нашла, но вполне возможно, что кроме пустых клеток там обнаружится что-то еще. Ну мало ли что. Какая-нибудь проклятая мелочевка, например. От Норы Штерн я и с самого-то начала ничего хорошего не ждала, а теперь, пожив в ее доме денек-другой, и подавно жду только худшего.

Сходила на кухню, поставила кофе на плиту, подумала немножко, сходила и сняла отвлекалку: Лена иногда и довольно неожиданно через мои чары способна видеть, так и нечего человека дразнить. Так, без лишнего колдовства, она, может быть, уже завтра мимо погреба пройдет и ничего не вспомнит, а если чары там будут, каждый раз будет за них цепляться. Кофе вежливо дождался меня и никуда не сбежал. Я его выпила и наконец-то села над чашкой, пытаясь понять, как там у меня дела.

Дела мои были причудливы. На мне висело простенькое такое проклятие, очень специфическое и очень, как бы это сказать, народное. Когда-то давно оно разрабатывалось как охранное, но потом что-то пошло не так. В итоге ведьмы (и колдуны), подозревавшие супруга в измене, стали вешать такое на дверь спальни, чтобы чужой человек, зашедший туда в их отсутствие, не ушел безнаказанным. Не знаю, какой гений первым додумался не на входную дверь такое ляпать, не ценности запирать, а охранять супружескую верность, но тем не менее вышло вот так. Проклятие не покушалось на жизнь и здоровье, просто снижало привлекательность для противоположного пола (не портя, впрочем, внешность), как и желание с этим противоположным полом дело иметь.

И вот сидела я, смотрела в чашку и диву давалась. Нора, ты чего? Ты же мало того, что сама по себе женщина красивая, ты мужика и так приворожила со всех сторон, он и так у тебя еле жив только стараниями дочери, дома и разных мификов, вроде аралезов. А ты еще думаешь, как бы он тут с кем-нибудь шашни крутить не начал? Ты от кого его обороняешь, можно узнать? Он же ни на кого не посмотрит, кроме тебя, потому что, во-первых, околдованный, во-вторых, у него сил нет и такими темпами никогда не будет ни на какие романы, а в-третьих, он честный и тебя любит. Ну, то есть не тебя, конечно, а отважную исследовательницу краснокнижных видов. Или кем он там тебя считает. Но всё равно же. Меня? Проклинать? За что?!

С другой стороны, понятно, почему я этого вообще не заметила: Швецов на меня и так не смотрел и смотреть не мог, а других мужчин вокруг не наблюдалось, а я сама и так никаких романов крутить не собиралась (да и с кем бы, здесь-то?), ну и сейчас не хочу. Нет желания и нет, а разбираться, это просто ноль желания или уже какая-то отрицательная величина, мне как-то некогда. Да и опять же, зачем бы мне в этом разбираться?

Отдельно интересно было, что в спальне Швецова я ни разу не была, а проклятие - вот оно. Куда она его повесила? На дверь кабинета? На дверь моей комнаты? На входную дверь в дом? В любом случае выбор странный и немного слишком параноидальный.

В общем, можно дать Лене попрактиковаться, а можно даже и не давать, в моей жизни ровно ничего эта штука не меняет.

Больше вечер никаких особенных новостей не принес. Вернулись Швецовы вместе с кошкой, долго перечисляли, что им теперь надо делать для ее реабилитации, кошка слушала их довольно скептически, я подозревала, что она даст дёру вот уже завтра-послезавтра, как только сможет твердо держаться на лапах, но свое ценное мнение держала при себе. Брала пример с кошки. Поужинали, разбрелись, я успела даже немножко вспомнить, что вообще-то зельями на жизнь зарабатываю, и поставить парочку флаконов настаиваться в тумбочке. Потом решила наконец лечь спать (и почитать книжки, доставленные Ириной Евгеньевной, на сон грядущий), но подскочила обратно, сообразив, что ничего не рассказала ей про кошку. Быстренько отправила отчет и снова собралась ложиться в кровать.

И тут в дверь поскреблись когтистой лапой. В том, кому эта лапа принадлежала, я ни секунды не сомневалась, непонятно было только, зачем ко мне пришел. Я открыла дверь, впустила Ваську и спросила:

- Что у тебя случилось? Маруське плохо? Что-то еще нужно?

В качестве ответа он запрыгнул ко мне на кровать, улегся в изножье и замурлыкал.

- А, понятно. Мы никуда не торопимся, можно спать, да? Ну ладно.

Я так и не поняла, почему он явился спать ко мне, но меня это вполне устраивало, особенно если бежать никуда не надо. Я наконец-то легла, открыла было книжку, но сразу закрыла: буквы расплывались, я не могла прочитать ни слова. Спать захотелось резко и очень сильно. Последним, что я успела услышать, засыпая, был сигнал мессенджера: наверное, Ирина Евгеньевна мне что-то ответила. «Прочитаю утром», - решила я и заснула.

17. День четвертый. Бюрократический ад, преддверие

Проснулась я ошарашенная и злая, как черт, первым делом потянулась к телефону и прочла там: «Инночка, главное, не пускайте теперь ни кота, ни кошку к себе на ночь!»

Вот спасибо большое, очень своевременно. Главное ведь вовремя предупредить! Разумеется, злилась я не всерьез: сама виновата, что вовремя не написала, что легла, не дождавшись ответа, что голову не включила и не подумала... Но кто бы до такого додумался, вообще?! Кому бы в голову пришло, кроме комхрановцев, которые постоянно с мификами работают?

- Тебе не стыдно, скотина? - спросила я Ваську. Ему, совершенно очевидно, стыдно не было. Он зажмурился и замурлыкал. Я обозлилась окончательно и ногой сбросила его с кровати. - Ты хоть понимаешь, что ты меня подставил? Ты понимаешь, что со мной теперь сделают?! Меня, блин, магии теперь лишат из-за твоей скотской морды!

Кот моей речью не впечатлился, запрыгнул обратно и снова замурчал, всем своим видом транслируя, что всё будет хорошо. Я обреченно откинулась обратно на подушку, четко понимая, что хорошо уже ничего не будет.

Ночью я видела много крайне интересных снов. Сначала мне снились два казанских кота — Васька и Маруся, разумеется. Они давно жили здесь, были из той категории, которую Комитет зовёт «на вольном выгуле». Раньше Васька жил немного поближе к Москве, а Маруся где-то в районе Рыбинска, но потом они оба подросли, отправились на поиски пары и вот где-то примерно здесь встретились. Обустроили себе нору, охотились, время от времени гастролировали по окрестным домам как «очень бедненькие потерявшиеся котики», их кормили, им нравилось. К Швецовым они заглядывали чуть чаще, чем к другим обитателям посёлка: во-первых, сам дом их очень интересовал, все-таки было в нем что-то волшебное, а во-вторых, в доме жила маленькая ведьма. Еще иногда (редко и ненадолго) в доме появлялась большая ведьма, злая, коты знали, что ей на глаза лучше не показываться. А вот маленькую ведьму они старались обаять по мере сил.

Потом мне опять снились казанские коты — просто разные коты. Многие из них на каком-то этапе жизни находили себе человека и служили ему. Для этого должно было совпасть несколько факторов: человек должен был быть магом, он должен был повести себя достойно и чем-то помочь коту, кот должен был признать долг и явиться к человеку его отплатить, человек должен был впустить кота к себе, символически позволив ему этот долг отработать. После этого между ними устанавливалась связь и длилась, пока кот долг не отдаст. Подстраивать такие ситуации ни человек, ни кот не могли, иначе связь не появлялась. А связь котам была нужна, как ни странно, для размножения. Я так и не поняла, то ли это на самом деле инициация, открывающая им возможность размножаться, то ли просто традиция, то ли способ заработать то место в иерархии, когда тебе можно заводить котят. Я просто знала теперь, что если пара казанских котов долго живет вместе, один из них уходит служить. А вот когда он возвращается, тогда и появляются котята. Такие вещи должны на технике безопасности рассказывать! И при Комхране, и вообще везде! Хотя бы для того, чтобы никто не попадал так, как попала я!

Потом мне снова снились знакомые коты. Васька и Маруся многое поставили на Лену, но с ней у них не складывалось, хотя она постоянно пыталась с Васькой «подружиться». Только ему эта ее дружба не была нужна, у казанских котов своя специфика, оказывается. Заклинание для создания фамилиаров их не берет, никогда, вообще. И вот они всё ходили, всё ждали, когда вдруг случится между ними что-нибудь эдакое, а ничего не случалось, как бы им ни хотелось.

А потом мне снилась Нора Штерн, она ставила магическую ловушку на казанскую кошку. Ловушка была в саду, кругом был снег, а значит, это было месяц назад, а то и больше. Нора поставила ловушку и уехала, а кошка через неделю или около того попалась.

А потом мне снилось, как Васька метался по саду и пытался даже влезть к Марусе в ловушку, а она его не пускала, шипела, рычала и пыталась драться. Потом приехала Нора и унесла Марусю в дом. Васька дождался ее отъезда и лег на пороге с честным намерением сдохнуть, но не смог, конечно, характер у него был совсем не тот. Он целыми днями носился вокруг дома, пытался найти ходы внутрь, пытался с домом договориться, пытался докричаться до Маруськи, выложился физически и магически почти до нуля, снова чуть не сдох, опять не смог.

А потом приехали Швецовы, а с ними приехала я, и Васька сразу решил, что в плане спасения Маруси я перспективнее. С чего он это взял, хотела бы я знать? Я, конечно, провалами в памяти не страдаю, в отличие от некоторых, но чтобы в погреб полезть вслед за котом, никакая особенная память не нужна. А все-таки этот поганец выбрал меня. В первый день искал, куда именно внутри дома делась Маруська, а как нашел, пришел ко мне. А когда дело было сделано, сообразил, что вот он, тот самый долг перед человеком. Я ему Маруську спасла. А поскольку из них двоих именно он здоров и готов влезть в отношения с человеком, ему и идти мне служить. Почему опять я-то? Лечил кошку Швецов, платил ей за корм Швецов, а крайняя оказалась я! И вот он, зараза такая, пришел ночью ко мне со своим долгом. А я его пустила. Потому что не знала, чем это мне грозит. И теперь он свой долг намерен отрабатывать, а ниточка между нами уже образовалась, и поди такое скрой от той же Ирины Евгеньевны!

- Я все, конечно, понимаю про твою бурную личную жизнь, и я рада, что Маруся поправляется, но шел бы ты к Лене, Васька, ей служи! - я и сама понимала, что это бесполезно, но успокоиться просто не могла. - Она, вон, тебя любит, а я бы сейчас так и придушила!

Васька фыркнул и подошел поближе, пройдясь тяжелыми лапами мне по животу: давай, мол, придуши, а я на это посмотрю. Ладно, «к Лене» - это я преувеличила, конечно, Лене я бы такого тоже не пожелала. В нашем мире польза от фамилиара очень сомнительная, а вот вред... эх!

- Поганец ты, кот.

Я снова уткнулась в телефон в надежде найти там что-нибудь утешительное. Докрутила до конца сообщений Ирины Евгеньевны, обнаружила неожиданное:

«Видимо, он успел раньше меня. Если так, не паникуйте, это все-таки не совсем фамилиар, есть шанс проскочить, звоните мне, как только проснетесь». Была половина десятого утра. До занятия с Леной еще оставалось время. Я встала, умылась и нажала вызов.

Я слушала гудки и думала, как бы так половчее начать разговор. Извиниться, что слишком поздно написала и не успела прочитать ответ? Сказать, что на такое не подписывалась и требую прикрытия и компенсаций? Просто жаловаться на Ваську, потому что он паразит? Но в итоге еле успела вякнуть «доброе утро».

- Кому утро, а у меня уже рабочий день в разгаре, Инночка, и всё благодаря вам! - звучала Ирина Евгеньевна не зло, а скорее бодро, по-рабочему так. Ну, наверное, это хорошо? - Значит так! Сейчас быстренько ведете свое занятие, потом мчитесь в Москву, прямо ко мне. Нам надо будет подписать ваше заявление, прошение и два договора, а потом заверить их у Александра Дмитриевича, а у него рабочий день сегодня до трёх. Потом с этим всем, заверенным и с печатями, вы поедете на Проспект Мира, там зайдете в Комитет по работе с одаренными детьми, возьмете справку о том, что вы у них числитесь и обучаете Швецову, потом зайдете в тамошнее отделение Комхрана, кабинет регистрации, подадите документы туда, вас зарегистрируют, выдадут вам бумагу, что всё приняли. Нет, две разные бумаги. По-хорошему, с этими бумагами вам бы вернуться ко мне, но так и быть, сфотографируете и пришлете по мейлу, а оригиналы отдадите завтра. После этого на две недели, пока вам будет делаться корочка, можем выдохнуть. Да и дальше тоже должно быть не слишком сложно.

- А что за документы-то подписывать надо? - наконец смогла вставить я, пытаясь заставить мозг нормально работать без кофе. Вот некоторые вещи заставляют взбодриться, а некоторые вгоняют в ступор. И бюрократия — из вещей второго вида. Как начнется, я сразу замираю и аж дышать забываю.

- Заявление на вступление в Профсоюз, договор Профсоюзный, прошение о разрешении на связь с мифическим животным по типу «волшебный помощник» и договор уже об этом. А, точно, и еще один договор, о вашей работе в Комитете по охране мификов. Во-первых, я вам так и так полставки обещала, а во-вторых, прошения о помощниках обычно одобряют, всё равно их пишут уже по факту, но нашим сотрудникам отвечают проще и быстрее. А то будете еще месяц бегать справочки обо всем на свете собирать. А нам сейчас не до того. Не до грибов, как говорится...

- Так, минуту, как Профсоюз? Мне же до Профсоюза еще целая практика...

Ирина Евгеньевна тяжело вздохнула.

- Ну, практику вы мне отработаете, конечно, как-нибудь, задним числом. Но это всё потом. А так вам срочно нужно в Профсоюз, авансом. Потому что в нашем Комитете не состоять вы еще, теоретически, можете, а вот непрофсоюзным таких льгот, как личный помощник, точно не положено. Вы уже разобрались, что помощник — это не фамилиар? Нет? Ладно, вам пока не до того было. Приедете — это тоже расскажу. Или напишу. Как успеем, как получится. Жду вас у себя не позднее двух. Вы всё поняли?

- Поняла, что не позднее двух. На Чистых Прудах?

- Да-да, там, в моем кабинете. Сто девятый, если забыли.

Такое забудешь. Закончив разговор, я начала метаться по комнате, собирая документы. Чтобы после занятия сразу подхватить сумку и поехать в Москву.

- Из-за тебя, котище, меня сегодня ждёт бюрократический ад, - сказала я Ваське. Он ужасом ситуации не проникся. - Мне целый день бегать из одного помещения в другое и носить туда-сюда бумажки, в которых я ничего не понимаю. И всё потому что кое-кто тут набился мне в помощники!

Я, конечно, не рассчитывала вызвать у него угрызения совести или как-то пристыдить. Скорее, сообщала, что меня весь день не будет. А что в своеобразной манере, так он сам виноват.

- Игорь Алексеевич, сколько отсюда ехать до вокзала, расскажите еще раз, пожалуйста! - я поймала Швецова-старшего на пороге кухни.

- Игорь, без отчества. Сами же говорите, чтобы я вас звал Инной. Минут сорок отсюда до Ярославского вокзала. Что, вы сегодня куда-то едете?

- Да, занятие проведу и сразу отправлюсь, позвонили с работы, сказали, надо кучу заявлений подписать, придется весь день бегать по присутственным местам.

- Сочувствую, - так проникновенно сказал Швецов, что за его спиной сразу встали тенью два кредита, ипотека, налоговый вычет, согласование ремонтных работ и, например, квота на лечение. Хотя вот последнего с ним, кажется, не случалось. - Дело хоть того стоит?

- Говорят, да. Может быть, даже польза выйдет. Но надо срочно, спасибо, что не вчера. А часто электрички ходят?

- Раз в пятнадцать-двадцать минут. Есть еще утренний перерыв часа на полтора-два, но к часу дня он как раз закончится.

- Отлично, спасибо! - я быстро стала сооружать завтрак, заодно соображая, что бы взять в качестве перекуса. Нет ведь никакой гарантии, что у Ирины Евгеньевны снова найдутся для меня пирожки. - Как Маруська себя чувствует?

- Вроде бы, лучше. Я ее с утра еще кормил с рук, но думаю, к вечеру она уже вполне будет справляться сама. Васька только куда-то делся, я даже в погреб залез посмотреть, не заперли ли случайно теперь его.

- А он у меня сегодня спал, не знаю, с чего вдруг. Может, стресс у него?

- Может быть, - озадаченно пожал плечами Швецов. - Он и сейчас у вас?

- Не знаю. Уходила — был у меня, но я дверь в комнату оставила открытой. Может быть, уже ушел.

Швецов еще немного постоял на пороге, кажется, что-то хотел спросить, как всегда транслируя это на всю кухню, потом передумал, пожелал удачи, вышел. А я позавтракала и тоже ушла, обсуждать с Леной нюансы лечения истощенных кошек при чужом магическом вмешательстве. Потом мы с ней немножко посмотрели на меня, я убедилась, что проклятие она по-прежнему видит, а мою связь с Васькой нет. Оно и к лучшему.

А потом электричка понесла меня в Москву, в глубины бюрократического ада.

18. День четвертый. Фамилиар или помощник

Одно из отделений Комитета по охране мификов, то самое, в котором меня приняли на практику и прикрепили к кураторше, которая мне теперь, видимо, и работодательница, и спасительница, и практически мать родная, находилось на Чистых прудах, совсем недалеко от метро, в каком-то официальном учреждении с совсем иным названием, «Рос-что-то-там». Просто вход в общечеловеческую контору был с бульвара, а в Комитет — из Архангельского переулка (я подозревала, что так устроили исключительно из-за того, как это звучит: «вход с Архангельского переулка», - красота же). К двум я все-таки не успела, но в семь минут третьего уже стучалась в дверь Ирины Евгеньевны.

- Входите, открыто! - Я проскользнула внутрь, обозрела свою кураторшу, мечущуюся между двумя столами и шкафом. - Здравствуйте, Инночка, вы молодец, почти вовремя, мы всё должны успеть, садитесь, вон там стопка, подписи где галочки.

- Ирина Евгеньевна, перед тем, как я начну все подписывать, один раз и медленно объясните, пожалуйста, всю схему целиком. Что мы сейчас будем делать и зачем?

Ирина Евгеньевна посмотрела на часы. Ей, конечно, не улыбалось мне еще раз всё рассказывать. Но она все-таки сжалилась над бедной мной. Куда бы она, собственно, делась.

- Ладно, пять минут у нас, так и быть, есть, Александр Дмитриевич обещал раньше трех не уходить, а у нас тут подписей на десять минут, если будете быстро читать. Успеем. Значит, так. Связь с мификами типа «фамилиар» - дело подсудное, вплоть до пожизненного постоянного слива всей магии в накопители в пользу Профсоюза. А связь типа «помощник» так не карается по ряду причин. Во-первых, потому что это связь временная, она распадается сама при выполнении нужных условий. Во-вторых, потому что маг, как правило, не виноват в установлении связи, если ряд условий совпал и мифик решил связаться с ним узами службы, маг может разве что от мифика сбежать, но даже это не всегда работает, у них, сами знаете, бывает чутьё. И в-третьих, самая важная причина в том, что кто-то должен вступать в эти связи. Они на данном этапе — неизбежная часть развития некоторых мификов. Если мы хотим, чтобы популяция сохранилась, мы должны сделать так, чтобы они могли вступать с кем-то в связь и проходить этот этап развития, так называемых «волшебных помощников». Это не только казанских котов касается, такое и у серых волков бывает, и у вещих воронов, и еще у некоторых видов. Поэтому, теоретически, мы вам должны «спасибо» сказать за вклад в магическую экосистему и отпустить с миром. Но.

Вот я все это время ждала какого-нибудь «но».

- Но мы очень стараемся сделать так, чтобы эта информация не выходила за пределы Комхрана. Когда она просачивается куда-то вовне, обязательно появляются люди, пытающиеся набиться в спасители и хозяева мификам: ставят на них ловушки, чтобы потом освободить, ловят их детенышей, чтобы потом вернуть, морят голодом, чего только не делают. Своего не добиваются, конечно, но вредят, иногда зверей убивают при этом. Поэтому мы делаем вид, что такой связи, как «волшебный помощник», вообще не существует. Что есть только фамилиар, а фамилиар — это по нынешним законам преступление. Чаще всего мифики устанавливают связь с сотрудниками заповедников, питомников и собственно Комитета, это и не удивительно. В заповедниках они с этими людьми существуют рядом, с кем и связываться, как не с ними, а на вольном выгуле за ними следим мы, не только для учета, но и для того, чтобы вовремя прийти на помощь, если вдруг что, а значит, чтобы зверь был должен кому-то из нас, а не посторонним магам с неизвестными целями. Вы понимаете, Инна, что любой мифик-помощник — это довольно серьезное преимущество? Практически отдельный вид оружия.

Я отрицательно помотала головой. Ничего я не понимала, откуда бы? Я, конечно, знаю, что у каждого мифика множество возможностей, но что он станет делать ради человека, а что нет? Откуда я знаю? Я никогда эту тему не изучала, все равно же фамилиары вне закона. Кто бы знал, что у нас тут такие бездны кроются.

- Ну, тогда просто поверьте на слово: мифик-помощник — это серьезная сила. Я вам позже отдельно расскажу и книжек тоже дам. И мы стараемся сделать так, чтобы эта сила не доставалась непонятно кому. В частности, иногда и запрещаем, и расторгаем эти связи. Редко, конечно, потому что не со всеми мификами так можно. С казанскими котами нельзя, например. Но и тогда, если маг вызывает у нас подозрения, мы можем взять его под наблюдение, ограничить его передвижения, вообще под арест посадить, пока их с мификом связь не будет завершена. А если мы магу доверяем, то оформляем разрешение на контакт с мификом и заключаем договор, в котором прописываем, что мифик не может быть использован во вред другим магам, за исключением самообороны, что мифику самому не должен быть причинен вред, что нельзя его пускать на ингредиенты — ну, и прочие милые запреты, которые почему-то не всем кажутся очевидными. И, в общем, чтобы разрешение и контракт получить, не обязательно быть какой-то особенной. Но желательно. В Профсоюзе состоять, как самый минимум. Быть на хорошем счету у Комхрана, а лучше быть сотрудником, желательно штатным. Тогда вы вызываете доверие, и вам всё зарегистрируют быстро, а главное, тихо. А если вы совсем никто, как, извините, Инночка, вы сейчас, - то будет рассмотрение, будет шум, кто-нибудь может узнать...

- Вы же только что говорили, что вне Комхрана никто ничего не знает, какой шум, откуда он возьмется?

- Вот внутри Комхрана и шум, - вздохнула Ирина Евгеньевна и сделала небольшую паузу на осмысление. Ага. То есть она не всенародного шума боится. Она боится, что внутри Комхрана кому-то станет известно именно про мой случай. А возможно, еще и того, что фамилия Швецова всплывёт при разбирательстве. То есть, либо она прячет от всех нас со Швецовым, чтобы никто, кроме нее, не поймал Нору Штерн, либо она, опять же, нас прячет, потому что кому-то тут не доверяет. Или она вообще скрывает все эти фокусы с подселением меня к Швецовым, потому что это какое-нибудь жуткое незаконное самоуправство? Да нет, вряд ли это можно было сделать совсем уж тайно, наверняка это как-то оформлено и всё такое. Интересно это всё, но немного не то, чего мне бы хотелось от жизни. Можно мне немножко спокойствия и уверенности, а не вот этого всего? Нет? Жаль.

- Да и вам, Инночка, эти разбирательства тоже ни к чему. Придется ездить туда чуть не раз в несколько дней, собирать еще тучу бумаг вдобавок к тому пакету, который у вас есть сегодня, чуть ли не родословную собирать, оно вам надо? - Я отрицательно помотала головой, делая вид, что не заметила, как Ирина Евгеньевна съехала с темы шума в Комхране, который не нужен ей самой. Не нужен так не нужен. - Вот поэтому вы сейчас вступите в Профсоюз, зачислитесь в Комхран, предоставите бумагу об обучении одаренного ребенка, потому что это бонус к вашей характеристике. С таким набором вам без единого звука выдадут разрешение, и вопрос будет решен.

- А в сам Профсоюз мне ехать со своим заявлением не надо?

- Не надо, у Александра Дмитриевича есть право приёма, в экстренных случаях. Внеплановая связь с мификом вполне годится.

Обалдеть. То есть я третий год к этой теме с разных сторон подъезжаю, то со стороны зельеделов зайду, то со стороны донорства магии, и везде такие ужасные отработки для вступления в Профсоюз, а на самом деле, всего-то и надо было подружиться со зверюшкой! Ну, хотя подружиться — это сильно сказано...

- Последний вопрос. Почти не по теме. Как это вообще влияет на процесс размножения у мификов? Как он может быть связан со служением людям?

- Самое смешное, что никто толком не знает, - фыркнула Ирина Евгеньевна. - Некоторые исследователи с умным видом говорят, что это помогает им налаживать магический обмен, а он, мол, обязательно нужен, чтобы передать магию детям, иначе будут простые котята. Или волчата. Или кто там еще. Но подтвердить эту теорию нам пока нечем: все известные нам мифики этих видов свято соблюдают ритуал, и мешать им — дураков нет. Пусть лучше у нас будет выводок казанских котов, чем несколько обычных котят и подтвержденная теория. Но по лично моим наблюдениям, это просто их иерархические игры. Хочешь, чтобы твое потомство не передавили, - добейся высокого места в иерархии. А для этого иди в волшебные помощники. И статуса хватит и на тебя, и на твою пару, и на детенышей. Примерно так.

Суровые животные нравы, н-да. Ирина Евгеньевна красноречиво указала глазами на стопку документов, я поняла, что оттягивать дальше некуда, и начала читать.

19. День четвертый. Из бюрократического ада в магический

Что меня больше всего радовало в этой истории, так это факт, что наша, прости господи, порочная связь с Васькой должна когда-нибудь закончиться. Предположительно, раньше, чем от бюрократических последствий этой связи закончусь я. Одних отчетов от меня требовалось такое количество, что могла бы я на это не подписываться, не подписалась бы ни за что. Вот в сказках, где, как известно, зафиксировано всё и про волшебных помощников, и про обеты и зароки, и про гадания, и про амулеты, да вообще почти про все популярные наши магические практики, зверей можно было приставлять к разным не свойственным для них делам. Но подозреваю, в жизни я не смогу заставить Ваську писать за меня отчеты. А жаль. Я бы заставила. И глазом бы не моргнула.

Полный отчет по доходам, расходам, выписки со счетов ежемесячно, чтобы доказать, что я не барыжу кошачьей шерстью и не обогащаюсь за его счет! Экспертиза состояния кота за мои деньги раз в три месяца, чтобы доказать, что я его не угнетаю! Лишние три средних накопителя в фонд Профсоюза ежемесячно — чтобы не особенно шиковала от постоянного контакта с мификом! Отчеты о доходах и деятельности членов семьи! Видимо, когда я все это читала, что-то такое сложное отобразилось на моем лице, потому что Ирина Евгеньевна сказала:

- С отчетами я вам, конечно, помогу, не паникуйте заранее.

Да конечно. Это она сейчас так говорит. А стоит подписать...

Впрочем, честно говоря, Ирина Евгеньевна ни разу меня не обманула. Пока что. Окунала носом в проблему, помогала с ней и окунала в новую. Чтобы с ней тоже помочь. И, наверное, потом снова куда-то макнуть?

Впрочем, как бы я там ни мечтала о выборе, у меня его не было. Ну если только не считать таковым конфискацию всего и вся. Поэтому уже через пятнадцать минут мы сидели в креслах перед столом Александра Дмитриевича, худого мужчины с меланхолично-недовольным лицом, а он просматривал наше с кураторшей письменное творчество и мои документы.

- А справка об отсутствии судимостей? - спросил он, не прекращая читать.

- У нас в архиве есть, при приёме на практику сдана, - отбилась Ирина Евгеньевна.

- А взята когда?

- Пару недель назад, еще действует.

- Ладно. Справка о магическом минимуме?

- В архиве, вот копия.

- Так, тоже хорошо, - он мельком бросил взгляд на протянутую моей кураторшей бумагу и снова углубился в заявления. - Личную характеристику сделали?

- Конечно!

- Давайте сюда. Ага, теперь понятно, - улыбнулся он, мельком глянув на Ирину Евгеньевну и в первый раз на меня. И снова в бумаги. Что ему такое понятно, интересно?! - Характеристика с места работы?

- Нету, самозанятая, заявление об этом при приеме на практику было, вот.

- Тоже давайте, - некоторое время после этого было тихо, только листы шелестели. - Поручительство от себя сделали?

- Конечно.

- Замечательно, - тут снова образовалась пауза. - Медкнижек не вижу, обеих, - наконец сказал он, отрываясь от наших бумажек.

- А они обе нужны? - изумилась Ирина Евгеньевна. - Давно ли?

- С прошлого года. Причем с анализом на проклятия и яды не старше трёх месяцев.

То есть, даже если я побегу делать анализы прямо сейчас, сначала надо Норин подарочек с себя снять, а то мало ли что.

- Александр Дмитриевич, вы же сами понимаете, у нас такие обстоятельства, что...

- Ирина, если каждый будет ссылаться на обстоятельства, никто нормально работать не будет! - он выдержал театральную паузу, взял ручку и начал размашисто расписываться на каждом листе. - Ладно, потом занесёте. Не позднее, чем через неделю!

Не поняла. А когда, спрашивается, я с таким ритмом жизни буду за Швецовыми шпионить? Я и так сегодня на полдня от них слиняла, хотя по заданию не должна!

- Мы что-нибудь придумаем и обязательно все сделаем, - сказала Ирина Евгеньевна как бы и мне, и Александру Дмитриевичу одновременно, кивая в такт звуку проставляемых печатей. - Спасибо вам большое, без вас мы бы...

- Идите-идите, Ирина, мне еще надо успеть тут закончить.

Нас дважды просить не пришлось, мы в момент испарились из кабинета. И к моему изумлению, Ирина Евгеньевна отчетливо перевела дух. А что, могло не получиться, что ли?!

- Ну вот видите, как все хорошо складывается, Инночка. Теперь вам на Проспект Мира, вот вам адрес, вход со двора. Оба Комитета в одном здании, так что сначала забежите в сто пятый за справкой про Лену Швецову, потом в двести седьмой, подать документы.

- Ирина Евгеньевна, а медкнижки когда...

- Пока не думайте о них, я что-нибудь соображу, - отмахнулась она. Ну, медкнижка с возу, мне же легче. Может быть, через некоторое время я о ней и начну беспокоиться, но не раньше, чем выйду из последнего кабинета на Проспекте Мира.

***

Всё, на что я надеялась, когда переполненная электричка везла меня обратно к загородным красотам, - это что не перепутала комитеты, не взяла справку, что состою на учёте в Комхране как мифическое животное, и не подала документы на обучение как одаренный ребенок. Теоретически, это было исключено, мои документы ведь люди смотрели. Разные, умные. Они бы меня завернули, если бы я что-то сделала не так. Практически же... были у меня некоторые сомнения. Но все-таки документы у меня приняли и даже какие-то бумаги выдали взамен, и Ирина Евгеньевна, которой я послала фотографии, тоже не закричала мне в мессенджер капслоком, что я всё сделала не так, а велела завезти завтра днём, а значит, оставалась небольшая такая вероятность, что всё было правильно. А значит, что? Значит, я умница.

У меня, умницы, были наполеоновские планы на вечер: бутылка красного вина, умные книжки по теории магии и зельеделию и копия моего собственного договора по связи с Васькой — я всё ещё надеялась извлечь из неё какие-то выгоды, а не одни лишь пустые хлопоты. Всё это я начала читать и анализировать еще в электричке и собиралась продолжить дома под кружку глинтвейна, потому что с ней приятнее, чем без неё. Увы, не сложилось.

Я только на участок шагнула, сделала вдох и сразу почувствовала специфический запах нездоровья. Кто успел, когда? Утром же все были в порядке! Вот и уезжай от них хотя бы на полдня! В дом я не вошла — влетела. Увидела на кухне Игоря и сама не поняла, почувствовала облегчение или наоборот. С одной стороны, я была рада, что с ним всё в порядке. С другой стороны, если всё в порядке с ним, значит, не в порядке с Леной.

- Как Лена? - спросила я вместо приветствия, прямо из коридора, попутно скидывая обувь.

- Да как-то не очень, - тоже не стал разводить лишнюю вежливость он. - Откуда вы знаете?

- Не важно, почуяла, - отмахнулась я. Всё равно же не запомнит. - Так что случилось?

- Пару часов назад плохо себя почувствовала, пошла легла. Температуры, вроде бы, нет пока, горло не болит, просто слабость какая-то и всё. Все кошки, конечно, тут же к ней пришли, обложили со всех сторон, мурчат там что-то. Врача я вызвал, но вызов только на завтра, сиди теперь, жди...

- Чаем сладким напоили? - включила режим бабушки я.

- Конечно, только без толку.

- Давайте еще раз попробуем, только с добавками, у меня травки всякие есть, я сейчас.

Я метнулась в комнату, на ходу изучая коридор: да, фонило нездоровьем именно от Лениной комнаты, да что за семья такая, они не могут хоть день без происшествий прожить?! Покопалась в аптечке, нашла общеукрепляющее, специфическое восстанавливающее магический баланс и еще пару склянок более редких, на всякий случай. Решила не пугать Игоря всем этим добром сразу, вместо этого принесла ему пакетик с ромашкой и некоторое время с умным видом рассказывала про ее чудодейственные свойства. Ну, чудодейственные или нет, а основа под зелье и правда неплохая. Потом я вызвалась Лене эту ромашку в заваренном виде отнести, а по пути добавила туда общеукрепляющее, от него хуже еще никому не было. Пусть попьет, а я тем временем на нее посмотрю, соображу, что делать.

У Лены в комнате и правда была нездоровая концентрация котиков. И бастет, чьё имя я опять забыла, и Васька мой, и даже Маруся, которой по-хорошему полагалось бы уже убежать и к тому же, не делиться энергией, а самой восстанавливаться, - все были здесь и дружно подпитывали Лену. Какие добрые звери. Какая паршивая ситуация.

- Привет, - радостно оскалилась я, приземляя поднос на тумбочку. - Ты где умудрилась все силы растерять? Практиковалась и перестаралась, или что?

- Здравствуйте, а вы уже вернулись? - растерянно пробормотала сонная Лена откуда-то из-под котов.

- Вернулась, - еще радостнее закивала я, достала флакончик от магического истощения и капнула в чай еще и его. - Принесла тебе лекарство, пей давай, только мелкими глотками.

- А что это?

- Это специальное, для восстановления сил, мы с тобой скоро проходить такое будем. Тебе чашку подержать?

- Спасибо, я сама, - она все-таки села, некоторое время отдыхала после такого подвига, потом взяла чашку. - Пахнет вкусно.

Да еще бы, можно подумать, организм ведьмы не знает, что ему эта штука сейчас позарез нужна. У кого хоть малейшие способности к зельям есть, для тех необходимое зелье всегда пахнет вкусно. У Лены способности, конечно, есть, я и не сомневалась.

- Вот и пей, раз вкусно. Потихонечку. А я пока сяду тут рядышком и тебя подиагностирую, ладно?

Лена, похоже, не обрадовалась, что я здесь задержусь, но кивнула. Я придвинула стул и села рядом, взяла ее за руку. Ну, и что тут у нас?

«У нас» тут было всё просто и одновременно довольно паршиво. Никаких новых проклятий или еще какой ужасной специфики, это просто (просто?!) был внезапно открывшийся канал, по которому кто-то тянул из Лены силу. И у меня были некоторые подозрения насчет того, кто это был. Судя по всему, открыт канал был давно, но в неактивном виде был незаметным. И я его пропустила. Ну потому что за руку-то до сих пор Лену не брала. Вернее, брала, но тогда она меня диагностировала, а я не лезла, чтобы не сбивать.

- С тобой раньше такое когда-нибудь случалось? Чтобы вот так на ровном месте упадок сил?..

- Ну да, бывало иногда. Пару раз я в обмороки падала, папа меня тогда хотел обследовать как-то, но ему сказали, это возрастное, так бывает. Перепады давления, всё такое.

Ну да. А что еще говорить на это человеческим врачам? Найти-то всё равно ничего не нашли, и не могли найт.

- А маме вы про это рассказывали?

- Вроде бы, папа тогда же и рассказал, она сказала, у нее такое тоже было в моем возрасте, ничего страшного.

Зашибись у нее «ничего страшного», тут если бы не коты, Лена бы давно в глубоком обмороке лежала. Впрочем, да, Нора же в курсе, что у Лены есть коты. И не только они. Интересно, Нора сказала, что у нее такое тоже было, потому что с ней тоже так делали? Или просто чтобы Игорь дальше не копал и считал, что это в порядке вещей? Ой, да какая разница.

- Понятно. Тебе как, получше не стало?

- Не знаю, вроде бы, нет пока.

Я опять ушла в диагностику. Ну да, процесс восстановления пошел, а толку, когда канал не закрыт и по нему тянет? Что это вообще за дрянь настолько сильная? Я не в первый раз видела энергетические каналы. В моей практике встречались каналы, оставленные так называемыми кармическими долгами, встречались каналы в никуда, появившиеся после неграмотного использования магических средств, встречались добровольно установленные каналы — взаимопомощь между родственниками, друзьями и любимыми. Основным тут было то, что каналом либо управлял тот, в ком канал открыт, либо никто. Тот, кто принимал, максимум мог канал открыть, попросить о помощи, но потечет ли по каналу магия, сколько ее будет и как долго это будет продолжаться, зависело не от него. А в нашем случае принимающая сторона управляла вообще всем. Открытием, закрытием, процессом перекачки энергии. А Лена — ничем. Иерархическая какая-то штука, я про такие только слышала. В древних ковенах, говорят, такое бывало, от рядовых членов к верховным. Ну так где теперь все эти древние ковены. И откуда этот пережиток древности вот тут, у нас?!

- Допивай и спать ложись, раз так. А я тут еще немножко у тебя посижу, посмотрю на тебя. Только мне при этом надо будет по телефону поговорить, ничего? Не помешаю?

- Не, я и так почти сплю, - совсем неразборчиво сказала Лена, поставила чашку и сползла обратно под одеяло и котов. Вот и ладно. Я выждала пару минут, достала телефон, написала сообщение Ирине Евгеньевне (пусть помогает литературой и вообще всем, чем сможет!), а потом всё-таки нажала на вызов.

- Привет, мам, как дела?

- Привет, блудная дочь. У нас нормально всё. А ты куда из дома смоталась? И почему мне кажется, что ты сейчас будешь просить у меня помощи?

- Потому что я правда буду.

- Вот сколько раз тебе говорила: не доводи до того, чтобы по телефону это все обсуждать! Неужели нельзя было раньше и лично...

- Не-а, нельзя было, мам, у меня еще два часа назад такого вопроса не было. Всё случилось, как всегда, внезапно.

- Ну да, «никогда такого не было, и вот опять». И что с тобой сделаешь... ладно, спрашивай. Что там у тебя?

20. День четвертый. Мамина наука

Если бабушка у меня всегда была только и исключительно практиком, то мама — теоретик магии и к тому же немного историк. По совместительству. В таком деле, как наше, трудно не стать историком, изучая теорию, потому что постоянно сталкиваешься с тем, что вот еще недавно что-то было можно, а теперь раз и уже нельзя, потому что запрещено законодательно или потому что просто невозможно, источника нужных материалов больше нет, а замену ему так и не нашли. В общем, благодаря тому, что каждый теоретик у нас немножко еще и историк, мне было кого расспросить о магических каналах времен старых ковенов. Еще бы кто-нибудь ответ за меня переварил!

- В каком смысле «принять в семью»?!

- В прямом. Ковены, чтоб ты знала, деточка, обычно строились вокруг семьи, и всех, кто в него позже входил со стороны, в семью принимали. С кровными обрядами и всем, что мы так не любим, - знакомым лекторским тоном завела речь мама. - После этого все связи стояли четко как надо: кто кого принял, от того к тому и течет, при необходимости. Пирамидальная структура, сходящаяся к вершине. И вот чтобы кого-то из этой структуры выдернуть, надо было выдернуть его из «кровной семьи» ковена. Поэтому самым популярным способом побега было вступление в брак. Но кроме брака, помогало еще усыновление или братание.

- В смысле, можно было взять приемного ребенка и выйти из ковена?

- Нет, в смысле, можно было стать кому-то приемным ребенком и выйти из ковена. Но это работало только до вхождения в брачный возраст.

- То есть, если я хочу отцепить ребенка от этой связи...

- То становись приемной мамочкой, да-да.

- А братание?

- При наличии настоящих кровных родственников не сработает. Так что только усыновление. Или удочерение. Там, кстати, мальчик или девочка? - мамин голос звучал ужасно ехидно, а я вот ни малейшего повода для веселья не видела.

- Мама! - Лена беспокойно заворочалась, и я осеклась. Бегло посмотрела, что там у нее происходило. Канал, вроде бы, становился тоньше, но до конца пока не закрывался.

- Что «мама»? Я-то, дура, радовалась, что ты в детстве ни разу ни одного котенка бездомного не притащила. А ты просто на мелочи не разменивалась, решила тащить в семью сразу людей.

- Ничего я еще не решила!

- Ну так решишь же, а то я тебя не знаю. В принципе, в этом даже есть плюсы. Получить сразу готового внука, да еще и мага...

- Но я ведь могу просто найти кого-то другого, кто ее удочерит!

- Ага, значит, все-таки девочка. Еще лучше. Нет, ну ты, конечно, можешь поискать, но я бы на это посмотрела. Тут ведь не в документах суть, юридически девочка может быть чья угодно. Тут нужны именно обрядовые штуки. Значит, приемная мать должна быть ведьма. И покажи мне ту ведьму, которая в здравом уме и твердой памяти пойдет против мафии.

- Почему мафии?! - нет, ну оно, конечно, так, но...

- Ну а против кого еще-то? Тут такой милый букет правонарушений, что даже я в своей наивности не предположу, что кто-то такое наворотил случайно и по незнанию. Человек, который это сделал, - либо чокнутый одиночка, придумавший, как использовать родных почти что в качестве фамилиаров, либо, что вероятнее, член структуры. Структуры преступной, потому что занимающейся глубоко незаконными вещами. И заметь, Инна, я тебя не спрашиваю, как ты на эту структуру вышла. Но это не значит, что мне не интересно.

- Мам, я...

- Ну не по телефону же. Потом как-нибудь расскажешь. Когда внучку знакомиться приведешь.

- Мам, хватит издеваться. Должен же быть нормальный способ!

- Нормальный способ, Инна, - это отойти подальше и не лезть. Если он тебя не устраивает, то остается то, что я тебе говорю.

Я снова посмотрела на Лену. Канал закрывался, всё потихоньку восстанавливалось, коты активно помогали. Может, и правда не надо мне в это лезть? В принципе, Нору так и так когда-нибудь должны поймать, да и вряд ли она выкачает собственную дочь досуха. Это ведь не в первый раз, и вроде бы, никак на Лене не сказалось. Значит, она все-таки её бережёт. А я своим вмешательством могу сделать только хуже. Я взяла Ленину чашку из-под лечебного чая, достала перо вещего ворона. Всю картину смотреть не стала, некогда, только убедилась в том, что Лена действительно Норина родная дочь. Были у меня некоторые сомнения, ан нет. Родная кровь, ведьминская семья, вертикальная ковенная структура. Я там, пожалуй, совершенно лишняя.

- Что затихла? Гадаешь там, что ли? - проницательно предположила мама. - Неужели руны наконец-то сделала себе?

- Нет, у меня тут чашка чужая стоит. До рун никак руки не дойдут.

- И почему ж меня это не удивляет, - фыркнула мама.

- Ладно, что делать-то надо?

- Для усыновления?

- Ну, да.

- Там довольно несложный обряд, я тебе сейчас на почту скину, с рисунками. Но есть нюансы. Во-первых, девочка должна полностью понимать, что происходит. Удочерить её тайком ты не можешь.

- А если я не могу ей объяснить?

- Это почему еще?

- На ней заклинание забвения, она вообще ничего про магию не понимает. И про мать свою ничего не понимает, и просто так от нее не откажется.

Мама несколько секунд молчала, потом рассмеялась:

- Инночка, когда ты успела организовать себе настолько интересную жизнь?! Приводи её ко мне в гости, я хочу на это посмотреть!

- Жизнь или девочку?

- Обеих!

- Я не уверена, что получится...

- Ну хоть схему заклинания нарисуй! Вдруг сообразим, как это снять. Оно кровное?

- Да.

- Ну понятно, никто и не полагал, что будет легко. Серьезно, Инна, полцарства за возможность глянуть на такое живьём!

- Я подумаю, что можно сделать. И нарисую, и пришлю. Потому что снять эту штуку правда надо.

- Конечно, надо, без этого ни о каком удочерении и речи быть не может. Ладно, это был первый нюанс. Нюанс второй. У девочки папа есть?

- Есть.

- Он к этому каналу отношение имеет?

- Вряд ли, он вообще не маг.

- Тогда, если хочешь девочку вытащить, тебе по-хорошему надо бы за девочкиного папу замуж.

Я ругнулась мимо телефона, тихонечко, чтобы Лена случайно не услышала (это ж не магия, такое может и не забыть!).

- Признайся, ты просто увидела шанс устроить мою личную жизнь?

- Конечно, - предельно серьёзно сказала мама. - Я ведь об этом всю жизнь мечтала: не пойми чей ребенок с криминальными проблемами в качестве внука и немагический кот в мешке в виде зятя. Бери, пока дают, дочь, хороший выбор. Если серьезно, еще раз повторю: самый нормальный способ действия в этой ситуации — просто не лезть. Пока вы не сняли с девочки забвение, ты ничего сделать вообще не сможешь, так что время на размышление у тебя есть.

- Я подумаю, мам, спасибо.

- Да всегда пожалуйста, сейчас всё пришлю, - мама замолчала, и я уже ждала звук отбоя, но нет. - Инна?

- Что?

- Будь, пожалуйста, осторожнее. Береги себя.

- Я постараюсь.

- Вот постарайся, да.

Мама повесила трубку, а я продолжила следить, как канал связи между Леной и ее матерью истончается до ниточки, а потом схлопывается совсем.

21. День четвертый. Вечер переговоров

Лена спала. Коты спали. Одна я не спала в этом царстве безмятежности. Сидела, тяжкую думу думала, ждала сообщения от Ирины Евгеньевны. Например. Или еще какого-нибудь знака свыше. Знак свыше не являлся. Пришлось как-то жить дальше без него, отложив сложные решения типа «а не увести ли мне чужого мужа для блага моей первой ученицы» в долгий ящик. Очень-очень долгий ящик. Не об этом думать-то надо, думать надо о том, как забвение снимать. И о том, как оформить все бумаги и не попасть на какой-нибудь штраф за неправильную работу с волшебным помощником. И как получить с этого помощника хоть какую-то помощь.

- Вась, ты спишь? - шепотом спросила я. Кот открыл один глаз, посмотрел на меня и закрыл глаз обратно. - Когда закончишь здесь, приходи ко мне, надо поговорить.

Васька пренебрежительно фыркнул, кратким звуком обозначая, где он видал мои команды.

- Серьезно, блин, говорю, подойди. Не будешь слушаться даже в таких простых вещах — развалится наш контракт, ты в курсе? - Я вот теперь была в курсе, хоть какая-то радость. Кот снова открыл глаз, потом второй, посмотрел на меня внимательнее, даже голову поднял. - Ну а ты как думал, ты в игрушки, что ли, пошел со мной играть? Ты мне служить собрался. И помогать. Ты не обязан всех подряд приказов слушаться, я тебе не хозяйка, ты сам решаешь, в чем помогать, а в чем нет. Но если будешь просто слать меня лесом, ничего тебе не зачтётся, придется новую такую идиотку искать.

Кот моргнул и опять опустил голову на Лену, но я так поняла, что послание в целом до него дошло. Вот и ладно.

Я взяла Ленину чашку, спустилась, чтобы занести ее на кухню. Не то чтобы я такая аккуратистка, но мне хотелось еще раз посмотреть на Швецова, новым взглядом, в свете прекрасного маминого сообщения про «замуж», а он все еще был на кухне, фонил оттуда своей подавленной тревогой и немножко злостью и гремел какой-то посудой.

Зашла, сообщила, что Лене лучше, а скоро будет и вовсе хорошо. Заодно и посмотрела. Нет, ничего не скажешь, мужик, конечно, красивый, хоть и не совсем в моем вкусе. Но во-первых, это же не повод бежать за него замуж. А во-вторых, я-то ему зачем? Я мельком вспомнила, что на мне, вообще-то, всё ещё лежит проклятие на безбрачие и общую непривлекательность, щедрый Норин подарок. Надо бы, пожалуй, его снять, чтобы не мешало обдумывать перспективу. Я в красках представила этот момент: «Игорь, мы, конечно, знакомы с вами меньше недели, но как насчет того, чтобы пожениться? Нет, я не знаю, куда при этом девать тот факт, что вы уже женаты. Нет, я вас не люблю. Ну, просто так, по приколу, давайте, а?»

Момент оказался в моем воображении настолько прекрасен в своей неловкости, что мне прямо захотелось, чтобы он случился на самом деле. Вынырнув из своего воображения, где происходила полная испанского стыда сцена, я обнаружила, что все еще стою на кухне, «прислонясь к дверному косяку», как завещал нам классик, и смотрю на Швецова, ловко нарезающего что-то здоровенным острым ножом. Прямо сразу два фетиша в одном: мужчина с ножом и мужчина, делающий что-то по дому. Интересно, почему до сегодняшнего разговора с мамой он меня ни разу вот этой своей хозяйственностью не зацепил? Хотя нет, был даже разок, во время нашего совместного ужина. Был — и сразу забылся. Это тоже, что ли, Норино дурное влияние? Или я такая порядочная и на чужих мужей не западаю? Ладно, не важно. Хватит думать о постороннем, проблемы от этого не рассасываются.

Швецов, к счастью, то ли не заметил моего повышенного интереса, то ли решил его проигнорировать. Очень мило с его стороны, если так. Я убралась с кухни, чтобы перестать наконец залипать на мужчину с ножами, и хотела было отправиться в свою нору, к книжкам и маминым материалам, как вдруг услышала печальный скулёж под дверью. До кухни он не доносился, а вот уже в коридоре — был. Кто-то из аралезов просился в дом, и я была готова на что угодно поспорить, что во-первых, это Айк, а во-вторых, он тоже хочет помочь Лене. Не котами же едиными. Я мысленно обругала себя идиоткой: сразу надо было вспомнить про аралезов и позвать их! Ну да, коты тоже помогают, но аралезы-то и помогут, и восстановят, и последствия смягчат лучше всех котов вместе взятых! Я открыла дверь и убедилась: да, это Айк, рвется внутрь и дальше к лестнице. Куда его, по идее, не пускают. И я тоже не пустила, ухватила за ошейник при попытке прорваться наверх:

- Айк, сидеть! - он действительно сел. От неожиданности, что ли? Ладно когда аралезы Лену слушаются, они к ней относятся хорошо. Но я-то ему никто. Ан нет, сработало. - Ты хочешь наверх?

Айк вскочил и тихо заскулил на такой пронзительной ноте, что, в общем, только совершенно бездушный человек бы его не понял.

- Тогда сиди здесь, я поговорю с отцом Лены, пусть он разрешит. Иначе он тебя поймает и выведет.

Айк недоверчиво тявкнул.

- Точно говорю, выгонит. Он не понимает, зачем тебе туда. А я понимаю. Минуту посиди здесь, подожди.

Он тяжело вздохнул и все-таки сел. Я машинально погладила его по разумной голове и метнулась в кухню. На Швецова с его ножом я старалась не смотреть, дабы снова не залипнуть и не уйти в совершенно неподходящие моменту мысли.

- Игорь, можно я Айка проведу к Лене в комнату?

- Зачем?

- Чтобы ей стало лучше. Айк ей поможет.

Ответом мне стало выразительное молчание. Игорь, я ж тебя понимаю прекрасно, но как бы сделать так, чтобы ты меня понял? Я вспомнила, как на переговорах насчет Лениного обучения Ирина Евгеньевна периодически сбивала его с мысли, упоминая магию. Интересно, у меня получится? Я так себе переговорщик, конечно... и лучше бы мне по этому краю не ходить... Разумеется, я тут же попробовала.

- Игорь, у Лены простое магическое истощение, я такие штуки много раз видела, вот просто поверь мне как специалисту: если пустить Айка, ей станет лучше.

Пришлось все-таки посмотреть на Игоря, чтобы понять, что там с ним происходит после моего откровения. У него несколько напряглись плечи, закаменел подбородок и вообще лицо как-то застыло. Он сделал еще пару движений ножом, потом резать перестал.

- А кошки чем тебя не устраивают? - наконец спросил он. Ого, мне тут демонстрируют анализ ситуации!

- Кошки — тоже хорошо, они помогают, но Айк гораздо эффективнее. С ним она, может быть, уже к вечеру встанет.

- Врача отменять, что ли, получается?

- Думаю, да. Он тут в любом случае ничем не поможет.

Швецов издал примерно такой же тяжелый вздох, как Айк, соглашавшийся сидеть и ждать в прихожей.

- Только лапы ему помой.

- Спасибо! Обязательно! - ну, не то чтобы я прямо собиралась ему лапы мыть. Но подходящее случаю заклинание знала. В коридоре я быстро поколдовала над лапами Айка, запустила его к Лене и с чувством выполненного долга наконец-то пошла к себе. К книжкам, к записям, к простым и понятным вещам.

22. День четвертый. Задание для Васьки

Я наконец-то занялась непростым, но понятным и нужным делом: продолжила ковырять заклинание забвения. Для начала зарисовала по памяти и отправила маме, может быть, она сможет реконструировать, какие ресурсы на него потрачены. А если это получится, то и искать обратную схему будет проще. Потому что я была почти уверена, что ни мои вороньи перья, ни змеиная чешуя тут не помогут. И зелье-антидот от такой штуки не сваришь. И вообще непонятно, что с этим делать. Загонять Швецовых в круг и колдовать в круге? Составлять длинное заклинание, чтобы копить силу всё время читки, потом концентрированно ударить и разрушить конструкцию? Брать противоположные использованным для колдовства ингредиенты и мягко работать с каждым узлом?

И тут меня вдруг догнало осознание: в последнем диалоге мы со Швецовым общались на ты. И именно я это начала. А он постоял-подумал и такой: «А кошки чем тебя не устраивают?» Ой мамочки, неловко-то как. Вот именно, «мамочки». Это всё мама со своим замужеством! Из-за неё меня переклинило! Хотя, может быть, так оно и нормальнее? А то ходили как во дворце, такие все церемонные и на «вы», теперь хоть как нормальные люди... А все-таки на «вы» было бы проще. «Ты» или «вы» - вопрос дистанции. А вопрос дистанции особенно важен, когда вы живете в одном доме и решаете всякие общие бытовые вопросы, а жизнь-то у вас порознь. А теперь что будет?!

Да ничего теперь не будет, тоже мне, трагедия, на «ты» они перешли, живя в одном доме, смотрите-ка. Обычно мне и нескольких дней для этого не требовалось, а тут... а тут потребовалось, да. И до сих пор неловко от того, что я просто явочным порядком это сделала, а не предложила, как нас в школе на этикете учили. Ладно, будем считать, раз он это принял и обратно на дистанцию меня не отпинал, то и нормально всё. Я попыталась вернуть себе рабочий настрой: закрыла глаза, вспомнила снова то треклятое заклинание, а еще тянущийся из Лены магический канал. И что всё это по-прежнему висит прямо сейчас на живом человеке. Рабочий настрой вернулся как миленький.

Скоро в дверь поскребся Васька. Я посмотрела на время: всего-то час, как я запустила к Лене Айка, и Васька счел, что уже может удалиться. Славно. Надо было раньше додуматься, но все равно я молодец. И Айк молодец. Я открыла дверь, впустила кота. Он прошел внутрь, раздражающе медленно, как это за котами водится, я еле удержалась, чтобы не хлопнуть дверью, пока в комнату неторопливо, с пробуксовками заходил его хвост. Вот чего он, спрашивается, характер показывает? Можно подумать, это я его коварно закабалила, а не он меня использовал в своих брачных играх.

Наконец Васька устроился на кровати, я закрыла дверь и уселась за стол.

- Как там Лена? Нормально уже?

Кот посмотрел на меня как на совсем уж глупую. Всем своим видом от транслировал мысль, что ежели бы что-то с Леной было не в порядке, разве он бы ушел? Я мимоходом отметила, что стала понимать его вот прямо на таком уровне, вплоть до формулировок. Раньше, до сегодняшнего дня, такого не было. Значит, это последствия того, что он теперь мой помощник. Того гляди, будет мне говорить, как в сказках: «Не печалься, царевна Инна, я тебе помогу». Кот скептически потряс головой. Видимо, он тоже меня понимал на каком-то уровне. И был с моим воображением в корне не согласен. Ладно, не очень-то и хотелось.

- Ну и хорошо. Собственно, Вась, я вот о чем хотела поговорить. Хочешь попробовать быстро-быстро, прямо молниеносно закрыть свой долг передо мной?

Он, конечно, сделал вид, что нет. Всё равно ему. Он вообще сюда пришел только потому что ему тут лежать удобно. Но уши-то встрепенулись.

- Мне, Васенька, нужен коготь кота-баюна. Я уверена, ты знаешь, где его найти. И как заставить его коготь отдать, тоже знаешь. Ты большой, ты осилишь.

Кот, похоже, не понял, зачем он должен ради моих придурей лезть в драку. Ну, я и не ожидала, что будет легко.

- Во-первых, это нужно Лене. Я не знаю, ты видишь или чуешь каким-нибудь образом, сколько на ней всего нехорошего лежит? Или нет? Чуешь? Ну, тогда ты должен понимать. Я собираюсь это всё с нее снимать. По частям. И почти уверена, что коготь мне понадобится, я буду из него амулетик делать, для памяти, одноразовый. Во-вторых, давай совсем честно. Я этот коготь могу другими способами получить. У меня есть такая специальная женщина, я ей напишу, она мне добудет. Но я сегодня узнала, сколько всего я по людским законам должна другим людям из-за тебя. И хочу побыстрее от нашей связи избавиться. Поэтому окажи уже мне услугу и отвяжись.

Кот продолжил лежать на моей кровати и демонстрировать, что мой спич его совсем никак не тронул.

- Что, мало? Ладно, вот тебе еще. Поскольку ты, котик, не просто навязался мне в помощники, а осложнил этим мою жизнь, твой долг передо мной будет расти. Может, не каждый день, но с каждым отчетом, который я буду делать, чтобы нас с тобой не трогали, твой долг будет расти. Потому что пока ты будешь тут у меня на пледике валяться, я буду корячиться с бумажками ради того, чтобы ты мог потом с Маруськой котят родить. А магия, Васенька, всё видит. И проценты тебе будет исправно начислять. Знаешь, что такое проценты?

Васька не знал, но подозревал, что гадость редкостная.

- Вот именно, правильно всё понимаешь. Поэтому, будь добр, добудь мне коготь в ближайшие дни. Иначе я не знаю, чем и сколько тебе придется платить. Мы же не хотим доводить до каких-нибудь ужасных драм, да?

Разумеется, он не мог признать, что я права, для кошачьего самомнения это был бы перебор. Но к сведению моё пожелание принял. Ну, мне и этого хватит.

- А пока когтя у меня нет, дай-ка ты мне, пожалуйста, тебя вычесать. И нет, это никак не спишет тебе долг. Но возможно, немножко уменьшит проценты. По идее, мне тобой пользоваться нельзя. Но во-первых, мы никому не скажем, а во-вторых, я не на продажу, а только для экспериментов. Ну, а как ты хотел? Думал, ты на мне проедешься, а я на тебе не смогу? А вот нечего недооценивать ведьму. Да ладно, вот увидишь, тебе еще понравится.

Чтобы вычесывать котика, достаточно и одной руки, а другой при этом вполне можно было читать книжку. А головой вообще думать. Чем я и занялась, к нашему общему с Васькой удовольствию, под его сдержанное мурчание. Когда у меня начало что-то вытанцовываться по поводу чертова заклинания, мама прислала и свои соображения по этому поводу. Я сравнила их с тем, что получалось у меня, с ходу нашла десять отличий. Но и похожие места нашла, решила, что от них и буду двигаться дальше. Проблема была только в том, что проверить свои гипотезы я все равно не смогу, а сможет это сделать только Лена (ну, или Нора, но это совсем уж фантастический вариант, на него рассчитывать не стоило). А Лена может, во-первых, запросто забыть любое мое неосторожно сказанное и слишком магическое слово, а во-вторых, в любой момент выйти из строя, потому что канал между ней и ее мамой никуда не делся.

А значит, надо пользоваться временем, когда она будет в порядке (например, прямо завтра), и начинать экспериментировать, а то вдруг ее снова уложат на денек-другой полежать с истощением. О том, что если снимать забвение, передо мной сразу встанет десяток актуальных вопросов, в том числе, вопрос о браке и удочерении, я решила пока не думать. Что толку думать, может, еще и не получится ничего. Или, может, Нору поймают раньше, чем я свои планы реализую. Но получится, не получится, а пробовать надо, а значит, подходящие ингредиенты мне нужны вот уже довольно срочно.

Кажется, Алекс Юстасу не писал так часто, как я Ирине Евгеньевне. Я в очередной раз выложила ей все свои новости. Сообщение почти сразу отметилось как прочитанное, но ответ пришел только минут через двадцать, когда я уже успела о нем подзабыть.

«С браком идея очень удачная, кланяйтесь матушке при случае», - писала Ирина Евгеньевна. Дальше она обещала мне золотые горы (ладно, не золотые, а магические, животного происхождения) с доставкой на дом прямо завтра поутру, скорейший развод для Игоря Швецова, если заклинание будет успешно снято, а также барабан, саблю и щенка бульдога. Я в очередной раз призадумалась, с кем я на самом деле связалась. Я не сомневалась, что Ирина Евгеньевна действительно из Комхрана, у неё там свой кабинет, в конце концов. Но работает ли она на кого-то еще и какие цели преследовала, когда запихивала меня в этот дом? Нет, понятно, что она работает против Норы Штерн, а не за неё, например. Но разве нормальная сотрудница Комхрана не должна была начать эту историю с вызова Маготряда и конфискации мификов, от чего она с такой легкостью отмахнулась в тот день, когда всё началось? Разве ее должно заботить состояние и сохранность семьи Швецовых? И ладно беспокойство, я вот тоже беспокоюсь о них, например, хотя мне по должности не положено (да и нет у меня никакой должности, я в процессе оформления). Но разве это в её юрисдикции? Почему она с такой легкостью берёт на себя решение бюрократических вопросов, причем вопросов других Комитетов? У нее просто много знакомств или?...

...Или. Просто «или», без продолжения. Я не захотела додумывать эту мысль, потому что, во-первых, толку от нее было чуть, во-вторых, Ирина Евгеньевна была моей союзницей, начинать в ней сомневаться было как рубить сук, на который по собственной глупости уже залезла. Можно, конечно, сказать, что сук тонковат и выглядит странно, но я ведь уже на нем сижу! Пока не слезу, лучше не трогать. Поэтому как задумалась, так и перестала. Наложила заглушку на комнату, чтобы прибытие ингредиентов никого завтра не разбудило, обрадовала Ваську, что коготь мне нужен завтра, внимательно послушала ответное возмущение, но не услышала в нем оттенка невозможности. То есть, как я и думала, кот-баюн где-то в окрестном лесочке водился. Переписала начисто план эксперимента на завтра. И пошла добывать себе ужин.

Кухня была пуста. От Швецова остались только вымытые ножи и запах чего-то вкусного, предназначенного, теоретически, совсем не мне. А жаль. У меня в холодильнике была какая-то еда, но она, увы, так не пахла. Я подумала немного, проанализировала ситуацию, прислушалась внимательно к окружающему миру, вычислила местоположение Швецова (кабинет) и его состояние (работой не занят, думает тяжелую думу, психует), взяла свою бутылку вина и пошла торговаться.

Уже стоя практически на пороге у Швецова, я подумала, что со стороны это выглядит довольно неоднозначно. Женщина приходит к мужчине под вечер с бутылкой вина, чтобы под надуманным предлогом предложить ему выпить вместе по бокалу или по кружечке глинтвейна. И как, спрашивается, доказать хотя бы самой себе, что влёк меня к этой двери не Швецов, а его кулинария? Мама, ты всё испортила. Ещё вчера мне бы это и в голову не пришло. Как теперь это всё развидеть?!

Но я женщина отважная, во-первых, а во-вторых, я хотела есть. Поэтому я напомнила себе, что на мне все еще лежит проклятие (снять, завтра же снять!), так что Швецов вряд ли воспримет всё это как попытку флирта. И постучалась.

23. День четвертый. Разговоры о личном

Дверь мне открыл человек, у которого вообще всё хорошо. Если бы я не чувствовала, чем от него фонит, даже не догадалась бы, что у него есть какие-то проблемы. Наверное, когда ты ведьма, это отдельное специфическое удовольствие - доводить такого человека до кипения и чувствовать, как его изнутри взрывает, а снаружи как бы нет, - с большим неодобрением подумала я. Не знаю, с чего вдруг взяла, что Нора таким образом развлекалась. Но это прекрасно вписывалось в создававшийся по ее действиям образ, так что я не стала с ходу отметать эту фантазию как нереальную. Не было в ней ничего нереального, вполне могло такое быть.

Человек-без-проблем смерил меня взглядом, особо задержался на бутылке в моей руке и стал выглядеть как человек-с-проблемой. Причем этой проблемой, по его мнению, была я.

- Служба психологической помощи, работаю за еду! - на последних запасах жизнерадостности объявила я. - Предлагаю обмен: я тебе бокал вина или кружку глинта и компанию, а ты мне порцию того, что у тебя так изумительно пахнет на кухне.

Чего не сделаешь ради еды. Швецов изобразил сомнение:

- Думаешь, порция того стоит?

- Не уверена. Может, полторы? - отважно повысила ставки я. - Только не говори, что ты не пьёшь! Я уже поверила, что еда близко!

- Инна, ты совсем готовить не умеешь, что ли? - вздохнул Швецов.

- Умею, - оскорбилась я. - Но не люблю. И потом, у тебя действительно вкусно.

- И хотел бы я сказать, что вычту из твоих денег на питание, да вино не позволяет. Шах и мат. Ладно, пойдем на кухню.

Коридор и лестницу мы не сговариваясь прошли молча, чтобы не будить Лену. На кухне Швецов открыл шкафчик, достал бокалы, поставил на стол.

- Так что тебе нужно на самом деле? - спросил он.

- Не поверишь, психологическая помощь, то есть человек, с которым можно разделить вино. Я сегодня перенервничала, сначала все эти инстанции в Москве, потом возвращаюсь, а тут Лене плохо. Хотелось во-первых вина выпить, во-вторых, в компании. Ну и в-третьих, насчёт еды тоже правда.

Швецов неопределенно пожал плечами с видом «я тебе не верю, но не понимаю, в чем подвох». Достал из холодильника глубокую сковородку, поставил на плиту, включил огонь. Я вдруг подумала, что этой кухне остро не хватает микроволновки, чтобы раз — и готово. Купить, что ли? Сама изумилась собственной мысли и встала поискать штопор, чтобы не думать ерунды.

- Дай сюда, - сказал Швецов, когда мои поиски увенчались успехом. - Еще не хватало, чтобы девушка на моей кухне сама вино открывала.

- Я умею, между прочим, - обиделась я. Я правда умела. Штопор «сомелье», в отличие от того, который «плечи де Голля», никаких проблем у меня не вызывал никогда, и я была уверена, что дай Швецов мне сейчас бутылку, я бы справилась без всяких проблем. В крайнем случае, стёрла бы ему память, ему не привыкать. Хотя нет, плохая шутка, фу.

- Я не сомневаюсь. Зато я не умею смотреть, как кто-то другой пыхтит с моим штопором, - Швецов откупорил бутылку, поставил на стол и ушел обратно, мешать еду на плите. - Ладно, раз тебе нужна компания, выбирай, о чем будем разговаривать.

Ну когда еще предоставится такой шанс, а?

- О личном, конечно, - я взяла бутылку, плеснула немного по бокалам.

- Это о чем, например?

- Это, например, о том, как ты познакомился с женой. Или еще что-нибудь такое же романтическое.

Швецов замер, раздумывая, потом пожал плечами.

- Она была с параллельного потока, сказочная красотка, умница к тому же. Ну, я про умницу тогда не знал, только про красотку. Я два курса по ней просто так сох, потом не выдержал, подошел знакомиться. Ну как, «знакомиться»... немножко-то мы все друг друга знали. Но тут я ее на свидание позвал, вот прямо так, считай, с порога, вместо «здрасте».

Два курса, говоришь? Силён ты, Швецов, конечно. Если она тебя два курса привораживала, а ты все никак даже на свидание её пригласить не мог. И хотелось бы верить, что хоть тогда-то ничего такого не было, ведь Нора Штерн действительно сказочная красотка. Мог же ты и просто так на неё запасть, почему нет. Но судя по всему, она почти ничего на самотек не пускает. И тебя наверняка тоже проконтролировала от и до. По крайней мере, попыталась.

- А она что? - я попыталась скрыть, как меня перекосило от всех этих мыслей, и уткнулась в бокал. Если правильно выбрать ракурс, то можно, наверное, представить всё так, будто я улыбаюсь в бокал каким-то своим мыслям.

- А она меня нафиг послала, - фыркнул Швецов, снова помешивая еду. Нашу еду! Которая стала пахнуть еще сильнее! - А потом еще раз послала. И еще. Но я, знаешь, туповат, до меня такие вещи медленно доходят, поэтому я периодически подходил к ней и снова приглашал.

- И на который раз она согласилась? - я улыбнулась в бокал еще старательнее. И уткнулась в него еще сильнее, разве что с головой не нырнула туда. Бокал, кстати, правда утешал. Вино пахло прилично, это радовало. Не всегда мне удавалось выбрать что-то нормальное, но в этот раз повезло, похоже. А вот то, что рассказ Швецова продолжал подтверждать мои мысли, не радовало совсем. Может, конечно, оно было и не так. Может, это вообще наведенные воспоминания. Но выглядит довольно похоже. Кое-кто кое-кого долго пытался приворожить, пытался-пытался, вконец задолбался, поэтому, когда наконец-то получилось, не смог этот кое-кто отказать себе в маленькой мести в стиле «а теперь пусть побегает».

- На который раз согласилась? Не помню, - пожал плечами Швецов. - Я после пятого раза считать перестал, просто продолжал приглашать. Ухаживал помаленьку, уж как мог и на что ума хватило.

- Ты, похоже, упорный и неостановимый, как таран.

- Дятел — моё тотемное животное, - серьезно кивнул он.

Да нет. Там покрупнее что-то должно быть. Что-то большое, шерстяное и надёжное, что капец. Надо будет, кстати, как-нибудь глянуть, что у него там в предполагаемых тотемах. Вдруг и правда что-нибудь интересное. Пока же я смотрела в бокал и немножко в сторону еды, которую Швецов (наконец-то!) раскладывал в наши тарелки.

- А дальше?

- Дальше? Дальше я так же уговаривал ее сходить в ЗАГС, она не хотела, говорила, это всё формальность, нам это не нужно, у нас и так всё хорошо, мол. Мы уже жили вместе, весь бюджет и всё остальное было общее, все равно не хотела. До последнего отбивалась. Но для меня-то это была совсем не формальность. Я хотел нормальную семью. Эля меня поняла и в конце концов согласилась, я ей до сих пор за это благодарен. И за Лену. Вот и вся история.

Ну так уж и "вся". Впрочем, он и не на исповеди, не обязан рассказывать мне всё, что сам помнит. А уж тем более то, чего не помнит.

- Твоя очередь, - объявил Швецов, ставя мою порцию передо мной.

- В каком смысле?

- В том самом, - Швецов взял бокал, принюхался, кивнул. Я поймала себя на том, что рада, что он одобрил. - Рассказывай, что там у тебя самой с личной жизнью?

- Это просто, у меня её нет, - радостно отрапортовала я и схватилась за вилку.

- Тогда расскажи, почему нет, какая была раньше.

- Дай я сначала поем, не могу же я и есть, и говорить, - я попыталась выкроить себе кусочек времени на размышление.

- Ты же волшебница, придумай что-нибудь, - усмехнулся Швецов и принялся за еду. Ну да, он-то своё уже отболтал. Хитрый, гад.

- Понимаешь, - сказала я несколько ложек спустя, почувствовав в себе силы оторваться от еды. - В некоторых ведьминских родах бывает такая печальная история: они живут вообще без мужчин. Бабушка моя жила одна, ее сестра жила одна. Моя мама живёт сейчас не одна, но вообще-то, почти всю жизнь одна. И тётки мои, обе. И я такая же.

- Ну, раз дети как-то получаются, значит, какие-то мужчины все-таки бывали? - проницательно спросил Швецов.

- Ну да, - кивнула я. - Но надолго они не задерживаются. Вообще не задерживаются, честно говоря.

- Это какое-то семейное проклятие?

- Нет, это просто поганый характер, - не выдержала и рассмеялась я. - Впрочем, его можно считать семейным проклятием. Бабушка, кажется, даже замужем не была, так, романы крутила, недолгие, ни с кем не съезжаясь; мама с папой, кажется, год прожила и развелась. Ну, и у меня примерно так же, с той только разницей, что я и замуж не хожу, мне вроде как незачем.

- Незачем? - недоуменно поднял брови Швецов.

- Незачем, - подтвердила я. - Не нужно вообще ни для чего.

- С практической точки зрения, наверное, действительно сейчас вполне можно без этого обойтись. Но знаешь, когда хочешь быть вместе с человеком, в браке есть смысл.

О да, особенно много смысла в твоем браке, Швецов. Прямо священный любовный союз, ни убавить, ни прибавить.

- Ну, я пока не встретила никого, с кем хотелось бы быть вместе. До такой степени вместе. Говорю же, паршивый характер, - попыталась я снова вернуть все к шутке. Глотнула наконец-то вина, вино и на вкус оказалось вполне. - А в твоем браке есть смысл?

- Есть, - уверенно отозвался он. Тоже глотнул вина и повторил: - Есть. Мы хотели быть вместе, и у нас все получилось.

- И часто вы вместе-то бываете? И долго ли? - я понимала, что хожу по краю, что здесь может быть слишком много затертых, неправильных воспоминаний, которые лучше бы не шевелить, но не могла удержаться.

- Недостаточно часто, недостаточно долго, - нехотя признался Швецов. - Но знаешь, мне всегда всего мало и хочется больше. Возможно, это просто моя жадность. В любом случае, я рад, что она занимается тем, чем всегда хотела.

- Как ее занесло в эту работу? - спросила я. - И как ты на это согласился?

- А как я мог не согласиться? - изумился он. - У нас, знаешь ли, не патриархат, чтобы я ей сказал сидеть дома, и она взяла и села.

- Да при чем тут патриархат, - отмахнулась я. - Просто это же решение, важное для семьи, разве нет? А ты тоже часть семьи. И твое мнение тоже имело значение, хотя бы потому что именно ты в итоге оставался с Леной. Подозреваю, это потребовало некоторых изменений в твоей жизни.

- Да к лучшему были те изменения, - сказал Швецов, но дальше спорить не стал. Замолчал надолго. Видимо, что-то из воспоминаний я всё-таки задела своими словами, знать бы, что. Я воспользовалась случаем, чтобы нормально поесть. Но тарелка кончилась, а Швецовское молчание — нет.

- Эй, - подала голос я. - Ты ушёл в себя?

- Нет, просто устал, - он вышел из оцепенения. - Ну что, мы тебя психологически разгрузили?

- Скорее уж тебя нагрузили, судя по всему, - улыбнулась я. - И потом, пока мы с тобой хотя бы по бокалу не выпили, миссия не выполнена. Давай, твоё здоровье.

Я звякнула своим бокалом об его, выпила, даже не поморщившись от собственной неискренности, а сама еще раз напомнила себе: Швецов, скорее всего, скоро умрёт. Не о том мне надо думать, не сходить ли мне за него замуж, а о том, сколько там месяцев ему осталось. Спасибо, если не дней. И о том, что если я не буду быстро-быстро шевелиться, а у Норы, скажем, затянется её «командировка», то я ничего не успею сделать для Лены, потому что её отец умрёт раньше, чем я рожу какое-нибудь решение.

С другой стороны, ну вот что мне до Лены, да? Я её знаю-то четыре дня. Меня и в эту историю, и в этот дом, и в эту семью запихнули не то чтобы против моей воли, конечно, но не дав мне опомниться и понять, что происходит, я не обязана во всё это вовлекаться в полной мере. Я делаю то, что мне поручили, вот и пусть скажут мне за это спасибо. Пункта «болеть душой за Швецовых» в моем контракте не было.

Мой внутренний циник старался изо всех сил, но получалось у него так себе. Похоже, он был пьян.

24. День пятый. Доброе утро и недобрый Швецов

Утро моё было бы добрым, случись оно часика на полтора попозже. Но в восемь часов, как по расписанию, прибыл очередной обещанный привет от Ирины Евгеньевны: ингредиенты по моему списку, для всех пришедших мне в голову модификаций борьбы с заклятием забвения. Я быстро написала, что все получено, и честно собиралась спать дальше, но тут в дверь заскребся кот. Пришлось впускать кота, доставать из его шерсти запутавшийся там коготь кота-баюна, обрабатывать царапины, всячески хвалить и заверять, что он сослужил мне отличную службу. Я очень надеялась, что этого окажется достаточно, чтобы разрушить нашу связь, и наше партнерство станет самым коротким за историю наблюдений Комхрана. Но нет. Не сработало.

- Ну извини, Васька, - только и смогла развести руками я. - Но проценты ты точно отдал на месяц вперед. Обещаю к тебе больше не прикапываться. Вообще не обращусь, если ничего срочного не случится. Идет? - Кот посмотрел на меня скептически. - И сметана.

Кот повеселел, запрыгнул мне в кровать, пришлось сгонять его обратно и чистить все заклинанием после его грязных лап. Хуже Айка, честное слово.

Вспомнив Айка, я принюхалась. Последние следы нездоровья исчезли из воздуха, как будто вчера ничего и не было. Ну, тем лучше. Я собиралась сегодня эксплуатировать свою ученицу как никогда. Будем спасать утопающего руками самого утопающего. И с меня проклятие снимем, бонусом.

Смирившись с тем, что уже не засну, я встала, сходила на кухню за кофе и села перепроверять свои схемы, мысленно внушая себе (и им), что хоть что-то из этого просто обязано сработать. У меня было аж пять вариантов, от примитивного и мощного (ломать — не строить), на пере гром-птицы, до вкрадчивого трёхдневного марафона с амулетиком из добытого Васькой когтя, вампирскими клыками, зельями зоркого глаза и кучей прочей мелкой ерунды, нейтрализующей, по моему замыслу, разные куски заклинания, пока оно само не развалится.

Второй раз выйдя на кухню, уже за полноценным завтраком, я застала там Швецова.

- Доброе утро, - он довольно дружелюбно обернулся ко мне, а я снова залипла на пороге, потому что, во-первых, задумалась, что он помнит из вчерашнего (ну хотя бы: мы на «ты» или опять на «вы»?), а во-вторых, он в кои веки был не в рубашке, а в футболке. Рубашка, конечно, не особенно скрывала, что там нормальный такой рельеф, но одно дело знать, а другое дело видеть своими глазами. Интересно, когда он вообще успевал его поддерживать? На моей памяти он либо работал... либо работал. Либо, ради разнообразия, по дому работал.

- Доброе утро, - наконец разродилась и я. Прошла к холодильнику, и вроде бы и говорить-то больше ничего не нужно было... но что-нибудь сказать хотелось. Но я не знала, что. Поэтому, как водится, сказала первую попавшуюся глупость. - Средства от похмелья не надо? А то у меня есть.

- Да нет, спасибо. А что, тебе пригодилось? Мы же вроде выпили-то всего по бокалу.

Ага, значит, мы все-таки на «ты». Хорошо.

- Не-а, не пригодилось. Я с вечера заготовила, теперь придется обратно убирать.

- А, тебе просто лень убирать было, понятно.

- Ну да, - Швецов подошел ко мне ближе, ему тоже что-то надо было в холодильнике. И я вдруг поняла, что меня это ну не то чтобы волнует, но смущает. Смущает! Меня! Швецов, не воспринимающий меня как женщину, влюбленный в свою жену, просто подошедший к холодильнику, а вовсе не ко мне! Да что ж такое-то, а. Я быстро схватила что под руку попало и освободила ему проход.

Если так подумать, это все было как-то смешно. У меня со Швецовым развивались какие-то виртуальные отношения, в которых он мне то не нравился, то вроде как немножко нравился, то смущал. А он этого всего, скорее всего, даже не видел, потому что, во-первых, не должен был меня рассматривать в этом ключе (спасибо проклятию от Норы), а во-вторых, все равно многое забывал. А я тут металась туда-сюда. Думала всякое. Чувствовала себя ужасно глупо.

- Как там Лена себя чувствует? - я ухватилась за тему, которая уже зарекомендовала себя как отрезвляющая.

- Знаешь, вроде бы, хорошо. Не знаю уж, что там у тебя за травки, но кажется, они помогли. Ну, или Айк.

«Или»? Травки помнит, значит. И мою вдохновенную речь про лечебного Айка то ли вообще полностью помнит, то ли частично. Ну, ладно.

- Это хорошо. Раз так, занятие мы не отменяем.

- Чего не сделаешь ради денег, - усмехнулся Швецов. А вот это было внезапно обидно.

- Да я много чего не делаю ради денег. Делала бы — была бы уже богатая тётя, - зато смущение и прочие спецэффекты как рукой сняло. - Да и это делаю ради контракта. Я его заключила, он действует, значит, перестать ему следовать я не могу. Пока ты его лично не расторгнешь.

- Как интересно, - Швецов сел за стол напротив меня. - А я, значит, могу его расторгнуть?

Это называется «язык мой — враг мой».

- Да, ты можешь расторгнуть наш контракт, - сообщила новость дня я. Ну а что. Когда я ещё получу от Швецова столько пристального внимания? - Но только в паре со мной, по обоюдному согласию. А я пока что не согласна.

- Минуту назад ты другое говорила.

- Ну да. Преувеличила самую малость. Но уже передумала. И я, собственно, не говорила, что радостно убегу в туман, если ты скажешь, что уже можно.

- Да? Почему же так? - изобразил изумление Швецов.

- Меня тут хорошо кормят! - развела руками я. - А если серьезно, я подписалась твою дочь учить. На данный момент идёт пятый день контракта, у нас сегодня четвертый урок. Я, конечно, кое-что успела ей дать. Но это даже не азы. Это азы азов. Мне просто совесть не позволит сказать, что я могу закончить обучение.

Вообще-то, когда я подписывала этот контракт, я полагала, что именно так я и скажу в тот же миг, как только пропадет необходимость торчать в этом доме. Но с тех пор случились две вещи: во-первых, до меня дошло, что контракт контрактом, но даже если его расторгнуть, я теперь официально первая наставница Лены, а значит, по-хорошему, по совести если, должна ее нормально учить, пока могу. Может быть, и не всему, что знаю сама, но хотя бы чему-то. А во-вторых, я, страшно сказать, втянулась. И мне будет очень жаль, если контракт возьмет и закончится через пару дней по не зависящим от нас всех обстоятельствам.

Тут, конечно, сложно продумывать наперед: слишком много неизвестных в нашей ситуации. Поймают ли Нору? Не взъестся ли на меня Швецов-старший и сама Лена так, что продолжать обучение станет в самом деле невозможно? Смогу ли я победить заклятие, чтобы успеть как-то по-нормальному поучить Лену? Доживет ли, кстати, сам Швецов до времени, когда я буду готова расторгнуть контракт? И доживём ли мы все?

- Доброе утро! - предмет нашего обсуждения выполз на кухню. Я надеялась, она не слишком много успела подслушать, благо последние секунд двадцать мы молчали. Я просто так, думала, а Швецов то ли тоже что-то там себе думал, то ли в очередной раз столкнулся со своей магической непереносимостью — ну, кто ж ему виноват, сам полез с вопросом.

- Доброе, - отмер Швецов. - Лена, скажи пожалуйста, Инна тебя вообще чему-нибудь учит?

- Ну, да, - Лена настороженно зыркнула на нас и ускорилась, в рекордные сроки добралась до холодильника и зависла у него точно как я несколько минут назад.

- И многому она тебя успела научить?

Лена закрыла холодильник и посмотрела на отца с плохо скрываемым снисхождением:

- Пап, чему можно научиться за пять дней? Забор красить? Мы только начали.

В этот момент я впервые заметила, что Лена-то, оказывается, очень похожа на мать. Нос папин, глаза папины, но вот эта мимика, этот взгляд — о да, в точности как на тех памятных мне снимках из древнего интервью. Если бы я не успела проверить родство другими способами, в этот самый момент проверка мне бы стала без надобности. Тут всё было довольно-таки очевидно. А что было совсем не очевидно, так это какая шлея вдруг попала под хвост Швецову.

- Сомневаетесь в моей квалификации, Игорь Алексеевич? - ну просто очень вежливым тоном осведомилась я. Лена еще раз глянула на нас, сделала какие-то выводы, стащила из холодильника тарелку с чем-то неопознаваемым и убралась из кухни.

- Сомневаюсь, - подтвердил Швецов. - А еще мне не нравится ваше присутствие в доме. И я был бы рад, если бы оно закончилось поскорее.

То есть, с одной стороны, мы снова на вы, а с другой стороны, вежливости от этого загадочным образом стало меньше, а не больше. Интересно, конечно. Еще вчера его все более-менее устраивало, особенно моё вино, несколько минут назад тоже всё было в порядке. А потом вдруг резко стало не в порядке. Что за новости такие?

Я попыталась успокоиться, чтобы понять, какие эмоции испытываю я сама, а какие излучает Швецов. Но вокруг него была какая-то странная мешанина из недовольства непонятно чем, злости и упрямства, я так ничего и не поняла.

- Ну, меня наняли не для того, чтобы я доставляла вам радость, - пожала плечами я и по примеру Лены сбежала с кухни. Ну его, тоже мне, большой хозяин большого дома. Присутствие моё он закончить хочет, на свою же голову. Да не дождется.

В комнате я минут пять размышляла над тем, не хочу ли я вернуть Швецову какую-нибудь часть тех денег, что он продолжал мне исправно переводить, или даже все. Может быть, я обиделась и брать с него денег не хочу? Но решила, что нет, денег хочу, а возвращать их не хочу. Условия такие он выторговал сам, Ирина Евгеньевна при этом даже не всегда колдовала. И если с дружелюбного Швецова деньги брать было еще немного неловко, то с враждебного Швецова — самое то. Это как раз нормальная компенсация мне за все эти эмоциональные кренделя.

Еще минут пять я раздумывала, не стоит ли мне просто сделать вид, что этого никогда не было, махнуть рукой и простить Швецову все причуды оптом за то, что он бедняжечка и скоро умрет. Но решила, что тоже нет. Прощение — не совсем моя тема. Не люблю, не умею, не практикую. Пусть ходит непрощенный. Может, даже так непрощенным и помрёт. И вино сама допью.

На этом месте я пришла в полную гармонию с собой и пошла ставить эксперименты на детях.

25. День пятый. Самодиагностика и самолечение

- Давай начнем с малого, - сказала я Лене. - Ты на днях увидела на мне... что-то, что тебе хотелось убрать. Помнишь такое?

Вопрос, конечно, странный, а что делать, в нашей ситуации приходится удостоверяться во всём. Мне с недавних пор стало казаться, что и Лена, и ее отец стали лучше запоминать разные вещи, касающиеся и магии, и меня как олицетворения этой магии в доме: например, Швецов-старший в первый вечер вообще умудрился забыть о моем присутствии, а сейчас, вроде, помнит, не удивляется и даже не теряет нить наших с ним разговоров, то есть, помнит, что я говорила раньше. Не всё, но очень многое. Теоретически, в этом эффекте тоже надо бы покопаться, возможно, это как-нибудь поможет разобраться с заклинанием в принципе... Тут я остановила внезапный галоп своих мыслей, потому что у меня, вообще-то, урок.

- Я помню, - сказала Лена.

- Ну, тогда сегодня у тебя есть возможность это сделать. Мы с тобой разбирали разные варианты лечения, и тут должен подойти второй. Помнишь, как он делается?

Лена помнила. Лена вообще отлично запоминала такие вещи.

- Значит, теперь делаешь мне диагностику, чтобы освежить в памяти, что там такое и где оно находится. Потом убираешь. Не так, как ты пыталась сделать в первый день, а так, как я тебя потом учила. Потом делаешь диагностику еще раз, чтобы сравнить ощущения. Задача понятна?

Лена кивнула, я протянула ей руку. Диагностика пошла почти мгновенно — Лена здорово наловчилась за эти дни, хоть чем-то я могу гордиться. А дальше наступила длинная пауза.

- Ну что? - спросила я.

- А где оно? - спросила Лена, не на шутку меня озадачив.

- Что, неужели не видишь? Давай, пробуй ещё раз.

И мы попробовали ещё раз, и ещё. Проклятия либо не было совсем, либо Лена его не видела. Я сама не знала, какой вариант представлялся мне более странным. У неё что-то случилось с магическим зрением? Или, например, Васька, зараза, решил причинить мне добро и нанести пользу тогда, когда его никто об этом не просил? Да нет, он бы уж как-нибудь это транслировал, не сдержался бы. А что тогда?

Я подумала немного и решила, раз уж тему урока я всё равно потеряла, заняться сразу тем, что у нас и было самым актуальным. Заодно и проверить, как у Лены с диагностикой, её это проблема или проклятие куда-то делось.

- Ладно, с этим я попозже разберусь, перепроверю сама. А теперь давай попробуем основы самодиагностики. Жестовая часть там вся примерно та же, но зеркальная. Составь формулу для самой себя, попробуй.

Лена попробовала, даже не запнувшись на выборе между магом и не магом. Я это обсуждать не стала, но запомнила.

- Жесты правильные. А теперь применяй к себе, - сказала я и на всякий случай достала из кармана флакон с успокоительным. Если уж Лена так остро реагировала на моё, безобидное, в сущности, проклятие, каково ей будет увидеть вот такое? По-хорошему, ее бы как-то морально подготовить, но как к такому подготовишь?! Да и потом, может быть, она и не увидит ничего. Лично я диагностику на себе так толком и не освоила, мне через гадание всё понять проще. Но Лене я об этом, разумеется, говорить не собиралась.

Пауза снова затягивалась. Лена стояла с закрытыми глазами и всматривалась вглубь себя. Значит, всё у неё в порядке со зрением: если бы она ничего не увидела, вряд ли стала бы таращиться так долго. Наконец она открыла глаза и посмотрела на меня с таким лицом, будто я её кровный враг.

- Что это за гадость?!

- Я надеялась, что это ты мне скажешь, в рамках занятия. Что это, для чего оно и как работает. А я послушаю твой ответ, а потом дополню.

- Вы это повесили на меня только для того, чтобы было чем со мной заниматься?

Интересно, вот эта обостренная параноечка — тоже результат колдовства Норы Штерн или просто что-то семейное? Она тоже странные вещи подозревает, судя по навешенному на ее собственного супруга комплекту чар и приказов.

- Нет, конечно, не я.

- А кто тогда?! - с нажимом спросила Лена. Нажим у нее оказался такой, что, не будь я ведьмой, тут же и раскололась бы. Да я и так не против была «расколоться», а толку-то.

- А вот так людей допрашивать тебя тоже мама научила?

- Отвечайте, вы или нет?

- Отвечу. Как только мы с тобой эту штуку снимем. Я, кстати, не знаю, как её снимать, так что это может оказаться долгий процесс. И мне нужно твоё содействие. Как минимум, ответ на вопрос, что ты там видишь.

- Как не знаете? - упавшим голосом переспросила Лена.

- Вот так. Не знаю. Но очень хочу узнать. Ты будешь помогать себя спасать — или мне всё делать в одиночку?

- Почему вы не можете просто сказать мне, что происходит? - она неожиданно перешла почти на крик.

- Да потому что ты всё равно ничего не запомнишь! - рявкнула я. Похоже, недооценила я Ленин нажим. Рано расслабилась, вот и сказала лишнего. И ведь почти никаких вспомогательных средств у девочки, эх, чтоб я так жила и так колдовала!

В дверь постучали.

- Да? - подала голос я, поскольку Лена молчала.

- У вас всё в порядке? - спросил Швецов, приоткрыв дверь.

- Лена, у нас всё в порядке? - я переадресовала вопрос. Пусть сама отцу объясняет, чего она орёт. А я на это посмотрю.

- Да, - неуверенно сказала Лена.

- Точно? - переспросил Швецов.

- Точно-точно, пап, всё нормально.

- Ладно.

Он закрыл дверь, мы снова остались вдвоем. Лена молчала, я тоже. Во-первых, потому что не собиралась ей помогать (то есть так-то да, а в этом разговоре нет). А во-вторых, потому что не знала, на какой стадии разговора мы находимся после моих слов. Вдруг она опять что-то забыла.

- Инна, извините, а какой был вопрос? - наконец спросила она. Ну, ёлки.

- Самодиагностика, Лена, - нежно напомнила я. - Анализ увиденного: что у тебя там есть, зачем, как работает. Если вдруг есть идеи, то ещё и как снять.

Лена попыталась изобразить удивление, но вышло так себе. То есть, она если и забыла, то не всё. Возможно, просто пыталась замять свой наезд на меня. Ну, и я тоже решила не акцентировать на нем внимание. Было-было и прошло. Всё у нас в порядке, как мы только что сообщили Швецову.

- Это какая-то редкостная гадость, хотя и лучше, чем у папы, - сказала Лена и осеклась. Ну да, я тоже умею спрашивать с нажимом, а ты думала, ты одна такая, Швецова?

- И в чем разница? - подхватила я. Лена замялась, я еще немного нажала. - Я примерно видела то, что у него. Я не уверена, что с этим можно что-то сделать, но в любом случае, прежде, чем пытаться, сначала надо разобраться с твоими проблемами. Так что там?

- Папина штука — съедает. Хотя нет, не так. У него там много всего. И у меня там много всего. Но есть похожие куски. И вот эти похожие - они что-то делают с головой, что-то неприятное. Врут и заставляют что-то делать или думать. Всё остальное у нас разное.

Я испытала позорное облегчение при мысли, что Лене не придется объяснять тяжесть состояния Швецова. И не менее позорную зависть к кое-чьим талантам. Она правда это видит при самодиагностике? Вот прямо так детально?

- Ты видишь, как оно сделано и к чему крепится?

- Ну, да, примерно.

- А сможешь, например, отделить или оторвать?

Лена надолго замолчала, снова уйдя в себя. Это хорошо. Если она оценивала шансы, значит, было, что оценивать. Это была, конечно, совершенно новая для меня концепция: вдруг все наши приготовления лишние? Вдруг хватит просто Лениной силушки дурной? Её у неё ой как много, даже после вчерашнего истощения уже и следов-то не видно. А если ещё и собаченек позвать...

- Мне кажется, нет. Оно там так сплетено... - Лена переплела пальцы, пытаясь показать, как именно. Я кивнула, потому что узел этот узнала. У Швецова-старшего тоже такой был, и мне он тоже показался самым паршивым. Его я дольше всего пыталась изобразить, когда зарисовывала для мамы это безобразие.

- А другие узлы, попроще, видишь? Можешь хотя бы их как-то подрезать? У меня есть несколько идей, как это сделать, но чем меньше надо будет убирать сложными путями, тем нам обеим лучше, - Лена снова задумалась. - Ну, попробовать-то ты можешь.

- Почему я? - вдруг надулась она. - Из нас двоих вы типа взрослая и что-то умеете, а я вообще не понимаю ничего. Почему я должна этим заниматься, а не вы нас с папой спасать?

Потому что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, если их топит Нора Штерн.

- Дай-ка руку. Дай-дай, я тебя продиагностирую, чтобы точно тебе пальцем ткнуть, куда смотреть, - я всё-таки заполучила Ленину холодную лапку и уставилась на неё магически. - Ага. Потому что, если ты посмотришь внимательно, ты увидишь там тоненькую такую противную сигнальную нить, она пронизывает весь контур. Чувствуешь? Уши, руки, сердце как основные точки, но вообще оно везде. Знаешь, что эта нитка значит? Что... - я осеклась, поняв, что вряд ли смогу объяснить Лене, кто ее проклял, и не сорвать занятие, - что, с учетом кучи недомолвок, которые я смогу объяснить, когда мы эту штуку как-то победим, я ничего там делать не могу. Меня просто не пустит. А ты можешь.

- Вы врёте, - уверенно сказала Лена, вырывая у меня свою руку. Ну, я что, я добрая. Я отпустила.

- Это почему же я вру?

- Потому что эта нить — это про личность. Личность того, кто эту гадость сплёл. Что-то вроде пароля на системе, да?

Да что ж она умная-то такая, а.

- Ну, да, допустим.

- Но ведь не я его туда ставила. Тогда почему меня он пропустит?

«Да почём ты знаешь, ты или не ты, у тебя провалы в памяти сплошь и рядом», - хотела сказать я, но не сказала.

- Разумеется, это была не ты. Но это, знаешь, не столько цифровой пароль, сколько генетический. Читала в фантастике про всякие приборы, которые кровь анализируют, чтобы решить, имеет герой право ими распоряжаться или нет? Ну, вот, примерно оно.

- Опять не получается, - возразила Лена.

- Почему на этот раз?

- Потому что тогда выходит, что это кто-то из моих родных. Но у меня только мама и папа. А папа этого сделать не мог.

А маму мы пропустим и даже этого не заметим, круто. Индеец Зоркий Глаз одобряет.

- Логично, - покривила душой я. - Но есть нюанс. Это все известные тебе родственники. А могут ведь быть какие-нибудь двоюродные-троюродные или даже еще чуть более дальние, про которых тебе просто не рассказывали. Откуда ты знаешь? Никто не может с уверенностью сказать, сколько у него родственников.

- Но если я их не знаю, то они меня тоже не знают!

- Не факт, - лаконично отрезала я. Нагнетать так нагнетать. А что еще остаётся? Не про маму же ей рассказывать. Мало того что это длинный и трудный разговор, так Лена же мне в рабочем состоянии нужна. - Ну что, пробовать-то будешь? Или так и будешь спорить о том, в чём я действительно разбираюсь лучше тебя?

- Могли бы научить тогда, - пробурчала Лена.

- Сможем это снять — научу. Всё в твоих руках. Можем пытаться, можем не пытаться. Ну?

- Ну, давайте, я попробую, - обреченно сказала она.

- Здорово. Тогда дай руку, я посмотрю, что тебе удастся сделать.

Лена сделала очень сложное лицо, но руку дала. И я ушла в магическое зрение, как раз вовремя, чтобы увидеть, как рвётся первый, самый простой узелок большого и сложного магического плетения.

26. День пятый. Что случилось с Айком

Первый узел разорвался неожиданно просто. Второй чуть сложнее, Лене пришлось изрядно повозиться, чтобы отделить то, что рвать нельзя, от того, что можно. Хорошо хоть чутьё у неё было такое, что объяснять почти ничего и не требовалось, только следить. На третьем узле мне пришлось подключиться хотя бы координирующей поддержкой, у Лены на такие громоздкие штуки просто не хватало внимания. На четвертом узле я поняла, что первый уже срастается обратно. Чертова гидра, а. Ты узел рубишь, а он опять.

Я сжала Ленину руку, показала ей это безобразие. Она бросилась удерживать первый узел, а тем временем начал срастаться второй. Я попыталась было ей помочь с первым, но вмешательство чужой ведьмы только ускоряло процесс, поэтому я бросила помогать и стала судорожно думать: что из имеющихся у меня богатств могло бы помочь затормозить бесконечное восстановление, запущенное, скорее всего, кровью гидры? Жабьи шкурки, чешуя василиска, что?! Может ли хоть что-то эту гадость сдержать?

- Лена, сиди здесь, держи что можешь, я сейчас вернусь, - сказала я. Встала и не пошла, а практически побежала к себе, там сгребла в охапку со стола всё, что подвернулось под руку, прибежала обратно, выгрузила всё своё богатство перед Леной. - Бери то, к чему тянется рука, и используй.

Это, конечно, то, от чего нормальные учителя предостерегают своих учеников. Предостерегают, а не подталкивают, блин, Тополева! Нечего брать всё, к чему лапа тянется! Сегодня интуиция работает, а завтра ты отвлекся, вместо поставленной задачи думал о чем-то другом, и вот пожалуйста, вместо грозы козу, вместо козы грозу, всё по классике. Так-то оно, конечно, так, на одну интуицию надеяться не стоило. В обычной, стандартной ситуации. Но покажите мне более чистый, более классический пример остро стоящей задачи! В таких условиях интуиция просто не может не сработать!

Лена одним взмахом руки отодвинула всю группу стазиса и замедления, а я ведь нарочно положила ее поближе. И потянулась к волчьему клыку. Я внутренне похолодела. Вот чего нам для полного счастья-то не хватало. Чистая сила, да еще и атакующая! Это значило, что если вдруг она не удержит фокус на объекте атаки, то нас тут немножко размажет по стенкам. А если удержит, но сделает хоть одно неверное движение в процессе, то размазать может лично её, ведь объект воздействия - она сама и гадость в её ауре. Я немножко дрогнула и чуть не полезла отнимать у ребенка волшебную бомбу, но усилием воли напомнила себе, что сама, добровольно дала ей это выбрать. Смирилась. Заготовила на всякий случай три разных щита (чтобы и дом не обидеть, и себя, и Лену попробовать защитить) и снова ушла в магическое зрение.

Там творилось такое, чего я в жизни не видела (собственно, за одно количество предоставленных мне семьёй Швецовых невиданных зрелищ я должна быть благодарна судьбе). Всё у нас было точно как в мифе про гидру: разорвав заново первый узел, Лена точечно била силой - своей и заёмной, от волчьего клыка, - освободившиеся концы нитей. Они извивались, пытались уклоняться, но не успевали и постепенно обугливались, мертвели. Во даёт девица.

Второй узел срастался медленнее, видимо, потому что нитей в нем было больше и плетение сложнее. Пока Лена добивала первый узел, он так и не успел принять первозданный вид. Лена просто воткнула в него стержень чистой силы, вытянутый из волчьего клыка. Я на минуту вынырнула в реальность, посмотрела на клык: он потемнел примерно наполовину, а значит, на третий узел его точно должно было хватить. Возможно, еще и на четвертый. А дальше уже нет.

Я присоединилась к Лене, насколько могла, чтобы не отсвечивать слишком сильно и не фонить чужой для заклинания кровью, и стала координировать удары по еще не сросшимся нитям, чтобы бить потребовалось поменьше. Потом мы разобрали сросшееся на несколько кусков и добили их. Потом я убедилась, что на четвертый узел клыка не хватит. Лена каким-то чудом это тоже поняла и закончила. Возможно, она подумала, что на четвертый узел не хватит уже её самой. И так тоже могло быть.

Я еще некоторое время подержала её за руку, оценивая, как изменилась ситуация. А она изменилась. Нагрузка на оставшиеся узлы возросла, теперь некоторые из них могли и сами начать рваться под тяжестью конструкции. Но всерьёз на это рассчитывать, конечно, не стоило, это во-первых, а во-вторых, даже если станут рваться, могут повредить что-нибудь нужное, так что лучше бы их убить превентивно. Но не сегодня.

Лена не была истощена так сильно, как вчера, но отдых ей, пожалуй, был нужен. Иначе начнет делать ошибки. Да и новый волчий клык надо бы заказать Ирине Евгеньевне. Или даже что-нибудь посильнее. Коготь гарпии? Надо будет справочник полистать по пути в Москву.

- Как самочувствие? - спросила я у Лены. Конечно, я не столько состояние сил и здоровья имела в виду, сколько — что изменилось после уничтожения трёх узлов. Лена медленно вынула свою руку из моей и схватилась за голову.

- Да лучше бы я сдохла, - тихо сказала она.

- Что-нибудь болит? Переутомилась? - я осторожно коснулась Лены, снова попыталась сделать диагностику, но она дернула плечом и отодвинулась. - Что тогда?

Лена закрыла лицо руками и нечленораздельно заговорила:

- Она убила Айка. Она его убила, я видела!

Вот много чего я ожидала от нашей работы, но не этого. Бред от переутомления? Или от чего-то другого?

- Лена, Айк жив и здоров, с ним все в порядке, он вчера весь вечер у тебя лежал, помнишь? Хочешь, я его позову, посмотришь?

- Нет, я помню, он умер, она его убила, просто ножницами по горлу ударила, так быстро, а потом кровь была повсюду, много крови, она не собирала, сказала, это хорошо, пусть будет.

А вдруг не совсем бред?

- Где это было? - спросила я. По-хорошему, надо было бы позвать Айка и успокоить Лену, но не факт, что она потом всё это вспомнит, надо расспросить сейчас.

- В саду, там до сих пор под яблоней трава не растёт, потому что там кровь, и яблоки там красные.

- Когда это случилось?

- Летом. В июле, мы приехали сюда, и папы не было, и она убила Айка, а он понимал, он плакал, а я его держала, я же не знала, я думала, она шерсть отрезать...

Она наконец-то зарыдала, а я осталась думать. Допустим, Лена всё помнит правильно. Допустим, так и было. Но тогда... Держала ты его, как же. Поди удержи взрослого здорового аралеза, да даже щенка, если он не хочет. Нет, Лена, тут, похоже, еще хуже дело было. Господи, Нора, почему всё, что ты делаешь, оказывается такой невыразимой гадостью?

- Лена, Айк жив. Ты не виновата. Всё хорошо. Пойдем посмотрим на Айка, да? Погладим его.

Я осторожно подобрала листья покой-травы, случайно прихваченные с набором шерсти-клыков-чешуи, подошла к Лене, послала ей успокоительный импульс. Она сначала напряглась, но потом поддалась, сама понимала, что ей надо успокоиться.

- Пойдем, посмотрим на Айка, он должен быть в саду.

Если всё так... Если она всё правильно помнит, то... То разумеется, это не тот Айк. Разумеется, она назвала нового пса так же, как умершего, потому что не помнила, что он умер. А возможно, и вовсе не помнила, что он был. Но это теперь должно быть нам на руку, ведь можно предъявить ей живого Айка. Да и в конце концов, он аралез, он успокоит.

- Это не тот Айк, - проницательно сказала Лена. - Тот Айк умер, а я его не спасла. Никогда себе не прощу.

Она снова начала плакать, слегка задыхаясь на вдохе, и я поняла, что никуда мы сейчас не пойдем. И Лена не дойдет, и Швецов меня на месте закопает, если увидит её в таком состоянии. Поэтому я усадила её, села рядом, обняла. Она заплакала ещё сильнее, почти в голос. Ей ведь, наверное, с того самого дня по Айку поплакать так и не довелось.

- Вы с ним подружились? - тихо спросила я, продолжая гладить её по волосам и успокаивать всеми известными мне способами. Она только кивнула мне в плечо, несколько раз, будто уже не могла перестать кивать. И снова взвыла, тихо так, будто тоже не хотела, чтобы кто-нибудь в доме услышал.

Да что ж такое-то, можно это как-нибудь прекратить?! А ведь да, наверное, можно.

- Лена, кто убил Айка? - спросила я. Лена не ответила. Ещё некоторое время она всхлипывала, потом стала дышать ровнее, потом вдруг напряглась и отодвинулась от меня.

- Что случилось? Почему мы так сидим?

- Помнишь, мы тебя диагностировали, а потом пытались снять то, что нашли? - Лена кивнула. - У тебя частично получилось, целых три узла. Это была реакция, так иногда бывает от перенапряжения.

Так иногда бывает, что неожиданно всплывают запрятанные куски памяти, больше не сдерживаемые заклинанием. Так иногда бывает, что они оказываются тяжелыми. Так бывает, что ты выясняешь, что у тебя был фамилиар, и он позволил себя убить, потому что, вероятно, знал, что таким образом покупает жизнь тебе. Или обменивает на что-то не менее ценное.Так бывает, что твоя мать сначала приносит тебе друга, а потом его убивает, а ты даже сказать об этом не можешь, даже осознать этого не можешь, винишь себя больше, чем её. Всякое бывает. Но лучше бы, конечно, такого не случалось никогда.

- Валерианочки? - светски предложила я. - У меня с собой успокоительное, выпьешь?

Мне бы еще кто-нибудь успокоительного предложил, тройную дозу.

Лена посмотрела на часы. Был полдень, значит, весь этот мрак, включая нашу борьбу с заклинаниями, уложился всего в час времени.

- А можно?

- Можно. Выпей. Тебя потом начнет клонить в сон, но это ничего. Я как раз хотела закончить пораньше, мне надо сегодня съездить в Москву.

- Там все равно перерыв, - слабо возразила Лена.

- А я пока бумаги соберу. Давай, бери, пей и ложись отдыхать, ты проделала сегодня очень большую работу, переутомилась, после такого напряжения надо немного отдохнуть.

А еще, если честно, мне было просто страшно лезть дальше и думать, что еще мы в Лениной памяти найдем.

Уложив Лену, я сказала Швецову, что она в ближайший час занята отработкой, зашла к себе, выглянула в окно. Внизу уже прорезалась первая трава, тоненькая, негазонная, похожая скорее на легкую зеленую дымку, стелющуюся по земле. Я нашла яблони, их было несколько. Под каждой из них зеленела трава. Никакого пятна голой земли, упомянутого Леной. Может быть, это все-таки была какая-нибудь сложная галлюцинация? Вещий сон? Еще что-то странное и неизученное?

Собрав сумку с документами — и старыми, и полученными вчера, - я вышла из дома. Но пошла не сразу к калитке, а в обход, по периметру сада. Пятно нашлось. Оно было расположено так, что из окна видно не было. Ствол дерева в том месте был чуть светлее и более гладким. Я втянула носом воздух — ничем уже не пахло. То ли сад перебивал запах, то ли Нора постаралась и замаскировала, чтобы внимания не привлекать. То ли аралезы не пахнут дурно даже в таких дурных ситуациях.

Получалось, что Лена не ошибалась и не врала. Скорее всего, она всё правильно помнила. Мне на секундочку захотелось такое же заклинание, как у нее, чтобы тоже это как-нибудь забыть и развидеть. Но только на секундочку.

27. День пятый. В Москву и обратно

Вот уж не думала, что в моей жизни наступит такая странная пора, когда электричка станет местом для проплакаться. К счастью, к моим услугам по-прежнему был отвод глаз, пусть не такой качественный, как у Ирины Евгеньевны, но от случайных соседей по вагону защитит. Я села, минут пять поревела, потому что поняла, что иначе не видать мне свежей головы. Зелья — штука хорошая, но некоторые вещи лично мне надо просто как-то пережить. И прочувствовать то, что положено по их поводу прочувствовать. Потом, успокоившись, я начала думать разное.

Сначала я подумала о том, что Лена косвенно подтвердила, что тот, прошлый аралез (если, конечно, это правда был аралез, а не какой-то другой мифик) стал её фамилиаром. Когда она будет чуть более вменяема (и будет запоминать), надо будет ей сказать, чтобы нигде никогда об этом не упоминала, это слишком серьёзная статья, вряд ли даже моя прекрасная эксплуататорша из Комхрана сможет её прикрыть в этом вопросе.

Потом я подумала, что теперь понятно, как именно Нора умудрилась заработать хотя бы одно из скинутых потом на Швецова проклятий. Убийство фамилиара, ага-ага, оно самое. За него положено проклятие. Я, правда, всегда думала, что речь идёт о фамилиарах собственных, поскольку именно перед хозяином они наиболее беззащитны, но теперь увидела, что есть нюансы. Уж такие нюансы!.. Если ты «владеешь» хозяином фамилиара, то он перед тобой чуть ли не беззащитнее, чем перед хозяином.

Потом я подумала, какой силы штуки должны были появиться у Норы после этой операции, и содрогнулась. Аралез, фамилиар, да еще с элементом самопожертвования, да еще и чуть ли не в рамках ритуального жертвоприношения! И яблоки ещё, яблоками ведь можно было потом кого-то еще откармливать, тоже могло получиться что-то жуткое. Интересно, Нора просто так мечется туда-сюда, пробует разные подходы? Или у неё есть какой-то долгоиграющий план, ну, кроме сбыта всего спектра запрещенного магического сырья? Есть ли у неё цели, кроме как заработать денег? Зачем она вообще завела семью — неужели для вот этого полумагического обслуживания и передержки? Любила ли она Швецова и свою дочь хоть когда-нибудь? Собирается ли передать своё дело Лене?

И зачем мне это всё о ней знать?

Я много чего ещё успела передумать, сорок минут — это долго, а потом было еще метро. А потом я зашла к Ирине Евгеньевне и вывалила ей всё: про свой сегодняшний урок, истребленные узлы заклинания и потребность в новом волчьем клыке; про Нору Штерн и убитого аралеза; про яблоню и про то, как безотказно работает Ленина забывчивость. Хотя нет, не всё. Про предполагаемую связь Лены с фамилиаром не сказала. В конце концов, я же не знаю наверняка, правильно? И фамилиара того давно уже нет. Месяцев восемь, как минимум. И связь Лены с ним, оборванную, уже не отследить, скорее всего.

Ирина Евгеньевна взяла те самые бумажки, за которыми я вчера каталась, молниеносно убрала их в какую-то папочку, села напротив и озадаченно уставилась на меня.

- Ну и новости вы мне приносите, Инночка. Не то чтобы я такого не ожидала, но одно дело предполагать, а другое дело слышать от незаинтересованных людей.

- Я, похоже, уже заинтересованный человек.

- Четыре дня вашей заинтересованности, ну от силы пять. Не считается.

- Да как скажете. Но делать-то что со всей этой историей? Я Ленино состояние имею в виду.

- Боюсь, пока мы не снимем это заклинание, вести какую-то реабилитацию с Леной более-менее бесполезно. Забудет, вспомнит снова, ретравмируется и так по кругу. Так что придется вам пока что справляться своими силами.

- Ну спасибо большое.

- Можете и не справляться, кстати говоря. Сразу скажу, что вот именно за это я вам доплачивать никак не буду, потому что не могу. И помочь не помогу, потому что нечем. Нет у меня таких возможностей. Мне, простите за прямоту, по службе достаточно обеспечить, чтобы эти люди были живы, примерно сохранны и продолжали пытаться связаться со Штерн.

- А они пытаются, кстати?

- Да, мы отслеживаем звонки. Как минимум пять раз в день они пытаются. Но она недоступна, тот телефон, на который Швецовы пытаются дозвониться, выключен, соответственно, и нам её не отследить.

Я мысленно сделала себе заметочку о том, какие интересные возможности, оказывается, есть у Комхрана. И понадеялась, что в дом хотя бы не понатыкали прослушки. Мы с Леной еще никакого особенного криминала наговорить не успели, но лучше бы, чтобы это никто и не услышал, если вдруг что.

- А если я вытащу их из забвения, они же могут перестать ей звонить, - внезапно осенило меня. - И как же тогда?..

- Если вы сможете это сделать, то я уж как-нибудь смогу с ними договориться и решить этот вопрос, - утешила меня Ирина Евгеньевна. - Мне есть что им предложить, начиная с мер по продлению жизни Игоря Алексеевича. Сейчас-то у него есть аралезы, но они будут не всегда.

Я заметила, что она не сказала «мер по спасению» или что-то в этом духе, и приуныла. Нет, я знала, конечно, что эта штука не лечится, но вопреки всему надеялась, что у Комхрана есть какой-нибудь неведомый туз в рукаве, их ведь вон уже сколько было.

- А чем дольше он будет оставаться в живых, тем больше у нас возможностей по исследованию вопроса, - заметив моё настроение, прибавила она. Так себе надежда, если честно. Но лучше такая призрачная надежда, чем Нора Штерн в супругах. Надо, надо попытаться распутать эту хрень. Каждый день буду Лену пытать, пока все узлы не разорвет. И пусть хоть обрыдается потом — пойдет ещё и отца расколдовывать, как миленькая.

Мы еще немного поторговались насчет медкнижек и отчетов (точнее, насчет того, кто должен их делать, а кто неотлучно сидеть при Швецовых и не отвлекаться на глупости), потом я стала богаче на два волчьих клыка и разные другие источники чистой силы, а потом Ирина Евгеньевна любезно предложила подбросить меня до моей станции порталом. Я, конечно, не отказалась.

От станции я прошлась пешком до дома, с каждым новым шагом всё настороженнее принюхиваясь: не случилось ли еще какой неведомой фигни? Не заболел ли кто, не лег ли с истощением, не умер ли? Успокоилась ли Лена? Не обнаружил ли Швецов, что я ее довела, и не взъелся ли на меня с новой силой? Не явилась ли в мое отсутствие Нора Штерн, чтобы немедленно всех убить?

Нет, ничего такого не случилось, в доме всё было спокойно. Только из кухни пахло еще вкуснее, чем обычно. Я зашла туда на минутку, буквально задерживая дыхание, взяла из холодильника чем перекусить и ушла к себе. Да в конце-то концов! Почему ж он вытяжку не включает, а?! Я же есть хочу, а тут такое!

Полтора часа сидела у себя, рисовала схему лениного заклинания с учетом утренних изменений и внушала себе, что после утреннего швецовского выступления негоже идти к нему клянчить еду. Нет, нет и нет. У меня, в конце концов, гордость есть. Точно есть. Валялась где-то.

А потом в дверь постучали. Заглянувший ко мне Швецов вид имел одновременно шкодный и раздосадованный:

- Мне казалось, на этот запах ты точно спустишься, а ты почему-то нет. Неужели мясо не удалось?

28. День пятый. Елисеевский дом

Я от Швецовской наглости на секунду даже дара речи лишилась. То есть, это он не просто так готовил вкусное, это он меня заманивал? И думал, что я опять к нему приду за едой, после того, как он отчетливо дал мне понять, что я в его доме ему не нравлюсь? Серьёзно? Нет, Игорь Алексеевич, не пойму я никогда, что у тебя в голове. Даже пробовать не стану. Если серьезно, то пробовать не стану ещё и потому что там может быть жуть ничуть не лучше, чем в Лениной.

- Да нет, всё удалось. Пахнет вкусно. Но к сожалению, мне тут хозяин дома с утра сказал, что ему не очень нравится, когда я выпрашиваю у него еду на его же деньги.

- Хозяин дома - это я, - полувопросительно уточнил Швецов.

- Ну да.

- Во-первых, не было такого, - категорично возразил он. - Во-вторых, я не то имел в виду. В-третьих, меняю мясо на вино. Сегодня всякая рабочая жесть творилась у уже меня, мне надо. А единственная бутылка в доме — у тебя.

А сесть и доехать пять минут до магазина он, конечно, никак не может, у него лапки. Понятно. Ну и отлично. Мне тоже не нравилось это дурацкое похолодание и так не особенно теплых отношений.

- Ну, тогда, вроде бы, всё взаимовыгодно, - кивнула я. - Когда спускаться?

- Минут через десять, я пока погрею.

Швецов испарился за дверью, я отослала маме набросанную схему, задумалась. Меня что, пригласили на ужин с вином? Или это просто судороги Швецовского гостеприимства? И почему я не спросила, будет ли на ужине Лена или нет? И почему, спрашивается, это имеет значение, если мы постановили, что Швецов мне не особенно нравится и флиртовать с ним я никоим образом не собираюсь?

И, может быть, хотя бы ресницы и брови подкрасить?

На этой мысли я всерьез решила, что с ближайшей чашки кофе надо будет проверить себя на приворот. Что это за нездоровая фигня — всё время искать подтекст в простых вещах, когда они касаются Швецова?!

И самое неприятное, я даже не могу сказать себе, мол, хватит мечтать, не можешь же ты всерьез хотеть увести из семьи женатого мужчину, да еще и со взрослой дочерью. Потому что хотеть-то я этого, может, и не очень хотела, а вот цель такая — да, у меня была. Ничего личного, просто работа. Ну хотя нет, и личное тоже немножко. А еще меня бесила персонально Нора Штерн и мне хотелось вывести из зоны поражения парочку ее игрушек. И заодно всех окружающих мификов.

На ужин я вышла ненакрашенная, в домашней одежде — себе самой слегка назло. Достала из холодильника бутылку, торжественно отправила на стол. Швецов поставил перед нами две тарелки и взялся разливать вино.

- А где Лена? - спросила я. Мимо её комнаты я уже проходила и знала, что всё, вроде бы, более-менее в порядке. Но к ужину она почему-то не спустилась.

- Поела пораньше и убежала к соседям: там ее подружка приехала. Пусть развлечется, она сегодня была какая-то очень уставшая после вашего занятия. Что вы такого делали, кирпичи носили?

- Почти, - отмахнулась я. - Ничего особенно ужасного, но трудно и требует долгого сосредоточения. С этим у Лены пока что не очень. Хотя для её возраста очень даже хорошо, но у нас программа не совсем по возрасту.

Потому что кое-кто не оставил нам шансов на простую программу, одни сложные конструкции, будь они неладны.

- Сколько вам ещё примерно учиться, чтобы ты смогла сказать, что дала ей азы? - спросил Швецов. Вот вроде бы, только что говорил, что "ничего такого не было", а сам опять туда же.

- Слушай, что тебя напрягает, сам факт уроков или моё присутствие в доме? Если моё присутствие, то ты сам говорил, вы здесь надолго не задержитесь, а когда вернетесь в Москву, я не буду постоянно торчать у вас над душой. И нет, за неделю-две, или когда, ты говорил, вы обратно поедете, я точно не справлюсь. Как минимум пара месяцев мне нужна, а по-хорошему, гораздо больше.

- Да нет, я не поэтому, - сказал Швецов, фоня неловкостью. - Я наоборот подумал, что интересно, когда кто-то еще в доме есть, хоть поговорить с кем-то, кроме Лены. У подростков, знаешь ли, свои интересы, ей тоже со мной не особенно весело.

- А, то есть ты меня не выгоняешь? - обрадовалась я. - Тогда у меня к тебе встречная просьба.

- Какая?

- По контракту у нас с Леной в воскресенье выходной, но именно на этой неделе нам необходимо заниматься каждый день, чтобы не потерять прогресс. Мы можем поставить занятия на воскресенье, а потом, когда необходимость в ежедневных занятиях отпадет, сделать несколько выходных подряд. Можно так? Или у вас какие-нибудь неотменяемые планы?

- Можно и так, - немного подумав, сказал Швецов. - Вам надо это дополнительно оплачивать?

Даже на «вы» сбился от мысли, что мне опять за что-то надо платить, бедненький.

- Нет, конечно, это же просто перенос занятия с одной даты на другую. Так что, идёт?

- Да, я согласен.

- Отлично. Тогда завтра у нас суббота, послезавтра воскресенье, и все эти дни мы занимаемся. То-то Лена обрадуется, когда узнает.

- А она не знала? - озадачился Швецов.

- Нет, я решила сначала обсудить с тобой, вдруг бы ты не разрешил. - Швецов озадачился еще больше, так что даже стал фонить этим недоумением вокруг. Я решила это загадочное явление игнорировать. - Ладно, с рабочими вопросами закончили. О чем будем говорить на этот раз?

- Выбирай тему ты, - щедро предложил Швецов.

- Ладно, - я в предвкушении потерла руки. - Тогда расскажи мне об этом доме. Место классное, ты его купил?

- Нет, это моё наследство. В этом доме жили бабушка с дедушкой, потом родители, а я вот выпендрился, перебрался в Москву. Сначала думал, что будем Лену растить здесь, экология, свежий воздух и так далее. Но потом передумал. В Москве и выбор школ больше, и с медициной меньше проблем. Так что Эля подыскала квартиру, и мы под залог дома ее купили.

Я слушала его рассказ и кивала, попутно переводя с человеческого на волшебный: жил-жил человек в родовом доме, взял и сдуру женился на ведьме. Ну, то есть не сдуру, а приворот словил, скорее всего. Она какое-то время в его доме пожила, и всё у неё было неплохо, супруга худо-бедно контролировать получалось, но потом родился ребенок, с ребенком стало гораздо сложнее: дома своих наследников в первую очередь прикрывают. И решила ведьма Нора, что лучше жить в квартирке, купленной, желательно, на её имя, чем в доме чужого рода. Правильно решила, конечно. Наверное, думала сначала еще и заставить мужа дом продать, но потом додумалась, что если никого здесь не будет, погреб вполне можно использовать для своих нужд. И оставила дом.

- Не жалеешь, что не живешь здесь регулярно?

- Жалею. Но потом вижу пробки по вечерам на Ярославском — и как-то перестаю жалеть. Дом, в который можно доехать на метро, - это бесценно.

- Ты же сейчас все равно работаешь удаленно.

- Ну, это сейчас. Но не всегда же так бывает. Просто такой период.

Дом, ты слышишь? Он жалеет. Ты его и так, конечно, прикрываешь, но надо бы еще сильнее, ещё! Так сильно, чтобы он понял, что ему тут легче живётся, и переехал сюда навсегда.

- А это чьих родителей дом, маминых или папиных?

- Маминых. Не Швецовский дом, а Елисеевский, мама так говорила, если отцу в доме что-то было не так. Хотя ему чаще всё было так, дом-то хороший. Дед его лично строил, но я потом ремонтировал и частично перестраивал, конечно. Терраску сделал, чердак под второй этаж перестроил, лестницу переделал... много, в общем, повозился, разных бригад навидался. Но мне в удовольствие было.

Елисеевы... фамилия, конечно, довольно распространённая. Но с отчетливыми волшебными корнями, от того самого Елисея, приключения которого ещё Пушкин описывал. Интересно, волшебный ли у Швецова род? Швецов — однозначно обычный человек, но для совсем обычного человека без капли магической крови он слишком живуч, слишком силён, слишком мало дезориентирован, учитывая пакостность его ситуации. Вот если бы он был из магических Елисеевых, это бы объяснило и силищу и устойчивость самого Швецова, и Ленины таланты, и активное участие самого дома в жизни семьи, и, собственно, концентрацию казанских котов в окрестностях. Всё бы объяснило. А толку?!

Может, дернуть известных Елисеевых, пусть сами своего родственника выручают? И пусть сами Лену переудочеряют, а я в сторонке постою!

- А сейчас у вас много родственников осталось? - я помню, чашка показывала, что никого, никогошеньки у них нет, но гадание — оно гадательно, оно могло быть и про прочные родственные связи. А если просто знаешь, что есть у тебя где-то троюродная сестра, но в глаза её не видел, то вряд ли такого родственника гадание покажет.

- Никого нет, - помрачнел Швецов. - Мама умерла лет десять назад, отец в год рождения Лены. А бабушки-дедушки ещё раньше, они её даже не увидели.

- А тёти-дяди и прочие более дальние родственники?

- Никого из них не знаю, не знаю даже, сколько их есть. Мама говорила, что они все эмигрировали еще в восьмидесятых.

Я кивнула и продолжила переводить с человеческого на волшебный: то ли ведьма, то ли не ведьма, в общем, девушка из семьи Елисеевых вышла замуж за какого-то Швецова, скорее всего, совершенно не колдовского парня, разругалась с родными и больше с ними не общалась. Сколько там Швецову? Лет тридцать пять? Сорок? Как раз в восьмидесятые, значит, дело и было. Нет, может быть, они и правда эмигрировали, конечно. Но что-то верится с трудом. Люди и из эмиграции умудрялись поддерживать связь или заново находить друг друга. Другое дело, если они этого просто не хотят. Поругались, например.

- Извини, куда-то на невесёлую территорию нас занесло. Просто подумала, интересно, какие люди тут раньше жили.

- Я бы тебе с удовольствием показал тех людей, - усмехнулся Швецов. - Они классные были. Мне кажется, с мамой ты бы точно нашла общий язык.

Прямо даже интересно, с чего бы вдруг, да? Про себя я сделала еще одну пометочку насчёт мамы. Были у меня кое-какие мысли о том, что я ещё могу сделать для Швецова, в буквальном смысле не выходя из дома. Правда, может оказаться, что одна, без Лены я это не потяну. Но может и получиться. В любом случае, попробовать не помешает.

Тут я поняла, что как-то незаметно всё съела. Вот ведь какая жалость! Теоретически, я, пожалуй, наелась, но практически — не отказалась бы продолжить.

- Где ты научился так готовить? - почти с досадой спросила я.

- Добавки? - понятливо улыбнулся Швецов. Желание казаться приличной девушкой пару секунд боролось во мне с желаниями более естественными — и проиграло, конечно.

- А можно?

- А можно, если остатки вина мы тоже поделим. Там как раз по полбокала.

- Лучшая сделка в моей жизни, вообще. Но по-моему, ты ушел от ответа. Это кулинарные курсы? Или какой-то особый талант? Или что?

- Да ничего, просто девочки любят поесть, - улыбнулся Швецов.

- А ты?

- А мне не сложно.

Я про себя подавила приступ черной зависти к Норе Штерн, а вслух подняла бокал за её здоровье.

29. День пятый и шестой. Ведьмины дела и сны

У Швецова в заначке оказался ещё и десерт, поэтому в своей комнате я оказалась на час позже, чем рассчитывала. Под сладкое мы трепались о кино: честно говоря, я просто боялась, что если задам очередной личный вопрос, то узнаю еще что-нибудь безмерно интересное. А мне и так есть о чем подумать — с утра до вечера есть, и еще очередь из мыслей стоит! Так что за десертом я была крайне осторожна, а после него сразу, как смогла, испарилась.

В комнате умылась, посидела-подумала, взвесила все "за" и "против" и сделала вещь, которую ненавижу лютой ненавистью: выпила флакон отрезвляющего. Во-первых, это ужасная горечь, во-вторых, после него обязательно стошнит. Зато после этого я точно буду трезва и даже довольно свежа, а мне того и было надо, потому что дел невпроворот. Нет, я и так-то пьяной не была, не пьянею я с полутора бокалов под плотную еду. Но мне нужно было быть не просто в своём уме, а вообще без следа хмеля.

Отстрадав всё положенное после зелья, для начала я села делать амулетик из добытого Васькой когтя. Это дело довольно простое, если есть опыт, а у меня опыт был. Так уж получилось, что кроме бабушки-зельеделки у меня была еще парочка учителей. Один из них и артефакты умел. И меня не то чтобы научил, но хоть какие-то азы передал. Пойти по его стопам я не пошла, но по крайней мере, умела артефакты видеть, примерно понимала, как работают, и самые простые могла повторить. Самые простые — это не самые слабые, это такие, для изготовления которых требовались скорее ресурсы, чем сила и мастерство мага.

Вот например, кошачий амулет.

Исходя из нашей с Леной скорости, долбать ее заклятие мы будем еще не один день. Теоретически, амулет пока что был не нужен. Но практически — кто ж его знает? Пусть лучше будет под рукой. Амулетик по классификации проходил как защитный и ментальный, то есть, защищал память и волю от вмешательств. Вряд ли он мог помочь на том этапе, где мы находились сейчас, слишком уж всё запущено, от того, что так глубоко сидит, не защитишься. А вот на более поздних этапах, когда напряжение на узлы, держащие заклинание, возрастёт еще больше, одно его присутствие рядом с Леной может помочь грохнуть пару узлов. А нам того и надо, собственно. Все средства хороши. Ну и потом, на некоторое время у неё будет прикрытие от новых игр с её памятью. Не идеальное, но хоть какое-то. Конечно, все равно можно будет заставить её забыть, если задаться такой целью. Можно. Но сложнее. И медленнее. И не так надежно.

Я обмотала коготь ниткой плотненько, сверху пару травок добавила, потом второй слой нитки. Потом, под третий слой нитки, положила слова. Получился довольно плотный кокон, и вот его-то я уже надела на шнурок. Шнурок — дело тут не то чтобы нужное, амулетик можно и просто в кармане держать, зато на шнурок можно навязать узлы, а узлы — это дополнительное крепление для заклинаний. Посмотрела я на то, что получилось, и решила, что это хорошо. Как только можно будет, надо сразу Лене отдать.

Разобравшись с этим делом, я взялась за следующее. Тоже из горячо мной нелюбимых, такой уж у меня выпал вечер, видимо, в расплату за хороший ужин в приятной компании. Я села на пол, закрыла глаза и всем своим сознанием, сколько уж там его у меня было, потянулась в пространство вокруг: ощупала стены, расстелилась по полу, хотела потолок погладить тоже, но мне не дали, видно, что-то там, на потолке, важное. А может быть, ему просто щекотно.

Коснувшись мысленно всего, чего могла, в своей комнате, выползла дальше, по коридору, к Швецовским дверям, но ни к старшему, ни к младшей меня не пустили, ни в спальни, ни в кабинет, пришлось довольствоваться гостиной. Двинулась по лестнице вниз, на кухню, в погреб, в ванную, просочилась под дверь на крыльцо, обняла стены снаружи. Пожалуй, хватит. Даже если этого недостаточно, больше я всё равно не могу, меня столько нет, чтобы охватить весь участок. Я и так-то с трудом держала столько территории.

Стараясь не потерять фокус на всём, до чего дотронулась, я мысленно обратилась к этому всему.

Елисеевский дом, ты меня видел, ты меня знаешь, я не друг твоему хозяину и твоей наследнице, но я помощник, у нас общий враг. Ты уже это понял, ты рассказал мне про Айка и Лену, после первого же дня здесь показал во сне, а я не поняла. Я теперь более понятливая, расскажи мне что-нибудь ещё! Если я могу чем-то помочь, таким, о чем не знаю, покажи! Вот моя голова, вот мои сны, всё к твоим услугам.

Всё, ура. Я с громадным облегчением собрала себя обратно. Ощущение было такое, будто я ментально разгружала вагоны. Завтра буду разбитая и никакая. Хорошо, что и от этого существует зелье, и у меня, конечно, есть. Я не стала даже вставать, так и разлеглась на полу, затылком на жесткой доске. Если кто войдет и удивится, пусть идут куда-нибудь, йога у меня. Шепнув пару слов, чтобы точно запомнить сон, я закрыла глаза. Спать, как можно скорее спать.

***

Чего мне только не снилось за эту ночь! Затопленный подмосковный город, по которому я таскалась с чемоданом вещей в поисках волшебных пони, способных разрулить ситуацию и осушить всё обратно; сцена секса Швецова со Штерн, снятая в лучших традициях кино с возрастными ограничениями — всё интересное скрыто под одеялом, а что там происходит, догадайся, мол, сама; какой-то триллер про маньяка с человеческими внутренностями, плавающими в ваннах, — большое спасибо, что не крупным планом; крыша этого дома, на которой произрастали дивные цветы; погреб с вмурованным в стену ножом; что-то по мотивам «Восточного экспресса»; ряд рунической вязи по всему периметру дома; та самая чертова яблоня, под которой умер первый Айк, одним боком вымазанная в золотом свете; моя покойная бабушка рядом с еще одной женщиной, тоже покойной, неуловимо похожей на Лену.

Утром я открыла глаза, закрыла их обратно и стала сортировать сны по степени бредовости. Значит, так. Пони нам точно лишние, они никак не помогут. Восточный экспресс пусть тоже уезжает без нас. И я очень надеялась, что сексуальная сцена тоже отношения к делу не имеет, по крайней мере, польза от этой информации совершенно не очевидна. Насчет триллера это уже не точно, возможно, этот образ как-то связан с деятельностью Норы, хотя я очень надеялась, что это просто моё личное напряжение прорвалось. Дальше начинались вещи дельные. Поискать какую-нибудь гадость в погребе точно надо. Стены я не слишком внимательно ощупывала, а там действительно может быть замуровано что угодно. Посмотреть, есть ли какой-нибудь контур вокруг дома, тоже стоит: защитный — он дальше, по границе участка, и еще один, кажется, был в доме внутри, а вот вокруг дома может быть что-то другое, интересное. На крышу тоже придется залезть, хотя я не представляла, чем она может быть примечательна, а цветы не опознавались и не интерпретировались никак. Надо ли что-то делать с чертовой яблоней — или это опять мои личные впечатления? Придется позже переспросить дом об этом.

И самое интересное: я видела покойную Елисееву-Швецову, причем в весьма дружественной компании, а значит — что? Значит, можно и нужно просить её о защите. А просить должен кто? Правильно, Лена и Швецов лично. А как бы вот ещё привести их на кладбище-то? Или как обойтись без такого визита? И ведь не хотела, а придется опять звонить маме и задавать глупые вопросы.

Мысленно зафиксировав этот список, я попыталась было сесть, но легла обратно. Здравствуйте, звездочки из глаз, здравствуй, мигрень, моя ненаглядная, век бы ещё с тобой не встречалась! Ну что, кто у нас такой умный, что полез общаться с чужим родовым домом, а зелье прямо рядом не поставил? «У меня есть», - понимаешь ли. Есть-то оно есть, но тумбочка ой как далеко, когда лежишь на полу с упадком сил и почти без головы. Я прокляла всё на свете, особенно собственную глупость, и легла в направлении тумбочки с твёрдым намерением вот-вот начать туда ползти.

В дверь поскрёбся Васька. Не то чтобы я его узнала по звуку, просто кто ж еще-то. Спасибо, котик, помощь мне, конечно, нужна. Вот только до двери ещё дальше, чем до тумбочки, не открою я тебе, лучше до зелья доползу. А там и твоя помощь будет не нужна. Такой шанс был спасти меня от последствий моей дурости, а ты всё профукал, котик. Надо было тебе сегодня спать у меня.

Тем не менее, скрежет под дверью заставил меня сделать первые несколько движений. А там пошло уже полегче. Минут, наверное, через десять я уже сидела, опираясь спиной о стену, и дрожащими руками пыталась откупорить флакончик. Вот думала я, что надо брать завинчивающиеся крышки, а не пробки, а взяла что эффектнее смотрится. Теперь за это и огребаю, молодец.

- Инна, у тебя всё в порядке? - раздался из-за двери голос Швецова. Да что ж такое-то, за последние сутки он уже третий раз является под мои двери. Ну или под Ленины, но когда там я, не суть.

- Всё хорошо, - сказала я. Получилось хрипло и, кажется, не очень убедительно, потому что вместо того, чтобы уйти, Швецов тут же открыл дверь и сунулся внутрь. Окинул меня взглядом, подошел, вынул из моих рук флакон, открыл, дал обратно в руки. Я даже слов не нашла, чтобы выразить свою благодарность. Поэтому не выразила, а просто сделала первый глоток.

Божечки, хорошо-то как! Голова перестала раскалываться, а принялась просто равномерно ныть. По сравнению с тем, что было раньше, уже кайф. Швецов сел где-то рядом, у меня не было сил проверить, куда он при этом смотрел и с каким лицом.

- Это, случайно, не наркотики? - с опаской спросил он.

- Нет, - выдавила я. Голос постепенно тоже возвращался. - Это лекарство.

- То самое, что ты мне предлагала, от похмелья?

- Не то, - я сделала еще глоток. Ну, почти совсем хорошо. Живём! - Это — от дурости.

- И в чём твоя дурость?

- Переработала. Полночи сидела, перенапряглась.

Ну, строго говоря, это правда. Даже преуменьшение. Я всю ночь видела сны — исключительно по работе. А до этого, вечером, даже поработала наяву.

- Такие вы, девочки, нежные, чуть переработаете, сразу норовите начать умирать. Нельзя как-нибудь постараться до этого не доводить?

- Я обычно и не довожу. Это редко бывает.

- Ты как Эля, у неё тоже редко, зато метко. А мне потом её откачивать и переживать каждый раз.

Теоретически, тут надо было бы что-нибудь спросить, но я не смогла сформулировать вопрос, чтобы он не был похож на какой-нибудь протокольный, типа «Когда вы в последний раз становились свидетелем магического истощения госпожи Штерн?» Ну как я могу его спрашивать, с какой периодичностью его жена перерабатывает? Это просто неприлично, особенно учитывая, что он уже сказал это размытое «редко».

- Меня откачивать не надо, у меня всё уже практически в порядке, - бодро сказала я и попыталась встать. Я бы встала, честно! Но ноги успели затечь от сидения в не очень удобной позе. В итоге поднимал меня за руку успевший вскочить Швецов.

- Да, я вижу, - скептически сказал он, придерживая меня за локоть. Вот это вот — что такое? Это он настолько во мне девушку не видит, даже несмотря на то, что проклятие уже куда-то делось? Или наоборот? А если наоборот, то его не смущает приворот и тот факт, что он женат? Или он вообще всех за руки хватает, придерживает и поддерживает, чуть что? - Я, собственно, что зашел-то... Вы с Леной сегодня заниматься будете? А то она тебя ждёт, а ты...

- А сколько времени? - снова севшим голосом спросила я.

- Собственно, одиннадцать двадцать. Академическое опоздание, однако. И это всего на шестой день работы, ай-ай-ай.

- Не издевайся, мне и так стыдно, - отмахнулась я. - Пять минут, ладно? Я доползу сделать себе кофе и приду.

- Потрать пять минут на что-нибудь более полезное, кофе я уже сделал.

- Ты мне натурально жизнь спасаешь, - восхитилась я и уползла в ванную.

- Ну значит, с тебя должок, - долетело мне в спину. Будь я котом Васькой, тут бы я и пошла к Швецову в услужение. Но я — не он.

30. День шестой. Урок под кофе

Кофе был с сахаром и сливками, жирненький и сладкий, почти еда. Очень на любителя, но лично мне и именно сейчас — то, что надо. Вот как так Швецов угадывает? Неужели это так очевидно?

Прихлебывая кофе, как второе зелье, я без особой спешки вошла в Ленину комнату. Во-первых, а смысл уже спешить, когда надёжно опоздала? Во-вторых, я ждала, пока подействует зелье: чтобы продолжать раздалбывать заклинание, не только Лене следовало быть в форме, но и мне, как лицу контролирующему и ответственному. Якобы ответственному и как бы контролирующему, но всё же. Ну, я и тянула время понемножку. Сама при этом мысленно удивлялась, это как же основательно меня срубило, что я три будильника подряд как-то сумела во сне отключить, не проснувшись. И вот на это у меня силы, конечно, были, а до тумбочки доползти — извините.

Сегодня я взяла с собой все дары Ирины Евгеньевны заранее, чтобы потом не бегать. Уже догадывалась, что, скорее всего, понадобится только волчий клык или еще что-то силовое, а все-таки мало ли что. И амулетик свежесделанный, конечно, тоже взяла, зря я, что ли, с ним морочилась.

Зашла, села. Поставила кофе (отдельное действие). Разложила на столе всё свое богатство. Достала из кармана йогурт, который сегодня был мой завтрак (а вдруг удастся съесть). Посмотрела на Лену, попыталась прикинуть её сегодняшнее состояние, а заодно — что она помнит о вчерашнем. Нормально оценить не получилось (мне себя бы оценить, а тут целая Лена), так что пришлось, как обычно, выяснять словами.

- Привет. Извини, что опоздала. Давай для начала восстановим ход вчерашнего занятия, опиши мне примерно, что мы делали и на чем закончили.

А я пока поем, да-да. Лена, конечно, легко догадается, что я затеяла эту проверку именно ради того, чтобы позавтракать, ну да ладно. Разочарование в Инне Романовне — не самое сильное потрясение в её жизни, вот зуб даю.

Лена тяжело и нервно вздохнула и вместо положенного ответа спросила:

- Инна, что мы на самом деле делаем? Я хочу знать, я хочу хоть какое-то объяснение.

Я тоже вздохнула, поскольку только-только успела йогурт открыть, а вот хоть ложку съесть — увы, нет. А еще потому что ненавижу дежавю, а разговор намечался именно в этом стиле.

- С удовольствием всё объясню, как только мы закончим делать то, что начали делать вчера. Могу чем хочешь поклясться: до этого момента объяснить не могу, но сразу после — да.

- Ненавижу всякие мутные тайны, - сказала Лена.

- Я тоже, - кивнула я. - Если мы всё сделаем правильно, мутных тайн станет чуть меньше. Ну как, готова рассказывать?

Лена помолчала и вздохнула, капитулируя. Вот и слава богам, силы на дискуссию у меня, в принципе, уже были, а вот желание их тратить - нет.

- Вчера мы занимались самодиагностикой, - с явным трудом начала Лена. Кажется, она довольно смутно помнила вчерашние события. - Нашли у меня какую-то ужасную гадость, которую надо с меня убрать. Но...

- Но? - я успела съесть три ложки, прогресс! - Почему не убрали?

- Потому что слишком хорошо крепится. Мы начали. Там узлы, - Лена прищурилась, вспоминая. - Штук пятнадцать, один совсем сложный. Его рвать нельзя, только распутывать. Другие рвать можно, но они срастаются обратно, надо, как бы... прижигать. Вы мне вчера давали что-то, я не запомнила, что, но оно помогло.

- Сегодня оно тоже есть, если что, бери, - кивнула я, показывая на новый клык и перо гром-птицы, которое я тоже выторговала на всякий случай, вдруг оно тоже окажется к месту. - Но начнем с другого. Скажи, ты вчера после занятия делала еще самодиагностику?

Лена кивнула, настороженно глядя на меня. Ох, не любят в этом доме инициативу, ой как не любят! Не дай боже выяснится, что ты сделала, а вот не надо было, да? Бедный котик.

- Отлично. Что-нибудь менялось в твоём состоянии со времени нашего урока?

Лена помотала головой отрицательно, опять молча, но уже чуть более свободно. Это радовало, а вот суть ее сообщения... да тоже радовала, собственно. Было бы, конечно, круто, если бы заклинание само развалилось после нашего минимального воздействия, но стоит помнить, что могло ведь и не развалиться, а наоборот, срастись обратно. Или дополнительно навредить, разваливаясь. Не срослось? Не навредило? Ну и хорошо.

- А утром ты еще не смотрела?

- Нет еще, - кажется, Лена все-таки наконец-то расслабилась. Сейчас она более-менее могла предсказать, как я среагирую на этот ответ. Ну и я не собиралась ломать ей шаблон:

- Тогда давай, посмотри сейчас, расскажи мне, как оно. А потом я сама на всякий случай посмотрю.

Лена не откладывая начала диагностику, а я поторопилась прикончить йогурт и допить кофе, раз уж вырвала у судьбы минутку.

- Там сегодня вообще всё другое! - жалобно сказала Лена. - Там поменялось вообще всё. И мы вчера рубили-рубили, а сегодня там ничего нет, а узлы в других местах.

Ну приехали. Рано я, значит, обрадовалась, что ничего не срослось обратно. Очень даже оно срослось, гадость такая.

- Чего только не бывает, - вежливо подивилась я, припоминая, где у меня лежит успокоительное. Не для Лены — для меня. Обидно же, ужасно. - Давай теперь я посмотрю, может быть, всё не так уж страшно.

Как ни странно, всё действительно оказалось не так уж страшно. Да, вчерашних разорванных узлов уже не было. И других знакомых мне узлов уже не было. Всё было новое. Но этого стоило ожидать. Как показало еще самое первое моё гадание, главная трансформация заклинания происходила по ночам. По ночам забывался основной массив информации, по ночам заклинание восстанавливало целостность. Вот и в эту ночь оно восстановилось как могло. Перегруппировалось, перепрятало узлы, перераспределило нагрузку на них.

Что в этом хорошего? Всего два момента. Первый: количество узлов не изменилось со вчерашнего дня. Как Лена разрушила три из них, сделав из пятнадцати двенадцать, так их и осталось двенадцать. И второй: сами узлы выглядели чуть менее объёмными, а нити чуть тоньше. В сумме это всё означало, что у заклинания не было источника питания. Оно держалось на вложенной в него при создании силе и не питалось ни от Лены, ни от создательницы, ни от какого-нибудь внешнего источника. А это значит, его можно истощить.

Его можно истощить! У него конечный запас энергии! Мне и в голову такое прийти не могло! Я была уверена, что заклинание питается от Лениной ауры, и скорее она сляжет с истощением, чем мы сможем вычерпать его до конца. Это же логично: если создала такое важное заклинание, надо защитить его в том числе и от настырных ведьм вроде меня. Я даже начала было искать какой-то подвох, но быстро поняла, что тут может и не быть никакого подвоха: ну в самом деле, могло ли Норе прийти в голову, что её семью найдут? А что не просто найдут, конфискуют мификов и тем удовлетворятся, а начнут ломать заклинание? А что не просто начнут ломать, а смогут уговорить Лену принять в этом участие?

Нет, я бы на месте Норы всё равно перестраховалась. Но наверное, она решила, что запас энергии достаточно велик. А при возвращении домой она наверняка лично его подпитывала, и если даже заклинанию и случалось растратиться и ослабеть, оно восстанавливалось и укреплялось снова. Нормальная система, рабочая. Если никто в неё специально не лезет. А мы полезем. И попробуем её сломать.

Конечно, надо бы сначала взвесить риски. Но если я взвешу, я ведь так и не начну.

- Ты знаешь, всё действительно не так уж плохо! - обрадовала я Лену. - Да, узлы сместились и переменились, но вся конструкция стала более тонкой и хрупкой, а значит, не зря мы с тобой вчера старались.

- Ничего себе — хрупкая, - проворчала Лена. - Я все равно вижу всего узла два или три, с которыми точно смогу справиться.

- Вчера их тоже было два-три, и ты их уже убрала, как ты помнишь, - отмахнулась я. - Значит, сегодня появились новые куски, которые тебе по силам. Это уже неплохо. Тут важно вот что: я хочу попробовать новый способ работы с этой пакостью. У меня были всякие схемы заготовлены, их мы, может быть, тоже попробуем, но сначала сделаем гораздо проще, - я перевела дух, сама слегка обалдевая от собственной наглости. - Ты правильно говорила, что вот это, намотанное на тебе, заставляет тебя что-то забывать или определенным образом думать. Так вот, я сейчас буду рассказывать тебе вещи, которые тебе положено забывать. Не знаю, сможешь ты их запомнить или нет, не старайся особенно, можешь вообще не вникать, но смотри внимательно на то, что будет происходить с нитями и узлами. Увидишь где-то напряжение, слабину, хоть что-нибудь странное — попробуй что-нибудь с этим сделать. Потянуть, порвать, не знаю, что, посмотрим по обстоятельствам. Понятно задание?

- Нет, - с несчастным видом сказала Лена.

- Мне тоже нет, - призналась я. - Это чистой воды эксперимент, но попробовать надо. В конце концов, ты же сама хочешь понять, что происходит, правда?

- Так может быть, вы мне теперь и расскажете?

- Ну да, расскажу. А потом повторю. Это наш новый метод, мы его проверяем, - ну что, вдох-выдох, поехали. - Дай опять руку, я буду смотреть за процессом. Кстати, то, что мы делаем, называется магической диагностикой. Этот приём позволяет рассмотреть состояние ауры, а по ауре видно и физические болезни, и магические воздействия.

Я даже пожалела, что не догадалась раньше посмотреть, как заклинание ведёт себя в активном виде. Весь блок, направленный на забывание, едва заметно трепетал, ясно было, что по-настоящему он начнет работать только ночью. Зато нити, ответственные за отвлечение внимания, сияли всей своей силой, не давая Лене сосредоточиться на том, что я говорю. Но сейчас это играло против них: не в силах слушать меня, она смотрела на заклинание с удвоенным вниманием, я ощущала, как она ищет в нём слабину. Ищет, но пока что не может найти.

- Начнем с того, что магия всё-таки существует, и некоторые люди умеют ей пользоваться.

31. День шестой. Внезапно, введение в теормаг

- Люди, которые умеют пользоваться магией, называются, как нетрудно догадаться, магами, колдунами и ведьмами. У нас есть масса разных специализаций, но классификация магов — не то, что нас сейчас интересует. Этим мы попозже займёмся. Основными способами магических действий являются изготовление амулетов, изготовление зелий, гадания и, собственно, колдовство: заклинания, внушения, чары.

Лена слушала меня со всё более заметным усилием: ей становилось скучно. Ну конечно, что может быть более обыденным, чем слушать рассказы о магии?

- Заклинания бывают разовые, кратковременные и длительного действия. Разовые дают однократный эффект, к таковым относится почти вся боевая магия, большая часть целебных и бытовых чар. Кратковременные — это, например, знакомые тебе чары диагностики: они длятся во времени, но долго так не просидишь, это слишком трудоёмко и, как правило, не нужно. Заклинания длительные — это, например, сигнальные чары, которые существуют сколько угодно долго до времени срабатывания, проклятия, ментальные приказы и обережные щиты.

И какая жалость, что я сама это всё учила с пятого на десятое.

- У заклинаний длительного действия несколько основных параметров и множество дополнительных, которые иногда нужны, а иногда нет. Рассматривая вот это конкретное заклинание, которое мы пытаемся распутать, мы будем выяснять, по большей части, основные. К чему крепится, как именно крепится, постоянно действует или по условиям, есть ли источник питания, восстанавливается ли после повреждения, как снимается. В нашем с тобой случае заклинание крепится к ауре, частично с помощью неё скрываясь от тех, кто мог бы его увидеть. Крепится узлами, для того, чтобы нельзя было быстро снять, приходилось бы долго отделять от ауры и распутывать. Оно срабатывает каждый раз, когда речь заходит о магии, и заставляет тебя либо забывать всё, связанное с волшебством, либо просто не обращать внимания, воспринимать как должное — и, опять же, забывать. При этом в условиях есть исключения: если не называть магию магией, то заклинание не работает. И если внимание нужно, чтобы избежать какой-нибудь опасности, заклинание тоже не работает. Например, ты в состоянии заметить слежку, даже скрытую магически, потому что слежка — это опасность; ты можешь проводить диагностику и лечить, потому что тебя учили этому, не уточняя, что это магия. Интересно, кстати, разучишься ли ты теперь, когда я назвала это магией, или нет.

Лена возмущенно вздохнула. Значит, хотя бы часть моей речи она улавливала. Да, я бы на её месте тоже возмутилась. Возможно, даже драться бы полезла. А на своем месте, будь я чуть наивнее, я бы понадеялась, что она от возмущения больше запомнит, но тут, конечно, без шансов, раз она даже смерть Айка не смогла сохранить в памяти.

- Следи за нитями, смотри, вон что-то происходит. Так вот, кроме того, заклинание срабатывает по ночам, запрятывая поглубже всё то, от чего отвлекало твоё внимание в течение дня, чтобы ты к этому больше не возвращалась в мыслях. На всё это заклинание тратит вложенную в него энергию. Я подозреваю, одна из причин его громоздкости — кроме сложности и большого количества условий — заключается именно в том, что ему нужно много энергии, чтобы существовать день за днём, день за днём отвлекать тебя и не давать понять, что происходит что-то странное.

Лена дернула за ослабшую нить, пытаясь вынуть её из узла, но неудачно. Этого следовало ожидать, с такой нагрузкой на мозги она вряд ли будет хорошо координировать свои действия. Но хоть как-то да будет. Пусть пытается. Я свободной рукой подсунула поближе к ней свой свежесделанный амулетик для памяти. Лена тут же в него вцепилась, как будто только этого и ждала. Да, чувствую, придется мне делать новый, этот наверняка сегодня исчерпает весь свой ресурс. Надо будет сказать Ваське спасибо за его труды.

- Ещё это заклинание восстанавливающееся: если какой-то узел и повреждается, то постепенно срастается обратно. Если уничтожить узел совсем и прижечь составляющие его нити, то ночью заклинание перестраивается, чтобы держаться так же крепко, как раньше. Но энергии у него при этом становится меньше. Магия не берётся из ничего, ей нужен источник. Я думала, источник энергии для заклинания — это ты. Но нет, оказывается, сколько в него было заложено, столько у него и есть. И когда мы с тобой уничтожили три узла, заставив всю систему заклинания перестраиваться, это не прошло бесследно. А значит, и менее масштабные вещи, вроде разговоров о магии, которые тебе необходимо забывать, тоже не проходят бесследно. Они будут заставлять заклинание работать, заклинание будет тратить заложенную в него энергию. И раньше тоже тратило, но там была налаженная система, на некоторые вещи ты просто не обращала внимания, а других тебе никто не рассказывал. Всё просто, понятно и не слишком затратно. А вот если я буду сидеть рядом и рассказывать совершенно разные вещи, это уже более серьёзно.

Лена ещё раз дёрнула за нитку, на этот раз успешно. Нить порвалась с тонким звуком, не слышным нигде за пределами нашего диагностического поля, одного на двоих. Сам узел, из которого нить тянулась, это не затронуло, зато потянув за эту нитку, можно попробовать распустить одну из петель узла. Лена потянулась за волчьим клыком, не отпуская мой амулетик, - прижечь.

Я говорила и мысленно молилась: только не забудь, что делать, прямо сейчас, пожалуйста. Только помни. Если ты забудешь, Лена, помочь тебе будет некому. У тебя только ты сама и есть.

Нить оплавилась и перестала дергаться.

- А вот теперь попробуй за эту нить подцепить узел, из которого она торчит. Если он распутается, то будет ещё минус один, и таким образом мы с тобой постепенно порешим их все. Не знаю, видишь ли ты, для этого нужна привычка, но сегодня нити заклинания тоньше, чем вчера. А это значит, силы у него стало меньше. Иначе я бы не рискнула говорить тебе всё это вслух, побоялась бы, что от ты потеряешь навык совсем. Но думаю, сегодня можно. Ты, кстати, как?

- Как во сне, - пробормотала Лена. Узел так и не распустился, но Лена всё тянула и тянула за нить, пока та не осталась в её руках — вся, целиком. Узел заметно похудел. Не то, чего я хотела, но тоже результат. Нить я быстро сожгла, пока она не прицепилась ещё куда-нибудь. Уж такое вмешательств я могла себе позволить. Руки так и тянулись подергать основные узлы — я тоже видела, что некоторые стали слабенькие такие! Но мне, увы, было нельзя.

- Ну, как во сне — это неплохо. Значит, ты учти, что главный сюжет твоего сна — вот эти самые нити и узлы, а всё остальное — так, дополнение.

Лена слабо кивнула и щелкнула пальцем по еще одной нитке — я думала, просто для проверки, а оказалось, там было какое-то утончение. Еще один звук лопнувшей нити порадовал мою изрядно обалдевшую от потрясений душу. За эту нитку, опять же, ничего было не вытянуть, но больше разрывов — больше дыр, хуже работа заклинания. Больше возможностей для Лены помнить и осознавать, а главное, действовать. Лишь бы эти действия не вошли в противоречия с приказами. Вот у приказов был источник питания, они довольно прочно сидели на Лене и явно подпитывались от неё, но я надеялась, что если снять с неё забвение, то уж приказы она сама и увидит, и снимет без особенных проблем. Это мне туда лучше голыми руками не соваться (да и в перчатках тоже не стоит). А ей нормально будет.

- Теперь давай поговорим о том, как, собственно, людям удаётся колдовать. О магической энергии и о том, откуда она берется. Небольшое количество магии есть в каждом человеке, даже в неволшебнике. У кого-то её больше, у кого-то меньше, это зависит и от здоровья, и от психологического состояния, и от наследственности, и от личной воли — много факторов, в общем. Периодически по этому поводу проводят исследования, но доисследовались пока только до того, что сильные люди сильны, а слабые — послабее, как-то так. Честно говоря, это и без исследований было понятно.

Лена слабо хмыкнула — значит, не отключилась, худо-бедно следит, если не на смысл, то на интонацию хотя бы реагирует, вот и чудно.

- У колдунов два ключевых отличия от обычных людей: во-первых, как правило, у них просто больше энергии, а во-вторых, они умеют с ней обращаться. Хотя и то, и другое не совсем точно: если поставить рядом очень сильного немага и слабого мага, то еще неизвестно, у кого будет больше энергии. И даже магу, конечно, надо учиться. То есть, что-то он, скорее всего, и без обучения сможет, сам догадается, интуитивно дойдёт. Но сама понимаешь, изобретать письменность, когда её уже придумали, - занятие творческое, но непродуктивное. Пока ты напишешь свою первую записку с помощью картинок, другие три страницы мелким почерком успеют исписать. Что-то меня занесло с метафорой, но думаю, ты поняла.

Или нет. Не важно. Важно то, что тема магической энергии оказалась ну очень актуальной. Нити вокруг Лениной головы ещё сильнее задрожали и заволновались. Значит, правильно я думала, что всё, что относится к этой области, должно лежать в категории «развидеть немедленно». В конце концов, это же Норин бизнес, эта тема ближе к телу, чем любая другая.

- Так вот, хотя у магов энергии в среднем побольше, чем у обычных людей, хватает её не так чтобы на многое. Средний маг способен увидеть вещий сон по заказу или погадать и выхватить из расклада примерный смысл, если у него есть к этому склонность. Способен сделать простенькие зелья из обычных трав, снять руками боль — ненадолго, и чем сильнее боль, тем меньше он может в этом смысле. Огонек сможет зажечь, но такой, специальный, который обычным людям не видно, а вот настоящий, освещающий огонь — это уже вряд ли. На большом эмоциональном подъёме сможет благословить или проклясть — не насмерть, а так, слегка. Может быть, потерянную вещь найдет, увидит что-то спрятанное сквозь лёгкий морок. Может, будет людям нравиться. Тут всё от склонностей зависит. В общем, небогато у него с возможностями.

- Нормально, по-моему, - возразила Лена, одной рукой хватая нить, вибрирующую у неё прямо перед глазами.

- Ты бы уж молчала, чудо, ты вообще в этом плане уникум. Ладно, сквозь укрывающие заклинания видишь. Ладно, шерсть собачкам в порядок приводишь. Так, допустим, и я могу. И короткую диагностику смогу. Но чтобы без подпитки полную диагностику ворочать, силу вливать, привороты снимать — такого я еще не видела. Не то чтобы это совсем невозможно, но это редкая способность.

- Ну вы ведь тоже тут сидите, - возразила Лена. - Прямо в диагностике, и долго уже сидите.

- Так я накопителями увешана, без накопителей силы нормальный маг не то что из дома не выйдет — с кровати не встанет. Потому что знает, что с ними сможет гораздо больше, чем без них. Накопители магии — это амулеты, и делаются они из частей тела мифических животных или, как у нас для краткости говорят, мификов.

32. День шестой. Стены помогают

Нити заклинания расплывались перед моими глазами — все-таки сказывалось, что я сильно выложилась вечером. Но что тут поделаешь, и с домом пообщаться было логично, и амулет был нужен, и делать то, что мы с Леной теперь делали, тоже было важно, хорошо же шло!

За время моего рассказа о теории магии Лена добила очередную нитку, и... вообще-то, опять ничего не произошло. Но в магии тоже действует закон про переход количества в качество. Если долго мучиться, распутаем и эту штуку. Проблема была в том, что «долго» я, в отличие от Лены, не тянула. По крайней мере, не сегодня.

Я на три секунды вынырнула из диагностического поля, нашла глазами еще флакон укрепляющего, залпом выпила. Второй за сутки (да что там «за сутки», за утро!) — нехорошо, конечно, а куда деваться. Вот закончится эта история — обязательно пропью на всякий случай курс детоксикации. Если выживу, конечно.

Картина стала четче — и гораздо радостней. Новообретенному острому взгляду было заметно, что один узел держался на честном слове. Я тут же указала на него Лене, а сама продолжила.

- Мифические существа содержат гораздо больше энергии, чем люди и даже чем маги. Каждый вылинявший клок шерсти, каждая отвалившаяся чешуйка, каждый выпавший клык может быть пристроен к делу — либо просто послужить накопителем для мага, либо стать основной для амулета, либо отдать накопленную мификом энергию — как правило, не простую, а определенного вида. Так, перья вещих воронов используют для гадания, шерсть бастет — для защиты, слюну аралезов — для исцеления.

Знала бы ты, девочка, сколько раз в день тебя облизывают ценным волшебным ингредиентом.

Лена ударила по узлу, промахнулась, я скорректировала, она ударила еще раз. Заклинание выглядело так, будто впало в истерику, хотя, по идее, оно не могло, у него и нервной системы-то нет. Оно дрожало мелкой дрожью и беспорядочно мельтешило — не от предчувствия гибели, нет, до этого было далеко. От слова «мифики» и всего, что с ними связано.

- Мифические существа классифицируются по редкости, по степени опасности, по мощности и по видам магии, в которых применяются взятые у них ингредиенты. Кости, кровь, внутренние органы, глаза-уши-хвосты, кожа — это тоже ингредиенты. Поскольку для добычи большинства из них требуется убить или покалечить мифика, стоят они дороже. Но и действуют мощнее, такая странная закономерность. Убийства мификов наглухо запрещены с пятидесятых годов, но разумеется, есть люди, которых этот запрет не обрадовал, спрос на кости, черепа и сердца как был, так никуда и не делся, разве что немного уменьшился. Предложение переместилось на черный рынок, но всё равно существует до сих пор.

- А мясо? - внезапно спросила Лена. Я аж слегка дернулась от неожиданности, поскольку была уверена, что уж с момента про мификов точно разговариваю сама с собой, ну и может быть немножко с заклинанием. - Его едят?

- Нет, хотя как ингредиент для зелий используют. А не едят, потому что при тепловой обработке выделяется такое количество энергии, что оно либо сгорает, либо взрывается, либо происходит еще что-то такое же милое. А в сыром виде это гарантированная передозировка магии, вплоть до летального исхода. Кстати, запомни одно из правил, которые не нужны нормальным людям, не убивающим и не поедающим мификов, но знать все равно надо: никогда, никогда не употреблять их в пищу, крови не пить вообще под страхом смерти. Кровь и мясо используются в мизерных дозах, в сильно разбавленном виде, при варке зелий и изредка при закалке амулетов. В обычном виде для мага это яд.

А иногда кровью мификов еще поливают яблони. Где эта Штерн вообще такие извращения нашла, хотела бы я знать!

Узел неожиданно поддался и не просто развязался, а лопнул. Нити, составлявшие его, хлестнули в разные стороны, вцепились в ауру Лены в разных местах, будто вгрызлись в нее. Она охнула и схватилась за голову, я — мысленно — тоже. Всё, доигрались, сейчас оно экстренно переползёт куда-нибудь и опять выведет Ленину память из строя. И я останусь без оператора, способного работать с заклинанием, — именно сейчас, когда оно уже и так истощено!

Да сейчас. Так я ему и позволю.

После вчерашнего общения с домом мне не было нужды снова ложиться на пол и вежливо знакомиться с каждым квадратным сантиметром. Я просто выплеснулась к стенам Лениной комнаты с требованием: «Видишь, твоей наследнице плохо? Помогай!»

И тут...

На вас когда-нибудь падал шкаф? Лично на меня до этого дня — ни разу, и честно сказать, я бы обошлась без этого переживания и впредь. Ладно, если быть совсем честной, упал не шкаф, а всего лишь одна из полок, верхняя. Она каким-то образом сорвалась с крепления, рухнула вниз, ударилась об полку ниже, отскочила и прилетела нам с Леной по рукам, заставив синхронно вскрикнуть, но не заставив разжать руки и вылететь из общего поля.

Спасибо, конечно, что без переломов. А еще спасибо, что на полке стояли не книги, например, а всякая канцелярская мелочь, которая до нас просто не долетела.

Хотя нет, кое-что всё-таки долетело. Тканевый мешочек, набитый травой, с очень магической сердцевиной, закопанной в этой траве. Чутьём и зрением он опознавался как щитовой амулет, заточенный под кровь. То есть вот это вот — тихо-мирно лежало до сих пор на полке, среди цветных гелевых ручек и наклеек с котиками? Сдуреть можно с этим домом. Но помогать он умеет эффективно, ничего не скажешь. Я схватила амулет, спихнула с наших с Леной рук чертову полку и, конечно, обнаружила то, что ожидала: глубокую ссадину на Лениной ладони. Это, конечно, всячески нехорошо и, наверное, больно, но сейчас это была большая удача. Я прижала амулетик к ссадине, молясь про себя, чтобы он был заряжен достаточно. Амулет дрогнул и заработал, я успела увидеть, как нити заклинания, только что прогрызавшие себе новые ходы вглубь лениной ауры, бессильно соскальзывают с неё, как с гладкой поверхности, успела увидеть, как Лена с остервенением жжёт их, успела сжать её руку и указать на те, что она пропустила.

А больше я ничего не увидела, потому что мне пришлось срочно выныривать из диагностического поля. Дверь открылась, в комнату стремительно вошел перепуганный Швецов. Ну да, разумеется, грохот не мог не привлечь и его тоже. Вслед за Швецовым в комнату просочился Васька, рысью подбежал к Лене и запрыгнул ей на колени. Она вцепилась свободной рукой в его шерсть и облегченно выдохнула. Ну да, казанский кот — тоже атакующая сила, хоть и послабее волка, зато целый и живой. Должен, наверное, немножко помочь.

Я подняла руку, останавливая Швецова в паре шагов от нас:

- Стой, где стоишь, а то помешаешь Лене.

Честно говоря, я не думала, что это поможет. Лично меня бы такое вряд ли остановило. Но Швецов действительно встал. Прищурился и сказал:

- Допустим, стою. За это ты мне объясняешь, что происходит.

- На нас упал шкаф, - констатировала очевидное я.

- Это я вижу. А что происходит прямо сейчас? - настойчиво повторил он. Ну, ладно. Почему бы нет. Если у заклинания действительно исчерпаемый ресурс, то почему бы и не поговорить. Тем более, что пока мы разговариваем, он стоит.

- Прямо сейчас я пытаюсь помочь Лене расколдоваться, - вопреки собственному намерению тянуть время, максимально лаконично сказала я. На лице Швецова появилось уже знакомое мне оглушенное выражение, которое на ком другом выглядело бы туповатым, а у него — вроде бы, даже ничего.

- То есть, прямо сейчас она заколдована? - через паузу спросил он.

- Да, - еще одна длинная пауза.

- И это опасно?

- Прямо сейчас нет, потенциально да.

Ушибленная шкафом рука болела, как черт знает что.

- И кто же это сделал? - спросил Швецов тоном, не предвещающим ничего хорошего. Причем, скорее всего, мне. Хотя, казалось бы, при чем тут я.

- Одна отмороженная ведьма.

- То есть, не ты?

- Вообще не я, - помотала головой я. Если бы мы с Леной не проходили примерно похожий разговор, я бы сейчас, наверное, обиделась. А так — было даже ожидаемо.

- А ты знаешь, кто?

- Знаю. Но пока что не скажу. Ты всё равно не поймешь.

- А не много ли ты на себя берешь? - Швецов все-таки снова двинулся к нам. Ну да, он обещал стоять, пока ответы ему нравятся.

- Нормально беру! Всё равно больше никто ничего не сделает. А я делаю! Что могу, то и делаю. А претензии твои я знаешь, где видела?

- Да! - внезапно воскликнула Лена, и мы оба со Швецовым вздрогнули от неожиданности.

- Получилось? Все поймала?

- Все! - гордо выдохнула она. - Я там... одна была, да?

- Под конец — да. Ты крутая, молодец. Значит, этот узел мы тоже зачистили. Рука болит?

- Нет, а что... ой! - Лена наконец заметила повреждение, а еще заметила отца, и глаза её стали ещё круглее. Ну да, в диагностике сидя, можно много чего пропустить.

- Дай сюда лапу свою, я обработаю, - я быстренько очистила рану маленьким заклинанием, потом попробовала запустить регенерацию. Оказалось, что кое-что в накопителях ещё осталось, так что царапина начала заживать на глазах. Это, конечно, был чистой воды выпендреж, можно было оставить заживать естественным образом. Но мне хотелось.

- Не знаю уж, что ты там обработала, но пойдем нормально перекисью польем, - отмер Швецов.

Лена скривилась, но встала и пошла за ним следом, а я осталась сидеть в её комнате и думать: а вот интересно, что бы дом делал, если бы у него не было такого шикарного рояля в кустах, как щитовой амулет? Впрочем, у таких домов рояли есть всегда.

33. День шестой. Этические вопросы

Прошло несколько минут, меня немного отпустило и магически, и физически (спасибо зелью, оно еще действовало), и я сообразила, что впервые осталась одна в Лениной комнате, да еще, к тому же, в момент, когда Швецовым явно не до меня. Ладно, не совсем одна. С Васькой. Но он не выдаст.

Я встала, посмотрела на часы, обнаружила, что всё наше импровизированное введение в магию заняло меньше часа. То есть, теоретически, я имела полное право ждать Лену здесь, чтобы продолжить занятие. Ну и отлично.

Я сменила накопители, поворошила всё принесённое сюда добро, которое, кстати, надо не забыть потом собрать и унести (куски мификов детям не игрушка!), нашла среди всего бардака перо вещего ворона и пошла вдоль стен, смотреть, не завалялось ли тут еще что-нибудь интересное. Но нет, не завалялось, рояль в кустах действительно был всего один. Какая жалость. Зато стоило мне дотронуться до стены кончиками пальцев, как я получила по этим пальцам ощутимый «привет» от дома, своего рода ментальный пинок. В памяти разом всплыли сегодняшние сны, один за другим: погреб, стены, крыша, постель Швецова. Последнее меня слегка шокировало, я надеялась, что это мне не дом показал, а я сама нафантазировала. Что же касалось остального, про это я помнила и готова была искать. Слышишь, дом?

Вот восстановлюсь сегодня немножко — и сразу пойду на улицу. Или в погреб. Или и туда, и туда. На крышу только очень не хочется, оставлю ее напоследок. Дом на эту мою мысль никак не отреагировал. Я сочла, что это то самое молчание, которое знак согласия.

Дальше я вела рукой по стене уже беспрепятственно. Ну, если не считать препятствием, собственно, боль в руке. Нащупала второй контур охранных чар (первый — по границе участка), потом укрепляющий стены контур — и никакого криминала. Ладно, сказано мне искать вокруг первого этажа — там и буду искать.

Стоило мне закончить осмотр, как Швецовы вернулись.

- Царапина практически зажила, - с легким наездом сказал Швецов. Ну да, давай, предъяви мне за то, что я ведьма. Я только кивнула, мол, так оно и должно быть. - Вы собираетесь сегодня ронять что-то еще? Может, мне вообще отсюда не уходить?

- Пап!.. - начала было возмущаться Лена.

- Может быть, действительно не уходить, - как можно миролюбивее согласилась я. - А может быть, мы вообще на сегодня закончим. Вот сейчас я посмотрю на Лену и её состояние — и оценю, будем мы сегодня еще что-то делать или нет.

Лена вздохнула, но со мной спорить не стала. Просто протянула руку, а я взяла. Полминутки собиралась с силами, которых у меня, по идее, не должно было быть, но они были, ещё раз спасибо за это укрепляющему зелью. И ушла вглубь.

Там, в глубине диагностического поля, было чудесно: узел, который Лена разворошила, все-таки не смог восстановиться. Минус один! Зато дополнением к этому «минус один» шло истощение. Скромное такое, небольшое совсем, но все-таки нехорошо. Я на минуту вынырнула из поля, обнаружила, что Швецовы тихо переругиваются между собой, нашла глазами Ваську: мол, как насчет подпитать молодое дарование? Нет-нет, это не приказ, это так, предложение. Она же тебе нравится, да? Вот и занялся бы.

На морде Васьки было отчетливо написано, что Лена-то ему нравится, ему не нравится, когда на нем пытаются ездить. Тем не менее, он встал и пошел запрыгивать Лене на колени. А я подумала немного и протянула руку Швецову-старшему.

- Что? Будем спиритический сеанс устраивать? - фыркнул он.

- Нет, так низко мы падать не будем. Я на твоё состояние немножко посмотрю.

- Теперь мне еще меньше хочется давать тебе руку. Что ты имеешь в виду под состоянием?

- В основном, здоровье.

- Ладно, - он пожал плечами и взял меня за руку. - Ну, кукушка, расскажи, сколько мне жить-то осталось?

Это было неожиданно и даже немного больно. Рядом втянула воздух и сильнее схватила меня за руку Лена. Я обернулась к Игорю и внимательно посмотрела ему в лицо. Он улыбался, как будто пошутил, но глаза были совершенно серьезные.

- Не расскажу, я будущее не вижу, - отшутилась я, стараясь не показывать, насколько я обалдела от такого поворота.

- Я тоже. Но кто-то же должен. И рассказать мне кто-то должен.

Вроде бы, у Елисеевых в роду не было пророков. Или я просто мало о них знаю?

- Я вернусь через несколько минут, - сказала я и сбежала в диагностическое поле. Там тоже много неясного и неизвестно, что со всем этим делать. Но там хотя бы нет Швецова и его вопросов.

В диагностическом поле всё так же лежал приворот, зрелый такой, толстенький, укоренившийся и уходивший корнями в самую глубину души. Но я знала, что несмотря на жуткий вид, снять его довольно просто, надо только знать, куда уколоть, чтобы энергия приворота просто выплеснулась в пространство. И чем прикрыться, чтобы не зацепило отдачей. Мне вот пока было нечем — я и не лезла... А если лезть, то потом выкорчевываешь корни — и вуаля, всё чисто. Только дыры от корней еще долго будут затягиваться. Практики ради я быстро нашла точку, в которую надо бить, и обнаружила там прокол. Неужели Лена все-таки не удержалась? Или оно каким-то образом само? Вообще, здесь подозрительно легко слетают заклинания. С меня Норин подарочек сам по себе куда-то делся, со Швецова приворот вот-вот спадёт. Нельзя сказать, что оно нехорошо. Но как-то... неправильно.

Под доживающим последние дни приворотом дрожало золотистыми нитями, словно под порывами неощутимого ветра, оно. Наше любимое, родное уже практически, мерзейшее заклинание на свете, мешающее мне просто спокойно разговаривать с попавшими в беду людьми и как-то их спасать. Дрожало, дрожало. Еще бы. Ему прямо сейчас приходилось нелегко. Всё больше вещей просачивалось под его защиту, и очень многое Швецову придется этой ночью забыть.

А под сетью забвения была густая злая тьма двух проклятий. Туда мне даже смотреть не хотелось — тошнило. Когда-нибудь, довольно скоро, придется. Но не сейчас, пожалуйста, можно не сейчас?

- Ого, а так можно было? - изумилась Лена. Откуда только взялась?! Вот надо было её руку отпустить, прежде чем за отца её хвататься! А она ведь его, небось, за вторую руку взяла. И правда, спиритический сеанс. Причем для нас-то нет, мы тут развлекались диагностикой, а Швецов там, снаружи, сидел и держался с нами за руки. Я надеялась, что ему хотя бы смешно.

- А ну кыш отсюда, тебя здесь не должно быть! - начала ругаться я. С другой стороны, раз уж сегодня все равно весь учебный план пошел к лешего матушке... - Хотя нет, иди-ка сюда. Ты как себя чувствуешь?

- Подозрительно хорошо.

- Знаешь, почему? Потому что котик Васька на тебе лежит. Просто запомни эту тему, мы еще об этом поговорим.

- А он, получается...?

- Мифик, да. Мифический зверь и легендарная зараза. Но давай сейчас про другое. Если ты хорошо себя чувствуешь, то как насчет того, чтобы помочь отцу?

Пауза была короткая, но все-таки была. Я удивилась. Учитывая, как Лена рвалась помогать то мне, то Швецову, она, по идее, должна была обеими руками ухватиться за такое предложение.

- А я могу? - дрогнувшим голосом спросила она. - Может, лучше вы?

- Ты про «генетический пароль» помнишь? Вот я точно не могу, я вам не родственница. А ты как раз можешь.

- А если я что-нибудь испорчу?

Да куда уж тут портить!

- Посмотри внимательно на то, что под заклинанием. Посмотри-посмотри. Видишь? Как ты думаешь, тут можно что-нибудь испортить?

- Можно, - еще более убитым шепотом сказала она. - Можно это подпитать и ускорить...

- Нельзя его таким образом ускорить. Видишь вот этот оттенок черного? Запоминай. Такое — не начинает работать быстрее от подпитывания. Оно просто висит на объекте и ест его энергию, делает это всё время с примерно одинаковой скоростью. Скорее всего, ты в принципе не сможешь этой штуке ничего скормить. А если сможешь, то оно — съест, а значит, в этот день от объекта отъест немного меньше. Это, кстати, могло бы быть выходом, если бы кто-нибудь понимал, как его кормить кем-то, кроме его жертвы... Ладно, я опять отвлеклась. Короче, ты попробуешь или нет?

- Я... попробую, - наконец выдала Лена. Отлично, половина дела есть.

- В таком случае, пойдем просить у нашего пациента разрешения на вмешательство.

- У него? Зачем? - в ее голосе прорезалось такое неподдельное изумление пополам с пренебрежением, что мне захотелось дать ей по голове. Просто за то, что я, кажется, угадала, какой будет её реакция.

- Потому что, если человек в сознании, нет необходимости скрывать от него магию и никто не умрет от промедления в пару минут, у человека надо спрашивать разрешения на магическое вмешательство. Диагностику ещё допустимо делать без его ведома, такое бывает нужно, а у некоторых вообще получается непроизвольно. Но накладывать заклинания, снимать заклинания, проклинать, благословлять и так далее — на это нужно разрешение.

- А иначе что?

- А иначе ты будешь овощ под названием редиска! В современном мире так делать просто неэтично. Человек имеет право знать, что мы своими немытыми руками полезем шариться в его ауре. Раньше ты подлечивала отца тайком, потому что он не знал о том, что ты так можешь. Теперь он знает. Нет ни одной причины скрывать от него вмешательство.

- Только время терять, - буркнула Лена. - Что он, откажется, что ли?

- Время терять... - невольно вздохнула я. - Лен, ты даже Маруське рассказывала, что вы её ко врачу повезёте, и описывала, что с ней там будут делать, да, я слышала, я же на кухне была. Твой отец, что, хуже кошки?

- Нет, но... у Маруськи я при этом разрешения не спрашивала.

- Потому что она всё-таки кошка. А Игорь все-таки нет.

- И что, если он не разрешит, то мы не полезем?

Ладно, немножко правды между нравоучениями тоже не повредит.

- Полезем, - признала я. - Но сначала мы его уговорим.

34. День шестой. Мне нужен перерыв

Уговаривать Швецова-старшего не пришлось. Пришлось только повторить три раза, потому что в первые два он терял мысль на середине. Лена тяжело вздыхала и фыркала, видимо, намекая, что я трачу время, но после того, как сама в процессе объяснения отвлеклась и задумалась о постороннем, перестала. С третьего раза Швецов всё понял (ну, не «всё», а нашу просьбу попрактиковаться на нём и то, что материал для практики на нем есть), тяжело вздохнул и спросил:

- Но вы хотя бы можете держать меня за одну руку, а не за две?

- Можем, - кивнула я, догадываясь, к чему он ведет.

- Тогда я сейчас за ноутбуком схожу, а то времени жалко.

Я подумала, что это мысль человека, над которым, должно быть, уже не раз колдовали. Ему это привычно, он не озадачен вопросом «а что же будет» (знает, что не увидит ничего) и думает, чем себя в это время занять. Неужто его мать действительно была ведьмой? И если да, то как же много ему пришлось забыть при активном содействии Норы... Не может же быть такого, чтобы мать никогда не рассказывала ему о себе. Все палятся перед родственниками, так или иначе. Кроме тех, кто злоупотребляет всякой запрещенкой, вроде заклинаний забвения, тьфу.

А может быть, я себе напридумывала лишнего. Может быть, это не давний паттерн поведения пробился сквозь забвение, а просто сам по себе Швецов такой вот флегматик — мол, делайте что хотите, а я просто устроюсь поудобнее. Может быть и такое. Но первая версия казалось мне более правдоподобной.

Поход за ноутбуком я одобрила.

- Мы даже можем держать не за руку, а, скажем, за плечи, - вкрадчиво предложила я.

- И освободить мне две руки? Прекрасно, - обрадовался он. И ушел. А я осталась наедине с Леной, слегка растерявшей и так не сказать чтобы огромный энтузиазм.

- Ну что, силы есть?

Лена пожала плечами и показала на лежащего на её коленях Ваську:

- Кот есть. А он правда... не просто кот?

- Правда, - Васька укоризненно посмотрел на меня: похоже, в его планы не входило, что я его заложу. - Ну, а как ты хотел? Она бы все равно через пару-тройку дней сама поняла.

- А он нас понимает? - почему-то шепотом сказала Лена.

- Понимает. Когда слушает. Но чаще мы ему не слишком интересны, правда, Васенька? - Васенька изобразил самое ледяное равнодушие, на которое был способен, и даже ухом не повел. - Вот видишь, он хоть и волшебный, но главное — кот.

- А как он по-нормальному называется?

- Казанский кот-мышелов. Ловили они не только мышей, мыши — это так, разминка. Это боевая порода. Говорят, в средние века они были гораздо крупнее, чем сейчас, но потом приспособились и мимикрировали. Обычно живут сами по себе, хозяев над собой не признают никаких. С людьми общаются исключительно по принципу «ты мне — я тебе». Если попытаться удерживать такого котика рядом с собой принуждением, можно однажды ночью не проснуться, были прецеденты, когда казанские коты перегрызали во сне горло здоровым мужчинам. А, да, усыплять они тоже умеют, видимо, где-то на жизненном пути скрестились с котами-баюнами и подцепили от них такой талант.

- Так ты, оказывается, адская тварь, - Лена с восхищением погладила Ваську по лобастой голове. Он был совсем не против.

- Не такая уж адская, - поспешила поправить картинку я. - Они людям не только горло перегрызали, они и защищали жилища, если им предлагали достойную плату. Говорят, участвовали в обороне Казани, когда её брал Иван Грозный. Есть свидетельства, что котов специально доставляли из Казани для очистки Зимнего дворца в восемнадцатом веке. Официально, для людей, - потому что там расплодились мыши. Реально, я думаю, ловили кого-то покрупнее, может, чумных крыс, может, монгольских земляных мышей, а может быть, даже летучих, которые вампиры, их тогда еще не полностью извели. В общем, котики полезные, только себе на уме, и не надо забывать, что они хоть и коты, но волшебные.

- Всё, я готов, - провозгласил Швецов, занося ноутбук.

Минуту-другую мы потратили на перестановку стульев, чтобы все могли удобно сесть и никто никому не мешал. Я мельком посмотрела на часы. Время занятия, собственно, подходило к концу, но это никого не волновало, меня в том числе. Потом я положила руку Швецову на плечо и порадовалась, что ему не видно моё лицо. На нём наверняка нарисовалось что-то не очень приличное. Я давно хотела пощупать его плечи, чуть ли не с первого дня, а когда увидела его в футболке, это только обострилось. И вот, свершилось. Это оказалось именно так приятно, как я об этом думала. Почему-то, когда я брала его за руку, впечатление было куда менее сильным — возможно, потому что я вообще не думала об этом, просто сразу ушла в диагностику. А сейчас я ждала, пока устроится Лена. Ждала и старалась не сжимать пальцы сильнее необходимого и вообще рукой по плечу не двигать. Я профессионал или где?

Вообще-то, я именно «или где». Но Швецовы об этом не знают. Я бы предпочла, чтобы они не узнали и впредь. Поэтому сделала глубокий вдох, как могла расслабила руку, так и тянущуюся ощупать мышцы более детально, и снова ушла туда, где мускулатура Швецова меня не беспокоила, потому что была неравномерно покрыта толстым слоем магической дряни.

***

В самый разгар работы у меня опять зарябило перед глазами. И счастье, что только тогда, а не раньше. Я-то полагала, что и столько не выдержу: никогда в жизни не торчала в диагностическом поле так много за один день. Расту над собой!

Лена выглядела утомленной, но не так сильно, как я. Вот же, повезло человеку с резервом! Подавив черную зависть, я признала, что во-первых, придется работать дальше, раз уж Лена еще в состоянии, а во-вторых, что мне для этого придется сделать перерыв, чтобы восстановиться.

Я показала Лене ближайший фронт работ (она, судя по всему, и сама его видела, но лучше перестраховаться) и вынырнула в реальность. Минуту просто посидела с закрытыми глазами, приходя в себя, потом начала чувствовать собственное тело, а следом - напряженное плечо Швецова под своей рукой, открыла глаза, посмотрела. Он сидел, облокотившись на стол и обеими руками держась за голову. Я легонько сжала его плечо, как бы показывая, что я уже здесь. Вдруг он не хотел бы, чтобы я его видела в таком состоянии?

- Инна?

- Да, это я. А Лена всё ещё занята. Как у тебя дела?

- Я-то думал поработать, наивный, - вздохнул Швецов, не меняя позы. - Ага, поработаешь тут!

- Болит? - на всякий случай спросила я. Он отрицательно помотал головой. Это хорошо, что не болит. - Вспомнил что-то?

- Целый вагон всего вспомнил, - сквозь зубы процедил он. - Просто слов нет. У тебя есть какая-нибудь успокоительная штука, чтобы я тут умом не тронулся, пока вы там возитесь?

Я с сожалением рассталась с его плечом и встала — всё равно именно туда и собиралась. Снова сменила накопители, сбросив отработанные в общую кучу, нашла успокоительное Швецову, подумала немного над еще одним восстанавливающим для себя, но всё-таки не стала пить. Это ж потом после такой выкладки месяц в себя приходить, я такое себе позволить не могу.

- Держи, - я протянула флакон Швецову, а другой рукой быстро погладила Ваську, подпитываясь. Надолго здесь задерживаться я не могла, все-таки я была нужна как подстраховка для Лены. - Я опять туда. Если вдруг будет совсем плохо, сожми мою руку, я почувствую.

- Иди, - кивнул он и сделал глоток зелья. - А чего оно вкусное?

А потому что ты, Швецов, сын колдовского рода, тоже чуешь, какие зелья тебе нужны прямо сейчас. И это, надо сказать, занятно!

- Ну так оно же успокоительное. Оно обязательно должно быть вкусным. Предполагается, что тебе и так плохо, а если тебе ещё и гадость какую-то надо пить, как тут успокоиться.

- Всё шутишь, - прохладно сказал Швецов.

- Шучу, - согласилась я. - Вот если мы сможем сегодня нормально закончить работу, то после этого мы сможем поговорить и без шуток, - немного подумав, я добавила: - Завтра. К обеду. В лучшем случае. Потому что до этого момента я точно буду никакая.

- Да, я смотрю, ты какая-то слегка зелененькая уже, - Швецов обернулся и посмотрел на меня повнимательнее, будто пытался что-то разглядеть в моем лице. - Может, хватит уже? Ты и так переработала, ваше занятие уже часа полтора как закончилось.

- Что, денег жалко? - кто старое помянет, тому глаз вон, но ведь не такое уж оно и старое, ему всего-то пара дней! - Так не страшно, за всю эту историю ты будешь рассчитываться по отдельному тарифу, возможно, едой.

- Инна... вот в этом месте ты действительно могла бы и не шутить.

- Извини, это рефлекс, - теперь уже я схватилась за голову, приводя её в порядок. - Просто если мы не закончим сегодня, завтра, возможно, ты опять проснешься без тех воспоминаний, которые у тебя сейчас есть. И половину сегодняшнего дня тоже забудешь. Мы сможем, скорее всего, завтра всё заново сделать, но это значит, что тебе придется заново всё вспоминать. А это, я так понимаю, так себе удовольствие.

- Да знаешь, я это как-нибудь переживу. Если ты при этом не угробишься.

- Я так и так не угроблюсь, я крепкая и запасливая, - отмахнулась я. - У меня есть еще несколько накопителей и даже спасительное зелье на случай атомной войны. А еще я боюсь, что завтра Лена что-то забудет, а без её участия я ничего сделать не смогу.

Швецов промолчал, я сочла это знаком согласия, села поудобнее и снова взяла его за плечо. А он вдруг накрыл мою руку своей.

- Будь осторожнее, пожалуйста. И проследи, чтобы Лена тоже была.

Я чуть было не пошутила, что он говорит, как моя мама, но в последний момент сдержалась. А раз сдержалась, значит, не так уж плохи мои дела! К тому же, мне было очень приятно, что он и обо мне тоже волновался.

Вернулась я как раз вовремя, чтобы увидеть, как лопнувший узел пытается проделать тот же фокус, что его собрат у Лены, но сгорает синим пламенем, не успев укорениться в ауре Швецова.

- Это что за фейерверки?

- Это вдохновение, - смущенно сказала Лена. - Не надо?

- Раз хорошо получилось, значит, надо. Продолжай в том же духе.

И она продолжила.

35. День шестой. Минус одно заклинание

Когда Лена поймала последнюю извивающуюся нить заклинания, тщетно пытавшуюся зарыться в ауру поглубже, я была вымотана настолько, что не сказала бы точно, снится мне всё это или происходит наяву. Но вроде бы, не снилось. И хотелось бы радоваться, что работа закончена, но без путанной сетки заклинания черные провалы в ауре Швецова стали гораздо заметнее. Но я, конечно, все равно порадовалась — Лена совершенно не заслужила того, чтобы после такой адской, напряженной работы ей сказали что-то вроде «ну да, ты сделала, только это всё напрасно».

- Обалдеть, ты это сделала! - сказала я. - Я в тебя, конечно, верила, но это очень серьезный уровень и очень хорошая работа.

- Это точно всё? - спросила Лена. Она перестала выглядеть неутомимой и бодрой, под конец сидение в диагностике доконало и её.

- Сейчас выйдем отсюда и проверим. Сделаешь отцу стандартную диагностику по руке. Когда немного отдышишься. И там разберешься, какие заклинания на нём теперь есть, а каких нет.

- А вот это, - Лена неуверенно показала на приворот, - оно ведь уже мёртвое, да?

- Да. Через несколько дней сдуется окончательно, надо будет не забыть убрать отсюда его остатки.

- А кто его убил?

- Я думала, это ты, - нехотя призналась я. - А если не ты, то я не знаю. И это очень интересно. Надо будет подумать об этом, но потом. Давай возвращаться, я больше не могу.

Я и правда больше не могла. Мой выход из диагностического поля в реальность больше напоминал отчаянный рывок утопающего к поверхности воды, за глотком воздуха. И наконец оказавшись там, на поверхности, я только и могла, что пытаться отдышаться. Я сидела с закрытыми глазами и дышала, слушая, как Лена тихо переговаривается с отцом.

- Пап, ну как? Помогло?

- Помогло — не то слово, - я даже с закрытыми глазами мысленно видела, как усмехается Швецов. - Спасибо, заяц. Неужели ты можешь делать с человеческими мозгами... такое?

- Нет, я могу пока что только возвращать, как было. А «вот такое» - это гадость какая-то, я этому учиться не собираюсь.

- А ты уверена, что твоя прекрасная учительница тебя не заставит?

- Инна Романовна? - поразилась Лена. - Да нет, вряд ли, - и только я успела порадоваться тому, что она меня больше не подозревает во всяких гадостях, как она добавила: - Мне кажется, она и сама такое не умеет.

Я не выдержала и тихонько фыркнула от смеха. Плечо Швецова снова напряглось под моей рукой, но так, не слишком неприятно напряглось, а будто наоборот, давая мне возможность полнее ощутить рельеф. Я именно этим и занялась.

- Я... - первая попытка заговорить не удалась, но я продышалась, откашлялась и попыталась снова. - Я такое и правда не умею, спите спокойно. И потом, у нас довольно богатый учебный план, до таких тонкостей нам ещё учиться и учиться.

- Передать не могу, как меня это радует, - сказал Швецов. - Инна, ты в порядке?

- Совершенно нет, - призналась я. - И мне, наверное, понадобится ваша помощь, чтобы добраться до комнаты, - я чуть было не ляпнула «до кровати», но в последний момент решила, что это звучит так себе. - И чтобы донести туда всё то, что на столе раскидано.

- Раз нужно, значит, поможем, - сказал Швецов. И продолжил, видимо, уже для Лены. - Дружок, возьми, пожалуйста, всю эту мелочёвку. А я возьму Инну.

Слова с делом у него не расходились, он почти сразу встал, оставив мою руку на своём плече и подхватив меня за пояс. Получилась довольно устойчивая конструкция, я могла повиснуть на нём, не теряя равновесия.

- Подождите, нам еще контрольную диагностику надо сделать! - вспомнила я.

- Её ты будешь делать?

- Нет, Лена.

- Тогда тебе совершенно не обязательно при этом сидеть, в твоей комнате сделаем, а ты полежишь, - отмахнулся Швецов. Сделал первый шаг. Мне тоже пришлось сделать. И открыть глаза.

- Я думал, ты так и пойдёшь на ощупь, - рассмеялся Швецов. Надо же, оказывается, он смотрел на меня. Я почему-то думала, что нет. Я с трудом повернула голову и вгляделась в его лицо. Получилось, наверное, пристальнее, чем было бы прилично.

Ну потому что что он за человек такой?! Я же помню, что его не так давно разве что только не трясло, он ужасов каких-то навспоминал, у него в голове должен был быть полный раздрай. Но стоило дать ему немного времени, как он весь такой «я всё решу, всем помогу и всё со мной нормально, всё в порядке». Мне ужасно захотелось остановиться и сказать ему: «Эй, я в курсе, что ничего у тебя не в порядке, может, ты хоть как-то это проявишь?» Но я подумала немного и сообразила, что отцовская истерика вряд ли порадует Лену после долгого трудового дня. Кстати, Лена.

Я обернулась и нашла её глазами.

- Инна, а что будет со мной? - спросила она.

- В каком смысле?

- Я завтра всё забуду?

- Всё забыть уже вряд ли получится, заклинание столько не покроет, но что-то забудешь точно, - пришлось признать мне.

- А можно тогда доделать всё сегодня?

Я чуть не споткнулась, но Швецов меня удержал и притянул к себе покрепче.

- Лен, - заговорила я, старательно подбирая слова, - вряд ли ты сможешь доделать сегодня, честно говоря. Это еще часа два или три работы.

- Ну и что? Если пообедать, отдохнуть часик, то...

- Вчера ты после меньшего количества работы свалилась спать, помнишь?

- Вчера было... - Лена помолчала, видимо, пытаясь вспомнить, что так сильно выбило ее из колеи, но мне показалось, что так и не смогла. - Вчера было другое. А сегодня я могу ещё.

- Проблема в том, что я не могу, - вздохнула я. - Без подстраховки ты не сможешь, даже не пытайся...

- А то что?

- А то наши занятия на этом и закончатся. Непослушание ученика в настолько серьезных вопросах — железное основание расторгнуть контракт. И ещё я просто обижусь.

- А уж как я обижусь, - вставил Швецов. - Лена, тебя надо сидеть сторожить или ты всё поняла?

- Поняла, - буркнула она. - Прям так всё страшно... Инна, а если страховать будет не вы, а кто-то другой?

- Например? - спросила я, со вздохом наслаждения опускаясь на кровать. Родная моя, как я по тебе соскучилась!

- Ну, не знаю... но вы же не единственная, кто может... вот это всё.

Оказывается, слово «колдовать» всё ещё не очень-то Лене давалось.

- Не единственная, - признала я. - Но что-то я не соображу, что тут можно сделать...

На самом деле, я уже соображала. Гораздо сложнее, чем сообразить, оказалось признать, что я не могу отрубиться вот прямо сейчас, вместо этого мне придется сесть ровно и сделать телефонный звонок. Может быть, даже два.

36. День шестой переходит в седьмой

Лена провела-таки диагностику, ожидаемо не нашла изничтоженного нами заклинания, после этого я отправила Швецовых обедать и отдыхать, а сама села, дотянулась до телефона и набрала Ирину Евгеньевну.

- Инночка, что вы там творите? - поприветствовала она меня. Ход конём, что называется, шах и мат с порога.

- Расколдовываю Швецовых, - честно призналась я. - Все наши прекрасные схемы оказались не нужны, Лена неплохо справляется и без них — если с подсказками и подстраховкой. А вы откуда знаете?

- А у меня в вашей беседке магдетектор лежит, - весело призналась моя кураторша. - На всякий случай. Обычно он больше всего активен с одиннадцати до часу, во время ваших занятий. Но сегодня это длилось... сколько там уже, четыре?.. Ого, почти пять часов. Я до сих пор к вам не сорвалась только потому что магия не из запрещенного спектра. Но уже подумывала позвонить проверить, как вы там. Кстати, как вы там? Как успехи?

- С Игоря Алексеевича мы забвение сняли. Ну, то есть Лена сняла, - тут же поправилась я. - А я подстраховала.

- Не скромничайте, Инночка, вы вместе и сняли. Так. И что вы успели с ним обсудить? - голос ее посерьёзнел.

- Ничего, - честно призналась я. - Пять часов в диагностическом поле, я и с вами еле разговариваю, я вообще еле живая. Хотите — сами ему расскажите что угодно, а я до завтрашнего дня вряд ли смогу... но я вам не поэтому звоню.

- А почему же?

А собственно, почему?.. Сознание путалось, больше всего я боялась, что ляпну сейчас какой-нибудь сновидческий бред.

- А потому что Лена хочет доделать всё сегодня, снять своё заклинание тоже. Чтобы больше не забывать. А я не могу не то что её подстраховать, а даже провести ей диагностику, чтобы выяснить, потянет ли это она сама.

- М-м, - неопределенно отозвалась Ирина Евгеньевна. - А от меня, Инночка, вы чего хотите?

Вопрос не то чтобы застал меня врасплох, скорее, огорчил. Чего я хочу — это было довольно очевидно. И если Ирина Евгеньевна не понимала, вернее, не хотела этого понимать, значит, и помогать она, скорее всего, не станет. Ну конечно, как мне пахать, так она с полуслова понимает, что мне надо. А тут вот такая избирательная непонятливость.

- Я хотела спросить, не можете ли вы помочь Лене с подстраховкой. Либо сами, либо кого-то прислать, - сделала свой безнадежный ход я. - Потому что я — правда всё. Совсем всё. Я очень скоро просто вырублюсь.

Ответом мне был очень тяжелый вздох. Ей можно было даже ничего больше не говорить, этот вздох всё сказал за неё.

- Инночка, я бы рада вам помочь, но, - «но выкручивайтесь сами», понятно, - я вам вчера уже сказала, что мне нечем. У меня нет таких возможностей.

- Я думала, у вас деконструкторов заклинаний нет. Но тут-то достаточно минимальных знаний диагностики, чтобы подстраховать.

- Инна, вы удивитесь, но не все умеют диагностику на вашем уровне.

- Но вы-то наверняка умеете, - последний раз попыталась я.

- Умею, - признала она. - Но до семи вечера я занята, а потом если и явлюсь к вам, то для того, чтобы поговорить с Игорем Алексеевичем. И разговор, скорее всего, выйдет долгим. Куда уж тут впихнуть еще и работу на подстраховке.

«Неправильно она расставляет приоритеты», - подумала я. Ведь если ей надо чем-то подкупать Швецова, чтобы он хотел с ней сотрудничать, то нет более годной валюты, чем помощь его дочери. Но подсказывать я ей не стала. Вряд ли Ирина Евгеньевна сама этого не понимает. А раз понимает и не делает, значит... не знаю, что значит, но не надо ей, в общем.

- Ладно, - сказала я. - Тогда я сама найду кого-нибудь. Извините за беспокойство.

- Никакого беспокойства! - заверила меня Ирина Евгеньевна. - Напротив, вы молодец, Инночка, расколдованный Швецов — это нужно и важно. Просто это опять ломает мне весь график. Но это уж точно не ваша проблема!

Возражений по поводу того, чтобы привлечь к работе с Леной кого-нибудь другого, я не услышала. И переспрашивать, конечно, не стала. Что не запрещено, то разрешено.

Я еще раз удостоверилась, что да, Ирина Евгеньевна намерена сегодня вечером явиться к Швецову и разговаривать с ним разговоры, попрощалась и нажала «отбой». Посидела минутку, собираясь с духом, чтобы не звучать совсем уж умирающим лебедем. И снова взялась за телефон.

- Здравствуй, дорогая. У тебя случилось что-то интересное? - тут же откликнулась мама.

- Целый вагон интересного! - подтвердила я. - Мам, помнишь, ты хотела познакомиться со своей потенциальной внучкой?

- Склероза среди моих болезней нет, всё я помню. А что, ты таки надумала замуж?

- Пока нет. Зато надумала показать тебе, как красиво девочка голыми руками ломает схемы, которые мы с тобой анализировали и разбирали. На чистой силе, прикинь!

- А ты щедра! - восхитилась мама. - И что тебе за это надо?

- Да ерунда, подстраховать её в диагностическом поле, пока она работает.

- Дай угадаю, кто-то уработался в ноль и лежит с истощением? - голос мамы стал строгим и сердитым.

- Ну давай, поругай меня ещё, - выдохнула я. - Мам, она сегодня ковыряла собственное заклинание, а потом сняла полностью такое же со своего отца. Пять часов! Я что, должна была её остановить на середине? Или бросить без присмотра? Собственную ученицу? - под конец я хотела повысить голос, но вместо этого сорвалась на какой-то невнятный сип.

- Так, спокойно, не ори, - сменила концепцию мама. - Пришли мне номер девочкиного папы, он, кстати, не против моего вмешательства?

- Вроде, нет, но я с ним еще поговорю.

- Поговори, ага. Только лежа, пожалуйста. Значит, пришли телефон, пришли координаты. А дальше мы сами. А ты спроси его и спать ложись. И спи, девочка моя. И больше так не делай, балда.

- Ага. Спасибо, мама, - сказала я. Конечно, я понимала, что если понадобится, сделаю так ещё. И мама это понимала. Но во вранье уличать не стала. Она у меня добрая.

Согласовав приезд мамы со Швецовым, я заодно предсказала ему явление Ирины Евгеньевны, которая в согласованиях, конечно, не нуждалась. Послала маме здешний адрес и Швецовский телефон, вытянулась на кровати, закрыла глаза и буквально выключилась. Мне смутно помнилось, что во сне меня пыталась добудиться мама, потом приходил Швецов, трогал за плечо, слегка тряс, тоже пытался будить. Потом еще раз стучала, закрываясь, дверь комнаты, но кто приходил — неведомо. Когда я открыла глаза, было темно. Я полежала пять минут, пытаясь угадать, это вечер, ночь или раннее утро? Или вечер следующего дня? Надо ли мне подскакивать, как ужаленной, или можно спать дальше? Потом собралась с духом и посмотрела в телефон. Оказалось, что следующий день все-таки ещё не наступил, но был уже на подходе. Поздний вечер, одиннадцать-тридцать. Счастье! Это значило, что можно ненадолго встать, съесть что-нибудь и упасть обратно спать. Днем мне было не до еды, но вообще-то, она мне сейчас была бы очень на пользу. Как новенькая я завтра всё равно не буду, даже если поужинаю, но буду хотя бы не такая просроченная.

Я села и прислушалась. В доме было тихо. Лена, наверное, после сегодняшней нагрузки уже спала. А Швецов... а кто его знает!

Мозг немножко проснулся и потребовал больше информации. Мама действительно приезжала или просто мне приснилась? И получилось ли у них с Леной сработаться? А что Ирина Евгеньевна? А... ладно, начнем с самого доступного источника.

Я снова взяла телефон, открыла мессенджер. Там, кроме мемов от двух подружек, были сообщения от мамы, Ирины Евгеньевны и даже от Швецова. Я начала, конечно, с маминых.

«Новость первая: у Игоря Алексеича в погребе припрятана обалденная настойка из черноплодки. Он меня угостил, и мне так понравилось, что он мне отлил маленькую бутылочку, так что, считай, уже не зря приезжала.

Новость вторая: мы с Леночкой доломали заклинание, а потом она под моим присмотром поснимала с себя приказы. Потом она, похоже, ушла в себя и вряд ли оттуда вернется в ближайшие дни, ты её сильно по учебе не гоняй, плохо ей. А так, вообще, девка сильна, конечно. Повезло тебе с ученицей.

Новость третья: если соберешься замуж, я одобряю. У мужика отличный дом, руки на месте, голова на плечах, а магический потенциал дочери - вообще закачаешься. Они из Елисеевых, ты в курсе? Если приведешь Елисееву-младшую в семью, считай, свою норму по размножению выполнила.

Я там тебе на тумбочке положила амулетик на здоровье, бери и пользуйся. А то я такого вообще не помню с твоих тринадцати, чтобы я не смогла тебя разбудить. Как придешь в себя, звони, поговорить надо. Но не срочно».

Я протянула руку к тумбочке, нащупала амулетик, повесила на шею. Открыла сообщение от Ирины Евгеньевны.

«Добрый вечер, Инночка. У нас с Игорем Алексеевичем состоялся плодотворный разговор, и получается, что ваше присутствие в доме теперь не является необходимым: он согласен предоставлять мне сведения о супруге без вашего посредничества. Так что теперь решайте сами, будете ли вы оставаться в доме и на каких условиях. Ваше наставничество над Леной никто не отменит, конечно, но условия и регулярность занятий можно будет пересмотреть.

А, да! Буквально на пороге пересеклась с вашей матушкой, спасибо за негаданную встречу».

Я попыталась понять, крылся ли в последней фразе какой-то подтекст. Ирония, может быть? Но сдалась и решила, что лучше завтра позвоню и спрошу. Открыла сообщение от Швецова.

«Инна, если проснешься ночью, то: а) твоя порция ужина в холодильнике в зеленой кастрюльке и маленькой сковородке; б) я до двух часов ночи спать не буду, да и потом тоже не факт, так что стучись, если захочешь поговорить. Я вот - хочу; в) спасибо».

Я встала, умылась и вышла из комнаты. По пути к лестнице постучала в дверь к Швецову, но задерживаться не стала. Либо услышит, выйдет и догонит, либо нет. Ждать я не могла. Меня манила к себе упомянутая зелёная кастрюлька.

В кастрюльке оказался какой-то крем-суп, предположительно, с грибами. В сковородке — что-то мясное с картошкой. Я решительно сделала выбор в пользу сковородки, потому что побоялась, что суп у меня пригорит, пока я буду его греть.

- Ага, значит, мне не показалось, - сказал Швецов, заходя на кухню. - Садись, давай я погрею.

- Да ладно тебе, я сама могу, - стала отнекиваться я. Швецов остановился и посмотрел на меня в упор, и я как-то сама поняла, что мои попытки быть типа независимой на чужой кухне и после магического истощения выглядят довольно нелепо.

- Садись, говорю, - повторил Швецов, перехватил у меня сковородку, достал из холодильника кастрюльку и пошел к плите. А я села. И надо сказать, осталась этим очень довольна.

- Чаю, кофе, вина?

- Вина точно не надо, - решительно сказала я. Так, стоп, оказывается, вино у него есть! А кто вчера прибеднялся, что ему очень надо выпить, а нечего?! - Кофе... в полночь — не самое лучшее решение.

- Кофе помешает тебе спать?

- Вряд ли, - признала я.

- Ты хочешь кофе?

- Честно говоря, да.

- Значит, кофе, - он включил ещё одну конфорку и достал из шкафчика джезву.

- Эй, я думала, ты просто чайник поставишь, можно же растворимый... И вообще, ты не должен меня кормить, этого в договоре нет, - осознала я еще немного более проснувшимся мозгом.

- Ты хочешь именно растворимый, это принципиально? - уточнил Швецов. Я была вынуждена помотать головой: нет, это не было принципиально. - Тогда сиди. А насчет еды у нас с тобой уговор был, ты сама мне сказала днём, что за эту историю я буду расплачиваться едой. Я решил не откладывать на потом.

- А, вот оно как, - это одновременно успокоило меня и немного разочаровало. Мне было бы приятнее, если бы он делал такое не потому что должен. С другой стороны, тогда мне пришлось бы отбиваться дальше и говорить что-то вежливое про то, что он не обязан. А тут раз — и всё понятно. Чем я опять недовольна-то?

- Ну да, вот так. Правда, ты не уточнила, сколько лет я должен буду расплачиваться.

Я вскинула голову и посмотрела на Швецова, глаза у меня, надо думать, были совершенно квадратные. Швецов этого, правда, не увидел, он помешивал суп.

- Вообще-то, одного ужина достаточно.

Швецов хмыкнул, снял кастрюльку с огня, перелил суп в тарелку, поставил передо мной.

- Ладно, сформулирую иначе. Оставшегося мне срока жизни хватит, чтобы расплатиться?

37. День седьмой. Поздний ужин

Умеет же человек испортить аппетит! Суп, конечно, не потерял своей привлекательности, это было невозможно. Но просто взять и начать есть я не могла. Так и сидела с ложкой в руке, глядя куда-то в тарелку.

- Ты ешь, остынет, - дружески посоветовал Швецов.

- А ты таких вопросов не задавай прямо под руку, - огрызнулась я.

- Вопрос о продолжительности моей жизни лишает тебя аппетита? Интересно, с чего бы это? - нежнейшим, вкрадчивым голосом спросил он.

- Знаешь, что? - решилась я, приведя мысли в относительный порядок. - Давай ты всё-таки дашь мне поесть без вопросов. Лучше расскажи, что ты сам об этом знаешь, чтобы мне не приходилось рассказывать то, о чем ты в курсе.

- Это довольно очевидный способ не сказать ничего лишнего, не согласующегося с другими версиями, - улыбнулся Швецов.

- Это довольно очевидный способ поесть! - вызверилась я. - Я вообще говорила тебе, что раньше завтрашнего обеда говорить нормально не смогу, а ты все равно от меня этого требуешь, тогда давай иди навстречу и рассказывай сам, пока я ем.

- Ладно тебе, можно подумать, я тебе нож к горлу приставил, - примирительно поднял руки он.

- Хуже: ты поставил передо мной тарелку. Серьезно: я ем, ты рассказываешь. Потом наоборот. Договорились?

- Ладно, договорились. В общем, так. Эта твоя мадам Зубарева пыталась шокировать меня обалденно свежей новостью, что я скоро умру. Но новость, честно говоря, уже слегка протухла. Я к тому времени многое успел вспомнить. Так странно это заклинание устроено: вроде бы, его уже нет, память ничто не блокирует, а я ведь не вспомнил всё разом, когда вы его сняли. Надо специально о чем-то подумать, чтобы по ассоциации всплыло какое-нибудь воспоминание из забытых. Иногда целая очередь воспоминаний. Но им нужен триггер, сами они не приходят.

- И что ты вспомнил? - спросила я между двумя ложками супа. «И что тебя стриггерило?»

Швецов отвернулся к плите, перемешать мясо на сковородке.

- Это, наверное, было очень смешно — смотреть, как я вообще не понимаю, в чем проблема, да?

Вообще-то, предполагалось, что он будет рассказывать, а не спрашивать.

- Вообще ничего смешного, - сказала я, сделав небольшой перерыв в поедании супа. - Это ужасно бесило. Хотелось с тобой всё обсудить, а обсудить невозможно. Так себе ощущение, не рекомендую.

И замолчала. У меня тут всё еще суп, в конце концов. Швецов тоже немного помолчал. Потом все-таки начал:

- Это была одна из первых вещей, которые я вспомнил. Как Эля пришла домой поздно вечером, бледная, вся в слезах. Я впервые увидел её такой. Ей всегда было так важно, как она выглядит, а тут у неё тушь вся размазалась вокруг глаз, а она не замечала. Я её спросил, что у неё случилось и кого надо убить, куда ехать, чем помочь, а она разрыдалась, её буквально трясло, и сказала, что это не поможет, что она сама виновата, она сделала вещи, которые делать было нельзя, и теперь заплатит за это жизнью.

Я тихо отодвинула пустую тарелку из-под супа. Швецов замер над плитой, там что-то потрескивало, но я не решилась напоминать ему, что надо бы, наверное, опять что-нибудь там помешать. Сидела тихо, как мышь, ждала. Он опомнился сам, перемешал содержимое сковородки и снял её с огня.

- Я, конечно, начал её расспрашивать, в чём дело. И она сказала: «Ты не поймешь, это законы магии». Я сейчас думаю, я ведь после этого должен был сразу отвлечься, да? Я не должен был этого запомнить. Так ведь заклинание работало. Но я почему-то всё понял. И не удивился, принял как должное. И стал допытываться, что можно сделать. А она говорила, что ничего, и плакала. Я не мог этого видеть, я никогда её такой не видел, я паниковал. В какой-то момент я сказал что-то вроде: «Если бы я мог расплатиться вместо тебя». Она сначала отмахнулась, потом немного затихла, потом опять заплакала, спросила, неужели я это серьёзно. Я сказал, что да.

Швецов закончил перекладывать картошку, поставил тарелку передо мной. Сел напротив.

- А знаешь, что самое интересное, Инна?

- Что?

- У меня два таких воспоминания, очень похожих. Одно — вот это первое, поздний вечер, ноябрь. А второе — февральское, был день, Лена была в школе. Оба разговора почти одинаковые, как по нотам. Она так же плакала, я задавал те же вопросы. А потом говорил, что готов был бы умереть вместо неё.

И ведь он действительно был готов умереть за неё. А она этого вообще не стоила. «А кто такого стоит? Ты, что ли, Инна? Нет? Вот и сиди молча».

- И что было дальше? - спросила я вопреки решению сидеть молча.

- Какой-то ритуал был дальше, - мрачно сказал Швецов. - Я его уже подробно описал и твоей матушке, и Зубаревой, что видел, хотя я видел-то почти ничего, так что давай я не буду повторять в третий раз. Был ритуал. Но не сразу, сначала Эля ещё несколько раз спросила меня, правда ли я согласен. Потом осторожно сказала, что есть способ именно так и сделать, купить её жизнь за мою жизнь. Я был готов.

Он был готов. Просто взять и умереть за свою жену. Герои среди нас, за ногу их. Интересно, ради меня кто-нибудь когда-нибудь будет на такое готов? Хотя бы под приворотом! Приворот ведь вызывает любовь, он не вызывает героизм. Под приворотом человек способен примерно на то же, что сделал бы и без приворота, если бы очень кого-то любил.

- И что, она прямо тут же развернула ритуал?

- В первый раз нет. В первый раз она почти сразу ушла, сказала, что ей нужно всё подготовить. Это заняло несколько часов. А вот во второй раз у неё всё сразу было приготовлено.

«Потому что она уже знала, что ты согласишься. И разыгрывала перед тобой трагедию».

- И что было после ритуала?

- Вот поверишь ли, ничего. Я почти сразу про ритуал забыл, чувствовал себя как обычно, Эля тоже вела себя как всегда. Скоро уехала. Оба раза. Болеть и уставать я начал уже позже.

- То есть это ты сейчас больной и уставший? - я посмотрела на Швецова, огребшего сегодня неприятных воспоминаний, потом развлекавшего мою маму, потом проведшего переговоры с Ириной Евгеньевной, где-то в процессе приготовившего еще еды и теперь вполне готового сварить нам кофе и болтать. Это ж насколько он был энергичен до проклятий?

- Ну, не так сильно, разве что слегка. С тех пор, как в доме появились эти псины, которые волкодавы, мне стало полегче, - немного поколебавшись, он спросил: - Как думаешь, Эля их специально добыла, чтобы я смог прожить дольше?

От него так сильно фонило надеждой, что я даже не сразу нашлась с ответом. Это было почти физически больно.

- Не знаю. Честное слово, даже не могу придумать ни «за», ни «против» такой версии. Я же её вообще не знаю. Я её даже не видела никогда.

- Вот и я не знаю, - вздохнул он. - Я, похоже, тоже вообще её не знаю. Инна, чем она вообще занималась?

- Тебе Ирина Евгеньевна не рассказала?

- Нет, я только и понял, что это что-то противозаконное.

Я посмотрела на картошку, которую едва успела уполовинить.

- Заноси этот вопрос в список, а пока давай еще немножко поговоришь ты. До чего вы договорились с Ириной Евгеньевной?

- Договорились до того, что я буду каждый день звонить Эле и свяжусь с Комхраном, когда наконец дозвонюсь. А Эле выдам заготовленную легенду насчет подозрительной женщины, которая нас преследовала и из-за которой мы сорвались на дачу. Ни про тебя, ни про Комхран я ничего говорить не буду. С моей стороны — это. И разрешение на доступ в дом для нескольких человек из команды Зубаревой. А с её стороны — защита для нас с Леной. И магическая подпитка для меня, в виде целебных артефактов и ещё какой-то лабуды. Она уверяет, что с их помощью я смогу протянуть подольше, хотя не сказала, на сколько дольше и сколько мне вообще осталось. Исходя из чего я возвращаюсь к первому вопросу. Ты готова отвечать?

Разумеется, я не была готова. Но поскольку картошку я доела, аргументированных возражений у меня не было.

- Да, я готова.

- Тогда давай, у меня там кофе почти дошёл.

38. День седьмой. Откровения и предложение

- Я тоже не могу точно сказать, сколько у тебя времени, прости, - покаянно начала я. - Если судить по моему небольшому опыту, никакого времени у тебя вообще уже не должно быть, даже одно такое проклятие — а это проклятие — способно съесть мага примерно за полгода. А ты даже не маг. И живешь с этим уже — с ноября, ты говоришь? - месяцев пять. Из них пару месяцев — с двумя проклятиями сразу.

В этом месте я немного запнулась, потому что вспомнила, как Лена оплакивала смерть Айка: «был июль», говорила она, потом были красные яблоки. Я ещё подумала, что одно из проклятий Нора, наверное, тогда и получила. Выходит, она не знала об этом до ноября? Неужели думала, что избежит этой участи? И как, интересно, она сама продержалась целых три месяца, ничего не заметив? Или заметила, но не поняла, что происходит, и три месяца пыталась это понять? Всё это было чрезвычайно интересно, но к делу прямо сейчас не относилось. Я встряхнулась и собралась. Ну, ладно, попыталась собраться.

- При этом живешь ты, строго говоря, неплохо, ты ощущаешься как человек, у которого довольно много энергии, больше, чем у многих. Частично это объясняется присутствием «псин», как ты выразился. Частично Леной — она тебя подлечивала. Кстати, ты знаешь, что она знает?

- Догадывался, - Швецов кивнул, снял джезву с плиты, начал разливать кофе по чашкам. Я подождала, вдруг он что-то добавит на эту тему. Но он промолчал, я продолжила:

- А ещё частично это влияние дома...

- А что - дом?

- Отличный дом, что называется, родовой, тебе в нём стены помогают и вообще всё помогает, проводи здесь как можно больше времени, лучше вообще отсюда не уезжай.

- Легко сказать, сложнее сделать.

- Знаешь, под страхом смерти не так уж тяжело такое организовать. Причем, я сейчас немного драматизирую, конечно, но самую малость. Это действительно вопрос жизни и смерти. Хотя у тебя действительно очень хорошо получается держаться. Аномально хорошо. Именно поэтому я понятия не имею, сколько времени у тебя в запасе. Будь у тебя всё как у людей, правильный ответ был бы «нисколько». Но у тебя всё не так. Хотела бы я знать, почему. Так что... может быть, пара месяцев. Может быть, пара лет. Учитывая, что приворот с тебя тоже слетел...

- Приворот? - резко переспросил Швецов. Звякнула чашка, он тихо чертыхнулся.

- Что у тебя там?

- Кофе пролил. Ничего, это будет моя чашка. Так что, ты говоришь, с меня там слетело?

- Приворот. Извини, я не подумала, что тебе не рассказали. Он на тебе тоже был. И остатки до сих пор остаются, я через пару дней уберу.

- Обалденно, - ровно прокомментировал Швецов, ставя чашки на стол. Сам он не сел, пошел к холодильнику, достал молоко, поставил рядом со мной. - Какие бездны вскрываются, однако, и мне о них сообщают вот так вот, походя.

- Извини еще раз. Но ты сам не дал мне прийти в себя. Завтра я бы лучше всё рассказала. Может быть. А пока что — как могу, так и рассказываю, сам виноват.

- Ладно, буду страдать, что поделать, - Швецов сел наконец, взял свою чашку. - Итак, приворот. Что, правда был? На мне? И кому это могло понадобиться?

- Игорь, ну не прикидывайся, будто ты всё ещё заклинанием контуженный, ведь уже нет. У тебя что, много знакомых ведьм, которых ты любил?

Какой-то двусмысленный получился вопрос.

- Мало, - отрезал он. - Ты обвиняешь в этом Элю?

- Я не обвиняю, - как можно мягче сказала я. - Я прямо говорю, что больше некому.

- А ты?

- А что я? Ты чувствуешь ко мне какую-то особенную любовь?

Ночь двусмысленных вопросов просто.

- Ладно, уела, - признал Швецов. - И что, теперь приворота нет?

- Глобально нет, только остатки надо будет удалить. Причем я его не убирала, просто не успела этим заняться. Лена говорит, что тоже этого не делала. Как это вышло — непонятно.

Я схватилась за кофейную чашку в поисках опоры. Кофе был очень ничего. У Швецова вся еда очень ничего, за что ни возьмется человек, всё вкусно, вот как так, а?

Швецов вернулся к первоначальной теме.

- И ты тоже не знаешь способов эту дрянь снять?

Я покачала головой. Не знаю, не представляю даже. Норин способ — и тот на грани фантастики, я даже не думала, что такое возможно. А уж других у меня и подавно не было.

- Значит, предложение твоей Ирины Евгеньевны по подпитке и лечению вполне щедрое, правильно?

- Пожалуй. Это, скорее всего, действительно максимум ее возможностей. И вообще известных мне возможностей.

- И я не могу точно знать, сколько у меня времени, но судя по тенденции, полгода-год есть, правильно?

- Я боюсь давать прогнозы, но скорее всего, как-то так.

- Понятно. Тогда следующий вопрос. Расскажи мне, все-таки, про мою жену. Кто она? Чем она занимается?

- Честно говоря, я не совсем тот человек, который может дать тебе исчерпывающий ответ, - честно призналась я. - Я ее никогда не знала, немного читала про неё в прессе, но специально не следила. Я гораздо больше узнала о ней, наблюдая за тобой, Леной и вашим домом, чем из газет.

- Об Эле даже в газетах пишут?

- Пишут. Она самая известная браконьерша в нашем регионе.

Швецов скептически улыбнулся, от него повеяло недоумением и облегчением.

- Браконьерша? В смысле, она охотится на редких животных? И это всё?

Ну, как бы, и этого немало, честно говоря.

- Не совсем. Ты учти, что магическое браконьерство существует не ради охоты, а ради ингредиентов для зелий и талисманов, ради магической энергии. Если сравнивать это с чем-то в человеческой преступности, то, наверное, с торговлей наркотиками. Там вроде бы тоже люди всего-навсего чем-то торгуют. А копнешь поглубже — там и убийства, и шантажи, и торговля людьми где-то рядом. Так и здесь: дело не только в том, что она убивает мификов, что само по себе не очень. Дело в том, что добытое из них используется для запрещенных видов магии, например, для приворотов и заклинаний, влияющих на память, - не удержалась от шпильки я. - Плюс всевозможные войны за влияние, плюс налёты на заповедники и кражи оттуда, плюс довольно жестокие способы добычи ингредиентов. Марусю помнишь?

- Ты хочешь сказать, это Эля заперла её в погребе? Зачем?!

- Чтобы уморить голодом. Умирающий организм концентрирует магическую энергию во внутренних органах, компенсируя физическое истощение. В итоге сердце и печень такой кошки будут куда полезнее с точки зрения магической отдачи, чем если бы её просто убили.

- Так, давай еще раз, чтобы я уложил это в голове. Из того, что я уже знаю: Эля браконьерша, она убивает магических животных и торгует их кусками, хотя это запрещено. Она в розыске. Так? - я кивнула. - Эля наложила на меня приворот. Так? Так. Эля правила память мне и Лене. Эля морила голодом нашу приходящую кошку. Эля спровоцировала меня, чтобы я взял на себя её проклятия. Это всё?

«А тебе мало, что ли?»

- Нет, не всё.

- А что ещё?

- Она убила аралеза, это такая же собака, как Айк и Седа, на глазах у Лены. Как, кстати, Лена после снятия заклинания себя чувствует?

- Плохо, но твоя мама дала ей что-то, она легла и до сих пор её нет. Думаю, утро будет то ещё, и у неё, и у меня. Когда она это сделала, с собакой?

- В июле. Ещё она навешала на вас приказы, в частности, учила Лену кое-какой магии, но запретила рассказывать об этом тебе. Ещё её подозревают в паре убийств, но тут не точно, суда не было, доказательств тоже негусто. Ещё она установила с Леной магическую связь и периодически тянет из неё энергию — помнишь, когда Лене было плохо? Вот это было оно. Теперь, кажется, всё. Из того, что мне сразу вспомнилось.

Швецов сидел, подперев рукой подбородок, слушал меня и очень внимательно смотрел мне в глаза. Я закончила говорить, осознала, насколько неотрывно он на меня смотрит, сбилась с мысли и уставилась в кофейную чашку. Там еще оставалось немного кофе.

- Инна, ты выйдешь за меня замуж? - спросил Швецов.