Зверь во тьме

Глава 1-3

Зверь во тьме

Глава 1. Пролог.

1948 год. Восточная Сибирь.

Неизведанные территории.

Тьма мягко сгущалась над лесом.

Истощенный мужчина дрожал в промозглой землянке под прогнившей столетней сосной и внимательно слушал дыхание тайги. Было холодно, сыро. Маскхалат истрепался. На иссохшем лице было видно лишь с проседью бороду и смертельно уставшие, но горящие злобой глаза. В них частенько мутнело, он не ел уже несколько дней и с трудом сохранял очень шаткий рассудок. Его группа погибла, все шесть - растворились бесследно в тайге.

Напрягая последние силы, он фокусировал взгляд на маленьком белом пятне где-то в сотне шагах впереди сквозь прицел карабина. Трофейный пехотный Mauser 98K лежал в руках как родной, отливая приятным холодом стали. Все патроны заряжены, смазаны жиром, а убойной мощи винтовки ему хватит сполна, чтоб свалить на таком расстоянии даже медведя. Лишь бы раз хорошенько увидеть в глаза, вот только слишком хитер и коварен он, этот…

Зверь.

Зверь ли? Петр не верил сначала, да и по правде, не верил сейчас до конца. Все эти мифы, легенды, суеверный шепот бывалых охотников у ночного привала. Он прошел две войны и в свои сорок семь был лишен всех иллюзий, но за долгие годы также крепко усвоил одно: жизнь, порой, преподносит сюрпризы. Потому слишком много не думал, лежа в замаскированной дневке-землянке на двух рваных ватниках под плащом с кучей веток вверху и большими ошметками свежего мха, только ждал, без конца вспоминая события этих жутких недель.

Ведь стояла простая задача: отыскать следы пропавшей еще до войны экспедиции. Все участники поисковой команды его знакомые фронтовики, большей частью разведчики. Надежные, крепкие мужчины, все отобраны лично Петром. В начале августа они начали сплав по реке, а к концу необычно жаркого лета с воодушевлением вступили в неизведанные никем прежде, потаенные регионы бескрайней восточносибирской тайги. И все шло хорошо, все шло гладко по плану. Как вдруг…

Голова разболелась, в глазах вновь потемнело. Петр быстро протер их шершавой ладонью, сохраняя внимание на чем-то крохотном белом всего в сотне шагах впереди. Не отводя опухшего от бессонницы взгляда, он двинул поближе компас и еще раз замерил азимут в сторону цели, как вдруг оттуда послышался шорох. Ненавязчивый шум, едва слышимый треск, будто нежно ломаемой ветки.

Петр глянул на время: наградные «Зенит» показали без четверти шесть. До заката минут, может, десять, пятнадцать. Догадка верна: зверь приходит всегда либо в сумерках ночи, либо перед рассветом. И придет он с поляны - в лицо, ибо ветер дул в спину.

Он напрягся, готовый стрелять. План сработал, осталось увидеть. Как внезапно все стихло. Петр не слышал ни пения птиц, ни шороха мелких зверей, грызунов, - ничего. Стало жутко, как возле могилы. Но он даже не дрогнул, и спокойно смотрел сквозь прицел.

Очень быстро осеннее тусклое солнце ушло за вершины на запад, стволы елей и сосен стремительно слились в один серый фон. Тайга разом стемнела, будто сверху накинули черную шаль. «Не пришел, - заключил он тоскливо: - Еще одна ночь…» Петр сжался в комок и устало уткнулся в пучок влажного мха, как в лесную подушку, закрыл крепко глаза и внимательно слушал.

Было голодно, холодно, ныли суставы, беспокоили старые раны в груди, в бедре вновь разболелся осколок гранаты. Все хотелось чесать, расчесать до крови, ибо зуд хуже боли, но нужно - терпеть.

Он закинул в рот ветку кедровой сосны и стал быстро разжевывать горькие хвои. И в какой-то момент отпустило, тогда Петр провалился в отчаянный сон.

Снился бой под Варшавой.

Стояло жаркое, знойное лето, август, пыль, гимнастерка в поту, он командовал ротой. Проклятые мины ложились все ближе, и ближе, и ближе, хотелось зарыться по шею в песок, но он крепко сжал зубы, как прежде под Ржевом, и им отдал приказ…

Он отчаянно вздрогнул.

Вновь послышались звуки: осторожные, тихие; ненавязчивый треск, едва слышимый шорох, то ближе, то дальше, то ближе опять, словно кто-то блуждает по кругу.

Петр нахмурился.

Это могут быть звери, и птицы на ветках, грызуны или даже лиса – ночной лес полон жизни и звуков. Но как старый разведчик он знал, что именно так притворяется тот, кто крадется на двух. Кто-то шел, кто-то шел совсем рядом, большой и тяжелый, и искал его здесь.

«Поищи, - Петр устало подумал. – Ищи лучше, милок. Поумней тебя были, да и тех уже нет».

Он был точно уверен, ибо сделал укрытие как надо: под корнем огромной упавшей сосны в куче острых колючих ветвей. Можно было пройти в полушаге, разве только почуять, но за последнее время он так сильно пропах окружающим лесом, что сливался с тайгой, словно кочка земли. Также Петр полагал, кем бы тварь ни была, она не обладала сверхтонким чутьем, и уж вряд ли имела кошачье зрение.

«Видит в сумерках лучше», - рассуждал про себя и услышал, как шаги удалялись, а вскоре и вовсе исчезли.

Лишь тогда с облегчением вздохнул он и резонно решил, что нужно поспать. Как вдруг резко почувствовал жжение и зуд в грудной клетке - это кашель прорывался наружу.

Петр вцепился зубами в губу и взмолился, вспоминая невольно, как именно так в 42-м под Ростовом на участке их фронте элитная группа из Бранденбург-800 была выбита в полном составе из-за невинного чиха.

Кашель чудом сдержал. Чуть поздней отпустило.

«Не хотелось бы здесь помереть как-то так, - измождено подумал, и бороться с усталостью больше не мог. – Не в моих годах, хватит, старик уже я», - он уткнулся лицом в кусок мягкого мха и уснул, как убитый.

Пробудило чутье.

Он открыл глаза резко и по старой военной привычке первым делом внимательно все рассмотрел, отмечая вокруг предрассветные серые тени. Стоял злобный, промозглый, убийственный холод – первый легкий мороз в этом теплом году. Петр закинул в рот новый пучок горькой хвои, разжевал, ущипнул себя больно, постучал по щекам и печально подумал, что к каким-то вещам невозможно привыкнуть.

«Ведь не зря называют собачим», - заключил он тоскливо, как глаза постепенно привыкли ко тьме.

Петр вдруг присмотрелся и с радостью понял, что все вокруг: ветви, кусты, муравьиные кочки, деревья - были тонко покрыты сверкающим инеем.

«Наконец-то везет», - он довольно прикинул, хладнокровно упер ствол винтовки, приложился к прикладу щекой и размеренно принялся ждать.

Было даже не раннее утро, а по всем признакам поздняя ночь. Спустя двадцать минут тени стали немного светлее, и он смог различить вдали то, что хотел - полотно.

Еще в прошлое утро Петр вырвал смачный кусок от последней рубахи, хорошо на него помочился, после выбрал сосну на открытой поляне, которую было отчетливо видно из заранее подготовленной дневки, и лишь затем прикрепил полотно на суку.

Уже лежа в укрытии Петр вновь убедился, что между ним и «мишенью» не находилось кустов, ни деревьев, ничего, что перекрыло бы поле стрельбы. И с тех пор он не двигался с места вот уже девятнадцать часов.

Чтобы не терять время даром, он осматривал каждое дерево в поле обзора, вычисляя примерное расстояние и высоту нижних веток, чтобы в случае спешки брать поправки стрельбы без раздумий на глаз. Ветра не было, благо. Так прошло еще время. На востоке слегка посерело - это признаки первой зари.

Вдруг на самой границе обзора проскользнула огромная тень с такой прытью, словно мимо летела гигантская птица. Тень казалась стремительной, неуловимой, но предательски четко заметной, благо первому инею года.

Петр заметил, но не думал за ней уследить, лишь краем глаза фиксировал перемещение «тени» по широкой дуге, продолжая смотреть сквозь прицел на «мишень».

«Очень ловко обходит. Хитер, не дурак».

Все вдруг резко исчезло, а тень – растворилась.

«Неужели почуял засаду?»

Петр не слышал ни шороха, ни дуновения.

Вдруг ему показалось, как на долю секунды «мишень» вдруг исчезла, словно кто-то моргнул за него – и возникла опять.

Петр прищурился – полотно было там же, на месте. Может, зрение подводит? Или просто устали глаза?

«Щас поймешь…» - и вдохнул глубоко.

Полотно потемнело, опять - на мгновение.

Петр медленно стал выдыхать.

Полотно вдруг пропало из виду совсем, словно кто-то огромный собой заслонил целиком.

Он нажал на крючок в ту же долю секунды.

ПА-БАХ! – хлестнул Маузер звонко.

Безмятежный покой предрассветной тиши разорвал громовой, оглушительный рев, или крик, или рык, будто ранило что-то большое, и злое.

Он не думал и выстрелил снова.

И снова - туда же на звук.

«Два осталось внутри», - хладнокровно решил о патронах, и уткнул лицо в мох, затем крепко зажмурил глаза и затих, как убитый.

Оглушительный рев нарастал, приближаясь к землянке все ближе и ближе по длинной дуге. Вдруг послышался шум совсем рядом, треск ломаемых веток и сучьев, словно прямо в него сквозь тайгу несся поезд на полном ходу.

Собрав волю в кулак, Петр не шелохнулся.

Стало тише внезапно.

Рев в какой-то момент вдруг исчез. Вскоре стало понятно, что шум затихал: разъяренный, обескураженный, раненый зверь - удалился на запад в тайгу.

«Не нашел, - утомленно подумал. – Это шанс. На востоке гряда, за грядою река, где река – там и люди».

Изможденный, худой, он с трудом приподнялся. Онемевшие руки и ноги ломило. «Даже если лишь ранил, то пока оклемается - быстро уйду» - Петр твердо решил.

Покачнувшись, он вылез из дневки, поправил винтовку, сложил ватники в старый рюкзак. Завернул в плащ-палатку, перекинул пожитки за спину, обернулся назад, посмотрел истощенно - и как можно скорей захромал на восток.

Глава 2

- Принято считать, что человек - есть вершина эволюции животного мира.

В аудитории Института Антропологии царила благоговейная тишина. Ее любили и слушали все. Звонкий женственный, полный энергии голос чеканил слова. Невысокая стройная брюнетка средних лет в строгом костюме – полноценный профессор и доктор наук. Она осмотрела всех цепким, живым, обаятельным взглядом, и громко сказала:

- Однако в истории присутствовал еще один вид, тысячелетия живший с нами рядом, - энергичным движением открыла ноутбук и нажала несколько клавиш, – и превосходящий буквально во всем!

На проекционной доске появилась художественное изображение мощного неандертальца с дубиной, одетого в шкуру. Низкие надбровные дуги его укрывали глаза под навес мрачной тени, придавая бездушному взгляду суровый, убийственный вид.

«ПАЛЕОАНТРОП, прим. 20 тыс. д. н. э.»

- В современной культуре их незаслуженно представляют эдаким брутальным, но глуповатым приматом, - улыбнулась она. - Во многие языки мира вошла даже стойкая фраза: «вести как неандерталец». Но, поверьте, в реальности все было немного не так.

Изображение за спиной сменилось, и все увидели одинокого неандертальца, выводящего куском угля на стене пещеры изящное изображение галопирующей лошади.

- На самом деле палеоантроп был чрезвычайно умен и необыкновенно творчески развит. Они изобрели наскальную живопись, имели зачатки медицины, некое подобие музыкальных инструментов, первыми стали применять ритуальные захоронения, что означало понимание абстрактного смысла смерти. Они создавали небольшие, но очень крепкие семьи, и обладали интеллектом и навыками для выживания в самых ужасных условиях среды, а здесь обязательно нужно добавить…

Ольга сделала пару шагов ближе к залу.

- Что доисторическая Европа – это был совершенно иной, ледяной, мрачный мир, коим правили страшные хищники палеолита! Среди которых выделялись такие милые создания, как пещерный медведь UrsusSpalaeus и Arctodus Simus – медведь гигантский короткомордый, настоящий властитель первобытного мира! Вы только взгляните на них…

На экране появилось изображение монстра, в сравнении с которым человек казался крохотным созданием. На другом изображении, сделанном в музее, чучело в полный рост стояло на задних лапах, возвышаясь на три метра вверх.

- Добавьте сюда разнообразие кошачьих!

На экране появилось изображение смилодона – саблезубого зверя, страшную смесь льва, тигра, леопарда и гиены на коротеньких задних лапах, но размерами в полтора раза крупнее любого из ныне живших сородичей.

– Пещерные львы обитали на юге Европы вплоть до расцвета Римской Империи, а на территории юга России дожили до раннего средневековья. А вот, кстати, обратите внимание: псовые – тоже!

На экране появилось изображение невероятно крупного волка с подписью Aenocyon Dirus – «Волк ужасный».

- Теперь представьте себя в окружении всех этих милых созданий, и задайтесь вопросом: насколько сильным, ловким, творчески развитым существом с интеллектом, памятью и глубиной прогноза им нужно было являться, чтобы процветать почти пятьсот тысяч лет в столь холодной, опасной среде?

В аудитории подняли руку.

- Да, пожалуйста.

- Скажите, я слышал, что у них развился мозг, размерами превосходящий мозг современного человека, это действительно так? - спросил приятный мужчина в очках, похожий на обозревателя одного и местных изданий.

- Абсолютная правда! – оживилась она. - В случае с высшими приматами крупный размер мозга означает глубокое абстрактное мышление, и куда более сложный, творческий ход мыслей…

- Вы хотите сказать, мы - глупеем?

- С точки зрения когнитивных функций, возможно. Но по-прежнему человеческий мозг до конца не изучен, однако с тех времен он действительно сократился где-то на пятнадцать-двадцать процентов в размерах.

- И в чем причина?

- Лидирует мнение, что окружающая среда не создает прежнего давления. Нам не нужно сражаться с пещерными львами, выживать во льдах, умирать от простуды, запоминать немыслимое количество информации с самых малых лет лишь для того, чтобы выжить.

Она взяла в руки смартфон и элегантно постучала корпусом по экрану ноутбука.

- И зачем? Ведь давно есть удобные достижения прогресса. Все это сильно снижает нагрузку на мозг, а есть железное эволюционное правило: что не используется, то отмирает, но вернемся.

Она недолюбливала открытые лекции. Как правило, их посещали студенты, журналисты, зеваки, пенсионеры, или попросту те, кто хотел узнать для себя что-то новое. Вход являлся свободным, что было как плюсом, привлекая широкое внимание к узким научным вопросам, так и минусом, становясь объектом болезненного притяжения для сторонников совершенно безумных теорий, приходящих не с целью узнать, но поспорить.

- Несмотря на годы изучения, вид по-прежнему представляет большую загадку, однако можно сказать, что неандерталец был развитым, самодостаточным и невероятно успешным индивидуалистом. Все иллюстрации, изображающие их брутальными недоумками, устарели или попросту лживы. Они были сильнее, умнее, чем мы, однако в конечном итоге - проиграли борьбу.

На экране появилось новое изображение: у пещерной стоянки вокруг небольшого костра расположилась семья. Крепкие и сытые, похожие друг на друга, приземистые и мощные, укрытые звериными шкурами, они жались друг к другу и грустно смотрели на пламя огня, словно предвидя судьбу обреченного вида.

Слайд сменился: теперь на нем группа охотников - высоких, стройных кроманьонцев, вооруженных длинными копьями, окружила загнанного одинокого неандертальца с дубиной, готового принять свой последний бой.

- В эволюционной борьбе выживают не самые сильные, смелые, умные, ловкие, быстрые, красивые, но самые приспособленные. Однозначных причин мы не знаем. Возможно, они были яростно истреблены. Возможно, имело место постепенное поглощение одного вида другим. Возможно, и то и другое. Однако точно известно, что в ДНК современных европейцев, в том числе нас с вами, содержатся около двух процентов их гена.

- А чем мы были лучше? – спросил пожилой опрятный мужчина, похожий на военного пенсионера. – И почему мы не жили с ними мирно? Разве кооперация не дает самую эффективную стратегию выживания?

За мгновение Ольга определила, что задавший вопрос был из тех скучающих пенсионеров, которые интересовались практически всем, и, отдавая им должное, были довольно неплохо подкованы. В ее рейтинге самых благодарных, уважительных и внимательных слушателей они занимали почетное высшее место наряду со студентами первого курса.

- Хороший вопрос, - она одарила мужчину улыбкой. – Но как сказал Дарвин: близкородственные виды неизбежно обречены на конкуренцию, а по поводу: чем мы были лучше?..

Она глотнула немного воды.

- Есть разные мнения, взгляды. Возможно, слаженным коллективом, нашей способности к организации, дисциплине, строгой внутриплеменной иерархии и, конечно, числом. Ведь выживать эффективнее вместе, а слаженно вместе – эффективней вдвойне. Есть мнение, что именно тогда у нас возникают зачатки современной морали, в основе которой лежала способность и воля пожертвовать всем, даже жизнью, не ради членов семьи, но ради целого вида! Обратите внимание: самопожертвование - ключевая идея сквозь всю нашу культуру. Можно даже сказать, что оно и сделало нас в итоге людьми.

- Это как люди жертвуют собою в войну? – спросил кто-то, вроде, милая девушка с первого ряда.

- Да, в том числе, так.

Ольга тихо ненавидела всех, кто сидел в первом ряду, не важно, это были студенты, журналисты, пенсионеры, ухажеры, почитатели или даже коллеги.

- Если задуматься, - продолжила она, - то жизнь по определению есть высшая ценность, которую только способно иметь индивидуальное биологическое существо. Чья самая основная, примитивная архицель - это именно жить. Но что потребуется, чтобы заставить пожертвовать ею?

Она замолчала. У нее были светлые, ясные, с едва заметной хитринкой глаза.

- Материнский инстинкт? – сказал кто-то из зала.

- Да, абсолютно, - улыбнулась Ольга. - Родитель, спасая ребенка, не думая прыгнет в огонь. Мама-медведь защищает детеныша от каннибала-самца ценой собственной жизни. Такое встречается даже у птиц, и у рыб, не поверите, тоже, эта реакция вшита на уровне самых глубоких, примитивных инстинктов. Но вот… - она сделала паузу и вновь всех осмотрела, - пожертвовать жизнью не ради прямого потомства, а ради целого вида, тем самым, напротив, поставив под угрозу своих собственных кровных детей? Здесь что-то выше инстинктов! И есть мнение, что именно самоотверженность, наша мораль и позволили людям как виду освоить планету, стать теми, кто в итоге мы есть, и не позволило им – исключительным индивидуалистам, - она указала на изображение неандертальца. - Это даже обидно, не так ли, но один великолепный, невероятно одаренный футболист всегда проиграет простой, но сплоченной дворовой команде.

- Я бы не был уверен на счет нашей сборной, – крикнул какой-то веселый парень с задних рядов, и волна задорного смеха прокатилась по аудитории.

Ольга мило улыбнулась. Улыбка шла ей к лицу. Невысокая энергичная брюнетка с ярким взглядом больших светлых глаз, она источала собой оптимизм.

- Индивидуализм имел шанс в эволюционной борьбе, - продолжила она, подождав, когда смех успокоится. - Только в сложных системах он не является лучшей стратегией. С этим можно поспорить, и многие коллеги не согласятся, но наука не предмет веры, а инструментарий сухих, проверенных фактов! - неожиданно твердо заключила она, будто желая поставить жирную точку во всех пересудах.

- Скажите, я правильно понимаю, что они были умнее? – прозвучал вопрос от той самой девушки с первого ряда. – И насколько умнее?

На этот раз Ольга окинула ее внимательным изучающим взглядом. Ей оказалась стройная, неброско, но очень стильно одетая светловолосая девушка максимум лет двадцати.

«Современные первокурсники имеют отличное чувство стиля, но не всегда чувство такта», - подумала Ольга и спокойно ответила:

- Смотря, что в это вкладывать. Мы до сих пор не имеем четкого понятия «ум». Некоторые называют этим просто интеллект, а кто-то - способность к глубокому анализу, краткосрочному и долгосрочному прогнозу событий и действия, не только своих, но и…

- Тогда почему они вымерли? – перебила блондинка.

- Разве мы об этом только что не говорили? – опешила Ольга, но умело все скрыла.

- Простите, - мило улыбнулась девушка, для студентки она вела себя слишком уверенно, дерзко. - Но я имею ввиду: почему неандертальцы тогда не предвидели неизбежную опасность? Почему не ушли? Почему не мигрировали, не спрятались от нашествия более успешного вида в недоступных для нас регионах?

«Хороший вопрос», - подумала Ольга и сразу сказала:

- Потому что во всех регионах есть уже свой доминирующий вид, который вряд ли уступит ресурсы. Например, есть теория, что высокая популяция короткомордых медведей, живших в районе Берингова пролива, где тогда был перешеек, препятствовала миграции людей в Северную Америку. Медведей было так много, что люди не могли миновать перешеек многие тысячи лет, пока те естественным образом не вымерли все. Так что, отвечая на ваш вопрос: даже если неандертальцы были достаточно умны, чтобы знать и предвидеть, но уйти никуда, судя по всему, уже не могли. Хотя, возможно, пытались.

- Хм, пытались, - повторила за ней милая девушка, почему-то у нее был странный, едва уловимый акцент, – а я слышала мнение, что так называемый снежный человек и есть выживший неандерталец, - сказала она, не сводя хитрого взгляда. - Разве не в труднодоступных регионах постоянно находят следы? Канада, Аляска, Тибет, дождевые леса Амазонии, - блондинка продолжала лукаво смотреть Ольге в глаза. – Или наша Сибирь?

«Ну, вот опять…»

Ольга закрыла глаза. Она умела держать себя, и была готова к подобным вопросам, нечто подобное случалось почти каждый раз, но каждый раз раздражало.

Она ей также мягко улыбнулась и сказала в ответ, как нерадивому чаду:

- Действительно, есть и такая гипотеза, вы абсолютно правы, но не теория, а гипотеза, это разные вещи. И ни одного достоверного, заслуживающего хоть какого-либо доверия доказательства.

- Хм, понятно. А если доказательство - есть?

- Очень в этом сомневаюсь. Многие заявляли, но в конечном итоге никто не представил.

- Как же пленка Паттерсона-Гимлина?

- Ах, вы об этом…

Более сотни пар глаз с интересом следили за их диалогом. Окончание лекции обещало быть жарким.

- Да, о фильме Роджера Паттерсона, - продолжила милая девушка, - который вместе с напарником Робертом Гимлином в 1967 году снял на пленку самку снежного человека в отдаленном горном районе Блафф-Крик, что в Северной Калифорнии.

- Предположительно снял.

- Пусть так, но в 2002 году престижный научный журнал National Geographic пришел к выводу, что даже с современным техническим оборудованием сделать подделку такого уровня было бы почти невозможно. Вы же ведущий специалист по реликтовым гоминидам, и наверняка знаете об этой пленке.

Сотня пар глаз вновь впились в Ольгу.

«Значит, журналистка».

- Во-первых, National Geographic не такой уж и «научный», скорее «популярный», - живо ответила Ольга. - Ну а, во-вторых, это просто подделка.

- Чем докажете?

- Ничем, - повела плечами она.

Выдох негодования пронесся по залу.

Как опытный лектор она даже не поняла, но почуяла, что ответ не понравился людям. Где загадка? Где интрига? Где драма, скандал? Ее слова прозвучали как капитуляция, нежелание вступить в диалог, попытку стыдливо закрыть неудобную тему.

И это зажгло ее.

- Хорошо, давайте найдем фильм прямо сейчас, и все вместе посмотрим. Идет?

Аудитория откликнулась радостным одобрением.

Она потянулась к ноутбуку, открыла поиск, напечатала что-то, нажала несколько клавиш, и вот на огромной проекционной доске за спиной появились размытые черно-белые кадры, снятые на примитивную ручную кинокамеру почти полвека назад.

На расстоянии сотни метров от оператора, среди камней и обломков древнего соснового леса плавно шло огромное сутулое существо, покрытое черной, лоснящейся шерстью. Движения примата размашисты, даже расслаблены, длинные руки качаются в такт столь же плавных шагов, но вот существо повернулось немного и бросило в камеру взгляд, мимолетный, короткий, осмысленный, будто бы злой.

Стоп кадр.

Послышался шепот, ропот, люди принялись спорить, ибо, судя по кадрам, существо выглядело убедительно.

- Впечатляет, не так ли? – наконец, спросила она, дав им время немного обдумать. – На первый взгляд вызывает доверие, но если присмотреться к движениям…

На экране появились кадры замедленной съемки. Теперь фигура казалась слишком сутулой, голова и тело непропорциональны, наклонены слишком вперед, руки же неестественно болтались вдоль неуклюжего черного тела, будто на крупного человека накинули шубу.

- При таких размерах существо должно иметь иные пропорции тела, - пояснила она. - Вспомните крупных приматов. У них всегда прямая осанка, потому что это наиболее энергетически эффективное положение тела, позволяющее ослабить действие силы тяжести на суставы. Вспомните массивных приматов. Те же гориллы имеют мощнейшую мускулатуру нижних конечностей. Им нужно иметь чрезвычайно крепкие ноги, чтобы поддерживать столь массивное тело. Взгляните…

Вновь появились замедленные кадры движения «зверя».

- У существа с такой массой тела ноги развиты неестественно слабо, эта походка, постановка стопы – энергетически неэффективны; оно не идет, оно словно падает, клонится вниз…

Она взглянула в аудиторию, людей с ней соглашались.

На удивление блондинка с первого ряда молчала, не демонстрируя и малейших эмоций, и поэтому ей захотелось разгромной победы.

Тогда Ольга продолжила подчеркнуто скучно, почти что лениво, заканчивая будто бы откровенно бессмысленный спор:

- Внешний вид любого живого существа не более чем приспособление к тем условиям среды, в которых оно обитает. Банальная адаптация, принцип наименьшего сопротивления Гамильтона. Ручей бежит вниз по кратчайшему пути, чтобы занять энергетически стабильное состояние в системе. Вот почему фильм – фальшивка. Попытка авантюриста с весьма темной репутаций уговорить собутыльника из Северной Калифорнии накинуть бобровую шубу и пройтись вдоль реки…

- Нет, - она подняла руки вверх, - я не отрицаю теоретическую возможность существования в отдаленных регионах планеты некоего реликтового гоминида, снежного человека, йети, бигфута, сасквоча, чучуны, мапингуари, йови, эжень… назовите хоть тысячу разных имен, но утверждаю, что если бы он где-то был, то без малейших сомнений в условиях современного мира, где не осталось непокоренных, неизученных мест, – мы его бы нашли.

Блондинка коротко бросила взгляд на часы.

Ольга так и не смогла понять по ее спокойному внешнему виду, была это провокация, или девушка действительно не была убеждена ее аргументами, высказанными, пожалуй, в несколько эмоциональной манере, но это был факт – они ее не впечатлили.

- Вижу, вы не согласны?

- Пожалуй, - улыбнулась она.

Ольга глянула время сама: лекция затянулась и так уж на добрые десять минут, тогда Ольга решила, что ее нужно закончить простой, позитивной, очень правильной мыслью, и обратилась к аудитории с улыбкой:

- Несогласие это нормально. Ведь только в спорах рождается истина, так? Слепая вера без возможности обсудить варианты является главным врагом объективного и беспристрастного познания мира! Которое отнюдь не исключает даже самых смелых гипотез, но как однажды сказал один очень известный астробиолог: extraordinary claims requireextraordinary evidence - невероятные утверждения нуждаются в исключительных доказательствах. Не забывайте об этом! А на сегодня – все!

***

Она хотела как можно скорей собрать вещи, ибо люди пока неуверенно двигались к кафедре, но вскоре обступят с массой самых разнообразных вопросов, и придется потратить еще полчаса часа, отвечая на все. К тому же в этот раз желающих оказалось значительно больше, за что она мысленно поблагодарила молодую блондинку из первого ряда.

Которой, кстати, уже и не было здесь.

- Друзья! Минутку! Послушайте!

Словно из ниоткуда между кафедрой и аудиторией возник худой бледный юноша. Прикрывая Ольгу от нескончаемого потока, он ловко направил внимание людей на себя и поднял вверх руки, в которых сжимал какие-то стопки бумаг.

- Минуту внимания! Разбираем! Да, это нужно. Вот, возьмите и вы. Всем хватит! Пожалуйста, передайте, не стойте. И вы тоже не стойте, передавайте скорей!

Юноша стал настойчиво раздавать людям листовки.

– Это расписание следующих лекций и темы! Также внизу, обращаю внимание…

Он боковым зрением заметил, что Ольга собрала вещи в портфель, еще пару секунд и сможет сбежать в неприметную дверь в небольшой кабинет, который использовали для подготовки и отдыха преподавателей.

– …электронный адрес! Все вопросы направляйте туда!

«Как бы я без тебя жила, Максим…» - подумала Ольга о своем любимом и единственном аспиранте. После чего схватила в руки ноутбук и поскорее прошла в кабинет. Закрыла дверь, сняла неудобные туфли и рухнула на диван, ощутив блаженство покоя.

«Пора со всем этим заканчивать», - подумалось ей.

Руководство института как обычно обещало золотые горы, а она в очередной раз соглашалась, получая взамен ничего, кроме скромной прибавки к окладу. И впереди никаких перспектив, только такая же скромная должность, постоянные лекции и вопросы из зала: а он - существует?

Между тем Университет в Эдинбурге и Австралийский Национальный давно предлагали престижную должность, и хоть она всей душой обожала родной институт, но встречаться ведь нужно на середине, не так ли?

Завибрировало уведомление.

Она открыла телефон и прочитала smsот Максима:

«Через десять минут разойдутся. Чуть-чуть посидите».

Волна теплых эмоций окутала пледом. Удивительно, как нужно мало кому-то, чтобы ощутить приток новых сил?

Она твердо решила, что если примет предложение, то уедет только с Максимом. Этот слишком неуклюжий, ворчливый, застенчивый парень был на целых двенадцать лет моложе ее. А имея двух старших сестер, она всю жизнь мечтала о младшеньком брате, и когда среди студентов появился стеснительный, но при этом невероятно любопытный Максим, она его сразу взяла под опеку. Почему - не могла понять и по нынешний день, как если бы в мире действительно существовали родственные души.

Худой аспирант семенил за ней по коридору, едва заметно прихрамывая на левую ногу и стараясь не задеть плечом встречных людей, огибая их так ловко, как только вода огибает пороги. Субтильный парень с горящими глазами был одет в серые джинсы и старенький бабушкин свитер. Она тысячу раз повторяла, если он хочет найти себе девушку, то пора заменить гардероб и прическу, на что Максим либо краснел, либо колко отшучивался, но всегда поскорей завершал нелюбимую тему.

- Клянусь, приедем домой, свожу тебя в магазин, - улыбнулась она.

- У вас нет столько денег.

- Ради твоего счастливого будущего – найду, обещаю, Максим, что угодно найду! Подстрижем, и первым делом получше оденем.

У Максима были светлые с отливом в рыжеватый цвет волосы, которые он коротко стриг только сам.

- Разве что в секонд-хэнде.

- Ах, какой ты шутник. А мне вчера вновь написали из Эдинбурга, предложили позицию…

- Буду горько скучать.

- Только я им ответила, что без тебя не приму.

Максим покраснел, он хорошо знал, что за этой шутливой бравадой скрываются искренние намерения, а еще он знал, что далеко не каждый университет возьмет в придачу ненужного им аспиранта, однако она стояла всегда на своем.

- Ой, а что это мы покраснели? – она прихватила Максима за руку. - Собирайся завтра на шопинг. Не волнуйся, как и сказала я: деньги найду.

- Кстати, о деньгах… - робко начал Максим.

Они спускались по лестнице, и она предположила, что он опять старается увильнуть, ловко переводя неприятную тему, но Максим выглядел так, будто имел на уму совершенно иное.

- На ваш электронный адрес… на тот самый, который указан в лекционных листовках, - Максим потряс в руке бумажкой с расписанием лекций, - где я за вас отвечаю на все эти дурацкие вопросы!

- Что значит, как сильно я тебе доверяю.

- …несколько дней назад пришло очень серьезное письмо. Отправителем значился МФФУ.

- МФФУ? Я должна это знать?

- Международный фонд Феликса Унгера.

- Никогда не слышала о таком.

- Вы много о чем не слышали. В нашем интернете о нем практически никакой информации, но вот в англоязычном сегменте фонд крайне известен. Владельцем является, собственно, некий Феликс Унгер – мультимиллионер и меценат из Швеции, который инвестирует гигантские суммы в разнообразные научные проекты, чаще в области географии, археологии и антропологии.

- Вот кому денег-то некуда девать!

- Они настойчиво просят о встрече, и я готов поспорить на все, хотят предложить вам хорошую сумму.

- Максим, во-первых, никто никому не дает деньги «просто так», - она остановилась, и устало глянула время.

Сегодня ее ждал тот удивительно редкий вечер, который она могла провести с тем единственным человеком, которого по-настоящему любила - собой, а еще с книгой, бутылкой Шабли и парочкой пряных французских сыров.

- Во-вторых, - продолжила Ольга, - все известные фонды, как и желтую прессу, интересуют сенсации.

Затем развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, а он поспешил за ней вслед.

- Мы же с тобой занимаемся скучной наукой, - говорила она на ходу. - Привлечь внимание крупного частного фонда приятно, но у меня нет и малейшей догадки, чем могу представлять для них интерес. Кстати, в-третьих, тебе не на что спорить, ведь кроме горящего сердца и бесконечной любви к авантюрам за душой у тебя - ничего.

- Но почему не попробовать?

- Потому что не хочу.

- Но почему?

- Потому что устала, - отмахнулась она.

- Но ведь деньги нужны?

- Нужны, - вздохнула она. – А кому не нужны в наше время?

- Тогда почему не попробовать? – не унимался Максим.

Она сжала виски, аспирант был самым светлым человеком во всей ее жизни, но иногда невыносимо, чрезмерно упрям.

- Потому что люди, занятые реальным делом, - ответила Ольга, - в первую очередь ценят собственное время, так как время единственный невосполнимый ресурс во Вселенной, а мне и так этих общественных лекций хватает, - ее покорежило; вновь на плечи упала усталость.

- Они обещали, что много не отнимут.

- Не хочу.

- Но попробуйте?

- Не буду.

- Вы вообще собираетесь меня одевать?

– Хорошо! – улыбнулась она. – Если напишут еще, обещаю, выделю пару минут в октябре, а теперь - сменим тему!

Максим хотел возразить, но и он знал, когда она упиралась всерьез, ни к чему хорошему это не приводило. Несмотря на близкие, почти родственные отношения, она соблюдала профессиональную дистанцию между ними самым тщательным образом.

За разговором оба прошли к гардеробной, где Ольга в спешке забрала свой светло-бежевый тренч. Сентябрь был не холодный, но отчаянно хмурый, дождливый и пасмурный даже для Санкт-Петербурга. Мало кто знал в этой части планеты, но в этот год был Эль-Ниньо, четвертый по счету и самым мощный не только с начала двадцатого века, но и за время наблюдения над этим странным явлением. Природный феномен, зарождавшийся в Тихом океане в районе экватора раз в несколько лет, и будораживший климат по всей территории планеты. Поэтому в Санкт-Петербурге была осень теплее, чем прежде, но и дождливее - тоже.

Максим невзначай посмотрел ее внешний вид и подумал, что, несмотря на природное очарование и изящность, Ольга не всегда хорошо одевалась сама, ибо тренч ей не шел. Но ничего на этот счет аспирант не сказал, лишь грустно накинул свой плотный серый пиджак (который, к слову сказать, ему также не шел), и услужливо взял ее портфель в руки, после чего прошел чуть вперед и открыл тяжелую старую дверь.

Когда они вышли наружу, Ольга первым делом взглянула на хмурые серые тучи. Они низко давили, угрожая в любое мгновение внезапным дождем.

«Как хорошо, что хотя бы сейчас его нет», - подумала Ольга и достала перчатки. Трудовой день был закончен, она никуда не спешила, оставалось дойти до метро, попрощаться с Максимом, а дальше ждал сказочный вечер субботы с собой.

- Кстати, ты обратил внимания на ту стройную блондинку с первого ряда? – спросила она мимоходом. - Ну, ту, которая замучила меня снежным человеком? Когда только люди их оставят в покое! Еще привела этот несуразный фильм Паттерсона-Гимлина, и зачем? Всем известно же, что дешевая, никчемная подделка.

Максим промолчал.

- Знаешь, тебе нужна такая же, как она!

Ольга взглянула на аспиранта и еще раз убедилась, несмотря на его болезненную худобу, чересчур доброе для парня лицо и застенчивый взгляд, если чуть-чуть причесать, приодеть, то он кружил бы головы многим студенткам.

– И даже не смей думать, что она слишком хороша для такого как ты. Кстати, с какого курса? Или все же журналистка? Не припомню лица…

- Думаю, для меня она действительно слишком хороша, - ответил Максим.

- И с чего ты это взял?

- Просто знаю. К слову, ее зовут Линда.

На мгновение ей показалось, что послышалось.

Ольга вопросительно взглянула аспиранта, но тот прятал глаза и смотрел куда-то вперед на стоянку. И только тогда она разглядела на парковочном месте декана большой черный Maybach, совершенно точно не принадлежавший декану. А перед ним, одетая в дорогой стильный плащ, стояла та девушка с первого ряда, которая теперь с самой милой на свете улыбкой им элегантно махала рукой.

- Пройдемте, Ольга, нас давно уже ждут… - сказал неожиданно твердо Максим.

- Простите за то, что так неучтиво прерывала вашу лекцию! - улыбалась мило блондинка; в ее голосе слышался легкий акцент, но Ольга так и не могла понять, какой именно. - Признаться, антропология не моя специальность, но я активно ее постигаю, - девушка протянула нежную белую ручку вперед. – Меня зовут Линда. Линда Унгер.

- Что ж, полагаю, меня вы уже знаете, - приветливо улыбнулась Ольга и покосилась опять на Максима.

- Да, разумеется знаю, и несказанно счастлива встретиться лично.

- С какой же целью, простите?

- Отец хотел бы обсудить с вами нечто… исключительно важное.

- Исключительно важное? – повторила она по слогам. – И что бы это могло быть?

- Извините, не могу обсуждать это здесь.

Линда выглядела крайне неловко.

- Почему?

- Отец хотел сообщить это вам лично.

- Хорошо, - согласилась Ольга внезапно. - Но у меня очень загруженный график, думаю, вы понимаете. Поэтому, давайте согласуем что-нибудь на… конец сентября, октября? Пришлите Максиму письмо, он сейчас передаст вам листовку…

- А он нам сказал, что вы абсолютно свободны сейчас и на все выходные.

Линда мило улыбалась, глядя Ольге в глаза.

Ольга замерла и перевела взгляд на Максима.

Аспирант отвернулся и стал разглядывать крышу, как ни в чем не бывало. Он буквально почувствовал кожей, что она хочет сказать ему прямо сейчас, но уже было поздно.

В этот неловкий момент внезапно открылась дверь лимузина, и из машины вышел статный мужчина в дорогом строгом костюме. На вид ему было немного за сорок. Светлые волосы, смелый, вкрадчивый взгляд. Вначале показалось, что это охранник, мужчина был слажен, как хороший спортсмен, но секундное впечатление быстро развеялось. Ольга увидела слишком умный, слишком вкрадчивый взгляд.

- Вадим, - представился мужчина. – Рад познакомиться с вами, Ольга. Я - личный помощник и доверенное лицо Феликса.

- Где же вы прятались раньше?

Она спросила у Линды, после чего беззастенчиво осмотрела с головы до ног и нашла, что Вадим был хорош, настолько хорош, что даже напоминал ей последнего Бонда.

- Мы решили, что мужчина как я, зовущий вас куда-то навстречу, может отпугнуть, поэтому Линда вызвалась встретить вас лично, - улыбнулся Вадим.

Его низкий голос внушал доверие и разжигал интерес.

- Напрасно решили, - ответила Ольга.

- Также мы щедро компенсируем трату времени, - добавила Линда. – Все что просим взамен лишь короткую встречу. К сожалению, отец пожилой человек, и редко покидает поместье. Если не против, нас доставит туда вертолет?

Ольга задумалась.

Она терпеть не могла принимать поспешных решений, но вдруг ощутила, как кто-то мягко дернул ее за рукав.

- Я согласен на все, - прошептал рядом Максим.

Не дожидаясь решения, будто зная заранее ответ, Вадим галантно открыл дверь перед ней машины.

Она на мгновение зависла, все выглядело так, будто за нее уже давно все решили, если не люди, то необъяснимая сила природы, провидение, судьба. Такое случалось с ней несколько раз, итогом было как нечто хорошее в жизни, так и нечто плохое, но что поняла однозначно она: противиться силам судьбы невозможно, что задумано где-то – то произойдет.

Глава 3

Майбах плавно остановился на краю частной взлетной площадки где-то за Санкт-Петербургом. Там уже дожидался готовый к полету, блестящий, как новенькая монета, частный Airbus Eurocopter.

- Я присоединюсь к вам позднее, - мило бросила Линда. - Прошу простить, но надо срочно закончить кое-какие дела, имеющие прямое отношение к вашей встрече с отцом.

Поняв, что она уже согласилась на все, Ольга не стала задавать лишних вопросов и попрощалась с дочерью Феликса. Затем Вадим галантно подал ей свою крепкую руку, после чего они вышли из лимузина и заняли места в шикарных, обитых нежной итальянской кожей креслах частного вертолета.

Машина плавно оторвалась от взлетной площадки, и вскоре неслась над лесами, озерами и болотами где-то в стороне от залива, но в какую конкретно – она понять не смогла. Зато оказалось, что салон вертолета был превосходно изолирован от нежелательных звуков, настолько хорошо, что можно было общаться, не повышая голоса.

- Слышали прежде о Феликсе? – спросил ее Вадим.

- Нет. А разве должна?

- В прошлом, когда-то очень давно, он был достаточно известным физиком-теоретиком Королевского института Стокгольма, публиковался даже в The AstrophysicalJournal и Physical Review.

- Интересно. Запомнили сами?

- Пришлось заучить.

- Весьма необычный старт.

- Вы о чем? О нашем общении?

- Нет, о его баснословном богатстве.

- И что с ним не так?

- Просто в моей голове это как-то не вяжется с научной карьерой, тем более – физика.

- Там ничего интересного. Все довольно банально, - улыбнулся Вадим. - Семейное наследие и удачное стечение обстоятельств. Как говорят в Европе – «старые деньги».

- А вот в это уже гораздо легче поверить.

- Если честно, я полагал, что весь полет вы будете расспрашивать о деталях таинственной встречи.

- Видите, как я меркантильна! Разочарованы?

- Отнюдь. Кто не грешен?

- Точно не я!

- В чем ваши грехи?

- Думаю, в чрезмерном сарказме.

- Я слышал, что сарказм, как и юмор, имеют прямую связь с интеллектом.

- Неужели?

- Совершенно, и глядя на вас, Ольга, охотно в это верю, - он соблазнительно улыбнулся в ответ.

- Вадим, - ее улыбка пропала с лица. – Признаю, вы невероятно обаятельный и, полагаю, настолько же умный мужчина, поэтому жду от вас более утонченных и изысканных комплементов.

- С чего взяли, что умный?

- Хм, давайте посмотрим…

Она повернулась она к нему и вновь хорошо оценила.

– Дорогой костюм, пошитый на заказ, строгий, но не стягивающий движения; спортивная выправка, проницательный взгляд, приятная, я бы даже сказала, элегантная и, что самое главное, вызывающая доверие внешность… Вы явно бывший сотрудник спецслужб, Вадим. Дураков туда не берут, и уж точно дурака не возьмет к себе Феликс, тем более личным помощником. Остается один лишь вопрос: неужели там недостаточно платят?

Он молча наклонился к ней ближе

Чуть ближе, чем того полагал этикет.

Она затаила дыхание, закрыла глаза.

Вадим выждал мгновение, тихо ответил:

- Вы правы, там платят не очень. К тому же, - отклонился назад, - я в отставке.

- Молодой пенсионер, как романтично.

- Годы неумолимы.

- Тем не менее, вы хорошо сохранились.

Тот благодарно кивнул и мельком глянул время – на запястье блеснули швейцарские Omega Seamaster.

- Значит, мы оба меркантильны, - подмигнула она.

- Это плохо?

Вадим спрятал часы за манжету.

- Ничуть, - ответила Ольга. - Так о чем хотел побеседовать со мной Феликс?

- Очень скоро узнаем.

- О, интрига! И все же?

- Не хочу вас шокировать раньше времени. Мы, кстати, на месте.

Она взглянула в окно и увидела посреди густого елового леса красивую усадьбу девятнадцатого века. Перед ней были разбиты сады, петляли ухоженные тропки, ближе к усадьбе сверкал аккуратный маленький прудик, в котором плавали лебеди. Центральная аллея, дорожки, тропинки – все были безупречно посыпано мелкой коричневой галькой, все остальное вокруг представлял собой сочно зеленый идеальный газон.

Территория на несколько гектаров чем-то напоминала ей то, что она видела в Царском Селе, но куда более скромных размеров.

Вертолет пронесся над садом и мягко сел на площадку, находившуюся в полусотне метров от главного входа. Вадим вышел первым и вновь галантно предложил свою руку. Она приняла, осторожно спустилась, и ее дух захватило от утонченной вокруг красоты. Можно было представить себя в девятнадцатом веке, если бы только вместо вертолета стоял экипаж.

Вадим предложил пройти в сторону главного входа.

Им открыл пожилой сероглазый мужчина в строгом костюме с белоснежным накрахмаленным воротничком, густыми бровями и пышными бакенбардами. Мягкие седые волосы были аккуратно зачесаны, а безупречная осанка являла достойный пример королевской особе.

- Добрый день, госпожа. Прошу, Феликс ждет! - произнес он неспешно и чопорно с заметным британским акцентом, после чего указал отточенным жестом на лестницу вверх и бесшумно покинул их.

- Это Джордж, потомственный дворецкий из Бристоля, - пояснил тихо Вадим. - Служил у Феликса еще до рождения Линды.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице вверх. На втором этаже свернули направо и прошли в просторный зал. С одной стороны там было несколько окон, откуда внутрь проникал дневной свет, пол был покрыт безупречным паркетом, с другой стороны вдоль стены развешены чьи-то портреты.

- Наверное, жить в таком дворце скучно и пусто, - осмотрелась она. – Хотя, конечно, красиво.

- К роскоши привыкаешь гораздо быстрее, чем того бы хотелось, - пожал плечами Вадим. – Но когда я здесь оказался впервые, то дух захватило, не буду лукавить.

- Нас было у родителей трое, - произнесла она шепотом, словно боясь потревожить здесь чей-то покой. - Жили в крохотной тесной квартире, и мне почему-то всегда было стыдно. Даже не знаю, почему…

Она задумалась на какое-то время, затем прошлась вдоль стены, где развешены были портреты мужчин в разнообразных мундирах с орденами времен самых разных эпох, самый ранний датировался 1773 годом с немудреной подписью:

«Павел Петрович Унгер»

- Герой битвы при Кунерсдорфе.

Она взглянула с таким удивлением, будто желая спросить: «откуда вы знаете?», но Вадим сам пояснил:

- Просто очень долго работаю здесь.

Ольга с любопытством прошлась вдоль всей галереи, с интересом рассматривая всех этих красивых мужчин. Их различали эпохи, размер эполет, цвета пестрых мундиров и набор орденов на груди. В самом конце был молоденький парень с аккуратными усиками, кончики которых едва вздернуты вверх, в белоснежном парадном мундире, позолоченном шлеме, за подписью:

«Поручик Лейб-гвардии Конного полка, граф Алексей Карлович Унгер, 1913»

- Это мой дед.

Послышалось сзади.

Она обернулась и увидела худощавого пожилого мужчину в электрической инвалидной коляске. Он был неброско одет в серые брюки и свитер, короткие волосы его были аккуратно зачесаны набок.

- Погиб в Восточной Пруссии годом спустя.

- Жаль… такой красивый мужчина! – не сдержалась она.

- Все эти люди более трех столетий честно и преданно служили своей Родине – России, - Феликс осмотрел галерею портретов задумчивым взглядом.

Он говорил неспеша, имел мягкий, расслабляющий голос с едва уловимым акцентом, часто свойственным людям, которые с рождения вынуждены были говорить на двух языках, что, однако, придавало его речи еще больший аристократический ареол.

- Увы, семье пришлось иммигрировать после известных печальных событий, я родился в Стокгольме, но сердце мое будет предано вечно лишь этой земле. Как только появилась возможность, я вернулся, перестроил усадьбу и теперь наслаждаюсь достойным и столь долгожданным покоем, - старик протянул ей руку.

- Феликс Унгер, - представился он. - Давно хотел встретиться с вами.

Она была польщена.

Мягко сжала его иссохшую старостью руку и, не зная зачем, повинуясь какому-то внутреннему внезапному чувству, слегка поклонилась в кокетливом реверансе.

Феликс поклонился в ответ, и в его старческом взгляде она рассмотрела ничем не прикрытую радость, он светился доверием и любопытством, а ясные голубые глаза – добротой

- Я заочно знаком с вами, Ольга. Мне импонирует ваш… фундаментальный консерватизм в вопросах… реликтовых гоминидов.

- Пожалуй, приму это за комплимент.

- Скажите, как вам в таком молодой возрасте удалось добиться столь глубоких познаний в области, требующей десятилетия кропотливого труда?

- Рано развелась.

- Определенно, мы многим жертвуем ради науки…

- Нет, он был просто козел.

Не сговариваясь, оба рассмеялись.

Феликс подал сигнал, и Вадим куда-то ушел.

- Вы знаете, - начал он, - есть четкая корреляция между юмором и интеллектом? В любом случае, вы и так проделали немалый путь ради меня, потому не смею впустую тратить ваше бесценное время. Ибо время… единственный невосполнимый ресурс во Вселенной, скажу вам как физик, и как дряхлый старик.

Она замерла. Ей хотелось немедленно что-то ответить, выразить согласие, но Феликс легким движением джойстика повернул свое кресло, зажужжали электроприводы, и поехал к дальнему выходу из главного зала, жестом приглашая ее с собой.

Старик остановился у массивной дубовой двери, которая, скорее всего, вела в кабинет. Он повернулся к ней и совершенно внезапно спросил:

- Как бы вы поступили, если бы кто-нибудь вам сообщил, что так называемый снежный человек - существует?

- Я бы ответила, что в мировой судебной практике свидетельские показания статистически являются самым ненадежным источником, - не растерялась Ольга, - а потом добавила, что так называемый «снежный человек» скорее всего не более чем фантазия малых народов, укоренившаяся в местном фольклоре.

Глаза Феликса жарко блеснули.

- Невероятно! Прошу…

Он нажал какую-то кнопку на пульте, зашумели сервоприводы, и массивная дверь подалась вперед.

Внутри действительно оказался небольшой кабинет, зайдя в который Ольга невольно осмотрелась. Стены и мебель были из красного дерева, стол из массива ореха, в голове промелькнуло, что неплохо было бы иметь точно такую же комнату за лекционной аудиторией в институте. Тем временем Феликс проехал к самой дальней стене, там откинул резную деревянную крышку, и приложил на панель большой палец правой руки.

Сработал сигнал, загорелась маленький зеленый диод. Из неприметной ниши в стене отъехала створка, за которой был сейф. Не обращая внимания на Ольгу, Феликс ввел на нем код, произвел нехитрые манипуляции, затем открыл крышку и достал оттуда средних размеров прозрачную колбу.

- Когда мне сказали, что снежный человек существует, я ответил почти в точности вашими словами о суеверии и фольклоре малых народов. По природе я скептик и сомневаюсь буквально во всем. Но потом мне досталось вот это… - он осторожно протянул ей стеклянную колбу.

Она взяла ее в руки, еще не понимая, что скрыто внутри. По ощущениям вместо стекла здесь был толстый ударопрочный сплав, за которым находился кусочек то ли темно-коричневого, то ли черного плотного меха.

- Взгляните.

Феликс нажал что-то на пульте и свет в кабинете мягко погас, в то же время на противоположной стене загорелся огромный LED-экран, на котором возникло четкое изображение структуры и расшифровки молекулы ДНК.

Ольга прищурилась, у нее прежде не было жалоб на зрение, но то, что она увидела там, просто не имело разумного смысла.

- На экране расшифровка ДНК существа, клок шерсти которого находится в ваших руках, - пояснил Феликс.

Ольга в замешательстве вновь посмотрела на колбу.

- Не волнуйтесь, это бронестекло.

Она протянула колбу назад, не зная, что теперь с этим делать, тогда Феликс взял и вернул назад в сейф.

- Когда в первый раз мы получили результаты анализа, - он продолжал, - то я сам был шокирован. Существо, обладатель этого меха, демонстрирует поразительный уровень сходства с ДНК современного человека, однако наше с ними видовое расхождение произошло не менее ста пятиста тысяч лет назад.

- Задолго до метохондриальной Евы…

- И задолго до первых анатомически современных людей. Еще до окончательного формирования неандертальцев, с которым это… существо, тем не менее, обнаруживает самое точное сходство.

Ольга просто не знала, что на это сказать.

Она вдруг решила, что все вокруг чей-то глупый, но очень ловко провернутый розыгрыш. Сейчас из секретной комнаты выйдет Максим с командой продюсеров модного шоу, после ей вручат пару букетов, и все от души посмеются.

Но ничего не происходило в итоге, и где-то внутри она начала медленно осознавать, что все это странная, жуткая явь.

- Могу гарантировать, - пояснил Феликс, - что экспертиза была проведена самым тщательным образом в пяти независимых лабораториях, никак не связанных между собой и, разумеется, не имевших никакой дополнительной информации об исследуемом экземпляре.

- Это… существо. Гоминид. Примат…

Ольга взяла себя в руки и подошла ближе к экрану, вчитываясь в расшифровку анализа.

- Оно гораздо древнее нас, но при этом… так схоже. Нет, Феликс, здесь должна быть ошибка. Необходимо дальше исследовать, поднимать данные по известным ископаемым разных эпох, долго, тщательно все проверять, - она посмотрела на старика в поиске поддержки, но по его реакции поняла, что он уже все это сделал.

- Пожалуй, я был бы рад даже, - развел Феликс руками, - обнаружь мы полное сходство с уже известными видами, палеоантропом или денисовским человеком, вот только это не все еще...

Старик нажал кнопку на пульте и на экране появились данные радиоуглеродного анализа, свидетельствовавшие о том, что образец шерсти был не старше сотни лет.

- Что?! – она улыбнулась, не поверив глазам.

Но Феликс оставался предельно серьезным.

- И мы знаем, откуда, - сказал он. - Вадим!

Непонятно куда он сказал это, но вскоре в кабинете появился Вадим. Он подошел к устройству ввода и вставил карту памяти. Ольга успела заметить, что устройство активировалось лишь тогда, когда Вадим приложил к нему отпечаток большого палаца, после чего на экране возникло новое поле для ввода пароля.

- Учитывая важность открывшихся данных, меры предосторожности не могут быть лишни. Скажите, чисто гипотетически, если бы вы были реликтовым гоминидом, какое бы для своего обитания выбрали место?

- Нет, Феликс, это уже слишком…

- Неужели такой сложный вопрос?

Это вновь прозвучало как вызов.

- Что ж, какое бы выбрала я? - иронично она усмехнулась. – Я могла бы сказать, что густой лес с наличием близких, доступных объемов воды, где много восполняемой растительной и белковой питательной базы. Идеально наличие гор, низкогорья, развитой сети пещер. Но самый главный, единственный фактор, который действительно для меня был бы важен: место должно быть так далеко от людей, как это только возможно! Чтобы на сотни километров не было даже духа людского, цивилизации, транспортных линий, маршрутов, железных дорог, авиации, ничего! Иначе я знала бы точно, что мой вид – обречен.

Феликс просиял. Она словно повторяла все его мысли.

- Вы описали идеальное место, - сказал вдруг скучным тоном Вадим, после чего на экране сменился масштаб. – Среднесибирское плоскогорье.

- Неужели? – засомневалась она.

– Ваш скептицизм простителен, Ольга, - продолжил Вадим. – На самом деле очень мало кто себе представляет истинные размеры региона. А в данном случае размер имеет значение. Общая площадь только этой части, - он указал кусочек на карте, - в три раза крупнее всей западной Европы. Регионы размером с Польшу здесь даже не описаны в географических справочниках, лишь на засекреченных военных картах, и то весьма приближенно. Там более чем достаточно леса, растительной и белковой питательной базы, и доступных объемов воды. И, как вы верно сказали, никакой транспортной сети, там нет ничего, только дикая, первозданная тайга.

- Тогда каким образом вы хотите там что-то найти?

- У нас есть источники, записи с архивов, и местные исследователи, которым можно вполне доверять, - пояснил Вадим. - Никакой гарантии, что существо скрывается именно там, но лучшего попросту нет.

На экране сменилось изображение, Ольга увидела фотографию приятного мужчины на вид лет сорока, одетого в походный костюм.

- Это Антон Лысенков, - пояснил Вадим. – Руководитель местной поисковой организации. В прошлом ученый геолог и исследователь феномена.

- Это он с нами вышел на связь, предоставив материал для экспертизы, - добавил Феликс. – Предвидя ваш скептицизм, Ольга, я общался с Антоном, он очень трезвый и адекватный мужчина. Уверяю, об открытии знает лишь самый узкий круг лиц, чье молчание закреплено строгими договорными обязательствами.

- Так это он предоставил клок шерсти?

Феликс молча кивнул.

- И при каких обстоятельствах? Это ископаемое? Тогда есть ли данные по контексту находки? Или он сам приобрел ее у третьих лиц? Вы задавали ему все эти вопросы?

Вадим и Феликс переглянулись.

- Мы пока вам не можем сказать.

Тогда она усмехнулась и почувствовала долгожданное облегчение. Теперь картина сложилась, начиная проявлять себя довольно знакомо.

- Значит, кто-то где-то что-то нашел, - уточнила она, сдерживая улыбку, - сам вышел на вас и продал за огромные деньги?

Ей не ответили.

- Феликс, а вы понимаете, что именно так и появляются все «неудобные» артефакты и «открытия века»? – она посмотрела ему прямо в глаза. - Мы знаем на массе примеров, что ради сенсации, денег, даже попросту шутки, жулики способны создавать подделки совершенно феноменального качества! Настолько, что даже серьезным экспертам потом нужны годы, чтобы все это разоблачить. Я не знаю вас близко, Феликс, однако легко почему-то представить, как человеку вашего состояния и интересов десятками приносят подобные «артефакты» с целью продажи.

- Да, вы правы – приносят. Но здесь особенный случай.

- Как обычно.

- Ольга…

- Нет, вы просто ответьте: в этот раз было как-то иначе? Этот Антон не сам вышел на вас, предложив купить клок загадочной шерсти за скромную сумму в пять-шесть нулей?

- Вы не знаете многих деталей.

- Разумеется, - она вновь улыбнулась.

- Поверьте, я разделяю ваш скепсис. - В моменты, когда Феликс нервничал, его акцент проявлялся сильнее. - Мир полон мечтателей, грезящих отыскать свой Священный Грааль. А ему не хватает скучных трудяг, не забывающих, что критицизм – есть основа познания.

- Я одна из таких.

- И именно поэтому находитесь здесь, чтобы мы могли вместе поставить жирную точку в этом сложно вопросе! Если в последнем оазисе нетронутой дикой природе нет потерянной формы разумных приматов, то их нету нигде в этом мире! И меня это - тоже устроит.

- Вы что хотите конкретно?

- Мы хотим снарядить экспедицию.

- Нет, что вы хотите от меня?

Феликс кивнул Вадиму, тот деактивировал флешку.

- Увы, я не в состоянии отправиться с вами. Возраст – проклятие. Но мне нужен человек, кто думает и рассуждает точно также, как я. Человек со стороны, из академического мира, и кому я могу абсолютно безоговорочно доверять. Мне нужен скептик, ученый, эксперт.

- Тогда вот вам первое экспертное мнение: такие экспедиции готовятся месяцами, если не годами, тем бо…

- Все готово, - оборвал ее на полуслове Вадим.

- Отлично, и кто же входит в эту «экспедицию века»?

- Я, Антон, местный проводник, группа безопасности из трех человек, затем один профессиональный… - он задумался, – скажет так – следопыт. Ну и, конечно же, вы.

Она на какое-то время зависла.

Все происходило слишком стремительно - вновь.

Конечно, мысль о невероятном генетическом материале, одна находка которого сулила открытие века, ее будоражила, но в то же время чутье говорило – подделка, подлог. Нужно сесть, полежать, все спокойно обдумать с бутылкой вина. Тем не менее, она отдавала отчет, что такие, как Феликс, принимают решения быстро, и привыкли требовать нечто подобного от всех остальных. Но она никогда никуда не спешила, от переизбытка событий, эмоций и чувств у нее начала болеть голова, а внезапные новости, как и резкие повороты судьбы, могли выбить ее из седла на неделю.

Феликс заметил ее замешательство и подал жест удалиться Вадиму, после чего тот немедленно вышел.

Возникла неловкая пауза.

Они стояли какое-то время так в полной тиши, старик просто ждал, и она не сдержалась.

- Феликс, вы же разумный человек и прекрасно понимаете, что никаких снежных людей не бывает. Для их выживания в природе нужна популяция в сотню, а лучше в тысячу особей. И даже в таком отдаленном регионе, как Восточная Сибирь, их будет скрыть невозможно! Не знаю, кто и как провернул это, но пока все выглядит ловким обманом, чтоб избавить кое-кого от излишка денег, которые вам, - осмотрелась она, - явно давят карман. Так зачем?

- Зачем мне это надо? – старик переспросил.

После чего грустно и загадочно улыбнулся.

- На Земле не осталось уже белых пятен. Череда великих открытий давно канула в лету. Как ученый я полностью с вами согласен! Но как мечтатель…

- Вот только я – не мечтатель.

- Именно, Ольга! Вы тот скучный голос разума, который в нужное время осадит меня!

- Послушайте, ваше предложение наверняка будет щедрым, и воспитай меня мама иначе, я бы его приняла. Но я не мошенник, поэтому считаю своим искренним долгом как «скучный голос разума» осадить вас прямо сейчас.

Старик промолчал.

Она ощутила себя неуютно.

- И когда же? – спросила ради приличия Ольга.

- Должны были успеть через пару недель, - он ответил. - Но без вас все придется опять отложить до весны, только я не уверен, что смогу протянуть до ее результатов.

Феликс грустно улыбнулся, и Ольга с удивлением для себя осознала, что испытывает симпатию к этому сентиментальному старику.

- Могу порекомендовать кое-кого из коллег.

- В них нет вашей страсти.

Вновь повисла неловкая пауза.

- Что ж, тогда была рада вас видеть!

Он улыбнулся и поклонился в ответ.

Уже в вертолете на телефон ей пришло сообщение от банка. Когда Ольга открыла, то не сразу смогла сосчитать все нули. Там был перевод на два миллиона рублей с простым комментарием:

«За неудобства и встречу»

Голова вновь пошла кругом.

Если он с легкостью выкинул такие деньги за короткую встречу, то насколько же искренне верит в правдивость лабораторных данных по образцам ДНК? Она знала немало богатых людей, но кое-что объединяло их всех без исключений: они никогда не разбрасываются деньгами, если на сто процентов не уверены в результате. Значит, что-то еще Феликс знает, о чем ей не сообщил, что-то, меняющее весь расклад на корню.

Стало любопытно.

Тем временем на вертолетной площадке за Питером уже дожидался черный Майбах, который вскоре помчал прямо к дому.

Оказавшись в квартире, она рухнула в кресло, осмотрелась по сторонам и невольно подумала:

«Как-то тесно здесь. А раньше так не казалось».

Прозвенел звонок в дверь.

Она подошла и спросила:

- Кто там?

- Доставка!

- Я ничего не заказывала.

Однако курьер назвал ее имя и адрес, тогда Ольга решила открыть и проверить. Курьер передал ей красивую деревянную коробку, перевязанную шелковой лентой, и обязательно попросил расписаться, что посылка «доставлено в руки».

Уже в комнате она с интересом открыла коробку и среди пучка ароматного сена нашла набор французских сыров и бутылку бордо.

Внизу лежала записка:

«Максим сказал, что вы любите вино.

Уверена, это понравится вам.

Линда»

Ради чистого любопытства она вошла в интернет и вбила название с бутылки - «Petrus», но когда увидела всплывшую цену, то вначале не поверила глазам, а затем ей стало плохо.

«Нет, они что-то знают», - мгновенно решила.

Взяла телефон и набрала первый номер вверху.

- Максим, это я.

Глава 4

Сентябрь по-настоящему не задался.

Было серо, пасмурно, хмуро.

С момента встречи прошло две недели. Ей пришлось закрыть лекции, отменить участие в конференции в Варшаве и с трудом выбить отпуск за собственный счет.

Все это время с ней поддерживал контакты Вадим. Им с Максимом доставили все необходимое для экспедиции снаряжение, одежду, обувь, палатки и рюкзаки, - ни на чем не скупились, все было самого высшего качества. Также Вадим настоял, чтобы оба прошли трехдневное обучение базовому выживанию в тайге, которое в Карелии с ними провел какой-то серьезный эксперт. Курс теории сопровождался практическими занятиями, куда входило организация лагеря, сбор палаток, обустройство спального места, разведение костра, ориентировка, базовые правила поведения при встрече с животными и много другого, что Ольга считала не нужным.

Она отнеслась к обучению как к необходимому злу, Максим же, напротив, все воспринял с восторгом. Никогда еще прежде этот до мозга костей городской обыватель не бывал на природе, не лежал в походной палатке, не сидел у ночного костра. Ему все настолько понравилось, что его детский восторг заряжал и ее.

Спустя две недели, когда все было готово, машина доставила их на взлетную полосу и высадила у частного самолета Gulfstream. Какое-то время они находились совершенно одни, их никто не встречал, не представился, не оставлял сообщений, где-то в глубинах сознания вновь вспыхнула мысль, что все это розыгрыш.

Максим собрал невероятных размеров рюкзак, о чем Ольга не уставала подшучивать. Максим неохотно, но колко отбивался. Однако долго шутить не пришлось им, ибо вскоре заметили вдали черный большой внедорожник.

Набрав приличную скорость, машина двигалась по взлетной полосе в сторону самолета, затем плавно остановилась в пяти метрах от трапа. Дверь резко открылась и оттуда вышли трое очень серьезного вида мужчин в камуфляжных военных костюмах. Один из них – самый высокий - направился к Ольге и сходу представился:

- Меня зовут Игорь, я командир группы безопасности и буду отвечать за вашу сохранность на протяжении всей экспедиции. Здравствуйте.

- Очень приятно, - растерялась она..

Игорь также пожал руку Максиму, подал сигнал своим людям к началу загрузки вещей в самолет, а сам встал в стороне. Он был лет сорока, очень крепкий, высокий, не по возрасту абсолютно седой. Его голос был низкий, сухой и не терпящий споров; взгляд ломающий, властный, прямой. Ольга ничего не понимала в военных, но на самом примитивном уровне Игорь вызывал у нее чувство легкой тревоги, но при этом вместе с ним и его людьми она почему-то сразу ощутила себя в безопасности.

- Если хотите, пройдите в салон, - предложил он.

- Скажите, Игорь, а зачем это все?

Ольга показала на его кобуру с пистолетом.

- Для вашей безопасности.

- От кого?

- Я лишь выполняю работу.

Он сухо ответил и пошел проверять, как его люди выгружали огромные пластиковые контейнеры и осторожно складывать рядом.

Максим, с детским восторгом наблюдавший за всем эти, готов был поспорить, что внутри были не вычурные охотничьи винтовки, а самое настоящее боевое оружие. Но больше всего его привлекали сами «военные». Их внешний вид, движения, потертые камуфляжи, панамы, разгрузки, маскхалаты, все кричало о высоком профессионализме. Как человек, с детства интересовавшийся военной тематикой, он увлеченно за всем наблюдал.

Тем временем подъехала другая машина, откуда вышел Вадим. Он также был одет в камуфляж, но в отличие от «военных», у него был новый, словно купленный прошлым днем. Вадим пожал руку Игорю и сходу обмолвился парой слов, после чего обратился к Ольге с Максимом.

- К сожалению, Феликс не смог проводить нас всех лично, потому попросил принести свои искренние извинения и пожелания успехов.

- Я полагала, что это научная, а не военная экспедиция, - ответила Ольга, указывая на вооруженных людей.

- Совершенно верно, - ответил Вадим. - Но регион, куда мы отправляемся вскоре, скрывает массу опасностей. Игорь и его люди настоящие профессионалы, и могу заверить вас – лучшие люди, кого только можно нанять. Чья основная и единственная задача это обеспечить вашу, в первую очередь, безопасность.

- От кого?

- Места опасные, дикие.

- Мне кажется, или вы пытаетесь меня напугаете?

- Нет, пытаюсь сказать, что если меч потребуется всего раз в жизнь – то всю жизнь носи его с собой, - улыбнулся Вадим, приподнял край куртки и похлопал по кобуре пистолета на черном ремне. - Вы согласны?

Она хотела немедленно возразить, но за нее ответил Максим:

- Мы согласны.

- Вот и отлично!

Подошел Игорь.

- Все готово.

Вадим пропустил внутрь салона Максима и Ольгу, и подождал, пока мужчины в камуфляжах с огромными рейдовыми рюкзаками займут также место внутри, но сам задержался.

Глянул коротко в небо: низкие серые тучи довлели, моросил мелкий дождь, набегал неприятный северный ветер с залива. Мрачные мысли, предчувствия не отпускали Вадима, он прищурился, поднял вверх воротник, посмотрел в горизонт и прошел внутрь сам.

Пилоты получили команду, реактивный Гульфстрим стартовал и вскоре набрал эшелон, взяв прямой курс на восток.

В левой части салона Вадим с Игорем разложили на столе военную карту, напротив них была Ольги, которая все это время пыталась разобраться, какой конкретный регион они изучают.

- Восточная Сибирь?

- Почти, - ответил Вадим.

- А почему вы используете электронные карты? У меня есть планшет, могу одолжить.

С легким недоумением Игорь поднял глаза.

- В тайге нет электричества.

Она почувствовала себя неудобно.

Вадим заметил неловкость, отложил карандаш, наклонился поближе и решил ей все сам пояснить:

- Мы везем с собой хороший запас очень надежных, дорогих и емких батарей, но в столь отдаленной местности нельзя полагаться на технику, Ольга. Случись что, и спасатели могут не прилететь к нам неделю, потому важно продублировать каждый ключевой элемент. У нас есть полный комплект старых военных карт местности, лучшее, что можно найти, а их найти было очень непросто. И я, и Игорь их прекрасно умеем читать. Но их точность не так велика.

- Почему же?

- Никто еще не производил точное картографирование региона.

- Да, но почему? – повторила она.

- Потому что он просто невообразимо велик, - улыбнулся Вадим и провел рукой по столу.

Ей показалось, что иногда с ней обращаются не как с заслуженным доктором наук, а как с девочкой-подростком. Впрочем, у Ольги хватало зрелости и ума понимать, что во многих вопросах она действительно знает немного.

Вадим продолжил:

- В данный момент мы с Игорем просматриваем маршрут и пытаемся все запомнить насколько это возможно на случай, если что-то случится уже с бумажными картами. Вот, взгляните, - он пригласил ее ближе и стал водить концом ручки по плотной военной бумаге. - Первая остановка Якутск, через шесть с половиной часов. Там мы забираем Антона, проводника и… еще одного человека. Сразу предупреждаю, человек он суровый и… довольно своеобразный.

Он взял паузу и покосился на Игоря.

- Кстати, может быть, ты его знаешь, это майор Чумаков. В Первую командовал группой 22-й бригады, во Вторую был комбатом 370-го отряда, но уже лет пятнадцать как сам по себе.

Невозмутимый до этого Игорь вдруг заметно и резко сменился в лице. Во взгляде его проскользнуло смятение, и даже будто тень легкого, едва заметного страха.

- Почему не сказал? – спросил Игорь сурово.

- А должен был?

Вадим вопросительно взглянул, но Игорь глаз не отвел. Все это видела Ольга и быстро смекнула, что теперь ее очередь разрядить ситуацию. Она одарила их лучезарной улыбкой и как бы бросила вскользь:

- Вы так напряглись, Игорь, будто он сам сатана!

Он так хмуро глянул в ответ, что ее улыбка мгновенно исчезла.

- У нас проблема, Игорь? – наклонился Вадим.

- Нет проблем.

- Тогда в чем дело?

- Все нормально. Не знал, что он жив.

- Да? – улыбнулся Вадим, не сводя с него цепкого взгляда. – Он нас всех еще переживет, - и рассмеялся.

Игорь мрачно кивнул.

Недобрая мысль вдруг закралась Вадиму. Но он не стал развивать ее, так как не являлся человеком бессмысленных и глубоких рефлексий, потому вернулся к работе и посмотрел вновь на Ольгу.

- Из Якутска нас заберет вертолет МИ-8 одной из частных гражданских компаний, - продолжил он. – Поверьте, было непросто найти тех, кто согласился лететь туда.

- Почему? – напряглась она.

- Там семисот километров над дикой тайгой, что на грани дальности полета машины, малейший просчет, неисправность и… вертолет не найдут никогда. Но, - улыбнулся Вадим, – хорошие деньги творят чудеса.

- Семьсот километров? – переспросила она.

- Может, больше, - ненавязчиво бросил и тут же спросил. - Удивительно, как огромна страна, да? – после чего не поленился и показал на карте район в среднем течении Лены. - Вот отсюда, смотрите, и дальше на север, восток… два миллиона квадратных километров тайги, рек, болот, местами полностью первозданного леса. Там не просто снежного человека, там целую цивилизацию спрятать возможно!

Однако ее интересовало другое.

- Вы сказали, если что-то случится, то вертолет не прилетит?

- Быстро - нет.

- Простите, а он вообще: как и когда прилетит?

Вадим достал из рюкзака портативный портфель, открыл его и продемонстрировал спутниковый телефон.

- Не беспокойтесь, мы разработали целую процедуру, где все продумано до мелочей. Здесь профессионалы, которые знают свою работу, - он слегка подмигнул ей. - Впереди долгий путь, Ольга, отдохните, поспите, вы в руках надежных мужчин.

«Это меня и беспокоит», - решила она.

Однако понимая, что уже на все согласилась, Ольга подумала, что действительно самое разумное в данный момент это просто поспать. После чего прошла в хвост самолета, где располагались широкие кресла, устроилась там поудобнее и почти сразу уснула.

По правую сторону борта за таким же столом сидели двое военных, напротив них зевал и поглядывал в иллюминатор Максим. Когда ему надоело смотреть в горизонт, он достал лист бумаги, ручку, и стал рисовать.

Один из военных наклонился чуть ближе и посмотрел через стол на рисунок. Макси поднял глаза и с ним встретился взглядом.

- Здравствуйте, - тихо сказал.

Военный молчал.

На вид ему было лет тридцать, крепкий, чуть выше среднего, с русой густой бородой. Он приподнялся и глянул, что так увлеченно Максим рисовал.

Аспирант прикрывал бумагу рукой, но бородатый мягко убрал ее и внимательно глянул: на рисунке был жуткий, огромный, покрытый густой черной шерстью озлобленный зверь.

- Художник? – спросил военный.

- Нет-нет, - засмущался Максим, – антрополог я.

- Это кто?

Бородатый ткнул пальцем в бумагу.

- Ну… как сказать, - Максим подумал немного. – Это такая тупиковая ветвь гоминида, которая, возможно, отделилась от известных нам высших приматов примерно…

- На вид большая макака, - перебил его тот.

- Ну, можно и так сказать, да.

- Это его нам надо найти?

- Что вы, хотя бы увидеть! – оживился Максим. – И это будет уже величайшим открытием в науке! Например, мой руководитель, - он глянул за спину в ту часть самолета, где спала Ольга, - считает, что вся экспедиция пустая трата времени.

Военные переглянулись.

- И как она, хорошо разбирается?

- Мировой специалист.

- А ты - кто?

- Я ее аспирант, - смутился Максим.

Бородатый кивнул и протянул вперед руку.

- Я - Лука, а это - Гамзат, - и показал на товарища рядом.

Максим посмотрел на него.

Он казался крупнее и выше, смуглый, черноволосый. Лицо волевое, но взгляд безмятежный, расслабленный, почти равнодушный. Несмотря на суровую внешность, Гамзат бороды не носил.

Лука взял рисунок в руки и указал на него.

– Похож? Смотри - то же лицо.

Гамзат подыграл и оскалился, обнажая крепкие белые зубы. Затем взял в руки рисунок, оценил неприглядного жуткого зверя и спросил неспеша у Максима:

– Почему такой злой?

Максим поправил очки.

- Если «он» существует, то потому что люди тысячи лет отнимали его жизненное пространство, истребляли, загоняли в горы, леса и болота, туда, где выжить почти невозможно.

- Да, от такого не подобреешь, - усмехнулся Лука.

- Среда формирует сознание, - продолжил Максим. - Это важнейший принцип эволюции. Только очень умное, хитрое, расчетливое иневероятно злобное существо могло все эти тысячи лет выживать.

- Или потому, - добавил Лука, - что еще ни один свидетель не смог уйти от него живым.

- Хм, я об этом не думал.

Максим какое-то время молчал.

– Напоминает «ошибку выжившего».

- Кого?

- Систематическая ошибка отбора, - пояснил аспирант. - Считается, что дельфины помогают утопающим в море. Это мнение основано на свидетельствах тех, кого дельфины спасли, но при этом не учитываются люди, кого дельфины стали толкать в противоположную от берега сторону – в море, потому что…

- Мертвые не расскажут, – закончил Лука.

- Именно так.

- Дельфины - опасные, - сказал тихо Гамзат.

- Я слышал историю, - сказал Лука, - как один мужик заплыл далеко в море и якобы встретил в стаю дельфинов. Без какой-то причины они его стали таранить носами. Наудачу это заметили спасатели с берега и чудом отбили. И когда затащили в лодку, то он был весь в синяках, гематомах, поломаны ребра и еле живой, будто били ногами толпой.

- Я же говорю: дельфины опасные.

- Все опасные, а мы – не опасные? - отмахнулся Лука и вновь обратился к Максиму. – Лучше скажи, аспирант, этот… - он ткнул пальцем в рисунок.

- Примат.

- Примат, - он какой?

- В смысле?

- В смысле сравнивать с нами?

Максим хорошенько подумал.

- Мы иначе устроены, развиваясь в большом коллективе как глубоко социальные существа, его же разум… о, если он существует, то это истинный высший примат. Эталонный индивидуалист, альфа-хищник, зверь, живущий во мраке.

- Подожди, - наклонился Лука, - я не понял: это зверь, или человек?

- Это!.. - Максим оборвал себя на полуслове. – Хороший вопрос, - и опять замолчал.

Самолет приземлился на каком-то старом военном аэродроме, где их уже ждал Ми-8й. Погода встречала их ясная, теплая - якутское бабье лето.

Рядом с вертолетом дожидался геолог Антон Лысенков - обаятельный и внешне приятный мужчина лет сорока в старой потрепанной «горке». Он широко улыбался и приветствовал каждого крепко за руку.

Вместе с ним был еще человек: невысокий, обветренный до самых костей почти кирпичного цвета якут весь в глубоких морщинах, хотя ему было не так много лет. Не выражая малейшего интереса к участникам группы, он беспокойно стоял в стороне и крутил незажженную папиросу в руках.

Антон представил его как Семена, сказал, что он их проводник и единственный человек, который хоть как-либо знает регион предстоящего поиска. Столь лестную характеристику Семен проигнорировал, продолжая с задумчивым взглядом смотреть в горизонт на восток. И лишь когда Антон произнес новую речь, что в такой прекрасной команде они обязательно найдут то, зачем вместе собрались, в глазах его промелькнула тревога.

Вадим был единственный, кто заметил ее. От его цепкого взгляда редко что ускользало. Перебив яркую речь, он прихватил геолога крепко за руку, отвел на два шага и тихо спросил:

- Антон, что с якутом не так?

- Все нормально, - пожал тот плечами.

Семен нервно крутил сигарету в руках.

- Да, если кто не в курсе! - крикнул громко Антон. – Курить в экспедиции будет нельзя! Но здесь можно, для нас сделали исключение. Поэтому, курящие, запасайтесь никотином, пока можете!

И в ту же секунду Семен закурил.

Вадим взглянул на часы и поморщился, кто-то явно опаздывал. После чего сказал Игорю, чтобы его парни начали перегрузку снаряжения в Ми-8й. И когда те стали перекидывать сумки, рюкзаки и оружие, вновь спросил у геолога:

- Антон, где Майор?

- Должен быть. Я не знаю.

- Не звонил?

- Вадим, это ваш человек.

Вадим вновь посмотрел на часы и пошел к вертолету, прыгнул внутрь и направился сразу в кабину пилотов.

- Здорова, мужики!

Крикнул он и еще раз каждому руку.

– Сколько время в запасе?

- Время? - усмехнулся командир. - В запасе? Нам еще возвращаться домой! Не дури!

- Одного не хватает. Без него - не летим.

- Да без проблем! Еще полчаса, и мы вообще никуда не летим.

- Мужики, час - подождем? Иначе денег не будет.

Пилоты переглянулись.

- Сорок минут. Это край.

- Добро.

Вадим кивнул благодарно и вышел наружу.

Время медленно, вязко тянулось от скуки, все стояли снаружи, разбившись по парам. Антон рассказывал что-то Максиму и Ольге, Гамзат и Лука лениво шептались, Семен молча курил в стороне. Еще дальше от всех Вадим с Игорем обсуждали детали маршрута, как вдруг Игорь спросил невзначай:

- Это ты настоял?

- На чем настоял?

- Взять Майора с собой.

- Нет, Феликс.

- И что старик в нем нашел?

- Игорь, Майор – истинный профи, и выполнял для нас пару работ, от которых хозяин остался доволен. Потому заявил, что без него нас сюда не отправит.

- Значит, Феликс не доверяет тебе?

- Может, он не доверяет тебе? И вообще, в чем, Игорь, дело? - Вадим пристально взглянул.

- Дело в том, что ты не знаешь его.

Вадим усмехнулся.

- Уверен? – спросил, улыбаясь. - Я прожил с ним полгода в богом проклятом Конго. И он спас меня тысячу раз от макак, каннибалов, горилл, сука, львов, шимпанзе и чудовищных змей, да и парочки местных громил.

- И что с того?

- И что с того? – переспросил Вадим. - Он жизнь мне спас, Игорь.

- Не он ли тебя в эти джунгли завел?

- Не он, а желание Феликса.

- Вот увидишь, где Чума – там проблемы.

- Вы откуда вообще.. а-а-а, вы же оба из армейского спецназа, - улыбнулся Вадим. - Слушай, знал бы сначала, нашел бы других. Китайцы, американцы… на рынке валом сейчас англичан, ветеранов долбанной SAS, если деньги позволят, а Феликс бы - дал.

Игорь молча смотрел в горизонт.

- Не волнуйся, все в прошлом, - сказал.

- Ты, Игорь, уверен?

- Лучше скажи, что теперь по деньгам?

- По деньгам все как прежде.

- Тогда – без проблем.

Вадим не поленился и зашел на полшага, чтобы заглянуть Игорю прямо в глаза и увидел суровый, внимательный, сосредоточенный взгляд убедился опять, что был. Несмотря на конфликты, Игорь был в первую очередь профессионал, и лучших людей для такого работы ему было вряд ли найти.

- Начальник!

Закричал командир из кабины пилотов.

– Сколько еще?!

- Подождем!

- У вас денег не хватит!

Вадим плюнул под ноги.

Богатый жизненный опыт подсказывал, что если с самого начала начинаются проблемы, то они будут преследовать их всю экспедицию. Как вдруг откуда-то издалека раздался гул дизельного двигателя, и вскоре они заметили, как по взлетной полосе, разрывая поршня, несся старый армейский УАЗ. Вадим улыбнулся и тут же подумал: «нет, все пройдет как по маслу».

В это время машина затормозила у группы людей, широко открылась пассажирская дверь, оттуда вышел высокий мужчина в выцветшем маскхалате и бледно-зеленой потертой панаме, сидевшей почти на глазах. Никуда не спеша, он взвалил на спину гигантских размеров рюкзак, широко расставил длинные мощные ноги и вызывающе всех рассмотрел очень долгим, невежливым взглядом.

- Женщина? – указал на нее.

Она вздрогнула, будто ударило током.

Первой мыслью было собрать вещи и сразу бежать, но она быстро овладела собой и решила ответить ему в том же тоне, как вдруг вышел вперед проводник, что до этого молча, несмотря на запреты, курил в стороне.

- Ядарай! Ядарай! – закричал загорелый якут, и кривым обветренным пальцем указал на Майора, после чего разразился несвязной сбивчивой речью.

Майор рассмеялся.

Никто не мог понять, что происходит.

- Что он говорит? – спросила Ольга тревожно.

Антон покраснел и молчал.

- Что он говорит? – повторил жестко Вадим.

- Говорит, что он с ним не пойдет, - подчинился Антон.

- А еще?

- Еще говорит, что это очень плохой человек, браконьер, злодей и… - геолог замялся.

Тогда Семен сам сделал шаг вперед и закричал:

- Ч-шорт! Ахай! Чшорт! Ты зы-лодей ты!

Майор рассмеялся.

Затем резко смолк.

- Оставьте мошенника здесь, - он указал на якута. - От него пользы не будет, - после чего беззаботно поправил рюкзак и, не обращая на них никакого внимания, самым первым залез в вертолет.

Игорь с досадой взглянул на Вадима, будто желая сказать: «Я тебе говорил», но тот отмахнулся, словно его это абсолютно не беспокоило, и поспешил вместе с Антоном успокаивать обезумевшего проводника.

проводника.

Глава 5

Как оказалось, даже с дополнительными баками топлива на весь путь не хватало. Через час полета им пришлось сесть на еще одном старом армейском аэродроме, который использовался как раз для таких целей. Но даже с учетом дозаправки полет на такое расстояние представлял необоснованный риск. Однако судя по тому, что пилоты согласились, деньги Феликса все покрывали.

Третий час они были в полете, большая часть группы дремала на жестких сидениях. Ми-8 не был предназначен для комфорта, но и такого измотанным людям хватило вполне.

Весь путь Максим заворожено смотрел в иллюминатор, откуда виднелась внизу лишь тайга, словно иная планета, от горизонта до горизонта чужой неизведанный мир, казавшийся ему миром древних загадок, приключений и сказочных тайн. Он никогда прежде не летал и за всю жизнь лишь несколько раз покидал крупный город, поэтому сколь ни была однообразная и пустынная тайга, она ворожила его и коварно манила.

Пилоты подозвали Вадима. Командир сообщил, что, судя по спутнику, они почти прилетели, потому пора будить группу, а они будут искать открытую поляну или опушку для посадки.

Вадим пошел расталкивать тех, кто уснул.

Майор открыл глаза сам и сдвинул панаму, оставив Вадима в сомнениях, спал ли он, или лишь делал вид.

Труднее других будили профессора, ибо как оказалось, у Ольги были крепкие нервы и прекрасный сон то ли безгрешного, то ли совершенно бессовестного человека.

- Конечная! – сообщил командир.

Машина медленно опустилась землю.

Глушить ротор пилоты не стали.

- Давайте быстрее, и так отстаем!

Вначале они все побросали на землю, после чего неожиданно слаженно покинули вертолет. Вадим последним остался внутри, проверив все дважды, он пошел к командиру.

- Все как договаривались! – он с трудом перекрикивал шум. – Машина должна быть готова к полету двадцать четыре на семь! Держите спутник при себе пос-то-янно! Иначе без бонусов! Ясно?

Пилоты переглянулись. Какой бы большой не была уже проведенная оплата, но бонус был слишком хорош.

- Не переживайте! – ответил командир. – У нас все схвачено! С Богом!

- Удачи!

Вадим последним покинул машину.

Ми-8 набрал обороты и плавно, почти незаметно, оторвался от земли, уверенно набирая высоту.

Солнце клонилось в закат, окрашивая небо в рубиновые на западе и бледно-лиловые тона на востоке.

Второй пилот задумчиво глянул в глухую тайгу, бесконечное море от края до края.

- Мрачное место… летал раньше здесь?

- Здесь? – удивился командир. – Зачем? Четыреста верст до ближайшей земли. Это мертвая зона.

- Сюда б тещу свозить, и оставить.

- Их тут нет, говорят.

- Кого?

- Хищников.

- Тогда хорошо.

- Чем же?

- Больше шансов на бонус.

Оба рассмеялись.

Машина на всех оборотах помчала на запад, домой.

На поляне внизу закипела работа.

Солнце уходило, нужно было как можно скорей разбить лагерь. У них была общая палатка на группу, но в этот раз они решили не тратить время, и разбили каждый - свои. Лука и Газмат разложились мгновенно, затем помогали Максиму и Ольге. Антон спал в старой советской палатке, которую носил с собой еще со времен геологических экспедиций. Семен заявил, что будет спать у огня. Оказалось, он довольно сносно говорил по-русски, и только когда волновался - переходил на родной. У Вадима была двухместный американский тент MSRFreelight, купленный за безумные деньги, он пригласил к себе Игоря. Майор бросил пенку и спальник также рядом с костром, улегся там на бок, как турецкий султан, и время от времени, ухмыляясь, молча глядел на якута, понимая прекрасно, что тем его злит. И когда все оказалось готово, Вадим объявил общий сбор у костра.

- В двух километрах на север должна быть река, так, Антон? Утром двинемся к ней и дальше пойдем вниз на лодках.

- Семен говорит, река есть.

- Семен?

Проводник выглядел встревоженным. Ольга заметила это еще под Якутском и инстинктивно взглянула на Майора, словно в поисках поддержки, но тот равнодушно лежал и лениво жевал сушеное мясо.

- Семен, ты знаешь притоки?

- Да, - кивнул проводник.

- Хорошо.

Вадим посмотрел на часы.

– Дров вокруг валом, предлагаю еще раз перед сном обойти лагерь и собрать все сухое. Подъем в… Антон, здесь во сколько рассвет?

- Полпятого. Но видно все станет где-то с пяти.

- Значит, подъем в пять утра! Так, Игорь, - посмотрел на высокого седовласого наемника, - есть смысл выставлять ночное дежурство сегодня?

- Разумеется.

- Может, дать парням отдохнуть?

- Отдохнут на том свете.

- Добро. У кого есть что добавить?

Но никто ничего не сказал.

- Тогда желаю хорошего отдыха и приятного сна. Он всем нам понадобится, завтра долгая и трудная дорога.

Они должны были встать в пять утра и к шести уже двинуться в путь, но наличие женщины в группе внесло коррективы. Оказалось, антропологу нужно время придти в себя, умыться, неспеша навести красоту, принять туалет и обязательно плотно покушать. Вначале все стойко терпели, затем Игорь сказал, что им с Семеном, Лукой и Гамзатом лучше выйти вперед, ибо на их плечи приходилось большая часть снаряжения группы, - так и поступили.

Когда Ольга оказалась готова, Вадим подошел к ней и тихо сказал:

- Я понимаю, обстановка для вас непривычная. Пусть это будет первое утро, но в следующий раз прикажу потащить вас прямо в спальном мешке.

- С чего взяли, что я буду против? – улыбнулась она.

- Ольга, это очень опасное место, Ольга. Шутить с ним не стоит.

- Серьезно?

- Мне помниться вам заплатили.

- Уж точно не вы.

Вадим не нашел, что ответить, а когда возвращался, то увидел на лице Майора, который все это время лениво поглядывая на них из-под панамы, издевательскую насмешку.

Они догнали их через пару часов.

Чуть раньше полудня Семен первым вышел к реке. Оказавшись на берегу, якут нервно сжал ремень старой винтовки. Рядом тут же, как тень, появился Майор. Он словно вампир ощущал его страх и преследовал рядом с единственной целью. Семен зашептал что-то, плюнул под ноги и сразу ушел.

Майор проводил его долгой ухмылкой.

- Вот и река.

Вадим, вытер пот со лба, скинул рюкзак и немедленно сверился с картой.

– Игорь…

Они что-то долго обсуждали, после чего Гамзат и Лука получили приказ доставать и подготовить к спуску надувные лодки, и вскоре все заняли места и стали спускаться вниз по течению.

Как рассказал им Антон, здесь и на территории всего плато была геологически активная почва, вызванная спорадическим таянием вечной мерзлоты и особенно - в последние годы. Чем это было вызвано, никто до конца по-прежнему не понимал, однако реки появлялись и исчезали, русла меняли течение, и это было обыденным делом. Тем не менее, как Семен утверждал, именно эта река текла здесь всегда.

Спуск по ее ленивому течению был достаточно скучен. Вадим сосредоточенно в очередной раз просматривал карты и записи дневников, Майор спал преспокойно, укрыв лицо потертой панамой, Ольга что-то писала в тетрадь, Семен нервно сжимал в руках пачку сигарет, Лука был привычно насмешлив, Гамзат непроницаем, а Игорь - суров. Командир наемников без конца разглядывал хвойную чащу, будто чуял тревогу, опасность, подстерегавшую их в тени погнившего бурелома этой древней тайги. Из всей группы лишь Максим с неподдельным восторгом смотрел на природу, вдыхал свежий, дурманящий аромат хвойного леса и, как малый ребенок, был счастлив судьбе.

В лодке с ним сидели Лука и Гамзат. Первый от безделья правил клинок боевого ножа, скорее похожего на кинжал в матовой черной оправе. Второй чистил оружие; при нем был АК-103, покрашенный в камуфляжную краску, с коллиматорным прицелом и новомодным обвесом Zenitco.

Их оружие без конца привлекало внимание Максима, наконец, он решился спросить:

- Можно посмотреть?

- Не вопрос, - усмехнулся Лука, достал из чехла винтовку, отсоединил магазин, извлек патрон из патронника, и только тогда передал ему в руки.

- А как она называется?

- Вепрь-308 в обвесе.

Максим восторженно взял карабин. Для него он выглядел как винтовка космодесантника из компьютерных игр. Там стоял вычурный коллиматор, дульный тормоз в виде усеченной банки, и, в отличие от оружия Гамзата, Лука не стал перекрашивать свое в камуфляж, заявив, что «и так хорошо».

- В чем разница между вашим оружием?

- В калибре, - ответил Лука. - Смотри…

Он взял у Гамзата патрон 7.62х39, после чего извлек из своего магазина Winchester 308, который был заметно длиннее и с затупленным кончиком.

- У него военный, а у меня охотничий, - пояснил. – Видишь, на моем патроне кончик немного тупой? Это сделано для максимальной передачи энергии выстрела цели. Называется «останавливающее действие». Попав в ткань, пуля раскрывается, будто цветок. А это… - показал остроконечную пулю из оружия Гамзата, - стандартный военный патрон. Некоторые шутят, что такой пробивает и рельсу…

- Вдоль, - добавил Гамзат.

- А некоторые и не шутят, - продолжил Лука. - У них разная баллистика, мой мощнее, получше летит, но у патрона Гамзата чуть выше пробивные способности. Понял?

Максим закивал.

- Но зачем вам здесь - военный патрон? – спросил.

- А почему бы и нет? – улыбнулся Лука.

- Здесь же звери.

- Вот именно – звери. А бояться нужно людей.

- Вы военные?

- Были когда-то, - ответил Лука.

Максим вернул ему оружие.

- Почему якут проводник испугался, когда увидел этого «Майора»? – спросил внезапно. – Мне показалось, что вы и ваш командир его знаете.

Лука пристегнул магазин и убрал карабин.

- Потому что он очень серьезный мужик.

- Тоже военный?

- Не просто военный. Командовал самым безбашенным батальоном спецназа, о нем многие знают в узких кругах. Однажды на боевом его группа…

Лука замолчал, поймав на себе взгляд Гамзата. После чего улыбнулся, вернув привычную маску беззаботного весельчака. Но это не осталось без внимания. Максим, как и многие в группе, также умело носил свою маску, ибо под внешностью простачка-аспиранта скрывался очень внимательный и чуткий наблюдатель.

- Так что там было однажды?

- Военная тайна, - Лука подмигнул. – Но я слышал, что он после работал в Африке начальником охраны какого-то бананового царька, может и не охраны, а какой-то спецслужбы, и потом внезапно пропал. Но что любой тебе скажет: с ним опасно шутить.

- Да? А на вид он приятный мужчина.

Даже Гамзат рассмеялся, прикрывшись панамой.

- Боевиков поменьше смотри.

Он потрепал за плечо аспиранта, и именно в этот момент на берегу раздался громкий треск, что-то вспорхнуло в воздух. Максим не успел сообразить, как оба держали стволы наготове, и по их глазам понял, что они равнодушно расстреляют любого, кто представляет опасность для группы. Однако вскоре выяснилось, что причиной шума с берега был крупный испуганный щур.

«Хорошая реакция», - решил Максим про себя.

Они плыли первыми, остальные две лодки скользили в кильватере сзади, там также увидели в воздухе птицу, но не придали значения.

Во второй по счету плыли Вадим, Ольга и дремавший Майор. Вадим только закончил с дневниками и картами; оба явно скучали.

- А вы знаете, Ольга, я прочел пару ваших работ.

- Полагаю, далось вам с трудом?

- Зря вы, - приветливо улыбнулся Вадим. - Между прочим, я в свое время с отличием закончил Академию Внешней Разведки.

Ольга улыбнулась, скорее вежливо, чем удивленно, и Вадим безошибочно понял, что это не произвело на нее впечатления, но сам виду не подал и спокойно продолжил:

- В публичных статьях вы скептически настроены в отношении снежного человека. Хотя ваш аспирант, кажется, настроен иначе.

- Максим полон юношеской научной романтики. Со временем это пройдет.

- Тогда, в особняке Феликса, когда вы узнали про генетический материал и результаты радиоуглеродного анализа, то были сами заинтригованы, хотя старались всячески скрыть.

Ольга показательно возмутилась, вскинув решительно брови, но за внешней бравадой он заметил мимолетную растерянность.

- Первое впечатление, – небрежно бросила Ольга. – Но дома я все обдумала трезво, сработал годами проверенный опыт. Знаете, это как фокус, когда иллюзионист очень ловко демонстрирует трюк, то вам кажется, что на глазах происходит настоящее чудо, но хитрость в том, что вы просто не знаете - как, а когда узнаете, то все кажется глупым, нелепым и довольно дурацким обманом, ведь секрет был до безумия прост, так прост, что становится стыдно в итоге. То же самое с экстрасенсами, магами, астрологами и прочими шарлатанами, только их секреты еще проще, настолько, что даже глупо вникать.

- Значит, считаете, это обман?

- Вы конкретно о чем?

- Об образцах ДНК.

- Не знаю, у меня нет достаточных данных.

- А мнение?

- Оно вам действительно важно?

- Разумеется, иначе я б не спросил.

Он прямо посмотрел на нее, не сводя уверенного твердого взгляда, и тогда Ольга еще раз невольно отметила, что Вадим был чертовски хорош. Это спокойное выражение лица, волевой подбородок, аккуратность во всем.

- Тогда мое мнение таково, - она ответила честно. - На какой-то стадии проба и образцы ДНК были сфабрикованы.

- Мы не нашли этому доказательств.

- Что не говорит об их отсутствии.

- Тогда почему вы так решили?

- Слышали про Бритву Оккамы?

- Конечно.

- Вот потому и решила.

- Тогда почему не сказали об этом при встрече с Феликсом?

На секунду она вновь растерялась.

- Потому что поверила сама, потому что не знаю, где скрыт обман, - ответила честно. – Либо ошибка в лабораториях, либо на стадии… изготовления клочка этой шерсти. Откуда она взялась вообще? Кто ее передал вам? Где контексты находки? Вы же скрыли детали…

- Могу лишь сказать, что образец реальный, как и данные от пяти лабораторий.

- Замечательно, но что значит «реальный»?

– Не знаю, скажите.

– А я вот скажу. Например, - она на секунду задумалась. - В археологии есть целый список так называемых «неудобных» артефактов, которые сложно или невозможно объяснить, но если взяться всерьез, копнуть глубже, по-взрослому, не пожалев денег, времени и средств, то на проверку каждый из них оказался в конечном итоге либо чьим-то искусным подлогом, либо фальшивкой, либо нелепой ошибкой в расчетах.

- То есть, получается, именно мы – идиоты?

- С чего же вы взяли?

- Феликс клюнул наживку, заплатил денег, мы не смогли проверить, значит, мы – идиоты?

- Я так не сказала, Вадим! – она улыбнулась и чуть повысила голос, но не настолько, чтобы потревожить спокойствие тихой таежной реки и дремавшего рядом Майора. – Ни один из этих артефактов не оказался хоть сколь либо близок к реальному миру. Вы полагаете, ваш все изменит?

Вадим внимательно выслушал, затем дал себе время хорошенько обдумать. Ольге показалось – он не спешил делать выводы сразу, и это понравилось ей.

- Хорошо, понимаю, - сказал осторожно. – Но пять независимых лабораторий дали пять одинаковых результатов. Как это можно опровергнуть?

- Не знаю. Случается всякое.

- Попробуйте.

- Не буду, - она рассмеялась.

Это был прекрасный солнечный день. Они медленно плыли по течению дикой сибирской реки в окружении первозданного хвойного леса. И кроме назойливой мошки ничто не могло испортить ее настроение.

- С вами сложно общаться, - подытожил Вадим.

- На самом деле нет, - она ответила мило. - Могу рассказать интересную историю. Хотите?

- С удовольствием, - улыбнулся он ей. – Как бы вы не пытались подавить меня могучим интеллектом, но общение с вами приносит мне радость.

- Тогда имейте в виду, что история абсолютно реальна. Можете после проверить все сами, когда вернемся домой. Называется «Фантом из Хайльбронна».

- Звучит загадочно.

- Вы даже не представляете…

Она устроилась поудобнее в шаткой, резиновой лодке, плавно плывущей куда-то вниз по течению безымянной реки.

- Все началось в конце двухтысячных в Германии в городе Хайльбронн, откуда история и получила название. Во время бандитского нападения была смертельно ранена женщина-полицейский, а ее коллега впал в кому. Когда мужчина очнулся, то не смог вспомнить детали, но к счастью на месте преступления было обнаружено ДНК нападавшего. Все обомлели, когда тест безошибочно показал, что оно принадлежало женщине, происходившей откуда-то из Восточной Европы, скорее всего из России.

- Что, опять во всем мы виноваты?

- Не спешите, - она одарила его лучезарной улыбкой. - Следователи прогнали ДНК по архивным базам, и вскоре обнаружили, что таинственная «россиянка» успела наследить буквально везде по Европе. Ее ДНК всплыло на месте убийства немецкой бабули, а затем спустя десять лет - пожилого мужчины там же в Германии. Чуть позднее еще - на месте вооруженного ограбления, а чуть ранее – в грузовике, перевозившем грузинских беженцев, к сожалению, трагично погибших. Печальная история, не помню детали, но оказалось, что эта мисс Мориарти запустила свои острые коготки во все сферы криминального мира старой Европы! Ее даже дали таинственное прозвище «Женщина без лица», и назначили фантастическую по тем временам награду за любую информации. Но чем дальше продвигалось следствие, тем загадочней становились детали…

Как опытный лектор, она взяла паузу.

- Они прогнали ее по всем базам Интерпола, и вскоре ДНК было найдено во Франции на обгоревшем до неузнаваемости теле, но вот незадача, она оказалась… мужчиной. А теперь объясните мне вы, выпускник Академии Внешней разведки с отличием, как такое возможно?

– История реальна?

- Абсолютно реально, проверьте все сами.

- Не хотелось бы ждать так мучительно долго. Бесстыдно сдаюсь! – развел он руками. - Вы ведь точный ответ?

- Разумеется, все это знают.

- Ну и кто этот тайный злодей?

- Помните, я говорила про секреты фокуса?

- Да.

- Про то, что все кажется магией, истинным чудом, пока не узнаешь секрет?

- Конечно, давайте скорее.

Она наклонилась поближе и прошептала Вадиму:

- Ей оказалась бабуля из Польши.

Вадим поднял брови и какое-то время молчал.

- Бабуля из Польши - криминальный гений Европы? – спросил он, пытаясь понять, где здесь связь.

- Ну, что, готовы узнать секрет? – улыбнулась она.

- Наверное, да.

- Выяснилось, что для взятия теста ДНК все криминалисты Германии использовали ватные палочки, произведенные на одном единственном заводе в Австрии. И оказалось, что на упаковочной линии там работала одна милая бабуля иммигрантка из Польши, которая не слишком внимательно относилась к требованиям стерильности и производственной гигиены, оставляя свое ДНК чуть ли не на каждой партии палочек.

- Как все просто! - рассмеялся Вадим.

- Теперь ответ на ваш вопрос ясен?

- Это понятно мне, да.

Она ждала сдачи, однако Вадим внезапно спросил:

- Но все еще не понятно: зачем же вы здесь?

Вопрос поставил ее в тупик, ибо она использовала весь логический аппарат, но Вадим по какой-то причине оставался совершенно непреклонен. Что говорило либо о его неисправимой глупости, во что она абсолютно не верила, либо о том, что какие-то вещи по поводу экспедиции и снежного человека не знала или понимала уже она сама, и это встревожило Ольгу.

- Я здесь из-за денег, - она честно призналась. - Когда вернулась домой, и открыла е-мейл, то обнаружила письмо от Линды с такой крупной суммой, что не смогла отказать.

- Обожаю меркантильных людей, - просиял Вадим.

- Мы в этом с вами похожи, - ответила Ольга.

После чего легла на рюкзак, наслаждаясь полуденным солнцем, вдохнула свежего воздуха и счастливо осмотрелась по сторонам.

- Невероятно красиво здесь, правда?

- Здесь не поспоришь!

- Никогда еще в жизни с такой легкостью и удовольствием не зарабатывала такие огромные деньги.

Вадим на нее пристально, испытующе взглянул:

- А мне кажется, дело не только в деньгах.

Ольга звонко рассмеялась.

- Так в чем же?

- Вам просто интересно самой.

- Ой, бросьте! - взмахнула руками.

Вадим промолчал, улыбнувшись загадочно.

В этот момент в полной тиши с носа лодки, где безмятежно «дремал» Майор, раздался низкий прокуренный голос:

- Вадим, а ты рассказал ей про две пропавшие экспедиции?

Ольга резко обернулась и тревожно на него посмотрела, но Майор вновь беззаботно прикрылся панамой и продолжил свой отдых, не обращаясь к кому-то конкретно, сказал:

- Интересно, когда они сгинули здесь, также ценили местную невероятную красоту, как ее ценит она?

- О чем он?

Она с тревогой посмотрела Вадиму в глаза.

Тот замялся.

Впереди, со стороны первой лодки, раздался окрик Максима, невольно заставивший всех встрепенуться.

- На берегу! Смотрите!

Глава 6

Максим первым заметил и указал вверх по течению реки. На пологом откосе рядом с водой возвышался странный ни на что непохожий каменный монумент.

Когда лодки причалили, все вышли на берег и осторожно окружили это жуткое, таинственное сооружение. Высотой чуть больше двух метров, оно было сложено из покрытых мхом старых камней, представляя собой толи столб, толи башню, толи чью-то фигуру. В основании был вкопан огромный валун, вокруг аккуратно, почти бережно расставлены были фигурки из шишек, веток, камней и мелких костей.

Лука и Гамзат приготовили оружие к бою и внимательно наблюдали за кромкой ближайшего леса. Все ждали мнения Антона, но он не спешил делать выводов, спокойно разглядывал камни, фигуры, будто сам пытался понять их загадочный смысл.

- Немного похоже на архаичные тотемы, - начал он. – Коренные народы не имели собственной письменности, но оставляли подобные сооружения, как правило, после успешной охоты как благодарность богам, или…

- Или?

- Как предостережение.

- А точнее? – спросил Вадим.

Антон что-то заметил на огромном камне в основании монумента. Что-то вроде надписи. Протянул туда руку и аккуратно стер толстый слой мха, и вот понемногу на камне стали проступать борозды, а после и символы.

Расчистив все, замер.

- Здесь сказано…

В глазах промелькнули сомнения, страх.

Под молчаливыми взглядами группы, он тихо сказал:

- СМЕРТЬ. УХОДИ.

Вадим взглянул на Антона, затем на якута, желая прояснить ситуацию, но Семен стоял в стороне и был бледен, как смерть.

- Ты же был здесь?

Якут не ответил.

- Семен!

Проводник вздрогнул и согласно кивнул головой.

- Вы говорили, что здесь не ступала нога человека, – съязвила Ольга то ли укоризненно, то ли шутливо.

- Кто сказал, что это дело рук человека?

- Эй, Семен! Нам куда дальше нам плыть?

Тот поднял глаза, и у Вадима сложилось четкое мнение, что он знает дорогу, но чего-то боится и потому очень хочет соврать.

- Иначе не получишь оплату.

- Туда.

Якут показал правое ответвление реки, но мгновенно поймал на себе тяжелый, пристальный взгляд Майора.

– Нет, туда.

Указал на другой, ведущий налево, после чего отвернулся, глянул под ноги и уныло поправил рюкзак, примирившись с судьбой.

- Сделайте видео, фото. Дам десять минут. Ночевать мы здесь точно не будем.

Пока Антон снимал видео, Максим обошел тотем сзади и у основания валуна заметил кусок пожелтевшего камня, а когда наклонился и разгреб слой толстого мха, то вблизи рассмотрел, что это был человеческий череп.

«Могила».

Подумал Максим и хотел уже всем рассказать о находке, как вдруг пришла в голову мысль, что раз это открытие не могло для них ничего изменить, то и не стоит тревожить сакральное место, а вместе с ним кости мертвеца и остатки спокойствия группы.

Потому - аспирант промолчал.

- Готово.

Антон убрал в рюкзак камеру.

Все три лодки медленно завернули в левое ответвление реки. Максим заметил, что течение стало быстрее, но рассуждал не об этом.

Около двух часов они сплавлялись вниз по течению, все это время ничего не тревожило покой окружавшего леса, и когда до заката осталось немного, Вадим дал команду, и лодки причалили к берегу.

На этот раз разбили три маленьких и одну большую палатку, предназначенную как общего сбора и «штаба» на случай, если того потребует ситуация. Местом выбрали широкий, пологий берег реки, большей частью покрытый песком и меленькой галькой. Как это часто бывает в подобных местечках, здесь хватало сухой древесины, потому в центре лагеря вскоре разгорелся костер, на котором Лука без промедления стал кашеварить. Гамзат помогал, Семен строгал ножичком трубку, Майор беззаботно лежал у огня, глядел в открытое пламя и жевал сушеное мясо.

В главной палатке под ярким светом безумно дорогих диодных ламп, Вадим созвал малый совет. Антон рассматривал чудные лампы, с любопытством спросил:

- Насколько хватит заряда?

– Должно хватить до конца.

- До конца?

- Экспедиции.

- Дорогие? – Антон взял одну в руки.

- По спецзаказу.

- И когда настанет этот конец?

Поинтересовалась вдруг Ольга.

- Когда выполним цели, - Вадим ткнул пальцем в карту, растянутую на столе. – Мы сейчас здесь… День пути на восток, и окажемся в нужном районе.

Посмотрел на Антона.

– Семен же не подведет?

- Не должен. С чего бы?

- Сегодня выглядел странно. Откуда уверенность?

- Жадность, - добродушно ответил Антон. – Я его давно знаю. Он хороший мужик, ничего плохого не скажешь: работящий, большая семья, все накормлены, сыты, но алчный Семен, не отнять. Еще до Якутска признался, сколько вы ему дали, а сколько еще обещали потом! Для него это целое состояние.

- Алчный это хорошо, алчных мы любим… - остался доволен ответом Вадим. - Значит так, Игорь, с этого момента жду полную безопасность лагеря в ночь.

- Принял.

- Ольга, Максим, – Вадим поймал себя на мысли, что не знает, что ему от них нужно. – Занимайтесь своими делами, но в темное время из лагеря выходить запрещаю.

- Я бы хотела с вами кое-что обсудить, - сказала решительно Ольга.

- Хорошо, - он посмотрел на Антона и Игоря.

Поняв, что больше они не нужны, мужчины вышли наружу.

В то же мгновение Ольга нахмурила брови. Прищурив глаза, она резко шагнула к Вадиму и ему показалось, что сейчас отчитает, как дрянного студента.

- Спокойнее, спокойнее, - примирительно улыбнулся. – Что хотели?

- О каких это пропавших экспедициях говорил сегодня в лодке этот напыщенный бабуин? И почему он знает, а я - нет? – она сверлила глазами его. - Или мы здесь с Максимом единственные, кто не имеют понятия, что происходит? Вы вообще зачем нас позвали?

- Я - вас не звал, - повел плечами Вадим.

У нее налились глаза кровью.

Бурные эмоциональные всплески Ольги были хорошо известны и в институте, и в академии наук, поэтому мужчин старались лишний раз не ввязываться с ней в перепалку. Она хотела наброситься на него и разорвать на куски, но Вадим стоял, словно глыба, и твердо смотрел ей в глаза.

- Я знал тоже, - прозвучал тихий голос Максима.

- Что… знал? – не расслышала Ольга.

- Про пропавшие экспедиции.

- Откуда?

Она не могла поверить ушам. Вся злость и воинственность разом отхлынули, навалилась усталость.

Максим пояснил:

- Мне рассказал о них сегодня в лодке Лука.

Вадим ухмыльнулся.

Ольга села на место и поняла, что раздавлена.

Ей потребовалось какое-то время, чтобы придти в себя, найти понятное объяснение, перегрузиться, не хватало бутылки вина, лишь палатка, мошка и скудные условия походного быта.

- Вы бы все равно скептически к этому отнеслись, - сказал Вадим примирительным тоном. – К тому же, из любой неприятной ситуации можно сделать положительный вывод: у вас благородный и невероятно честный аспирант, - подмигнул он Максиму. – Так хотите знать правду, Ольга, или будем и дальше болтать ни о чем?

- П.. пожалуй, - лишь сказала она.

Он деловито достал документы, старые фотографии и сел напротив нее.

- Тысяча девятьсот тридцать пятый, Иркутск, геологическая экспедиция по поиску золота в Приленском нагорье… - Вадим протянул архивное фото, на котором Ольга увидела группу из шести крепких, веселых мужчин, одетых в примитивную экипировку начала двадцатого века, - …вышли из небольшого таежного села Усун и направились дальше на Север. Последний раз их видели здесь… - он ткнул пальцем в карту, где было отмечено место. - Примерно в трехстах километрах отсюда. Там их случайно встречает местный охотник якут. В последствие он подтвердит на допросе, что все были веселы, бодры, имели полные рюкзаки еды и шли конкретно сюда.

- Сюда, в смысле – сюда? – она показала на место, где они находились.

Вадим кивнул и продолжил.

– Однако охотник пытался их всячески отговорить, так как знал, что место запретно у местных народов, и что ходить сюда нельзя. Но, как записано в материалах допросов, старший группы отнесся к его словам пренебрежительно и заявил, что они пришли ради «будущего блага всего советского народа». Думаю, не стоит говорить, что этот охотник был последним, кто их видел живыми.

- Но их же искали? Их не могли не искать.

- Искали, конечно, но вы, Ольга, плохо представляете себе местный масштаб… - Вадим расправил карту, навел свет лампы ближе и широко обвел регион.

- Только наш искомый район размером со всю Германию и Францию вместе взятых. Плотность населения ниже только в Антарктике. Это мрачная, недружелюбная, холодная тайга. Чтобы только вызвать сюда вертолет здесь нужно долго искать редкие места для посадки, а тогда, в тридцатые годы, сюда можно было только добраться ногами, что занимало недели и месяца.

Ольга взглянула на карту и отстраненно кивнула.

- Однако же, да, - продолжил Вадим, - судя по архивным документам местные власти, все же, снарядили три поисковые экспедиции. Две вернулись ни с чем, но вот крайняя, в тридцать восьмом…

Вадим достал еще одно групповое фото и указал на крепкого мужчину в самом центре.

- Это Петр Астахов. В отличие от младшего брата, он был не геолог - военный. И не абы какой, а герой гражданской войны, идейный коммунист. В отчетах НКВД значился как очень упрямый, волевой и целеустремленный мужчина.

- Он пытался найти его…

- Да, пытался. И кое-что получилось.

Вадим достал еще пачку архивных следственных фотографий, на которых были изображены клоки разорванного снаряжения, палаток и окровавленных рюкзаков.

- Все принадлежало одному из участников первой экспедиции. Однако местные власти официально объяснили все нападением хищника. Дело быстро замяли.

- Как удобно.

- Конечно, удобно, - ухмыльнулся Вадим, - но Петр был тоже не промах. Используя авторитет и связи в партии, он рьяно попытался оспорить выводы следствия, настаивая на том, что надо немедленно организовать еще одну поисковую группу. Судя по всему, он был действительно энергичный, волевой человек, наверняка, он бы точно дожал их, но на пороге был тысяча девятьсот тридцать девятый.

- Война…

- Да, как кадровый разведчик, он прошел от звонка до звонка, командовал ротой, затем батальоном, заслужил два Ордена Славы и Орден Красного Знамени, дошел до Берлина. Но как только вернулся домой, первым делом стал готовиться к поискам младшего брата. Взгляните…

Вадим достал еще одно, чуть более свежее фото, но также нещадно пожелтевшее от времени. На нем группа уверенных, крепких военных с россыпью боевых орденов на груди.

- Это сорок восьмой. Все закаленные в боях фронтовики, его бывшие сослуживцы, их Петр, по всей видимости, и попросил помочь в поисках брата. Или точнее - останков, к тому моменту прошло столько лет, что ни у кого не осталось иллюзий. Как можете догадаться, на фото в полном составе… - Вадим указал на фотографию фронтовиков с орденами. - И есть вторая бесследно пропавшая группа.

- Но их-то должны были точно искать!

- Антон откопал материалы архивного дела, и когда мы их изучили, стало ясно, что старший Астахов всех порядком достал. Их искали, но… не то было время, страна поднималась с развалин, а люди в тайге исчезали всегда. На это здесь смотрят спокойно. Холод, болото, тайга забрала, да и дело с концом!

Сказанное произвело на Ольгу глубокое впечатление.

Она просидела какое-то время.

- Вы неплохо подготовились, это надо признать.

- Теперь понимаете, почему с нами Игорь?

- Хотите сказать, нам также угрожает опасность?

Вадим промолчал, он не любил повторять очевидные вещи.

- Но я все равно одного не пойму, - сказала, задумавшись, Ольга. – Игорь и его люди для безопасности, Семен – проводник, и он вроде был здесь, хотя по какой-то причине скрывает. Антон я так понимаю, изучал все детали, многое, что вы только что сообщили, его находка?

- Все верно, его.

- Но зачем тогда здесь этот странный Майор?

- С ним спокойнее.

- В каком плане? – удивилась она.

- В таком, какой желаю нам всем никогда не узнать.

Ночь опустилась внезапно, открыв взору людей тысячи ярких мерцающих звезд. За пышным кустарником, шагах в двадцати от костра, в сторожевом охранении сидел бородатый наемник Лука. Он не беспокоился о маскировке, так как знал, что звери его в любом случае почуют, а незнакомых людей не должно быть вокруг.

Будь он в настоящем боевом охранении, как это частенько случалось, Лука изготовил бы то, что в разведке именуется «фишка», а на деле - секретный наблюдательный пост или попросту «яма в земле», прикрытая крышкой из веток и листьев. Вещь простая, но эффективная так, что можно пройти в полуметре хоть днем, и все равно никого не заметить.

Но охрана походного лагеря дело другое, как объяснил ему Игорь, здесь лишь надо следить, чтобы все оставалось в порядке и, на всякий случай, отпугивать хищного зверя, поэтому главной проблемой Луки была скука.

- Чи-чи…

Прозвучало в шаге всего за спиной.

От неожиданности он щелкнул предохранителем, но когда обернулся, то увидел знакомое лицо.

- Товарищ майор!..

Тот аккуратно присел рядом с ним.

- Знаешь меня?

- Наслышан.

- Взгляну? – указал на оружие Луки.

Тот без проблем передал ему свой карабин.

Майор проверил патронник и с любопытством осмотрел обвес, цевье и дульный тормоз.

- Хороша. Zenitco обвес?

Лука довольно кивнул.

- Где служил?

- В шестнадцатой.

- Вот как. Офицер?

- Старшина.

Лука протянул и пожал ему руку.

- Степан, но все зовут меня Лука.

Майор вернул оружие.

- Хороший калибр.

- Гамзат говорит, что тяжелый.

- Много огня не бывает.

- Вот и я так сказал.

Лука сразу обратил внимание, что сам Майор имел при себе маленькое одноствольное ружье двенадцатого калибра, настолько древнее, что участвовало еще в битве при Ватерлоо. Носил он его подчеркнуто небрежно, а в данный момент и вообще опирался, как на старый костыль.

- А у вас что? – не сдержался Лука и спросил.

Но Майор ничего не ответил.

Через небо мелькнула звезда, небольшой метеор сгорел дотла в плотных слоях атмосферы. Лука почему-то подумал, что стало резко холоднее, и пожалел, что не одел еще термобелье, когда вышел на вахту. Тем временем сам Майор был в одном маскхалате и, как казалось, либо не чувствовал холода, либо не обращал на него никакого внимания. Все это время, общаясь с Лукой, он внимательно и осторожно, не отрывая цепкого взгляда, осматривал кромку ближайшего леса, будто кого-то там ждал. Или, напротив, очень ждать не хотел.

- Дети есть? – вдруг тихо спросил.

- Сынок Ваня и Полюшка дочка, - просиял старшина. – Красива-ая, вся в мать! Домой прихожу, ручки тянет: папа-папа, и как прыгнет на шею. Растет ни по дням, а у меня уже сердце болит.

Майор продолжал неотрывно рассматривать лес.

- В бою был?

Лука с довольной ухмылкой кивнул.

Майор тихо поднялся.

- Тогда смотри в оба.

Развернулся и также бесшумно исчез.

В центре лагеря, разместившись уютно рядом с костром, сидели Ольга, Максим и Антон. Первые двое пребывали под впечатлением, для двух городских жителей оказаться в тайге было как на Луне, потому спать не хотелось. Антон же, напротив, с детства числился во всех возможных кружках, ему просто нравилось быть на природе, ночью сидеть у костра, особенно, когда собиралась приятная компания, и было о чем поболтать.

- Только представьте, насколько тайга уникальна! - восхищенно рассказывал он. – Но из-за неумолимой поступи цивилизации уже не осталось воистину диких, таинственных мест! Разве только леса Амазонии, и бассейн реки Конго. Да, там еще находят неконтактные племена, неизвестных науке зверей, насекомых, но здесь в родной сибирской тайге нет благоприятных тепличных условий, лишь миллионы квадратных верст ледяного, по-настоящему первозданного древнего леса. Мы, русские, плохо себе понимаем, насколько огромна, непостижимо велика наша страна! Это сложно представить, сложно понять, можно только увидеть глазами!

Антон торжественно осмотрелся, полной грудью вдохнул и сказал:

- В такие моменты меня охватывает неописуемое чувство… восторга, понимаете. Мы со всем своим высокомерием, наукой, не важнее, чем этот вот мелкий трудяга… - он наклонился и бережно поднял с земли маленького черного муравья. Тот бегал и изучал грубую ладонь, возвращаясь от одного пальца к другому, после чего Антон аккуратно вернул его на тропу.

- Велика наша страна, - тихо добавил он. – Да некому осваивать ее бескрайние земли.

- Уж определитесь, Антон, вы за цивилизацию, - немедленно съязвила Ольга, – или против. А то когда сюда придут газовые, нефтяные и золотодобывающие компании, и начнут осваивать эти бескрайние земли, то вся воспеваемая вами первозданная красота будет безжалостно раздавлена гусеницами тракторов и бульдозеров. Кстати, именно так, как это и происходит сейчас в Амазонии, раз уж вы ее упомянули.

– Ничто не вечно под звездами, - согласился с грустью Антон. - Когда-то и здесь была тундра, бродили мохнатые мамонты, слонялись стада лошадей и бизонов, на них охотились тигры и львы, а потом наступил ледниковый период, и все сменил лес, с тех пор неизменный. Естественный ход, круговорот жизни в природе, ничего не поделать, такие законы природы.

- Да, только не забывайте, - добавила Ольга, - что наши с вами предки истребляли мамонтов в куда больших масштабах, чем тигры и львы, и с неолита влияние человека на окружающий мир лишь росло. Как бы ни было стыдно признать, но именно мы - разрушаем природу. И чем дальше, тем гораздо быстрей.

- Наверное, вы правы.

К ее удивлению, Антон спорить не стал.

Такое необычное поведение вызвало у нее неожиданный интерес. Она с трудом сдержала улыбку и вновь хорошенько его рассмотрела в танцующем свете костра.

Антон был чуть старше, большие глаза и открытый, по-настоящему добрый их взгляд привлекали внимание, приятный же голос и подтянутая фигура делали его и вовсе мужчиной весьма привлекательным. В глубине души она ожидала, что Антон начнет заигрывать с ней, или хотя бы проявит внимание, но на деле геолог общался как будто с коллегой, что ее основательно злило, но в то же время и яростно жгло интерес. Она захотела спросить, почему Антон был один, но Максим неожиданно вдруг произнес:

- Я должен вам в чем-то признаться.

Оба на него осторожно взглянули.

- За монументом под валуном я нашел человеческий череп, как мне показалось с дырой на затылке, - сказал аспирант.

- Почему ничего не сказали? – удивился Антон.

- Мне показалось, что он там находится многие годы, и я решил, что для тех, кто воздвиг монумент, оно будто бы свято. Возможно, это погребальная башня, могила или сакральное капище. Я решил, что тревожить останки… неправильно, ведь не мы их туда положили.

- Похвально, Максим! - похлопала Ольга в ладоши. – Археологические находки нельзя вырывать из контекста. Да и к тому же: что мы могли с этим сделать, Антон?

- Немного, - сказал задумчиво тот. – Но вы, все же, зря промолчали, Максим. Он мог принадлежать кому-то из участников пропавших экспедиций. Можно было хотя бы сфотографировать череп, а еще лучше взять с собой и исследовать дома, попытаться найти живых родственников и хотя бы взять образцы ДНК.

- Об этом я не подумал, - соврал сходу Максим.

- А неужели ваш товарищ Семен ничего не говорил про монумент? – спросила Ольга внезапно.

Вопрос застал Антона врасплох.

- Ничего, - отвел геолог глаза. – Но, может, Семен и соврал, и никогда прежде здесь не был.

- И что вас заставляет так думать?

- Четыреста верст непроглядной тайги заставляют – сюда очень сложно добраться. Хотя, раз уж Максим нашел его, значит, кто-то точно здесь был.

- Вы не думали, что это предупреждение, например, от браконьеров другим охотникам, чтобы те держались подальше от прикормленных мест? – спросила Ольга. - Что бы вы ни говорили, Антон, но, видимо, этот «дикий нетронутый лес» кому-то все же принадлежит.

- Здесь? Браконьеры? - засмеялся Антон. – Нет, это исключено! Говорю же: сюда очень сложно добраться. В этом просто нет смысла.

- Да? – взглянула пристально Ольга. – Я не специалист, уж простите, но ваш товарищ Семен выглядит как самый типичный браконьер.

- Может, он и добыл где незаконно оленя, - ответил геолог, - но у Семена большая семья, а здесь все живут с леса. Я не Господь Бог, чтоб судить, и никому не советую тоже.

- Так-так-так, - наклонилась Ольга поближе. – Все это время вы так интересно рассказывали об эволюции, науке, а теперь оказываетесь сторонник креационизма?

- Эволюция не мешает моей истиной вере, - спокойно ответил Антон, затем смущенно улыбнулся и бережно достал из-за пазухи маленький крестик.

- Какая удобная позиция! - усмехнулась она.

- Разве дарвиновское «Происхождение видов» противоречит божественному началу Вселенной?

- Смотря в чем.

- В чем угодно.

- Не знаю, я не физик, однако мне интересно, откуда у геолога, обученного людьми еще старой советской эпохи, человека науки, получившего прекрасное образование, столь яростные религиозные устремления? – спросила она с тоном жгучего, злого сарказма.

В глазах Антона вдруг отразилась печать почти смертной тоски. Геолог какое-то время молчал, затем улыбнулся печально и взглянул Ольге прямо в глаза.

- Вы знаете, какая главная беда атеизма?

- Открывает глаза?

- Нет, лишает надежды.

Ольга задумалась на мгновение.

- И каким же образом?

Антон не сразу ответил.

- Так уж сложилось, - начал он, - что нам с супругой не суждено было испытать радость полноценной семьи. Врожденное генетическое нарушение, плохая удача, а мы так сильно хотели детей… Но смирились в итоге. Так бывает. А потом…

Антон вновь замолчал, подбирая слова.

- Потом она забелела…

Он заглянул ей в глаза и спросил с добродушной, но печальной улыбкой:

– Вот скажите мне, Ольга, когда умирает кто-то по-настоящему близкий: родители, дети, супруги, атеист понимает, что теперь для него - он исчез навсегда?

Ольга молчала.

Максим рядом замер, пораженный ужасом мысли.

- Для тех, кто не любил, никогда нелюбим был, такое не страшно, - продолжил Антон. - Но для всех остальных это хуже самой мучительной пытки. Жить, понимая, что человек испарился, исчез навсегда это… рак души, черная пожирающая все изнутри пустота. К счастью, нам дано противоядие: вера.

В лагере у костра повисла неловкая пауза.

Ольга пожала плечами.

- Ребенок тоже хочет верить в Деда Мороза, но рано или поздно ему неизбежно придется взрослеть.

- А мне просто кажется, Ольга, что вы еще никого не теряли, - сказал без обиды и злобы Антон, после чего взял в руки рюкзак, поднялся и ушел в свою палатку, оставив их вдвоем у костра.

Максим бесцельно вертел в руках палку.

- Вы не думаете, - спросил он в сердцах, - что ставить под сомнение чью-либо надежду довольно подло?

Она промолчала.

- Наверное, Ольга, я единственный человек во всем мире, который еще вас способен терпеть.

- Странно, первый муж говорил точно так же.

- Первый?.. Подождите, вы были замужем?

- Да и второй, если честно, тоже.

Удивленный Максим встал, рассмеялся, после чего взял рюкзак и ушел. Она проводила его грустным взглядом, подняла с земли шишку и задумчиво бросила в пламя.

- Всем нам когда-то приходится резко взрослеть…

Глава7

Она проснулась от непривычной жары.

Солнце нагрело палатку внутри, как парник, в то время где-то снаружи слышалась громкая речь. Она взглянула на время – без четверти семь. Спина с непривычки болела, все ночь ей казалось, что под ковриком кто-то специально насыпал камней, лицо опухло, рука затекла, шею тянуло, хотелось скорей в туалет, но главным желанием было снова лечь и уснуть, поскорее забыв обо всем, и проснутся в квартире.

Однако Ольга нашла в себе силы и вышла наружу.

Вокруг кипела странная суета. Антон и Максим собирали палатки, Игорь в стороне что-то строго высказывал Луке и Гамзату. Первый яростно спорил, разводя руки в стороны, второй виновато рассматривал ноги, молчал.

- Что случилось?

- Вроде как лодки пропали, - ответил Максим.

- Как? В смысле пропали?

Она с трудом соображала спросонья, ей требовалось минимум полчаса и две кружки кофе, чтобы мозг пришел в норму, но аспирант лишь пожал плечами и продолжил вместе с Антоном упаковывать общее снаряжение в рюкзак.

«Ладно» - разозлилась она.

И когда ворвалась внутрь главной палатки, Вадим с равнодушным лицом также упаковывал вещи в рюкзак.

- Доброе утро, Ольга! – поприветствовал он. - Очень рад, что не пришлось вас сегодня насильно будить.

- Не поделитесь новостью?

- Что случилось?

Вадим на мгновение замер.

- Вы про лодки? А, да бог с ними.

- Может, я все еще сплю? Ущипните! – нахмурилась Ольга. - Как такое случилось, и почему вам плевать?

- Да не переживайте вы, - отмахнулся Вадим, - нам все равно уходить от реки, а с помощью этого устройства... - он постучал по аккуратному кейсу со спутниковым телефоном, – в течение суток нам скинут любые припасы. Вы же не думали, что назад мы пойдем тем же путем по реке? – усмехнулся беззлобно. – Их в любом случае пришлось бы оставить.

- Скажите, а это ваше устройство способно показать тех, кто украл лодки в совершенно безлюдной тайге?

- Да какая разница, уплыли и все.

- В каком смысле «уплыли»?

- Испарились, бобры увели, - начал терять терпение Вадим. – Или Лука, может быть, плохо вбил эти чертовы колья, к которым плохо занайтовал швартовы, а Гамзат стоял вахту с другой стороны и потому не заметил, как течение их вырвало с мест! Все, лодки уплыли, их нет, но из хорошего: теперь тащить меньше груза. Вы лучше не думайте много, а скорей собирайте рюкзак.

Ольга решила, что спорить нет смысла, потому вышла наружу. В этот момент мимо проходил раздосадованный Лука и ворчал недовольно:

- Не могли они просто уплыть. Хорошо привязал я.

Они шли медленно.

Вадим постоянно сверялся со спутником, что-то спрашивал у Семена, но якут отвечал однозначно, изредка указывая куда-то рукой.

Под ногами все чаще попадалась камни и валуны, покрытые скользким влажным мхом, порой казалось, что они идут в гору, затем следовал спуск, и так повторялось опять снова и снова. Потому следуя советам Антона, Ольга чаще смотрела под ноги.

У нее были трекинговые итальянские ботинки, два комплекта одежды, белья, непромокаемая куртка и много отличных вещей, упакованных в легкий походный рюкзак (все снаряжение обеспечивал Феликс, а старик не скупился на деньги). Но она не была в подобном походе, не с чем было сравнить, потому постоянно казалось, что везде натирает, и давит, и жмет, а каждый шаг приносит лишь порцию новых мучений.

Ближе к полудню утомление стало накапливаться, внимание рассеялось. Продвигаясь по краю обрыва в лесу, она поставила ногу на покрытый мхом камень и не успела понять, как ботинок скользнул.

Перед глазами возникли верхушки деревьев, мелькнула внезапная мысль, что сейчас она рухнет на спину, разобьет затылок о камень, и покатится резко с обрыва, но в последний момент кто-то сильный схватил ее крепко и поставил назад.

Она взглянула на спасителя и с испугом узнала суровое, злое лицо со щетиной, и взгляд серых глаз.

- Спасибо, - прошептала Ольга, но сразу сообразила, что в голосе было слишком много благодарности.

«А почему бы и нет? Ведь он меня спас, - подумала тут же. - И глаза у него не серые, а скорее нежно голубые. Да и взгляд не такой уж суровый. Нагоняет серьезности больше для виду – меня не обманешь», - решила она. После чего соблазнительно улыбнулась и невинно моргнула, чем всегда наповал сражала даже самых суровых мужчин.

Но трюк не сработал, и на лице спасителя она увидела лишь раздражение и злую насмешку. Майор бесцеремонно осмотрел ее с головы до ног и, убедившись, что все в порядке, двинулся дальше.

Она застыла на месте, униженная и оскобленная, желая взглядом прожечь на спине его дырку, но он медленно, но безмятежно удалялся вперед.

Тогда Ольга фыркнула, топнула ножкой, но, глянув с обрыва, быстро решила, что, все же, лучше идти рядом с ним, потому поднялась и скорей догнала.

- А как вас зовут? – она мило спросила.

Майор не ответил.

- Скажите, - не отставала она, - а вы равнодушны ко всем людям или только и именно - к женщинам?

Высокий мужчина в панаме шел в темпе бодрого марша, внимательно осматривал тени и уделял ей не больше внимания, чем назойливой мухе.

- Вы выросли в полной семье? – вновь спросила она.

Его молчание ранило самолюбие Ольги, но в то же время разжигало двойной интерес.

- Или вы такой суровый полудикий мужчина, который любому людскому обществу предпочитает безмолвных зверушек. Наверняка у вас и собака есть, оставшаяся после неудачного брака?

Она довольно ударила себя по колену.

- Конечно! Какая женщина вытерпит злого мужлана! Что, в конечном итоге, и стало причиной вашей обиды на весь людской род. И теперь эта бездонная нерастраченная любовь достается какой-то мохнатой овчарке. Признайтесь же, здесь я права!

Майор резко повернулся и шагнул к ней навстречу.

Она замерла и невольно попятилась, пока, наконец, не уперлась спиной в ствол старого кедра, после чего замерла как сурок.

Он подошел еще ближе, гораздо ближе, чем того позволяло приличие, и она ощутила дыхание, а после тяжелый, неморгающий взгляд.

Майор поднял руку и пальцем зажал ее рот.

- Не люблю животных, - сказал он.

Затем наклонился еще ближе.

– И людей – не люблю.

Развернулся, поправил рюкзак и в прежнем маршевом темпе отправился дальше.

Она глубоко задышала, с обидой и странной симпатией глянула в спину, рассуждая о том, что мужлан вызывал любопытство, и страх. Затем поправила куртку, копну рыжих волос убрала под панаму, и пошла за ним вслед, сохраняя дистанцию и - тишину.

Семен замер напротив старой высокой сосны. Он задрал голову вверх, словно пораженный молнией, и разглядывал нечто, что возымело сейчас над ним полную власть.

К нему подходили другие участники группы, удивленные странным поведением проводника, но якут лишь стоял и молчал. И тогда, будто повинуясь загадочному наваждению, и остальные начинали также рассматривать нечто вверху гигантской сосны, перед которой застыл побледневший Семен.

- Что случилось?

Спросила Ольга, она подошла одной из последних, но стоявший ближе всех к ней Игорь ничего не ответил.

- Вадим? – повернулась она. - Что стряслось?

Но и тот промолчал.

И тогда она присмотрелась сама, после чего, наконец, на высоте более трех метров Ольга разглядела свежие и очень глубокие борозды – следы чьих-то страшных когтей.

На глазах у всех лицо Семена покрылось мелкой испариной, во взгляде застыл ужас. Не говоря слова, он достал сигарету, нервически крутил между пальцами, но так и не поджег.

- Позвольте…

Вокруг сосны уже суетился Антон, стараясь запечатлеть все на камеру с лучшего ракурса. Вадим в то же время достал карту и сделал пару пометок. Без чьей-то команды происходящее незаметно вернулось к нормальному руслу, все принялись копаться в вещах и заниматься своими делами, лишь только якут неподвижно стоял.

Ольга осмотрела всю группу и поймала себя на мысли, что это начинает походить на какой-то странный психоделический бред, объяснение которому она найти неспособна. Пытаясь хоть в чьих-то глазах отыскать подтверждение догадки, она вновь инстинктивно искала Майора, но тот безразлично стоял в стороне и жевал сушеное мясо.

«Они что все - с ума посходили?» - подумалось ей.

Долгий переход, плохой сон и нежелание быть здесь негативной энергией вырывалось наружу. Она заметила, как Вадим, едва скрывая радость, подошел к Антону, а затем к Игорю с картой и прошептал: «Мы на верном пути».

- Эй, а что вас всех так обрадовало? – спросила она.

- Нас? – удивился Вадим.

- Да, вас.

- Очень необычные следы на сосне.

- И чем же вас так поразили следы медвежьих когтей?

Вадим и Антон переглянулись.

- Ольга, - сказал Вадим, - дело в том, что здесь нету медведей.

- Особенно таких размеров, - добавил Антон.

- Это просто нелепо! - нервно усмехнулась она. – Не хочу быть здесь самой заумной, но ареал бурого медведя совершенно точно простирается на всю территорию Сибири, и особенно - в этих краях.

- И, тем не менее, медведей здесь нет.

Ощущение нереальности вновь охватило ее.

- В чем же причина? – спросила она.

- А не знает никто, - пожал плечами Антон.

По его взгляду она поняла, что геолог не шутит.

- Но этого быть не может! Послушайте…

Она что-то хотела добавить, но решила еще раз осмотреть следы на сосне. Подойдя ближе, она прикинула, что раз рост якута около ста семидесяти сантиметров, то до края царапин не три, а как минимум четыре метра, а ей были неизвестны медведи таких гигантских размеров. Либо хитрый косолапый подставил пенек, либо…

С ней встал рядом Антон.

- Ольга, я честно хотел бы вас поддержать, но медведей здесь нет.

- Но почему? Вы ведь так не сказали!

- Может, мишки кого-то боятся?

Прозвучал сзади голос Майора.

Она захотела в ответ ему что-то съязвить, но послышался окрик Вадима.

- Разобьем лагерь здесь!

В свете ламп он собрал совещание в главной палатке.

На столе кроме лампы, карт и планшета, лежала стопка архивных бумаг и набор старых выцветших фотографий. Внутри были все, не хватало только Семена, Луки и Гамзата; Майор с Игорем стояли чуть в стороне у самого входа.

Вадим с трудом скрывал радость.

– Пока делать выводы рано, - начал он, - но на данный момент я почти убежден, что мы идем почти в точности по следам первой довоенной экспедиции Петра Астахова - старшего брата. Вчера я не стал об этом рассказывать, но сейчас нету смысла скрывать, посмотрите, это фото с архива, принадлежало Петру.

Он извлек из кипы бумаг пожелтевшую фотографию, на которой все увидели знакомый каменный то ли тотем, то ли монумент. Глядя на старое фото, казалось, за прошедшие годы он мало в чем изменился.

Ольга с подозрением присмотрелась к Антону - он был странно спокоен. И тогда картина сложилась: ведь это геолог нашел все бумаги в архивах, значит, он уже видел фото тотема и знал о наличии его. Разумеется, знал, но ничего не сказал ей в ту ночь у костра.

- Есть все основания полагать, что после войны во время своей второй экспедиции Петр Астахов продвинулся дальше. Насколько далеко в неизвестность, еще предстоит выяснить, но взгляните…

Он указал на бумажную карту, затем на планшете вывел снимки со спутника. Они не были превосходного качества, но в целом понятен гигантский масштаб.

- Terra Incognita Verus, - объявил Вадим с придыханием и коротко глянул на Ольгу. – Возрадуйтесь: мы у самого края таинственной бездны тайги.

Но она, почему-то, не разделяла его торжества, словно погруженная в тревожные мысли. Тогда Вадим осмотрелся, ожидая увидеть якута где-нибудь в темном углу, но внутри его не оказалось.

- Семену не по себе, - пояснил геолог. – Он сейчас в своей палатке и как будто бредит.

- Что случилось?

- Какая-то психосоматика, - повел плечами Антон. - Бедняга сам убедил себя в чем-то, затем напугал, а теперь сам бесполезно страдает.

- Встанет на ноги утром? – спросил строго Вадим.

- Думаю, да. Я дал пару таблеток.

- Таблеток чего?

- Успокоительных, легких. Нозепам.

- Хорошо.

Вадим посмотрел на Майора, спросил:

- Костры с этих пор разводить нам не стоит?

На что тот усмехнулся:

- Да здесь о нас знает уже самый последний бобер.

- И тем лучше!

Вадим убрал документы и торжественно всех осмотрел.

- Знаю, крайние дни оказались непросты, но предстоящие станут труднее. Мы вступаем на земли, о которых ничего неизвестно. Обращайте внимание на все: сломанный сук, следы на деревьях, камнях. Нас ждет великое открытие, каким бы оно не явилось, но чутье меня редко подводит.

Коротко глянул на Ольгу с Максимом.

- Ну, а если находки не будет, то, как сказал Феликс: отсутствие доказательств - доказательство само по себе. Что касается припасов, то в двух-трех днях пути найдем место для главного лагеря, вызовем вертолет, нам скинут батареи, оборудование, еду, генераторы и все необходимое для комфортной длительной базы. Если есть вопросы, предложения, то сейчас самое время озвучить!

Все «совещание» Ольга стояла и с трудом сдерживала нараставшее внутреннее раздражение.

От нее, не самого последнего в мире специалиста, все всё скрывали, даже безобидный геолог Антон. Она стояла и пыталась понять: неужели так нужен был этот дешевый спектакль? Ведь могла б посоветовать что-то, высказать мнение, но в реальности вышло, что группа мужчин, абсолютно уверенных каждый в своей правоте, не решили поставить в известность, совершенно бесцельно таская по лесу.

- Да, у меня есть предложение! - сказала она строгим тоном, после чего холодно посмотрела Вадима в глаза. – Может, обсудим следы на сосне, или дальше продолжим играть свои роли в дешевом спектакле?

Мужчины переглянулись.

- О чем вы? – Вадим поднял брови.

- Я о том, что меня позвал Феликс с одной единственной целью: чтобы всех отрезвлять, - хладнокровно сказала она. – Не имею понятия, кто оставил следы на сосне, но себе поясните: никаких снежных людей, реликтовых гоминидов, йети – их не существует. Вы ведь верите, да? Вы все верите, правда?

Она неспеша перевела взгляд на Антона, затем покосилась на Игоря, и после всех - на Майора.

На какое-то время в палатке повисла тишина. Был слышен гул электрических ламп и жужжание мошки.

- Не знаю, что вы вообразили, - заключила она, - но вы все заигрались, и сейчас об этом самое время сказать.

Мужчины спокойно смотрели на Ольгу, а она ощущала незримую тайну меж ними, какой-то секрет. Ей казалось, они что-то явно скрывают и прямо сейчас рассмеются в лицо.

Но они просто молчали.

Голова пошла кругом.

- Я вас понял, - примирительно начал Вадим. – Но разве поиск истины не является основным методом научного познания? – он почти ласково посмотрел ей в глаза. – Пусть, не существует снежного человека, хорошо! Мы ищем тому доказательства, и за это нам всех хорошо заплатили.

- Какие доказательства? – наклонилась к нему она ближе. – Клочок шерсти? Следы на сосне? Вы хоть понимаете, сколько людей воображают Лохнесское чудовище, увидев бревно на воде? Нет ни одной причины полагать, что огромный разумный примат скрывался тысячи лет, дожил до наших дней, и не был никем обнаружен, а затем - истреблен. Это говорю вам я, доктор наук.

- В записях Астахова сказано… - Вадим постучал ладонью по папке. – Он добивался второй экспедиции именно потому, что во время первой они не обнаружили никаких следов присутствия хищников. Что само по себе является необъяснимой аномалией, о чем Петр сам несколько раз указал. Ибо эта часть Сибири не является изолированной от внешнего мира – здесь просто обязаны присутствовать крупные хищные виды, я разве не прав?

Она зажмурилась и сжала виски.

- Порой мне кажется, что я нахожусь в каком-то бредовом дурмане… Делайте, что хотите, но для протокола внесите в журнал: признаков наличия примата мною не обнаружено, следы на сосне считаю метками крупного доминантного медведя самца. И для справки добавьте: согласно Яну Франклину и Майклу Соуле, минимальный размер выживания популяции позвоночного вида определяется в пятьдесят особей, это самый теоретический возможный нижний предел вымирания, при желательном - в пятьсот индивидов! И вы, правда, считаете, что здесь такое количество снежных людей?

Вадим крепко задумался.

- Доброй ночи всем, - сказала она и ушла.

Утро их встретило вновь чистым небом и ласковым солнечным светом. Максим всегда ставил будильник чуть раньше, но когда вышел из палатки, то увидел Гамзата, колдующего над костром.

- Доброе утро, - поприветствовал он.

Гамзат кивнул в ответ и продолжил неспешно размешивать что-то в котле.

- Помочь вам? – спросил.

- Не, - отмахнулся Гамзат.

Когда аспирант подошел чуть поближе, то сам увидел, что военный неплохо справляется сам, ловко кидая в шипящее масло нарезанный лук, аромат которого очень быстро заполнил округу. После чего «вахтенный кок» достал три банки тушенки, рука Гамзата скользнула к набедренным ножнам, и вот уже четким движением он вскрывал их кавказским клинком.

- Красивый кинжал! - восхитился Максим.

- Разве? – оскалился Гамзат, вновь обнажив свои крепкие белые зубы. - Посмотри, - и передал ему в руки.

Аспирант принял кинжал и долго рассматривал яркий клинок. Длиной в две ладони, рукоять на три пальца, рог буйвола, никаких украшений – просто кинжал, но сразу отметил, как легко и удобно оружие лежало в руке.

- Вроде простой, но… удобный, - удивился Максим.

- Да?

- Будто сам так и просится в руку.

Гамзат снял ножны с бедра и передал их ему.

- Дарю.

- Что вы! - вспыхнул аспирант, - не могу.

- Дарю, - повторил твердо Гамзат. - У меня еще есть, - и в подтверждение слов достал из рюкзака воистину устрашающей формы клинок, на ножнах которого Максим успел прочитать теснение английскими буквами:

«KA-BARUSMC».

– А твой, - Гамзат кивнул на кинжал, - это так, тушенку вскрывать, - он вывалил третью банку в котел и следом засыпал туда пачку риса.

Появился Лука.

- О, вкусно пахнет.

И сразу заметил в руках аспиранта кинжал.

- Студент, не поверишь, половину зарплаты спускает на ножи и кинжалы, - сказал и пошел умываться.

Вскоре на запах стали собираться остальные участники группы, в то время как «вахтенный кок» смешал в котелке муку и немного воды, затем закинул щепотку дрожжей, слепил лепешки и побросали сырыми их прямо на угли.

Антон стоял рядом и с недоверием наблюдал за всем этим. Несмотря на богатый туристический опыт, он ничего подобного прежде не видел.

- А не сгорят? – удивленно спросил.

Гамзат качнул головой.

- Увидишь, - ответил.

- Хм, никогда б не подумал… - прошептал тихо Антон.

Он заворожено смотрел на шипящие лепешки в углях, но не прошло и минуты, как тесто поднялось, и Гамзат кончиком ножа ловко перевернул их одну за другой. Затем достал из рюкзака небольшую стеклянную банку с чем-то бледно-янтарного цвета внутри, и поставил к углям. Спустя еще минуту, когда лепешки спеклись, он их также ловко ножом перетаскал в котелок. После чего открыл крышку банки и полил щедро тем, что было внутри. Густая светло-желтая жидкость покрыла лепешку, и тут же пошел аромат. Не теряя секунды, Гамзат протянул ее в руки Антону, сказал:

- Пробуй.

Геолог сомневался мгновение, но вот подул пару раз и откусил. На весь лагерь послышался хруст свежайшего хлеба. Геолог закрыл от блаженства глаза и расплылся в улыбке.

- Говорил же, - усмехнулся Гамзат.

После чего подцепил еще одну, быстро полил ее смесью из банки и передал Ольге. Та, не думая долго, откусила кусок и расплылась в улыбке.

- Мед! Со сливочным маслом! – рассмеялась она.

Гамзат довольно кивнул, затем такую же сделал Максиму, а затем и Вадиму с Лукой.

- Нет ничего лучше, чем свежий хлеб на костре! - вновь воскликнула Ольга. - Какой аромат!

- Но почему угли не прилипли? – не унимался геолог.

- Когда лепешка готова, они не прилипают, - пояснил Гамзат. – Если прилипают немного, то не страшно, пепел на вкус как мука.

– А вы знали, - обратилась Ольга ко всем, - что такая еда с дымком запускает рецептор, доставшийся нам от предков примерно два миллиона лет назад, когда они впервые освоили мясо на углях?

- Все так просто, а ничего нет вкуснее, - согласился Антон. – Браво, Гамзат. Всю жизнь на природе, а с роду не знал. Возьму на заметку, спасибо.

Казалось, суровый немногословный Гамзат еще не получал столько похвалы за всю свою жизнь. Чтобы спрятать смущение, он опустил голову вниз и стал ловко накладывать рисовую кашу с говяжьей тушенкой.

Уговаривать никого не пришлось, и вскоре все заработали ложками, не переставая нахваливать кулинарный талант «вахтенного кока», как в шутку его с первого дня экспедиции называть стал Лука.

Лишь Майор стоял на заметном удалении от костра и веселья, и неспешно курил. К нему как бы между делом подошел и встал рядом Игорь. Между ними возникло невидимое, но хорошо ощутимое напряжение.

- Ты раньше не курил.

- Я раньше и не пил, - ответил Майор.

После чего достал из кармана фляжку, открутил крышку и сделал смачный глоток.

- Разве курят в лесу? – спросил Игорь.

- Он все уже знает о нас и без дыма.

Оба долго молчали, с отстраненным видом наблюдая, как остальные поедали кашу с тушенкой. Но еда не вызывала у них самих интерес.

Вдруг Игорь спросил:

- Как Маша?

Майор не сразу ответил.

- Она умерла.

Напряжение росло.

Вдруг Игорь нахмурился, будто знал ее лично, и лишь огромным усилием сдерживал скорбь, что недолго продлилось. В глазах вспыхнули искорки злобы, разжигавшие очень холодный, недобрый огонь.

- Ты получил, что хотел, - процедил он сквозь зубы.

- Я всегда получаю то, что хочу, - ответил Майор.

Он выглядел безразличным, как стена кирпичей. Равнодушно втягивал дым сигареты и выпускал облако дыма обратно, не переставая разглядывать лес.

Игорь сжал кулаки.

Чуть вдали у костра довольный и сытый Вадим отложил котелок, осмотрелся, - весь лагерь, все участники группы, кто ближе, кто дальше, находились у него на виду, но.

Одного не хватало.

Он нахмурился, крикнул:

- Игорь! А Семен уходил?

Глава 8

- Где Семен, Игорь?!

Повторил он тревожно.

- Я ебу? - бросил тот.

И Вадим отступил, понимая, что его сейчас лучше не трогать.

- Антон!

Появился геолог.

- Где якут? – он спросил у него.

- Должен быть здесь, а что? – удивился геолог.

- Его в лагере нет, ни его, ни вещей.

- Как нет? – растерялся Антон.

- Ты когда в последний раз его видел?

- Болел, был в палатке, - ответил. – Стало лучше под утро, затем встал и сказал, что будет спать у костра. Я еще…

- Все понятно. Игорь, собирай скорее парней!

- Гамзат! Лука! – рявкнул тот особенно грубо.

Когда оба явились, Игорь коротко поставил обоим задачу обыскать все вокруг лагеря и найти любые следы проводника, сам отправился с ними.

Вадим также решил не терять время, взял Антона с собой, и они стали прочесывать лагерь с другой стороны.

Лишь Майор никуда не пошел, он спокойно присел у костра, наложил себе каши, и с большим удовольствием принялся есть, наблюдая за всем с нескрываемым, полным веселья злорадством.

- Не поможете им? – подошла к нему Ольга.

- Нет, - его был ответ.

- Почему?

- Все равно не найдут.

- Почему?

Но он ничего не сказал.

С самого начала экспедиции Ольга сразу заметила, что Майор пребывал в постоянной хронической то ли тоске, то ли злобе, сурово и хмуро глядел он на мир, но сейчас по неясной причине был легок и весел, как будто хмельной. Поразмыслив немного, она решила, что причина в конфликте с Семеном. «Уж не причастен ли он к странному исчезновению проводника?» - промелькнуло в сознании.

Вот только Ольга не знала, скорее, к своему же спокойствию, что если вдруг Майор от души веселел, то это означало одно: вокруг стало опасно. Смертельно опасно - для всех.

Зато эту особенность про него хорошо знал Вадим.

Они встретились с ним первый раз в богом проклятом Конго два года назад, куда Феликс отправил Вадима на поиски гигантской двадцатиметровой змеи. Миф о фантастических размеров анаконде, крупнее всех известных в три раза, начался с нескольких кадров, снятых вживую в 1959 году полковником ВВС Бельгии Реми Ван Лирде, совершавшем рутинный полет над затерянными болотами дельты реки.

Феликс имел эти снимки на стене в кабинете, на них в иссохшей долине реки развалилась на солнце змея нереальных размеров. То ли питон, то ли анаконда коричневато-зеленого цвета с белым брюхом. Этот доисторический монстр развалился на солнце и был похож на петлявший траншей, только морда была шириной с мотоцикл. Как доложил позже Лирде, он приказал пилоту спуститься чуть ниже, но змея поднялась на три метра с явным намерением атаковать вертолет, после чего они решили не рисковать, однако полковник успел сделать снимок, ставший после известным.

Несколько месяцев они провели в кишащих ядовитыми пауками и змеями влажных джунглях Конго, тонули в болотах дельты реки, несколько дней убегали от стаи гигантских хищных шимпанзе (с тех пор ни один, ни второй обезьян не любили). Вспоминая все это, и по нынешний день у Вадима подрагивал глаз, но он знал: в самый жуткий, опасный момент Майор оставался не просто спокоен, а весел, и это его раздражало порой.

Когда Вадим вернулся ни с чем, то спросил:

- И что скажешь, Олег?

- Скажу, - тот ответил лениво. – Что сказал под Якутском: вы зря его взяли.

- Есть смысл дальше искать?

- Смысла нет.

- Может, лежит где-то рядом под елкой?

Майор не ответил, лишь глянул в глаза и усмехнулся.

Семена не нашли.

Военные обрыскали все вокруг лагеря на сотню шагов. Учитывая плотность тайги, сделать это было непросто, но конечный доклад был простой: ни следа, ни поломанной ветки, проводник испарился, как дым.

- Это я, это я виноват, - сокрушался Антон.

Он близко воспринял побег и не мог найти себе места. Даже Ольга пыталась, насколько могла, успокоить его, но Антон повторял:

- С самого начала бубнил про проклятие, про какую-то кару, и что все это правда, но не мог отказать, слишком жирные деньги. Как нашли монумент, он совсем обезумел.

- Из-за чего? – осторожно спросила.

- Говорил, что эти земли запретны. Повторял, что пора уходить, или он убежит, но я просто не верил.

- Что ж, по крайней мере, он выполнил обещание, - проворчала она. – И я его в этом винить не могу. Еще пару дней бардака и убегу за ним вслед.

- Я напомнил об оплате, - продолжал Антон, – и что он не вернется назад без припасов, но Семен рассмеялся. Сказал, это все ерунда по сравнению с тем, что нас ждет, а так будет хоть шанс. Сказал, что не верил в легенды, когда продал тот чертов клок шерсти. Но теперь его ждет неизбежная кара.

- Так это он? – удивилась она.

- Он, а кто же еще? – сокрушался Антон.

- И за очень хорошие деньги!

Прозвучал сзади голос Вадима.

Он стоял за спиной.

- Мы не будем искать его дальше? – спросила она.

- Смысла нет, - равнодушно ответил Вадим. - Собирайтесь скорее в дорогу.

Посреди глухого массива поваленных сосен и пихт был словно прорублен широкий каменный берег, вдоль которого нервно и резко текла неглубокая, быстрая речка, за которой чернела густая чащоба тайги.

– Реки нету на карте, - объявил довольный Вадим.

- И чему вы радуетесь? – спросила Ольга.

- Тому, что здесь точно никто не ходил.

- Но лодки же не нужны теперь, так? – съязвила она.

Всем в группе нравилось, когда она злилась.

- Зачем они, мелко же здесь? - улыбался Антон.

Вадим свернул карту и спрятал в рюкзак.

Игорь подозвал к себе Гамзата. Рожденный в горах, тот со знанием дела осмотрел с берега бурный поток, зашел в воду, оценил глубину и течение реки, повернулся назад и уверенно крикнул:

- Идти можно! В круг.

С противоположного берега все это время за ними чутко следила пара очень внимательных глаз. Укрывшись во тьме непроглядного леса, они изучали столь чуждых ему, этих странных существ. Как суетливо носились вдоль берега, трогали воду, махали руками и гавкали что-то друг другу в лицо, словно кучка сварливых хорьков. Очень быстро он понял, что из них мало кто представляет опасность. Но вот взгляд скользнул дальше и замер. Он стоял позади, в стороне от других, молчаливый и хмурый, и из всей этой своры существ он один очень цепкими злыми глазами смотрел через реку – в него.

После недолгого инструктажа все встали в круг еще на берегу, после чего крепко ухватились за ремни и затем, вращаясь по часовой стрелке, стали медленно двигаться в воду. Река - скорее быстрый ручей - была неглубокой, вода едва доставала до пояса, но оказалась почти ледяной, вызывая внезапные спазмы. Бурный поток сбивал с ходу, стремясь разорвать цепь по самому слабому месту, но каждый раз, когда Ольга теряла опору, стоявший с ней рядом Майор держал крепко, в то время по правую руку ее страховал своей хваткой Гамзат.

- Это Афганский Круг! - кричал в полном восторге Максим, стараясь перекрыть шум потока.

Для молодого аспиранта происходящее было незабываемым аттракционом.

– Вам нравится, Ольга?

Она увидела его полное счастья лицо и захотела выкрикнуть что-то обидное, злое, но вновь поскользнулась на камне и едва не упала в поток. И вновь Майор подхватил ее крепко, не дав смыть по течению реки. Захлебываясь студеной водой, она посмотрела испуганно, страстно, и лишь смогла пробубнить:

- С-спасибо.

Когда вышли на берег, она первой упала на камни без сил. К ней подошел мокрый насквозь, но счастливый Максим.

- Круто же, да? – повторил он с восторгом. - Я читал как-то в книге об этом. Во время войны наши разведчики так преодолевали бурные реки Афгана.

- Максим…

Она дышала прерывисто, тяжко.

– Иди ты… Максим.

Аспирант рассмеялся, поправил рюкзак и ушел.

Она попыталась подняться, но не было сил.

Чья-то крупная тень вдруг нависла над ней. Она приподняла глаза и увидела ноги. Владелец их хмуро смотрел на нее сверху вниз.

- Теперь вы… просто обязаны на мне женится, - прошептала она.

Но Майор вновь ничего не ответил.

Отвернулся спокойно - и быстро ушел.

- И вот так всегда…

Еще было достаточно светлого дня, но всей группе нужно было как можно скорее просохнуть, поэтому лагерь поставили здесь же - на берегу. Мужчины быстро собрали валежник, развели огромный костер и разбили палатки на мягком песке. Наемники стали греть воду в котлах и готовить горячую пищу. Чтобы поднять мораль группы, Гамзат вновь напек им свежайшего хлеба, Лука же поймал трех больших муксунов, из которых сварил такую уху, что обо всех злоключениях дня позабыли.

С темнотой над костром стоял радостный смех. Все отбились внезапно, разойдясь по палаткам как в добром походе, спали мирно, уставшие, сытые и счастливые, - природа творит чудеса. Но Майор не сидел у костра. Он бродил вдоль реки, с наступлением сумерек долго стоял на краю у поляны, отделявшей их лагерь от мрачной тайги. Словно старый бирюк нюхал ветер, чуя близкого зверя.

С ним встал Игорь бесшумно.

Майор тихо сказал:

- Ты Луку поставь в тыл. Проследи, чтоб не спали.

И тот молча кивнул; о конфликте забыли.

Ибо чуяли два старых волка, что недобро в лесу.

Встали рано с рассветом и бодро двинулись в путь. В этот день солнце было особенно ярким.

Антон шел рядом с Ольгой, постоянно рассказывал что-то, бесконечно и остро шутил, она даже подумала, что геолог флиртует. Оказалось, что в свободное время он бесплатно вел шахматный клуб для детей, а для подростков – основы туризма. Добрую часть их пути Антон с трепетом, жаром рассказывал, как богата страна на таланты, и как расточительно, безрассудно таланты теряет. В итоге признался, что если имел бы по-настоящему хорошие деньги, то, не задумываясь, потратил бы все на строительство секций и детских кружков, где любой бы ребенок мог заниматься бесплатно.

- И ничего бы не потратили на себя?

- А зачем на меня? – удивился Антон.

- Ну, не знаю, а о каких мы деньгах говорим?

- Сейчас все очень дорого, Ольга, аренда помещений, зарплата хорошим тренерам… - проворчал он и пустился в бесконечную тему, почему в наше время люди ставят деньги превыше всего, совершенно не задумываясь, что счастье – рядом, и оно не в количестве метрах жилья, ни в машинах, ни роскоши, яхтах, а в детях.

Но она его – не поняла.

- Не знаю, у меня никогда не было детей, но если у вас было бы так много денег, - сказала Ольга, - то почему бы не путешествовать, посмотреть окружающий мир? Жизнь одна и короткая, а на планете так много прекрасного, уж вам ли, геологу, это не знать?

- Мне и здесь хорошо, - он ответил.

- Знаете, есть и другие места, кроме дикого леса.

И тогда Ольга в ответ рассказала о летней конференции в Будапеште, где выступала со спорным докладом. Но, не успев подробно описать, насколько волшебно красив и прекрасен был город: Будайская крепость, Королевский дворец, Цепной мост, Опера, Базилика Святого Иштвана, как сорвалась в длительный и скучный монолог об академическом мире, где все друг другу вредят и ставят палки в колеса. Где самые честолюбивые, жадные, эгоистичные и завистливые умудряются выглядеть самыми чистыми, честными и благородными на свете людьми.

- И что самое смешное: обычные люди им верят!

- Да, тяжела ваша жизнь, - подытожил Антон.

За скучно-нескучной беседой время летело бесследно, и вот оказалось, что они обогнали всю группу. Но вдруг лес расступился, и они очутились у края огромной поляны, столь необычной для местной тайги.

В двух десятках шагов на краю ее, но метров на тридцать их выше, стояли Игорь с Вадимом, оба уткнулись в военную карту, сверяясь с планшетом, и о чем-то отчаянно спорили.

- Но здесь нету поляны, - удивлялся Вадим.

- Есть, - настаивал Игорь. – Вот она, – и указал пальцем на карте.

- Не она, попробуй со спутника. Что-то явно не так.

- Подожди, масштабы не те.

- Игорь, говорю же: поляна большая, мы б никак не прошли!

- Запиши координаты, вертолет, может, сядет.

Антон сразу скинул рюкзак, чтоб чуть-чуть разгрузить онемевшие плечи и спину, затем помог тоже самое сделать и Ольге.

- Получилось, мы всех обогнали? – спросила она.

- За хорошей беседой и время летит, - улыбнулся Антон.

На глазок, поляна уходила на пару градусов вниз, и если не считать густого разнотравья, открывала отличный вид вперед, так как кромка леса начиналась лишь через сотню метров, не меньше.

Антон посмотрел вдаль и прищурил глаза.

- Погодите. Там что-то. Не вижу…

- Где?

Она подошла ближе и тоже стала смотреть.

Он порылся в вещах рюкзака и достал старый походный бинокль. Приложил окуляры к глазам и настроил.

- Семен?… - прошептал.

- Что? – не поверила Ольга.

- Семен!

Антон стал кому-то активно махать через поле.

- Семен! Эй! Мы здесь!

Вадим с Игорем обернулись на крик и увидели, как геолог бежал уже вниз через поле.

Словно завороженные, они оба смотрели, как Антон вмиг пересек это поле и уже приближался к густой кромке леса из пихт, можжевельника, сосен и елей.

- Напугал-то как, ну что за человек! - тараторил счастливый геолог и тянул к нему руку.

Якут стоял спиной к полю, лицом - прямо в сосну.

Антон тронул плечо его, желая то ли разбудить, то ли привести резко в чувство, как с плеч Семена вдруг рухнула вниз голова. Оторванная с кусками шейных позвонков, обветренная и смуглая, она покатилась неспешно под ноги Антона. Геолог заметил пустые глазницы, гримасу холодного ужаса на остатках того, что было когда-то лицом человека, споткнулся, упал, и его вырвало сразу.

Подоспели Гамзат и Лука.

Гамзат осмотрел равнодушно останки, приготовил оружие к бою и стал осматривать лес. Лука повернул голову верх и увидел пустые глазницы.

- Ну, здорова, Семен… а ты почти не изменился.

- Отставить! – рявкнул Игорь и встал за спиной.

Как только Ольга увидела тело, она закричала истошно. Вадим крепко обнял ее и скорее отвел.

Игорь начал бегло осматривать тело.

- Голова вырвана с частью шейного позвонка…

Попытался раздвинуть окоченевшие руки, которые Семен держал у живота, словно скрутили кишечные колики, но не смог.

- Окоченение частичное, - сделал вывод он сходу, - навскидку около суток, точно менее двух. - Осмотрел руки и ноги, обратил внимание на их неестественное положение. – Все перебито, похоже, тупым и тяжелым предметом. Глаза вырваны, скорее post mortem. Кто-то над ним поработал.

- Как тряпичная кукла, - присвистнул Лука. - И словно специально оставлен на нашем пути.

- Предостережение? – прошептал осторожно Максим. – Чтобы мы не ходили туда? – и кивнул в чащу леса.

- Предостережения были.

Прозвучал насмешливый голос.

Все обернулись.

Майор неспеша прикурил сигарету.

- Это уже - демонстрация силы.

Тело неглубоко прикопали, там же, где и нашли – на краю необъятной поляны, накрыв сверху камнями с той целью, чтобы можно было вернуться и быстро найти. Постояли немного у грустной могилки, посмотрели в закат, но никто ничего не сказал, а затем - разошлись. Чуть в левее разбили большую палатку, и пока Лука и Гамзат занимались костром и охраной, все остальные собрались внутри.

- Послушайте, - начала первой Ольга, – я среди вас голос разума. Игры кончились, совершено преступление, убит человек, мы прямо сейчас должны выйти на связь и сообщить о случившемся в ближайшие органы власти!

- Ближайшие? – усмехнулся Вадим. - Это где?

- Не знаю, был ли у Семена паспорт вообще… - прошептал Антон. - Он всю жизнь прожил в лесу.

- А жена его, дети? – насупилась Ольга.

- Он обеспечивал, но никогда с ними вместе не жил.

- Это что-то меняет?

- Не знаю, я просто отметил.

Ольга быстро теряла терпение.

Вадим тяжело посмотрел на нее.

- Вы, правда, думаете, что сюда по щелчку прилетят?

- Это не моя проблема, а их работа.

- Работа, - он опять усмехнулся. - То есть мы берем телефон и вызываем… кого?

- Прокуратуру, следствие, кто там еще. Вы не спорьте – звоните.

- Ольга, простите мою прямоту, - наклонился Вадим, - но вы не совсем понимаете, как работает эта система.

- У нас труп за палаткой, которому голову вырвали с плеч! Скажите, что еще я должна понимать?

Вадим с пониманием кивнул и жестом попытался ее успокоить, затем тихо, почти равнодушно сказал:

– Сейчас мы позвоним. Там, на большой земле, снимет трубку какой-то дежурный, потом он услышит, что у нас в тайге тело, - Вадим замолчал. – И что дальше? Он нехотя передаст это выше, те дальше повыше, там пошлют их подальше и спустят назад - опять вниз.

Антон мрачно кивнул.

Вадим смотрел ей в глаза, продолжая:

- Выяснять они только, кто отвечает за этот конкретный участок тайги, будут дни и недели, лишь бы только не брать этот труп на себя. Что бы – что? Искать вертолет потом битых полгода, керосин и пилотов, везти сюда кучу людей и чесать этот лес в половину Европы? Зачем? Вы задайте вопрос себе, Ольга, только рационально: а не проще списать это все на медведя? Если особенно жертва - местный охотник с сомнительной репутацией, а?

Она пыталась найти аргумент, но почему-то ничего не приходило на ум. Несправедливость душила. Скорей инстинктивно, она искала защиту Майора, словно чувствуя, что он один среди них может смело подняться за правду.

Но он был безмятежен.

Вперед вышел Антон.

- В этом очень неприятно признаться, но Вадим прав, - объявил он. – Сюда не полетят. Я местный, я знаю. Мы позвоним им, там скажут: привозите сюда, а там поглядим. И уж после опросят, узнают, кто жертва, составят бумаги и спишут на зверя. Ольга, сколько их было…

Она стояла, как пораженная молнией, ощущая внутри чувство мерзкой гадливости, пакости. Для нее все было просто: убит человек, погиб страшной смертью, у него были дети, семья, а вокруг всем – плевать.

- Все списать на медведя? – спросила она.

- Так всем будет проще, - ответил Вадим.

- Вы ж сказали, здесь нету медведей?

- Да кого там волнует? – не выдержал он. – Вы не поняли, Ольга. Здесь законы - свои, свои правила, здесь совсем другой мир, и мы к этому были готовы.

- А Семен был готов?

- Он-то точно – первее других! - усмехнулся Вадим.

У нее вновь забило в висках.

- И к чему? – прошептала она. - Что свернут ему шею, а после вырвут глаза?

Вадим тяжко вздохнул.

- Ольга, он сам отбился от группы, - ответил. – Его никто отсюда не гнал, он сам принял такое решение. В то время как с нами ему точно ничего не грозило.

- Вы уверены? Точно?

- А почему не уверены вы? – он внезапно спросил.

Она на мгновение опешила.

Вадим пристально взглянул.

– Неужели поверили в «снежного человека»? – усмехнулся он. - Хм, интересно, давайте тогда… к нам, в наш лагерь, я не против! - Вадим посмотрел на Майора, на Игоря, затем на Антона, но все промолчали, сделав вид, будто он ничего не сказал.

- Так что скажете, Ольга?

- Ничего не скажу.

- Почему?

- Потому что по-прежнему не понимаю: в чем ваша цель? – в лоб спросила она.

Мужчины переглянулись.

Вадим невозмутимо ответил:

- Наша цель очевидна и ясна для всех: обнаружить следы потерянной экспедиции Петра Астахова, найти место для безопасной посадки вертолета, принять оборудование и обустроить базовый лагерь, и уже окончательно провести доразведку маршрута, после чего начать поиск материальных следов присутствия в регионе неизвестного прежде науке примата, как и хотел того Феликс. Цели и планы экспедиции разработаны и согласованы с ним. Есть вопросы?

- Отлично, – сказала она. - Снаружи - поляна! Даже я понимаю, что вертолет туда сядет, а следы на сосне Феликс примет за доказательство наличие в регионе примата?

- Как все просто у вас…

- Нет, Вадим, абсолютно не просто. Убит человек!

Она вновь осмотрела мужчин.

– Вы все заигрались, очнитесь!

Но Геолог стыдливо спрятал глаза, Игорь равнодушно молчал и смотрел в потолок, а Майор, как казалось, ее даже не слушал.

- Вызывайте пилотов, Вадим, - как отрезала Ольга. - Иначе потом будет поздно. Ждем здесь! Как прибудут, заберем тело в Якутск, доложим властям, пройдем все процедуры, позвоним Феликсу, и если он того пожелает, то вернемся назад.

В палатке повисла странная тишина.

Мужчины явно обдумывали ее предложение, ибо в нем была толика здравого смысла. Однако вскоре стало ясно без слов, что каждый имел в голове свое мнение, но все мнения плавно сходились в одном: останавливать экспедицию никто не желал.

Поняв бесполезность воззваний, в попытке отчаяния она посмотрела на Игоря, ведь обеспечение безопасности группы было его единственно и первостепенной задачей, но тот прочел молчаливый вопрос и спокойно сказал:

- Мне без разницы, Ольга. Я и мои люди выполняем контракт.

- Трус! – не сдержалась она.

Игорь крепко сжал губы.

- Подождите! – вмешался Вадим.

Он осмотрел их и мягко сказал:

- И в ваших словах есть доля истины, Ольга. Но не спешите судить, мы же взрослые люди, давайте вместе посмотрим с другой стороны…

Он привлек их внимание к карте.

- Взгляните! Мы в плевке от того региона, куда не дошел даже Петр. И где, как мы все полагаем, пропал его брат в середине тридцатых. И было бы просто фантастически глупо пройти столь тяжелый маршрут и свернуть перед самым финалом. Разве не так?

Она что-то хотела ответить, но Вадим перебил:

- Мы не сможем вернуться, даже если сам Феликс того пожелает. Так работают звенья системы, поверьте, я знаю. Семен, к сожалению, погиб, и вскрытие выявит много вопросов. Если судмедэксперты решат, что раны его не от хищника, а убийство - присутствует, то кого прежде всех начнут подозревать? Может, нас?

Ольга задумалась.

Она прежде не рассматривала решение с такой стороны. Внезапная мысль зародила сомнение:

«Если не медведь, то кто?»

Вадим будто прочитал ее мысли и хитро взглянул на геолога, после чего задал острый вопрос:

- Антон, я понимаю, вы не охотник, но некоторое представление о местной фауне имеете. Скажите, характер травм Семена похож на те, которые обычно наносят медведи?

Антон отрицательно покачал головой.

- Можете рассказать подробнее?

- Могу, - сказал робко тот, – но я не эксперт.

Антон повернулся к Ольге, понимая, что только ее нужно здесь убедить.

- Основное оружие бурого медведя это когти и клыки. В первую очередь – когти. И при любом сценарии нападения возникнут очень характерные следы, которые невозможно изменить и подделать. Медведи изучены так хорошо, что ошибок быть просто не может, - продолжил Антон. - Но на теле Семена таких следов нет. И именно это не дает мне покоя с тех пор, как мы нашли его. Я просто не вижу других вариантов, простите, но точно скажу…

Геолог внимательно всех осмотрел и сказал:

- Он точно не был убит хищным зверем.

В палатке возникла опять тишина.

Для Ольги причина ее не совсем была ясна, но, тем не менее, каждый сделал свой вывод о том, что поведал Антон.

- Вы сказали, что вы не эксперт? – уточнила она.

- Нет, не эксперт, - он честно признался.

- Тогда какие вопросы? – всех осмотрела она.

- А вы, Ольга, точно антрополог, а не юрист? – спросил сходу Вадим. – Если сомнения появились у человека, лишь отдаленно знакомого с темой, то какие возникнут у специалистов по ранам медведя? Мы - точно знаем, что не причиняли Семену вреда! Но пока вызовем борт, прилетим, проторчим под подпиской, пока продлится дознание, там наступит мороз и экспедицию придется свернуть еще как минимум на год.

- И что?

- И то, что вы плохо знаете Феликса, Ольга. Мне бы не очень хотелось звонить ему и докладывать, что все те огромные средства, потраченные им, в том числе и на вас, улетели в трубу.

- Но так деньги не ваши, - усмехнулась она.

- Но работа – моя.

- Хоть я лишь поверхностно знаю его, - продолжила Ольга, - но более трезвого и разумного человека, чем Феликс, еще надо постараться найти. Уверена, будь он здесь на моем месте – то дал бы вам тот же совет.

- Ключевое здесь слово «поверхностно», - загадочно ухмыльнулся Вадим. – К тому же Феликса нет здесь, и его мнение мы не узнаю, в то время как вы по-прежнему рассуждаете о вещах, о которых не очень хорошо понимаете. Впрочем, даже это не важно. Взгляните…

Все обратили внимание на спутниковый прибор, который Вадим взял с маленького раскладного стола. Прибор чем-то походил на маленький угловатый телефон с небольшим монохромным экраном.

- На время экспедиции мы заказали дорогой ежечасный прогноз погоды, который мне отправляют по спутнику. Этой ночью здесь будет гроза. – Он протянут прибор ей прямо в руки, чтобы Ольга могла убедиться сама. - С вероятностью в девяносто процентов ближайшие два дня из-за сильного ветра во всем регионе погода будет нелетной, но с каждым следующим днем она падает на десять процентов. Так что если останемся здесь, не выходя из палатки, то потратим, возможно, неделю. Или потратим два дня, - он добавил, - если быстро дойдем до гряды и закончим первую фазу, куда без проблем уже вызовем вертолет.

Ольга взяла прибор в руки и быстро разобралась в данных с экрана. Ночью точно стояла гроза, но начиная со следующего дня, проливной дождь отсутствовал, однако низкая облачность указывалась с тремя восклицательными знаками, а ветер в районе 15 м/c.

Она не разбиралась, какая погода была для вертолета нелетной, но все выглядело так, что Вадим говорил правду, и здесь не могла возразить.

Понимая, что где-то внутри антрополог уже согласилась, он спокойно добавил:

- Считайте меня фантазером, но я согласен с Антоном. Если травмы не мог нанести хищный зверь, то остаются две опции: либо это какие-то люди, либо… - вдруг Вадим ухмыльнулся, - а, давайте послушаем настоящего эксперта.

Посмотрел на Майора.

– Олег, скажи нам, эти раны мог нанести медведь? Или дело рук кого-то еще?

Майор стоял чуть в стороне и вообще не вникал в их беседу, но вот раздраженно взглянул на Вадима.

- Какая разница?

- Разница в том, что придется столкнуться с людьми, как утверждает Ольга, или существом, кто убил Семена, и я надеюсь, что ты сможешь их выследить, ведь именно за этим тебя и позвали. А еще разница в том, что тебе заплатили, и, будь добр, отвечай на вопрос.

Тогда Майор твердо сказал:

- Мне плевать на людей. На зверей. На вас. На себя. Но женщину, - он кивнул в ее сторону, - нужно срочно отправить домой. Пока такая возможность еще есть.

- Соломоново решение, - согласился Антон.

- Разумно, - Вадим спорить не стал. - Если Ольга так хочет, то мы вызываем сюда вертолет, а сами уйдем, а как только погода наладится, то отправим ее вместе с телом Семена и сопутствующими проблемами в Якутск. Игорь, мы же сможем оставить кого-то с ней?

- Без проблем.

- «Эта женщина», да? – насупилась Ольга и уставилась на Майора. В глазах ее вспыхнул огонь.

Повернулась к Вадиму.

– И после того, что случилось, хотите меня здесь оставить на несколько дней? - Покосилась опять на Майора. - С нами же такой серьезный мужчина, с ним ничего не грозит!

Вадим задумался, но Майор грубо отрезал:

- Повторяю. Домой.

Повисла тяжелая пауза.

Майор настолько сурово всех оглядел, будто готов был прикончить любого, но остановил взгляд на Вадиме, ведь решение оставалось за ним. Даже Ольга растеряла внезапную храбрость и безмолвно шевелила губами. Но сам Вадим не спешил, он не испытывал ни беспокойства, ни страха, ибо хорошо знал этот взгляд, так как помнил похожее в Конго.

После шести недель безуспешных блужданий в кишащих гнусом и тварями разных мастей африканских болотах, в какой-то момент их черный проводник почему-то решил, что ему будет легче нажиться с богатого оружия и снаряжения двух белых чудил, чем водить бесконечно по опасным топям и джунглям, кишащими ядовитыми змеями и пауками размером с собаку - они их видели лично. Непонятно, как он связался с дружками, вероятно, они решили обставить все как случайную встречу, затем ограбить, убить и бросить где-нибудь в джунглях. Даже умный и чуткий Вадим ничего не заметил в поведении проводника, но Майор словно знал. Он недолго пытал его, остальных расстрелял хладнокровно в том месте, где их ждали в засаде. Тела скинули в топи, все шесть человек. При одном нашли документы полицейского, при другом – рейнджера, но об этом никто никогда не узнает, джунгли забрали - и дело с концом.

После этого, оставшись одни, они еще семь долгих дней выходили из джунглей, и это были самые жуткие дни во всей жизни Вадима. Он мог бы много поведать о бессонных ночах, когда их преследовала стая огромных хищных шимпанзе, но старался забыть. Но, несмотря на пережитый ужас, Вадим, человек рассудительный и хладнокровный, с тех пор понимал, что именно жесткие, а иногда жестокие решения Олега и сохранили им жизни.

Сейчас он видел опять этот взгляд.

«Неужели все так плохо?» - промелькнула внезапная мысль, но что он мог сделать? Вадим честно хотел, чтобы Ольга, ставшая группе обузой, покинула их поскорей, и в этом желания их совпадали, но уступить Олегу прилюдно означало подорвать свой авторитет.

В этот момент никто не заметил, как Игорь плавно положил руку на бедро и отстегнул кобуру. На лице седого наемника отразилась холодная ярость. Дело было даже не в том, что он подчинялся Вадиму, выполняя любые решения, и даже не в прошлом конфликте с Майором, просто все накопилось зараз.

- С чего это ты тут командуешь? – сказал он.

Эти слова он произнес по слогам с заметной и явной угрозой, затем вышел вперед и встал напротив Майора.

Вадим знал, между ними есть старая ссора, которую оба успешно скрывали, но сейчас еще миг – и случится трагедия.

- Отставить вы, оба! – железно скомандовал он.

Но обоим на это вдруг стало плевать. Они просто смотрели друг в друга, как два старых, потрепанных жизнью волка. Игорь держал ладонь прямо над кобурой, Олег невзначай положил свою руку на нож.

Ситуация накалялась.

«Щас кого-то убьют», - отрешенно подумал Вадим.

«Кто кого?» - с интересом прикинула Ольга.

«Нам конец», - ужаснулся геолог.

В этот момент снаружи раздался жуткий треск, будто ломали сухие и старые ветви, и шум этот быстро, стремительно нарастал.

- Что за звук? – спросил кто-то в палатке.

Глава 9

Майор молнией дернулся с места и сшиб с ног Вадима, что стоял у стола в самом центре палатки, затем следом туда, проломив крышу, опоры и легкий карбоновый корпус, рухнул ствол исполинской сосны, разделив все внутри пополам. Потух свет, стало тихо и жутко, затем один за другим с разных мест послышались стоны. Часть людей оказались завалены ближе ко входу, остальные лежали по ту сторону от упавшей сосны.

Лука бросился первым на помощь. Острым ножом наемник разрезал брезент и осветил внутри ярким лучом фонаря. Не думая долго, схватил кого-то за ногу и потянул из палатки. Так он вытащил Ольгу, а после - Максима, геолог же выбрался сам.

Все услышали яростный крик:

- Игорь! Вставай! Поднимайся!

Лука посветил другой край и увидел Майора. Сорвав остатки брезента, он ухватился за ствол, сопел и кричал, но тянул на себя понемногу. Внизу же, придавленный жуткой сосной, лежал без сознания Игорь.

Лука и здесь ему бросился первым на помощь, затем подоспели Гамзат, Антон и Максим. Из завалов откуда-то вылез Вадим и в то же мгновение встал рядом. И как только бревно приподнялось чуть выше, Ольга кинулась вниз, пытаясь вытащить Игоря за ноги из-под сосны.

- Не трогай! – крикнул кто-то ей.

Когда бревно, наконец-то, подняли, и отбросили в сторону, Майор сел перед ним на колени. Игорь сразу узнал его, крепко сжал руку, кивнул, отвернулся и замер. Ольга вскрикнула, Антон отвернулся, Вадим и Лука просто молча смотрели на мертвое тело, лишь Гамзат неожиданно сжал кулаки. Глаза горца налились кровью, с лютой злобой покосился он в сторону темного леса, откуда «случайно» упала сосна, и не спеша потянул за ремень автомата.

Майор в последний раз глянул на тело погибшего некогда друга. Ольга видела все и могла бы поклясться, что он с таким же спокойствием смотрит на камень. Затем Олег встал, огляделся и первым заметил странное поведение Гамзата.

В лесу раздался вновь громкий хруст веток, с той стороны, откуда упала сосна. Гамзат мигом сорвался на шум, на ходу досылая патрон.

- Ста-ять! – заорал Майор басом.

Старый армейский рефлекс перещелкнул Гамзата в самый последний момент. Лишь на секунду задумался горец, но Майор уже крепко держал его за ремень автомата.

- Там засада, остынь, - он сказал.

Мгновения борьбы, и Гамзат подчинился.

Всю ночь гремела гроза, от которой они укрывались под разорванным тентом. Царило уныние и страх. Серое утро пришло с чувством горечи. Они наспех собрали общее снаряжение группы, вытащив все из разбитой палатки, и сложили в аккуратную кучу к потухшим углям.

- Соберите все, - Майор командовал сухо и откладывал то, что им нужно в дорогу. – Связь цела?

Вадим показал, что все это время маленький спутниковый телефон находился у него на груди.

- Уходим? – спросил он Майора.

- Давно пора.

- Какой план по маршруту?

- Идти на восток, там, в горах, переждем непогоду. Кстати, глянь-ка, что с ней?

Вадим достал прибор, на который по спутнику им присылали метеоданные, нажал несколько кнопок и глянул карту прогнозов.

- Штормовой фронт с востока, - ответил. – Если задержимся здесь, то застрянем еще на три дня. Если выйдем сейчас, то послезавтра поймаем погоду.

Все стали раскрывать рюкзаки. Даже аспирант сообразил и присоединился к ним, вытряхивая свои экспедиционные пожитки на землю. Только Ольга стояла без дела, наблюдая за всем с возмущением.

- Женщина, вещи к осмотру, - повторил ей Олег.

Но она не собиралась ему подчиняться. Пережитое за прошедшие дни накопилось, нужда держать эмоции в себе перестала для Ольги иметь хоть какой либо смысл.

- Зачем? – равнодушно спросила.

- Ольга, - аккуратно вмешался Максим, - я так предполагаю, что нам сегодня придется идти очень много и быстро, и лишний вес ни к чему.

Но она не шелохнулась.

Майор скривился как от сильной зубной боли, но второй раз повторять ей не стал. В прошлой жизни ему приходилось иметь дело с избалованными женщинами на сафари, и тогда для себя он решил, что их легче убить, чем заставить, а еще легче бросить как есть, позволяя после самим пожалеть об ошибке.

Кучу лишних вещей в итоге оставили у разбитой палатки, большей частью излишние съестные припасы и тяжелые батареи. Вторые комплекты вещей покидали туда же, но кроме носков и теплого термобелья. Затем обсудили с Лукой и Гамзатом, сколько оставить патронов, и лишь после Майор в третий раз осмотрел все, проверил крепление и заставил попрыгать на месте, чтобы в пути не издавать лишний шум. В конце коротко бросил:

- Мы идем на восток. Никто никого не теряет из виду. Даю полчаса. Советую всем отдохнуть.

Затем подозвал Луку и Гамзата, и сказал, что именно сейчас лучшее время похоронить Игоря, но Гамзат вдруг нахмурился и со злобой ответил, что тело командира не бросит.

- Ты не сможешь нести его, - сказал строго Майор.

- Смогу.

- Тогда пойдешь в центре группы.

Гамзат благодарно кивнул, снял рюкзак, упал на землю, и тут же уснул.

Майор повернулся к мужчинам:

- Лука, пойдешь в тыловом охранении. Вадим, пойдешь в центре группе с Гамзатом. Я один - пойду в головном. Не зевать. Похоже, днем он не очень активен, но риск мне не нужен. Теперь отдыхайте.

Спустя полчаса он собрал группу вновь, распределил по местам, и повел за собой на восток.

Люди, прежде не бывавшие в первозданном лесу, с трудом представляют то чувство восторга от настоящего единения с дикой природой. Все кажется чистым и вечным настолько, что человеком овладевает чувство необъяснимого покоя снаружи и мира – в душе. Но в этот же самый момент очень древний инстинкт нам кричит эхом предков: сохраняй тишину, внимательно слушай, смотри в оба глаза, будь готов ко всему. Ведь гармония дикого леса – это обманчивый, ложный покой.

Они шли быстрым шагом, насколько могли.

Майор вел их обдуманно, слаженно, без суеты и особенной спешки, но отдыхать и стоять не давал. Когда под ногами была ровная твердая почва, он растягивал группу, увеличивал темп, а когда начинались пологие, влажные, покрытие мхом и камнями участки, то группа сжималась, но всегда сохраняя визуальный контроль друг над другом. Несмотря на все трудности, природа им благоволила, а дождь пожалел, потому к полудню удалось пройти даже больше, чем планировалось покрыть за весь день.

Тяжелый физический труд очищает сознание, после бодрого марша гражданские ощущали себя в приподнятом духе и уже позабыли тот страх и тревогу, что пришлось пережить за последние дни. Все читалось на лицах, они чаще являли собой истощение, нежели страх. Ольгу с Максимом стали больше заботить мозоли, чем боязнь неизвестного зверя. Даже Лука, замыкавший всю группу, быстро сообразил, что за этих двух волноваться не стоит, однако кое-кто другой вызывал в нем большую тревогу.

Гамзат был чудовищно крепок. Те, кто родился и вырос в горах, обладают природной выносливостью, но на каждую, даже самую крепкую спину найдется своя роковая соломина, и насколько вынослив бы ни был Гамзат, но он стал замедляться.

Несмотря на все протесты, Лука забрал его оружие, а затем чуть ли не с силой отнял и рюкзак, но километр сменял километр пути, вены на шее Гамзата вздувались, лицо покрылось испариной, он все ниже клонился к земле, а силы стремительно покидали его могучее тело.

- Брось, Гамзат, не дури!.. Ему все равно уже!.. Дай, помогу!

Но Гамзат просто шел и молчал.

Наконец, чуть за полдень, впереди послышалось:

- Перекур! Перекур!

Гамзат снял с плеча тело и бережно, будто живого усадил Игоря рядом с собой. Полный достоинства, не высказывая ни жалости, ни сожаления, молчаливый горец упал спиной к дереву, преспокойно достал кусок черствой лепешки, намазал меда, масла и стал неспешно жевать. Лука долго смотрел на него с молчаливым вопросом, наконец, не сдержался и прямо спросил:

- И зачем?

Гамзат прожевал неспеша, выпил воды из бутылки, долго смотрел в пустоту, затем тихо сказал:

- Он спас меня как-то.

Лука удивился, нахмурив кустистые светлые брови.

Так сложилось, что они служили бок о бок со срочки почти уже пятнадцать лет. Вместе принимали присягу, вместе заключали контракт, вместе его разрывали и вместе ушли в частный сектор, но в какую бы задницу жизнь не закинула их, Лука и Гамзат всегда были рядом.

Работая в частной компании, они исколесили полмира, хорошо выполняя денежную, хоть, порой, и грязную работу. Лишь пару лет назад Игорь заметил толковых парней и подтянул их поближе, что в конечном итоге привело обоих сюда. Но в каком из периодов Игорь мог спасти жизнь Гамзата – для Луки оставалось загадкой.

- Как он спас тебя? – спросил Лука прямо.

- Было дело, - неспеша ответил Гамзат.

- Ты никогда не рассказывал.

- Никто не знал, даже он.

Гамзат с уважением глянул на мертвое тело рядом с собой, и погрузился в воспоминания.

- Это был девяностой шестой, - начал он. - Я пацан еще. Четырнадцать лет. Шайтаны отступали в горы тогда и решили сжечь наш дом с РПГ, потому что отец не дал им то, что хотели. Я был дома один. Они это знали, но все равно сделали. Помню взрыв, хлопок, вспышка, огонь. Стало жарко, Лука, очень жарко. Я кричал, звал на помощь, но балкой придавило мне ноги. Дым в глазах, огонь, и так жарко, очень жарко… Не дай Аллах гореть. Не дай никому…

Гамзат замолчал, пропуская вновь череду болезненных воспоминаний, но вот в глазах его вспыхнул радостный блеск.

- Но вот дверь выбил кто-то. Внутрь вбежал молодой лейтенант. Десантник. Увидел, и прыгнул ко мне сквозь огонь. Схватил балку руками и стал поднимать. Он горел, его форма горела, ладони горели, перчатки спасли, но что выше…

Гамзат осторожно, словно боясь потревожить, задрал рукава маскхалата Игоря, и тут Лука рассмотрел страшные следы от старых ожогов от запястья и до локтя.

- Его руки горели. Он знал, что пацан помогал шайтанам, но все равно спас. И теперь я оставлю его на съеденье животным?

Глаза горца вдруг налились кровью.

- Нет, - спокойно сказал, - я найду и убью эту тварь. Найду и убью, - повторил. – Теперь кровь между нами.

После чего отвернулся, оторвал еще кусок старой лепешки, словно ничего не случилось, и стал также неспешно жевать.

- А ты… видел его? – спросил Лука осторожно.

Тот кивнул.

- Вчера ночью, в лесу. Как упала сосна.

- И какой он?

- Большой, - подумал Гамзат. - И глаза очень умные, злые.

- Значит, не человек?

Гамзат посмотрел на Луку, словно желая спросить: «а какая разница?», после чего равнодушно сказал:

- Что живое - умрет.

Издалека прозвучало:

- Отставить отдых! Подъем!

Оба поднялись резко.

Лука взял рюкзак его молча, а Гамзат очень бережно, будто живого, вновь взвалил командира на спину.

***

Спустя еще пару часов монотонного марша Ольга с Максимом молили еще об одном «перекуре». Такие походы для них, городских жителей, могли быстро стать сущим кошмаром. Дорогие треккинговые ботинки, которыми их снабдили заранее, натирали непривыкшие к длительным переходам нежные ноги так сильно, что хотелось кричать.

Антон шел с ними рядом и старался подбадривать словом, ибо ничего другого поделать не мог. И хотя большую часть пути они просто молчали, сберегая остатки утренних сил, чуть за полдень геолог нашел, все же, редкий момент для беседы.

- Знаете, Ольга, у меня была жизнь непростая, но я всегда верил, что позитивный настрой разгоняет беду, - сказал он с добродушной, почти детской улыбкой.

Она много раз замечала ее на лице у Антона, но никак не могла понять, как такое возможно. В ее обществе мужчины за сорок были статны, уверены, обеспечены, а здесь был наивный простой человек.

- Что-что? – она устало спросила.

- Позитивный настрой, - повторил он.

- Ага…

- Нет, правда, весьма помогает.

- Бесспорно, я без иронии… - ответила Ольга. - Мы так устроены, наш обезьяний мозг хочет иметь над всем постоянный контроль, а когда… когда подавлены, в упадке, расстроены и… так далее, для мозга это сигнал, что он не контролирует ситуацию.

Ольга ловила дыхание, отмеряла шаги и смотрела под ноги, чтобы вновь не упасть. Ей давно наскучил этот нескончаемый марш, и она была благодарна Антону, что он как-то их приободрил хоть какой-то беседой.

- Мозг пытается восстановить контроль всплеском… гормонов, нейромедиаторов, и… - она попыталась поймать дыхание на шаге, - если не помогает, то сдается и уходит в крутое пике, которое… заканчивается клинической депрессией. Простите, - она улыбнулась, - дышать тяжело, но идея в том, что многие… не в курсе: депрессия - не настроение, а физиологическое состояние мозга, он словно… зависший процессор не знает, как поступить, не может вернуть контроль над ситуацией, фрустрирует, словно подросток, и все резко становится хуже. Человек теряет волю к… сопротивлению, ничего не радует в жизни, гормоны… которые должны помогать - не помогают. Все становится серым, бессмысленным, пресным. Настолько… ужасно, что не хочется жить.

- Вы говорит так, будто испытали нечто подобное.

- И моя жизнь не всегда была сладкой… - сказала она. - Кстати, хотела извиниться за тот разговор у костра. Не знала о вашей потере. Прошу, Антон, зла не держите.

Геолог кивнул, грустно улыбнулся, приложил мягко руку к груди, а затем посмотрел ей в глаза и спросил:

- Что случилось у вас?

- Да ничего, - довольно бодро ответила Ольга. – Отец нашел новую женщину где-то и, без зазрения совести, бросил ту, что была преданна, и оставил трех дочерей без каких-либо средств. Вы не представляете, Антон, на какую жизнь он обрек нашу маму. А мы с сестрами… я уж потом осознала, что именно это заставило после учиться, пробиваться по жизни зубами, локтями, стараться чуть-чуть заработать, помочь моей маме. Возможно, если б не он, я б ничего не добилась, но тогда… тот поступок был страшным.

Максим шел рядом и слышал весь их разговор.

- Я б никогда не подумал, - сказал он, пораженный.

- Конечно, - грустно улыбнулась она. – И никогда б не узнали. Просто… мы сейчас в такой глубокой и страшной клоаке, что это, возможно, последний шанс облегчить свою душу.

- Вот он - позитивный настрой, - улыбнулся Антон.

Она закивала и также ему улыбнулась в ответ.

– Вы замужем, Ольга? – спросил он.

- Была, даже несколько раз, но, как потом оказалось, отсутствие иллюзий и интеллект чуть выше среднего не особо способствуют в выборе умных, толковых мужчин. Мне всегда доставались какие-то… слабые, что ли? Не знаю, - подытожила грустно она.

- Не стерпели карьеры, успеха? – спросил он.

- Может быть, я не думала, правда, - сказала она. - А разве вашей жене, Антон, нравилось, что вы месяцами пропадали в геологических экспедициях?

Антон хотел возразить, но в какой-то момент замолчал и припомнил, что Вика никогда не жаловалась, всегда поддерживала, или попросту говорила: «ну это работа». Но вдруг пришла страшная мысль: как много время провел он вдали от нее, бросив дома одну, из такого короткого срока, им отведенного горькой судьбой?

Безжалостная мысль поразила как молния.

«Боже», - ужаснулся Антон.

Он какое-то время молчал, затем тихо ответил:

- Она каждый раз так ждала меня...

Ольга подошла и приобняла его за плечо.

- Позитивный настрой. Вы забыли?

- Да-да, - сглотнул он горячие горькие слезы. – В те годы, когда… все случилось, я сдался почти. Начал пить, пустота пожирала. Заглядывал в мутное дуло ружья, и, наверное, знаете, только она удержала, и дети. Потому и живой.

Какое-то время все трое молчали

Максим, как всегда, вдруг спросил:

- Интересно, а разве инстинкт самосохранения не самый доминантный из всех?

- Пережитая трагедия вызывает очень сильный, очень длительный стресс, - ответила Ольга. – Стресс препятствует выработке серотонина, фенилэтиламина и ряда других гормонов и нейрамедиаторов, что посылает владельца в крутое пике… Я общалась с людьми, которые неплохо разбираются в биохимии мозга, и все говорили, что есть теория, даже гипотеза, что природа таким образом избавляется от ненужных. Мы, как бы, сами себя определяем в бесполезные для близких и общества, после чего срабатывает глубинный механизм, и человек заболевает чем-то серьезным, или сам себя… обнуляет.

- У меня есть подтверждение этой гипотезе, - сказал твердо Антон. – Я вновь обрел смысл жизни только тогда, когда стал преподавать шахматы детям. И со временем боль отступила.

– Вот хотя бы ради детей, выведите нас, пожалуйста, из этого жуткого леса, - попросила она.

- Да я бы с радостью, Ольга, но тут ни ко мне.

- Вы знакомы с этим Майором? – она вдруг спросила.

- Нет, увидел здесь в первый раз.

- У меня складывается впечатление, они с Вадимом от нас что-то скрывают.

Антон какое-то время молчал.

- Все мы что-то скрываем, - ответил.

- Даже вы?

- Даже я.

- Хм, а я нет, - сказала. - Мне скрывать нечего.

- Кроме двух бывших браков, - добавил сзади Максим.

- Никто и не спрашивал, - она пожала плечами.

- А я бы лучше не знал.

Разговор не заладился.

Антон шел задумчивый, глубоко рассуждая над чем-то. Последний вопрос Ольги явно выбил его из колеи. Но, словно вспомнив о своем же совете, он улыбнулся и спросил у Максима:

- Скажите, а что вы думаете обо всем происходящем? Просто мы с Ольгой выступаем как две полярности. Она скептик и пытается найти рациональное объяснение, я же оптимист, глубоко убежденный, что в этих лесах скрывается нечто за пределами актуальных научных воззрений.

- Я аспирант, - ответил Максим, - и в присутствие научного руководителя мне не полагается личное мнение.

Ольга рассмеялась и тут же сказала:

- Тогда я, как научный руководитель, настаиваю.

Максим был рад, что не принимал участие в беседе и мог сохранить чуть больше сил, но и ему надоело молчать. И тогда, поразмыслив немного, он начал:

- Во-первых, я представляю молодое поколение науки, а молодежь исторически склонна расширять горизонты и перспективы познания, в отличие от… - он задумался, - поколения старперов.

Ольга рассмеялась, и переглянулась с Антоном.

- Во-вторых, - невозмутимо продолжил Максим, - мне неизвестно ни одно существо, способное осмысленно сделать такое с Семеном, а что там был замысел, у меня нет малейших сомнений. Потому логически остается лишь два варианта: либо люди, либо нечто неизвестное нам. Но если взять в расчет монумент, исчезновение двух опытных групп, следы на сосне и неоспоримые данные ДНК – то, по-моему, ответ очевиден.

Ольга что-то хотела сказать, но Максим не дал ей вставить и слова.

- И, в-третьих, - продолжил он с придыханием, – я хотел бы быть частью команды, совершившей величайшее открытие века. Только представлю, что прямо в этой тайге живет настоящий разумный реликтовый высший примат, неизвестный науке, аж взрывается мозг от восторга!

- «Тщеславие, без сомнения, мой самый любимый грех», - улыбнулась она.

- Ничтожная цена за открытие века, - бросил Максим.

- Вы только взгляните, Антон, и это - будущее науки… - вновь она рассмеялась. – Вот с такими алчными карьеристами и приходится жить! И не только жить, но еще и работать.

Однако геолог задумался.

- Тогда я попытаюсь быть адвокатом дьявола, - сказал он внезапно. - А что, если это не примат, и не браконьеры, а отшельники? Что, если это люди, но убежавшие в лес десятки, или сотни лет назад, скрывавшиеся от репрессий, религиозных гонений или пугавшей их поступи новой эпохи?

- Пожалуйста, только не люди, – взмолился Максим.

Ольга задумалась, и хотя ее познания в истории ограничивались уровнем неплохо образованного обывателя, но она вполне могла представить группу людей, решивших оборвать связи с пугавшей их цивилизацией и нашедших место уединения в дикой природе.

«Но способны ли были они выжить в столь суровых условиях?» – продолжала она рассуждать.

На одном из привалов Антон говорил, что зимы здесь крайне суровы, температура падает до -60С. Любой живой вид в этих краях обладает серьезнейшими эволюционными приспособлениями, на обретение которых ушли тысячи лет естественного отбора. Шерсть местных животных плотная, полая, с радикальной сезонной градацией, невероятно быстрый метаболизм и суперэффективная система экономии энергии. Человек не мог приобрести эти даже за тысячу лет!

Да, рассуждала она, и в подобных местах на Земле живут люди: чукчи, якуты, инуиты, эскимосы, и многие другие, но никаких серьезных морфологических изменений они не имеют, а их адаптация носит в большей части культурный, социальный и, главное, технологический характер. Они эффективно использовали самое главное эволюционное качество, которое за миллионы лет в борьбе с окружающей средой отвоевал человек – интеллект.

«Но разве одного интеллекта достаточно? – продолжала она рассуждать на ходу. – Есть же предел давления среды. Невозможно жить в Арктике, не прибегнув к технологиям, но даже в таком случае, как много раз доказала история освоения полюсов, вся мощь цивилизации часто меркла перед малейшей стихией природы. И пусть условия здесь не настолько суровы, но все равно недостаточны, чтобы человек мог выживать малой родственной группой, используя технологии позапрошлого века, и оставаться никем незамеченным все эти годы».

- Нет, я не думаю, - она твердо сказала и посмотрела геологу прямо в глаза. – Но вы, Антон, что по поводу вас?

- Что по поводу меня? – удивился он.

- Все ходите вокруг да около, но свое мнение нам так и не сказали.

- Ну, я не исключаю любого развития событий… - неуверенно начал геолог, но она перебила его.

- Нет, Антон, не виляйте хвостом, вы мужчина порядочный, честный, это видно по вашим глазам. У вас же есть мнение, я вижу. Не скрывайте его. Поделитесь, озвучьте.

Геолог подумал немного.

- Хорошо, - начал он. – Я прожил в Якутии почти всю свою жизнь. И скажу вам, что местный язык очень логичный и довольно простой. Есть предмет – у них есть слово, а нет предмета - и слова нет. Вот здесь бананы не растут и потому слова «банан» нет, а если елка растет, то значит, есть слово такое «харыйа». Так вот в якутском языке есть слово «чучунаа», которое имеет одно единственное и строго определенное значение, понятное каждому местному от мала до велика, и оно означает…

- Снежный человек, - закончила Ольга. – Мы знаем.

- Не совсем. Если дословно, то: дикие люди, - улыбнулся Антон. – Но по факту в якутском и эвенкийском фольклоре оно означает огромного, очень высокого, покрытого плотной шерстью человека, который живет в лесу.

- Разве это не синоним одного и того же?

- И да, и нет, - согласился Антон.

- Вот, хоть одна хорошая новость за весь этот проклятый день, – проворчал облегченно Максим. – Значит, мы его в этот раз обязательно встретим.

- Да, но, есть еще кое-что… - осторожно добавил геолог. - В отличие от типичного «снежного человека», чучунаа считается среди местных существом исключительно злым и чрезвычайно опасным, встречу с которым нужно любою ценой избегать.

Ольга замерла на мгновение, размышляя над тем, что сказал им Антон. Рюкзак будто разом стал тяжелее, и она решила скинуть его, чтобы хоть немного размять затекшие плечи, но лямки словно прилипли к онемевшей спине. Тогда Антон и Максим бросились ей помогать, но в этот самый момент издали послышался громкий, взволнованный крик:

- Все скорее! Сюда!

Глава 10

Майор пристально рассматривал лесную опушку прямо по ходу шагах в двадцати.

- Что там? – прошептал Вадим рядом.

Тогда Олег показал на ствол старого дерева слева, достал нож и без лишних сомнений стал расковыривать сердцевину нароста в коре, после чего извлек почерневшую мятую пулю, и бросил Вадиму.

Подтянулись другие. Пока они пытались понять, что происходит, Вадим скинул рюкзак и в спешке достал документы архивов, судорожно стал копаться в бумагах, не выпуская старую пулю из рук. Наконец, он нашел-таки нужное фото, положил перед собой на рюкзак и стал рассматривать ближе.

- Фонарик есть у кого? – попросил он. - Пожалуйста, дайте фонарь.

Антон передал ему свой, и Вадим немедленно осветил пожелтевшее старое фото времен второй экспедиции старшего брата. На нем группа крепких мужчин в камуфляжах держали винтовки, в центре из них выделялся высокий Петр Астахов.

- Она?

Вадим дотошно разглядывал пулю.

– Винтовочная же? Семь-шестьдесят-два?

Посмотрел на Майора. Тот взял пулю и долго вертел в руках.

- Нет, не она.

- Как не она? – удивился Вадим.

- Не похожа.

- Да как же? Лука, а ну-ка глянь.

Бородатый наемник в руки и осмотрел почерневшую пулю поближе. Долго крутил на ладони, затем показал Гамзату. Тот сразу передернул затвор своего своего автомата и ловким движением поймал блестящий латунью патрон на лету, после чего передал Луке в руки. Лука схватил его, вскрыл ножом и вытащил пулю калибра 7.62, после чего положил на ладонь и напрямую сравнил с почерневшей, извлеченной из ствола сосны.

Все примкнули поближе. Вадим посветил фонарем. И хотя старая пуля провела очень долгое время в древесине сосны, всем стало ясно, что совсем на чуть-чуть, но диаметр не совпадал.

- Не она, - Лука уверенно протянул ему пулю.

- Интересно, - задумался потрясенный Вадим.

- А что вы сравниваете? – спросила Ольга. Она ничего не могла разобрать в этих пулях, патронах, и почему эта конкретная вызвала у мужчин такое смятение.

- Мы сравниваем калибр и диаметр пули, - ей ответил Вадим огорченно. – Местные бы совершенно точно использовали винтовку Мосина, так как других здесь не бывало, а у нее точно такая же пуля калибра 7.62мм, какую извлек из своего автомата для сравнения Гамзат, - Вадим положи обе себе на ладонь и показал Ольге ближе. – Смотрите: не совпадают, немного.

Она наклонилась и даже сделала вид, что увидела разницу в пулях, но сразу спросила:

- Я не эксперт в оружии, но разве это «немного» имеет значение?

- В данном случае, да.

- Тогда я могу передоложить, что, возможно, сюда заходил какой-то… оригинальный охотник, – Ольга тут же съязвила. - В эти «неизведанные места».

- Вы опять за свое?

- Нет, это вы за свое.

- Подождите… - сказал тихо Максим. Все это время он сидел над рюкзаком с фонарем и рассматривал фото, что оставил Вадим. На самом краю фотографии был невзрачный мужчина. Из-за возраста и качества снимка было очень непросто увидеть детали, но глазастый Максим разглядел. - У него другое оружие, взгляните. Оно отличается внешне от этих, - и указал на винтовки Мосина, которые держали остальные мужчины.

Вадим взял фотографию и показал Майору, тот долго вертел, передал Луке и Гамзату.

- Вроде, похоже.

- Нет, не Мосина это.

- Фото дрянь, ничего я не вижу.

Вадим осмотрелся, спросил:

- У кого-то есть, с собой, может… лупа?

- У меня есть! - поднял руку Антон и достал из рюкзака маленькую походную лупу, которую использовал, вероятно, на случай разведения костра, и передал ее Вадиму.

Вадим ничего не увидел и передал Луке. Наемник долго рассматривал части части винтовки, на которой немного виднелся затвор, после чего уверенно объявил:

- Это не винтовка Мосина, это Маузер 98й, если быть точным, 98к – карабин, укороченная, поздняя версия. Самая ходовая винтовка Второй Мировой, произведено что-то около ста миллионов штук в мире. Оружие хорошее, надежное, мощное, такое не подведет. Мы их часто использовали как военный трофей.

Все с удивлением уставились на Луку.

- Откуда? – спросил пораженный Вадим.

- Я по первой военной специальности снайпер, - ответил он сходу, - но интересуюсь оружием с детства. Да и ничего сложного нет.

- Ох, Лука! Ох, молодец! - Вадим похлопал его по плечу. – Да ты хоть знаешь, что все это значит?

Он осмотрел всех со значением, затем понизил голос в полтона.

- Что мы на верном пути.

- А еще это значит, - добавил Майор и воткнул палец в дырку от пули. - Что они отстреливались, - и указал на опушку, куда вела траектория пули.

- Кто-то из группы Астахова?

- Стойте здесь, - Майор не ответил. Вместо этого молча скинул рюкзак, проверил винтовку и пошел, мягко ступая по влажному мху, к широкой поляне, откуда в ствол сосны почти сто лет назад прилетела пуля из Маузера. Никуда не спеша, постоянно вглядывался в темные участки леса, замирая надолго и слушая звуки.

Группа осталась уже в полусотне шагов позади, но он по-прежнему отчетливо слышал их назойливый шум. Вдруг что-то впереди показалось ему странным, неорганичным, выбивающимся из общего вида. Он тихо прошел еще двадцать шагов и разглядел полусгнившие корни упавшего дерева, под такими обычно медведи любят делать берлогу на зиму, место хорошее, укрытое со всех сторону крепкими корнями, надо лишь слегка подкопать. Вот только медведей здесь нет.

Он посветил фонарем и увидел то, что вполне ожидал – под старым корнем была не просто берлога, а оборудованная дневка-землянка. Он присел и направил внутрь луч. Место оказалось крохотное, лаз обвалился частично, частично зарос чем-то новым. Майор сразу понял, что сам не сумеет протиснуться внутрь, тогда встал во весь рост, о чем-то подумал, еще раз осмотрелся, и лишь затем помахал им рукой.

Кроме Луки и Гамзата, около входа в землянку стояла вся группа в тот самый момент, когда оттуда вылазил Антон. Геолог неспеша отряхнулся, смахнул куски мха, гнилой древесины и черной земли, с горечью осмотрел свежую дыру на колене, а затем невзначай протянул им целую горсть почерневших гильз от пуль точно того же калибра 7.92х57, предназначенных для винтовки Маузера.

Вадим спросил его сходу:

- Ну что там?

- Не знаю, - ответил геолог. - Какие-то сгнившие тряпки и поверх них еще кучка камней.

- Опять местные? – усмехнулась Ольга.

- Местные так не делают, - добавил Антон.

- Так что там: землянка, могила? – язвила она.

- Точно не берлога.

- А откуда вы знаете?

- Это скрытый наблюдательный пост, - оборвал все пересуды Майор.

Вадим еще раз осмотрел поржавевшие гильзы немецкой винтовки.

- В этом есть смысл, - сказал он. - Петр был фронтовым разведчиком и, судя по наградам, невероятно умелым. Антон, а там точно ничего больше внутри не осталось?

– Только сгнившие тряпки и кучка камней.

- И в кого он стрелял? - спросила Ольга с ухмылкой.

Ее вопрос, почему-то, проигнорировали.

- На фотографии с немецкой винтовкой не сам Петр Астахов, но он мог взять и чужое оружие, - размышлял вслух Вадим. – Будто кого-то подстерегал в этом месте… - и показал рукой на прямой открытый участок леса, хорошо просматриваемый из укрытия под сгнившей сосной.

- Я могу еще раз слазить внутрь и проверить, - предложил им Антон.

Но Вадим о чем-то подумал и кивком головы показал, что не надо. Он хотел уже выразить вслух подозрения, что стрелок не погиб здесь, но поймал на себе взгляд Майора, который явно пришел к такому же выводу, но почему-то молчал и не хотел, чтобы Вадим озвучивал мысль.

- Может, на сегодня хватит? - спросила Ольга и с надеждой посмотрела на время.

У нее ломила спина, болели ступни и икры, а плечи от тяжести рюкзака давно онемели.

Вадим посмотрел на Майора.

- Она права, скоро закат. Хоть и место не очень.

Вопрос потревожил его, но Майор промолчал.

- Так что? – переспросил Вадим снова.

- Надо дальше идти.

Из глубины чащи раздались три очень тихих стука, словно палкой стучали по дереву.

Тут... Тук... Тук…

Майор встрепенулся, глянул в сторону шума.

- Уходим.

- Может, все же, ночлег? – взмолилась Ольга.

- Ничего не трогать! - рявкнул он, осмотрелся и только сейчас сообразил, что рядом - не все.

Одного не хватало.

Раздался радостный голос Максима вдали.

- Смотрите! Смотрите! Компас!

Аспирант вприпрыжку несся к какой-то сосне, склонившейся шагах в тридцати. Остальные еще не могли рассмотреть, но Максим уже видел старый, потемневший от времени циферблат, висевший на старой потрепанной кожаной лямке, которую кто-то словно специально накинул на ветку сосны.

ТУК... ТУК!..

Повторилось вдали.

Довольный Максим на полном бегу вдруг исчез, буквально провалился под землю.

- Максим!!!

Раздался полный ужаса крик Ольги.

Первым рванул с места Лука.

Ему хватило всего несколько мощных прыжков, как бородатый старшина оказался на краю волчьей ямы, на дне которой, истекая кровью, лежал аспирант.

ТУК... ТУК!..

Опять вдали повторилось.

- Держись, студент, щас… - приговаривал бородатый наемник, вытаскивая из рюкзака маток альпинистской веревки. – Потерпи чуток, щас…

Затем прыгнул сам в яму, бросил наверх Антону веревку с петлей, обмотал другим концом аспиранта, после чего осторожно, никуда не спеша, потянули наружу. Наверху очень беглый осмотр показал, что один из острых кольев, торчавших на дне волчьей ямы, распорол бедро, к счастью, в стороне от артерии; второй порвал кожу в предплечье, третий - чиркнул по шее, оставив набухавшую кровью царапину.

- Повезло тебе, парень, повезло, - приговаривал он, бросая на землю из личной аптечки бинты, антисептик, гемостатики, медицинские ножницы и один турникет.

Когда все было готово, Лука ножом взрезал штанину и принялся ловко обрабатывать рану. Над ними тихо плакала Ольга, Вадим и Антон с интересом изучали яму-ловушку.

- Свежая… Ловко сделано, - рассуждал вслух Антон.

- Не позднее трех дней. Что скажешь, Олег?

Но тот мрачно молчал.

Лука же тем временем с профессиональной сноровкой наложил гемостатик на ногу Максима и обработал предплечье. Турникет ставить не стал, так как основные артерии и вены оказались нетронуты, царапину на шее обрызгал перекисью водорода и обсыпал антисептиком.

- Ну вот, как живой, - потрепал за плечо.

ТУК… ТУК!..

Майор осмотрел всех и коротко бросил:

- Старшина, где Гамзат?

Тот замер с аптечкой, сперва не поняв даже сути вопроса, затем осмотрел тело Игоря, аккуратно приложенное к стволу сосны метрах в пяти от них, но Гамзата с ним не было рядом.

«Догоню, догоню!»

Он бежал сквозь кустарник, колючие ветви жестоко хлестали в лицо, но Гамзат был так зол, что не чуял усталости, боли, не замечал едкий пот, заливавший глаза, ибо жгучая ярость гнала словно кнутом.

Шагах в сорока что-то вновь промелькнуло меж серых деревьев, силуэт был огромен и быстр. Чудовищно быстр.

«Убежит» - промелькнуло в сознании. Стало жарко бежать, и дыхание сбилось. «Убежит!» - он подумал опять и ускорил движение, на лету скинул разгрузку, подсумки, тактический пояс и даже панаму, чтобы легче дышать.

«Еще чуть, еще чуть», - повторял про себя, вдруг упал на колено, смахнул едкий пот, подобрал ремень в локоть, приложил глаз к прицелу, навел красную точку в большой силуэт, зажал спуск…

ТРА-ТА-ТА!.. ТА-ТА-ТА!.. – выдал очередь в спину.

Тах!… тах… ах… - глухо гакнуло эхо.

Гамзат выпустил полмагазина. Прищурился: их теперь разделало с полусотни шагов. Глянул вновь сквозь прицел и решил, что попал: силуэт не мелькал между сосен, все как будто бы стихло и умерло разом.

«Я возьму свою кровь» - он спокойно подумал, вскочил и рванул что есть силы вперед, поменяв на бегу магазин автомата. Внезапно деревья перед ним расступились, а яркое солнце ослепило глаза. Огромное бревно врезалось в грудь с такой силой, что внутри захрустело, все тело рвануло назад, ноги вскинуло в воздух, а автомат улетел.

Гамзат рухнул на спину, в момент показалось, что сбил грузовик. Были сломаны ребра, он раскрыл рот как рыба, пытаясь вдохнуть. Но, несмотря на ломавшую боль, горец крепко сжал зубы и резко поднялся, ибо в схватке за жизнь важны доли секунды.

Поскорей осмотрелся, но автомат не нашел.

Со спины кто-то вышел из леса, и гигантская тень перекрыла поляну. Прозвучал Его рык, очень злой и неспешный.

Гамзат повернулся и понял все сразу.

- Вел вал со!..[1] – прошептал и оскалился горец, дернул руку к ремню и выхватил нож.

Лука прорывался на звук сквозь кустарник.

Он слышал длинную очередь где-то там всего лишь минуту назад, но бежал осторожно, потому и заметил поляну он прежде, чем свет солнца его ослепил.

Держа винтовку наготове, он аккуратно вышел на свет и почти сразу увидел, как в самом центре опушки лицом в землю лежал неподвижный Гамзат.

Что-то хрустнуло рядом.

Он крутнулся, вскинул винтовку на звук и боковым зрением заметил, как в стороне меж деревьев мелькнула гигантская черная тень. Лука дернулся в сторону, встал на колено, сделал вздох и.

- БАМ!.. БАМ!.. БАМ! – он выстрелил в «тень».

Но она двигалась быстро, слишком быстро для столь огромных размеров, и он вскоре услышал, как гигант удалялся во тьму. Лишь тогда бросил «Вепря» Лука и склонился над другом.

- Гамзат!

Осмотрел осторожно - вдруг сломаны кости спины, повернул лицом вверх и понял все сразу. Отнес его в лагерь неспешно, прислонил рядом с Игорем к той же сосне. Они так и лежали вдвоем, соединенные жизнью когда-то и смертью – в конце. Лицо командира давно обострилось, он казался спокоен, но Гамзат будто жил еще, бился, сражался. Он так крепко сжимал в руках нож, что они не смогли разжать пальцы вдвоем. Майор стоял рядом с Лукой и, казалось, бесстрастно смотрел на предсмертный оскал его, на боевую гримасу без страха, но полную ярости, злобы.

- Достойно ушел, - Майор тихо сказал.

- Сражался как лев и погиб, как мужчина.

Лука сдернул панаму и скомкал в кулак.

- Он видел его, - прошептал старшина.

Но Майор ничего не ответил.

- И я тоже видел, - продолжил наемник. - Огромная тень, как двустворчатый шкаф, но немыслимо быстрый. Ничего не пойму, – и взглянул отрешенно.

- Здесь не надо ничего понимать, старшина, - Майор тихо сказал. – В оба гляди, а если увидишь - стреляй.

«Этого не может быть. Я что-то упускаю. Всему есть причина…» - мучилась Ольга в сомнениях. Ее привычный, комфортный, понятный мир, казалось бы, рухнул. Все казалось ей невероятным, как сон. Отрицание нормально, любому непостижимому событию мозг отчаянно пытается найти простое и логичное объяснение. Но понимание это не помогало, жизнь с силой толкала ее на тропу, где маячило либо безумие, либо принятие нового мира.

Максим тяжко стонал на руках.

Лука не хотел, но все же вколол ему промедол, и тогда аспирант ощутил, как боль медленно отступила, принося долгожданный покой.

Еще бледный от кровопотери, он взглянул вверх и увидел растрепанное лицо Ольги таким, каким прежде не видел.

- Вы растеряны… - полежал и добавил с улыбкой. – Кто бы подумал.

- Отдохни еще чуть. Тебе силы нужны.

- Какой умный оказался примат. Вам бы мужа такого.

Она испытала внезапное чувство любви к нему и с умилением обняла его и впервые в жизни испытала прежде незнакомое чувство материнской заботы.

Вдруг повернулась к Вадиму, злобно впилась глазами и прорычала сквозь зубы, как медведица-мать:

- Вызывай вертолет, черт тебя подери.

- Куда? – удивился Вадим.

- Сюда!

Вадим был кем угодно, но точно не глупым. Он понимал ее, потому осторожно и тихо сказал:

- Сюда не получится, Ольга, никак.

- Вызывай, говорю.

- Здесь нет подходящей площадки.

- Мне плевать, это ты нас позвал сюда, ты набрал людей, ты здесь старший, а теперь вызывай, кого хочешь, но Максиму надо домой!

Вадим с надеждой взглянул на Майора, но тот тревожно осматривал лес.

- Ольше, придите в себя, все же, люди погибли.

- Вот именно, люди погибли!

- Мы не можем сюда, - процедил он сквозь зубы, теряя терпение. – Я бы сам вас отправил домой в первый день, если б мог.

- Вызывай! – закричала она.

- Подождите, у меня есть идея, - осторожно вмешался Антон. - Вадим, сообщите им, что нам нужна срочная эвакуация. Пусть выйдут на МЧС, на военных, чтобы те сами поискали площадку, а потом где-нибудь нас подберут.

Вадим какое-то время молчал и прямо смотрел на Антона, затем его вдруг одолел сардонический хохот. Не обращая внимания на них, добрые пару минут он увлеченно смеялся.

- Вы в своем уме?! – воскликнула Ольга.

Антон также не верил глазам.

Вадим спокойно ответил:

- Вы оба так и не поняли местных масштабов. Что очень странно для вас, - посмотрел на геолога строго. – Теперь оба представьте, что мы на проклятой Луне, вот как место от всех далеко и огромно. Кроме наших парней никто не прилетит, - произнес по слогам.

- Замечательно! - вновь воскликнула Ольга. - И что теперь делать?

- А ничего, - развел он руками. - Искать место посадки. Идти, продолжать.

Максим тихо кашлянул кровью.

Она захотела опять что-то крикнуть, но в этот раз Вадим резко прервал ее жестом, столь уверенным, властным, что она проглотила слова.

- В предложении Антон есть смысл, - Вадим спокойно достал телефон и начал настраивать поиск спутника связи. – Не надо военных, я просто отправлю им координаты и попрошу самостоятельно исследовать карту и найти ближайшее место, пригодное для посадки. Шанс не очень велик, но есть хороший ориентир: мы заходим в район старых хребтов…

Он ввел нужный номер и поставил дозвон.

- База-база, на прием.

Молчание.

- База-база, на прием.

Тишина.

- База-база, ответьте.

Послышался четкий ответ:

- База на приеме.

- У нас ЧП, повторяю, ЧП, - доложил им Вадим. - Два… нет, три двухсотых. Есть раненый, гражданский. Нападение хищника. Повторяю: нападение хищника. Занесите в журнал! Нужна срочная эвакуация. Повторяю: нужна срочная эвакуация.

Шипение.

Пауза.

- Принял вас. Где?

- Есть координаты, но нужно, чтобы вы сами нашли место, куда сможете сесть по спутниковым снимкам. Как принял?

Тишина.

- Как приняли, база?

- Мы слышим.

- Помните бонус?

Молчание.

- Да.

- Удвою.

Вновь тишина, через минуту раздался ответ:

- Передавайте.

- Пиши…

Все это время Лука неподвижно сидел над Гамзатом, он попытался убрать торчащий вверх нож, который они так и не смогли выдернуть из его намертво стиснутых пальцев, как вдруг заметил на спусках клинка следы черной спекшейся крови и подал сигнал, привлекая внимание Майора.

Тот присел, осмотрел нож поближе.

Лука попытался поправить клинок, как вдруг пальцы Гамзата разжались. Старшина удивленно взглянул на Майора. Люди, часто встречавшие смерть, очень верят в приметы. Нож упал ему в руки мгновения спустя, как Лука разглядел следы крови.

- Последний подарок тебе от Гамзата, - сказал скупо Майор. – Теперь береги.

- Вас понял! – кричал в трубку обычно спокойный Вадим; спутник улетал, и каждую секунду связь становилась все хуже. – Спасибо! Будем на месте к полудню!.. Да, как обещал!

После окончания звонка объявил:

- Они изучили съемки со спутников, качество очень плохое, но по нашим координатам в тридцати километрах есть что-то похожее на большую поляну.

Когда Вадим развернул карту, Антон с удивлением подумал: «зачем он это показывает - нам?» - и украдкой взглянул на Луку и Майора, но сам - промолчал.

- Вот здесь…

Вадим указал пальцем в место на карте, которое ничем не отличалось от всех остальных.

– Они вылетят утром, им туда где-то пять часов лета, и нам как раз полдня пути, - он глянул на Ольгу. – Вас такие расклады устроят?

- Вполне.

Максим вдруг спросил:

- А вы что будете делать потом?

- Потом? – приподнял брови Вадим. - Нам доставят припасы и оборудование для долгосрочного лагеря. Как только все перегрузим, то продолжим работу, ну а вы - полетите домой.

- Нас это устраивает, - вмешалась решительно Ольга. – Значит, место сгодится?

- К сожалению, Ольга, даже с деньгами Феликса к секретным военным картам у нас доступа нет, - усмехнулся Вадим. - Но пилоты сказали там пять-семь гектар, видно даже с дешевого снимка. Все что нужно лишь завтра спокойно дойти.

- Мы дойдем, не волнуйтесь.

- Очень на это надеюсь.

- Я не хочу улетать, - прошептал вдруг Максим.

- Значит, полдня пути? – громко переспросила она, ущипнув его больно за руку.

- Может, шесть, может, восемь часов, я не знаю. Ты что скажешь, Олег?

Но Майор стоял хмурый.

Он не слушал их, лишь привычно осматривал лес, без конца рассуждая о том, что с самого начала этой проклятой экспедиции не он, а его постоянно ставили в ситуацию, когда требовалось реагировать, и ему это не давало покоя.

- Инициатива… - внезапно сказал.

- Что-что?

Но Майор не ответил.

Вместо этого отбросил шутливое одноствольное ружье, скинул с плеч свой огромный рюкзак и отстегнул притороченный сбоку красивый оружейный чехол. После чего бросил под ноги и расстегнул прямо там на земле.

За считанные секунды Майор извлек оттуда тяжелый черный матовый ствол, телескопический приклад, верхние и нижние части ствольной коробки, отдельно небольшой боковой коллиматорный и огромных размеров основной оптический прицелы, после чего все это быстро и ловко собрал воедино.

Лука в гипнотическом замешательстве наблюдал за всем рядом. Перед его взором предстала перекрашенная в камуфляж, глубоко модифицированная немецкая автоматическая винтовка Heckler& Kohn 308 A3 с магазином на 20 патронов. Наемник неплохо разбирался и знал, что на трехстах метрах такая положит медведя, надо лишь точно попасть. А попасть не составит проблемы, ведь оптическим прицелом там был сам Schmidt&Bender3-20х50 с лазерным дальномером, который давал превосходную чистоту и яркость поля обзора, потому и стоил почти как опора моста.

- Вот это я понимаю - винтовка космодесанта! – не сдержался Лука и присвистнул. – Стоит как Мерседес?

Но Майор не обращал ни на него, ни на других никакого внимания. Пристегнул магазин, взвел затвор, досылая в патронник патрон, щелкнул предохранитель и грубо сказал:

- Нужен лагерь. Скорее.

[1] Чтоб я сдох, по-чеченски (прим. автора)

Глава 11

Сумерки резко упали в тайге. К земле тянула осенняя дымка, вслед за ней стало холодно, зябко. Палатки поставили рядом, почти что впритык. Запасли дров на всю ночь и развели огромный костер первым делом. Лука проверил остатки припасов, открыл банки с тушенкой и кашей, и опрокинул их в общий котел.

Когда все было готово, Майор взял винтовку и ушел подальше от лагеря. Оказавшись один в тихом мрачном лесу, все мысли его, разумное, логическое мышление испарялись куда-то, вместо них просыпались инстинкты, обострялось чутье, интуиция, глубинное древнее чувство опасности, смерти, дар тысячи выживших предков. Он присел у сосны, расслабил плечи и спину, закрыл глаза и прислушался к звукам тайги. Он не видел, но отчетливо чуял чужого. Где-то там наблюдает из тьмы. Не боится, ведь он здесь - хозяин. И в нем явно растет интерес, и азарт, кто же этот наглец, что сидит у сосны и как будто бы спит.

За спиной затрещало. Послышались осторожные шаги, но Майор даже и не шелохнулся. По одному только звуку он давно уже всех различал: интервал, масса тела и скорость – они все отличались, но эту конкретно он знал куда лучше других. Вадим встал неприкаянно рядом и какое-то время молчал, он смотрел во тьму леса, подражая Майору, но ничего не увидел в итоге. Наконец, произнес неспеша:

- Знаешь, Олег, мужик ты серьезный, я еще в Африке понял, но не бессмертный тоже. Не боишься один?

Майор усмехнулся, но ничего не ответил.

- А ведь было очень непросто уговорить старика взять тебя вновь после Конго, - продолжил Вадим, после чего повернулся всем телом и заглянул Олегу в глаза. - Но я словно чуял, что эта долбанная макака окажется злее, хитрее. Ведь никогда, я клянусь, никогда в этой жизни такие огромные деньги сами просто не прыгнут в карман, - не сводил он холодного, жесткого взгляда.

- «Макака» оказалась намного хитрее, - протянул Майор с загадочной, странной улыбкой, после чего развернулся и направился в сторону лагеря.

Вадим какое-то время смотрел ему вслед, рассуждая о том, сколько надо Майору добавить из куша. Деньги очень хорошие, даже слишком хорошие, но пока их здесь - нет. Да, именно он уговорил взять Олега с собой. Старик мечтал о Великом Открытии, им двигала жажда признания, мировые овации, лавры Шлимана, строки в истории, имя в граните, но он понимал, что такой человек как Майор при малейшей угрозе пристрелит хоть единорога, будто дикую псину. Однако Вадим настоял, объяснив это тем, что экспедиция в такой регион слишком опасная и иначе они могут просто не вернуться назад. Тогда старик позвонил ему лично – Майору – и взял с него слово, что ни при каких обстоятельствах тот не пристрелит примата, но вот только не знал он, что Вадим уже все заранее уладил.

Используя старые связи из внешней разведки – а служил Вадим по направлению Азии – ему не составило труда найти покупателя в Китае, готового заплатить гигантские деньги за столь уникальный «товар». Они договорились на сто миллионов евро за живого и половину за мертвое, но сохранное тело. Однако все понимали, что «огромную умную обезьяну» вряд ли удастся переправить через границу живой, идиотов на этом уровне мало, потому половина – хорошие деньги за мертвый товар.

Майор согласился практически сразу. Он хотел на покой, ведь здоровье уходит, особенно резко с годами, а хорошие деньги карман не сожгут. Да, пришлось врать старику, чего делать совсем не хотел, ибо прежде держал свое слово, но деньги были слишком хорошие. Вадим обрисовал ему ситуацию так: прежде выследить зверя, после чего под любым предлогом отправить ученых домой, прикончить «макаку» и доставить товар на границу с Китаем, где будет проведен с покупателем нужный обмен. По замыслу план был простой, а работа - непыльной, уж точно лучше поисков гигантской анаконды во влажных и полных мерзких тварей джунглях Конго. Но Олег был военным и знал, что первым делом ко всем чертям летит именно он: самый надежный, самый лучший и в мире продуманный План.

Вот только даже он не представлял себе, как глубоко ошибался. Он, конечно же, слышал истории о местном «чучууна». Брось камнем в тайгу и обязательно попадешь в якутского охотника, который ни сразу, но обязательно расскажет пару леденящих историй о встрече с этим жутким созданием тьмы. Вот только будучи взрослым, циничным мужчиной, он воспринимал их как байки, легенды, способ привлечь внимание, нагнать страху и снять напряжение у костра. Да и будь зверь живым - какая разница? Мы - властители этой земли по весомой причине, и Олег в это искренне верил. А за деньги, которые обещал им Вадим, готов был выслеживать хоть самого Сатану. И абсолютно не важно, насколько зверь был умен, осторожен, рано или поздно любой совершает ошибку. И лишь оказавшись на месте, к удивлению и ужасу Майор осознал, что ошибку – ошибку зеленого новичка - совершил именно он: никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя недооценивать противника. И теперь, наблюдая за лесом, он ощущал леденящий внутри его страх, ведь охотник и жертва сменились местами, но вместе с этим он также чувствовал ярость и злобу, желание любой ценой за это унижение ему отомстить.

Вадим смотрел ему в спину и думал, что Олег не особо уверен в себе, а если он не уверен – то дела идут плохо.

Сзади раздался едва слышимый шум, то ли ветка, то ли шишка упала. Вадим резко развернулся на пятках, снял оружие с предохранителя и замер, как тень. Постоял так какое-то время для успокоения духа, и поскорей пошел вслед за Майором, рассуждая о доле партнера по делу.

За работой тревоги пропали. Максим был по-прежнему плох, но стабилен. Его веселое расположение духа было отличным признаком, что организм справляется с травмами сам.

- Запаляйте костры! – приказал им Майор.

После чего Лука и Антон оба стали поджигать сухие ветви и бревна снаружи лагеря, образуя некое подобие защищенного периметра. Идея была в том, что кто бы на них не нападал, вряд ли любил открытый огонь.

Майор обошел, осмотрел, собрал всех и проверил.

- Первым дежурит Лука, - объявил он. - Затем буду я. После Вадим и Антон… Антон!

Геолог встрепенулся.

- Собачий час - твой.

После чего подошел и вручил ему АК-103 Гамзата и разгрузку с полным БК.

- Обращаться умеешь? – строго спросил.

На удивление, безобидный Антон оживился, принял спокойно оружие в руки и первым делом проверил предохранитель, а затем наличие патрона в патроннике.

Лука удивился.

Майор поднял бровь.

- Да института два года я отслужил в советском стройбате, - пояснил им Антон. - С тех пор меня ничем уже не напугать.

Лука рассмеялся.

Майор ухмыльнулся, кивнул, и ушел.

Максим лежал рядом.

- Что такое «собачий час»? – он спросил у Луки.

- Это время перед самым рассветом, - ответил веселый наемник. - Сумеречное время, значит. Самое опасное для вахты, - после чего подмигнул и укутался в спальник.

Они лежали все рядом. Максим спать не хотел.

- Все равно… Мне не совсем понятна его агрессия, - начал он. – Мог же просто пропустить. Разве нет? Зачем вообще мы ему? Мы же не нападали? Семен хотел просто вернуться домой. Похоже, обе пропавшие экспедиции Астаховых постигла та же печальная участь.

Повернулся к Ольге.

- Что скажете?

- Мог пропустить, но не пропустил, - ответила она, задумчиво глядя в костер. – Я не знаю, а слепо верить не хочу. Наука не вопрос веры, сколько раз говорила.

С задумчивой грустью она вновь повторила любимую фразу, но тот продолжал нахально и прямо смотреть. Тогда Ольга подумала, что ранение придало ему ощущение вседозволенности. Раньше она бы осадила его, но сейчас ощущала вину за то, что Максим отправился с ней и теперь пребывал под смертельной угрозой.

- Я не знаю, - повторила она, - и хватит на меня так смотреть. В мире много вещей, которые нам не дано осознать, это нужно просто принять и успокоиться.

- Вы же подозреваете.

- Я? Подозреваю что? – она искренне возмутилась.

- Что он существует.

- И кто этот «он»?

- Очевидно: снежный человек, чучунаа, йети, сасквотч, реликтовый гоминид, разумный затерянный примат, как угодно, но я это вижу в ваших глазах.

- А я вижу, что тебе давно пора спать.

- Но я не усну, - продолжил Максим.

- Тогда следи за кострами.

- Жду признания, - он стоял на своем.

Она даже рассмеялась от такого нахальства.

- Начнем с того, кто сказал, что «он», а не «они»? – внезапно спросила Ольга.

Вадим сидел рядом в шаге от нее, это был не его час дозора, он устало смотрел на костер и, казалось, думал о чем-то своем, но на самом деле внимательно слушал.

- Я не говорил, - ответил Максим.

- Это же млекопитающее?

- Очевидно.

- Тогда мы говорим о популяции, - продолжила Ольга. - Я повторяю: согласно закону Франклина-Соуле здесь должны быть сотни, если не тысячи «их» для самого элементарного выживания вида. И я должна в это верить?

- Не знаю, наука же не вопрос веры, вы сами сказали.

- Хорошо, давай порассуждаем, - зацепилась она. - В любом случае, это - примат. Приматы все любопытны. Любопытство наше врожденное видовое качество. Но почему именно этот так аномально агрессивен, ты хочешь узнать?

- Да, хочу, - ответил Максим.

- Знаком с концептом проактивной и реактивной агрессии? – спросила она.

Максим кивнул.

- Я не знаком, - аккуратно вмешался Вадим.

- Идея в том, - пояснила ему Ольга, - что реактивная агрессия возникает в ответ на атаку. В то время как проактивная это - сама атака. У высших приматов четко выражен первый тип. Мы стараемся договориться, решить вопрос миром, и обычно не нападаем, даже когда видим угрозу, мы реагируем на нее, почти никогда не являясь инициаторами самого насилия, что является свойством высокого интеллекта. А вот у низших приматов все чаще наоборот. Например, у бабуинов агрессия проактивная, они нападают сами, и часто без особой причины.

Вадим благодарно кивнул.

Ольга вновь повернулась к Максиму.

- Значит, ты хочешь сказать, что этот конкретный «реликтовый гоминид» относится к низшим приматам?

- Нет, не хочу.

- Тогда в чем дело?

- Например, в том, - ответил Максим, - что люди относятся к высшим приматам, самым высшим, выше некуда, но наши тюрьмы по-прежнему переполнены бандитами и убийцами.

- Я же говорю про вид в целом!

– Индивидуальная изменчивость, - продолжил Максим. – В этой части Сибири могли укрыться потомки популяции, у которой немотивированная агрессия в условиях данной среды показала более успешную стратегию выживания.

- Многовато допущений.

- И тогда агрессия в отношении людей вполне объяснима, - продолжил он. - Мы для них экзистенциальная угроза, настоящее инфернальное чистое зло в их морали.

- Их морали? - усмехнулась она.

- Почему бы и нет?

- Да хотя бы потому, - ответила Ольга, - что тогда у таких существ весь эволюционный отбор на тысячи лет будет направлен в сторону скрытности, незаметности, маскировки, уклонения от контакта любой ценой с нами. Разве не лучше остаться незамеченным и пропустить людей мимо, чтобы мы ушли отсюда поскорее, чем немотивированно на них нападать?

Максим не подал виду, но поймал себя на мысли, что не знает, как парировать этот ее аргумент. Правда была в том, что он и сам задавался подобным вопросом, но так и не смог для себя найти ясный ответ.

- Есть теория, которая все объясняет, - начал он.

- Ты опять за свое?

- Вы же тоже читали ее, это книгу.

- И поэтому не хочу обсуждать, - возмутилась она. - Трата времени, бред!

- Какую книгу? – вновь оживился Вадим.

- Не обращайте внимания, - ей уже надоел этот бессмысленный спор. - Дешевое бульварное чтиво.

- Однако выдвигает смелую и логичную теорию… - настаивал Максим, но Ольга его перебила.

- Хватит, я не буду опять это слушать.

На этот раз она дала понять, что беседа закрыта.

- А мне иногда кажется, - тихо вмешался Антон, - что оно читает наши мысли. Это звучит как полная чушь, но может ли существо обладать телепатией?

- Абсолютно исключено, - отрезала Ольга. – Чтение мыслей с физической точки зрения неосуществимо, по крайней мере, в обозримой научной парадигме.

Никто не нашел, что добавить.

- Тогда всем спокойной ночи, насколько это возможно, - пожелала она. После чего ласково потрепала непривычно молчаливого аспиранта, укуталась в спальник и быстро уснула.

Максим задумчиво смотрел на огонь. Он давно ее знал, потому понимал, когда лучше не спорить. А еще понимал, что она для себя все решила. И чем чаще повторяла любимую мантру про науку и веру, чем сильнее пыталась найти объяснение, тем быстрей понимала реальный ответ.

- Как вы себя чувствуете, Максим? - спросил тихо геолог.

- Спасибо, гораздо лучше.

- Вы хорошо поправляетесь.

- Сам не ожидал, - аспирант засмущался. – Заживает как на собаке.

- Очень рад это слышать. Но вам надо поспать, Максим, завтра будет очень тяжелый день для всех нас.

- И вам надо тоже поспать, - вмешался Вадим. – У вас самая ранняя вахта.

У костра стало тихо, но Максим решительно спать не хотел:

- Антон, а, по вашему мнению, почему существо напало на нас с такой агрессией?

Геолог молчал, долго отстукивал пальцами какой-то ритм по крышке ствольной коробки автомата, переданного для предстоявшей утренней вахты.

- Думаю, он просто хотел нас убить.

- И все?

- И все.

- Просто убить?

Антон пожал плечами в ответ.

- Но зачем?

- Думаю, вы все верно сказали: мы для него это чистое зло, - ответил геолог, устало зевнул, поправил оружие, залез в спальный мешок и уснул.

- А что вы скажете? – спросил Максим у Вадима.

- Скажу, что ерунда эта ваша беседа, - ответил бывший сотрудник спецслужб.

- В каком смысле?

- В самом прямом, - ухмыльнулся Вадим. - Этому зверю, этой глупой макаке, пока просто невероятно, чертовски везет.

Максим не понял его.

- Смотрите, - Вадим пояснил. - Испуганный собственным страхом Семен сам отбился от группы и стал его легкой добычей, а ведь мог остаться у нас, где ему ничего не грозило. Затем проклятое дерево рухнуло так хорошо, что убило здорового Игоря, а он прошел три войны без ранения. Затем вы, Максим, побежали срывать этот компас с проклятой сосны, а могли не бежать. Бесстрашный Гамзат попал в детскую засаду, ослепленный жаждой мести, а мог также остаться здесь с нами. Говорю вам: макаке пока просто дико везет, а все, что я знаю про жизнь и удачу: и то, и другое не вечно.

- Думаете, это какая-то форма снежного человека?

- Форма? – переспросил Вадим.

- В фольклорах народов они все отличаются друг от друга, и довольно серьезно, - пояснил аспирант.

- Какая разница? – равнодушно повел тот плечами. – Постарайтесь уснуть. Вертолет заберет вас домой уже завтра, все кончится, будете после рассказывать внуками, девушкам, кому там еще.

- Я антрополог, - неожиданно твердо ответил Максим. – И мое главное желание это докопаться до истины и обязательно увидеть его.

- Бойтесь ваших желаний...

- Любое открытие связано с риском.

- Хм, ну раз так, - усмехнулся Вадим. Он сел поудобнее и взглянул ему прямо в глаза. - Что хотите узнать, Максим?

- Мне бы хотелось узнать ваше мнение.

- Расскажете Ольге потом?

- Неи за что. Обещаю!

- Хорошо, - сказал мрачно Вадим. – Тогда я по секрету скажу вам, что эта макака – абсолютно реальный, разумный и очень опасный примат. Он действительно здесь существует, а в каких количествах, мы это вскоре узнаем.

- Но… как?

- Мне нравится теория, что в таких местах им просто легче скрываться, но скрываться вечно нельзя.

- И у вас нет сомнений? – удивился Максим.

- Никаких, абсолютно.

- Вы предполагаете, что…

- Нет, - Вадим перебил его, - знаю.

Тот посмотрел на него и прочитал все во взгляде.

- Очень интересно, - прошептал аспирант. – Но как вы…

- А еще я знаю, - продолжил мягко Вадим, - что всем действительно нужно поспать. Вам хоть ночь не дежурить, а у меня еще вахта… - широко зевнул и укрылся он спальным мешком. – Если все хорошо, то доберемся завтра до места, и отправим вас с Ольгой домой.

- Но я не хочу домой.

Вадим ничего не ответил. У костра вновь стало тихо. Но Максим по-прежнему спать не хотел. Оставшись один, он рассуждал о таинственном звере, почему-то желавшем им смерти, и близость к нему придавала мыслям особую ясность.

«Значит, Вадим убежден», - размышлял про себя.

Во время двухнедельной подготовки к экспедиции, уже зная, кого они будут искать, Максим с головой нырнул в теории и мифы. Оказалось, что легенды о подобных существах присутствуют по всей планете, но только у народов, живущих на самой границе людской ойкумены. Будь-то север Европы, Тибет и Непал, Сибирь и Канада, Аляска, непроходимые джунгли Малайзии, Индонезии или даже Соломоновых островов. Разойдясь в эволюции тысяч лет назад, они все описывали удивительно схожих существ: высокие, сильные, очень похожие на нас, но при этом подобные зверю покрытые шерстью гиганты.

Шанс самостоятельного возникновения столь схожих легенд у абсолютно разных народов в разных частях планеты казался ничтожным. Но в то же время Максим понимал, что природа мифов, по сути, едина. Вероятно, таинственное существо олицетворяло глубинные страхи людей перед тьмой, обостряясь сильней у народов, живущих на самых границах известного мира. Такое предположение казалось логичным, но кое-что не сходилось: нигде в мифах эти существа не охотились на людей, а старательно их избегали. Да, попадались редкие исключения. На Соломоновых островах или в легендах некоторых племен североамериканских индейцев передавались истории войн с гигантами людоедами, но Максим был почти убежден, что это были конфликты людей – и людей.

Почему тогда здесь все было иначе? Или Ольга права, и они подверглись атаке одичавших, давно покинувших цивилизацию, но все же людей, может быть, каннибалов? А, может быть, теория в книге верна? И чем больше Максим задавался вопросом, тем сильнее болела его голова. В какой-то момент он подумал, что все это может быть лишь затянувшийся страшный кошмар.

Сон пришел незаметно. Он закрыл глаза и, ему показалось, в тот же миг провалился во тьму.

Глава 12

Антону снилось, как вместе с супругой они гуляли по солнечной Ялте. Шумел крымский прибой, с моря дуло прохладой, и ощущал себя самым счастливым на свете мужчиной. Все было прекрасно, спокойно, легко, но Антон почему-то не чувствовал моря, а яркое южное солнце - не грело. Этот странный дисбаланс не давал ему покоя, так навязчиво грубо ломая гармонию сна.

- Здесь что-то не так, - наконец, он сказал ей.

Но Вика молчала. Ее золотистые волосы развевало порывами теплого бриза, затем она повернулась к нему и улыбнулась счастливо, как она улыбалась всегда, собираясь встречать после долгой разлуки.

- Вставай.

- Что?

- Вставай, Антон, время.

- Куда? – не понимал он.

Кто-то грубо толкнул его. Геолог с трудом приоткрыл глаза и в полутьме, освященной углями костра, разглядел над собою лицо.

- Вставай, Антон, вахта твоя.

Прошептал Вадим тихо, после чего двойной петлей обмотал ремень автомата к предплечью, и лишь затем залез в спальник и отбился ко сну. Антон испытал столь горькое чувство досады, что едва не заплакал. Опухший спросонья, безжизненным взглядом смотрел он на угли, а вокруг чернел злой, неприветливый лес. Он взглянул на часы и прикинул, что в этих широтах вот-вот на востоке зажжется рассвет, небо окрасится бледно и станет чуть легче, а пока надо как-то придти в себя, хотя спать, и вернуться назад в этот ласковый сон он хотел больше жизни.

«Когда был моложе, то легко переносил в экспедициях ранний подъем», - подумал он грустно, но с годами меняется все, и дабы занять себя чем-то на утренней вахте, он стал старым платком протирать автомат. «В наше время таких не было», - думал геолог, разглядывая причудливый тактический обвес АК-103. На автомате Газмата было удобное цевье из облегченного сплава, укороченный карбоновый приклад с телескопической регулировкой, планка Пикатинни, коллиматорный прицел, рукоять на цевье и короткая пухлая «банка» (пламегаситель). Да еще много чего, в чем Антон не имел и малейшего понятия, но знал наверняка: держать такое оружие в руках было как минимум просто приятно.

Он отстегнул магазин и проверил комплект, снял с предохранителя, аккуратно отодвинул затвор и убедился, что патрон, досланный туда вчера перед сном, находился в патроннике, затем пристегнул магазин обратно и вновь щелкнул вверх селектор предохранителя. Не считая красоты и удобства, это был старый добрый автомат Калашникова, неплохо знакомый ему по службе в армии, к тому же дома в Якутске хранился карабин Вепрь, он не являлся заядлым охотником, но оружие в экспедициях иметь полагалось.

Томно маясь от скуки, геолог подкинул в костер пару крупных поленьев, чтобы добавить тепла и света, но рядом ничего не оказалось. Похоже, Вадим покидал уже все, до чего только мог дотянуться. Тогда Антон поднялся и стал нехотя рыскать в запасах, которые они предусмотритено сложили заранее в разных местах, и вскоре вернулся с парочкой бревен, бросил в костер, сел рядом и стал дожидаться, как огонь разгорится.

Бревна вспыхнули ярко, Антон сразу отметил, что это сосна, в древесине которой застыли смоляные каналы. Вскоре костер дал порядочно жару, и его вновь неизбежно клонить стало в сон. Щипая до боли руки, колени и щеки, он внезапно поймал себя на мысли, что кроме треска костра за пределами лагеря стояла жуткая тишина. Это насторожило, ведь ночью лес оживает, взрываясь какофонией звуков, шуршанием грызунов, криков птиц. Ночной крик лисы или рыси в лесу для непривычного городского обывателя станет источником фобий и жутких кошмаров. Чего на самом деле не стоит бояться, в отличие от тишины. Но будучи человеком бывалым, геолог решил, что дело было в огне, дыме, шуме и запахах, которые они источали вокруг на всю тайгу уже не первый день, заставляя живность держаться подальше от лагеря «странных людей».

Небо с востока неспешно серело, огонь костра потухал, угли щедро присыпало пеплом, к верхушкам деревьев тянул пепельный дым, смолянистый, пахучий. Как ни старался геолог, тишина вместе с теплым костром погружали безжалостно в сладкую дрему. Антон растирал глаза, вновь щипал себя, бил по щекам, и так ждал пробуждения солнца, что с тоской и надеждой смотрел на восток. И когда, наконец, там слегка побледнело, то довольно взглянул на часы. «Еще сорок минут», - он подумал с надеждой, но предрассветная тишь и теплая нега костра усыпляли. Глаза наливались свинцом, он вздрогнул, очнулся, затем клюнул раз, клюнул два, и затих; усталость прошедших измученных дней оказалась сильнее священного долга.

И все это время пара очень внимательных глаз терпеливо смотрела, как последний пришелец клюет у костра. Их разделяло лишь несколько сильных прыжков, но здесь почва сухая и шумная, легкий ветер же дул ему с запада в спину – потому он не стал рисковать. Вместо этого тихо поднялся и пошел по широкой дуге. Огромная тень будто плыла неспешно, не сводя острого взгляда с того, кто так ласково спал у костра...

По другую сторону лагеря в полусотне шагов на восток в этот самый момент шевельнулся невзрачный можжевеловый куст. В предрассветной утренней дымке на его пушистую ветку присела ранняя птичка горихвостка, раскачав своим крохотным весом вершину. Но под кустом еще что-то было - еще одна пара внимательных глаз. Присыпанный ветвями, листьями, кусками старого мха, он лежал абсолютно невидим, но сам наблюдал их палаточный лагерь, угли догоравших костров, людей и спальники как на ладони.

«Так и знал», - ухмыльнулся Майор, убедившись, что геолог уснул наповал. После чего навел сетку прицела Антону чуть выше спины и прислушался к лесу. Звериные чувства его обострились, он слышал птичку на ветке, как мышь копошилась в листве, как ворочалась в спальнике Ольга, и как тихо храпел старшина; но и также он слышал, как кто-то огромный крадется к ним с запада тенью. «Давай… еще чуть», - думал он про себя, хотя в этом и не было смысла, но Майор повторял как заклятие, мантру, как злую приманку.

И зверь его клюнул.

Огромная тень промелькнула стремительно, но теперь она двигалась медленно, плавно. Стволы сосен и елей скрывали движения, мешая стрелять, но Майор не спешил, понимая, что надо дать ей еще подойти.

«Не робей… иди ближе», - заклинал он его и почти не дышал.

Нужно быть прирожденным охотником, либо настоящим психопатом, чтобы получать наслаждение от убийства чего-то живого. Вот-вот грохнет выстрел винтовки, тяжелая безоболочная пуля помчится вперед, разрывая в клочья грудь зверя, и тогда он вздохнет с облегчением – ибо этого больше всего желал каждой клеточкой тела и точно - души.

Неожиданно в трех шагах сзади хрустнуло что-то.

«За спиной?» - он не верил ушам, но лежал неподвижно.

Новый хруст прозвучал еще ближе и куда тяжелей. Снова шаг, осторожный, крадущийся, снова тяжелый.

Тишина.

И Майор побледнел. По лицу пошел пот. «За спиной, - он решил. – В двух шагах от куста». Липкий ужас окутал сознание, по спине пробежал холодок, сердце замерло, рухнуло вниз. Олег даже не чуя, он знал - кто-то очень тяжелый стоит всего в шаге, почти что над ним, и хотел уже вытащить нож, но шум вдруг прекратился внезапно.

«Где он?» - в голове промелькнуло. - Где оба они?» Он скорей посмотрел сквозь прицел и заметил огромную черную тень в трех шагах за Антоном, еще пару секунд и геолог умрет. Прицел лег на тень сзади, он навел точно в грудь и вдохнул. На пятидесяти шагах пуля 308-го калибра разорвет ему ткани и снесет позвонки, будь ты трижды гигант. Палец нежно коснулся спускового крючка, Майор выдохнул медленно и готов был стрелять.

Внезапно тень пошатнулась, качнулась, сбивая прицел, в этот самый момент прозвучал то ли рык, то ли рокот над ухом. Что-то в шаге с немыслимой силой ударило в землю, промахнувшись на фут. Майор выпрыгнул из-под куста, закрутился юлой, и не глядя, стрельнул то ли в тень, то ли в зверя.

БАМ! – прогремел оглушающий грохот.

БАМ! БАМ! – он добавил туда же.

Не глядя, не видя, попал или нет, прыгнул в сторону, вырвал гранату, кольцо и не думая бросил за спину.

Что-то прыгнуло, рявкнуло сзади, скорей удивленно, и затем прогремело… Граната разорвалась всего в нескольких шагах от Майора. Он успел открыть рот, но в ушах зазвенело, и раздался чудовищный рев.

- АА-РРРААА-ААА!

Затем хруст сухих веток и шум, будто гигантский мифический Минотавр напролом прорывался по лесу.

Он вскочил на колени, вскинул винтовку и дал несколько выстрелов в спину на слух. Прислонился к сосне и попытался увидеть движение сквозь серый фон леса, но слышал лишь треск дальних веток, ломаемых чем-то огромным и злым, удалявшимся дальше от стычки. Тогда он приставил ствол к дереву, прицелился на шум и снова выстрелил несколько раз.

Все стихло внезапно. Мгновение спустя он услышал рев зверя, не раненый - злой.

От разрыва гранаты и безумной пальбы в лагере начался хаос. Еще сонный Антон водил стволом автомата по верхушкам деревьев, но с трудом понимал, что вообще происходит. Старшина выпрыгнул из спальника, вскинул «Вепря» к плечу и осматривал лагерь, готовый стрелять на любую угрозу. Вадим ходил рядом с автоматом на взводе, проверяя потери. Ольгу крупно трясло, она была явно на грани нервного срыва, но как бесстрашная мать прикрывала Максима собой.

- Все хорошо, - Вадим попытался ее успокоить. – Все в порядке.

В лагерь вихрем вернулся Майор. На ходу заменив магазин карабина, он взглянул на Луку и дал жестом команду, чтобы тот смотрел на Восток.

- Олег, что это было? – спросил сходу Вадим.

- Они.

- Они?!

- Их как минимум двое, - бросил резко Майор, осмотрел всех и крикнул. – Собираемся! Быстро в дорогу!

Вадиму потребовалось пару секунд, чтобы переварить информацию, но вот уже он ухмыльнулся довольно и немедленно принялся к сбору вещей. Окружающий ужас вернул также Ольгу в реальность. Понимая, что никто не поможет, она ущипнула себя за лицо, и начала собирать свои и Максима вещи в рюкзак. Лишь Антон, опустив глаза в ноги, бесцельно стоял у костра, ощущая себя как Иуда.

- Не вини себя! – ему весело бросил Майор.

Антон сзади услышал насмешливый голос.

- Я же знал, ты уснешь.

Антон замер, и только сейчас осознал он, зачем ему дали самую сложную «псиную» вахту. Поразмыслив немного, геолог спросил:

- Он был здесь?

- В трех шагах за тобой.

- И какой он?

- Чуть тебя не убил, - и Майор подмигнул. – Может, скоро увидишь. А теперь собирайся, что встал!

Очень скоро угли потушили и наспех собрались, то Майор настоял осмотреть рюкзаки. Все ненужное выбросил в кучу, тяжелое распределил между собой, Лукой и Вадимом, сухое и легкое отдали Антону, Максиму и Ольге, затем приказал разложить по карманам орехи, шоколад и энергетические батончики так, чтобы можно было достать на ходу. Когда почти все оказалось готово, Вадим отвел его в сторону, достал навигатор и карту, что-то показывал и без конца говорил. Майор просто молчал и, казалось, не слушал. В какой-то момент надоело и он отмахнулся рукой, собрал группу снова и еще раз хорошо осмотрел.

Максим был по-прежнему бледен и слаб, но стоял на ногах. Рюкзак его разобрали, оставив лишь спальник и несколько теплых вещей. Майор объявил, что если ему станет хуже, то сложат носилки и будут нести. Аспирант начал спорить, говорил, что в этом не будет нужды, даже старался улыбаться, но на мертвенно бледном лице это походило на жуткий оскал. Майор подошел к нему ближе и глянул в глаза, ожидая увидеть отчаянье, слабость, но щуплый парень в ответ смотрел прямо и взгляд - не отвел. Он явно храбрился, скрывая страхи и боль, чем вызвал невольное уважением Майора.

- Ты хороший парень, - он отрезал. – Но я спорить не буду. Если станет хуже - мы тебя понесем.

Осмотрел всех.

- Готовы?

Все уверенно, твердо кивнули, лишь Ольга рукой указала на два мертвых тела у ели.

- Мы оставим их так?

На этот раз она не спорила, просто спросила. Майор хмуро ответил:

- Мертвые к мертвым, живые к живым.

- Утащить бы Максима, - добавил Вадим.

- Это не по-людски как-то, - прошептала она.

- Мы сюда еще скоро вернемся! – ответил Вадим.

- Мы еще не ушли, – оборвал их Майор. – Лука, - он обернулся к наемнику резко, - за тобой тыловой дозор. Вадим – ты центр справа, Антон - центр слева. Студент, женщина, оба между ними. И запомни, - повторил он Максиму, - как только скажу, мы тебя понесем, - после чего неожиданно протянул Ольге легкий карабин, что остался от Игоря, и буквально вложил в ее руки. - Стрелять сможешь?

- В кого? – удивилась она.

- Только не в нас! – повернулся к Вадиму. - Присмотри за ней ближе.

Осмотрел всех еще раз, проверил порядок, и скорей зашагал на восток.

Все утро за ними следовала тяжелая серая туча, низкие облака прижимали к земле, менялось давление.

Через лес пробирались с трудом, как ни старался, храбрился Максим, но вскоре он начал спотыкаться и падать, ослабшее тело сдавалось, можно было сколь угодно долго подгонять его волей, но везде есть предел.

К полудню Майор вместе с Лукой из тонкой ткани палатки и двух прочных жердей соорудили походные носилки, на которые уложили Максима. Первыми взялись Антон и Вадим, и как только подняли, наверняка оба подумали как хорошо, что в яму угодил щуплый аспирант, а не крепкий Лука. Однако и Максима нести было сложно. Пришлось замедлить движение, люди выбились быстро из сил и с трудом волочили ноги. Ольга старалась держаться, но непривыкшая к подобным переходам, даже идя налегке, она несколько раз уже падала на ровной тропе. Майор понимал, что в таком темпе они двигаться дальше не смогут. Потому вскоре, найдя хорошо укрытое место, дал команду слегка отдохнуть.

- От кого мы бежим? – спросила Ольга и рухнула на рюкзак. Не дожидаясь ответа, закрыла глаза и едва не уснула.

Майор проигнорировал глупый вопрос, и начал с Вадимом обсуждать детали маршрута. Они стояли в стороне от других, и хотя на них никто не обращал внимания, гражданские отдыхали, а Лука с оружием охранял их покой, находясь на холме чуть повыше, говорили вполголоса.

- Что с летунами? – спросил Майор.

- Крайний сеанс был утром, - ответил Вадим. - Сказали, прилетят куда-то сюда, - и указал на карте район.

Майор сходу прикинул, сколько еще им туда предстояло идти, вскинул руку, часы показали без четверти полдень, достал старую военную карту с пометками карандашом, и туда что-то добавил. Вадим предположил, что он так размечает движение группы, но заметил, что по линии маршрута он также ставил кресты.

- Какие высоты вот тут и вот тут? - спросил вдруг Майор.

- Пятьсот-шестьсот метров, нагорье, - ответил Вадим. - Отличный ориентир и для нас и для них, лучшее место посадки в любую погоду. Или в этом проблема?

- Может и так, - Майор спрятал карту.

- Что за кресты на маршруте?

- Твоим макакам там будет легче напасть на нас.

- Во-первых, не «моим» макакам, а «нашим», - поправил Вадим. - А, во-вторых…

- Пока точно не «нашим», и вообще, - Майор наклонился поближе, – не уверен, что будут.

- Да брось! - рассмеялся Вадим. - С каких пор поскромнел ты? Такая возможность дается раз в жизни.

- Умирать тоже раз в жизни.

- Думаешь, кинуть Феликса было легко? – сдвинул брови Вадим и понизил свой голос. - Но я рискнул всем, взял вас в долю, предоставил возможность заработать так много, что хватит до конца ваших жизней.

- Может много не потребоваться.

- Не пойму: тебя что беспокоит? – удивился Вадим. - Боишься макак? С каких пор? В Конго что-то я не помню, чтобы тебя беспокоили каннибалы, бандиты, гигантские змеи, пауки, и черт еще что там скрывалось в поганых болотах. С каких пор ты размяк?

- В Конго у нас не было их, - Майор кивнул на гражданских. – Я продажная сволочь, и делал такое, о чем тебе и не снилось, но когда-то был офицер, и позволить погибнуть мне вверенным людям никак не могу хоть за все деньги мира.

- И я офицер! - разозлился Вадим. - Их смерть в мои планы не входит. Смотри… - он опять развернул перед ним карту и показал на маршрут, - до места вертолета каких-то пару часов. Доведем, сдадим в чистые руки, отправим домой. Заберем припасы, снарягу, все, что ты сам запросил, и спокойно пристрелим макаку.

- «Спокойно», - усмехнулся Майор.

- Именно так, - не на шутку завелся Вадим. - Я в этом точно уверен. Знаешь, почему?

- Гладко было на бумаге.

- Знаешь? – повторил грозно Вадим.

- Эй, мальчики, а чего вы там уединились? – их окрикнула Ольга, приподнявшись на рюкзаке. - О чем спорите? Не помешаем?

Вадим повернулся к ней и расплылся в милейшей улыбке:

- Не поверите, Ольга, мы спорим буквально о том, как бы вас безопасно и скорее отправить домой.

- Тогда не буду мешать! - улыбнулась она, не подозревая о природе их спора. - Только не уходите слишком далеко, а то без вас как-то… жутко.

Вадим невинно пожал ей плечами, будто желая продемонстрировать, что им некуда от нее подеваться, но едва повернулся к Майору, и лицо обрело его жесткие, злые черты. Он наклонился поближе и равнодушно сказал:

- Все будет именно так, потому что я верю в удачу. Ни меня, ни тебя она не подводила.

- Еще, - вдруг поправил Майор, но едва закончил фразу, как тут же замер и прислушался, а через пару секунд и остальные услышали характерный звук вертолетных винтов, который ни с чем нельзя было спутать.

Ми-8й летел параллельным курсом с запада на восток, и вскоре прошел почти над верхушками сосен и елей, но метров на сто пятьдесят в стороне. Никто не старался кричать, стрелять в воздух или запускать фальшфейера, ибо даже гражданские понимали – в этом не было смысла, вертолет в этой местности точно не сядет.

Ольга закрыла лицо и от распиравшего счастья едва не расплакалась. Вместе с ней улыбался Максим. Антон похлопал его по плечу и в своей торжественной манере объявил, что их передряги теперь позади. Во время всеобщей радости Вадим подошел еще ближе к Майору, наклонился и в лицо прошептал:

- Ну что я тебе говорил?

Майор ничего не ответил. Он поправил оружие, накинул рюкзак и прикрикнул:

- Все слышали птичку! Теперь марш в дорогу!

И вновь пошел первым, уводя всех на восток.

Глава 13

Появление вертолета вселило уверенность в группу. Игриво виляя хвостом, громогласная ласточка цивилизации пропорхнула над головами, демонстрируя громко даже в этом заброшенном крае, что человечество - рядом.

Их маршрут стал сложнее, на пути появились расщелины, ямы и глыбы камней, предвещая начало нагорья. Ночью здесь прошел дождь, приходилось ступать осторожно, скользкий мох на камнях был коварен как лед. Майор явно спешил, выжимая последние силы. В каких-то участках он останавливал группу, отправляя вперед на разведку Луку, но старшина возвращался ни с чем: лес был тих и спокоен, настолько спокоен, что командир становился мрачней, отдавая сухие, короткие, злые приказы.

Спустя два часа они пришли на помеченный в карте район. Лес редел на глазах, и кустистые ели сменялись высокими, стройными соснами, значит, почва беднела, под ботинками чаще скрипело, скоро их ожидал столь давно позабытый открытый простор. Облака снесло ветром, солнце ярко светило в лицо; вертолет был уже где-то там - на плато. Впереди между сосен показался просвет. Майор дал команду остаться на месте, сам осторожно продвинулся к кромке, прилег за кустом и взял в руки бинокль. Перед ним простирался альпийский пейзаж: необъятная зеленая поляна, горы вдали, по краям рос густой хвойный лес, в самом центре - стоял вертолет.

Он смотрел неотрывно пятнадцать минут. Послышался шорох, сзади к нему осторожно подполз старшина, прилег рядом, достал бинокль с лазерным дальномером, не проронив ни единого слова, дотошно все осмотрел, замерил дистанции и тихо сказал, наконец:

- До птички двести пять.

- До гор?

- Пятьсот десять, пятьсот тридцать метров. Уклон по поляне десять градусов вниз. Низкая облачность на горизонте с востока. Ветер к нам, но пока близкий к штилю.

Майор не ответил, он сам предполагал, что через несколько часов погода может резко смениться. Оба долго служили в разведке, потому знали цену терпению, а особенно - горькую плату поспешным словам и делам.

Минут через десять по рации вышел Вадим.

- Что там, оба? На прием.

Лука зажал пальцем тангенту:

- Птичка здесь, но никого рядом нет. На приеме.

Молчание.

- И сколько лежать будем? Олег? На прием.

Майор вновь не ответил. Что-то явно смущало его.

- Еще чуть, передай.

- Мы еще подождем, – доложил старшина.

- Хорошо, - им ответил Вадим. – На приеме.

Они ждали и ждали, пролежав сорок минут, стало ясно, что так может продолжаться до ночи. Шел третий час по полудню, надо было либо прямо сейчас выходить на контакт, либо искать уже место ночевки.

Майор тихо сказал:

- Если что-то увидишь – стреляй, - пополз назад к группе. Там застал остальных в нетерпении. Не обращая внимания на ворчание Ольги, отвел Вадима в сторону и сходу спросил:

- Есть хоть какая-то связь с летунами?

- Нет, их спутниковая трубка должна быть на базе. Так что там?

- Почему их трубка на базе? – удивился Майор.

- Потому что в полете она не нужна.

- А если бы мы не нашли их?

- Но нашли же, - усмехнулся Вадим. – А если бы нет, то договоренность такая, что они ждут ровно сутки. Так в чем дело, Олег? Вертолет-то на месте?

- В самом центре поляны.

- И чего тогда ждем?

Майор промолчал. Ему что-то не нравилось, но он понимал, что любые сомнения недопустимы, бездействе хуже неверного хода и пассивность в их случае - смерть. Еще раз все взвесил, уверенно взял радиостанцию и приказал Луке выдвигаться прямо сейчас головным к вертолету, после чего быстро поднял остальных.

Антон и Вадим подхватили носилки, Ольга шла с ними рядом, придерживая Максима за руку, замыкал их Майор. Когда группа залегла у самой кромке альпийской поляны, Лука легкой трусцой преодолел уже половину дистанции до вертолета. Когда он достиг цели, то первым делом Лука заглянул через блистер в кабину пилотов, затем быстро открыл боковую дверь и, едва осмотрев, что внутри, то присел на колено и резко вскинул винтовку к плечу, наблюдая за лесом. Рация все это время молчала, старшина решил не тратить драгоценные время на бесполезный доклад, приступив к своей главной главной задаче: помочь пересечь им открытый простор, прикрывая возможным огнем. Они в это время пробежали половину дистанции до вертолета. Майор ненавидел открытые просторы, потому не стесняясь в словах подгонял их, как мог. И когда группа, теряя сознание, преодолела опасный забег, он спросил Луку сходу:

- Что там?

- Никого внутри. Пусто, - ответил Лука.

- Как пусто? – едва не вскрикнула Ольга.

Вадим не поверил и сам глянул внутрь.

- Какой-то бардак…

- Может, в лесу они? – предложил удивленный Антон.

Но никто ему не ответил, все замерли в странном состоянии сюрреалистичности происходящего. Затем по одному, а после и все вместе начали вопросительно смотреть на Майора. Тот выглядел совершенно спокойным, лишь злые глаза выдавали тревогу. Вдруг он резко шагнул к вертолету и сам глянул внутрь. В транспортном отсеке царил сущий бардак, все вещи и снаряжение, предназначенные для продолжения миссии, были изорваны в клочья и разбросаны. Не теряя секунды, он перевел рычажок винтовки на автоматический огонь и коротко бросил Луке:

- Веди группу скорее к горе.

- Зачем? – воскликнула Ольга. – А пилоты?

- Мертвы.

Она вскинула руки, плюхнулась на рюкзак и нервически усмехнулась.

- Я никуда не пойду!

– Старшина! – повторил Майор злобно, теряя терпение.

Лука повесил винтовку на грудь и приготовился организовывать группу, как вдруг Вадим остановил его жестом и подошел ближе к Майору.

- Олег, не спеши, - начал он. – Мы не можем все бросить. Ну и что, что их нету в кабине? Вертолет-то сам здесь, а уходить нам – куда? Просто послушай, я давно тебя знаю, но это безумие при любом, даже самом удачном раскладе…

Вадим говорил и говорил, но Майор уже не слушал его, он приготовил оружие, встал лицом к лесу и замер, внезапно почуяв присутствие рядом кого-то еще, не пилотов, кого-то чужого.

- …да они где-то рядом, собирают грибы, ягоды, Олег, паранойя…

– Старшина, выполнять! - Майор прорычал.

Вдруг из леса послышался хруст, а затем странный свист.

- Вадим, пригнись!!! – закричал старшина.

Вадим поднял голову и ясно увидел, как со стороны леса по пологой дуге в него летит камень размером с тыкву. Все происходило стремительно, но на старых инстинктах Вадим резко пригнулся, после чего валун, как снаряд из мортиры пронесся чуть выше и ударил в Антона, размозжив ему череп. Геолог рухнул на землю мгновенно почти уже без головы.

Ольга взвизгнула, и накрыла собою Максима. Лука сел на колено и открыл шквальный огонь в сторону той части леса, откуда был брошен валун, но винтовка крупного калибра не могла дать высокой плотности боя. Майор направил туда же свой «Хеклер и Кох» и дал длинную очередь.

Ольга стиснула зубы, закрыла глаза, а Максим побледнел. Лишь Вадим оставался спокойным для человека, который только что избежал страшной смерти. Он взглянул назад в лес, затем вновь на Антона. Несчастный геолог лежал на пожухлой траве, погребенный под тяжестью камня, но нога еще дергалась мелко и нервно.

«Пронесло», - с облегчением подумал Вадим. Несмотря на стрельбу, на душе у него полегчало. Все же, теория вновь подтвердилась: их с Майором обоих любилаудача. В этот самый момент второй камень с хрустом влетел ему прямо в затылок. Удар был настолько чудовищной силы, словно выстрел из пушки ядром, что Вадим ничего не почуял, как стоял – так и рухнул на землю мгновенно, но уже почти без головы.

Вокруг воцарился хаос, Ольга впала в истерику, не способная взять себя под контроль. Майор схватил ее грубо, оторвал от Максима и забросил под днище Ми-8, сам прикрыв аспиранта собой. Он присел на колено, резким движением сменил магазин и продолжил по лесу беспокоящий беглый огонь, хорошо понимая, что, оказавшись в засаде, не так важно попасть по кому-то, важно так огрызнуться, чтобы там перестали и думать о них. И действительно, полеты камней прекратились, по крайней мере, с этого края поляны. Лука бегло осмотрел тела Антона, Вадима, и оценив, что оба безвозвратно мертвы, подхватил аспиранта с носилок и как игрушку закинул на спину.

- Не бойся, студент, и не такое бывает! - подбодрил его он, и скорей побежал в сторону горной гряды.

Майор тем временем достал из разгрузки гранату, дернул кольцо и швырнул ее в лес. Таким же легким движением он вытащил Ольгу из-под вертолета, забросил на спину и побежал скорей за Лукой. Спустя пару секунду раздался взрыв сзади, затем недолгая тишина, после чего вновь этот страшный, разгневанный рев.

«Узнал гранатку», - ухмыльнулся Майор на ходу.

Он бежал по поляне с оружием, рюкзаком и женщиной на плечах, пот застил глаза, воздуха не хватало, легкие разрывало нагрузкой, но внутри с удовольствием думал, что тварь сзади ревела от злобы, а значит – от страха. И потому ничего не летело им в спину. Лука оттащил аспиранта к началу горной гряды и заметил пещеру. Не думая долго, он нырнул туда сходу, положил аккуратно Максима на землю, вскинул винтовку и, задыхаясь от бешеной скачки, прыгнул назад - прикрывать командира. Тот добежал до пещеры минутой позднее, от бессилия рухнул на камни и уронил женщину вниз, как мешок. Не обращая внимания на ее недовольные стоны, он скорей вскочил на ноги, вскинул винтовку. И хотя едкий пот заливал глаза, а сердце рвалось наружу, Майор не успокоился, пока не осмотрел всю поляну.

Убедившись в отсутствии преследования и он оценил их новое место - пещеру. Вход размером где-то полтора на два метра, внутри затхлое, но просторное помещение примерно тридцать-сорок шагов в глубину, а в самом конце ее, как казалось, тупик из наваленных крупных камней. Пока командир осматривал ее, Лука посадил поудобней Максима, достал аптечку и поскорее проверил бинты. От скачки и беготни у него открылись раны, и вновь пошла кровь.

- Боже мой, боже мой… - она подползла ближе к Максиму. – Как ты, как ты? - повторяла все Ольга.

- Все хорошо, - ответил Максим.

Вспыхнул яркий луч света, Майор провел фонарем по пещере и вдруг на что-то уткнулся в углу.

- Мы не одни.

Лука бросил все и схватил автомат. Ольга вздрогнула. Максим прищурил глаза. Майор поднял вверх руку, давая понять им, что ничего страшного нет, еще раз посветил фонарем и на этот раз все разглядели в углу нечто похожее на человека. Пожелтевший скелет, частично укрытый прогнившей брезентовой плащ-палаткой. Сам покойник был в полуистлевшем военном маскхалате старого образца и прижимал к груди проржавевший немецкий карабин Маузер 98К. Рядом лежала россыпь исстрелянных гильз и в толстом слое пыли - командирский планшет. Майор равнодушно остался на месте, тогда Лука сам подошел к нему ближе, бережно приподнял плащ-палатку и осмотрел проржавевший патронник винтовки, после чего, с трудом отодвинув затвор, нашел внутри гильзу.

- Все расстрелял, воевал до конца… - объявил старшина и снял панаму.

Майор ничего не сказал, просто поднял с земли командирский планшет, отряхнул его от многолетнего слоя пыли, запустил внутрь руку и извлек оттуда компас, карандаш, а затем пожелтевший, но все еще целый дневник в мягком кожаном переплете. Бегло осмотрел его и небрежно бросил Ольге под ноги. Это ее возмутило, но огрызаться и спорить у нее просто не было сил, однако дневник разбудил любопытство и она его скорее взяла.

- Иди глубже разведай, - дал сухую команду Луке.

Старшина включил фонарь и пошел осматривать дальние части пещеры. Майор пошарил рукой по одежде покойника и в одном из карманов нашел фотокарточку. Когда на нее посмотрел, то замер внезапно, не отводя очень долгого взгляда, после чего протянул Ольге бережно в руки. Удивленная такой резкой сменой, она взяла пожелтевшее фото и внимательно изучила. На нем был жилистый крепкий мужчина с женой и подростком сынишкой на фоне моря и пальм. На лицевой стороне была надпись синем чернилом: «Ялта, 1927, Ливадийский Дворец». На обратной красивым почерком:

«Папа, скорей возвращайся домой, 7 августа 1943».

- Это Петр, - прошептала она.

- Старший брат? - Майор направил в покойника стволом винтовки.

- Подождите, у Вадима же есть… точнее, были их фото, - задумалась Ольга, но Майор уже не проявил интереса, он встал у входа в пещеру и замер на страже с винтовкой, рассуждая о чем-то своем.

- Почитаю, что пишет… - она открыла истлевший дневник.

Вернулся Лука.

- Командир! – крикнул зычно наемник. - Ничего внутри нет, только куча камней, - и пошел вновь к Максиму. Он проверил надежность бинтов - продолжало сочиться - и бодро спросил:

- Полегчало?

- Не особо, - пробубнил аспирант.

- Не боись, я видал и похуже. Будешь жить, - Лука извлек из грудного кармана еще гемостатик и во второй раз обработал рану на бедре, которая почему-то никак не хотела срастаться.

Максим крепко сжал губы.

- Болит? Это хорошо, - приободрил наемник, - значит, живой. Потерпи, Бог терпел - нам велел.

- Вы… верите? – удивился побледневший аспирант.

Лука подумал немного, достал из-за пазухи крест на цепочке и показал ему, после чего бережно спрятал. К своему удивлению, Максим ощутил себя по какой-то причине спокойнее, но также ничего не сказал. Тем временем Ольга с головой погрузилась в дневник, разбирая потертый старый почерк Петра. Читала быстро и жадно, словно захватывающий триллер, а не мрачный чужой некролог.

- Почерк едва различим, но я думаю, будет понятно, - оживилась она. - Вначале пишет про подготовку экспедиции: сколько и чего они взяли, где и как шли, скукота и сплошная рутина. Но послушайте, в конце самая важная часть…

И она зачитала:

«31 авг. Сплавлялись по неизвестной мелководной реке на юго-восток. Нашли загадочную груду камней. Васильев утверждает, что это какой-то тотем. Но тогда кто и когда соорудил его?

5 сент. По всем признакам в этой части тайги крупных хищников нет. Очень странно. Кабаны и изюбри в достатке. Много орехов, ягод, грибов. Сами охотимся без труда, припасов в достатке.

7 сент. ЧП. Кононенко не вернулся с охоты. Собаки ведут себя странно. С наступлением сумерек чуют что-то в лесу, лают, рвутся, но потом жмутся к огню. Разбили лагерь, установили ночное дежурство.

10 сент. Остапов и Фишер пропали бесследно. Оба фронтовые разведчики. В это сложно поверить. Продолжаем поиски, но результатов нет. Неужели нечто подобное случилось с экспедицией брата?

12 сент. Собаки без конца лают во тьму. Васильев, коммунист, орденоносец, прошел со мной всю войну, клянется, что видел гигантского зверя».

Ольга перелистнула дневник.

- Тут без даты. Обрывочный текст…

«Остался один. Патронов несколько штук. Зверь хитер и коварен. Да и зверь ли? Похож внешне на огромного мохнатого человека, но в то же время чудовище. Кто или что это?

Но теперь я уверен, что экспедицию брата постигла такая же участь.

Позапрошлой ночью делал засидку под старым корнем сосны. Он пришел в сумерках перед рассветом. Клянусь, что попал, но убил его вряд ли. За грядой есть река. Должна быть река. Посижу еще трохи в пещере, наберусь сил и пойду. Она моя цель и спасение».

Она проверила страницы, но больше записей в дневнике не было.

- «Кто или что это»… - она вслух повторила и посмотрела на Майора. - Мы должны узнать, любой ценой. Слышите?

- Неужели поверили, - бросил бледный Максим.

Ольга встала и стала ходить из одного конца пещеры в другой, размышляя вслух.

- Хорошо, допустим, допустим, – выпалила она. - Это реликтовый гоминид, необычайно крупный и редкий… человекоподобный примат, развивавшийся в условиях замкнутой местной среды. Как и любой примат, он действует по шаблону, значит, его следующий шаг можно предугадать... Слушайте, а чего мы думаем, у Вадима же был телефон, надо просто пойти и забрать его, и позвоним в Москву?

- Просто пойти и забрать, - рассмеялся Лука.

- Но что мы им скажем? – спросил в люб Максим.

- Все. Все, что видели сами, - ответила Ольга.

- Нас поднимут на смех. Точнее вас, - уточнил он. - И никто никого не отправит нам, разве что санитаров.

«Это правда», - подумала Ольга и только сейчас осознала, что возбуждение нервной системы заставляет ее собственный мозг генерировать бред, мешая мыслить разумно.

- Огонь! - вдруг сказала она.

Майор с интересом прислушался.

- Огонь, – повторила Ольга. – Готова поставить научную степень, что они не знают огня. Это очень сложный и во многом случайный процесс, требующий многочисленных манипуляций, глубины абстрактного мышления и… - она вдруг осознала, что военным не интересны детали. – В общем, есть вероятность, что они боятся его, инстинктивно, до ужаса.

- Вот тут я поспорю, - вмешался дотошный Максим. – Существа разумны, живут в условиях холодного климата, пусть не добывают, но используют точно… а вы куда? - и посмотрел на Луку и Майора. Не сговариваясь, оба молча вышли и, оказавшись снаружи пещеры, без единого слова они стали энергично собирать сухие ветки, палки и бревна. Ольга поспешила скорее за ними.

- Что вы задумали? – спросила сходу она, и только сейчас осознала. В этой части леса все было так сухо, что хватит мелкой искры, чтобы все полыхнуло, тем более в этот самый момент набегал сильный ветер с востока. - Я не это имела ввиду… Постойте! – она попыталась вмешаться, но мужчины не обращали никакого внимания. – Вы сожжете их, и никто не узнает… Хватит! А если ветер подует на нас?

- Мы на лысой горе, - сухо бросил Лука.

Вдали на востоке прогремел оглушающий гром. Ветер, дувший с нужной стороны, теперь гнал низкие, хмурые облака. И не прошло много времени, как на них начали падать холодные крупные капли. Ольга смотрела на красных от работы Луку и Майора, застывших с охапками веток и бревен, и теперь намокавших под сильным дождем, и начала звонко, от всей души хохотать. Ее одинокий, раскатистый смех на ветру звучал мрачно, зловеще.

Майор бросил бревна под ноги и стянул с плеча "Хеклер и Кох". Равнодушно проверил комплект магазина, доснарядил еще пару патронов. Из рюкзака достал боевой нож и прицепил к портупее, закрепив тренчик к ремню у бедра. После вытащил из разгрузки фальшфейера и протянул их старшине. Лука, не сказав также ни слова, взял их в руки и спрятал в разгрузку.

Наблюдая за ними, Ольга уже не смеялась, в ступоре она мрачно смотрела, как Майор снял рюкзак и передал старшине, сам остался с одной лишь винтовкой и боевым длинным ножом.

- Вы куда? – она спросила с испугом.

- Туда, - он ответил спокойно и кивнул на поляну.

Она перевела взгляд на открытое поле и живо представила, как через весь этот проклятый луг ему пробираться туда к вертолету, все время находясь под пристальным взглядом из леса. При свете дня это казалось самоубийством. И ей вдруг стало без разницы, кто эти таинственные «звери», сейчас важно было лишь то, что они хотели, умели и могли убивать.

- Может, обойдемся без телефона? – осторожно спросила.

- Идите в пещеру, - отрезал Майор.

Он еще раз проверил оружие, посмотрел на поляну, скрытую стеной сплошного серого ливня, о чем-то подумал и быстро исчез.

- Берегите себя… - она вслед прошептала.

Лука наскоро прихватил охапку еще не успевших намокнуть дров и спросил:

- Вы идете? - не дожидаясь ответа, скорее прыгнул в пещеру.

Она постояла немного, и угрюмо пошла вслед за ним.

Глава 14

Лука сложил дрова в кучу и быстро развел небольшой огонек. Ольга села ближе к Максиму и обхватила колени руками.

- Он вернется? – тоскливо спросила.

- Угу, - кивнул хмурый Лука.

- Скоро?

- Вот это навряд.

Она помолчала немного и добавила:

- С ним действительно было как-то спокойней.

- А Вадим говорил, - прошептал аспирант.

Снаружи шумел нарастающий ливень, порывы ветра несли внутрь пещеры крупные капли дождя, но огонь создавал ощущение уюта.

Им было нечего делать, а ожидание - хуже, чем скука. Лука подбросил дровишек в костер, достал из потайной кобуры на спине пистолет и с деловым видом принялся его разбирать, протирая кусочком ветоши каждую деталь. Ольга тем временем перечитала дневник и передала его в руки Максиму, после чего и аспирант просмотрел записи несколько раз.

Отдых пошел ему явно на пользу, на щеках проявился заметный румянец, а в нагрудном кармане шуршала пара мятых оберток от шоколадных батончиков. Максим приходил в себя быстро, подтверждая слова, что на нем все заживало как на собаке, и это внушало надежду, согревая Ольгу внутри в этот черный, кровавый и пасмурный день.

- Все равно не пойму, – произнес вслух Максим. – На лагерь ночью напало же две особи, так?

Он взглянул на Луку.

Не отвлекаясь от чистки оружия, наемник кивнул.

- Что в этом тебя удивляет? – спросила Ольга.

- То, что снежный человек, йети, чучуна, бигфут, любой из его фольклорных вариантов, это всегда одиночка. За исключением пары сомнительных местных историй на Соломоновых островах и в преданиях двух племен североамериканских индейцев, это всегда одиночка, - повторил он, делая особое ударение.

– Не знаю, кого ты имеешь в виду, - сказала Ольга, - но для хищников абсолютно нормально действовать в парах там, где обычно действует одиночка. Самый известный пример: в Южной Африке в национальном парке Крюгера, если не ошибаюсь, в нулевых, в один прекрасный момент в одну группу объединились аж шесть самцов-львов, образовав настолько безумную банду убийц, что он них впоследствии даже сняли прекрасный документальный фильм – «Львы из Мапого». Долгие годы они скитались по саванне, разрывая любого несчастного льва на пути, и делали это не потому, что нужны были самки и территория. Нет, им просто нравилось убивать, упиваться вседозволенной безнаказанной властью. Шестеро были друг другу кровные братья, дети одного единственного самца, и за все время террора убили более сотни львов. – Она вдруг усмехнулась. - Даже сложно представить какой безумный был папа.

- А я помню фильм, - вмешался Лука, - мне всегда очень нравился, как же… - он убрал пистолет в кобуру на спине. – «Призрак и Тьма», про двух львов людоедов. Из-за них пришлось даже звать эксперта охотника, только так одолели.

- Да, это тоже очень показательный случай, известен в истории как «Людоеды из Цаво», - сказала она. –Основан на реальной истории, произошедшей в конце девятнадцатого века в Уганде. Пара странных, во всех смыслах, львов загрызли около сотни несчастных рабочих, трудившихся над железной дорогой. В конце концов, их, конечно же, застрелили. Шкуры по-прежнему хранятся в одном из музеев. Англичане в те времена никому не спускали такого.

- Почему? – спросил в лоб наемник.

- Что почему? Почему не спускали?

- Нет, почему львы сошли с ума.

- Кто сказал, что сошли с ума? – улыбнулась она.

- Вы сказали.

Ольга картинно нахмурила брови.

- Разве?

Лука спокойно добавил:

- Вы сказали, что они загрызли больше сотни людей. Даже я знаю, нормальные звери не делают так. Поэтому предположил, что они обезумели.

- На самом деле животные довольно редко «сходят с ума», - ответила Ольга. - Но у хищников часто случаются обычные травмы, из-за которых становится невозможно охотиться. Еще в викторианскую эпоху англичане в Индии вели скрупулезные записи всех нападений. И вскоре выяснилось, что все людоеды, тигры и леопарды, были прежде искалечены либо капканом, либо пулей охотника, либо иглой дикобраза, или чем-то подобным.

- Я не помню, чтобы те львы были ранены.

- Какие?

- Из фильма.

- На самом деле, - она рассмеялась беззлобно, - я очень рада, что вы о них вспомнили, ведь реальная история людоедов из Цаво куда загадочней. Даже не знаю, как и сказать…

- Уж скажите, как есть, - вмешался Максим.

- Они оба были… взрослые половозрелые львы, но при этом абсолютно лысые, совершенно без гривы, как… самки.

- Интересно, - протянул аспирант. - Даже не хочу проводить параллели.

- Вот и я б не хотела.

– Почему? – удивился Лука. - Типа, как мужчине не носить бороды?

- Не совсем, - ответила Ольга. - В нашей культуре сейчас это скорее модный аксессуар, а вот грива для льва – его мужское достоинство, выставленное напоказ. Скорее всего, оба брата имели редкую генетическую мутацию, по этой причине были с позором изгнаны самками прайда и потому нашли пропитание, охотясь на слабых беззащитных людей.

- Все проблемы от женщин, - подытожил Лука.

Она рассмеялась.

Но Максим серьезно спросил:

- Значит, наши это… братья?

- Может быть, я не знаю, - ответила Ольга.

- Тогда где их семья? Их также отвергли?

- Я не знаю, Максим… - повторила она.

Повисло неловкое молчание.

- Лично мне все давно ясно, - абсолютно уверенно произнес аспирант.

Лука с интересом взглянул на него.

Ольга тут же спросила:

- Ты опять про ту книгу? Это ж бред!

- Не бред, а вполне разумная теория, - уперся Максим.

- Что за теория? – вмешался наемник.

- Не слушайте его, - бросила Ольга, - бредовые сказки.

- Да? – еще сильнее заинтересовался Лука. - А я сказки люблю. Так о чем вы?

- Мы о том, - все же начал осторожно Максим, - что эти звери могут быть очень близким нам родственным видом. Видом, с которым мы тысячелетия вели войну на истребление.

- Так-так… - оживился наемник.

Он даже подсел к нему чуточку ближе.

- Продолжай.

Тем временем сам аспирант посмотрел на профессора.

- Я хочу, чтобы начали вы.

- И зачем? – Ольга встретилась взглядом с ним. – Если хочешь поведать – рассказывай сам.

Но теперь и бородатый наемник впился в нее таким острым взглядом, и она поняла, что этот просто так не отстанет, да и все равно скучно в пещере.

Тогда она собралась коротко с мыслями, как перед лекцией, и начала свой рассказ.

Олег полз по-пластунски по взмокшему полю, уже ставшему скользкой трясиной. Он никуда не спешил и был он искренне рад непроглядному ливню, благодаря чему теперь не опасался засады, ибо сыпало с неба сплошною стеной. Движение за движением, ползок за ползком он приближался к намеченной цели.

Спустя неизвестно какое количество времени он достиг вертолета и замер в десятке шагов. По фюзеляжу машины нещадно барабанили крупные капли – в остальном все было тихо. Он поднял голову и обнаружил, что ни Антона, ни Вадима уже не было рядом. Тела их исчезли, даже кровь посмывало дождем. Внезапная находка привела его в замешательство, что теперь делать? Также внезапно дождь стал заметно сбавлять, а мрачные черные тучи все дальше сдувало на запад.

Сжав зубы от злобы, он нервно проверил винтовку и с тревогой поглядывал в сторону леса, понимая, что скоро будет заметен оттуда. Если они ждут его – а он бы сделал именно так - то одно неверное решение могло означать для них всех неизбежную смерть. Надо либо сейчас уходить по высокой траве, пока серая мгла бушевавшей грозы еще как-то скрывала, либо сжать все в кулак и рискнуть. И хотя спутниковый телефон безвозвратно утерян вместе с телом Вадима, но в грузовом отсеке оставались еще припасы и снаряжение, без которых им просто не выжить в ближайшие дни.

Он быстро прикинул, что одному можно было уйти налегке, без еды, без привалов, без сна, на собачей ноге, но никак не с Максимом и Ольгой, абсолютно - никак. С другой стороны, если обе макаки по-прежнему рядом, то сейчас он для них - идеальная цель.

Жизнь, порой, преподносит моменты, от которых зависит практически все. Он уткнулся лбом в грязь и задумался крепко. Казалось, решение здесь, наверху, но вдруг напряженные мысли его прервало внезапное подозрение.

В академической среде Ольгу критиковали за то, что в статьях и лекциях она не умела коротко излагать суть вопроса, что часто отступала от темы, а ее преамбулы, порой, становились объемнее сердца доклада. Но она отвечала шутливо, что такая особенность передалась ей от любимой бабули, в сказках которой прежде, чем колобок убегал, было минимум пара рецептов - его. Именно по этой причине она вновь начала издалека.

- Мне даже стыдно признаться… но как вас зовут? – спросила вежливо Ольга.

Наемник ответил:

- Степан я, а Лука от «Лукьянов», - и пожал ее нежную руку.

- Вы знакомы с дарвиновским происхождением видов, Степан? – спросила она.

- Э-э, где-то слышал, что мы происходим от обезьян, - ответил он неохотно, - это правда?

- Не совсем, - улыбнулась она. - Это распространенное заблуждение, но мы действительно с современными обезьянами имеем некого общего предка, который жил примерно семь-восемь миллионов лет назад во влажных субэкваториальных лесах доисторической Африки. Предки современных обезьян, большей частью, и остались жить там, а вот наши – устремились в самое далекое путешествие в истории, заселив и покорив всю планету в итоге. Но начали они тогда, примерно семь миллионов лет назад на покрытой высокой травой открытой равнине – саванне…

Ее монотонный голос убаюкивал.

Лука сладко зевнул, но внимательно слушал.

- Почему же ушли? – спросил он.

- Отличный вопрос, - сказала Ольга, - но редко кто уходит с обжитых мест по собственной воле. Скорее всего, их подтолкнуло глобальное изменение климата, голод, жестокая борьба за ресурсы, возможно даже чистый авантюризм или все вместе взятое, но так или иначе, наши предки столкнулись в саванне с новой реальностью, а вместе с ней и смертельной угрозой.

Она испытующе на него посмотрела. Но как военный, Лука не стал долго думать и выдал первое, что пришло ему в голову:

- Хищники?

- Совершенно верно, - мягко кивнула она. - В бескрайнем открытом просторе саванны, ровной как стол от горизонта до горизонта в высокой траве скрывались страшные и голодные хищники плиоцена, от которых наших предков могло спасти только острое зрение и быстрые ноги. Но чтобы увидеть хищника вовремя, нужно было стоять вертикально и постоянно осматривать поле. Отсюда, - продолжила Ольга, - от этой незначительной мелочи пошла череда удивительных эволюционных мутаций. Возникло прямохождение, из-за чего освободились руки, два великолепных инструмента, которым они очень скоро нашли важнейшее применение и стали использовать камни, палки, ветки, скребки, орудия труда, - она протянула ладони вперед, - и войны, - добавила с хитрой улыбкой.

Глаза его заблестели.

- Мне это нравится, - усмехнулся Лука.

– О, Степан, в таком случае вас бы многое заинтересовало в истории людей, которых насилие и война породила, - ответила Ольга. - Ведь первым их орудием стала простая, но эффективная дубина. Обычная тяжелая палка, казалось бы, но если взять ее в руки и хорошо размахнуться, то разобьет череп пещерному льву, а если объединиться в группу, то такая команда с дубинами уже может не убегать, а активно преследовать зверя, давать отпор хищникам, защищать свою и отнимать чужую добычу.

«Все как у людей», - подумал Лука.

Она будто прочла его мысли и продолжила:

- Уже тогда они стали внушительной силой в саванне, но очень скоро они сообразили, что если обстукивать камни, кварц, сланец, песчаник, то появится острая кромка, а сам камень становится очень похожим на клык.

- Или нож, - сказал Лука.

Он глянул на нож Гамзата, по-прежнему болтавшийся на ремне в ножнах с тех пор, как они рассматривали его вместе с Майором, и задумался.

- Или нож, - подтвердила она, - и благодаря ножу и дубине, а еще сплоченному коллективу, они стали добывать так много еды, что вскоре ее появился избыток. Не было нужды в постоянной охоте, они стали больше тратить время на отдых и лень. Куда лучше лежать в тени и томиться от скуки, рассуждая о том, как красивы звезды и интересен окружающий мир, не так ли? Тем более на сытый желудок в голову лезут разные мысли: зачем, почему? – улыбнулась она.

– Я представляю, - продолжила Ольга, - как тысячи лет они задавали себе эти вопросы, до конца не понимая их смысл, но что привело их в итоге к развитию абстрактного, то есть отстраненного мышления, самосознания, полноценного интеллекта, а вскоре неизбежно и… - она взяла долгую паузу, - появлению новых орудий труда и войны.

Лука задумался.

- Так когда это было? – он спросил.

- Примерно два миллиона лет назад, - она ответила.

- Но это обезьяны еще, или уже люди?

- Я бы сказала: не то, и не то, но грань эфемерна.

- И в чем она?

- В мозге, - ответила Ольга. – Это ключ ко всему. Человеческий мозг - самая сложная форма организации материи, известная нам во Вселенной. С увеличением размера ископаемых черепов мы совершенно четко наблюдаем кратное усложнение их орудий. Вдруг внезапно появилось копье – без сомнения самое страшное оружие в истории людей, затем лук и стрелы. Появился избыток еды - и мозг вырос еще.

- Я видел людей, - усмехнулся Лука, - кто ест очень много, но умнее не стали.

- Все потому, - ответила Ольга, - что тогда к этому привело еще одно невероятное событие, по моему скромному мнению, важнее и сложнее, чем открытие реакции ядерного синтеза, и это - освоение огня.

Наемник честно пытался понять, где здесь связь, но она ускользала.

Ожидая нечто подобное, она пояснила:

- В то время в лесах были часты пожары, животные массово гибли, а наши предки их находили, несли в стойбища, ели, и быстро заметили, что запекшееся на углях мясо вкуснее.

- Кто бы подумал, - усмехнулся Лука.

- Да, а все потому, что денатурированный, то есть термически обработанный животный белок требует в несколько раз меньше энергии на переваривание; он банально усваивается легче и лучше и поэтому кажется мозгу «вкуснее». Они об этом ничего не понимали, - продолжила Ольга, - но на практике быстро почувствовали резкое улучшение когнитивных способностей мозга, да и буквально во всем. И в какой-то момент они стали искать не погибших в пожарах животных, а угли - и несли их в стоянки, пещеры, сохраняя годами огонь. Это был настоящий прорыв, почти мгновенно в исторической перспективе мозг вырос на треть!

- Так это уже – человек? – спросил он.

- В какой-то степени - да, - задумалась Ольга. – Но ему, вооруженному превосходным оружием, коллективом и развитым мозгом, теперь предстояло уйти из родного африканского континента и стремительно расселиться по огромной планете…

- Ольга! - закатил глаза вдруг Максим. – Ваш долгий и скучный рассказ уже утомляет Степана.

Ему надоело слушать о том, что он и так прекрасно знал, и не терпелось приступить к самой сути вопроса.

- Мне кажется, ему нравится, - сказала она. – Вам нравится, Степан?

- Вполне, - ответил Лука, и тут же спросил:

- Так в чем вы вдвоем не согласны?

- Мы не согласны в том, - ответила Ольга, - что случилось гораздо позднее, когда на Земле уже жил анатомически неотличимый от нас человек полноценный, заселивший все теплые и благоприятные места на планете: Ближний Восток, современную турецкую Анатолию, Индию, Китай, Юго-Восточную Азия, но…

Она вдруг заметала, что дождь снаружи ослабевает, и невольно представила, как где-то там замерзший и мокрый ползет по грязи Майор, пытаясь добраться до спасительного телефона, и как все это время за ним наблюдают из леса жестокие, странные, злобные звери. Но звери ли? - задумалась Ольга.

- Но - часть из них не искала легких путей, - продолжила Ольга, как ни в чем не бывало, - и вместо теплых краев полмиллиона лет назад отправилась покорять опасную, холодную и во всех смыслах злую Европу, где им пришлось зубами выгрызать себе право на жизнь. Их добычей стали гигантские вепри, мохнатые носороги и мамонты, а врагами - жуткие пещерные медведи, саблезубые тигры и стаи ужасных волков. И за все это время немыслимо жестокого отбора среда породила особый вид… «человека», частичку которого в своем ДНК мы несем по сей день. Вид очень хитрый, суровый, безжалостный, умный, приспособленный к самой жестокой среде, вид - полулюдей-каннибалов…

***

Каждое движение Майор делал осторожно и тихо, как только это было возможно, опасаясь внезапной атаки из леса. Он не знал, насколько у них хорошее зрение и слух, и потому рисковать не хотел, понимая, что его смерть приведет к неизбежной гибели всех остальных. Лука был хороший боец, но один - не потянет.

Выждав немного, он тщательно осмотрел участок вокруг вертолета и решил забраться в десантный отсек. Шанс был невелик, вдруг пилоты взяли второй телефон, и теперь он лежит среди сваленных в кучу коробок.

Майор резко поднялся, открыл дверь фюзеляжа и буквально нырнул рыбкой внутрь. Там осмотрелся и понял, что ценного будет немного. По первому плану, рейс должен был привезти им двухнедельный запас продовольствия, боеприпасы, палатки, средства связи – все, что требовалось для этапа охоты, но сейчас здесь был сущий бардак. Коробки с едой и консервами, банки, пакеты, мешки, крупы, палатки и спальники – все было изорвано в клочья, словно внутри побывал разъяренный медведь.

Глава 15

- Я коротко рассказала историю зарождения и становления человека, как вида. Теперь мы подходим к финальной черте, когда уже стали людьми, но еще не вступили в цивилизацию. Многое из того, что будет рассказано дальше, является чистой гипотезой, предположением, а как по мне, так и вовсе надуманным бредом.

- Бредом для вас, - заворчал аспирант.

На этот раз Ольга так строго взглянула, и Максим в тот же миг осознал, что пора привести себя в чувство. Раны скоро затянет, вероятно, они даже смогут вернуться живыми домой, но вот хамства - она не простит никогда.

- Извините, - попросил прощения он.

- Так лучше, - кивнула она. - И вообще, почему бы тебе самому, Максим, не поведать об этой «страшной войне» наших предков и мифических полулюдей-каннибалов?

- С удовольствием, - бодро ответил он, повернулся к наемнику, посмотрел ему прямо в глаза и вдруг с жаром спросил:

- Скажите, Лука, вы готовы отправиться со мной в историческое путешествие на двадцать тысяч лет в прошлое?

Вопрос застал бородатого наемника врасплох. Лука какое-то время молчал, ожидая подвоха, но затем снял панаму, сел удобнее, облокотившись о стену пещеры, и положил винтовку под ноги.

- Начинай.

Максим взял короткую паузу, понизил голос в полтона и начал рассказ:

- Мы сейчас окунемся во время, а конкретно на двадцать тысяч лет назад, но мне нужно все ваше воображение. Представьте живописный горный пейзаж где-нибудь на территории современных Балкан. Над головой вашей светлое небо, вокруг невысокие горы, а ветром частенько приносит солоноватый запах Средиземного моря. Вы живете в достаточно крупном племени. Старики ваши не брошены, они передают опыт молодым, охраняют стоянку и занимаются мелким ремеслом. Женщины собирают ягоды, фрукты, орехи и растят младших детей. Пока мужчины – двадцать сильных охотников – пропадают дни в поисках кабана, оленя, косули.

- Если вам повезет, - продолжил он, - то даже крупную лошадь, а может и буйвола, способного прокормить целое племя недели. Где-то на север обитает похожее племя, и где-то дальше на юге. Ваши девушки, повзрослев, уходят туда, а их дочери приходят оттуда, так соседние племена сохраняют здоровую кровь. Воевать нету смысла, ваши охотничьи угодья не пересекаются, но и торговать вам особенно нечем – все производите сами. Кто-то назвал бы это настоящей гармонией человека с природой, но такая идиллия не дается легко, примитивная жизнь беспощадна и крайне жестока, немногим из вас удается дожить и до сорока из-за хищников, травм и болезней.

- Но вот уже несколько месяцев вы не слышите ничего о соседях с севера, - продолжил Максим. - Это крупное племя на тридцать взрослых мужчин, когда у вас всего двадцать. Они не могут пропасть просто так! - думают ваши старейшины. Неужели мигрировал зверь, и соседнее племя ушло вслед за ним с благодатных, прикормленных мест в неизвестность на север, - считают они. Неужели сменилась погода? - размышляют с испугом другие. Ведь как сказал самый старый из них, многие поколения назад ваши предки уже пережили с трудом страшный холод…

- Но проходят дни или даже недели, - продолжает Максим, - и ничего не меняется, зверь не уходит, и жизнь в племени возвращается в прежнее русло. Пока в одну тихую, но светлую лунную ночь полудикие собаки, верные спутники стоянки, которых вы подкармливаете остатками добычи с охоты, не поднимают отчаянный вой в близлежащем лесу…

- В эту ночь у костра, как обычно, дежурит один из стариков племени, сам в прошлом опытный смелый охотник, но он не может понять, что так сильно встревожило псов. Неужели медведь? Но пещерных медведей отсюда выбили прадеды многие поколения назад. Или забрел молодой и неопытный тигр-отшельник? Или мимо мигрирует стая волков? – размышляет старик и вдруг слышит, как вой резко стихает. Необъяснимое, но глубокое чувство тревоги заставляет старого охотника быстро подняться и скорее будить ото сна всех мужчин. Только в этом нет смысла, обреченное племя - уже не спасти.

- Но мужчины-охотники еще об этом не знают, они выбегают из хижин на призыв о тревоге, - продолжил Максим. – Слаженно, все как один, они вооружаются копьями, дубинами, ножами и строятся возле Вождя, пока женщины и дети боязливо выглядывают наружу, благодаря высшие силы, что вчера их братья, отцы и мужья вернулись с успешной охоты, и потому полны сил.

- Вождь племени - самый крупный, сильный и отважный охотник, известный своей хитростью и смекалкой, призывает мужчин по двое-трое разойтись вокруг лагеря, но не так далеко от костра, и внимательно слушать. Ведь хоть в небе и светит Луна, но вашего зрения не хватит, чтобы разглядеть очертания в лесу, ибо хищник – живет в полутенях.

- Время замирает, мужчины бесстрашно всматриваются во тьму, крепко сжимая копья, дубины, кинжалы, готовые дать отпор любому зверю, что случалось ни раз. Но мужчины не знают, что эту битву не суждено победить, с этим хищником прежде судьба не сводила. Их смерть уже здесь, они - рядом, уже окружили и отлично их видят всех, будто бы днем, но молчат.

- В ночной тиши, без возгласов, криков, на ваши головы вдруг начинают сыпаться огромные камни. Камни таких размеров, которые ни один из ваших мужчин не смог бы даже поднять от земли! Кого-то убивает на месте, кого-то ранит смертельно. Вы не понимаете, что происходит. Вождь дает команду собраться плечом к плечу, чтобы дать отпор вместе и разом, ведь вам известно, что в природе нет зверя, которого вы неспособны убить этой сплоченной командой.

- Но вот наступает момент – и они разом выходят из леса. Существа одного с вами роста, но почти в два раза шире и крепче в плечах. У них тяжелые грубые лица, большие глаза, а тела скрыты плотной каштановой шерстью. Брат вождя – самый смелый охотник - первым бросается в бой, нацелив копье на самого крупного «зверя», но его хватают, словно ребенка, и голыми руками отрывают голову с плеч, после чего, как по команде, в полной тиши начинается страшная бойня.

- Сплотившись вокруг вождя, вам удается лишь ранить одного из пришельцев, в то время вас забивают дубинами, каменными топорами или просто, повалил на землю, разрывают на части руками. Несмотря на медвежью силу, чудовищные пришельцы невообразимо быстрее любого из вас. Опьяненные кровью, они начинают вгрызаться зубами и рвать на куски вашу плоть, кто-то сносит убежища, где спрятались женщины, дети. Стариков убивают небрежно, отмашкой руки. Убивают мужчин без пощады, особо жестоко, - таков ритуал. Убивают детей до младенцев, всех насилуют множество раз, ни взирая на возраст, - таков ритуал. Части истерзанных тел накалывают на копья и этой же ночью запекают на углях. Начинаются пляски и пир, и горе выжившим женщинам снова. Утром, когда пламя костров догорит, самых красивых и молодых забирают с собой для потехи в пути. Остальное все бросят, как было, и двинутся дальше на юг.

- Мы привыкли, что люди правят планетой, и что так было всегда, - продолжил с грустью Максим. – И что могучие предки ломали мир пополам. Но бессердечные факты не врут: еще совсем недавно на территории старой холодной Европы нас забивали лишь ради забавы, как корм. Нет, не мы истребили их, - усмехнулся он нервно. - Это был самый безжалостный, самый могучий альфа-хищник планеты, существо с интеллектом людей, но физически - зверь.

Повисла долгая пауза.

Наемник молчал и обдумывал мрачно.

- Спасибо, Максим, невероятно увлекательная история, - похлопала Ольга в ладоши. – Тебе бы книжки писать.

- Вы же знаете, что я прав, - ответил он. - Была найдена целая гора человеческих костей, сваленных неандертальцами в те же кучи и ямы, куда они небрежно бросали останки косуль, кабанов и медведей. И на них были те же следы от скребков, - не унимался Максим, - которыми они соскабливали их мясо.

Лука посмотрел на Ольгу.

- Это правда? – спросил он.

- Увы, - повела плечами она. - Каннибализм существует даже в наши дни в отдаленных регионах планеты и с этим ничего не поделать.

- Но мы их не ели, - добавил Максим, - они - ели нас.

- Уверяю, в голодные годы и мы их съедали, - развела руки Ольга, - если могли одолеть. Жизнь в те времена была точно не сахар.

- Они действительно были умнее? - спросил Лука.

- Как сказать. Вопрос для дебатов.

- Гораздо умнее! – воскликнул Максим. – В отличие от нас – у них первых появился погребальный ритуал, значит, имели представление о смерти, а это свидетельствует о глубоком понимании духовности и высоких когнитивных способностях мозга.

- Еще они оставили фантастически красивую наскальную живопись, - продолжил Максим. – На их стоянках обнаружили самые первые музыкальные инструменты в истории, что-то наподобие флейты, что говорит о стремлении к очень тонкому абстрактному мышлению, без которого невозможно восприятие музыки. У них совершенно точно было некое подобие зачаточной медицины, мы это четко видим на останках скелетов. Учитывая это и многое другое, на период интеллектуально и, возможно, культурно они были куда более развиты, чем жившие недалеко от них люди. Я ничего не придумал, - он покосился на Ольгу, - и она это знает.

Лука прервал его жестом и прямо спросил:

- Тогда как эти прекрасные существа стали монстрами?

- Они не монстры, - ответил пылко Максим. - Они были просто иные, со своей историей, эволюцией и сложной судьбой. На протяжении сотен тысяч лет их вид выживал в невероятно холодной, мрачной и суровой реальности, конкурируя с ужасными хищниками палеолита. И стольжестокая, голодная, полная насилия жизнь не сделает точно добрее, в которой каннибализм лишь вопрос выживания. И когда вдруг на самой южной границе их земель внезапно возник этот слабый, изнеженный, непривычный к холодному климату, смуглый, худой, слабосильный, но многочисленный и такой плодовитый сосед – человек; результат очевиден.

- И они напали на них? – спросил в лоб Лука.

- Мы так полагаем.

Максим осторожно использовал «мы».

Кто вообще эти - «мы»? – он подумал. Молодое и смелое поколение науки или группа безумцев, продвигающая фантастическую теорию? Максим мог бы спорить об этом, доказывая свою точку зрения вечно, но Ольга даже не обратила внимания, закрыв глаза и пытаясь уснуть.

- Если домашние псы случайно заходят в лес, - размышлял вслух Лука, - то волки их тут же съедают, воспринимая как лакомство, а потом начинают целенаправленно приходить к деревням ради деликатеса. Но неужели люди не отбивались?

– Не могли, - ответил Максим. – Мы по археологии видим, как до этого успешные людские поселения начинают стихийно и резко исчезать на границах всей южной Европы, словно сметенные страшным пожаром. Вот только никакого пожара там не было, а их обглоданные кости в тот же период массово появляются в пещерах неандертальцев в кучах мусора рядом с костями кабанов и медведей, - он опять покосился на Ольгу. - Черепа женщин и детей, пробитые каменными топорами, раздробленные кости, ибо костный мозг считались для них особым лакомством. После чего стоянки неандертальца до этого тысячи лет бывшие там, вдруг безо всякой причины начинают резко мигрировать к югу…

- Они пошли за людьми, - Лука плюнул под ноги.

- Человек внезапно исчез с территории старой Европы, - продолжил Максим, - будто люди столкнулись с чем-то воистину страшным, и стремглав побежали на юг. Но вот ужас - пошел вслед за ними.

- Не знаю, - обозлился Лука. - Мне не нравится то, что на моих предков охотились как на скотину. Минуту назад я слушал о «победной поступи человека», дубинах и копьях, а теперь они стали вдруг чьей-то едой.

- Истории врут, кости – нет, - ответил скупо Максим и показал на останки Петра Астахова рядом.

- Максим, перестань нагонять этой жути, - вмешалась Ольга, зевая. – Я все слушаю, слушаю, терплю этот вздор, но пора прекращать. Степан, - она повернулась к наемнику, - Максим драматизирует много. То, что он так красочно описал, вероятно, случалось локально, но имейте в виду: человек уже расселился на половине планеты.

– Я с детства охочусь и понимаю мышление добычи, - сказал странно Лука, - но по-прежнему не пойму одного: почему им не дали отпора? - и внимательно впился глазами в Максима.

Максим задумался.

- Вы занимались когда-нибудь спортом? – спросил.

- Да, легкой атлетикой, боксом, - ответил Лука.

- Боксом? Отлично, - аспирант просиял. - Тогда представьте себе существо, - он обмерил наемника взглядом, - вас в два раза шире, примерно в пять раз сильней и мощнее настолько, что мог бы поднять и разорвать пополам. И вам нужно с ним выйти в ринг и подраться.

Лука усмехнулся, опустил глаза вниз, затем нахмурил задумчиво брови и глянул на Ольгу, словно желая спросить: это правда? Он ожидал, что она в ответ рассмеется, но вместо этого женщина строго кивнула.

Ольга бы и хотела сама возразить, но во всей бредовой теории, которую так эмоционально озвучил Максим, было несколько железобетонно проверенных фактов, которые она, как специалист, разумеется, знала, и о которых соврать не могла. Все найденные кости неандертальцев были действительно шире, крупнее костей доисторических и уж тем более современных людей. А это означало, что к ним прикреплялась невероятно плотная мускулатура. Мышцы предплечий, к примеру, были настолько сильны, что сами собой прогибали прочнейшие кости руки. Но самое страшное, что точно такие же искривления присутствовали и на женских скелетах. А культура, у которой были такие женщины - просто пугала, но в академических кругах об этом почему-то молчали.

Также было известно как факт, что неандертальцы по какой-то причине не использовали метательного оружия, предпочитая воевать исключительно в ближнем бою. Но какое иметь нужно было здоровье, звериную ловкость и силу, чтобы рутинно охотиться на огромных пещерных медведей и двухтонных мохнатых носорогов с одним лишь ножом, копьем и дубиной, - никто даже не пытался понять. Причем, средний из них был не так уж и крупен, неандертальцы весили чуть меньше ста килограмм, примерно как взрослый современный мужчина или два шимпанзе. Но при этом физически были несоизмеримо сильнее. Биомеханики, анализируя ископаемые скелеты, очень скромно называли цифру в два-три раза от рекордных показателей наших дней, хотя все понимали, что реальность, скорее всего, была ближе к той, какой описал ее страстно Максим.

Долгое время это оставалось загадкой, но как оказалось: размер мышц не имеет значения, имеет структура, их плотность и качество. Даже у крупного современного мужчины нет шансов против шимпанзе весом в сорок килограмм, который может оторвать тому руку, и такие случаи, к сожалению, известны. Но какой невиданной силой обладал неандерталец в два-три раза крупнее, развиваясь в условиях, где убийство самых страшных зверей для них стало обыденной, скучной рутиной? В современной антропологии их было принято реконструировать с безобидными лицами, похожими на забавных, веселых, глуповатых людей. При этом все понимали, что вид процветал в среде, кишащий самыми жуткими тварями палеолита, сделав их – своей пищей. И отбросив все домыслы, стереотипы, она, как никто, понимала: в реальности неандерталец был гоминид с интеллектом и духовной глубиной человека, но внешне яростный и совершенно безудержный зверь. Потому и кивнула Луке.

- Не верю, - старшина принял историю лично. – Сила силой, но побеждает умение, слаженность, хитрость и дисциплина. Мой первый командир говорил: мозги главное оружие, и я ему верил. И тут мои предки так пали легко под ударом какой-то макаки?

- Лидирующая современная теория с вами согласна, Степан, - ответила Ольга. – Люди взяли сплоченностью, хитростью и коллективом. Да, неандертальцы были суровы, сильны и жестоки, но малочисленны, а число и порядок всегда бьет мастерство. Вот только представители, хм, новых теорий, - она посмотрела на Максима, - в это не особенно верят.

- «Какой-то макаки», – неожиданно вспыхнул Максим.

Как человек, потративший годы на изучение вида, он ощутил свою долю обиды.

- Какой-то макаки!.. – он вновь повторил. - Да от одного его вида вы бы замарали штаны!

- Надо же, - рассмеялся наемник.

- Максим, мы не это имели в виду! - улыбнулась она.

- Это был не макака, - очень медленно, почти по слогам произнес аспирант. - Неандертальцы являлись для них суперлюди, которых было нельзя победить.

- Так что победило в итоге, я опять не пойму? – наемник нахмурился. – Если они были настолько умнее, сильнее, агрессивнее, чем люди, то почему тогда мы – не они?

Максим промолчал. Тогда Лука вопросительно глянул на Ольгу.

- Мы же победили в итоге?

Она усмехнулась: «разумеется».

- И как? – Лука вновь взглянул на Максима. – Что вы оба молчите?

Но аспирант был безмолвен.

- Извержение супервулкана, он скажет, - за него ответила Ольга, растирая затекшие ноги. – Или падение кометы Кловис в Позднем дриасе тринадцать тысяч лет назад, что вызвало всемирный потоп. Или катастрофическая вспышка на солнце. Или любой другой катаклизм, который изменил климат и нарушил биосферу, заставив неандертальцев конкурировать за еду уже между собой, что в итоге привело к самоуничтожению вида, - продолжила она скучным профессорским тоном. - Это, кстати, совсем не секрет: катаклизмы - бывали, и много раз будут, но почему-то в их версии супер-интеллектуальные суперхищники вымерли, не сумев адаптироваться к условиям сурового климата, хотя до этого целых пятьсот тысяч лет великолепно в таком процветали!

- Я не спорю, - ответил Максим, - в этой части теория имеет пробелы, - он согласился уныло, но тут же сказал. – Что совершенно не исключает ее правоты! Исчезновение вида это комплексный, сложный процесс, но мы когда-нибудь точно поймем, что явилось причиной.

- И это все? – спросил недовольный наемник.

- Ну, да, - ответил Максим.

Лука поднял с земли и поправил оружие нервно.

- Я выслушал целый доклад, а понял одно: ничего. Ученые вы… - он взглянул на проход из пещеры; дождь очень быстро мельчал и последствия были Луке очевидны. – Вам бы в армию, там тоже любят доклады, написано, вроде, с умом, а понять невозможно, и особенно тем, кто его написал. А можно без вашей научной заумности, прямо для дураков, в двух словах, эти звери в лесу, они кто: неандертальцы, макаки или дикие люди?

- Вы имеете в виду тех, кто напали на нас?

- Именно их.

Тогда Максим наклонился поближе. По всему его виду казалось, что он собирался поделиться с ними чем-то личным, интимным, чем-то, что скрывал ото всех.

- Вероятно, в какой-то момент, - отдышавшись, он начал, - под напором среды от неандертальцев отделилась своя, параллельная узкая ветвь. Это нормально, такое постоянно происходит в природе.

Ольга кивнула: да, такое бывает.

- Новый вид оказался выше, крупнее, сильнее, они были скорей – одиночки, - продолжил Максим. - Им не нравилось жить в племенном коллективе, за что их коллектив покарал. Им пришлось убегать и скрываться в самых далеких местах, где условия были суровее, злее. Но они выжили как-то, - продолжил Максим, – уходили на границу самой жилой ойкумены, где сто, сто пятьдесят тысяч лет развивались отдельно от всех, в полной изоляции от любых человекоподобных существ, формируя те самые качества, которые позже народный фольклор им припишет как снежному человеку.

- Где их, кстати, по-прежнему и наблюдают, - добавил он сразу. - Ольга не согласится, - Максим как-то даже ласково и в то же время грустно взглянул на нее, - посчитает все взбалмошным бредом, но я убежден, что наш зверь - это малая ветвь очень раннего неандертальца, но крупнее и, скорее всего, умнее его. Они как бы… аутисты, суровые отшельники-одиночки, за что их, наверное, и изгоняли.

- Какой милаш, – Лука не сводил взгляда от входа в пещеру; дождь почти прекратился. – Людоед-каннибал.

- Это лишь теория, - пожал плечами Максим. – Но вы спросили, а я вам ответил.

Повисла тишина. Лука отвернулся. Он уже понял, что хотел понять для себя: существа, напавшие на них, обладали исключительной силой, имели боевой интеллект не хуже лучших людей, и происходили от невероятно агрессивного вида убийц-каннибалов.

Тогда Ольга ласково посмотрела на Максима и мягко спросила, как мама:

- Держал долго в себе?

- Очень долго, - ответил тот с грустью.

Вновь повисло молчание. И тут она вдруг осознала, что Максим никогда б не озвучил ей это в обыденной жизни. Смелость – совсем не была его главной чертой.

«Может, он действительно прав? – подумала Ольга и сопоставив известные факты. - Ведь никто никогда не проводил раскопки в отдаленных регионах планеты где-нибудь в Северо-Западных территориях Канады или – здесь, в неизведанной прежде Сибири? Они действительно вполне могли быть параллельная ветвь, отбираясь тысячи лет на феноменальную скрытность. Это могло бы стать величайшим открытием века. Но опять, почему тогда эти напали?»

«Иногда нужно время и место обдумать, - в итоге решила она для себя, - разнообразных теорий так много, что голова идет кругом, но раз Максим так упорно стоит на своем...»

- Пойду, осмотрюсь, голова заболела, - объявила она, - и затекли что-то ноги, - после чего включила фонарь и молча ушла вглубь пещеры.

Там не было ничего необычного, просто - пещера, но ей надоело участвовать в бессмысленной и бесконечной беседе, а еще захотелось размять столь затекшие ноги.

- Эй! – она крикнула.

Максим с Лукой обернулись на голос.

- Тут есть еще полость! - раздалось эхом из глубины. - Между прочим!.. Отличное место для стоянки пещерных людей!.. - ее голос звучал вдалеке.

Максим прищурил глаза и все не мог понять, откуда она говорит. Судя по всему, откуда-то из глубины пещеры, но там находился тупик.

- Вроде бы, обжитое, довольно уютное. Погодите, а это еще что такое…

- Где вы, Ольга?! – окликнул Максим.

Лука приподнялся, включил фонарь и стал обыскивать щель, или проход, в котором могла исчезнуть профессор. Тем временем Ольга протиснулась дальше и оказалась уже во второй галерее пещеры, от них до этого скрытой. Луч ее фонаря скользнул по земле и отразился от лужицы, на которую сверху падали крупные капли дождя.

- Ой, а тут крыша течет...

Она глянула вверх, осветив купол пещеры, провела фонарем, пытаясь осмыслить размер второй галереи внутри, но луч света внезапно уперся в черную тень. «Разве это возможно?» - подумалось вдруг. Липкий ужас окутал сознание: за камнем на своде пещеры сидело... оно. Оказавшись в луче фонаря, «существо» ловко спрыгнул на землю и встал перед ней. Зверь был выше двух метров, огромный и мощный, покрытый густым черным мехом от пят до лица.

- Па… па…

Страх сковал ее волю. Зверь шагнул, протянул вперед руку. Взгляд недобрый смотрел на нее. Глаза желтые хитро сверкнули.

- Па.. ма!.. Ги-те-е-е! – вырвался крик.

И затих в тот же миг, ибо сильная лапа стиснула горло, затем легким движением он забросил безвольное тело на спину и прыгнул наверх. Она чуяла влажную жесткую шкуру и страшную вонь, а затем - провалилась во тьму.

Глава 16

Зверь схватил ее, бросил за спину и по острым камням стал карабкаться вверх, где виднелась расщелина. Лука рванулся на крики вперед. Он протиснулся в скрытую полость пещеры, фонарем осветил галерею и успел краем глаза заметить, как огромная черная тень пробиралась наружу, карабкаясь вверх, как гигантский паук, вскинул винтовку, но тень исчезла в расщелине, ведущей явно куда-то наверх. Не теряя секунды, Лука бросился в главную полость пещеры, там перепрыгнул Максима и выбежал из пещеры наружу. Там закинул винтовку за спину и стал бодро карабкаться вверх по камням. Было скользко, дождь бил по глазам, но наемник взбирался упрямо, лишь молясь об одном, чтобы зверь не успел утащить ее в горы. Быстро, как только мог, он добрался до края уступа, подтянулся и встал на плите очень ровной гранитной площадки, поросшей зелеными пятнами мха. Мельком глянул назад - высота метров десять, пятнадцать.

В этот самый момент из глубокой расщелины, уходившей в пещеру, показалась мохнатая лапа. Зверь, скорее, ленивым движением подтянулся наверх, прижав женщину к телу, как куклу. Старшина обомлел, разглядев его черную шерсть, широкие плечи и спину, резко дернул ремень и нацелил винтовку в нее.

Но зверь будто почуял, крутанулся всем телом, встал ровно, расправил могучую грудь и окинул презрительным взглядом. «Вот это рефлексы», - подумал Лука. Время словно замедлилось, ладони вспотели, на спине встали волосы дыбом, но он очень давно обращался с оружием без помощи мозга, потому лишь направил винтовку на грудь и нажал на крючок. Зверь рванулся как молния влево, прикрываясь Ольгой с такой быстротой, что Лука не поверил глазам и решил, что будь он чуточку ближе, то лежал бы давно уже без головы.

- А ну брось ее, жаба, – грозно сказал.

Но в ответ лишь увидел спокойный, уверенный взгляд. Зверь глумливо смотрел на него, как на мерзкую муху, и ждал. Руки разом обмякли. Лука понял, что убить его сможет лишь с первого выстрела, второго ему не дадут, но еще понимал, что малейшая дрожь, незначительный промах означал для него и для Ольги верную смерть. «Все же жизнь - не кино», он решил не стрелять. Они замерли оба. Лука надеялся на какое-то чудесное спасение, а зверь просто ждал что-то, нагло, уверенно глядя в глаза.

Но теперь старшина его мог рассмотреть. «Существо» было явно за два метра ростом, и крепко стоял на двух мощных ногах. Все тело его покрывала грубая, темно-коричневая, почти черная шерсть. На лице было что-то похоже на бороду рыжего цвета. Глаза желтые, сильно утоплены в череп, взгляд умный, уверенный, наглый и злой. Этот взгляд, осмысленный, хитрый, пробуждал первобытное чувство бежать без оглядки. Зверь прерывисто вдруг зарычал, очень низко, утробно, и Лука мог поклясться - то был его смех.

Внизу у входа в пещеру Максим крепко сжал зубы, пытаясь достать до сигнальных огней. Его раны открылись, скорее всего, начался некроз, от боли в глазах темнело, но аспирант полз упрямо вперед.

Вдруг почему-то в пещере резко стемнело. Максим поднял глаза и увидел в проходе огромное серое тело, загородившее собой тусклый свет. Прозвучал его рык, затем страшная морда протиснулась внутрь пещеры - этот зверь был крупнее, его шерсть отливала седым серебром. Очень злые глаза оценили больного, он внимательно все осмотрел, и беззвучно исчез. Через пару мгновений по склону посыпались камни, стало ясно, что зверь стал карабкаться вверх.

«Он сейчас нападет на него со спины!» - пронеслось в голове у Максима, и он ярко представил, как второе чудовище тихо появится сзади, как обхватит Луку и порвет пополам. Рука застыла в полуметре от красных сигнальных огней, оставалось чуть-чуть проползти и схватить, но внезапно предательский ужас сдавил горло в кулак, он хотел, он молил, но не мог себя побороть.

- Не могу, - прошептал. – Не могу… - и затрясся от страха.

Лука отошел от обрыва на шаг и отчаянно соображал в этот миг, нужно было придумать хоть что-то, хоть какой-нибудь план или трюк, но он замер бесцельно, как олень в свете фар, и лишь чувствовал пульс на висках. Зверь стоял, где стоял, не сводя с него едкого взгляда, покачивался из стороны в сторону и издавал странные звуки, похожие на презрительную усмешку. Так продолжалось какое-то время, скорее - мгновения, и Лука окончательно понял, что стоять не получится вечно, нужно срочно придумать хоть что-то, ибо кто сомневается - точно умрет.

– Хочешь драться? – спросил.

Зверь ритмично покачивался из стороны в сторону.

- Ты Гамзата убил? – процедил он сквозь зубы.

В ответ прозвучала насмешка - прерывистый рык.

Лука медленно вытащил нож.

- Так попробуй меня, - прошептал и вдруг бросил винтовку под ноги.

Зверь этого точно не ожидал. Он понимал опасность странных «огненных палок», потому на мгновение перевел взгляд с человека на упавший с грохотом о гранитную плиту карабин. Этого хватило, чтобы Лука незаметно убрал левую руку за спину, где на ремне в кобуре еще был пистолет. Вряд ли 9мм патрон «Глока» свалит такую махину, подумал наемник, но если попасть ему в глаз или шею, а лучше несколько раз, то на таком расстоянии хватит, чтоб ранить, а может быть даже - убить. Вот только и сам старшина не заметил, как за его собственной спиной, поднимаясь с пещеры, абсолютно бесшумно возникла огромная серая тень…

Стиснув зубы от боли, Максим выполз наружу. Он сжимал в руке красный фальшфейер, и прерывно дышал, как смертельно больной. Зажмурил глаза и ударил ракетой о камень:

- Лу-у-к-а-а! – закричал молодой аспирант.

Старшина вздрогнул, обернулся на крик и буквально уперся в огромного зверя. «Вот и все…» - промелькнуло в сознании. Холодная смерть заглянула в глаза. Время замерло, звуки затихли, зрение сузилось в точку. Он вскинул оружие так быстро, как мог. «Глок» выстрелил в ноги, подняв облачко каменной пыли, рука поднималась все выше и выше – и вот уже грудь в белой мушке прицела, будь ты трижды гигант, но пуля в упор – это пуля в упор. «Слишком медленно», - с грустью подумал, ибо зверь оказался быстрей.

Майор обыскивал вертолет уже битые четверть часа, было сложно раскапывать кучу ненужного хлама, не подняв шума на весь окружающий лес. Наконец, он сложил все продукты в рюкзак, после чего из трех отдельных медицинских аптечек собрал антисептики, антишок, антибиотики, обезболивающие и целый набор гемостатиков в виде бинтов, пластырей и порошка. Закончив сбор самого необходимого, Майор принялся заново обыскивать весь вертолет, твердо решив для себя, что не уйдет, пока не найдет ту самую вещь.

«Должна быть здесь, точно должна, - повторял про себя он, - не могли же пилоты и компания быть настолько беспечны». И тогда перерыл заново весь этот хлам, и заглянул везде, куда только мог, однако последующие поиски в десантном отсеке ни к чему не привели, оставался единственный шанс. Он перелез через банки, мешки и через узкий проход прямиком в кабину пилотов. Ситуацию осложняло то, что искомую вещь Майор прежде не видел в глаза, хотя знал, что согласно полетным инструкциям она должна быть внутри вертолета. «Где-то здесь, где-то здесь», - повторял про себя он, неистово веря, что неудача не может преследовать вечно. И спустя всего пару минут обнаружил тяжелую черно-красную сумку под сиденьем второго пилота.

Не скрывая радости, тут же схватил ее жадно и хорошенько изучил эксплуатационные надписи на английском языке, после чего с облегчением решил, что теперь точно пора возвращаться в пещеру. «Как они там?» - внезапно подумал и коротко глянул сквозь фонарь вертолета на поле. Но из-за высокой влажности стекло было покрыто испариной. Внутри что-то екнуло. Он наклонился, смахнул конденсат со стекла и увидел столб красного дыма вдали над входом в пещеру вдали…

- Твою мать!.. – прошептал.

На ходу с себя сбросил рюкзак, красно-черную сумку, бросил все, кроме верной винтовки, прыгнул в мокрую траву и рванул через поле как можно скорей.

Лука выстрелил трижды.

ПА… ПА… ПА-АФ! – громыхнул пистолет.

Все слилось в один очень громкий хлопок, но второй, Седой зверь очень вовремя дернулся в сторону и с удивительной ловкостью спрыгнул со склона. Отстраненно наблюдая за его прыжком назад ко входу в пещеру, Лука уже понимал, что сейчас с ним случится. Он пытался, конечно, повернуться и выстрелить, но Черный зверь бросил Ольгу и уже стоял перед ним, и во взгляде его теперь не было смеха.

Лука вскинул «Глок», но рука отнялась: зверь легким ударом выбил оружие так, что сломал старшине половину костей на ладони. Второй удар следом мгновенно, теперь уже сильный - наотмашь в районе груди. Лука безвольным куском приземлился на спину, почему-то решив, что попал под трамвай. Дыхание сбило, будто в каждое легкое вонзили по раскаленному лому, он пытался вздохнуть, но не мог.

Зверь стоял над ним властно. Схватил левой рукой за разгрузку и поднял от земли так легко, будто башенный кран. Пристально глянул в глаза, издал рык, очень низкий, утробный, прерывистый, вновь как насмешка, после правой рукой потянулся вперед и сдавим ему шею. Старшина ощутил его грубую кожу, затем крепкое сжатие, словно голову втиснули в пресс, после страшную боль и в глазах потемнело.

Майор на бегу отстегнул сошки винтовки и упал лицом в мокрую траву. В два коротких движения упер Heckler&Koch и поставил стабильно, насколько было возможно на грязной земле. Большим пальцем откинул заглушку прицела, навел перекрестие в облако красного дыма и молил об одном, лишь бы ноль был не сбит.

Лазерный дальномер указал четыреста ярдов, он повернул барабан на щелчок и навел точку прицела в грудь зверя. Двадцатикратная оптика Schmidt&Bender на таком расстоянии дала четкое поле обзора «в упор». Затем сдвинул на две угловые минуты, дав поправку на ветер по дыму в уме, и увидел, как зверь приподнял старшину над землей.

Сердце рвалось наружу, адреналин отдавал жутким пульсом в висках, но Майор оставался спокоен. Большим пальцем спустил флажок предохранителя «вниз», вдохнул раз, вдохнул два, и - потянул между ритмов крючок на себя.

Б.. А-А-АХ!.. – разорвалось в тиши.

Гигант пошатнулся и замер в прицеле.

Не теряя момента, Майор выстрелил снова, и снова, два грохота слились в один. Спустя долю секунды зверь дрогнул, будто кто-то толкнул его в грудь, и бревном повалился на спину.

Седой приземлился на ноги у входа в пещеру и увидел в щуплых лапках маленького бледного человека красный фальшфейер – он так и лежал с потухавшей ракетой и ужасом смерти в глазах. Седой понял, что именно он предупредил своим криком того – наверху, но решил не тратить время – этот явно не представлял опасность, и уже собирался обратно карабкаться вверх. Как вдруг услышал пугающий свист, будто бешеный жук пролетел над верхушками сосен, а затем прогремело откуда-то с поля. Седой поднял глаза, оглянулся в сторону поля и присел, он хорошо представлял себе мощь этих «огненных палок», в тот же миг просвистел второй «жук», затем третий, потом грохот выстрела следом и гулкое эхо вдогон.

Зверь затих инстинктивно и слушал. Что-то очень тяжелое глухо упало. Над ними. Он все понял. Вскинул голову вверх, было дернулся, но опасность со стороны поля никуда не исчезла, и вдруг гулко, протяжно завыл. На мгновение осунулся серый гигант. Этот длилось не долго, вдруг глаза налились его кровью, он издал оглушительный рев, полный злобы и боли, и глянул под ноги. Лежащий с сигнальным огнем в руках Максим задрожал, понимая, что сейчас его ждет.

Майор услышал демонический рев у пещеры, настолько ужасный, что вздрогнул. Ему доводилось бывать в Африке, слышать горного льва, завывание гориллы, рык полутонных медведей в Аляске, уссурийского тигра, но все меркло в сравнение с тем, что он слышал сейчас.

На спине встали волосы дыбом, он прильнул вновь к прицелу, но рев не стихал, пробирая до самых костей. Без сомненья, хозяин его обладал небывалой, немыслимой мощью и яростью сотен зверей. Из-за верхушек деревьев и складок рельефа он не мог видеть входа в пещеру, и потому примерялся на звук и по красным дымам. Прикинул поправку, навелся и беглым огнем отстрелял семь оставшихся пуль в магазине винтовки. Сочное эхо отразилось от горной гряды, уходя в какофонию звуков, и вдруг разом - все стихло. Не сводя взгляда с прицела, он достал из разгрузки второй магазин. Меняя его, услышал еще один рев, в этот раз – он готов был поклясться – полный проклятой злобы, а затем сквозь прицел разглядел, как над входом в пещеру вдруг что-то «взлетело», похожее на кучу изорванного в клочья тряпья, отдаленно напоминающее по форме…

И понял. Первый раз не сдержался Майор и дал выход бушующей злобе. Он направил прицел и стрелял без разбора, а когда опустел и второй магазин, то вскочил и как зверь заревел:

- Я убью тебя, тварь!!!

Но услышал лишь треск и хруст веток вдали.

Зверь ушел невредим.

Он устало забрался наверх и нашел их двоих на площадке. Лука лежал неподвижно, облокотившись на мертвого зверя, смотрел в серое небо и дышал через раз как человек, которому переломало половину ребер. «Не протянет до ночи», - подумал Майор. Рядом с наемником на коленях, бледная, как полотно, сидела Ольга. Дрожащими руками она пыталась снять сумку с аптечкой, но ничего не получалось.

Лука взглянул на Майора и тихо спросил:

- Па… пацан?

Тот промолчал, отвернулся.

Раздался протяжный, пугающий крик. Ольга, эта маленькая слабая женщина, колотила огромную мертвую тушу, будто снова хотела убить его, она рвала его жесткую шерсть, выдирая клоками, до конца не поняв еще смысла утраты, и рыдала, рыдала навзрыд. Ее вина, все ее вина, что Максим полетел в этот проклятый край. Чистый, светлый, прекрасный ребенок, для нее он всегда был как младшенький брат. Что сказать теперь матери? Старшей сестре? И внезапно пришло осознание смерти, безвозвратной потери, о которой когда-то сказал ей Антон. Максим исчез - навсегда. Она упала на камни, закрыла лицо и вдруг жутко затихла.

Мужчины молчали, попрятав глаза.

- Где он? Я хочу посмотреть, - прошептала.

Майор не шелохнулся.

- Я хочу посмотреть!!!

Она бросилась к краю, но он схватил ее за руку так крепко, что кисть онемела. Тут эмоции схлынули, Ольга села без сил, вновь закрыла лицо и беззвучно рыдала.

Прошло какое-то время. Лука достал сигарету. Раздробленными пальцами он не смог запалить огонек, и Майор прикурил за него. Старшина затянулся, с облегчением выпустил облако дыма, кивнул на дыру в горле зверя, показал большой палец, имея в виду дальний выстрел, и пригласил осмотреть свой законный трофей.

Вблизи тварь показалась крупнее. Широкая грудь исполина вздымалась горой. Могучие плечи, спина и руки внушали одновременно восхищение и ужас. Стало ясно, как с такой легкостью они швыряли огромные камни. Ноги у зверя были нормальной длины, но невероятно мощные, свитые из узлов тугих стальных мышц. Майор невольно подумал, что он вполне бы мог потянуть от земли даже тонну, а скорее всего полторы. Голова была крупной, не очень большой, лицо мелкое, злое; глаза скрыты массивной надбровной дугой, и могучая челюсть внизу. Живший в Африке долгие годы он знал, с такой челюстью зверь при желании перекусит бедро человеку. Перед ним лежал исключительный организм, превосходное творение природы, ожившая из тьмы веков машина убийств. Он попал ему в шею, чуть выше, где у людей находилась яремная яма и чуть ниже, где быть должен кадык. Тяжелая безоболочная пуля пробила гортань, раскрылась и вырвала часть позвонков у затылка, убив наповал. Остальные две пули пришлись в области груди и плеча, и, скорее всего, не являлись смертельными.

«Дернись рука, и ушел бы. И ее бы унес, - глянул быстро на Ольгу, - а Луке свернул шею. Повезло в этот раз».

- Как ударил меня, - старшина начал тихо, - я подумал, что сбила машина. Но как начал сжимать… - старшина замолчал, выпустил облако дыма, и улыбка исчезла с лица его. – Клянусь Богом, как промышленный пресс.

- Не братья они, - сказала вдруг Ольга. Все это время она отрешенно смотрела под ноги. – А сын и отец.

- Папа будет не очень доволен, - усмехнулся Лука.

- Какая разница? - Майор плюнул на черного зверя. - Уходить надо. Скоро стемнеет.

Ольга подняла заплаканные глаза и безмолвно спросила: куда? Он им бросил под ноги тяжелую красно-черную сумку.

- Сюда.

- Что это? – удивился Лука.

- Аварийный спасательный плот, - бросил Майор и махнул рукой на восток через горы. – Там должна быть река, а все реки стекаются в Лену. Найдем воду – спасемся.

- Петр также считал, - прошептала она.

- А спутниковый телефон? – спросил старшина.

- Его не было там. Как и тел.

- Вот же хитрые, твари…

- Как и мы, - прошептала задумчиво Ольга. – Они почти… как мы. Людям надо узнать. Несмотря ни на что.

- Никто не узнает, – резко рявкнул Майор, – если мы не уйдем. Поднимайтесь вы оба!

Лука приподнялся на ноги, но сразу упал, стиснув зубы от боли.

- Нет, командир, в этот раз без меня, - он с улыбкой поморщился, затем кашлянул, выплюнул кровью. – Посижу, подожду вас с трофеем на этой горе.

Старшина облокотился на черного зверя и от уголька прикурил еще одну сигарету. Ольга стала спешно осматривать его раны. До нее вдруг внезапно дошло, что она могла это сделать и раньше, но пребывала в горестном мрачном тумане.

- Не курите… - отмахнулась от дыма. – У вас сломаны ребра, но угрозы для жизни не вижу.

Пока она обрабатывала раны, старшина с интересом отметил, что у нее были ясные, чистые, красивые голубые глаза, и что антрополог была привлекательной женщиной, не будь редкой занудой.

Все это время Майор сверял время, скрипел зубами и смотрел задумчиво в горы вперед на восток. Затем поправил ремень на винтовке и скинул рюкзак. Лука весил добрые сто килограмм с разгрузкой и оружием, и если есть проход в горы, то он сможет его донести до реки, но оставалось всего часа три до заката.

- Замотай поскорее, - поторапливал он.

- Командир, уходите.

Майор не выдержал, подошел и помог ей обработать его раны, после чего глянул строго в глаза и сказал:

- Будешь нас прикрывать.

- Я? – удивилась Ольга.

- Вам со мной не уйти, - прошептал вновь Лука.

- Отставить! – оборвал он его, начиная терять остатки терпения. – Теперь слушаем оба: ты – молчишь, - указал на Луку, - а ты – берешь оружие и идешь позади, смотришь в тыл, и если хоть кого-то заметишь – стреляй на убой. Поняла?

Она растерянно кивнула.

- За грядой есть река. Если сделаем быстро, то к ночи успе…

ПАХ!.. Ш-Ш-ш-ш-ш!..

Тишину разорвал резкий хлопок вдалеке. Все трое подняли головы и повернулись на звук, разглядев, как над горной грядой в воздух взмыла ракета, после чего с громким шипением стала медленно клониться к земле.

- Это что? – не поверила Ольга.

Лука промолчал.

- Это - спорам конец, - сказал тихо Майор. - Старшина, оружие.

- Командир… я смогу.

- Оружие!

Лука глянул недобро, но спорить не стал. Снял с плеча крупнокалиберный «Вепрь» и передал ему в руки. Майор взял карабин, проверил патронник, снял предохранитель, положил зверю прямо на грудь, подозвал ближе Ольгу и прямо сказал:

- Плечо упираешь сюда, палец кладешь сюда, - указал на приклад, рукоятку, затем на спусковой крючок. - Если что – наводи и тяни. Все просто, для этого степень тебе не нужна. Поняла?

Она растерянно снова кивнули. Затем он вновь посмотрел на ракету - красный сигнальный огонь опускался к земле в километре от них на восток - поправил рюкзак и побежал в ее сторону.

Глава 17

В узком ущелье, прячась за камнем, лежал измученный парень. Он сжимал рукоятку армейского сигнального пистолета СП-21 и, несмотря на усталость и боль, без конца наблюдал перевал и подходы. Его мысли запутались, истощение, травматический шок брали верх над простой человеческой волей. Уже прошло полчаса, как он выстрелил в воздух, но никто не пришел.

Парень переломил пистолет, дрожащей рукой зарядил последний патрон и задумался, что теперь делать: показаться ракетой или оставить ее, чтобы выстрелить в зверя? Он был точно уверен: тварь вернется к ночи.

Шею страшно ломило, но он так и не снял покарябанный шлем, что спасло его днем от летящего камня. Когда-то он был подающим надежды армейским пилотом, но ушел за деньгами и теперь летал в частной конторе, где возили богатых туристов в тайгу.

«Будь же проклят тот день, - он едва не заплакал. - Ведь никто никогда не летал в эту чертову глушь. И зачем мне теперь эти деньги? И что теперь будет с семьей?»

- Эй, летун!

Прозвучало как громом.

Он прищурил глаза, но никого не увидел.

- Ты уснул там, э? Не вздумай стрелять!

«Было бы чем», - первым делом подумал, как вдруг накатила волна облегчения. - Пришли, родные, пришли!»

- Я здесь! – закричал он, как снова почуял, что теряет сознание. – Живой!.. - повторил и затих.

Перед ним оказался худой и высокий мужчина в потертой панаме и выцветшем маскхалате, но с красивой винтовкой в руках. Он присел на колено и первым делом снял флагу с ремня.

- На, попей.

Пилот жадно прильнул к фляге, сделал несколько сильных глотков, вытер бороду, присмотрелся поближе и только сейчас вспомнил это лицо.

- Ты, в Якутске, на аэродроме? – спросил.

- Ага. Командир где?

- Не знаю, эти твари… наверное, погиб.

- Лететь сможешь?

Пилот немного подумал.

- А машина цела?

- Цела вроде.

- Тогда смогу, - твердо ответил.

- Слышал нашу стрельбу? – спросил Майор.

Тот кивнул.

- Думал, вы не придете, - голос парня дрогнул. – Думал, так и останусь здесь с ним.

- Как зовут?

- Николай.

Майор осмотрел его тщательно, но не обнаружил видимых травм, только вмятина в шлеме. Сам пилот был подтянутый парень с живым и внимательным взглядом, но смертельно уставший, будто был здесь уже всю неделю.

- Значит так, ты теперь потерпи, Николай…

- А чего?

- Ничего, - и взвалил его резко на спину.

Ольга сжимала рукоять с такой силой, будто от этого завесила вся ее жизнь – что было недалеко от истины. Лука без конца повторял ей, что винтовка - не веник, и ее точно не надо так грубо хватать, но время шло, и старшина терял силы. Вначале клевал носом, затем отключался. Она понимала, что организм так боролся с чудовищной травмой и лучше всего ему дать отдохнуть, но в то же время одной становилось так страшно, что Ольга стала будить его криком. Тогда Лука просыпался, смеялся сквозь боль, повторял, что все хорошо, но потом отключался опять.

Через какое-то время впереди послышался шум, шорох, странные звуки, переходы шагов и посыпались камни. Она навела ствол винтовки куда-то, закрыла глаза и потянула спусковой крючок на себя, что есть силы. Винтовка резко и неожиданно сильно лягнула в плечо. Раздался оглушительный грохот, в ушах зазвенело.

- Свои! Не стреляй! – закричали оттуда.

Когда Майор подошел осторожно, она растирала плечо.

- Я подумала…

- Все правильно подумала, - похвалил он ее, но винтовку забрал. – Старшина!

Тот был бледен, но на голос поднялся.

- Я-я! – он отозвался бравурно, хотя явно был плох.

- Готов?

- Всегда готов.

Пилот подошел в это время к гигантскому мертвому зверю и хорошо осмотрел.

- Значит, вот он какой… - он присвистнул невольно. – Да, зверюга! Никогда б не поверил.

- Поверишь, как вернется второй.

- Есть второй?!

- Не поверишь… - усмехнулся Лука.

Вперед вышел Майор, хмуро глянул на серые тучи.

- Два часа до заката, - сказал.

И вдруг рявкнул внезапно:

- Что встали? Собираемся, если хотите все жить!

С востока стремительно вновь набегала гроза, и вскоре на их головы обрушился ливень. Стена дождя оказалась столь мощной, что через двадцать шагов нельзя было различить силуэт человека.

«Опять повезло», - Майор тревожно подумал, накинул на плечи тяжелый рюкзак, бесцеремонно бросил ей аварийный спасательный плот, отдал винтовку Луки Николаю и сам вместе с ним поднял под руки раненого старшину.

Через какое-то время они нашли безопасный пологий спуск вниз, пару раз Ольга едва не упала, поскользнувшись на мокрых камнях, но опять пронесло.

Путь к вертолету занял еще около получаса. Они доковыляли к нему, хлюпая по холодной осенней грязи, уставшие и мокрые до костей, но живые.

Пилот ловко прыгнул в кабину и крикнул:

- Залезай!

Сам снял тормоз несущего винта, и быстро стал переключать тумблера на панели, нажал кнопку запуска турбокомпрессора и засек время прогрева.

Майор, тем временем, помог старшине забраться в десантный отсек, затем дождался, пока за ним проследует Ольга, закинул тяжелый рюкзак с продовольствием, но сам с винтовкой остался снаружи.

- Еще пару минут! – обернулся пилот.

Он выждан нужное время раскрутки турбин, нажал кнопку запуска двигателя, открыл сверху ручку стоп-кран. Зашумели приводы, сильней засвистела турбина, агрегат набирал обороты, медленно – слишком медленно - стал раскручивать ротор машины.

- Залезай, командир, - пригласил Николай.

Но Майор не спешил. За пятнадцать лет службы в разведке он много раз летал на Ми-8 и знал, что системам еще нужно какое-то время, а чутье близкой опасности не давало покоя.

Перед лицом стояла стена непроглядного серого ливня, за ним - кромка тайги, он лишь видел верхушки деревьев, но не знал, хорошо лих их видно оттуда.

Пилот сдвинул блистер и высунул руку, показав пальцами «ОК», и только тогда Олег ловко запрыгнул в десант, но дверь боковую оставил открытой.

Встал в салоне, прицепил карабин рюкзака к одному из погрузочных фаллов. Распахнул дверь в кабину пошире, чтобы слышать пилота, и уставился в стену дождя, приготовив винтовку к внезапному бою.

Меж деревьев вдруг что-то мелькнуло. Он не смог рассмотреть, но навел ствол туда и прикрикнул:

- Побыстрее, блять, Коля.

Пилот спешил и старался, как мог, осторожно поднимая машину в условиях сильного ливня. Медленно, но надежно вертолет набирал высоту. И спустя пару секунд они оказались над лесом. Однако теперь дождь уже не скрывал силуэта.

Внизу вновь промелькнуло, показалось, будто прямо под бортом пронеслась то ли птица, то ли черная тень.

- Уходи, Коля. Скорее!

Но пилот не расслышал.

Он готовил машину в пологий полет.

- Уходи, черт тебя побери! – крикнул громче Майор.

Вдруг мелькнуло опять, им обоим привиделось, будто под фюзеляжем пронеслась огромная черная птица, но на этот раз - ближе.

- Что это? – удивился пилот.

Он на секунду отвлекся, и в этот самый момент что-то страшно ударило сзади. Раздался скрежещущий грохот металла в хвосте. Вертолет повело.

Пилот дернул штурвал, поднял ручку «шаг-газ», дав машине предельную тягу и угол. На приборной панели сработал сигнал.

Их бросало то влево, то вправо, в то же время несло на вершину горы. Они видели в лоб набегавшие серые скалы и надежную, верную смерть. Николай лишь тянул и молчал, а Майор отрешенно подумал, что мохнатая тварь, все же, перехитрила, и достала камнем.

Ольга приподнялась и увидела скалы. Затряслась, побелела, ухватилась за раму скамьи и закрыла глаза.

Посиневшие губы негромко шептали:

- Отче наш… иже еси на небеси…

- ЧТО? В БОГА ПОВЕРИЛА? - хохотал старшина.

Его смех заглушал аварийный сигнал, показавшись зловещим знамением, но она продолжала:

- Да светится имя Твое… Да придет царствие Твое…

Вершина горы приближалась по курсу.

Майор молча смотрел на нее, ожидая удара.

Николай напряженно тянул на себя.

Нос задрался наверх, и в какой-то момент показалось, что вертолет повил в воздухе почти вертикально. Обороты ревели, шумел аварийный сигнал, но вот Ми-8й осторожно, будто лениво стал карабкаться вверх, обводя выступавшие скалы.

- Прошли, - прошептал побелевший пилот.

Все вздохнули невольно.

Шасси пронеслось всего в паре метров от края. Вертолет тихо шел над пологой вершиной лысой горы, поднимая вихри мелкой каменной пыли. До нее было так близко, что можно было выпрыгнуть, не сломав себе ноги.

Вертолет продолжало серьезно трясти и бросало из стороны в сторону, рискуя свалить первым сильным потоком.

«Может, высадить всех на горе?» - на мгновение подумал Майор, как внезапно сквозь дождь рассмотрел на востоке широкую реку, петлявшую в гуще сосновой тайги.

- Река, там! – и указал Николаю.

Пилот глянул туда, присмотрелся, кивнул.

- Тяни к ней!

- Болтыхает нас, чем-то попало.

- Опять?

- Еще там.

Машину бросило мощным порывистым ветром, пилот опустил нос резко вниз и направил Ми-8 вдоль склона.

- С винтом что-то…

- Держись, Коля. Держись, - он подбадривал рядом.

Ольга тихо молилась вдали:

- Да будет воля твоя… яко на небеси и на земли…

Лука хохотал.

Николай сказал отрешенно:

- Килевой балке хана.

- Дотянем.

- Не хватит.

- Тяни, говорю!

В хвосте с грохотом что-то сломалось.

- Мы падаем. Все.

- Хватайтесь за что-то!

Заревел аварийный сигнал.

Вертолет задрожал. Стал вращаться.

Все внутри ощутили внезапный, чудовищной силы удар, а потом – чернота.

Ледяная вода охладила сознание, где-то слышался грохот винтов по воде. Ольга вдруг ощутила, что тонет. Она вскинула руки, быстро-быстро забила ногами. Поднялась. На мгновение мелькнула над гладью стремительной горной реки, очень жадно вдохнула, но течение камнем тянуло ко дну. Голова снова скрылась, сердце рвалось наружу, пришла паника близкой, неминуемой смерти.

Ее сознание расщепилось в какой-то момент.

В одной части остались агония, боль, парализующий ужас. Но в другой вдруг пришла тишина, безмятежный покой, теплота и уют очень близкого дома, удивительное, ни на что не похожее умиротворение, а затем - пустота.

Она не почувствовала, как чьи-то крепкие руки схватили ее, а затем потянули наверх. В остатках сознания запечатлелся лишь странный оранжево-красный спасательный плот.

Глава 18

«Белые стены, белые потолок. Нет, не белый – бежевый, бледно-зеленый», подумалось вдруг.

Она пришла в себя лежа на койке в отдельной палате, в руку был вставлен катетер, во флаконе залит физраствор. Никаких современных медицинских датчиков и приборов она не увидела рядом, лишь пустая палата и давящий бледный оттенок вокруг, а еще ощущение, будто видела сон. Сон необъяснимый, туманный, лишь фон, очень хмурая злая тайга и вода, где-то горы, пещера, опять вертолет, где-то выстрелы, вновь эта черная, злая пещера, и трупы, и трупы, и трупы людей. Погоди, среди них же знакомые лица…

Максим!

Сердце сжалось от боли, пульс резко подпрыгнул, лицо вспыхнуло красным, в висках застучало.

«Боже мой»

Она вспомнила все.

По щекам покатились горячие слезы.

«Почему я осталась одна? Почему?» - вопрошала она.

Мир словно рухнул мгновенно.

Опять.

Непонятно зачем, она вырвала катетер из вены, уткнулась в подушку лицом и кричала без слов.

Организм взял свое, и вскоре ослабшее тело поникло. Неизвестно, сколько она провела без сознания, но когда вновь пришла в себя, то услышала из коридора за дверью шаги и молодой мужской голос вдали:

- Да мне всего только пару вопросов.

- Нельзя. Рома! Нельзя!.. - ответил голос другой, на этот раз женский, суровый и строгий.

Однако гостя он, видимо, не остановил, и скоро в дверь постучали. После чего внутрь, несмотря на протесты дежурной сестры, вошел парень, одетый в темно-синюю полицейскую форму, поверх которой болтался такой же измятый, но чистый больничный халат.

Не обращая внимания на протесты сестры, парень снял кепку, подвинул стул ближе, сел рядом с койкой, достал из портфеля ручку, папку, блокнот, разложил на коленях и дружелюбно сказал:

- Добрый вечер. Меня зовут Копылов Роман, я участковый уполномоченный по району… - и заученным текстом представился далее по форме, после чего учтиво спросил: - Как самочувствие?

Но она промолчала, не желая ни с кем говорить.

Молодой парень заерзал на стуле.

- Понимаю. Но уж такая работа… простите.

Он улыбнулся добродушно, беззлобно, и тогда Ольга заметила, что у него были точно такие же веснушки, как у Максима, и те же сглаза, схожий возраст, и даже сложение худой и слегка неуклюжей фигуры. Он был так похож на него, что Ольге с огромным усилием удалось сдержать слезы.

Он заметил волнение, но виду не подал.

- Помните свое имя? – осторожно спросил.

Она опять промолчала.

- Вы вообще хоть что-нибудь помните?

- Девушка только пришла в себя, - отозвалась медсестра. - Ну что ты пристал к ней?

Она все еще стояла в проходе, и строго добавила:

- Рома, не вынуждай!

Но парень отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, хотя и почувствовал себя неуютно. Он не хотел докучать и тревожить больную, но странные, необычные и таинственные обстоятельства, при которых ее обнаружили, уж слишком сильно выбивалось из нормы.

– А давайте я сам вам скажу, что мы знаем? - начал он издалека. - Может, вспомните что-то.

Роман невзначай заглянул ей в глаза и опять улыбнулся, так странно напомнив Максима.

В глазах навернулись горячие слезы.

Максим…

- Хорошо, - прошептала она.

- Вас нашел вчера…

Где-то вдали послышался вой медицинской сирены и нарастающий шум вереницы машин, приближавшихся к главному входу больницы, но он не придал значения, и сразу добавил:

- …один местный якут вверх по течению реки примерно в десяти километрах отсюда прямо на берегу. Не совсем легальный охотник, если понимаете, что имею в виду, потому мог вас просто оставить. Но Арылхан хороший мужик, помог, доложил и тем самым вас спас. Дежурный врач уже после осмотра сказал, что, судя по всем признакам, у вас была крайняя третья степень… - он глянул в запись блокнота, - …«эксикоза», то есть предельное обезвоживание, способное вызвать летальный исход. Из чего врач также сделал вывод, что вы находились без сознания как минимум двое, но, скорее всего, трое или даже четверо суток. Все это очень странно, знаете, очень странно… Ничего не припомнили?

Она просто молчала.

- Хм, интересно, - он вновь глянул в блокнот. – Также еще интересно, что вас нашли в авиационном спасательном плоте, но плот непростой, дорогой, иностранный, а у нас таких не бывает. Отсюда я могу сделать вывод, что вы, возможно, находились в какой-то туристической группе, может быть, иностранной, и ваш самолет, или вертолет, потерпел крушение в тайге. Не спешите, постарайтесь припомнить детали, ведь от ваших слов могут зависеть жизни людей, которые прямо сейчас дожидаются помощи там.

Она закрыла глаза и рыдала беззвучно.

«Да там некого больше спасать!» - ей хотелось сказать ему прямо в лицо.

Вдали коридора вновь послышались чьи-то уверенные, громкие шаги, и на этот раз гостей было много.

Не успел молодой участковый опомниться, как внутрь вошли незнакомые люди в халатах: медбратья вкатили внутрь раскладные носилки, а два незнакомых врача, каких он прежде не видел, принялись за осмотр больной. И едва участковый хотел возразить, перед ним встал серьезный военного вида мужчина в костюме. Он окинул Романа внимательным взглядом, после чего очень вежливо, но достаточно строго сказал:

- Все в порядке, ваше начальство в курсе. Мы забираем и перевозим больную в Якутск.

Не дожидаясь ответа, мужчина дал людям сигнал.

- А кто вы такие? – возмутился Роман.

Но никто его дальше не слушал.

Медбратья принялись очень бережно перекладывать Ольгу на носилки. К удивлению Романа, она не противилась, будто прекрасно отдавала отчет, кто эти люди.

Тогда молодой участковый нахмурился и решил возразить за нее, но едва открыл рот, как услышал вновь голос сестры у порога палаты.

- Не пускала его я! Он сам!

Затем грозное:

- Рома.

Он сразу узнал этот низкий, не терпящий возражения голос, и когда повернулся, то увидел фигуру главного врача больницы, хорошо знакомую с детства, ведь то был его дядя.

– А ну иди-ка сюда.

Транспортировкой Ольги руководил тот самый военного вида мужчина в костюме. Он действовал быстро, умело, решительно и кого-то до боли ей напоминал своим строгим, внимательным взглядом.

Под присмотром важного вида врачей на специальных носилках ее погрузили в машину, и под вой медицинской сирены кортеж спешно направился в сторону ближайшего военного аэродрома.

Прибыв на место, они остановились прямо у взлетной площадки готового к вылету перед транспортного вертолета Ми-17. Едва Ольга увидела, на чем сейчас полетит, как охватила жуткая паника, неописуемый ужас. Она вырывалась с носилок и громко кричала. Врачи немедленно что-то вкололи, и ей стало сразу легко, так легко, будто почва ушла из-под тела, но с покоем опять пошатнулась реальность. В полусне она слышала, что серьезных травм нет, но нужно лечение, после которого долгий, щадящий покой. Спустя пару часов вертолет приземлился в Якутске, где ее погрузили в сверкающий частный Gulfstream, что стрелою отправился в сторону дома.

Она пришла в себя следующим утром в широкой удобной постели, укрытой бельем из нежного египетского хлопка. Просторная светлая комната сияла в цветах и картинах швейцарских лугов, сквозь окно внутрь струился редкий для этих мест солнечный свет, из динамиков слышались звуки альпийского луга, журчания ручья, пение птиц и шум легкого ветра.

Ольга осторожно сняла с себя медицинские датчики, поднялась на кровати и долго сидела, бесцельно уставившись в пол. Смахнула мягкие волосы с глаз, босыми ногами ступила на теплую плитку и прошла прямо к окну. Оттуда был виден чудесный, ухоженный, утопающий в золоте осени сад.

«Почти ничего не сменилось, – она думала мрачно. – Но людей уже нет. Вадим и Антон, Гамзат и Семен, Игорь, два несчастных пилота, веселый Лука, этот грубый Майор и… Максим».

Волна жуткой потери накрыла сознание. Этот упрямый, ворчливый, спорящий обо всем на свете студент, его нет навсегда, и не будет - нигде. Он останется только лишь черной бездонной болезненной раной в душе до конца ее собственных дней.

Стало страшно, так страшно, что вздрогнула.

«Он был прав. Прав Антон был во всем».

Ей хотелось кричать. По щекам пробежали горячие слезы.

В дверь постучали.

Послышался кашель - в проходе был Феликс.

Она вытерла слезы и села без сил.

- Простите за вид, - прошептала. - Не ждала вас так скоро.

- Нет, Ольга, - он сказал с сожалением и скорбью, - это вы простите меня. Если сможете.

Оба долго молчали.

Феликс знал, что ей кому-то излить свою душу.

И ее прорвало.

Ольга говорила и говорила, не скрывая малейшей детали, а он внимательно слушал. Порою кивал, порой удивлялся, а порою не мог сам поверить тому, что услышал. Она рассказала ему обо всем, а затем - о терзавших сомнениях, теориях, гипотезах, даже о том, что вдруг это был сон, фантазия, галлюцинация, все что угодно, но только не быль. Она искала поддержки, опоры, чтобы Феликс сказал: это шутка все, вымысел, вас разыграли. Но старик, почему-то, молчал. Она какое-то время смотрела с надеждой, но в итоге - сдалась.

- Вы пережили так много, - наконец, он сказал.

- Эти существа, эти приматы, - прошептала Ольга, - вы были правы. Вы все были правы, и лишь я упиралась одна. Хотя… в это по-прежнему сложно поверить…

Феликс мрачно кивал.

- Понимаю.

Они вновь замолчали, будто оба не знали, с чего дальше начать. Феликс выждал немного и грустно сказал:

- К сожалению, в этой истории остались еще нераскрытые тайны.

Она не понимала.

- Мы провели расследование, - продолжил он. – И, похоже, кое-кто не хотел, чтобы следы вашей экспедиции можно было найти.

Она удивилась, отпрянула: кто и зачем?

Феликс закашлял и поморщился, словно от боли.

- У вертолетной компании «случайно» не оказалось аварийных транспондеров, именно поэтому мы теперь никогда не узнаем, откуда вы начали поиск, где стоял монумент, где убили Степана, где поляна, пещера, где упал вертолет, весь маршрут - абсолютная тайна навеки, укрытая тьмою безмолвной тайги.

Она молчала, не способная подобрать нужных слов.

– И именно эту компания так настойчиво продвигал мой помощник Вадим. Именно он решил не регистрировать экспедицию официально, ссылаясь на ее «деликатный характер». О деталях маршрута не знал даже я. Объяснялось, что никакого маршрута не будет, и что в поисковой операции всем известен лишь общий большой регион. Все эти красные флаги я обязан был видеть, но…

Феликс замолчал и поморщился снова.

– Мне очень горько, обидно, но необходимо признать: полагаю, Вадим, некогда очень близкий мне человек, был замешан в неком сговоре, схеме убить существо, чтобы после продать. Скажите, не припоминаете странности в его поведении?

- Нет, - она по-прежнему не могла осознать. – В группе все были странны. Только не он.

- Может быть, что-то слышали, видели, подозревали?

- Разве это допрос? – она вспыхнула разом. – И с чего вы решили? Из-за халатности какой-то вертолетной компании? Вадим, может, не был лучший на свете мужчина, но они все погибли, чтобы я могла жить.

- Простите, - Феликс поднял руки и сменил строгий тон. – Но не знаете много, Ольга. Вадим не был плохим человеком, но любил жить на широкую ногу. Семьи не имел, ничего не держало. Специалист его опыта, связей мог легко раствориться в любой стране мира, где нашлось бы немало людей, готовых отдать что угодно даже за мертвого… снежного человека. Именно он хотел полной секретности миссии, что шло вразрез с моим личным представлением о безопасности. Имел массу долгов, собирался покинуть страну и еще много всего, о чем вам не следует знать. Просто скажите: вы уверены, что Вадим точно - погиб?

Вопрос поразил ее. Она только что все рассказала за битых два часа в мелких деталях, неужели старик ей не верил?

- Да, уверена, – бросила резко.

- Почему? – он спокойно смотрел, как удав.

- Потому что ему на моих глазах размозжило голову камнем, - прошептала Ольга, - брошенным с такой яростной силой, что мозги разлетелись по всей в округе траве, - она вздрогнула из-за вновь всплывших образов смерти Вадима.

- Благодарю, - он спокойно кивнул.

Холодное равнодушие Феликса потрясло ее снова.

- И это все? – она тихо спросила.

- Вы о чем?

- Ваша реакция на ужасную смерть человека, который был вам так близок.

Феликс пристально взглянул.

- Во-первых, - начал он, - Вадим предал меня. Во-вторых, эмоции нужно держать при себе. И, в-третьих, всегда делать нужные выводы. Я рассказал о Вадиме, чтобы показать вам свою честность, открытость, хотя имел полное право молчать. Потому послушайте, Ольга, как верного друга: вам сейчас нужно думать совсем не о нем.

- А о чем?

- О другом, - он бестактно увел неприятную тему.

Это крепко задело ее.

Ольга резко спросила:

- Так вы знали об экспедициях братьев Астаховых?

- Разумеется, знал, - он спокойно ответил.

- И промолчали? – прошептала она.

Феликс пристально взглянул.

- Что бы это для вас изменило? – спросил. – Давайте начистоту: вы не верили в снежного человека даже после демонстрации мною его образцов ДНК. А экспедицию видели лишь как возможность легко заработать неприлично хорошие деньги за какие-то пару недель.

- Дело не в деньгах! - она вспыхнула.

- Нет, Ольга, именно в них, - Феликс ласково взглянул. – Но что ж в этом плохого? Вы нуждались, а я использовал это, готовый отдать что угодно за ваш скептицизм. Как по мне так открытая честная сделка. Не так?

Ей хотелось сказать ему что-то обидное, злое, но не было сил возражать, особенно зная, что Феликс был прав.

Она тяжко вздохнула, отвернулась к окну, и очень долго безмолвно смотрела на кромку соснового леса вдали.

- Я много думала, - она тихо сказала. - Но последнее, что отчетливо помню, как меня вышвырнуло из вертолета наружу. Затем утопаю в холодной воде. Стало тихо, спокойно, так легко на душе… это непередаваемое чувство гармонии, Феликс. Нет, не прощалась я с жизнью, это будет неверное слово, я ее… отпускала сама.

Он внимательно слушал.

- Не знаю, что чувствуют люди в подобных моментах, - прошептала, - умерла ли я там, или видела сон, но проснулась в больничной палате, по-прежнему не имея понятия - как.

Феликс подумал немного, вздохнул и сказал:

- Да, на первый взгляд эта часть истории казалась мне самой загадочной. Ибо к северу от того места, где вас обнаружил якут-браконьер, сотни крупных и мелких притоков. Вы могли очутиться в любом из них, умирая от голода, жажды и гипотермии, и к этому дню уже были бы точно мертвы. Все это видится фантастической удачей, что течение направило плот вместе с вами по единственно верному руслу реки.

- Антон сказал бы - судьба.

- Сказал бы, возможно, - согласился старик, – вот только доктора с гарантией утверждают, что у вас типичный случай посттравматической диссоциативной амнезии. Ничего удивительного также нет в том, что тяжелый плот нес вас по главному руслу реки, их ведь проектируют для подобных сценариев - тоже.

- Как все просто у вас.

- Нет, вот тут ошибаетесь, - он вдруг пристально взглянул. – Ибо здесь всем загадкам и тайнам приходит конец. Наступают суровые будни, в которых вам очень скоро нужно будет принять непростое решение о том, как затем поступать.

Она растерялась, пытаясь осмыслить, что Феликс хочет, но быстро взяла себя в руки.

- Не я организовала эту экспедицию, - она ответила твердо. - Не я оплатила. Потому вы мне скажите, как собираетесь теперь поступать.

- Хорошо, - он спокойно ответил.

Помолчал и сказал:

- Лично я вижу самым разумным все оставить, как есть, и позабыть все как можно скорее. Ибо новые экспедиции приведут к очередным жертвам среди невинных людей и в конечном итоге варварскому истреблению еще одного разумного вида на планете Земля. Вида, пусть, агрессивного, и, как вы говорите, когда-то являвшего людям угрозу, но эти… приматы, в отличие от нас, нашли гармонию с окружающим миром, не вторгаясь в мир наш.

- Если спросите по поводу личных мотивов и планов, - продолжил старик. - Да, именно я организовал и оплатил экспедицию, получив то, что хотел по итогу. Увы, непростительно страшной ценой, второй раз которую не заплачу.

- А тела? – удивилась она. - Что с телами? Мы их тоже оставим, как есть, и забудем как можно скорее?

- Это будет сложным, но самым разумным решением.

Она нахмурила брови.

– Выходит, они погибли просто так, - прочеканила Ольга, - чтобы вы, словно избалованный богатый ребенок могли удовлетворить свое неуемное любопытство?

- Люди не гибнут просто так, - Феликс холодно взглянул. – Из-за любопытства, денег, или благородно спасая других, но они делают выбор, за который несут ответственность сами, и так устроен наш мир. У всего, у любого события, действия, решения, слова - есть цена, Ольга. И очень скоро вам это придется понять на себе.

- У них были семьи! Про них тоже забудем?

– Вот именно - семьи, - он понизил свой голос еще на полтона. – И о них не получится точно забыть. Потому что прямо сейчас они начнут выяснить, куда пропали их любимые сыновья, отцы и мужья. И ответить им сможете только лишь вы, Ольга. Так готовы соврать, прямо глядя в глаза им? - он почти прошептал.

- Соврать? – она вспыхнула. - Я не думаю врать!

- И что скажете?

- Правду!

Феликс молча смотрел, и она поняла.

В висках вновь застучало, стало трудно дышать.

«Какую правду я им расскажу?»

Ольга взяла с тумбочки бутылку минеральной воды и дрожащими руками налила себе полный стакан, после чего осушила в три жадных глотка.

Феликс также спокойно смотрел на нее, затем нажал какую-то кнопку на кресле и непонятно откуда явился дворецкий с бутылкой в руке. Джордж открыл ее мимолетным движением и налил в хрустальный красивый бокал старый виски глубокого чайного, почти черного цвета. Комнату мягко наполнил аромат шоколада, цитруса, сладких фруктов, ванили и дыма - винтажный Port Ellenбочковой крепости 1982-го года.

Когда дворецкий внезапно исчез, старик долго рассматривал виски в бокале, после чего сделал крупный глоток, закрыл глаза и какое-то время молчал.

- Есть лишь два варианта, - наконец, сказал Феликс устало. – Если хотите, считайте меня и врагом, и злодеем, но даю слово вам, Ольга, что поддержу до конца при любом, даже самом ужасном исходе, - он открыто и прямо смотрел ей в глаза. – Ибо искренне верю, что в этом деле есть только один человек, который имеет моральное право решать. Но добавлю: ответственность, Ольга, как и может спасти, так и страшно разрушить.

Она все понимала.

Он глотнул еще виски и твердо продолжил.

- Вариант первый: вы расскажите правду, не скрывая малейшей детали, и не надеясь хоть что-то от них утаить. Вопросам не будет конца: от следствия, членов семей, журналистов, официальных лиц разного ранга, затем снова по кругу и вновь без конца - уточнение деталей, новых деталей, вопросы от нового следствия, прокуратуры, телеканалов, главных СМИ, районных газет и журналов, и опять от семей. Вас затаскают по врачебным комиссиям, допросам, судам, интервью, но в конечном итоге оставят в покое, потому что не смогут ничто доказать, а слова - опровергнуть. Дело о гибели десяти человек в конечном итоге очень тихо закроют с формулировкой «отказ техники» или «непреодолимая сила природы», или нечто иное, что складно звучит.

Феликс вновь холодно глянул Ольге в глаза, убедившись, что она по-прежнему все понимает.

- Но для вас долгожданный покой не наступит, - безжалостно продолжил старик. - Даже годы спустя кто-то снова захочет поднять это странное дело, и вы опять перескажете все уже в тысячный раз. Ужасную и таинственную историю, для вас абсолютно реальную, ведь ради нее, ради правды вы и решились нырнуть в этот сущий кошмар. Вот только настоящая правда откроется позже…

Феликс глянул печально и жестко сказал:

- Вам никто не поверит. Никто. Никогда. И клеймо сказочной лгуньи, городской сумасшедшей, безумной прилипнет навеки, и будет преследовать всю вашу жизнь.

Старик вздохнул с огорчением.

Ольга обхватила голову, пораженная ужасом мысли.

Максим говорил же. Никаких доказательств, ни фактов, останков, лишь пустые слова одного – против всех. Реликтовый гоминид? Выживший неандерталец? Двухметровый снежный человек? И это услышат убитые горем несчастные люди?

«Я б сама над собой посмеялась, - подумал Ольга, и вдруг новая мысль пронзила сознание: - А что… если Феликс мне тоже - не верит?»

Старик увидел в глазах ее страх и прочел, как открытую книгу.

- Вам не стоит бояться, - спокойно сказал.

- И какой вариант номер два? – она тихо спросила.

- Вариант номер два, - начал Феликс, помешивая виски в бокале. - Я делаю официальное заявление, что это была рутинная научная экспедиция, организованная мною для изучения нетронутых регионов Сибири. Всем известные мои причуды и интересы, поэтому ни у кого не возникнет вопросов. В доказательство мы предоставим договор с вертолетной компанией в Якутске. Там готовы уже подтвердить, что угодно, ибо меньше нас заинтересованы в тщательном следствии, так как оно вскроет массу нарушений в эксплуатации техники.

Феликс покачал головой от досады, видимо, этот точный и педантичный старик терпеть не мог безалаберное выполнение работы, пусть даже чужой.

- Затем, - он продолжил, - мы все вместе объявим, что произошел трагический случай – отказ техники, но есть выживший, к счастью. Вас допросят в итоге, а вы расскажите, что в полете проснулись от звука хлопка в хвостовой части, после чего вертолет начал резко терять управление и рухнул в какую-то реку в итоге. Вас выбросило наружу, после чего вы смогли запустить аварийный спасательный плот, забрались в него и в какой-то момент потеряли сознание. Где произошло крушение? - не знаете, ибо попросту спали. Сколько время? – не знаете. Вылетали откуда? Не имею понятия, картами ведали проводник и Вадим. Что было после крушения? – не помните, и врачебная комиссия подтвердит амнезию. Вопросов много не будет, но даже если кому-то взбредет – а им не взбредет, уверяю – очень быстро они осознают, что имеют живого свидетеля и версию, которая всех устраивает, и ее с радостью примут.

- А если соврать… не смогу? – осторожно спросила.

- Ольга, - он наклонился чуть ближе. – Вам и не нужно врать. Вам сказать нужно правду. И лишь умолчать о причинах, почему вертолет получил повреждение хвоста.

- Но если они, все же, станут искать его?

- У них нет достаточных средств, времени и желания. Там сотни рек и притоков. У вас амнезия, вы плыли неизвестное количество дней, вертолет упал в неизвестное русло, где его быстро разрушил поток и унес по кускам неизвестно куда.

- Феликс, - прошептала она, - но я не уверена, что поступаю правильно.

Старик задумался, поймав на себе ее пристальный взгляд. Ей в какой-то момент показалось, что и он - не уверен.

– Правильно или неправильно - это субъективные категории личной морали, - проворчал грустно Феликс. - Это я проглядел за Вадимом, все их жизни – на мне. Даже если найдем их, отыщем тела, то что скажем родным? Разве это - морально? Я не знаю. Мне вообще тяжело это, но… - Феликс сморщился, словно от боли, - …моряков, порой, также хоронят в пучине.

- И что теперь?

- Теперь только за вами. Принимайте решение мудро.

Ольга захотела сигарету, хотя никогда в жизни не курила. Крохотная несчастная женщина, раздавленная внезапно свалившимся горем, закрыла руками лицо и задумалась так, словно еще ничего не решила.

- Так каков ваш ответ? – спросил он.

Не зная зачем, она встала, шагнула вперед, взяла бокал с виски из рук старика и осушила до дна одним махом, не почувствовав спирта.

- Вы мне верите, Феликс? – спросила в лицо.

Он открыто и честно смотрел ей в глаза.

На душе полегчало.

Она села на край белоснежной кровати, спросила:

- И что будет потом? Если…

- Вас первым делом допросят, скорее, формально, - ответил старик. – Так как это частная экспедиция, и никто из известных людей не погиб, к ней не проявят большой интерес. Самым сложным станет общение с родными и близкими. К сожалению, этого нам не избежать.

Ольга вспомнила о сестре и матери Максима.

– Я выделил фонд, - Феликс тут же добавил. - Там более чем достаточно денег, чтобы все они, жены, родители, дети, получили поддержку, достойную, вас уверяю.

- Разве деньги помогут снять горе утраты?

- Не помогут, - Феликс грустно вздохнул, - но уж точно смягчат. Со временем боль отступает, жизнь порой преподносит удары, увы. Никто не хотел, не желал и не думал, что эти приматы начнут убивать.

- Вы точно хотите, чтобы все осталось, как есть?

- Ольга, сейчас не важно, чего хочу я…

- Ответьте.

- Это будет самым разумным решением, да.

- Вы хотите, - она повторила, - чтобы эти убийцы не понесли наказание за смерти десятка невинных людей?

Феликс пристально взглянул.

Хладнокровно, почти равнодушно сказал:

- Решение – за вами.

- И кто останется в курсе? – спросила она.

- Только вы, только я.

- Ваша дочь?

- Линда умная девушка, но никогда не разделяла моих интересов. Она, разумеется, знает цель экспедиции, но никогда не узнает о том, что в итоге с ней стало.

- И больше никто.

- И больше - никто, - повторил он за ней. – Вы останетесь единственным живым свидетелем наличия на планете еще одного разумного вида.

- Беспощадных убийц.

– Ну а кто не убийцы? – ответил он. - Точно не мы.

Ольга вновь посмотрела в окно. Там было так тихо, красиво, спокойно снаружи. Так спокойно, как бывает только на севере в осень.

– Эти существа… - прошептала она, - очень умные, хитрые, они могли быть вместо нас, повелевая планетой. Я долго думала, Феликс, каков бы был этот мир.

- И к чему вы пришли?

- Он был бы не наш, - ее взгляд стал суровым.

Старик задумался, мрачно сказал:

– Получается, что само провидение все устроило так, чтобы тайна разумного зверя осталась нераскрытой.

Ольга обхватила виски, словно от приступа внезапной боли, и какое-то время была неподвижной. Затем посмотрела на Феликса так, словно резко проснулась от морока, мутного сна. В глазах не было страха, сомнений.

Она сладко зевнула, ему улыбнулась, удивленно нахмурила брови, спросила:

- Какого зверя? О ком вы?

Феликс еле заметно кивнул.

Глава 19 ЭПИЛОГ

Время близилось к ночи, но этот шумный, вечно живой мегаполис не спал. В небо, словно дикий бамбук, стройно высились монстры из стали. Было влажно и жарко, пахло близостью моря; в воздух взвесилась дымка – так поднялся вечерний туман из залива, размывая мириады ярких огней небоскребов в разноцветную неоновую фантазию.

С оживленной дороги в центральном районе Гонконга, некогда бывшим Викторией, резко свернул матово-черный RangeRover и направился к одной из неприметных высоток. Нырнув на подземную парковку, внедорожник проехал ее целиком, остановившись в частной VIP зоне со своим охраняемым лифтом.

Наружу вышли трое крепких мужчин и уверенным шагом направились к входу. Стальной подъемник стрелою промчал их на самый верх небоскреба, и когда створки плавно разъехались в стороны - перед ними предстал полумрак.

Два верхних уровня, объединенные чьим-то замыслом в целый, создавали внутри колоссальный объем, будто старого мрачного храма, или древней просторной гробницы: черный мрамор внизу, на стенах, эхо звонких шагов, пустота.

Вдоль просторного длинного холла молчаливо взирали терракотовые воины императора Шихуанди, словно строгие стражи темницы. Вместе с ними вдоль стен были статуи Древнего Рима, артефакты античности, саркофаги и мумии Первой эпохи, доспехи династий, сушеные головы Тсантса, стеллажи с манускриптами, книгами, книгами, огромный музей в черной мраморной тьме. Владелец их, словно старый вампир, не любил в своем погребе лишнего света.

Коридор вывел к темной высокой двери, у которой как два монумента застыли живые телохранители в черных костюмах. Один из пришедших – начальник охраны – отдал им короткий приказ. Створки мягко открылись, и все трое прошли внутрь просторного холла.

Убранство внутри было в целом, похоже. Лишь высокие в два этажа окна и рассеянный свет по стенам. В центре холла стоял только стол - плита из египетской царской гробницы, отполированная с таким мастерством, что буквально сияла внутри.

За столом восседал очень бледный мужчина, одетый в водолазку по цвету черного мрамора стен. Он слегка находился в тени, и едва гости вошли, чуть подался вперед к приглушенному мягкому свету, положил на стол тонкие бледные руки и замер. Его взгляд источал интеллект, воспитание, сдержанность, но глаза жарко блестели, проявляя собой беспокойную страсть.

Рядом с ним незаметно и скромно стоял еще маленький, серый как тень – то ли помощник, то ли слуга. Он почтительным жестом пригласил мужчин ближе к столу и с певучим китайским акцентом сказал:

- Добрый ночь, джентльмены! Присядьте.

Когда двое присели, а охрана осталась стоять позади, он не стал докучать их ненужной беседой и предложил показать сразу то, с чем пришли.

Первый гость усмехнулся, достал странный сверток из сумки, быстро раскрыл его и небрежно забросил на стол. С тяжелым металлическим звоном что-то упало на мрамор в замогильной тиши - боевой нож KA-BAR.

Телохранители напряглись и шагнули чуть ближе, номимолетным движением глаз хозяин вернул их на должное место, как верных собак, неспеша наклонился и сам внимательно нож рассмотрел.

Его матово-черный клинок был покрыт чем-то плотным, сухим, будто спекшейся кровью. Не сводя беспокойного взгляда, он приподнял вверх ладонь. После чего личный помощник надел белоснежные шелковые перчатки, взял осторожно нож в руки и поднес клинок ближе к очам господина.

- Скажи хозяину, - прозвучал низкий голос одного из гостей с бородой. – Что нож принадлежал очень смелому человеку. Но кровь – не его.

Помощник немедленно все перевел на китайский.

Хозяин тщательно выслушал. Затем повелительным жестом приказал убрать в сторону нож и вдруг очень внимательно их рассмотрел.

Господин Гао был крупнейший в Азии коллекционер и торговец черным антиквариатом, по слухам связанный с контрабандой оружия и отмыванием денег Триад. Он не знал достоверно, кто эти два белых хама, но они ему нравились.

Первый, говорливый и наглый, с русой густой бородой, одет был в дрянную гавайского цвета рубаху, под которой сияла военная майка в голубую полоску. Лисий трюк, очень ловкий обман, ухмыльнулся хозяин, человек этот смел и отважен, но уж точно - не гений.

Однако второй, молчаливый, высокий и злой, что смотрел исподлобья врагом, но при этом читал его мысли, был умен и смертельно опасен, значит точно - полезен ему.

За долгие годы опасного бизнеса господин Гао научился читать самых хитрых людей, как открытые скучные книги, и был скуп на эмоции. Его было сложно удивить и почти невозможно обрадовать, но сейчас он в душе ликовал, лишь усилием воли скрывая нараставшее внутри возбуждение. Принеси нож любые другие, он бы рассмеялся в лицо им и приказал вышвырнуть с лестницы вниз, но сейчас Гао чувствовал: эти - не врали.

- Передай еще, - небрежно бросил Лука, - на ноже кровь того, кто вам нужен. Можете провести экспертизу.

Помощник выслушал все и перевел аккуратно.

Хозяин кивнул, не Луке, но Майору.

- За наши деньги кровь мало, - сказал помощник.

Лука рассмеялся, достал из кармана смартфон, положил аккуратно на стол и открыл галерею. Перед слугой и его господином появилась фотография огромного зверя, распластанного на камнях с пулевыми ранами на груди и на шее, из которых струилась темная, почти черная кровь.

Стало так тихо, что было слышно дыхание стен. От нахлынувшего возбуждения господин Гао потерял контроль над собой и сжал тонкие бледные пальцы в кулак. Его ноздри расширились, глаза заблестели недобро, он не знал, но почувствовал – фото реально. Однако не прошло и секунды, как он взял себя в руки и едва видимым жестом привлек помощника ближе. И когда тот согнулся почти пополам, прошептал ему что-то на ухо.

Слуга выпрямил спину и с важным видом сказал:

- Фотография можно подделать!

Майор до скрипа сжал зубы. На лице заиграли недобрые мины. Лука же вновь рассмеялся, достал из кармана прозрачный пакет и также небрежно забросил на стол.

Охрана вновь напряглась и шагнула поближе, в этот раз господин осадил их легким взмахом руки, ибо взгляд был прикован к пакету.

Что-то было внутри там, что-то черное, странное, он не мог разглядеть. И потому, не дожидаясь слуги, осторожно взял в руки и хорошенько потрогал все сам.

Там было нечто большое и черное, мягкое, но в то же время упругое, очень внешне похожее на… человеческое ухо, только сильно крупней.

Именно в этот момент для него все окончательно прояснилось: это - правда, женьсюн, как называют человека-зверя в его родной провинции - существует. Господин Гао с возбуждением подумал о таинственной твари, и какое место она сможет занять в его коллекции, стал прощупывать ухо, с жаром смотрел на гостей, однако снова взял себя в руки и спокойно сказал.

- Ваша цена? - перевел помощник мгновенно.

- То, о чем договорились. И мы не торгуемся, - начал, было, Лука, но Майор перебил его грубо.

- Мы хотим эту тварь! - долбанул кулаком по могильной плите и взглянул на хозяина бешеным взглядом.

Господин Гао внутри просиял.

Он выждал немного, улыбнулся довольно, как сытый мартовский кот, и на чистом английском сказал:

- Просто скажите, что надо – и я все это дам.