Зверь в сердце

Глава 1

В просторном коридоре академии царила непривычная тишина, и лишь где-то вдалеке из-за угла слышалось чье-то шарканье ног по полу, что немного действовало на нервы. Как и в любом помещении всей академии, окна отсутствовали, лишь местами висели плазменные панели с изображением пейзажей, которые менялись согласно времени года и суток. А единственным источником света являлись лампы, висящие под потолками и имитировали теплые солнечные лучи, правда, при этом издавая легкий жужжащий звук, словно муха, залетевшая в пустую стеклянную банку.

Я сидел в удобном кожаном кресле, слегка утонув в мягкой обивке, с большой старинной книгой в руках. От скуки листая древние страницы с письменами на очень древнем языке.

Вдруг мое внимание привлек забавный мальчуган, что появился из-за угла. Одет он был как и подобает: черные туфли-лодочки, светло-серые помятые брюки, белая рубашка с черным галстуком почему-то перекинутым через плечо и белыми погонами с вставленной в них металлической буквой «К» серебряного цвета, обозначающая, что он кадет. Мальчишке было лет шесть, большие голубые глаза, короткая стрижка, курносый нос, очень пухлые губы словно в них укусила пчела. На его лице застыла уставшая, задумчивая и слегка глуповатая гримаса. Не нужно быть гением, чтобы догадаться что, он первогодка, об этом так и кричал его неряшливый вид. Китель зачем-то был намотан на руку, словно рулон, фуражка одета набекрень, повернутая козырьком на правое плечо. В свободной руке он за длинные лямки держал небольшой черный рюкзак, что волочился за ним по полу, словно послушный пес. Парнишка еле-еле передвигал ногами, шаркая подошвой по гранитному полу, так, словно до этого пробежал полноценный марафон. При взгляде на него, создавалось впечатление, что он идет не с занятий, а с каторги. Мне почему-то сразу вспомнилась картина Федора Решетникова «Опять двойка».

«Сразу видно, первогодка. Старшина еще недостаточно уши накрутил за неподобающий внешний вид. Ну ничего, придет время, научат родину любить.» — мысленно улыбнулся я, предавшись легкой ностальгии. Нам старик Терентий Палыч затрещины раздавал на раз-два, только попадись под руку. Зато весь быт схватывали на лету и форму гладить научились, да и вообще всему, что он знал сам, чем сильно облегчил всем жизнь в дальнейшем. Суровый, громкий, огромный, как скала, никто не смел без команды и рта открыть в его присутствии. Тогда он нам казался страшнее самого декана. А сейчас он всем почти как отец родной, все его любят, ценят и уважают.

Оторвавшись от книги, я осторожно, вполглаза наблюдал за первогодкой: мальчишка повернулся боком, крался вдоль стены, словно краб, и разглядывал большие яркие стенды, что висели на стене.

На стендах была написана различная информация для кадетов и курсантов: расписание занятий, замена преподавателей, графики нарядов, инструкции и прочее. Но мальчишка заинтересовался теми, на которых были изображены образцы формы одежды.

На картинках стоял бравый курсант в двух проекциях: анфас и профиль. Его наряжали в повседневную форму различных факультетов, тем самым демонстрируя, как правильно ее носить, и знаки отличия, кто есть кто, чтобы учащиеся не путались. Хотя, судя по моим однокурсникам, толку от этих плакатов мало, на третий год только всех запомнили.

— Белый китель, белые погоны с красным просветом и эмблемой в виде змеи, огибающей чашу Гиппократа. Это медицинский факультет. — медленно, почти по слогам, вслух озвучил мальчик интересующие его тезисы. — Ну так себе, не круто. — скуксившись, добавил кадет и сделал шаг к следующей картинке. — Оливковый китель, черные погоны, синий просвет, эмблема в виде щита. Это факультет обеспечения. — задумчиво произнес он. — Не-е-е, тоже скука.

Следующий шаг.

— Синий китель, золотые погоны, синий просвет, эмблема в виде двух перекрещенных мечей. Следственный факультет. Уже интереснее. — улыбнулся он.

Следующий шаг.

— Бежевый китель, золотые погоны, синий просвет, эмблема в виде глобуса. Факультет коммуникаций. — немного поморщил нос. — Сгодится.

— Черный китель, черные погоны, два красных просвета, эмблема в виде пятиконечной звезды. Факультет ударных сил. Оооо, это то, что нужно! Элита! — гордо заявил он, расплывшись в мечтательной улыбке. А затем продолжил рассматривать остальные факультеты, но уже не читая текст вслух. Видимо, дальше уже было не так интересно.

В целом я его понимаю, сам был таким же. Ударниками мечтали стать все. Все же это такой почет и уважение. Всегда в центре событий, на острие ножа. Награды, почести и многое другое, но это все взгляд со стороны, так сказать романтика, но это до поры до времени, пока не вникнешь в суть вещей. Все рвались на этот факультет, но когда узнаешь, что тридцать процентов выпускников погибают в первый же год, а до почетной отставки доживает не более двадцати, то количество желающих резко убавляется. Зачем рисковать, когда есть места куда более теплые, сытные и спокойные. Некоторые офицеры вообще из академии годами на поверхность не поднимаются. И их это более чем устраивает. Также для того, чтобы попасть в ударники, требуются очень хорошие данные в разных направлениях: физическая сила, выносливость, светлый ум, здоровая психика и многое другое. Отбор проходит не более двадцати кандидатов из ста. И хорошо, если из этой двадцатки выпускаются хотя бы десять.

Мальчишка продолжал шагать, пока наконец не заметил меня. Он вздрогнул от неожиданности. Встав напротив, он уставился на мою форму, и улыбка на его лице натянулась едва ли не до ушей. Особенно его заинтересовала золотая курсовка на плече в виде широкой галочки и звездочки над ней, означающая, что я выпускник.

— Здрасти, я курсант Мартин! — вытянувшись по стойке смирно, громким, писклявым произнес он.

— Привет, Мартин, хочешь стать ударником? — вежливо поинтересовался я.

— Угу. — кивнул он. — А это очень тяжело?

— Если будешь стараться, много трудиться, то совсем не тяжело, а главное нужно быть очень смелым.

— А я смелый! — гордо заявил он, едва ли не ударив в грудь кулаком. — Ничего не боюсь, вообще ничего! И никого! — добавил он и обратил внимание на мой китель, точнее на шеврон, что висел на груди прямо над сердцем с вышитым золотыми буквами именем Адам. — Вы тот самый Адам? — слегка дрогнув, уточнил кадет, сделав пару шагов назад.

«Начинается.» — едва ли не закатив глаза, мысленно произнес я.

— Да, тот самый. — ответил я, захлопнув книгу, и от хлопка закрывшихся страниц мальчишка вздрогнул еще раз, но только сильнее, словно у него за спиной выстрелили из пушки.

Кадета пробрало, его глаза расширились от испуга, колени задрожали, лицо побледнело, а руки затряслись.

— Бу! — гаркнул я, и смельчак Мартин рванул, сверкая пятками, в обратном направлении, придерживая рукой фуражку, чтобы не свалилась, а второй пытался закинуть рюкзак на плечо, так как он то и дело бился об него пятками, подбрасывая вверх.

— Ты чего детей пугаешь? — раздался голос сбоку, и, повернув голову, я увидел полковника Малышева, который являлся начальником нашего факультета.

По совместительству он был единственным моим другом, тем, кто в меня верил всем сердцем, поддерживал еще с кадетских времен и, разумеется, не боялся.

— Да надоели они уже, седьмой за день. — возмутился я, поднимаясь на ноги в знак приветствия.

— Добрее нужно быть к кадетам, курсантам и преподавателям. — саркастично произнес он. — И они к тебе потянутся.

— Да что я за пятнадцать лет учебы только не пробовал. Скорее бы уже с экзаменами закончить и уйти в свободное плавание. — мечтательно произнес я. — Кстати об этом. А не подскажите по секрету, куда меня отправят? — шепотом поинтересовался я, в надежде узнать секретную и столь важную информацию.

— Все зависит от того, как ты выпускные экзамены сдашь. — загадочно улыбнулся полковник.

— Издеваетесь? Это последний. — указал я на дверь, перед которой сидел все это время в томительном ожидании.

— Честно не знаю, пока не определили. Сегодня будем решать твою судьбу как и всех остальных. — заверил он меня. — А ты бы сам куда хотел? Есть пожелания?

— Есть, хочу в Санкт-Петербург или Москву. — с надеждой в голосе произнес я.

— Посмотрим, может и выбью тебе местечко. — не веря в собственные слова, задумчиво ответил он.

— А почему я на правах отличника не могу сам выбрать место для начала службы? Все могут, а я не могу!

Малышев тяжело вздохнул и поиграл желваками. Ему не нравился мой вопрос, потому что я и так знал на него ответ. Но я почему-то захотел услышать то, что он скажет.

— Адам, ты же умный. Нет, ты умнейший курсант из всех, кого я когда-либо видел и тем более учил. Ты все прекрасно понимаешь! И не нужно на меня волком смотреть! Тебе известно как устроена система ордена, и ты часть ее. Так что давай без всего вот этого, хорошо?

— Хорошо. Надоело быть прокаженным! Надеюсь, за стенами академии все будет иначе. — ответил я недовольно плюхнувшись обратно в кресло.

— Непременно! И не важно куда тебя отправят, покажи на деле, чего ты стоишь. Пусть все увидят и тогда у них просто не останется иного выбора как принять и признать тебя! Но сразу попрошу в пекло не лезть, знаю я каково это - выпуститься почувствовать вкус свободы и действовать самостоятельно. Обидно будет столько времени учиться, стараться и погибнуть в первый год. Вспомни практику!

— Да помню я, жалко ребят, глупо погибли.

— Умных смертей не бывает. Не забывай чему тебя учили, чему я тебя учил!

Едва полковник успел договорить, как дверь аудитории открылась, и из нее вышел мой однокурсник Малик. На лице улыбка до ушей, а в руке открытая зачетка.

— Ну что? Сдал? — посмотрел на Малика полковник.

— Так точно! Тащ полковник, трояк! — гордо заявил тот. — Нам не нужен лишний балл, лишь бы выпуск не пропал! — озвучил он старую поговорку и быстрым шагом отправился в сторону лифта.

— Ну удачи тебе. — перевел на меня взгляд полковник.

— Удача? - скуксился я. - Это же экзамен по истории, меня хоть ночью подними, и любой вопрос задай, не просыпаясь отвечу. Это просто препод ломается, всем отличникам автоматы влепил, а меня держит до последнего, еще валить начнет, но у него ничего не получится.

— Все правильно, борись. А если будут проблемы, то обращайся.

— Спасибо. — кивнул я и вошел в аудиторию.

Едва я шагнул за порог аудитории, как в нос ударил резкий запах, заставивший меня поморщиться. В помещении пахло хорошим коньяком, сигаретным дымом и старыми книгами. Я чувствовал внезапно возникший негатив в комнате. Преподаватель так и источал в мою сторону потоки ярости и неприкрытой ненависти. Да и остальные были раздражены. Я бросил взгляд на стол, за которым сидело четыре преподавателя, которые принимали экзамен. Вид у них был усталым, но при виде меня вся четверка немного взбодрилась. А преподаватель, старший лейтенант Син Александр Александрович, даже начал ехидно улыбаться. Понятия не имею, где я перешел ему дорогу, но он меня на дух не переносил. То и дело всегда пытался всячески подгадить. Причем свою ненависть ко мне он не скрывал, а еще настраивал против меня всех, кого только мог. И делал он это еще с кадетских времен, когда мне было всего пять лет.

— Прошу, Адам, тяните билет. — спокойно произнес он, указав на стол с перевернутыми листками.

— Есть. — кивнул я в ответ и, подойдя к столу, вытянул билет, что лежал ко мне ближе всех.

Затем я, не глядя на лист, сразу подошел к их столу, так как экзамен был устным, и я был готов отвечать сразу.

— Без подготовки? — поинтересовался у меня член экзаменационной комиссии капитан Бочков.

— Так точно.

— Что ж, похвально, мы вас слушаем. Только я попрошу рассказывать тезисно, от начала до нашего времени выделяя главные события. Боюсь, если слушать все подробно, мы тут и до утра не закончим. — недовольно поморщившись, небрежно бросил Син.

— Как мило, что вы уже знаете, какой у меня билет, а я даже сам на него еще не взглянул. — слегка ехидным тоном произнес я, от чего капитан неприятно поежился.

— Адам, приступайте к экзамену! — выкрикнул капитан.

— Есть приступать к экзамену! Билет тринадцатый, вопрос первый. Становление мирового баланса. Что было до него? Каким путем он был достигнут? И что стало после? — зачитал я текст первого вопроса.

От однокурсников я слышал, что это самый сложный билет, но, к негодованию преподавателей, на меня это не распространялось. И что-то мне подсказывало, если я перевернул бы каждый билет, лежащий на столе, то все они оказались бы тринадцатыми, хотя мне все равно.

— Что ж, мы вас внимательно слушаем. — произнес Син.

— Разумеется. Итак, с какого именно периода начинается наша история, доподлинно неизвестно. Но из различных источников мы точно знаем, что мир сильно отличался от нынешней реальности. Общества как такового не было, но выделялось три основные, разумные прослойки населения нашей планеты: звероподобные, люди и ведьмы. Звероподобные — это антропоморфные создания с сильными мутациями. Как правило, они имели головы, конечности и части тел разнообразных животных и даже насекомых. Обитали они по всей планете и отличались согласно климатических условий. Они жили стаями из себе подобных особей и регулярно сражались за территории. Жили только охотой, сражениями и размножались, в общем следовали примитивным инстинктам. Как появились звероподобные, никому неизвестно. Но есть две основные версии. Первая: это божьи создания, как люди. Вторая: эксперименты тех самых ведьм. Почти любой звероподобный физически сильнее человека или имеет перед ним преимущество за счет каких-либо особенностей своего тела. Все это во времена полного отсутствия технологий давало невероятное преимущество перед человечеством. Собственно звероподобные и являлись царями, богами и хозяевами для людей. Об этом говорят массы сохранившихся писаний, всевозможных легенд, различных наскальных рисунков и статуй. Сами люди, разумеется, были обычной рабочей силой, предметом развлечений и кормом для хищных особей. Они были чем-то наподобие скота, который держали при себе, а в голодные времена отправляли на убой. Звероподобных все устраивало, они жили в свое удовольствие и о каком-либо интеллектуальном развитии и техническом прогрессе речи не было. Все жили в примитивных лачугах, сделанных кое-как, а деревянное колесо, лук и стрелы в то время были венцом технического прогресса. Люди в силу собственной слабости ничего не могли изменить, но тем не менее они развивались, создавали орудия труда и учились строить более хорошие здания и первые механизмы. Со временем популяция звероподобных только увеличивалась, а количество людей начало значительно сокращаться, и они оказались под угрозой исчезновения. Ориентировочно в две тысячи шестьсот шестидесятом году до нашей эры в мире появилась некая Алекса. Бытует две версии, кем она являлась. Первая: это настоящая богиня во плоти. Вторая: самая могущественная ведьма в истории мироздания. Современные историки, посвященные в истину, склоняются ко второму варианту, так как ведьмы заинтересованы в существовании людей. Ведь без людей не станет и ведьм. Итак, Алекса сокрушительной силой покорила огромные территории и собрала сотни тысяч людей и звероподобных в одном месте. Сделала она это для того, чтобы они возвели ряд определенных построек. Она жесткой рукой руководила стройкой почти круглосуточно, лично принимая в ней участие. Когда все было построено, Алекса сотворила невероятно мощное проклятье, которое распространилось на весь мир. Тысячи строителей были принесены в жертву ради будущего, нашего будущего, а место, где проводился ритуал, превратилось в безжизненную пустыню. Оно существует и по сей день, как и те самые постройки, ныне их называют пирамидами, а происходило все это в стране, которая сейчас известна как Египет. Он является символом краха тирании звероподобных. Оттого там так много их изображений и статуй. Суть наложенного проклятья заключалась в том, что все звероподобные обратились в людей, но не обычных. Все силы и способности остались при них. И при желании они могут обращаться в истинную форму. Кстати, с тех пор их стали звать «зверолюдами», так как обычному человеку отличить их было почти невозможно. Но это было не все, Алекса наказала всем зверолюдам жить в мире и равенстве с людьми. А если те попробуют вновь вернуться к истокам и взяться за старое, используя свою звериную сущность, то будут стерты с лица земли. Также, если какие-либо группы решат обращаться в зверей на глазах у людей, демонстрируя свое превосходство, то они подлежат уничтожению. Это, наверное, самая главная суть проклятья, и оно работает по сей день.

— Можете привести пару примеров? — поинтересовался преподаватель.

— Разумеется. — кивнул я. — Помпеи, извержение Везувия, Таншаньское землетрясение, Минойское цунами. В этих местах зверолюды хотели начать свое новое шествие, но проклятье помешало им, правда в этих катастрофах погибло и не мало людей. Еще в…

— Достаточно. — остановил меня преподаватель. — Вернемся к основному вопросу.

— Конечно. Помимо всего прочего, Алекса создала два ордена. В переводе на русский язык они звучат как «Орден охоты на тьму» и «Орден хранителей заветов». Орден хранителей заветов состоял исключительно из зверолюдов и должен был наставлять их на верный путь. Помогать им обуздать внутреннего зверя и жить в гармонии с остальными. Чтобы они не пытались вернуться к своим истокам и погубить весь их вид. Орден охоты на тьму состоял из людей, и в их обязанности входило отлавливать и карать отступников и агрессивных зверолюдов. Что, несмотря на заветы, пытались учинить террор для человечества. Да и в целом просто нарушителей банального порядка, что едва-едва начал восстанавливаться. Орден хранителей заветов существует по сей день, но толку от него, мягко говоря, немного. Они что-то вроде звериной церкви, пытаются наставлять зверолюдов, но получается очень слабо. Касательно Ордена охоты на тьму, долго он не продержался. Как оказалось, получив толику власти, люди показали свое истинное нутро, и оказались они не сильно лучше тех самых зверолюдов. Поэтому всюду начали вспыхивать войны, которые доходят и до наших дней. Тем не менее, первый людской орден дал старт множеству новых, что значительно облегчило дальнейшую жизнь людям. Тот самый баланс, который так трепетно создавала Алекса, продержался около пяти веков. За это время люди успели окрепнуть и значительно продвинуться в технологиях, что позволило не только уравнять их силы, а местами даже превосходить их. Да и зверолюды ассимилировались, оценив блага цивилизации, которые преподнесло человечество. Все мировое сообщество было разбито на мирных и воинствующих. История Алексы со временем превратилась в легенды, и, честно говоря, сейчас верит в нее мало кто. Да и для людей зверолюды стали такой же легендой, страшилками на ночь. Разные чупакабры, йетти, котолаки, оборотни, минотавры и прочее — это теперь персонажи кино и мультиков. Никто не верит, что они существуют на самом деле, кроме самих зверолюдов, членов орденов и посвященных людей. Это всем выгодно и удобно, и таким образом поддерживается шаткое равновесие. В наше время все уже давно смешалось, зверолюды есть всюду: строители, медики, политики и так далее. Всем нравится хорошо жить и не попадать в неприятности. Хорошее жилье, вкусная еда, дорогие машины и прочее, кому хочется от этого отказываться? А главное ради чего? Не станет людей, что постоянно двигают прогресс, то скорее всего злобные твари скатятся обратно в каменный век. Разумеется, всегда находятся те, кто учиняет беспорядки, строит заговоры и желает вернуть старые порядки. Разные секты, ордены, банды, фанатики — они всегда были и будут. Порой некоторые движения разрастаются слишком сильно, и движимые фанатичными идеями зверолюды устраивают полномасштабные войны.

— Например?

— Из самого яркого могу назвать секту нацистов. Идея создать третий рейх, где будут жить исключительно зверолюды, и им не придется скрывать свое существование. Крестоносцы, так называемый Ливонский орден.

— Благодарю. — кивнул старший лейтенант. — История показывает, что различные сообщества зверолюдов нападали именно на территории современной России, с чем это связано?

— На территории этих земель располагалось два ордена: «Крылья надежды» и «Смотрящие во тьму», во втором из них мы как раз и состоим. В те времена ордены были не особо общительными и даже конфликтовали между собой. Деньги, власть и прочее, люди не хотели этим делиться и порой доходило до того, что ордены воевали друг с другом, на потеху зверолюдов. Но эти два ордена, в отличие от остальных, всегда были союзниками и остаются ими по сей день. А также представляют собой главную опасность для недобросовестных зверолюдов. Они зародились очень давно. В то время не было генетики, микроскопов, различного медицинского оборудования. Но наши ученые изучали врага как внутри, так и снаружи. И в пятом веке сделали очень большое открытие. Все мы прекрасно понимаем, что обычный человек мало что может противопоставить зверолюду в битве один на один, даже с оружием в руках. Но главной проблемой всегда было то, чтобы их банально обнаружить, ведь с виду они ничем не отличаются. Зверолюды понимали, что ордены представляют собой большую угрозу, и поэтому начали готовить своих шпионов и внедрять их куда только можно. Враг мог легко проникнуть в наши ряды и узнать все секреты, а также устраивать диверсии. Ученые долго ломали голову, как нам стать сильнее или уравнять силы. Пока их не осенило, зачем что-то придумывать, когда все уже есть, природа постаралась за нас. Они изучали метисов, детей зверолюдов и людей. Как выяснилось, у ребенка в утробе есть три варианта развития. Первый — это взять ген зверолюда у одного из родителей и стать одним из них. Второй — обойтись без гена и стать обычным человеком. И третий, самый редкий, человек остается человеком, но в нем есть частичка зверя, улучшающая его физиологию: сила, ловкость, выносливость, регенерация и прочее. Но главное — это способность отличать зверолюдов от обычных людей. Каждый зверь имеет свой запах, люди этого не чувствуют, а вот гибриды и остальные звери очень даже. Но при этом сами гибриды почти не источают запаха, и от людей их порой весьма сложно отличить, разумеется пока они не начнут использовать свои силы. Главы орденов решили отобрать, вырастить и воспитать поколение таких гибридов. И это принесло свои плоды. Это был невероятный прорыв для того времени. Каждый зверолюд дрожал перед знаменами этих обученных и безжалостных бойцов. Оттого и было столько набегов на наши земли. Все хотели найти и уничтожить оба ордена, что выращивали гибридов, но обломали зубы.

— А почему ни у кого не возникало идеи взять маленьких зверолюдов и использовать их в собственных целях? — прервал меня Син.

— Ну как же, пробовали, но есть одно но. Каким бы преданным не был зверолюд, его волю может подавить более сильная особь, она буквально заставит его подчиняться себе. И тот против своей воли будет выполнять его приказы. Кстати, с гибридами это не работает. — пояснил я.

— Спасибо, продолжайте.

— Как только все узнали о гибридах, у зверолюдов вышел свой закон, запрещающий им иметь отношения с людьми и уж тем более создавать с ними семьи. Нарушителей карали смертью, а детей убивали, но это не стало проблемой. Ордены создавали гибридов силой, а теперь и вовсе все это можно создавать искусственным путем и с наибольшей вероятностью. Плюс нет-нет, но гибриды встречаются и у обычных людей, не все зверолюды чтят законы. В современной реальности, где на каждом шагу технологии, сильнее тот, кто быстрее приспосабливается. Преимущества гибридов уже не такие фантастические, как раньше, но они, безусловно, есть и позволяют эффективно бороться со злом. Под злом я подразумеваю не только зверолюдов, но и обычных людей и, разумеется, ведьм. Посвященные люди тоже не редко нарушают наш закон. То создают свою религию и приносят всех в жертвы, то пытаются устраивать геноциды с целью очистить мир. Да и ведьмы, несмотря на свой нейтралитет, время от времени злоупотребляют способностями. А так же есть те кто не согласен с решением Алексы и пытаются развеять ее проклятие, но таких как правило ведьмы берут на себя, не желая выносить сор из избы. Вас устраивает такой ответ? Я постарался быть кратким, но могу внести еще очень много подробностей. Правда, это затянется на несколько часов. — обратился я к комиссии.

— Да, более чем. — огорченно кивнул Син. — Давайте ко второму вопросу.

— Ведьмы. — недовольным тоном произнес я, понимая, к чему этот вопрос.

— Слушаем вас. Так же тезисно.

— Как скажете. — кивнул я и, приложив ладонь к губам, прочистил горло. — Ведьмы не относятся ни к людям, ни к зверолюдам, это отдельная ветка. Никто не знает, откуда они появились, но все знают, насколько эти создания опасны. Когда-то давно даже существовал орден Инквизиции, который охотился на них. Но это не более чем отвлечение внимания, поймать ведьму в те времена было практически невозможно. Да и сейчас не очень просто. А Инквизиция регулярно сжигала женщин на кострах из-за малейшего подозрения. Лично мое мнение: это было не более чем бутафорией.

— Вас это раздражает? — поинтересовался Син.

— Что именно?

— Вы с такой ненавистью говорили о ордене Инквизиции. Мне показалось, что вы жалеете ведьм?

— Нет, ведьм я не жалею. Я против бессмысленных смертей. А это были именно они. Вам не хуже меня известно, сколько солдат гибнет, пытаясь поймать хотя бы одну. И это в наше время, когда существует столько технологий. А что говорить про инквизицию? С сетями, мечами и копьями это было просто нелепо.

— Я вас услышал. Продолжайте. - снисходительно произнес Син.

— Хорошо. Ведьмы по своей сути одиночки. Они нейтральны и сами не лезут в конфликты, но порой доставляют массу неудобств, если что-то или кто-то попадает в зону их интересов. На метлах они, конечно, не летают, но обладают весьма интересными способностями. Гипноз, чтение мыслей, сильная эмпатия, телекинез, пирокинез и многое другое. Правда, масштабы не такие уж и большие, машину силой мысли они поднять не смогут, так, разве что стакан с водой. Все сильно отличается от того, как их показывают в кино. Главная сила ведьм в другом: это блестящий ум, невероятная память и главное — это умение готовить различные чудотворные зелья и насылать проклятья. Как это работает, неизвестно, но оно просто есть, и все. Нужно принимать это как данность. К сожалению, за всю историю ведьм ни одна из них не соглашалась сотрудничать с орденом. Все наши знания о них получены посредством пыток. И по факту эти знания бесполезны, все очень размыто и расплывчато. Если ведьму сильно допекали пытки, они просто умирали, словно по щелчку пальцев. Видимо, это какой-то защитный механизм. Внешность ведьм всегда безупречна: несмотря на преклонный возраст, они выглядят всегда молодо. Также они могут менять облик, не быстро, но могут. Живут гораздо дольше людей, по имеющейся информации со слов одной из «опрошенных» ведьм, ей было двести тридцать два года, и она не выглядела старой, больной или страдающей деменцией, так что это далеко не предел. Как знать, может, где-то в мире и есть те, кто воочию видел Алексу и знают куда больше, чем мы. Отличить ведьму от человека непросто. Они не имеют запаха и умело маскируются. Но есть важная черта: если они прибегают к своим способностям, то их сразу же выдают глаза. Зрачки пропадают, и вся радужка становится одного цвета. Исходя из накопившихся данных, цвета бывают самые разные: зеленые, красные, синие, черные, и очень редко бывают «арлекины». Каждый глаз имеет свой цвет, говорят, что такие наиболее опасны. Но подтверждений этому нет, а также мы не знаем, влияет ли цвет на их силу. Может, это как у людей: простая наследственность, не более того. В наше время ведьмы также ассимилировались среди человечества и, как правило, ведут роскошный образ жизни. Благодаря уму, деньги для них не проблема, некоторые даже создают весьма успешный бизнес и живут припеваючи. Также они держатся в стороне от разногласий, предпочитая нейтралитет, но бывают и идейные, доставляющие массу хлопот. Им становится скучно и они начинают развлекаться, убивая людей и зверолюдов различными способами. Обычные ведьмы опасны тем, что они невероятно вспыльчивы и мстительны. Если ей кто-то перейдет дорогу, она не успокоится до тех пор, пока не убьет обидчика. Или не заставит его пожалеть о содеянном, но чаще всего убивает. Порой орденам приходится закрывать на это глаза, чтобы избежать больших жертв. Убить ведьму весьма сложно, так как они невероятно живучи. Пуля в голове и сердце для них не проблема. Самый действенный способ на данный момент — это обезглавить, вонзить нож в сердце, облить чем-нибудь горючим и сжечь. Только превратившись в пепел, они больше не принесут проблем. Достаточно? — переводя дыхание, поинтересовался я.

— Нет, мне кажется, вы упустили пару моментов.

— Ах да, прошу меня простить. — согласно кивнул я. — Размножение, ведьмы ведут очень распутный образ жизни, собственно, поэтому и придерживаются привлекательной внешности. И дело не в повышенном либидо, а в желании забеременеть. Насколько мы знаем, забеременеть ведьма может исключительно от человека. Что, в свою очередь, подкрепляет теорию о том, что Алекса ведьма, и ее мотивы относительно зверолюдов. Ведь не станет людей, ведьмы рано или поздно вымрут. Ведьмы, как правило, рожают девочек и обучают их всему, что знают. А еще их знания передаются из поколения в поколение с помощью некой духовной связи. Весь род ведьм словно связан незримой нитью, и каждая ведьма, достигнув определенного возраста, может черпать из него информацию, словно из интернета. Опять же, эта информация никак не подтверждена, а получена в результате допросов. На этом все.

— Нет, вы упустили кое-что еще! — с нажимом произнес Сид.

— Что же? — понимая, чего он от меня добивается, уточнил я.

— Хорошо, дам подсказку. — смягчился он. — У ведьм ведь не всегда рождаются девочки.

— Я вас понял. — показательно вздохнул я. — Да, бывают случаи, один из ста, а то и реже, когда на свет появляются мальчики. Они, как правило, не обладают способностями матери. Раньше ведьмы таких убивали или превращали в прислужников. Сейчас, собственно, тоже самое. Но бывают и более редкие случаи, статистики по ним нет, могу предположить один из ста тысяч, когда мальчик получает способности матери и становится так называемым «ведьмаком». За всю историю мы знаем о двух случаях. Первого известного ведьмака звали Боримир. Его происхождение остается тайной. Но его деяния помнят до сих пор. Он основал академию, в стенах которой мы сейчас находимся. И именно ему принадлежала идея создания и использования гибридов в ордене. Он прожил сто пятьдесят лет и пребывал в добром здравии. Но погиб, по имеющимся у нас данным, его разорвала стая оборотней во время охоты. Более точных данных нет или нет доступа к ним. Второй ведьмак известен под именем Людвик, а также прозвищем «Черная смерть». Чума, унесшая миллионы жизней в Европе, это его проклятье. Он ненавидел все живое и пытался истребить все на своем пути. Его возраст и происхождение неизвестны. И по официальным данным, он был сожжен на костре инквизицией. Из-за такой репутации зверолюды очень их боятся, так как один убивал вообще всех, второй всю жизнь сражался против них. При встрече с ведьмаком ничего хорошего им не сулит, но сейчас ведьмаки для них лишь страшилки на ночь. На этом все.

— Все? — уточнил Син.

— Все. — кивнул я.

— Адам, не скромничайте, вы забыли еще кое о ком. — ехидно заявил он.

— Хорошо. — негодуя кивнул я. — Есть еще и третий ведьмак, тот, что стоит перед вами. Имя Адам, возраст двадцать лет, плюс-минус год. Был найден на шабаше ведьм где-то в Европе. Никаких достижений нет. Еще ничем не прославился. Довольны? — со сталью в голосе произнес я. Этот сукин сын все-таки разозлил меня.

— Вот теперь доволен, давайте зачетку. — снисходительно ответил он. — Хотя могу я озвучить еще одну маленькую просьбу?

— Слушаю вас.

— Покажите свои глаза, какого они цвета? — поинтересовался Син.

— А вот хрен вам! — возмутился я.

* * *

От автора.

Дорогие читатели, у меня большие планы на эту работу. Поэтому для меня очень важно понять, интересна ли вам эта книга. Не поленитесь написать свое первое впечатление. Поставить сердечко и добавить книгу в библиотеку. Только от вас зависит, будет ли вторая часть, а может, даже большой и интересный цикл.

Глава 2

Аудитория квалификационной комиссии

Большая аудитория была до отказа наполнена преподавателями и руководящим составом академии. За большой трибуной, заседали председатели комиссии в лице начальника академии генерал-полковника Маркова Аркадия Михайловича и его заместителей. Генерал-лейтенанта Яковлева Ильи Имировича и генерал-майора Сазонова Александра Александровича. Все трое, как и положено, сидели в черной форме — это закон академии. Главные руководящие должности всегда занимают боевые представители факультета Ударных сил и никак иначе.

Вдоль стены по их правую руку сидели начальники факультетов, а перед ними за партами, расставленными ровными рядами, сидели преподаватели и инструкторы по всем дисциплинам.

На повестке дня было распределение выпускников по городам нашей необъятной родины. Задача была не из простых, поскольку преподаватели и начальники факультетов часто не сходились в едином мнении. Но главное и последнее слово всегда оставалось за начальником академии. Без его резолюции ни один курсант не покинет стен академии. Но не смотря на власть, он всегда прислушивался ко всем преподавателям и выносил решение по справедливости, а не из собственных пожеланий.

* * *

— Курсант факультета ударных сил Саймон. — зачитал очередное имя ведущий заседания, начальник канцелярии подполковник Амелюшкин.

— Сильный, но слегка бестолковый и нерешительный. Не готов допускать его к самостоятельной работе. Поэтому предлагаю отправить его в Саратов, пусть пару-тройку лет послужит в группе быстрого реагирования. Обтешется, наберется опыта, набьет шишек, а старшие товарищи ему в этом помогут. — поднявшись со своего места, произнес начальник факультета полковник Малышев.

— Возражения есть? — обратился к присутствующим генерал-майор Яковлев, но ответом ему была полная тишина. — Значит, решено. — кивнул он и золотым пером заполнил графу «Место назначения» в предписании, а после поставил на него печать и передал листок начальнику академии для подписи. — Есть еще кто? — тяжело вздохнув, произнес он и сняв очки, потер уставшие глаза.

— Курсант факультета ударных сил Адам. — громко произнес ведущий, и весь офицерский состав тут же засуетился, а взгляды были направлены на полковника Малышева.

— Господа офицеры, предлагаю отправить курсанта Адама в Москву. — тяжело вздохнув, словно готовясь к бою, произнес он.

— Что?! Москву?! Да как у вас язык повернулся произнести такое?! Это просто возмутительно! Его и в Москву?! Это неприемлемо! Может тогда просто дадим ему ядерный чемоданчик с красной кнопкой? Да его вообще из академии выпускать нельзя! Будь моя воля, я бы его запер в самой дальней и прочной темнице! А еще лучше прикончил его и отдал медикам для проведения опытов! — вскочив со своего места, закричал во весь голос преподаватель истории старший лейтенант Син.

В аудитории тут же наступила гробовая тишина. Подобное поведение было недопустимо в присутствии старших офицеров и особенно при генералитете. Так что присутствующие обомлели от подобной выходки, и сейчас взгляды людей метались между Сином и Марковым и, второй сжал кулаки от злости, а его лицо начало багроветь.

— Александр Александрович! Ну и распустили вы преподавателей! Это еще что это за выскочка? — Марков спокойным, но очень многозначительным тоном обратился к начальнику штаба.

— Товарищ старший лейтенант, будьте добры, представьтесь! — уже более грозно обратился к Сину начальник штаба, от чего тот приобрел весьма бледный вид.

— Преподаватель истории, старший лейтенант Син! — вытянувшись по стойке смирно, громко отчеканил он дрожащим голосом.

— Чему наших курсантов может научить такой преподаватель? И я сейчас даже не об офицерском этикете и правилах приличия говорю. — поднимаясь на ноги, произнес генерал-полковник. — Что это за преподаватель такой, что так сильно ненавидит курсантов, который готов лично убивать их и отдавать на опыты?! Ты что паскудник, зверолюд?!

— Никак нет! Я гибрид, как и все присутствующие здесь!

— Сан Саныч, какого черта в наших рядах присутствуют такие офицеры? — повышая тон с каждым словом, выкрикнул Марков.

— Виноват! — вскочил со своего генерал-майор. — Сейчас разберемся! Товарищ Син!

— Я!

— Немедленно объяснитесь!

— Прошу прощения, господа офицеры, за мою бестактность! Я не желаю курсантам зла и уж тем более смерти. Но курсант Адам — это совсем иной случай.

— Конкретнее!

— Вы же знаете, что он ведьмак. И что таит в себе огромное зло. — выкрикнул он.

— Ваше поведение и высказывания возмутительны! А отношение к курсанту Адаму предвзято! — не сдержавшись, выкрикнул полковник Малышев.

— Полковник Малышев, дайте краткую характеристику курсанта Адама, но объективную. Не нужно мне тут ничего приукрашивать! — произнес начальник академии, глядя на начальника факультета.

— Есть! Приукрашивать ничего и не нужно, его показатели говорят сами за себя. Круглый отличник по всем дисциплинам! Прошу заметить, даже по истории! Невзирая на всю предвзятость Син не смог занизить его оценку! И поверьте мне на слово, старший лейтенант Син изо всех сил пытался, но обломал зубы. И еще несколько преподавателей за компанию так же остались ни с чем. Обладает феноменальной памятью. Физически развит просто отлично — это подтвердит любой инструктор по любой дисциплине, будь то рукопашный бой, огневая подготовка или другие направления. Разумеется, не малую роль сыграло его происхождение. Парень невероятно силен физически даже без применения своей истинной силы. Умен не по годам, хладнокровен, держит себя в руках даже в самых сложных ситуациях. С места стажировки пришла не только положительная характеристика, но и масса благодарственных писем. Там конечно было одно происшествие, лично выезжал на разбор полетов. Но вся вина на плечах руководителя, он решил "показать класс» перед курсантами, и они случайно нарвались на стаю оборотней. Вы должны помнить тот случай, я докладывал. За всю историю нашей академии у нас еще не было наиболее подготовленного курсанта. Считаю его готовым к самостоятельно работе и жду от него блестящих показателей. И он не несет в себе не угрозу, скорее невероятный потенциал. И я уверен, в свое время он оправдает все мои надежды и добьется невероятных высот. Как знать, может однажды он окажется на моем месте, а может даже и займет ваше.

— Вздор! Он одиночка! Замкнут в себе! Необщителен! Зажат! Он псих! И как знать, что он устроит, оказавшись в большом городе, где его будет очень легко потерять из виду! Он знает как у нас все устроено! А что если он переметнется к своим? Вы понимаете, что предлагает полковник Малышев?! Это же огромный риск! Я уверен, что Адам просто воздействует на него посредством гипноза! — опять вклинился в разговор Син.

— А вот касательно одиночки и необщительности — это как раз вопрос к вам! С первых дней вы начали топить его! И настраивать всех тогда еще кадетов против него! Всех до единого! Оттого он и стал изгоем! Все боятся его происхождения и исключительно из-за вас! Будь я на его месте, уже давным-давно отвесил бы вам пощечину. Но заметьте, за все время обучения Адам ни разу не ударил ни одного курсанта, рукопашный бой, разумеется, не в счет. Я знаю, почему вы так на него ополчились! Да все знают, что дело не в нем, а исключительно в вас! Адам не виноват в том, что вашу жену убила ведьма! Тут виноваты исключительно вы! Из-за своего юношеского максимализма и амбиций! Я прекрасно помню тот день, когда помогал медикам собирать Марию по кускам! Вы, как порядочный офицер, в тот день должны были застрелиться из своего табельного, но нет, вы окопались в академии и принялись отрываться на парне!

— Не упоминай ее имя! — закричал Син.

— Ты переложил свою вину на парня! И стал реально считать его виноватым во всех грехах! Ты не прав! — злобно выкрикнул Малышев.

— Отставить! — прервал перепалку начальник штаба, и офицеры замолкли. — Вы забыли, кто вы? Вы забыли, зачем вы здесь? И забыли свое призвание? Устроили балаган, знаете ли!

— Прошу меня извинить, накипело. — перейдя на спокойный тон, произнес Малышев.

— Малышев, я знаю тебя уже очень много лет. — спокойно произнес начальник академии, глядя в глаза полковнику. — Твой путь был весьма тернист, да чего уж там, мы с тобой лично попадали в передряги, когда ты еще сам был сопливым курсантом на стажировке. — улыбнулся он, предавшись секундной ностальгии. — И я верю тебе и твоему слову. Но и слова бывшего преподавателя истории я проигнорировать не могу. По большей части это полный вздор, но рациональное зерно в этом есть. Уж слишком твой Адам идеальный получается. Дай он кому-нибудь по морде, да хоть этому старлею, у меня бы было меньше вопросов. В тихом омуте черти водятся, это как раз может подходить Адаму. Поэтому спрошу прямо: ты ручаешься за Адама? Подумай хорошо, на кону твои погоны и должность! Учти, я рассматриваю тебя на повышение! Сан Санычу должность предложили в главном штабе, поэтому я хочу назначить тебя на его место.

— Ручаюсь! Я уверен в нем как в самом себе! — гордо заявил Малышев.

— Вижу, прикипел ты к парню. Старый одинокий волк, неужто отцовские чувства взыграли? — ухмыльнулся Марков.

— Никак нет! Моя оценка объективна! Но и судьба парня мне небезразлична.

— Поступим иначе. Дадим твоему парню шанс проявить себя. Отправим его, скажем так, в… — устремился он глазами на карту, что лежала перед ним. — О, пусть едет в город Болотное! Место маленькое, та еще дыра, если честно. Послужит, проявится, покажет себя, раз такой молодец. И если будут успехи, переведем его хоть в Москву, хоть в Рио-де-Жанейро! А коли нет, то так тому и быть, пусть служит там, а дальше как пойдет. Годится?

— Годится. — кивнул полковник.

— Возражения есть? — обратился ко всем остальным начальник штаба, но ответом послужила тишина. — Значит, решено! — приложил он печать к листку. — И этого старлея куда-нибудь подальше, с глаз долой и чтоб ни к одному курсанту его не подпускали. В Антарктиду его, пусть ходит пингвинов поднимает.

* * *

На часах была поздняя ночь, а я никак не мог усидеть на месте. То и дело ходил по коридору из стороны в сторону в ожидании полковника Малышева. Мне не терпелось узнать, куда меня отправят служить, и как я совсем скоро буду щеголять по Красной площади, выискивать злодеев в московских парках и подземках. Но это все мечты, реальность обычно сурова и непредсказуема.

Наконец я услышал ту самую тяжелую поступь и шарканье одной ногой по полу. Полковник слегка прихрамывал на левую ногу из-за старой травмы. Он появился в крыле нашего факультета с большим списком в руках и тут же вручил его старосте курса, чтобы тот довел до всех информацию, а после пошел ко мне на встречу.

— А я надеялся, что ты уже давно уснул. — улыбнувшись, произнес он.

— Как же! Уснешь тут! — нетерпеливо произнес я. — Ну что там? Москва? Питер?

Улыбка пропала с лица полковника, и он облокотился плечом на стену коридора.

— Все так плохо? — нахмурившись, уточнил я, мысленно надеясь, что он меня разыгрывает, как в старые времена. Все же я старался никогда не читать его эмоции.

— У меня для тебя две новости.

— Хорошая и плохая?

— Это уже тебе решать, какие они.

— Давайте по порядку.

— Сина отстранили от преподавания. Теперь его отправят служить очень далеко, в места, где всегда очень холодно, будет следить за метеоусловиями. — улыбнувшись, произнес он.

— А что так?

— Много выступал и, разумеется, поливал тебя грязью. Напыщенный индюк! — недовольно фыркнул он.

— Да плевать на него. Мне с ним больше дел иметь не придется. — пожал я плечами в ответ.

— Если честно, я надеялся, что тебя это порадует.

— Я не готов издеваться над ним и злорадствовать. Мне всегда было все равно на него, все его слова я пропускал мимо ушей. Отчасти я ему благодарен, ведь, подай он меня в ином ключе, я бы мог сам вырасти зазнавшимся индюком. Давайте вторую новость. Но я уже догадываюсь о том, что выпить абрикосовой воды на Патриарших прудах мне в скором времени не придется.

— Не совсем так. — обнадежил он меня. — Но ты прав, в ближайшее время точно не придется. — разбил Малышев мою последнюю надежду. — Ты поедешь служить в славный город Болотное.

— Куда? — скуксившись, уточнил я.

— Болотное, город в Сибири, в Новосибирской области.

— Пару дней на собаках до Новосибирска, а потом всего три с половиной тысячи километров от Москвы, на выходных можно будет на Патрики смотаться. — съехидничал я.

— Не гунди, и там электрички ходят, всего пару часов, и ты в столице не России, а Сибири. Марков сказал следующее. Он дает тебе год на то, чтобы проявить себя. Покажешь хорошие результаты, может, секту какую найдешь там или подвиг совершишь. И сразу орден на грудь, дополнительную звезду на погон и прямым рейсом до Москвы отправишься. Я тебя там лично встречу, куплю мороженое в ГУМе и на Красную площадь свожу. - улыбнулся полковник.

— Звучит так себе, если честно. — скривился я.

— Да не скажи, начальник академии этот город выбрал не случайно. Он сам свой путь начинал именно там, так что в какой-то степени считай это вызовом для себя. Он вырвался, и ты сможешь, а если не сможешь, то тут не обессудь, значит я переоценил тебя.

— Все равно звучит так себе, в годы, когда он был курсантом, еще на паровозах наверное катались и стреляли из кремниевых мушкетов. — обреченно произнес я.

— Не хами. — осадил меня Малышев. — Я сделал все, что мог, слышал бы, что предлагал Син, волосы бы дыбом встали и не только на голове. — ухмыльнулся он, — А теперь иди отдыхай.

— Доброй ночи. — произнес я и отправился в свой кубрик.

Уснуть я смог только под утро, так как долго корпел над атласами в поисках этого самого городка и собирал информацию о нем. По шкале опасности от одного до пяти он имел цифру один, то есть там все тихо и безопасно. Город совсем крохотный, и я буду у всех на виду, а это значит никакой свободы действий. Мне придумают какую-нибудь идиотскую легенду, буду вынужден ходить каждый день на работу с девяти до шести. И в целом влачить жалкое, скучное существование. Никаких крутых машин, больших пушек и красоток. В Москве я бы был сам по себе, выбирал задания по душе и выполнял их, но увы и ах.

* * *

Сегодняшний день был для всех особенным. Последний подъем по команде, последняя совместная зарядка, последний завтрак и последнее утреннее построение в качестве курсантов. Все радовались и кривлялись, изображая из себя сопливых кадетов. Одному мне все было как-то безразлично, я то и дело ходил с кислой миной, а сослуживцы подшучивали надо мной. Все знали, что я хочу в Москву и знают куда я отправлюсь.

Совсем скоро нас соберут в актовом зале, будут торжественно вручать первые офицерские звания лейтенантов и набор документов для официальной жизни. Мне все же очень интересно, какими у меня будут фамилия и отчество, а то кроме имени, данного мне в день приема в академию, больше ничего не было как и у всех гибридов. Ни мам, ни пап у нас не было, а если и были, мы о их существовании ничего не знали.

После торжества мы получим свои назначения для прохождения службы, соберем вещи, и по команде примем специальный препарат от которого будем долго и крепко спать. Проснемся мы либо в пути, либо уже на месте и там узнаем свои первые легенды под которыми начнем жить в большом мире. Никто из нас не должен знать, где находится академия, как ни крути, это один из самых строжайших секретов ордена. Потому мы и находимся под землей, чтобы даже по звездам координаты не определить. А если и поднимаемся на поверхность, то только в бессознательном состоянии, а приходим себя далеко отсюда.

* * *

— Иванов Адам Викторович? — закатив глаза произнес я, посмотрев на свой новенький паспорт. — Ничего тупее придумать было нельзя? Как мне его людям показывать? Говорить, что у мамы с папой было плохо с фантазией? — высказал я свое недовольство делопроизводителю, вручившему мне документ.

— Слушай, всем не угодить! Бери, что дали, и проваливай! — скорчив кислую мину отмахнулся от меня капитан.

— Канцелярская крыса! — прошипел я себе под нос и вернулся на свое место.

— Что ты там вякнул? — возмутился он до глубины души.

— Что слышал! — отмахнулся я, не сбавляя скорости.

В зале, где мы собрались, было очень тесно, все же такое событие, собрались вообще все факультеты и весь персонал. Новое поколение выросло и сейчас пойдет в свободное плаванье. Как знать, сколькие из нас доживут до пенсии и сможет ли хоть кто-то вернуться обратно.

Спустя некоторое время на трибуну взошел начальник академии в парадном мундире и чеканил долгую и очень нудную речь о дани традиций, о том, как важно соблюдать офицерскую честь и порядочность. И много всего другого, а затем он начал вручать погоны. Нас вызывали по одному, мы строевым шагом подходили к генералу, он вручал погоны и жал руки.

— Жду от тебя больших свершений! Не посрами имя полковника Малышева. Заступаясь за тебя, он едва зубами не вцепился в глотку твоего бывшего учителя. — едва слышно произнес генерал.

— Не подведу! — с гордостью ответил я, и пожал ему руку.

* * *

Церемония окончилась, нас отпустили к кубрикам, дали двадцать минут на прощание друг с другом и сборы. Прощаться мне было не с кем, ведь друзей у меня не было. И я просто сложил в дорожную сумку свой скромный гардероб, закинул пару учебников и свою энциклопедию, что заполнял с первого курса. А затем улегся на кровать, взяв в руку белую таблетку.

— Что, даже не попрощаешься со старшим товарищем? — с довольной улыбкой на лице и легким амбре от выпитого коньяка вошел ко мне Малышев.

— А я думал, вы на банкете, не хотел отвлекать. — подскочив с кровати, обрадовался я появлению начальника.

— Так и есть, на банкете. — кивнул он. — Решил вот зайти, так сказать, дать тебе напутствие в дорогу.

— Это будет кстати, а то я немного растерян, не знаю, как себя вести. И за что браться в последнюю очередь. — честно признался я.

— Ничего, так у всех. — улыбнулся Малышев. — Дам тебе три совета.

— Первый: не лезь на рожон. Ты уже знаешь, каково это — сражаться с превосходящими силами противника. В прошлый раз просто повезло. Но удача весьма капризна, сегодня улыбается тебе, а завтра повернется задницей. Ты лучший в академии, да, это так. Я много раз повторял об этом. Но как только проснешься в новом месте, можешь про это забыть. Твои знания полезны, навыки ведения боя тоже. Но у тебя нет опыта, а это главное. Всегда будь начеку, присматривайся к окружающим, меньше говори, больше слушай. А если в чем-то не уверен, обратись к старшим и уточни, а то как бы в лужу не присесть. Второй: не все враги, что кажутся врагами, и не все друзья, что улыбаются тебе и зовут братом. Опасность может быть везде, и ты же знаешь, что нередко даже наши ударники могут вонзить нож в спину. Свободная жизнь дурманит и развращает, а еще жажда богатств и власти. Ты пробыл в большом городе, совсем не успел всего понять, а теперь попадешь в совсем маленький, провинциальный. Поверь мне, но ты сразу заметишь, насколько это большая разница. И дело тут не в размере города и богатствах, все дело в населении. Там словно свой мир, свое государство. И ты будешь для них чужаком, не строй себе иллюзий, что все тебя любят и уважают и не поддавайся на провокации. А они, я уверен, будут! И еще, момент, когда попадешь в кабинет следователя, а зная тебя, рано или поздно ты там окажешься, запомни главное. Если следак жесткий, будет из тебя все соки выживать, грозить всеми карами небесными, да хоть пытать, значит он нормальный и докопается до истины. А если добрый, услужливый в друзья набивается, то держись от таких подальше, максимально. Если дело будет худо, просто требуй другого, скажи, что тот предвзят или что-то в этом роде.

— Зачем следователям так себя вести?

— Затем, что звездочки на погоны они получают не как мы за убийство врагов и спасение людей. Они их получают, когда нас за решетку упекают или обрекают на казнь.

— Жестко. — тяжело вздохнул я. — А зачем меня кому-то провоцировать?

— Из-за твоей природы. Нет, не потому что ты ведьмак, а потому что к тебе будет приковано много внимания. А кому это понравится? Тебя постараются выжить, а для этого тебя нужно или вознести, или сильно унизить, очернить, проще говоря, подставить. И согласись, что второе сделать легче. Так что будь внимателен, если в первую же неделю почувствуешь, что нащупал какое-то очень серьезное дело. Будь уверен, это подстава, проверь все на сто раз и только потом начинай работать. Держи разум чистым и усмири свои амбиции. У ударников во время оперативной работы друзей нет. Все, что ты читал в уставе ордена про отношения и правила поведения и прочие порядки - забудь, оставь это для стен академии и штабов. В реальности все иначе, в борьбе с врагом все средства хороши, но это ты и сам поймешь со временем. Не живи в мире иллюзий, смотри на вещи реально и всегда готовься к худшему. Ну и третий: у тебя есть серьезный недостаток, ты не умеешь общаться с людьми. Обаяние, дружелюбие, лицемерие и прочее — все это не про тебя. Ты уж как-нибудь постарайся держать свой острый язык при себе и выбирать выражения. А то и там будешь изгоем. Старайся заводить приятелей, связи часто помогают в жизни. Касательно зверолюдов, помни следующее. Ордена боятся в основном только самые безобидные и мелкие сошки. Крупные рыбы плевали на нас с высокой колокольни, это, разумеется, ровно до того момента, пока мы не возьмемся за них всерьез. Но в провинциях все клали на нас с прибором, это наша ошибка, разумеется, но страна большая, и нас на всех просто не хватает. Тебя как молодого и неопытного вообще всерьез воспринимать не будут, это факт. Будут угрожать, пытаться запугивать, манипулировать, обманывать. В целом это для тебя не новость. Но у тебя есть главный козырь. Ты ведьмак, и этот факт они игнорировать просто не смогут. Ведьм они боятся до дрожи в коленках, да чего говорить, все их боятся, оттого к ним никто и не лезет, и ты не лезь. А два твоих соплеменника ничего хорошего им тоже не сулили. И еще они не знают, как отреагируют ведьмы на твою смерть, и испытывать на себе удачу не станут. Так что, если окажешься в сложной ситуации, собери всю силу воли в кулак, как бы страшно ни было. Будь спокоен, дерзок, так, словно ты хозяин положения. Никого не бойся, будь напорист, если нужно - примени силу, сломай кому-нибудь чего-нибудь. А когда придет время, просто покажи свои глаза, думаю, это будет работать безотказно. Можешь блефовать, угрожать, но соблюдай баланс и следи за реакцией оппонентов, не перегни палку. Сам знаешь, зверь вдвойне опаснее если зажать его в угол. По всем остальным вопросам всегда можешь связываться со мной. Но помни, я тебе не нянька, обращайся только в сложных ситуациях. И от себя лично скажу так, подниму кое-какие связи, пробью информацию и если где-то в окрестностях найдется что-нибудь интересное, я тебе подскажу. - подмигнул он мне.

— Понял, спасибо вам. — пожал я ему руку.

— Да не за что. Главное, не бойся и учись общаться с окружающими. Девушку себе что ли заведи, познакомься с местными ребятами, по выходным пиво пейте, на рыбалку катайтесь или на охоту. Нужно, чтобы твоя жизнь выглядела максимально правдоподобно, но не увлекайся, а то забудешь зачем ты туда вообще приехал.

— Приму к сведению.

— Все, мне пора! - взглянул он на свои часы, а затем снял их и протянул мне. - Носи с гордостью. Верю в тебя и жду хороших показателей.

— Спасибо вам, товарищ полковник. - расплылся я в довольной улыбке. - Я постараюсь изо всех сил!

— Не нужно стараться, просто делай и все. — отпустив мою руку и хлопнув по плечу, произнес Малышев и отправился обратно на банкет, а я уселся на кровать и начал разглядывать командирские часы.

И тут уже время вышло, по громкой связи объявили команду «Таблетки принять», и я закинул в рот белую блямбу, запив большим количеством воды. А дальше была темнота…

Глава 3

Сознание постепенно возвращалось ко мне. Голова раскалывалась, словно по ней кто-то кувалдой молотил, причем молотил усердно и очень долго. Во рту пустыня, в которую нагадила целая стая кошек. Тело онемевшее, затекшее и слушалось меня с трудом, его словно в цемент закатали, не вздохнуть, не выдохнуть. Слух тоже подводил, но постепенно возвращался, сначала звуки были где-то далеко и едва различимы, словно я находился под водой. Но спустя пару минут пришел в норму, и я услышал шум встречных потоков ветра, звук мотора и шелестящих по асфальту колес. А на фоне из динамиков доносился мелодичный шансон в исполнении артиста с охрипшим голосом.

Не открывая глаз, я почувствовал, что спереди сидит два человека. Водитель был абсолютно спокоен, как удав, и от него исходило легкое чувство любопытства. А вот второй был куда более эмоционален. Раздражение и злость вылетали из него, словно фейерверки в новогоднюю ночь. И все это было направленно разумеется на меня.

— Очухался? — небрежно спросил пассажир, не оборачиваясь на меня. — Не притворяйся, угрозы нет, тут все свои.

— Я и не притворяюсь, в себя прихожу. — произнес я, но из-за пересохшей глотки мой голос был больше похож на шипение змеи.

— В ногах вода лежит, попей, полегчает, голову отпустит и горло промочишь. — улыбнувшись, произнес водитель.

Открыв глаза, я посмотрел себе под ноги и увидел полуторалитровую бутылку минералки что каталась по коврику вперед-назад. На ее этикетке были изображены два белых лебедя что смотрели друг на друга. Я дотянулся до нее онемевшей рукой и с горем пополам схватил бутылку, а затем еще немного помучился с отвинчиванием крышки. Крышка открылась, газ зашипел, и вода хлынула через горлышко обрызгивая все вокруг.

— Ну что ты будешь делать! Что ж за лейтенанта нам с тобой послали-то? Безрукий какой-то! — забрюзжал, как старый чайник, пассажир.

— Да ладно вам, Азиз Ильшатович, сами знаете, как от этих таблеток бывает. — заступился за меня водитель. — А салон кожаный, все высохнет, тем более минералка, а не пиво, и он на себя все пролил.

Пропуская слова мимо ушей, я жадно припал губами к горлышку и начал пить, как двугорбый корабль пустыни. Живительная влага наполняла мое тело, и мне становилось все лучше с каждым глотком. Мелкая моторика возвращалась, зрение пришло в норму, и даже дышать стало легче.

Окинув взглядом салон машины, я рассмотрел повнимательнее своих попутчиков. За рулем сидел парень лет тридцати. Голубоглазый брюнет-симпатяга с модной стрижкой. Одет в обтягивающую футболку и синие джинсы, при этом под левым плечом виднелась полицейская кобура с пистолетом Макарова. Парень широкоплечий, в отличной физической форме, что он, собственно, и подчеркивал своей футболкой. Второму было за сорок. Черные, вьющиеся волосы с седыми висками. Внешность восточная, с узковатым разрезом глаз. Одет он был в льняную серую рубаху в черный мелкий горох и черные брюки, обувь мне видно не было, но я уверен, там либо лакированные туфли, либо плетеные сандалии на носок. При нем также была кобура, а рядом со мной на сиденье лежали два пиджака, черный с заплатками на локтях и светло-бежевый.

Мы ехали по широкой трассе через густую лесополосу, хотя, учитывая, что я нахожусь в Сибири, вся дорога состоит именно из них, лишь иногда она должна разбавляться полями со злаковыми культурами и сенокосами. Погода была теплой, бортовой компьютер машины писал, что снаружи плюс двадцать семь градусов. А время сейчас было восемь утра.

— Как самочувствие? — обратился ко мне водитель.

— Спасибо, уже лучше. — согласно кивнул я.

— Кстати, меня Леха звать, а это наш с тобой самый главный начальник Азиз Ильшатович. С виду суровый и очень строгий, так оно и есть, но справедливый. — добродушно произнес водитель.

— Адам, очень приятно. — кивнул я ему в ответ.

— Идиотское у тебя имя вышло, Иванов Адам Викторович! И кому такое в голову только пришло. — ухмыльнулся Азиз.

— Канцелярским крысам, кому же еще! Буду всем говорить, что у родителей было плохо с фантазией. — пожал я в ответ плечами.

— Утверждать ты так не сможешь, только предполагать. Так как не было у тебя родителей, детдомовский ты. И вырос в Новосибирске, в том же месте, где и я в свое время. Собственно, по этой причине ты окажешься у меня в отделе полиции, в роли участкового. Я вроде как взял тебя под свое чуткое и заботливое крыло. — заявил мне Азиз Ильшатович.

— Понял. — кивнул я, запоминая свою легенду.

— Понял он. — фыркнул начальник. — Ты хоть что-нибудь соображаешь в работе участкового?

— Не особо, уголовный кодекс знаю и примерное представление имею, сериалы про ментов видел. Я думаю, тонкости подскажете, как мой наставник. И это, если честно я не сильно общительный, опыта маловато. — признался я, ведь откуда опыт общения у изгоя?

— Как будто у меня есть выбор. — недовольно фыркнул он.

— Азиз Ильшатович давайте расставим все точки над ё! Я отличный эмпат и чувствую массу негатива в свою сторону. Не знаю, чем это вызвано, но хотелось бы разобраться в сложившейся ситуации. Чтобы потом у нас не возникло недопониманий и разногласий. Все же я офицер и хамского отношения к себе не потерплю!

— Видал, Леха? А парень с характером! Офицер он! Эмпат итить твою мать! — ухмыльнулся Азиз. — Прямолинейный? Хвалю, ценю таких, подхалимов на дух не переношу! А мое негодование вызвано, разумеется, появлением тебя, и на то есть две причины. Первая, уж не знаю, чем ты там такой особенный, но внимание к тебе очень пристальное! Ты еще не прибыл, а начальство уже мне всю голову излюбило! Смотри за ним! Следи за каждым шагом! Парень ну оооооочееееень перспективный! Но при этом глаз с него не спускай и не угробь его! Самый умный и способный курсант за всю историю академии! На кой я тебе сдался раз ты такой ценный? Сразу бы на мое место поставили и все дела! Жили мы тут потихонечку в своем мирке и раз! Прислали к нам лейтенанта Иванова! И вторая. Знаешь ли, мне это излишнее внимание на хрен не сдалось! Докладывать теперь по тебе каждую неделю! Отчеты строчить! Полковник Малышев, мать его за ногу, лично пообещал, если что не так, меня за причинное место подвесить. И судя по его тону, это была не шутка!

— Он может, это в его стиле. — не сдержал я улыбку.

— Нет, ты посмотри на него! Он радуется! — возмутился до глубины души Азиз и аж покраснел от злости.

— Прошу прощения за неуместное поведение. — тут же смутился я.

— Проехали. Плевать я хотел на поведение начальства и на их пристальное внимание. Меня больше беспокоит другое. Общался я с одним старым майором. Марка Петровича не забыл? — вопросительно посмотрел он на меня.

— Нет, конечно, он у меня практику вел. — смутившись ответил я, поняв, что Азиз клонит не к моему происхождению, а к фиаско на практике.

— Он мне сказал, что ты реально способный парень, в бою так вообще профи, но, сука, слишком самоуверенный и самостоятельный. Из-за чего в итоге майор отправился на больничную койку, а после был списан на пенсию по состоянию здоровья! Да и курсанты до кучи погибли. Я читал рапорт, и в целом я согласен, что этот старый пердун сам виноват! Перегнул, повел вас всех с оборотнями бодаться, хотя сам уже давно не в силе. Но и вы молодцы, повелись, побежали на радостях хвостиком виляя. А итог? Выжили не все, да и вы чудом, прям по краю прошли!

— Азиз Ильшатович, я сделал выводы после той потасовки. Переоценили мы себя, но никто не ожидал что там вся стая будет и у них там инициация молодняка была. Первое обращение и все такое. Я умерил свой пыл и начал более приземленно оценивать ситуацию и собственные силы. А также понял, что звание лучшего бойца на ринге в академии ничего не значит в реальном бою, особенно против нескольких противников пребывающих в бешенстве.

— Я на это очень надеюсь. И еще больше я надеюсь на то, что ты не вляпаешься в какую-нибудь историю, и мне не придется отправлять твое тело обратно в академию.

— Я понимаю все ваше негодование и постараюсь не доставлять проблем.

— Ага, как же! А то я не знаю, как это работает! Вырвался на свободу и вперед носом землю рыть! Искать преступников! Раскрывать заговоры! Уничтожать секты!

— Да с чего вы это взяли? — возмутился я.

— Да с того, что сам таким был, вот обалдуй сидит за рулем такой же! И помимо него еще еще один ничем не лучше! А старый Азиз Ильшатович бегай за вами и подчищай, а еще заступаться приходится. Но учти, будешь косячить, рапорт такой накатаю, что поедешь ты обратно в академию и будешь там до самой глубокой старости горшки за курсантами выносить! — пригрозил он мне пальцем. — Кстати, когда я читал твое личное дело, я не увидел кто ты, в этой графе был прочерк. Как это понимать?

— Прочерк? — удивился я.

— Да, прочерк, и Марк на мой вопрос не ответил, только многозначительно промолчал и сказал, цитирую: «Будет для тебя замечательный сюрприз!» А я уже не молод! Я сюрпризы не люблю! Я люблю тишину, покой и стабильность. Раз ты лучший, и он промолчал, да и прочерк, значит в тебе что-то редкое. Запаха совсем я не чувствую, а это значит, что ты нечто очень сильное или редкое. Мое волчье чутье еще меня не покинуло, но пахнешь ты как человек. Что-то холоднокровное? Неужели в тебе драконья кровь? Или какой-то другой аспид? Ледяная саламандра? — начал он засыпать меня вопросами.

— Отвечать обязательно? — уточнил я.

— Разумеется! И не только отвечать, еще и показать, на что способен. Леха, вон полянка за лесополосой, тормозни-ка там. — указал он пальцем на обочину.

— Слушаюсь, командор! — улыбнулся он.

Машина резко сбавила скорость и съехала на прилегающую грунтовку. Проехав немного по прямой, машина завернула за березовую рощу, что была высажена для защиты от ветра. Леха припарковал машину за густыми зарослями и, сняв с себя кобуру, вышел из машины.

— Вылезай, пора размяться. — пробухтел Азиз и тоже выбрался из машины.

— Твою-то мать! А вроде только общий язык начали находить. — выругался я и вышел.

— Если ты не догадался, то скажу сам, во мне сила волколака. Леха у нас гибрид Берендея. То есть могучий и яростный, как медведь, и очень падкий на сладкое, особенно на мед. — улыбнулся Азиз.

— Так нам что, подраться нужно? — уточнил я.

— Разумеется, но не просто, а используя свою силу. Я же должен понимать, на что ты способен и чего ты вообще стоишь. В рукопашке каждый раскрывает свою истинную сущность. Но смотри, он был одним из сильнейших на своем курсе.

— Был бы на первом месте, если бы не впадал в ярость. — добавил Алексей, снимая с себя футболку, а после скинул кроссовки и стянул носки. — Ты это, если что, не обессудь, если сильно прижмешь, могу покалечить. — по-дружески предупредил он меня.

— Ничего страшного, на мне все быстро заживает. — пожав плечами, ответил я. — Но и сам потом не обижайся.

Леха закрыл глаза, приложил руки к груди, совместив кулаки в районе сердца, и начал глубоко дышать. Его мышцы стали увеличиваться в размерах прямо на глазах. Плечи стали на порядок шире, лицо приобрело звериные очертания, скулы расширились, нос немного впал и стал более крупным, а брови и волосы на голове стали бурого цвета. На ногах вместо привычных ногтей появились черные, острые когти. Леха резко раскинул свои могучие руки в стороны и грозно прорычал, оскалив клыкастую пасть. Причем на его пальцах также появились черные когти длиной по пять сантиметров. Эти когти не шутка, они без труда могут порвать весьма толстый металл, не говоря уже о плоти.

— Готов? — нахмурив брови, скептическим тоном спросил у меня Азиз, так как не увидел во мне изменений.

— Да, как пионер. — кивнул я в ответ.

С подобными противниками я уже сражался, разумеется, только на ринге. В грубой физической силе мне с ним тягаться не стоит. А еще этот тип гибридов относится к взрывным. Это значит, они невероятно опасны, особенно в первые минуты боя, но потом начинают выдыхаться. К тому же они достаточно неповоротливы, и главный недостаток — они теряют голову. Леха все верно сказал про ярость, чем больше урона они получают, тем яростнее и сильнее становятся. Но при этом они начинают сражаться очень прямолинейно, а значит предсказуемо.

Соперник не долго думая помчался на меня, словно локомотив, и тут же попытался нанести по мне первый удар. Видно, что Леха сдерживался, и удар был простой, раскрытой ладонью по лицу и не в полную силу. Подыгрывать ему я не хотел, мне ведь нужно показать себя. Азиз Ильшатович должен быть уверен в том, что я способен за себя постоять, а то задвинет меня куда-нибудь подальше, на бумажную работу и я точно проживу здесь до пенсии, а у меня ведь планы. А значит Лехе, скорее всего, сегодня крепко достанется, но это не точно. Увернувшись от его замаха, пропустив руку над головой, я нанес мощный прямой удар кулаком в живот. Противнику это явно не понравилось, и он, злобно рыкнув, крутанулся на месте и сделал еще один взмах, но уже хотел зацепить когтями. Тут я отогнулся назад, почти как в «Матрице», правда, повалился на спину и резко повернулся на земле, взмахнув ногами, словно танцую брейк-данс. Мощной подсечкой я заставил противника перенести весь вес на одну ногу и, вскочив вверх, тут же нанес сокрушительный апперкот в челюсть. Противник задрал голову, прокрутился на месте и упал на землю. Азиз смотрел на это с легким недоумением на лице, так как он до сих пор не видел во мне изменений. А Леха разозлился не на шутку и пошел на меня всерьез, без поблажек. Как боец он был очень даже неплох, умело стоял на ногах, прикрывал лицо и наносил удары. Но я словно предвидел каждый из них и уворачивался. Сейчас была самая горячая фаза боя. Противник рычал, злился и ускорялся. А я просто уходил от ударов, парировал их и очень редко контратаковал. Через три с половиной минуты темп боя замедлился, Леха устал, а значит пришло мое время. Есть у такого противника еще один несомненный плюс — вырубить его очень и очень сложно, уж больно он крепок. Голова прочнее панциря черепахи, а ломать конечности нельзя. Я начал его бить, по слабым местам точно, больно и, главное, сильно. Атаки противника стали слишком предсказуемыми и медленными. Так мы бились минут десять, пока Азиз не остановил бой.

— Все! Брейк! — громко гаркнул он, и мы разошлись по сторонам.

Тяжело дыша, мы с Лехой уселись на траву, чтобы перевести дух.

— Красава, молодой! Силен, удар наносишь, словно бетонной плитой припечатываешь. И верткий, как червяк, не попасть. — Ухмыльнувшись, произнес он вернувшись в прежний, человеческий вид.

— Спасибо, ты тоже хорош. Но это просто спарринг, попытайся ты меня убить, исход мог бы быть другим. Твоя природа не предназначена для таких поединков. Ты должен давить и рвать, а не кружиться на месте, оттого ваша братия считается одной из лучших в своем деле, особенно против нескольких противников. — подбодрил его я, при этом признав очевидный факт.

— Так! Адам! Завязывай юлить! Я не заметил в тебе ни одного изменения! И запах не изменился! Показывай, кто ты такой! — не выдержав, ворвался в нашу беседу Азиз Ильшатович.

— Хорошо. — обреченным тоном ответил я и опустил голову вниз.

Сосредоточившись, я пропустил через свое сердце энергию, что хранилась в моей груди, и посмотрел на своих новых коллег.

— Ух ты ж! — завороженно произнес Алексей расплываясь в улыбке.

— Ядрена вошь! Ведьмак, чтоб меня! Ты ведь ведьмак? Красный глаз и изумрудный! Сука, красиво, но что это значит? — не зная, то ли восторгаться, то ли пугаться, неуверенно произнес мой новый начальник.

— Да, ведьмак. А касательно значения цвета глаз, если бы я сам знал. — улыбнувшись, ответил я, пожав плечами, а затем, собрав энергию обратно в грудь, вернул глазам нормальный вид.

— Теперь понятно, чего так о тебе пекутся и почему пропуск в деле, и Марк мне ничего не ответил. Да уж, сюрприз так сюрприз. — задумчиво произнес Азиз Ильшатович.

— Я надеюсь, это не станет для нас проблемой? — с надеждой в голосе спросил я.

— С чего бы? — возмутился мой новый начальник. — У меня в подчинении настоящий ведьмак! Одно из самых сильных существ в нашем мире! Я думаю, это очень даже перспективно, приятная такая пометка в личном деле. Да и ты главное, когда станешь большим начальником, не забывай своих наставников. — улыбнулся он, и, судя по его эмоциям, он реально был рад этому. Но и некая настороженность в его словах тоже прозвучала.

— Ну спасибо, в академии ко мне было совсем иное отношение.

— Боялись? — спросил у меня Леха.

— Еще как, шарахались как от смерти.

— Придурки, хотя, в целом, наверное, понять можно, в мире всего два известных примера. Вот все и боятся, не знают каким ты можешь стать. — задумчиво произнес Леха.

— А ты не боишься? — поинтересовался я.

— Не-а, а чего бояться? Раз ты тут, значит, ты на нашей стороне. Тем более учился в академии, которую создал ведьмак. Не думаю, что начальники такие идиоты, что выпустили бы тебя за стены, будь у них хоть малейшие подозрения. Ну и давай посмотрим правде в глаза. Ты простой, молодой и неопытный пацан. Да, кое-что можешь, но что с того толку? В тебе есть потенциал и то только в теории. А раскроешь ты его или нет, это мы узнаем со временем. Ты колдовать то умеешь? Зелья, проклятья?

— Нет конечно, такому нас не учили, да и книг на эту тему тоже нет. — честно признался я.

— Тут то и оно. Ты как бы ведьмак, а как бы и нет, только ширма, не более. Так что не зазнавайся. — спустил он меня с небес на землю.

— Ладно болтать, поехали. Сейчас отвезем тебя на служебную квартиру, сегодня тебе день обосноваться, осмотреться немного, а с завтрашнего утра начинается настоящая служба. Лейтенант Иванов. — прервал нас начальник и направился к машине.

Глава 4

Обстановка немного разрядилась. Не сказать, что после произошедшего мы стали друзьями, но на деловые рельсы встали точно. Мой новый начальник, подполковник Айдыноглу Азиз Ильшатович, немного подобрел по отношению ко мне. И даже сказал, что после нашего поединка допускает меня к самостоятельной работе. Но все операции, если таковые и будут, только после согласования с ним, а если его вдруг не будет, то с разрешения его заместителя, капитана Чкалова Алексея Алексеевича. То есть того самого Лехи, что сейчас сидел за рулем. Я помнил слова Малышева, так что на их доброту особо не обольщался.

— Адам, дабы ты не подумал чего, я тебя сразу предупрежу. С виду я дружелюбный и спокойный, да и в душе наверняка тоже. Но когда дело будет касаться работы, то ты тут уж не обессудь. Драть буду как сидорову козу! По всей строгости! Не посмотрю на твоих заступников и на то, кем ты являешься. Мой принцип прост: накосячил — отвечай! Меня так учили. — кивнул он в сторону подполковника. — И я так учить буду.

— Спасибо за прямоту. Постараюсь не доставлять неудобств. — искренне ответил я.

— Уж постарайся. — ухмыльнулся Азиз Ильшатович. — Леха — твой наставник, по всем глупым вопросам обращайся к нему. И оказывай ему любое содействие. Тем более у вас очень складно все получается, он опер, а ты участковый. Никаких вопросов со стороны не возникнет, обычные ментовские будни. Но об этом мы уже завтра пообщаемся, все объясню и разложу по полочкам. Сегодня рекомендую пройтись по городу, осмотреться, поесть вкусной еды. Я помню, как это бывает, когда только вырываешься из академии. — мечтательно закатил он глаза.

— Это точно. — поддержал его Леха. — Я столько сладкого сожрал, что чуть диабет не заработал! — рассмеялся он.

— Понял, поесть — это я люблю. — согласился я.

— Все необходимые документы лежат в квартире. Кошелек, наличка, банковская карта, но ты помни: трать только на оперативные расходы, а не на все подряд. Отчеты, чеки никто не отменял. На тебя заложено пятьдесят тысяч в месяц на еду и прочие расходы.

— Пятьдесят — это много или мало? — уточнил я. — Я цен не знаю.

— Немного, экономить нужно. — пояснил Алексей. — Но у тебя еще полицейская зарплата будет, но там тоже особо не разгуляешься, тысяч пятьдесят плюс-минус. Но так жить уже можно, и на поесть хватит, и на бензин, и девушку в кино сводить.

— Кстати о девушках, голову не терять, жениться не вздумай и уж тем более ребенка кому заделать! Я тебе потом твои бубенцы вокруг шеи намотаю и бантиком завяжу! — предупредил меня начальник. — А то ты парень больно смазливый, так и вижу, что девки на тебя вешаться пачками будут. И кстати, ревностных людишек не покалечь, не забывай, кто ты такой, силу свою держи в узде. У меня одного кобеля и любителя кулаками помахать хватает, и если ты такой же, то я даже и не знаю как с вами двумя бороться. Скорее всего придется вазэктомию делать, прямо у себя в кабинете, ржавым канцелярским ножом.

— Понял, не дурак. — кивнул я.

— Что-то я отвлекся. — покачал он головой. — Там в квартире запас одежды, плюс форма полицейская под твой размер, завтра к девяти явишься ко мне при полном параде, представляться, все как положено. Машину мы тебе подогнали, ключи и документы тоже в квартире, ну а холодильник сам заполнишь. И это, если соседи начнут интересоваться, кто таков. То ты получил квартиру от государства. Ты детдомовский, вот тебе ее и распределили, и ты очень этому рад.

* * *

Мы ехали еще около часа, по пути мои новые начальники давали советы и наставления. Где что находится в городе, куда лучше идти, где вечерами лучше не бывать и все в таком духе. Но стоило мне завести разговор о работе, какова оперативная обстановка? Как много происшествий происходит и какого характера? Меня тут же осекали и сказали, пока официально не вступлю в должность, то есть до завтра, сидеть на попе ровно и никуда не совать свой нос.

Возразить мне было нечего, так как я младше и по званию, и по возрасту, да и дел на сегодня, я думаю, мне и без работы хватит, а там как пойдет. Леха наконец-то свернул с трассы, мы переехали железнодорожный переезд, и я увидел стелу Болотное.

«Вот и приехали» — мысленно произнес я. Леха начал сразу проводить легкий экскурс. На въезде находилась заправка, одна из двух на весь город, и ворота, ведущие на кирпичный завод. Далее мы ехали по прямой, разбитой дороге мимо частных домов. Как я понял, почти весь город состоит из них. Высоток нет, все многоквартирные дома максимум в девять этажей. Мы проехали и мимо моего официального места работы, двухэтажное здание полиции, которое граничило с пожарной частью. Чуть дальше по дороге находился центр города, железнодорожный и авто вокзал, площадь, магазины, большой рынок. А сразу за ними, чуть в глубину, находилась и моя берлога. Три двухэтажных дома, по два подъезда в каждом, а на этаже по три квартиры. Мы заехали во двор и остановились у среднего дома. В целом дворик выглядел более чем прилично. Небольшие парковки на три-четыре машины. В середине детская площадка с песочницей, деревянной горкой, парой качель и одной старенькой каруселью. Скамейки в два ряда, а между ними столики, и за одним из них сидело три старичка, которые громко играли в домино, стуча костяшками по металлической столешнице. А под лавками у них стояли банки с крепким пивом.

— Ну вот тут теперь ты и живешь, первый этаж, квартира номер тринадцать. — улыбнулся Алексей и протянул мне ключи. — А это своя ласточка. — указал он пальцем на припаркованный у подъезда черный кроссовер.

— Нормально так. — расплылся я в улыбке. — «Субарик», «Форестер», да еще и «Эс Ти Ай»!

— Ага, он заряжен, под четыреста кобыл. Едет бодро, то, что нужно для молодого пацана, но только смотри не переусердствуй, штрафов не налови. — подмигнул он мне.

— Блин! А почему руль в бардачке? — огорчился я, посмотрев в салон через стекло.

— Это Сибирь, детка! Тут процентов семьдесят машин на правом руле, привыкай. А не нравится, эту отдашь и новую купишь.

— Ага, с такими зарплатами купишь разве что ржавую копейку. — огорчился я.

— А удостоверение тебе на что? Ты ж мент, зарабатывать можно по-разному…

— А ну отставить! — строгим голосом прервал Алексея Азиз Ильшатович. — Научишь у меня тут! И чтобы о таком я больше не слышал!

— Командор, да я же пошутил! — начал оправдываться Леха.

— Знаю я ваши шуточки, а завтра ко мне служба безопасности нагрянет! Все, поехали, время! — ткнул он пальцем в часы.

— Бывай! — махнул мне Леха и залез в салон.

— К девяти и без опозданий! — напомнил мне подполковник, усаживаясь в машину.

— Есть! — ответил я и, тяжело вздохнув, позвенел связкой ключей, подбросив ее вверх.

Мощный внедорожник Алексея выехал со двора, и я остался один, разве что кучка дедов сейчас пристально смотрела на меня, отложив в сторону свои доминошки. Но я не придал значения такому пристальному вниманию и направился к подъезду.

Входная дверь открывалась ключом, видимо, о существовании домофонов или хотя бы кодовых замков тут еще не слышали. Дверь была старой и открылась со скрипом, а вместо доводчика была ржавая пружина прибитая гвоздями. Едва я шагнул за порог, в нос ударил запах хлорки, сырости, лекарств и старости. Не знаю почему, но запах корвалола, облезлые стены, наполовину покрашенные в зеленый цвет, и отсутствующие в патронах лампочки ассоциировались у меня именно со старостью. Возможно, тому виной те деды, что сидели на лавке, отсюда и такие выводы.

Дверь в мою квартиру была прямо по коридору, я и сразу подошел к ней. По пути я сразу подметил забавный факт: первое, это то, что она единственная из трех металлическая, у остальных они деревянные и очень старые, даже в девяностые их уже пора было выбрасывать на свалку, а они все тут. А еще я почувствовал любопытство, на меня смотрели через глазки из обеих квартир. Я прямо слышал, как кто-то мнется за дверью и с интересом наблюдает за мной. Видимо, и правда тут живут одни старики. Провернул ключ, дверь отворилась, и я вошел в квартиру, захлопнув ее за собой. И, не снимая обуви, сразу прошелся по всем комнатам, по всем трем: комната, кухня и ванная, а еще крохотный коридорчик. До меня тут жил кто-то очень пожилой, об этом говорили ковры на всех стенах и на полу. Старенький диван и раскладное кресло. Допотопный телевизор, но хотя бы цветной и с пультом, правда, диагональ ни к черту. Под телевизором стояли видеомагнитофон и DVD-плеер. Плюс сервант с незатейливой посудой из хрусталя и два пустых шкафчика. На диване же лежали пакеты с одеждой и моя полицейская форма с лейтенантскими погонами. Кухня тоже не сильно порадовала: обычная электрическая плита на две конфорки, маленький обеденный стол, два комода с посудой, кастрюлями и сковородками. Электрический чайник, микроволновка и старенький холодильник, но хотя бы на две секции. Ванная была совсем маленькой, в ней полежать точно не удастся, использовать ее можно разве что как поддон для принятия душа. Тут же по соседству стоял советский унитаз и стиральная машинка, и я очень рад тому, что автомат. А то не удивился бы, если бы обнаружил стиральную доску и пару кусков мыла. В каждой комнате под белым, побеленным потолком висела здоровенная люстра со свисающими с нее стеклянными, ограненными камушками. На одной из стен висели очень странные часы, большие, из пластика покрашенного под золото и выглядели прям как наручные, с расправленным браслетом. Пол был застелен линолеумом, а на кухне еще и подпол имелся.

— М-да-а-а-а. — протяжно произнес я, присаживаясь за кухонный стол. — Не Москва-Сити, конечно, но жить можно.

За моей спиной на стене висел календарь за две тысячи семнадцатый год, видимо, с того самого года тут никто и не живет. Об этом говорило огромное количество скопившейся вокруг пыли. На столе передо мной лежал черный кейс, он был закрыт на обычную пряжку, отщелкнув которую, я начал перебирать содержимое. Документы, свидетельство о рождении, СНИЛС, диплом, аттестат, водительские права, страховка и прочая бумага. Конверт с наличкой, открыв его, я порадовался виду пачки пятитысячных купюр. В конверте было двести тысяч, это выделили мне на обустройство, чтобы купить то, что требуется, да и в целом на первое время. Еще внутри лежал добротный кожаный кошелек с банковской картой. Ключи от машины, два мобильных телефона, основной и запасной. Ноутбук, что служил способом связи и получения информации. Два пистолета для работы, револьвер со специальными патронами для разных ситуаций и старый добрый «Стечкин». Плюс парочка добротных ножей, дополнительное оружие и снаряжение можно будет получить по запросу.

— Пу-пу-пу. — задумчиво произнес я, осматривая квартиру. — И что делать? — спросил я сам у себя, проведя пальцами по некогда белой стене и увидев на ней четкую полосу, а подушечки пальцев почернели.

Задача была простой: для начала нужно все отмыть и очень хорошо. Вода в квартире была, электричество тоже, а это уже половина дела.

Включив телефон, я сразу создал в нем заметку и начал составлять список покупок. Для начала прошелся по чистящим средствам, затем гигиена, зубные пасты, станки для бритья, полотенца и прочее. Далее пища, тут я решил импровизировать и разобраться на месте. А еще дописал хороший моющий пылесос. Пока составлял список, настроение немного улучшилось. Все же это что-то новенькое, ведь я никогда ничем подобным не занимался, только учеба, учеба и еще раз учеба. А тут сижу как обычный человек и список покупок составляю. А сейчас сяду за руль и поеду в торговый центр и куплю себе чего-нибудь вкусненького. Классно же!

Включив перед уходом в розетку холодильник, чтобы тот начал вырабатывать холод, я взял документы на машину, права, паспорт и уложил их во внутренний карман. Также закинув в кошелек сто тысяч наличными, прихватил ключи и направился на выход.

Открыв входную дверь, я застал занятную картину. Прямо за дверью стояла пожилая женщина, и, судя по всему, она прислушивалась к тому, что происходит внутри. Выглядела она весьма обычно: покрытый разноцветными узорами махровый халат, домашние пушистые тапочки. Крашеные волосы, собранные в пучок на макушке, очки в тонкой оправе, висящие на самом кончике носа. Морщинистое лицо, тонкие губы, подведенные красной помадой, и красный маникюр, причем ногти были весьма длинными, прям как у Алексея, когда он обращается в зверя.

— Вам чем-то помочь? — вежливо произнес я, наблюдая за тем, как женщина испытывает неловкость.

— Да, будьте добры объяснить, кто вы таков?! — встав ровно и подняв очки до переносицы кончиком ногтя, вальяжно произнесла женщина.

— Э-э-э-м-м, с чего бы? — нахмурив брови, уточнил я.

Меня так и подмывало захлопнуть дверь перед носом соседки. А еще лучше пригрозить ей, чтобы нос в чужие дела не совала и послать куда подальше. Но Малышев сказал учиться общаться с людьми.

— Ну как же?! Явились тут средь бела дня! Вломились в чужую квартиру! Хозяйничаете там! Гремите чем-то! И вообще, я сейчас полицию вызову, пусть они с вами разбираются! — гордо заявила она, словно я в ее квартиру вломился.

— А это ваша квартира? — как можно вежливее спросил я.

— Нет, не моя. Раньше тут Лидия Афанасиевна жила, но померла уж лет десять как. Ее дети, непутевые спиногрызы! — со злостью прошипела она. — Квартиру продали, вот она и пустует с тех пор!

— А я так понимаю, вы живете по соседству? — уточнил я, заметив, что дверь в соседнюю квартиру приоткрыта.

— Все верно, Аглая Ярославовна я. Между прочим, я старшая по подъезду! И поэтому обязана быть в курсе всех дел! — гордо заявила она, поправив очки.

— Ах вот оно что. — наигранно улыбнулся я. — Раз вы старшая по подъезду, то позвольте представиться. Зовут меня Адам, Иванов Адам Викторович. — поправился я. — Эту квартиру мне выдало государство, так как я вырос в детском доме. А еще вы говорили про полицию, так вот, хочу вас порадовать или огорчить, тут все зависит от вашего отношения к сотрудникам полиции и закону в целом. Я ваш новый участковый, с завтрашнего дня вступаю в должность.

— Это же совсем меняет дело! Рада вас приветствовать, Адам Викторович, и добро пожаловать в наш дружелюбный коллектив. Соседи у нас все хорошие, добрые, отзывчивые, все мы тут живем душа в душу, как одна большая семья! — радостно произнесла она. — Правда, вот Федор Кузьмич со второго этажа, с семнадцатой квартиры, счетчики отматывает и ружье незарегистрированное в шкафу прячет. Ленька из соседнего дома женку свою поколачивает по пьяни. — шепотом добавила она. — А еще!

— Услышал вас, Аглая Ярославовна, завтра же, как в должность вступлю, со всем и разберусь, а пока мне пора бежать. — прервал ее я и захлопнул за собой дверь. Чувствую, это соседство выйдет мне боком. Но зато буду в курсе всей оперативной обстановки в своем доме или всего района.

Выйдя из подъезда, я сразу подошел к машине и сел в нее.

— Бли-и-н! — ударил я себя ладонью по лбу, поняв, что сел на пассажирское сиденье, а руль справа.

Не вылезая из салона, просто перебрался на место водителя и завел машину. Двигатель завелся с пол-оборота, а басовитый выхлоп заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Ух! Зверюга! — похлопал я машину по рулю в предвкушении первой поездки.

Машина оказалась реально хорошей, управляется так, словно едешь по рельсам, а как ускоряется! Чуть утопил педаль газа в пол, и она готова сорваться в юз, пробуксовывая всеми четырьмя колесами. Уж не знаю, на что рассчитывал Леха, подбирая мне такую машину, на мою скоропостижную кончину из-за аварии или просто порадовать, но спасибо ему за это. Машину я вожу просто отлично, у нас и экзамен по экстремальному вождению был. А там и на быстрых и медленных грузовых, легковых и даже мотоциклах гонять приходилось.

Первый поход в магазин как очень сильно порадовал, так и очень сильно огорчил. Я, словно сорока бросался на блестящее, греб в тележку все, что только видел, мне хотелось всего и вся. Я нагрузил ее до такой степени, что она едва могла ехать, колесики начали скрипеть, а продукты постоянно вываливались, и мне приходилось их подбирать.

Но на кассе же мне здорово щелкнули по носу. Итоговая сумма составляла восемьдесят семь тысяч, я аж чуть не выругался матом. Но заднюю давать не стал, оплатил все наличкой и взял чек, посмотреть, сколько что стоит, чтобы больше так не наглеть. А то ходил брал все подряд и на цены не смотрел, ну разве что пылесос был дорогим, почти двадцать тысяч, но он явно того стоил.

Загрузил все покупки в машину и поехал домой. Настроение немного испортилось, нужно будет озадачиться вопросом финансовой грамотности и планированием бюджета. А то придется ходить на охоту и рыбалку, чтобы добыть пропитание, не идти же на поклон к начальству, стыдно и недостойно. Размышляя о деньгах, я спокойно ехал домой, и тут передо мной со второстепенной дороги вылетела дорогая Тойота Камри, подрезала и резко ударила по тормозам. Я успел среагировать и увернуться в сторону. Но так как впереди была встречная полоса, дальше я не поехал и встал на месте. Все двери впереди стоящей машины распахнулись, и из нее вылезло четверо здоровенных амбалов. Смотрели на меня, лица недовольные, я бы даже сказал злые. Водитель начал рассматривать переднее левое крыло своей машины. А потом, негодуя, сплюнул в сторону, пнул колесо и направился ко мне.

— Ну куда ты прешь, баран? Что, не видишь, кто едет?! — громко ругался он, а его дружки тем временем начали обступать машину со всех сторон.

— Вот и дождались! Автоподставщики классические! Знаем, проходили. — иронично произнес я, улыбаясь во все тридцать два зуба, все же первые разборки, аж настроение поднялось.

— Чего ты там лыбишься! Выходи давай! Иди посмотри, что ты там натворил?! — продолжал возмущаться водитель, остановившись напротив моей двери.

Едва я приоткрыл дверь, как почувствовал отчетливый запах зверолюда, отчего мое настроение улучшилось еще сильнее.

Глава 5

Едва я вышел из машины, как гоп-компания обступила меня с четырех сторон, и понеслось.

— Ты куда ехал?

— Ты на дорогу вообще смотришь?

— Ты смотри какую царапину оставил!

— Парни, парни! Я же по главной ехал, это ваша ошибка! И касания не было, царапина, видимо, уже была. И вообще, давайте ГАИ вызывать, пусть они разбираются. — попытался возмутиться я.

— По какой главной?

— Ты что, предъявить нам хочешь? Ты кого тут косяками называешь?

— Еще и мусарнуться решил?

— Так правильные пацаны не поступают!

— Что значит «царапина была»? Ты что, меня балаболом назвать хочешь? Предъявить мне решил? А за базар-то отвечаешь?

— Ты же с виду ровный парень, бричка у тебя вон какая бодрая! По-любому монета на кармане имеется. Мы сейчас на стрелу едем, и времени тут стоять и базарить у нас нет. Так что кинь двадцатку деревянных за ущерб и езжай с миром!

А парни молодцы, ничего не скажешь, сразу видно — профи! Обступили, плечами толкают, давят и, главное, рта открыть не дают. Для обычного человека оказаться на моем месте тот еще стресс, и однозначно нередко им платят. Эта царапина на машине может заработать еще на одну такую же.

Но я на их угрозы не реагировал, а пытался понять, кто же они. От парней сильно несло табаком, алкоголем, ментоловыми жвачками, потом, дезодорантом и дешевыми духами. Сквозь этот коктейль сложно было учуять их истинный запах, точнее, я уже понял, что это кто-то из семейства собачьих, запах псины ни с чем не спутать. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, я прислушался к обонянию, и ответ всплыл в моей голове.

Плут! Вся четверка состоит из хитрых плутов! Ох уж эти хитрые лисы! Подобные разводки — это их хлеб. Если взять всех самых успешных жуликов за всю историю, то эта компания на восемьдесят процентов состоит из плутов. Такая вот у них жизнь, как зверолюды они достаточно слабые на общем фоне, но далеко не безобидные. Правда, к силе прибегают зачастую от отчаяния, когда их зажимают в угол. Но зато наделены недюжим умом, к сожалению, заточен он только под обман. Разводки, мошеннические схемы, фокусы, карты, лохотроны и даже казино — это все их детище.

Но работают они осторожно, опасных зверолюдов стараются обходить стороной, чтобы не получить за свое мошенничество. Зато людей любят всем сердцем, ведь это их основной хлеб.

— Мужчины, сегодня не ваш день! Ибо вам очень крупно не повезло! — громко заявил я, прервав их тирады.

— Чего? Это еще кому не повезло?

— Паря, а ты ничего не попутал?

— Может это, хочешь на лес из багажника посмотреть? — тут же стали запугивать меня.

— Это вы попутали, псы позорные!

— Чего? — хором возмутился весь квартет.

— Через плечо! Я из полиции! — гордо заявил я.

— Ага, конечно!

— Ксиву покажи?

— Ты себя в зеркало видел?

— Не похож ты на мента!

— Порожняк гонишь!

— Ты еще и балабол, оказывается!

— Мы с тебя за это спросим!

Посыпалось со всех сторон, и меня это, мягко говоря, нервировало. А еще меня сильно раздражал один маленький момент. Мы все это время стояли посреди дороги, перекрыв одну полосу. Я — бедный «терпила», которого сейчас активно продавливают, и четыре амбала вокруг меня, кстати, плуты обычно худощавые, а эти качки, видимо, на стероидах сидят. Стою я такой несчастный, а мимо меня катится полицейский бобик. Коллеги посмотрели на меня и проехали мимо, даже ничего не уточнив. Просто объехали затор по встречной и укатили в закат.

— Ну чего, мент? Что-то к тебе на выручку никто не кинулся! — рассмеявшись, обратился ко мне водитель.

— Фууууух! Достали. — злобно прошипел я. — Смотрим на меня внимательно и слушаем, что я сейчас скажу! — прикрикнул я, и жулики ненадолго затихли. — Я из ордена «Смотрящие во тьму», новенький, только сегодня прибыл. А у вашей замечательной четверки плутов, кажется, появились проблемы. — негромко произнес я.

Теперь всех проняло, все четверо одновременно вздрогнули, а радужка глаз на долю секунды окрасилась в желтый цвет. Все зверолюды знают, что абы кто такое сказать просто не осмелится. А люди и вовсе об этом не знают, нет, есть, конечно, посвященные, но их единицы, и они, как правило, в одиночку не ходят.

— Аааа, запах? Ты не… Ой, прошу прощения, вы не пахнете как гибрид. Вы человек? Или… Или вы? Кто-то из высших? — задрожав от страха, начал бормотать водитель.

— Это уже не ваше дело!

— Так это, мы ничего по этой части не нарушали. Мы соблюдаем главные законы. А это! — указал пальцем на свою машину водитель. — Это не ваша юрисдикция! — гордо добавил он.

— Все так, но я и правда из полиции. — улыбнувшись, заявил я. — Правда, с завтрашнего дня, поэтому сегодня считайте, что отделались легким испугом. Но еще раз увижу, что будете промышлять чем-то подобным в моем городе! Я приду к вам не как полицейский, а как член ордена, как оперативник ударных сил, и переломаю вам все кости! Усекли?

— Усекли. — побледнев, хором ответили мне ребятки.

— Вот и славненько, а теперь валите отсюда, пока можете! — приказал им я, и компания резво кинулась к своему транспортному средству, а я вернулся в свое.

* * *

Моя первая квартира была крохотной, но сколько же времени я убил на то, чтобы ее хорошенько отмыть. Я выбил все ковры, выдвинул каждый шкаф, добрался до таких мест, где, кажется, вообще отродясь не убирали. Но зато какой результат! В квартире стало легко дышать, пахло чистотой, и даже с виду стало немного уютнее. Закончив с уборкой, я разложил все вещи по полочкам и сходил в душ. Следующим шагом стало то, чего я так долго ждал. У меня была целая гора чипсов, конфет, мороженого и прочих вкусняшек, того, чего я почти никогда не видел в академии. Перенеся вкусняшки в комнату я разложил их на диване и переключил внимание на свою мультимедийную систему.

Немного повозившись с телевизором и видеомагнитофоном я разобрался как и что там работает. Вынув из серванта первую попавшуюся кассету с надписью "Киборг убийца" я вставил ее в плеер и нажал клавишу PLAY.

По экрану телевизора пробежала легкая рябь, появился темный видеоряд и раздался гнусавый голос. "И восстали машины из пепла ядерного огня. И пошла война на уничтожение человечества, и шла она десятилетиями. Но решающее сражение случится не в будущем. Оно случится в прошлом. В этот самый вечер."

— Какой кошмар! Но как же интересно! — улыбнувшись, произнес я, открывая пачку чипсов.

Кабинет подполковника Айдыноглу Азиза Ильшатовича

Начальник полиции стоял около своего стола, вытянувшись по стойке смирно, прижав телефонную трубку к уху. А напротив него сидел Алексей и вникал в суть беседы начальника.

— Да, товарищ полковник! Встретил, забрал, пока в курс дела не вводил, пусть немного в себя придет, а то он уже готов подметки с ходу рвать. Разместил в квартире, выдал машину. А завтра уже приступит к работе.

…

— Да, нормальный с виду парень. Вежливый, субординацию соблюдает.

…

— Разумеется, присмотрю.

…

— Естественно.

…

— Понимаю.

…

— Я все помню.

…

— Не подведу, товарищ полковник!

…

— Буду держать вас в курсе!

…

— Есть! Всего доброго!

Азиз положил трубку, присел в кресло, затем поднял платок со стола, вытер им испарину со лба и только потом выдохнул с облегчением.

— Что, опять этот Малышев звонил? — улыбнувшись, уточнил Леха.

— А кто же еще?! Опекун, мать его за ногу! — отмахнулся Азиз и налил стакан воды из хрустального графина.

— Пошли ты его. Мол, я начальник, мне видней! Сам разберусь, не маленький. — предложил ему опер.

— Ага, конечно! Может, сам скажешь, как его наставник? — улыбнувшись с хитрецой, предложил Азиз и указал пальцем на телефон.

— И скажу! — поддался на провокацию капитан, но потом резко остановился. — А что это ты с ним такой обходительный? Не замечал я раньше за тобой лицемерия. Что, этот Малышев птица столь высокого полета?

— Вообще да, очень высокого. Без пяти минут генерал-майор так-то.

— И что с того? Чего он лезет не в свое дело, он же преподом был. Насколько я знаю. Или он посулил тебе чего? Еще одну звездочку? Или перевод в теплые края? — расплылся в улыбке Алексей.

— Нет и нет. И вообще, какой к черту перевод? Типун тебе на язык! — возмутился он. — У нас дела! Или ты забыл?

— Как тут забыть!

— Малышеву этому я жизнью обязан. Дело это лет пятнадцать назад было. Я еще капитаном был, а он, кстати, подполковником. В Бердске люди стали пропадать. И знаешь, так резко, и не один там человек в месяц-два. А по десять-пятнадцать и каждый день! Местные начали разбираться, искать, тут и дураку понятно, что без зверолюдов не обошлось. Начали шерстить все, и нашли в окрестных лесах, как говорится, только рожки да ножки. Кости обглоданы, переломаны, все в кровище, кишках, ну, настоящая жуть. В Бердск сразу группу направили, и старшим там как раз Малышев был. Со всех городов оперов набрали, и меня в том числе. Суть, собственно, в чем была. Заявилась в город стая саблезубов, двадцать особей.

— Да ну на хрен?! — удивился Леха таким цифрам.

— Вот тебе и да ну на хрен. Дикие, злые, и жрали, сука, только то, что добудут охотой, фишка у них такая была. Они к нам из Китая заявились, это уж потом выяснилось, кровавый шлейф за ними тянулся до самой границы. А скольких они там перебили, никто и посчитать не смог.

— Они же сильные до жути! Я лично их не видел, но слышал от ребят, говорят, один такой троих боевых оперов раскидал как котят.

— Все верно говорят, они когда в свое кошачье бешенство впадают, там вообще мрак. — согласился Азиз. — Я это все к чему рассказываю. Нашли мы эту веселую компанию хищников, в лесу укрылись, на полянке. Как раз охотиться собирались. Они днем людей ловили и тащили в лес, а ночью отпускали, обращались и охотились на них. Нас пятьдесят оперов, при оружии, при снаряге. Малышев дал команду к бою, и понеслась. До того дня я считал себя крутым бойцом, а потом и сам не заметил, как меня словно щенка за шиворот схватили и в собственное дерьмо носом потыкали. Просто бах, и вот я лежу на земле и руками свое распоротое пузо зажимаю, чтобы кишки не вылетели. Но за себя я все же ответил. Одной рукой до ствола дотянулся и парочку саблезубов подстрелил, а одному мозги вышиб. Его опера заломали, и я метко так пулю ему в лоб пустил. А потом увидел Малышева, он уже в то время от работы в поле был отстранен из-за сильной травмы ноги. Он все больше командовал нами, но от драки бегать не стал. Со всеми в бой пошел, он, кстати, как и я, волколак, но мне до него как до луны на поезде. С двумя саблезубами на равных бился. Вот где настоящая альфа, как вспомню, аж мурашки по спине бегут. Клыки огромные, когтища словно лезвия бритвы. Рычит, ревет, воет, его рвут на куски, а он не сдается, дерется на характере, на силе воли! А я лежу, молодой опер, и сделать ничего не могу. Страшно жуть как, вся жизнь перед глазами промелькнула. Это, между прочим, он меня и еще одного парнишку отбивал. И если бы не Малышев, я бы с тобой не разговаривал. Очнулся я уже в больничке. Потом уже узнал, что саблезубы десять бойцов в госпиталь отправили и еще двадцать пять на кладбище. Малышев лично четверых устранил, это прям факт. Он мне позвонил столько лет спустя, говорит: «Здравствуй, Азиз, помнишь меня?» Как же тут забудешь? Ничего страшнее той ночи у меня не было. Вот он мне и наказал следить за Адамом, точнее, присматривать, и если что, он с меня живьем шкуру спустит. А зная его, он это точно сделает, возможно, и буквально. Я вроде уже не молодой, а только от его голоса цепенею и белею, как баран, двух слов связать нормально не могу. — высказался подполковник и залпом опустошил стакан.

— Дела. — согласился Леха. — Я бы на вашем месте заикаться начал или вообще слова забыл. — рассмеялся он.

— Все-то тебе шуточки да прибауточки. А геморроя нам с тобой прилетело по самое не балуй.

— Не все коту масленица. Как вам парень в целом? У вас глаз наметан.

— Да как, как! А то ты не знаешь! Ведьмак, мать его! Чего от него ожидать? Я хоть и виду не подал, но одно место у меня так сжалось, что иголка не пролезла бы! Ты же понимаешь, что он с тобой на равных дрался, не прибегая к своим способностям? Ты представляешь, сколько в нем силы? А что он еще может? Проклятье наслать? А если он наши мысли прочитает? Ты же не забыл, мы как бы занимаемся кое-чем незаконным, и если это всплывет, тебя куда-нибудь посадят далеко, глубоко и надолго, а меня казнят!

— А вот про это я не подумал. — почесал он затылок.

— Пока не знаю как, но нам нужно от него избавиться, и чем скорее, тем лучше!

— В смысле избавиться? — удивился капитан. — Вы имеете в виду? — провел он большим пальцем по шее.

— Ты что, идиот?! — Азиз возмутился до глубины души и швырнул в капитана стакан, но тот перехватил его на лету. — Ты про Малышева забыл? Если с его головы хоть волос упадет, он приедет сюда и нас с тобой наизнанку вывернет! Мехом вовнутрь! Без наркоза и обезболивающего!

— Тогда я не понял, о чем вы. — смутился опер.

— Да все просто, дубина! Нужно найти и распутать какое-нибудь дельце, желательно крупное. А может, и несколько мелких, и обрисовать так, будто бы это сделал наш гениальный ведьмак. Его похвалят и заберут от нас наиболее перспективные и загруженные участки. А мы вернемся к простой и мирной жизни. Все довольны, все в выигрыше! Или наоборот подставить как-нибудь, под статью подвести. Вроде превышения полномочий или чего подобного. Сами конечно тоже по шапке получим, но результат того стоит.

— Гениально, шеф! Теперь я вас понял! — обрадовался Алексей.

— Кстати о безопасности Адама. Наведайся в гости к нашему главному криминальному авторитету Клыку и обрисуй ситуацию касательно Адама. Не говори ему, что он ведьмак, просто скажи, чтобы все его гопники и прочая шобла держались от него как можно дальше. А если кто сунется, то мы начнем сильно прессовать.

— Хорошо, он на рыбалке сейчас, говорил, что к утру будет. Так что я с утра и загляну к нему по пути на службу.

— Добро, но не забудь! А то мало ли, Адам новенький, да и больно приметный. Он, конечно, не промах, но как знать, в жизни разное случается.

* * *

Я лежал на диване и смотрел кино. За окном уже стемнело, и я подумывал о том, что надо бы ложиться спать. Все же завтра мой первый день на службе. Я получу все вводные и приступлю к работе. Мне бы по-хорошему найти какое-нибудь запутанное дело, что-то серьезное. Чтобы показать всем, какой я классный специалист. Но нужно понимать реалии этого места. Откуда здесь важные дела?

Скорее всего, буду как участковый искать людей, что рисуют на стенах, и ловить алкашей, таскающих чекушки из магазина. А как ударник, вообще не представляю, чем мне тут заняться. Гонять жуликов вроде плутов?

Из размышлений меня вывела сработавшая на машине сигнализация. Мои окна выходили на противоположную сторону от парковки, так что я просто нажал на клавишу, и брелок перестал пищать. Не думаю, что здесь водятся угонщики, да и тачка уж больно старая и приметная. Не прошло и десяти секунд, как сигнализация вновь сработала.

— Да чтоб тебя! — выругался я и выключил ее опять.

Но ситуация повторилась. И тут два варианта: либо тачку реально кто-то пытается вскрыть, либо она кому-то мешает, и таким образом меня просят подойти к машине. Хотя, кому она может мешать? Я вроде нормально припарковался, но на другом месте, поближе к подъезду. Возможно, какой-нибудь пенсионер вернулся с дачи и стоит теперь долбит по колесу. Ведь рассаду или картошку таскать придется далеко. А благодаря моей соседке все уже знают, кто я такой и где я живу.

Накинув на себя толстовку и обув кроссовки на босу ногу, я вышел на улицу. И тут меня ждал третий вариант. Причем весьма неожиданный. Около моей машины стоял здоровенный амбал и злобно пинал ногой по колесу. Ростом он был за два метра, огромный такой бычара. Одет он был в строгий костюм черного цвета, и из-под пиджака виднелась кобура. Он такой тут был не один. Еще трое стояли около черного Гелендвагена, и все здоровяки как на подбор. Сразу за Геликом стоял свеженький Кадиллак Эскалейд, и около него стоял еще один Бык. А на въезде во двор стояла знакомая мне иномарка со знакомым лицом, высунувшимся из окна.

Водитель увидел то, что я его увидел, и тут же дал по газам, и иномарка скрылась из моего поля зрения.

— Слышь, придурок! Я сейчас тебе по голове так же постучу! — грозно крикнул я, выключая сигнализацию.

Мой голос остановил мужика, и он прекратил пинать колесо. А после повернулся в мою сторону, специально отодвинув пиджак в сторону, чтобы я мог рассмотреть его кобуру с пистолетом.

— И что? Я должен испугаться? — нахмурив брови, возмутился я и двинулся к нему. Честно говоря мне было не по себе от происходящего, я то не вооружен в отличии от них и как знать, чем это может закончиться. Но нужно помнить слова полковника и действовать как он учил.

Шагая от подъезда, я учуял запах, все эти мужики оказались зверолюдами. Что, собственно, меня не сильно и удивило.

— Уважаемый, с вами хотят пообщаться! — вежливо произнес тот самый мужик, что пинал мое колесо.

— Кто?

— Леонид Николаевич, или можете называть его просто Клык. — представил мне своего босса охранник.

— Начинается! — закатив глаза, произнес я, хотя в душе почему-то ликовал. Ведь повеяло теми самыми приключениями, которыми я так сильно грезил.

Глава 6

— Клык? — с иронией переспросил я, не сдвинувшись с места.

— Ради вашей же безопасности я бы не советовал вам так иронизировать. — ответил мне здоровяк, приблизившись на пару шагов.

Я заметил, как он набрал воздух носом. Все ясно, пытается понять, кто перед ним, но, увы, у него ничего не получится, запаха, присущего всем гибридам, у меня нет. Но я последовал его примеру и тоже прислушался к обонянию. От всех, как я понимаю, телохранителей или охраны, исходил один и тот же амбре, так обычно пахнет на фермах, где разводят коров. А значит, передо мной не кто иные, как минотавры. В целом, наверное, лучше охранников и не сыскать, точнее телохранителей. Большие, сильные, очень исполнительные и тупые. Не зря же в народе всех здоровых мужчин называют «быками».

— Пройдите к машине. — бык указал мне пальцем на Кадиллак, у которого приоткрылось заднее окно.

— Овес за конем не ходит. Если вашему Клыку нужно, пусть сам тащит сюда свою задницу! — высокомерно заявил я.

Мой ответ явно не понравился зверолюду, он начал закипать и заиграл желваками.

— Тогда я буду вынужден применить силу.

— Слышь, клоун! Хочешь народную мудрость? — ухмыльнулся я.

— Чего? — скривился он.

— У нас в академии говорят: «Каким бы борзым ни был бык, на банке пишется тушенка!» Мораль уловил?

Для минотавра это явно было последней каплей, и он ринулся ко мне. Бить он меня не собирался, но попытался схватить за руку и, по всей видимости, силой дотащить до машины. Но я, разумеется, не собирался ему это позволять.

Едва его огромная кисть коснулась моего предплечья, как я тут же перехватил ее второй рукой и резко вытянул на себя. Затем приподнял руку вверх и зашел под нее, чтобы локоть противника оказался четко над моим плечом. Далее мне только и осталось, что с силой опустить руку вниз и сломать ее, выгнув в обратную сторону. Зверолюд явно не ожидал от меня такой прыти, но от острой боли повалился на землю и начал громко шипеть, сдерживая боль. А вот остальные сильно напряглись и даже начали хвататься за оружие. Ситуация начала выходить из-под контроля, и мне даже стало казаться, что я ошибся в своих выводах, вследствие чего перегнул палку. Оценивая обстановку, я решил, что этих клоунов сюда прислали мои новые начальники, чтобы немного испугать, сбить спесь, мол, смотри, молодой, в жизни не все так, как в академии учили.

Или второй вариант, это те самые плуты навели на меня своего босса. А он, в свою очередь, решил покрасоваться перед своими людьми, мол, новичка на место поставил. Но нужно понимать главное, сделать он мне ничего не может. Убийство члена ордена чревато очень серьезными последствиями. Да тут почти всех зверолюдов, что имели с убийцей хоть какой-то контакт, уже к рассвету под нож пустят. Не говоря уже о моем начальстве, у которого под боком был такой асоциальный элемент. Азиз мне показался адекватным, думаю, не допустил бы подобного. Следовательно, как ни крути, я неприкасаемый для этих парней, разве что это кто-то третий, возможно, не местный, и плевать он на все хотел. В таком случае у меня реальные проблемы будут. Я, конечно, и ведьмак, но что с этого толку? В рукопашном бое я хорош, но против пистолета у меня аргументов нет.

— Успокойтесь, парни! — раздался властный голос из окна Кадиллака.

Затем дверь открылась, и из машины вышел пожилой мужчина лет так шестидесяти с виду. Одет он был как с иголочки: черные брюки, дорогие туфли, белая рубашка с золотыми запонками, бордовый галстук и дорогие часы. Сам мужчина был худощавого телосложения, с пышной черной шевелюрой на голове, в которой просматривались седые волоски, и с ухоженной пышной бородой, которая доставала аж до самой груди.

Быки, услышав его голос, тут же успокоились и встали по стойке смирно.

— Уберите его отсюда, окажите помощь. — небрежно скомандовал Клык, указав пальцем на покалеченного подчиненного.

Клык вальяжно прошелся по двору, поглядывая на меня исподлобья. Он окинул взглядом дом, машину и меня, разумеется.

— Я не гордый, как говорится, если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе. — улыбнувшись, произнес мужчина и остановился в метре от меня и тоже заметно вдохнул воздух. После чего я заметил в его глазах толику удивления. — Что вы, юноша, моего сотрудника покалечили?

— А нечего было мою машину пинать, да и руки распускать. — безразлично ответил я и тоже принюхался к его запаху.

Клык оказался волколаком, собственно, чего и следовало ожидать, если судить по его «кличке». Волколаки они такие: грозные, опасные и очень верные чему-то. Стае, делу, службе. Кстати, они считаются одними из самых удачных гибридов. Очень сильны, острый нюх, прекрасное зрение, высокая выживаемость и выносливость. В человеческом мире лучше всего прижились в армии.

— Он же был вежлив. Мы по-людски приехали познакомиться. Нехорошо, юноша, нехорошо. — поморщившись, произнес он. — А еще сегодня ребят моих напугал, угрожал. Ты, кажется, еще не понял, как выглядит настоящий мир. Все-то вы из академии выходите такие прыткие! Идейные! Резвые! Но позволь я немного отрезвлю тебя. Всем на вас плевать! Это вы у себя все такие борзые или когда в большую стаю собьетесь. А так по одному просто нечто среднее между обычным мешком с костями, это я о людях. И между нами, высшими существами. Но в целом многие, и я в том числе, разделяем вашу идею. Баланс, все должны жить в мире и заниматься своим делом. Мы основные законы чтим, к вам не лезем, в виде зверей по городу не бегаем. Но вот все остальное — это уже не ваше дело.

— Короче, Склифосовский! — устав от пафоса, прервал его я.

Это очень сильно возмутило Клыка.

— Нет! Ну вы видели?! Что за молодежь пошла? Никакого тебе уважения! Я тут перед ним распинаюсь! А он перебивает меня! Щенок! Хочешь короче? Будет тебе короче! Не суйся в мои дела! В этом городе я закон! И все тут решаю я! А если мои слова до тебя не дойдут, то я тебя покалечу! Ты вылечишься, и я опять тебя покалечу! И поверь, мне за это ничего не будет! Ты меня услышал?

— Услышал. — улыбнулся я. — А теперь послушай ты меня! Ты тут закон? Возможно, так и было, до сего момента. А еще ты назвал себя высшим существом. Я не ослышался? Ты жалкая шавка! Ты что, пес, забыл, кто тебе в будку хлеб кидает? — ткнул я в него пальцем. — Ты и высшее существо? Только вот за такие речи я уже могу оторвать твою глупую головушку. Ты кем себя тут возомнил? Ты тут главный гангстер? Крестный, мать его, отец?! Да ты с завтрашнего дня меня вот тут по утрам встречать будешь с чашкой ароматного кофе и с докладом о происшествиях за минувшую ночь!

Каждая моя фраза выводила Клыка все сильнее и сильнее. Волколак выходил из себя, и его звериное нутро рвалось наружу. Но отдаю ему должное, он держал своего зверя в узде и поэтому просто достал пистолет и приставил его к моему лбу.

— Уж очень ты остер на язык! А последствий не боишься? — прорычал он, посмотрев на меня разъяренными глазами. Но я почувствовал, что его ярость начала смешиваться с нотками сомнения и страха. Понимал, что уже он перегнул палку и вот-вот мог перешагнуть грань дозволенного.

— А ты сам последствия вывезешь? Я уже чую запах маленькой трусливой сучки! — глядя ему прямо в глаза, произнес я, а затем выпустил свою силу.

В отражении его зрачков я увидел, как блеснули во тьме мои разноцветные глаза. Как и ожидалось, Клык обомлел от удивления в ту же секунду. Придя в себя, он тут же убрал пистолет и сделал шаг назад.

— Невозможно. — прошептал он.

— В нашем мире возможно все.

— Ты, ты, ты же вед…

— Тссссс. — улыбнувшись, приложил я указательный палец к своим губам. — Не нужно кричать об этом во весь голос. Достаточно, что ты это теперь знаешь.

— И что теперь? Нашлешь проклятье? Меня собьет машина? Или я подавлюсь куском хлеба? — обреченно уточнил он.

— Посмотрим, но ты выбрал слишком легкие варианты. А как же какая-нибудь ужасная, неизлечимая болезнь? Или потеря рассудка, да паралич в конце концов? Смерть нужно заслужить, особенно легкую.

— А может просто договоримся? Я могу многое предложить взамен своей жизни. — тут же перешел он на деловой лад.

— Возможно и сможем. — кивнул я. — Где мне тебя найти?

— В центре ресторан «Тайга», я там всегда, если меня нет, спроси у менеджера, он всегда сможет меня найти. И вот визитка. — протянул он мне пластиковую карточку с номером.

— Вот и чудно, не пропадай из города, я завтра загляну или наберу. А пока свободен.

— Хорошо. — ответил, и он уже начал оборачиваться, чтобы пойти обратно к машине.

— Постой-ка. — окликнул я его, и едва он обернулся, как я вырвал несколько волосинок с его головы.

— Ой! Зачем?

— Ну так, на всякий случай. Просто знай, теперь твоя шкура в моих руках. Бывай. — подмигнул ему я и направился в подъезд.

Разумеется, я понятия не имел, как накладывать проклятья, но мне более чем достаточно того, что остальные думают иначе. Как бы там ни было, теперь у меня в руках самый главный бандит города. И это не может не радовать, ведь он знает все о преступном мире, что в свою очередь ускорит в разы мой перевод в Москву.

Прав был полковник Малышев, с опасными зверолюдами нужно всегда говорить с позиции силы. Никаких уступок, никакой жалости. Дашь немного слабины и все, пиши пропало, сожрут! На словах это, конечно, звучит классно, да и на деле, как оказалось, работает. Но чтобы воплотить это, нужно иметь стальные бубенцы. Особенно когда тебя вот так с кондачка берут в оборот.

Утро следующего дня. Алексей.

Леха, как обычно, ехал на работу и уже подруливая к участку вспомнил о поручении от Азиза Ильшатовича. Ему нужно было заскочить к Клыку и поговорить по поводу Адама.

— Вот же! — выругался он и резко крутанул рулем, развернувшись через двойную сплошную.

Проехав по центральной улице, он свернул к главной городской площади и миновав ее остановился на парковке перед рестораном «Тайга».

— На месте. — улыбнулся капитан, посмотрев на черный Кадиллак Клыка.

Выбравшись из машины, Алексей сразу направился ко входу, около которого сейчас стояла и курила парочка зверолюдов в строгих костюмах.

— Здорова, парни! Шеф у себя? — поинтересовался Леха, пожав им руки.

— В зале сидит. — кивнул ему один из охранников.

Капитан вошел в помещение ресторана и, миновав фойе и барную стойку, оказался в роскошном помещении. Там было прохладно, царил полумрак, играла расслабляющая музыка, пахло сигарами и дорогим алкоголем. Ресторан еще был закрыт, так что посетителей в нем не было. Лишь один, самый уютный и дальний столик был занят хозяином заведения.

— Здорово, Леня! Что это ты с утра пораньше и за стакан? Случилось чего? — улыбнувшись, словно довольный кот, наевшийся сметаны, обратился к нему Леха и, добравшись до столика, уселся за него.

— Здравствуй, Алексей. Случилось, случилось. Вот не знаю, за что пью: за второй день рожденья или свою скорую кончину. — задумчиво произнес он.

— Не понял, это ты о чем?

— Не понял? Или дурачком прикидываешься? — посмотрел на него исподлобья Клык. — Это вы с Азизом меня таким образом слить решили? Красиво карту разыграли, ничего не скажешь! Браво! — почти безэмоционально произнес он и допил содержимое стакана.

— Какой слить? Ты что? У нас же все ровно, все давно оговорено. На кой нам тебя сливать? — недоумевая, уточнил Алексей.

— А что ты тогда ко мне приперся? И с утра пораньше? Документы на капитуляцию принес, где черкануть? Ресторан отберете? Дом? Машины? Квартиры? Бизнес?

— Да кто тебя там укусил на твоей рыбалке? Клещ с какой новой заразой? Я к тебе вообще по другому делу!

— Какому же?

— Новенький к нам вчера приехал! Лично Азиза просьба, и я к ней присоединяюсь. Не суйтесь к нему, за километр обходите! Это не простой оперативник приехал, ой какой не простой. Большего сказать не могу, уж извини.

— А большего и не надо. Ты же про разноглазого оперативника мне говоришь? — немного успокоившись, уточнил Клык.

— Откуда знаешь? — насторожился Леха.

— Да тут вот какая штука вышла. — задумчиво произнес Клык. — Был я на рыбалке, да клева не было совсем, решил ну его нафиг и поехал домой. Настроение ни к черту, злой как волк, голодный. А тут на заправке плутов наших встретил. Они меня как увидели, так сразу с докладом, мол так и так, новый опер объявился. Дерзкий, борзый, беспределом грозился, ну и я что-то вспылил. Дай, думаю, проеду погляжу на этого нового опера, приземлю чутка, чтобы не зазнавался. Заскочил домой, переоделся и к нему. Плуты проследили за ним, адрес мне слили.

— Ой, дурак! — скуксился Леха. — Только не говори, что ты ему что-то сделал? Пожалуйста. — с искренней надеждой произнес он.

— Да ничего я ему не сделал, а вот он — это другой вопрос.

— Это как?

— Ну как, как! Каком кверху! Вызвал я его на диалог. Он вышел, руку одному из моих сломал. Злой, как стая волколаков в полнолуние! Дерзкий, за словом в карман не лезет. Я ему слово, он мне два. Ну, в общем, разозлил он меня крепко, я раз — и ствол ему ко лбу, хотел посмотреть на его реакцию. А он улыбается и говорит такой: «Последствия вывезешь?» И тут бах, глаза засветились, один бирюзовый, второй красный. Мать моя волчица! Я чуть прям на месте в штаны не наложил. Ведьмаку угрожал! Ну надо же так из ума выжить!

— И чем все закончилось?

— Я заднюю, разумеется, дал. А он клок волос с меня вырвал и сказал, что теперь я в его руках. Не мне тебе рассказывать о том, на что способны ведьмы. А он, сука, ведьмак! Я, старый волколак, угрожал ведьмаку! Во дурак!

— Ладно, не очкуй! Замолвлю за тебя словечко, скажу, что ты на нас работаешь. А вообще зря ты сам полез. Я думал, ты только к утру явишься, вот и заскочил предупредить. А так поспешил ты, сильно поспешил.

— Сам уже понял.

— Ну все, мне на службу пора, как раз новенький в должность вступает. Про просьбу не забудь, огороди его от внимания своих подчиненных и не распространяйся о его способностях. И поверь мне, за ним ой как пристально наблюдают с самого верха. Так что не высовывайся лишний раз, как бы с другой стороны не прилетело за наши делишки.

— Добро. — кивнул Клык. — подкинули вы мне геморроя, конечно.

— Мы и сами не рады, что он на нас свалился. Да и парень тоже не в восторге, в Москву хотел, а приехал сюда. А касательно твоего геморроя, так ты его сам себе заработал. Сорваться хотел на молодом, да зубы обломал по самые десна. Нечего на наших лезть и в мафию играть, прошли те времена, чай не девяностые! — ухмыльнулся капитан и, встав из-за стола, обратился к бармену. — Эй, уважаемый, латте на кокосовом мне с собой сделай и сиропа ванильного не жалей!

* * *

— Здравия желаю, товарищ полковник, лейтенант Иванов прибыл для дальнейшего прохождения службы! — репетировал я перед зеркалом, поправляя на себе новенький полицейский мундир.

Полицейская форма мне даже нравилась, наверное, потому что напоминала мою. Тоже черная, тоже с красными просветами, да и звездочки расположены так же. Размер подходил мне идеально, да и в целом мне она была к лицу. Смотрю на себя в зеркало, не нарадуюсь, хотя щеголять в гражданке было бы удобнее. Но и так сойдет, девушки ведь любят парней в форме. Да и лицо у меня весьма симпатичное. Ярко-зеленые глаза, тонкий нос, ямочки на щеках, острый подбородок и слегка пухлые губы. Идеальная симметрия и острые черты лица. Не говоря уже о росте в сто восемьдесят пять сантиметров и накаченного, мускулистого тела.

Ладно, пора ехать, а то опоздаю в первый же день. Думаю, Азизу Ильшатовичу это очень не понравится, ругаться будет, а о вечернем происшествии пожалуй промолчу.

Глава 7

Путь от дома до работы на машине составил всего каких-то пять минут. В целом красота, ни пробок, ни огромного количества светофоров и пешеходов. Свернул с шоссе и припарковал машину рядом с внедорожником Алексея. Выйдя на улицу, я тут же поправил на себе форму, надел фуражку и взял в руки папку со всеми документами. Стоя у машины, я почувствовал на себе с десяток заинтересованных взглядов. Меня словно музейный экспонат разглядывали новые коллеги. Кто-то стоял в курилке, кто-то у патрульных машин, а кто-то стоял на крыльце.

— Ну, здорова что ли! Я так понимаю, ты новенький? — раздался голос со стороны, и, повернувшись к его источнику, я увидел ППСника.

Молодой парень в помятой форме, стоял, улыбался и жевал зеленое яблоко. Вид такой простоватый, я бы даже сказал недалекий. А на плечах погоны младшего сержанта. Стоял, смотрел на меня и руку для рукопожатия тянул.

— Товарищ младший сержант, я бы вас попросил соблюдать субординацию. Перед вами офицер полиции, что старше вас на несколько званий. И приведите свой внешний вид в порядок! Смотреть противно! — высокомерно ответил я и, проигнорировав рукопожатие, направился к парадному входу.

— Прошу простить меня, ваше благородие! Извините, виноват, из деревни — туповат. Сразу офицера в вас не разглядел. — иронично произнес мне в спину ППСник.

«Смейся-смейся! Скоро я вам тут всем покажу такую раскрываемость, что вы мне кланяться будете при встрече!» — мысленно произнес я.

Дверь, ведущая в здание полиции, была открыта и подперта кирпичом. Я постарался проигнорировать это и, миновав парочку рассматривающих меня капитанов, вошел в здание. Как и положено, я сразу наткнулся на дежурку, где увидел толстого майора, что сидел в одной рубашке и держал в одной руке бутерброд с колбасой, с которого смачными шлепками капал майонез прямо на рабочий журнал. А во второй руке он держал кружку с чаем. От такого вида меня передернуло.

— Здравия желаю, я прибыл для прохождения службы, лейтенант Иванов. — представился я.

— Здорова! — хотел он протянуть мне руку, но бутерброд отпускать не стал. — Я так понимаю, тебе к шефу нужно? — уточнил он.

— Все верно. — кивнул я.

— Поднимайся на второй этаж и поворачивай налево, и иди прямо по коридору, в торце уткнешься в дверь, ведущую в его кабинет.

— Спасибо. — ответил ему я и отправился по адресу.

М-м-м-м-дяяя. Отдел я представлял себе несколько иначе. Тут все было, мягко говоря, по-старинке, словно цивилизация и технологии обошли это место стороной. Странно, что здесь полиция, а не милиция. С потолков свисали лампочки Ильича. Стены с облупившейся краской, штукатурка потрескавшаяся. Двери, ведущие в кабинеты, выкрашены белой краской, наверное, слоев в тридцать. На стенах висели стенды с информацией, ориентировки и разные объявления. Напротив дежурки находился отгороженный решетками уголок, в котором сейчас спал какой-то бомж. На втором этаже было все то же самое, разруха и старость, разве что пахло более приятно, а из кабинетов доносился женский смех. Дверь, ведущая в кабинет начальника, заметно отличалась от других, так как была современной. Остановившись перед ней, я, как того требует этикет, постучался и, приоткрыв ее, заглянул в помещение.

— Разрешите? — произнес я и увидел Леху, что сидел на подоконнике с сигаретой в зубах и большим стаканом кофе в руках.

— О! Аристократ явился! Заходи! Шеф сейчас придет. — расплылся он в злорадной улыбке.

— Аристократ? — уточнил я, не поняв, о чем он говорит.

— Это тебе уже погремуху придумали. А ты прям молодец, и пяти минут тут не был, а уже все тебя знают и недолюбливают.

— Это еще почему?

— А потому что ведешь себя как урод. — прямо ответил он.

— Чего?

— Того! Зачем ты так с ПЭПСом разговаривал? Я все видел и слышал. «Я офицер!» Смотреть противно! — спародировал он меня.

— А я неправ?

— Если по уставу, то прав, а по жизни нет. Сержантов нужно уважать, они больше дело делают. Они как могут и помочь, так и прикрыть, и подставить.

— И что, мне теперь извиняться перед ним, что ли? Выскочил не пойми откуда, вид как у бомжа, что внизу в клетке отдыхает! А я тут с ним должен панибратство разводить? — возмутился я до глубины души.

— Смотри сам, тебе служить. Тебе с ними отношения строить, так что тут ты сам по себе. — задумчиво ответил он и выкинул окурок в окно. — Ты мне вот что скажи, а у тебя вообще друзья есть?

— Нет.

— Совсем? Хотя бы приятели какие-нибудь, с кем вы вечерами девчонок обсуждали. О, а барышня есть?

— Нет, со мной никто не дружил и не общался.

— Потому что ты такой невыносимый?

— Потому что я ведьмак! Я же говорил, что от меня все шарахались как от прокаженного. Так что я все время был сам по себе.

— Тогда понятно, видно, что дружить с людьми ты не умеешь. Ну ничего, научишься. Притрешься.

— Больно нужно. — отмахнулся я и, пройдя по кабинету, присел на стул.

— Время покажет. Ты мне вот что лучше расскажи, друг сердешный. Как ты так умудрился всего за один день привлечь к себе внимание главного криминального авторитета, что держит весь город и его окрестности?

— Откуда узнал?

— От верблюда. Ты забыл, что ты в нашем городе, а не своем? Мы все знаем.

— Ну да. — согласился я. — Да он сам приехал и начал пытаться проучить.

— А ты, разумеется, решил проучить в ответ! А позвонить? Руки отсохли? Я тебе лично визитки оставлял! И свою, и шефа! А если бы тебя грохнули? Или покалечили? Ты головой хоть думай! — начал он давить на меня. — Адам, ты себя кем вообще возомнил? Там охрана и стволы, а ты бездумно лезешь! Ты бессмертный что ли?

— Нет.

— Вот и я о том же! А попробовать решить вопрос как-то более дипломатично ты не мог? Уйти в сторону от конфликта, как-то вырулить ситуацию?

— Но обошлось же.

— Обошлось по ряду причин. У нас тут больно хорошие позиции, оттого Клык при любом раскладе ничего бы тебе сделать не посмел. А так решил покрасоваться перед своими. Но обломал зубы, напугал ты его до чертиков. Он до сих пор в панике, все ждет кары от тебя. — рассмеялся Леха. — Ты его проклял? — шепотом уточнил он.

— Я не умею, мне все эти ведьминские умения недоступны. А учебников на эту тему как бы нет.

— А волосы зачем выдернул?

— Для солидности, он ведь об этом не знает.

— Вот тут ты хорошо придумал. Прижучил его, красава, хвалю за сообразительность. Но! Еще раз ты где-то будешь так выступать, я тебе как твой прямой наставник рога поотшибаю! Понял?

— Понял. — кивнул я, понимая, что виноват.

— То-то же! Мне не хочется, чтобы сюда приехал полковник Малышев и наизнанку меня вывернул! — строго добавил он.

— Я с ним полностью согласен! — произнес Азиз Ильшатович, входя в кабинет. — Всего один день в городе, и ты уже известен всему преступному миру. Всего пять минут в отделе, и ты уже у нас прозван Аристократом! Что дальше, Адам?

— Хорошие показатели! И, надеюсь, хвалебные отзывы от потерпевших, которым я буду помогать.

— Ага, как же. У нас не принято хвалить полицию, только ругать.

— В городе?

— В стране. — ухмыльнулся начальник.

— Какие будут вводные? — уточнил я.

— Все просто, наш город делится на три основные части. Центр, Лесхоз и Залиния — это железная дорога, которая отрезает большой кусок. Участковых у нас катастрофически не хватает, так что весь центр ложится на твои амбициозные плечи. По всем нюансам тебе все более подробно растолкует Алексей. Теперь касательно ситуации в целом и по нашим сотрудникам. По нашим я имею в виду академию. В лесхозе находится городская больница. Там есть патологоанатом Эдуард Валентинович. Он медик, и по всем вопросам, касающимся экспертизы, анализов и прочего, обращайся к нему. И да, познакомься обязательно и купи хороший коньяк, он это любит. Так сказать, прояви уважение к старшему товарищу. Там же в больнице в скорой помощи трудится еще один ударник. Дмитрий Иванович, он как правило держит нас в курсе всех странных ситуаций по нашему профилю. Так же познакомься с ним в больнице. Мужики они хорошие, отзывчивые, но не ссорься с ними. Разумеется, у нас есть свой следак. С ним прошу поосторожнее, вообще избегай его по возможности. Он мой ровесник, а все еще в капитанах ходит. Злой, как стая голодных волколаков в полнолуние. Сам понимаешь, у него амбиции, а тут место тихое, громких дел нет, вот он и бесится. А если что попадает к нему на стол, так он все чуть ли не под микроскопом изучает. Из-за него я столько раз по шее получал. Все докладывает! Так что смотри, не перейди ему дорогу, от него я тебя защитить не смогу. Он помощником мэра работает, так что пересекаться вы толком не должны.

— Понял, приму к сведению. — согласно кивнул я.

— А касательно оружия, гаджетов и прочего технического обеспечения тебе нужно идти в магазинчик электроники на рынке. Там также наш сотрудник, обеспеченец. У него там и скупка организована, так что нет-нет, но подкидывает какую полезную информацию. Тебе как участковому будет полезно. Парня зовут Петр, он ровесник Лехи и такой же бездельник и весельчак. Теперь относительно наших оперативных позиций в городе. Клыка мы держим в узде. Если что, он выкладывает нам всю полезную информацию. К нему не лезь. Ясное дело, его сотрудники порой чудят, но мы их сильно не кошмарим. Если, конечно, сильно зазнаются, то парочку другую прихватываем, дело стряпаем и в Магадан. В остальном у нас тихо. Если что и происходит, то, как правило, это залетные. Самая большая проблема — это делянки с грибами. Молодые зверолюды любят приторчать с них. Мы боремся с ними, боремся, одну сожжем, тут же другие появляются. Но это все как правило глубоко в лесу, попробуй ее найти. Вот, собственно, и весь инструктаж. Леха, есть что добавить?

— Да. — кивнул капитан. — Вежливее с населением, тактичнее, дипломатичнее. Если что вдруг нароешь, сначала иди к нам, а то почудится тебе секта какая или вселенский заговор. Вызовешь сюда десант, а по факту ничего. И страдать за тебя будем мы. В остальном согласно легенде, ты честный и неподкупный полицейский. Соответствуй.

— Понял. — согласился я.

— Вот и славно, сейчас оформляешься, получаешь документы и в добрый путь! И дам тебе еще один совет напоследок. Не давай свой номер бабушкам, а то забодают тебя звонками двадцать четыре на семь. Им всюду наркоманы и проститутки мерещатся, да и шпионы, и много кто еще.

— Спасибо за ценный совет, Азиз Ильшатович.

Следующие три часа я мотался по кабинетам, написал кучу рапортов. Но зато получил табельное и удостоверение. Как только все бюрократические вопросы были закончены, Леха устроил мне небольшой экскурс по городу, указав, где находятся самые проблемные районы, где собирается шпана и прочие злачные местечки. А затем показал мне рабочее место. Оказывается, у меня есть свое помещение, и оно находится не в здании полиции. А недалеко от вокзала, этакая пристроечка к местному военкомату.

— Вот тебе ключ, владей! — поздравил меня Леха и отвез обратно к зданию полиции, чтобы я забрал свою машину.

— Я тут останусь с вами навечно? — тяжело вздохнув, спросил я у старшего товарища перед тем, как открыть дверь.

— Вполне возможно. — улыбнулся он в ответ. — Знаешь, я тоже сначала был не в восторге. Но потом как-то привык к провинциальной жизни, не так уж все и плохо тут, как кажется на первый взгляд. Не Москва, конечно, но жить можно. От нас с шефом, могу тебя заверить, если будет какое важное дело, мы тебя обязательно подтянем и распишем все твои заслуги в рапорте.

— Чтобы я уехал, и вы жили спокойно, как и раньше? — прямо спросил я.

— Зришь в корень. Вот ценю я тебя, Адам, за твою прямоту! Но учись общению с людьми. — хлопнул он меня по плечу. — И наладь отношения с коллегами, негоже это, выпендриваться и погонами кичиться. Так только большому начальству положено, но никак не участковому!

— Да понял я уже, понял.

Настроение несколько ухудшилось, но потом стало совсем грустным, как только я подошел к своей машине. Все четыре колеса оказались спущенными, благо хоть не порезали, а просто выкрутили ниппели и положили их на капот. Искать виноватого было бесполезно, так что я вкрутил их обратно и залез в багажник в поисках насоса. И таковой нашелся, правда, он был не электрическим, а обычным, ручным. Попотеть, конечно, пришлось, вверх-вниз, и так очень много раз, пока все колеса перестали проминаться под весом машины. Зато остальные то и дело потешались надо мной и отпускали сальные шуточки. Но я терпел, я верил в то, что заткну всех за пояс. Они еще будут ко мне за советом бегать. Закончив с колесами, я приехал в участковый пункт. Старенькая кирпичная пристройка, большое окно с решетками, гнилое скрипучее крыльцо и видавшая лучшую жизнь деревянная дверь, закрытая на навесной замок. Плюсом ко всему все вокруг заросло высокой травой. Замок заржавел, так что пришлось заливать его ВДшкой и изрядно помучаться, но он все же сдался, и я вошел в здание.

— Мать честная! — выругался я от зловонного запаха. А еще я забыл спросить у начальства, куда делся мой предшественник, но теперь, кажется, знаю ответ. Вся пристройка являлась одним помещением, разделенным перегородкой. Одна часть была рабочей, а вторая предназначалась для отдыха.

Весь пол был завален пустыми стеклянными бутылками, банками из-под пива и обертками от сухариков и прочих закусок. Но главное это то, что некогда белая стена, та, что находилась за рабочим столом, вся была испачкана человеческими мозгами. А рядом со столом был силуэт человека, нарисованный белым мелком.

— Хорошее начало, ничего не скажешь.

Выйдя на свежий воздух, я начал думать о том, с чего бы мне взяться в первую очередь? Пойти на обход территории или все же заняться порядком? Но стоило вообразить, как я буду прибираться в помещении, у меня уже руки опускались. Я вчера в квартире замотался убираться, а тут вообще ни конца ни края не видно. Пока я стоял и мялся на крыльце, заметил, что одно колесо на машине подспустило, видимо, плохо ниппель закрутил, а может, и проколол. Но к моей удаче на противоположной стороне от дороги находилась шиномонтажка. Прыгнув в машину, я сразу подъехал к ней и вошел в небольшую бытовку.

— Опачки! — восторженно произнес я, застав занятую картину.

Трое мужиков усердно зачищали силовой кабель с толстыми медными жилами. Увидеть полицейского на своем пороге они точно не ожидали. Но тут же вскочили на ноги и отшатнулись от меня. Глаза у всех забегали, и я почувствовал исходящую от них панику.

— Здравия желаю, я ваш участковый, лейтенант Иванов! — с видом победителя представился я.

— Рррады знакомству. — кивнув, произнес один из работяг.

В шиномонтажке пахло перегаром, табаком и различными автомобильными жидкостями. Попытавшись принюхаться, я не сразу понял, кто же это передо мной, поэтому решил слегка изменить подход.

— Выходим на улицу, и не вздумайте бежать! — скомандовал я и вышел из помещения.

Троица покорно вышла и построилась перед своей бытовкой, и теперь я уже более четко уловил их запах.

— Значит, песчанки. — улыбнувшись, произнес я, убедившись, что все трое зверолюды, причем одного вида.

Это такие мышки, что раньше жили только в пустынях, но после расплодились и расселились по всему миру. Всегда живут большими семьями, так как очень плодовиты. Это, наверное, один из самых слабых видов зверолюдов. В целом они безобидны, но очень вороватые, если что плохо лежит, мимо они не пройдут. А еще они очень трусливые, никогда не лезут в драку, предпочитая побег. Услышав меня, всех троих проняло до дрожи, ведь они еще не поняли, кто перед ними находится.

— Кккккто вы? — дрожащим голоском уточнил у меня все тот же мужчина.

— Я? — я улыбнулся. — Я ваш участковый, лейтенант Иванов.

— А-а-а-а, понятно. — протянул он. — Рад знакомству, эт самое, здравия желаю, как у вас говорят.

— Прошу простить за дерзость, по происхождению кто вы?

— Я ударник из ордена и заодно из полиции. Откуда кабель взяли? Но врать не советую! — строго произнес я.

— Мы это, вы не подумайте чего плохого, прихватили там недалеко. Лежал бесхозный, а нам просто деток кормить нужно, вот мы и взяли. — не указав направления, ответил мужчина.

— Деток всем кормить нужно. Там это где?

— На железной дороге.

— Судя по чистой оплетке, он новый. Как же он так лежал?

— На катушке был намотан. — тяжко вздохнув, ответил мужчина.

— Бесхозный? На катушке? На железной дороге? — ну вы даете, парни. — ухмыльнулся я.

— Нас посадят? — едва не плача, уточнил у меня работяга.

— Даже и не знаю. — задумчиво ответил я и, обернувшись, посмотрел на свою новую берлогу. — А может и не посадят, это смотря как мы с вами договоримся! — тут же посетила меня идея.

Так сказать, накажу воришек через трудотерапию. Всем ведь от этого польза будет, а кабель, что они еще не порезали, вернут. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты. Превышу немного свои полномочия, но что поделать. Нас учили, что иногда в случае необходимости можно пользоваться услугами зверолюдов. Так что почему бы и нет.

Глава 8

— Тебя как звать? — обратился я к старшему.

— Сергей. — представился он и, сделав шаг вперед, протянул мне свою руку, но я рукопожатие проигнорировал.

— Значит так, Сережа. Слушай меня внимательно. Видишь пристройку? — указал я пальцем на свой, не побоюсь этого слова, бомжатник.

— Угу, кивнул он.

— Там внутри творится настоящий хаос, что мне очень не по душе. Поэтому предлагаю, так сказать, бартер. Вы возвращаете провод туда, откуда его сперли. И наводите порядочек в здании. Тогда я забываю про этот маленький инцидент. Вы же так больше не будете? — улыбнувшись, произнес я.

— Не будем! Честное слово! Если бы не острая нужда, мы бы не стали. — жалобно произнес Сергей.

— Вот только не нужно мне на жалость давить. — отмахнулся я.

— И это, посмотрите колеса, что-то спустило одно. Выровняйте давление во всех, по возвращении работу оплачу.

— Все сделаем в лучшем виде, не переживайте! Кстати, господин участковый, могу ли я обратиться к вам с просьбой? — сильно смутившись и опустив глаза в пол, произнес Сергей.

— Какой еще просьбой? — удивился я.

— Она как бы по вашему профилю и тому, и другому. — пояснил он.

— Заинтриговал, излагай. — какая-то часть меня уже представила услышать что-то грандиозное о какой-нибудь секте, жертвоприношениях или чего-то подобного. Но откуда песчанке обладать такой информацией?

— Тут такое дело. — замялся он. — Мы с ребятами машинами занимаемся, ну знаете, покупаем подешевле, продаем подороже. Вот и маленький сервис у нас с шиномонтажом, шаманим и лоск наводим тут и на продажу.

— И?

— Подвернулся нам очень хороший вариант от знакомых. За относительно небольшую цену купили мы Тойоту Камри, черную, красивую. Немного освежили и продавать собирались, к нам местные ребята заявились. Мол, заинтересовались покупкой, взяли на тест-драйв, и с тех пор уже неделя прошла. Я их видел в городе, подошел, мол, так и так, машину верните или деньги, а они угрожать начали.

— Черная Камри, говоришь? — ухмыльнулся я.

— Угу.

— А в ней четверо плутов?

— Вы их знаете?

— Встречал. Ладно, решу, как раз к Клыку пойду. Вам что нужно, деньги или машина?

— Лучше деньги, они на ней так хасанят, что уже и подвеске конец, и исцарапали всю.

— Добро, думаю, к вечеру все решится. — заверил его я и пошел по своим делам. — Порядок проверю и чтобы провод вернули! Обманете, пожалеете! — крикнул я через плечо.

Вот и чудненько, в моей каморке наведут красоту, и я еще помогу местным работягам. В мире зверолюдов все как в дикой природе, сильные уничтожают слабых. Полиция тут мало чем может помочь, да и в ней зверолюды не редко попадаются. Оттого самые слабые виды, как правило, остаются на дне пищевой цепочки. А чтобы хоть как-то защищаться, живут большими стаями.

* * *

Погода была шикарная, солнышко, легкий ветерок, а я как идиот в этой форме, и что главное, люди от меня шарахаются, как от прокаженного. Видимо, не любят тут полицию, да как и везде. Но я от этого особо не страдал. Прошелся через центр, полюбовался городком, выпил большой стакан кваса из желтой бочки и добрался до ресторана. У самого входа стоял охранник, что с легкой опаской поглядывал на меня. Я его узнал, он был вчера среди толпы быков, которыми меня пытался запугать Клык.

— Клык на месте? — спокойным тоном спросил я.

— Да, у себя в кабинете.

— Так иди и сообщи о моем визите.

— Сейчас сделаем. — кивнул он, открыв дверь, пропустил меня вперед и только потом вошел сам.

Ресторан был весьма уютный, в темных тонах, немного брутальный, грубые столы из древесных массивов, резные скамейки, разные трофеи на стенах. В зале было много столиков, и почти все заняты, что говорило о том, что место пользуется популярностью. Я было встал у барной стойки и решил ознакомиться с меню, как ко мне вернулся охранник.

— Адам Викторович, шеф вас ждет. — вежливо произнес он.

— Веди. — кивнул я.

Парень довел меня до кабинета Клыка, что находился на втором этаже здания, и открыл передо мной дверь. Я вальяжной походкой вошел в просторное помещение и окинул его взглядом. Весь внутренний интерьер говорил о двух вещах: первое, что у хозяина данного кабинета очень много денег. И второе, что у него полностью отсутствует вкус. На стенах висело древнее оружие: мушкеты, ружья, мечи, кинжалы, даже парочка арбалетов. На полках стояли очень старые вазы, какие-то статуэтки, даже рыцарские позолоченные доспехи расположились в углу. Чрезмерно дорогая кожаная мебель и очень древний стол, за которым восседал Клык и прихлебывал суп золотой ложкой из золотой тарелки. Правда, сейчас он отодвинул еду в сторону и поднялся на ноги. Он смотрел на меня так, как обычно это делают провинившиеся дети, глядя на родителей.

— День добрый, Леонид Николаевич, приятного вам аппетиту! — улыбнулся я, рассматривая представленные на стенах экспонаты.

— И я рад вас видеть, Адам Викторович, может, составите компанию, отобедаете со мной? Так сказать, хлеб преломим, за мир во всем мире выпьем. — вежливо предложил он.

— Спасибо за предложение, но в другой раз.

— А он будет, другой раз? — вопросительно посмотрел он на меня.

— Не понял? — нахмурил я брови.

— Да знаете, вы как мои волосы вырвали, мне теперь не по себе, то и дело всюду проклятья мерещатся. Чуть где кольнет, у меня аж паника начинается.

— Не бойся, мы же вроде как мирно разошлись, никто не пострадал, так, маленькое недоразумение. Я без обид, честно. — улыбнулся я. — Кстати, от кофе не откажусь.

— Рад это слышать, а кофе сейчас сделаем. Вам какой?

— Американо.

— Сейчас сделаем. — кивнул он и повернулся к телефону, после чего нажал клавишу, поднял трубку и попросил принести мой кофе.

— У меня есть к вам два дела. Готовы меня выслушать? — сразу взял я быка за рога.

— А как же, вы же представитель власти, не имею права отказать. — услужливо ответил он.

— Первое весьма плевое. Я тут попал в свой рабочий кабинет, а там мрак и жуть. Нанял ребят, песчанок, чтобы порядочек навели. И вот ребята мне пожаловались на небольшую несправедливость.

— Что за ребята? Кто их обидел? Может, я могу чем подсобить?

— Можете. — кивнул я, и в этот момент в кабинет вошла симпатичная девушка и поставила передо мной чашку с кофе. Я вежливо поблагодарил ее и, дождавшись, пока она уйдет, вернулся к теме беседы. — Ваши ушлые ребята машину у них купили, а деньги, видать, забыли занести. Я все понимаю, молодые, ветер в голове, сам ведь такой. У меня вот тоже энергии полно, а выплеснуть толком некуда. Оттого и вашему быку руку сломал. Вот боюсь, пойду к ним на диалог, да не сдержусь. Решу силушкой помериться, кто сильнее: я или четверо плутов. Но не факт, что квартет уцелеет, как бы трио не получилось, а то и дуэт, а может, и солист останется и будет питаться через трубочку. — прозрачно намекнул ему я.

— Да бросьте, Адам Викторович. — улыбнулся Клык. — Я вас услышал, напомню ребяткам, все сегодня же занесут, забыли, разгильдяи. А чего песчанки ко мне сами не пришли? Я бы решил.

— Давайте я даже предполагать не стану, почему песчанка не пришла к волколаку. И еще пусть плуты от этих ребят держатся подальше.

— Разумеется. — кивнул Клык. — Вы еще о каком-то деле говорили.

— Да, говорил. — кивнул я. — Второй вопрос будет несколько сложнее, но выгоден для нас обоих.

— Я весь внимание.

— Давай прямо? Без лишних любезностей? — предложил я.

— Хорошо. — кивнул он.

— Ты знаешь, кто я, ты знаешь, откуда я, и главное, я для тебя в этом городе словно кость в горле. Даже если ты очень сильно захочешь, ты ничего мне сделать не сможешь, так как природа моего происхождения несколько пугает тебя, а еще ты не знаешь, как на такие выпады отреагируют ведьмы. Но ты был бы очень сильно рад тому, чтобы я уехал как можно скорее и как можно дальше отсюда.

— Мне нечего возразить, вы зрите в корень. — согласился Клык. — Я так понимаю, у вас есть конкретное предложение.

— Есть, мне нужна информация обо всем, что происходит в городе. Я должен знать все, что касается моего основного профиля. Это позволит мне немного подняться по службе, и я скроюсь отсюда, а вы будете жить как и раньше. И это не просьба, я ставлю вас перед фактом.

— А если я откажусь?

— Попробуйте, я же не могу заставить вас подчиниться. Это же против нашего устава. — улыбнувшись ответил я, а затем прогнал через себя энергию, и мои глаза засветились. В качестве ведьмака я почти ничего не умел, но одному трюку научился, оттачивал его на своем преподавателе Сине. Я сконцентрировал свои мысли на Клыке и как бы надавил ему на голову, произнеся слово «смерть». Эффект от такого финта простой, он почувствует боль и услышит чужой голос в голове. Но Сину я произносил другие слова, безобидные, просто тестировал.

— ААааййй! — поморщился Клык и едва не упал со стула. — Я все понял! — закивал он, и я вернулся в обычное состояние.

— Вы же понимаете, что моим коллегам про это лучше не знать?

— Как же тут не понять. — наливая воды в стакан из хрустального графина ответил он.

— Каждое утро в вашей машине будет лежать конверт с отчетом за прошедшие сутки. Так устроит? Но учтите, некоторых вещей я могу просто не знать.

— Меня это устраивает. — согласился я. — Мне пора, еще увидимся. — поднялся я со стула.

— Постойте, а что это было?

— Вы о чем?

— Ну эта острая боль в голове и смерть!

— Не понимаю, о чем вы. — пожал я плечами.

— Но как же?

— Ничего не было! И меня здесь тоже не было!

— Я вас услышал. — тяжело вздохнув ответил он.

Эмоции Клыка сейчас зашкаливали, от него так и веяло диким ужасом, яростью и паникой. Он был готов рвать и метать, но, увы, был связан по рукам и ногам. Честно говоря, я не уверен, что его информация хоть как-то мне поможет, но иметь под присмотром такого авторитетного зверолюда будет не лишним. А дальше посмотрим, как все пойдет.

* * *

Сверившись с картой на телефоне, я отправился на обход своего района, чтобы иметь хоть какое-то представление о городе. Мне сравнивать не с чем, в живую я был только в Санкт-Петербурге, и сравнивать северную столицу с этим местом просто глупо. Так что я просто гулял и рассматривал пятиэтажки и частные домики. Люди все так же шарахались от меня в стороны, предпочитая переходить на другую сторону дороги, а то и вовсе уходить в обратном направлении. А в остальном все было тихо и спокойно, где-то дети палками колотили крапиву, на скамейках сидели старушки, гуляли молодые мамочки с колясками или мужики лузгали семечки и украдкой попивали пиво.

* * *

— Ах ты паскуда! Да как ты посмела тронуть мою водку?! Куда дела! А ну верни! — раздался грубый мужской, пьяный крик из открытого окна первого этажа.

— Вылила я ее! Достал уже меня! Жрешь и жрешь с утра до ночи! Пока я на трех работах вкалываю! Сил моих больше нет терпеть это! — раздался второй голос, который принадлежал женщине.

— Ах ты тварь такая! Как ты посмела продукты переводить! — разъярился он еще сильнее. — А ну иди сюда! — На, сука! Получай! — раздался хлесткий звук удара.

— Аааййй, помогите, убивают! — заверещала женщина.

— А ты чего думала! Я целоваться с тобой за такое буду?! Получай, тварь неблагодарная!

— Папа! Что ты делаешь?! Не тронь маму! — послышался писклявый детский голосок.

Семейные конфликты — это не мой профиль, но согласно легенде, это моя самая большая проблема как участкового. Из окна доносилась возня, крики, вопли, мат, звуки ломающейся мебели и бьющейся посуды. Я уже почти подошел к подъезду, как из окна на улицу выпрыгнула женщина лет сорока. Она была босой и одета в один халат, который завязывала на ходу. Ее волосы были растрепаны, под глазом набухал здоровенный синяк, еще был разбит нос и рассечена губа. Меньше чем через минуту из подъезда выбежал огромный, словно медведь, мужик. Из одежды на нем были семейные трусы в горошек, майка-алкоголичка белого цвета, из-под которой виднелась его покрытая густой растительностью грудь и спина. В руке он сжимал поварской топорик, глаза безумные, лицо искажено в приступе ярости.

— А ну иди сюда! Куда ты там убежала! Курва! — прорычал он и попытался рвануть вслед за женщиной.

— Гражданин, придите в себя! — преградил я ему путь.

— Пошел вон! Мент позорный! — попытался отмахнуться от меня здоровяк, но тут я ему спуску не дал.

Схватив за руку, я ее тут же скрутил, поставил ему подсечку и повалил на землю пузом вниз.

— Ааааа! Ментяра! Я тебя запомнил! — зарычал он, словно раненый волколак.

— Пасть закрой! Пока я тебе все ребра не пересчитал и зубы не выбил! — вполголоса пригрозил ему я и застегнул наручники за спиной.

Принюхавшись к его амбре, запаха зверолюда я не учуял, а значит, это обычный человек. Тем временем вокруг нас собралась целая толпа зевак, что наблюдала за происходящей картиной. Все о чем-то шептались между собой. Кто-то жалел женщину, кто-то ругал этого великана, а некоторые удивлялись тому, как ловко я застал этого мужика.

— Граждане, расходимся, нечего тут глазеть. — вынимая телефон из кармана крикнул я, но никто меня, разумеется, слушать не стал.

Набрав номер дежурки, я вызвал наряд на адрес и стал ждать машину. Мужика я перетащил на скамейку, что стояла у подъезда, и подозвал к себе пострадавшую женщину.

— Здравствуйте, я ваш новый участковый Адам Викторович. — представился, как положено.

— Меня Людмилой зовут, а это мой супруг Григорий Анатольевич. — приходя в себя, ответила она.

— Людмила, сейчас приедет наряд, мы заберем вашего супруга. И вам тоже нужно будет проехать с нами. Для начала в травмпункт, чтобы снять побои, а потом в отдел, где вы напишете заявление.

— Какое еще заявление? — возмутилась женщина.

— Обычное, о нанесении побоев. — пояснил ей я.

— Ага! Сейчас! Уже бегу, волосы назад! — возмутилась Людмила.

— Что-то не так?

— А то! Вы его посадите! И что дальше? Детей кормить кто будет? Ты?! Как без мужика?

— Но он же бьет вас! Это же ненормально!

— Сопляк! Много-то ты понимаешь! Заберите его в вытрезвитель свой! Пусть отоспится и все нормально будет! — отмахнулась она и вошла в подъезд.

— Дела. — несколько опешив, прошептал я.

Минут через двадцать к дому подъехал патрульный УАЗ, из него вышла парочка ППСников, и один из них был тот самый, который подходил ко мне утром.

— Товарищ лейтенант, здравия желаю! — ехидным голосом произнес он.

— Забирайте. — указал я на мужика.

— Ля! Знакомые все лица! Анатолич, ты опять за старое! Может тебе сразу к нам заходить после получки, а то каждый месяц одно и тоже! — обратился он к задержанному.

— Да пошел ты, мусор! — плюнул он себе под ноги.

— Ого, это не в первый раз? — уточнил я.

— Не-а, не в первый и даже не в пятый. Нажрется и все, то жену поколотит, то соседа, то еще кого.

— А чего же не посадили?

— Заявление никто не пишет. Жалеют его, трезвый нормальный мужик, а как выпьет, так все, шарики за ролики заходят, и понеслась. Как в том анекдоте, то тихо свистишь, то низко летаешь. — рассмеялся сержант. — А ты, кстати, молодец, один ему браслеты одел. Как раз зимой мы втроем его кое-как зажали, силен, сука, как бык на родео!

— Повезло. — пожал я плечами. — Ладно, забирайте его, и это ты извини за утро. Я был неправ, не умею просто с людьми общаться, проблемы у меня с этим, один устав в голове. — протянул я ему руку.

— Проехали. — улыбнулся он. — Все вы молодые одинаковые приходите. А общаться научишься, у нас таких Анатоличей полгорода, да и похлеще кадры попадаются. Так что учебных пособий по самые уши. — пожал он мне руку в ответ.

— Звучит обнадеживающе. — ухмыльнулся я.

— Только это, Адам, наручники оставь, на вот мои возьми, на всякий случай. В отдел вернешься, махнемся. А то, боюсь, сейчас расстегнем, и второй раунд начнется. — попросил он меня.

— Не вопрос. Вечером или утром заскочу, махнемся. Не отпускайте его без меня, хочу беседу провести.

— Добро. — кивнул сержант. — И это, с тебя еще простава, в коллектив влиться нужно. — подмигнул он.

— Раз нужно, значит вольемся. — согласился я, не понимая, как это делать, но я думаю, Леха мне подскажет.

Затолкав пьяного медведя в машину, я попрощался с патрулем и побрел дальше по району.

Глава 9

Ресторан «Тайга», кабинет Леонида Николаевича, также известного как криминальный авторитет Клык.

Грозный волколак, которого знал и обходил стороной каждый зверолюд в городе, был не в духе. Он сидел за столом, сжимая в руке стакан с водкой, и сверлил злобным взглядом банду плутов, что стояла перед ним и тряслась от страха. Все же он выше их как по иерархии, так и в пищевой пирамиде зверолюдов, те гораздо ниже.

— Вы уже во второй раз подставляете меня! — прорычал он и швырнул в предводителя банды пустую пепельницу, что стояла перед ним, но плут увернулся, и она прилетела в голову другому бойцу, рассекая острыми гранями кожу на лбу.

— Что стряслось, босс? Мы же это, работаем как обычно, без залетов, в кассу процент заносим, что не так? — едва сдерживая самообладание, уточнил Макс, который являлся предводителем этой банды мелких жуликов.

Он не понаслышке знал, что когда Клык в ярости, кто-то, как правило, умирает.

— Тачку у песчанок кто увел? — прикрыв глаза и глубоко вздохнув, возвращая самообладание, более спокойным тоном произнес Клык.

— Ну мы. — недоумевая, ответил Макс. — А что такого? Взяли покататься, подставы там помутить, деньжат по-легкому поднять. Так-то аппарат что нужно, Камри три и пять, пушка-гонка. Мы ее еще не скинули, а как только это сделаем, как всегда процент тебе закинем. Если речь об этом, конечно.

— Тачку верните владельцам и ее стоимость возместите и больше не суйтесь к ним! Ясно? — строго произнес он.

— Не понял, шеф?! Что за дела? С каких пор ты за лохов стал впрягаться? Это же полевки, что они могут? Если заяву ментам накатали, то ты только скажи! Они сегодня же пойдут и заберут ее, еще и извиняться будут, а потом кровушкой своей умоются! Мы им мигом хвосты прищемим! — начал возмущаться плут.

— Не распыляйся! Сделай, как я сказал! Пожаловались они менту, новенькому участковому, вы уже знакомы. И мои руки связаны, нужно тачку вернуть и оплатить! Чтоб потом вопросов ни у кого не возникало!

— С чего это мы должны под его дудку плясать? Клык, а ты часом не заболел? С каких пор ты прогибаться стал? Ладно Леха и этот старый полкан, они помогают нам. А этот сопляк? Чего он пальцы гнет? Может, его это? — провел он пальцем по шее, от чего по спине Клыка пробежался холодок.

Клык понимал, как это выглядит в глазах его коллег по цеху, ведь в их мире не принято прогибаться под власть, какая бы она ни была. Собственно, в этом и был весь смысл его мира. Но страх за собственную шкуру не оставлял ему вариантов. Уж больно ему нравилась жизнь, не так давно он занял это место, и терять его не хотел.

— В общем так, мне это нравится еще меньше, чем вам. Сам бы уже ему сердце вырвал, но вы знаете порядки, и орден — это вам не кучка гопников. Это в большом городе можно затеряться, ходи ищи потом ветра в поле, а тут все на виду. Леха утром ко мне забегал и выдал расклад по этому Адаму. Не простой это паренек, шибко не простой, за ним большие чины стоят. Он подробности не раскрывал, но суть следующая. За парнем следят с самого верха, если что с ним случится сюда кавалерию пришлют и тогда нам все не поздоровится. А главное прикормленных оперов отсюда заберут, да и нас всех заодно, меня уж точно! Поставят новых, те жестить начнут и пойдете вы дружно на кирпичный завод горбатиться! Этого хотите?

— Не-не-хотим. — хором ответила банда.

— А чего следят за ним? Сынок чей-то? — уточнил один из бойцов.

— Дебил! — щелкнул его по носу Макс. — Какой сынок? Это же гибриды! У них нет родителей! Об этом каждый зверолюд знает!

— Точняк, забыл. — насупился он.

— Шеф, и что делать-то будем? — переключил Макс свое снимание на Клыка.

— Ничего, живем как жили, к нему не соваться, пылинки с него сдувать и всем своим это передайте. Он тут не надолго, мне обещали. И еще, если что в городе случится, какой-то движ, мокруха, серьезная драка или нечто в том же духе, то сразу маякните об этом Альберту.

— А доклады эти зачем?

— Не твоего ума дело! Я говорю, ты слушаешь и исполняешь. — прикрикнул Клык. — А будешь задавать тупые вопросы, я возьму тебя на охоту и посмотрю, как хорошо ты ориентируешься в глухой тайге, понял меня?

— Понял, не дурак. — осекся Макс.

— С тачкой все ясно?

— Яснее некуда. — поморщившись ответил плут.

— Понимаю, не нравится, ну ничего, он уедет отсюда, ты с них втройне спросишь. — злобно улыбнулся Клык.

— Это точно, главное, чтобы уехал.

— Не переживай, я тоже над этим работаю. Поверьте, парни, мой бизнес от этого страдает куда сильнее, чем ваш, да и не только мой. С этим все. Еще к вам важное дело есть.

— Какое? Точнее, что нужно сделать? — поправился Макс.

— Найдите как мне какого-нибудь редкого и сильного зверолюда, желательно затворника, нелюдимого, но чтобы не из нашей среды. Такого, чтоб не жалко было. — злобно улыбнулся он.

— Зачем? — удивился Макс.

— Попробую разыграть красивую, кровавую и очень жестокую драму. Новенький поймает злобного зверолюда-душегуба и его заберут от нас подальше, служить ордену.

— Шикарный план, босс! Мы не подведем! — радостно кивнул плут.

— Но чтоб ни одна живая душа! А то сами в дополнение пойдете в качестве пушечного мяса!

— Само собой!

— Ваша задача только найти кандидатов и сообщить их данные, дальше я сам!

* * *

Полицейский бобик обогнал меня, посигналив на прощание, и я, как полагается в таких случаях, махнул им рукой. Все же с коллегами нужно дружить, а не погонами мериться, думаю, такую мысль до меня сегодня пыталось донести начальство. С другой стороны, это просто люди и мое прикрытие, и мне не стоит выделяться, словно белой вороне, нужно постараться стать своим, как и сказал тот парень, «влиться в коллектив». Да и мне ничего не стоит играть дружелюбного человека, правда, делать я этого толком и не умею, друзей у меня отродясь не было. Ничего, я многому научился в академии и продолжу учиться за ее пределами. Книг прочел массу, да и фильмов посмотрел, так что буду отталкиваться от этих примеров.

Прогулка по городу навела меня на две основные мысли.

Первая: я попал в настоящую дыру, и ума не приложу, что тут можно такого глобального найти, чтобы информация об этом поднялась до самого верха, и меня выдернули отсюда. Самая большая угроза в городе — это Клык, но он просто бандит и законов баланса не нарушает. А если его не станет, тут же появится новый. В общем, это бесполезная затея, да и не в моей юрисдикции, ни как представителя ордена, ни тем более участкового.

И вторая: я в этом городе вообще не к месту. У всех тут уже поделены сферы влияния, каждый живет в своем мирке, и это каждого устраивает. А я вот со своим рвением и желанием выслужиться ни к селу, ни к городу. Мешаю и начальству, которое всем довольно, и им тут, наверное, даже нравится. Да и местным зверолюдам и бандитам моя персона тоже не по душе. Теперь вопрос лишь в том, как они попытаются от меня избавиться, а они точно попробуют это сделать, моя интуиция словно набат шепчет об этом. Что бы сделал я на их месте? Подставил, как пить дать, подставил бы, да так, чтобы за мной Малышев лично приехал, скрутил меня в бараний рог и увез обратно в академию, из которой бы меня никогда бы больше не выпустили.

— Э-э-э-эххх, не так я себе все представлял. Первый день на службе, и уже сплошное разочарование. — присаживаясь на скамеечку, прошептал я себе под нос.

* * *

До пяти часов вечера я шатался по своему району и осматривал все без прикрас. Заключение было следующим.

Зверолюдов в этом городе много, но с виду все живут мирно и спокойно. Город небогатый, и основными работодателями являются железнодорожное депо, кирпичный завод, завод по производству картона и лесная промышленность, а точнее заготовка и обработка древесины. Граница между прослойками населения видна очень сильно. Вот стоит покосившаяся изба с забором из частокола, у которого сидит бабушка, завернутая в шаль, а по соседству стоит особняк, прямо дворец площадью в пятьсот квадратов. Перед воротами Мерседес и БМВ последних моделей — вот тебе и разница в доходах.

Полицию местные не то что не любят, ее боятся сильнее гопников. Меня все избегают, при встрече прячут взгляд, а мамаши уводят детей в сторону, словно я дикий зверь какой-то. Не то чтобы меня это беспокоило, но от такого отношения как-то не по себе, уж больно академию напоминает, от меня там так же все шарахались. А тут я все-таки полицейский, я же по легенде им служу и помогаю, но, видимо, местные представители правопорядка так не считают.

Медленно, но верно я вернулся к своему рабочему кабинету и увидел, что около моей машины стоит еще одна, уже знакомая мне Тойота Камри. Вокруг нее крутятся довольные песчанки и натирают ее тряпочками.

— Адам Викторович! — с улыбкой до ушей побежал мне навстречу Сергей. — Спасибо вам большое за помощь! Я, честно говоря, даже и не надеялся на такой результат!

— А почему машина? Деньги же должны были вернуть? — нахмурил я брови.

— Так и машину вернули, и деньги отдали за нее, причем полную стоимость, как они сказали, неустойка и за моральный ущерб. — гордо заявил он.

— Вот и славно. — вздохнул я с облегчением. — Кабель вернули?

— Да, как и договаривались, все на месте! — закивал он головой.

— Точно?

— Честно-пречестно! — заявил он со всей ответственностью.

— Если обманули, я вам всем хвосты в один узел завяжу! — пригрозил ему я и направился к своей берлоге.

Сказать, что моя коморка преобразилась, — это ничего не сказать. Все помещение было вылизано до блеска. На полу вместо драного линолеума появился неплохой ламинат. В оконных рамах были заменены треснувшие стекла, стены с потолком свежевыкрашены. Тут не просто убрались, а сделали весьма недурственный косметический ремонт. Единственное, мебели не было, но, вспоминая то, что тут было, я бы и сам ее выбросил.

— Как вам, Адам Викторович? — улыбнувшись, спросил у меня Сергей.

— Хорошо постарались. — кивнул я. — Я же только прибраться просил. Сколько я за ремонт должен?

— Обижаете, гражданин начальник, мы это от чистого сердца. Вы нам очень помогли, не будь вы так человечны, Митька бы на нары уехал, у него и так условка.

— Да, угадаю, тоже что-то нашел? — иронично спросил я.

— Что-то в этом роде. — улыбнулся он. — Адам Викторович, я чего спросить-то хотел. У меня свояк есть, он в деревне живет. Так вот у них там председатель местный с больно крутым нравом. Притесняет всех, минотавр чертов. Вы не могли бы с ним погово…

— Во-во-во! Тормози коней, Сережа! — гаркнул я, от чего он тут же побледнел. — Все как по учебнику! Вам, хитрым грызунам, палец в рот не клади, по самое плечо оттяпаете! Если я тебе раз помог, это не значит, что так будет всегда! Если кого там притесняют, милости просим в мой кабинет, пусть заявление пишет! Усек? А если что по моей основной профессии есть, вот мой телефон, пусть наберет! Но не по пустякам! — строгим тоном добавил я.

— Понял, прошу прощения, что-то понесло. Решил ковать железо, пока горячо, за спрос ведь денег не берут. — пожал он плечами.

— Машину сюда подгони мою, и свободен!

— Сейчас сделаем, мы там колеса подкачали и одно заклеили, вы саморез по дороге поймали. — кивнул он и выбежал на улицу.

Прикидывая будущую обстановку, я начал ходить по своему кабинету, каблуки полицейских туфлей довольно громко стучали по ламинату, от чего раздавалось эхо. Прикидывая, что мне сюда понадобится, я отвлекся на шум мотора машины и вышел на улицу.

Сережа припарковал мой транспорт прямо у входа и передал ключи, после чего попрощался и побежал к своим коллегам, те как раз дожидались его, сидя в возвращенной машине.

Вернувшись обратно в здание, я еще немного побродил вперед-назад и заметил на подоконнике забытую работягами пачку дешевых сигарет и зажигалку. Взяв их в руку, я вышел на улицу и запер дверь, а потом остановился у машины и прикурил сигарету.

Почти все мои коллеги по цеху курящие, и дело тут не только в привычке, табачный дым слегка затмевает запах сущности гибрида. А это, в свою очередь, несколько осложняет их идентификацию, особенно зверолюдам со слабым обонянием.

Повертев в руке сигареты, я все-таки закурил одну и направил свой взор на широкую и густую лесополосу, что отделяла военкомат с моей берлогой от железной дороги.

Вокруг царила тишина, людей почти не было, только парочка мальчишек промчалась мимо меня на велосипедах, и как только удалилась на безопасное расстояние, они выкрикнули хором: «Менты козлы» и с хохотом скрылись в переулке.

— Куда же вы меня отправили, товарищ полковник. — выдыхая сизый дым, произнес я.

И тут вдалеке, где-то из глубины лесополосы, я услышал какую-то возню.

— Ай, сука! Скотина какая! — злобно прокричал какой-то мужчина.

— Держи крепче, придурок, а то вырвется! — послышался второй голос.

— Да стараюсь! Не видишь, брыкается!

— Не ори так! Вдруг услышит кто!

И тут на долю секунды раздался визг, ему на смену послышались какие-то хлюпающие звуки. Я понятия не имел, что там такое происходит, но по долгу службы проверить был обязан. Я со всех ног кинулся в густой лес и начал прорываться сквозь густые кустарники, ломая их ветви. Под ногами звенели осколки битых бутылок и гремели жестяные банки из-под пива. Я понимал, что меня не услышит разве что глухой, но уже было поздно что-либо менять. Вероятно, там кого-то убивают, и счет идет буквально на секунды. Преодолев примерно половину пути, я почувствовал запах крови, воздух был им очень сильно насыщен, а значит, ее пролилось очень много, что говорило о том, что я все-таки опоздал. И главное, это была не человеческая кровь. Мои глаза загорелись от азарта, и я ускорился еще сильнее.

Выхватив пистолет из кобуры, я продолжал ломиться вперед.

— Шухер! Сюда кто-то бежит! — раздался встревоженный крик.

— Забиваем все и валим отсюда! — послышался второй голос.

— Всем оставаться на своих местах! Полиция! — зачем-то выкрикнул я, видимо, запах крови немного сбил меня с толку.

Я бежал очень быстро, насколько это было возможно по такой густой и грязной местности. Но этого оказалось недостаточно. Все, что я увидел, так это старую, ржавую Ладу четвертой модели, что со скрипом резины сорвалась с места и скрылась за углом. Но что самое примечательное, так это то, что ее задняя крышка багажника была испачкана в крови, а еще и вся обочина кровью уделана, ее было много. И в добавок ко всему в дерево был вонзен здоровенный кинжал, еще немного его удлинить и получится добротный римский меч. Его рукоять и лезвие было испачкано кровью, видимо это орудие убийства.

Карту города я уже запомнил и понимал, куда эти убийцы могут поехать. Отпускать я их вовсе не собирался. Тем более, кажется, я зацепился за что-то интересное. Может, это обычная разборка зверолюдов, конечно, но может, и что-то куда более интересное.

Медлить было нельзя, так что я вынул платок из кармана и осторожно обернул им лезвие, чтобы не стереть отпечатки с рукояти и вынул его из дерева. А затем побежал обратно в лесополосу и уже, можно сказать, по протоптанной тропинке отправился к машине. Все ветви я уже обломал по пути сюда, и дорожка четко просматривалась, что позволило мне двигаться на порядок быстрее. Вырвавшись из зеленого плена, я тут же подбежал к машине, закинул кинжал на заднее сиденье и прыгнул за руль.

— Черт! — выругался я, понимая, что уселся с левой стороны, и тут же перепрыгнул за руль.

Запустив движок, я сразу включил заднюю передачу и выскочил на дорогу, а затем перевел селектор в режим D и вжал педаль в пол. Мой Субару грозно зарычал, словно раненый зверь, из глушителя послышались отстрелы, а колеса засвистели от пробуксовок. А затем резкое ускорение, и вот я уже мчусь по улице на всей скорости в поисках беглецов.

Глава 10

Я мчался по дороге в надежде перехватить преступников, устроивших кровавую баню на окраине города. Город маленький, их машина достаточно медленная и приметная, а уж мне скорости точно хватит. Пролетев пару перекрестков, я краем глаза заметил, как по параллельно идущей дороге промелькнули мои беглецы. Недолго думая, я ударил по тормозам, вывернул руль влево и вновь вдавил газ в пол. Машина развернулась почти на месте, и я, подрезав встречный поток, прошмыгнул в переулок. Дорога была совсем разбитая, но времени объезжать кочки и щадить машину у меня не было. Так что я мчался вперед, сигналя выходящим на дорогу пешеходам. Проехал пару сотен метров, и на горизонте замаячила четверка, за которой поднимался столб пыли, что вызвало на моем лице злобную улыбку.

— Попались, голубчики! — радостно произнес я, ускоряя машину.

Субарик скакал на кочках как горный козлик, но при этом дорогу держал уверенно. Все же машина вроде бы раллийная, по задумке как минимум. Расстояние между мной и беглецами сокращалось все сильнее и сильнее, и вот я уже оказался у них на хвосте. Я начал моргать им фарами и сигналить, но в ответ, разумеется, было полное игнорирование. Разве что они попытались ускориться еще сильнее и начали вилять на дороге, не давая обогнать себя. Затем они резко повернули вправо, от чего их машина едва не перевернулась и даже проехала пару метров на двух колесах, но потом все же выровнялась.

Погоня набирала обороты, я задумался о том, чтобы начать стрелять им по колесам, но вокруг было слишком много людей, и это было опасно. Рикошет — явление очень коварное, обязательно угодит куда не нужно, так что эта идея отпала. Следующей задумкой стало просто обогнать их и перекрыть путь. Да, возможно, они протаранят мою машину, но это позволит мне схватить их.

Четверка вылетела на основную улицу прямо перед старенькой Нивой, за рулем которой сидел старичок, и он, уходя от удара, врезался в автобусную остановку. Далее начались настоящие шашки. За рулем явно сидел местный, и город он знал как свои пять пальцев. Ловко маневрируя по дороге, он обгонял и подрезал массу машин, а те нередко сталкивались между собой. Я же, как бы ни старался, не мог вырваться и обогнать его из-за обильного встречного потока. Разумеется, у всех закончился рабочий день, едут домой к семьям, а тут я со своей погоней.

Дело начинало набирать скверный оборот, беглецы ехали в самый центр города, прямо к площади, и это было очень опасно. Там слишком много людей, родители гуляют с детишками, молодежь собирается у скверика.

Подлетая к перекрестку на скорости в сто двадцать километров в час, я заметил, что водитель четверки взял чуть правее. Видимо, готовится к резкому входу в поворот, а за этим поворотом и находится эта самая площадь, где много людей. Подгадав момент и дождавшись, пока водитель резко повернет руль в нужную сторону, я вжал педаль газа в пол. Четверка, скрипя резиной и опять едва не переворачиваясь, начала входить в поворот, но я уже был тут как тут и протаранил ее прямо в район заднего колеса. От удара у меня сработали подушки безопасности, и я не видел, что происходит впереди. Но зато отчетливо слышал скрежет резины и металла, а также звуки бьющегося стекла и крики людей.

— Твою ж мать! — поморщившись, произнес я, глядя на происходящее.

Четверка лежала на крыше примерно в ста пятидесяти метрах от дороги. Ее сильно помотало, и несколько раз она перевернулась. От такого кордебалета ее багажник открылся, и из него вылетела убитая жертва. И, проклятье, это был не человек и не зверолюд. Это была здоровенная свинья. Ее туша улетела еще дальше, забрызгав кровью все вокруг и разбросав внутренности по всей площади. Со стороны все это смотрелось просто ужасно, словно здесь происходила настоящая бойня.

К счастью, из людей никто не пострадал, но от этого не сильно легче стало. Пара палаток с мороженым и горячей кукурузой попали под раздачу, и они были искорежены, разбиты и перевернуты вверх дном, а бродячие собаки уже растаскивали холодное лакомство, что разлетелось во все стороны.

— Абзац! — прошептал я и пошел к перевернутой машине, чтобы вытащить из нее беглецов, что барахтались в ней вверх ногами.

Два часа спустя. Полицейский участок, кабинет Азиза Ильшатовича.

Атмосфера в кабинете была, мягко говоря, напряженная, правда, не для всех.

В углу сидел Леха и ел подтаявший пломбир, пристально глядя на меня, при этом всеми силами сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. У него это, конечно, получалось с трудом, он то и дело хихикал, а улыбка на лице была натянута едва ли не до ушей.

Я побитой собакой стоял перед столом начальника и сверлил взглядом пол, так как сгорал от стыда.

Азиз Ильшатович сидел на своем месте и сверлил меня взглядом. Он пребывал в неистовой ярости. Его лицо было ало-красным, а по вздувшимся венкам у него на лбу можно было с легкостью посчитать пульс, и он сейчас явно зашкаливал. При этом он лишь молчал, но это молчание было весьма многозначительным, как говорится, вместо тысячи слов.

— Хи-хи-хи. — раздалось из угла.

— Капитан! А ну отставить радость! Не вижу тут поводов для смеха! — крикнул Азиз.

— Просто командир. — откусив большой кусок от пломбира, произнес Леха и перевел взгляд в окно.

— Товарищ полковник, я это…

— А тебе вообще слова никто не давал! Участковый, мать его за ногу! — прервал он меня, а затем поднялся со своего стула и начал ходить по кабинету от одной стены к другой. — Нет, ну я разное в жизни повидал! Но чтобы такое! Это даже придумать сложно! А исполнить так это вообще! — задумчиво произнес он.

— Так просто…

— Я сказал МОЛЧАААААТЬ! Пока я тебе не разрешу, ни слова чтобы я от тебя не слышал! — прорычал он мне на ухо.

Азиз нарезал еще несколько кругов по кабинету и вернулся за стол. Плюхнувшись на кресло, он стянул с себя китель, расслабил галстук и расстегнул две верхних пуговки на рубашке, после чего достал из верхнего ящика стола пепельницу и сигареты. Прикурив, он молча сделал несколько затяжек и немного успокоился, но все это время взгляда от меня не отводил.

— Ты знаешь, чем участковый отличается от опера? — сквозь зубы спросил он у меня.

— Примерно.

— Примерно! Это значит, что твоя задача следить за обстановкой на районе и давать сигналы операм! В дежурку, мать ее, звонить и сообщать! Действовать ты можешь только в самых, мать его, крайних случаях! Мне же сказали, ты умный! Сообразительный и очень толковый боец! Если ты, сука, лучший, то боюсь представить, кто же у вас там был худшим! Так, ладно, отставить лирику! — скомандовал он сам себе. — Рассказывай, как все произошло?!

— Я это…

— Не мямли! Ты офицер или девица на выданье?! Что за скромность? Ты когда город разносил явно смелее был!

— Виноват! — прочистив горло, ответил я. — Находясь на рабочем месте, услышал подозрительные разговоры людей, а затем странный то ли крик, то ли визг.

— Ххххххххммммм. Ха-ха-ха-ха! — разошелся Леха, все же не сдержавшись, да еще и заплевал весь кабинет мороженным.

— Леха! — гаркнул начальник.

— Ой, не могу! Прости, командир! Ну ты же слышал? — продолжил заливаться он.

— Тихо сиди! И пол помоешь тут сегодня! — указал он на белые крапинки от пломбира. — Продолжай.

— Я побежал, по пути учуял запах крови, очень сильный запах. Сразу понял, что она не человеческая и…

— Я тебя понял. Учуял кровь, и тут тебя перемкнуло! Бинго! В первый же день убийц поймаешь! Все тут сидят штаны протирают, а тут нарисовался такой невероятно талантливый участковый Иванов, который всем нос утрет в первый же день! Цель оправдывает средства, и ты ничем не поскупился, я тебя правильно понял?

— В общем-то да. — не поднимая глаз, кивнул я.

— А почему никому не сообщил? Убегали ведь.

— Не знаю, забылся, впал в азарт. — пожал я плечами.

— Ладно, это все куда не шло. Одного понять не могу, как ты запах свиной крови распознать не сумел? Леху на раз-два считал, меня тоже, а тут что?

— Растерялся, наверное. — предположил я.

— Эх ты! Дурень! — махнул он на меня, а затем потушил сигарету и начал что-то искать на своем столе, перебирая бумажки.

— Где же эта писулька? Куда она подевалась? — начинал опять закипать он, открывая одну папку за другой.

— Во внутреннем кармане кителя. — подсказал ему Леха, раскрывая очередное мороженое.

— О! Точно! — кивнул он и вынул из кармана сложенный листочек, а затем показательно развернул его и еще раз пристально посмотрел на меня. — Слушай, что тут пишут, это пока предварительная оценка. Итак, такого-то числа, в такое-то время пу-пу-пу ты-ты-ты. — пропускал он лишние строки. — А вот! Непрофессиональные и неправомерные действия лейтенанта Иванова Адама Викторовича нанесли ущерб городской и частной собственности, а также травмы различной степени тяжести. И целый список. Повреждено четырнадцать транспортных средств, автобусная остановка, пять торговых точек, которые ко всему еще и весь товар потеряли. Урны, какие-то баннеры, цветочные клумбы и фасады зданий. Три человека доставлены в больницу с травмами средней степени тяжести и еще восемь в травмпункт. Ущерб на данный момент пятнадцать миллионов, это еще пока компенсации пострадавшим не считали! А еще тонна жалоб от очевидцев с площади. Ты понимаешь, что я сюда прибыл прямо из кабинета мэра, который драл меня как сидорову козу! И я, как полный кретин, стоял и оправдывался перед ним, что ты не идиот, а поступал так, как ловил опасных рецидивистов!

— Кстати, а что с ними? — уточнил я, так как поговорить я не успел.

— Да, Леха! Что там по ним? — уточнил Азиз.

— Оооо, да там целый букет. — улыбнулся он. — У них на двоих полвека отсидки, разбой, кражи со взломом и много всего остального. Уголовный кодекс открываешь, в статью тыкаешь наугад — не промахнешься. Во всем сознались, каются.

— Во всем — это в чем?

— Рядом деревушка есть, вот они там самогон жрали. Деньги кончились, в долг никто не дает, вот они и решили свое финансовое положение поправить. Соседу голову проломили, тачку угнали, затем приехали на ферму и украли свинью, там тоже начудили, поджог устроили, следы заметали. А дальше приехали к лесочку, решили порося заколоть, часть себе на мясо оставить, остальное продать и пить дальше, закусывая свининой. Так что, с одной стороны, ситуация весьма смешная получилась, а вот тем, кто пострадал от них, точно не до смеха, особенно соседу, он в кому впал. Но от себя хочу добавить, Адам, я понимаю, что у тебя амбиции и все такое, но ты не прав. Ты привлек много лишнего внимания. А все можно было бы решить одним телефонным звонком. Мы бы их так же взяли, все лавры бы достались тебе, но при этом без шума и пострадавших. По-хорошему тебя бы гнать со службы надо, но, увы, это невозможно, и все мы знаем почему. Но раз уволить нельзя, можно наказать, и в связи с этим я уже придумал тебе наказание!

— Удиви. — заинтересованно спросил Азаз.

— А пусть теперь делает объезд по деревням. Работу с населением никто не отменял! Местные старухи тебе всего порассказывают, они в курсе и обо всех заговорах, и о многом другом. Все поведают, все-все! Это будет очень долго, нудно, а главное — невыносимо скучно! План-график получишь завтра утром. И еще, ты, гад такой, разбил мою машину! Но я ни капельки не злюсь, я тебе даже больше скажу, я дам тебе еще одну, чуть позже ее подгонят к твоему подъезду, ключи в почтовом ящике найдешь. — подмигнул он мне.

— Что-то это звучит как угроза. — насторожился я по поводу машины.

— Как знать, как знать. — загадочно пожал он плечами.

— Ну что, Адам, надеюсь, для тебя это будет уроком! — строго произнес Азиз Ильшатович. — В целом, раз эта парочка — закоренелые преступники, будет что мэру под нос сунуть. Скажем, что ты сигнал отрабатывал и машину по ориентировке срисовал. Думаю, поверит, тем более его зам из нашей конторы. Кстати о его замах, он потребовал тебя завтра к себе на ковер. И будь уверен, он из тебя все соки выжмет до последней капли. Я тебя предупреждал: не попадайся в его поле зрения. А ты же влетел туда с двух ног. Не будь его, мы бы попытались дело замять и спустить на тормозах. А теперь придется докладывать наверх, и как бы я ни сглаживал углы, следак заострит их словно бритву, чтобы показать свою деятельность. В общем, по шапке получим все трое, а ты, как любимчик Малышева, получишь персонально. А зная его характер, я тебе не завидую.

— Этого больше не повторится, впредь буду думать наперед и взаимодействовать с остальными. Просто не знал, что все так обернется.

— А мог бы, я слышал, ваша братия умеет. — ухмыльнулся Леха.

— Видимо, я не из их числа.

— Ладно, свободен, завтра в девять будь в городской администрации у кабинета заместителя мэра. Потом сразу сюда, получать инструкции от Алексея. И поздравляю с первым рабочим днем.

— Спасибо. — кивнул я и вышел из кабинета.

Настроение было ниже плинтуса, я понимал, насколько глупо поступил. А еще больше меня раздражал тот факт, что я впопыхах не придал значения, кому принадлежит кровь. Наверное, просто и предположить не мог, что кто-то будет резать поросят на окраине города. Вот так отличился в первый же день. Спускаясь вниз по ступенькам, я увидел много людей, что толпились внизу. Все смотрели на меня и улыбались, а затем начали аплодировать.

— Ладно вам, я уже наслушался от начальства. Давайте все издевки перенесем на завтра.

— Почему издевки? — подошел ко мне уже знакомый ППСник и протянул мои наручники.

— Ну как же? Свинья, летающая по площади, и все такое. — удивился я.

— Это, конечно, да, забавно получилось. — ухмыльнулся он. — Но ты в первый же день поймал двух вполне серьезных и матерых рецидивистов. На разборах начальству всегда виднее, как нужно было поступать, но в моменте сориентироваться не так-то и просто, так что красавчик. — с гордостью произнес он и пожал мне руку.

А потом и все остальные так же сказали, какой я молодец, и каждый жал мою руку. Для меня это было очень дико и непривычно. Это же обычные люди, они вообще меня не знают, и вот так по-доброму отнеслись ко мне, несмотря что я утром повел себя не очень дружелюбно. Мое плохое настроение тут же сошло на нет, я даже заулыбался, а на душе стало как-то непривычно тепло и спокойно.

— Адам. — окликнул меня ППСник.

— Чего?

— Вон, твой великан уже протрезвел, ты поговорить с ним хотел. — указал он пальцем на клетку.

— Спасибо. — кивнул я и пошел к «обезьяннику».

Мужчина сидел в гордом одиночестве на узкой скамейке, облокотившись спиной на стенку.

— Здравствуйте, гражданин Григорий Анатольевич. — вежливо произнес я, приблизившись к решеткам.

— Ты кто такое? Чего нужно? — поморщившись, произнес он.

— О как! — ухмыльнулся я. — А сегодня днем кричал, что запомнил меня.

— Мало ли чего я днем кричал, пьяный был. А сейчас башка раскалывается и сушняк душит. — потерев лоб, ответил он.

— И что, что пьяный? Это, по-твоему, оправдание? — возмутился я.

— Пацан, тебе чего надо? Иди куда шел! Морали будешь крале своей читать. Я и без тебя разберусь! — отмахнулся он от меня.

— Видел я сегодня, как ты разбираешься. Жену на глазах ребенка лупишь, вот это по-мужски! — показал я большой палец вверх.

— Ты в мою жизнь не лезь! Понял? А то я и тебя отлуплю, не посмотрю, что ты в форме!

— У тебя сегодня был шанс, не получилось. И никогда не получится, ты большой, а не сильный. — ухмыльнулся я. — А касательно твоей жизни, я ваш новый участковый. И буду теперь за тобой приглядывать. Жена твоя слишком добрая, не захотела заявление писать, видать, любит тебя, дурака. Но я тебе слово свое даю: еще раз увижу или узнаю, что руку поднимаешь на нее или ребенка. — грозно прошипел я, а затем, убедившись, что нас никто не видит, схватил его сквозь решетки за шиворот, подтянул к себе и приподнял вверх, да так, что его рубаха затрещала. — Я тебя сначала покалечу, а потом посажу, далеко и надолго. Веришь мне?

— В-верю! — закивал он головой, словно болванчик. Видимо, проняло мужичка.

— Вот и умничка, до утра посидишь и домой пойдешь! Я свое слово держу, уж поверь мне! — пригрозил ему я и пошел домой.

Глава 11

Домой я плелся побитой собакой. Настроение было ни к черту, и вроде бы физически я совсем не устал, но морально был истощен. Еще сегодня утром я был преисполнен надежд и готов рвать подметки, но суровая реальность остудила мой пыл, звонко щелкнув по носу. «Какой позор, мне ведь это теперь до конца жизни припоминать будут.» — покачав головой, мысленно произнес я, вспомнив ситуацию со свиньей. Как можно было так провалиться? А ведь полковник все время говорил, «Не спеши, наблюдай, анализируй и только потом делай», а я поступил наоборот, поспешил, сделал и только теперь иду и анализирую!

У подъезда я приметил, что на моем парковочном месте стоит новая машина с бумажкой под дворником. Я сразу подошел к ней и развернул белый лист. Внутри была надпись: «Хотя бы эту не раздолбай, салага)))) P. S. Ключи и документы в бардачке.»

Потянул за ручку двери, та отворилась, и я сразу забрался в салон. Машина конечно огонь, неудобное кресло, розочка на ручке механической коробки передач и древняя магнитола со съемной панелькой. Забрав документы я вышел на улицу и еще раз окинул авто взглядом.

— М-м-м-дя. — тяжело вздохнув, произнес я. — Руль теперь слева, это плюс. Но это старая Нива, это жирный минус. Зато не пешком, тоже плюс, но это при условии что она не сломается или не развалится.

Машинка внешне была сильно уставшая, всюду рыжики, царапины, машина, явно пережившая немало приключений. Но что поделать, альтернатива только автобус или пешком. А денег на что-то новое нет и в ближайшее время не предвидится, меня ведь даже премии лишили на официальной работе.

* * *

Остаток дня я поднимал себе настроение просмотром старых боевиков, поедая при этом много вредной пищи. Затем сходил в прохладный душ, приготовил форму к завтрашнему дню и улегся спать.

Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Моя грусть улетучилась, настроение было приподнятым, и я был готов к новым свершениям. На часах было шесть утра, и первое, что я сделал после посещения туалета, так это отправился на утреннюю пробежку.

Забег по еще спящему городку прогнал сонливость и еще больше поднял мне настроение. Люблю я бегать, каждое утро устраивал забеги, причем ни на скорость, ни на время, просто бегал в свое удовольствие. Как и сейчас, просто бегу и дышу свежим, прохладным воздухом.

Пробежав приличный круг, я вернулся в свой двор и отправился к турникам, что служили старушкам станком для выбивания ковров. Я сделал немного подтягиваний, поделал различные упражнения на силу, ловкость и гибкость, а после довольный собой отправился домой в душ.

Водные процедуры, завтрак, и вот я уже весь одетый как с иголочки, выхожу из подъезда. Только приблизился к машине, как мое внимание привлекла пластиковая черная папка, которой внутри вчера точно не было. Но в голове тут же всплыла договоренность с Клыком, и, видимо, свое слово он держит.

Усевшись за руль, я завел машину и нетерпеливо открыл папку, в которой мелким шрифтом была написана информация. По сути, написана была полная ерунда. Этакая сводка происшествий, но ничего полезного лично для меня не было, даже малого намека на серьезное преступление. И самое обидное это то, что Клык, скорее всего, не врет, все так и есть, в городе просто ничего не происходит. А за то, что написано, даже административку влепить будет непросто. Кто-то подрался, другой машину чужую нацарапал и так по мелочи.

Убрав папку в бардачок я завел машину и отправился на работу, чувствую там меня все ждут с предвкушением.

* * *

— Вот тебе список деревень, едешь туда в городской сельсовет и принимаешь заявления от местных жителей. Но я тебя попрошу, принимать их как можно меньше и пытаться по максимуму решать все на месте. А то потом будешь бегать и ловить преступников наравне с нами. В деревнях уже все в курсе и очень сильно тебя ждут. — самодовольным и очень злорадным тоном произнес Алексей, вручив мне листок со списком.

— Слушаюсь, товарищ капитан. — обреченно произнес я.

— Ладно тебе, прокатишься, осмотришься. Может, кто еще кого убивает. — подмигнул он мне. — Только смотри, в деревнях скот положено забивать. Мясо то не на деревьях растет если что.

— Очень смешно. — скуксился я.

— Ну а что ты хотел? Каждого из нас за что-то да высмеивают.

— Даже так. — удивился я. — А тебя за что?

— Я слишком падкий на сладкое. — достал он карамельку из кармана, а затем вынул ее из фантика и подкинул высоко вверх, а после виртуозно поймал прямо зубами.

— Ладно, я, пожалуй, поеду.

— Давай, как вернешься, сразу мне доклад. И помни, чем меньше заявлений, тем лучше. Ну ты и сам все поймешь когда обезумевших от одиночества старушенций послушаешь.

— Да понял я, понял. — отмахнулся я выходя из кабинета.

* * *

Кто бы мог подумать, что работать с пожилым населением настолько сложно. Старушки чуть ли не с боем прорывались ко мне и жаловались на самые разные вещи. И ладно когда кто-то поросенка украл, хорек кур удавил или кто-то с кем-то подрался. Так тут одна старушенция про инопланетян мне поведала. Мол, каждый вечер прилетают к ней на огород и воруют морковку, огурцы и редиску. Другая рассказала о том, что ночью с реки мертвецы выходят и рыщут по деревне.

В общем, творилась настоящая жуть, но были и адекватные жалобы. Один паренек украл пенсию у старушки, и та пыталась решить все миром, но тот послал ее куда подальше. Вот тут я уже вмешался и даже смог вернуть часть денег, которые он не успел пропить.

По большей части вокруг меня творился настоящий дурдом, и, разумеется, во всех бедах виноват был я. Вот при СССР в каждой деревне был свой представитель органов власти, и всюду царил порядок, а теперь полная противоположность. Так что встречали меня радостно, а провожали едва ли не с проклятиями.

* * *

День сменялся днем, а я занимался полнейшей ерундой. Весь день проводил в пути и выслушивании разных бредней, а вечерами докладывал Алексею о проделанной работе.

Лично для себя отметил, что в деревнях проживает немало зверолюдов. По большей части это слабые виды: плуты, полевки, грызуны и прочие. Хищники встречались куда реже, но все же были, жили они тихо, мирно, и жалоб на них не было.

В остальном все жили спокойно и даже слегка дружно. А толпы бабулек, что закидывали меня жалобами, делали это от скуки. Ведь в деревнях нет поликлиник, где можно занять место в очереди и скандалить со всеми подряд. Вот они и отрывались на мне, а потом перекидывались на председателей сельского совета, если те появлялись в поле их зрения.

Первое время я старался вникать в каждое обращение, но голова уже шла кругом через пару часов. Но потом ППСники мне объяснили политику партии. В деревнях априори не происходит ничего криминального, а если вдруг что и случается, то они тут же вызывают полицию. И тогда все решается на месте.

За ложный вызов штраф положен, оттого старушки их и не дергают. А вот при возможности личной встречи они отрываются по полной. Потому все их слова нужно делить на два, а то и на десять. А то они такого расскажут, что волосы станут дыбом, если поверишь, конечно.

* * *

Очередной день, погода просто ужасная, дождь льет как из ведра, гроза, молнии бегают по небу в сопровождении сотрясающих воздух раскатов грома. Я на своей Ниве мчался по раскисшей от влаги грунтовой дороге. Машину на скользком грунте кидало из стороны в сторону, и я едва удерживал ее на дороге. Порой мне навстречу проносились огромные лесовозы, груженые бревнами. Они нагло ехали по центру трассы, заставляя меня прижиматься к обочине. Меня это, конечно, раздражало, но тут я был беспомощен. Все как в шутке: «У носорога плохое зрение, но это не его проблемы». Так и тут, в такой ливень меня могут просто не заметить и случайно переехать, как консервную банку.

Добравшись до очередной деревни, что стояла на берегу большой реки, я осмотрелся на местности. Поселение состояло из двух улиц, на которых располагалось около пяти десятков домов. Все выглядело тихо и умиротворенно. Дождь к моему приезду закончился, и я наблюдал за детворой, которая бегала босыми ногами по лужам. На улицу стали выходить старушки и располагаться на скамейках, что стояли у резных палисадников.

Боковым зрением я заметил одну бабушку, что стояла за забором и пристально разглядывала меня. Нисколько при этом не стесняясь, просто нагло сверлила взглядом. А когда мы встретились глазами, она улыбнулась и поманила меня к себе рукой.

Деваться некуда, я отошел от машины и подошел к ее дому. И сразу обратил внимание, что в ее палисаднике растут какие-то чудные цветы. Удивительных форм и расцветок, я не ботаник, но ничего подобного никогда не видел.

— Нравятся цветочки, милок? — улыбнулась старушка, поправляя платок на голове.

— Очень. — кивнул я. — Впервые такие вижу.

— А то! Сама вывела. — с гордостью ответила она. — Сам кто будешь?

— Я новенький, участковый из города. Меня как самого молодого отправили в тур по деревням собирать жалобы с населения. — честно признался я.

— И как успехи?

— По-разному, кстати, где тут у вас сельский совет? Мне бы с председателем увидеться.

— Так уехал председатель в город на собрание какое-то. Как знать, может, к ночи воротится, и то не факт, после бесед ведь выпить полагается, а меры наш народ не знает. Касательно жалоб, то не будет их тут. Мы все друг у друга на виду, никто не шкодничает, все дружные и мирные.

— Даже так. — ухмыльнулся я.

— Так и есть. А коли чего полезного сделать хочешь, то пойдем-ка, милок, в дом. Лампочки мне поменяешь, а то я стара, боюсь, на табуретку встану и упаду, потом костей не соберу. — посетовав, произнесла она.

— Пойдемте, раз такое дело. — пожав плечами, ответил я и вошел во двор.

За забором у старушки был настоящий сад из цветов. Всюду летали пчелы, что опыляли растения, а в конце двора виднелся загон, в котором стояла корова и задумчиво смотрела куда-то вдаль, жуя свою жвачку. Дом у старушки был небольшой, всего на три комнатки, убранство тоже вполне себе скромное: столы, стулья, пара кроватей и здоровенный плазменный телевизор с приличной акустикой, который вообще не вписывался в интерьер.

— С похоронных купила. Надоело глаза ломать, и да слух уже не тот. — пояснила она, заметив предмет моего интереса. — Зато теперь все вижу и слышу. — улыбнулась она и, протянув мне лампочку, указала на люстру с висюльками, а после скрылась в комнате.

Потолки были низкими, и мне даже не пришлось вставать на стул, поменял лампочку прямо на месте.

— Готово, бабуль! — крикнул я.

— Садись за стол, чаем тебя напою, как знала, пирожки с утра испекла! — крикнула она.

— Не откажусь. — обрадовался я, а то завтрак был скудным, а домой я вернусь еще не скоро.

Спустя пятнадцать минут из комнаты вышла старушка, вот только это была не совсем она, я аж вскочил на ноги.

— Какого черта?! — выкрикнул я, глядя на молодую и очень привлекательную женщину, что с улыбкой на лице вошла в комнату. Я было решил, что это внучка, но одежда: все тот же цветастый сарафан, шлепки и платок, который теперь повязан на шее. — Кто ты такая?

— Ну чего ты засмущался, а то не понял. — тонким голоском произнесла она, а радужка ее глаз на долю секунды зажглась оранжевым цветом.

— Ведьма?!

— Это уже неприлично. — надула она губы. — Я же не кричала: «Ведьмак!» Когда увидела тебя, хотя ты куда более редкий зверь!

— Как ты…

— Узнала? — расплылась она в улыбке.

— Угу. — закивал я.

— Знаешь что. — сменила она тему. — Давай пойдем по порядку и сядь уже на стул, сейчас подам чай и пирожки. И, предвещая твои переживания, не бойся, не отравлены! — дала она команду.

Ведьма подала на стол большое блюдо с печеными пирожками и налила нам по кружке ароматного травяного чая. Аппетит у меня, конечно же, пропал, и я пристально наблюдал за каждым движением ведьмы. Главное, я понятия не имел, что делать и как себя вести.

— Я так понимаю, ты ничегошеньки не знаешь о своей природе? — с улыбкой спросила у меня ведьма.

— Не-а. — ответил я.

— Оно и видно. Так, из дружеских соображений дам тебе одну подсказку. Ведьмаки имеют иммунитет к проклятьям, и их нельзя отравить. Так что кушай на здоровье.

— Спасибо, я же такой идиот, верить ведьме на слово.

— Как знаешь. — пожала она плечами и, взяв пирожок с блюда, откусила от него кусочек. — Кстати, меня зовут Александра, а местные зовут баба Шура. — добавила она, проглотив кусок.

— Адам. — представился я.

— Да знаю я, кто ты такой. — отмахнулась она. — Ты уже известная личность, правда, не как ведьмак из ордена, а как спасатель свиней. — расхохоталась она в голос.

— Что? Откуда? Как? Ты же живешь в такой глуши!

— Не забывай, я ведьма. — подмигнула она мне.

— Чего ты хочешь?

— Поговорить. — спокойно произнесла она. — И я тебе сразу отвечу на твой вопрос, нет, не все ведьмы могут понять, кто ты такой. Для этого нужно сделать небольшой обряд, о котором почти никто не знает. Но это не важно, ты попал в поле моего зрения, и я поняла, что ты из ордена, но не поняла, кто ты такой, и тогда произвела обряд.

— Зачем тебе все это? Зачем раскрылась? И какого черта ты живешь в такой глуши? Это вроде бы не ваш стиль.

— Милый мальчик, все ваши знания о ведьмах, даже те, что лежат под семью замками, лишь поверхностные. Что мы и как мы живем, вам, неотесанным чурбанам из ордена, остается только догадываться. Но вы полезны обществу, это отрицать глупо. А теперь к делу. Мне уже очень много лет, прям дохрена, как сейчас говорит молодежь. Я много где была, много всего видела и уже устала от всего. В этой глуши я нашла свой оазис тишины и умиротворения. Мне здесь нравится, живу в гармонии с природой, выращиваю цветочки, сплетничаю с соседками и играю с ними в карты по вечерам. И знаешь, мне это нравится! Теперь вернемся к вопросу, зачем я с тобой об этом разговариваю. Ты явно новенький и еще не испорченный свободой оловянный солдатик. У тебя есть принципы, амбиции, и ты явно хочешь кому-то что-то доказать, я прямо чувствую эти эмоции. Возможно, я даже тебя понимаю, тебя недолюбливают коллеги, так как ты нечто другое. Они не знают, на что ты способен, и боятся, оттого и сторонятся.

— Давай ближе к делу. — прервал я ее.

— Разумеется! — отпила она чая. — Итак, к делу. Этой весной у нас произошла весьма странная ситуация. В нашей глуши появилось два ребенка. Мальчик и девочка, брат с сестричкой, им было лет пять, может, шесть. Мелкие и очень упитанные, пухленькие, как пупсики. Чумазые, одеты в лохмотья и, что удивительно, босые, а так-то еще местами снег не растаял. Дети были в полной прострации, они вообще не понимали, что происходит, вели себя тихо и спокойно, а еще попросили покушать. Я их приютила у себя и накормила пирожками, а спустя пару часов после их появления в деревню на полном ходу влетел полицейский бобик. Они искали детишек, разумеется, им указали на мой дом, детей забрали, и как бы все на этом.

— И что тут такого? — скептически произнес я и все же рискнул отпить из чашки. Чай, кстати, оказался просто потрясающий.

— Не перебивай меня! — фыркнула ведьма. — То, что я сейчас делаю, в нашей среде слегка карается.

— Содействуешь ордену?

— Именно. — кивнула она. — На чем я там остановилась? Ах да! Детей увезли, и все на этом. Но история повторилась две с половиной недели назад, опять два ребенка, того же возраста, опять пухляши, но на этот раз два мальчугана. Бродили по деревне в полном недоумении, а потом их забрала полиция, те же самые полицейские. Совпадение? Не думаю! — ударила она кулачком по столу.

— Что-то я не совсем понял причины твоего беспокойства. Ну дети и дети, тебе что до них?

— Ну да. — ухмыльнулась она. — Я забыла уточнить кое-какие детали. Полицейские были волколаками, брат с сестрой — ледяными вивернами, а вторая парочка — белыми скорпионами.

— Чего? — подавился я чаем. — Виверны ведь вымерли, а скорпионы, да их вообще не водится в наших краях. Какого черта они тут делают?

— О том и речь. — развела она руки в стороны. — Но у меня есть кое-какая догадка и только из-за опасений того, что я права, я изложу их для тебя. Хочу обезопаситься, на всякий случай. И надеюсь в будущем мне это зачтется.