Зверь 4

Глава 1

Всклокоченная борода призрака вылезла из кирпичной кладки родильного дома.

Кузьма сумрачно взглянул на меня и кивнул:

– Тута эта пакость. Под роженицей спряталась и харчится. Пока что только жизненной силушкой, но незадолго и зубищи покажет!

Я кивнул и борода спряталась обратно. Как будто мох вылез из стены, после мох залез обратно, обидевшись на грубый прием. Хотя, какой мох может быть зимой? Только если ягельник…

Я притаился возле родильного дома номер двадцать, что по улице Первомайской. Ночь, зима, холодрыга лютая, аж пальцев не чувствую. Но стою... Тут должна в скором времени разродиться двоюродная сестра одной моей одноклассницы, боярыни Светланы Карамазовой. В случайном разговоре по телефону я услышал, что дела у сестренки не очень. Что по ночам кошмары снятся, что сердцебиение не очень, а то и вовсе в бредовые слова скатится, пока не одернут.

Конечно, медсестры её успокаивали, говорили, что с теми, кто вот-вот разродится, такое бывает. Но если такое бывает, то и причина подобному должна быть!

В общем, решил я сам проверить это дело. Приперлись мы среди ночи, чтобы не тревожить лишний раз рожениц, если что-то пойдет не по плану. А если всё по плану, то и не проснется никто.

Чопля ранее заняла наблюдательный пост на крыше роддома – оттуда показала, где находится палата нужной роженицы. Вездесущий Кузьма смог беспрепятственно просочиться в палату и всё разведать. Он со своей ролью справился на все сто.

Теперь же мой выход. Конечно, я не хочу убивать того, кто тревожит роженицу, но... Если выбор будет невелик, то я предпочту меньшее зло!

Зелье, придающее силу, уже начало распространяться по телу. Маслом от проклятых намазал не только нож для выживания, но и засапожник. Кто знает – как оно всё обернется?

В дополнение ко всему провел ещё черной краской по лицу, оставляя полосы. Особое внимание уделил скулам в области глаз. Так меня будет меньше видно и если будут вспышки, то испачканная кожа не даст слепящего блеска.

– Ты ещё бровки накрась и реснички подведи, – раздался сверху ехидный шепоток Чопли.

– Я ведь и остроту засапожника проверить могу, – буркнул я в ответ. – На одной мелкой тварюшке, у которой язык длиннее тела!

– Чо, пля? – тут же вскинулась помощница, но метко пущенный снежок заставил её рухнуть навзничь.

– Лежи там тихо, а то весь роддом разбудишь, – прошипел я в ответ.

После экзекуции нерадивой служанки приник к стене и пополз вверх. До третьего этажа ещё нужно было добраться, так что силы было на что тратить, кроме как на вечную перепалку. Ледяные кирпичи так и норовили приморозить подушечки пальцев к себе. Ноги то и дело оскальзывались. Цепкости не занимать, но...

Ненавижу я зиму! Мне бы лучше лето, когда жара и много обнаженных женских тел! Когда холодное пиво пускает слезу по стеклу кружки, когда вареные раки грустно ждут своей участи! Когда…

– Да как же лежать тихо, если морозим жопу бесплатно? – послышалось бурчание сверху. – Ладно бы за монету звонкую, а то ведь... Даром! Тьфу, слово-то какое мерзкое – даром! Как будто евреи за новогодними подарками пришли. Даром – за амбаром!

Нет, не утихомирить мою служанку одним снежком – в неё надо было сосулькой бросить. И желательно по головке, чтобы остудить разгоряченный мозг.

Отвечать и встревать в очередную свару не хотелось. Тем более, что когда приник всем телом к ледяной кирпичной стене, то не до перебранки. Тут бы не навернуться! А то хоть и падать в сугроб, но всё равно – снова придется ползти наверх.

Не оставлять же роженицу с мелким засранцем!

Я полз, понемногу подбираясь к нужному окну. Пальцы в щели между кирпичами, ноги сами собой нащупывали опору. Падать не хотелось вообще. Чопля наконец замолчала и теперь зыркала по сторонам, стоя на стреме. В случае чего подаст сигнал.

Вот и заветное окно. Металлопластиковое... Стандартное для всех больниц и госучереждений. Ну что же, будем проникать внутрь. Пусть я и выгляжу сейчас со стороны, как домушник, но если дело благородное, то почему бы ему не стать немного противозаконным?

Плоская отвертка была приготовлена заранее. Решил воспользоваться способом отжима.

Чтобы открыть окно с наружной стороны, профессионалы отжимают створку в тех точках, где располагаются цапфы и ответные пластины. Металлопластиковый профиль удается немного прогнуть благодаря пластичному материалу, из которого он изготовлен. Отжимать створку приходится на расстояние, равное толщине цапф. Ведь по-другому они не выйдут из ответных пластин. В результате отжима все цапфы должны оказаться снаружи удерживающих металлических деталей.

Чему только в странствиях ведьмака не научишься… И ооооп!

Створка дрогнула и подалась внутрь. Вот тебе и пожалуйста. Вот тебе и проход в палату.

На то, чтобы проскользнуть в палату, бесшумно спрыгнуть на пол и тут же закрыть за собой окно, ушло меньше пяти секунд. Сквозняк даже не успел сунуть за мной свой холодный нос. Я притих и прислушался. Ночное зрение обрисовало одинокую кровать в небольшой палате и спящую роженицу на ней. Телевизор на стене, небольшая тумбочка с обязательными апельсинами, цветы в вазе...

Цветы были свежими с утра – в воде листочки сохранили свою яркую зеленцу. А вот на воздухе букетик завял, словно стоял не меньше месяца. Явно работа потусторонних сил, и силы эти были мощными.

Гребанное зимнее солнцестояние – и ведь надо же было так хреново совпасть? Ладно бы в другой какой день, но в этот... Как раз вся нечисть набирает мощь неимоверную, чтобы творить дурные дела.

Мелкий засранец выдал себя быстро. Он так увлекся пожиранием эмоций и чувств роженицы, что не почувствовал моего прихода. Лежал под кроватью и довольно урчал, как сытый кот. От кровати к нему тянулась едва видимая голубоватая дымка. А на кровати красивая женщина двадцати пяти лет от роду металась в бреду. На лбу блестели капельки пота, угольно-черные волосы рассыпались по подушке.

Мелкого засранца называли игошей. Это умерший ребенок, которому не успели дать имя при рождении, которого не крестили и не похоронили по всем канонам. Да, появляются такие созданьица порой, когда девки нагуляют, а плод не захотят растить. Или произойдет выкидыш, или ещё какая напасть случится, что ребенок умрет до крещения и получения имени.

Как он выглядел? Как пластиковый игрушечный карапуз, который случайно упал в костер, а его не сразу вытащили. Отличительной чертой были кривые клыки, которые как у акулы шли в три ряда. Сила сжатия таких клыков порой превышала тонну Ньютонов на квадратный сантиметр. В общем – как только в жопу вцепится, так сразу можно говорить жопе до свидания.

На шкуре игоши видны неровные шрамы. Судя по их количеству и белизне самых старых, можно решить, что игоше не меньше полусотни лет. Ого, да он опытный. Это ещё хуже!

Меня он не видел, увлеченный ужином. Сейчас для него существовала только голубоватая дымка и та энергия, которую она давала. Я бесшумной тенью скользнул к дверям. Мелкая соль беззвучно перекрыла выход, такая же соль легла на подоконник чуть раньше.

Клинок здоровенного ножа не блеснул в темноте, масло против проклятых затемнило лезвие. Я приготовился метнуть его так, чтобы сталь вошла точно между двумя широко распахнутыми глазами. Всего секунда и от маленького чудовища останется только ком дурно пахнущего мяса. Всего секунда и...

Моя рука опустилась. Нет, я не пожалел мелкого засранца, я был готов метнуть нож прямо сейчас, но... Я увидел, как игоша прижался щекой к бессильно упавшей руке женщины и тихо проурчал: "Ма-ма..."

Мама? Мне не показалось?

Нет, я бы мог перекреститься, чтобы на всякий случай проверить. Конечно, крестное знамение ничего для меня не значит, тем более что я точно знаю, что боги существуют. Однако, лишнее движение может привлечь внимание. Я обратился в слух...

– Ма-ма-а-а... – уже явственнее проурчал игоша.

Вот жеж зараза! И ведь надо так вляпаться!

Я успел возблагодарить небеса за то, что удержали мою руку от броска. Если бы сталь вонзилась в небольшую головку игоши, то вряд ли я смог выйти из этой палаты без повреждений. А может быть ещё и роженица пострадала бы... Превратился бы поганец в здоровенного монстра и чтобы его успокоить, пришлось бы половину роддома разнести!

Игоша признал роженицу за мать, а это означает только одно – он почуял родную кровь. И ради защиты этой крови монстрик будет сопротивляться до последнего. Говорить о том, что я спасаю её от него самого — бесполезно. Игоша будет спасать родную кровь и точка.

Судить о самой роженице не берусь, но кто-то из её родни сотворил этого мелкого поганца. И вот надо же так совпасть, что игоша наткнулся именно на неё. Именно в день зимнего солнцестояния. Именно тогда, когда я захотел сделать доброе дело...

Ну да, доброе дело с расчетом на дальнейшее вознаграждение, но всё-таки доброе!

Эх, чудны переплетения судеб...

– Эй, маленький герой, – шепотом позвал я.

Игоша встрепенулся, тут же перевернулся и чуть слышно зарычал. Его спина выгнулась, а позвонки проступили сквозь кожу гребнем дракона. Вырвались наружу длинные когти, а сам он подобрался для прыжка, как кошка. В больших глазах плескалась чернота безлунной ночи.

– Подожди, не торопись, – шепнул я. – Не тревожь маму. Пусть она немного поспит.

Игоша посмотрел наверх, на кровать.

– Ма-ма, – проурчал он негромко, а потом прорычал в мою сторону. – Ухо-ти-и…

– Я не уйду. Ты знаешь, кто я?

– Ведь… мак, – с трудом прорычал игоша. – Убий… ца…

– Да, я ведьмак. И я тоже, как и ты, в своё время был предан родителями. Мой отец был чудовищем, каких поискать. А мать умерла при родах. В этом мы с тобой схожи. Мы как братья по несчастью. И я хочу тебе помочь…

– Ма-ма, – снова протянуло маленькое чудовище.

На его спине понемногу втянулись позвонки. Когти наполовину убрались обратно.

– Да, она похожа на твою маму, но это не она. А ты… ты полюбил её? Хочешь всегда быть рядом?

– Ма-ма, – медленно кивнул игоша. – Защи… та… ма-ма…

– Да, ты сможешь защищать её всегда. И никто не посмеет её обидеть. Но мне нужно помочь тебе. Пока ты находишься рядом с ней в таком виде, она будет чувствовать себя плохо, а потом и вовсе умрет. Но ты можешь измениться. Я могу помочь тебе, игоша. Могу помочь стать чуром…

– Чур? – тут же позвонки вновь проступили сквозь кожу.

– Да, ты переродишься и всегда будешь рядом со своей мамой. А так… Ещё две ночи и она умрет, – как можно тише сказал я.

У игоши хороший слух. Он услышит меня. Да, мозгов немного, но их должно хватить, чтобы признать мою правоту.

Чур это создание вроде домового. Только если домовой охраняет дом, то чур охраняет человека, к которому прикипел душой и сердцем. Хороший защитник, хороший и заботливый.

– Тебе решать. Или дашь маме умереть, или переродишься сам, – снова воззвал я к голосу разума.

Игоша оглянулся на лежащую женщину, потом посмотрел на меня. Снова на женщину, снова на меня.

– Слово? – неожиданно четко проговорил он.

– Моему слову нет веры. Но сейчас я говорю не губами, а сердцем. Я желаю добра этой семье и этой женщине. Ты будешь хорошим чуром… Ты можешь мне не верить, но подумай сам – я не бросил в тебя нож, хотя не промахнулся бы. Я хочу добра твоей маме. Хочу добра тебе. Мы похожи…

Когти втянулись. Большие глаза моргнули. Он протянул мне ручку и кивнул.

Он поверил мне! А это уже что-то!

Если уж старый и битый жизнью игоша решился поверить ведьмаку, самому лживому существу на свете, то значит, что он действительно полюбил женщину на койке. Полюбил и, понимая, что его любовь в конце концов убьет её, решился переродиться.

Я аккуратно взял ручку игоши в свои пальцы и тихо пожал её. Игоша залез ко мне на вторую руку и приник к груди. Он был холодный, как кирпич за окном, и такой же шершавый.

Пришлось его погладить по плечу, чтобы установить более тесную связь. После этого показал на окно:

– Идем, ты ещё сюда вернешься, но сейчас нам надо уйти…

Он посмотрел ещё раз на лежащую женщину. Сейчас она немного успокоилась. Испарина ушла с мокрого лба, но волосы ещё оставались приклеенными к коже. В свете с улицы она казалась спящей царевной и только объемный живот показывал, что загадочный принц не только целовал её.

Да, в детской сказке принц своим поцелуем будил принцессу, и она очухивалась от долгого сна. Однако во взрослой версии коронованный прохвост не побрезговал воспользоваться состоянием девушки и заделал ей ребятенка. А уже после того, как ребятенок покинул мамкино нутро, то сосательным рефлексом вытянул заколдованную занозу от веретена из пальца спящей мамашки. Потом принцесса нашла папашку своего сынка и заставила жить с ней долго и счастливо.

Так вот сейчас женщина походила на эту самую принцессу из взрослой версии. Я положил ей под подушку несколько сухих листочков земляники – так роды пройдут легче. Листочки взял на всякий случай заранее, всё-таки в роддом собирались.

– Идем, – прошептал я.

Игоша понятливо перелез на спину и вцепился мне в воротник куртки. Смахнув уже не нужную соль, я взобрался на подоконник и, спустя минуту, спрыгнул на снег.

– Это кого ты ещё приволок? – пробурчала Чопля. – Что за хрень лупатая на воротник прилипла?

– Лети домой и притарань мою сумку со снадобьями, – проговорил я.

– Ага, лечу и крылышки назад. Вот тебе надо, ты и лети, – буркнула Чопля.

– Убить? – неожиданно спокойно спросил игоша, с улыбкой смотря на мою служанку.

А вот улыбка у него… Я уже упоминал про три ряда клыков? Так что можете себе представить воздействие этого смайлика на ворчащую пикси. Она тут же отлетела подальше и собралась было заверещать, когда я покачал головой:

– Не кричи, тут женщины отдыхают. Давай ты мне потом всю херню выскажешь, а сейчас просто лети. Если всю херню не запомнишь, то запиши, потом почитаешь перед сном, когда будешь пятки чесать. Мы подождем тебя у большого дуба в слободке Степановых. Их всё равно нет дома, так что никто не помешает.

– Быс… тро… – проворчал игоша и снова улыбнулся.

Чоплю как ветром сдуло. Она помчалась прочь с такой быстротой, что я невольно задумался – а не оставить ли мне игошу с собой? А что? Будет в случае чего оказывать воздействие на Чоплю. Первый раз вижу, чтобы она так хорошо слушалась. Обычно без получасовой ругани не обходилось.

– Чопля туда, Чопля сюда! – послышалось вдалеке. – А может у Чопли личная жизнь есть. Может, у меня крылышки замерзли и сопли ещё…

Нет, всё-таки не удержалась от возмущенных речей. Мы с игошей переглянулись и мне показалось, что он поджал губы. Типа, вот же женщины…

Мне он определенно начал нравиться. Пусть он и монстр, но монстр не по своей вине. И ведь захотел исправиться. Эх, если бы люди такими были, то мы бы тогда и нормальное социалистическое общество за десять лет построили.

– Ого, ты всё-таки вытащил его? – послышался голос Кузьмы, а после он сам возник из тени ворот.

– Да, игоша согласился на перерождение, – кивнул я.

– Круто. Молодец, пацан! – присвистнул Кузьма, а потом протянул руку, словно собрался потрепать игошу по лысой голове.

Игоша лязгнул челюстями. Если бы Кузьма был человеком, то остался бы без руки, а так… Просто отдернул призрачную конечность, сквозь которую прошли острые клыки.

– Всё по-понял, не дурак. Испаряюсь… – проговорил он, слегка заикаясь.

– Не испаряйся. Пробей – есть ли кто в слободке Степановых. Мы туда едем, – проговорил я, садясь за мотолет.

Игоша тут же перелез на бак и вцепился ручонками в руль. Заурчал, изображая работу двигателя. Эх, какой же он всё-таки ещё ребёнок… пятидесятилетний малыш с хреновой судьбой…

– Будет сделано, начальник, – козырнул Кузьма и испарился.

Мотолет быстро домчал нас до места. Призрак, опасливо поглядывая на игошу, доложил, что в слободке никого нет. Я снял незатейливое защитное заклинание, перелез через забор и остановился возле того самого большого дуба.

После этого начал разрывать землю возле корней. Мерзлая земля слабо поддавалась даже ножу, придется постараться. Полчаса, не меньше. Тут игоша соскочил на снег и быстро-быстро разрыл приличную яму своими когтищами. Управился за минуту.

Я невольно сглотнул, видя эту силищу. Всё-таки хорошо, что я не бросил нож в палате…

– Тут ты и обретешь покой, – проговорил я. – А завтра сможешь отправиться обратно, к маме.

– Ма-ма, – проурчал игоша.

– Вот и таскай эту сумку. А она ведь тяжеленная, – послышался издалека голос Чопли. – Мне за вредность молоко единорога выдавать нужно. И на пенсию раньше положенного срока. А ещё льготы разные и трех цветочных эльфов в мужья…

Она притащила сумку, из которой я извлек пустырник, валериану, мелиссу и незабудку. Весь этот сушняк уложил на дно ямы, а потом кивнул игоше:

– Пора.

Тот опустил веки, а потом вытянулся на выложенной траве и сложил по-покойницки руки на груди. Я взял в руки первый ком ледяной земли и положил ему на грудь. Игоша слабо дернул уголками губ и одобрительно кивнул мне, мол, давай смелей.

Дальше я начал зарывать большими горстями. Вскоре игоша скрылся под холодной землей. На черный холмик я положил змеиный корень. Дальше присыпал уже снегом. Пришлось постараться сделать так, чтобы со стороны не было заметно какого-либо вмешательства в природу.

После всего остановился и произнес, глядя в то место, где лежал игоша:

– Если ты пан, то будь Иван, а если ты панна, то будь Анна… Силами природы заклинаю – прости всех и прими прощение…

Как только я произнес последнее слово, так сквозь тучи прорвался яркий луч луны и упал точно в то место, где лежал игоша. Он осветил серебристым светом небольшой холмик под дубом.

Это был хороший знак. По крайней мере мне так казалось…

Глава 2

Девушка с изумрудными глазами склонилась над принцем. Он терялся в этой зелени глаз, словно в густых зарослях Тигаморского леса, в ту пору, когда всё живое расцветает и тянется к солнцу. Девушка что-то шептала, а он не мог оторвать взгляда от сочных губ. О таких губах поэты говорили, что они созданы исключительно для поцелуя.

Лишь спустя вечность он услышал её ласковый голос.

– Мой принц, любимый… спаси меня! Спаси!

Алекард подался к Тариэль, но не смог сдвинуться с места. Что-то тяжелое, холодное лежало на руках и ногах, не давая пошевельнуться. Девушка улыбнулась. Изумрудные глаза увеличились в объеме. Теперь они уже мало походили на человеческие, на глаза той девушки, ради которой принц готов пойти на всё. Зрачки удлинились вверх и вниз, превратились в черные прорези, вокруг которых сначала зеленели верхушки эльфийских лесов, а теперь плясало колдовское пламя.

– Мой принц… Я жду тебя-а-а…

Лицо Тариэль, то самое нежное личико, которое он любил покрывать поцелуями, вытянулось вперед и позеленело, словно её вот-вот стошнит. Мягкая кожа треснула и начала отслаиваться, обнажая ровные чешуйки. Нос втянулся в выступающую часть лица, а ноздри ушли в разные стороны.

Алекард не мог оторваться от огромных глаз, каждый не меньше подноса, на котором в праздничный день лежит жареный поросенок. Принц дернулся, но снова безуспешно. Он зачарованно смотрел, как из пасти чудовища вылетела алая лента языка. Раздвоенный кончик мазнул по лицу принца, и его передернуло от омерзения.

– Алекард, спаси-и-и…

Волосы свалились с лысого черепа, словно пряди черных нитей выпали из рук неумелой пряхи. Треугольная голова змеи смотрела на принца изумрудными глазами. Такой же изумрудной была чешуя гигантской твари.

Королева смерти. Она пришла лично… В Коратурии её взгляд считается последним, что видит на своем жизненном пути любое существо. Она забирает души с собой, в подземную нору, где вечно пылает огонь, а королева смерти нежится на душах, пытаясь согреть ледяное тело.

Принц смог оторваться от завораживающего взгляда и скосить глаза на свои конечности. На руках и ногах лежали тяжелые кольца змеиного тела. Язык твари снова выметнулся наружу, и принц опять почувствовал, как тысячи мурашек устроили пляску внутри грудной клетки.

– Тариэль? – просипел принц, всё ещё надеясь проснуться.

– Да, это я-а-а, твоя Тариэ-э-эль, – пропело чудовищное создание и за головой змеи распустился огромный капюшон.

Большой капюшон из кожи… Так может распуститься парус на рыбацкой лодке.

Голова змеи начала покачиваться из стороны в сторону. Неподвижный взгляд приковывал принца к земле не хуже ледяных колец. Пасть открылась, внутри полыхал яркий огонь, и принц успел удивиться – почему тварь не сгорала изнутри? Два зуба, каждый не меньше доброго меча, выскочили наружу. Жар из её пасти опалил волосы на лбу Алекарда.

– Я спасу тебя, Тариэль! – громко крикнул Алекард, но лишь жалкий писк донесся из пересохшего горла.

– Ты сссебя ссспасссти не можешшшь, – прошипела королева смерти. Ничего похожего на мелодичный голосок Тариэли, скорее это был скрежет ломаемого дерева. – Живи и забудь Тариэль, как сссказочный сссон. Я пришшшшла за твоими подданными… Ссстрашшшна будет их учасссть, Алекард. Ссстрашшшна будет моя жатва. Я не уссспокоюсссь, пока в Коратории будет жив хотя бы один человек. Прощщщай, принц.

– Стой тварь, освободи Тариэль! – дернулся принц. – Освободи её!

Зеленоглазая змея склонила голову набок, словно в раздумье. На концах клыков поблескивали две капли, угрожающие вот-вот сорваться на голую мужскую грудь.

– Нет, принц, её душшша продана мне. Она хотела быть сссс тобой и она была ссссс тобой. Теперь её ссссрок вышел. Я забрала ссссвоё… Ты не сссможешшшь её взять назад, так что даже не пытайссся. Найди сссебе другую принцессу, – после этих слов голова змеи отошла чуть назад.

– Стой! – выкрикнул Алекард. – Я хочу тоже продать душу! Продам свою взамен души Тариэли!

– Что-о-о? – произнесла королева смерти. – Ты хочешшшшь заключить ссссо мной договор?

– Да, договор! Я готов на всё, лишь бы вернуть Тариэль!

– Принц, а ты знаешшшшь, что твоя жена носсссила под ссссердцем ребенка? Одной твоей души будет мало…

– Сколько? Сколько душ тебе нужно? Я могу пойти войной на соседнее королевство, я могу пойти на десяток королевств! На весь мир пойду войной, лишь бы вернуть Тариэль!

– Вессссь мир? Хм… Этот мир Коратурии мал для меня, принц… Но ессссть другой мир, который жители называют Землёй. Вот если ты отдашшшшь мне их душшшши, тогда я верну тебе твою Тариэль. Верну вмессссте с ребенком… И вы проживете долго и ссссчассстливо...

Принц сглотнул. На его скулах дрогнули желваки. Чужой мир против жены и ребенка? Миллионы, если не миллиарды жизней…

– Я согласен!

– Договор? И ты вечно будешшшшь мучитьссся мысссслями о Тариэль и не найдешшшшь покоя до тех пор, пока ссссам не наложишшшшь на ссссебя руки... Или не принессссешшшшь мне мертвую Землю… Я дарю тебе бессмертие, и только ты ссссам можешшшшь отказатьсссся от моего подарка. Но тогда ты сссстанешшшшь моим ссссамым любимым рабом и будешшшшь сссслужить мне вечносссссть… Ссссоглассссен?

– Согласен! – твердо ответил Алекард.

Змея бросилась вперед. На принца. Капли на клыках блеснули в отблесках огня из глотки…

– А-а-а! – принц сел и ошарашено осмотрелся по сторонам.

Нет никакой змеи. Он пошевелился, ничто не сковывало движений. Лишь тело отозвалось лютой болью, будто по нему прошелся легион пехотинцев. Чуть поодаль затухал синий овал портала, через который ушла королева смерти. Три стука сердца, и он пропал из вида.

Алекард находился на постаменте общего зала. Но что за вид был у этого места, где совсем недавно собирались лучшие мужи королевства? Осколки витражных зеркал блестели на обломках кресел и разбитых столов. Колонны посечены так сильно, словно по ним били топорами безумные орки. Огромные люстры, которые освещали зал холодными зимними вечерами, валялись на полу, разломанные в щепки. Штандарты сорваны и напоминают половые тряпки.

Принц подтянул к себе обломок ножки от стола, крепкое дерево удобно легло в руку. Он снова осмотрелся, но не нашел и следа от того чудовища, которое только что привиделось ему. Лишь запах… по залу пронесся запах гнилых яблок и сырой земли. Такой можно почуять глубокой осенью, когда гуляешь по яблоневому саду. Но сейчас была не осень…

Послышался треск дерева и двери в коридор распахнулись. Толпа стражников влетела в коридор. У каждого обнаженный меч, каждый в полном боевом облачении и готов умереть за своего принца.

– Принц! Милорд! Вы живы!!! – раздались крики, когда стражники увидели стоящего принца. – Во всём замке нет ни одной живой души! Все слуги мертвы, а вы…

– Да, я жив. Жив, несмотря на козни врагов. Вернее, одного врага! – Алекард выпрямился. Его глаза сверкали, ноздри раздувались как у бешенного быка.

– Кто это всё сотворил? – к принцу подскочил генерал Илидор. – Что тут произошло?

– Мне нужен маг. Мне нужен самый сильный маг… – раздельно проговорил Алекард и окинул взглядом оторопевших слуг. – Осмотрите замок! Возможно, кто-то ещё остался жив.

Он шатающейся походкой вернулся в зал, упал на трон.

В замке раздавались крики. Закаленные в боях воины не могли сдержать криков ужаса перед страшными находками. Люди были мертвы. Королева смерти собрала свою кровавую жатву.

Неужели Тариэль продала свою душу этой змее, лишь бы на несколько лет побыть рядом с принцем? Две слезинки скатились по его щекам, он зло мотнул головой и вытер глаза.

Спустя три недели принц вступил под своды темной пещеры горы Аспин. Далеко внутри горел костер, и отблески сверкали на сталактитах и сталагмитах. Староста из лежащего неподалеку села согласился отвести принца к нелюдимому магу. Остальные крестьяне в страхе отводили глаза и падали на колени, умоляя отпустить их. Они страшились мага, боялись его гнева больше, чем гнева принца.

Поговаривали, что маг по имени Топарин не брезговал и человечиной, но скорее всего это были просто слухи. Устрашающая слава, чтобы не мешали любопытные зеваки. А вот то, что дно, стены и потолок пещеры усеяны ловушками – в этом принц убедился, когда внутрь черного зева зашвырнули приблудного пса и через несколько мгновений раздался его предсмертный визг. Животное осталось висеть на металлическом шипе, который неожиданно вырос из пола.

– Милорд, – хрипло сказал крестьянин, – штобы нам вот энтак не повиснуть на железяках, ступайте за мной. Я ужо не раз протаскивал Топарину еду. Значитца и в этот раз проведу вас.

Свита не хотела отпускать принца. Трое плечистых рыцарей вызвались сопровождать Алекарда, но староста Гопель напрочь отказался вести так много народа.

– Колдун жо не напрасно ушел ото всех. Сталбыть не хочет, штобы его беспокоили. Принца-то можно и примет, а вот коли будет много народу, то ни за что показываться не будет. Так шо решать вам, милорд: или со мной идти к колдуну, или скопом, но в пустую пещеру. У Топарина там такие ходы вырыты, шо ни в жисть его не сыскать.

– Камилон, Торвальд, Устан, вы храбрые воины, но ваш принц приказывает остаться на месте. Охраняйте выход и никого сюда не впускайте. К остальным это тоже относится! – повысил голос принц, когда обернулся к остальной свите.

Рыцари склонили головы. А Гопель уже переминался на входе в пещеру. Староста уже успел пожалеть о том, что вызвался провести. Хотя, скорее он жалел о том, что так мало запросил за это опасное дело – принц слишком легко согласился на названную сумму. Скажи Гопель сумму в два раза большую и то не встретил бы отказа. Правда и на брошенный мешочек с золотом можно купить три коровы, но человеку всегда хочется больше. Такая уж его внутренняя суть.

Принц кивнул крестьянину и пошел следом. Черепа и кости усеивали пол пещеры, и не все из них были звериными. Среди костей скалился череп какого-то воина, шлем даже не успел покрыться ржавчиной. Из правой глазницы торчала острая верхушка сталагмита. Словно воин поскользнулся и упал. Нечаянно.

– Он токмо мне одному и доверяет. Ага. Так и говорит, ты, мол, Гопель, единственный, кому я могу довериться. Носи, грит, мне по пятницам две корзины с едой, а за энто я тебе и твому селу буду урожай обеспечивать и дождь буду вызывать, когда нужно. А так жеж диких зверей буду отшугивать. Но, грит, не води ко мне никого, так что, ваша светлость, вы первый.

Принц шел за старостой. Если бы не молва о маге, как о самом сильном среди живущих в Коратурии, то ни за что бы не полез в эту пещеру, пропахшую смертью и болью. Однако другие маги и колдуны лишь разводили руками, не в силах ничем помочь принцу в его горе.

С потолка сорвалось что-то огромное, черное и пролетело над головами пригнувшихся людей. Визг резанул по ушам. Хлопанье крыльев раздалось раскатами грома. Летучая мышь, размером не меньше степного орла, рванула на выход. Алекард еле удержался, чтобы не бросить кинжал вслед мерзкой твари.

– Ух, напугала окаянная. Вона какие тута страсти водятся. А ежели такая не одна будет? Энто же сожрут за милую душу. Ага, сожрут и не поперхнутся, – староста сотворил знак Защиты.

– Веди, – рыкнул принц.

Отблески костра приблизились, и Гопель сумел разглядеть мрачную решимость в глазах милорда. С такими взорами идут освобождать матерей, жен и дочерей из захваченных врагом городов. Старосте стало не по себе, и он в очередной раз покаялся, что мало запросил. Но не посмел противоречить и пошел дальше, ступая по одному ему известным следам.

Алекард заметил, что они идут по камням, которые чуть светлее других. Но это обман зрения, ведь стоило оглянуться и эти камни не отличишь от тех, которые скрывают смертоносные ловушки.

Гопель всего два раза чертыхнулся, прежде чем они дошли до края пещеры и староста с облегченным выдохом отошел в сторону. Алекард оглядел круглый свод, черное отверстие, через которое выходил дым, костер в центре пещеры, над ним закопченный котелок, в котором что-то кипело и булькало, связки трав на стенах. Сушеных растений было так много, что пещера мага походила бы на сеновал, если не стол у стены. На широкой дубовой столешнице в хаотичном беспорядке раскиданы свитки, их подпирали мензурки с разноцветными жидкостями, рядом красовались горшочки и плошки. Возле стола возвышался грубый топчан с лоскутным одеялом. Такое хозяйство можно увидеть в доме деревенского знахаря, но никак не у самого сильного мага.

– Господин Топарин, – с опаской позвал Гопель. – Энто староста деревни вас беспокоит. Я тута не один, со мной наш принц.

Ответом была тишина. Лишь потрескивал костер, и булькало варево в котелке. Алекард вопросительно посмотрел на старосту. Тот в ответ пожал плечами.

– Великий маг Топарин, к тебе обращается принц Дасторана. Мне нужна твоя помощь. Мне нужно перейти в другой мир, который называют Земля… Взамен проси чего хочешь!

Казалось, что от громкого голоса качнулись связки вереска и полыни. Костер выстрелил угольком. В пещере никого. Потрескивал огонь, булькало варево. Алекард подошел к топчану, откинул одеяло, но мага не было как на грубо оструганных досках, так и под ними. Пещера пуста.

Желваки пару раз дернулись, когда он повернулся кГопелю.

– Можа вышел куда? Давайте-кось подождем?

– Ты сказал, что он здесь! Неужели ты посмел обмануть меня? – голос принца стал холоднее полозьев саней, к которым прикасаешься языком в лютый мороз.

Староста в этот миг вспомнил о том, что без отца могут остаться двое несмышленых детей. И жена у него ещё молодуха, сможет найти себе другого мужа. С тремя-то коровами её кто хошь возьмет.

– Господин Топарин, появитеся, сделайте милость! – взвизгнул староста, когда принц сделал шаг к нему.

Снова тишина. Принц сделал ещё один шаг. Глаза пусты, как два пересохших колодца.

Время… Уходит драгоценное время… А этот сын пустынных волков привел его в какое-то заброшенное подземелье, да ещё и стребовал за это увесистый кошель. Возможно, он услышал о поисках принца и решил таким образом заработать. Подговорил друзей, набросал костей, создал видимость…

– Господин Топарин!!! – в голос закричал староста, когда увидел, как принц потянул меч из ножен.

Краем глаза Алекард заметил, как колыхнулись снопы сухих трав на стене. Ага, значит, маг всего лишь скрывался от непрошеных гостей. Сможет ли он бесстрастно смотреть на смерть своего знакомца? Сталь меча блеснула в свете костра. Староста съежился, стал маленьким-маленьким, будто страх скомкал в невидимых ладонях человеческое тело.

Алекард краем глаза следил за тем местом, где возникло шевеление. Ничего не происходило, если не считать того, что серые штаны старосты потемнели на паху, а в воздухе резко запахло мочой. Пятно начало расползаться по ноге. Алекард взмахнул мечом, и староста упал на колени. Дикий визг напомнил недавний крик летучей мыши.

– Ми-и-илорд, не убивайте!!!

– Ты обманул меня, мерзавец. Прими же смерть, как подобает мужчине!

– Не оставьте детей сиротами. Можа господин Топарин вышел по нужде и чичас вернется? Не убивайте, милорд.

Сколько седых волос прибавилось у старосты, потом скажет только его жена. Она заметила пряди серебристых нитей в его голове, когда он мрачнее грозовой тучи вернулся домой в окровавленной рубахе и с разверстой раной на боку. Но это будет часом позже, а сейчас же Гопель вспоминал не о деньгах, и не о коровах, а именно о двух мелких мальчишках, которые ещё и мотыгу-то правильно не научились держать.

– Оставь его, – прошелестел голос за их спинами, и принц отметил про себя, что он не обманулся в ожиданиях.

Ветви вереска раздвинулись, и наружу выглянула седая борода. Маг выбрался из небольшого углубления, откуда наблюдал за незваными гостями. Если не знать, что это самый могущественный маг, на которого указали остальные колдуны и волшебники, то старца можно принять за сумасшедшего деревенского дурачка, которого из жалости подкармливают добросердечные бабы. Дырявое рубище, ноги в цыпках, на руках многолетняя грязь. Волосы спутаны и до такой степени испачканы, что слиплись в черно-серые сосульки. Колючки репейника торчали из этих сосулек зелеными волдырями. Лишь глаза сверкали, как два драгоценных камня. Один зеленый, другой фиолетовый.

– Многоуважаемый маг Топарин, слава о тебе, как о самом искусном кудеснике долетела до моих ушей. Прошу тебя… – принц не успел докончить речь, когда старец поднял заскорузлую ладонь.

– Я слышал, о чем ты просишь, принц Алекард. Да, я могу помочь, но цена моя будет высока. Подумай, способен ли ты её заплатить?

– Я щедро отблагодарю тебя, маг Топарин. Я… цена не имеет значения. Только помоги мне сделать то, о чем я прошу.

– Принц! – повысил голос маг. – Есть шанс, что ты не сможешь вернуться назад.

– Плевать! Я должен спасти Тариэль, – сквозь зубы проговорил Алекард.

В пещере вновь повисла тишина, которую нарушал треск костра и кипение варева в котелке. Гопель боялся дышать, ведь меч так и не вернулся в ножны. Принц смотрел на мага, а тот уставился на желтый ноготь большого пальца правой ноги. Не отрывался от лицезрения, будто и не было в его пещере двух взрослых людей, один из которых готов ринуться в самоубийственное путешествие, а от второго остро несло мочой.

Так продолжалось целую вечность. Гопель успел перебрать в уме всех богов-защитников и мысленно пообещал каждому поставить светильник с лучшим маслом. Наконец маг шумно вздохнул:

– Что же, тогда назначь наместника вместо себя. Я смогу перенести тебя в другой мир, но ты… ты должен пожертвовать всем. Ты готов к возможным бесконечным скитаниям?

Принц на миг замер, затем тряхнул головой, прогоняя малодушные мысли и рявкнул:

– Готов!

– Я жду тебя при первых лучах утренней звезды. Через три дня. А теперь прощай… и забери с собой эту отрыжку тролля, пока он всю пещеру не провонял.

Принц коротко кивнул. Меч скользнул в ножны, чем вызвал у Гопеля вздох облегчения. На трясущихся ногах староста поднялся из желтой лужицы. Он едва не падал, а ещё нужно было идти обратно. И проклятая икота напала так не вовремя. Топарин всё также безучастно изучал ноготь на ноге.

– Через три дня, маг! – кинул на прощание Алекард и ступил следом за икающим от страха старостой.

– Через три дня, принц Алекард, – проговорил старый Топарин и криво ухмыльнулся. – А пока мне нужна свежая кровь для приготовления эликсира…

– Свежая кровь? – нахмурился принц и оглянулся по сторонам.

– Не-е-ет!!! – что есть силы закричал успевший всё понять староста.

Меч резко выпрыгнул из ножен, чтобы в следующую секунду погрузиться в податливую плоть. Староста охнул и осел на каменный пол.

– Этого тебе хватит? – спросил Алекард.

– Вполне, – ответил Топарин. – Правда, придется искать нового посыльного, но… чего не сделаешь ради такой любви?

Его улыбка блеснула ярким пламенем, а в следующий миг прогремел гром.

Кощей вскочил и сел на большой кровати, тяжело дыша. Он смахнул рукой холодный пот со лба. Опять этот сон. Как же он надоел за все прошедшие года. Опять это напоминание от королевы смерти.

Схватив с тумбочки стакан воды, Кощей выхлебал его в несколько глотков. После этого опустил голову и выдохнул:

– Тариэль…

Глава 3

– Господа, сходитесь! – раздался громкий голос секунданта противника.

После этого возгласа мы с Михаилом Павловичем Лавриным начали сближение. Когда оставалось меньше трех метров, нервы Лаврина не выдержали.

Он хлестнул огненным кнутом, стараясь попасть по ногам. Кнут мелькнул в воздухе, превращаясь в сплошную горящую полосу.

Лихо! Но недостаточно быстро!

Ага! Я такой дурачок, что буду ждать пока эта полоса захлестнет мне щиколотки? Конечно же нет!

Прыгнул назад, делая красивое сальто мортале. Можно было обойтись и без него, но мне нужно было произвести впечатление на Светлану. Всё-таки из-за неё сейчас сражаемся с Лавриным.

Кнут пролетел подо мной огненным шлейфом, а я эффектно приземлился с выбросом вперед левой руки. С кончиков пальцев сорвались маленькие шаровые молнии, не больше бусины в диаметре. Мог бы и побольше запустить, но тогда бы меня посчитали убийцей, а так...

После всех приключений в прошлом наша учебная группа поредела, поэтому нас объединили с другой группой. А в этой новой группе как раз и был Михаил Павлович Лаврин, сын барона Лаврина, хозяина золотодобывающих приисков. И у этого сына количество мозгов обратно пропорционально денежному состоянию его бати. То есть, если закрома банков ломились, то вот в голове сыночка гулял ветерок.

Ему бы жить и не тужить, но сегодня на перемене колкость сорвалась с языка и полетела в сторону Карамазовой:

– Я бы всех предателей на кол сажал. А вот их прекрасные половинки повертел бы на колах другого толка.

Его двое друзей-подхалимов тут же заржали, пуще орловских рысаков. На его беду, рядом ошивался защитник и заступник Карамазовой. Я увидел, как вспыхнуло лицо Светланы, а потом она опустила голову и понуро пошла прочь, словно собака, получившая незаслуженный хозяйский пендель. Ну что же, у меня в подчинении была Чопля, а эту мелкую занозу хлебом не корми, дай только хозяина подколоть. Вот, в ответах служанке и заточился мой язык до остроты бритвенного лезвия.

– Подобные вещи не престало говорить лицам с интеллектуальным багажом знаний. Но что требовать от человека, которого обидел аист? – со скучающим выражением лица заметил я так, чтобы другие тоже слышали.

На нас тут же устремили взоры стоящие рядом одноклассники.

– Что вы имели в виду, Эдгарт? – тут же ощетинился Лаврин.

– А то, что когда вас принес аист, то родители долго смеялись, и сначала хотели взять аиста, – ответил я.

На грубость я привык отвечать грубостью. Чтобы задира получил по сусалам гораздо сильнее, чем ударит сам. Подобное всегда находило отклик в моих оппонентах и заставляло впредь подумать сто раз прежде, чем возникнет желание ударить вновь.

– У кого-то очень острый язык. Его не мешало бы затупить кирпичом, – хмыкнул Лаврин.

– А у кого-то другого дерьмо вместо мозгов, раз оно выплескивается через рот, – парировал я.

Это было очень грубо. Очень. Однако, я не собирался соревноваться в витиеватости языковых изысков, а хотел достичь иного…

– Жду сегодня после уроков за черным рестораном, – процедил побледневший Лаврин.

– Да базара ноль. Раз на раз смашемся, как настоящие быдлофаны. Ведь шутка в адрес девушки была недавно отпущена именно в таком тоне, – хмыкнул я беспечно.

– Там мы и выясним, кто быдлофан, а кто нет, – с пафосом произнес Лаврин.

– Слушайте, если вам так важно оставить за собой последнее слово, то хорошо, оставляй. Мне-то наплевать, а вам приятно будет себя потешить. Только осторожнее, не упадите с уровня самомнения на уровень своего интеллекта – разобьётесь. До встречи, – махнул я рукой и двинулся прочь.

Вслед мне полетело «пык… мык… не мужик», но я уже не оборачивался.

Савелий Александрович Говардский, сын боярина Говардского, шлепнул меня по плечу:

– Я обязательно должен быть секундантом!

– А я на стреме могу постоять, – отозвался Кирилл Иванович Лопырев, он сын барона Лопырева.

– Ребята, я в вас ни капли не сомневался, – улыбнулся я в ответ и хлопнул обоих по плечам. – А когда закончим, то пиво с меня.

– Это глупо, господин Южский, – раздался женский голос.

Это была она – Светлана Карамазова. Та самая, которую я должен был охранять и защищать.

– Может быть и глупо, зато это не идет в разрез с моими принципами, которые не позволяют обижать женщин, – ответил я, даже не обернувшись.

– Какой же он всё-таки мужественный, – произнесла в спину другая девушка. – Так бы его и пригласила на ужин. Да и сама бы не отказалась быть приглашенной...

Не скажу, что это мне не польстило. Всё-таки подобные знаки внимания со стороны женской половины Царскосельской гимназии редкие случаи. Обычно дамы более щепетильны в вопросах восхищения своими одногруппниками.

Всё из-за того, что многие ученицы уже знали, за кого выйдут замуж по окончании учебы. Увы, это удел аристократии – редко кто волен сам выбирать себе спутника или спутницу жизни. Зачастую о женитьбе и замужестве договариваются ещё при младенчестве, когда суженые-ряженые только на горшки учатся ходить.

Однако, это не мешает гулять до замужества и даже попадаться в пикантные передряги – молодость всё спишет. А кто и после замужества продолжает гулять от нелюбимой жены или мужа, нужно только это делать так, чтобы не выплывало наружу.

Уж мне-то можете поверить – в альковные тайны я был посвящен как никто другой. Не чурался ранее заглядывать к скучающим дамочкам на пару палок чая.

От женского возгласа лицо Лаврина скривилось, будто он впился зубами в лимон. Впрочем, он быстро оправился, но я уже успел понять, что самолюбие его получило серьёзный удар.

Черным рестораном среди студентов называли забегаловку в Филевском парке с претенциозным названием "Черный лебедь". Всё внутри было выдержано в темных тонах, атмосфера была угнетающей, но хозяину, темному эльфу Таланиэлю, это нравилось. Отличительной чертой этого заведения считали задворки ресторана. Там нередко проходили студенческие дуэли и разборки. Таланиэлю на это было пофиг, лишь бы всё было не до смерти и убирали за собой.

Студенты уважали место разборок, поэтому всегда оставляли на чай местному дворнику, чтобы тот потом смыл пятна крови и подмел выбитые зубы. Ну, за компанию убирал оставленные стаканчики и баночки. Ведь на бой собиралось не меньше десятка зевак. Таланиэлю было ещё то хорошо, что после боя победившая сторона угощала своих болельщиков в его ресторане.

Вот и мы сейчас сошлись в поединке ради выяснения извечной истины – у кого ... длиннее?

Если что, под точками я имел в виду нос.

Вокруг скопились наши одногруппники, которым не терпелось узнать – кто первым пробороздит мессиво из грязного снега, окурков работников ресторана и различного мусора, который ветер любезно повыкидывал из мусорных баков. Не все пришли, но большинство. Всё-таки незаконные дуэли под запретом, поэтому подобное зрелище будоражило кровь и как бы делало соучастниками преступления.

Мелкие сверкающие горошины прошили яркими точками пространство и пролетели мимо увернувшегося Михаила. Он так изогнулся, как будто вовсе не имел костей в теле. И улыбнулся с видимым превосходством, мол, слепошарый одногруппник даже в унитаз струёй попасть не может, не то, что в противника.

Он снова взмахнул кнутом, чтобы обрушить всю яростную мощь Лавринского негодования. Вот только я вовсе не слепошарый! Рука пошла назад, перехватывая незаметные нити, летящие за шарами.

Шаровые молнии тут же дернулись обратно, переплетаясь в воздухе и превращаясь в подобие сети. И эта сеть сходу опутала фигуру Михаила. Электричество сразу же шарахнуло по нервным окончаниям. Вдобавок ещё и я добавил, двинув по правому глазу. Бил аккуратно, но точно...

Вот тебе, понторез лохматый!

Парализующая сеть опутала Лаврина и превратила его в соляной столб. Да, электричества мало для убийства, но вот для паралича достаточно. Как бы ещё не обоссался, а то потом греха не оберешься. Так он просто проиграл на дуэли, а вот обоссаный дворянин – это оскорбленный дворянин.

– Я могу выстрелить чем покрепче, но не хочу этого делать. Я удовлетворен! – громко провозгласил я окончание дуэли и церемонно поклонился, не отпуская сеть. – Но вот удовлетворена ли госпожа Карамазова?

– Ой, да отпустите вы его. Он же не хотел ничего дурного, – тут же подлетела белокурая красавица и вцепилась в мою руку. – Эдгарт, отпустите, сделайте милость.

– Госпожа Карамазова, ваш парализованный обидчик не может произнести нужных слов, но в его глазах четко видно сожаление о своих предыдущих словах. Примите ли вы его взгляд за тысячу извинений? – спросил я так громко, чтобы услышали даже самые дальние зеваки.

Признаюсь честно, Светлану Каразмазову я приметил давно. Однако, девчонка не входила тогда в круг моих интересов, а распыляться на посторонних баб-с, не было особого желания. У меня и так забот хватало, чтобы ещё и эту красотку охмурять.

Однако, если император сказал, чтобы я охранял её, то мне следовало взять под козырёк и жадно пожирать его глазами. Ага, а почему бы и нет? Ведь его императорское величество оторвал от сердца ещё две деревни и теперь я прямо-таки настоящий помещик. Да, помещик, сын несуществующего дворянина, в прошлом ведьмак, а сейчас...

Сейчас я самый что ни на есть студент. И все мои прошлые похождения никак не связаны с той работой, которую попросил выполнить император. "Это своего рода развлечение", – как сказал Романов. – "Просто так!"

Ага, развлечение... просто так...

У нашего императора просто так даже муха на портрет не сядет, а уж охранять девчонку... Тем более ту, чей отец попал в опалу к императору. А когда папенька скончался от горя и невзгод, "совершенно случайно" обрушившихся на предприятия, роду пришлось совсем худо. Слуги разбегались, родные отворачивались.

Ещё бы, как иначе относиться к той, чей отец участвовал в попытке переворота? Замыслил худое – свергнуть батюшку-императора, да оказался предан побратимами. Вот и получил сполна папенька – был сослан на север, где вполне ожидаемо простудился и помер. А семейство теперь вынуждено влачить жалкое существование, надеясь на императорскую милость. Вроде бы и дворяне, а опальные. То есть не пришей звезде рукав…

Насколько я понял, то император наш, Николай Сергеевич Романов, всё-таки простил эту семью. Ну недаром же он приставил меня к этой белокурой красотке? Неспроста же заставил защищать её честь и достоинство? Или это такой хитровымученный план? А что – буду защищать девушку, спасать её семейство, как недавно спас двоюродную сестрицу Карамазовой, а потом в один прекрасный день рррраз! и смска лично от Романова с просьбой отправиться следом за папенькой в северную Тьмутаракань.

Поди разбери, что за тараканы бегают в голове нашего императора, лихоманка его раздери – пусть он правит ещё долгие годы. Однако, он выдал приказ, а я его должен исполнить. Всё-таки он вернул мне молодость и наградил четырьмя деревнями за мои прошлые подвиги. Теперь я не старый и циничный ведьмак Эдгарт Пахомов, а молодой красавец-дворянин Эдгарт Южский, сын несуществующего дворянина из глубинки, приехавший грызть гранит науки в Императорской Царскосельской гимназии.

И я защищаю честь дамы! Я, блин, рыцарь, а не подзалупный творожок!

– Я принимаю его извинения, – тут же пролепетала девушка. – Только отпустите, ему же больно.

Судя по роже Лаврина, он готов был закутаться в мою электрическую сеть с ног до головы, но не выдавать извинения. Однако, с болью не шутят, а тем более с той болью, которую умеют причинять электрические разряды. Да, мне пришлось чуточку добавить, чтобы он заплясал на кончиках пальцев ног, как полупьяный балерун. И после этого я отпустил его.

Пусть будет уроком, что не всегда длина языка является отличительной чертой интеллекта.

Лаврин тут же рухнул на заплеванный разбитый асфальт. Ослабевшие мышцы перестали держать костяк. К нему устремились два его подпевалы, Сернитский и Батурин. Помогли подняться. Я молча смотрел на перекошенное яростью лицо Лаврина.

Когда язык смог в достаточной мере повиноваться, то Лаврин произнес:

– Бой ещё не закончен. Я требую продолжения!

– Какого? – спросил я лениво.

– Какого хрена или какого продолжения? – уточнил со смешком Говардский.

– И то, и другое, – ухмыльнулся я на старую шутку. – Я удовлетворен. Госпожа Карамазова тоже...

Лаврин чуть пошатнулся, ему тут же помогли принять вертикальное положение. Он отстранил помощников, а потом с вызовом произнес:

– Зато я не удовлетворен! Я требую сатисфакции!

Эх, знали бы вы, уважаемые читатели портала Автор Тудей, насколько нелепо он сейчас смотрелся. С грязными пятнами на коленях, с прилипшим окурком на груди... Да ещё и потряхивало его, как алкоголика на десятый день запоя.

– Светлана, он требует сатисфакции, – обратился я к Карамазовой. – Я не могу ему отказать. Он упорный малый...

– Сударь, смилуйтесь, – чуть ли не взмолилась Светлана. – В нем гордыня бурлит. Уйдемте же, не надо больше драк.

Треск заставил брови подняться. Лаврин поднял правую руку, которая вспыхнула ярким пламенем. Жадный огонь начал пожирать куртку, расплавляя волокна и потрескивая пластиковыми пуговицами.

Во как, интересненько-интересненько. А ведь и спалит себя ко всем чертям, полудурок аристократический. Нет, мне по большому счёту насрать на него, но винить-то в его гибели будут меня!

Я уже понял, что хочет сделать Лаврин. Так как его род завязан на стихию огня, то и превратиться он собрался в огненного голема. А если превратится, то не факт, что хватит сил вернуться обратно. Видел я таких, превратившихся в живой факел. Жили недолго, зато финал был почти у всех одинаков – жареные яйца и обуглившийся купат.

– Что вы делаете? Прекратите сейчас же! – взвизгнула Карамазова. – Вы же убьете себя!

– Но прежде я убью его! – грозно прорычал Лаврин.

Ну что же, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я длинным прыжком очутился возле черного хода в ресторан и одним рывком распахнул дверь.

– Трус! Вернись и сражайся! – взревел позади Лаврин.

Ага, щас! Только шнурки поглажу и галстук завяжу!

Нет, на самом деле я ринулся вглубь, а через несколько секунд вернулся с тем, что искал. Рывок, нажатие и в сторону горящей руки полетела струя из огнетушителя. Она белыми оковами сковала горящую руку, потом прошлась по лицу и защипала в глазах наглеца.

Можно было и без умывания, но я не мог отказать себе в маленьком удовольствии.

Лаврин отхаркивался, плевался, матерился на чем свет стоит. Однако, я не слушал, а продолжал поливать противника до тех пор, пока огнетушитель не закончился. Вскоре мой оппонент превратился в подобие ожившего снежного кома.

И это было лучше, чем огненный голем.

– Достаточно? Или мы продолжим наши танцы? – спросил я.

– Ещё про... кхе-кхе-кхе, тьфу! Продолжим! – крикнул Лаврин.

– Господин Южский, умоляю вас – прекратите! – воскликнула Карамазова, бросаясь между нами.

– А я чо? Я ни чо! Он вон чо и ему ни чо, а мне тогда чо? – развел я в стороны руками.

– Я сейчас... – Лаврин снова закашлялся.

Справа и слева от него встали секунданты. Они набычившись смотрели на меня так ласково, что захотелось пустым огнетушителем врезать сначала одному, потом второму.

– Господа, бой был на равных! – подал голос Говардский. – Нам кажется, что он закончился и дальнейшее продолжение может выйти из-под контроля. У господина Лаврина было два шанса победить, но господин Южский оба раза одержал победу. Третий раз вряд ли установит нового победителя, а господину Лаврину может нанести как репутационные, так и физические потери.

– Да я ему глаз на жопу натяну и моргать заставлю, – я прояснил грядущее пусть и не так витиевато, зато ровно по существу.

– Так-так-так, что у нас тут? – раздался из-за угла хриплый голос. – Никак дуэль? И без надзора опекунов? Правонарушение!

– Шухер! Полиция! – раздался пронзительный голос.

После этого восклицания все ринулись кто куда. Я схватил в охапку Карамазову и дернул в темноту черного хода. Если нас поймают на месте преступления, то никому не поздоровится!

Мы заскочили в темный холодильник и закрылись. Притаились внутри. Светлана прижалась ко мне, как маленький щенок к здоровому волкодаву. Как будто искала защиты от того, что творится снаружи.

Эх, если бы не этот эпизод, то может быть всё прошло гладко...

Глава 4

Мы остались в темноте. В холодильнике было холодно, но недостаточно для того, чтобы замерзнуть сразу. Ещё на пять-десять минут меня хватит.

Я видел в темноте, поэтому не составило труда осмотреться по сторонам. В принципе, ничего интересного – мясо, рыба, молочные продукты на стеллажах. Всё то, что может в тепле запросто протухнуть, прокиснуть и покрыться плесенью.

За дверью слышались голоса, топот, звон посуды. Я тоже не был бы доволен, если бы на мою кухню завалились фурри-полицейские, разыскивающие кого-то. Всё-таки не зря я заранее озаботился путями отхода и заплатил через Маринку хозяину ресторана. Небольшая мзда приготовила мне огнетушитель в оговоренном месте и открытый холодильник на случай отхода. А также хозяин велел сыпануть щедрой дланью красным перцем на мой след, чтобы сбить со следа фурри-полицейских.

Да, всего один звонок и четкие инструкции могут решить многое... Моя новая помощница была очень понятливой и исполнительной.

– Господин Южский, почему вы за меня заступаетесь? – спросила тихим голосом Светлана.

Я только сейчас обратил внимание, что сжимаю её в объятиях, скрываясь за стеллажом с молоком и творогом. Для меня это было как-то естественно, а вот она почему-то попыталась отстраниться. От её волос приятно пахло свежестью дождя на зеленом лугу.

– Я не за вас заступаюсь, а за женский пол. И если бы на вашем месте была другая девушка, то поступил бы точно также, – ответил я.

Ну, нормальный же ответ? Нейтрально-героический. А то, что прижал к себе... Ну, это чисто на рефлексах. Да, признаюсь, что приятно было прижимать красивую девушку, да ещё и выступать в роли её защитника, но всё-таки я должен следовать букве договоренности, а не выпускать из штанов стыд и срам.

– Эдгарт, вы очень странный человек. Я пока ещё не встречала таких достойных и отважных, – проговорила Светлана, пряча лицо на моей груди. – Я не знаю, как вас отблагодарить...

– Я не ради награды стараюсь. Лаврин был неправ и за свои слова он сполна понес наказание. Надеюсь, что к этому разговору мы больше не вернемся. Так, что там у нас? – я прислушался.

Ни грохота падающей посуды, ни казенных криков шмонающих ресторан полицейских. Тишина...

Что же, пора выходить из нашего укрытия. Да и мороз в холодильнике начал намекать, что ещё немного и мои бубенчики начнут весело позвякивать. Всё-таки для боя пришлось скинуть куртку, а без неё в легком пуловере недолго можно мерзнуть. Нет, я мог бы подключить живицу к обогреву, но если полицейские шарят с определителем использования магии, то запросто зафиксируют вспышку в холодильнике.

Я осторожно подвинул Светлану, после чего прислонил ухо к двери. Оно едва не прилипло к ледяной поверхности. Хорошо хоть вовремя среагировал и отскочил, а то рисковал бы стать красавцем с окровавленным ухом. Малоприятная перспектива, тем более, что красоваться придется перед той, которую должен защитить.

Снаружи была обычная жизнь ресторана. Переговаривались служки-хоббиты, шлепая босыми ногами по плитам кухонного пола. Пищали феечки-официантки. Что-то урчал ресторанник, управляющий рестораном домовой. В зале продолжились разговоры гостей и снова заиграла музыка.

Полицейские покинули здание. Значит, удовлетворились теми, кого поймали или же темный эльф смог договориться о закрытии глаз на это мелкое недоразумение. Я ещё сильнее напряг слух, но никакого присутствия полицейских не услышал.

– Путь свободен, госпожа Карамазова, – сказал я негромко. – Будет ли мне позволено проводить вас?

– Простите, но мне неудобно, – ответила Светлана, опустив глаза. – Могу ли я просить вас перенести проводы на следующий раз?

– Что же, ладно. В следующий, так в следующий, – пожал я плечами. – Тем более, что у меня дел дома по горло, расходы надо посчитать, слуг за вихры подергать, в очередной раз мир спасти... Дел уйма, так что некогда мне со всякими красивыми девушками по гостям раскатывать. И не упрашивайте, госпожа Карамазова, непоколебим я аки скала морская!

– Какой вы, право, – рассмеялась Светлана. – Придется мне подождать до следующего раза.

Должен признать, что смех её был подобен перезвону латунных трубок над дверью в лавку гнома-ювелира. Этот звон всегда привлекает внимание, когда заходит новый посетитель. И этот смех мне очень понравился. Однако, пока мои бубенчики не начали позвякивать точно также, надо выбираться из холодильника.

Мы потихоньку выбрались наружу. Холодильник в этом ресторане – это не просто холодильник, это настоящий арт-объект, который привлекает внимание всех посетителей. На его дверях изображены различные сцены из жизни ресторана, от приготовления блюд до обслуживания клиентов.

Но самое интересное – это подсветка, которая создает особую атмосферу внутри ресторана. Когда двери холодильника светятся яркими цветами, он выглядит как настоящий волшебный предмет. Работники порой не могут устоять перед его красотой и изяществом, они останавливаются и рассматривают, рассматривают, рассматривают, восхищаясь работой художников и дизайнеров, которые создали этот шедевр.

А темный эльф в это время через камеры фиксирует то, как они тратят рабочее время и потом демонстрирует штрафы. И ведь не докопаешься – сам виноват, что остановился и начал разглядывать. Да, он не дает своим работникам расслабляться.

На улице мы расстались. Она в очередной раз отказалась занять место на мотолёте, а я не стал настаивать. Дождался, пока вызванное Ягандекс-такси заберет Светлану, да и отправился домой. На сегодня задачу-минимум можно считать выполненной.

Я защитил честь дамы, накостылял слегонца зарвавшемуся лопуху и утвердил своё лидерство в ученической среде. Пусть и мелочь, но приятно. Заодно другие ученики лишний раз подумают, прежде чем пулять в меня остротой или колким словом. Я им не мошонка оленья, я ведь и ответить могу! Причем не только словом, но и делом.

Когда пролетал мимо кабинета эльфа, то приветливо помахал ему рукой. Он в ответ поднял сжатый кулак. Хороший мужик, но жесткий. Никому такого врага не пожелаю…

Дома меня встретил извечная перебранка. Две мои женщины как обычно срались. Да, у меня теперь две женщины. Одна из них всем известная Чопля, а вот вторая… Второй я взял на работу ту самую суккубку Марину Селезнёву, которая помогла с богами. После того, как её неоценимая помощь сыграла нам на руку, я не мог просто отправить её обратно, в деревню. Сгнила бы там девчонка почем зря.

Да, у неё там была дочка, но не для деревенской жизни рождена Маринка. Она оставила дочку со своим отцом, а сама поступила мне на службу. И, должен вам сообщить, как помощница она была незаменима. Она стала моим секретарем, помощником по растущему хозяйству и… чего уж тут скрывать, иногда согревала постель.

Нет, я не пользовался служебным положением. Это было всего лишь удовлетворение физиологических потребностей, как с моей, так и с её стороны. Если вы считаете, что это неправильно, то мне как-то пофиг на ваше мнение. Главное, что мы трудимся на благо и процветание России, а то, что происходит иногда за закрытыми дверями, никого волновать не должно. И вообще – какого хрена я перед вами тут оправдываюсь? Тут война грозит начаться, а я рассыпаюсь в объяснениях!

Конечно, присутствие ещё одной женщины рядом с любимым хозяином-ведьмаком пришлось не по нраву Чопле. Она начала с первых же дней пребывания показывать Марине её место. Марина же не осталась в долгу, а четко обрисовала другое место, куда Чопля может пойти со своими претензиями. В общем, слово за слово, шваброй по столу…

Теперь меня чуть ли не каждый день встречает радостный скандал и веселая разборка. Веселая разборка в доме, который пришлось снять, чтобы не объяснять каждый раз вызванной полиции причину конфликта в квартире. Да, фурри-полицейские были частыми гостями в прошлой квартире, зато сейчас, в доме, никто не мешает двум красоткам наслаждаться тренировками в остроумии.

Женская ругань – это искусство, которое требует мастерства и таланта. Она может быть настолько ироничной и забавной, что заставляет окружающих смеяться до слез. Красотки умеют использовать слова таким образом, чтобы они звучали как комплимент, но при этом были обидными и оскорбительными.

Женская ругань может быть очень эмоциональной и выразительной. Она может включать в себя множество различных слов и фраз, которые описывают чувства и эмоции женщины. Например, она может сказать: "Ты такая тупая, что я тебе завидуют валенки!" или "Ты настолько красивая, что я невольно вспоминаю утконоса!".

Однако, несмотря на всю свою остроту и иронию, женская ругань выносит мозг. Она должна быть ограничена только теми случаями, когда это действительно необходимо, чтобы выразить свои накопленные чувства. В противном случае она может привести к серьезным конфликтам и проблемам в отношениях.

Я разделся и прошел в гостиную. Марина стояла с веником в руках напротив Чопля, у которой в ручках блестела поварешка. Судя по оскаленным физиономиям, ещё полминуты и они ринутся в бой.

Всё-таки необходимо что-то с ними делать. Если так дальше пойдет, то рано или поздно мой дом покинет одна из двух. Причем сделает это ногами вперёд. Что-то подсказывает мне, что сдаваться просто так никто из них не намерен.

Эх, придется задействовать ведьмачью хитрость. Но, раньше времени я никому о ней не скажу, а то не сбудется.

Однако, сейчас нужно просто развести девчонок по сторонам…

– Ну что у вас сегодня? – спросил я. – Опять пудру не поделили?

– Да какую пудру? У нас завелась одна лахудра, которая вздумала строить из себя невесть кого! – тут же заявила Чопля.

– Заводятся только блохи, тараканы и пикси, а люди приходят и уходят. Когда им заблагорассудится, – не осталась в долгу Марина.

– Я задал вопрос. Ваши оценочные мнения мне не интересны! – прибавил я металла в голос.

– Чо пля? Не интересны? Вот как? – чуть не задохнулась от возмущения пикси. – Как на улице жопу морозить, так это сразу Чопля, а как мнение выслушать, так хрен с маслом?

– А это вкусно? – спросил я с самым невинным видом.

– Чего вкусно? – сбилась Чопля со своего заготовленного диалога.

– Ну, хрен с маслом – это вкусно? Или как?

– Не знаю, не пробовала!

– А выглядишь так, как будто им одним тебя и кормили, – не удержалась от подколки Марина.

– А ты чего зубы скалишь? – спросил я, пока Чопля набирала в грудь воздуха для достойного ответа. – Босс домой явился, а на столе нет ничего? А вдруг я голоден? Вдруг я слона бы съел?

Марина смутилась. Женщина вообще может смущаться по разным причинам. Например, если она находится в новой обстановке или окружении, где она не чувствует себя комфортно. Также она может смущаться, когда ей делают комплименты или говорят приятные вещи. Кроме того, женщина может смущаться своего тела или внешности, особенно если она не уверена в себе или имеет комплексы.

Марина же смутилась потому, что мужчина задал ей правильный вопрос, а на него у неё есть только один ответ: «Это всё она!»

Конечно же я такой ответ не приму. Поэтому я сейчас…

В дверь постучали. Стук был не требовательный, а какой-то вопросительный, как будто стучащий боялся, что ему откроет горный тролль.

– Кого ещё там несёт? – вырвалось у меня. – Чопля, дай-ка половник. Я сам открою!

– Доставка! – раздался за дверью молодой голос.

Я включил скрытую камеру, которую недавно установил над дверью. А что? Молодой дворянин должен заботиться о своей безопасности, особенно когда имеет в своём владении четыре деревни. Пусть и мелочь, но и за меньшие гроши в нашем государстве могут перегрызть горло.

За порогом стоял молодой бесенок. Он переминался с ноги на ногу, между коротких крылышек зеленел короб для доставки. Я приблизил камеру – ноги были утиные.

Анчутка! Во как! Нет, я слышал, что этих бесенят начали брать в доставку, но мне пока ещё не попадались. Похоже, что индустриализация здорово поджала это племя, раз из бань они начали переходить на человеческое жилье. Ну да, сейчас все больше в сауны ходят, в хамамы, а бани как пережиток начали забывать… Да и ванные почти в каждой квартире имеются. Вот и не остается для этого племени места на грешной Земле…

– А это еда для моего любимого босса. Видишь, начальник, как бы мы ни ругались с твоей мерзкой служанкой, но покормить я тебя не забываю! – улыбнулась Марина.

Чопля тут же вскипела и выдала очередную колкость, на которую получила незамедлительный ответ. Дальше склока уже проходила без меня. Я махнул рукой на двух ругательниц и отправился получать доставку.

Анчутка был одет в униформу, напоминающую костюм супергероя: черная куртка, красные штаны и ажурная маска на лице. На голове красовалась кепка с надписью «Доставася». Он выглядел как настоящий герой, который готов был доставить еду в любое время и место.

– Привет молодому поколению! – сказал я, открыв дверь. – Чем порадуешь?

В мохнатых пальцах он держал пластиковый пакет с изображением удивленной мультипликационной курицы и надписью «Докудахталась». Из пакета вкусно тянуло запахом приправ и прогорклого масла.

– У меня это… Заказ! Для Марины Селезнёвой! Вы на неё не похожи! – звонко ответил курьер.

– А ты что, видел Марину Селезнёву воочию? – поднял я бровь.

– Нет, но заказ по телефону был сделан женским голосом! – смущенно сказал анчутка.

– Каким из двух? – я мотнул головой на комнату.

Оттуда донеслось пожелание облысеть напрочь и заиметь на плеши родимое пятно, напоминающее Африку. В ответ упала просьба засунуть свои крылышки в то место, куда не заглядывает солнце, и отправиться пешком на Север.

– Вот вроде бы второй голос… – неуверенно произнес анчутка. – Но я не могу быть уверен.

– Так, родной, заказ тебе оплачен? Ты его доставил по адресу! Хочешь отдать в руки разъяренной женщине сам или предоставишь это бедному мне?

– Лучше вам! Приятного аппетита! – бесенок сунул мне пакет в руки и застыл в дверях.

– Чаевых ждешь? – спросил я.

– Это на усмотрение клиента, – активно закивал бесенок.

Глядя на его кивание, у меня родилась мысль. А что если… Ну да, женские сердца жалостливые, они могут дрогнуть при виде моей затеи.

– Дружище, я дам хорошие чаевые, – достал я из внутреннего кармана червонец. – Но у меня к тебе одна просьба…

– Целоваться не буду и штанов снимать тоже, – нахмурился анчутка.

– Да ну тебя, я не такой извращенец, как иные клиенты, – отмахнулся я. – Ты просто притворишься мертвым, а девчонки тебя будут спасать. Они начнут оказывать первую помощь. На этой волне они помирятся, а ты получишь десятку и внимание двух женских персон.

– А когда я буду мертвым… Я это… смогу потрогать их за грудь? – застенчиво улыбнулся анчутка.

Ага, ты сначала найди грудь у Чопли, а потом уже…

– Конечно можно, – улыбнулся я в ответ. – Всё, держи червонец, ложись и притворяйся мертвым. Я их сейчас позову.

Бесенок послушно принял горизонтальное положение и приготовился стать спасенным. Я же крикнул в сторону комнаты:

– Девчонки! Срочно нужна ваша помощь! Тут курьеру плохо стало! Дайте нашатырь или чего там ещё дают при обмороке?

Через пару секунд тишины ко мне вылетели две красотки. Вернее, одна вылетела, а вторая выпрыгнула. В руках у Марины была бутыль с церковной наклейкой. Чопля же держала иконку.

– Сейчас я окроплю его святой водой, а ты читай молитву, – проговорила быстро Марина. – Нечего всякой гадости на нашем пороге валяться.

– Ага, только давай шустрее, пока он в себя не пришел. А то потом замучаешься догонять и добивать, – кивнула Чопля.

От таких новостей анчутка подпрыгнул на месте, заверещал что было мочи, а потом ломанулся прочь. Только крылья засверкали на манер стрекозиных. Через секунду хлопнула дверь на улицу.

– Ну вот, – вздохнул я. – Даже никакую грудь не пощупал. А так мечтал…

– Ага, мы прочитали его желание по губам. Босс, ты хоть бы из-под камеры его вывел, – хмыкнула Марина.

– Вообще-то я вас помирить хотел, – пожал я плечами. – Вот и пошел на этот мелкий развод.

– Да уж, нашел кого разводить, – ухмыльнулась Чопля. – Правда, подруга?

– Истинная правда! – Марина легонько шлепнула по подставленной пятерне Чопли. – Мы и не такие разводы видели. Ладно, пошли поужинаем, что ли?

Она перехватила у меня пакет и понесла в гостиную. Чопля показала мне язык и полетела следом.

Я же сдержал улыбку и со скорбной миной пошел за ними. Пусть они думают, что разгадали мою легкую шалость. На самом деле моей целью было добиться примирения, пусть и на время. А нет ничего лучше для двух воинствующих сторон, чем третий враг. Поэтому я и не выпускал анчутку из-под взора камеры – чтобы они могли «разгадать» мой развод…

На самом же деле я как всегда оказался на высоте!

Глава 5

Преподаватель экономики Михайлов Сергей Павлович покачивался с пяток на носки и обратно. Руки заведены за спину, острый нос целится в студентов. Он ждет, пока мы напишем тест по капитализации государственных предприятий. Тест несложный, но с подковыркой, где ответы вроде бы одинаковые, но есть в каждом небольшой нюанс...

И вот этот нюанс заметят только те, кто выучил предмет. Мне с моей памятью это не составляло большого труда. В своё время так хорошо расширили зельями и травами мозговой ресурс, что появился эффект фотографической памяти. А ведь начиналось всё с самых элементарных игр – ведьмак Велизар клал на табурет с десяток мелких предметов. Там были пуговицы, иголки, катушки ниток, ракушки. После этого просил посмотреть и запомнить. Я смотрел и запоминал. Потом поворачивался, а Велизар убирал что-то с табурета. Я же должен был сказать – что именно он убрал.

Постепенно наши игры усложнялись. Менялось количество, менялось предметное расположение, уменьшалось время. Всё это доходило до того, что мне в итоге нужно было на полной скорости проскочить зал, похожий на дворцовый. Я пробегал, а через минуту должен был вернуться и четко указать на перестановку предметов, определить те, каких не хватало и выделить те, какие добавили.

Что мне после этого какой-то тест? Так, легкая разминка для мозгов. Я смог даже вычленить то, от чего зависит рыночная капитализация компании: количество акций в обращении; рыночная стоимость акций; макроэкономические события и состояние отрасли, в которой работает компания. Среди пунктов превалировали подобные решения – три верных ответа и один неверный. Вот и ломай голову – какой из четырех представленных пунктов будет правильным.

Лицо Лаврина я уже успел оценить. Эх, до чего же хороший фонарь я ему поставил! Пусть замазанный магией и косметикой, но всё равно синева пробивается под глазом. Прямо так и хотелось пропеть: "Расплескалась синева, расплескалась! По фингалу разлилась, да по скулам..."

Хотелось, но я не пропел. Сдержался. Всё-таки я серьёзный перец и мне подобает ходить так, словно вот-вот обосрусь и при этом старательно сжимать булки. И поменьше давить лыбу, чтобы не приняли за скомороха и шута. Я весь из себя важный такой должен быть, прямо рыцарь без страха и упрёка. Сижу, никого не трогаю, решаю тест...

Уже несколько раз ловил на себе задумчивый взгляд Светланы. А также заинтересованные взгляды боярыни Разумовской, княжны Салтыковой и боярыни Велихвостовой. Эта троица уже наслышана про дуэль и про то, как меня пытались остановить мольбы Карамазовой. В глазах девушек я поднялся на пару уровней по интересу. Чертовски приятно чувствовать на себе женские взгляды, скажу я вам!

– Ещё пять минут и сдаём работы! – проскрипел преподаватель.

– Простите, Сергей Павлович, а кто написал, тот уже может сдать? – поднял я руку.

– Выскочка, – раздалось слева знакомое шипение.

Лаврин всё никак не может успокоиться.

– Лучше всем оставаться на своих местах и проявлять уважение к своим одногруппникам. Хождение по аудитории будет только отвлекать. Если вы всё сделали, то перепроверьте себя. Излишнее самомнение может сыграть дурную шутку, – преподаватель склонил голову на плечо.

– Что, съел? – снова раздалось шипение.

– Вы правы, Сергей Павлович, излишнее самомнение порой играет дурную шутку с лучшими из нас. А худших вообще разрывает на клочки, – солнечно улыбнулся я в ответ. – На мелкие, плохо пахнущие кусочки...

– Поэтому будет лучше дождаться окончания занятия и уже со всеми вместе сдать работу, – с улыбкой ответил преподаватель.

Я кивнул и сделал вид, что углубился в изучение листа перед собой. Периферийным зрением заметил брошенные на меня взгляды однокурсников. Кто-то смотрел с симпатией, кто-то с недовольством. Но первых было больше.

Время тянулось жвачкой, прилипшей к кроссовкам с разогретого асфальта. Я уже право слово заскучал. Экономика была у нас последней парой и после неё следовало проводить Карамазову хотя бы до ворот гимназии. Сделать так, чтобы никто не обидел.

А обидеть могут многие...

Да, в мире сильных нельзя быть слабым – тут же растопчут и вытрут ноги. Уж кому, как не мне это знать. Когда борешься с сошедшими с ума от крови вурдалаками или охотишься на больных бешенством оборотней, то на тебя всё равно заказчики смотрят, как на урода, на выродка, который только и умеет, что делать грязную работу. На жадного до денег ассенизатора, готового за чеканную монету хоть поселенье волколаков вырезать. А если не будешь торговаться и брать деньги вперёд, то эти самые богатые заказчики потом всеми силами начнут стараться увильнуть от выплаты.

В своё время, когда был ещё только начинающим ведьмаком, меня пару раз так опрокинули с выплатами. Говорили прийти завтра, кормили отговорками, жаловались на неурожай и вешали на уши прочую лабуду. Хорошо ещё старые ведьмаки научили одному способу развязать мошну скупердяя – нужно было приманить утопцев из ближайшего болота к дому заказчика и всё. На утро поседевшие от страха жмоты бежали и протягивали деньги, лишь бы я избавил их от очередной напасти.

А утопцы только на вид страшные. Если знать, как с ними бороться, то и помощь ведьмака не понадобится. Нужно было всего лишь...

Прозвенел звонок. Он был подобен гласу небес, который отпускает грешникам все грехи и отступления от честной жизни. Лицеисты зашуршали, начали вставать и собираться. Те, кто не успел записать в основное время, спешно черкали в листе, ставя галочки наугад – авось пронесет...

– Господа учащиеся, позвольте задержать вас ещё на пару минут, – подал голос Михайлов. – Декан нашего лицея поручил мне выбрать из вас старосту группы. Так как мы ещё не успели хорошенько познакомиться, то я советую вам самим посовещаться и выбрать человека, достойного доверия.

Вот это новость... Старосту группы? И кому же захочется тащить на себе эту адскую ношу? Кому захочется лишний раз красоваться в деканате, знать всё расписание и отвечать по внутреннему чату на глупые вопросы однокашников? Чем там ещё старосты занимаются?

– Я предлагаю Южского, – подал голос Говардский. – А что? Он ответственный, внимательный и пунктуальный. Думаю, что он будет достойным старостой.

Я едва не матюкнулся. Друг ещё называется. Надо будет потом узнать – где же ему дорогу перешел, что он так на меня разозлился?

– А что, почему бы и нет? – поддержал товарища Лопырев. – Весьма благородный человек и самых честных правил... Я тоже думаю, что господин Эдгарт Южский сможет достойно нести эту ношу.

– Да я... – от неожиданности я замешкался с ответом.

– А чего это господина Южского пихаете? – с вызовом спросил Сернитский. – У нас может и более достойный кандидат найдется! Вот, господин Лаврин, например! В древности рода он может любому фору дать. И ведет себя подобающе – честен, сердцем чист и не спесив. Или он в масштабах ваших недостаточно красив?

– Да, он и учится отлично! Премирован много раз! – тут же влез Батурин. – Почему бы это нам не выбрать Лаврина?

Лаврин с кривой ухмылкой взглянул на меня, мол, чем ответишь, Южский? А я что? Я вообще на эту хрень не подписывался! Куда меня пихают-то?

Однако, вот сейчас появился спортивный интерес. А с какого хрена я буду уступать Лаврину? Чтобы он потом меня мог со своими товарищами гнобить, пользуясь привилегированным положением?

И между тем заметил, что Лаврин постукивает пальцами по поверхности парты. Он волновался? Чувствовал, что может не справиться? Вот это забавно…

Я гадко улыбнулся в ответ, показывая, что вертел Лаврина с товарищами на одном месте. В голове пролетело – а если я стану старостой среди князей, бояр, графьев и прочей аристократии? Это же своего рода ступенька карьерная, так что зря я на ребят хмурился – они мне только добра желали.

– Господа учащиеся, давайте я вас коротко познакомлю с основными обязанностями старосты. Вдруг ваши выдвиженцы сами не захотят возлагать на себя такую ответственность? Староста обязан отстаивать интересы группы, проявлять себя лидером в коллективе, вести учет посещаемости занятий. Также он должен решать текущие организационные вопросы, знать расписание пересдач, консультаций, быть в курсе всех задолженностей студентов группы и в срок доводить всю важную информацию до одногруппников, – вмешался в разговор Михайлов. – Это не просто звание для галочки – это ответственность!

Вот после его слов моё желание стать старостой как-то поубавилось. Мне было лень накидывать на себя подобное ярмо, хотя…

У меня же была очаровательная секретарша! Да, вот чем надо занять Маринку, чтобы она меньше ругалась с Чоплей. Пусть от моего имени ведет чат и наблюдает за одноклассниками!

Ух, как же я люблю спихивать свои дела на других…

– Так мы можем устроить тайное голосование! – неожиданно подала голос Карамазова. – Написать на листочках фамилии тех, кого хотим выбрать старостами, а потом тот человек, которого выберет большинство и станет лидером нашей группы. Так мы избежим ругани между собой и анонимно распределим симпатии.

Я чуть поклонился. Не то, чтобы я слишком хотел впрягаться, но вот поддержка со стороны Светланы была очень кстати. Это означало, что между нами устанавливаются доверительные отношения. Ведь никого больше не выделяли из группы, только нас двоих. А вряд ли Светлана будет симпатизировать Лаврину.

– Что же, тогда даю каждому по листку, – преподаватель вытащил из стола пачку стикеров со знаком рубля на каждом листке. – Эти листки фирменные, так что подделать и вкинуть как на выборах в королевскую американскую палату не получится. На листке пишете имя кандидата и бросаете…

На последнем слове Михайлов замешкался, подыскивая нужную ёмкость для сбора листков. Из стола он вытащил ящик, выбросил из него несколько тетрадей и учебников, после чего положил ящик на стол. Коричневое дно было в застарелых пятнах чернил.

Ящик стола – это наша маленькая крепость, где мы храним все самое ценное и важное. Здесь находятся наши документы, ключи, телефоны, кошельки и многое другое. Все это находится в идеальном порядке, каждая вещь на своем месте.

Однако, ящик стола – это также место, где происходят настоящие чудеса. Здесь мы находим неожиданные вещи, которые могут изменить нашу жизнь. Например, старый блокнот, который когда-то был нашим дневником, может стать источником вдохновения и мотивации. А маленькая игрушка, забытая когда-то давно, может напомнить нам о детстве и сделать наш день ярче.

Таким образом, ящик стола – это не просто ящик, это символ нашей жизни, нашей организации и нашей индивидуальности.

Мда, какая же порой хрень лезет в голову, когда стараешься посмотреть на обыденные вещи другим взглядом…

– Вот сюда мы будем складывать мини-бюллетени, – хмыкнул преподаватель. – Итак, записывайте своих выдвиженцев и пусть выиграет достойнейший.

Ребята устали после отсиженных пар, поэтому торопились закончить с этой процедурой. Мне кажется, что всем было насрать на то – кого выберут старостой. Меня выберут – хорошо, Лаврина выберут – тоже неплохо. Главное, чтобы знать, с кого потом спрашивать расписание занятий.

Сложенные вчетверо листочки бабочками полетели на коричневое дно. Преподаватель потом быстро перемешал их, как будто бочонки в мешочке лото. Вероятнее всего, он это сделал чтобы никто не запомнил – чей почерк выбрал не того.

И вот, когда все листочки погрузились внутрь, преподаватель начал с улыбкой доставать и разворачивать их. Светлана записала на листке две фамилии, приготовилась ставить галочки напротив названной.

– Южский! – провозгласил преподаватель и возле моей фамилии появилась галочка.

– Лаврин! – возле второй фамилии тоже затанцевала синяя птичка.

Дальше пошла чехарда в названии фамилий. Галочки толпились возле фамилий. То одна, то другая фамилия могла похвастаться увеличенным стадом птичек. С каждым уменьшением листочков и прибавлением галочек росло напряжение в аудитории. Кто-то на задних рядах даже начал делать ставки. И сумма озвучена была приличная.

Я скосил глаза и увидел, что этоГовардский с Лопыревым поспорил с Батуриным и Сернитским.

Ну да, если я выиграю, то потом надо стребовать долю. А что? Они подставили меня, а потом начали…

Я присмотрелся к одноклассникам. Они старательно отводили взгляды от моих испытующих глаз и прятали улыбки на подрагивающих губах.

Твою же дивизию! Так они специально это затеяли? Знали о нашей вчерашней дуэли и решили вот так вот развести Батурина и Сернитского?

Нет, теоретически это возможно. Создать чат, включить в него всех учеников, кроме четырех главных лиц. Потом в нужное время подзадорить нужных людей и заключить с ними беспроигрышное пари.

Молодцы, ничего не скажешь!

Конечно, рисковали тем, что информация просочится к Батурину, Лаврину и Сернитскому, но… Судя по тому, что фамилии шли пока вровень, никто из учеников не сдал заговорщиков.

А Светлана Карамазова? Она тоже в этом участвует?

– Южский! Лаврин! Лаврин! Южский! – преподаватель продолжал разворачивать листки.

Светлана опустила голову, старательно вырисовывая галочки. Её лица не было видно, но по красноте краешка лба можно было судить, что она тоже тщательно скрывала эмоции.

Я правильно подумал, что моим одноклассникам наплевать на то, кто будет старостой, но вот ради шутки, а потом ради угощения на выигранные деньги – они подписались под этой аферой. Что же, в этом споре нет никакой выигранной чести, только стеб над Лавриным.

Вон, как он постукивает костяшками пальцев по парте. Ещё немного и пробьёт её насквозь. Заставят потом платить за причиненный ущерб. Нет, денег у семьи Лавриных хватало. Вот с мозгами у молодого поколения была напряженка, а денег хватало.

В принципе, тут у всех хватало. Даже было с избытком, поэтому никто особо и не хвастался нарядами или дорогими машинами. Тут этим никого не удивишь, а нарваться на стеб можно, мол, решил сверкнуть бриллиантами перед изумрудами и алмазами.

– Лаврин! Южский! Лаврин! Южский! И остался последний листок. Ну, что кого выберет ученическая воля? – спросил у студентов преподаватель.

– Лаврин! Южский! Южский! Лаврин! – было ему ответом.

Преподаватель поднял над головой листок и начал понемногу разворачивать.

– Хрен с ним, удваиваю сумму спора! – послышался голос Батурина.

– Заметьте, не я это предложил! – тут же ответил ему Говардский.

Мне с трудом удалось сохранить каменную рожу. Вот сейчас будет облом у Лаврина, который уже приготовил воздеть руки вверх.

Да только ради одного этого стоило затеять всю эту аферу. Жаль только, что это не пришло в голову мне. Однако, мои друзья молодцы – сумели направить нос по ветру. Откуда только узнали про назначение старосты?

– И последним голосом старостой назначается… – преподаватель развернул листок, на котором была выведена фамилия, а под ней стояло сердечко.

Хорошее такое сердечко, нарисованное не просто штрихами, а несколько раз обведенное.

Фамилия была видна всем. На лицах студентов появились улыбки. Уже можно было не сдерживаться.

– Черт возьми! – послышался голос Батурина.

Сернитский добавил фразу похлеще, за что получил замечание преподавателя и обещание снизить оценку за тест на балл. Светлана поставила большую галочку напротив моей фамилии, после чего выпрямилась и кивнула, глядя мне в глаза.

На Лаврина было жалко смотреть. Он понурился и побледнел, но после выпрямился и заставил себя через силу улыбнуться. Улыбка выглядела оскалом гиены.

– Эдгарт Южский, большинством голосов вы назначаетесь старостой группы! – провозгласил преподаватель.

– Благодарю! – ответил я. – Я постараюсь не подвести оказанное мне доверие!

– А на радостях от такого назначения мы всех приглашаем в кафешку! – воскликнул Говардский. – Благо, у нас нашлись спонсоры…

В моей груди потеплело, когда я увидел улыбки группы. Большинство было за меня. Никто не предал и не передал Лаврину информацию о готовящейся афере. Пусть и мне не сказали, но это того стоило!

– Качай старосту! – подпрыгнул ко мне Лопырев. – Стой, ты куда?

– В кафешку! – крикнул я, убегая от протянувшихся рук. – Место занимать!

Глава 6

На берегу озера Байкал, на мысе под названием Рытый, стоял пожилой мужчина в строгом костюме. Он мрачно смотрел на волны и ждал, когда последний луч солнца потухнет среди небесной желтизны.

Русалки уже успели заметить его. Слуги мужчины в строгом костюме не зря сделали большую полынью, размером с футбольный стадион. Вода, поддерживаемая заклинанием, не замерзала, не переходила в хрустальный лед. Круги на воде то в одном, то в другом месте показывали, что русалки проснулись и ждут заката. Да, даже зимнее солнце иссушило бы рыбью чешую, сделало ожоги на хвосте и плавниках.

Волны накатывали на заснеженный берег. Вода словно шептала: «Уходи-и-и… Уходи-и-и…»

Нормальный человек и не сунулся бы сюда…

Мыс Рытный закрыт для посещения обычных людей. Те безумцы, которые рисковали нарушать запрет, в скором времени благополучно отправлялись на тот свет. Отправлялись в муках и стенаниях от боли. Проклятие исправно забирало жизни нарушителей.

Полуразрушенная каменная стена на мысе могла многое рассказать о проклятии. Но кто же её спрашивал? Среди людей вообще находилось мало тех, кто желал поговорить с камнями.

А стена могла рассказать, что в своё время она была высокой башней, в которую король заточил свою распутную дочь. Дочка была очень мужелюбива и не пропускала мимо себя ни одних штанов. В наше время её назвали бы нимфоманкой.

Король заточил свою дочь в эту высокую башню и велел старой ведьме приглядывать за ней. Ведьмы уже в то время умели летать на метлах, поэтому старой карге не составляло труда влетать и вылетать в единственное окно.

Однако, жизнь течет и меняется. Как-то раз по Байкалу проплывал корабль и возле высокой башни оказалась лодка. Капитан с товарищами решили поискать дров возле странной башни. На беду капитана из окна высунулась девушка необыкновенной красоты. Надо ли говорить, что такое количество мужчин помутило разум девушки?

Принцесса отрезала свои шикарные волосы и сплела из них веревку. По этой веревке к ней забрался капитан. Моряки в тот вечер так и не дождались своего лидера.

Капитану так полюбилась принцесса (а может быть он прочухал, что и сам может стать принцем), что начал частенько наведываться к этой башне. Ночевал, а перед прилетом ведьмы исчезал из покоев.

Однако, секс без предохранения не может проходить бесследно. Принцесса забеременела и это распознала ведьма. Она доложила об этом королю, а тот, едва не сойдя с ума от горя, велел прогнать прочь распутницу, а того, кто её обрюхатил, приказал сжить со света.

Ведьма же оказалась коварнее. Она дождалась, пока принцесса родит и после этого перенесла её за тридевять земель. Там принцесса была вынуждена нищенствовать и вскоре скончалась от подхваченной болезни, передающейся половым путем. Ребенок тоже недолго прожил без материнского тепла.

Капитан же прибыл на мыс Рытный в полной уверенности, что сегодня-завтра предстанет перед королем с внуком на руках. Прибыл в полном параде, в лучшем своём костюме. Как обычно позвал принцессу, а та скинула ему веревку из волос.

Только когда капитан приблизился к покоям, то увидел, что веревку держала ведьма. А старая карга расхохоталась в лицо капитана и бросила веревку. Капитан полетел вниз и выколол себе глаза колючками терновника.

Он долго и тщетно взывал к принцессе. Моряки пытались сказать, что из покоев вылетела ведьма и там больше никого нет, но капитан не желал слушать. Он был довольно-таки богат и передал верному боцману корабль и все свои богатства с тем, чтобы боцман привозил раз в неделю на мыс еду. Сам же капитан остался возле башни. С едой, киркой и лопатой. Он взялся за разрушение башни с той целью, чтобы больше ни одна женщина не томилась в мрачных каменных покоях.

И да, у капитана получилось разрушить башню. Разрыл, разбил, разрушил. Может, поэтому мыс и назвали Рытный. Осталась одна лишь каменная стена. Однако, когда башня упала, то погребла под собой слепого капитана. С последним вздохом с уст умирающего сорвалось проклятие в адрес жестокости людей. Он проклял всё человечество и сказал, что тот, кто вступит в это место распятой любви, обретет всю боль и горе разлученных сердец.

Человек в строгом костюме не боялся действия проклятия. Он не боялся смерти, а может быть даже и искал её. Искал смерть для всего человечества.

Последний луч солнца погас на западном крае небосклона. Тут же на восточный край словно выплеснули чернила. Они начали распространяться по синеющему небу, как это делают краски, упавшие на салфетку. Воды Байкала при этом начали зеленеть. Внутри активизировалась жизнь, приутихшая на зимнее время.

Большая полынья дала много кислорода, а чистый кислород пьянил не только людей. Русалки, кикиморы и ракушечники пробудились от зимней спячки. Вольно или невольно их тянуло к полынье. А там… Там стоял мужчина в строгом костюме и спокойно смотрел на легкую рябь на воде.

Наконец, наружу вынырнула одна русалочья голова. Черные волосы, в которых был вплетен речной вьюнок, шевелились на воде, словно змеи Медузы Горгоны. Они прикрывали большую грудь, описывая полушария, но скрывая соски. Ярко-изумрудные глаза с интересом смотрели на человека на берегу.

– Кто ты, незнакомец? – спросила русалка звучным голосом.

– Речная шваль, позови мне хозяина! – брезгливо ответил человек в строгом костюме.

Глаза русалки стали величиной с чайные блюдца. С ней никто так непочтительно не разговаривал. Даже замшелый хозяин рек и водоемов никогда не позволял себе подобные речи. Да что там говорить – известный матерщинник и острослов Садко был по сравнению с этим господином сама обходительность.

– Что ты себе позволяешь? Да я… аха-а-а, – просипела русалка, когда человек в строгом костюме слегка поднял правую руку.

Горло озерной обитательницы сковало ледяным ошейником и с каждой секундой этот ошейник утолщался всё больше и больше. Русалка пыталась уйти под воду, но не тут-то было. Ледяной ошейник не давал нырнуть, чтобы исчезнуть в прозрачной толще. Русалка почувствовала себя поплавком. Но хуже всего было то, что она не могла вздохнуть – ни легкими, ни жабрами. Она задергалась изо всех сил, а потом, когда рот начал раскрываться как у выброшенной на берег рыбы, а перед глазами возникла легкая пелена…

Потом она почувствовала себя свободной. В одну секунду от легкого движения руки мужчины ошейник разбился на сотни мелких ледяных осколков. Кругом заплясали кусочки льда, как в запотевшем бокале воды во время обеда в ресторане.

– Я не люблю повторять дважды, – процедил человек в строгом костюме. – И я быстро теряю терпение. Дальше не буду таким добрым… Если через пять минут не будет водяного – ты первая всплывешь пузом вверх.

Русалка зло сверкнула глазищами, после чего скрылась под водой и стрелой полетела в берлогу водяного. Другие русалки, кикиморы и ракушечники расступились, пропуская назначенного курьера. Они были достаточно сообразительными, чтобы понять – на поверхность лучше не всплывать. Иначе можно тоже стать поплавками, а то и вовсе всплыть брюхом вверх.

Поплавками становиться никому не хотелось, поэтому обитатели Байкала смотрели с опаской из глубины на опасного человека, которому было подвластно замерзание льда.

Водяного удалось разбудить не с первого раза. Однако, русалка трясла и дергала за плавники повелителя пресной стихии с таким рвением, что тот волей-неволей приоткрыл один глаз.

– Чегось тебе, Алёна? – кое-как разобрал в полумраке толщи воды Водяной ладную фигуру одной из своих служанок. – Почто будишь середь зимы?

– Да не середь зимы, – передразнила Водяного Алёна. – Всего-навсего декабрь месяц. До середки ещё плыть и плыть.

– Всё равно, – капризно отмахнулся Водяной. – Раньше апреля не буди!

Он накрылся моховым одеялом так, что только перепончатое ухо осталось торчать наружу. Даже пятки поджал под себя, чтобы упрямая русалка не вздумала щекотать.

– Да там этот… седой в костюме! – снова задергала русалка. – Он лед разломал и тебя требует. На Рытном стоит, весь из себя такой важный. Меня речной швалью обозвал…

– Я тебя сейчас похлеще обзову, если не отстанешь, – буркнул Водяной.

– Ну пожалуйста-а-а, он же едва не задушил меня ледовым ошейником, – протянула Алёна. – А ещё обещал убить, если вы не появитесь перед его глазами… А я не хочу умира-а-а-ать…

– Так ты и так уже дохлая, – буркнул Водяной. – Тебе же не привыкать.

– Я не хочу лишаться этой жизни… Не так… – всхлипнула Алёна.

– Ты всё ждешь, что тебя полюбит живой? Ну и дуры же вы, русалки, – крякнул Водяной и сел на кровати. – Вот ведь… не испугался на проклятое место прийти… Знать, приперло его знатно, раз пошел на такое… Ладно, показывай, где энтот лиходей обретается?

– Там, там, – замахала руками русалка, показывая в сторону мыса Рытного. – Поплыли, батюшка, поплыли! Уж ты задай ему там по первое число, чтобы знал, как над честными русалками измываться!

Обитатели Байкала пропустили плывущего Водяного. Они благоговейно смотрели вслед скользящему существу, похожему на смесь лягушки с человеком. Большое пузо, мощные ноги с перепонками, передние чешуйчатые лапы. Красавец мужчина – в самом расцвете сил!

Когда же этот самый красавец увидел сквозь толщу воды того, кто стоял на берегу, то не удержался от плевка.

– Тьфу ты, принесла же нелегкая, – пробормотал Водяной. – Девки, наверх не лезть. Чтобы не случилось, ничего не предпринимать! Кто ослушается – самолично выброшу на лёд!

После таких веских поучений Водяной вынырнул из воды и хмуро взглянул на стоящего на берегу. Тот не менее хмуро уставился в ответ.

Молчанка продолжалась около двух минут, после чего пожилой мужчина в строгом костюме произнес:

– Всё булькаешь?

– Всё щёлкаешь? – парировал Водяной.

– И собираюсь щёлкать дальше, – буркнул мужчина в строгом костюме.

– Чего разбудил, Кощей?

– Оружие от тебя нужно. Или не от тебя, но ты точно знаешь, где его можно найти.

– Что за оружие? Если какую затонувшую подлодку, то сам заголяйся и окунайся – я такую махину поднять не смогу.

– Нет, не подлодку, – помотал головой Кощей.

Кощей, прошлом тамбовский князь Старицкий, а ещё раньше куча других фамилий и имён, но он всегда помнил, что первым было – принц Алекард. И только он один знал это имя.

– А что тогда? Опять козни будешь против людей строить? – нахмурился Водяной.

– А тебе что за печаль до них? Вот помрут и тебе вольготнее жить станет. Не будут реки-водоёмы загрязнять и всякое дерьмо в воду сливать.

– Ну, так-то да. Однако ж… они всё-таки живые!

– Станут мертвыми-живыми, вроде твоих русалок. Подумаешь, – отмахнулся Кощей. – Ты мне лучше вот что скажи – что знаешь про Экскалибур?

Водяной даже икнул от удивления. После чего поискал в морщинках у Кощеевых глаз насмешливые морщинки, но не нашел. Суровый пожилой мужчина был серьезен. Впрочем, Кощей никогда не умел шутить. Да и вряд ли кто видел его улыбающимся, если только он злорадно хохотал над поверженным врагом.

– Тебе зачем эта штука? – спросил Водяной. – Она не для человеческого мира. И правильно её вернули обратно в воду, чтобы потушить вечно пылающее лезвие…

– Так ты же сам недавно говорил о моих кознях. Вот и хочу испытать старое предсказание. Так что, поможешь? Или мне весь Байкал вскипятить?

Кощей наклонился и поднял с земли горсть снега. Щелкнул пальцами другой руки и снег моментально растаял. В мерзлый воздух поднялось облачко пара, а с ладони пролилась вода.

– Вот уж не ожидал, что ты меня фокусами развлекать будешь, – проговорил Водяной. – И как-то не так ты о помощи просишь. Вроде бы вежливо просишь, но делаешь это без уважения…

В это время Водяной почувствовал, что его кто-то дергает за перепонку на ноге. Он опустил голову и увидел Алёну.

– Извини, меня чего-то зовут, – сказал Водяной Кощею и погрузил голову в воду.

– А ещё он меня швалью речной назвал, – плаксиво заметила Алёна.

– Тебе на лёд захотелось? Так я вышвырну! – покачал головой Водяной. – Совсем вы у меня разбаловались. А ну цыть, когда мужчины разговаривают! Больше повторять не стану!

Он снова вынырнул и посмотрел на Кощея. Тот хмыкнул:

– Никак со своими бабами разобраться не можешь?

– У тебя вон одна и то ты с ней справиться не мог, – огрызнулся Водяной.

– Не со мной она ныне… В темницу её император заточил. И в ту темницу нет мне хода, а Бабе-Яге выхода. Ну да ничего, я всё равно вызволю её оттуда. Так поможешь с поисками Экскалибура? У кого он сейчас?

– У кого? Вот это ты загаданул загадку, – почесал лысую голову Водяной. – Ведь сколько времени-то прошло? Никак не меньше тыщи лет?

– А может и больше, – склонил голову на плечо Кощей. – Однако, ни за что не поверю, что ты не знаешь о судьбе такого оружия.

– Сейчас, обожди, – проговорил Водяной, а после снова окунул голову в воду. – Алёнка, а ну шасть в мою спаленку. Там вытащи из тумбочки, из самого нижнего ящика, мою записную книгу. Притарань её сюда.

– Ага, нашел посыльную, – фыркнула русалка. – Как за меня заступаться, так толстолобика лысого, а как посылать…

– На лёд выброшу! – рявкнул Водяной. – Примерзнешь жопой и пусть тебя рыбаки отдирают. Последнее слово понимай как хочешь!

– Да плыву я, плыву, – пробурчала Алёна и снова отправилась в путь.

Водяной покачал головой, а после вынырнул на поверхность. Чтобы занять время ожидания, он спросил:

– Сам-то как? Слышал, что какой-то ведьмачонок тебе палки в колеса суёт. Неужто справиться не можешь?

– Ну и хитер же ты, Водяной, – покачал головой Кощей. – Говоришь, что про Бабу-Ягу не слышал, а про ведьмака спрашиваешь? Это как понимать?

– Дык я чего? Токмо слухами и жив покуда. Какая рыбеха другой шепнет, а та третьей, а третья половину забудет… Сам же знаешь, что память у рыб три секунды? Вот и доходят до меня крайне урезанные новости. Порой просто имя долетает. А чего это имя сделало – всё покрыто ряской.

– За ведьмачонка не волнуйся – будет предан смертушке в свой срок. Я человек незлопамятный – отомщу и забуду...

Вскоре за нижнюю лапу снова подергали. После этого Водяной увидел, как всплывает его тетрадь с записями. Пусть люди и загрязняют природу, но вот за что им Водяной благодарен, так это за придумывание непромокаемой бумаги. Эта бумага представляет собой специальный материал, основу которого составляет сочетание каменной муки из карбоната кальция и полиэтилена низкого давления. А с добавлением маленькой толики волшбы и вовсе становится незаменимым спутником для водолазов и тех морских жителей, которые ведут записи.

Водяной начал листать записи. Вскоре он нашел нужную и поманил к себе Кощея. Тот покосился на воду, но после кисло ухмыльнулся и двинулся к Водяному. Под его ногами возникали небольшие льдины, которые несмотря на малую площадь держали сухопарую фигуру Кощея. Даже лакированных ботинок не намочил, пока шагал к повелителю пресной воды.

У Водяного возникло желание пустить струйку между зубами, чтобы хоть так намочить костюм Кощея, но он подавил это озорство. Всё-таки кислород давал о себе знать и пьянил не хуже спирта, подкрашенного осьминожьими красками.

Кощей подошел и присел на корточки возле Водяного. Он видел, что внизу резвятся русалки, однако, ни одна из них не осмеливалась ослушаться приказа повелителя.

– Нашел я твоё оружие. Не знаю, на кой он тебе сдалось, но есть этот меч. Правда, после смерти того короля, Владычица озера разделила меч на три части. Лезвие она спрятала вот в этом месте, – Водяной показал рисунок на странице, где были нанесены стороны света. – Гарду вот сюда убрала. А рукоять и вовсе зашвырнула вот сюда. Так что придется поискать… Куда ты руки тянешь? Это моя тетрадь. Она мне ещё пригодится!

– Копию снять можешь? – спросил Кощей.

– Сейчас сниму, – буркнул Водяной. – Вот только всё забываю спросить – а мне-то что с того, что я тебе помогаю?

– Кощей благодарность помнит, – нехорошо оскалился человек в строгом костюме. – А вот старый карточный долг может и забыть…

– Потерпи тогда малость, сейчас тебе всё принесут, – сказал Водяной, а после опустил тетрадь в воду. – Алёна! Сделай копию. И чтобы всё точно! Чтобы ни одна черточка не исчезла! Всё понятно?

Алёна что-то булькнула и нырнула с тетрадью вниз. У неё появились кое-какие мыслишки по поводу копии Кощея. Но об этом понятное дело никто не должен будет узнать!

Водяной проследил за тем, как она скользнула вниз, а после поднял глаза на Кощея:

– Ну что, старый пройдоха, может снова в «дурачка» перекинемся? Чую, что в этот раз мне подфартит.

Кощей в ответ нехорошо ухмыльнулся и достал из внутреннего кармана пластиковые карты. Он знал слабость Водяного.

Глава 7

– Магическое нападение с помощью живицы предполагает ещё и магическую защиту, – проговорил Семен Алексеевич Копылов, преподаватель физкультуры. – Если на вас нападают, то вам крайне необходимо выучить защиту, как таковую. Когда вы всецело владеете защитой, то можете знать также её обходы и переходы. Грамотно сочетая атаку и защиту, даже слабый участник боя может победить более сильного. И это доказано неоднократно. Лучшим примером является бой Давида и Голиафа, когда грамотно выстроенная стратегия битвы принесла успех на первых секундах боя.

Преподаватель был орком из горного клана. Толстые губы, глаза навыкате, зеленовато-землистая кожа и прическа площадкой на шишковатом черепе. Тренировочный костюм потрескивал на распирающих его мускулах. Мышцы лезли даже из ушей.

Надо бы провести небольшую проверку на вшивость...

– А, это когда небольшое заклинание, усиливающее пращу, срубило с ног здоровяка Голиафа? – поднял я руку. – Вообще-то там были и другие факторы, влияющие на победу, кроме удачного попадания...

Одноклассники с интересом уставились на меня. Они уже знали, что если я беру слово, то могу кое-чего добавить к истории, что идет в разлад с основным текстом. И уже не раз преподаватели сдвигали губы в узкую полоску, когда я добавлял щепотку пикантности в различные предметы. Конечно, мой богатый опыт и хорошая память играли мне на руку, а одноклассникам на развлечение.

– Да, я рад, что многие из вас знают историю, однако, это лишь один из примеров. Были и другие, немаловажные. Взять ту же Далилу и Самсона, – тут же попытался съехать на другой пример преподаватель.

– Коварство было главной причиной победы в обеих случаях. Во втором женское, а в первом мужское, – заметил я. – И если Далила околдовала страстью Самсона, то Давид знал о сексуальных пристрастиях Голиафа и поэтому разделся догола. Да, огромный человек в доспехах и с мечом, а против него молоденький шалунишка с веревочкой в руке... Пока здоровяк щелкал хлебалом и истекал слюной при виде юного тела, тот воспользовался этим замешательством и одержал легкую победу.

Девушки захихикали, прикрываясь ладошками. Ребята сдерживали ухмылки.

– Да как вы смеете, это же легенда! – нахмурился Копылов.

– Каждая легенда имеет под собой обоснование. Если это рассчитано как пример магического нападения и защиты, то эти случаи подобраны неудачно. Тут скорее сыграла психология, как фактор, обуславливающий преимущества слабых... И если рассматривать это в контексте нашего урока, то вряд ли можно считать чистым примером.

Говардский и Лопырев вовсю щерились. Они и не думали скрывать улыбки, в отличие от остальных студентов. Преподаватель вздохнул и выдохнул морозный воздух. Мы находились на стадионе позади лицея, стояли на лыжах и держали в руках палки. Лыжня по окружности была так накатана, как будто её тщательно вырезали из снега детской лопаткой.

Девчата красовались в розоватых спортивных костюмах, мальчики же отливали синевой. Выдавая последнюю фразу, я имел в виду синюю ткань, а вовсе не пристрастие к алкоголю. Для пристрастия аристократические дети были ещё молоды. Хотя, в таком возрасте некоторые из низших слоёв уже спиваются.

Мы же были бодры, веселы и стояли, обутые в лыжи. Магическое нападение и защита должны были присутствовать на втором уроке физкультуры, а не на первом. Непонятно, почему преподаватель взялся читать лекцию про это до тех пор, пока мы не разогрелись...

– Господин Южский, вы закончили? – было видно, что Копылов смог взять себя в руки.

– Да, Семён Алексеевич, прошу прощения за ненужное дополнение, но без него картина была бы неполной, – я почтительно кивнул.

– Тогда десять кругов по стадиону, а потом перейдем к занятиям в зале! – хлопнул в ладоши преподаватель. – И никакой живицы – только мышцы, только здоровье! Я слежу за каждым!

Один за другим студенты отправлялись в путь, отталкиваясь палками от податливого снега. Особенно не торопились, потому что понимали – пока последний не приедет, то в гимназию никто не уйдет. Вот так вот ровно и отшлепали десять кругов.

Это в общей сложности четыре километра, а что такое четыре километра на лыжах для здоровых и спортивных юношей и девушек? Так, пустячок перед завтраком. Легкая разминка. За двадцать пять минут даже не взопрели толком.

После такого разогрева мы сняли лыжи, аккуратно вставили в стойки, а после отправились в спортзал. Костюмы сменили с уличных на обычные. Переодевание заняло минимум времени. Я ещё успел забежать в туалет по малой надобности.

После посещения санузла ещё умылся, чтобы кожа быстрее привыкла к теплу. Над умывальником висело зеркало, и, когда я вытирался бумажным полотенцем, то успел увидеть, как стекле появились расплывчатые круги, как будто в гладь спокойного озера бросили камень, а после появилась еле заметная надпись:

Берегись

Вот так вот просто... Через пару секунд надпись исчезла, оставив ровную поверхность. Только что была и растаяла на поверхности, которая отражала только мою озадаченную рожу.

Мне это было предупреждение или кому-либо ещё? Чего беречься и когда?

Мда, на всякий случай не мешало бы тут пройтись с экзорцизмом, а то вдруг какой призрак балуется? Или вызвать Кузьму – мой домашний призрак запросто тут всё разузнает и выведает. После приключений со мной, Кузьма решил подзадержаться на этом свете, чтобы увидеть конец эпопеи с Кощеем. Ну, а мне что? Пусть себе летает, не мешает, жрать не просит, а иногда даже помочь может...

Ладно, разбор с надписью можно оставить на более позднее время, а сейчас нужно поторопиться в зал. Дабы не задерживать преподавателя и других учеников.

В спортзале нас уже ждал Семён Алексеевич. Он старательно делал вид, что записывает что-то в свой журнал, но меня не обманешь. Я видел, что он поглядывает на нас, стараясь оценить свои будущие жертвы. Оценивает движения, угловатость, собранность.

Похоже, что Семён Алексеевич в прошлом был военным, вон как приглядывается, словно призывом любуется. Выправка и стать тоже подтверждают мои мысли. Чином не меньше подполковника, а то и целый полкан!

Впрочем, в нашем учреждении даже генералу не зазорно быть преподавателем! Всё-таки как-никак высший свет, почти что сливки общества!

– Равняйсь! Смирно! Ну что же, если вы уже размялись, то вернемся к магическому нападению и защите! – проговорил преподаватель, когда мы выстроились по росту. – Кто хочет продемонстрировать свои навыки? Может, господин Южский?

Ага, всё-таки точно из военных. У них в основном практикуется гениальная фраза: "Я – начальник, ты – дурак!" Если беспрекословное повиновение нарушено, то тут же следует наказание. Вроде того, что если не доходит через голову, то дойдет через ноги.

У нас, у ведьмаков, тоже подобное встречается. Но у нас если ученик не слушается, препирается, то наказание следует крайне суровое и жесткое. Ведь если не выучил урок в молодости, то до старости рискуешь не дожить. В военном деле всё же попроще будет... Если, конечно, не в войсках специального назначения или не в опричнине.

Так как в опричнину набирали в основном орков, то вполне вероятно, что Семён Алексеевич был выходцем из этой группировки. Ну что же, это означало порядок и жесткие нормы во всём. Споёмся, несмотря на первоначальную проверку. Надо только показать, что я не лыком шит! Проявить себя и показать, что я по меньшей мере достоин уважения!

Не прогибаться, но поставить как равного! Чтобы понял, что я не только языком молоть умею, но и кое-что показать могу!

– Так точно! – выступил я вперед. – Готов продемонстрировать всё, что угодно! Хотя нет, не всё. Тут же дамы...

Означенные "дамы" хихикнули. Орк тоже ухмыльнулся. Похоже, что ему нравился такой незамысловатый юморок. После этого он произнес, сделав широкий приглашающий жест:

– Тогда прошу вас в центр зала!

Я коротко кивнул и, чеканя шаг и вытягивая носок, прошлепал кроссовками до указанного места. Развернулся и даже прищелкнул бы каблуками, если бы они были у кроссовок.

– Ну что же, кто хочет составить компанию господину Южскому? – спросил преподаватель у выстроенной перед ним линейки.

– Можно, господин Копылов? – тут же взвилась вверх рука Лаврина.

И почему я не удивлён?

Конечно, кто же ещё захочет взять реванш за поражение на "стрелке" и за проигрыш в выборе старосты? Да чтобы сделать это официально, с разрешения преподавателя... Чтобы унизить зарвавшегося боярчонка... Чтобы хотя бы частично восстановить поруганную честь!

У меня в голове снова всплыло то расплывчатое слово, что я видел на зеркале. Берегись? Уж не Лаврина ли мне беречься? Пффф, и не таких чертей обламывал!

– Что же, господа. Встаньте друг напротив друга. Поклонитесь, тем самым вы выкажете уважение сопернику. Если дуэль идет среди людей чести, то всё равно при поклоне ни в коем случае нельзя опускать глаза. Вы просто обязаны следить за оппонентом. Всегда ожидайте подлого удара, таким не грешат даже святые, а уж эти ребята знают толк в боли. После поклона можете приступать. Так, а вы накинули Кольчуги Души? Хорошо, безопасность всегда должна быть на первом месте. Сходитесь!

– Михаил Павлович, а вы всё никак не успокоитесь? – спросил я с легкой усмешкой.

– Отнюдь. Я спокоен, как тысячелетний дракон, – на губах Лаврина тоже заиграла саркастическая ухмылка. – Но кто-то же должен составить вам компанию, так почему бы этого не сделать мне?

Как и в том переулке, за черным рестораном, Лаврин сразу же воспользовался магией огня. Правда, на этот раз он не полез врукопашную с мечом – из его правой руки вырвался огненный кнут.

О! Это что-то новенькое...

Со стороны девушек послышались ахи. Ну да, кнут выглядел зловеще, но вот каков же Лаврин в обращении с ним? Если таков же, как и с мечом, то я успею выспаться, прежде чем кнутовище коснется кожи.

Я же при помощи живицы создал водяное копьё. А что? Кто к нам с кнутом придёт, тот на копьё и присядет!

На этот раз Лаврин не стал очертя голову бросаться в атаку. Вместо этого он хищно согнулся, подобрался, словно кошка перед броском, а после пошел в правую сторону. Во как, неужели он и в самом деле подумал, что если я правша, то левая рука у меня слабее?

Когда огненный кнут свистнул в воздухе, то древко водяного копья тут же встретило его стремительный бег. Пусть копьё и из воды, но удар огня выдержало с честью. Даже не переломилось по линии соприкосновения.

Легким шагом я соскользнул с линии атаки, а после присел и крутанулся вокруг себя. Копьё же прокрутилось у меня над спиной и кончиком дернуло по носу Лаврина. Если бы не Кольчуга Души, то была бы у Лаврина хорошая зарубка. Запомнил бы, засранец, что к Южскому лезть не стоит!

Эх, это самомнение сыграло мне плохую службу – стервец изогнулся и хлестнул сверху вниз. Если бы я застыл на месте и без Кольчуги Души, то располовинило бы на хрен. Но я же не чурбак для колки дров, я по башке получать не собираюсь!

Шух!

Еле заметное отступление в сторону и тут же удар тупым концом копья в грудь Лаврина. Кольчуга Души и тут не подвела. Неплохое защитное заклинание у семейства Лавриных. Видно, что много времени уделяется проработке защиты.

Новый взмах кнута заставил меня сделать сальто назад. Красивое сальто, с упором на водяное копьё. Пока я приземлялся, Михаил дернулся вперёд, чтобы сократить дистанцию и тут же нарвался на острие копья, которое вспорхнуло в воздух и замерло возле его кадыка.

– Вы всё ещё хотите продолжать, Михаил Павлович, – как можно любезнее поинтересовался я.

– Конечно, ведь я толком ещё ничего и не начинал, – хмыкнул он в ответ и тут же кнутовище обвило древко огненной змеёй.

Я позволил копью отлететь в сторону, когда Лаврин дернул что было сил. Стоило копью воткнуться в деревянный пол, как оно тут же разлетелось брызгами. На возвратном движении огненный хлыст Лаврина ударился о подставленный щит из воды. Я же не дурак, чтобы просто так стоять и ждать, когда меня заключат в ласковые пламенные объятья. Именно поэтому загодя закинул живицу в правую руку и поднял для защиты.

– Неплохая скорость, – прокомментировал преподаватель. – Я впечатлен.

Пришлось разорвать дистанцию, чтобы ответить Копылову. Лаврин склонил голову на бок.

– Это всего-навсего щит, – улыбнулся я. – Рефлекторно выставил. Подумать даже не успел.

– Это хорошо, когда рефлекторно. Если подобные рефлексы помогают в бою, то попасть по такому человеку крайне сложно.

– Но можно! – вмешался в нашу беседу Лаврин и крутанулся вокруг своей оси.

Его огненный кнут разделился на две части. В каждой руке по кнуту. Один ударил по щиту, а второй хлестнул повыше. Если бы не втянул голову в плечи, то как раз бы по скуле и прилетело. Возможно, прошибло бы и Кольчугу Души. Но я не раз видел подобные подленькие приемчики, поэтому подобное не стало неожиданностью.

Как только Лаврин по инерции продвинулся дальше, чтобы на возвратном движении хлестнуть по ногам и по туловищу, я поднял вверх свободную руку. Капли разлетевшегося копья за спиной Лаврина моментально соединились воедино и целое древко прыгнуло мне в ладонь.

То, что на пути находилась задница Михаила, вовсе не интересовало подпрыгнувшее копьё. Под смешки древко ударило по пятой точке Лаврина, заставив того податься вперёд. А мне большего и не надо – быстрым шагом сократив дистанцию, я ударил щитом по рукам с кнутами, опуская их вниз. Тут же выпустил щит с копьём и ударил руками по ушам Лаврина с двух сторон.

Удар был не в полную силу, но ошеломить Лаврина удалось. Он отшатнулся, а потом помотал головой. В этот бы момент мне и всадить под дых с размаха, но я хотел выглядеть благороднее противника, поэтому просто развел руки в стороны. Послушные щит и копьё прыгнули в руки. Теперь я вновь выглядел как гладиатор на арене. Тот самый, который мог в одиночку против десятка львов выйти и всех ухайдакать.

Да, понт! Но как же без него, тем более что мне по статусу старосты положено. Да, нужно показать своё главенство над бунтовщиком и при всех его поставить на место. Чтобы у ребят отложилось в голове, что если напасть на старосту, то это чревато последствиями. Что староста это просто так не оставит, а найдет способ унизить и покарать.

– Тварь, я всё равно одержу верх, – прорычал Лаврин, сумев собрать глаза в кучу.

– Если только в сортире, и то потому, что того самого содержимого в тебе больше, – парировал я.

Наш разговор проходил негромко, адресованный только нашим ушам. Не нужно показывать неприязнь перед преподавателем и впрягать его в наши "шалости".

Лаврин соединил ладони воедино, в результате чего кнуты переплелись воедино. В его руках появился меч полутораметровой длины. Опасная штучка, такой лучше не бриться – ушей можно вмиг лишиться.

После этого Лаврин криво усмехнулся и бросился вперед, выставив меч на манер копья. Конечно же мне не составило труда увернуться от такого удара. Вот только...

Когда я начал делать пируэт, то заметил, что за мной находится Карамазова. В пылу боя мы приблизились к стоящей линии учеников и если я сейчас увернусь, то...

Он же пронзит ей грудь!

И это будет убийство по неосторожности, когда преподавателя накажут, а ученику ничего не будет. За Карамазову даже никто мстить не будет!

Все эти мысли пролетели у меня в голове за одну секунду, пока тело двигалось назад. Отбить удар уже не успевал. Отмахнуться щитом тоже, поэтому пришлось подставить плечо под удар. Для быстродействия пришлось убрать часть Кольчуги Души и надо же было мечу ударить именно в это место...

Раздался женский визг...

Сначала нервные окончания не поняли – что произошло, а в следующую секунду взвыли так, что у меня помутилось в голове. А как только помутилось, сразу почернело, словно кто-то резко выключил свет.

Глава 8

Получал ли я раны раньше?

Да как сказать... На самом деле жизнь ведьмака почти всегда состоит из одних только приобретений ран, а потом зализываний оных. Ведь мы боремся с теми, кто категорически не хочет расставаться с жизнью, зато почти всегда любит убивать. И почти всегда существо борется до последнего, топит до талого...

А при такой воле к жизни невольно существо будет наносить раны. И да, только от мастерства ведьмака зависит – скольким шрамам он позволит появиться на своей шкуре. Я старался ран не получать, но кто же меня спрашивает?

Вот и сейчас, лежа на спине с закрытыми глазами, я уже прикинул, чем буду заживлять рану и как можно быстрее восстановить рассеченные мышцы. Странным было то, что я не слышал гула голосов студентов. Неужели всем пофиг на то, что в их старосте сделали незапланированную дырку?

Да ещё и пахло... Пахло не матами, а свежей травой и полевыми цветами. От кого так могло пахнуть? И что это за духи такие? Надо будет Маринке подарить, ей вроде такие нравятся.

– И долго ты ссссобралсссся тут лежать? – послышался мелодичный женский голос в котором явственно звучали шипящие нотки.

– А что? Уж и полежать нельзя? – спросил я на всякий случай. – Никак тут место забронировано для другого лежаки?

– Ты хоть бы глаза открыл, для приличия, – ответил мне тот же голос.

– А я голый?

– Нет.

– Тогда открою. А то ведь я стеснительный до крайности, – хмыкнул в ответ и открыл глаза.

Нет, шорты, футболка и кроссовки всё также были на мне. Вот только я был где-то не там!

Вместо спортивного зала я находился на разномастном ковре из растений и цветов. Этот ковер устилал огромный зал с витыми колоннами, здоровенными канделябрами, обилием зеркал и россыпью разноцветных драгоценных камней, вкрапленных во всевозможные места. Свежий ветерок шевелил воздушные занавеси на приоткрытых окнах, за которыми раздавался далекий щебет птиц.

Шустрые белки перескакивали с канделябра на канделябр и поправляли горящие свечи. А одна из белок сидела возле большого трона внутри хрустального теремка. Она, приплясывая, щелкала блестящие желтые орешки, вываливая из них зеленые зернышки в раструб, уходящий под пол. Я невольно уставился на неё, а ведь это она золотые орешки щелкала! Да! И ядрышки из изумрудов!

Чудеса, да и только! За полминуты она могла нащелкать на покупку небольшого городка, а за полчаса и вовсе какое-нибудь государство скупить вместе с согражданами.

Привидится же такое. Неужто я сплю?

Ой, блин! Нет, не сплю. И щипать себя вовсе не нужно было. Когда же с усилием оторвал взгляд от охреневшей белки, то уставился прямиком в зеленющие глаза сидевшей на троне девицы. И должен сказать, что белкины изумруды ни в какое сравнение не шли с цветом глаз этой красавицы. Они были похожи на заросшее ряской болото в солнечный день, когда думаешь, что там мелко, а проваливаешься с головой и нет никаких сил выбраться наружу.

Мало того, что её глаза завораживали, манили и тянули, так ещё и обнаженное тело было под стать – идеальное, ровное и гладкое. Я даже невольно сглотнул, любуясь совершенными формами.

– Говоришшшшь, что сссстесссснительный, а ссссам глаз не отводишшшшь, – промурлыкала девушка на троне.

– Так есть на что посмотреть. Редко когда такую красоту увидишь, – совершенно серьезно ответил я.

– Да? Хорошшша ли я, ведьмак? – черноволосая девушка грациозно поднялась с трона и потянулась, раскрываясь во всей красоте.

К этому всему она ещё и покрутилась вокруг своей оси, давая моим глазам насладиться открывающейся красотой. Да уж, посмотреть было на что...

– Хороша, – невольно сглотнул я, а потом взял себя в руки. – Так ты для этого меня сюда притащила? Чтобы самотвердиться?

– Нет, не для этого... У меня к тебе дело, ведьмак Эдгарт, – проговорила красавица. – И дело очень важное...

– А ты кто вообще, позволь поинтересоваться? С кем имею честь?

– Кто я? Меня одни называют Королевой ссссмерти, другие королевой змей, третьи Шахмаран, четвертые Марьей Моревной... Названия разные, но я одна.

Я сглотнул, но уже по другому поводу:

– Марена?

Красотка ласково улыбнулась, но почему-то от её улыбки меня прошиб холодный пот:

– Как ведьмак, ты знаешшшь меня под этим именем. Да, она ссссамая...

Марена (Морена, Мара, Моржана или Морана) у славян считалась богиней зимы, царицей смерти и ночи. Под ее влиянием находился мир нави и подземные обитатели. Правила Марена не одна. С ней всегда был рядом верный помощник – Кощей. Они оба стояли на страже миров яви и нави, помогали душам умерших перейти в иное измерение. Встречали усопших на Калиновом мосту у реки Смородины и провожали в дальний путь.

Вот только Кощей зачем-то задумал всех из дальнего пути вернуть обратно, а Марена? Она сейчас помощница или противник?

Не зря же она меня к себе вытащила. Явно не просто так...

Да и удар Лаврина не мог отправить меня так далеко. Ведь была всего лишь царапина.

– Зачем я тебе понадобился, Королева смерти? – спросил я у неё.

– Давай-ка я лучшшшше начну сссс ссссамого начала, – проговорила Марена.

Тут я позволю себе привести краткий пересказ её монолога, чтобы не затруднять вас шипением, сопением и прочими прелестями речевых оборотов.

Марена начала с того, что описала многообразие миров и вселенных. Она описала их как шары, нанизанные на одну общую нить. Что-то вроде бус. И вот однажды в одном из миров простого мальчишку по имени Алекард бросили его товарищи. Да, вот прямо в самом натуральном виде бросили. Можно даже сказать – киданули. Он как-то нашел в глубоком дупле огромной секвойи полузаброшенный улей с медом. Чтобы спуститься туда, ему понадобилась помощь товарищей.

Конечно же у него оказались "верные" друзья, такие же, как и он, оборванцы. Два друга помогли Алекарду спуститься вниз, а потом, когда мед был вычерпан, решили, что на двоих вырученная сумма делится проще, чем на троих. Так они и оставили мальчишку внутри дупла, идущего глубоко под землю.

И сдох бы мальчишка от голода и ночных холодов, но заметил он под собой маленькую щелочку, сквозь которую пробивался свет. Начал копать да в скором времени выкатился в подземный мир, в королевство Марены. Она сперва хотела его отправить к остальным мертвым, но тот взмолился о жизни. Рассказал о людском предательстве и о том, как его подставили те, кого он считал почти братьями.

Усмехнулась тогда Марена, мол, не удивил человек своими речами. Человеческое предательство может далеко зайти, а если маячит большая прибыль, то и вовсе продлиться бесконечно. Скучно было ей одной стоять на Калиновом мосту, вот она и взяла к себе Алекарда. Дала ему новое имя – Кощей, потому что худой был настолько, словно состоял из одних костей.

Стали они править вместе в подземном мире. Со всех миров стекались умершие души, а Марена с Кощеем переправляли их через Калинов мост. Всем тем, кому на роду было написано скоро прийти на Калинов мост, они отправляли весточки во снах. Догадливые люди даже стали называть их «кошмарами», от начальных имен властителей темного мира.

И так продолжалось до той поры, пока у Кощея не взыграла тоска по дому. Захотелось ему увидеть родные пенаты аж до одури. Взмолился о том, чтобы отпустила Марена его домой на недолгий срок. Березки захотелось увидеть и в нормальной речке искупаться. А также поговорить не с зашуганными умершими, которые порой не до конца осознавали свою смерть, а с живыми людьми.

А к тому времени он возмужал, окреп и из худого мальчишки превратился в крепкого мужчину. Марена улыбнулась тогда и сказала, что отпустит, если он вернется через пять лет назад. Что подарит ему в награду за службу титул принца, нашедшегося у бездетной королевской четы. Что вскоре король и королева умрут, а он станет править страной в мире Коратории. Что будет как сыр в масле кататься, но по прошествии пяти лет он должен будет вернуться обратно и отдать Марене то, что она попросит.

Кощей согласился на все условия и сказал, что для своей повелительницы ему ничего не будет жаль. Улыбнулась его словам Марена, но ничего не сказала. Она знала, что человеческое предательство неискоренимо и что забудет её Алекард-Кощей. Забудет и при случае повернется против неё.

Кощей вышел на свободу. Нашел тех, кто его оставил в дупле секвойи, а после жестко покарал за предательство. Марена не сказала, как именно, но упомянула, что встреченные на Калиновом мосту души выглядели крайне непрезентабельно.

Король и королева небольшой страны «признали» в Кощее потерянного ребенка. Признали, а после небольшого срока счастливо умерли в один день. Принц Алекард зажил жизнью довольного мужчины. Вскоре он стал править страной, а ближе к окончанию отмеренного срока даже вздумал жениться. Вот только Марена в один из дней явилась к нему за платой и за тем, чтобы вернуть его обратно.

Кощей обманул её и отказался возвращаться. Он устроил ей ловушку, куда нагнал кучу своих воинов. Целые толпы умелых бойцов встали на пути, но даже все они не смогли справиться с Королевой Смерти. За это Марене пришлось наказать Алекарда и перекинуть в мир Земли.

Но… Она была милостива и позволила Алекарду взять в наш мир своё дитя. А в благодарность… В благодарность Кощей задумал сначала поднять всех мертвых и увести их из подчинения Марены. Когда же при помощи одного храброго ведьмачонка ему это не удалось, то он решил в соседнем Сумеречном мире устроить Рагнарёк. Чтобы снова напакостить Марене и разбудить мертвых ото сна.

Тогда его путём хитрости послали в третий мир, но он снова вернулся на Землю. Вернулся и нашел такой способ извести людей, что даже Марена обеспокоилась. Поэтому она и решила вызвать меня к себе таким нетривиальным способом.

Вызвала, чтобы обсудить всё и предложить свою помощь в деле обуздания бессмертного маньяка.

– То есть, это не Лаврин меня так порезал, что я бездыханным брякнулся навзничь… – хмыкнул я. – Вот и я подумал, что получал раны посерьезнее, а ещё мог выпить литр пива и даже не поморщиться.

– Нет, ведьмак, не он, – покачала головой Марена. – Так что ты сссскажешшшшь? Примешшшшь мою помощь?

Примешь помощь? Вот так вот просто? Чтобы могучая волшебница, подрабатывающая пропуском через мир живых в мертвых, взялась мне помогать с бухты-барахты?

Вообще-то я давно уже не восторженный мальчик, который может повестись на конфетку от незнакомки. Да меня и оголенной титькой не заманишь, хоть Марена и старается. Нет, в голове стучит молоточком вопрос: «Где подстава?»

Нет, я понимаю, что она хочет отомстить Кощею, но вот нет ли тут какого другого скрытого мотива?

Конечно, я должен был бы преклониться перед этим могуществом, и быть без ума от счастья, но… Я уже имел дело с богами, имел дело с бессмертными, и уже успел понять, что никому из них веры нет ни на грош. Каждый из них играет в свою игру и без раздумий готов пожертвовать союзником в любой момент.

Мне же остается только разыграть партию так, чтобы выйти из неё живым и с вознаграждением. Мертвым должником мне выходить вовсе не в радость. Я же понимаю, что для Марены моя смерть ничего не значит. Она меня с какого угодно света достанет и заставит отрабатывать.

Возможно, стану пародией на призрака Кузьму…

Но, с другой стороны, я понимал, что помощи от императора Романова могу не дождаться. А что? Он получил свою дочь в относительной целости и сохранности, зачем ему теперь впрягаться в разборки с Кощеем? И нужно ли ему впрягаться одному? Почему это только русские в очередной раз будут спасать мир? Почему другие страны будут оставаться в стороне?

А тут помощь от могущественной Марены…

Да нет, всё это очень плохо пахнет. Вот как раз ей-то вообще должно быть без разницы – сможет Кощей устроить пакость или нет. Если только…

– Ты хочешь наклячить Кощея? И только потому, что вдруг полюбила людей? Как-то в это слабо верится. Где тут логика? Тебе наоборот хорошо – не будет людей и им подобных, и ты сможешь оставить свой пост. Отправишься в путешествие, будешь шашлыки жарить на Килиманджаро или пятки греть в Средиземном море. Какой тут прок для тебя?

– Он делает не то, что должен, – ответила Марена. – Я не хочу ссссмерти живых ссссущесссств. Каждый приходит в ссссвой ссссрок и в ссссвой ссссрок уходит. Не надо вмешшшшиватьсссся в усссстановленный порядок. А Кощей хочет ссссделать вссссё по ссссвоему… Однако, я могу обойтиссссь и без тебя, ведьмачонок, но предлагаю помощь, потому что нужны руки в этом мире.

Ага, так я и поверил. Если такая могучая волшебница могла обойтись без ведьмака, то на хрен бы я ей сдался? И ещё забота о существах, что каждому положен свой срок… Ну уж нет, тут явно задействован гораздо более сильный мотив. Вот только какой?

– Ну, раз можешь обойтись, то обходись, – пожал я плечами. – Тем более, что ты за помощь что-то да потребуешь? Вряд ли ты настолько любишь живых, что хочешь помочь им безвозмездно.

– А тебя не проведешшшшь, ведьмак, – хмыкнула Марена. – Да, я могу попроссссить у тебя взамен помощи одну жизнь... Думаю, что одна жизнь пусссстяк по ссссравнению ссссо вссссем миром. И учти – Кощей пришшшшел нынче не один. Сссс ним женщина, рядом сссс которой Баба-Яга вссссего лишшшшь девочка на побегушшшшках…

– Ты в будущем заставишь меня выбрать между малым и большим злом? – улыбнулся я, не давая себя сбить с толку. – Странно, что ты не просишь меня отдать то, о чем я ещё не знаю, но что меня ожидает дома…

– Чего тут сссстранного? У тебя дома нет ничего нового, кроме трех разбитых тарелок, которые грохнули о пол сссслужанки. И зачем мне эти оссссколки? – подняла бровь Марена.

– Но чья это будет жизнь? Императора? Моя? Может, пикси Чоплю захочешь?

– Нет, никого из трех. Это будет ничтожная жизнь. Никто за неё не дасссст и ломаного гроша. А мне… мне она будет нужна проссссто в качесссстве маленькой награды. Да, ты прав, что я не могу помочь бесссскорысссстно. У меня тоже должен быть интересссс…

Я усмехнулся. Вот откуда ноги растут. Марене нужна чья-то жизнь, поэтому она всё и организовала. Все эти возвышенные слова и прочие атрибуты пафоса только ширма для шкурного интереса. Боги ничем не отличаются от людей, только что гонора больше и возможностей. А так… Те же самые цели и устремления.

– И если я откажусь…

– Тогда Кощей будет только твоей головной болью, – пожала плечами Марена. – И вряд ли он уйдет проссссто так… И не думай, что кто-то озаботитсссся помощью тебе. Каждый думает только о ссссвоей шшшшкуре.

Хм, она словно мне в голову залезла и вытащила наружу мысли. В первый раз я действительно сошелся с кознями Кощея почти один. Во второй раз подвязались боги северного пантеона, которым тоже не хотелось уходить в небытие. А вот кто придет на помощь в третий раз? Не останусь ли я вновь наедине с могучим врагом?

– У меня есть время на подумать? – спросил я.

– Ссссчитаю до трех. Раз… – красотка снова потянулась.

– Так мало? Я даже не успею взвесить все «за» и «против»! – возмутился я. – Дай хоть чайку попить с пряником!

– Два. И учти – против тебя будет не только один Кощей… На этот раз у него помощница куда как ссссерьёзнее Бабы-Яги…

– Да хорош! Это же так быстро! Так даже кролики…

– Три. Каков твой ответ, ведьмак? – обворожительно улыбнулась красавица.

– Прежде чем я отвечу, скажи – это ты на зеркале писала слово «Берегись»? – спросил я в надежде протянуть время.

– Нет, – покачала головой Марена. – Я таким не занимаюссссь. Зачем делать посссслания, ессссли можно поговорить лично?

– Понятно, – вздохнул я. – Так говоришь, жизнь будет ни для кого не важна?

– Ведьмак! Я ссссейчасссс разозлюссссь! – проговорила красавица.

В конце концов я вынужден признать её правоту – что значит одна жизнь по сравнению с жизнями миллиардов? Но почему-то мне не дает покоя мысль, что тут совсем что-то не чисто. Что-то тут не так! Но вот что?

Одна никчемная жизнь ради спасения миллиардов… Дилемма из области этики. Как «проблема» вагонетки. Представьте, что вы видите, как тяжёлая неуправляемая вагонетка несётся прямо на пятерых рабочих, которые не могут от неё увернуться. Вы можете переключить стрелку и пустить вагонетку по другому пути. Но вот ведь незадача: на втором пути также находится рабочий, но только один. Как бы вы поступили? Пожертвовали бы одним человеком, чтобы спасти пятерых?

Девяносто процентов опрашиваемых пожертвовали бы одним, ради спасения пятерых. А чем я хуже этих девяноста процентов?

Всё-таки человек такая сволочь – всегда найдет оправдание своим поступкам. Я же, успокоенный сделанным выбором, ответил:

– Да, я принимаю твою помощь, Марена!

Она улыбнулась, потом крутанулась вокруг своей оси так, что упругие груди подпрыгнули. В процессе кручения её кожа позеленела, покрылась чешуйками, а вместо ног вырос длинный хвост. Она замерла на миг, а после изумрудной молнией ринулась на меня. Из растянутых губ вынырнули клыки, а потом…

Глава 9

– Эдгарт! Эдгарт! – до моих ушей донесся ласковый женский голос.

Щеки коснулась теплая рука. Ощущения от прикосновения были такими, что я невольно зажмурился от удовольствия. Как будто проволочным массажером для головы по волосам поводили.

Я находился в темноте, лежал на чем-то упругом. Судя по ощущениям, я вернулся в спортивный зал. Открывать глаза не хотелось – очень уж классным было прикосновение ладошки к щеке, как будто мама коснулась…

– Живой… – выдохнул кто-то.

– Конечно живой, – раздался знакомый голос преподавателя. – На моих уроках ещё ни одному ученику не удалось умереть. Господин Южский, вы так и будете харю плющить или всё-таки надумаете отправиться в медсанчасть? Хоть ваша царапина уже затянулась, но показаться врачу нужно. На всякий случай, чтобы какую-нибудь заразу не подхватить.

– Как вы себя чувствуете? – моих ушей коснулся голос Карамазовой.

Да уж, тут уже не полежишь. Судя по всему – ладошка принадлежала Светлане. А если подопечная защищает опекуна, то это ни в какие рамки не лезет! Не должно так быть. Я должен быть свеж, агрессивен и полон сил!

Я распахнул глаза и улыбнулся:

– Никогда ещё так хорошо себя не чувствовал, боярыня Карамазова.

Конечно же это была она. Она склонилась надо мной и чуть поглаживала по щеке. Склонилась так, что я мог заглянуть в разрез футболки и увидеть два аппетитных полушария. Конечно, увидеть не во всей красе, но и того, что открылось моему взору хватило, чтобы додумать остальное.

Должен сказать, что у Марены больше, но тут всё-таки живое и изящное…

– Ох, господин Южский, вы так нас напугали, – проговорила Светлана.

Она была так близко, как тогда, в холодильнике черного ресторана. И я снова почувствовал запах лета на утренней лужайке. И должен вам сказать, что этот запах мне понравился!

– Вот уж не думал, что наш староста будет таким слабеньким! От одного удара скопытился! – тут же бухнул ложку дегтя в мою бочку мёда голос Лаврина. – Если бы я знал о такой слабости раньше, то не гонял бы его так долго!

– Ребята, помогите встать господину Южскому и сопроводите его до медкабинета! А вас, господин Лаврин, ещё ожидает разговор с распорядителем гимназии… Если бы не господин Южский, то вы могли убить госпожу Карамазову! И не стоит корчить физиономию, все видели, что это было так. Да помогите же кто-нибудь встать Южскому!

Помочь встать? Мне? Да ладно!

Я тут же вскочил на ноги, удачно придержав Карамазову от падения. Она не ожидала такой быстроты.

Столпившиеся рядом ребята едва не отпрянули от моего стремительного подъема. Я улыбнулся в ответ:

– Зачем медакабинет? Я чувствую себя прекрасно, а эту царапину я даже за рану не считаю.

– Пойдем, Эдгарт, пойдем, – потянул меня за здоровую руку Говардский. – По пути всё расскажу.

– Да, пойдем, если что, то поддержим по дороге, – тут же подхватил с другой стороны Лопырев.

– А можно мне с ними? – спросила у преподавателя Карамазова. – Я смогу оказать первую помощь… Вдруг господину Южскому снова станет плохо?

– Да идите уже, – отмахнулся преподаватель. – Всё равно урок уже сорван… А вы, господин Лаврин, сходите за уборщицей. Не оставлять же здесь это…

Я невольно посмотрел туда, куда он показывал. На мате, в том месте, где я недавно лежал, скопилась приличная лужа крови. Литра два, не меньше.

Ого, откуда такое? Неужели из небольшой царапины на моём плече? Да ну, не может такого быть!

– Это что, всё из меня натекло? – шепнул я Савелию Говардскому, когда мы выходили из спортзала.

– Ага, мы сами удивились. Похоже, что Мишка тебе какую-то артерию рассек. Мы-то поняли, что ты геройски защитил Карамазову, но вот этот удар…

– Скорее всего, Лаврин ещё дополнительно заколдовал клинок на вытягивание крови, – сообщил Кирилл. – Хреновое колдовство…

– Темное оно, из разряда запрещённых, – поддержала разговор Светлана. – Я только слышала о таком.

Темное колдовство это по моей части. Я уже навидался его вдоволь, порой сам прибегал к такому. Когда выходил против сумасшедшего огра, убивающего всех подряд, то сам использовал подобное колдовство. Тогда только из-за хлещущих струй крови удалось его ослабить. Да, немало тот огр успел положить народа прежде, чем я до него добрался. Зато потом его отрубленная башка украшала флагшток на Масленицу.

Но вот чтобы барончик решился на такое на виду у своих одноклассников... Это надо было под собой иметь веские основания. Пусть теперь он эти основания выкладывает у распорядителя гимназии.

А ведь если бы он в самом деле попал по Светлане?

– А я… Госпожа Карамазова, так это вы смогли остановить кровь?

– Да, я сама на себя удивилась – какая-то сила бросила меня к вам, а потом… – она замолчала, смущенно опустив голову.

– Потом из её рук полился алый туман, – закончил за неё Лопырев. – Этот туман коснулся твоей раны, а она на глазах начала рубцеваться и заживать. Мы сами все охренели от увиденного. Госпожа Светлана Николаевна так быстро среагировала, что спасла тебя от большой потери крови. Пока мы щелкали хлебалами, мог бы полностью иссохнуть. Так что ты обязан госпоже Карамазовой жизнью…

Я по-новому взглянул на Карамазову. Надо же. Алый туман… О таком волшебстве я даже не слышал. Нет, я знаю о лекарской магии. Не раз видел, как в бою лечат порванные связки, а также ремонтируют сломанные кости. Однако, в бою была временная мера, и потом за неё приходилось расплачиваться вылеченному неделями восстановления.

Да что там говорить, меня самого как-то собрали по кусочкам и потом пару месяцев я едва не выл от боли в зарастающих мышцах, связках и костях. А сейчас… Сейчас вообще ничего. Только белая ниточка шрама на месте рассечения. Да и то, эта ниточка переходила в розовую кожу там, где уже начала исчезать.

А ведь по силе удара царапина должна быть гораздо глубже. Да ещё приправленная кровопускающим колдовством. И должен признать, что если бы я не закрыл телом Карамазову, то вряд ли также смог бы остановить кровь и залечить нанесенную рану на девичьем теле. Нет, я бы попытался, но без снадобий, без эликсиров, да и без…

Да что там говорить – пришлось бы открывать свою натуру. Пришлось бы показывать ведьмачьи навыки, и то вряд ли смог бы это сделать.

Лаврин – идиот, раз решился на такое. Надеюсь, что ему папенька вправит мозги. Иначе это сделаю я. А уж я умею вправлять так, что потом долго приходится ходить к психологоу.

Но, тем не менее, я был удивлен способностями Карамазовой. Если бы не она, то пришлось бы мне снова встретиться с Мареной.

Или это была помощь как раз от Королевы смерти?

И ещё эта долбанное слово «Берегись». Слишком много всякого-разного непонятного и разнообразного. Не люблю я такого. Не люблю интриги и всякие подлянки. Может потому и не люблю, что сам на такое ох как горазд?

– Ого, я впечатлен. Вы и в самом деле спасли мне жизнь, госпожа Карамазова, – я чуть поклонился. – Плечо не болит, работает как надо. В теле бурлит кровь и даже не думает показывать, что недавно было пролито немало.

– Это вы меня спасли, господин Южский. Если бы не ваша защита, то вряд ли кто из наших смог бы остановить кровь. А пока бы сбегали за врачом и пока тот пришел, то я успела бы истечь кровью, – на щеках Светланы появился стыдливый румянец.

– И всё равно, я ваш должник. Думаю, что смогу отблагодарить вас ужином.

– Я подумаю над вашим предложением, – не подняла головы Карамазова.

– Ого, чтобы пригласить девушку на ужин, надо сперва лечь под меч? – хмыкнул Говардский. – Нет уж, увольте! Я лучше лично приглашу или сообщение отправлю. На подобные жертвы я ещё не готов идти!

Светлана вспыхнула ещё ярче, а после остановилась и, не отводя глаз от концов своих кроссовок, произнесла:

– Господин Южский, я вижу, что вам действительно лучше и моя помощь больше не нужна. Ваши друзья вас проводят до медкабинета, а мне… До свидания!

После этого она развернулась и едва ли не бегом бросилась прочь. Вскоре она скрылась за поворотом на лестницу.

– Ну не надо было так, – покачал я головой, глядя на Говардского. – Зачем смущать девушку? Она же вон сколько сделала.

– Да ладно тебе, это же Карамазова. Чего ты с ней нянчишься? Если хочешь на ночку соблазнить, то понятно, а так чего? Она же хреновая пара. После того, как её отец затеял заговор, её семья вряд ли выберется из нищеты.

– Савелий, ты хоть и друг, но я могу и по мордасам въехать, – нахмурился я в ответ. – Не всё же меряется деньгами!

– Ох, ну хорош, побереги свой пыл для Лаврина. Ему съездишь по морде. Кто кроме друга тебе всю правду скажет, пусть она и будет непристойная?

– Правда это одно, а грязные мысли – это другое, – сказал я. – Недостойно моих друзей такие мысли озвучивать.

– Недостойно? Может быть мне ещё извиниться перед Карамазовой? – поднял брови Говардский.

– Это на твоей совести, Савелий, но я бы на твоём месте извинился, если бы она вот точно также спасла тебя от лютой смерти. Да что там извинился, у меня бы даже мыслей таких не возникло!

– Господа, господа, не стоит ругаться. Всё-таки мы друзья, – вмешался Лопырев. – Тем более, что мы почти пришли.

Действительно, мы оказались неподалеку от медкабинета.

Насупившийся было Говардский неожиданно улыбнулся и протянул мне руку:

– Ты прав, Эдгарт. Вот если бы я на твоём месте был, то ты так не сказал бы. Да, иногда полезно взглянуть на ситуацию чужими глазами. Виноват, извини, дружище. Перед Карамазовой тоже извинюсь, честное слово. Наверное, это во мне ревность взыграла. Ко мне бы вряд ли кто так кинулся, как она к тебе…

Я пожал руку. Все мы ошибаемся, но не все умеем признавать ошибки.

– Извинения приняты! Пошли к коновалу, расскажем о моём втором рождении.

Тот, кого я назвал коновалом, оказался высокой статной дамой. Её белый халат облегал упругие формы, а белая шапочка сдерживала пучок из густых черных волос. На вид даме было чуть больше сорока. Ммм, если бы я был прежним возрастным ведьмаком, то ни за что бы не прошел мимо, не отпустив какой-нибудь комплимент. А может быть даже постарался затащить на завтрак в постель…

Она сидела за столом и что-то настукивала на клавиатуре. Голубые глаза поднялись на нежданного гостя. Вот было в её чистом лице что-то такое, что заставляло смотреть, не отрываясь. Что-то такое душевное, доброе, светлое…

– Здрасте, – сказал я, когда меня едва не втолкнули в дверь кабинета после вежливого стука.

На табличке двери было написано: Врач Корейко А. И. Так как я никогда раньше не видел нашего врача, то и подумал, что это будет мужчина.

– Добрый день, молодой человек, – звучным грудным голосом проговорила женщина в халате. – Проходите, рассказывайте, с чем пришли?

От её голоса оторопь брала. Он словно проникал в каждую клеточку организма и заставлял её вибрировать в ритме выздоровления. Я поймал себя на мысли, что невольно растягиваю губы в улыбке. Странное успокоение исходило от женщины, и одновременно в душе было тревожно.

Колокольчик ведьмачьего чутья зазвенел, когда женщина поправила прядь волос, выбившуюся из-под шапочки. Да она никак меня завораживала?

Я окинул взглядом кабинет и мысленно пожал себе руку – предчувствия меня не обманули. Врач действительно завораживала каждого, кто входил в её кабинет. Причем делала это на уровне природной магии, без вмешательства человеческих заклинаний.

Как это? А очень просто – она расставила в нужных местах цветы. Да-да, самые обыкновенные цветы, которые обладали притягивающими свойствами.

На подоконнике царствовал спатифиллум, которого порой называют «женским счастьем». Он раскинул мясистые листья навстречу солнцу. Возле монитора притаился аихризон в маленьком горшочке. Калатея свесила полосатые листья со шкафа, а эухарис находился на небольшой тумбочке. Судя по расположению последнего цветка, на него по ночам частенько падает лунный свет.

Травница? Знахарка? Вряд ли врачиха так просто расставит растения по своему рабочему месту. Только тот, кто знает истинную природу растений, может расположить их в надлежащем порядке.

А мне вот нужно быть настороже. Если женщина сразу пытается в себя влюбить всех без разбора, то вряд ли у неё что хорошее на уме. Скорее всего, она охотится на молоденьких аристократов или на рыбу покрупнее – на их отцов!

Надо бы проверить, так ли это?

– Меня зовут Эдгарт Южский. Меня ранили на уроке физкультуры и Семён Алексеевич направил к вам, – признался я честно. – Я не хотел идти, но на меня было направлено кровопускающие заклинание…

– Да? – она скользнула взглядом по моей окровавленной руке, где от раны осталась белая полоска шрама. – Это не розыгрыш? Что-то я не вижу никакого ранения. Ах да, я не представилась, Алёна Игоревна.

– Мне вовремя оказали первую помощь. Потому почти ничего не осталось. Я и идти-то не хотел, но Семён Алексеевич настоял.

– Тогда прошу вас сесть сюда, – мягкое движение руки в сторону кушетки вызвало очередную волну мурашек на коже.

Она встала с кресла и оказалась чуть ли не моего роста. Высокая, красивая, с грудью четвертого размера и… без кольца на пальце. Вдова? Старая дева? Просто любовница сильных мира сего? Или охотница за мужскими кошельками?

Я прошел к кушетке и устроил свой зад на дерматиновой площадке. Протянул руку для осмотра. И едва не дернулся, когда увидел, что вода в кружке дернулась вслед за движением женщины.

Да, всего лишь небольшое колыхание, но вода словно не хотела расставаться с женщиной. Как будто стремилась как можно дольше остаться рядом. Кружка стояла на столе и ничем не выдавала свою принадлежность к живице или магии. Но вот когда женщина двинулась ко мне, то вода шевельнулась верным псом, устремившись за хозяйкой. Только стеклянные стенки помешали ей выплеснуться наружу.

А это означало только одно – передо мной берегиня. Что-то среднее между русалкой и кикиморой, только живая. Про берегинь на ведьмачьем сайте было написано, что лучше держаться от них подальше. Что это те ещё шутницы и нет для них ничего слаще, чем вид разбитого сердца.

Самой известной историей про берегинь было древнее сказание о деревенском молодце Всеславе. Встретил он однажды в лесу обнаженную красавицу, а та его очаровала и посулила насыпать золотых да медных монет полные карманы за один только поцелуй. Конечно, одним поцелуем дело не обошлось, и облагодетельствовала красотка его от души.

Понравилось парню такая темпераментная красотка и немалое количество монет. Пришел он на следующий раз. Потом ещё и ещё. Добытое за утехи молодой красотки деньги он ссыпал в сундук. Больно охоча была красотка до людской ласки, поэтому ходил Всеслав к ней всё чаще и чаще. Уже исхудал весь, высох, как скелет, но продолжал ходить в заветное место.

Целый сундук набрал, а потом, после Ивана Купалы, вдруг исчезла красотка. Как ни ходил парень по лесам, как не звал свою ненаглядную благодетельницу, но пропала она без следа.

Тогда вздохнул он и решил дома посчитать «заработанное» богатство. Да вот только как открыл сундук, так и поседел разом – вместо монет были там пожелтевшие березовые листья. Целый сундук полуувядшей листвы.

Помутился парень рассудком и ходил потом по городам и весям, взывая к обманувшей его девушке. Везде ему слышался её смех и звон монет. А в народе опавшую листву стали называть «золотом берегинь».

И вот теперь одна из этой братии… Или «сестрии»? Хрен знает, как правильно назвать. Так вот, одна из этого дивизиона роковых красавиц взялась осматривать мою руку.

От прикосновений её прохладных пальцев в третий раз мурашки посетили меня. Было чертовски приятно. Однако, я не позволял себе терять голову и постоянно напоминал, что рядом находится потенциальный противник и ухо с ней надо держать востро.

– Кровопускающее заклинание? Хм, странно, все мышцы целые, всё функционирует так, как надо, – проговорила Алёна Игоревна, рассматривая мою руку. – Может, вы просто насмехаетесь надо мной, господин Южский.

– Да нет, и в мыслях не было! – бодро откликнулся я.

– Может это была галлюцинация? Показалось? – спросила врач.

– Может и показалось, – беспечно пожал я плечами. – Мне уже сегодня казалось в туалете... простите за подробности.

– Если вы собираетесь сказать что-то пошлое, то я вас сейчас прогоню вон из кабинета! – вспыхнула женщина и выпрямилась, стоя передо мной.

От неё приятно пахло дорогим парфюмом. Вряд ли такой можно было позволить купить на зарплату врача гимназии. Хотя… Если только долго копить и откладывать…

– Нет, я ничего пошлого не имел в виду, – покачал я головой. – Просто, когда умывался, то увидел в зеркале слово «Берегись». Расплывчатое такое, словно из глубины озера. Ой, а почему вы побледнели?

Алёна Игоревна и в самом деле побледнела, и чуть отшатнулась назад. Её круглая попа уперлась в стол, только так она и удержалась на ногах. Голубые глаза испуганно расширились.

Глава 10

Рыжеволосая женщина пинком ноги отшвырнула надоевшего раба. Сегодня она была не в настроении получать сексуальное удовлетворение. Да и раб уже загостился в палатах рыжевласки. Сколько дней он глазами верного пса смотрел на хозяйку? Две недели? Три? Он уже приелся. Ничего нового от него ожидать не приходится, а его смазливая мордашка приелась.

Пришла пора выходить на новую охоту за очередным предметом утоления страсти…

– Госпожа, я чем-то вас огорчил? – утирая соки с подбородка спросил раб.

Белокурый и худощавый, он успешно подвизался на модных показах, когда рыжевласка забрала его к себе. Забрала и сломала, сделав из непокорного мальчишки послушного и верного раба. Всего-навсего пара зелий и хорошее заклинание. Пустяковые усилия, зато какой эффект – мальчишка готов за неё горло перегрызть кому угодно.

Она даже не помнила его имя. Да и что значит набор букв, которым обозвали бесполезное существо? Таких существ было много, всех их и не упомнишь. Достойный набор букв был только у одного существа, и оно сейчас поднималось к ним в комнату.

– Да, огорчил, – пожала плечами рыжевласка, вольготно развалившись на удобном кресле.

– Я хочу исправиться! Я очень хочу исправиться! – тут же взвыл раб, вцепившись в свои шикарные волосы. – Что я могу сделать? Как я могу это сделать? Я готов на всё…

А ведь совсем недавно этот раб смотрел на обычных людей свысока. Разъезжал на красивой машине, жил в хорошей квартире, ел в дорогих ресторанах, подставлял свою кожу солнышку и морскому бризу. И всё это благодаря покровительству одной успешной женщины, которую изредка потрахивал, когда у той было свободное время.

Родом из глухой американской деревушки раб вырвался в Голливуд и отправился сразу же на «фабрику мечты» искать своё счастье. Счастье его не миновало – на одной из проб его подметила та самая успешная женщина. Подметила его одного среди сотен таких же красавчиков.

Дальше были небольшие роли, показы на модельных подиумах, роскошная жизнь о которой даже не мечтал мальчишка из глухой американской деревушки.

Однако, счастье редко приходит одно. Чаще всего за ним приходит откат в виде несчастья. На очередном показе дорогой брендовой одежды юношу увидела женщина с ярко-рыжими волосами. Хоть она и была яркой, словно полыхающий в ночи огонь, но белокурый самец не обратил на неё никакого внимания. Это не могло не задеть женщину, которая за свою более, чем тысячелетнюю жизнь привыкла к поклонению и обожанию.

Она решила наказать юношу. А так, как предыдущий раб тоже успел надоесть, то совместила приятное с полезным. Предыдущий исчез, как это делали тысячи юношей до белокурого пришельца. А сейчас пришла очередь исчезнуть и самому послушному красавцу.

Рыжевласка пошевелила пальчиками обнаженной ноги. Юноша тут же кинулся к ножке, пытаясь поцеловать каждый пальчик, но наткнулся на четкий удар пяткой в лоб. Он отлетел к журнальному столику и опрокинул вазу, в которой чернели роскошные розы. На дорогой паркет полилась вода.

– Фу, какой неаккуратный, – поморщилась рыжеволосая женщина. – Убери тут всё!

– Да, госпожа! Прошу прощения, госпожа! – с радостью откликнулся раб. – Я сейчас сбегаю за тряпкой!

Он вскочил на ноги, всё такой же ладный, сухопарый и статный, как в тот день, когда по приказу женщины его привели в эту шикарную квартиру. Всего-то и надо было уколоть шприцем на пробежке, а потом засунуть вялое тело в багажник машины.

– Никаких тряпок! Только язык! Слизывай всё, чтобы капли не осталось! – приказала женщина.

К приезду в особняк женщины юноша успел очухаться и прийти в себя. Сначала раб кричал, что он будет жаловаться, что у него есть права и что скоро сюда нагрянет полиция. После того, как один из слуг брызнул ему в лицо распылителем Безмолвия, он испуганно попытался сбежать.

Да куда сбежишь от трех бугаев, молчаливо застывших в дверях? Ему оставалось только безмолвно разевать рот и хлопать длинными ресницами. После этого рыжевласка предложила ему быть её рабом. Конечно же он отказался. Тогда пришлось снова задействовать слуг. Они подержали парня до тех пор, пока тот не проглотил залитые зелья. А дальше заклинание и вот свободолюбивый американский парнишка, до уши залитый мотивацией и словами о свободе и мечте, стал с радостью прислуживать рыжеволосой женщине.

Всё просто, привычно и… как-то всё это надоело. Все мужчины для женщины стали на одно лицо. Различались только строением тела и длиной половых органов, но все они сливались для женщины в одну расплывчатую обрыдлую фигуру. Она пробовала с женщинами, но те надоели гораздо быстрее. Поэтому она и вернулась к мужчинам.

И только один мужчина смог вызвать интерес у женщины, живущей больше тысячи лет. Этот мужчина сейчас заходил в особняк, уставленный дорогой мебелью и утыканный разными технологическими чудесами современности. Женщина видела на экране мобильного телефона, что он уже подходит к двери в её комнату.

– Ты можешь заслужить прощение, раб… – сказала женщина, когда от дверей раздался писк электронного замка.

Электронный ключ был только у неё и у мужчины. Слуги и прочий люд мог заходить только с разрешения женщины. Мало кто знал, что эта комната была своеобразным сейфом, внутри которого можно скрываться многие годы.

Раб оторвался от вылизывания паркета и с надеждой уставился на неё:

– Как? Как я могу это сделать?

– Убей того, кто сейчас войдет в эту дверь. Он хочет обидеть твою госпожу! – скомандовала женщина, показывая в сторону прихожей.

– Я не позволю этому случиться! Я защищу свою госпожу!

Юноша тут же схватил со стола нож, которым до этого ловко вскрывал лобстеров, и устремился к выходу. Человек в строгом костюме зашел в комнату, за миг оценил обстановку: летящего на него юношу с ножом и лежащую в глубоком кресле улыбающуюся обнаженную женщину. Он даже не сбился с шага, когда протянул две руки и ловко свернул шею белокурому рабу.

Женщине нравилось смотреть, как этот мужчина убивает. Это у него выходило так естественно, как дышать. Ни одного лишнего движения, никаких эмоций – просто жизнь в её обыденных проявлениях.

Зазвенел выпавший из обессиленной руки нож, а следом упало обмякшее тело. Человек в строгом костюме подошел к другому креслу и уселся в него. Хмуро посмотрел на женщину:

– Снова надоела игрушка?

– Да, чего-то я от него устала, Кощей, – с улыбкой проговорила женщина. – Мне бы чего поинтереснее…

Она несколько раз нажала на экран телефона, давая команду слугам. Через пару секунд в дверь аккуратно постучали. Ещё одно нажатие на экран, и дверь открылась. В помещение вошли двое плечистых слуг и девушка с подносом. Сняв с подноса чашечку с ароматным кофе, она поставила его перед Кощеем. Слуги в это время сноровисто утащили белокурого юношу прочь. Женщина даже не взглянула ему во след. Это была всего лишь очередная прихоть…

– Чего поинтереснее? – Кощей достал из внутреннего кармана отламинированные листки. – Смотри…

Женщина пошевелила пальцами, после чего бумажные листки вспорхнули в воздух и зависли перед ней. Они поворачивались так и этак, показывая скопированные карты с изображениями деревьев, скал и отмеченными крестиками.

– Неужели Водяной рассказал? – спросила она.

– Не задавай глупых вопросов, не получишь грубых ответов, – хмыкнул Кощей и отпил кофе. – Что касается интересного… Что там по ведьмаку?

– Ого, тебя так зацепил этот мальчишка? Да он же тебе в подметки не годится, – улыбнулась женщина. – Чего ты так к нему прицепился?

– Его словно магнитом тянет в мои дела. И он постоянно рушит мои планы. Я так долго взращивал невинную душу, чтобы она сподобилась на убийство обидчиков, а он… И потом с богами тоже подосрал знатно. Да, пусть там его вина лишь отчасти, но без него всё равно не обошлось. Так как у тебя с ним?

– У меня с ним всё интересно. Я забавляюсь с этим мальчишкой, – проговорила женщина, потягиваясь в кресле.

Её потягивания не возымели никакого эффекта на Кощея. Он остался также бесстрастен, как и был. Ни крупные груди, ни округлые бедра, ни впалый живот не прельстили его взгляд.

– Тебе лишь бы забавляться, – Кощей снова отхлебнул кофе и чуть сморщился. – Перестань добавлять в моё мокко свои зелья. Ты же знаешь, что на меня они не действуют.

– Но не попробовать я не могла, – с притворным сожалением вздохнула женщина.

– Только зря расходуешь материалы… Расскажи, что по ведьмаку?

– А что по нему? Я через его одноклассника вызвала на дуэль. Потом направила полицию на место запрещенной драки. Однако, ведьмак выиграл на дуэли и потом смог скрыться благодаря помощи хозяина ресторана, за которым происходил бой. Затем я заставила одноклассника ранить ведьмака мечом с кровопускающим заклинанием, но он…

– Снова выжил? – хмуро спросил Кощей.

– Я не знаю, как ему это удается? – пожала плечами женщина. – Ему либо очень сильно везет, либо его охраняют какие-нибудь высшие силы…

– Легко оправдывать своё неумение высшими силами, – буркнул Кощей.

– Что? Ты сомневаешься в моём умении?

Женщина даже встала с кресла и зависла над Кощеем, почти касаясь его макушки кончиком левой груди. С пола взлетел лежащий нож для разделки лобстеров и остановился в считанных сантиметрах от надбровных дуг Кощея. Тот даже не шевельнулся, продолжая смотреть перед собой.

– Чего молчишь? Вот только скажи ещё хоть одно дурное слово…

Изо рта женщины полились непонятные звуки, складывающиеся в вязь заклинания.

– Да сядь ты уже… – досадливо, как от мухи, отмахнулся от ножа Кощей. Нож отлетел в сторону и воткнулся в фотографию женщины. Вошел точно между бровями, как раз туда, куда она ему целилась. – Когда же ты всё-таки успокоишься? Не буду я твоим рабом, запомни это раз и навсегда! Мы всего лишь партнеры! Временно. У нас только дело и больше ничего личного!

– И всё равно я тебя люблю, Кощей! – рявкнула женщина. – Всё равно ты будешь моим!

– Выбросила бы ты эти глупости из головы, – вздохнул он в ответ. – Короче, делюгу делаем и разбегаемся! Хотя, ты меня уже заставляешь подумать, что как партнер ты не очень…

– Что? – вспыхнула женщина, явно уязвлённая до глубины души. – Это как понимать?

– Да ты за две попытки не смогла избавиться от ведьмака!

– Я не смогла? Ты сам не смог! Вот! А чего-то ещё мне рассказываешь!

– Зато я смог раздобыть информацию, – Кощей кивнул на упавшую на пол бумагу. – А это уже что-то да значит!

– Всего лишь какие-то картинки…

– Но ты эти картинки не смогла достать за тысячу-то лет.

Женщина фыркнула и подошла к бару, где стояли самые дорогие вина на Земле. Налив бордовое вино в высокий бокал, она повернулась и взглянула на Кощея. Тот безучастно смотрел на неё. Также безучастно можно смотреть на придорожный камень, когда остановился помочиться посреди долгого пути.

Бокал поднялся вверх, как бы говоря: «Я пью за вас!» Кощей также безучастно поднял свою чашечку и отпил. Никаких эмоций на лице. Ничего.

И это не могло не нервировать ту, которая привыкла к поклонению и обожанию.

– Ну да, не смогла. Владычица озера ненавидит меня с тех пор… А Водяной… Я была с ним несколько резка в своё время.

– Ты хотела вырвать ему жабры, – напомнил Кощей.

– И что? Отрастил бы новые, подумаешь…

– Всё у тебя через развлечение и через «подумаешь»… А выходит-то не так, а через одно место!

Бокал коснулся алых губ. Терпкая жидкость скользнула в горло. После пары глотков бокал встал на стойку, а язычок облизал губы. Женщина едва заметно улыбнулась:

– Не надо так со мной разговаривать, Кощей. Это вульгарно и грубо.

– Зато честно и по существу. Я не хочу, чтобы в мои планы снова вмешался ведьмачонок. Слишком многое поставлено на карту, чтобы допускать ещё одну ошибку!

Женщина устала ждать, когда Кощей хоть как-то среагирует на её обнаженное тело, и надела легкий халатик. После этого взяла бокал и прошествовала к креслу. Уселась и устроила поудобнее откинувшийся на бок ремешок халата. Отпила.

– Тебе не кажется, что ты слишком торопишься? Сколько времени прошло с тех пор, как ты пришел сюда? Пять столетий? Семь? Почему сейчас?

– Потому что сейчас она ослабела. Видишь, Марена даже отпустила моего сына, а это что-то да значит! Как только Николай оказался на свободе, так я и приступил к исполнению своего плана. Марена ослабла, и когда у меня ещё представится такой шанс? Я не знаю! Поэтому я и тороплюсь…

– Поэтому ты и ошибаешься, – покачала головой женщина с рыжими волосами. – Спешка нужна только при ловле блох. Где сейчас Николай?

– В надежном месте, – буркнул Кощей.

– В таком же, из которого я тебя вытащила? – подняла бровь рыжевласка.

– Я знал, что ты не упустишь шанса упомянуть про свою помощь, – скривился Кощей. – Чуть ли не в каждой нашей беседе сквозит требование благодарности за то, что ты вытащила меня из мира Хель. Но я тебе уже объяснял, что благодарить тебя не намерен. Ты вытащила меня не по доброте душевной, а потому, что я тебе стал нужен. Только со мной ты сможешь достичь желаемого!

– Значит, как только твой сын оказался рожден, ты начал действовать на упреждение? – задала женщина вопрос, чтобы уйти от неловкой темы.

Кощей и в самом деле был ей нужен. Да, её тысячелетние поиски не увенчались успехом, а та информация, которая была у Водяного, оставалась для неё закрытой. Она бы и сейчас ничего не увидела на листках, если бы это была не копия. Ведь она уже воровала как-то записи Водяного. Воровала, но… Хитрый хозяин пресной воды заколдовал свои записи так, что только с его разрешения их можно было увидеть.

Уговоры тогда не помогли, увещевания тоже. Подарки и богатства Водяному были ни к чему – у него и так на дне рек были сотни затонувших кораблей с несметными богатствами. Тогда-то она впервые вышла из себя и кинулась с кулаками на Водяного. Но разве справишься с ним в родной стихии? Хорошо ещё, что не притопил под многотонной скалой, а только надавал пощёчин, да и запретил приближаться к своим водоёмам на веки вечные.

И да, ей нужен был бессмертный, чтобы выведать нужную информацию, а потом получить давно желаемый меч.

Экскалибур!

О! Как бы он хорошо смотрелся над кроватью в её королевской спальне. А то, что спальня будет именно королевской… Она не сомневалась! С мощью и силой меча её признает весь мир!

Да, Кощей сделает своё дело и уйдет из этого мира, а она-то останется! Она будет править миром и тогда тысячи рабов усеют землю у её ног. Они по доброй воле будут поклоняться ей, желать и обожать! Не нужно никого похищать и заколдовывать – живые существа по своей воле сделают её богиней! Своей богиней…

От этих мыслей женщина с рыжими волосами улыбнулась. От Кощея не скрылось это изменение на лице.

– Что означает твоя улыбка? Ты придумала, как избавиться от ведьмака? – спросил он.

– А что тут думать, мой дорогой друг? Я сделаю так, что ты о нем больше и не вспомнишь. Пошлю одних из лучших слуг, чтобы они избавились от него. Если ведьмачонок не захотел сидеть в каталажке за незаконную дуэль… Если не захотел истечь кровью в спортивном поединке, то… Пусть тогда мои слуги займутся им. А уж эти существа знают, как избавляться от неугодных! И ведет их тот, у кого ещё не было промашек!

– Кстати, ты сказала, что напустила на него заклинание кровопускания… Как он смог выжить?

– Ему помогла девушка из его группы. А ещё ведьмачья регенерация. Он очень быстро встал на ноги, как будто и не было глубокой раны.

Кощей перевернул чашечку над блюдцем, потом посмотрел на кофейную гущу. Хмыкнул.

– Что ты там увидел? – спросила с улыбкой женщина.

– Какого-то зверя. То ли волка, то ли медведя. Непонятное что-то, – вздохнул Кощей и оставил в сторону чашечку. – Ладно, красавица, скажи – с поисков какого из трех предметов нам лучше всего начать?

Женщина с рыжими волосами дернула бровью на «красавицу», а потом ткнула пальцем в один из крестиков на ламинированной бумаге.

От Чопли:

Ну чо, пля? Дочитали? Дальше это шамое, за бабло будет. Не жмитешь, уважаемые, вам на том швете зачтетшя, а мне на штоматолога пойдет... Ну или лайк шмякните, ешли улыбнулишь...