Зверь 3

Глава 1

Промозглый ветер швырял в забрало шлема пригоршни ледяной мороси. Он так и норовил стряхнуть с мотолёта «Урал». Проклятый ветер будто хотел перекинуть с одной воздушной ладони на другую, как горячую картошку. А после этого явно мечтал хряпнуть со всей дури о подмерзшую землю.

Мне хряпаться вообще не улыбалось. Мало того, что весь полет надоедливая пикси нудела над плечом, так ещё и погода испортилась. Ведь вылетали в бабье лето, а на половине пути ворвались в ненастную хмарь.

– Мы уже приехали?! – в сто тысячный раз пискнула Чопля, выглядывая из-за плеча. – Уже приехали?!

На время полета я устроил её в заплечном рюкзаке – чтобы порывом ветра не сорвало. Хотя, уже успел покаяться, что принял такие меры предосторожности. Если бы она так вольготно не расположилась у меня за спиной, то не было бы времени на всякие глупые вопросы. Болталась бы, как говно в проруби, цеплялась зубами за кожаный ворот косухи и мечтала только об одном – остановке мотолёта.

– Нет! – уже устало рявкнул я, стараясь перекричать вой ветра. – Осталось немного, потерпи!

– А мы где?!

Как бы мне ни хотелось ответить в рифму, но сдержался. Вместо этого в сто тысячный раз вытащил из кармана смартфон и громко скомандовал:

– Клубок-Колобок, покажи маршрут!

На телефоне высветилась карта местности, над которой мы пролетали. Через несколько секунд желтая точка высветилась на зеленой прямой линии. Что хорошо в маршруте мотолёта – не приходится ехать по дороге и петлять по асфальтовой полосе. Вышла прямая линия, вот и мчишься по ней.

Вот только хорошо лететь в солнечную погоду, а не в такую мерзкую хлябь!

– А-а-ай! – вскрикнула Чопля, когда мы ухнули в очередную воздушную яму, образованную коварными потоками воздуха.

Ветер злорадно заржал над моими попытками выровнять мотолёт. Этот засранец уже не первый раз подсовывает невидимые ловушки. Он словно мечтает угробить нас и делает всё, что только возможно для этого. Даже стаю перелётных гусей направил точно в нашу сторону. Это было явно неспроста. Если бы я не среагировал и не настучал по клюву вожаку, то эти заблудившиеся птицы могли бы перьями забить сопла и сбить мотолёт на землю.

– Сиди и не высовывайся! – рявкнул я на Чоплю, когда справился с управлением. – Немного осталось! Скоро будем греться у печи!

– Чо пля? Чо пля? Какую печь? Я хочу полноценную баню! И чтобы банник был симпатичный! – завопила пикси. – Иначе вези меня обратно в столицу, к массажистам, маникюрщикам и педикюрщикам!

– Сейчас выброшу и полетишь сама!

– Ладно-ладно, чего ты сразу в крайности-то переходишь? Можно и у печи, но чтобы массажист и маникюрщик были!

Я только вздохнул. Вот повел бы плечами, да выкинул бы на фиг, но… Сила привычки – страшная штука. А я уже привык к этой засранке. Пропадет она без меня…

Мы двигались по направлению к деревне Можаровка. Там я должен буду познакомиться с местным старостой и обрадовать тем, что нынче деревня переходит под управление мудрого и благоразумного ведьмака – меня.

Хотя нет! То, что я ведьмак… Про это умолчу, пожалуй. Пусть просто думает, что по императорскому указу всей деревеней будет владеть боярский сын. Так проще принять неприятное… Проще будет знать, что я из господского семени вышел, а вовсе не таких же облупленных яиц, как у него.

Подо мной проносились проплешины вспаханных полей, кружева лесов и артерии рек. До полных сумерек я доберусь в деревню, а уже там… Там будет и добрый дом, сытный ужин и мягкая постель. Мысли об этом заставляли сжимать крепче рукояти руля.

– А если нас там не примут? Может, сначала узнаем – кто чем дышит? – снова возникла за плечом Чопля.

– В смысле?

– Да в коромысле? Не тупи, ведьмак! – шлепнула пикси по шлему. – Давай сначала прискачем, как обычные туристы? Посидим – понюхаем, а потом, когда слегонца инфу растрясем, тогда и объявимся!

– А если там неразговорчивые попадутся? Которые сразу за дрын схватятся?

– Зассал? Неужели такой крутой ведьмак засса-а-а-а… – простонала Чопля, прикусившая язык на очередной воздушной яме. – Шобака! Ты это нарошно!

– Ой! Что-то случилось? – невинным голосом поинтересовался я в ответ.

– Да пошёл ты! – буркнула Чопля и спряталась в рюкзаке.

Вот и весь ответ. Эх, если бы я знал, что так просто выключить надоедливую спутницу, то давно бы сделал «бочку», а может и «мертвую петлю» рискнул бы замутить.

Целых полчаса относительной тишины и спокойствия закончились с приближением к конечной цели. Как только я пошел на снижение, а Земля ласково бросила мне навстречу леса, поля и реки, то тут же за спиной раздалось шебуршение.

– Прилетели? Или ты поссать? – ласково поинтересовалась Чопля как будто не она недавно бурчала про несправедливость мира и охреневшего в край молодого ведьмака.

Я всё слышал! Даже сквозь вой ветра и стук дождевых капель по шлему. Всё запомнил и при случае обязательно припомню эти грязные словечки и выражения.

– Прилетели! – буркнул я. – Веди себя спокойно и с достоинством. Я подумал над твоими словами и решил, что мы в самом деле сперва пообедаем в кафешке, заодно и узнаем местные новости.

– Тогда ладно, – миролюбиво буркнула Чопля. – Тогда можно… Уговорил, чертяка языкастая!

Я только покачал головой. Вот вообще нет у пикси никаких моральных принципов. Выходит, что я ещё её и уговаривал…

Мы приземлились возле стилизованного под деревенскую избу здания с гордой надписью: «В гости к Антону». У этого здания уже приткнулись две фуры и четыре небольшие машины. Чуть поодаль в летающей лодке дремала ведьма из Ягандекс-такси. Чтобы её не беспокоил дождь, она установила парусиновую крышу. Еле видимый голубоватый контур по краю лодки и крыши показывал, что машина под надежной охраной. Подойди к такой без разрешения хозяйки – шарахнет молнией. Человека не убьет, но пережить пару неприятных минут заставит.

Водительницы Ягандекс-такси вообще суровые тетки – им приходится работать с разным контингентом нашего мира, поэтому всегда готовы угостить как молнией, так и бутылкой воды со снотворным. Но, пока работают с полицией и не выходят за рамки разумного, на их шалости закрывают глаза.

– Ну что, пошли, закажем уставшей пикси ананасы? В фондю? – потянулась вылетевшая из рюкзака Чопля.

– Может быть и фондишь, я же не знаю, чем ты там за спиной занималась? Правда, помыться и мне не мешает, – хмыкнул я в ответ.

– Эдгарт, вот за что тебя люблю, так это за острый язык и своеобразное отсутствие чувства юмора, – показала язык Чопля. – Кто последний, тот и платит!

Она тут же полетела в сторону двери. Даже участившийся дождь не помешал расправить крылья.

– Я всегда плачу, – буркнул я в ответ. – И куда ты только деньги деваешь?

Пикси сделала вид, что не слышит меня. Вот вообще не слышит. Очень полезная глухота. Выборочная…

Я порой тоже ей страдаю, но всё-таки не до такой степени, как пикси.

Она первой ворвалась в кафе и рванула влево. Я же неспешно двинулся следом. Войдя внутрь, окинул взглядом просторное помещение. Коричневый ламинат на полу вытерт местами множеством ног. Деревянные столы словно вытащены из далекого прошлого, где ещё не слыхали о пластмассе и прочих прелестях современности. Возле столов вольготно раскинулись удобные стулья с мягкими подкладками под жопы.

У дальней стенки располагалась барная стойка. За ней возвышалась мордочка молоденькой гоблинши. Не могу сказать, что в моём вкусе, но грудь третьего размера невольно притягивала взгляд. А красная блузка была явно специально расстегнута на лишнюю пуговку, чтобы обладательнице досталось побольше чаевых. За спиной гоблинши подсвечивались различные алкоголесодержащие напитки, которые обещали усталым путникам внутреннее тепло и расслабление.

Посетителей было немного. Троица морфов сидела у окна и угрюмо цедила пиво. Они шныряли глазками по помещению, словно выискивали того, с кем можно развлечься. При виде нас они чуть расправили плечи. Не стоит их выпускать из вида, на всякий случай. Под дутыми куртками может оказаться любое оружие, так что в графе «внимание на морфов» нужно обязательно поставить галочку.

Четверо мужчин, среди которых было два орка и один гном, и две человеческие женщины потасканного вида сидели неподалеку от барной стойки. Судя по бутылкам на полу и остаткам былой роскоши на столе, сидели они уже не первый час. Женщины уже подходили к той стадии, когда перестают быть хозяйками своих междуножий. Их речи были уже чересчур громкими, а смех излишне визгливым. Скорее всего, кто-то из компании сегодня точно проснется в объятиях этих спелых красавиц.

Ещё двое людей переговаривались о чем-то в углу кафе. Судя по замасленной одежде и каемке грязи под ногтями – водители фур.

– Эдгарт, иди сюда! – помахала ручкой пикси, примостившись на столе неподалеку от входа.

Хитрюга, она всегда помнит о том, что нужно садиться у выхода. Так и смыться можно быстро в случае заварушки и входящих видно сразу. Весьма умно – я учил.

Я подошел и плюхнулся на сиденье рядом. Меню из одного заламинированного листа убедительно говорило, что тут можно пожрать от пуза. А еда не сильно ударит по кошельку. Скорее она шарахнет по желудку. Ну да мне всякую гадость приходилось жрать, так что одним случаем больше, одним меньше…

– Здравствуйте, пока выбирайте. Я сейчас подойду! – приятным грудным голосом проговорила гоблинша.

– А потом тот ведьмак как заорет: «Вертел я вас всех на хрене, а вот тебя, Баба-Яга, даже с подвывертом!» – громко рассказывал орк из компании.

В конце фразы даже шарахнул здоровенной ладонью по столу. Бутылки с кружками и бокалами подпрыгнули, один бокал от избытка чувств даже решил покончить жизнь самоубийством.

Дзиньк!

Осколки веером разлетелись по ламинату.

– Быстро же про тебя сплетни разносятся, – шепнула Чопля.

– А вот не надо было в сеть сливать… – поджал я губы.

– Да я же любя и анонимно…

– Ага, ещё и тысячу слупила с журналюги…

– Боротор! Через пень-колоду тебя, громила окаянный! – рявкнула гоблинша, выходя из-за стойки и упирая руки в бока. – Ты мне так всю посуду переколотишь!

– А ты железную купи! – бухнул тот в ответ.

– Я тебе пластмассовую буду давать, чтобы не так жалко было!

– Ладно, Тисвиса, не рычи. Запиши на мой счёт и принеси ещё своего самогона! Я гуляю! – проворчал орк, ударяя себя в грудь.

– Вот видишь, люди гуляют, умеют, – завистливо прошептала Чопля. – А мы когда последний раз гуляли? Так гуляли, чтобы на утро было стыдно?

– Давненько, – вздохнул я. – О, но есть шанс исправить. Видишь, к нам уже идут благородные господа? Спорим, они идут для того, чтобы нам предложить веселые приключения?

Мои предчувствия насчет морфов подтвердились. Крепкие ребята точно во мне терпилу увидели. Это я на их рожах прочитал. Они двигались уверенно, по-хозяйски. Водители тут же заторопились, словно вдруг вспомнили о чем-то очень важном. Может моторы забыли заглушить, или ещё что…

– Здрасте, – сипло проговорил один из морфов. – Каким вас… ветром к нам занесло?

Он совершенно хотел сказать другое слово вместо «ветром», но сдержался. Похоже, что в его роду были не только белые медведи, но и кто-то умный, раз не стал материться. Вся троица нависла над нашим столом, словно пародировали парусиновую крышу над лодкой Ягандекс-такси. Уверенные в себе, решительные и жесткие. Прямо как углы деревянного стола.

Ну что же, придется разуверить ребят, а то так и помрут ненароком и не узнают великую тайну жизни…

Глава 2

Старик Ромуальдыч сидел на скамье подсудимых. Он горбился, смотрел только перед собой на сваренный шов решетки, иногда тяжело вздыхал. Ему уже был ясен приговор и хотелось только одного, чтобы весь этот цирк закончился ко всем чертям. Пусть эти ушлепки в мантиях важно сделают вид, что вынесли решение. Пусть зрители захлопают от вынесенного вердикта, а сердобольные бабки смахнут с глаз слезу. Пусть загремит замок, дверь откроется и его выведут на краткий миг глотнуть свободного воздуха.

Всё это кончится… Он поедет обратно в тюрьму, ляжет на лежанку, которую делит на двоих с хоббитом Гродо. Ляжет и закроет глаза. Возможно, даже умрет. А если не умрет, тогда будет пыхтеть до тех пор, пока его не переведут в зону особого режима. И уже там, где-нибудь в уголке на шконке, он и встретит свой конец.

Не среди любящих внуков. Нет. Внуки смотрят на него сочувствующими глазами, но и только. Они уже выросли и всё понимают. Они не жалеют его. Да Ромуальдыч и сам себя не жалеет. Если бы мог повторить то, что сделал, то совершил бы это без раздумий.

И пусть дочка в стотысячный раз откроет свою мерзкую пасть, чтобы покрыть его матом, пусть снова грохнется на тело грузное тело гребаного зятя. Грохнется так, что звякнут кружки на столе, а под его весом рассыплется на куски ветхая табуретка.

Пусть!

Зять заслужил своё!

Ромуальдыч очень долго терпел, но любому терпению рано или поздно приходит конец. И даже то, что полицейские слишком сильно заломили руки, не смогло согнать улыбку с морщинистого лица. Ромуальдыч сделал то, о чем мечтал на протяжении последних пяти лет.

– Подсудимый, вам последнее слово! – наконец произнес судья. – Вам есть что сказать?

– Есть, – с кряхтением поднялся Ромуальдыч. – Мне действительно есть, что сказать. Я прожил долгую жизнь. Я служил трем государям императорам верой и правдой. Повидал многое, защищал слабых, не боялся противостоять сильным… И вот на старости лет я вижу – ради чего старался. Дочь, пока я спасал других, ты выросла и стала мне чужой…

– Да будь ты проклят, старый пень! – выкрикнула женщина неопрятного вида, на лице которой был очень плохо замазан фингал. – Чтобы ты сгнил на этой зоне!

– Викторова! – грозно окрикнул её судья и ударил молотком по подставке. – Вам предоставлялось слово! Не перебивайте подсудимого!

Дочь одарила отца ненавидящим взглядом и плюхнулась задницей обратно на потертый коричневый дерматин сиденья.

Два внука, Мишка и Гришка, молчали. Они уже освободились от житья в доме Ромуальдыча и теперь только смотрели, как их деда отправляют за решетку. Молодые люди понимали, что в тюрьме ему будет лучше. Что их мать не даст деду жизни, как не давал жизни отчим, за что и поплатился.

– Михаил, Григорий, об одном только прошу – будьте людьми, а не швалью, – обратился к ним дед, глядя слезящимися глазами. – А все остальные… Простите, если что не так. Я старался жить по совести…

– Ромуальдыч, ты не бзди! Мы ещё подадим апелляцию! – проговорил адвокат Сергей Воронков.

Он вел дело подопечного и в тонкостях разобрался в деталях произошедшей трагедии. Когда здоровенный переросток-зять начал в очередной раз качать права, то ему в голову неожиданно прилетел утюг. Попал как раз в то место, где цельнометаллическая кость давала слабину. Да ещё и острым углом, пробив тупую башку чуть ли не насквозь.

Понятно, что тут не обошлось без участия живицы – не мог бы старый Ромуальдыч так лихо приложить здоровяка-эльфа.

Сивый, бухарь из породы темных эльфов, сошелся с гражданкой Викторовой на теме потребления алкогольных напитков. Он переехал к ней жить. Склочный по характеру и любящий командовать Сивый с первых дней невзлюбил Ромуальдыча. И с первых дней не упускал случая этого показать. Бил, унижал, оскорблял, часто оставлял голодным. То же самое блюдо доставалось и двум внукам Ромуальдыча. Доставалось, пока они не съехали в общежитие и не зажили своей жизнью, подрабатывая и живя на стипендию.

Старику деваться некуда, поэтому он и влачил жалкое существование. Всё надеялся на то, что дочка одумается и выгонит Сивого прочь. У него в душе ещё теплилась надежда… До недавней поры, когда после очередных возлияний Сивый полез доказывать – кто в доме Ромуальдыча главный. Но в этот момент старый ветеран уже не смог сдержаться.

Лежавший возле дивана утюг оказался очень кстати… Остатков живицы хватило на один очень удачный удар.

– Не надо никакой апелляции, Сережа. Я всю жизнь служил империи, так пусть же она и в конце своей жизни послужит мне. Хоть похороны проведут за счет государства. Всё же какой-то плюс в этой ситуации есть. А то ведь помру – дочка оттащит на мусорную кучу, да и оставит там… Сам видишь, какая она у меня стала…

Воронков кивнул в ответ. Гражданка Викторова не из тех, кто умеет прощать. Так что может быть старику и в самом деле будет лучше в колонии общего режима. Там мужики не дадут пропасть престарелому больному деду. А если освободится…

К несчастью деда, у Сивого оказались очень могущественные родители. Они хоть и не участвовали в жизни своего баламутного сынишки, но оставить его смерть без последствий не могли. Это означало бы потерю лица. Так что если бы Ромуальдыч выйдет на свободу, то его через пару дней и в самом деле найдут на мусорной куче с перерезанным горлом.

– Подсудимый, встаньте! – скомандовал судья после того, как он и его подручные удалились на совещание и вернулись.

Старик даже не разобрал сперва, что обращаются к нему. Адвокату пришлось сделать жест, показывающий просьбу судьи.

С очередным кряхтением Ромуальдыч поднялся.

– Верховным судом Российской империи на основании статей… – судья пустился в перечисление всех статей и статеек, которые вешались на подсудимого.

Мало кто понимал их значение и нумерацию. Даже присяжным порой казалось, что судья выдавал зашифрованный текст. Шифровку, в которой было скрыто отношение судьи к умственным способностям присяжных. Вроде как: «По статье сорок пять уголовного кодекса вы все лохи и ублюдки! А вот ещё статья семнадцать подпункт «б» утверждает, что вы ещё и извращенцы!»

Может поэтому присяжные заседатели с облегчением выдохнули, когда судья закончил зачитывать и назначил подсудимому смертный приговор. Мог бы и десяток лет повесить, но все понимали – судья подарил старику «Последнее милосердие». Тихое засыпание от укола в вену, где будет оцепенение, а потом сердце пропустит пару ударов перед тем, как остановиться навсегда. И вряд ли Ромуальдыч протянет десять лет в колонии. Фемида отправляла старика в последний путь.

– Ну и хорошо, хоть наемся вволю перед укольчиком, – проговорил Ромуальдыч, когда судья стукнул в последний раз своим молотком по подставке. – Ребята, выводите меня. Настоялись, небось, бедолаги? Пошли, покурим? Ну и скотская же у вас работа, прямо не завидую…

Полицейские старательно прятали глаза, когда цепляли наручники на худые руки старика. Они также не поднимали глаз, когда вели его по коридорам судейского здания. Они выводили его к автозаку, который уже чихал заведенным мотором.

Ромуальдыч вышел на улицу и глубоко вдохнул промозглый воздух, смешанный с бензиновыми парами. Он посмотрел на небо, где галапагосскими черепахами ползли тяжелые тучи.

– Хотелось бы увидеть солнышко, ребята. Чтобы немного погреть косточки в последний раз. А ещё бы искупаться… У нас знаете, какие места есть? На пять метров в глубину дно как на ладони! Ну да ладно, угостите сигареткой, да поехали. Вы же, небось, домой торопитесь?

Они втроем остановились у автозака. Молодой полицейский-фурри, в чьем роду были снежные барсы, протянул деду сигарету. Тот с благодарностью взял её и щелчком пальцев вызвал огонёк на кончиках пальцев. Втянул горький дым. Пару раз кашлянул. Поднёс огонёк к двум другим сигаретам.

– Как же так, отец? – спросил полицейский. – Что же ты не удержался-то?

– Да вот так, сынок. Надоело ждать, когда этот урод меня всё-таки прихлопнет. Потому и не выдержал. И ни о чем не жалею. Если бы этот урод снова ожил, то я не упустил бы шанса прихлопнуть его ещё раз.

– Ну ты и смелый, папаша, – сказал второй полицейский, чью мохнатую мордочку украшали две белых полосы.

– Был бы смелым – проломил бы тупую башку гораздо раньше. А так, – старик махнул рукой. – Слишком долго ждал, пока дочка образумится…

– Ты же воевал?

– Да, имею награды… Вернее, имел. Этот урод всё пропил.

К автозаку с неба спустилась дорогая лодка. Её крыша была вовсе не из парусины, как у обычных Ягандекс-такси, а явно из пуленепробиваемого металла. Да и магическое поле было непроницаемо черным. Фурри насторожились. Кого ещё принесло в запрещенное для случайных посетителей место?

Поле исчезло, как только лодка коснулась грязного судейского двора. На месте водителя сидел угрюмый орк в дорогом костюме, а с пассажирского сидения на троицу взглянула красивая женщина средних лет в белоснежной шубе.

– Добрый день, господа, – глубоким грудным голосом проговорила она. – Рада вас видеть в добром здравии.

Было в её голосе что-то чарующее. Такое теплое и успокаивающее, что фурри невольно почувствовали сонливость и усталость.

– Добрый вечер, госпожа, – промямлили фурри. – А вы зачем здесь?

– Чтобы забрать и увезти на казнь вашего заключенного. Надеюсь, что вы не против, госпожа? Вы же торопитесь домой, не правда ли? Лечь в мягкие кровати, прижать к себе жен?

– Правда, – кивнул фурри, в чьем роду были снежные барсы. – Мы торопимся домой. Мы очень торопимся домой…

Ему и в самом деле жутко захотелось оказаться дома, в тепле и уюте. Может быть даже посмотреть очередную серию любимого сериала, а потом задремать под неё и проснуться полным сил и энергии. Точно такие же мысли возникли и у второго полицейского.

– Тогда езжайте домой и отдыхайте. Я сама отвезу заключенного на казнь. Потом в крематорий и дальше пепел по ветру… А завтра на работе вы скажете, что всё прошло без сучка и задоринки. Всё же просто, правда? Ну кому может навредить этот старый усталый человек?

– Ваша правда, госпожа, – согласился фурри, после чего подтолкнул деда в спину. – Ступай, отец. В последний раз прокатись на хорошей машине. Не придется тебе трястись на нашей обрыганной жоповозке. Хороший ты человек, даже жалко тебя немного.

Ромуальдыч пожал плечами. Он выкинул окурок и полез в лодку к даме в белоснежной шубке. Плюхнулся на сиденье рядом.

– Ну что, господин Викторов, я же обещала вас вытащить? – улыбнулась женщина. – А Баба-Яга всегда своё слово держит.

– Нет больше Викторова. Его сейчас везут кремировать, – хмуро буркнул Ромуальдыч и после тяжело вздохнул. – Так зачем всё-таки я вам?

– Ну, дальний правнук бога Одина не должен так бесславно умирать, – ответила женщина и коснулась плеча орка. – Трогай, Баррис. Нас ещё ждут великие дела. И не беспокойся за своих дочь и внуков – о них позаботятся… Ведь я всегда своё слово держу!

Черное поле скрыло сидящих внутри от посторонних глаз, а потом лодка взмыла в небо.

Двое фурри докурили свои сигареты и полезли в автозак. Их ждал путь домой. Они даже не поняли, что огонёк на пальцах деда появился вовсе неспроста.

Глава 3

– Здрасте? – с хихиканьем переспросила Чопля. – Ребята, забор покрасьте! Вы официанты и пришли получить заказ?

– Мне кажется, что ребята скорее подошли за расчетом, – с улыбкой ответил я. – Вот только мы ещё ничего не успели заказать. Может, посоветуете что?

– Посоветуем, – кивнул морф-вожак. – Выложить деньги на стол и свалить пока целые. Это самый нормальный варик для вас.

– С хера ли нам не жрамши хабар выкладывать? Ты часом берега не попутал, мишка-неадекваша? – тут же взъерошилась Чопля.

– Это твоя подружаля? – вожак кивнул на Чоплю. – Пусть свой хавальник захлопнет, пока я её зубки щелбаном не выхлестнул.

Вот такой наглости Чопля стерпеть уже не могла. Мало того, что она успела замерзнуть в рюкзаке, так ещё её ублажать отказываются. А ведь она клиент и вокруг неё должны плясать и ловить каждое слово.

– Я тебя сейчас поломаю, мудачило зубастое! Ты чо – в карманах по запасной жизни таскаешь, если так базаришь? – взвилась она в воздух и топнула ногой.

Так как топнуть ногой в воздухе ещё та задачка, да к тому же разозленная Чопля ещё не рассчитала силу удара... В общем её перевернуло в воздухе, что вызвало смех подошедших. Чопля же фыркнула и скрестила руки на груди, насупив брови.

Я понимал её расстройство – сам не ожидал подобной наглости от подошедших. По всем правилам гоп-стопа они сначала должны были докопаться до какого-то повода, а уже потом вызвать на нечестный бой. Нечестный потому, что я всё равно круче их, даже пусть подобных стервецов будет около полусотни.

– Крута пигалица, – хмыкнул вожак. – Её можно в клетку посадить – пусть народ развлекает. Вместо попугая будет!

– Да ты не охренел случаем? – начала вновь заводиться Чопля, когда я остановил её раскрытой ладонью.

– Ребята, вы по всем понятиям не правы, – проговорил я. – Если ищете ссоры, то надо и подходить обозвавшись. Вы же вообще не соблюдаете приличия и законы.

– А тут мы закон, – прорычал медведеподобный вожак. – Тут мы и устанавливаем приличия.

– Значит так, смерд, – я прекратил улыбаться и придал лицу выражение каменного утеса. В голос я добавил столько металла, что его хватило бы на целую секиру. – Я даю вам последний шанс остаться в живых. Вы сейчас извиняетесь передо мной и перед моей служанкой, а потом уходите так быстро, что ваш запах исчезнет ещё до того, как закроется дверь.

Мой голос подействовал. Морфы чуть отпрянули от стола.

Даже музыка стала чуть тише, а пьяная компания обернулась на нас.

Вот и скрытно побеседовали с аборигенами о делах насущных. Мда, придется исправлять ситуацию. Если сейчас перейти в конфронтацию, то это закончится сломанными ребрами, выбитыми зубами и несколькими неуважающими меня морфами. Мне это надо?

Нет, может быть Чопля бы не отказалась от такого поворота событий, но кто её будет спрашивать?

– Впрочем, я сегодня добрый. Ребята, если вы хотите позабавиться, то давайте сыграем в игру "Хлопни по писярику!"

– Почему хлопнем? – уставились на меня морфы.

– По писярику, – улыбнулся я в ответ. – Суть игры проста, ребята. По крепости наливаются разные напитки, сначала кружка с пивом, потом бокал вина, затем фужер шампанского, следом рюмка водки и уже в конце стопка спирта...

– И что? – непонимающе нахмурился вожак. – Мы так не раз пили...

Чопля заинтересованно смотрела на нас. Она уже схватила на лету, чего именно я добивался – уже не раз проворачивал подобный фокус в барах, поэтому за исход пикси не волновалась.

– А то, что после того, как тара освободится, нужно бросить её через плечо и, пока она не коснулась пола, успеть разбить броском фаербола. Огненные шарики умеете пускать?

– Умеем, – ощерился морф. – Пусть не так хорошо, как магики, но подбить голубя на лету смогём.

– Хорошо, тогда давайте купим бухло, тару и выйдем на улицу. Мы же не будем здесь раздрай устраивать?

– Эй, молодой! – от стола пьяной компании поднялся недавний орк-буян. – А мне по нраву твоя игра! Я в деле! Я... ик! с вами! Какая ставка?

– Да сядь! – пыталась утихомирить его женщина из компании, но куда там.

Впрочем, я этого отчасти добивался, не зря же говорил громко. Когда в мозгу гуляет алкоголь, то храбрость увеличивается в разы. Хочется приключений и всяческих забав. А тут такое... конечно же пьяная компания подтянется.

Увеличение зрителей не даст морфам напасть – тогда они лишат гуляк развлечения, а это чревато мордобоем. И пусть они все местные и знают друг друга, но... Психология разочарованных существ отметает напрочь знакомство и даже порой родство.

– Любезная Тисвиса! – позвал я гоблиншу, заинтересованно поглядывающую в нашу сторону. – У вас найдутся кружки, фужеры, бокалы и бухло?

– Если платите, то всё найдется, – улыбнулась она в ответ. – Мне даже самой интересно стало. Уж не принять ли участие в вашей игре?

– Я всё оплачу! – кивнул я в ответ и положил сотню на стол. – А вот ставками... Если по пятьдесят за тару – это нормально? Ставишь полтинник и разбиваешь кружку, потом полтинник и бокал. И так до конца. Может пройти даже пара кругов. Кто промахивается – тот уходит, либо может класть новый полтос и играть дальше. Ну что, повеселимся, господа?

Подхваченный легким ветерком стольник спорхнул со стола и помчался точно в руки хозяйки кафе.

– А ты мне нравишься, малой! – бухнул кулаком по столешнице орк. – Эх, чую, что я сегодня стану на пару тысяч богаче...

– Я правильно вкуриваю, что последний забирает банк? – на всякий случай переспросил морф.

– Всё ты правильно понимаешь! Идемте же, ребята, померяемся силушкой в честной стрельбе!

Когда мы вышли из кафе, то радостный ветер, до этого покинутым псом завывавший в щелях досок, начал счастливо прыгать вокруг и швырять в лицо пригоршни мокрой херни, слепленной из снега, льда и прочего состояния живительной влаги.

– Ух, как же здесь мерзко, – поежилась Чопля.

– Ноябрь, – весомо заметил морф. – Тут всегда так в ноябре.

– А вот и я! – возвестила Тисвиса, появляясь из дверей со стаканами, фужерами, бокалами и прочей утварью в руках. Всё это позвякивало в картонной коробке, которая тут же покрылась мелкими следами от капель. – Всё равно пойдет на списание, а так хоть денег подниму.

– Толково, – кивнул я в ответ. – Умная женщина, а ещё и красивая… Адская смесь.

Гоблинша обожгла меня взглядом так, что на миг показалось, будто я моментально весь высох. Ого, как же немного надо женщине, чтобы она вот так вот посмотрела. Всего лишь ласковое слово и дурного пошиба комплимент.

А если женщины – лучший источник информации, то похоже, что я нашел своего осведомителя. Нужно только доиграть партию до постельного белья.

– Покажи своё умение, языкастый, – улыбнулась она. – Я тут подумала – играть с вами не буду, но вот за кого болеть – уже выбрала.

– И мне кажется, что ты не ошиблась, – подмигнул я в ответ и принял из её рук коробку.

Наши руки соприкоснулись и между нами пробежала искра…

Да, я это специально сделал! Ну и что? Имеет право человек после трудного пути ударить легким разрядом тока симпатичную гоблиншу? Если вы так никогда не делали, то вряд ли имеете право осуждать!

– Ой! – только и сказала Тисвиса.

– Ну мы будем… это самое? – поинтересовался орк. – Или до морковного заговения станем любезностями разбрызгиваться?

Наши переглядывания с гоблиншей не остались незамеченными. Женщины пьяно захихикали и начали перешептываться. А вот морфы постарались выглядеть ещё суровее. Всё-таки какой-то залетный положил глаз на местную подавательницу пива. И по неписанным законам улиц вот-вот должен раздаться окрик: «Слышь, пацанчик, ты с какого района?»

– Да, господа и дамы! Не будем же отвлекаться! Милостивейшая Тисвиса, я ранее называл напитки, не соблаговолишь ли ты их принести? – показал я весь свой набор белых зубов.

Ну да, как снова стал молодым, так и зубы побелели – скинули с себя желтую табачную накипь. Пять прежних выросли, те самые, которые потерялись в драках не на жизнь, а на смерть. Так что теперь у меня настолько ослепительная улыбка, что ноги дам должны сами собой разъезжаться в стороны.

– Да-да, сейчас принесу! – всплеснула Тисвиса руками и чуть ли не бегом кинулась обратно в кафе.

– По две бутылки на брата! – крикнул ей вслед орк Боротор.

Я с удовольствием посмотрел, как под тканью юбки переваливаются упругие ягодицы.

– Щерься поменьше, а то у тебя селезенку уже видно, – буркнула на ухо подлетевшая Чопля.

– Не завидуй, мелочь крылатая, – хмыкнул я в ответ.

– Да было бы чему… Вот выбьют тебе бивни и будешь кашку через соломинку тянуть…

– Тебя мясо жевать заставлю, – парировал я. – Всё равно у тебя зубки слабые, так хоть на что-то сгодятся.

– Чего это они у меня слабые?

– Язык за ними вообще не держится. То и дело вываливается наружу, – я снова показал свои белоснежные резцы.

Чопля в ответ похвасталась маникюром на среднем пальце. Мне он не очень понравился – обкусанный какой-то. С черной каемочкой поверху…

В это время морфы тренировались в создании фаерболов. Они старательно прятали огоньки на ладони от налетающих порывов ветра, который стремился стать пожарником, чтобы затушить небольшие огненные шарики.

Тисвиса вскоре показалась со второй коробкой. Ну что же, набор для игрищ готов, зрители и участники разогреты, можно начинать. Правда, погодные условия немного подкачали, но это всё пустяки – они же одинаковы у всех. Так что не получится списать на залетный порыв ветра.

Я разлил пиво по кружкам. Засунул в свободную кружку полтинник, как ставку, потом одним махом выдул пенистый напиток и бросил кружку через плечо. Она взлетела в воздух, вращая стеклянными боками и, спустя пару секунд, разлетелась вдребезги от моего пущенного фаербола. Не долетела до земли какой-то метр.

– Вот так вот и нужно сделать, – сказал я, вытирая пенные усы над губой.

– Всего-то? – фыркнул Боротор. – Да как два пальца обоссать!

Уверенной, но слегка покачивающейся походкой, он подошел к налитой кружке, сделал ставку и в несколько глотков осушил емкость. Бросив кружку через плечо, он точным попаданием разбил её над тем же местом, где лежали осколки предыдущей товарки.

– Вот так вот делают орки!

– Не хило! – хмыкнул я в ответ.

– Это не хило? – хохотнул морф. – Вот смотри!

Он запрокинул голову, а после просто вылил в глотку пиво. Похоже, что жидкость прошла даже без глотания. Да уж, есть на что посмотреть.

В следующий момент морф швырнул кружку и небольшим, аккуратным фаерболом расколошматил её над кучей осколков.

– Вот так делают морфы! – гаркнул он в ответ и подмигнул орку.

Боротор только презрительно фыркнул в ответ.

– Подумаешь… Митрандир, ты дальше попади!

– Да попаду! Классная игруха, молодой! – подмигнул мне морф. – Давай дальше!

С нами ещё пытались соревноваться трое из присутствующих, но до рюмки спирта дошли только трое. Орк, морф и я. Чопля благоразумно не принимала участие – её и с одной кружки пива можно было бы уносить. Поэтому она чинно-мирно сидела под крышей лодки проснувшейся ведьмы из Ягандекс-такси и вставляла едкие комментарии:

– Вот же рукожопый, даже в кружку попасть не смог! А в такую глотку бочку вылей и всё одно не шелохнется! Ух, какой выстрел! Если бы твой папа так стрелял, то ты бы никогда не родился! Куда ты? Эй! Он не допил половину бокала! Жухло обосранное!

На неё старались не обращать внимания. А всё потому, что один выпущенный фаербол разбился о силовое поле и ведьма, сидевшая внутри лодки, покачала головой, выразительно проведя пальцем под своим морщинистым подбородком. Намёк не стрелять в сторону лодки был понят, поэтому Чопля оказалась под защитой новой подруги.

Впрочем, мне от неё доставалось не меньше, чем остальным. Чопля не щадила никого!

Стопка спирта обожгла не только сосочки языка, но и уже разогретую полость желудка. Внутри потеплело, в голове зашумело, в глазах слегка поплыло. Но подброшенная стопка всё-таки дзинькнула от моего точного попадания.

Морф скривился, когда махнул стопку, но тоже не промазал. В кружке уже выросла приличная сумма. Другие морфы поглядывали на неё, но вожак Митрандир показал им размер своего кулака и этот жест был воспринят как сигнал к успокоению.

Орк едва не промахнулся по стопке. Он пошатнулся, но его фаербол всё-таки заставил стопку треснуть, а уже приземлившись, она разбилась на осколки.

– Он не разбил её! – крикнул кто-то из морфов.

– Я разбил! – гаркнул в ответ орк. – Или ты хочешь поспорить с Боротором?

– Разбил-разбил! – поддержала его Тисвиса. – Я видела! Разуй глазки, пока я их тебе ложкой не вытащила, чтобы лучше видел!

Она ожгла суровым взглядом морфа. Тот икнул и максимально сильно побледнел. Судя по виду – он проглотил язык и выглатывать обратно его не собирался.

Краем уха я услышал, как гном из компании орка негромко проговорил морфу:

– Не задевай Боротора, у него и так горе… Видишь, сейчас он немного забылся?

Хм… Вот это стало интересно. Что же за горе у орка, раз он так сильно стремится отвлечься от него?

Нет, мне денег было не жалко, всё-таки прошлого выигрыша у аристократов хватит ещё на пару месяцев богатой жизни. Но вот это прикрывание одного другими… Это всегда интересно. Ведь и гном из компании орка мог бы продолжить игру, но он бросил небрежно и как будто специально промахнулся.

Подыграл?

Понятно, что компания будет болеть за орка. Но ведь и морфы болеют за своего вожака. Однако, они так активно не скандировали и не приветствовали попадания, как это делали ребята из «орочьей дружины».

– Ну что же… Раз все попали, то можем пойти по второму кругу! – предложил я.

– Да как два пальца… это самое… – ухмыльнулся орк.

– Вы скоро и по двум пальцам не попадете! – хмыкнула Тисвиса.

– Тисвиса… Не знаю как по батюшке, – ухмыльнулся я в ответ.

– Матвеевна. Ну да, мой папа человеком был, – сказала она.

– Разлюбезная моя Тисвиса Матвеевна, а найдутся ещё наборы посуды? А то у нас может и закончиться раньше срока, – растянул я губы в улыбке.

– Может и найдутся… А может и кое-что другое сыщется. Давненько меня никто так не называл, – покачала она головой.

– Тогда играем, ребята! – хлопнул я в ладоши.

– Угара-ха! – рявкнул орк и ударил себя в грудь. – Эх и заработаю!

Дальше дело двинулось веселее. Как бы морф не пыжился, но вот пустую рюмку он разбить не смог. С первого раза. Зато второй раз, когда положил полтинник в кружку, разбил почти возле самой земли.

На удивление, орк раз за разом клал фаерболы точнехонько в цель. Мне даже показалось, что с каждым выпитым напитком он становился трезвее.

Вот есть такое состояние, когда очень хочется выпить. В таком состоянии метаешь стопку за стопкой, а ощущение, словно льешь воду на каменку в бане. То есть не пьянеешь и не пьянеешь. А с какого-то момента и вовсе начинается обратный эффект. Но такой эффект продолжается недолго. До полного отключения мозга. Как раз после такого и не помнишь ничего, что случилось.

Похоже, что у орка как раз такое подходило. В моей голове тоже уже порядком шумело. Адский коктейль внутри давал о себе знать. Я уже два раза промахнулся после стопки спирта. Третий раз кое-как попал.

Орк же жахнул точно в донышко. Жахнул так, что стопка разлетелась вдребезги.

– Ещё круг! Ещё! – проорал орк.

– Да легко! – прокричал морф.

Правда, только на крик его и хватило. Он начал свою кружку пива, запрокинув голову, да так и рухнул навзничь. Кружка выкатилась у него из рук и подскочила, выплеснув остатки содержимого в ноябрьскую грязь. Сам морф захрапел в ответ.

Дружки пытались его разбудить, но куда там. Митрандир храпел словно работающий трактор. И переставать не собирался. В ответ на попытки его разбудить он только брыкался и переворачивался. Морфы потянули его к машине. Закинули его на заднее сиденье. Вскоре машина дернула с места и скрылась с глаз.

– Слабак! – констатировал я и потянулся. – Разлюбезная Тисвиса Матвеевна, подружка юности моей! Давай же выпьем? Где же кружка? Что б сердцу стало веселей…

Гоблинша поднесла кружку. Должен вам признаться, с каждой выпитой емкостью Тисвиса становилась всё привлекательней и привлекательней.

В конце третьего круга орк сдался. Он пытался четыре раза попасть по стопке, но у него ничего не получалось. В конце концов он махнул рукой и плюнул:

– Черт с ним! Пропал сын, пропали деньги… Ничего уже не жаль! Забирай, молодой! Ты… ик… честно выиграл!

– Подожди, уважаемый Боротор, – остановил я его. – Я играл с морфами, а не с тобой. Так забери свои деньги. Ты уже был… слегка навеселе, так что это… Игра не совсем честная вышла. Ты забери-забери… Вот как будешь трезв, так мы с тобой по чесноку и сыграем. А так… Хрень какая-то получилась.

– Вот ты правильный молодой, – ответил орк. – Не знаю, как тебя зовут, но ты… достойный сын своего отца.

Эх, знал бы он, как сейчас меня оскорбил!

Но не знал, да и нечего ему об этом знать. Я протянул ему деньги. Он сгреб и пожал мне руку. Крепко пожал. Об его мозолистую ладонь можно было камни гранить.

– Эй, орда, идем гулять дальше! Душа требует веселья! – гаркнул он.

Компания весело поддержала его. Они направились к лодке Ягандекс-такси…

– А ты молодец, – сказала Тисвиса. – Всё правильно сделал… Ну что, могу я молодого и красивого угостить ужином за счет заведения?

Я привлек её к себе и впился в губы крепким поцелуем. Она сначала ответила, а потом отстранилась со словами:

– Сначала я тебя ужином накормлю, чтобы сил с дороги поднабрался. Что-то мне подсказывает, что они тебе вскоре понадобятся…

Глава 4

Если вы мне будете говорить что-то про смешение рас, то я могу сказать лишь одно – отстаньте. Мой маленький товарищ наконец-то выбрался из штанов на свободу и устроил себе праздник плоти. Под маленьким товарищем я понимаю вовсе не пикси. Эта мелкая зараза куда-то подевалась, когда мы с Тисвисой направились в комнату отдыха. Скорее всего Чопля помчалась инвентаризировать припасы.

Ну а что ей ещё остается делать, покуда хозяин изволит вкушать сексуальные забавы? Только жрать, пить и пялиться в ящик. Хотя, этой мелкой станется и в закрытом помещении вляпаться в какую-нибудь историю.

Я же проснулся в незнакомой комнате с теплым телом по правому борту. Наощупь тело было живым и очень отзывчивым на ласку. Именно из-за отзывчивости мы и вышли из комнаты на час позже.

Не спрашивайте меня – как всё устроено у гоблинш? Тем более, что она наполовину человек. Если хотите узнать – идите и смотрите. То, что творилось с ведьмаком темной ночью, остается только с ведьмаком. Тем более, что подобную информацию дети получают в восьмом классе средней школы. Те, кого это очень сильно интересует, могут найти подробное описание на сто пятьдесят седьмой странице учебника «Биологии».

Я бы задержался в комнате ещё на полчасика, но Тисвиса уперлась в мою грудь ладошкой и проговорила:

– Ещё немного и мы с тобой вообще никуда не пойдем. А мне ещё работать нужно. Давай дождемся вечера, Эдгарт…

Вот так вот! Дождемся вечера!

Многообещающее предложение. По крайней мере, на сегодняшний вечер у нас с Чоплей снова был кров и питание. Пусть и не на халяву, как это любит служанка, но зато отдуваться не ей, а её хозяину, то бишь мне. И я отдуюсь! С радостью и восторженными криками: «Йе-ху!»

– Я согласен, Тисвиса. Дождемся вечера, – повторил я, смакуя это предложение.

А пока что мы приняли душ и вышли из комнаты. Сама комната располагалась неподалеку от центральной залы. Я так понимаю, что эта спальня в основном использовалась для редких случаев, когда домой уже идти не было сил, а спать очень сильно хотелось.

В зале нас встретил запах яичницы и жареного бекона. На одном из столов стояли тарелки, накрытые металлическими куполами – клошами. Хм, вот уж не ожидал увидеть подобного в кафе. Не во всех ресторанах так подают, а тут…

– Ну, чего вы там застряли? Всё уже могло остыть! – на нас уставилась недовольная мордочка Чопли. – Я и так заставляла поваров два раза подогревать. Эдгарт, ладно ты режим питания не соблюдаешь, так ещё и хозяйку заведения заставляешь его нарушать! Нельзя так! Правда, разлюбезная Тисвиса? Ещё и мучал, судя по недавним стонам. Ух, эксплуататор!

Чопля погрозила мне кулачком и тут же мило улыбнулась Тисвисе.

Ну, всё понятно. Моя служанка начала играть на контрасте. То есть подмазывалась к хозяйке кафе и заодно третировала поваров. Да ещё и меня не забыла подколоть. В общем, утренняя программа «минимум» Чоплей была выполнена сполна.

Она ещё где-то и платьице сиреневенькое надыбала. А ещё фартучек белый… Подлетела с тарелкой плюшек в руках и протягивает Тисвисе. Ну просто картинка подлизы в самой верхней точке зализывания.

– Спасибо, Чопля, – Тисвиса взяла с тарелки предательницы плюшку и надкусила. – Ммм, вкуснятина какая…

– Это по рецепту моей бабушки, – чуть ли не прослезилась Чопля. – Ох, я так рада, что тебе понравилось, разлюбезная Тисвиса…

– Из интернета рецепт скачала, а теперь пальцы хнет! – послышался ворчливый голос со стороны кухонного окошка. – И как её только хосподин Эдхарт терпит?

Ворчливый голос сильно выделял букву «о» и «хэкал». От этого речь казалась деревенской из южных окраин России.

– А ну замолчали все, подпечники угольные! – крикнула в ту сторону Чопля, а потом повернулась к Тисвисе. – Не слушай их, разлюбезная Тисвиса. Возьми ещё плюшечку…

– Нет, «разлюбезная Чопля», не возьму я у тебя плюшечку, – покачала головой хозяйка кафе. – Не стоит оскорблять моих работников. Они же суть одно целое с моим кафе, а значит, и с моей жизнью.

– Шо, съела, мошкара-переросток? – послышался с кухни хихикающий голос.

– Да я чего? Я ничего, – тут же сдала назад Чопля. – Я же для общего блага стараюсь. Нельзя слугам волю давать. Вот мне Эдгарт волю дал и что? Видите, как я распустилась? А вот держал бы в черном теле, так я бы и нормальная была. И вообще… Это всё Эдгарт виноват…

Чопля пустила слезу. Крокодилью.

Я-то знал цену этим слезам. Она сейчас хнычет, а через минуту уже заливается радостным смехом. Артистка та ещё…

– В общем так, сиреневенькая глазовыколупывательница с полувыломанными ножками, – хмыкнул я в ответ. – С этого дня буду держать тебя в черном теле! Забудь про сладости, здоровый сон и вкусное питье. Только вода на завтрак, полынь на обед и чертополох на ужин. И работать будешь не покладая рук!

Со стороны кухни вновь раздалось довольное хихиканье.

– Эдгарт, чего ты начинаешь-то? Друзьями же были! – тут же сдала назад Чопля. – Я вообще вам вот завтрак приготовила. Почти всё сама сделала, мне только…

– Только руки из задницы мешали! – прервал её голос с кухни. – Чуть нам всё не испортила! Хозяйка, ты и в самом деле садись! А то эту шалопутку не переслушаешь. Она только языком умеет работать. Родилась бы миксером – цены бы не было!

– Чо пля? Чо пля? – тут же возмутилась пикси. – А ну ещё раз вякните, подпечники угольные! Да я вас…

Я быстро схватил плюшку и одним точным движением залепил Чопле рот. Сверкнул глазами, чтобы она поняла – хватит ломать комедию!

Вот уж в чем пикси не откажешь, так это в умении понимать меня с полуслова. Она тут же кивнула, но… это была бы не Чопля, если бы не сделала по-своему. Она огорченно вздохнула, а потом отлетела на краешек стола, прихватив с собой чашку с чаем. Там пикси начала сосредоточенно уминать плюшки, запивая их чаем.

– Сурово ты с ней, – сказала Тисвиса. – Первый раз вижу, чтобы плюшкой рот затыкали.

– Это хорошо ещё плюшка попалась под руку. Вот была бы рядом коровья лепешка… – загадочно протянул я.

Чопля закашлялась, подавившись сдобой. Со стороны кухонного окна снова послышалось хихиканье. Пикси быстро справилась с собой, окатила меня взглядом, полным презрения, посмотрела было на кружку, но, увидев мои поджатые губы, отказалась от своих мыслей. Я удовлетворительно кивнул и посмотрел на Тисвису:

– Повара у тебя тоже ночуют в кафе? А то что-то рано они поднялись.

– Так это домовые. Нашла в заброшенной деревне. Остались, бедолаги, без хозяев. Избы обветшали – вот-вот рухнут. Я и позвала их к себе. Ребята отличные, рукастые. Что надо по дому – отремонтируют вмиг. Так что кафе без присмотра не остается ни на миг. Да и забуянивших гостей умеют спроваживать…

– Спасибо, хозяйка! Мы за тебя любому хлотку перехрызем! – послышалось с кухни.

Я кивнул. Дело хорошее – домового спасти. А то без подобного спасения обвалились бы крыши у зданий, да и сгинули ребята ни за грош. Ведь если домового не позвать с собой на новое место, то он так и останется на старом. Будет там бытовать до той поры, пока дом не исчезнет или новый хозяин не появится. Так ведь домовые и не с каждым хозяином способны ужиться. А если новый с собой родного домового приведет, то и вовсе война и разлад в доме пойдет… До той поры, пока один из созданий не покинет здание.

Похоже, что хозяева изб переехали на кладбище, раз не позвали с собой таких мастеров. Вон какие яичницы забабахали – желток к желтку, а между ними, на белой ноздреватой простыне белка, расположились в меру поджаренные полоски бекона. В пузатом кувшине спряталось холодное молоко, рядом чайник испускал ароматную струйку пара из носика. Плюшки тоже были выше всяких похвал.

В общем, царский завтрак!

Я сытно позавтракал. Аппетит не испортило даже немузыкальное сопровождение обиженной Чопли – она так шмыгала носом, что и чучело коршуна под потолком успело понять, насколько глубока обида бедной и всеми забитой служанки.

– Благодарю от души, мастера ложки и поварешки! – сделал я поклон в сторону кухни. – Накормили так, что теперь на три дня хватит.

– Да ладно, чехо уж там! – откликнулся голос с кухни. – Приходи ещё, хосподин Эдхарт, накормим от души. Коль хозяйку сумел уважить, то и мы рады стараться! И летающую соплюшку можешь с собой прихватить – на её долю тоже еды хватит.

– Чо пля? Чо пля? Это кто соплюшка-то? – взвилась в воздух Чопля. – Да я вас сейчас…

Она стрелой влетела в кухонное окно и там послышались крики, звуки ударов, звон падающей посуды…

– Мда, утро начинается как обычно, – усмехнулся я Тисвисе. – Может, прогуляемся? Места здешние покажешь. А то пока там всё успокоится…

– Да как же я кафе оставлю? – неуверенно спросила Тисвиса. – И эти…

– Иди-иди, хозяйка! – раздался веселый голос домового. – Мы тут сами управимся. А эта… Положь селедку! Она на обед! Да что же ты ейной мордой Кузьме в харю-то тычешь? Она не для тохо захотовлена! Да не будет он её целовать! Кузьма! Дай ей сдачи! Вот так вот! Вот так! Добавь ещё по жопе! Ну и что, что мелкая – изловчись! Ты иди, хозяйка, иди! До обеда всё равно никохо не будет. Мы тут сами управимся…

Тисвиса покачала головой, а после взяла меня за руку.

– Идем. Если ребята дают вольную, то грех ею не воспользоваться.

Я не переживал за Чоплю. Эта засранка за себя умеет постоять. Скорее всего, как только мы уйдем, так она сразу же приступит к переговорам, а там так заболтает домовых, что они под её дудку начнут танцевать как миленькие.

Ну, или же они достигнут взаимопонимания и взаимоуважения…

Нет, всё-таки первый вариант более похож на Чоплю.

Когда вышли из кафе, то ветер радостно взвизгнул, как соскучившийся щенок. Также, как щенок, он бросился лизать наши щеки мокрыми языками холодного дождя с вкраплениями льдинок.

Пришлось плотнее укутываться и запахиваться. Ветер стремился лизнуть те уголки тела, которые оставались в свободном доступе, поэтому эти уголки требовалось быстрее укутать.

Кафе оказалось в полукилометре от небольшой деревушки, состоящей из одной улицы и трех десятков домов. Прогулка получилась так себе – свистящие потоки крали звуки и уносили их прочь, чтобы выбросить подальше. Разговор страдал от этого, приходилось повышать голос, чтобы перекричать ветер.

И всё-таки кое-что я разузнал о местных нравах и быте. Что народ тут приветливый, но достаточно суровый и обид не прощает. Если воспользовался гостеприимством и нанес вред хозяевам, то пока не подвесят за яйца – не успокоятся.

Тисвисе же в ответ я представился собирателем сказок, легенд, тостов. Вроде как у меня тут этнографическая экспедиция. Пока не стал говорить, что являюсь её господином. Пусть потом сюрприз будет.

Однако, мне хватило той небольшой прогулки, чтобы оценить половину своих будущих владений. Если и вторая деревня такая же, то я уже мог ощущать себя помещиком если не с большой буквы, то со средней точно.

Сама деревня была зажиточная. Дома сплошь двухэтажные, с большими гаражами. За каждым из домов простирался огород в пару десятков соток. Поодаль от деревни темнели большие проплешины полей.

Во дворах некоторых домов стояли комбайны. Ну да, тамбовская земля издавна славилась плодородностью – воткни в неё палку, через пару дней она корни пустит.

У крайнего деревянного дома, украшенного рогато-клыкастым черепом здоровенного дракона, мерцало странного вида сооружение. Это была толстая каменная плита метра три в высоту и столько же в ширину. По краям плиты шло украшение в виде переплетенных корней, украшенных затейливыми завитушками. Орнамент оставлял свободным пространство, похожее на дверь. В центре двери выделялась какая-то прямоугольная руна, составленная из семи плашек. На вершине плиты искусно выбит ворон, презрительно взирающий на нас.

Вся эта композиция подсвечивалась зеленоватым сиянием. Оно напоминало свечение гнилушек в темноте, вот только дело было днем.

– Это что за украшение? – спросил я. – Ловушка для мух? Так вроде бы уже поздно её использовать. Да и коротнуть под дождем может…

– Нет, это дверь в Сумеречный Мир, – со вздохом сказала Тисвиса. – Она появляется возле того дома, откуда должен выйти сын или дочь. И в эту дверь сегодня войдет сын Боротора… Войдет, чтобы пропасть навсегда…

– Чего? – не понял я. – С какой это радости ему туда входить? Разве нельзя будет просто завалить эту дверь? Или вообще разбить на хрен? Вон, проехаться комбайном, да и затрамбовать в землю.

– Нельзя с ней ничего сделать, – вздохнула Тисвиса. – Как нельзя и не входить… Помнишь, я говорила, что нашла домовых в заброшенной деревне? Так вот ещё прошлым летом та деревня была побогаче нашей раза в два. И побольше… Но вот появились двери в Сумеречный Мир, а местный староста решил пойти против правил. Он взорвал возле двери большой заряд динамита. Домовые с неохотой потом рассказали, что взрыв никак не повредил этой плите. А вот дверь распахнулась, а оттуда клубами повалил кислотно-зеленый дым. И вся деревня умерла. Выжили только домовые и птицы. А растения и прочее… Оно как будто постарело моментом на сто лет. От людей даже костей не осталось. Потом этот дым ушел, как ни в чем не бывало, а дверь переместилась в другое место.

– Да? – присвистнул я. – Ну ничего себе. А откуда всем известно, что нужно отправлять сына или дочь?

– Так вон, – Тисвиса показала на ворона над дверью. – Когда дверь появляется, то ворон оживает и летает по округе с именем избранника. Спустя пару часов снова превращается в камень. А избранник должен коснуться двери, после чего исчезнет во вспышке света… И дверь исчезнет на время, чтобы появиться в другом месте…

Ворон… Ворон… Ворон…

Ворон-осведомитель. А ведь такой же есть у императора. Тоже летает и всех извещает о всякой-разной хрени. Может это его сборы молодых и ранних? В смысле не ворона сборы, а императора?

Может собирает тайное войско чтобы напасть на кого-то и тренирует в Сумеречном Мире, подальше от завистливых глаз?

А если это так, то я просто обязан об этом знать!

Всё-таки это моих людей утаскивают неизвестно куда и неизвестно зачем. А мы, помещики, в ответе за тех, кого нам подарили! И без нашего, помещичьего, ведома не стоит людьми разбрасываться, тем более молодыми и выносливыми.

В таком случае стоит кое-кому позвонить и, если моя мерцающая в голове догадка окажется верной, то заступиться за своих людей я буду считать святым делом. Это мои люди! А своих я в обиду никому не дам! Даже императору!

А что? Сказано, что будут даны в награду деревни, так отдавай все без каких-либо ухищрений! Или это будет уже обман! А обмануть ведьмака… Ну это такой себе способ нажить крупных неприятностей на пятую точку. Очень плохой способ – врагу не пожелаешь.

– А если вместо орка пойдет другое создание? Дверь-то без глаз. Она и ошибиться может.

– Может и ошибется, – пожала плечами гоблинша. – Пока что дураков проверять не нашлось.

А может и нашелся один…

– Тисвиса, не будешь ты так любезна сходить до своего кафе и послать ко мне Чоплю? – спросил я красотку. – Тут такое дело, что без неё не обойтись.

– Так может и я чем сгожусь? – вопросительно взглянула на меня гоблинша.

На ум сразу же пришла Оксана Николаева, спутница, партнерша, закадыка… на поверку оказавшаяся Бабой-Ягой. Второй раз брать в партнерши девку – уж увольте!

Нет, не поймите меня неправильно. Я не против женского пола, а наоборот – очень даже за! Как за женским полом, так и перед женским полом… Мда, неудачная шутка получилась. Однако, если вспомнить, как я волновался об Оксане, а она оказалась предательницей… Нет, лучше уж защищать себя и Чоплю – нас, по крайней мере, не так жалко.

– В этом щекотливом деле мне нужна именно Чопля, – улыбнулся я. – А ты сгодишься… Вечерком, как одни останемся.

– Ой, да ладно, – хлопнула Тисвиса по плечу и тоже улыбнулась. – Уж и спросить нельзя. Мутный ты какой-то, Эдгарт. Что-то недоговариваешь и всё пытаешься выгадать. Проще надо быть. Тогда и люди к тебе потянутся.

– Всё понял, буду прост, как стол в твоём кафе! Но сейчас мне нужна Чопля. Она поможет распознать вот этот вот постамент. Ведь это тоже из разряда легенд и мифов? А значит, точно по моей части. Пусть мою сумку прихватит! Сделай доброе дело, ненаглядная моя? Я отблагодарю, за мной не заржавеет…

– Сочтемся, – Тисвиса обожгла меня таким взглядом, что я невольно почувствовал шевеление в ширинке.

Я проводил её взглядом, который особенно задержал на пятой точке. Что же, будем надеяться, что мне никуда встревать не придется, чтобы провести ещё одну ночку в кафе, а на утро объявить себя помещиком Эдгартом Южским, властелином этих земель. Тогда Тисвиса точно челюсть на пол уронит. А глаза недавних морфов вылезут из орбит.

Когда Тисвиса отошла на приличное расстояние, то я набрал номер императора. Его недовольный голос послышался после четвертого гудка:

– Чего тебе?

– И я безумно рад тебя слышать, Всемилостивейший государь, – хмыкнул я в ответ. – Ладно, не буду распинаться. Спрошу только – ты зачем моих слуг забираешь?

– Чего-о-о? Не проспался с дороги, что ли? О чем ты болтаешь, ведьмак? Каких слуг? – раздраженно бросил император.

– Да вот, стою тут перед твоей дверью в Сумеречный Мир. На верхушке ворон горластый недавно угомонился. Это же твой ворон? Ты же им владеешь? Мелкого орчонка зачем хочешь забрать?

Возникла пауза. Похоже, что император переваривал сейчас сказанное мною. Или подбирал слова, чтобы не материться.

– Ведьмак! Ты болтаешь ерунду! Мне больше дел нет, как в Сумеречный Мир двери открывать. Это злое место. Темный мир, жестокий. Туда вход давно уже запечатан. Ты о чем вообще? Какой ворон?

Судя по голосу, император и в самом деле был в недоумении.

– Да вот, стою как раз перед такими воротами. На них сверху ворон выбит. По краям лоза какая-то с завитушками. Да чего ты мне рассказываешь? Уже не первый день такая дверь появляется! Её и раньше люди видели.

– На Тамбовской земле? На вотчине Кощея? – приторным голосом спросил император. – Да там хоть мор прошел – и то я узнал бы в самую последнюю очередь. Мне этот самый… князь Старицкий ни о чем таком не докладывал. А без доклада… Люди всякое болтают.

– Так значит, это не твой ворон? – спросил я. – Может, какой двойник? Ну не так много болтающих воронов по свету носится.

– Их всего два было, – глухо ответил император после паузы. – Достались нам с братом в наследство от отца. А тому от его отца. И мой ворон достался бы Елене, когда я освободил престол. И следы возникновения воронов идут вглубь веков. И когда мой брат пропал без вести на охоте, то и ворон с ним вместе сгинул. А тут… Может ты ошибся, ведьмак? Может всё не так плохо?

В моей голове щелкнуло. Нитки сплелись воедино, и я спросил:

– Так значит, если ты помрешь, то ворон достанется твоей дочери?

– Да, а что?

– А то, что похоже, я нашел след, ведущий к Елене. Мне вот только надо немного покопаться тут… Ты это… Если что прикроешь меня на учебе? Не хочется, чтобы меня отчислили раньше времени.

– А тебе вообще эта учеба нужна?

– Конечно, я же собираюсь дальше дворянином быть. А нам, дворянам, без учебы вообще никак. Не комильфо на балах безумные пляски устраивать, если высшее образование не получу. Так что прикрывай, а я…

– Эдгарт, тебе чего? – раздался издалека голос Чопли. – Я только-только договорилась о жареном кабанчике и фазане в жимолости, а ты меня дергаешь…

– Ладно, потом договорим, Всемилостивейший, – буркнул я в телефон и отключился.

Если всё так, как я понимаю, то эти двери появились вовсе неспроста. Совершенно точно готовится очень большой шухер и совершенно точно этот шухер затронет всех на Земле. И конечно же, он может потрогать и вашего незабвенного друга – меня. И потрогает вовсе не так нежно, как меня нынче ночью трогала Тисвиса.

– Чопля, у меня к тебе есть одно предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – улыбнулся я.

Чопля словно почуяла неладное и затормозила свой полет. Она перевела взгляд с меня на дверь и нахмурилась:

– Что это такое?

– А это мы и должны с тобой исследовать. Смотри, вот тут вот маленькая пикси выбита. Она тебе случаем не знакома? Вроде бы даже с домовым целуется, – показал я на еле видимый бугорок, прикрытый травой.

– Где? Да где? На, держи! – Чопля подлетела ближе и протянула мне кожаную сумку с ведьмачьими принадлежности.

– Да вот, – я перехватил ремень покрепче, так, чтобы он обвил небольшое запястье пикси. – Вот, смотри.

После этого я второй рукой коснулся холодной поверхности двери. Мне почему-то сразу же вспомнилась стена коридора под собором Петра и Павла – там был точно такой же пронизывающий холод.

– Чо пля?!! – раздался протестующий возглас пикси.

В следующий миг перед глазами вспыхнул яркий зеленый свет.