Зрящая

Глава 1. Это точно роман?

Это утро в Ордене Покоя было совершенно обычным. Нежное весеннее солнце проникало в маленькую келью, ласково согревая моё лицо. Я сидела за простеньким деревянным столом, делая заметки о прошедшем сне. В нём я видела какую-то незнакомку, у неё умер ребёнок, совсем ещё маленький. Лицезрела, как мать сокрушалась, как горевала родня... Не самое приятное пророчество, но выбирать не приходится. С годами я привыкла ко многому, почти ко всему.

Весьма быстро внеся всё увиденное в дневник снов, я убрала его в ящик стола. Закончив запись, я ещё несколько минут сидела и смотрела в пустоту, медленно водя пальцем по краю столешницы.

Ребёнок из сна всё ещё стоял перед глазами. Такие видения об обычных людях не считаются важными, поэтому и тратить много сил на их подробное описание не требуется. Вот если бы женщина из моего сна была богатой и влиятельной, то это другое дело. О таком видении я обязана была бы срочно доложить настоятельнице Аделии, а она, в свою очередь, передать эти сведения семье этой дамы.

Иногда мне казалось неправильным, что одни трагедии считаются важными, а другие — нет. Но правила Ордена были просты: если погибнет ребёнок сапожника — это печально. Если погибнет ребёнок герцога — необходимо срочно сообщить семье.

Обычно сны зрящих сбываются в течение месяца-двух, но изредка их исполнение занимает у высших сил до полугода. Вовремя узнав своё будущее, человек может его изменить. Именно поэтому мы, зрящие, пользуемся большим уважением среди народа, ведь только в наших руках власть над знаниями о грядущем.

Впрочем, власть эта не безгранична. Я, как и остальные члены Ордена, не могу видеть будущее того, кого захочу. Видения приходят почти каждую ночь, но совершенно хаотично, о разных людях и даже животных. Известно, что зрящие видят будущее лишь тех, кто находится от них в ограниченном радиусе размером не больше нашего королевства.

Моя подруга Мидея уже ушла к купели. Побоявшись опоздать на завтрак, я решила поскорее последовать её примеру и, на ходу прихватив с собой полотенце и палочку для чистки зубов, выскочила из кельи. Двери мы тут не запирали, в этом не было нужды (за исключением библиотеки по ночам. И северного крыла. И кабинета Аделии. Но наверняка у настоятельницы есть на то причины). Да и засовов у келий тоже не было, впрочем.

Всё равно никакие воры в Орден пробраться не смогут. К тому же, брать тут нечего. Сбежать тоже невозможно, надо заметить… Через магический барьер не пройти без разрешения Аделии. А она никого никогда не выпускала отсюда.

Впрочем, сбегать никто и не пытался. По крайней мере, на моей памяти. Мы приходили в Орден Покоя на всю жизнь. Странно, но в детстве эта мысль казалась мне уютной. Сейчас — просто привычной.

Зайдя в столовую после водных процедур, я тут же подсела к подруге, которая уже была там. Так уж сложилось, что Мидея - моя единственная близкая подруга в Ордене. Мы дружим с тех пор, как она сюда попала.

Я пришла в Орден на два года раньше неё, сразу, как только поняла, что во мне проснулся дар. Родителям ничего не сказала. Не хотела, чтобы им достались деньги, которые Орден выплачивает за девочек-зрящих. Если бы им вдруг свалился на голову такой мешок золота, они бы наверняка решили, что богиня удачи Флорисса наконец услышали их молитвы. Правда, насколько я помню, обычно отец и мать молились только бутылке.

Мидею же привезли её знатные родители, выручив за неё кругленькую сумму. С тех пор от них ни слуху, ни духу. Первое время моя бедная, брошенная самыми близкими людьми, подруга, была очень тихой и нелюдимой. Другие сёстры не проявляли к ней особого интереса. Мне стало искренне жаль Мидею и однажды я заговорила с ней, попытавшись утешить. С тех пор мы - не разлей вода.

- Я бы спросила, что тебе снилось, но, судя по твоему хмурому виду, ничего хорошего, - изрекла я, плюхнувшись на лавку рядом с подругой.

- Не то слово, - буркнула та мне в ответ, откусывая очередной кусок черного хлеба.

- У меня та же история, - ответила я, придвигая к себе жестяную тарелку с кашей.

На этой неделе еду готовит сестра Офелия, а это означает две вещи: во-первых, каша будет напоминать строительный раствор; во-вторых, Кларисса снова скажет, что скромность во вкусовых предпочтениях украшает душу.

- Вот бы уметь отключать сны по собственному желанию. Хотя бы на пару ночей.

- Могу предложить зелье забвения, - усмехнулась я.

- Умеешь его варить? - Мидея заинтересованно приподняла бровь.

- Нет, но ради тебя готова перерыть всю библиотеку в поисках рецепта, - улыбнулась я в ответ.

- Не думаю, что там такое есть. Разве что, в запретной секции.

- Пожалуй, - согласилась я, отправляя ложку местного варева в рот. — Наверняка это зелье готовят из той гадости, которую выращивает сестра Грета.

— Не смей так говорить про Брунгильду.

— Про кого?

— Про куст звератени возле западной стены.

— Ты назвала куст?

— Ему было одиноко.

Я прыснула от смеха.

— Что?

— Это куст.

- Вообще-то Брунгильда очень чувствительная. Она обиделась бы, если бы услышала тебя.

— Иногда я боюсь, что однажды названные тобой растения научатся ходить и говорить.

— Тот цветок в большом горшке у кабинета настоятельницы зовут Альберт, если тебе интересно.

- Ты серьезно? - не выдержав, я расхохоталась. - Если наш Орден в будущем захватит местная флора, то я знаю, кого винить.

Подруга лишь хитро улыбнулась.

- Ты новую молитву выучила? - вдруг спросила она, с недовольством глядя в свою тарелку.

- Не-а, - безразлично пробубнила я, надломив кусочек хлеба.

- А зря, Кларисса может заметить.

- Не заметит, я мастер притворства, - заверила я Мидею, не отрываясь от каши.

- Ну-ну.

Тут вдруг на всю столовую раздалось громогласное:

- Доброе утро, сестры!

- Доброе утро, настоятельница! - хором откликнулись мы, взирая на впорхнувшую в помещение Аделию.

Наша настоятельница была уже не молода, но ещё и не стара. Затрудняюсь предположить, сколько ей лет. Она относится к тому типу людей, чей возраст сложно определить по внешнему виду.

- Не забывайте, сегодня у нас важный день! Как все вы знаете, из Аббатства нам прислали новую молитву великой Ультиме, и наш Орден будет первым, её зачитавшим, - произнесла Аделия, так и сияя.

- Ей что, за это приплачивают? - шепнула я подруге, закатив глаза.

Та тихо прыснула от смеха.

Настоятельница бросила в нашу сторону быстрый взгляд, но, не найдя ничего криминального, поправила рукав рясы, разглаживая складку, которой там не было, и продолжила:

- Также напоминаю, что скоро нас навестит Его Светлейшество Кассилий Мудрый! К его приезду всё в нашем Ордене должно блестеть от чистоты. Принимать такого важного гостя - большая честь для нас.

Собравшиеся за длинным столом сестры синхронно закивали в такт её словам. Мы с Мидеей последовали их примеру.

Довольная нашей реакцией, Аделия, смягчившись, добавила:

- Если приём пройдет гладко, попрошу Арталию приготовить печенье из моренки (прим. - морЕнка - трава, придающая выпечке сладкий вкус).

Зрящие радостно заулыбались и загалдели.

- Ну всё-всё, ешьте и готовьтесь к утренней молитве, мои дорогие, - с улыбкой произнесла настоятельница, успокаивающе вскинув руки.

- Ну хоть что-то хорошее, - сказала Мидея, как только Аделия покинула столовую.

Я только фыркнула в ответ. Моренка - это, конечно, хорошо, но я скучаю по городским леденцам. Я пробовала их всего лишь пару раз в жизни, но хорошо помню, что они намного слаще местной травы.

Иногда мне казалось, что за пределами барьера существует какой-то совсем другой мир. Тот, в котором я будто никогда и не была. И, если честно, иногда мне очень хотелось увидеть его ещё хотя бы один раз.

***

После завтрака все сестры дружным строем отправились в залу для молитв. Она находилась в восточном крыле. Холодные стены из серого камня, высокие своды под потолком, пылающие факелы вдоль массивных колонн — всё выглядело внушительно и даже слегка угрожающе. Воздух был пропитан запахом ладана и воска. Мы с Мидеей заняли свои привычные места в среднем ряду на длинной деревянной скамье.

Разговаривать не полагалось. В этом зале нельзя было шептаться, зевать или беспокойно двигаться, ведь именно здесь наиболее сильна дисциплина Ордена, и имя ей - старшая сестра Кларисса, ответственная за утренние и вечерние молитвы.

Она стояла на возвышении у алтаря. Лицо её, как вырезанное из мрамора: строгое, неподвижное, лишённое всякого тепла. Складки серого одеяния лежали идеально, а голос — когда она заговорила — был холодным, чётким, лишённым колебаний.

— Встаньте, сёстры, — произнесла она. — Очищение начинается с тишины.

Мы поднялись. В зале повисло безмолвие.

— Мы благодарим Великую Ультиму за её дар сновидения, а также дары прозрения и терпения.

— Да будет явлено нам будущее, — отозвались мы голосами, сдержанными и ровными.

— Пусть сны откроют путь, и в сердце нашем не будет сомнений.

— Ультима, узри нас.

Кларисса закрыла глаза. Её ладони были раскрыты — в жесте подчинения и открытости. Мы повторили движение. Далее поледовала минута молчания. У некоторых сестер губы двигались беззвучно — кто-то молился, кто-то вспоминал сны.

Я мысленно произнесла то, что говорила почти каждое утро: «Покажи правду, даже если она горька. Но, если можно, — без мертвых младенцев сегодня.»

После паузы Кларисса открыла глаза и произнесла:

— Сегодня вы услышите новую молитву, полученную из Аббатства. Текст утверждён и проверен. Его следует выучить. Без вольностей.

Она сделала знак, и к алтарю подошла сестра Хильдегарда — ещё одна из старших, с острым подбородком, кудрявыми светлыми волосами и зычным голосом.

— «Даруй мне, Ультима, свет снов и ясность ума, Пусть дары твои проведут меня сквозь тьму. Очисти сердце от боли и сомнений И дай сил стойко пройти мой путь.

Научи смирению пред тайной увиденной И терпенью в днях, где тяжела доля зрящей. Пусть выдержка станет щитом моим, А вера — светочем в час испытаний.»

Кларисса слушала, не моргая. Все присутствующие дружно хором вторили каждой строчке молитвы вслед за Хильдегардой. Я же в основном лишь делала вид, что выучила слова.

Когда чтение завершилось, сестра Кларисса снова заговорила:

— Наш дар — не украшение, не награда, не повод для гордости. Это — долг. Сила без смирения приводит к падению. Не забывайте этого.

— Служим свету будущего, — откликнулись мы.

Кларисса бросила взгляд по залу. Я невольно затаила дыхание. На мгновение её глаза задержались на мне — холодные, изучающие. Потом она кивнула.

— Вы свободны. Начинайте день с чистыми сердцами. И без лености тел и ума.

Мы молча покинули зал. Мидея, не сказав ни слова, только выразительно закатила глаза, когда мы вышли за порог. Я усмехнулась про себя — хоть слово вслух произнести было бы сейчас почти святотатством.

Только когда за нами закрылась тяжёлая дверь зала, я позволила себе выдохнуть. Ритуал окончен, но ощущение, будто тебя внимательно рассматривали изнутри, ещё держалось на плечах.

— Чувствуешь? — тихо сказала Мидея, когда мы свернули в боковой коридор.

— Что именно?

— Лёгкий запах... страха и чистоты. В воздухе.

— А, да. Классическая Кларисса. Парфюм под названием «Тень над тобой».

Мидея хмыкнула.

— Думаешь, она когда-нибудь улыбалась? Ну, хотя бы в детстве?

— Наверняка только когда ей давали читать новые правила поведения.

Мы обменялись коротким взглядом и одновременно усмехнулись.

— Ну что, возвращаемся к мирской реальности? — спросила Мидея.

— Угу. Плиты сами себя не отчистят. И Кассилий, увы, не передумает приезжать от ужаса пред недостаточно чистыми помещениями Ордена.

— Жаль. Я на это рассчитывала.

Тут меня осенило:

- А может, нам удастся отсидеться в библиотеке?

- Было бы не плохо… - задумчиво протянула подруга.

Не успели мы свернуть за угол на пути к желанной свободе, как нас окликнула сестра Эмельда — невысокая, но невероятно энергичная наставница, чья метла всегда появлялась до того, как ты её заметишь.

— Ария, Мидея! В зал приёмов, живо! Там следы от свечного воска, - крикнула нам она и тут же скрылась со своей метлой за поворотом, не дождавшись ответа.

Мы молчаливо переглянулись с мыслями «Проклятье, не успели!» — и поспешили в приёмный зал.

Тот находился в центральной части Ордена — просторный, светлый, с мраморным полом, высокими окнами, занавешенными тяжелыми бордовыми драпировками. Здесь всё всегда выглядело торжественно, но в эти дни перед приездом Его Светлейшества — особенно.

— Нам бы зелье «Отмывка великолепная», — пробормотала Мидея, берясь за скребок.

Я лишь тоскливо вздохнула в ответ, склонившись к каплям воска в углу и начав методично скрести. Пол был прохладный и будто бы вечно обиженный на судьбу — ничто не хотело с него оттираться без борьбы.

— Представь, — тихо сказала Мидея, — он входит, величественный, в своём красивом золотом плаще, наступает на эту плиту — а там капли воска, прямо под его святой ступнёй.

— Скандал века. Кларисса упадёт в обморок.

Мы обе прыснули от смеха, стараясь не привлекать внимание сестёр, которые уже вовсю полировали перила, натирали подсвечники, развешивали ткани и шептались о том, когда именно прибудет Кассилий Мудрый.

— Интересно, — сказала я немного тише, — Почему он едет именно к нам? Наш Орден не самый близкий от столицы.

— Не знаю, - Мидея пожала плечами. - Может, когда он был в прошлый раз в соседнем Ордене, ему подали подгоревшую лепёшку, и теперь он решил попытать счастья здесь?

Я улыбнулась.

На время мы умолкли, сосредоточившись на натирании плит, пока те не начали блестеть так, что в них можно было разглядеть потолочные балки.

Дочистив последний участок, мы отступили на шаг. Солнце пробивалось сквозь витраж, ложась цветными бликами на пол. В этот момент зал показался особенно красивым.

— Всё, готово, — прошептала Мидея. — Теперь-то нам можно пойти в библиотеку? Слышала, на днях сёстры нашли там роман. Вот бы его почитать…

- Ого, я тоже хочу, никогда не читала романов, - с воодушевлением ответила я.

Мидея удивлённо вскинула брови:

- Серьёзно? Как же так? В твоём доме не было книг?

Я никогда не рассказывала подруге о своей семье. Мне было стыдно признаться аристократке, что сама я - дочь нищих пьянчуг. А Мидея, надо отдать ей должное, не лезла с расспросами о моём прошлом.

- Таких не было, - уклончиво ответила я. - Ну так что, идём в библиотеку?

- Да, пошли скорее, пока нас не увидел никто из старших сестёр.

Подруга на цыпочках прокралась к двери зала и осторожно выглянула в коридор, как будто оттуда вот-вот должен был вылететь монах с канделябром. — Чисто, — шепнула она и, ухватив меня за руку, потащила за собой. Мы пробежали мимо лестницы, миновали внутренний двор с фонтаном, где обычно сидели на скамьях послушницы старших курсов, и свернули в западное крыло. Там, среди пустых коридоров, пахнущих старым деревом и запылёнными свитками, пряталась библиотека.

Её массивная дверь громко скрипнула, когда Мидея потянула за резную ручку. Мы замерли, прислушиваясь, но было тихо.

— Быстрее, — шепнула подруга, и мы проскользнули внутрь.

Библиотека была просторной и удивительно тёплой для монастырских помещений. В воздухе витал запах пергамента, чернил и пыли. Огромные книжные шкафы доходили до самого потолка. Свет от витражных окон окрашивал деревянные полки в зелёные и синие оттенки, создавая ощущение, будто мы попали в подводный мир.

Мы стали увлечённо перебирать книги, стараясь отыскать тот самый роман, о котором Мидее рассказали Виталина с Офелией. Проискав добрых минут сорок, я уже хотела было предложить подруге бросить эти поиски, как вдруг Мидея воскликнула:

— Ария, я нашла! — она с улыбкой потрясла маленькой потрёпанной книжкой. На тёмной обложке не было никаких надписей.

— Это точно роман? — спросила я с сомнением.

— Думаю, да, тут с первых строчек про любовь. Это явно не сборник псалмов.

Мы устроились на полу у окна. Я взяла книгу и открыла. Оказалось, она состояла из сшитых вместе писем. Почерк был женским, изящным, с росчерками и завитками.

«Дорогая моя сестра, когда я пишу тебе эти строки, сердце всё ещё сжимается от воспоминаний о вчерашней встрече. Он ждал меня на балконе, и лунный свет падал на его лицо…»

— Ох, — выдохнула Мидея, — началось!

Мы читали, переглядываясь, шепча и едва сдерживая смех, когда героиня чуть ли не падала в обморок от восторга при каждом знаке внимания со стороны её возлюбленного. Но, чем дальше, тем больше текст интриговал и затягивал.

Письма становились мрачнее. В них появлялись намёки на нечто ужасное, увиденное главной героиней во сне, которая, как и мы, оказалась зрящей.

— Подожди, — нахмурилась Мидея. — Это уже не просто любовная история. Это что-то странное.

— Пожалуй… - задумчиво протянула я. - Смотри: «Да, я написала в дневнике неправду. Мне пришлось, иначе меня бы убили, понимаешь? Теперь я знаю, наши Ордены - это не то, чем они кажутся. Нас обманывали всё это время! Я и Т. приняли решение бежать этой ночью. Не могу продолжать спокойно служить этим людям, зная истину. Прошу, сестра, бежим с нами? Мы сможем вытащить тебя, мы найдём способ.»

- Что это значит - «Ордены - не то, чем кажутся»?

- Не знаю… Думаешь, это не вымысел?

Вдруг в библиотеке послышались шаги. Я резко захлопнула книгу и спрятала её во внутренний карман рясы.

— Кто-то идёт! — прошептала я, и мы обе быстро вскочили на ноги.

Дверь отворилась. На пороге появилась сестра Хильдегарда. Заметив нас, она хищно прищурилась.

— Вижу, вы уже всё отмыли, раз нашли время для праздного чтения?

— Простите, сестра… — начала Мидея.

- Ничего не хочу слышать! - рявкнула старшая. - Раз так любите уединение, марш в скрипторий, поможете архивариусу Филару варить чернила и чинить перья!

Мы мигом вскочили с места и выбежали из библиотеки, как ошпаренные. Хильдегарду лучше не злить.

***

Остаток дня мы провели в праведных трудах, готовясь к надвигающемуся приезду Его Светлейшества, будь он неладен.

Вечером после молитвы, на которой Кларисса все-таки отчитала меня за невыученный текст, мы с Мидеей, полностью выжатые, вернулись в свои кельи.

Уставшая, я сразу плюхнулась на кровать, даже не снимая обуви, и мне тут же в бок упёрлась спрятанная еще днём во внутренний карман книга. Совсем забыла о ней.

Вообще, надо заметить, по правилам, у наших ряс не предусмотрен внутренний карман, поэтому свой я тайком пришила сама. Никогда не знаешь, когда он пригодится.

Вытащив книгу, я решила продолжить её чтение. В последних письмах книги госпожа Э. продолжала умолять свою сестру сбежать из Ордена, но, судя по всему, безуспешно. Далее таинственный автор повествовала о том, что ей с её возлюбленным удалось обосноваться в городе и найти покровителя, который пообещал помочь.

«Сестра, я очень люблю тебя, но вынуждена прекратить писать. Теперь эта тайна не только моя, я должна быть осторожней. Но я буду ждать твоего ответа. Пожалуйста, напиши, как только решишься оставить нынешнюю жизнь в прошлом. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы помочь тебе. Всегда твоя, Э.»

На этом книга оборвалась и далее следовали лишь пустые страницы. Я откинулась на подушку и задумалась о прочитанном. Кто такая эта Э.? Кто и зачем переписал её письма в эту книгу? А может, эти письма - просто чей-то вымысел? Но какая-то часть меня ощущала, что это не так. Решив, что подумаю об этом завтра, я спрятала книгу в ящик стола, переоделась в ночную рубашку, погасила свечи и мгновенно забылась крепким сном.

Глава 2. Особенный сон

Каменные стены, залитые утренним светом. В большом кабинете высокие окна с тяжёлыми портьерами цвета бордо. На стене — герб Аббатства - ладони, держащие глаз, с расходящимися от него лучами света. Возле массивного письменного стола стоит пожилой мужчина в длинной чёрной сутане с золотым галуном по вороту и рукавам. Лицо его сурово, губы поджаты, но глаза сверкают — он сдерживает удовлетворённую усмешку.

Перед ним стоит младший служитель, склоняя голову. На столе — раскрытый пергамент, подписанный Главой Аббатства, Наисветлейшим Брантеусом Озарённым.

— С этого дня вы возглавляете совет попечителей Восточной области. Поздравляю Вас, Пресветлейший Кассилий Мудрый, — говорит служитель почтительно.

Кассилий отвечает мягко, почти ласково:

—«О, благодарю. Ответственность, конечно, велика… Но я давно готов к ней. Главное — благо нашего Аббатства и королевства. И, разумеется, благополучие тех, кто стоит у их основ.

Он протягивает руку, и служитель почтительно целует его перстень с красным камнем. Кассилий слегка кивает — в его движении чувствуется горделивое величие.

Когда младший выходит, Кассилий садится за стол, берёт гусиное перо и аккуратно вычеркивает имя кого-то в списке, лежащем перед ним. Затем пишет поверх:

«Назначить Илариона. Остальные — под наблюдение. Следить за финансированием из Вилларийской долины».

На его лице — лёгкая полуулыбка, тонкая, самодовольная. Он откладывает перо и берёт бокал с тёмным вином.

В комнате тихо, только за окном слышны крики птиц и звон утреннего колокола. Кассилий медленно произносит самому себе:

— Наконец-то.

***

Я распахнула глаза, помня каждую деталь видения. Но, как и сны обычных людей, оно вскоре может забыться, поэтому я, не мешкая, вскочила с кровати и бросилась к письменному столу. Рывком открыв ящик, выудила оттуда толстенный дневник снов, не глядя, раскрыла где-то на последних страницах, обмакнула перо в чернила и... поняла, что мой дневник полностью заполнен и чистых страниц не осталось.

- Мрак, - выругалась я. Мне никак нельзя забыть этот сон!

И тут я вспомнила про вчерашнюю находку и достала из ящика вторую книгу с письмами загадочной Э.

Секунду помедлив, я решительно развернула её и добралась до чистых страниц. Прошу прощения, госпожа Э., но пророчество не подождёт.

Я быстро принялась писать. Внеся в мельчайших деталях всё, что помню, я ещё раз перечитала написанное и удовлетворённо откинулась на спинку стула.

Я не могла поверить своему счастью. Надо же, как мне повезло! Накануне приезда Его Светлейшества Кассилия (или можно уже начинать величать его Пресветлейшеством?) увидеть его будущее, да ещё и хорошее. Наставница будет очень довольна!

«Может, даже не заставит вытирать пыль в библиотеке на этой неделе,» - усмехнулась я про себя.

Радостно улыбнувшись, я принялась переодеваться и причёсывать свои длинные каштановые волосы, доходившие мне почти до пояса. Задача не из самых простых, ведь они, как всегда, пытались навязать свою волю и жить собственной жизнью, но, к счастью, сегодня им было лень сопротивляться. Я справилась с ними быстрее обычного и бросилась умываться, а затем прямиком в кабинет Аделии, предварительно аккуратно выдрав из книги страницы с описанием видения.

Кабинет настоятельницы находился в самом конце западного крыла нашего Ордена, который, если посмотреть на него с высоты птичьего полета, выглядел как крест с равными сторонами. Возможно, это должно было символизировать равновесие и порядок. А может, архитектор просто любил симметрию.

Остановившись перед ничем не примечательной дверью, я осторожно постучала.

- Да-да, войдите, - послышалось с той стороны.

Я приоткрыла дверь и вошла в кабинет, крепко сжимая в руке аккуратно сложенные вырванные листы. Комната настоятельницы была тёплой и наполненной ароматами сухих трав и пергамента. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми шторами, пропускали мягкий утренний свет. Над каминной полкой висел портрет бывшей настоятельницы — строгой, сухощавой женщины с таким холодным взглядом, будто она заранее осуждала все твои поступки, включая те, что ты ещё не совершил.

Настоятельница Аделия оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на меня — её глаза засветились мягкостью.

— Ария, моя девочка… — сказала она с ласковой улыбкой и сделала приглашающий жест. — Подойди. Что-то важное?

Я кивнула и, стараясь держаться уверенно, подошла к столу, протянув листы.

— Мне этой ночью приснился сон… — начала я. — О Его Светлейшестве Кассилии.

Аделия не смогла скрыть удивления. Она тут же отложила перо и взяла бумаги, с интересом пробежав глазами первые строки. Лицо её было напряжённым и внимательным. Когда она дочитала, её губы растянулись в довольной, чуть хитроватой улыбке. Она подняла на меня глаза, полные восхищения.

— Моя милая девочка, ты даже не представляешь, как ты нас порадовала этим даром, — сказала она, вставая из-за стола и подходя ближе. — Приснился сон о Кассилии — в канун его приезда! Да ещё и благой! Ах, какое провидение, какое благословение!

Я кивнула, стараясь не выглядеть слишком гордой. Или слишком испуганной. Хотя внутри меня было и то, и другое, и ещё немного желания выпить что-нибудь успокаивающее.

Настоятельница взяла меня за руки и сжала их крепко, почти по-матерински.

— Видишь, как сбываются мои слова? Я всегда знала, что у тебя особый дар, Ария. Не каждая зрящая может увидеть столь ясное и своевременное знамение! — её голос стал мягким, почти певучим. — Ты будешь важной жемчужиной нашего Ордена. Об этом сне мы непременно расскажем Его Светлейшеству. Конечно, с осторожностью… — она подмигнула. — Только то, что следует. Но этого будет более чем достаточно, чтобы укрепить нашу позицию при дворе и в Аббатстве.

Она вернулась к столу, аккуратно сложила листы и вложила их в кожаную папку, которую заперла на маленький бронзовый замочек. Затем села и, улыбаясь, добавила:

— Ты умница. Я горжусь тобой. Об этом сне я сегодня же напишу, куда следует. И скажу, что молодая зрящая Ария Верум уже начала видеть сны о великих людях. Уж поверь, это не пройдёт незамеченным.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё наполняется странной смесью радости и тревоги. Хвала приятно согревала, но я не могла избавиться от ощущения, что такое чрезмерное внимание к моей персоне мне будет не по нраву.

— А теперь — беги, милая, позавтракай, и ни о чём не беспокойся, — ласково добавила Аделия. — Сегодня ты заслужила утро без обязанностей.

«Никак я всё ещё сплю,» - пронеслось у меня в голове. Но я лишь вежливо поклонилась, отступая к двери.

— Благодарю вас, матушка Аделия.

— И не забывай, Ария, — раздался её голос уже вслед, — у тебя великая судьба. Мы лишь помогаем ей раскрыться.

Я вышла в коридор, и только за пределами кабинета позволила себе глубоко выдохнуть. Надеюсь, этот сон не выйдет мне боком.

***

В столовой уже стоял привычный утренний шум: лёгкий гул голосов, звон деревянных ложек о глиняные и жестяные миски, тихий скрип скамеек. Воздух был наполнен запахом горячей каши и травяного отвара, которые готовили по расписанию уже не первое поколение сестёр. Я огляделась, отыскивая взглядом привычную фигуру — и заметила Мидею, как всегда, на нашем излюбленном месте у стены, под самым узким окном. Она уже ела, и при этом сосредоточенно листала что-то — может, кусочек псалма, изучаемого наизусть.

Я подошла и села рядом. Подруга бросила на меня короткий взгляд, и почти сразу отложила ложку, прищурившись.

— Ты какая-то встревоженная, — сказала она вполголоса, склонившись ко мне. — Что случилось? Страшный сон?

Я невольно улыбнулась. Конечно, кто, как не она, заметит. Мидея всегда легко считывала моё настроение даже по мимолётному взгляду или едва уловимому жесту.

— Наоборот, хороший, — ответила я, тоже понизив голос. — Очень хороший. Про Кассилия.

Мидея изумлённо вскинула брови.

— Серьёзно?! Про Его Светлейшество?!

Я кивнула. Мы обе инстинктивно наклонились ближе друг к другу, как делают девочки, делясь самым сокровенным.

— Кассилий был в своём кабинете, стоял у стола в чёрной сутане, лицо такое довольное - довольное. Ему объявили, что он — новый глава совета попечителей Восточной области. Назвали его Пресветлейшим Кассилием Мудрым…

— Ого, — протянула подруга.

— Он благодарит, говорит красивые слова про благо Аббатства, про тех, кто «у его основ»… Потом остаётся один, вычёркивает чьё-то имя из списка, пишет: «Назначить Илариона. Остальные — под наблюдение». Затем пьёт вино и говорит сам себе: «Наконец-то».

Произнеся всё это практически на одном дыхании, я резко закончила и на миг замолчала. Мидея медленно выдохнула и, быстро оглянувшись по сторонам, произнесла:

— Ну ты даёшь, это почти политический отчёт! И это до того, как Кассилий приехал. Аделия наверняка в полном восторге, — прошептала она, в её голосе слышалась завистливая гордость.

— Да, она была на седьмом небе от счастья. Сказала, что напишет, куда надо, и доложит там о моих талантах. И… — я пожала плечами, — освободила меня от работы на сегодня.

Подруга всплеснула руками.

— Вот это тебе повезло! Расхвалили, да ещё и от работы освободили. Ещё немного, и тебе начнут шить особый балахон с золочёной вышивкой. Или приставят личную служанку.

— Не преувеличивай, — улыбнулась я, краснея. - Лавре же таких почестей не оказывали, когда у неё был сон о самой королеве.

— Пфф, этой выскочке такое не светит никогда, наверняка настоятельница её втайне недолюбливает, - усмехнулась подруга. - Уверена, тебе больше повезёт! Сон про Светлейшего, да ещё в преддверии его визита! Несомненно, он будет очень доволен, узнав такие хорошие новости. Твоя репутация теперь взлетит вверх, Ария. — Она наклонилась ближе и подмигнула. — А замолви за меня словечко перед Аделией, а? Может, она и мне разрешит провести день без тряпок и тяжёлых книг.

Я рассмеялась, закрыв рот ладонью, чтобы не привлекать внимания соседок.

— Попробую. Сделаю всё, что в моих силах. Не в одиночку же мне бездельничать сегодня.

— Вот и договорились, — довольно кивнула Мидея и снова взялась за ложку. — А теперь ешь. День без обязанностей — вещь редкая. Его надо праздновать хотя бы полной тарелкой.

Я взяла свою миску и наконец попробовала кашу. Тёплая, с чуть заметным привкусом мяты. Тело начинало расслабляться, но внутри всё ещё дрожала тонкая искорка волнения. Этот день начинался не как все.

***

Первые лучи солнца проникали сквозь узкие стрельчатые окна зала молитв, окрашивая каменные плиты пола золотисто-розовым светом. Я с Мидеей вошли почти последними. За ночь зала остыла, и под сводами было зябко, воздух пах влажным камнем, горячим воском и чем-то едва уловимым, тревожным — как будто сама тишина здесь молилась на грани страха.

Сёстры встали в привычный строй, ряды в синих рясах затихли в ожидании. Высокие колонны словно обнимали собравшихся, и каждое слово, сказанное здесь, отзывалось в их грудях глубоко и почти болезненно. Точно дух богини Ультимы проходил меж ними.

Но вместо привычного голосистого напева первой молитвы, что обычно раздавался с трибуны, послышались шаги. По центральному проходу в сторону возвышения уверенно шла фигура в белых одеждах - Аделия — порой строгая, но любимая многими наставница.

Когда она остановилась у возвышения, в зале воцарилась такая тишина, что слышно было, как у кого-то в животе недовольно заурчало (к счастью, не у меня).

— Сёстры, — громко и отчётливо начала она, — прежде чем мы вознесём слова Ультиме, я должна объявить нечто важное.

Я почувствовала, как сердце сжалось. Мидея бросила на меня взволнованный взгляд.

— Сегодня ночью, — продолжала Аделия, — Арии Верум был дарован особенный сон. Она увидела Пресветлейшего Кассилия — мудрейшего из старейшин, посланника святого Аббатства. К счастью, сон этот - о добром событии.

Лёгкий шёпот прошёл по рядам. Кто-то восхищённо вздохнул, кто-то подозрительно выпрямился, а кто-то, возможно, подавился от зависти. Ну или от проснувшегося любопытства.

— Мы ожидаем прибытия Пресветлейшего в течение недели и, я уверена, он будет рад услышать столь добрые вести! Наконец богиня Ультима озарила нашу сестру и Орден Покоя своим благословением! - воскликнула она, вскинув руки.

Настоятельница повернулась ко мне с такой гордостью, что я едва сдержала порыв отступить на шаг назад. Кажется, я влипла. Того и гляди, на меня начнут возлагать всевозможные надежды и обязанности.

— Мы все гордимся тобой, дитя! Твоя зоркость, твоя душевная чистота открыли тебе врата откровения. Быть может, тебе суждено однажды прославить наш Орден!

«О нет, только не это», - подумала я. Прославиться — это прекрасно… если ты не живёшь среди тридцати девушек, соревнующихся за одну порцию признания и кусочек личного пространства в молитвенном зале.

Голоса в рядах вновь зашептались, одни — с восхищением, другие — с завистью.

— Пусть Ультима пошлёт тебе ещё снов. Молись, дитя, чтобы дар твой расцвёл, как лилия на рассвете.

Следуя правилам приличия, я низко склонила голову, чувствуя, как краснеют щёки. Мне казалось, что взгляды окружающих обжигают кожу. Лучше бы сегодняшний сон был пустым, ничего не значащим. Например, про улитку, ползущую по подоконнику. Или про кашу. Каша бы никому не навредила.

Из третьего ряда донёсся едва различимый смешок. Лавра, как всегда безукоризненно причёсанная и стоящая с такой прямой спиной, словно проглотила метлу, склонилась к своим двум приближённым, Филинде и Тессе, и что-то им прошептала. Все трое извечно держались особняком, с видом тех, кому дозволено чуть больше, чем остальным.

Высокомерные подружки подавили смех, о чём-то пошептавшись. Мидея, стоявшая рядом со мной, сверкнула на них взглядом, которого хватило бы, чтобы заварить чай.

Пускай шепчутся, мне всё равно. Другого от Лавры и её свиты я и не ожидала. Вот если бы они вдруг начали аплодировать и петь мне гимн, я бы серьёзно занервничала. А так — всё в порядке.

***

После молитвы все мы направились к западному саду, где в тени густых лип располагалась открытая учебная площадка. Там уже ждала сестра Грета — старенькая, сгорбленная, в потёртом сером плаще поверх монашеской рясы. Её волосы, собранные в низкий пучок, были седыми, но глаза — неожиданно живыми, внимательными, с какой-то потаённой печалью. Она опиралась на резную деревянную трость, но держалась с достоинством, будто по-прежнему ощущала в себе власть. Или, как минимум, право спорить с самой Аделией, если понадобится.

На плетёных столах перед ученицами были разложены пучки сушёных и свежих трав — мелирна, полник, ливана, звератень, сушёные лепестки синей васильковой розы - редкость, которую выращивали только в монастырском саду. От них исходил терпкий, горьковатый аромат, щекочущий нос и вызывающий подозрение, что сейчас кто-нибудь чихнёт.

— Сегодня, — начала сестра Грета мягким, хрипловатым голосом, — мы говорим о зелье, которое часто становится первым, что учится варить зрящая. Не потому, что оно сложное, а потому, что нужно. Бывает… увидишь не то, что хотела, и душа начинает болеть.

Она замолчала на миг, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, или просто вспоминала, с какого века она начала преподавать. А затем продолжила:

— Отвар для покоя. Варится на основе трёх главных трав: мелирны, ливаны и полника. Все они снимают напряжение, но… важно соблюдать меру. К нему добавляют щепотку васильковой розы — она усиливает эффект и время воздействия. Без неё покой может оказаться слишком кратковременным.

Она ненадолго замолчала, давая сёстрам время на записи, затем снова заговорила:

— А теперь скажите мне, кто помнит, для чего используется звератень?

Она обвела взглядом стройные ряды и остановилась на девушке с тонким лицом и вечно опущенными ресницами.

— Арталия? Быть может, ты знаешь?

Арталия вздрогнула, замерла с пером в руке и пролепетала едва слышно:

— Нет… Простите, сестра, я… не уверена.

Тишина повисла в воздухе на короткое мгновение, и тут, не отрываясь от выведения идеально ровных строчек на пергаменте, громко заговорила Лавра:

— Это знают даже дети. Звератень позволяет лучше запомнить увиденное во сне. Используется, если зрящая быстро забывает пророчество после пробуждения.

— Да, верно, Лавра, — спокойно подтвердила Грета, не выказывая ни удивления, ни особой похвалы.

Лавра довольно улыбнулась, бросив короткий взгляд на подружек. Тесса с Филиндой тихонько захихикали, прикрывая рты, не столько от радости правильного ответа, сколько посмеиваясь над незнайкой Арталией, всё ещё стоявшей с опущенным вниз взглядом.

В это время Мидея, сидевшая рядом со мной, скользнула взором по «звёздным сестрам» и протянула мне новый пергамент. Я как раз заканчивала свой и уже мысленно прикидывала, можно ли приписать рецепт отвара на полях, не оскорбив этим богиню или Грету.

— Пока звёзды сияют, нам, простым смертным, приходится просто стараться не ослепнуть, - саркастично прошептала она. Я с трудом удержалась от смешка.

— Запомните, — говорила тем временем Грета, медленно прохаживаясь вдоль столов, — если пить успокаивающий отвар слишком часто - голова станет тяжёлой, сны — мутными. Покой без памяти — опасен для зрящей. Что бы вы ни увидели, важно помнить. Хоть порой и страшное.

Она снова остановилась, на этот раз прямо рядом со мной, и её старческие пальцы мягко поправили пучок звератени на моём столе.

— Иногда… кошмары тоже бывают важными вестниками, — сказала она негромко. — Не отгораживайтесь от них. Их необходимо принять.

Я кивнула, хотя внутри всё протестовало: принимать кошмары — это как обниматься с жабой.

Когда урок закончился, сёстры начали расходиться. Я задержалась, дождавшись, когда Лавра и её свита выплывут за ворота первыми. Потом подошла ближе к Грете, которая уже складывала оставшиеся травы в холщовый мешок.

— Простите, наставница… — начала я тихо. — Хотела уточнить. Этот отвар… если кошмары повторяются, можно ли пить его каждую ночь? Мне в последние недели часто снилось… нехорошее.

Грета чуть повернулась ко мне, её лицо стало серьёзным, почти обеспокоенным.

— Не чаще трёх раз в неделю, дитя. И только если после молитвы сердце всё ещё не на месте.

Я кивнула. И уже хотела поблагодарить и уйти, как вдруг она добавила:

— Каким бы страшным не казалось нам будущее, его не всегда стоит менять.

Я удивлённо подняла на неё глаза.

— Простите?

Но Грета уже снова занялась мешком, будто ничего не сказала. Я немного постояла, потом решила, что, вероятно, старушка просто сказала что-то, что имеет значение лишь для неё самой. Поблагодарив, я направилась к выходу из сада, чувствуя, как лёгкий ветер шелестит листьями над головой, а в груди растёт странное, неуловимое беспокойство.

***

Обед в монастыре никогда не был чем-то особенно вкусным или запоминающимся, но в этот раз, после прохладного воздуха сада, тёплый запах ячменного супа с кусочками корнеплодов показался не таким уж плохим. Мы с Мидеей заняли места у дальнего окна, где солнечные пятна лениво скользили по камню, и там же нас уже ждали глиняные миски, деревянные ложки и простая кружка с настоем чабрелия.

— Хочешь хлеба? — спросила я, отламывая тёмную корку и протягивая половину Мидее.

— Спасибо, — кивнула она, приняв мой скромный дар и откусывая от него кусочек. — Лучше, чем вчера. Хлеб, в смысле. Или я просто проголодалась после урока.

Мы замолчали на несколько мгновений, сосредоточившись на еде. Ячменный суп оказался терпимым, особенно если не думать о нём слишком долго. За окнами светило солнце, в зале пахло хлебом и сушёными травами.

— А тебе что-нибудь снилось сегодня? — спросила я, уронив ложку в миску и подперев щеку ладонью.

Мидея посмотрела на меня чуть удивлённо, как будто не ожидала, что я спрошу.

— Снилось, — кивнула она. — Но не человек и не какая-нибудь грядущая беда. На этот раз — лесной бархатник.

— Бархатник? — переспросила я, улыбаясь. — Эти с длинными ушами и смешными прыжками?

— Угу. Он был ещё детёнышем. Мохнатый, как комок шерсти, и всё пытался дотянуться до листа на нижней ветке. Прыгал, вставал на задние лапы, падал, отряхивался. Потом вдруг — бац! — и у него получилось, оторвал листок.

— Бархатная драма с счастливым финалом, — рассмеялась я. - Как это мило.

— Это точно, - Мидея улыбнулась. - Он его схрумкал с видом победителя, потом завертелся, лег в траву и заснул. Прямо под деревом. А сверху солнце сквозь листву, ветер еле слышный. Тишина...

— Хочется туда, — сказала я с грустью. — На эту поляну, где нет ни интриг, ни ночных кошмаров, ни старших сестёр с их правилами…

— Да уж, было бы здорово оказаться там, где просто трава, тепло, и ты знаешь, что всё будет хорошо, — ответила подруга.

Мы на миг замолчали, обе представив себе ту поляну, пушистого бархатника, мир без людских забот. Без списков дежурств и укоров за не идеально ровные строчки.

— Люблю такие сны, — сказала я. — Никаких тебе смертей, ненависти, зависти или алчности.

— Я тоже, — кивнула Мидея. — Знаешь, когда снятся люди — почти всегда всё сложно и запутанно. А животные... они просто живут.

— А ещё они не смотрят на тебя с прищуром, — добавила я. — И не говорят «Может, тебе отварчика какого попить, дитя? А то что-то в последнее время тебе совсем ничего полезного не снится».

Мидея усмехнулась, но в следующую секунду её взгляд метнулся к другой стороне зала.

Я тоже повернулась — Лавра с подружками, конечно же, уже заняли центр стола, как будто им полагалась сцена. Смеялись громко, почти театрально. Арталия, сжав плечи, пыталась проскользнуть мимо, но Лавра вытянула руку и, приостановив её, почти невинно произнесла:

— Ой, Арталия! Помоги нам, разреши спор. Скажи, а полник — это трава или новая причёска?

Подружки прыснули в ладони. Арталия остановилась, опустив голову ещё ниже, как будто надеялась, что камни под её ногами расступятся и примут её в объятия. Она пробормотала что-то неразборчивое и юркнула к своему месту.

— Глупая незнайка, — прошептала Филинда, вполне себе громко.

Я сжала ложку в пальцах так, что костяшки побелели. Мне тоже хотелось что-то сказать, вмешаться, но… в воздухе повисла та же тяжёлая тишина, что была и на занятии у Греты. Мы знали — скажи слово, и станешь следующей мишенью.

— Тоже мне, шутницы, — проворчала Мидея сквозь зубы.

Вдруг дверь столовой отворилась, и внутри послышались быстрые шаги. Все сёстры тут же обернулись. В зал вошла настоятельница Аделия, высокая, как всегда величественная, несмотря на простую монашескую рясу. На руках у неё был охапистый свёрток писем, перевязанных льняной верёвкой.

— Дорогие мои, — сказала она, и в её голосе слышалась обычная для неё мягкость, — у меня есть для вас хорошие вести. Сегодня утром прибыли письма из столицы. Родные и друзья передают вам весточки.

В зале зашевелились, кто-то ахнул, кто-то поспешно отложил ложку и вытер руки платком. Даже Лавра с подружками замолкли.

Аделия начала зачитывать имена, раздавая письма из своего пучка. Радостные восклицания, взволнованные вздохи и шум вскрываемых конвертов наполнили столовую. Некоторым досталось по несколько писем, другим — лишь одно.

Мидея всё это время молчала, уставившись в свою миску. Я знала, что она всё ещё надеется. Но чем дольше настоятельница называла имена, тем сильнее её плечи оседали. Когда она закончила — мы обе остались без весточек.

Я положила руку ей на запястье, не зная, что сказать. Мы это уже проходили. И в прошлый раз. И до того. Но от этого не становилось легче.

— Мне жаль…

Мидея горько усмехнулась:

— Знаю, глупо продолжать ждать… Они забыли обо мне. Им нужны были деньги, Орден дал. Вот и всё.

— Тебя не забыли. Просто…

- Просто зачем писать той, кто всё равно застрял тут навсегда, - нервно бросила подруга, перебив меня.

Я не нашлась, что ответить. Эта тема не нова и слишком болезненна, чтобы лишний раз на ней зацикливаться.

— А ты не скучаешь по родителям? — спросила она чуть тише.

— Нет, ничуть, — пожала я плечами. — Они не любили меня. Да и я их тоже. Тут мне лучше.

Мидея печально ухмыльнулась:

— Пожалуй, тебе повезло. Лучше уж так, чем верить в чью-то любовь и оказаться преданной.

— Похоже, нам обеим не стоит скучать по родне, они этого не заслужили, — сказала я и прижалась к её боку, приобняв.

В это время Аделия уже собиралась уходить, и я вдруг почувствовала сильное, острое желание что-то изменить — хоть немного. Я вскочила с места и поспешила за ней, окликнув:

— Настоятельница! Простите, подождите!

Она обернулась с лёгкой улыбкой.

— Да, Ария?

Я запыхалась, подбегая ближе. Сердце колотилось в груди от волнения.

— Простите… Я знаю, что график плотный, но… можно ли… можно ли сегодня освободить от работ Мидею? У неё не бывает писем, и я… просто подумала, что ей бы не помешал свободный вечер. Я могу сделать за неё часть уборки.

Аделия посмотрела на меня внимательно, в её глазах промелькнуло недовольство, но она лишь мягко покачала головой.

— Прости, милая, но перед приездом его Светлейшества у нас каждая пара рук на счету. Вот когда Мидее приснится важный сон, я с радостью освобожу её от работы.

Я понуро опустила голову, проглотив разочарование, и поблагодарила. Настоятельница пошла дальше, а я вернулась к столу, где Мидея уже поднималась с места.

— Что ты у неё спросила? — произнесла она, взглянув на меня со смесью ожидания и недоумения.

— Можно ли тебе не работать сегодня…

- Что? - подруга удивлённо вскинула брови. - Зачем это?

- Ты так грустишь, когда не приходят письма… Мне хотелось хоть чем-то тебя порадовать.

Мидея опешила на секунду, но тут же тепло улыбнулась.

- Спасибо, Ария. Я очень ценю твою заботу. Но не волнуйся за меня, я давно привыкла.

Помолчав немного, она всё же спросила:

- И что же настоятельница ответила?

- Сказала, что каждая пара рук важна. Но… пообещала, что если тебе приснится важный сон — тебя освободят.

Мидея хмыкнула, натягивая капюшон рясы.

— Это ничего. Сходи, пока мы с сёстрами будем работать, в библиотеку. Может, всё же найдешь там настоящий роман. Или хотя бы сказку с хорошим концом.

Она снова грустно улыбнулась, и, не дожидаясь моего ответа, направилась к выходу. Я осталась стоять среди шороха бумаг, недоеденного хлеба и чужих писем, с чувством, будто именно я осталась без чего-то важного — без письма, без разрешения, без простого чуда.

Глава 3. Что ты делаешь после пробуждения?

Вместо того чтобы направиться в библиотеку, как предлагала Мидея, я вдруг резко повернулась и пошла в другую сторону. Не в западное крыло, не в учебные залы и не в келью — а к восточному саду.

В этом направлении ходили реже. Здесь не было огороженной площадки с лавками для занятий, как у сада западного, не росли в строгом порядке лекарственные травы, не пели молитв у часовни. Восточный сад был менее ухоженным, более диким. Его тени были тише, трава — гуще, а деревья, казалось, помнили иные века.

Погода выдалась прохладной, но не по-зимнему. Весна всё ещё держалась за ветви, хотя воздух уже напоминал, что лето не за горами. Ветер трепал края моей рясы, листья шуршали под ногами. Я шла неторопливо, туда, где кончаются вымощенные тропинки и начинаются каменные, поросшие мхом ступени, ведущие к дальнему пруду.

Магический барьер, невидимый, но ощутимый, всегда держался где-то на границе взгляда. В этом саду он чувствовался особенно — тонкая вибрация в воздухе, как от натянутой струны. Говорили, если пойти дальше, можно уткнуться в стену света, но я никогда не подходила так близко.

Я свернула к скамье под ивой, где корни вылезали наружу и цеплялись за землю, как пальцы. Здесь редко сидели. А я любила это место. Присев, я обняла себя за плечи и позволила мыслям заполонить голову.

Мидея. Она держится, смеётся, колко отвечает Лавре, но в глубине её глаз — одиночество. Она по-прежнему ждёт писем. Надеется, что когда-нибудь родные вспомнят о ней. Но едва ли это случится…

Иногда мне казалось, что Мидея — это я, которой повезло немного больше, ведь у неё хотя бы была семья. Или я — Мидея, только без способности ждать и надеяться.

Помню, когда мне было лет десять, я сидела у окна в маленькой комнате с покосившимися ставнями. За стеной громко ругались. Папин голос звучал злым, мамины слова — пьяными. Меня никто не искал, никто не спрашивал, поела ли я. Еду я находила сама. Это было в те дни, когда бабушки уже не было, а родители забыли, что у них есть ребёнок.

До семи лет я жила с ней. С бабушкой Гридой. Она была строгой, но доброй, пахла полынью и добротой, пекла лепёшки с моренкой и каждый вечер читала мне сказания. Я была счастлива. А потом… потом она умерла. И меня передали родителям. Официально — под опеку. А на деле — в бездну.

Сначала я плакала. После молчала. А вскоре научилась красть и просить. Просить так, чтобы давали. Я стояла у трактирных дверей с глазами, полными дождя, с руками, тянущимися к сердобольным. Иногда это срабатывало.

Лишь единожды моя мать была добра ко мне. В тот вечер я вернулась домой не с пустыми руками, а с куском хлеба, и вынуждена была поделиться им с ней. Мы сидели тогда на кривом полу, прислонившись к стене. Она гладила меня по голове и говорила, что я у неё умница. Что я заслуживаю лучшего. И тогда, впервые за долгое время, я почти поверила, что она меня всё-таки любит. Где-то там, в глубине своего сердца…

А на следующее утро она забрала у меня медный браслет, оставшийся мне от бабушки, который я хранила как сокровище. И продала его. Ради выпивки.

С тех пор я никому не верила. Только себе. И снам.

Впрочем, снов тогда ещё не было. До пятнадцати лет я, как и большинство будущих зрящих, не видела сновидений по ночам. Иногда мне казалось, что со мной что-то не так. Но однажды, после одного из особо голодных дней, я увидела своё первое пророчество. До сих пор помню каждую его деталь:

Деревенская площадь, вымощенная булыжником. Лошадь — вздыбленная, испуганная. Крик женщины. Кровь на камнях. И кузнец — высокий, с широкими плечами и грубым лицом — рыдает, держа на руках мальчика. Сына. Сломанные игрушки на земле, капли дождя на лице.

Я проснулась в слезах, не понимая, откуда они. Наутро пошла к реке — и снова увидела кузнеца. Он смеялся, не зная, что ждёт его. Я пыталась забыть. Не думать. Наверняка это просто обычный сон. Потом их было ещё множество.

Но через два месяца всё сбылось. Всё. До мельчайших деталей.

Так я узнала, что я зрящая. Никому ничего не сказав, на следующий день рано утром собрала свои маленькие пожитки и отправилась в ближайший Орден. Он был в нескольких днях пути, на холме, что виднелся за рекой. Я шла пешком, ела ягоды, пила из ручьёв. Шла, потому что знала — это мой единственный шанс на лучшую жизнь.

Настоятельница Аделия приняла меня мягко, тепло. Она не задавала лишних вопросов. Просто дала мне комнату, еду и сказала: «Завтра проверим».

Слово «проверим» прозвучало тогда немного зловеще. Я мысленно приготовилась к экзамену, обряду, допросу или хотя бы к чему-то с факелами. В итоге мне просто дали какой-то странный отвар и отправили спать. А утром задали вопрос: «Что ты видела?» Но я не видела снов. Сказала правду и, как оказалось, прошла проверку.

И я осталась. Училась. Росла. Забыла старые улицы, запах грязи и плесени в доме родителей. Даже лица их забыла... Единственная причина моей боли, что до сих пор так и не поддалась забвению, это моя бабушка. Я всё ещё скучала по ней.

Подтянув ступни к себе на лавочку, я обхватила колени руками. Ветер трепал края рясы, щекотал щёки и играл волосами, и мне вдруг стало холодно, как в детстве, когда я спала на полу, укрытая бабушкиным старым платком.

Если бы не тот сон, я, возможно, до сих пор бродила бы по трактирным подворотням, попрошайничая. Или… умерла бы. Никто бы и не вспомнил.

Здесь, в Ордене, у меня есть Мидея. Есть Аделия. Есть нечто похожее на дом. Но и здесь — свои страхи. Лавра, ядовитый смех её свиты. Чужие завистливые взгляды. Знать будущее — не всегда благо. Бывает, ты видишь то, от чего не можешь закрыть глаза. И иногда становится так страшно, что хочется обратно, в детство, где ещё не было пророчеств.

Я посмотрела на небо. Между ветвями ивы мелькало солнце. Птицы пели, ничего не зная о людских страхах. Как бы бабушка Грида сейчас мной гордилась, должно быть. Или, может, напротив, огорчилась бы, увидев, как я прячусь в тени и не могу изменить для себя или Мидеи ни одно утро. Я не властна над собственной жизнью. Впрочем, то, что я жива - уже большое достижение.

Вдруг послышался хруст ветки. Я резко обернулась — но никого. Только ветер и синица, прыгнувшая на камень у пруда. Я расслабилась, заставив себя выдохнуть. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Глупо — испугалась синицы. Что бы сказала Мидея, увидев меня сейчас? Наверняка сочинила бы какой-нибудь весёлый стишок про зрящую, боящуюся птиц.

Что-то вроде:

«О, великая зрящая, во снах видит царей,

Гибель империй, так много смертей!

Но не в том её истинный страх:

Гораздо ужасней синица в кустах!»

— Прекрасный день, не так ли? — вдруг раздалось у меня за спиной, и на этот раз я действительно вздрогнула.

Обернулась и увидела Филара — нашего архивариуса. Старичок был, как всегда, в просторной светло-серой рясе, подбитой мехом по вороту. В руках у него была тросточка из грушевого дерева, а в глазах — неизменная доброта и лёгкая рассеянность. Казалось, он существует немного в стороне от остального мира, в какой-то своей, бумажной Вселенной.

— Простите, я не хотел тебя напугать, дитя, — добавил он мягко, присаживаясь рядом и с заметным облегчением вытянув ноги. - Земля тут усыпана сухими ветками, которые хрустят прямо как моя старая спина.

Я улыбнулась — искренне, впервые за прошедший час.

— И всё же вы пришли именно сюда, — сказала я, глядя, как он осторожно устраивается поудобнее. — В Восточный сад.

— А куда ещё податься уставшему архивариусу после долгого рабочего дня, если не в тень ивы? — с кряхтеньем усмехнулся Филар. — Библиотека стала слишком шумной. Новенькие снова спорят, у кого больше снов, а одна девочка ищет трактат, который, я уверен, давно съел книжный жук. Или я его случайно сжёг — это тоже возможно, - он виновато улыбнулся, а я тихо хихикнула. - Мне хотелось тишины, и где ещё её искать, как не здесь.

— Да, — кивнула в ответ. — Я тоже пришла сюда, чтобы побыть наедине со своими мыслями.

Филар посмотрел наверх, в просвет между листвой.

— Знаешь, в моём детстве у нас во дворе росла ива. Не такая красивая, как эта, но я каждый день лазил на неё. Прятался от всех. Представлял, что это корабль, плывущий к облакам, - он хмыкнул. - Чем старше становишься, тем меньше хочется прятаться в воображении. Начинаешь замечать, что самые лучшие вещи в мире — вовсе не те, что ты себе придумал, а те, что настоящие - пение птиц, звук воды, тёплый свет на лице…

Мы посидели немного молча. В саду раздавался тихий шелест — как будто кто-то перелистывал страницы невидимой книги. Солнце двигалось медленно, оставляя на дорожках длинные полосы света. Было спокойно — как будто весь мир знал, что нужно дать этому дню дожить без потрясений.

— Ты грустишь, дитя, — вдруг тихо сказал Филар, покачивая тросточкой. — У тебя что-то случилось?

Я чуть сжала пальцы, не зная, как ответить. В голосе не было упрёка, лишь теплота, и, может быть, капля беспокойства. Мне вдруг стало так легко — и в то же время трудно — говорить правду. Я отвернулась, глядя на тень ивы, опускаясь взглядом в её переплетённые корни.

— Не совсем случилось, — выдохнула я. — Скорее… продолжается. Всё время.

Филар молча кивнул, не торопя, и я продолжила, чувствуя, как во мне поднимается то, что я долго пыталась удержать внутри.

— Меня тревожат воспоминания. Однажды я думала, что они — самое тяжёлое, что может быть. Но теперь... всё чаще я думаю, что тяжелее всего — не то, что было, а то, что я вижу каждую ночь. То, что ещё только будет.

Я опустила глаза.

— Видения. Они бесконечны. И многие из них ужасны... Люди умирают. Теряют друг друга. Делают страшные вещи. И я всё это вижу — каждую ночь, как кошмары, которые никак не исчезают.

Я выпрямилась.

— А ведь нас учат, что этот дар — это благословение. Что надо гордиться им. Почитать. Быть благодарной.

Архивариус внимательно слушал меня, не перебивая.

— И я гордилась долгие годы. Мне казалось, я должна, ведь так принято. Наставницы и сёстры - все они учили быть благодарной богине Ультиме за то, что сделала меня зрящей. А теперь… теперь я не уверена. Мне кажется, я просто прятала правду от самой себя. Правда такова, что, быть может, быть зрящей — это на самом деле… проклятье.

Я замолчала.

Филар не ответил сразу. Он тихо покрутил в пальцах трость, потом вздохнул и сказал:

— В нашей библиотеке есть одна старая карта. Без названий, без легенды, даже без сторон света. Только линии и знаки, смысл которых давно забыт. Никто уже не помнит, кто её нарисовал и для чего. Но иногда я смотрю на неё и думаю: может быть, она была чертежом чьей-то души. Спутанным, тревожным, полным тупиков.

Он усмехнулся.

— А может, просто не хватало ключа, чтобы её прочесть. И вот что я тебе скажу, Ария. - Он повернулся ко мне, его глаза были ясны и серьёзны. — Быть зрящей — это не прекрасно. И не ужасно. Это просто… твоё. Как у кого-то — память о потере. Или способность к музыке. Или уродство, которое он всю жизнь прячет ото всех под одеждой. Это часть пути. И ты не обязана ею гордиться. Но и не обязана от неё бежать.

Он помолчал и добавил:

— Мы часто путаем благословение с бременем. А иногда… они одно и то же. Всё зависит от того, что ты выберешь сделать с этим дальше.

Я долго молчала. В груди стало немного легче — как после долгого дождя, когда земля всё ещё влажная, но уже пахнет свежестью.

— Ария, знаешь, как распознаётся настоящий огонь? Он не всегда ярко пылает. Иногда он просто тлеет — долго, тихо. Но он живёт. И если придёт буря — именно он разгорится, а не те вспышки, что сгорели в первый же день.

Я не знала, что сказать. Только кивнула. Старик явно любитель говорить загадками.

— А теперь — иди. Пока не стало темно, а то путь назад может показаться длиннее, чем есть на самом деле.

- Да, пожалуй, вы правы, - ответила я, взглянув на быстро темнеющее небо.

Вежливо попрощавшись со старым архивариусом, я поднялась со скамейки и медленно пошла в сторону здания Ордена.

— И помни, — добавил он уже вслед, — самое важное - не то, что тебе снится, а то, что ты делаешь после пробуждения.

Я остановилась на полпути, услышав его последние слова. Обернулась. Филар всё так же неподвижно сидел под ивой, едва заметной фигурой в сгущающихся сумерках. Его глаза смотрели не на меня, а куда-то сквозь сад — будто он уже был в своём вымышленном мире, среди шороха страниц и запаха чернил.

Я пошла дальше. Воздух стал прохладнее, влажный и мягкий, с запахом трав и старых камней. Где-то вдали зазвонил колокол — один удар, второй... Скоро сёстры пойдут ужинать, а после соберутся в зале для очередной вечерней молитвы. Я зашагала быстрее.

Слова Филара не отпускали — «самое важное не то, что тебе снится, а то, что ты делаешь после пробуждения».

***

Ужин в трапезной шёл своим чередом — всё как обычно. Я села на своё место, где мы всегда сидели с Мидеей. Но подруги в столовой не было. Сначала я не удивилась — подумала, что она просто где-то задержалась, например, попала в плен к сестре Грете и её монологу о пользе сушёной калеорды. Но, пока я доедала свою порцию тушёной чечевицы с морковью и луком (возможно, пятнадцатую за месяц, но кто считает?), её всё не было.

Шум вокруг казался отстранённым. За соседним столом обсуждали сны: одна из девушек видела, как некий портной уезжает в другой город, оставив всё позади — лавку, семью, даже собаку (бедный пёс!); кто-то другой делился, что ему приснилась старая вдова с базара, стоящая у дверей лекаря с повязкой на глазу — словно после несчастного случая. Все говорили быстро, захлёбываясь словами, перескакивая с темы на тему, как это часто бывало после насыщенного дня. А мне всё не давало покоя отсутствие Мидеи.

— Где твоя тень? — с издёвкой бросила Лавра, проходя мимо. Она, как всегда, была довольна, как кошка у миски с молоком. — Или она наконец поняла, что ты - не лучшая компания?

Я проигнорировала её. Подобные слова уже не задевали так остро, как прежде. Но всё же внутри шевельнулась неприятная мысль: а вдруг с Мидеей что-то случилось? Может, она заболела?

Я доела ужин скорее по инерции. Хлеб был тёплым, но вкус его не ощущался. Я молча убрала за собой и отправилась в зал для молитвы.

Сестра Хильдегарда с усталым, но строгим лицом, проходила вдоль скамеек, проверяя, все ли на месте. Я села в среднем ряду, туда, где чаще всего сидела с Мидеей — но её место оставалось пустым.

Я несколько раз обернулась. Не пришла. Это было странно. В голове всплывали варианты: болезнь, приступ мигрени, аллергия на Лавру — что угодно, лишь бы не что-то серьёзное. Я сжала руки на коленях.

Чтение молитвы началось, стройный хор голосов заполнил зал, под сводами зазвучало эхо, возвышенное и успокаивающее, как чай с мёдом. Слова, обращённые к Ультиме, текли привычной речью, но внутри меня всё напряглось. Я не могла сосредоточиться, не могла отвлечься от пустого места рядом.

Вскоре всё наконец-то закончилось, и я уже спешила к Мидее в келью. Шла быстро, так что через пару минут уже была на месте и, как обычно, не стучась, заглянула внутрь.

Подруга сидела на кровати, скрестив ноги и прижавшись к стене. Смотрела в пол. Плечи были чуть опущены, волосы, обычно аккуратно убранные в тугую косу, рассыпались по спине. Вид у неё был такой, будто она проиграла спор самой себе и теперь не знала, как жить дальше.

— Мидея? — позвала я негромко, входя.

Она вздрогнула, будто вынырнула из каких-то глубоких мыслей, и только потом подняла на меня глаза.

— Ария… Ты меня напугала, — голос её был тихим и натянутым.

— Ты не пришла на ужин и молитву, — сказала я, подходя ближе. — Я волновалась.

Она немного поёрзала, распрямила спину, будто пыталась собраться.

— Просто… голова болит, — ответила, отводя взгляд. — Взяла у Греты отвар. Сейчас всё пройдёт. Всё хорошо. Не переживай.

Я села рядом, стараясь разглядеть её лицо.

— Ты уверена?

Мидея утвердительно покачала головой и слабо улыбнулась.

— Всё в порядке, правда. Просто утомилась. Столько всего в последнее время, и эти разговоры про сны, и Лавра со своими подколками, — она пожала плечами. — Видимо, нервы. Или просто перемена погоды. Со мной такое иногда бывает.

Я посмотрела на неё внимательно. Что-то в её словах звучало правдиво. И в то же время — нет. Или я надумываю?

— Ты точно не хочешь поговорить? — осторожно спросила я.

Она посмотрела на меня и снова как-то вяло улыбнулась:

— Правда, Ария. Всё хорошо, не волнуйся ты так. Завтра уже буду в полном порядке.

Я колебалась, но в конце концов кивнула. Если бы она действительно хотела поговорить — сказала бы. Наверное.

— Спокойной ночи, — прошептала я и встала.

- Спокойной ночи, - ответила она.

Уже на пороге я обернулась. Мидея всё ещё сидела так же, только глаза снова были опущены. Словно её мысли вновь вернулись в какое-то место, куда мне не было доступа. Я вышла и тихо закрыла дверь.

В коридоре было темно и чуть прохладно. Свечи в настенных канделябрах лениво тлели, отбрасывая неровные тени. Я медленно пошла в свою келью, всё ещё ощущая внутри странное беспокойство.

Ложась, я долго смотрела в потолок. Слова Филара снова всплыли в памяти: "Самое важное — не то, что тебе снится, а то, что ты делаешь после пробуждения."

А что я делаю? Я вижу сны, запоминаю их. Иногда докладываю настоятельнице... Но меняю ли что-то?

Я начинала сомневаться в пользе моих видений. Интересно, все эти наши «полезные» сны действительно доходят до адресатов? А как же предсказания о будущем простых бедняков? Никто не заботится об их спасении. Всё это порой очень угнетает меня...

С этими невесёлыми мыслями я медленно закрыла глаза и погрузилась в очередную пророческую неизбежность.

Глава 4. Не может такого быть!

Утро выдалось туманным. Свет едва пробивался сквозь мутное стекло моей кельи, когда я проснулась, как всегда, от снов.

Я не вскрикнула, не дернулась, не вспотела — это уже стало привычным. Просто открыла глаза, глядя в потолок, и старалась удержать видение в голове, пока оно окончательно не рассеялось.

Молодая женщина в платке спешит по прибрежной дороге. На руках у неё маленький ребёнок, завернутый в клетчатый плед. Её глаза полны страха. За ней — двое мужчин в чёрных куртках, один с плетью. Она оглядывается, ускоряет шаг, спотыкается. Падает. Один из преследователей поднимает руку — удар. Ребёнок кричит. Камни дороги окрашиваются красным. Прохожие — есть, но никто не вмешивается. Один отворачивается, другой торопится прочь.

Я села на постели, прижала ладони к вискам. Сны часто бывали страшными, но в последние недели они словно сговорились и решили устроить мне ночной фестиваль трагедий. Если так пойдёт и дальше, то скоро я начну различать типы криков во сне по тональности — от "отчаяние с оттенком надежды" до «паника, теперь мне точно конец».

Потянувшись к столу, я выдвинула ящик и достала свой дневник снов. И тут вспомнила, что он закончился. Я забыла взять новый в скриптории. Снова. «Мрак,» — выругалась я себе под нос. Делать нечего — я снова открыла те самые письма госпожи Э., что мне достались по случайности.

И замерла.

На пустой прежде странице в самом конце книги появилась новая строчка: «Кто это написал? Сестра — это ты?»

Я смотрела на слова, как на привидение. Перо выпало из руки. Несколько секунд я сидела, не шевелясь. Сердце забилось чаще.

— Кто это написал?.. — шепнула я в пустоту, из которой, к счастью, никто не ответил.

Бумага была сухой. Чернила свежими не пахли. Никаких следов обмана. Это был тот же почерк, что и в остальной переписке — только чуть дрожащий, будто написано в спешке. Или… в страхе.

Я снова нерешительно взяла перо, макнула в чернила и написала под тем вопросом: «Нет, это Ария, сестра из Ордена Покоя. А кто вы?»

Закончив, стала ждать. Просидела над страницей добрых десять минут, но ответа не последовало.

Может, кто-то решил подшутить надо мной? Лавра или её подружки. Наверняка они пробрались в мою келью, пока я была в зале для молитв, и решили повеселиться. Хотя... это было бы слишком изощрённо даже для Лавры.

Вздохнув, я закрыла дневник и пошла умываться. Нельзя опаздывать на завтрак.

***

День шёл своим чередом. Завтрак. Молитва. Работа в зелёной мастерской. Обед. Ещё работа...

Мидея была рядом, но в то же время словно где-то далеко. Она отвечала односложно, почти не шутила, сидела задумчивая, не пытаясь втянуться в разговор.

Когда я спросила, прошла ли у неё головная боль, она кивнула, не поднимая глаз:

— Да. Всё хорошо.

Но мне уже было очевидно, что что-то не так.

Во время уборки я незаметно подтолкнула её к заднему коридору, где мы могли оказаться одни. Схватила за руку и потянула в нишу между кладовой и чердачной лестницей. Место было малолюдным, пыльным и слегка пахло сухими грибами — в общем, идеальным для откровенных разговоров.

— Мидея, скажи мне, что происходит? — шепотом, но твёрдо спросила я. — Ты бледная, как холст. Тебя будто нет.

Она отпрянула, опустила глаза.

— Ария, всё нормально. Правда. Просто немного… запуталась.

— Ты можешь мне довериться. Что бы ни случилось, я помогу, чем только смогу! Ты же знаешь.

И тогда она не выдержала. Губы дрогнули. Голос сорвался:

— Да чем ты можешь мне помочь?! — воскликнула она шёпотом. — Ключница вчера передала мне записку от моих родителей!

Я замерла.

— Что?..

Она оглянулась. Затем достала из складки пояса сложенный вчетверо лист. Развернула. Там — тонкий, ровный почерк:

«Дочь. Мы нашли способ вернуть тебя. Всё готово. Уйдёшь через южную стену в день сбора трав. Ключница поможет. Верь нам. Мы любим тебя. Отец.»

— Они предлагают сбежать, Ария, — прошептала она. — И теперь я не знаю, что делать. Они богаты, влиятельны. Смогли всё устроить, обойти цензуру Ордена. Но зачем? Почему сейчас? Они не писали мне годами!

Я слушала молча, чувствуя, как внутри всё стягивает тревогой.

— Может, они действительно тебя любят, — попыталась я.

— Или хотят иметь личную зрящую в доме, — прошептала Мидея. — Я не знаю, что хуже: уйти и быть проданной или остаться и сомневаться всю жизнь.

Мидея прижала лист к груди, как будто боялась, что кто-то вырвет его из рук. Она стояла, опустив голову, тени под глазами казались ещё глубже, чем утром.

— Ты не представляешь, как я мечтала об этом письме, — прошептала она. — Все эти годы я молилась, надеялась, глупо ждала хоть строчки. Хоть одного слова. А теперь, когда оно пришло… я просто не понимаю, что чувствовать.

Я лишь кивнула в ответ, не представляя, что и сказать.

— И как теперь узнать, что правда, а что — просто красивый обман? Они пишут: «верь нам». А как? Я даже не знаю, кто они теперь. Они были моими родителями. Но сейчас… я не уверена, что нужна им на самом деле.

Она подняла глаза, и в них стояла боль.

— Я ведь почти их забыла, Ария. Понимаешь? Я не помню, как звучит голос моей матери. Не могу представить, какие были глаза у моего отца. Помню только, как он смотрел мимо меня на прощание, будто я была мешком с вещами, а не дочь. А теперь — вот. Он говорит, что любит меня. Что всё готово. Что ждёт.

Я слушала молча. Горло сжалось.

— И если я пойду… Если вдруг всё это ложь… — она запнулась, — я окажусь в ловушке. И никто не узнает. И не сможет помочь.

— Но если не пойдёшь — ты навсегда останешься с вопросом «а что если?» — проговорила я осторожно.

— Вот именно! — воскликнула она срывающимся голосом. — Я в ловушке в любом случае. Я… я не знаю, чего хочу! Хочу верить. Хочу, чтобы это оказалось правдой. Чтобы меня ждали, любили. Чтобы у меня снова была семья! Но я не могу притвориться, что не чувствую подвоха, что во всём этом нет чего-то… грязного, — её голос задрожал. — Я осознаю, что мои родители - не так уж добродетельны, какими хотят казаться. Однажды они уже предали меня.

Я не знала, что сказать. Лишь крепче сжала её руку. Её ладонь была холодной.

— Знаешь, я всё это время завидовала тебе, — вдруг сказала она. — Ты пришла сюда, потому что сама выбрала. А я… Я жила надеждой, что кто-то когда-то всё исправит. Что меня спасут. И вот, кажется, это случилось — а мне страшно, как никогда.

— Мидея, — я заглянула ей в глаза. - Я пока не знаю, что тебе посоветовать, но мы вместо что-нибудь обязательно придумаем, слышишь?

Она усмехнулась сквозь слёзы, явно не веря, что из этой ситуации есть достойный выход. Побег из Ордена - серьёзное преступление. Если её поймают, то могут даже казнить в назидание другим.

Вздохнув, я добавила:

— Давай так. Ты не будешь решать сейчас. Дай себе день. Мы вместе подумаем, как лучше поступить…

Мидея всхлипнула, и я обняла подругу, стараясь утешить.

— Ты не одна, слышишь? Мы что-нибудь придумаем, вот увидишь.

— Спасибо, Ария, — прошептала она. - Хотя я не представляю, что тут можно придумать…

— Я пока тоже, — призналась я. — Но это же никогда нас не останавливало.

***

Ночь в Ордене Покоя была тиха, как никогда. Далекий крик ночной птицы пронёсся за окном, но я даже не вздрогнула — лежала с открытыми глазами, глядя в темноту своей кельи, прислушиваясь к тишине за стеной. Мои мысли то и дело возвращались к разговору с Мидеей. Всё, что рассказала подруга, жгло изнутри. Я не знала, что ей сказать, какой выход предложить. Любой вариант казался неправильным: и побег, и отказ от шанса. Каждый путь грозил болью. И всё же я не хотела сдаваться, просто не могла.

— Ультима… — прошептала я в темноту, прижав ладони к груди. — Богиня снов, я не прошу о чуде. Только покажи мне, как ей помочь. Пусть приснится хоть одна подсказка, умоляю тебя.

С этими словами я закрыла глаза и провалилась в сон почти сразу — не как обычно, а будто кто-то подхватил меня и мягко унёс в иную реальность.

Во сне я ничего не чувствовала — ни тела, ни времени. Это было зрелище, разворачивающееся перед моими глазами, как сцена за прозрачным стеклом.

Мидея стояла у высоких дверей большого особняка. Их открыли, и её ввели внутрь, не дав обернуться. Дальше — длинные коридоры, тяжёлые ковры, зеркала в позолоченных рамах. В комнате с закрытыми окнами её встретила женщина в строгом платье — её мать, лицо холодное, без тени улыбки.

— Ты будешь жить здесь, — сказала она. — Мы обо всём позаботились.

Время потекло неразрывно. События сменялись, но без скачков — плавно, как тягучая река, в которой нельзя повернуть назад.

Дальше я увидела, как Мидея сидела за узким письменным столом. Ей поднесли бумагу и чернила. На стене — расписание: «Утренний сон. Полдень — отчёт. Дневной сон. Отчёт. Ночной сон. Утренний отчёт.» В углу — слуга, молчаливый, с внимательными глазами. Окна её комнаты на третьем этаже зарешёчены, двери — заперты.

— Почему ты ничего не видишь? — голос отца, жёсткий и раздражённый. — Ты должна стараться. Нам нужны сны. О влиятельных и важных людях. Ты обязана это делать, таков твой долг как зрящей.

— Я не могу управлять снами… — шептала Мидея.

— Не может она, — передразнил он, делая шаг ближе. — А кто тебя кормит? Кто дал тебе эту комнату, эту бумагу, этот шанс? Мы вложили всё в то, чтобы вернуть тебя. А ты — сидишь тут и бормочешь «не могу»!

— Я правда стараюсь, — с отчаянием сказала она. — Но это не от меня зависит…

— От тебя зависит желание, — прошипел отец. — Я не потерплю упрямства в своём доме. Ты должна быть полезной.

— Это не упрямство… Это правда, — голос её дрожал. — Я вижу сны, когда богиня посылает. Это не по моей воле.

— Воля… — он усмехнулся. — Знаешь, что я думаю о воле богов? Они спят или вовсе исчезли. А мы — делаем, что нужно, даже без их помощи!

Щёлк. Звонкий, страшный звук пощечины. Она упала на пол. Отец стоял над ней, лицо перекошено гневом.

— Мы отдали почти всё, чтобы вернуть тебя, и ты будешь приносить пользу! Выбора у тебя нет! Ясно тебе?!

Мидея с трудом поднялась, дрожащими пальцами прижимая руку к щеке. Губы её дрожали, но она молчала.

— Запомни, — продолжал отец, уже тише, но угрожающе. — Нам не нужна дочь. Нам нужна зрящая. И ты либо станешь ею, либо пожалеешь, что вернулась.

Следующий эпизод — та же комната. Мидея — бледная, глаза опущены. Она снова пишет. Но её рука дрожит. Рядом мать.

— Чем больше ты будешь сопротивляться, тем хуже для тебя. Хочешь обратно в Орден? Забудь. Ты наша.

Сон тянулся долго. Неспешно. Без прыжков и смены фокуса. Я видела всё, как есть: безжалостную изоляцию, подавление воли, превращение подруги в заключённую с даром, от которого все ждали выгоды. И бессилие самой Мидеи что-либо изменить.

***

Резко проснувшись, я села в постели, тяжело дыша. Было ещё темно. Свет от свечей в коридоре едва пробивался под дверь. Внутри всё кипело: тревога, срочность, знание. Это было пророчество о будущем моей лучшей подруги! Не может такого быть!

Я вскочила, накинула плащ и, крадучись, вышла в коридор. Кельи сестёр находились в одном крыле, и до двери Мидеи было всего несколько шагов.

Без стука, как это было у нас принято, я приоткрыла дверь и вошла. Подруга сидела на кровати, не спала. В её глазах была тревога, словно она знала, что сейчас услышит нечто важное.

— Ты как будто знала, что я приду, — прошептала я, подходя ближе.

— Мне не спится… Я всё думаю о записке от родителей… — Мидея подвинулась, давая мне сесть. — Ты выглядишь встревоженной. Что-то случилось?

Я глубоко вдохнула и начала рассказывать. Медленно, последовательно, стараясь не упустить ни одной детали. Описала особняк, мать, отца, расписание, замкнутое пространство, пощёчину. С течением моего рассказа лицо подруги становилось всё мрачнее и мрачнее. Когда я закончила говорить, она долго молчала.

— Невероятно, — наконец прошептала Мидея. — Но это именно то, чего я боялась. Надеялась, что они изменились, и всё будет иначе. Но твой сон говорит об обратном…

— Знаю, — мягко сказала я. — Ты просто хотела верить, как любая из нас. Но теперь ты знаешь, что на самом деле тебя ждёт.

— И всё равно больно, — она вытерла глаза. — Знать — не значит не чувствовать. Я ведь столько лет мечтала, что однажды они скажут, как я им нужна…

— Ты им нужна, — тихо произнесла я. — Но не как дочь. Как инструмент.

— Именно… — подруга горько усмехнулась. — Знаешь, что самое страшное? Я почти была готова уйти. Почти шагнула в ловушку. И если бы не ты…

— Мы бы потеряли тебя, — закончила я. — Но милостью Ультимы всё обошлось.

- Да. Спасибо тебе, Ария! Я у тебя в огромном долгу! Но как тебе удалось? Пророчества ведь нельзя контролировать, все это знают.

- Не знаю, перед сном я попросила богиню помочь мне, дать знак. Похоже, это сработало, - я улыбнулась. - Ультима явно тебя любит.

- Надеюсь, это так. Хорошо быть в любимчиках у богов, - улыбнулась Мидея в ответ.

- Жаль, что тебе не повезло с родителями. В этом мы с тобой похожи.

- Твои родители тоже хотели тебя использовать?

- Моим на меня было плевать. И да, иногда они меня использовали.

«Особенно, когда нужно было сбегать за выпивкой,» - подумалось мне.

— И почему нас обеих не удочерила какая-нибудь одинокая герцогиня с добрым сердцем и библиотекой? - хмыкнула подруга.

— Думаешь, мы бы вписались в интерьер с кружевными салфетками и фарфоровыми псами на камине?

— Мы бы научились! — с притворной гордостью сказала она. — По вечерам я бы сидела с вышивкой, а днём сочиняла стихи о страданиях моей нелегкой жизни.

— А я бы тайно дрессировала фарфоровых псов, чтобы нападали на гостей.

Мы засмеялись — тихо, стараясь не разбудить соседок, но от души. Смех был почти спасением. После мы ещё долго сидели рядом, плечом к плечу, погружённые в свои мысли и воспоминания. Будущее было не очень-то перспективным, но не самым худшим из возможных. По крайней мере, у нас были кров и еда. А ещё, что самое главное, мы были друг у друга.

Глава 5. Тебя ждёт большое будущее

На следующее утро мы с Мидеей снова трудились в саду — как и всегда, в окружении сестёр, щебета птиц и запаха росы на траве. Воздух был свежий, прохладный, и пальцы мои немного зябли, когда я держала деревянную корзину с инструментами. Мы с подругой направились к дальнему участку, где нужно было пересадить ливану.

— У тебя всё нормально? — спросила я, когда мы присели возле кустов.

— Лучше, чем за многие недели, — ответила Мидея с лёгкой улыбкой и вытащила из земли корень. — А ты?

Я чуть понизила голос.

— А у меня есть одна интересная новость. Вчера утром я хотела записать сон в свой дневник, но он закончился, и я открыла письма госпожи Э. на последней странице. Я уже ранее записывала там сон про Кассилия. А в этот раз я увидела в конце книги новую надпись! Почерк тот же, только как будто дрожащий. Там было: «Кто это написал? Сестра — это ты?»

Подруга удивлённо распахнула глаза.

— Не может быть! Что ты ответила?

— Написала, что я — Ария из Ордена Покоя, и спросила, кто она. Но ответа больше не последовало.

— Но, Ария… Это же… Это же не просто книга. Ты понимаешь?

— Да. Кажется, это артефакт. Видимо, это что-то вроде книги для связи, которая работает на расстоянии. Думаю, та, кто мне пишет — тоже сестра. Возможно, из другого Ордена. И ей, похоже, страшно.

— Как в легендах… — прошептала Мидея. — Только не придумка, а по-настоящему.

— Я тоже сперва подумала, что это шутка. Или что у меня уже с рассудком что-то не так. Но теперь… мне даже интересно, что будет дальше. Напишет ли она снова? Кто она вообще такая?

- Пошли перед обедом посмотрим, вдруг она ответила?

- Да, конечно, давай, - улыбнулась я. - Мне тоже не терпится узнать. Кстати, хотела сказать, что тебе надо бы избавиться от той записки от твоих родителей, вдруг её кто-нибудь найдёт…

— Я уже. Сожгла её в печи на кухне сегодня утром, пока никто не видел. Стояла и смотрела, как строчки исчезают в огне... И поняла — у меня больше нет родителей. По крайней мере, таких, к которым хочется возвращаться. Та Мидея, которая их ждала, — умерла. А новая… знает, кто ей семья.

Я приобняла её за плечи.

— Я горжусь тобой. Ты сделала правильный выбор.

— Спасибо, — тихо ответила она.

Мы продолжили работать, пересаживая ливану. Влажная земля прилипала к пальцам, солнце поднималось всё выше, скользя по зелени.

— А твой сон… — спустя паузу заговорила подруга. — Ты ведь видела его по просьбе, Ария. Это же чудо. Я не знаю ни одной зрящей, кто мог бы такое.

— Может, это случайность, — пожала я плечами. — Наверняка мне просто повезло.

— Или богиня всё же услышала и сжалилась.

Я не успела ответить — за нашими спинами раздался голос Офелии:

— Вы о чём это?

Мы вздрогнули и обернулись. Офелия и Виталина стояли рядом, держа корзины с собранными травами. Обе смотрели на нас с удивлением, в глазах — искренний интерес.

— Извините, что вмешиваюсь, но…— сказала Виталина, подходя ближе. — Ты правда видела сон по своей просьбе, Ария?

Я замялась. Было неловко, будто нас поймали за чем-то запретным.

— Ну… — начала я, — Я просто попросила богиню перед сном показать, как помочь Мидее. А ночью увидела пророчество. Сон о том, что с ней будет. Это помогло ей принять решение.

Офелия вытаращила глаза:

— Вот это да! Это потрясающе, Ария! Ты обратилась к Ультиме, верно? Как именно ты просила?

- Да, как? - подхватила её восторг Виталина. - Надо тоже попробовать! Вдруг и нам приснится что-нибудь по заказу?

- Да, я обращалась к Ультиме. Я просто сказала богине, что мне нужна помощь, попросила дать мне во сне хоть одну подсказку, - ответила я, смутившись.

— Но… — Мидея улыбнулась. — Не уверена, что это работает, как желание перед днём рождения.

— А я всё равно попробую, — твёрдо сказала Виталина. — Сегодня же перед сном. Попрошу показать, найду ли я наконец свою брошь, а то ищу её третий день — может, богиня видела, куда я её уронила.

Мы рассмеялись, но тут раздалось мерзкое, насмешливое хмыканье.

— Вот только этого не хватало, — протянула Лавра, подходя с граблями. — Зрящая-волшебница, у которой сны по заказу, как хлеб у пекаря. Удивительно удобно, правда?

Я напряглась, но постаралась сохранить спокойствие.

— Лавра… никто здесь не говорит, что такое возможно повторить снова.

— Конечно, не говорит, — сладко протянула она. — Но если внезапно начнёшь вещать о том, кому из старших скоро поскользнуться на ступеньках, тебе больше не придётся таскать корзинки с травами. Настоятельница тебя точно своей протеже сделает. Уж ты-то не упустишь шанс вылезти наверх, правда, Ария?

— Это не так, — буркнула я. — Я не искала никакой выгоды. Просто хотела помочь подруге.

— О, да, конечно. Такая благородная. Ты же у нас святая. Или думаешь, я не вижу, как ты теперь важничаешь?

Я вздохнула и отвернулась, но Лавра не унималась:

— Ладно, коль ты у нас такая особенная… — она с иронией склонила голову, — может, и мне предскажешь будущее? Ну, давай. Что меня ждёт? Большая любовь? Отряд фанатиков с факелами? Или благословение самой богини?

— Может, и предскажу, — пробормотала я, сама не зная, зачем это сказала.

Слова вырвались сами собой — будто кто-то вложил их в мои уста. Лавра от удивления чуть не выронила грабли.

— Что? — переспросила она с прищуром.

Я вскинула взгляд, стиснув зубы.

— Я сказала: может, и предскажу.

Я, конечно, почти ничего не знала о будущем Лавры — кроме того, что оно наверняка будет полным склок, обид и очередных язвительных замечаний. Но что-то во мне взыграло — может, злость, а может, странное ощущение силы. Ведь прошлой ночью мне действительно это удалось. А вдруг… вдруг получится снова?

— Ну-ну, — ухмыльнулась Лавра. — Ждём, сестра Ария. Только давай без тумана и поэтики. Хотим точных дат и фамилий!

— Лучше помолчи, — сказала Мидея ей так резко, что та удивлённо вскинула брови. — Мы ещё не забыли, как ты предсказала Виталине, что она отравится настойкой лопуха — а это оказалась твоя ошибка на зельеварении.

Виталина прыснула, а Лавра покраснела.

— Это было недоразумение, — процедила она и отвернулась. — Но не сомневайтесь: я с вас глаз не спущу.

Когда она ушла, мы облегчённо выдохнули. Я устало опустилась на траву.

- Не обращай на неё внимания, Ария, - утешила меня Офелия. - Лавра сама пытается выбиться в любимицы у Аделии, вот и подозревает в том же и всех остальных.

- Да, а на деле - она тут единственная приспособленка с манией величия.

Я улыбнулась.

— И с личной коллекцией зеркал в келье, — добавила Офелия с самым невинным видом. — Чтобы проверять, как величие выглядит с разных ракурсов.

Мы захихикали.

— А ещё, — шепнула Офелия, — говорят, она подсыпала в чай Вериссы цветы шалмии, чтобы та проспала всю утреннюю службу.

— Что? — ахнула Мидея. — Это же опасно! Шалмия усиливает сны до галлюцинаций!

— Верисса потом весь день ходила как во сне и записала шесть видений подряд, — добавила Виталина. — Одно страннее другого.

— Если Лавра и правду подмешала шалмию… это уже опасно, - заметила я.

— Так-то да, — согласилась Офелия, хмурясь. — Но доказательств нет. Как всегда. Она всё делает чисто. И если ей покажется, что ты угроза — берегись.

Я невольно взглянула в сторону, куда ушла Лавра. Лишь край храма виднелся за кустами. Где-то там она, наверняка, уже строит новый план — и я почему-то чувствовала, что он будет связан со мной.

— Знаете, — сказала я, поднимаясь с травы, — если она решит на меня давить, то пусть попробует. Я не собираюсь отсиживаться в тени только потому, что кого-то пугают мои сны.

— Вот это дух! — улыбнулась Мидея и хлопнула меня по плечу. — Только давай без драк в коридорах, ладно? Мы не хотим, чтобы у тебя были проблемы. Тут нужен подход поделикатнее, - добавила она с хитрецой. — Например… спрятать у неё под подушкой дохлую мышь.

— Или подкинуть ей записку с надписью: «Мы всё знаем», — подхватила Виталина. — И не подписывать. Пусть боится.

— А лучше — нарисовать на двери её кельи глаз. Один-единственный. Большой, следящий, — предложила Офелия.

Я рассмеялась, невольно представив, как Лавра с каменным лицом обнаруживает «следящий глаз» прямо над дверной ручкой.

— Вы коварные, — сказала я. — Никому не советую вставать у вас на пути.

— Это ты нас ещё на полном серьёзе не видела, — отозвалась Мидея и важно вскинула подбородок. — У нас есть целая система запугивания.

— Да-да, «Шёпот в коридоре», «Взгляд через плечо», «Загадочная тень за шторой» — всё в арсенале, — кивнула Виталина.

— И наша коронная: «улыбка без причины в момент, когда все молчат». Действует безотказно, — добавила Офелия.

Мы снова рассмеялись. Я вдруг почувствовала, как немного отпустило. Всё это — давление, Лавра, сомнения в своей миссии, грусть о потерянной возможности жить обычную жизнь — они были, да. Но у меня были и друзья. И это значило многое. Очень многое.

***

Перед обедом мы с Мидеей планировали заглянуть ко мне в келью — проверить, не ответила ли госпожа Э. в книге. Хотелось узнать больше. Узнать, кто она.

Но едва мы свернули с тропинки в сторону лестницы, как к нам выбежала старшая сестра Лиссана, запыхавшаяся и в необычном волнении:

— Быстро к себе! Его Светлейшество Кассилий уже у ворот! Всех сестёр представят ему через сорок минут. Переоденьтесь!

— Уже?! — выдохнула Мидея. — Я думала, он приедет ещё не скоро…

— Да, уже! Поторапливайтесь, всё должно быть идеально! — буркнула Лиссана и исчезла за поворотом.

Мы с Мидеей переглянулись и, подхватив подолы ряс, с улыбками бросились бежать в свои комнаты. Приезд Его Светлейшества! Ну надо же! Это такое событие!

Весь Орден в один миг пришёл в движение. Старшие сёстры бросились в кладовку за чистыми накидками, повара в панике выкрикивали друг другу, кто где видел свежие фрукты, младшие в спешке натирали полы в холле. Даже воробьи в саду как будто утихли от удивления.

Нас с Мидеей вместе с остальными отправили переодеваться — в голубые парадные платья с вышивкой по вороту. Они были не слишком удобны, зато очень эффектны. Времени на то, чтобы привести внешний вид в порядок, было достаточно, поэтому я, оказавшись в своей келье, первым делом бросилась не к сундуку с одеждой, а к столу, из которого торопливо вытащила книгу с письмами. Быстро открыла её на последней странице, очень надеясь увидеть там свежую запись от госпожи Э., и тут же разочарованно выдохнула, увидев, что ответа до сих пор не последовало…

Немного расстроившись, я убрала книгу на место и, не теряя времени, принялась наряжаться для представления Его Светлейшеству. Весь Орден готовился к этому визиту уже почти неделю. Мы вычищали каждый уголок, собирали травы для праздничных настоек, а из столицы недавно приехал целый воз продуктов. И вот, этот день настал.

Я уже знала, как выглядит Кассилий Мудрый, ведь я видела его в своём сне. Интересно, Аделия действительно замолвит перед ним за меня словечко? В любом случае, она расскажет ему о моём видении. Думаю, он останется доволен. Хорошие новости все любят.

***

Когда все сёстры, включая старших, выстроились в зале приёмов в две шеренги напротив друг друга, я украдкой посмотрела на Мидею, что стояла рядом со мной, — та нервно пыталась уложить непослушную прядь волос за ухо.

— Думаешь, он нас всех запомнит? — пробормотала она.

— Думаю, если только кто-то упадёт в обморок прямо перед ним, то, быть может, ей и удастся обратить на себя внимание Его Светлейшества, - улыбнулась я.

— Ставлю на то, что Лавра так и сделает.

Мы захихикали, но веселье быстро утихло, когда настоятельница вошла и оглядела нас, как полк перед битвой. Все сёстры тут же умолкли и выпрямили спины.

Через несколько минут двери залы снова распахнулись, и я ощутила странное напряжение, будто кто-то накрыл Орден невидимым покрывалом — тяжёлым и торжественным.

Кассилий вошёл неторопливо, с достоинством, сопровождаемый небольшой свитой: пожилой хронист с жезлом, двое советников и юная девушка с бледным лицом и серьёзным взглядом. Его Светлейшество был в мягкой накидке цвета пепельной стали, с узором в виде спиралей на рукавах — знаком Знания. На груди поблёскивал герб Аббатства.

— Благословенны пусть будут сны ваши, дочери Ультимы, — произнёс он, и голос его прозвучал одновременно глубоко и почти музыкально.

— Пусть мудрость прольётся дождём, — хором ответили мы, как учили.

Аделия, чуть склонив голову, представила старших сестёр по именам, отметив их прилежание и полезные сны. После она указала на шеренгу младших сестёр, назвав нас будущим Ордена. А затем, с мягкой, почти незаметной улыбкой, бросила взгляд в мою сторону.

«Неужели она прямо сейчас начнёт рассказывать Кассилию о моём сне?», — с ужасом подумала я, но тут же оборвала мысль, чтобы не испортить своё однородное вдохновлённое лицо.

К моему огромному облегчению, ничего такого не последовало. Вместо этого Его Светлейшество затянул длинную торжественную речь о важности нашей работы для всего государства и его граждан, о том, как ценен наш дар, как любит и оберегает нас богиня сновидений...

После Кассилия проводили в его покои, где его ожидал лёгкий перекус, а затем обещанная экскурсия по Ордену Покоя и его прилежащей территории. Нам, младшим, вновь приказали вернуться к своим обычным обязанностям, пока старшие готовили ужин. И снова всё пришло в движение, но уже в более привычном темпе наших обычных будней.

Мы шли по коридору парами, направляясь в сторону келий, чтобы переодеться. Напряжение постепенно сползало с плеч, как сброшенный платок. Кто-то сдержанно хихикал, кто-то шептался, прикрывая рот ладонью. Словно после долгого, строгого обряда всем захотелось снова почувствовать себя живыми.

— Видела его взгляд? — прошептала сзади Илина. — Как будто он смотрел сквозь нас всех сразу. Жуть.

— А по мне, он вполне приятный, — ответила ей Офелия с самым мечтательным видом. — Такой… высокий. И волосы у него были ровно как в летописи. Только там написано «пепельные», а я бы сказала — «серебряные». Звучит благороднее.

— Пф-ф, — раздалось сбоку, — благороднее, чем он сам. Я думала, он хотя бы улыбнётся. А он будто скучал. И вообще, Офелия, ну какого ещё цвета могли быть волосы у старика?

Это была, конечно, Лавра.

— Ну, не такой уж он и старик, — с достоинством парировала Офелия. — Скорее... зрелый. И взгляд у него умный. Такой… проницательный.

— Он так на тебя посмотрел, потому что ты всё время с ноги на ногу переступала, — хмыкнула Лавра. — Я уж думала, ты сейчас начнёшь танцевать «пляску благословения».

— Это чтобы кровь не застаивалась, — буркнула Офелия, но уши у неё явно покраснели.

— Конечно, конечно, — прищурилась Лавра. — Всё ради здоровья.

— А мне он показался грустным, — неожиданно подала голос Эсма. — Будто ему вовсе не хочется быть здесь. Ни с нами, ни с Аделией, ни с этой... девушкой рядом.

— Кто она вообще такая? — тихо спросила Мидея, озираясь. — Ты видела, как она на нас смотрела? Как на музейные экспонаты.

— Я бы даже сказала — как на пыль на этих экспонатах, — добавила я.

— Это столичная надменность, — уверенно заявила Лавра. — Там, наверное, все так ходят — с лицами, будто нюхают кислое зелье.

— В любом случае, — подытожила Виталина, — мне кажется, Кассилий добрый. Просто... уставший. Великие умы редко улыбаются. У них другие заботы.

— Вот именно, — кивнула Лавра с серьёзностью, — Например, как не уснуть во время собственной речи.

На этот раз смеяться начали даже сёстры впереди — они, похоже, тоже слушали. Воздух стал легче, будто с нас сдули остатки церемониальной торжественности.

— Идём быстрее, — сказала Мидея, подталкивая меня в бок. — Если нам снова поручат натирать канделябры, я расплачусь. Или сбегу. Или сбегу, расплакавшись. Пока не решила.

— Только сначала ты наступишь на собственную юбку, растянувшись на полу, — добавила я. — И Кассилий точно тебя запомнит.

Мы рассмеялись — и в этот момент всё вокруг снова стало живым и настоящим. Орден — не храм, не дворец, не витрина. А наш дом. С иронией, воробьями в саду и мечтами о великих видениях.

***

На ужине в Большом Зале, конечно, нас не было. Там собрались Аделия, Его Светлейшество со своей свитой и избранные сёстры из старшей группы. Остальных отправили по кельям или, в нашем случае, в скромную столовую, где ужин выдали по обычному расписанию: плов с курятиной, чёрный хлеб и кружка настоя из трав.

Я уже почти доела, когда дверь распахнулась — и вошла одна из старших сестёр, та самая, которая с низким голосом, что всегда следила за дисциплиной в коридорах.

— Ария Верум. Тебя ждёт настоятельница. Немедленно.

У меня в животе всё похолодело.

— Я?.. Но я…

— Да-да, именно ты. Поторопись.

Я кивнула, отодвинула чашку и встала.

Мидея бросила на меня настороженный взгляд. Я пожала плечами и слегка улыбнулась, показывая, что всё в порядке. Наверняка Аделия уже поведала Кассилию про мой сон и теперь хочет представить меня Его Светлейшеству лично. Немного страшно, но я переживу.

***

Меня провели в комнату напротив кабинета настоятельницы — маленькую, но богато украшенную. Внутри уже сидели Аделия и Кассилий. Настоятельница держала бокал с вином, Его Светлейшество — второй, и был, откровенно говоря, в очень приятном расположении духа. Щёки чуть порозовели, а в глазах плясали искры добродушия.

— Вот она, — с улыбкой произнесла Аделия. — Та самая, о которой я вам рассказывала.

— Ах да, юная зрящая… Ария, верно? Подойди, подойди, дитя.

Я поклонилась и шагнула вперёд, стараясь выглядеть скромно, но не униженно.

— Настоятельница поведала мне о твоём сне. Том самом, что коснулся моей судьбы. Это… поразительно. И очень приятно. Уверен, с такими успехами тебя ждёт большое будущее!

Я растерялась. Мысли заметались, как птицы в колоколенке.

— Я… Я ничего не сделала, Ваше Светлейшество, это пророчество само пришло ко мне.

— Вот как! Значит, ты не только талантлива, но и скромна. Прекрасное сочетание, — он рассмеялся, и в смехе не было ни тени высокомерия. — Надеюсь, ты продолжишь радовать нас столь же полезными снами. Уверен, Орден Покоя раскроет твой дар в полную силу.

— Я постараюсь, — прошептала я, чувствуя, как горло неожиданно пересохло.

Кассилий вдруг посерьёзнел и изрёк:

- Но всё же не стоит так скромничать, дитя. Пусть зрящие и не могут контролировать свои видения, но ты ведь, уверен, все эти годы усердно молилась богине о том, чтобы она послала тебе важный сон, ведь так?

В отличие от большинства сестёр, я никогда не стремилась к тому, чтобы увидеть полезное пророчество, и Ультиму об этом не просила. Разве что, недавно, когда захотела помочь Мидее. Но это другое. Однако, Его Светлейшеству этого говорить я, конечно, не стала, и просто молча кивнула в ответ на его слова.

— Вот и прекрасно, - вновь расплылся в довольной улыбке он. - Я поднимаю бокал за то, чтобы сны твои всегда вели к добру, дитя, — сказал Кассилий и сделал глоток. - Я непременно замолвлю за тебя словечко в Аббатстве.

Аделия кивнула мне и тоже одобрительно улыбнулась.

— Можешь идти, Ария. По указу Его Светлейшества ты на неделю освобождена от работ.

- Благодарю вас, - скромно ответила я, снова поклонилась, отступила назад и вышла.

Как только дверь за мной затворилась, я быстрым шагом понеслась прочь. Сердце бешено стучало от переизбытка эмоций. Приятно было получить похвалу от будущего Пресветлейшества и настоятельницы. И ещё приятнее была новость о недельном отдыхе!

***

Когда я вернулась в общую столовую, Мидея аж подпрыгнула на месте:

— Жива? Что там?

— Представь себе — жива. Более того — удостоена множества комплиментов и освобождения от работы аж на целую неделю! - восторженно поведала я, и у подруга расширила глаза от удивления.

Я пересказала ей всё. И хотя слова Кассилия звучали как похвала, внутри я ощущала тревожное послевкусие — будто я случайно поставила ногу на ступень лестницы, ведущей куда-то вверх, но не уверена, готова ли идти дальше.

- Обещание Его Светлейшества замолвить за меня словечко в Аббатстве немного пугает, - призналась я. - Хотя любая другая из сестёр на моём месте, пожалуй, сейчас прыгала бы от радости.

— Ну, — сказала Мидея, — теперь ты точно не просто одна из сестёр.

— Ещё бы знать, что с этим делать, — прошептала я.

- Ничего, - пожала плечами подруга. - Может, это просто пустые слова?

- Надеюсь, что так и есть. Не думаю, что приживусь в высшем обществе или вообще где-либо за стенами Ордена. Я к такому… не привыкла.

Мидея, с которой я никогда не говорила о моём не аристократическом, как у большинства послушниц, происхождении, но которая явно всё итак давно поняла, сочувственно погладила меня по спине.

- Всё будет хорошо, Ария, вот увидишь. Богиня непременно позаботится о нас!

Я благодарно улыбнулась подруге. Надеюсь, Ультима и вправду нам поможет. Я не хочу расставаться с Мидеей и уезжать куда-либо из этого места, много лет назад ставшего мне домом. И никакие блага высшего света мне не нужны.

***

Вечером, придя в келью после молитвы, я долго не могла заснуть. Сначала вспоминала личную встречу с Кассилием, его довольное лицо и обещание кому-то рассказать обо мне в Аббатстве. Всё же надеюсь, что это лишь пустые слова, сказанные из некой вежливости по отношению ко мне. Не знаю, как я буду жить, если меня увезут в другой Орден или вообще ко двору. Я не представляю своей жизни без весёлой болтовни с Мидеей и другими сёстрами, без порой строгой, но всё же доброй, настоятельницы, без привычных стен Ордена Покоя и наших однообразных будней…

Потом вспомнила о письмах госпожи Э. и странной надписи внутри — неужели кто-то действительно мне ответил? Кто эта сестра? Откуда она? Почему не пишет снова? Сегодня перед тем, как лечь в постель, я снова проверила - ответа от неё в книге так и не появилось. Что ж, быть может, позже она всё-таки напишет? Или я всё себе придумываю, и это просто кто-то из сестёр подшутил так надо мной?

Если кто на такое и способен, то только Лавра. Мысли тут же вернулись к её надменному голосу, язвительным замечаниям и этому притворному, сладковатому высокомерию, за которым скрывается… что? Зависть? Страх? Или злоба?

Я вспомнила её фразу: «Ну давай, предскажи!» — и вновь ощутила, как внутри поднимается злость. Не отравляющая, но горячая, упорная, как огонь в очаге, который кто-то старается раздуть. И мне вдруг захотелось увидеть сон по заказу снова. Просто чтобы завтра утром за завтраком взглянуть на неё с улыбкой и сказать: «Ты ведь сама просила». Тут же перед внутренним взором возникло её перекошенное выражение лица, когда она поймёт, что пророчество сбылось, и я снова оказалась лучше неё.

Я улыбнулась и перед тем, как закрыть глаза и провалиться в сон, шепнула: «Богиня, если ты слышишь… покажи мне сон о Лавре.»

Глава 6. Что-то произошло

В библиотеке было темно. Ветер с улицы лениво шевелил занавески, где-то совсем рядом монотонно тикал древний механизм часов, будто сердце старых стен отбивало вечность. Девушка в рясе тёмно-синего цвета — высокая, стройная, с упрямым изгибом подбородка и светлыми волосами, выбившимися из-под капюшона, - кралась между стеллажами, держась ближе к теням. В руках она несла подсвечник с горящей свечой.

Оглянувшись, она вошла в запретную секцию. За ней осталась массивная решётчатая дверь, которую она прикрыла с почтительной осторожностью. Пыльный воздух здесь пах пергаментом, свечным воском и чем-то прелым, как будто сама история сгнила на этих полках.

Блондинка прошла вглубь помещения, обогнула высокий стеллаж с книгами по символике и пророчествам, прошла мимо большого глобуса с трещиной по экватору, остановилась у шкафа, спрятанного за гобеленом. Его дверца со скрипом поддалась. Внутри, в глубине, на пыльной полке лежала та самая книга — массивная, с тёмным кожаным переплётом, на котором не сохранилось ни названия, ни автора, лишь блеклый символ на корешке — стилизованный глаз, почти стёртый временем.

Девушка аккуратно подняла фолиант и, прижав одной рукой к себе, отнесла его к одинокому столику у приоткрытого окна. Лунный свет мягко стекал на стол, слабо озаряя страницы. Поставив подсвечник рядом, она перелистывала их быстро, почти с жадностью, пока, наконец, не остановилась. Несколько мгновений блондинка просто смотрела на текст, потом достала из рукава сложенный вчетверо клочок бумаги и перо. Баночка чернил нашлась прямо тут на столе. Строчки вырисовывались медленно, старательно. Свежие надписи едва различимо поблёскивали в дрожащем свете свечи.

Когда последняя строка списка была скопирована, девушка выдохнула и оглядела записи, ещё раз сверив их с оригиналом. Это был список ингредиентов и рецепт приготовления какого-то зелья.

После блондинка аккуратно вернула книгу обратно, будто боялась потревожить её древний сон. Затем, прихватив с собой пергамент с уже подсохшими записями, перо и подсвечник, направилась через весь зал в сторону выхода из библиотеки, всё так же неслышно крадясь мимо полок с книгами.

Она вышла в коридор и тихо, почти бесшумно, двинулась в сторону зельеварни. Ночной Орден спал. Сквозняки бродили по залам, как одинокие духи, и никто не обращал внимания на тень в капюшоне. Двери в Ордене по ночам не запирали, ведь сестры доверяли друг другу. Так было принято, да и вынести с территории Ордена всё равно ничего не получится - магический барьер не позволит без разрешения настоятельницы.

В зельеварне пахло сушёными травами, гарью и старым деревом. Немного повозившись, девушка зажгла огонь в очаге с помощью огнива, котелок нашёлся тут же, висевший на крюке. Она достала свёрток с рецептом, развернула бумагу и, сверившись с ней, начала искать ингредиенты на полках.

Каждое движение было точным, уверенным. Мешочек с сушёным лосОтом. Стеклянный пузырёк с тёмной смолой. Серебряная ложка, покрытая налётом времени. Всё шло по порядку. Зелье варилось — с бульканьем, с переменой цвета, с тонким, неуловимым ароматом, от которого немного кружилась голова.

Когда зелье сменило цвет во второй раз, блондинка осторожно сняла котелок с огня и перелила содержимое в небольшую бутылочку. Плотно закупорила пробкой, спрятала флакон в тайный внутренний карман рясы, затем разорвала рецепт на мелкие кусочки и бросила в огонь. Пламя взвилось, заплясало, поглотив улики без следа.

Она тщательно вытерла столешницу, вернула инструменты на место, осмотрела очаг. Всё выглядело, как до её прихода. И только запах пряного варева ещё чуть витал в воздухе, как воспоминание, которое не хочет исчезать.

Вернувшись в келью, девушка задёрнула шторы, села на край кровати и достала флакон. Поколебалась. Зелье было густым, мутным, цвета заплесневелого меда. Она зажмурилась и залпом выпила всё до дна.

Вкус был отвратительный. Словно мыло, жжёная кора и слёзы. Её передёрнуло. Губы дрожали, дыхание сбилось, желудок будто сжался в кулак. Едва не вырвало. Она с трудом улеглась под одеяло, укрылась с головой и зажала кулак под ребра, где всё ещё горело.

А потом — провал. Сон без снов. Без времени. Только тьма. Безмолвная, как пустота.

Наутро девушка проснулась в холодном поту. Лицо побледнело, волосы прилипли ко лбу. Глаза распахнулись — и в них плеснулся ужас. Что-то произошло. Не снаружи, а внутри. Что-то изменилось.

И ощущение было отчётливым, мучительным, как заноза под кожей - это зелье не стоило пить.

***

Я проснулась внезапно. Мгновенно. Сердце стучало, ладони вспотели. Некоторое время я просто лежала, уставившись в потолок, не понимая, реальность ли это. В келье было тихо. За стеной кто-то тихо храпел.

Я села, натянула одеяло до подбородка и попыталась осмыслить. Это снова был сон о том, о чём я попросила богиню. Возможно ли такое второй раз?

Я прошептала в темноту, обращаясь к Ультиме:

— Спасибо.

И пусть я не особо люблю Лавру, но её страх всё ещё стоял перед моими глазами как свой собственный. Мне стало жаль её. Пожалуй, расскажу ей о своём видении сегодня же.

Приняв это решение, я легла обратно на подушку и попыталась уснуть. Вскоре богиня снов забрала меня в своё царство…

***

Утро выдалось ясным, но во мне всё ещё ощущалось глухое напряжение. После окончательного пробуждения я решила всё же присоединиться к Мидее и другим сёстрам на работы в саду, потому как заняться всё равно было решительно нечем. Да и оставаться одной наедине со своими мыслями не хотелось. Надеюсь, Аделия не станет запрещать мне работать, хоть Кассилий и дал мне недельный отгул.

Наспех одевшись, причесавшись и совершив все необходимые утренние ритуалы, я встретилась с Мидеей у выхода из Ордена. И, пока мы с ней шли в сад, я всё обдумывала свой новый сон, будто несла тяжёлую, невидимую ношу в плетёной корзине.

— Ты какая-то не такая сегодня, — заметила подруга, сбоку бросив на меня взгляд. — Всё из-за вчерашнего визита к Его Светлейшеству?

Я отрицательно мотнула головой.

— Нет. Мне приснилось… кое-что.

— Что?

— Я снова перед сном, как в прошлый раз, попросила богиню показать мне сон о конкретном человеке... Просто от злости, скорее. И вот — увидела.

Мидея замерла посреди дорожки.

— Ария… Ты видела сон о Лавре?

Я кивнула.

— Рассказывай. Всё.

Я рассказала. Про книгу и зелье, про то, как Лавра в одиночку варила его. И про её ужас на следующее утро после выпитого содержимого той бутылочки.

Подруга слушала молча, глаза её становились всё шире. Когда я закончила, она выдохнула:

— Даже не знаю, что меня больше пугает — то, что ты это увидела. Или то, насколько это похоже на Лавру.

— Я не хочу, чтобы это сбылось, — прошептала я. — Лавра, конечно, мерзкая натура, но… Ты бы видела её страх, Мидея. Это зелье что-то с ней сделало. Что-то очень плохое.

— Что собираешься делать?

- Расскажу ей сегодня за обедом.

- А если она тебе не поверит?

- Тогда ей же хуже.

Мы дошли до края сада, где сёстры уже начали полоть клумбы. Лавра была там — в той самой своей позе: спина прямая, подбородок высоко, грабли в руке, как скипетр. Она бросила на нас быстрый взгляд — и отвернулась. Но я уловила в её лице нечто... другое. Какую-то странную решимость. Да, нужно обязательно рассказать ей сегодня, пока не стало слишком поздно.

***

Однако во время обеда подойти к Лавре у меня не получилось. Она была окружена своей свитой, и мне не удалось найти ни одного подходящего момента для разговора с ней. Не хотелось при всех её подругах рассказывать о том, что я видела в своём сне. Всё-таки это, пожалуй, личное.

После вечерней молитвы, когда свечи в храме начали гасить, я отыскала Лавру взглядом. Она, как всегда, стояла гордо, выше других, с тем выражением лица, будто все вокруг — её тени. Но в этот раз мне повезло: её свита задержалась у алтаря, оживлённо что-то обсуждая, и Лавра вышла в коридор одна.

Я решилась.

— Лавра, подожди, — окликнула я её, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Она обернулась, приподняла бровь, и в её взгляде мелькнуло лёгкое раздражение.

— Что тебе? — холодно бросила она.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказала я твёрдо. — Это важно.

Лавра прищурилась, собираясь отпустить какую-нибудь колкость, но в моём голосе, кажется, услышала серьёзность. Она неохотно кивнула и пошла за мной в сторону бокового коридора, где было пусто и темно, лишь свет луны пробивался сквозь высокие окна.

Мы остановились у узкой ниши. Лавра скрестила руки на груди.

— Ну? Говори быстрее.

Я глубоко вдохнула.

— Мне приснился сон. Про тебя. Плохой сон.

Она чуть дёрнулась, но тут же вернула себе холодное выражение.

— Сон обо мне? Не слишком ли часто тебя стали посещать пророчества об известных тебе людях? Да если и так - с чего бы тебе рассказывать мне его?

— Да, мы не подруги… Но зла тебе я не желаю. Я видела, как ты... — я запнулась, подбирая слова. Не хотелось с ходу выкладывать всё, боялась, что она просто рассмеётся или разозлится. — Мне приснилось, как ты сделала нечто опасное, что повлекло за собой неприятности…

Лавра нахмурилась и уже открыла рот, чтобы ответить, когда вдруг раздался гулкий звук. Будто под землёй что-то ударило в каменные своды. Пол под ногами дрогнул, и по коридору пронёсся резкий сквозняк, погасив ближайшие факелы.

Мы обе вздрогнули.

Затем над монастырём ударил колокол тревоги — тяжёлый и глухой. Его гул разнёсся эхом по коридорам, и я почувствовала, как холод пробежал по коже.

— Что происходит? — Лавра шагнула назад, в её глазах впервые мелькнул испуг.

— Не знаю… — выдохнула я.

Зрящие зашумели, выбегая из молельни, их шаги гулко отдавались в коридорах. Сёстры из числа старших быстро начали рассылать всех по кельям, приказывая не высовываться и ждать дальнейших указаний.

Мне пришлось прервать разговор и идти вместе с остальными. Я поймала на себе взгляд Лавры — настороженный, полный скрытого напряжения. Она явно хотела услышать продолжение, но теперь это стало невозможным.

В келье я сидела на кровати, обхватив колени руками, и всё гадала, что же могло произойти. Это был взрыв — в этом я была уверена. Но что могло взорваться в Ордене? На Орден напали? Но кто? И как такое возможно, если нас защищает магический барьер?

За дверью время от времени раздавались быстрые шаги, гулкие, торопливые, и голоса старших сестёр. Они переговаривались вполголоса, словно опасались, что младшие услышат. Но вскоре всё стихло. Коридоры утонули в тишине, и только где-то вдалеке в последний раз хлопнула дверь.

Поднявшись с постели, я осторожно выглянула наружу. Пусто. Тусклый свет свечей дрожал на стенах, и тень от решётки окна слегка покачивалась. Ничего подозрительного, но сердце всё равно билось тревожно.

Выходить я не решилась. Вернулась к себе и, чтобы хоть как-то отвлечься, раскрыла книгу с письмами госпожи Э. Снова ничего. Ни строчки ответа, только старые записи, которые я перечитала уже, наверное, десятки раз. Я вздохнула и закрыла переплёт — значит, и сегодня ждать было нечего.

Примерно через час дверь приоткрылась, и в проёме показалась сестра Хильдегарда. Лицо её было, как обычно, холодным и безэмоциональным. — Всё хорошо, — сказала она ровным голосом. — Просто случайный взрыв в подвальной лаборатории, выбило пару стёкол. Ничего страшного, никто не пострадал. Всем велено ложиться спать.

Я кивнула, стараясь выглядеть спокойно, хотя в душе остался осадок. Конечно, в лабораториях работали с травами и отварами, но за все годы я ни разу не слышала о взрывах. Скорее всего, это был какой-то неудачный эксперимент с очередным составом, который должен помогать Зрящим видеть полезные сны чаще. Старшие сёстры и сама настоятельница постоянно что-то исследовали, добавляли новые ингредиенты, искали способы углубить связь с богиней. Возможно, на этот раз они просто зашли слишком далеко.

Когда Хильдегарда ушла, я наконец позволила себе лечь. Жаль, что так и не удалось поговорить с Лаврой и предупредить её.

«Надеюсь, завтра ещё будет не поздно это сделать…» — подумала я, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

Сон накрыл меня стремительно, как тёплая волна, и я уже не слышала ни шагов, ни скрипа одной за другой открываемых и закрываемых Хильдегардой дверей, только глухой стук собственного сердца.

Глава 7. Я сразу узнала его

Ночь спустилась на Орден тяжёлым покрывалом, и лишь луна серебрила крыши, словно равнодушная свидетельница надвигающейся беды. Тишина была неестественной, гулкой, слишком плотной для живого мира — она походила на безмолвие, что предшествует удару грома. Воздух в стенах Ордена будто задрожал, невидимые токи пробегали по камням, наполняя их зловещим шёпотом.

И вдруг — резкий треск. Магический барьер, веками защищавший священные стены, треснул и раскололся, как стекло, по воздуху прошёл дрожащий, тягучий удар. Врата монастыря разлетелись в стороны с грохотом. Каменные створки рухнули, осыпав двор обломками.

Над башнями взметнулись языки багрового пламени, озарившие небо кровавыми отсветами. Камни стен трескались, осыпались и рушились вниз во тьму, а вместе с ними рушилось спокойствие, вековая святость и тайна Ордена. Ветер, налетевший внезапно, разносил по коридорам удушливый запах гари и дыма, и в нём слышался почти нечеловеческий вой, будто сама ночь оплакивала гибель священного места.

Из темноты двинулась армия. Люди в чёрных плащах, лица скрыты масками. Между ними шли чудовища: искривлённые твари, в которых слились звериные тела и человеческие очертания. Их движения были единым строем, будто их вёл один хозяин.

Вслед за армией из проёма в стенах вышел высокий и широкоплечий мужчина. Он не поднимал оружия, не кричал приказов, но всё войско подчинялось лишь ему.

Он двигался уверенно, словно каждое падение стены, каждый рёв разрушения были частью давно просчитанного плана. Его плащ, чёрный, как безлунная пропасть, развевался на ветру, длинные чёрные волосы метались от сильных порывов природной стихии, то и дело обнажая суровое лицо с глубоким шрамом, пересекавшим левую скулу. В его движениях не было спешки: он шёл так, будто само время подчинялось ему.

И рядом с ним — другая фигура. Стройная, но внушительная, в лёгких доспехах с наплечниками из чёрного металла, что поблёскивали в алом сиянии огня. Лезвия и заклёпки, изгибы и тени — всё в её облике дышало угрозой и безжалостной решимостью. Лицо её было закрыто чёрной безликой маской, не позволяя разглядеть черты лица, но от этого образ становился ещё более зловещим, почти нечеловеческим. Она двигалась рядом с мужчиной, словно отражение его воли, словно воплощение неумолимой силы, призванной довершить разрушение.

Сёстры-зрящие кричали, бежали, прятались в коридорах. Чёрные тени метались по пылающим залам, словно ожившие кошмары. Каменные статуи святых, веками охранявшие святилище, рушились с карнизов и разбивались на осколки, их холодные глаза раскалывались, словно от стыда и бессилия.

Мужчина со шрамом и женщина в маске остановились посреди обрушенного двора, окружённого дымом и огнём. Их силуэты возвышались среди этого хаоса, спокойные, величественные, зловещие — как два безмолвных повелителя конца. В их присутствии разрушение не казалось случайным: оно было предначертано, спланировано, словно мир готовился к этому мгновению веками.

Навстречу им вышла настоятельница Аделия. Одинокая фигура в белых одеяниях выделялась на фоне мрака. Она шла одна — гордая, прямая, с глазами, в которых горел яростный свет. В руке у неё был клинок, сияющий белым, словно сама богиня благословила его.

— Убирайтесь! — её голос прокатился над двором, громче раскатов грозы. — Вам не победить!

Женщина в доспехах повернула голову в сторону настоятельницы. Воздух будто задрожал между ними.

— Предательница, — бросила Аделия с ненавистью. - Ты сдохнешь в муках, как и она!

Женщина сжала рукоять меча. Настоятельница резко рванулась вперёд, клинок сверкнул в её руке. Но женщина в доспехах оказалась быстрее. Всё произошло молниеносно: блеск доспехов, взмах лезвия — и удар пронзил грудь Аделии.

Послышался крик настоятельницы, сдавленный и страшный, но тут же оборвался. Сияние её оружия погасло. Тело Аделии дрогнуло, глаза её расширились, и она осела на колени. По белым одеждам расползлось красное пятно. Кровь стекала на камень.

Женщина в доспехах выдернула клинок, и, придерживая обмякшее тело, аккуратно, почти любовно, опустила настоятельницу на землю. Вопли сестёр разнеслись по двору.

***

Я проснулась с криком.

Грудь сдавило так, словно меня ударили, ладони дрожали, волосы прилипли к вискам. В келье было темно, только огарок свечи коптил на столике.

Сон всё ещё стоял перед глазами. Аделия, пронзённая клинком. Женщина в доспехах. Мужчина со шрамом. И кровь. Слишком много крови.

Я закрыла лицо руками, но это не помогло — образы жгли изнутри. Я любила настоятельницу, искренне, всем сердцем, как мать, как свет, который всегда указывал путь. Мысль, что её может настигнуть гибель… нет, я не допущу этого. Я должна предупредить её как можно скорее!

Я вскочила с постели, в отчаянии цепляя простынь. Ночная рубашка липнет к телу, руки дрожат, на глаза норовят навернуться слёзы. Нужно бежать к Аделии прямо сейчас, пока ещё не поздно. Где моя чёртова ряса?!

Внезапно дверь в келью с грохотом распахнулась. На пороге показалась Лавра. Лицо её искажено злобой, глаза метаются, волосы растрёпаны, будто она бежала сюда в спешке.

— Это ты! — закричала она, даже не войдя. — Ты всё подстроила!

Я застыла, растерянно глядя на неё.

— Что?..

— Не прикидывайся! — Лавра шагнула вперёд, её тень вытянулась по стене. — Это твоих рук дело, и никак иначе! По твоей вине я этой ночью не увидела НИ-ЧЕ-ГО! Ни единого сна, ни единого знака, даже о какой-нибудь жалкой лесной твари!

Сердце ухнуло вниз. Теперь я поняла. Я в ужасе уставилась на неё и прошептала:

— Ты выпила то зелье.

Лавра дёрнулась, глаза её полыхнули ненавистью.

— Откуда ты знаешь про зелье, если это не твоих рук дело?! — почти взвизгнула она.

— Я видела сон, — я пыталась говорить спокойно, но голос всё равно срывался. — Я же тебе говорила.

— Лжёшь! — перебила она. — Не бывает так! Не может быть, чтобы тебе снились сны про всех, кого ты знаешь! Такого просто не существует!

Она шагнула ближе, и я почувствовала исходивший от неё жар — не от тела, а от злости, от безумной, едкой зависти, которая жгла её изнутри.

Я вдруг осознала правду. Лавра завидовала мне, ведь я стала выдавать полезные пророчества чаще других, а она же уже давно не видела ни одного важного после того единственного раза, когда пару лет назад ей приснился сон о какой-то знатной леди. В результате Лавра полезла в запретную секцию библиотеки, нашла рецепт в той книге и сварила зелье, которое должно было усилить её дар. Но что-то пошло не так — или она ошиблась в рецептуре, или сам рецепт был ложным. И теперь её дар исчез. Возможно, навсегда.

А виновата, конечно, должна быть я.

Лавра кричала, размахивала руками, обвиняла меня в том, что я украла её силу, что я намеренно наслала морок, что я вытянула её видения ради своих пророчеств. Её слова были дикими, нелепыми, но в голосе звенела такая боль, что становилось страшно.

Я пыталась её остановить, объяснить, но она не слышала.

И тут в коридоре раздались быстрые шаги. Дверь снова распахнулась. На пороге появилась настоятельница Аделия.

Её глаза, строгие и проницательные, окинули нас обеих. В комнате мгновенно стало тихо, словно сама её воля отсекла крики. Лавра умолкла, но не свела с меня взгляда, полного ярости.

— Что здесь происходит? — голос настоятельницы прозвучал спокойно, но твёрдо, как сталь.

Я с трудом перевела дыхание. Сердце колотилось в груди, и слова застревали в горле.

— Я… я видела сон, — начала я, чувствуя, как перехватывает голос. — Пророчество о Лавре.

Аделия прищурилась.

- Выкладывай, - резко сказала она.

И я принялась сбивчиво рассказывать всё в подробностях. На удивление, Лавра не перебивала. Она отошла к двери и, скрестив руки на груди, гневно сверлила меня глазами.

Настоятельница выслушала мой рассказ очень внимательно, лицо её при этом стало до невозможности серьёзным.

Помолчав пару секунд, она словно отмерла и резко скомандовала:

- Одевайся, и идём в мой кабинет.

Лавра при этом криво и зло усмехнулась, явно решив, что меня ожидает взбучка.

- А вы, молодая леди, возвращайтесь к себе в келью, - тут же сказала ей настоятельница тоном, не терпящим возражений. - С вами я разберусь позже.

- Но, матушка… - начала было та, явно не желая пропустить моё наказание.

- Сейчас же! - вдруг рявкнула на неё Аделия, явно теряя терпение.

Поняв, что настоятельницу лучше не злить, Лавра, поджав губы, всё же вышла из комнаты, кинув напоследок на меня очередной ненавидящий взгляд. Я же, не желая ещё больше сердить Аделию, быстро отыскала свою рясу и принялась переодеваться и причёсывать волосы.

Через несколько минут я уже шла по длинным коридорам, с трудом поспевая вслед за настоятельницей. Та резвым шагом вела меня в конец южного крыла, где располагался её кабинет. Открыв дубовую дверь ключом, висевшим у неё на шее, Аделия жестом пригласила меня войти внутрь. Я послушно выполнила приказ, сразу же услышав за спиной шаги вошедшей за мной следом настоятельницы и звук запираемой двери.

Не понимая, что происходит, я спросила:

- Матушка, что-то не так? Я чем-то провинилась? Или дело в моих снах?..

Настоятельнице явно было не до расспросов, она резко подошла к стоявшему слева стеллажу с книгами, свитками и всякими мелкими предметами, хаотично расставленными на полках, тут же принявшись выдвигать маленькие резные ящички в поисках чего-то важного.

- Сядь в кресло, Ария, - только и сказала она, не отрываясь от поисков.

Чувствуя всё нарастающее напряжение, я с тревогой села в средней твёрдости кресло с ярко-красной драпировкой, расположенное у массивного стола Аделии, молча наблюдая, как та роется в ящиках. Наконец настоятельница вытащила из одного из них маленькую друзу аметиста насыщенного фиолетового цвета. Взяв её в обе ладони и сложив их лодочкой, она кратко шепнула что-то.

Секунду ничего не происходило, как вдруг посреди комнаты резко вспыхнул тёмно-фиолетовый портал овальной формы. Я изумлённо ахнула. Вот это да! Настоящая магия в стенах Ордена. Зрящие, конечно, в какой-то степени тоже маги, но это совсем не то же самое.

Меньше чем через минуту из портала неожиданно показалась мужская нога в длинном чёрном ботфорте, а после и сам её обладатель целиком - подтянутый высокий мужчина в приталенном чёрном сюртуке и с саблей того же мрачного цвета в ножнах на поясе. У него угольно-чёрные спутанные волосы до плеч, на левой щеке - застарелый шрам, а глаза, как и весь его образ, бездонно-тёмные, колкие, внимательные.

Мои зрачки в ужасе расширились, а дыхание перехватило, ведь я сразу узнала его - это тот самый маг из моего сна, что вместе с таинственной женщиной уничтожили Орден Покоя!

Он тут же заметил меня. Его взгляд нашёл мой — и вцепился, не отпуская. Наверное, это длилось всего несколько секунд, но для меня это было вечностью. Я чувствовала, как дрожит каждая жилка в теле, и не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть. Только страх, только ледяной ужас, только одно знание: это он.

— Здравствуйте, милорд Орион, — вдруг раздался голос настоятельницы за его спиной. — Прошу прощения за нежданный вызов, но вы сами просили незамедлительно сообщать о подобных случаях.

Мужчина словно отмер. Его взгляд оторвался от меня, и я смогла сделать вдох. Он повернул голову к Аделии, и его голос прозвучал ровно, сухо:

— Я вас внимательно слушаю.

— Моя послушница дважды видела сны о знакомых ей людях, — сказала настоятельница. — Я не уверена, подходит ли это под ваше описание, но…

Я не выдержала. Словно что-то оборвалось внутри, и я вскочила с кресла, закричала:

— Матушка, этот человек не тот, за кого себя выдаёт! Он опасен, он убийца!

— Ария?! — настоятельница обернулась ко мне в шоке. — Что ты такое говоришь, глупая?! Это господин Орион Отарис, личный маг короля.

— Нет! — у меня сорвался голос, и слёзы сами побежали по щекам. — Он и та женщина… я их видела! Они всё разрушат, всех убьют!

Я почти захлёбывалась рыданиями. Аделия смотрела на меня так, словно земля ушла у неё из-под ног. Она не знала… Она не знала, что в моих снах уже был он!

А Орион… замер. В его глазах мелькнуло что-то иное, чуждое холодной маске — удивление. Он смотрел на меня так, словно я - нечто невозможное.

— Ты… видела меня во сне? — спросил он тихо, и в этом голосе слышалось нечто уязвимое, словно его броня на секунду спала.

Я едва нашла силы ответить, но слова сами сорвались с губ:

— Я видела, как ты уничтожаешь всё, что мне дорого!

Меня снова захлестнули рыдания, и я не смогла ничего больше выговорить.

Секунда замешательства, и его лицо вновь стало жёстким, нечитаемым, словно камень. Взгляд — холоднее льда.

— Благодарю вас за службу, госпожа Аделия, — произнёс он.

Прежде чем настоятельница успела что-то сказать, он поднял руку, начертав перед ней в воздухе какой-то непонятный знак, сплетённый из светлых и тёмных линий одновременно. Я почувствовала, как воздух сгустился, а пространство словно сжалось. Снова магия.

— Вы никому не скажете ни слова об этом разговоре.

Аделия дёрнулась, но кивнула. Её губы сжались, лицо застыло в смирении.

— Я забираю зрящую с собой, — продолжил Орион. — Всем остальным объясните её исчезновение из Ордена срочным переводом на личную службу к Его Наисветлейшеству Кассилию.

— Да, милорд, — тихо ответила настоятельница.

Я смотрела на неё, не веря. Она соглашается? Она отдаёт меня ему?! Но настоятельница даже не смотрела на меня — её взгляд был опущен.

Орион развернулся ко мне. Его голос прозвучал твёрдо, не оставляя места для возражений:

— Ты идёшь со мной.

Я отшатнулась, но он уже шагнул ближе, быстрым неуловимым пассом руки открыл портал. Фиолетовое свечение залило стены, запахло озоном, волосы встали дыбом от силы, пробившейся в этот мир.

Он взял меня под руку. Его прикосновение было холодным, железным, будто клеймо. Я была в ужасе, почти не сопротивлялась — слишком внезапно, слишком страшно, всё будто не реально.

— Доставьте её вещи в мой дом, — бросил он через плечо Аделии и, не давая мне времени опомниться, шагнул вместе со мной в портал. Я крепко зажмурилась.

Глава 8. Располагайтесь, госпожа

Стоило нам только войти в портал, как мы тут же вышли на другой его стороне. Открыв глаза, я увидела, что мы оказались в огромном холле какого-то богатого особняка. Воздух здесь был другим — чуть влажным, с лёгким ароматом воска и старого дерева, будто стены и мебель дышали историей.

Я не знала, куда сначала смотреть: широкие лестницы, устремлённые вверх и теряющиеся где-то на втором этаже, по бокам — длинные коридоры, ведущие вглубь дома. Стены украшали массивные картины в золочёных рамах: строгие портреты людей с гордыми лицами и тяжёлым взглядом. Потолок же был расписан нежными небесными узорами — голубое небо с облаками, пронзаемое золотыми лучами.

Из-за колонны вышел мужчина в безупречном тёмном камзоле. Его манеры были настолько выверены, что я сразу поняла — это слуга, и не простой. Он склонил голову в лёгком поклоне, после чего произнёс мягким, поставленным голосом:

— Добро пожаловать. Я — Фиделиус, домоуправленец в особняке господина Ориона.

Я чуть растерялась, но всё же успела кивнуть и назвать своё имя:

— Ария.

Голос прозвучал сдержанно, хотя внутри всё ещё гудело от ошарашенности.

Тем временем Орион, будто всё это происходило без моего участия, протянул Фиделиусу свой плащ, небрежно бросив:

— Выдели хорошую комнату моей гостье.

— Конечно, господин, — с поклоном ответил слуга.

Орион тут же развернулся и направился в коридор справа. Его шаги эхом раздались под высоким потолком, и он даже не удостоил меня взглядом. Я только и успела проследить за его прямой спиной, прежде чем он исчез за поворотом.

— Не переживайте, госпожа Ария, сейчас вам предоставят лучшую комнату, — сдержанно улыбнулся Фиделиус.

Он подошёл к стене неподалёку, где висела тёмно-зелёная верёвочка с кисточкой, и потянул за неё. Через минуту из одного из боковых проходов выбежала юная служанка в простой серой форме, с белым чепцом на голове. Она едва не споткнулась, остановилась, склонившись в низком поклоне, и ждала приказа.

— Отведи госпожу Арию в комнату в восточном крыле, ту, что с видом на сад, — распорядился домоуправленец.

Служанка кивнула и жестом пригласила меня следовать за ней.

— Прошу извинить, что не смогу лично проводить вас, — добавил Фиделиус, обращаясь ко мне. — Мне необходимо распорядиться насчёт обеда. Но я непременно навещу вас позже, чтобы убедиться, что всё устроено как следует.

Он слегка поклонился, и, плавно развернувшись, свернул в левый коридор, скрывшись из виду.

Я осталась стоять посреди холла, чувствуя, что мир снова качнулся под ногами. Всё происходило слишком быстро — портал, особняк, слуги, а ещё и этот непроницаемый Орион, исчезнувший, не удосужившись сказать хоть слово.

- Меня зовут Лианна, госпожа, извольте следовать за мной, - произнесла служанка и повела меня к лестнице.

Я глубоко вдохнула и пошла за ней. Вдруг Лианна резко остановилась и, обернувшись, спросила:

— А где ваш багаж, госпожа?

Я замерла на мгновение, чувствуя, как щеки предательски заливает жар. Багаж… Конечно, у меня его не было. Только то, в чём я стояла сейчас, — простая тёмно-синяя ряса. Всё, что связывало меня с прошлой жизнью, осталось за пределами этого дома. Я лишь отрицательно качнула головой.

Служанка никак не отреагировала, будто и не ждала иного ответа. Если она и удивилась, то мастерски спрятала эмоции за безупречно спокойной маской.

Поднявшись вверх по одной из лестниц, мы двинулись по широкому коридору, выстланному коврами в глубоких бордовых тонах. Под ногами мягко пружинила ткань, глуша шаги, словно даже стены здесь не терпели лишнего шума. Я то и дело бросала взгляд на своды потолка: тяжёлые балки из тёмного дерева, резные узоры по стенам, старинные картины в золочёных рамах. От каждой из них веяло чьим-то холодным взглядом — будто предки хозяина особняка следили за каждым моим движением.

Лианна не оборачивалась, шла уверенно, с лёгкой походкой человека, давно привыкшего к этим коридорам. Я же чувствовала себя гостьей из иного мира, случайно оказавшейся в роскоши, где мне вовсе не место.

На втором этаже было светлее. Дневной свет пробивался через витражные окна, и разноцветные отблески ложились на пол мозаикой. Я заметила несколько дверей, плотно закрытых, и только догадывалась, что скрывается за ними: кабинеты, спальни, залы для приёмов?

Мы свернули направо, и я почти столкнулась с высоким напольным зеркалом. В его глубине мелькнуло моё отражение — бледное лицо, усталые глаза, простая одежда, совсем не подходящая к этой обстановке. Я вдруг почувствовала себя девчонкой, потерянной в огромном чужом доме, и сердце болезненно сжалось.

— Вот, госпожа, — сказала служанка, останавливаясь у тяжёлой двери с кованой ручкой. Она вынула из кармана ключ, привычно повернула в замке — щёлкнуло — и дверь отворилась внутрь. Я шагнула следом и ахнула.

Комната встретила меня прохладой и тишиной. Казалось, здесь давно не ступала нога человека, и всё же — ни пылинки, ни малейшего намёка на запустение. Тяжёлые занавеси были задернуты, и воздух казался застывшим. Лианна сразу же поспешила к окну, распахнула шторы, и в комнату хлынул свет. Я зажмурилась, ослеплённая, и только потом осмелилась взглянуть снова.

Передо мной предстала просторная спальня, обставленная сдержанно, но дорого. У стены стояла широкая кровать с высоким резным изголовьем, накрытая бархатным покрывалом глубокого синего цвета. В углу — массивный камин с витиеватой каменной отделкой. У окна располагалась софа, рядом — небольшой журнальный столик, покрытый кружевной скатертью. На полках вдоль стены стояли книги, а рядом висела карта — не мира, нет, скорее какого-то королевства или региона.

Я осторожно прошла внутрь, чувствуя себя так, будто вступаю в запретное место.

— Располагайтесь, госпожа, — мягко произнесла служанка. — Сейчас я разведу огонь, чтобы прогреть тут немного.

Я опустилась на софу, неловко сложив руки на коленях. Ткань сидушки оказалась удивительно мягкой, но это не помогало расслабиться. Я посмотрела в окно — за стеклом простирался сад. Небольшой, ухоженный, с аккуратными дорожками и кустами, подстриженными в правильные формы. Среди зелени белел мраморный фонтан. Всё выглядело так спокойно, будто и не существовало за пределами этих стен ни Ордена, ни страха, ни ночных кошмаров.

Когда камин вспыхнул первым огнём, по комнате пробежал тёплый отсвет. Лианна поднялась, вытерла руки о передник и поклонилась.

— Обед будет вскоре. Я сообщу, когда можно будет спуститься к столу.

Я поднялась с места, неуверенно шагнув к ней.

— Извините… — голос предательски дрогнул. — А когда я смогу поговорить с хозяином дома?

— Я сообщу милорду о вашем желании побеседовать, — вежливо ответила она. — А пока прошу вас отдохнуть.

Я кивнула и проводила её взглядом. Дверь мягко захлопнулась, ключ снова повернулся в замке — или мне почудилось?

Я осталась одна. Тишина сгустилась, и я вдруг почувствовала, как сдавливает горло. Всё, что произошло со мной за последние дни, навалилось тяжестью: сны, странные предчувствия, страшное пророчество о гибели Ордена и… о смерти Аделии. Я сжала ладони до боли. И тут же перед глазами всплыл его образ — пугающий мужчина, явившийся из портала, его ровный голос, холодный взгляд. Он забрал меня с собой. Зачем? Что ждёт меня дальше?

Я встала и первым делом подошла к двери, чтобы убедиться - меня действительно заперли. Делать нечего, придётся смиренно ожидать своей дальнейшей участи, теряясь в догадках о причинах моего пребывания здесь.

Стараясь отвлечься от мыслей, я медленно прошла по комнате. Провела пальцами по спинке кресла, задержалась у полки с книгами, глянула на не известную мне карту. Всё здесь дышало явным богатством и силой. Я была чужой в этом мире, пленницей или… гостьей? Разница слишком зыбкая.

Остановилась у камина. Огонь потрескивал, бросая пляшущие блики на стены. Я обняла себя руками, стараясь согреться не столько от холода, сколько от страха.

***

Не знаю, сколько времени я просидела неподвижно, глядя в огонь очага, когда наконец-то раздался тихий звук открывающегося замка. Дверь распахнулась ровно настолько, чтобы впустить Фиделиуса. Он вошёл бесшумно, словно тень, и почтительно склонил голову.

— Госпожа Ария, — мягко произнёс он, — надеюсь, вы уже освоились.

Его голос звучал ровно и безупречно, как у человека, привыкшего служить, но в этой ровности было что-то тревожное: слишком правильные интонации, слишком выверенные жесты. Он выглядел так, будто даже дыхание отмерял по правилам.

— Да, благодарю, — кивнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Фиделиус подошёл чуть ближе и окинул комнату внимательным взглядом, проверяя, всё ли в порядке.

— Вижу, камин растоплен, и тут уже тепло. Лианна вам будет прислуживать, как только позвоните в колокольчик, — произнёс он. — Если вам что-то потребуется — я всегда к вашим услугам.

Я кивнула, чувствуя себя глупо: вроде бы всё это выглядело заботой, но при этом сердце упорно шептало, что забота эта — не о моём удобстве, а о том, чтобы я не сбежала.

Когда он уже собрался уходить, я неожиданно для самой себя вновь спросила:

— Могу я поговорить с господином Орионом?

Фиделиус замер, повернув голову ко мне. Его лицо оставалось безупречно вежливым.

— Разумеется, госпожа, — отозвался он. — Господин Орион скоро навестит вас. Я уже передал ему вашу просьбу о встрече.

Он поклонился чуть ниже, чем обычно, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Замок снова щёлкнул — тихо, но отчётливо.

Я долго смотрела на эту дверь. Сомнений уже не осталось: я тут скорее заложница, нежели гостья.

На миг сердце ухнуло вниз, и я почти бросилась к окну. Рывком распахнула створку, прохладный воздух хлынул в комнату. Спуститься вниз не выйдет - слишком высоко. Прыгать отсюда значило переломать кости или даже погибнуть.

Я зажмурилась, вцепившись пальцами в подоконник. Куда бы я вообще пошла? Обратно в Орден Покоя? Нет, нельзя. Там меня найдут сразу же. Да и в любом другом Ордене — тоже. А если Орион действительно личный маг короля… я почти не сомневалась, что он способен выследить меня где угодно. Спрятаться от него невозможно.

С шумным вздохом я закрыла окно и вернулась к софе. Опустилась на неё, уставившись в пол. Казалось, стены этой комнаты сжимались, делая меня всё меньше и меньше.

Ждать. Я должна дождаться разговора с ним. Ужасный, пугающий мужчина, чей голос и взгляд до сих пор эхом отзывались в моём сознании. Мне нужно узнать, зачем он забрал меня из Ордена, да ещё так поспешно? Что ему нужно?

Я вновь подняла взгляд к окну, за которым прекрасный сад утопал в дневном свете. Где-то там текла жизнь, чужая и спокойная, а я сидела здесь, как птица в золотой клетке.

«Интересно, как там без меня Мидея?» — мелькнула мысль.

Я представила лицо подруги — доброе, живое, немного насмешливое. Она, конечно, обидится. Ей ведь не скажут правду о том, куда я исчезла. Скажут, что я уехала к Кассилию. Наверняка решит, что я бросила её, не попрощавшись.

Боль пронзила грудь, и я крепче обняла себя руками. Я осталась одна, и всё, что мне оставалось — это ждать. Ждать Ориона Отариса и того, что он собирается со мной сделать.

Глава 9. Мы успеем во всём разобраться

Я сидела неподвижно, вслушиваясь в потрескивание поленьев в камине. Тишина вокруг была вязкой, тягучей, словно воздух в этой комнате тоже был пленником, как и я. Каждый миг ожидания становился всё тяжелее.

Время растянулось. Я не знала, сколько прошло — минут десять или целый час. Лишь солнце, ползшее по саду за окном, подсказывало, что мир не замер вместе со мной.

Наконец, тихий стук в дверь нарушил затянувшееся молчание. Я вздрогнула, сердце заколотилось так, что дыхание сбилось. Послышался звук отпирания замка, и дверь медленно отворилась. В проёме появился Орион.

Он вошёл неторопливо, как человек, привыкший, что пространство само расступается перед ним. На личном маге короля был тёмный камзол, безупречно сидящий на широких плечах. Его шаги были размеренными, тихими, но каждый отдавало в полу гулом.

Я с трудом заставила себя подняться с софы.

— Господин Орион… — голос дрогнул, и я прокляла себя за это.

Он остановился в паре шагов от меня. Его взгляд был всё таким же холодным, пронизывающим, будто он видел меня насквозь — каждую мысль, каждую слабость.

— Ария, — произнёс он наконец, и от одного того, как звучало моё имя на его устах, по спине пробежал мороз. — Мне передали, что ты желаешь поговорить со мной. У меня не было возможности представиться, как подобает, о чём я сожалею, - взор его немного смягчился. - Но, полагаю, в представлениях больше нет нужды. Ты итак знаешь, что меня зовут Орион Отарис. Я личный маг Его Величества.

Сглотнув, я с трудом выдавила из себя:

- Ария Верум.

- Да, мне уже многое известно о тебе и твоей жизни в Ордене. Аделия поведала мне всё, что знала сама. То, что ты видела два важных сна подряд - это интригует, но ещё волнительнее то, что ты видела меня в своём видении, - с этими словами он жестом пригласил меня присесть.

Я послушно опустилась обратно на софу. Орион сел в кресло неподалёку. Вперившись в меня внимательным взглядом, он продолжил:

— Расскажи мне всё, что ты видела обо мне, в мельчайших подробностях, - скомандовал маг.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Его слова не оставляли выбора. Даже если бы я хотела что-то утаить — не верила, что смогу. Этот человек… Его взгляд прожигал, как пламя, но холодное, ледяное.

— Я… — голос едва не сорвался на шёпот. Заставила себя выпрямиться. - Я видела наш Орден. Только… он был другим. Словно в кошмаре. Всё вокруг горело. Сёстры кричали, повсюду дым…

Я сглотнула и замолчала на мгновение, потому что голос предательски дрогнул.

— Это всё войско из людей в чёрных одеждах и масках, ещё там были какие-то ужасные монстры. Ими управляли… вы! Ваша армия разрушила магический барьер и стены, ворвавшись внутрь…

Орион смотрел на меня, не перебивая, и это молчание давило сильнее любых слов.

— А рядом с вами шла какая-то женщина в чёрных доспехах. А потом… Вышла настоятельница. Увидев вашу спутницу, она назвала её предательницей и бросилась на неё с клинком…

Я выдохнула, зажмурилась, но продолжила:

— Аделия умерла, та женщина убила её.

Я резко замолчала и вцепилась пальцами в ткань своей рясы, будто только так могла удержаться, чтобы не разрыдаться.

— А после… я проснулась, — прошептала я почти неслышно и замолчала.

Внимательные оценивающие глаза Ориона не отрывались от моего лица. Я чувствовала, что он собирает каждое слово, каждую интонацию, будто невидимыми нитями переплетает их в собственную картину.

— Ты сказала, что рядом с тобой в том сне была женщина, — наконец произнёс он, низким, чуть хрипловатым голосом. — Кто она?

Я покачала головой, сцепив пальцы, чтобы скрыть дрожь.

— Я не знаю… Её лицо скрывала чёрная маска. Гладкая, блестящая, словно отполированное дерево. Не было видно ни глаз, ни губ, ни черт. Только темнота за прорезями.

Взгляд мага чуть сузился, и он едва заметно кивнул.

— Какое время года? — спросил он коротко.

Я задумалась, прокручивая перед глазами детали сна.

— Я не уверена… но, кажется, это было лето. Или, может быть, поздняя весна. Всё вокруг казалось тёплым, насыщенным, в воздухе стоял густой запах трав, земли, пыли. Но... возможно, это могла быть и ранняя осень.

Орион чуть наклонился вперёд.

— А твари? Ты говорила — монстры. Какими именно они были?

Я с трудом сглотнула, вспомнив, как те чудовища шли по разорённому двору, топча обломки колонн.

— Они выглядели, как демоны, — сказала я медленно. — Жуткие, с искажёнными, изломанными телами. Их глаза горели тускло-красным, словно угли в тлеющем костре. Но при этом… в них будто бы проскальзывали человеческие черты. Отдалённые, смутные, отголоски. Словно когда-то они могли быть людьми. Но теперь — лишь оболочки, наполненные чем-то чужим, хищным.

В глазах мага промелькнул странный огонёк — смесь интереса и напряжённого раздумья.

— Ты говоришь, они повиновались мне, — тихо произнёс он. — В этом ты точно уверена?

Я глубоко вдохнула.

— Да, — ответила твёрже, чем хотела. — Они слушались только вас. Я видела, как вы подняли руку, и они замерли. Одним движением вы посылали их вперёд, и они бросались, ломая всё на своём пути. Вы были их хозяином.

Слова повисли в воздухе, глухо, как удары колокола. В груди у меня сжалось, когда я произнесла это. Орион не шевелился, но я чувствовала — в его молчании таилась буря.

— Хм. Интересно. — Его голос звучал спокойно, но в этой спокойности я уловила тень напряжения. — А эта женщина… Опиши её подробнее. Всё, что сможешь вспомнить.

— Она была высокой… стройной, но сильной. На ней были чёрные доспехи с металлическими наплечниками, они отливали красным в отблесках пламени. Каждый изгиб её брони будто дышал угрозой.

- И это всё? - уточнил Орион.

- Ещё… Кажется, на наплечниках был изображён какой-то белый символ… Но я не разглядела его.

— Что ещё? — тихо спросил он, и от этого спокойного тона мне стало только хуже. — Вспомни каждую мелочь.

Я заставила себя глубже вдохнуть, закрыла глаза на секунду и вновь увидела картину, что врезалась в память: тьма, дым, багровое пламя.

— Она двигалась рядом с вами, — прошептала я. — Не как подчинённая… скорее как равная. Её шаг был лёгким, но в то же время уверенным, будто двор, пылавший под ногами, был ей привычен. Она не боялась огня. И когда настоятельница бросилась на неё… я видела — она не сомневалась ни на миг. Удар был быстрым, решительным. Без колебаний.

Губы Ориона дрогнули — то ли от еле заметной усмешки, то ли от напряжения.

— Значит, равная… — пробормотал он, будто сам с собой. — И без колебаний.

Я сглотнула.

— Да. Она… она словно знала, что делает. И ещё… — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, — когда она опустила тело Аделии на землю, это было… странно. Она сделала это бережно. Почти нежно. Как будто… сожалела? Нет. Не сожалела, но… — я запнулась, подбирая слова, — словно выполняла долг. Как нечто неизбежное, но важное.

Маг прищурился, и в его глазах вспыхнул интерес.

— Ты точно не видела её лицо под маской? — спросил он низко.

— Нет, — я покачала головой. — Маска не давала ни малейшей возможности. Только тьма. И от этого она казалась ещё страшнее…

Повисла тишина. Орион откинулся в кресле, переплёл пальцы и некоторое время просто смотрел на меня. Мне казалось, что в его голове крутится целая буря мыслей, догадок, но он не спешил делиться ими.

— Значит, ты утверждаешь, — медленно произнёс он, — что эта женщина стояла рядом со мной. Что она действовала по моей воле. Что войско и твари подчинялись мне. — Его голос стал жёстче, и он чуть подался вперёд. — В этом сне я был не просто участником — я был вождём. Повелителем. Так?

Мой рот пересох. Горло сдавило, слова едва выходили.

— Да, — еле слышно выдавила я. — Всё было так.

Орион пристально посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, как будто невидимая рука легла мне на грудь, лишая воздуха. Я едва не задохнулась от этого взгляда.

— Интересно, — повторил он наконец. Его тон был спокойным, но за этим спокойствием, я ясно ощущала, — скрывался холодный расчёт и опасное напряжение. — Очень интересно.

Он замолчал, а я сидела неподвижно, боясь даже вдохнуть слишком шумно.

- Что ж, благодарю за подробный доклад, - наконец произнёс маг после минуты неловкой тишины. - Мы ещё обсудим с тобой все твои сны позже. А сейчас приглашаю тебя отобедать. Наверняка ты голодна, ведь из-за меня ты пропустила завтрак, - с этими словами он поднялся, подошёл к двери и, отворив её, жестом пригласил меня выйти.

Я поднялась на ноги, чувствуя, как колени слегка дрожат. Сделала несколько шагов к выходу.

Орион держал дверь распахнутой, ожидая. Его фигура заслоняла свет из коридора, и в этот момент он казался ещё выше, темнее, почти пугающе величественным.

— Благодарю, господин Орион, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Я прошла мимо него — слишком близко. Было в этом человеке нечто притягательное и в то же время тревожащее, опасное. Маг тоже вышел, затворил дверь и повёл меня за собой.

Витражные окна коридора пропускали мягкий дневной свет, который ложился на пол цветными пятнами. Я поймала себя на том, что иду рядом с ним, почти в ногу, и сердце всё никак не могло успокоиться.

Мы спускались по широкой лестнице, и его шаги звучали уверенно, отмеряя ритм. Я украдкой посмотрела на его профиль. Чёткие линии лица, резкие и правильные, словно высеченные в камне. Ни один мускул не дрогнул, но я знала — мысли его были далеко, и то, о чём я рассказала, не отпускало его ни на мгновение.

Мы свернули в боковой коридор, и вскоре перед нами открылись двери в просторный зал. Длинный стол из тёмного дерева, покрытый белоснежной скатертью, уже был сервирован. На серебряных блюдах лежали фрукты, хлеб, тонко нарезанное мясо. Пахло тёплым вином с пряностями.

— Садись, — произнёс он спокойно, указывая на один из стульев, который для меня тут же выдвинул один из слуг.

Я подчинилась, стараясь держаться прямо и не выдать, как всё внутри сжимается. Орион сел напротив меня.

Некоторое время он молчал, пока слуги вносили основные блюда и разливали вино в бокалы.

После лишь кратко произнёс:

— Ешь, - и первым принялся за трапезу.

Я послушно взяла в одну руку вилку, а в другую - кусочек хлеба, хотя в горле стоял ком. Каждый его взгляд — даже мимолётный — напоминал, что я нахожусь рядом с человеком, чьи поступки невозможно предсказать.

— Ария, — начал он спустя паузу, и голос его прозвучал мягче, чем прежде. — Я понимаю, что вся эта ситуация тебе не привычна. Ты росла в Ордене, как и другие зрящие, и вряд ли ожидала, что когда-либо твоя жизнь изменится…

Я подняла взгляд, встретилась с его глазами. Чёрные и непроницаемые, как омут на дне озера.

- Но вот я здесь, - произнесла я, заканчивая его мысль.

- Да, верно. Как ты уже, наверное, догадалась, я забрал тебя не просто так. Твои сны… Видеть в них знакомых тебе людей - это уже редкость. А уж когда я узнал, что у тебя было видение обо мне… В общем, как ты понимаешь, я просто обязан знать о своём будущем всё, что только смогу выведать.

- Да, конечно, - вымолвила я. - Значит, я тут задержусь на какое-то время? Думаете, я смогу увидеть ещё полезные сны?

- Возможно… Было бы замечательно. Тем более, что это и в твоих интересах тоже - на кону жизнь Аделии и твоих сестёр.

Немного осмелев от появившейся в нашем общении мягкости, я спросила:

- Вы не знаете, зачем нападёте на Орден? Вы ведь этого не хотите?

Орион откинулся на спинку кресла, и бокал с вином в его руке слегка качнулся, отражая свет из витражного окна. Его лицо оставалось спокойным, но в этой неподвижности ощущалась стальная сосредоточенность. Он медленно сделал глоток и только после этого ответил:

— Нет, Ария. Я не хочу. — Его голос был ровным, но в нём звучала твёрдость, не оставляющая места сомнениям. — У меня нет ни малейшего интереса рушить ваш Орден. Более того — в моих нынешних планах это было бы только во вред.

Я моргнула, с трудом веря в эти слова.

— Но… Ведь сон…

Орион резко прервал меня, но не повышая голоса:

— Я знаю, что значит пророческое видение. Оно всегда ведёт к истине. Вопрос лишь в том, каким путём. — Он сделал паузу, будто подбирая слова. — Но пойми, у меня сейчас нет ни такой армии, ни этих чудовищ, ни… этой женщины. Я не знаю, кто она и откуда могла взяться рядом со мной.

Я нахмурилась, сжав пальцы на коленях.

— И откуда же они могут появиться? Ведь всё должно свершиться не позднее, чем через пол года. Это совсем немного…

Его глаза сверкнули холодным блеском.

— Именно. — Он наклонился вперёд, локти опёрлись на стол, пальцы сцепились замком. — И это меня тревожит. Чтобы обрести такую силу за столь малое время, должны случиться события поистине грандиозные. Что-то должно поменять всё.

Я поёжилась, от злого предчувствия внутри похолодело.

— А если кто-то ведёт вас к этому нарочно?

Орион слегка приподнял бровь, изучая меня, будто взвешивая мои слова.

— Ты думаешь, есть сила, которая направит меня против моей воли? — его тон был тихим, но в нём звучало опасное любопытство.

— Я… не знаю, — призналась, опустив взгляд в тарелку, чтобы не видеть его пристального взора. — Но ведь ваши слова… То, что у вас сейчас ничего этого нет, значит, кто-то или что-то даст вам всё это. Может, даже заставит принять.

Он медленно выдохнул.

— Возможно. Но знай: если я и стану во главе такой армии — это будет моим решением. Не чужой волей.

В его голосе звенела гордость, от которой становилось ясно: этот человек не примет роли марионетки даже перед лицом смерти.

Я осмелилась вновь взглянуть на него и тихо сказала:

— В том сне вы не выглядели так, будто вас вынудили. Вы были… величественны. И управляли всем с лёгкостью. Будто это ваше место.

Тонкая тень улыбки скользнула по его губам, холодная, но горькая.

— Надеюсь, мы с тобой успеем во всём разобраться до того, как судьба обрушится на наши головы.

Он замолчал. Я почувствовала, что он думает о чём-то, чего не сказал вслух.

- А теперь принимайся за еду, пока горячее, - произнёс Орион и продолжил трапезу. Я последовала его примеру, всё-таки есть уже хотелось нестерпимо, а тут всё так вкусно пахнет...

Глава 10. Чувствуй себя как дома

Когда обед подошёл к концу, я почувствовала странное облегчение и усталость. Слова, разговоры, напряжение — всё будто высосало силы. Орион встал первым, как всегда уверенно, словно весь мир принадлежал только ему.

— Ария, — произнёс он негромко, — мне нужно уйти по делам. Вечером я навещу тебя, и мы продолжим разговор. А пока… — его взгляд на миг смягчился, — чувствуй себя как дома. Лианна принесёт тебе несколько книг, чтобы ты не скучала.

Я кивнула, не доверяя голосу.

Орион сделал лёгкий жест рукой — и тут же рядом появилась Лианна, всё такая же быстрая и тихая.

— Сопроводи госпожу Верум в её комнату, — велел он.

Она почтительно склонила голову и повела меня обратно на второй этаж. Сердце всё ещё колотилось, будто я участвовала не в совместном приёме пищи, а в поединке.

Комната встретила меня тишиной и знакомым запахом воска и дерева. Лианна отперла дверь ключом и пропустила меня внутрь.

— Господин приказал передать, что в гардеробе приготовлены для вас платья, — сказала она своим ровным голосом. — Они куплены у модистки. Позже вам сошьют новые по вашим меркам, а эти — на первое время. Думаю, подойдут.

Я с трудом удержалась, чтобы не вытаращить глаза. Платья. Для меня. Да ещё так скоро доставлены. Как им это удалось? Ах, да, порталы…

— Благодарю… — вымолвила я, хотя сама не знала, кого благодарю больше — Ориона или судьбу, сыгравшую столь странную шутку.

— Я скоро вернусь, — добавила Лианна. — Господин велел принести вам несколько книг.

Она ещё раз поклонилась, вышла и заперла дверь на ключ.

Щелчок замка ударил по нервам. Я глубоко вдохнула. При следующей встрече с Орионом я обязательно спрошу, зачем он меня запирает. Я ведь не собираюсь бежать. Неужели он этого не понимает?

Я подошла к гардеробу. На вешалке висели пять платьев. Все разные, но объединяло их одно: сдержанная элегантность. Глубокие оттенки зелёного, синего, серого и бордо. Никаких кричащих деталей, никакой излишней роскоши. Но ткань… я сразу поняла, что она дорогая. Рукава мягко спадали, линии были продуманы. Даже простота этих нарядов кричала о цене.

Я коснулась одного платья кончиками пальцев — холодный шёлк скользнул по коже. Никогда в жизни у меня не было ничего подобного. В детстве — лишь тряпки, пахнущие вином и дымом от костра. Потом — рясы в Ордене, одинаковые для всех. А теперь… это.

Я вдруг представила себя в одном из этих платьев. Смешно. Будто чужая история, ложная роль. Но… странное тепло всё равно разлилось по груди. Могу ли я рассчитывать на какую-то более интересную и выгодную жизнь, чем та, что меня ожидала ранее? Нет, не стоит тешить себя глупыми мечтами о прекрасном будущем. Я зрящая, у нас у всех цель до конца жизни одна - быть инструментами богини Ультимы. Это важная миссия. Блески балов точно не для меня.

Когда дверь снова открылась, я даже вздрогнула, вырванная из своих раздумий. Лианна вернулась, держа в руках стопку книг в твёрдых переплётах. Она аккуратно сложила их на журнальный столик.

— Это чтобы вы не скучали, — сказала она. — Здесь и романы, и истории путешествий, и труды по наукам, и несколько церковных книг. К ужину вас позовут.

И снова — дверь за ней закрылась на замок. Я осталась одна.

Подошла к столу. Книги выглядели внушительно — плотные, с позолоченными буквами на корешках. Я провела пальцем по тиснённым обложкам.

Читать меня научили в Ордене. Это считалось важным, хотя книг нам почти не давали. Мы изучали трактаты о снах, религиозные тексты, иногда истории о древних прорицателях. Но ничего… живого.

Я взяла первую попавшуюся книгу. «Похождения графа Аремуа».

Открыв её, я улыбнулась краешком губ. Приключенческий роман. Вот уж чего не ожидала — читать о чужих авантюрах в то время, как сама оказалась в положении пленницы, запертой в роскошной комнате.

Села на краешек кровати, открыла первую главу и заставила себя отогнать тревожные мысли. Пусть хоть на время я буду не зрящей Арией Верум, не пленницей придворного мага, а просто девушкой, читающей о графе, который, наверное, тоже попадал в истории, наверняка похуже моей.

Страницы приятно шуршали, когда я перелистывала их. И впервые за долгое время я позволила себе забыться.

***

Я так увлеклась книгой, что не сразу поняла, как незаметно провалилась в это тихое мягкое забытьё. Сначала я просто читала «ещё одну главу». Потом — «ещё немного». А после время будто перестало существовать.

Это был мой первый роман в жизни (не считая записей госпожи Э., если их вообще можно отнести к романам), не обрывки чужих мыслей, не отчёты о снах — а настоящая история. Люди там ошибались, любили, делали глупости, спасали друг друга и всё равно продолжали идти дальше. Это было непривычно. И почему-то… очень затягивало.

Я не заметила, как сместился свет за окном, а книга стала будто бы чуть тяжелее… Только когда я перелистнула очередную страницу и не сразу поняла, о чём читаю, до меня дошло — прошло несколько часов. Я даже слегка растерялась от этого открытия.

Тихий стук в дверь вернул меня обратно. Я подняла взгляд.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Фиделиус. Как всегда — ровный, собранный, с тем спокойствием, которое не предполагает ни следа видимой усталости, ни капли спешки. Он чуть наклонил голову в приветствии.

— Госпожа, — произнёс он мягко. — Если вы не возражаете, я бы хотел показать вам особняк.

Я моргнула.

— Показать?

— Дом большой. В нём легко потеряться, если не знать, куда идти, - он говорил это просто, без лишних смыслов. Как о чём-то очевидном.

Я закрыла книгу с неожиданным сожалением.

— Хорошо.

***

Мы начали с центральной части поместья. Домоправитель не торопился, но и не задерживался слишком долго на одном месте. Он показывал всё так, будто особняк был не просто строением, а чем-то почти живым, где каждая часть имела своё назначение.

Широкие коридоры с высокими окнами, через которые свет падал ровными полосами. Гостиные, в которых почти не было лишних предметов — всё стояло на своих местах, как в продуманной системе. Библиотека, где книги были расставлены с такой точностью, будто даже их расположение подчинялось какому-то правилу.

Я поймала себя на мысли, что этот дом не кажется уютным. Он кажется… выверенным.

— Похоже, здесь не часто устраиваются балы? — спросила я, когда мы проходили один из залов.

— Господин не любит лишнего шума, — спокойно ответил Фиделиус.

Я чуть усмехнулась. Иного от королевского мага я и не ожидала.

Мы поднялись по лестнице на верхний этаж, и я заметила, что даже шаги здесь звучат иначе — мягче, будто пространство само приглушает звук.

Домоправитель остановился у одной из дверей.

— Это крыло для гостей.

Я кивнула, хотя внутри невольно возникло ощущение, что «гости» здесь бывают не часто. И вряд ли задерживаются надолго. С таким-то «приветливым» хозяином.

Мы прошли дальше. Он показал мне ещё несколько помещений — небольшую гостиную для приёмов, где стояли два кресла у камина, кабинет с высоким столом и очередными картами на стене, и комнату, которую он назвал «музыкальной», хотя там почти не было инструментов — только закрытый рояль и несколько пустых полок.

Каждое место было красивым по-своему. И каждое немного… незавершённым. Похоже, Орион не слишком-то заботится об уюте.

— Здесь редко звучит музыка? — спросила я, остановившись у рояля.

— Господин не часто играет, — спокойно ответил Фиделиус.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Он умеет играть?

— Конечно. В высшем свете даже мужчины владеют различными искусствами. Надо же чем-то развлекать скучающих дам, - улыбнулся домоправитель и вдруг подмигнул мне.

— Ваш господин не похож на того, кто часто выходит в свет, - ответила я, немного смутившись.

- Вы правы, - не стал возражать мой собеседник. - Однако по долгу службы ему всё же приходится бывать на различных приёмах, сопровождая короля.

Я лишь понимающе кивнула. Мы снова двинулись вперёд, и чем глубже я шла по дому, тем сильнее становилось ощущение, что я здесь лишняя.

В конце одного из коридоров Фиделиус остановился.

— На сегодня этого достаточно, — негромко произнёс он. — Остальные помещения могут быть утомительны для первого знакомства. Теперь - сад.

И добавил, чуть мягче:

— Думаю, вам будет приятно там побыть. Свежий воздух помогает отвлечься.

Мы спустились на первый этаж почти в тишине. Шаги по ступеням звучали приглушённо, как и всё в этом доме — будто даже звук здесь подчинялся чьей-то воле. Я уже начала привыкать к этому странному ощущению, когда пространство будто наблюдает за тобой.

У подножия лестницы нас ждала Лианна. Она появилась почти бесшумно — я не заметила, откуда именно вышла. Просто в какой-то момент она уже стояла рядом, сложив руки перед собой. Закатный свет из высоких окон мягко ложился на её лицо, делая черты ещё более спокойными, почти отстранёнными.

— Лианна, — произнёс домоправитель. — Думаю, вы сможете лучше меня показать госпоже сад.

— Я к вашим услугам, — послушно ответила она.

Фиделиус слегка повернулся ко мне.

— У меня есть неотложные дела, — сказал он всё тем же ровным тоном. — Если у вас возникнут вопросы, Лианна поможет.

Я кивнула, не вполне уверенная, есть ли у меня вообще какие-то вопросы, которые стоит задавать вслух.

Он вежливо улыбнулся — той самой сдержанной улыбкой, в которой было больше воспитания, чем эмоций, — и, не задерживаясь, направился в сторону одного из коридоров. Через несколько секунд его шаги окончательно растворились в глубине дома.

Я осталась наедине с выделенной мне служанкой.

— Следуйте за мной, госпожа, — сказала она после короткой паузы. И я пошла.

Мы прошли через один из боковых коридоров, затем через небольшую дверь, почти незаметную на фоне стены. Когда Лианна открыла её, внутрь ворвался свежий воздух — прохладный, живительный, совсем не такой, как в строгих полупустых комнатах особняка.

Мы вышли наружу. Сад оказался таким же прекрасным, каким запомнился мне по виду из окна моей комнаты. Он не был пышным или слишком ярким. Всё здесь было скорее сдержанным, почти строгим, но при этом живым. Тропинки аккуратно уходили между кустов, деревья стояли так, будто их кто-то специально расставил в должном порядке.

Мы с Лианной медленно направились вглубь сада по одной из узких дорожек. Гравий тихо похрустывал под ногами, и этот звук казался почти чужеродным после приглушённой тишины дома. Уже вечерело — свет становился мягче, тени вытягивались, ложась на овальные клумбы и аккуратно подстриженные кусты.

Мы шли медленно, никуда не торопясь, позволяя саду самому задавать ритм. Дорожка мягко уводила нас вглубь, и с каждым шагом поместье будто отступал назад, теряя свою холодную правильность.

Сумерки постепенно сгущались. Воздух стал чуть прохладнее, но неприятного холода не было — наоборот, дышалось легко. Где-то в стороне тихо журчала вода. Через несколько минут мы вышли к фонтану.

Белый камень едва заметно светился в уходящем свете, а тонкие струи воды падали вниз с тихим, ровным звуком. Ничего лишнего — как и в доме. Но здесь это не раздражало.

Я замедлила шаг, на мгновение задержав взгляд на воде, и только потом снова посмотрела на Лианну. Интересно, получится ли узнать у неё хоть что-то о хозяине особняка?

- Ты давно здесь работаешь? - решилась спросить я.

- Достаточно, уже почти два года как. Маменька у меня тут кухаркой работает уж много лет. Вот, и меня пристроила, - на удивление словоохотливо ответила служанка.

- И как тебе здесь работается? Господин не слишком строгий?

- Ну... - замялась та. - По правде, он бывает весьма жёстким с нами. Каждое утро - обязательный сбор всей прислуги в холле. И, если кто-то в прошлый день где-то напортачил, так выговора не избежит, и не дай боги ему не исправиться на следующий раз - в миг уволит.

- Правда? - удивилась я. - Господин Орион находит время заниматься домашними вопросами лично?

- А, вы о господине маге? - поняла Лианна. - О, нет, что вы, - хихикнула она. - Он и в особняке то не часто бывает, всё больше во дворце, да по делам королевским пропадает где-то.

- Понятно... - протянула я.

Обогнув фонтам по дуге, мы неспешно свернули на песчаную тропинку. Ветви деревьев здесь склонялись ниже, и свет становился ещё мягче, почти сумрачным.

— А гости у него бывают? — спросила я, как бы между прочим. — Кроме… служебных визитов.

— Редко, — ответила Лианна. — Иногда приезжают люди из дворца. Или маги. Но они не остаются надолго.

- А друзья у него в гостях бывают?

Служанка опасливо покосилась на меня. Кажется, я перегнула с расспросами.

- Я не видела, - отрицательно покачала она головой.

- Не удивительно, - хмыкнула я. - С таким-то характером.

- Что вы, господин очень добрый и справедливый, - вдруг бросилась та на его защиту.

Я с сомнением посмотрела на неё.

- Извини, но я этого не заметила. Он забрал меня из Ордена без моего согласия. И был довольно груб со мной. По первости… Впрочем, за обедом это впечатление немного сгладилось.

- О, так вы зрящая? - изумлённо вытаращилась на меня Лианна. - Я ваших только пару раз в жизни видала. Хотя оно и не удивительно, вы ведь в Орденах живёте, далеко от мирской жизни. А у вас сны о важных господах часто бывают? Видели что-нибудь интересненькое? - воодушевилась девушка.

Я грустно улыбнулась. Как и многие люди без дара, она не понимала, каково это на самом деле - каждую ночь видеть чьи-то смерти, ощущая их при этом, как свои собственные. И не иметь возможности это прекратить хотя бы на время. Я уж молчу о нашем пожизненном затворничестве и отсутствии выбора своего будущего… В народе зрящих почитали, хотя иногда побаивались. Как и любых магов, впрочем.

- Да, я видела пару важных людей в своих снах, - ответила я после короткой паузы. - Но, как ты понимаешь, это тайная информация. Так что извини, не могу рассказать.

- О, да, конечно, - понимающе закивала та. - Прошу простить меня за бестактность, госпожа. Порой я бываю чересчур любознательной. Матушка вечно меня за это ругает.

- Ничего, - улыбнулась я. - Зато могу рассказать о не очень важных снах. Например, однажды мне снился мужчина из города у северной дороги, — продолжила я. — Он держал небольшую пекарню. Сам вставал до рассвета, разводил огонь в печи… и ругался на тесто, когда оно не поднималось как надо.

Я чуть усмехнулась.

— Во сне это было даже немного смешно. Он разговаривал с хлебом, как с живым существом.

Лианна тихо фыркнула, но тут же прикрыла улыбку ладонью.

— И что с ним было? — осторожно спросила она.

— В тот день, — продолжила я тише, — в его лавку днём ворвалась девушка.

Я слегка прищурилась, вспоминая.

— Молодая, в тёмном плаще, промокшем от дождя. Она даже не вошла нормально — просто почти влетела внутрь, будто за ней гнались.

Служанка чуть напряглась, слушая.

— Пекарь сначала даже не понял, что происходит. А потом следом за ней в дверь вошла стража.

Я на секунду замолчала.

— Не местная, городская. Слишком уверенные, резкие. Они сразу начали оглядываться и спрашивать, не пробегал ли кто-то. А девушка… она успела спрятаться за стеной и умоляюще смотрела на пекаря.

Я перевела взгляд вперёд, будто снова видела ту сцену.

— И он почему-то… не смог сказать им правду. Не потому что боялся. Просто… пожалел её, молоденькая ведь ещё совсем. — Он сказал, что никого не видел.

Лианна едва заметно сжала пальцы.

— Они ушли, — продолжила я. — Но перед тем, как выйти, один из стражников сказал, что в городе за эту девушку объявлена знатная награда, и чтоб пекарь сообщил, если встретит мелкую белобрысую девчушку в плаще и капюшоне.

Мы свернули на довольно широкую аллею.

— Когда стража ушла, таинственная гостья молча вышла из своего укрытия и положила на стойку что-то маленькое — я так и не поняла, что именно. Монету или просто кусочек металла, чёрный, без знаков, - я пожала плечами. — Пекарь попытался с ней заговорить, но девчушка упорно хранила молчание, а потом он буквально на пол минутки отвлёкся на вошедшего покупателя и, когда снова обернулся к гостье… её уже не было.

Лианна тихо выдохнула.

— Просто ушла?

Я покачала головой.

— Нет. Именно это и странно. Дверь не открывалась, никто не выходил, окна все заперты. Она словно… исчезла из лавки так, будто её там никогда и не было.

Я посмотрела вперёд, на тёмные силуэты деревьев.

— Он потом ещё долго проверял пол, спрашивал соседей, даже стражу на улице, — добавила я. — Но никто её не видел. И в деревне такой девушки никогда не было.

Я чуть тише закончила:

— И единственное, что осталось у него на стойке… он потом не смог найти снова.

— И ты не знаешь, кто она была? — тихо спросила моя слушательница.

Я слегка качнула головой.

— Откуда? — ответила я. — Я тоже не знаю. Я видела только тот день.

И на мгновение мне показалось, что даже сад вокруг стал чуть тише, будто тоже слушал эту историю внимательнее, чем следовало бы.

- Удивительно, - выдохнула Лианна с восторгом. Похоже, эту историю она теперь будет пересказывать всем знакомым.

Мы чуть помолчали, продолжая идти по аллее. Вокруг становилось всё темнее, и местность уже была знатно затянута сумерками — очертания дорожек и кустов за деревьями начинали расплываться, теряя чёткую форму, будто их постепенно поглощала наступающая тьма.

Я всё ещё думала о той девушке из сна. О её исчезновении, о холодном металле на стойке. И о том, как легко в таких моментах даже самый обычный человек может оказаться втянутым во что-то, чего не понимает.

Лианна первой нарушила тишину.

— Господин, он… на самом деле хороший человек, — сказала она чуть тише, будто подбирая слова. — Хоть вы и попали сюда без своего согласия.

Я чуть повернула к ней голову. Она поспешила продолжить, словно боялась, что сказала лишнее:

— Если он так сделал, значит, это было важно. Он ведь не из тех, кто действует просто так.

Я тихо усмехнулась.

— Ты его хорошо защищаешь.

Служанка смутилась, но не отступила.

— Просто… он правда важный человек при дворе. Личный маг короля всё-таки. И очень сильный маг, надо заметить. Разве король взял бы к себе на службу кого-то случайного?

Я ничего не ответила. Только медленно провела взглядом по тёмным кронам деревьев впереди.

Лианна чуть замялась, а потом добавила уже мягче:

— И… он не жестокий. Правда.

Она помолчала и, словно решившись, заговорила дальше:

— Однажды в особняке случилось недоразумение.

Я перевела на неё взгляд.

— У нас есть служанка, Тария. Она тогда была совсем новая, только пришла. Путалась во всём, путала блюда и заказы гостей…

Лианна слегка поморщилась, вспоминая.

— И вот однажды подала одной важной гостье блюдо со специями. А та как раз заранее просила их не добавлять. И эта гостья… разозлилась. Прямо очень сильно.

Она чуть понизила голос.

— Потребовала, чтобы Тарию наказали. Выпороть её.

Я невольно нахмурилась.

Лианна продолжила:

— Тария тогда побледнела. Она ведь совсем недавно у нас, ещё не привыкла, руки дрожали, глаза на мокром месте…

Служанка на секунду замолчала, будто снова видела ту сцену.

— И все молчали. Даже Фиделиус.

Я медленно выдохнула.

— Но не господин Орион? - предположила.

Лианна тихо кивнула.

— Он вмешался. Сказал, что это ошибка, а не неповиновение. И что наказывать за небольшое недоразумение свою прислугу отказывается.

Она чуть улыбнулась от воспоминания.

— Он не позволил её тронуть, хотя та госпожа очень настаивала и громко кричала.

Я тихо хмыкнула.

— Та гостья уехала в тот же день. Очень злая. Разобиделась на господина.

Она помолчала, а потом добавила тише:

— Позже кухарки говорили, что она была какая-то очень знатная дама при дворе. Но господин Орион всё равно за Тарию вступился.

Лианна чуть поспешно добавила, будто подводя итог:

— Он строгий. Да. Но не… жестокий. И если считает что-то неправильным — он не отступает, даже если это неудобно.

Я медленно кивнула в ответ. Что ж, это немного успокаивает, хоть меня всё ещё тревожит то будущее, что я видела с его участием…

***

Вскоре мы вернулись в дом, неспешно пройдя почти весь сад. Сумерки уже окончательно сгустились, и особняк встретил нас своей привычной, выверенной тишиной — той, что будто не позволяла ни одному звуку существовать без разрешения.

В холле нас уже ждал Фиделиус. Он, как всегда, выглядел так, словно никуда и не уходил: собранный, спокойный, с ровной осанкой человека, который держит в голове весь дом сразу.

— Госпожа, — произнёс он учтиво, — господин Орион сегодня задерживается на службе и вернётся поздно.

Он на мгновение замолчал, будто сверяясь с чем-то заранее известным только ему.

— Вы желаете отужинать в зале или вам принести ужин в покои?

Я почти не раздумывала.

— В покои.

Одна мысль о большом зале, где я снова буду сидеть под внимательным, невидимым давлением стен, казалась сейчас слишком утомительной. Жаль, конечно, что не удастся сегодня поговорить с моим пленителем и выяснить, как долго мне предстоит ещё жить в его поместье.

Домоправитель слегка кивнул.

— Как пожелаете.

Он не добавил ни одного лишнего слова — только короткий знак Лианне, которая всё это время стояла чуть поодаль. И уже через мгновение она направилась выполнять поручение.

А меня снова повели наверх.

Когда я вошла в свою комнату, я на миг остановилась. Мои вещи.

Небольшой сундук из Ордена стоял у стены, плотно закрытый. Рядом — свёртки, знакомые принадлежности для письма и прочие простые предметы, которые раньше казались единственным моим «миром».

Я медленно подошла и открыла сундук. Внутри всё было на месте. Даже аккуратно сложено — так, будто кто-то старался не просто перенести, а сохранить порядок, к которому я привыкла.

И сверху… лежала она. Книга госпожи Э. Та самая, с её записями, с её странной тишиной между строк. Я взяла её в руки и раскрыла на последних страницах. Ответа внутри по-прежнему не было.

Я провела пальцем по обложке и, положив записи внутрь сундука, тихо закрыла его. Похоже, Орион уже изучил все мои скромные пожитки, и книгу оставил на виду, давая мне понять, что знает про неё.

Я устало опустилась на софу. Слишком много перемен за один день. И слишком мало объяснений.

***

Ужин принесли быстро. Лианна двигалась почти бесшумно, ставя поднос на стол с привычной аккуратностью. Я не спрашивала ничего лишнего — сил на разговоры уже не осталось.

Еда была простой, но очень вкусной. Я ела медленно, но почти машинально, глядя в окно, где сад уже растворился в темноте. Мысли вихрем проносились в голове, сменяя одна другую. Что ждём меня дальше? Приснится ли мне что-то ещё, связанное с королевским магом? Изменит ли он свою судьбу или действительно уничтожит мой Орден?

При воспоминании о том ужасном видении и смерти Аделии на глаза навернулись непрошенные слёзы. Так, стоп, нельзя раскисать. Всё непременно образуется. Орион - сильный человек, он сможет изменить будущее. А уж я этому поспособствую всем, чем смогу.

Вытерев солёную влагу с глаз рукавом, я переоделась в свою ночную рубашку, вернувшуюся ко мне из Ордена Покоя, и залезла под одеяло, прихватив с собой недочитанный днём роман про похождения графа Аремуа. Хотела прочитать ещё пару страниц — просто чтобы отвлечься и перестать думать.

Глава за главой. Страница за страницей. Я даже не заметила, как веки стали тяжелее, строки начали расплываться, а смысл слов — ускользать, словно вода сквозь пальцы. В какой-то момент книга просто выскользнула из рук, мягко опустившись на одеяло.

Сон накрыл меня тихо, почти незаметно — без борьбы, без перехода. В очаге у стены тихо и убаюкивающе потрескивал огонь. Его мягкий свет дрожал по комнате, скользил по стенам, по сложенным вещам и краю кровати — и растворялся в полумраке, не нарушая сна, а будто наоборот, становясь его частью…

Глава 11. Необходимо это проверить

Огонь трещал всё громче и настойчивее, пока не стал совсем ярким и отчётливым. Пламя уже вовсю пожирало дом — жадно, безжалостно, с хрустом и треском рушащихся балок. Крыша почти провалилась внутрь, и искры взмывали вверх густым роем, окрашивая небо в грязно-оранжевый цвет.

Селяне носились вокруг с вёдрами воды. Крича и толкаясь, пытались выстроить цепь, но всё было тщетно — вода лишь шипела, исчезая в этом ненасытном жаре. Дом уже нельзя было спасти.

Рядом с ним стояла женщина. Она не двигалась, только смотрела. И потом — будто сломалась. Её колени подкосились, и она рухнула прямо в грязь, не отрывая взгляда от пламени.

— Там… Там же… — её голос сорвался в беззвучный крик.

Она рыдала так, будто вместе с домом горела вся её жизнь, всё, что у неё было, всё, что когда-то имело смысл… Это отчаяние разрушало изнутри, просачиваясь под кожу…

«Нет, прошу, хватит…» - кажется, это мой собственный шёпот. Жар нестерпимо терзает, силы грозят вот-вот кончиться, но нет - этим мучениям нет конца и края. Чужая боль заполняет всю меня, заставляя метаться в той же агонии, что и эта не известная мне женщина…

Внезапно в тот же миг всё начало исчезать. Пламя дрогнуло. Контуры мира поплыли, словно их накрыло пеленой. Огонь стал рассыпаться на тёмные клочья, треск — глохнуть, крики — растворяться. Будто дым от пожара заволок собой сознание... Густой, плотный, серый. Он заполнил всё вокруг, стерев боль, страх, образы — всё сразу, без остатка. И в этой сизой пелене не осталось ничего, кроме пустоты.

На смену очередному страшному видению пришло странное, давно позабытое спокойствие... Как будто кто-то очень аккуратно снял с меня весь этот груз — чужие смерти, образы, предчувствия, бесконечный шум будущего.

Дыхание постепенно успокоилось и выровнялось, став более глубоким... Я словно ощущала чьё-то заботливое присутствие рядом, и оно успокаивало, даря желанный покой, сон без видений... Будто невидимая ладонь удерживала мой разум в тиши, не давая вновь соскользнуть в мир пророчеств…

***

Проснулась я с первыми лучами рассвета. Мягкий солнечный свет падал на глаза сквозь приоткрытые шторы. Книги на кровати уже не было. Приподнявшись на локтях, я заметила её на столике рядом с софой. Странно. Должно быть, Лианна заходила недавно и переложила роман туда.

Я медленно села. И только тогда осознала ещё одну странность. Я не досмотрела видение. Оно началось, и я даже успела ощутить весь ужас той женщины, но после всё исчезло, и я как будто просто… уснула?

Просидев несколько минут неподвижно, я тщетно пыталась понять, как такое возможно. Уже много лет, с тех пор, как стала зрящей, каждую ночь я вижу пророчества. Иначе не бывает. Просто не может быть.

Возможно, мне что-то подмешали в еду или питьё? Эта мысль пришла первой. Я даже чуть нахмурилась, прислушиваясь к себе. Но тело было в порядке. Никакой тяжести или слабости. Да и зачем бы им это делать? Ориону ведь нужны мои видения. Или я чего-то не понимаю.

Я медленно выдохнула. Тогда что могло так на меня повлиять? Может, всё это из-за вчерашних событий? Слишком резкие и пугающие перемены так подействовали на сознание? Никогда о таких случаях не слышала.

Или… этот особняк на меня так влияет? Ответов не было.

Так, спокойно. Что бы это ни было, мне следует быть благодарной. Я не чувствовала себя такой выспавшейся и спокойной по утрам уже будто бы целую вечность.

Я всё-таки заставила себя встать. Пол под ногами оказался прохладным, почти отрезвляющим. Прошла к оставленному с вечера тазу с водой, и, зачерпнув ладонями, плеснула на лицо. Вода приятно холодила кожу, окончательно прогоняя остатки сна — или того странного покоя, в котором я провела ночь.

Я вытерлась полотенцем и направилась к шкафу. Раскрыв его, принялась вновь разглядывать подаренные Орионом платья. Улыбка сама собой появилась на лице. Мои собственные платья, с ума сойти!

Немного поразмыслив, остановила свой выбор на тёмно-синем. Ткань у него была мягкая, приятная на ощупь, но в то же время достаточно плотная, с тонкой вышивкой по краю. Непривычно красивое.

Я начала одеваться, но почти сразу остановилась, с тихим раздражением осознав очевидное — шнуровка на спине.

— Конечно, как же иначе… — пробормотала себе под нос.

Будто в ответ на мои мысли в дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала я, уже догадываясь, кто это.

Дверь приоткрылась, и в комнату впорхнула Лианна. Как всегда — почти бесшумно. Сегодня она улыбалась, явно будучи в хорошем расположении духа.

— Доброе утро, госпожа Ария, — мягко произнесла она, чуть склонив голову. — Позвольте помочь.

Я на мгновение задумалась, но потом лишь кивнула.

— Да… пожалуй.

Спорить смысла не было. Без помощи я бы возилась с этим платьем вечность.

Я повернулась к ней спиной, откидывая волосы вперёд. Служанка подошла ближе, и её пальцы быстро, уверенно начали затягивать шнуровку. Движения были точными, привычными — видно, что делала она это сотни раз.

— Сегодня вы будете завтракать с господином Орионом, — сказала она спокойно, не прерывая работы.

Я чуть напряглась.

— Вот как… — тихо отозвалась я. — Когда он вернулся?

— Ночью, — коротко ответила она.

Ночью. Я невольно вспомнила, как крепко и спокойно спала.

- И часто он так поздно является домой?

- Да, частенько. Иногда и по несколько дней не бывает в поместье-то. Работа у него такая, сами понимаете.

- Да, пожалуй… Похоже, королю часто требуются услуги его личного мага.

Служанка ничего не ответила, вместо этого стянув мою талию так, что я аж воздухом поперхнулась.

— Лианна, — произнесла я спустя короткую паузу, отдышавшись, — ты сегодня уже заходила ко мне, когда я спала?

— Нет, леди, — спокойно ответила она. — Я пришла только сейчас.

Это странно... Мой взгляд сам собой скользнул к столику у софы, где лежала книга. Я точно помнила, что оставляла её на кровати. Может, я хожу во сне? Чушь какая. Ладно, подумаю об этом позже.

— Что-то не так? — спросила служанка тихо.

— Нет, — слишком быстро ответила я и тут же смягчила голос. — Всё в порядке.

Лианна больше ничего не сказала. Лишь затянула последнюю петлю и аккуратно расправила ткань на моей спине.

— Готово.

Я провела рукой по платью, привыкая к ощущению. Оно сидело идеально — как будто было сшито именно на меня.

— Спасибо.

Она кивнула и улыбнулась.

— Следуйте за мной, госпожа.

Я ещё раз бросила взгляд на комнату — на кровать, книгу, тихое утреннее солнце — и пошла к двери.

***

Коридоры особняка встретили нас привычной тишиной. Шаги Лианны были почти не слышны, мои — чуть громче, но всё равно терялись в мягком ковровом покрытии.

Шли мы не долго. Когда впереди показались двери столовой комнаты, я невольно замедлила шаг.

Орион уже был там. Ночной покой, удивительное исчезновение видений, ощущение чьего-то незримого присутствия — всё это вдруг отошло на второй план. Я вдохнула чуть глубже и шагнула внутрь.

- Доброе утро, Ария, - с вежливой улыбкой поприветствовал меня хозяин дома, поднимаясь из-за стола.

Он, как и вчера, был одет во всё чёрное. Только сегодня на нём был не камзол, а шёлковая рубашка, две верхние пуговицы которой были расстёгнуты, и хлопковые домашние штаны. Этот образ показался мне куда более домашним, не смотря на мрачность его цвета. Впрочем, Ориону этот цвет шёл. Подходил к чёрным омутам его гипнотических глаз.

Обойдя край длинного стола, маг подошёл к одному из стульев и галантно его отодвинул, предлагая мне сесть. Я не стала заставлять его ждать.

- Прекрасно выглядите, это платье вам очень идёт, - довольно произнёс он, слегка склонившись к моему уху. Я замерла от ощущения его близости.

От меня не укрылось, что хозяин дома перешёл со мной на «Вы», хотя изначально его манера обращения со мной была куда более фамильярной. Решил проявить вежливость наконец-то?

Орион тут же отстранился и вернулся на своё место. Я выдохнула, расслабившись. Всё-таки ещё не успела привыкнуть к этому слегка пугающему меня мужчине. Нет никаких гарантий, что он не окажется тем самым злобным убийцей, каким предстал в моём пророчестве. Впрочем, убийцей там был не он, а та таинственная женщина…

- Благодарю вас, - вымолвила наконец я слова благодарности.

- Как вам спалось в моём доме? - вновь улыбнувшись, спросил он, укладывая на колени белую салфетку.

Хоть Орион и был явно в хорошем расположении духа сегодня, от меня не укрылись едва заметные темные круги под его глазами. Похоже, он то этой ночью почти не спал.

- На удивлении спокойно, - не стала лукавить я. - Я бы даже сказала, что лучше, чем когда-либо.

- Рад это слышать, - улыбка не сходила с его уст. - Прошу, не стесняйтесь меня, кушайте, - с этими словами он коротким жестом окинул стол, указывая на уже расставленные на нём яства.

Он был накрыт не просто щедро — изысканно. Не так, как в Ордене, где всё было строго, просто и по делу. Здесь каждая деталь будто была продумана.

На белоснежной скатерти стояли тонкие фарфоровые тарелки с золотой каймой. Рядом — приборы, сверкающие в мягком утреннем свете, льющемся из высоких окон. Ближе ко мне стояла небольшая тарелка с ещё тёплой выпечкой. Я сразу уловила знакомый аромат — сладковатый, мягкий, чуть пряный. Моренка.

Булочки были румяные, с тонкой хрустящей корочкой, и от них поднимался лёгкий пар. Рядом — небольшая пиала с густым светлым мёдом и ещё одна — с чем-то похожим на ягодное варенье.

Чуть дальше располагалось блюдо с тонко нарезанным мясом — тёмным, с лёгким блеском, будто оно было запечено в пряностях. Рядом — ломтики сыра, от мягкого сливочного до более плотного, с ореховым оттенком.

На серебряном подносе стоял чайник, от которого тянулся едва уловимый травяной аромат. Я различила в нём знакомые ноты — чабрелий и, кажется, что-то ещё, более тонкое.

Свежие фрукты — яблоки, груши, несколько тёмных ягод — были аккуратно выложены в глубокой чаше.

И всё это… без излишеств, но с той спокойной роскошью, которая не кричит о себе.

Я невольно задержала взгляд на булочках чуть дольше.

— Моренка? — тихо спросила я, подняв глаза на Ориона.

Он едва заметно улыбнулся, словно ожидал этого вопроса.

— Я подумал, что вам может быть приятно встретить что-то знакомое, — спокойно ответил он. — Или я ошибся?

Я покачала головой, и уголки губ сами собой чуть дрогнули.

— Нет… не ошиблись.

Я протянула руку, взяла одну из булочек. Этот неожиданный жест заботы со стороны этого сурового человека тронул меня. Мало кто в этой жизни проявлял ко мне доброту. Мидея и Аделия, разве что.

При воспоминании о настоятельнице и её будущей возможной смерти аппетит вдруг пропал. Я медленно вернула булочку на тарелку.

Это не укрылось от Ориона, и он слегка нахмурился.

- Что-то не так? - спросил он, отложив вилку с нанизанным на неё кусочком жаркого.

- Просто… Нехорошие воспоминания, - ответила я уклончиво.

Орион на время замолчал. Возможно, он понял, о чём могли быть мои мысли. Вскоре его пальцы медленно провели по краю чашки, а взгляд — спокойный, но уже не рассеянный — задержался на мне так, будто он складывал из моих слов какую-то картину, видимую только ему.

— Аделия сказала, что с вами это было дважды, — произнёс маг наконец.

Я не сразу сообразила, о чём это он.

— Вы говорите о снах? — уточнила я осторожно.

— О снах, которые вы… «заказываете», — спокойно поправил он, и в этом слове не было насмешки, но было что-то куда более внимательное.

Я чуть сжала пальцы на коленях.

— Я не заказываю их, — тихо ответила я. — Я прошу. Это разное.

Орион слегка кивнул, будто принял поправку, но не отступил.

— И богиня отвечает.

Это не был вопрос. Я отвела взгляд к окну. Почему его это так интересует?

— Иногда.

Между нами повисла пауза. В столовой стало особенно тихо — даже приборы больше не звенели. Лианна стояла в стороне неподвижно, словно её здесь вообще не было.

Орион чуть наклонился вперёд.

— Расскажите мне о других двух снах, Ария.

Я напряглась почти незаметно, но он это, кажется, всё равно уловил.

— Что в них такого особенного? — спросила я.

Он не ответил сразу. Только чуть повернул голову, словно подбирая слова так, чтобы они не прозвучали лишним давлением.

— Вы просите. Вам показывают. И это всегда связано с людьми рядом с вами.

Я не стала спорить. Орион продолжил:

— Первый случай - Кассилий.

— Да, но об этом видении я не просила богиню, оно пришло само, — коротко сказала я.

— Его повышение, — спокойно уточнил маг.

Я кивнула, не понимая, куда он ведёт.

— Второе — Мидея, — продолжил Орион.

Я чуть сжала губы.

— И третье — Лавра.

Я медленно выдохнула. Он явно уже всё выведал обо мне и моих снах.

- Куда вы клоните?

— Все три сна касались людей, — продолжил он, — которых вы так или иначе знали.

— Да, но с Его Светлейшеством я не была знакома и никогда прежде его не видела, пока ко мне не пришло видение о нём.

— Но незадолго до этого вы узнали, что вскоре Кассилий навестит Оден, — так же спокойно ответил он.

- Да, так и было, - я почувствовала себя, словно на допросе.

Снова пауза. Орион продолжал смотреть на меня каким-то странным задумчивым взглядом.

Наконец, я не выдержала и спросила:

— И вы хотите знать, что именно я видела в тех двух снах?

Хозяин особняка слегка кивнул.

— Да.

Я медленно выдохнула. Что ж, хорошо, мне не трудно пересказать свои пророчества магу короля.

— Первый был о Мидее, — сказала я. — О том, что её забрали домой. И… как её семья использует её дар.

Я не стала вдаваться в детали. Они и так стояли перед глазами слишком отчётливо. Кроме того, мне не хотелось без лишней надобности выносить возможное будущее лучшей подруги на обозрение чужому человеку.

Орион не перебил.

Я продолжила:

— Второй был… о Лавре. И о книге, которую она искала в запретной секции библиотеки Ордена. Там она нашла рецепт зелья. Лавра сварила его и выпила, считая, что это поможет ей усилить дар. Но она ошиблась, это оказалось зелье забвения, - на этом я замолчала.

Он не сразу ответил. Только слегка сузил взгляд, словно мысленно сверял услышанное с чем-то своим.

— А Кассилий? — спросил он наконец.

— Там было… его повышение в Аббатстве. И о том, что он возглавит совет попечителей в Восточной области.

Орион медленно кивнул.

— И всё это сбылось? — тихо спросил он.

— С Лаврой, похоже, да, — произнесла я, вспоминая, как она ворвалась в мою комнату с криками вчера утром. - Мидея же изменила своё будущее, не став встречаться с родителями. А что касается его Светлейшества…

- Пресветлейшества, - поправил меня маг.

Я не понимающе посмотрела на него.

- Сегодня утром Кассилия повысили, как вы и предсказывали.

- Вот как. Что ж, думаю, он очень рад.

- Уверен в этом, - усмехнулся Орион. - А потом вы увидели во сне меня, - произнёс он.

Я опустила взгляд на стоящую рядом чашку чая.

- Да, - подытожила я.

Перед глазами снова пронеслось то пророчество и сидящий со мной за одним столом человек в нём, что вёл за собой армию жутких монстров.

Орион снова чуть наклонился вперёд со словами:

— Ария… Вы видели знакомых вам людей во снах ранее?

- Нет, - отрицательно покачала головой. - Раньше никогда. Думаете, то, что стала видеть теперь - это с чем-то связано?

- Сомневаюсь… Но у меня есть подозрения, что ваш дар несколько более… уникален, чем вы сами думаете.

- Я лишь попросила богиню о помощи, и она откликнулась. Два раза. Не думаю, что дело во мне или моём даре, - не согласилась я.

- Возможно, вы и правы, - произнёс задумчиво хозяин дома. - Но нам необходимо это проверить. Могу я попросить вас перед сном этой ночью вновь попросить Ультиму показать вам кого-то, вам уже знакомого?

- Хорошо… - неуверенно отозвалась я. - Кого мне попытаться узреть?

- Меня.

Глава 12. Перед нами было озеро

После завтрака Орион отбыл по каким-то срочным делам. Всё произошло быстро — почти так же стремительно, как и его появление утром. Он лишь коротко кивнул мне на прощание, перебросился парой тихих слов с Лианной и исчез, будто растворился в собственных заботах.

Я проводила его взглядом, задержавшись в столовой чуть дольше, чем следовало. В комнате снова воцарилась тишина — тяжёлая, звенящая, как это часто бывало в этом доме.

Я поднялась из-за стола.

— Госпожа? — мягко напомнила о себе Лианна.

— Я пойду к себе, — ответила я, чуть кивнув.

Она не стала задавать лишних вопросов.

Коридоры встретили меня той же приглушённой тишиной. Шаги утопали в коврах, и от этого казалось, будто я иду не по дому, а по собственным мыслям.

Я была обескуражена таким пристальным вниманием к моим видениям… Хотя, если подумать, что меня так удивляет? Я ведь видела в одном из них его самого. Притом он не понимает, как такое будущее возможно. Нет ничего странного в том, что маг короля надеется узнать через меня больше.

Я медленно выдохнула, входя в свою комнату и прикрывая за собой дверь.

— Что ж… — тихо произнесла я, проходя к окну. — Я попробую.

Попрошу богиню Ультиму о «заказном» видении вновь. Мне не трудно.

Я провела ладонью по подоконнику, на мгновение задержав взгляд на саде внизу, а затем отошла и устроилась на кровати, взяв в руки книгу.

Чтение, как и прежде, быстро увлекло меня. Приключения графа Аремуа захватили с первых строк — я почти не замечала, как летит время. Мир книги был живым, ярким, полным опасностей и тайн, но в то же время… понятным. В нём всё подчинялось логике. Причинам и следствиям.

Не так, как в том сне с Орионом и женщиной в доспехах…

Я перевернула последнюю прочитанную страницу и только тогда поняла, что солнце уже поднялось выше. До обеда я успела прочесть почти всё. Оставалось совсем немного, и это странным образом радовало и огорчало одновременно.

Когда в дверь постучали, я не сразу откликнулась.

— Войдите, — сказала я, не отрывая взгляда от строки.

Лианна внесла поднос с обедом. Аромат еды мягко вытеснил книжный мир, возвращая меня в реальность.

— Вы не спускались, — заметила она с лёгкой улыбкой.

— Не хотелось сидеть там одной, — честно ответила я, закрывая книгу.

Она понимающе кивнула и аккуратно поставила поднос на столик.

Мы немного поговорили, но недолго — я пообедала спокойно, без спешки, и вскоре Лианна предложила прогуляться. Я согласилась. Свежий воздух был кстати.

Сад встретил нас мягким светом и тихим шелестом листвы. Лианна сразу оживилась — будто за пределами стен дома она становилась ещё легче и разговорчивее.

Она щебетала почти без умолку. О доме и его обитателях. О том, как устроена жизнь здесь. Какой строгий управляющий в хозяйстве и какие странные привычки у некоторых слуг. Потом — неожиданно — о себе. О том, откуда она родом. Как попала сюда. Как боялась в первые дни.

Я слушала. Иногда задавала короткие вопросы. Порой просто кивала. В её словах было много простоты. И искренности. И это… успокаивало.

Но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. К Ориону и его просьбе. Я невольно замедлила шаг, глядя вперёд, туда, где дорожка уходила вглубь сада.

Если богиня снова ответит… Если покажет мне его будущее…Что я увижу на этот раз? И захочу ли это знать?

— …маменька у меня строгая, — с лёгкой улыбкой говорила Лианна, поправляя складки на переднике на ходу. — Но справедливая. Нас у неё четверо было, я — вторая. Старшая всегда при ней оставалась, помогала по дому, а младших я больше нянчила, чем играла с ними.

Она тихо усмехнулась, будто вспоминая что-то тёплое.

— Сёстры у меня шумные… особенно младшая. Та вообще не сидит на месте. Если б вы её увидели, госпожа, — она чуть оживилась, — вы бы сразу поняли, о чём я.

Я шла рядом, глядя вперёд, но слова её будто доходили с запозданием.

— …я иногда думаю, что она бы здесь не выдержала и дня, — продолжала Лианна. — Слишком уж всё тихо. Ей бы бегать, кричать, вечно что-то придумывать…

Она всё щебетала о чём-то, но я уже не слушала, углубившись в свои мысли…

- Госпожа?

Я моргнула и повернула голову к ней.

— Что? — тихо переспросила я, словно вынырнув из воды.

— Я спросила… — она чуть замялась, — у вас есть братья или сёстры?

На мгновение я просто смотрела на неё, собирая мысли.

— Нет, — ответила я после паузы. — Я росла в Ордене.

— О… — Лианна кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде сочувствия, но она не стала развивать тему. — Наверное, там всё по-другому.

— Да, — коротко отозвалась я. - Там всё куда скромнее, чем в вашем особняке, - улыбнулась я.

- Оно и понятно, - закивала согласно служанка. - Вы там, должно быть, только и делали, что читали молитвы с утра до вечера, да сны записывали?

- Ага, ты как будто жила там прежде, - снова улыбнулась я.

Лианна хихикнула. Мы пошли дальше.

Она ещё немного рассказывала —о людях, с которыми ей приходится работать. О том, как поначалу боялась заблудиться в этих коридорах, училась понимать настроение домоправителя по одному взгляду, как привыкала к порядкам, которые здесь соблюдались почти безупречно.

Я больше не пыталась расспрашивать её об Орионе. Подобные вопросы настораживали девушку, и она становилась более замкнутой. А мне не хотелось натягивать между нами только-только установившиеся добрые отношения.

***

Ужинать тоже пришлось в комнате. Орион всё ещё не вернулся. Впрочем, я была даже рада этому, не смотря на скуку. Хотя сидеть в комнате и читать книгу — это точно лучше ежедневной работы в Ордене. Мидеи только не хватает рядом…

И я вдруг ясно поняла, что скучаю по подруге. Как она там? Эта мысль кольнула неожиданно остро. Я отложила книгу, даже не заметив, на какой странице остановилась.

Нужно будет расспросить Ориона. Узнать, что Мидее сказали о моём исчезновении. Я не хотела, чтобы подруга думала, будто я просто… ушла. Бросила её, не попрощавшись. Если ей сказали именно так — это нужно исправить.

Я откинулась на подушки, глядя в потолок. Сколько времени прошло? Два дня? А ощущение — будто целая жизнь. Слишком многое изменилось. Впервые за много лет стены Ордена остались позади.

Я закрыла глаза, но перед внутренним взором возникла не Мидея и даже не Аделия. Орион. Его спокойный голос и взгляд, слишком внимательный, слишком… цепкий. «Покажи мне моё будущее».

Я резко открыла глаза. Комната уже погружалась в сумерки. Тени удлинялись, заполняя углы, делая привычные вещи чуть более чужими.

Медленно сев, свесила ноги с кровати. Пол под ступнями оказался прохладным, почти холодным — это немного отрезвило.

Я поднялась и подошла к окну. Сад за стеклом темнел, растворяясь в вечернем полумраке. Где-то далеко едва слышно стрекотали насекомые. Дом был тих.

На мгновение задумалась — а где сейчас Орион? Почему всё ещё не вернулся? Должно быть, выполняет очередное важное поручение Его Величества. Я отвернулась от окна.

— Хватит думать о нём, — тихо сказала самой себе, разозлившись.

Увижу то, что этому властному мужчине нужно, и меня сразу вернут обратно в Орден. И всё будет так, как прежде. Я снова воссоединюсь с Мидеей, сёстрами и Аделией. И до конца своих дней буду служить на благо Ордена Покоя и граждан королевства Дагрумар…

Почти всю свою жизнь я верила в эти догмы. В то, что долг зрящей - рассказывать людям их будущее, даря возможность его исправить. Но сейчас… Что-то изменилось. У меня появилась призрачная надежда на другую жизнь? Кажется, дело в этом, да.

Я подошла к кровати и опустилась на неё, сложив руки на коленях. Пальцы сами собой сжались.

— Вздор, — прошептала я.

Я зрящая. Такой я уродилась. Это - святой долг, моё предназначение. Это большая честь! Провести всю свою жизнь в четырёх стенах…

Мысли о том, что теперь мне, возможно, доступно нечто большее, никак не желали покидать мою голову. Надо только узнать королевского мага поближе, а потом попросить его найти мне место в его доме или при дворе… У него ведь есть такая власть - не возвращать меня в Орден?

А как же Мидея? Я не могу её там бросить! Надо вернуться. Или, быть может, я смогу попросить и за неё?..

Нет, с чего я взяла, что Орион захочет помочь мне и моей подруге? Я шумно выдохнула и, в очередной раз вскочив с места, принялась ходить по комнате кругами.

Глупая надежда! Раньше всё казалось таким простым и понятным. А теперь - эти нелепые мысли.

Спустя десятки кругов по комнате в дверь неожиданно постучали. Я решила, что это Лианна пришла помочь мне переодеться перед сном.

— Войдите, — отозвалась я, даже не оборачиваясь.

Дверь открылась тихо.

— Надеюсь, я не помешал?

Я замерла. Этот голос я уже начала узнавать слишком быстро.

Обернувшись, я увидела Ориона. Он стоял в проёме, всё так же одетый в тёмное, но теперь без той утренней собранности. Волосы чуть растрепаны, на лице — усталость, которую он, впрочем, почти не скрывал.

— Вы… вернулись, — сказала я, чуть тише, чем собиралась.

— Как видите, — в уголках его губ мелькнула лёгкая улыбка. — Поздновато, но дела не всегда спрашивают удобного времени.

Он сделал несколько шагов в комнату, остановился на небольшом расстоянии.

— Как вы провели день? — спросил он спокойно. — Вас здесь не обижают?

Я едва заметно качнула головой.

— Нет. Лианна очень внимательна. Обо мне хорошо заботятся.

— Рад это слышать, — кивнул он, внимательно глядя на меня, словно проверяя, не скрываю ли я чего-то.

На мгновение повисла пауза.

Я уже собиралась что-то сказать, но он опередил:

— Не хотите немного прогуляться перед сном? Воздух сегодня чудесный.

Я на секунду задумалась. Это отличная возможность расспросить его о Мидее.

— Хорошо, — ответила я. — Я не против.

Он чуть склонил голову, жестом пропуская меня вперёд. Мы вышли в коридор, и вскоре — в сад.

Ночь уже опустилась мягко и почти незаметно. Воздух стал прохладнее, но не холодным. Вдалеке стрекотали насекомые, а где-то между деревьями мерцал слабый свет фонарей.

Мы шли рядом, но некоторое время молчали. Я чувствовала его присутствие слишком остро. Словно рядом не просто человек, а нечто большее — сила, к которой я ещё не привыкла.

— Вам здесь… непривычно, — произнёс он наконец.

— Да, — честно ответила я. — Но… не плохо.

— Это уже немало, — тихо сказал он.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Сейчас.

— Орион… — начала я осторожно. — Можно вас спросить?

Он чуть повернул голову ко мне.

— Конечно.

— В Ордене… — я на мгновение запнулась, — что сёстрам сказали о моём исчезновении?

Шаги его не замедлились, но взгляд стал внимательнее.

— Вы переживаете за кого-то конкретного, — произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая.

— За Мидею, — тихо сказала я. — Она моя… близкая подруга.

Но он это наверняка уже знает.

— Ей сказали, что вас временно забрали по распоряжению двора, — ответил он спокойно. — Без подробностей.

— Она… поверила?

— Скорее — приняла, — уточнил он. — Но, насколько мне известно, вопросов у неё осталось много.

Я опустила взгляд.

— Она подумает, что я не захотела с ней попрощаться…

— Она подумает, что вы не могли поступить иначе, — мягко поправил он.

Я удивлённо посмотрела на него.

— С чего вы так уверены?

Орион чуть усмехнулся, но без насмешки.

— Потому что, если она действительно вам близка, то будет искать объяснение, а не обвинение.

Я не сразу нашлась с ответом. В груди стало немного легче.

— Я бы хотела… чтобы она знала правду, — тихо сказала я.

— Возможно, со временем это станет возможным, — ответил он уклончиво.

Мы снова замолчали. Шли дальше по дорожке, и тени деревьев ложились под ноги мягкими пятнами.

Я сжала пальцы.

— Я должна вернуться.

Он остановился. Я тоже.

Маг повернулся ко мне полностью. В его взгляде не было насмешки. Только… внимание.

— Должны? — тихо переспросил он.

Я кивнула.

— Это мой долг.

Он смотрел на меня несколько секунд, будто оценивая не слова, а то, что за ними стоит.

— Возможно, — наконец произнёс он. — А возможно… вы ещё не до конца понимаете, в чём именно ваш долг.

Я нахмурилась.

— Я зрящая. Это и есть моё предназначение.

— Это — то, кем вы являетесь, — спокойно поправил он. — Но не обязательно всё, чем вы можете быть.

Его слова отозвались внутри неожиданно резко. Я не нашлась, что ответить.

Он отвёл взгляд первым и снова двинулся вперёд, словно разговор был завершён. А я… шла рядом молча, пытаясь понять, почему его слова задели меня сильнее, чем должны были.

Мы свернули с основной дорожки. Я невольно замедлила шаг. Эта часть сада была мне незнакома. Здесь растительность становилась гуще, тропа — уже, а свет фонарей почти не достигал земли. Ветки касались рукавов, цеплялись за ткань платья, будто неохотно пропуская нас дальше.

— Куда вы меня ведёте? — тихо спросила я.

— Вам там понравится, — ответил он, слегка улыбнувшись.

Я нахмурилась, но спорить не стала.

Через несколько минут деревья расступились, и я в изумлении остановилась.

Перед нами было озеро. Не большое, но глубокое на вид — тёмная гладь воды лежала абсолютно неподвижно, будто мир вокруг перестал дышать. Ни ряби, ни движения. Даже ветер здесь словно не решался касаться поверхности.

Фонари оставались позади, и свет сюда доходил мягко, рассеянно, серебрясь по краям воды.

— Как красиво… — вырвалось у меня почти шёпотом.

Орион чуть кивнул.

— Я прихожу сюда, когда хочу отдохнуть от забот, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— И часто вы… бываете здесь?

— Реже, чем хотелось бы, - с грустной полуулыбкой ответил он.

Маг подошёл ближе к берегу и остановился. Я осталась чуть позади, не сразу решаясь приблизиться.

Но после всё-таки медленно подошла к озеру и взглянула на воду. В отражении я увидела себя — бледное лицо, тёмные волосы, слегка напряжённый взгляд.

— Это место особенное, — тихо произнёс Орион. - В детстве я проводил тут почти каждый вечер.

Я попыталась представить этого всегда сдержанного мужчину милым маленьким мальчиком. Получалось плохо.

- Этот особняк принадлежал вашим родителям? - заинтересованно спросила я.

- Отцу, - поправил меня Орион. - Но в общем да, я вырос здесь.

- А что с вашей матерью?

Орион ответил не сразу.

- Я не знаю, кто она. Как, впрочем, и того, кто мой настоящий отец.

Мои брови удивлённо взлетели вверх.

- Вы - приёмный сын?

- Да, - как-то сухо бросил королевский маг, словно выплюнув это короткое слово.

Почувствовав, как не приятна ему эта тема, я решила спросить о другом:

— Каким вы были в детстве?

Орион едва заметно усмехнулся. После опустился на старую деревянную скамью у берега и на мгновение прикрыл глаза, словно усталость вдруг навалилась на него сильнее прежнего.

Я нерешительно осталась стоять рядом.

— Садитесь, Ария, — произнёс он уже мягче. — Я не кусаюсь.

— Пока что, — пробормотала я раньше, чем успела подумать.

Его бровь едва заметно приподнялась. А потом… он вдруг рассмеялся. Тихо. Негромко. Но по-настоящему.

Я удивлённо моргнула. Почему-то до этого момента мне казалось, что такие люди вообще не смеются.

— Значит, вы всё-таки умеете шутить, — заметил он.

— Иногда, — осторожно ответила я, садясь на край скамьи.

Между нами осталось небольшое расстояние, но я всё равно слишком остро ощущала его присутствие. Тепло. Запах ночного воздуха и чего-то терпкого — возможно, дыма или трав. И эту странную спокойную силу, которая словно всегда окружала его.

Некоторое время мы просто молчали. Это молчание не было неловким. Скорее… непривычным.

— Я был довольно… неудобным ребёнком, - вдруг произнёс маг.

— В каком смысле?

— Слишком много спрашивал. Слишком мало слушался. И постоянно лез туда, куда не следовало.

— Не может быть, - улыбнулась я, представив Ориона маленьким непоседой и хулиганом.

— Можете спросить Фиделиуса. Я убегал с уроков, лазал по деревьям и однажды едва не утопил наследного принца.

Я изумлённо уставилась на него.

— Вы сейчас это выдумали.

— Хотел бы я, - произнёс он грустным вздохом.

Я не выдержала и рассмеялась. Орион тоже заулыбался, глядя на меня.

— То есть вы были совершенно не похожи на нынешнего себя, - заключила я, отсмеявшись.

— Ошибаетесь, — спокойно ответил он. — Просто теперь я лучше скрываю это.

Я вновь невольно улыбнулась.

- У вас хорошо получается.

- Благодарю, - он слегка склонил голову в шутливом поклоне. — А вы? — неожиданно спросил маг. — Какой были в детстве?

Я задумалась. Моё детство оставило мне мало добрых воспоминаний…

- Сначала я жила под опекой бабушки… - медленно начала. - А потом, когда она умерла, пришлось переехать в лачугу к родителям - пьяницам. Они не утруждались заботой о своей дочери, так что мне рано пришлось познать тяготы взрослой жизни, - произнесла и снова ощутила вес прошлого на плечах.

- Мне очень жаль, - коротко ответил маг.

- Но вы, конечно же, итак уже знали, кем были мои родители, - сказала я после секундной паузы.

- Верно, - кивнул согласно Орион. - Я обязан был выяснить о вас всё, ведь вы предрекли моё зловещее будущее. Надеюсь, вы это понимаете.

- Не совсем. Как информация обо мне и моём прошлом или настоящем может вам пригодиться? Это никак не влияет на мои пророчества.

- Да, но я поселил вас в своём доме. Одно только это обязывает меня знать о вас больше.

- Кстати, об этом… Зачем я вам здесь? Мы побеседовали о моих снах, вы всё выяснили. Гарантий, что я увижу о вас что-то ещё, нет никаких, как вы сами знаете. Может, пора отправить меня назад в Орден? Обещаю, если меня посетит очередное видение о вашей персоне, вы об этом тут же узнаете.

- Не сомневаюсь, - произнёс маг, посуровев. - Но, поверьте, у меня есть причина держать вас здесь. Однако пока я не совсем уверен в своих догадках на ваш счёт… Побудьте моей гостьей ещё немного, - сказал о чуть мягче. - А после, даю слово, я отпущу вас, если пожелаете.

Я не нашлась, что ответить. Только утвердительно кивнула. Не представляю, что там у него за догадки на счёт меня. Но, в любом случае, моё мнение он точно учитывать не станет, и я пробуду здесь столько, сколько этот властный мужчина пожелает.

И вновь между нами повисла тишина. На этот раз вполне себе неловкая. Я вглядывалась в тёмную водную гладь. Камыши и длинная осока, растущие по берегу, стали едва заметно колыхаться под пришедшим откуда-то лёгким вечерним ветерком.

- Вы когда-нибудь мечтали об иной жизни? - вдруг спросил Орион.

Я медленно повернула голову.

— Иной?

— Без Ордена.

Я невольно опустила взгляд на свои руки.

— Раньше — нет, — призналась честно. — Я почти не знала ничего другого.

Он ждал продолжения. Я тихо выдохнула.

— В Ордене всё было… понятным. Каждый день похож на предыдущий. Ты знаешь, что должен делать. Знаешь, ради чего живёшь…

— Но? — подтолкнул он.

Я помолчала.

— Но теперь я впервые оказалась за его стенами, — тихо сказала я. — И… - слова застряли в горле.

И что? Что именно я чувствую? Свободу? Страх? Жадное желание увидеть больше?

Я нахмурилась, пытаясь подобрать слова.

— Теперь всё стало каким-то… сложным.

Орион смотрел на меня очень внимательно. Так внимательно, что мне захотелось отвернуться.

— Это нормально, — произнёс он наконец.

— Для чего?

— Для человека, который впервые начал задавать себе вопросы.

Я тихо усмехнулась.

— Вы всегда говорите так, будто знаете ответы на всё.

— Нет, — неожиданно спокойно ответил он. — Просто я слишком долго жил среди людей, которые боятся сомневаться.

Я подняла на него взгляд. В полумраке его лицо казалось совсем другим. Более живым. Менее холодным.

— А вы? — спросила я вдруг. — Вы никогда не боялись?

На мгновение мне показалось, что вопрос удивил его. Он отвёл взгляд к воде.

— Постоянно.

Я растерялась. Это слово прозвучало слишком просто. Без пафоса. Без попытки казаться сильнее.

— Но вы совсем не выглядите человеком, который чего-то боится, — тихо призналась я.

— В этом и смысл, — уголок его губ чуть дрогнул. — Люди охотнее доверяют тем, кто выглядит уверенным.

Я невольно улыбнулась.

А потом снова наступила тишина. Где-то в камышах плеснула вода. Ночной воздух стал прохладнее, и я машинально потёрла ладони.

Орион заметил это почти сразу. Не говоря ни слова, он снял с плеч тёмный плащ и протянул мне.

— Не нужно, — сразу сказала я. — Вам самому будет холодно.

— Ария.

Я замолчала. В его голосе не было раздражения. Только уверенная твёрдость.

Немного поколебавшись, я всё-таки приняла плащ. Ткань оказалась неожиданно тёплой.

— Спасибо, — тихо произнесла я, накидывая его на плечи.

Запах трав и дыма стал сильнее. И почему-то от этого сердце забилось чуть быстрее. Я поспешно отвернулась к озеру. Это глупо. Очень глупо. Он просто проявил вежливость.

— О чём вы думаете? — неожиданно спросил маг.

Я едва не вздрогнула.

— Ни о чём.

— Неправда.

Я тихо фыркнула.

— А вы всегда так уверены, что люди вам лгут?

— Почти всегда.

— Это раздражает.

— Мне говорили.

Я покосилась на него. И снова заметила в его глазах тёплый отблеск веселья. Странно. Рядом с озером он словно стал другим человеком. Более настоящим.

— Так о чём вы думали? — повторил он уже мягче.

Я колебалась. Потом всё-таки тихо спросила:

— Если… человек всю жизнь жил только долгом… как понять, чего он хочет сам?

Орион не ответил сразу. Он смотрел на воду так долго, что я уже решила, будто вопрос останется без ответа.

Но затем он произнёс:

— Обычно это начинается с малого.

— С чего?

— С права хотя бы задуматься, что у тебя вообще может быть выбор.

Я медленно сжала пальцы в складках плаща. И снова почувствовала это странное болезненное тепло внутри. Опасное. Непривычное. Живое.

***

Той ночью Орион молча проводил меня до моей комнаты. Мы шли по тёмным коридорам особняка медленно, не торопясь, и почему-то ни один из нас больше не пытался продолжить разговор. После озера внутри всё ещё оставалось странное тёплое чувство — тревожное и одновременно спокойное.

Тишина между нами теперь ощущалась совсем иначе. Не чужой.

Лишь однажды я украдкой подняла взгляд на мага. В полумраке коридора его лицо снова стало привычно сдержанным, почти непроницаемым. Будто тот человек, который сидел со мной у озера и тихо смеялся над собственной выходкой с наследным принцем, остался где-то там, среди камышей и чёрной воды.

Мы остановились у двери моей комнаты. Несколько мгновений Орион молчал, словно о чём-то размышляя.

— Завтра рано утром мне придётся уехать, — произнёс он наконец.

Я невольно нахмурилась.

— Надолго?

Вопрос сорвался быстрее, чем я успела подумать. И почти сразу мне захотелось мысленно ударить себя за это. Почему меня вообще это волнует?

Но Орион, кажется, ничего странного в моих словах не заметил.

— Не думаю, — спокойно ответил он. — Постараюсь вернуться к вечеру.

Он говорил ровно, но в голосе всё же слышалась усталость.

— Что-то случилось? — осторожно спросила я.

В его глазах мелькнуло что-то задумчивое.

— Пока нет, — уклончиво ответил маг. — Но нужно поискать кое-какую информацию.

Я нахмурилась чуть сильнее. Опять загадки.

— Какую именно?

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Боюсь, пока это не та история, которой я готов делиться.

Я тихо выдохнула через нос.

— Вы всегда отвечаете настолько туманно?

— Почти всегда.

— Это ужасно раздражает.

— Знаю, — совершенно спокойно согласился он.

Я невольно фыркнула. И снова наступила короткая тишина.

Только сейчас я вдруг вспомнила, что всё ещё стою в его плаще. Тёплом, тяжёлом, пахнущем дымом и ночным воздухом.

Я поспешно сняла его с плеч.

— Вот, — произнесла, протягивая плащ Ориону. — Спасибо.

Он взял его не сразу. На мгновение его пальцы коснулись моих — всего лишь случайно, мимолётно, — но этого оказалось достаточно, чтобы я резко ощутила, насколько близко он стоит. Сердце почему-то предательски дрогнуло.

Я тут же отвела взгляд. Ультима, что со мной вообще происходит?

Орион же, кажется, заметил мою реакцию. Но ничего не сказал. Лишь медленно накинул плащ обратно себе на плечи.

— Постарайтесь завтра не скучать без меня, Ария, — произнёс он неожиданно мягко.

Я подняла на него возмущённый взгляд.

— Я и не собиралась.

— Конечно, - в его глазах снова мелькнул тот самый тёплый отблеск веселья, от которого внутри почему-то становилось беспокойно.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. И внезапно я с пугающей ясностью поняла, что совершенно не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Эта мысль настолько выбила меня из равновесия, что я поспешно отвела взгляд первой.

Орион тихо усмехнулся. А потом вдруг стал серьёзнее.

— Ария.

Я снова посмотрела на него.

— Если сможете… попытайтесь увидеть ещё что-нибудь обо мне.

После его слов внутри неприятно кольнуло воспоминание о предыдущем видении. О крови. О тьме. О смерти настоятельницы.

Я медленно кивнула.

— Хорошо.

Он задержал взгляд на моём лице ещё на мгновение, будто хотел сказать что-то ещё. Но не стал.

Только тихо произнёс:

— Доброй ночи, - и ушёл.

Я ещё несколько секунд стояла у двери, глядя ему вслед. А затем медленно вошла в комнату и закрыла дверь.

Тишина вдруг показалась слишком громкой. Я прислонилась спиной к двери и прикрыла глаза. Что со мной происходит? Почему рядом с этим человеком всё становится таким… сложным? Почему его слова продолжают звучать у меня в голове даже сейчас? И почему, тьма раздери, мне хочется снова увидеть его взгляд?

Я раздражённо покачала головой и заставила себя отойти от двери. Нет. Это всё глупо. Очень глупо. Он - королевский маг. Человек, который временно держит меня в своём доме ради собственных целей. И всё.

Я быстро переоделась ко сну, стараясь больше ни о чём не думать. А после забралась под одеяло и закрыла глаза. Комната утонула в полумраке.

Несколько мгновений я просто лежала неподвижно, слушая биение собственного сердца.

А затем тихо прошептала в темноту:

— Ультима… прошу тебя… покажи мне будущее Ориона Отариса.

Глава 13. Кусочек какой-то другой жизни

Проснулась я неожиданно легко. Без привычной тяжести в голове. Без липкого чувства чужих эмоций, образов и обрывков судеб, которые обычно оставались после ночных видений. Тело казалось удивительно отдохнувшим, а сознание — непривычно ясным.

Я сонно моргнула, глядя в потолок. Свет за окном уже был ярким. Слишком ярким. Неужели утро давно наступило?..

В дверь тихо постучали.

— Госпожа Ария? — раздался голос Лианны. — Вы уже проснулись?

Я резко приподнялась на локтях.

— Да… да, входи.

Служанка вошла с привычной мягкой улыбкой.

— Я боялась вас разбудить. Господин Орион велел не тревожить вас слишком рано.

При упоминании мага сердце почему-то предательски дрогнуло. Я тут же мысленно поморщилась. Ультима, да что со мной творится?

— Который час? — спросила я, отбрасывая одеяло.

— Уже почти десять.

— Сколько?..

Я уставилась на неё в полном изумлении. Десять? Обычно зрящие просыпались значительно раньше. Иногда — ещё до рассвета. Сон редко бывал спокойным и долгим, особенно если пророчество было пугающим.

Но этой ночью… Я замерла. Внутри вдруг неприятно похолодело. Этой ночью я снова ничего не видела. Вообще ничего. Ни чужих голосов, ни образов будущего.

Я медленно села, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Вторая ночь подряд. Что со мной происходит? Это невозможно.

Я слишком хорошо знала о снах зрящих - видения нельзя было просто… выключить. Они приходят каждую ночь. Да, порой случались исключения, особенно если зрящая переутомилась днём, и крайне редко возможно такое, что видение может не запомниться. Но они никогда не исчезали полностью. Может, завтрашней ночью всё наладится?

Почему я снова ничего не увидела? Может быть, дело в этом месте? Мысль была странной. Почти нелепой. Но ничего другого в голову не приходило.

Я машинально сжала край одеяла. Особняк Ориона. Его магия. Или… он сам? Нет. Это уже совсем глупо.

— Госпожа Ария? — осторожно позвала Лианна.

Я поняла, что слишком долго молчу.

— Всё в порядке, — поспешно произнесла я. — Просто удивилась, что так долго спала.

Лианна мягко улыбнулась.

— Видимо, вы начинаете чувствовать себя здесь спокойнее.

Если бы она только знала. Я отвела взгляд. Нет. Рассказывать кому-либо об этом нельзя. Особенно сейчас. Если Орден узнает, что зрящая перестала видеть пророчества… даже думать не хочу, чем это может закончиться.

А Орион? Я невольно нахмурилась. Нет. Ему тоже пока ничего говорить не стоит. Сначала нужно понять самой.

Я поднялась с кровати и подошла к окну. Утренний сад выглядел удивительно мирным. Лёгкий ветер колыхал листву, где-то вдалеке пели птицы. Слишком обычное утро для таких мыслей.

— Завтрак уже готов, — сказала Лианна. — Прикажете подать его сюда?

Я задумалась лишь на секунду.

— Нет… сегодня я спущусь в столовую комнату.

Служанка ничуть не удивилась, лишь кивнула.

— Конечно.

Пока Лианна помогала мне собраться, я вдруг осознала, что Ориона за завтраком не будет. И внутри тут же возникло странное, совершенно ненужное сожаление.

Я раздражённо поджала губы. Ария, возьми себя в руки! «Не влюбляйся, глупая». Я резко отвела взгляд от зеркала.

Это опасно. Очень опасно. Он королевский маг. Один из самых влиятельных людей Дагрумара. Человек, который привык управлять окружающими и наверняка прекрасно знает силу собственного обаяния.

А я кто? Просто зрящая. Девушка, которую он держит в своём доме лишь потому, что она может быть ему полезна.

«Тебе не место рядом с таким человеком». Эта мысль неприятно кольнула внутри. Но, как назло, не помогла.

Я вспомнила его тихий смех у озера. Тёплый взгляд. То, как спокойно он слушал меня. И как легко рядом с ним становилось забыть, кем я являюсь.

Нет. Нет-нет-нет. Это всё закончится очень плохо. Я глубоко вдохнула и заставила себя выпрямиться.

— Идём, — сказала Лианне.

И, стараясь больше не думать о королевском маге, вышла вслед за служанкой в коридор.

***

В столовой сквозь высокие окна лился солнечный свет, ложась на тёмный пол длинными золотистыми полосами. Где-то вдалеке негромко звенела посуда, слышались приглушённые голоса слуг.

Здесь всё было по-прежнему - длинный стол из тёмного дерева, светлые стены, несколько книжных полок у окна и свежие цветы в вазе.

Но первое, что я заметила — пустое место во главе стола. Я тут же отвела взгляд и села.

— Господин Орион уехал ещё утром, — будто между прочим сказала Лианна, наливая чай. — Вероятно, вернётся только к вечеру.

Почему-то от этих слов внутри стало немного пусто. «Ария, прекрати» - мысленно одёрнула сама себя от подобных чувств.

Я взяла чашку обеими руками, надеясь скрыть раздражение на саму себя.

— У него много дел? — спросила я как можно равнодушнее.

— Всегда, — с лёгкой улыбкой ответила служанка. — Хотя в последние дни он проводит дома куда больше времени, чем обычно.

Ну это понятно, после моего пророчества ему наверняка очень хочется узнать больше деталей о таком необычном будущем... И он ждёт не дождётся, когда я расскажу ему что-то ещё. Только вот порадовать мне его нечем…

Некоторое время я ела молча. И чем дольше длилась эта тишина, тем сильнее я ощущала странное беспокойство внутри себя. Почему же я вторую ночь подряд ничего не видела? Пугающая пустота. Даже Ультима не откликнулась на мою просьбу в этот раз.

Лианна вдруг спросила, вырвав меня из тягостных размышлений:

— Вам здесь грустно, госпожа Ария?

— Что? - переспросила я, опомнившись.

— Вы уже третий раз смотрите в окно с таким видом, будто собираетесь сбежать.

Я невольно фыркнула.

— Я не собираюсь сбегать.

Все знают, что сбежать от Орденов и Аббатства не выйдет. Везде найдут. А уж от королевского мага - и подавно не спрячешься…

Служанка чуть улыбнулась, словно услышав невысказанное продолжение.

— Вообще-то господин Орион оставил распоряжение на этот случай.

Я насторожилась.

— На случай моего побега?

— Если вам станет скучно в поместье, мне велено отвезти вас в город.

Я удивлённо моргнула.

— В город?..

— Он сказал, что не хочет, чтобы вы чувствовали себя пленницей.

На несколько секунд я просто замолчала. Это было… неожиданно.

— И он так спокойно отпустит меня гулять? — осторожно спросила я.

— С сопровождением, — невозмутимо уточнила Лианна. — И только по центральным кварталам. Там безопасно.

Я невольно улыбнулась, осознав, что действительно хочу выйти отсюда. Не потому, что особняк меня тяготил. Наоборот — здесь было даже слишком спокойно и легко. Нет, дело в другом - я никогда не была в городе, и мне очень хотелось там побывать.

— Тогда… почему бы и нет? — наконец сказала я. — Когда выезжаем?

***

Спустя часа полтора экипаж уже вёз нас по оживлённым улицам столицы. Я смотрела в окно, почти не отрываясь.

Этот город был куда больше нашей деревни. Да что там, он был просто огромен! Всюду яркие лавки, торговцы сладостями и специями. Дети носятся между прохожими. Женщины в ярких платьях. Музыканты играют затейливую мелодию, стоя у мостовой.

Мир жил. Настоящий, шумный, обычный мир, существовавший где-то отдельно от пророчеств, магов и Ордена. И от этого внутри становилось странно тепло. И одновременно печально…

— Куда мы едем? — спросила я.

Лианна загадочно улыбнулась.

— Господин Орион сказал, что раз уж вы впервые оказались в столице, показывать её нужно с самого сердца города.

— Сердца?

— С главной площади. А дальше — куда захотите.

Я кивнула и снова повернулась к окну. Экипаж плавно покачивался на мощёной улице. За стеклом один квартал сменялся другим. Особняки с коваными балконами постепенно уступали место более оживлённым улицам. Людей становилось всё больше. Мимо проезжали повозки, гружённые овощами, рулонами тканей и деревянными бочками. На перекрёстке двое мальчишек пытались догнать друг друга, ловко лавируя между прохожими, пока сердитая торговка не прикрикнула на них так громко, что оба мгновенно исчезли за углом.

Я невольно улыбнулась.

— Что? — заметила служанка.

— Ничего... Просто вспомнила.

Когда-то и я бегала по улицам. Не здесь, конечно. В своей деревне. Тогда мне казалось, что весь мир состоит из переулков, рынков и бесконечных попыток найти, где бы поесть. Забавно... Из тех лет память сохранила далеко не всё. Какие-то лица давно стёрлись. Остались лишь отдельные запахи, звуки и короткие мгновения, будто выцветшие рисунки.

Экипаж замедлил ход.

— Приехали, — сказала Лианна.

Она первой вышла на мостовую и протянула мне руку. Стоило спуститься, как меня почти сразу накрыл шум города.

Здесь совсем не так, как в Ордене. Там тишина казалась обязательной, почти священной. Здесь же всё сливалось в единый живой поток. Смех. Цокот копыт. Крики торговцев. Где-то совсем рядом играл музыкант, а чуть дальше звонко стучал молот кузнеца.

Я медленно огляделась. Площадь оказалась огромной. Посреди неё бил высокий фонтан, вокруг которого бегали дети, не обращая внимания на недовольные окрики родителей. По периметру тянулись ряды лавок с яркими навесами. На каменных скамьях сидели пожилые люди, неспешно беседуя друг с другом. А какая-то молодая пара весело болтала о чём-то, при этом то и дело смеясь так искренне, словно вокруг никого не существовало.

Странное чувство сжало грудь. Я столько лет почти каждую ночь наблюдала чужое будущее. Видела свадьбы, болезни, рождение детей, несчастные случаи, случайные встречи... Казалось бы, людей я знала лучше, чем они сами.

Но сейчас вдруг поняла, что почти никогда не видела их по-настоящему. Во сне всё было отнюдь не таким ярким и близким. Там я всегда наблюдаю со стороны, не ощущая всё так явственно. И сейчас мне впервые показалось, что это несправедливо. Почему зрящим запрещено жить мирской жизнью? Кому бы это помешало?

— Красиво, правда? — негромко спросила служанка, вырвав меня из размышлений.

Я медленно кивнула.

— Очень.

Несколько мгновений мы просто стояли молча.

Потом мой взгляд зацепился за вывеску небольшой книжной лавки, почти утонувшей между цветочным магазином и мастерской переплётчика. На витрине лежали десятки книг — больших и совсем маленьких, в кожаных переплётах и простых тканевых обложках.

Я невольно засмотрелась.

— Любите читать? — с улыбкой спросила Лианна.

— Знаешь… С некоторых пор… очень, - честно ответила я, вспоминая прочитанный мной на днях роман.

— Тогда начнём отсюда?

Я перевела взгляд на неё.

— Разве... можно?

Лианна тихо рассмеялась.

— Господин Орион дал мне только одно указание.

— Какое?

— Чтобы вы вернулись домой в хорошем настроении.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Боюсь, это довольно сложное поручение.

— Посмотрим, — заговорщически ответила она, открывая передо мной дверь книжной лавки.

Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда мы вошли внутрь.

Здесь пахло бумагой, пылью и чем-то ещё — тёплым, почти домашним. Возможно, старым деревом или чернилами. Я остановилась прямо у входа.

Книг оказалось гораздо больше, чем я ожидала. Они были повсюду. На высоких полках вдоль стен, на небольших столиках у окон, в аккуратных стопках возле прилавка. Некоторые выглядели совсем новыми, другие явно пережили не одно десятилетие.

— Ультима... — невольно вырвалось у меня.

Лианна тихо рассмеялась.

— Всё настолько плохо?

— Наоборот.

Я медленно подошла к ближайшему стеллажу.

— Просто я никогда не видела столько книг одновременно.

Пальцы осторожно коснулись корешков. История королевств Западного побережья. Легенды Северных земель. Трактат о лекарственных травах. Путевые заметки мореплавателя Ардена Вейра.

Мир вдруг показался огромным. Не размером с Орден. Не размером с деревню, в которой я выросла. Гораздо больше.

— Вам нравится путешествовать? — спросил хозяин лавки, заметив мой интерес к путевым заметкам.

Это был пожилой мужчина с совершенно седыми волосами и круглыми очками, которые то и дело сползали на кончик носа.

Я задумалась.

— Не знаю.

Он удивлённо поднял брови.

— Никогда не пробовала.

Старик улыбнулся.

— Тогда начните с книг. Иногда они приводят нас в места, куда мы бы никогда не решились отправиться сами.

Я ещё некоторое время ходила между полками, пока взгляд не остановился на небольшой книге в зелёной тканевой обложке.

— «Песнь серебряного леса», — прочитала я вслух.

— Хороший выбор, — заметил хозяин лавки. — Приключения, немного магии и совсем немного романтики.

Я уже собиралась поставить книгу обратно, но почему-то не смогла. Обложка была приятной на ощупь, а название почему-то сразу вызвало в воображении шум ветра в кронах деревьев, старые тропы и далёкие дороги.

— Можно посмотреть? — спросила я.

— Разумеется.

Я осторожно открыла книгу. На первых страницах была нарисована карта каких-то незнакомых земель с горами, реками и отмеченными чернилами городами. Дальше начиналась история девушки, которая однажды покинула родной дом и отправилась искать легендарный Серебряный лес, существование которого большинство людей считало всего лишь красивой сказкой.

Я прочитала несколько строк. Потом ещё несколько. И ещё.

— Кажется, вы пропали, госпожа Ария, — с улыбкой заметила Лианна.

Я подняла взгляд и только сейчас поняла, что стою посреди лавки уже несколько минут, совершенно забыв обо всём вокруг.

— Что? Нет, я просто...

Я замолчала и смущённо закрыла книгу.

— Она вам понравилась, — закончила за меня служанка.

Я неохотно кивнула.

— Немного.

Лианна посмотрела на хозяина лавки.

— Тогда мы её возьмём.

Я удивлённо повернулась к ней.

— Нет, что вы, я не...

— Господин Орион велел купить вам всё, что вы пожелаете.

Несколько секунд я просто смотрела на неё.

— Всё?

— Его слова были именно такими.

Мне стало неловко.

— Это совершенно необязательно. Я ведь просто посмотрела книгу.

— И явно не просто посмотрели, — заметила Лианна.

Я опустила взгляд на зелёную обложку в своих руках. Она была права. Я действительно хотела эту книгу. Наверное, слишком сильно хотела.

— Это неудобно, — тихо сказала я. — Я и так живу в его доме, он меня кормит, купил мне платья, а теперь ещё и...

— Госпожа Ария, — мягко перебила меня служанка, — если бы господин Орион не хотел этого, он бы не отдавал подобных распоряжений.

Я замолчала. Почему-то от мысли, что он так щедр, становилось неловко. Ведь я первое время считала его чуть ли не монстром. Но он оказался совсем не таким, как в моём сне… Что же сделает его таким? Или это будущее не наступит?

От его заботы становились даже немного…тепло. Я тут же мысленно одёрнула себя. Нет. Это просто вежливость. Или забота о потенциально важной зрящей. Ничего более.

— Хорошо, — наконец сдалась я. — Но только эту книгу.

Лианна улыбнулась так, словно заранее знала, каким будет ответ.

— Только эту книгу, — совершенно серьёзно согласилась она.

Хозяин лавки тихо усмехнулся, принимая томик из моих рук.

— Все заядлые читатели начинают именно с этих слов.

— И что происходит потом?

— Потом они возвращаются.

Он, вернувшись к прилавку, упаковал книгу в желтоватую плотную бумагу и перевязал покупку тонкой зелёной лентой, после чего протянул её мне.

Я осторожно взяла свёрток. Свою первую настоящую книгу. Не учебник Ордена, не сборник пророчеств, не записи наставников. Историю. Просто историю.

Улыбка сама собой появилась на моём лице. Кажется, я уже становлюсь той самой «заядлой читательницей».

***

Следующие несколько часов пролетели совершенно незаметно. Мы бродили по площади и соседним улицам, заглядывая в различные лавки и глазея по сторонам.

Я впервые попробовала орехи в медовой глазури и тут же поняла, почему возле торговца постоянно толпились люди.

— Это нечестно, — заявила я, беря ещё один орех.

Лианна вопросительно подняла брови.

— Что именно?

— Это так вкусно, а нас в Ордене таким никогда не кормят!

Служанка рассмеялась.

Чуть позже мы остановились возле уличного музыканта, игравшего на незнакомом мне инструменте с длинным узким корпусом и серебристыми струнами. Мелодия была лёгкой и удивительно живой. Несколько детей неподалёку даже пытались танцевать под неё, вызывая улыбки у прохожих.

Я невольно задержалась, слушая. Музыка в Ордене тоже была. Торжественная, строгая, предназначенная для церемоний и молитв. Но эта... Эта просто существовала. Не ради ритуалов или богов. Просто потому, что кому-то хотелось играть, а кому-то — слушать.

Потом была лавка с пряностями, возле которой я минут десять пыталась угадать назначение половины товаров, и небольшой магазинчик с фигурками животных, вырезанными из дерева.

К тому моменту, когда солнце начало понемногу склоняться к горизонту, я уже несла под мышкой свою книгу, а в кармане плаща прятался небольшой пакет с медовыми орехами, который Лианна каким-то образом успела купить, пока я слушала музыкантов.

— Вы улыбаетесь, госпожа Ария, — заметила она.

И правда. Улыбалась.

- Я очень давно не гуляла вот так просто по улицам, - призналась я.

— Тогда сегодняшний день определённо можно считать удачным.

Я уже собиралась согласиться, когда мой желудок совершенно несвоевременно напомнил о себе. Служанка тихо рассмеялась.

— Полагаю, прогулка разбудила аппетит?

— Возможно, — с достоинством ответила я.

— Тогда предлагаю исправить это.

Небольшая таверна нашлась всего через несколько улиц. Она пряталась между мастерской стеклодува и лавкой тканей, а над дверью покачивалась деревянная вывеска с изображением кружки и ветки рябины.

Внутри было тепло и шумно. Кто-то смеялся за дальним столом, где-то звенела посуда, из кухни доносился аромат жареного мяса, свежего хлеба и каких-то незнакомых специй.

Я невольно остановилась у входа, оглядываясь по сторонам. Таверну я прежде видела лишь в далёком детстве, да и то, внутрь я не заходила, лишь просила милостыню снаружи.

- Как многолюдно, - обронила я.

- Вечереет. Скоро тут соберётся ещё больше народу, - ответила Лианна, жестом указывая мне на дальний стол у окна.

Когда мы уселись, служанка заказала нам густой овощной суп, свежий хлеб и запечённое мясо с травами. Всё это выглядело потрясающе аппетитно.

— Вы смотрите так, словно ожидаете подвоха, — заметила Лианна.

— Я просто пытаюсь понять, действительно ли людям разрешается есть настолько вкусную еду каждый день.

Служанка рассмеялась.

— В Ордене еда не такая? - произнесла она.

- Увы. Нам положена лишь простая еда вроде каши и хлеба.

— Возмутительно! - воскликнула Лианна. - Зрящих могли бы кормить и получше.

Я лишь согласно кивнула, и мы принялись за еду.

Некоторое время мы просто молча ели, слушая негромкий гул разговоров вокруг. Именно поэтому я сразу услышала голоса за соседним столом.

— Слышал последние новости? — негромко спросил один из мужчин своего спутника.

— Про зрящую?

— Да. Говорят, погибла несколько дней назад в одном из Орденов на востоке.

Я невольно замерла, так и не донеся кружку до губ.

— Ужасное время настало, — покачал головой второй. — Раньше на зрящих никто руку поднять не смел.

— Поговаривают, это дело рук Братства Свободы.

Я нахмурилась. Братство Свободы? Название показалось смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его слышала.

— Если это правда, то они уже совсем обезумели, — продолжил мужчина. — Одно дело нападать на чиновников или военных, а совсем другое — убивать беззащитных девушек из Орденов.

— Да это обычные бандиты, — фыркнул его собеседник. — Только красивое название себе придумали.

— Надеюсь, королевский маг скоро с ними разберётся. Говорят, именно ему Его Величество и поручил это дело.

— Ну тогда этим зверям не долго осталось гулять на свободе.

Мужчины вернулись к своему ужину, а шум таверны постепенно снова заполнил пространство вокруг.

А я так и сидела, глядя куда-то мимо своей тарелки.

— Госпожа Ария? — тихо позвала Лианна.

Я моргнула и подняла взгляд.

— Прости... Ты что-то сказала? Я просто задумалась.

В груди неприятно похолодело. Погибла зрящая. Одна из нас. Я слишком хорошо знала, насколько редко подобное случается. Зрящих уважали и берегли. Иногда боялись. Но почти никогда не трогали.

— Ты знала об убийстве зрящей? — тихо спросила я.

Служанка едва заметно помрачнела.

— Только слухи. Господин Орион не любит обсуждать свою работу с прислугой.

Я машинально сжала пальцами бумажный свёрток с книгой. Королевский маг занимается этим делом... Почему-то я совсем не удивилась. Если где-то происходило что-то опасное, важное или невозможное, Орион почему-то казался человеком, который неизбежно окажется в самом центре событий.

И почему-то впервые за весь день мне стало немного тревожно. Не за себя. За него. Мысль оказалась настолько неожиданной, что я даже нахмурилась. Орион не производил впечатления человека, которому вообще может что-то угрожать. Скорее наоборот — казалось, опасность сама предпочитает обходить его стороной.

Но ведь это было глупо. Он не был неуязвимым. Просто человеком. Очень сильным человеком, обладающим властью и магией, но всё же человеком.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут смотрю в одну точку. Таверна постепенно наполнялась людьми. Кто-то громко спорил возле стойки о ценах на зерно, компания молодых ремесленников смеялась над какой-то шуткой, а в дальнем углу кто-то негромко играл на флейте.

Жизнь продолжалась. Странное чувство. Мир оказался гораздо больше Ордена. И гораздо опаснее.

— Нам, наверное, пора возвращаться, — наконец произнесла Лианна, взглянув в окно.

Я проследила за её взглядом. Снаружи улицы постепенно погружались в сумерки. На домах уже загорались первые фонари, а золотистый свет закатного солнца медленно уступал место вечерней синеве.

Я неожиданно почувствовала лёгкое сожаление.

Этот день закончился слишком быстро.

— Да, наверное, — тихо согласилась я.

Когда мы вышли из таверны, город уже начинал меняться. Дневная суета понемногу стихала, торговцы закрывали лавки, а вместо детского смеха всё чаще слышались голоса взрослых и стук копыт по мостовой.

Некоторое время мы шли молча. Я крепче прижимала к себе книгу, словно опасалась её потерять.

— Вы довольны покупкой? — неожиданно спросила служанка.

Я опустила взгляд на потрёпанный переплёт и невольно улыбнулась.

— Очень, - со всей искренностью ответила я.

— Я рада, - ответила Лианна, улыбнувшись.

- Сегодня я увидела кусочек какой-то другой жизни. Отличной от моей прежней. Спасибо.

Служанка зарделась.

- Не стоит благодарности, госпожа. Это всё господин Орион.

- Его я тоже обязательно поблагодарю, когда увижусь с ним, - заверила я.

— Уверена, ему будет приятно это услышать, - с улыбкой ответила Лианна.

Я хотела ответить что-то ещё, но в этот момент мы как раз вышли к ожидавшему нас экипажу.

Дорога обратно оказалась гораздо тише. Наверное, потому что я уже не прижималась к окну, пытаясь рассмотреть каждую вывеску и каждого прохожего. Или потому, что мысли снова и снова возвращались к услышанному в таверне разговору.

Погибшая зрящая. Братство Свободы. Расследование.

За окном медленно проплывали вечерние улицы столицы. В окнах домов зажигался свет, а над крышами постепенно сгущались сумерки. Город готовился ко сну. А где-то на другом конце королевства кто-то искал убийцу одной из нас.

Глава 14. Шпионка?

Когда экипаж остановился возле особняка, небо уже окончательно потемнело. Слуга помог нам спуститься, а я невольно подняла взгляд на освещённые окна.

Странно. Ещё несколько дней назад это место казалось мне чужим и пугающим. Теперь же оно всё больше напоминало дом.

— Господин Орион, вероятно, уже вернулся, — заметила Лианна, пока мы поднимались по ступеням.

Сердце почему-то предательски дрогнуло.

— Откуда ты знаешь?

— В кабинете горит свет.

Очень убедительный аргумент.

Я недовольно нахмурилась на саму себя. Почему меня вообще волнует, дома он или нет?

В холле нас встретил один из слуг.

— Добрый вечер, госпожа Ария, - он коротко поклонился. — Господин Орион просил передать, что вернулся около часа назад и сейчас ожидает вас в библиотеке.

— Благодарю, — ответила я, удивившись несколько необычному месту нашей встречи с хозяином дома.

— Я отведу вас в библиотеку, госпожа, - тут же произнесла служанка.

Я молча кивнула и последовала за Лианной.

Поздним вечером особняк выглядел как-то иначе. Мы шли по тихим коридорам, освещённым лишь редкими настенными лампами. За высокими окнами царила непроглядная темнота, и в отражении стекла иногда мелькали наши собственные силуэты. Где-то вдалеке размеренно тикали старинные часы, нарушая почти полную тишину, разбавленную лишь нашими глухими шагами по коврам.

Мы молча поднялись по широкой лестнице, миновали несколько пустых гостиных и свернули в незнакомое мне крыло дома. Здесь я ещё ни разу не бывала.

— Господин редко принимает гостей в библиотеке, — негромко заметила служанка. — Но обычно он сам проводит там большую часть вечеров.

Я невольно представила Ориона среди бесконечных книг и свитков. Почему-то эта мысль совсем не удивляла.

Ещё некоторое время мы шли вдоль бесконечных книжных шкафов и закрытых дверей. Наконец Лианна остановилась возле высокой дубовой двери.

— Мы пришли, госпожа. Библиотека.

Я коротко кивнула, и служанка, сделав книксен, ушла.

Оставшись одна, несколько секунд молча смотрела на тёмное дерево двери. Странно... Почему я вдруг начала волноваться? Мы ведь виделись совсем недавно.

Наконец я тихонько постучала.

— Войдите.

Я открыла дверь. Библиотека оказалась освещена лишь несколькими лампами и огнём камина. Высокие книжные шкафы уходили под самый потолок, а на длинном столе царил настоящий беспорядок. Повсюду лежали раскрытые книги, свитки, исписанные листы, какие-то карты, испещрённые пометками. Между ними сиротливо стояла чашка давно остывшего чая.

Орион сидел у стола спиной к окну. Услышав мои шаги, он поднял взгляд лишь на мгновение.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, милорд.

Он жестом указал на кресло напротив.

— Садись.

Я послушно устроилась в кресле, невольно разглядывая разложенные на столе книги.

— Искали что-то интересное?

— Да… - отозвался он не сразу. Казалось, он только сейчас понял, что я что-то спросила. - Пока безуспешно, - ответ прозвучал сухо.

Он закрыл одну книгу, почти сразу открыл другую и быстро пробежался взглядом по страницам.

Я невольно отвела взгляд. На озере он был совсем не таким.

Повисла короткая пауза.

— Как прошёл день? — наконец спросил он.

— Хорошо. Было... необычно. Я никогда раньше не бывала в большом городе.

Я коротко рассказала о музыкантах, торговых рядах, сладостях и неожиданно купленной книге.

Орион слушал молча, иногда едва заметно кивая, но мне почему-то казалось, что мыслями он находится совсем в другом месте.

Когда я закончила, он несколько секунд молчал, глядя на лежавшую перед ним карту.

Потом спросил:

— Ты никому не рассказывала о своём сне про меня?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.

— Нет.

Он поднял взгляд.

— Совсем никому?

— Конечно нет.

Он едва заметно расслабился.

— Хорошо.

Я непонимающе нахмурилась.

— Почему вы спрашиваете?

Орион помолчал, словно обдумывая ответ.

— Сон, в котором ты видела меня... слишком необычен. Эта информация может причинить много вреда, если попадёт не в те руки. Поэтому она должна остаться только между нами.

Я медленно кивнула.

— Хорошо.

Он снова перевёл взгляд на лежавшие перед ним записи.

— Ты пыталась снова увидеть нужный сон?

Я тихо вздохнула.

— Пыталась.

— И?

— Ничего.

— Каким образом ты пыталась?

— Так же, как раньше. Перед тем как уснуть, долго думала о человеке, чьё будущее хотела увидеть.

— О ком?

— О вас.

Он поднял голову.

— И ничего?

— Ничего.

Он ненадолго задумался.

— Что ещё ты чувствовала перед тем, как заснуть?

Я удивлённо пожала плечами.

— Не знаю... Просто очень хотела увидеть этот сон.

— И всё? Постарайся вспомнить каждую мелочь.

- Просила богиню показать мне пророчество о конкретном человеке.

- А после этого?

- После я засыпала… Я правда не делала ничего особенного.

Он медленно провёл пальцем по краю раскрытой карты.

— Значит, попробуй снова.

Я невольно улыбнулась.

— Милорд, если бы всё было так просто...

— Я не говорил, что будет просто.

— Но я ведь не умею видеть сны по заказу.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Уверена?

— Конечно. Так ведь никто не умеет. Верно?

— Тогда объясни, почему у тебя это уже получилось несколько раз.

Я замолчала. Объяснить я действительно не могла.

— Не знаю, — наконец призналась я. — Может быть... это просто совпадение.

— Три совпадения подряд?

Я не ответила.

— Нет, — продолжил он уже спокойнее. — Совпадений такого рода не бывает.

Я почувствовала раздражение.

— Я ведь уже говорила вам. Я не понимаю, почему это произошло. И в последние разы ничего не получилось.

— Значит, нужно искать другой способ.

— Какой?

— Не знаю.

— Вот именно, - я нахмурилась. - Потому что такого способа явно не существует.

Он поднялся из-за стола и медленно прошёлся вдоль книжных шкафов.

— Попробуй изменить подход. Перед сном сосредоточься дольше. Записывай всё, что чувствуешь. Замечай любые мелочи. Всё может оказаться важным.

Я тоже поднялась.

— Думаете, я не достаточно старалась?

Он остановился.

— Думаю, ты ещё не понимаешь собственный дар.

— Думаю, милорд, никакого особого дара у меня нет. Я обычная зрящая.

— Или ты просто ещё не научилась им пользоваться.

Я уже начинала злиться.

— Вы просите меня сделать нечто невозможное. Я не говорила вам этого прежде, но, по-моему, вам нет нужды держать меня у себя, я всё равно ничего не вижу!

— Я прошу тебя разобраться.

— Я пытаюсь!

В библиотеке повисла тишина.

Орион несколько секунд молча смотрел на меня. Потом устало произнёс:

— Мне нужен ответ, Ария. Ты обещала помочь мне разобраться с этим пророчеством.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— Я не отказываюсь помогать вам, — тихо сказала я. — Но я не могу сделать невозможное. Я не слышала ни об одной зрящей, которая бы так умела. Очевидно, в те разы мне просто повезло.

Он ничего не ответил. Лишь перевёл взгляд обратно на раскрытые книги. Мне вдруг стало удивительно холодно. Я хотела объяснить ему, что не вижу вообще никаких снов с тех пор, как я здесь. Но что-то останавливало меня. Что будет, когда он узнает? Он так жаждет получить ответы… Кажется, сегодняшний разговор был окончен.

— Спокойной ночи, милорд, — произнесла я чуть суше, чем собиралась.

Ответа не последовало. Подождав немного, я развернулась и направилась к двери.

— Ария.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Постарайся увидеть этот сон как можно скорее.

Несколько секунд я молча смотрела на дверную ручку.

— Конечно, господин.

Только после этого я вышла из библиотеки, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Всю дорогу до своей комнаты меня не покидало странное чувство. На озере мне показалось, что за холодной сдержанностью этого человека скрывается кто-то совсем другой. Теперь же я уже не была в этом так уверена.

«Я для него - лишь инструмент,» - напомнила я себе. Надеюсь, вскоре мои сны ко мне наконец вернутся, и я и вправду увижу ещё хотя бы что-то полезное… А после вернусь в Орден. Домой, обратно к привычной жизни и Мидее. Единственной, кто всегда был на моей стороне.

***

Проснулась я ещё до рассвета. Несколько секунд лежала неподвижно, не открывая глаз, словно надеялась удержать ускользающее воспоминание.

Ничего. Ни обрывков образов, ни голосов, ни привычного ощущения, будто только что вернулась откуда-то издалека.

Я медленно открыла глаза и уставилась в потолок. Третья ночь. Третью ночь подряд мне не снилось совершенно ничего.

Я села на кровати, машинально потерев виски.

Это было неправильно. За всю жизнь после пробуждения во мне дара подобного со мной ещё не случалось. Несколько раз бывали ночи без пророческих видений. Но чтобы вообще без снов...

Я нахмурилась. Что-то изменилось. Но что? Неужели дело в этом доме? Я невольно оглядела комнату. Нет... глупости. Дом не мог лишить человека сновидений. Тогда что? Может быть, причина была во мне самой? Последнее пророчество оказалось слишком тяжёлым. Нападение на Орден, гибель Аделии, лицо Ориона, которого я никогда прежде не видела… Я до сих пор слишком ясно помнила тот сон. Возможно, разум просто пытался защититься. Или...

Я раздражённо выдохнула. Чем больше я размышляла, тем меньше понимала.

В дверь тихо постучали. Я уже собиралась ответить, когда снаружи донёсся стук копыт, а затем скрип колёс по гравию. Во двор въехал экипаж.

Я подошла к окну и слегка отодвинула занавеску. У парадного входа уже остановилась тёмная карета. Дверца открылась, и из неё вышел мужчина.

На первый взгляд ему можно было дать лет пятьдесят. Высокий, широкоплечий, с прямой спиной человека, привыкшего держаться уверенно. Его тёмные волосы лишь слегка тронула седина на висках, а строгий дорожный костюм сидел безупречно.

Он неспешно поправил перчатку и сделал несколько шагов к крыльцу. В этот момент мужчина вдруг поднял голову. Наши взгляды встретились.

Меня словно пронзило что-то холодное. Его глаза были удивительно внимательными. Цепкими. Казалось, он увидел меня мгновенно, несмотря на расстояние и стекло.

По спине пробежал неприятный холодок. Я резко отступила от окна. Сердце почему-то забилось быстрее.

Что это со мной? Я несколько секунд неподвижно стояла посреди комнаты, чувствуя собственное дыхание. Это было нелепо. Он ведь просто посмотрел вверх. И всё же… что-то в нём показалось пугающим.

В дверь снова постучали, выведя меня из оцепенения.

- Лианна, это ты? - спросила я.

- Да, госпожа, - послышался голос служанки. - Я могу войти?

- Входи, конечно, - ответила я, устало садясь на край кровати и выкидывая странного незнакомца из головы.

Её тут же заполнили собой более насущные думы. Скоро я увижусь с Орионом и мне нечего ему предоставить. Разве что признаться в том, что мои видения пропали?..

- Доброе утро, госпожа Ария. Как вам спалось? - защебетала Лианна, впорхнув в спальню.

- Доброе утро, - машинально ответила я, с трудом вынырнув из омута размышлений. - Спасибо, хорошо.

Дальше начались стандартные утренние хлопоты по приведению меня в порядок. Лианна ловко расчесала мне волосы, затем помогла застегнуть тёмно-синее платье, которое на удивление оказалось удобнее, чем монашеская ряса. Всё это время она без умолку рассказывала о том, какие цветы распустились в саду, как повар снова поспорил с конюхом из-за каких-то яблок, и что господин домоуправляющий уже с самого утра ходит необычайно серьёзный.

— Кажется, сегодня весь дом какой-то... напряжённый, — закончила она, завязывая на моей талии тонкий пояс.

Я невольно вспомнила незнакомца, которого увидела из окна.

— Пожалуй, ты права.

— Ну вот, теперь совсем другое дело, — довольно улыбнулась Лианна, отступив на шаг. - Теперь можно и в столовую идти.

Я кивнула и направилась к двери.

Мы уже собирались выйти, когда в неё негромко, но уверенно постучали.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась, и на пороге появился Фиделиус.

Мужчина выглядел, как всегда, безукоризненно опрятным. Сегодня в его лице читалась непривычная сосредоточенность.

— Госпожа Ария, доброе утро, — негромко произнёс он.

— Доброе утро.

Домоуправленец перевёл взгляд на служанку.

— Лианна, не могла бы ты оставить нас? Я сам провожу нашу гостью на завтрак.

Та удивлённо моргнула, но тут же, сделав быстрый книксен, послушно вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Несколько секунд Фиделиус молчал, словно прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. Лишь убедившись, что поблизости никого нет, он подошёл ближе.

— Госпожа Ария, прошу, внимательно выслушайте меня и постарайтесь ничему не удивляться.

После таких слов сердце у меня тревожно сжалось.

— Что случилось?

— В поместье прибыл отец господина Ориона.

Я сразу вспомнила внимательный взгляд мужчины, встретившийся мне через оконное стекло.

— Его милость Тенебрус Отарис.

Имя мне ни о чём не говорило, но выражение лица домоуправляющего заставило меня окончательно насторожиться.

— И... что это меняет?

Фиделиус тяжело вздохнул.

— Боюсь, очень многое.

Он сделал небольшую паузу.

— Господин Орион просил передать вам следующее. Сегодня за завтраком вы должны поддержать одну... вынужденную легенду.

Я непонимающе нахмурилась.

— Легенду?

— Его милость заметил вас в окне и поинтересовался, кто вы такая. Господин Орион не ожидал этого вопроса и был вынужден наскоро придумать оправдание вашего нахождения здесь.

У меня внутри всё неприятно похолодело.

— И что же он сказал?

— Что вы — девушка, которую он недавно встретил в столице.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

— Простите... что?

— Сирота. Без семьи и без дома. И будто бы господин Орион решил, что у вас редкие способности к наблюдательности и сообразительности, поэтому привёз вас сюда для обучения.

— Обучения чему?

— Шпионажу.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Простите... чему?

— Именно так, госпожа.

Я несколько раз открыла рот, но слова так и не появились. Шпионка? Я?

— Господин Орион состоит на службе у Его Величества, — спокойно продолжил Фиделиус. — По этой версии, он готовит вас к работе при дворе. Позже вы должны будете поступить в услужение во дворец и передавать сведения своему наставнику.

Я смотрела на мужчтину так, словно он только что сообщил, что небо внезапно стало красным.

— Но... это же полная нелепость.

— Полностью с вами согласен.

— Почему нельзя сказать правду?

На лице домоуправленца появилось выражение человека, который и сам хотел бы знать ответ.

— Вероятно, господин Орион считает, что сейчас так будет безопаснее.

Мне очень не понравилось это объяснение.

— Значит, теперь я должна лгать совершенно незнакомому человеку?

— Боюсь, что так.

Я медленно опустилась на край кровати.

— Замечательно... Ещё вчера я была зрящей, а сегодня уже будущая шпионка.

Несмотря на серьёзность разговора, в уголках губ Фиделиуса промелькнула едва заметная улыбка.

— Есть ещё несколько деталей, которые вам необходимо запомнить.

Я обречённо подняла на него взгляд.

— Господин Орион встретил вас в столице два дня назад. До этого вы никогда не были знакомы. Ваше обучение ещё даже не началось, поэтому, если его милость станет задавать вопросы, можете смело отвечать, что почти ничего не знаете.

— А если он спросит о моём прошлом?

— Сирота. Родителей не помните. Жили на улицах столицы. Остальное лучше не придумывать без необходимости.

Я тяжело вздохнула.

— Надеюсь, этот завтрак пройдёт без моего оглушительного провала…

— Я тоже, госпожа Ария, — неожиданно искренне признался домоуправляющий. — Прошу вас, просто доверьтесь господину Ориону. По крайней мере, сегодня. И ещё кое-что…

— Да?

— Он будет проверять не только слова. Он будет смотреть, как быстро вы отвечаете. Если не знаете, что сказать, делайте вид, что просто подбираете нужные выражения. Будьте осторожны, не сболтните лишнего. И не придумывайте ничего сложного. Чем проще ложь, тем лучше. Теперь, если вы готовы, я провожу вас в трапезную.

Я неуверенно поднялась и на ватных ногах пошла вслед за Фиделиусом.

Всего несколько минут назад самым странным событием этого утра казалось исчезновение моих снов. Теперь же мне предстояло изображать будущую шпионку перед человеком, которого я видела всего один раз в жизни... и который почему-то сумел напугать меня одним-единственным взглядом.

ГЛАВА 15. НЕ СБОЛТНИТЕ ЛИШНЕГО

По дороге к столовой я почти не слышала собственных шагов. Домоуправляющий шёл впереди размеренно и спокойно, словно сопровождал меня на самый обычный завтрак. Только я прекрасно понимала, что ничего обычного в сегодняшнем утре уже не осталось.

«Будущая шпионка…» Стоило вспомнить эти слова, как становилось неловко. Я никогда не умела лгать. Тем более незнакомым людям.

Мы спустились по широкой лестнице на первый этаж. В доме уже чувствовался запах свежей выпечки, жареного бекона и крепкого кофе. Где-то негромко переговаривались слуги, звенела посуда, но, когда мы подошли к дверям столовой, всё это словно осталось позади.

Фиделиус распахнул передо мной дверь. За длинным столом уже сидели двое. Орион, как всегда безупречно собранный, и мужчина, которого я увидела сегодня утром из окна. Они негромко беседовали о чём-то, но при нашем появлении разговор сразу оборвался.

Тенебрус поднялся первым.

— А вот, должно быть, и наша юная гостья.

Его голос оказался неожиданно приятным — глубоким, спокойным, с лёгкой доброжелательной улыбкой, слышавшейся даже в интонации.

Я остановилась возле стола и сделала лёгкий поклон.

— Доброе утро.

Мужчина приблизился ко мне. Вблизи он казался ещё выше, чем из окна. Его движения были неторопливыми, уверенными и удивительно точными.

— Позвольте представиться. Тенебрус Отарис.

Он мягко взял мою руку и легко коснулся губами кончиков пальцев.

— Очень рад познакомиться с вами, госпожа Ария.

— Для меня честь познакомиться с вами, милорд.

— О, прошу, без лишних церемоний. За этим столом мы почти семья.

От этих слов мне почему-то стало ещё тревожнее.

Тенебрус с безукоризненной учтивостью отодвинул для меня стул.

— Прошу.

— Благодарю.

Лишь убедившись, что я села, он вернулся на своё место.

Орион молча наблюдал за происходящим. Его лицо оставалось совершенно спокойным, но я заметила, что он почти не сводил с меня взгляда. Словно ждал, когда я ошибусь.

Слуги принялись подавать завтрак. За столом потекла неспешная беседа. Некоторое время разговор действительно был самым обычным. Тенебрус рассказывал о том, как изменилась погода за последние дни, вспоминал, что нынешняя весна выдалась необычайно дождливой, интересовался состоянием дорог в столице. Я почти не участвовала в беседе, ограничиваясь короткими ответами, а Орион говорил мало, позволяя отцу вести разговор.

Казалось, всё действительно проходит спокойно. Но это ощущение оказалось обманчивым.

Тенебрус неспешно поставил чашку на блюдце и произнёс:

— Должен признаться, Орион, ты сумел меня удивить.

Орион поднял взгляд.

— Чем именно?

— За всю жизнь я не припомню случая, чтобы ты лично занимался подготовкой своих людей. Обычно подобные обязанности ты предпочитал поручать другим.

Он говорил мягко, почти с улыбкой.

— А теперь, оказывается, решил обучать девушку. Да ещё и поселил её в собственном доме.

На несколько секунд за столом стало тихо. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Орион ответил совершенно спокойно:

— У Арии не было другого места, где можно было бы жить.

— Вот как?

— До встречи со мной она жила на улице.

Тенебрус медленно перевёл взгляд на меня.

В его лице появилось выражение искреннего сочувствия.

— Неужели?

Я молча кивнула.

Он покачал головой.

— Какое несчастье... Должно быть, это было ужасно тяжело, - в его голосе не чувствовалось ни насмешки, ни недоверия. Только участие. — Особенно для столь юной девушки.

Я не сразу нашлась с ответом.

— Мне... приходилось привыкать.

— Полагаю, — тихо произнёс он, — человеку очень непросто каждый день думать лишь о том, как пережить следующий.

Я невольно опустила взгляд. Почему-то именно эти слова задели сильнее всего. Потому что были слишком похожи на правду.

Тенебрус выдержал короткую паузу.

— Орион рассказал мне, что вы сирота.

Я медленно подняла голову.

— Да, господин.

Он посмотрел на меня внимательно, почти ласково.

— Если мой вопрос покажется вам слишком личным, вы можете не отвечать. Но позвольте всё же поинтересоваться... Что случилось с вашими родителями? Как они погибли?

Я заметила, как Орион едва заметно вдохнул.

— У Арии... - начал было он.

Но я уже начала говорить. Наверное, впервые за всё утро мне не пришлось ничего придумывать.

— Мои родители были пьяницами, милорд.

За столом повисла тишина. Я смотрела в свою тарелку.

— Пока была жива бабушка, она воспитывала меня сама. Она старалась оградить меня от них.

Я сглотнула.

— После её смерти мне пришлось вернуться к родителям.

Я говорила спокойно, но неожиданно поняла, что вспоминать всё это гораздо тяжелее, чем ожидалось.

— Они почти никогда не бывали трезвыми. Денег постоянно не хватало. Иногда еды не было по нескольку дней.

Я замолчала на мгновение.

— Потом... они умерли. От пьянства.

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

— И я осталась одна.

Я сделала вдох.

— Дом пришлось продать за долги.

За столом воцарилось молчание. Я понимала, что только что рассказала почти всю свою настоящую жизнь. Лишь без имён. И без дара.

Тенебрус долго не произносил ни слова.

Наконец он негромко сказал:

— Мне искренне жаль, дитя.

В его голосе звучало столько спокойного сочувствия, что невозможно было понять — действительно ли он переживает или просто безупречно играет свою роль.

— Ни один ребёнок не должен проходить через подобное.

Я подняла глаза. Он смотрел прямо на меня. Тем самым внимательным взглядом, который ещё утром заставил меня невольно отступить от окна. Но теперь этот взгляд казался совсем другим. Мягким, почти отеческим.

Тенебрус медленно кивнул.

— Жизнь редко бывает справедливой. Особенно к детям.

Он ненадолго замолчал, словно не хотел превращать разговор в расспрос.

— Но, полагаю, теперь худшее уже позади.

Я не знала, что ответить.

— Надеюсь, — тихо произнесла я.

Он улыбнулся едва заметно.

— И правильно. Иногда человеку достаточно встретить одного достойного наставника, чтобы вся его жизнь изменилась.

Его взгляд на мгновение скользнул к Ориону.

— Моему сыну редко приходится брать кого-либо под своё покровительство. Поэтому, если уж он сделал такой выбор, значит, увидел в вас нечто действительно ценное.

Я почувствовала, как щеки слегка потеплели.

— Милорд слишком высокого мнения обо мне.

— Возможно, — негромко произнёс Тенебрус. — Но, должен признать, ваше появление сегодня утром стало для меня неожиданностью.

Он перевёл взгляд на сына.

— Когда я увидел девушку в окне второго этажа, признаюсь, сперва решил, что ошибся домом.

Орион спокойно поставил чашку на стол.

— Я уже объяснил тебе, кто она.

— Объяснил, - на губах Тенебруса появилась лёгкая улыбка. — Будущая шпионка, найденная на улицах столицы. Довольно необычная история.

— Необычные обстоятельства иногда требуют необычных решений.

— Не спорю.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Я не понимала, почему вдруг стало так тихо. Казалось, речь шла обо мне. Но одновременно — совсем не обо мне.

Тенебрус первым отвёл взгляд.

— Что ж... Ария, скажите... чем вы занимались до встречи с Орионом? - спросил он, сделав небольшой глоток кофе.

Вопрос прозвучал настолько естественно, что лишь через мгновение я вспомнила предупреждение Фиделиуса: «Если не знаете, что сказать, делайте вид, что просто подбираете нужные выражения. Будьте осторожны, не сболтните лишнего.»

Я заставила себя не торопиться.

— Подрабатывала, где могла.

— Каким образом?

- Откуда столько внимания к моей протеже, отец? - встрял в разговор Орион, сохраняя невозмутимое выражение. - Ты приехал, чтобы учинить ей допрос?

- Что за глупости, сын, - отмахнулся от него Тенебрус. - Я всего лишь проявляю участие к жизни госпожи Арии. Не каждый день мне доводится побеседовать с человеком такой непростой судьбы. Это весьма любопытно.

Он перевёл доброжелательный взгляд на меня.

- Дорогая, я ведь не смущаю вас этими расспросами?

Я замешкалась. Он меня смущал, конечно, даже немного пугал, но сказать пришлось иное:

- Нет, что вы, милорд, я рада нашей беседе.

- Вот видишь, Орион, всё в порядке, - произнёс Тенебрус с довольной улыбкой, от чего хозяин дома лишь едва заметно сильнее сжал чайную ложечку в руке. - Тогда прошу вас, милая, продолжайте.

И я послушно продолжила сочинять:

— Да, конечно… Так вот… Я помогала в трактирах. Иногда мыла полы, иногда разгружала повозки. Делала всё, за что соглашались платить.

Тенебрус слегка приподнял брови.

— Разгружали повозки?

— Если хозяин соглашался заплатить женщине, а не искать крепкого мужчину.

Он понимающе кивнул.

— Значит, тяжёлой работы вы не боитесь.

— Не боюсь.

— Это похвально, - он снова улыбнулся. — В наши дни подобное качество встречается всё реже. Отличный выбор, сын, - произнёс милорд.

Он больше ничего не спросил. Именно это показалось мне самым странным. После такого рассказа любой человек наверняка продолжил бы расспрашивать. Поинтересовался бы, где именно я жила, сколько мне было лет, как я познакомилась с Орионом.

Но Тенебрус словно потерял к этой теме всякий интерес. Он заговорил о предстоящем городском празднике, о поставках зерна в северные провинции, о новом сорте чая, который недавно привезли с юга.

Я даже начала понемногу расслабляться. Поскорее бы этот завтрак закончился… Предпочла бы сегодня весь день вообще не есть взамен на избавление от этой лжи и расспросов. Но кто меня спрашивал?

***

К счастью, утренняя трапеза не длилась вечно, и вскоре, испытывая невероятное облегчение, я смогла вернуться в свою комнату.

Только оказавшись за закрытой дверью, я наконец позволила себе выдохнуть. Кажется, я справилась. Не блестяще, конечно. Несколько раз мне казалось, что я вот-вот скажу что-нибудь лишнее, а когда Тенебрус начал расспрашивать о моей жизни до встречи с Орионом, я едва не забыла собственную выдуманную историю. Но, кажется, он ничего не заподозрил. По крайней мере, никаких признаков этого я не заметила.

Чтобы не погрязнуть в тревожных мыслях, достала из шкафа книгу, которую вчера купила в городе, устроилась у окна и раскрыла её на первой странице.

«Песнь серебряного леса». Я улыбнулась, проведя пальцами по зелёной тканевой обложке.

Странно. Ещё вчера утром я даже представить не могла, что закончу день в столице, буду есть медовые орехи, слушать уличного музыканта и выбирать себе книгу в настоящей книжной лавке.

За последние несколько дней моя жизнь вообще стала какой-то совершенно невероятной. Ещё совсем недавно я жила в Ордене и почти не задумывалась о том, что существует где-то за его стенами. Теперь же я оказалась в доме королевского мага, изображала будущую шпионку, скрывала свой дар и каждую ночь ждала пророческих снов, которые почему-то перестали приходить.

Я нахмурилась. Вот об этом думать не хотелось. Поэтому я снова посмотрела на книгу.

История действительно помогала отвлечься. Я быстро погрузилась в повествование, следя за приключениями главной героини и почти забывая обо всём остальном. Почти.

Иногда мысли всё равно возвращались к завтраку. К внимательному взгляду Тенебруса и его спокойным вопросам. К тому, как легко он заставил меня рассказать о родителях.

Я перевернула страницу. «Хватит». Не нужно искать опасность там, где её, возможно, нет. Он просто интересовался. Орион сам сказал, что его отец ничего не знает о моём настоящем происхождении. Если Тенебрус и задавал много вопросов, это ещё не означало, что он что-то заподозрил. Я заставила себя сосредоточиться на книге.

Время шло незаметно. Солнечный свет постепенно перемещался по полу, за окном несколько раз менялись голоса и звуки сада. Я успела прочитать несколько глав, когда в дверь постучали.

Я подняла голову.

— Войдите.

На пороге появился Фиделиус.

— Госпожа Ария.

Я заложила пальцем страницу.

— Что случилось?

— Господин Орион просит вас зайти к нему в кабинет.

Я невольно нахмурилась.

— Сейчас?

— Да, госпожа.

Я посмотрела на книгу. До обеда оставалось ещё некоторое время, но, судя по всему, продолжить чтение мне сегодня не дадут. Я закрыла книгу и положила её на стол.

— Хорошо.

Фиделиус отступил, пропуская меня в коридор. Я вышла следом за ним, стараясь не думать о том, зачем Орион решил со мной поговорить.

После вчерашнего разговора в библиотеке мы больше не виделись, а сегодня утром он почти не участвовал в разговоре за завтраком, оставив меня один на один с отцом.

Фиделиус шёл впереди молча. Мы свернули в знакомый коридор, прошли мимо нескольких высоких окон и остановились перед дверью кабинета.

Он постучал.

— Войдите, — почти сразу раздался голос Ориона.

Фиделиус открыл дверь.

— Госпожа Ария.

Я переступила порог.

Орион сидел за письменным столом. Перед ним лежали раскрытые документы, несколько писем и большая книга в тёмном переплёте. Он поднял взгляд от бумаг и несколько секунд просто смотрел на меня.

— Закрой дверь.

ГЛАВА 16. ВОПРОСОВ СТАНЕТ ЕЩЁ БОЛЬШЕ

Я осторожно прикрыла дверь и повернулась к Ориону.

Он сидел за письменным столом, окружённый книгами, бумагами и раскрытыми свитками. Он ещё несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытался подобрать нужные слова.

— Садись, - произнёс он наконец.

Я устроилась в кресле напротив его стола.

Орион отложил перо, которым только что делал какие-то пометки, и устало провёл ладонью по лицу.

— Прежде всего я хотел поблагодарить тебя.

Я удивлённо подняла брови.

— За что?

— За то, что поддержала мою историю перед отцом.

Я невольно усмехнулась.

— Не уверена, что у меня был выбор.

- Выбор есть всегда, - ответил он, став ещё серьёзнее.

Я на секунду замолчала.

Потом добавила:

- Временами мне казалось, что я вот-вот скажу что-нибудь не то.

— Но не сказала.

— Только потому, что ваш отец не стал задавать слишком много вопросов.

Орион едва заметно улыбнулся.

— Возможно.

Чуть помолчав, всё-таки решилась спросить:

— А зачем вообще всё это было нужно?

Орион слегка нахмурился.

— Что именно?

— Эта история. Про шпионку, обучение... Почему вы просто не сказали Тенебрусу правду?

Орион отвёл взгляд.

— На то есть причины.

Я ждала продолжения, но он явно не собирался его давать.

— Какие?

Он снова посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то задумчивое.

— Я вам обязательно расскажу всё в будущем, если кое-какие мои догадки окажутся верными. А пока просто поверьте — эта ложь перед моим отцом вам же во благо.

Меня такой ответ, конечно, не слишком устроил. Но я уже поняла, что добиться от него большего сейчас не получится. Поэтому лишь кивнула.

— Хорошо.

Некоторое время мы молчали.

— И как долго мне придётся притворяться вашей будущей шпионкой?

Орион снова уставился в книгу перед собой.

— Будем надеяться, что мой отец вскоре уедет.

По его сухому тону было совершенно ясно: продолжать этот разговор он не желает. Я прикусила язык и решила больше не расспрашивать.

Какое-то время Орион просто молча перелистывал страницы, после чего вдруг спросил:

— Тебе удалось что-нибудь увидеть этой ночью?

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— Нет.

Он поднял голову.

— Ты просила богиню?

— Да.

— И снова безрезультатно?

— Да.

Орион посуровел и оторвался от перелистывания книжных листов, вперив в меня недовольный взгляд.

— А ты пробовала делать что-нибудь ещё?

Я смутилась.

— Но что ещё я могу?

— Не знаю. Подумай. Это же ты зрящая, а не я, - в его голосе прозвучало лёгкое раздражение.

Я лишь поджала губы. Как быстро сменилось его настроение.

— У меня нет идей. Мои сны подвластны лишь Ультиме. Кроме того, на самом деле у меня есть одна проблема…

- Какая? - его чёрные глаза прожигали меня насквозь.

- Мои видения пропали.

Он продолжил сверлить меня взглядом. Его лицо ничего не выражало, отчего мне стало совсем не по себе.

— То есть ты всё это время вообще ничего не видела? - спросил он, помолчав.

— Нет.

— Ни одного пророческого сна?

— Ни одного. То есть… - я замялась, подбирая слова. - Кроме самой первой ночи. Тогда я видела пожар и женщину, а после видение внезапно прервалось, и на этом всё…

Орион несколько секунд смотрел на меня, затем опустил взгляд на стол.

— И раньше такого никогда не случалось?

— Никогда. С самого детства я видела пророчества каждую ночь. Кроме последних дней.

Он молча смотрел на свои записи, о чём-то размышляя. Я видела, как его взгляд скользит по раскрытым книгам, лежавшим вокруг. Казалось, теперь он сопоставлял услышанное с чем-то, что уже давно пытался найти.

— Я не понимаю, что происходит, — призналась я. — И, если честно, это начинает меня пугать.

— Может, дело в переутомлении?

— Возможно... Но, по правде, я отлично себя чувствую.

— Головные боли? Слабость? Сонливость днём?

— Нет, ничего такого.

— Что-нибудь ещё изменилось?

Я задумалась.

— Не знаю. Разве что... я стала спать гораздо лучше.

Орион нахмурился ещё сильнее.

— Лучше?

— Да. Раньше я почти никогда не просыпалась настолько отдохнувшей.

Хозяин дома ничего не ответил. Лишь откинулся на спинку своего кресла и устало вздохнул, глядя в потолок.

— Хорошо. Я попробую во всём разобраться, - в его голосе впервые за весь разговор прозвучала настоящая усталость.

Я невольно посмотрела на его стол. Только теперь мне стало понятно, насколько давно он этим занимается. Перед ним лежало несколько толстых книг, какие-то старые записи, раскрытые свитки. Некоторые страницы были испещрены пометками.

— Вы всё это время что-то ищете?

Орион бросил на меня короткий взгляд.

— Да.

— Что?

Он помедлил.

— Информацию о твоём даре.

Я удивлённо посмотрела на него.

— О даре зрящей? Разве об этом недостаточно известно?

— Не достаточно, — вяло ответил он.

— Но если зрящие существуют уже много веков...

— Я знаю.

— И о них столько написано...

— Я знаю, Ария, - в его голосе было столько раздражения и усталости, что я впервые почувствовала: происходящее действительно озадачивает его не меньше, чем меня.

Я замолчала. На несколько секунд наши взгляды встретились. Я хотела спросить ещё что-нибудь, но Орион уже снова смотрел в книгу.

— На этом наш разговор окончен. Иди к себе, отдыхай. Я навещу тебя, как только что-нибудь найду.

Было заметно, что он явно стремится поскорее от меня отделаться.

— Хорошо, - ответила я и поднялась с кресла. — До свидания, милорд.

Орион ничего не ответил, похоже, совсем потеряв ко мне интерес. Я постояла ещё секунду, ожидая хотя бы короткого прощания, но он уже снова склонился над книгой, совершенно забыв о моём присутствии.

Я тихо вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь.

И только в коридоре осознала, как мне стало тревожно. Не из-за Тенебруса и этой нелепой легенды о шпионке. А из-за того, что Орион впервые выглядел так, будто действительно не знает, что со мной происходит.

***

Обед мне принесли прямо в комнату, чему я была только рада. После завтрака мне совершенно не хотелось снова сталкиваться с Тенебрусом. Поэтому я спокойно поела, устроилась в кресле у окна и снова открыла книгу.

Несколько часов прошли почти незаметно. Я читала, время от времени отвлекаясь на свои мысли. Иногда возвращалась к размышлениям о том, почему исчезли мои пророческие сны, и почему даже королевский маг о таких случаях ранее не слышал. Впрочем, он ведь не член Аббатства, чтобы разбираться в таких вопросах…

А что если действительно спросить об этом у Наисветлейшего Кассилия, например? Уж он-то наверняка знает о зрящих побольше Ориона и многих прочих. Хм, идея не плохая. Да и после моего пророчества о повышении новый глава совета попечителей Восточной области, он же Кассилий Мудрый, наверняка с радостью поделится своими знаниями, чтобы помочь мне и Ориону разобраться в этой проблеме.

Чем больше я об этом думала, тем лучше мне казалась эта идея. Да, следует обратиться за помощью к Наисветлейшему. Я отложила книгу. Надо пойти к хозяину особняка и поделиться с ним этими мыслями. А то меня разорвёт от них.

Последние пару дней мою дверь перестали запирать. Наверное, Орион таким образом пытался улучшить наши взаимоотношения, дав мне ощутить себя гостьей, а не пленницей. Так что я беспрепятственно покинула свою комнату.

В доме было, как и всегда, слишком тихо. Я неспешно направилась к кабинету Ориона, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимания.

Дверь в кабинет королевского мага оказалась приоткрыта. Я уже собиралась постучать по дверному косяку перед тем, как зайти, когда услышала голос Тенебруса, донёсшийся изнутри:

— И что тебе удалось выяснить?

Я остановилась.

— Мы нашли след, — ответил Орион. — Но после потеряли его. Люди из Братства заметили слежку, им удалось скрыться.

Я нахмурилась. Он о Братстве Свободы?

— Ты уверен, что это были именно они?

— Практически.

— И где они сейчас?

Последовал короткий обмен репликами, часть которых я не расслышала. Я осторожно подошла ближе.

— Они не могли исчезнуть бесследно, — сказал Тенебрус.

— Я их найду, отец, будь уверен.

Повисла тишина.

— Что насчёт остальных? — спросил Тенебрус.

— Пока ничего.

— А убийца из Ордена Безмятежности?

Я замерла. Убийца?

— Мы по-прежнему не знаем, кто именно нанёс удар, — ответил Орион. — Но сомнений уже нет - это связано с Братством. Слишком много совпадений.

Я нахмурилась ещё сильнее. Орден Безмятежности. Братство Свободы. Речь явно про убийство той самой зрящей, о смерти которой я слышала в таверне вчера.

Я уже хотела уйти, но услышала следующую фразу Ориона:

— Похоже, после неудачи с главенствующими они решили ударить по зрящим. Надеются лишить вас ваших инструментов.

Несколько секунд Тенебрус молчал.

— Если это так, дело гораздо серьёзнее, чем мы предполагали.

— Я знаю, давно тебе об этом твержу.

— Нужно усилить охрану Орденов. Как он вообще смог туда проникнуть?

Орион ответил не сразу.

— Скорее всего, вместе с обозом провизии. Я уже распорядился об ужесточении охранных мер во всех Орденах. Второй раз они такое не провернут.

- Хорошо, мы со своей стороны тоже предпримем меры. Пора заняться этими шавками, наивно решившими, будто они могут справиться с нами, - зло бросил Тенебрус.

Я почувствовала неприятный холод внутри. Я не понимала, о чём именно они говорят. Кто такие эти главенствующие? Зачем Братству понадобились зрящие? И для кого мы являемся инструментами?

Побоявшись быть застигнутой за подслушиванием, я тихо отступила от двери и поспешила обратно в свою комнату. Оказавшись внутри, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце почему-то билось гораздо сильнее, чем должно было.

Я попыталась привести услышанное в порядок. Какой-то Орден. Какая-то убитая зрящая. Братство Свободы, которое, судя по всему, стояло за убийством. Люди Ориона, следившие за ними. И теперь они скрылись. Но почему Орион вообще этим занимается? Приказ короля или личные интересы? И почему Тенебрус тоже знает об этом?

Я вспомнила слова Ориона о том, что он ищет информацию о моём даре. До этого мне казалось, что его интерес связан только с моим пророчеством. Теперь я уже не была в этом уверена.

Я снова села в кресло и посмотрела на лежавшую рядом книгу. Открывать её больше не хотелось.

До самого ужина я решила никуда не выходить. По крайней мере, здесь, в своей комнате, я могла быть уверена, что не услышу ничего нового, от чего вопросов станет ещё больше.

ГЛАВА 17. ЦЕПИ СУДЕБ

Ужин мне принесли в комнату. Я почти не разговаривала с Лианной, лишь поблагодарила её и дождалась, пока она уйдёт. Есть тоже не хотелось, но заставлять себя оставаться голодной было ещё глупее, поэтому я всё-таки поужинала, медленно и без особого аппетита.

После этого снова взяла книгу. Открыла на том месте, где остановилась. Прочитала одну страницу. Потом вторую. На третьей поняла, что уже несколько минут смотрю на одни и те же строки и совершенно не представляю, о чём там написано.

Я закрыла книгу. Сегодня мне явно не удастся больше читать. Слишком много мыслей роилось в голове. Братство Свободы. Убитая зрящая. Ордена. Какие-то главенствующие, о которых я раньше даже не слышала. И, самое неприятное - исчезнувшие сны.

Я тяжело вздохнула. Если продолжу сидеть здесь, то скоро начну надумывать себе невесть что. Хотелось хотя бы немного пройтись.

Я решила вновь воспользоваться своей неожиданной свободой перемещений. Просто немного прогуляюсь этажу. Вряд ли кто-нибудь станет меня искать на ночь глядя.

Я накинула на плечи тёплую шаль и осторожно приоткрыла дверь. Коридор был пуст. Я выглянула сначала в одну сторону, потом в другую и только после этого тихонько вышла.

В доме царила привычная вечерняя тишина. Где-то далеко едва слышно потрескивали дрова в камине, а из другого крыла доносился приглушённый звук шагов. В остальном особняк словно спал.

Прикрыв за собой дверь, я медленно пошла по коридору, разглядывая картины на стенах. На некоторых были изображены люди, которых я не знала, на других — старые замки, леса и какие-то совершенно незнакомые мне места. Между окнами висели тяжёлые гобелены, а под ними стояли небольшие столики с вазами и подсвечниками.

В конце бокового коридора я заметила высокую стеклянную дверь. За ней темнел небольшой балкон. Я подошла ближе и осторожно открыла её. В лицо тут же ударил прохладный ночной воздух. Я вышла наружу.

Балкон оказался довольно просторным. Каменная балюстрада опоясывала его полукругом, а за ней открывался вид на сад. Ночью он выглядел совершенно иначе. Дорожки, которые днём наверняка казались светлыми и аккуратными, сейчас почти растворялись в темноте. Между деревьями лежали густые тени, кусты казались огромными и почти чёрными, а кое-где серебрились листья, на которые падал тусклый свет. Над верхушками деревьев уже поднялась луна. Она была почти полной и заливала сад мягким бледным сиянием.

Я подошла к балюстраде и положила на неё руки. Как же здесь хорошо! Я глубоко вдохнула прохладный воздух. На несколько минут удалось наконец ни о чём не думать.

— Не спится?

Я вздрогнула и резко обернулась. Тенебрус стоял в дверях. Я даже не заметила, как он подошёл.

— Милорд...

Он слегка улыбнулся. В руках у него была тёмная курительная трубка.

— Не хотел вас пугать.

— Я просто не услышала, как вы вошли.

— Это, пожалуй, не очень хорошо, — усмехнулся он. — Для человека, который собирается стать шпионкой.

Я невольно улыбнулась.

— Кажется, мне предстоит долго учиться.

— Ничего. Орион умеет делать из людей профессионалов своего дела.

Он вышел на балкон и остановился рядом со мной, но не слишком близко.

— Не возражаете? - он поднял трубку.

Я отрицательно покачала головой в знак того, что я не против.

Тенебрус достал небольшую коробочку, набил трубку табаком и зажёг её от тонкой спички. Вскоре между нами поплыл тёплый пряный запах — немного горьковатый, с чем-то сухим и терпким.

— Чёрный перец и гвоздика, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Моя слабость.

— Необычный запах.

— Орион терпеть его не может.

— Правда?

— В детстве он говорил, что от него пахнет лекарствами.

Я снова улыбнулась. Почему-то рядом с Тенебрусом я чувствовала себя спокойнее, чем ожидала. Возможно, дело было в том, что он впервые разговаривал со мной не как с подозрительной незнакомкой и не как с будущей шпионкой своего сына.

Он некоторое время молча смотрел на сад, медленно выпуская дым.

— Красивое место, — сказал он наконец. — Особенно ночью.

— Вы давно здесь живёте?

— Почти всю жизнь. Правда, это имение принадлежало моей семье задолго до моего рождения.

Он кивнул куда-то в сторону сада.

— Вон за теми деревьями раньше стояли конюшни. Теперь от них почти ничего не осталось.

— А Орион здесь вырос?

Тенебрус улыбнулся.

— Можно сказать и так. Правда, он не был моим сыном с рождения.

Это я уже слышала от Ориона.

— Вы его усыновили?

— Да.

Он сделал небольшую затяжку и ненадолго задумался.

— Я впервые увидел его, когда ему было около пяти лет. Тогда я ещё не собирался становиться отцом. Если честно, вообще не представлял себя в этой роли.

— А что произошло?

— Его родители погибли. После этого он оказался в доме дальних родственников. Не самое счастливое место для ребёнка.

В голосе пожилого лорда впервые прозвучала едва заметная горечь.

— Я иногда бывал в том доме по деловым вопросам и часто видел там Ориона. Вскоре выяснилось, что он обладает магическим даром, притом весьма сильным. В итоге я забрал его к себе домой на обучение, нельзя было дать такому таланту пропасть, да и магия без контроля может быть опасной. Сначала думал, что заберу его к себе временно. Пока не решится, что с ним делать дальше.

Он усмехнулся.

— Но уже через месяц стало совершенно ясно, что никакого «временно» не получится.

— Почему?

— Потому что я сам не заметил, как привязался к нему, не смотря на то, что этот мальчишка успел за месяц перевернуть вверх дном половину моего дома.

Я не удержалась от улыбки.

— Неужели он был настолько невыносим?

— Вы даже не представляете.

Тенебрус рассмеялся.

— Непослушный, своенравный, ужасно упрямый. Если ему что-нибудь запрещали, он обязательно хотел понять почему. А если объяснение его не устраивало, запрет переставал для него существовать.

— И вы с этим справлялись?

— С переменным успехом, - он покачал головой. — Однажды он умудрился забраться на крышу конюшни, потому что решил, что оттуда лучше видно метеорный дождь. Я нашёл его там посреди ночи и впервые в жизни понял, что могу поседеть в тридцать лет.

Я тихо рассмеялась.

— А он что?

— Сказал, что я зря волнуюсь, потому что он уже придумал, как спуститься.

— И как?

— Через окно чердака.

— Это звучит разумно.

— Если не учитывать, что до окна было около трёх метров.

Я снова улыбнулась. Лорд посмотрел на меня и тоже усмехнулся.

— Впрочем, были времена и похуже.

Он ненадолго задумался.

— Когда наследный принц был ещё мальчишкой, он иногда приезжал сюда вместе с отцом. Они останавливались в имении на несколько дней. И, конечно, Орион был счастлив.

— Они дружили?

— Скорее... соревновались во всём.

Тенебрус покачал головой.

— Кто быстрее добежит до озера. Кто дальше бросит камень. Кто первым заберётся на старую яблоню. Обычные мальчишеские глупости.

Я заметила, как уголок его губ дрогнул.

— Однажды они решили устроить соревнование на воде. У нас есть небольшое озеро за садом. Тогда там стояла старая деревянная платформа, с которой дети любили нырять.

Он помолчал.

— Принц поскользнулся.

— И упал?

— Упал. А Орион, вместо того чтобы позвать взрослых, бросился его вытаскивать. Только вот он схватил его за пояс и попытался вытащить на платформу.

Мужчина прикрыл глаза, словно снова переживая тот день.

— Пояс оказался плохо застёгнут. Орион дёрнул его изо всех сил, тот выскользнул из одежды, а сам Орион потерял равновесие и свалился следом.

— И они оба оказались в воде?

— Да. Причём принц к тому времени уже успел запутаться в ремнях от своей одежды. Орион пытался его вытащить, принц барахтался, Орион ругался...

Тенебрус тихо рассмеялся.

— А со стороны казалось, будто мой сын пытается утопить наследника престола.

Я не удержалась и тоже засмеялась.

— Чем всё закончилось?

— Тем, что садовник вытащил обоих за шиворот. Орион потом получил наказание.

— Справедливо ли это? - удивилась я.

Лорд сделал серьёзное лицо.

— Вполне. Ему следовало позвать кого-нибудь на помощь вместо самоуправства. Я запретил ему подходить к озеру неделю.

— И он послушался?

— Нет.

Я рассмеялась ещё сильнее.

— Я так и думала.

— На третий день обнаружил его там снова.

Тенебрус улыбнулся, а потом его лицо вдруг стало мягче.

— Но знаете... каким бы невыносимым он ни был, я ни разу не пожалел о том, что забрал его к себе.

Он ненадолго замолчал.

— Наверное, с того самого времени он и стал для меня сыном. Не потому, что я однажды подписал какие-то бумаги. Просто в какой-то момент я перестал представлять этот дом без него.

Я ничего не ответила. Почему-то эта фраза тронула меня гораздо сильнее, чем все его забавные истории.

Мужчина снова посмотрел на сад.

— Хотя кое-что в нём меня всегда удивляло.

— Что?

— Он никогда не мог просто играть.

— В каком смысле?

— Даже когда был маленьким, ему обязательно нужно было придумывать правила. Причём такие, которые позволяли что-нибудь изменить, если результат ему не нравился.

— Например?

— «Цепи Судеб».

Я недоумённо приподняла бровь.

- Что это значит - «цепи судеб»?

— Это детская игра, - Тенебрус улыбнулся. — Он обожал её. Думаю, больше всех остальных детей, которых я знал.

— А как в неё играют?

— Очень просто. Берёшь мешочек с деревянными табличками. На каждой написано какое-нибудь событие. Потом вытаскиваешь несколько и складываешь их в цепочку. Получается твоя «судьба».

— И что там могло быть написано?

— Всё что угодно. «Ты встретишь незнакомца». «Ты потеряешь друга». «Ты спасёшь кого-то». «Тебя предадут». Иногда что-нибудь совсем нелепое вроде «ты станешь любимцем королевы».

— И дети всерьёз в это верили?

— Конечно нет, - лорд хитро улыбнулся. — По крайней мере, большинство.

Я усмехнулась.

— А Орион?

— Орион утверждал, что дело не в том, веришь ты или нет. Ему нравилось искать закономерности.

— Какие?

— Например, если одному человеку трижды подряд выпадала табличка о встрече с незнакомцем, он считал, что это уже не случайность.

— И что он делал?

— Запоминал, - Тенебрус покачал головой. — Он мог потом неделю ходить за этим человеком и пытаться выяснить, кого тот встретит.

— Неужели?

— Не совсем так. Но иногда очень близко к этому.

Я улыбнулась.

— А ещё он постоянно пытался исправлять чужие цепочки.

— Как?

— Если кому-нибудь выпадало что-то неприятное, он предлагал поменяться табличками.

— Разве это не нарушало правила?

— Разумеется, - лорд пожал плечами. — Но Орион считал, что правила игры придуманы для того, чтобы игра была интересной. А судьба — не игра. Поэтому её правила можно нарушать.

Я невольно задумалась над этими словами.

— Странно слышать такое от будущего королевского мага.

— От нынешнего королевского мага тоже иногда приходится, - он улыбнулся. — Хотя, думаю, в этом он почти не изменился.

Тенебрус снова затянулся трубкой.

— Забавно, правда? Маленький мальчик, который всё время пытался изменить чужие цепочки судьбы, вырос человеком, который теперь сам пытается разобраться, почему судьба не желает подчиняться его планам.

Я посмотрела на него. Лорд встретил мой взгляд. Он некоторое время смотрел на меня, а потом спросил:

— А вы в детстве во что играли?

Я пожала плечами.

— В обычные детские игры.

— Значит, в «Цепи Судеб» не играли?

— Нет.

— Жаль. Думаю, вам бы понравилось.

Он снова посмотрел на сад.

— Хотя некоторые взрослые её недолюбливают.

— Почему?

— Считают, что детям не стоит слишком много думать о будущем.

Я ничего не ответила. Лорд покрутил трубку в пальцах.

— Забавно, правда? Мы всю жизнь пытаемся узнать, что нас ждёт, хотя почти никто не хочет знать наверняка.

— Возможно, потому что тогда уже ничего нельзя будет изменить.

Он медленно перевёл взгляд на меня.

— Именно. Впрочем, не для всех всё так категорично…

На несколько секунд повисла тишина. Потом он вдруг улыбнулся, словно разговор неожиданно стал слишком серьёзным.

— Скажите, Ария...

Я повернулась к нему.

— Вы верите, что человек может заранее знать, что с ним произойдёт? - вопрос прозвучал легко. Почти невинно. Но почему-то мне сразу стало неуютно.

Я отвернулась к саду.

— Только зрящим под силу узреть будущее.

Тенебрус сделал ещё одну затяжку.

— Вы встречали их когда-нибудь?

- Кого? Зрящих?

- Да, их.

На секунду я задумалась, но тут же вспомнила о своей легенде сиротки и будущей шпионки.

- Нет, не доводилось, к сожалению, - легко соврала я. А что, может, и есть у меня шпионские задатки.

- А хотели бы иметь знакомую зрящую?

- Для чего? - удивилась я.

- Что, если бы она могла предсказать вам ваше будущее?

- Но ведь зрящие не видят сны по своему желанию, это все знают, - возразила я.

- Верно, - лорд тихо усмехнулся.

Я уже собиралась перевести разговор на что-нибудь другое, когда он вдруг спросил:

— А если бы вы увидели сон...

Я замерла.

— ...в котором человек, которого вы любите, умирает, — продолжил он всё тем же спокойным голосом. — Что бы вы сделали?

Он посмотрел на меня. Я не ответила. Внутри всё словно оборвалось. На мгновение перед глазами вспыхнуло то, что сама не хотела вспоминать: жуткие монстры, огонь, Орион и женщина в маске, почти осязаемый ужас в воздухе, смерть Аделии… Я крепче сжала пальцы на краю балюстрады.

— Я... не знаю, - голос прозвучал тише, чем мне хотелось. - Разве я могу… что-то изменить?

Лорд не торопился отвечать. Я заставила себя посмотреть на него. Его лицо оставалось совершенно спокойным.

Он несколько секунд смотрел на меня. Потом медленно выпустил дым в сторону луны.

— Думаю… — произнёс он наконец, — всё возможно, если верить достаточно сильно.

Я ничего не сказала.

Тенебрус ещё немного постоял рядом со мной, глядя на сад. А потом спокойно убрал трубку в карман.

— Уже поздно. Вам стоит отдохнуть, - сказал он. - Наверняка у вас завтра плотный график занятий.

— Наверное.

Он направился к двери, но у самого порога остановился.

— Не переживайте, милая Ария. Уверен, из вас выйдет отличная шпионка.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Вы думаете?

— Конечно, - произнёс мужчина и подмигнул мне.

А после, тепло улыбнувшись, пожелал мне доброй ночи и вышел.

— Доброй ночи, милорд… - тихо пролепетала ему вслед.

Немного странный вышел разговор, когда речь зашла о зрящих… Но почему-то мне совсем не хотелось думать о нём как о допросе. Тенебрус показался мне... добрым.

Я посмотрела на луну. И только тогда заметила, что всё это время держала пальцы сжатыми так сильно, что ногти впились в ладони. Пожалуй, мне и впрямь пора спать, и поскорее оставить события этого дня позади.