Зовите меня Коломбина. Книга 3

Глава 1

Ничего не произошло.

Я открыла один глаз. Затем второй. Марк всё так же сидел в ложементе второго пилота. Ниэри стояла с другой стороны. Зеркальная сфера лежала рядом. Обзорный экран выключился и был тёмным.

Друзья отводили взгляд.

— Ну, отрицательный результат тоже результат, — тихо пробормотал Марк.

Он, конечно, прав…, но это неправильно!

— Арлекин, — я шёпотом позвала нашего искина, — я не справилась? Ничего не произошло?

— Разумная особь семьи малых наследников, я не могу подтвердить твоё первое утверждения, — его голос звучал совершенно бесстрастно, — а второе вынужден с прискорбием опровергнуть. Кое-что произошло.

— Что? — хором спросили мы, все трое.

— Пропала Вселенная.

Мы ожидали какого угодно ответа, но не такого.

— Как пропала? Куда пропала? — удивлённо спросила Ниэри, а её зрачки вытянулись вертикальными щёлочками.

Марк же попытался думать, как инженер.

— Арлекин, включи максимально полный внешний обзор.

Голос с потолка вздохнул.

— Он включён. Прямо сейчас.

— Но экран ничего не показывает!

— Об этом я вам и сказал. Ничего нет, Вселенная пропала.

Теперь все смотрели на меня, а я смотрела на экран, пытаясь осознать сказанное.

Сара, куда ты нас завела?

В этот момент экран едва заметно изменился. Что-то произошло, и он из абсолютно чёрного стал немножко светлее. Как будто появилось едва заметное серое пятно и постепенно расползалось.

Я несколько раз моргнула, думая, что наваждение от расстройства. Но нет, пятно становилось всё более заметным. Марк и Ниэри также его заметили, теперь мы смотрели на экран втроём.

Где бы мы ни оказались, но там был свет, настолько слабый, что наши сенсоры регистрировали его на пределе чувствительности. Впрочем, через минуту мощность несколько возросла. Потом ещё возросла. И ещё.

На экране проступали контуры окружающего пространства, такого огромного, казалось, что мы внутри карликовой планеты.

А затем!

Как будто неожиданно включили лампочку!

Да какую, к чёрту, лампочку? Звезду включили! Настоящую, ослепительно-яркую настолько, что Арлекин моментально наложил светофильтры.

Всё кругом засияло в потоках света! А особенно — Он.

Огромная золотая фигура в доспехах и с крыльями, возвышалась прямо перед нашим кораблём, сверкая в лучах звезды.

Не чувствуя под собой ног, я плюхнулась в свой ложемент, продолжая во все глаза смотреть на экран.

— Великие Сеятели! Мы же…

— Да, Сара. Это — Блуждающая станция, — потрясённым голосом сказал Марк.

***

«Арлекин» висел внутри станции словно это был обычный космос, в состоянии свободного падения, присутствовала только локальная гравитация корабля.

Воздуха не было, но внизу, а низом мы считали ту часть, где ноги статуи, атмосфера была и достаточно густая для нормального дыхания. Подобному чуду мы даже не удивились. Камрани — величайшие из Ушедших.

Марк с Арлекином вовсю занимались анализом окружающего нас интерьера. А мы с Ниэри во все глаза смотрели… просто смотрели.

— Я что-то чувствую, — шёпотом сказала моя сводная сестра, — там, — она показала вниз, — нас кто-то ждёт.

Признаться, меня тоже посещало некое беспокойство, но я это списывало на общее волнение. Но к словам Ниэри надо отнестись, разумеется, со всем вниманием.

— Есть! — громко сказал Марк, — вот та штука, похоже, посадочная платформа.

На экране увеличится один из участков стены, той, что относительно нас была слева, а относительно статуи — справа.

Из стены торчал блинчик. Издалека он выглядел небольшим, но на самом деле на нём могли разместиться несколько корветов размером с наш «Арлекин». Таких блинчиков просматривалось много, десятки. Но именно этот был пустым, освещённым и покрыт атмосферой. Словно, нас приглашали именно туда.

И мы полетели.

Непосредственно в нескольких метрах над платформой появилось тяготение, и мы плюхнулись вниз. Так себе посадка.

Анализатор подтвердил пригодность атмосферы для дыхания и отсутствие биологической угрозы. Последнее означало, что за бортом нет никаких бактерий, вирусов, плазмоидов и микоидов, желающих напасть на огромный (с их точки зрения) кусок пищи в виде наших тушек. Такая предосторожность — не пустой звук, наша история знала целые планеты, вымершие от случайно занесённого микроорганизма.

Разумеется, у всех нас был особый имплант против такой опасности и прокаченная бустами иммунная система. Но, стопроцентной защиты, как известно, не бывает.

Наружи не просматривалось никакой активности. Не было обслуживающих механизмов, или работающей аппаратуры, кругом — абсолютная безмятежность. Только через огромное полуовальное окно сверху светила звезда, мимо которой пролетала станция. Это был резкий жёсткий свет синего смещения. Внутри ещё кое-где что-то светилось, например, наш блинчик имел собственное освещение. Но на этом, всё.

После хорошей подготовки мы решили выйти все втроём. На нас была одета чёрная бронекожа и прозрачный живой биоскафандр. Парализатор, иглопистолет, бластер, микро-гранаты и комплект лазутчика — у каждого.

Воздух был… вкусным. Чувствовался аромат соли, йода и озона.

— Пахнет, как будто морем! — вырвалось у меня.

— Странно, на Гаспре море пахло не так, — усомнился Марк.

— Ты что, моря никогда не видел?

Парень покачал головой, а я сделала закладку в голове, ликвидировать данный пробел, сразу, как только закончим текущее дело.

Сначала мы подошли к краю. Одно дело увидеть на экране, а совсем другое — собственными глазами: панорама была потрясающе. Но, станция выглядела всё так же мёртвой. Попутно мы обнаружили, что наша платформа окружена неизвестным силовым полем. Глазами его увидеть не получалось, но при попытке преодолеть — воздух становился вязким, потом упругим.

— Наверное, выход с той стороны, — Ниэри махнула рукой в сторону стены.

Мы пошли в ту сторону, где блинчик соприкасался с ней. И вот там наметилось какое-то движение. Вначале мы увидели что-то типа белого дыма. По мере нашего приближения его становилось больше, и он складывался в некую фигуру. Но полностью она сформировалась, только когда мы подошли близко.

Это была женщина в саване, светло-жемчужного цвета, с блёстками. Тонкие, идеальные черты лица, длинные соломенного цвета волосы. А за плечами — крылья! Как у золотой статуи.

В каждой из культур людей было понятие Ангела. Как правило, его давала доминирующая религия, но были и иные варианты возникновения. И даже в космогонии ксеносов имелись аналогичные существа.

Долгое время считалось, что эта легенда целенаправленно насаждается одной из рас Сеятелей, целью которых было последующее объединение разумных существ в единую империю, где религия должна выполнить роль духовных скреп. Глядя на нынешнее Содружество, я понимала, что кое-чего они достигли, но результат оставляет желать лучшего.

Передо мной стоял самый натуральный ангел с женскими чертами лица. Во взгляде сквозила мудрость.

Ниэри пробормотала что-то про Великую Мать, упала на колени и, закрыв глаза ладонями, подняла голову вверх, как можно выше. Марк оставался бесстрастен.

И в этот момент я услышала голос.

— Анисара из рода малых наследников. Твоя кровь сильна, а право находиться здесь, неоспоримо. Но знаешь ли ты, куда пришла и каково твоё истинное желание? Подумай об этом. Захочешь войти — покажи свою силу.

Эти слова возникали у меня в голове напрямую, губы ангела не шевелились, лишь улыбались. Кажется, она сказала, что хотела сказать.

Ниэри продолжала находиться в коленопреклонённой позе, дрожа всем телом.

Я оглянулась на Марка, увидела, что он оглянулся на меня. Не сговариваясь, оба сделали пару шагов назад.

— Что она тебе сказала? — спросила я.

— Ты разве не слышала?

— Не тупи, Марк. Это крылатое существо с каждым говорила индивидуально.

— Существо? Мне показалось… ну ладно, — кажется, Марк был удивлён, — сказал, что мой путь найдётся через возвышение над самим собой и другими.

— Возвышение?

— Он так сказал, — Марк кивнул в сторону ангела, которая вновь подёрнулась дымкой, — и пока путь не найден, для меня ничего нет в этом месте. А что тебе сказали?

— Спросили, знаю ли я своё истинное желание.

Марк целую минуту пристально смотрел на меня, и чем дальше, тем более грустным взглядом.

— Какое счастье, — глухо пробормотал он.

— Э-э… Марк, что с тобой? — женским чутьём я уловила невысказанную боль в его голосе.

— Если бы меня спросили об этом… я не знаю, что бы ответил. Наверное, и хорошо, что для меня тут ничего нет, — Марк криво улыбнулся.

Ниэри поднялась и подошла к нам.

— Глас Великой матери сказал, что я должна доказать силу своей крови, — сказала она.

— Да, мне девица с крыльями сказала что-то подобное, — подтвердила я.

— Девица? Я вижу ангела-мужчину, — удивился Марк, — похоже, мы все видим что-то своё.

— И слышим — тоже. Кто будет доказывать? И, главное, как это сделать?

— Погоди, Сара, — Марк взглянул на Ниэри, — что ещё тебе сказали? Это может быть важным.

— Глас Великой матери сказал, что меня ждёт испытание… достойна ли я стать хранительницей наследия расы Мзин, — Ниэри виновато посмотрела на нас своими огромными глазищами, — это означает проверку всех нас. Все, кто пройдут испытания, станут хранителями.

— Но мы не Мзин.

— Скорее всего, вы не сможете использовать Ай-Тар-Ан-Маар. Но считаться будете.

— А он вообще здесь?

— О да! — Ниэри улыбнулась особым кошачьим образом, — нет никаких сомнений. Любой Мзин чувствует свой исток.

— Тогда давайте попробуем пройти, — Марк решительным образом направился вперёд, мимо ангела.

Но ничего не получилось. Примерно в трёх метрах он наткнулся на стандартное силовое поле. Парень вернулся назад.

— Надо доказать силу крови, — тихо сказала моя сводная сестра.

— Может, это какое-то испытание? — задумчиво произнесла я, — или логическая задача?

— И что надо сделать? — спросил Марк, — просто пройти я уже попытался…, но этот призрак всё ещё тут, значит, нам надо что-то сделать здесь и сейчас.

— Или сказать? — спросила я.

— Или сказать, — согласился парень.

И в этот момент Ниэри сделала это!

Прыгнув вперёд, преодолела сразу 2 метра, что для Мзин совсем не проблема. Оказавшись перед призраком, со всей силы царапнула свою ладошку, так что кровь стала капать на пол.

— Твоя кровь сильна. Ты, и твои спутники, могут войти.

Призрак растворился в воздухе. Всего-то?

***

Мы уже целый час блуждали по Блуждающей станции. И это вовсе не каламбур! Станция действительно блуждала, и в прямом и переносном смысле.

Во-первых, в пространстве, куда нас занесло силой древней сферы, а ещё глупой смелостью и моей личной способностью залезать туда, где культурным девушкам лучше не появляться. Во-вторых, внутри самой себя. Коридоры, залы и интерьер здесь не просто были… они меняли мнение о том, что должно быть вокруг нас прямо по ходу движения.

Складывалось впечатление, что движение в пространстве синхронизировалось с движением во времени. Вернувшись назад, мы попадали в прошлую обстановку, и даже царапина, полученная только что, пропадала десять шагов назад. А двигаясь вперёд — вновь появлялась.

Через пятнадцать минут мы попали в галерею с окнами в пустоту, через которые виднелась золотая крылатая фигура размером с хороший горный хребет. Та самая.

Уточнение немаловажное, потому что золотых крылатых фигур тут оказалось много. Они встречались совершенно разных номиналов, от тех, что помещались в ладонь, и до моего роста в высоту. Каждая из них ощутимо фонила псионикой, и, кажется, что-то вытворяла с пространством, становясь то чуть крупнее, то чуть мельче.

Я пихнула Марка вбок.

— Когда будем возвращаться, не забудь прихватить несколько таких статуэток.

— Ага. Если не придётся выносить тебя на руках, — усмехнулся парень.

Потом галерея плавно превратилась в лестницу, и чем дальше, тем больше высота и глубина ступеней. Потом наш путь, подумав, решила стать мостом над пропастью. А теперь мы шли по ровному белому коридору, где стены светились с явным ощущением радости, словно всю жизнь только и мечтали проводить крошечных разумных существ к месту их заслуженной гибели.

Радость, гибель — мы перестали удивляться внезапным эмоциям в этом месте, пространство было пропитано древней псионикой, против которой не помогали ни нейросеть-симбионт, ни высокий интеллект, ни особые импланты.

— Я начинаю скучать по нормальным развалинам, — сказала я, — там хотя бы пыль честная, не пытается претворяться воздушным замком.

Ниэри шла впереди. После того как она пролила кровь, и станция пропустила нас внутрь, моя сводная сестра изменилась. Внешне это практически не проявлялось, её уши поворачивались в разные стороны, чутко улавливая звуки, которые мы не слышали. Хвост время от времени раздражённо бил по воздуху, а когти появлялись при каждом изменении интерьера. Изменилось другое, в её движениях появилась некая торжественность и обречённость.

Так идут к могиле предков.

— Ниэри, — тихо позвала я. — Ты как?

Она не сразу ответила.

— До меня доносится множество запахов, которых нет… и не может быть.

— Кажется, мы попали в место, где нас ведёт нос, а не приборы, — сказал Марк.

— Не шути так, — попросила Ниэри серьёзно. — Здесь кругом запах древней мудрости. Нас ждут испытания, так сказано в легендах Мзин.

Марк тут же посерьёзнел.

Вот за это я его и люблю. То есть уважаю. В дружеском смысле.

В определённый момент станция перестала нас водить по изменяемой обстановке. Мы прошли через арку, за ней оказался зал.

Огромный.

Нет, слово «огромный» тут выглядело бедной родственницей, которую пустили на императорский бал в стареньком платье. Зал уходил вверх на километры. В стенах, рядом со стенами и просто в воздухе висели террасы, мосты, балконы и прозрачные капсулы, внутри которых до сих пор были прекрасные сады. Наверное, наша картина была сделана в одном из таких.

Мы шли по широкой улице, которая периодически превращалась в площадь, с арками, фонтанами, где всё так же журчала вода, и длинными рядами ниш. В нишах стояли фигуры разных видов, большинство из них мы ни разу не видели: крылатые существа, или существа с кристаллическими телами, были змеи в кольчужных накидках, и совсем непонятные, больше похожие на облако тёмного дыма. Были ли они живыми и разумными? Непонятно. Нашлись и знакомые статуи: люди и Мзин.

Выйдя на площадь, Марк остановился.

Я тоже.

Потому что впереди стояла женщина.

Она была полупрозрачной, сквозь её платье, руки и лицо проходил свет. Волосы, собранные в высокий узел, чуть колыхались, хотя никакого ветра здесь практически не было.

Женщина смотрела на нас и улыбалась.

— Ну вот, — прошептала я. — Кажется, здесь есть призраки. С детства мечтала о призраках. Вру, не мечтала.

— Это запись, — сказал Марк, — голограмма, как с ангелом.

Женщина подняла руку.

— Ниэри из народа Мзин и те, кто с тобой. Вы имеете право идти дальше, но помните: это место потребует показать свою душу, — её голос звучал прямо в голове.

— Кто вы? — спросила Ниэри.

— Хранительница пути. Отголосок. Память. Ошибка, которую оставили работать.

— Ошибка? — уточнил Марк.

— Всё, что пережило своих создателей, в какой-то мере ошибка.

Фраза имела глубокий смысл, заставила меня задуматься, ведь мы тоже пережили своих создателей. А вот Марк относился к происходящему практично.

— Где находится Карта вероятностей? — спросил парень.

И действительно, если мы встретили хоть кого-то, кто способен с нами поговорить, надо воспользоваться.

Хранительница повернулась к дальнему концу зала.

Там стены расходились, образуя широкий проход. За ним светился новый коридор. А над коридором находилось несколько знаков, но мы никогда таких не видели.

— Карта вероятности находится во Внутренней камере, — сказала Хранительница. — Но путь к ней не проложен. Путь сам выбирает идущего.

— А где мы находимся? — спросила я.

— Это место является гранью вселенной. Отсюда открыты все пути.

— Не очень-то понятно.

— Это древняя цивилизация, — усмехнулся Марк, — они обязаны говорить туманно, иначе лишатся звания Предтеч.

Я шикнула на парня и его неуместный юмор.

— Как звали создателей этого места?

Хранительница улыбнулась шире.

— Вопросы переполняют тебя, и это хорошо. Пытливость ума — то, что мы ждали всегда от малых наследников. Но вы прибыли не ради ответов.

Она указала рукой вперёд, туда, куда нам следует пойти.

— Там нет нейтральных голосов. Одни помогут вам, другие уведут в ложном направлении. Слушайте не тех, кто говорит приятное, а лишь тех, на чьи слова откликается ваша душа.

Ниэри сделала шаг вперёд.

— Я должна пройти.

Хранительница посмотрела только на неё.

— Кровь открыла дверь. Но кровь не даёт права забрать Исток народа.

Ниэри вздрогнула, но упрямо продолжила.

— Я не хочу забрать, а всего лишь вернуть.

— Так говорят многие.

— Но многие не Мзин.

— И это тоже скажут многие.

Моя сводная сестра широко улыбнулась, что в исполнении её расы выглядело как хищный оскал.

— Тогда испытай меня. Начинай.

— Да будет так, — ответила Хранительница и исчезла.

Глава 2

Площадь, на которой мы находились, как-то незаметно стала меняться.

Постепенно, так чтобы не бросалось в глаза, ниши со статуями скрывались в полумраке, а фонтаны, наоборот, наполнились светом. А на гладких стенах одна за другой начали проступать тени.

Это были самые разные существа, вначале они выглядели плоскими, затем обретали некий объём, зыбкую форму и, отрываясь от стен, приближались к нам. Вначале призраки двигались без звука, а потом звук пришёл. Сначала это был шёпот, затем тихий гомон толпы, но через пару минут мы стали различать отдельные голоса.

— Они не дойдут.

— Они слишком молоды.

— Выскочки! Решили, что достойны спасать разумных.

— Она пахнет страхом.

— Он хочет власти.

— Она хочет убить друзей ради семьи.

Я напряглась. Последняя фраза запала в душу… способна ли я на такое?

Марк сделал несколько шагов вперёд. Он свободно проходил сквозь окружающих нас призраков, повернувшись к нам, сказал:

— Первый зал впереди. Давайте быстрее пойдём туда.

— Кто ты? — тихо спросила Ниэри.

— Боюсь, на этот вопрос придётся отвечать тебе. — Марк смущённо улыбнулся. — И чего ты хочешь — тоже.

Мы пошли вперёд.

— Эти вопросы однажды уже разорвали галактику, — сказала я, — очень давно. Великая война Ворлонцев и Теней, столкновение порядка и хаоса, в котором уничтожались целые планеты, и всё живое на них. За тысячелетия победители успели стать мифами, а побеждённые — превратились в сказку. Но, похоже, мы их услышим здесь, что странно, ведь Камрани покинули эту Вселенную гораздо раньше.

— И кто был прав? — спросил Марк. — Ведь Великая война закончилась по сути ничем. Если не считать итогом гибель каждого второго разумного.

— Похоже, это нам и предстоит узнать.

***

Мы попали в зал зеркал.

Но, как и всё в этом месте, зеркала оказались необычными. Они отражали не только нас, но и что-то своё. Но сказать «отражали» тоже неправильно, делалось это весьма избирательно, в одном я видела только себя, в другом — только Марка, хотя сама при этом находилась рядом с ним.

Зеркала образовывали лабиринт, и, кажется, в нём можно плутать часами. Периодически мы натыкались на потрясающе огромные, панорамные зеркала.

В первом из таких я увидела нашу усадьбу.

Ранний закат на Сайере, а над головой угадывается взошедшая Ай. Вдалеке виднелись поля и каналы. И даже запах свежего хлеба явно присутствовал.

Я остановилась как вкопанная. Всё моё естество влекло туда, убежать прямо сквозь зеркало. Марк это заметил и тут же взял меня за руку.

— Сара, не уходи.

— Я и не собиралась, — честно ответила я. Хотя… ну ладно, соврала.

В зеркале открылась дверь дома.

На крыльцо вышла мама.

Не та женщина, которую я много лет считала матерью, но никогда не могла понять. Эта мама была другой, не строгая хозяйка дома, для которой я всегда была слишком громкой, небрежной и неправильной. Настоящая. Моя.

Она посмотрела прямо на меня.

— Сара.

Голос прозвучал внутри зеркала, но донёсся до нас, наружу.

Услышав его, я аж дёрнулась, а Марк сильнее сжал мою руку.

— Сара, это не она!

Я хотела было огрызнуться, но голос предал меня, получился булькающий звук.

Мама сделала шаг вперёд, а поверхность зеркала дрогнула.

— Ты так близко, девочка моя. Совсем рядом.

Вот этого я не выдержала. Потому что в детстве очень хотелось услышать именно эти слова, а не «ты должна», не «почему ты опять» и «будь примером». Ласковое и доброе «девочка моя».

«Вселенная, какая же ты мерзавка! — тоскливо подумала я. — Бьёт туда, где до сих пор болит».

Мама протянула руки ко мне.

— Сара, — сказала она. — Ты можешь спасти меня, прямо здесь, ведь путь сюда короткий. А путь войны — длинный. Галактика большая, она переживёт ещё одного Атиллу Деуса. А я… я, возможно, не переживу.

Я закрыла глаза. Сердце в груди стучало так громко, что звук отдавался в ушах.

Если бы Марк сейчас сказал «не верь», я бы, наверное, его ударила. Сильно и от души. Так, чтобы руку сломать.

— Я хочу спасти тебя, — сказала я шёпотом, не открывая глаз, чтобы не видеть жалобное лицо матери.

— Тогда иди. Иди ко мне. Мы уйдём отсюда вместе, ты и я.

— Я хочу этого так сильно, что мне страшно. Страшно за тебя и друзей, страшно за то, что придётся выбирать между вашими жизнями.

— Девочка моя, — мама вздохнула.

Я открыла глаза.

— Но, если ради тебя я дам Атилле Деусу сжечь половину галактики, ты первая назовёшь меня дурой.

Мать в зеркале села на крылечко и закрыла лицо руками.

— Сара… тогда прощай… навсегда.

Я шагнула назад.

— Нет, мама. Я найду тебя, но не ценой всех остальных. Найду, слышишь?

И тут мой взор окончательно затуманился от набежавших слёз.

— Сара, — Марк вновь взял меня за руки.

— Я знаю, Марк, знаю! Не надо! — мой голос дрожал от рыданий.

— Сейчас ты не знаешь, что делать, но узнаёшь потом, — твёрдо пообещал он, — и я тебе помогу. Обещаю.

Я поверила. И дала себя увести, но душа тосковала, по тому прошлому, которое не случилось.

***

Увидев следующее крупное зеркало, Марк остановился и, кажется, вздрогнул. Я тоже посмотрела в него и увидела себя.

Я лежала у него на руках, моя бронекожа была пробита в трёх местах, кровь вытекала фонтанчиками. Моё лицо стремительно бледнело, а губы шевелились, но звука не было. Марк в отражении прижимал меня к себе так, словно мог удержать жизнь силой рук.

Настоящий Марк побледнел также, как я там. Его била крупная дрожь.

— Ах ты гадость, — прошептала я.

Зеркальная я подняла глаза, и слабым голосом произнесла:

— Ты опять опоздал, Марк.

Марк сделал шаг. Но теперь уже я схватила его. И даже встала на его пути, обняв руками за шею и приподнявшись на цыпочки, пытаясь закрыть ему обзор собой.

— Марк, милый! Я тут, а не там, смотри на меня, Марк! Я здесь, Марк!

Марк всё ещё смотрел на свою умирающую меня.

— Марк, — сказала я мягко. — Если ты сейчас полезешь спасать мою трагическую копию, я-настоящая устрою тебе скандал. Прямо тут. Я тут, Марк! Тут, а не там.

Зеркальная-я подняла окровавленную руку.

— Выбери силу, Марк. И тогда больше никто не умрёт из-за твоей ошибки.

Марк шумно втянул воздух.

— Никто не умрёт, если я буду достаточно сильным.

— Я не хочу, чтобы ты становился богом, — я возразила ему, — который запирает меня в безопасной комнате.

Он, не отрываясь, смотрел на меня в зеркале.

— А если иначе ты погибнешь?

Очень плохой вопрос. Просто отвратительный. Вот как на него ответить?

— Если суждено этому произойти, то пусть я погибну свободной, — сказала я.

— Сара… — в глазах парня плескалась боль и отчаянье.

Тогда я сделала то, что может сделать любая женщина в подобной ситуации: прижалась к парню со всех сил и горячо поцеловала прямо в губы. Марк в очередной раз вздрогнул, но взгляд, наконец, стал осмысленным. Он, наконец, смотрел на меня, а не в зеркало.

Я постаралась как можно быстрее увести его дальше. А на душе у меня появилась капелька радости. Впервые за долгое время мне удалось увидеть в нём не инженера, не умника и не моего вечного спасателя. Я увидела мальчика, который очень боится не успеть.

***

Ниэри всё это время шла как в трансе, совершенно не обращая внимания на то, что мы видели в зеркалах. Мзин гораздо более чувствительны к наведённой псионике. Но как только мы встретили очередное панорамное зеркало, моя сводная сестра преобразилась.

Там горел город.

Он выглядел совершенно не по-человечески. Узкие высоченные башни, крутые мосты из белого камня, но очень узкие и совершенно без намёка на перила, а крыши в форме гнезда из плетёных веток. По улицам бежали Мзин: самки несли котят, а самцы сражались. Творился полный хаос, кто-то падал замертво, иные прятались, надеясь спастись. Над городом висели огромные корабли, подобных я никогда не видела. В небе, то тут, то там возникали дымные клубы разрывов.

В центре зеркала виднелся храм, на ступенях стояла Ниэри. Но не наша, другая. Она выглядела старше, облачённая в золотые одежды, а в руках держала длинный посох со светящимся камнем в навершие. Её руки были испачканы густой жидкостью зеленовато-бронзового цвета. Так выглядела кровь Мзин.

— Ты ушла, — строгим голосом сказала та Ниэри, что была в зеркале.

Наша Ниэри замерла.

— Ты оставила клан. Бросила.

— Нет, — тихо ответила моя сестра.

— Ты взяла запах чужих. Человеческий. Слабый запах.

Хвост Ниэри резко метался туда-сюда. У них это признак гнева или ярости.

— Коломбина — моя сэлар.

— Ты предала прайд.

Из храма вышли другие Мзин, их было много, более десяти. Все они смотрели на нашу Ниэри с болью во взгляде. Я знала этот взгляд: так смотрят те, кто доверял, а ты не оправдала это доверие.

— Ты уже была хранительницей, — говорили они один за другим, по очереди.

— Где рунная сфера?

И каждый вопрос их звучал как приговор.

— Ты потеряла её.

— Верни её в клан.

— Только тогда Ай-Тар-Ан-Маар признаёт тебя.

Ниэри медленно подняла руку к горлу.

К тому месту, где когда-то мы с ней обменялись укусом. Глупый, странный, жутковатый ритуал этой расы. Тогда я ещё не понимала, что для неё это вовсе не игра.

Она отступила на шаг.

— Я верну исток нашей расы.

Голоса стали жёстче, они звучали с яростным шипением:

— Ты не сможешь.

— Подведёшь клан! Предашь всех нас.

— Слабая.

— Не справишься.

С каждой фразой Ниэри всё больше прижимала уши и склонялась к полу.

— Слабая. Лиши себя жизни, чтобы не позорить Мзин.

И тут я бросилась к ней, схватилась руками за уши, дёрнула назад, а затем вцепилась зубами в шею. Именно туда, где был мой ритуальный укус. Я, конечно, не могла прокусить кожу Мзин, но постаралась цапнуть как можно больнее. От этого Ниэри словно очнулась и, резко отбросив меня в сторону, зашипела в сторону зеркала.

— Я здесь не ради мёртвых, а ради живых. Даже если это люди.

Затем гордо выпрямилась и сказала в нашу сторону:

— Я поняла, в чём моё предназначение. Мы идём дальше.

***

Следующий коридор казался мерзким с самого начала. Он был узким, с однообразными гладкими стенами. Потолок был низким, хотя для станции Камрани «низко» означало всего лишь метра три с половиной. После залов размером с город это откровенно выглядело чуланом.

Через каждые десять-двадцать шагов коридор расходился на несколько проходов.

И у каждого стояли призраки.

Одни были тихими, смотрели спокойно, иногда кивали, иногда показывали рукой. Другие улыбались слишком широко. Были среди них совершенно разные существа, даже похожие на прозрачных рыб на тонких ножках, а один из них выглядел как директор нашей первой экспедиции.

Этого призрака я невзлюбила сразу же.

— Ну конечно! Анисара Василькова и Марк Грациано, — сказал он строго. — Вы опять нарушаете протокол?

— Ой, идите в архив, — отрезала я.

Марк хмыкнул.

— Если призрак похож на твоего директора, то мы ему не верим. Отличный критерий.

— Научный метод называется.

На следующей развилке тихая женщина без лица указала налево, а существо в богатой броне указало направо.

— Налево безопасно, — сказала женщина.

— Направо быстрее, — сказал воин.

Мы остановились, решая, куда пойти. Марк посмотрел на пол, а затем достал маленький датчик из комплекта лазутчика и бросил его в правый коридор. Датчик пролетел метров пять, потом там сверкнуло, и пол под ним рассыпался в сияющую пыль. Она (пыль) осыпалась в глубокую шахту. Ловушка.

Воин поклонился и растаял в воздухе. Мы пошли налево.

На второй развилке нас ждали дети. Двое мальчишек и девочка в грязных комбинезонах. Они махали руками и звали к узкому проходу, где мерцал тёплый свет.

— Там выход! — крикнула девочка. — Быстрее!

Ниэри остановилась.

— Чую запах страха.

— Они призраки, — сказал Марк, — у них нет запаха.

— Но страх всё равно есть.

Дети закричали громче.

— Пожалуйста! Нам больно!

— Это снова ловушка, — уверенным тоном сказал Марк.

Я сделала шаг вперёд и присела перед девочкой.

— Как тебя зовут?

— Лиля.

Я улыбнулась в ответ, но моя улыбка вышла кривой. Псионическая сила этого места выкопала из моей головы, как зовут мою младшую сестру. Да, у нас разные матери, но отец-то один. Призрак словно уловил мои мысли и стал неощутимо меняться, становясь всё более похожим на настоящую Лильку.

— Откуда ты?

Девочка замялась и стала приближаться ко мне, словно собиралась обнять. Марк сразу поднял парализатор. Лицо девочки мгновенно исказила гримаса, она посмотрела на него с ненавистью. Совсем недетской.

— Вы все такие, — сказала она. — Сначала спрашиваете. Потом уходите.

И топнула ножкой так, что пол под нами дрогнул.

— Назад! — заорал Марк.

Мы отскочили. Там, где я только что была, из стены ударил поток серого газа. Биоскафандр тут же отреагировал, изолировав нас. Импланты впрыснули антидот.

Дети исчезли.

— Ложный путь всегда взывает к жалости, — тихо сказала Ниэри.

Мы пошли дальше.

Через десять минут я совершила ошибку.

Не маленькую, из разряда «положила микро-гранату не в тот карман», а настоящую. С последствиями.

Мы вышли в галерею, хотя правильнее это назвать круглым шлангом, где стены, потолок и пол были прозрачными. За ними лежал космос. Свет далёкой звезды полыхал нестерпимо ярко, но, проходя сквозь толщу материала, распадался на золотистые пятна.

В конце галереи стоял Али Умар. Однако я сразу поняла, что это не он.

Поняла прекрасно.

И всё равно пошла.

Али Умар улыбнулся.

— Сара, я знаю, где дверь. И тебе не придётся выбирать между матерью и галактикой. Камрани оставили иной путь. Пошли, я покажу.

Эти слова попали точно в цель: иной путь. Та самая лазейка, между долгом и сердцем. Не этого ли я хочу больше всего?

— Видишь? — сказал он. — Ты всегда была умной девочкой. Другие бы выбили из двух плохих вариантов, но ты найдёшь третий. Пошли.

Я сделала ещё шаг. Марк выругался и закричал:

— Сара, стой!

Поздно.

В следующее мгновение галерея исчезла, я оказалась в белой комнате. Без дверей и окон. Там вообще ничего не было.

— Великие Ушедшие! — вырвалось у меня, — где я?

Стены начали сходиться. Медленно и с противным скрипом, таким, что сводит с ума.

— Ты выбрала личное, — сказала Хранительница, неожиданно появившись сзади.

— Я только хотела проверить информацию! — кажется, я сорвалась на крик.

— Ты выбрала себя.

От этих слов злость улетучилась. Себя я выбираю регулярно…, но помогает ли это выживать?

Стены продолжали двигаться.

Я достала бластер и попыталась прожечь стену плазмой. Грянул выстрел, но появился только чёрный ожог.

Снаружи что-то ударило. Потом ещё раз.

— Сара! — глухо, сквозь стену донёсся голос Марка.

— Я тут! — что есть силы закричала я.

— Отойди от правой стены!

— Какая из них правая?!

Пауза.

— Отойди от всех.

Я бросилась к центру.

Стена справа выпучилась в мою сторону, затем её разорвали когти Ниэри. Материал станции оказался упругим, словно густая плёнка, но прекрасно рвался.

— Сэлар! — рявкнула Ниэри, — быстро ко мне!

Я рванула туда, видя, как разрыв затягивается прямо на глазах. Марк схватил меня за запястье и дёрнул наружу так, что мы оба едва не упали.

А затем упали.

Я оказалась на полу, прижатая к Марку. Очень романтичное положение, если не считать смертельной ловушки, призраков и моего позора.

— Я была уверена, что контролирую ситуацию, — пробормотала я, вставая на ноги.

— Конечно, думала, — ухмыльнулся Марк, — но у ситуации оказалось иное мнение.

— Ой, не язви. Я и так страдаю.

Подошла Ниэри.

— Младшая молочная сестра ушла за мёртвый запах одна.

— Я тебя очень люблю, но сейчас не время воспитательных укусов.

Она фыркнула.

— Прости, — сказала я.

— Не делай так больше.

— Хорошо. Постараюсь. Честно.

Ниэри коснулась нас обоих ладонями.

— Теперь идти вместе. Глаза лгут. Сердце зовёт в сторону. Лишь запах помнит правду.

— У людей с запахом не очень, — сказала Марк.

— Тогда держать за руки, — ответила она.

Ниэри очень волновалась, это было заметно по ошибкам в разговорной речи.

Трое взрослых исследователей на станции Ушедших, которые были Предтечами для предтечей, взялись за руки и пошли дальше.

Глава 3

Именно так, держась за руки, мы подошли к внутренней камере.

Конечно же, слово «камера» следовало взять в кавычки, это был круглый зал, с чёрным потолком, зеркальными стенами, а высоко-высоко — купол с затейливой мозаикой.

Псионический фон резко вырос и постоянно ощущался в виде неприятных ощущений: покалывание в висках, зябкость в руках и то, что называется «засосало под ложечкой».

В центре зала находился постамент высотой мне по грудь, и… там что-то находилось. Оглядываясь, мы сделали несколько шагов к этому постаменту.

— Погодите, — остановил нас Марк, — Помните, Хранительница говорила, что будет три испытания? Но мы прошли лишь два.

— Ты хочешь сказать… — кажется, я догадалась, что он имеет в виду.

— Да. Третье будет прямо тут, — Марк подтвердил мои опасения.

Я ещё раз оглянулась. Зал был размером с манеж здоровенного цирка. Зеркала, неожиданно работали как полагается, в них отражались лишь наши смутные тени. Купол покрыт россыпью крохотных светильников, как звёзды на ночном небе. И постамент в центре.

Никого и ничего нет.

Вообще. Никаких призраков или обманок. Никаких ложных изображений в зеркалах.

Я, конечно, понимала, что могущество Камрани не уступает божественному. Да и зачем ему уступать, если практически все наши религии получены именно от них, поэтому имели схожие черты, например, ангелов. А раз так, то и произойти может что угодно, в любой момент. Блуждающая станция полна сюрпризов.

— Вряд ли хозяевам этого места понравилась бы нерешительность, — заявила я и пошла вперёд.

На постаменте находился кристалл, размером с голову человека или чуть меньше. По форме это был неправильный многогранник, грани которого переливались от глубокого синего до фиолетового. Странно, но мы все трое отчётливо видели это в полной темноте.

Внутри кристалла светились точки, которые, как и те, что на потолке, напоминали звёздные узоры. Они не стояли на месте, медленно двигались по некой траектории.

Радом с постаментом обнаружилось препятствие. Хотя, правильнее сказать, сделав очередной шаг, я почувствовала неровность на полу. Наступила на что-то. Опустившись на корточки, я стала ощупывать преграду. Это походило на гимнастические кольца, которые лежали так, чтобы постамент был в центре, и они были разных диаметров, больше и меньше.

И вдруг случилось это!

Вначале зажёгся свет. Не мгновенно и не слишком ярко, скорее это был лёгкий полумрак раннего вечера. Но после темноты мы на секунду ослепли и чуть не поплатились за это.

Сзади раздалось шипение. Но не яростно-фырчащее, как это делала Ниэри, а равномерное, гипнотическое. Ощущение липкого страха неожиданно коснулось меня.

Мы резко развернулись и увидели буквально в трёх шагах крупную кобру! Видимо, эта гадина тихонько ползла за нами всё это время.

Она поднялась над полом почти на треть длины тела. Широкий капюшон раскрылся, кожа на нём натянулась, проявляя жёлтые полосы и пятна в виде глаз. Голова замерла неподвижно, но всё тело ниже медленно текло по земле, собираясь в упругие кольца.

Узкие глаза были холодными и пустыми, а раздвоенный язык коротко мелькал в воздухе, пробуя запах добычи. Через мгновение кобра едва заметно качнулась вперёд. Я поняла, что следующий выпад станет последним для кого-то из нас: расстояние просчитано, мышцы сжаты, яд готов. То самое испытание, о котором предупреждал Марк, началось.

Ниэри отважно бросилась вперёд, ударив кобру ладонью с выпущенными когтями прямо по голове. Бой кошки со змеёй всегда выглядит эпично, но знающий человек понимает, у змеи нет шансов.

Так и здесь, несколько быстрых движений, бросков и уклонений и кобра лежит со свёрнутой головой. А Ниэри… падает на пол. На предплечье — следы ядовитых зубов.

Не успела я броситься ей на помощь, как раздался большой Б-З-ЗДЯМ-М!

С другой стороны постамента упала бомба. Да, да, та самая, киношная: шашки, перемотанные скотчем, таймер со стремительно уменьшающимся временем и два проводка, синий и красный.

Марк бросился к бомбе.

— Здесь есть кнопка отмены! — закричал парень.

— Не нажимай! Вдруг это кнопка подрыва? — мой голос предательски дрогнул.

Марк нажал.

Таймер сбросился и снова начал бежать к нулю. Тридцать секунд.

Я вернулась к своей сестре. Ниэри тяжело дышала, её глаза потухли, в их пропал золотистый свет. Но рядом появилось два инъектора: фиолетового и оранжевого цвета.

— Один из них спасёт твою сэлар, второй погубит, — раздался голос Господина Царап Мур-мура.

Я оглянулась, но нет, моего кота тут не было. Был только его голос.

— Но, если Марк не справится, вы погибните все.

Я оглянулась. С каждым сбросом таймера времени давалась всё меньше. Вначале 29 секунд, потом 28…

— Кого ты станешь спасать?

Думай, Сара, быстрее! И там, и здесь вероятность 50%. Но их следует перемножать, это значит общая вероятность спастись не более 25%.

Как измерять жизнь вероятностью?

Вероятность…

Карта вероятности! Говорите, у нас мало вероятности? Что ж, сейчас я постараюсь её прибавить.

Развернувшись, я что было сил бросилась к постаменту и схватила кристалл. Его грани оказались острыми и даже оцарапали мою ладонь до крови. Больно! Но я не выпускала его из рук.

Время как будто замерло. Таймер рядом с Марком стал тикать в 10-15 раз медленнее. Одновременно с этим, обручи, что до сих пор лежали на полу, стали двигаться. Они взлетели вверх, узкие выше, широкие ниже. Они вращались и покачивались, я, таким образом, оказалась как бы внутри яйца.

Посмотрев вниз, я обнаружила, что вся конструкция оторвалась от пола, но основание постамента было достаточно широким, я смогла сесть, скрестив ноги, оперевшись спиной на сам постамент.

Карта вероятностей стала разворачиваться… в карту. Между летающими обручами стали появляться полупрозрачные экраны, и вскоре они заполнили всё свободное пространство, со всех сторон, снизу и сверху. Что мешало сделать один сплошной экран? Непонятно…

Экраны вращались вместе с обручами. Но если я задерживала взгляд на одном из них, он останавливался, становился крупнее.

Все экраны были наполнены разноцветными нитями. Они извивались в разные стороны, иногда переплетались, образовывая узлы. Если я начинала вглядываться в какой-либо узел, он приближался и становился крупнее. А если отводила взгляд — возвращался в исходное состояние. На каждом экране был один крупный узел, и если я переводила взгляд на соседний, то он услужливо выдвигался вперёд. Кажется, основы юзер-интерфейса я освоила.

На таймере бомбы прошло 2 секунды.

Далее я попыталась внимательно рассмотреть один из узлов. Приблизив его максимально, вглядывалась в мешанину ниточек и обнаружила, что ниточки разных цветов по-разному реагируют на мой взгляд.

Если потянуть взглядом зелёную нить, то он легко двигается, но сам узел от этого меняется мало. Синяя тянется гораздо хуже, но зато создаёт ощутимое изменение. Красную нить сдвинуть практически нереально, или у меня не хватило сил. Ещё были белые нити, и от них веяло такой незыблемой мощью, что я даже не пыталась их сдвигать.

Итак, что у нас здесь?

Любое взаимодействие на станции Камрани происходило через псионику. То, что ни у меня, ни у Марка нет никаких способностей к этому, ничего не значит, мощность окружающего поля настолько высока, что можно разговаривать даже с червяком.

В будущем меня ждёт продолжительная слабость и головная боль, но прямо сейчас я вовсю пользовалась главным преимуществом: отсутствием понятийного и лингвистического барьера. Псионическое поле оперировало тем, что было в наших мозгах, поэтому все разговоры шли понятными словами на нашем языке. Надписи и образы — тоже.

Узел, который я разглядывала, оказался свадьбой! Причём свадьбой Марка. Далее, моментально забыв наши текущие проблемы, вне себя от возбуждения, я лихорадочно крутила этот узел туда-сюда, пытаясь разглядеть её! Ту, кто рядом с ним.

— Кто она? — не выдержав закричала я, — кто?

Но как не старалась, моему взору представал лишь смазанный силуэт, словно я смотрена сквозь мутное стекло. Похоже, что не любое событие можно увидеть.

Я смотрелась вдоль ниточки судьбы Марка из будущего в настоящее и неожиданно увидела смерть. Мужчина вошёл в сияющее пламя и моментально сгорел. А я сама в этот момент стояла на коленях и плакала навзрыд.

Великие Сеятели! Я знала, что это за место и как мы там можем оказаться. Озноб страха пробрал меня до глубины души. Но, прочь сомнения! Это будущее, и оно ещё не наступило.

Собравшись, я сосредоточилась на текущих проблемах и стала лихорадочно перебирать экраны, в поисках тех узлов, где были мы, бомба и противоядие.

— Да чтоб вас… где же это?

На таймере бомбы прошло 11 секунд.

Я продолжала просматривать экраны, двигая целые ряды выше или ниже и вращая ряд вокруг себя. Оказывается, в жизни ОЧЕНЬ много событий. Время шло, а я хаотично перескакивала из прошлого в будущее и назад, но ни разу не увидела ничего из нашего настоящего. Глухое отчаянье начало зарождаться в моей душе.

— Смотри не туда.

Я остановилась, перестав двигать экраны. Огляделась. Господина Царап Мур-мура нигде не было, хотя я явственно слышала его голос.

— Тебе легко сказать «смотри не туда»…, а куда смотреть?

Продолжая оглядываться, я остановила свой взор на фигуре юноши. Кого же ты возьмёшь в жены? Если выживешь в пламени…

В этот момент откуда-то сбоку вылетел экран, где был предельно простой узелок. Три зелёные нити вели к будущему, где Марк был жив. А одна толстая, синяя шла туда, где он умер от взрыва бомбы. Что, при этом, произошло со мной и Ниэри, видно не было.

Со своей сестрой я разобралась достаточно быстро: другая синяя нить подходила к узелку из прошлого, и, перескочив на иной экран, привела мой взор на иной узелок. Здесь все нити были зелёными и в большом количестве. Половина, более десяти, вели к смерти Ниэри от яда, а вторая половина — к следующему узелку, где Марк и бомба.

Вероятность 50 на 50. Но как только будет использован один из инъекторов, вероятность одного из вариантов события мгновенно пропадает, Вселенная получает однозначный стопроцентный результат. Интересно, как такое может быть?

— Сара, не тупи, — сказала эрудированная часть меня, — ты прекрасно знаешь про фундаментальную неопределённость нашей Вселенной, и коллапс волновой функции, который превращает эту мешанину вероятностей во что-то конкретное.

— Но вот прямо сейчас Ниэри одновременно и жива, и мертва, — спросила любопытная часть меня, — как во Вселенной может быть и то и это в одно и то же время?

— Попроси Марка рассказать про многомировую интерпретацию Эверетта, — ехидно ответила я-рациональная, — в каждом подобном узле Вселенная делится на две части, в одной она умрёт, а во второй — нет.

— Какая же вселенная верная? — не унималась я-любопытная.

— Там, где ты находишься, та и верная, — в разговор вступила эрудированная часть меня. — Все прочие, не более чем математическая абстракция. То, что могло быть, но не случилось.

— Получается, правильность Вселенной зависит от того нахожусь ли я в ней или нет?

— Разумеется. Это эффект наблюдателя. Можешь поговорить с Марком и об этом тоже. Ему будет приятно.

— И не забудь его вознаградить за спасение!

— Ага, ночью приди в его каюту и «покрой самца своим запахом». Как учила наша сэлар.

— Сара, прекрати думать о сексе! Ты — культурная девушка.

— Займись уже спасением друзей. Иначе окажешься во Вселенной, где оба умерли.

Это что сейчас было? Я разговаривала сама с собой?

Впрочем, последняя прозвучавшая фраза правильна как никогда, надо действительно спасать Марка и Ниэри. Но вот кого из них первым?

Узелок Марка показывал вероятность выживания только его самого, ни меня, ни моей сестры там не просматривалось. Но наверное, можно предположить, если выживет он, то выживем и мы.

Однако узелок Ниэри располагается как бы раньше, значит, её судьба должна быть определена вначале. Ведь шкала времени необратима, и если коллапс волновой функции произошёл, то даже Камрани не способны вернуть Вселенную в исходное состояние.

Решено, сначала спасаем мою сэлар. Теперь бы разобраться, как это сделать?

Я сосредоточилась на нитях. Взяла одну из них, подёргала. Зелёная нить дёргалась прекрасно, но будущее никак принципиально не поменялось. Потянула одну из нитей вбок… и вероятность гибели стала выше! Ой!

Попробую подёргать другую. Достаточно быстро я разобралась, что надо тащить негативную ниточку к позитивной. И таким образом, первая становится тоньше, а общая вероятность уменьшается. А вторая, наоборот, повышает вероятность позитивного исхода.

Но как же это тяжело! Усилив одну позитивную нитку, я почувствовала взмокший лоб и общий упадок сил.

«Ты сможешь, Сара!» — прошептала я самой себе и потянула вторую.

После пяти ниток вероятность положительного исхода перевалила за 70%, а я чувствовала, как дрожат руки и кружится голова.

После семи ниток пот градом катился по лицу и спине, в ушах шумело, а в районе затылка началась тупая, ноющая боль. Я приблизилась к 80%.

Наконец, нитки кончились, я с трудом поднялась, чтобы вернуть кристалл на постамент. Колени болели и не желали разгибаться. Взор застилала пелена, и более всего мне хотелось грохнуться в обморок. Но… нельзя.

Я опустилась на четвереньки и поползла. Не было посмотреть, правильно ли ползу, ориентировалась на тихий стон моей сэлар. Наконец, рука нащупала инъектор. Какого он цвета?

Не знаю, но нити закончились на 97 процентах, — я не глядя протянула руку вперёд и нажала на активатор.

После чего потеряла сознание.

***

Вначале я почувствовала, как холодная рука касается моего лба.

Перед тем как проснуться я прислушалась к себе: руки-ноги на месте и даже ничего не болит. Я приоткрыла один глаз. К удивлению, я обнаружила себя в привычном месте, это была моя каюта на «Арлекине».

Рядом, на кровати сидела моя мама. Настоящая. И этому, почему-то я совершенно не удивилась. Её прохладная рука лежала на моём лбу. Я открыла второй глаз.

Увидев, что я проснулась, мама улыбнулась!

— Сара, дочка! Наконец-то мы вместе.

Я не шевелилась, чтобы не нарушить этот миг величайшего счастья. Моя мама рядом со мной!

— Я искала тебя, мама.

— Знаю, Сара. Знаю.

— Мама, скажи, он тоже ищет тебя? — спросила я, — Абрахам, глава «Экзодус»?

Она пожала плечами.

— Ты ведь и сама знаешь ответ, моя доченька.

— Мамочка, я сделаю всё, чтобы он не смог тебя найти, — мой голос звучал горячо и уверенно, хотя я даже не представляла, как это сделать.

— Спасибо тебе. Я очень рада слышать твой голос.

Мать улыбалась, гладила меня по голове и рукам, словно пыталась удостовериться, что я наконец вместе с ней.

— Он и правда хочет это сделать? То, что называется «Путь в два шага»? — я задала маме очередной вопрос.

— Ты ведь видела его приготовления. Разве это похоже на розыгрыш?

— Ты права, не похоже…, а доктрина превосходства расы людей?

— Как ты сама думаешь?

— Я? Мне показалось, что он одержим этой идеей. И эти древние артефакты, технологии Ушедших всего лишь инструмент достижения цели.

Мама кивнула головой. Она взяла мои руки в свои, и мы держались друг за друга. Счастье переполняло мою душу. Я была готова лежать вечно, главное, что рядом с моей настоящей мамой! Но время шло неумолимо, и надо было задать ещё много вопросов.

— Как он смог расшифровать тексты Аррай?

— На нашей планете была книга…

— На вашей?

— На его. Он ведь показывал тебе её, да?

— Показывал. Это редкая книга? Единственная на всю планету?

— Нет, что ты! На той планете это самая распространённая книга из всех изданных за всё время. Она есть практически у каждого.

— И в ней находится ключ к расшифровке?

Мама молчала, а лишь улыбалась. Но неожиданно раздался другой голос.

— Сара, проснись.

Я огляделась. Никого, только мы вдвоём. Но мама никак не реагировала, а продолжала смотреть на меня как ни в чём не бывало.

— Мама? Почему ты молчишь?

В глазах матери появилась лёгкая грусть, словно нам предстояло расстаться. Но мы же только что нашли друг друга!

— Ты слышишь меня? Сара, просыпайся!

И я проснулась.

Глава 4

На кровати сидел Марк.

Он был бледен и даже растрёпан. Но, увидев, что я открыла глаза, парень приободрился и, кажется, обрадовался.

— Сара! Наконец-то. Как ты себя чувствуешь?

Он подался ко мне, словно боялся, что я вновь закрою глаза.

Я огляделась во второй раз. Нет, это не моя каюта, я лежала в автодоке. Хотя бы корабль наш. Но корабль ли? Как мы все убедились, Блуждающая станция могла воссоздать любую обстановку.

— Ниэри… что с ней? — мой голос прозвучал слабо.

Марк сразу посерьёзнел.

— Она без сознания. Вы обе были без сознания, когда я справился с бомбой.

Я усмехнулась. Да, конечно, он справился. Хорошо, пусть так.

— Да что там без сознания… У вас обеих был глубокий обморок, а аптечки мигали алыми сигналами. Спасла ударная доза стимуляторов и прочей химии.

Он говорил спокойно, но пальцы на краю кровати были напряжены. Я попыталась встать, или хотя бы сесть, но не смогла. Стоило лишь чуток приподняться, как моментально закружилась голова, и я откинулась назад на подушку.

— Сара, лежи, не вставай! Ты всё ещё очень слабая, — моментально отреагировал Марк.

Он осторожно поправил подушку и только после этого убрал руки.

— Давно я тут?

Парень смутился.

— Если честно, я не знаю.

— Не знаешь?

— Ну… не понимаю. Тут странно течёт время. Когда я нёс тебя на корабль, складывалось впечатление, что я не только возвращаюсь назад в пространстве, но ещё и во времени.

— Релятивистский эффект?

— Если ты про субсветовую скорость станции, из-за которой должны возникать нарушения времени, то не похоже. По этой причине они должны быть везде равномерно.

— Про парадоксы расскажешь потом. Так сколько прошло времени?

Марк отвёл взгляд.

— По моим субъективным ощущениям не менее недели.

— Что? Я целую неделю валяюсь без сознания?

Марк лишь покивал головой.

— Что же со мной случилось?

— Сильное нервное истощение, резкое падение эритроцитов и гемоглобина в крови, как следствие, анемия. Стресс на клеточном уровне. И вообще, моя дорогая, проще сказать, что у тебя нет, — парень развёл руками. — Арлекин это назвал комплексным истощением всех ресурсов организма.

Кажется, всё очень паршиво.

— Как я выжила?

Марк слегка улыбнулся, но глаза у него оставались серьёзными.

— Постоянные инъекции глюкозы и витаминов. Стимуляторы. Постоянные переливания крови все эти дни. Мы купили самый продвинутый автодок, это тебя и спасло, — он улыбнулся. Это ведь была его идея.

— Где Ниэри?

— В своей каюте. С ней, кажется, всё то же самое, но в биологии Мзин я разбираюсь слабо.

— Почему не положил в автодок?

— У нас он только один. Кошки нам дали симбионта, который умеет лечить, я сразу достал его.

Да, при последнем посещении клана, нас снабдили много чем, в том числе этими квазиживыми организмами, похожими на гигантских пиявок, размером с футбольный мяч. К ним прилагались другие квазиживые насекомые, которые кормили и ухаживали за пиявками, а также большое количество разной подкормки. Наверное, моя сэлар вне опасности и Марк всё сделал правильно.

— Что с картой?

— Картой? А, ты про кристалл. Пока вы обе лежали в отключке, я несколько раз сходил туда и принёс всё сюда.

— Всё? Что всё?

— Кристалл, вместе с постаментом. Они крепко присоединены друг к другу, я не смог его снять. Принёс целиком. Ну и обручи.

— Не смог снять?

— Говорю же, кристалл намертво прикреплён к своему постаменту.

Марк слегка нахмурился, словно до сих пор воспринимал это как личное оскорбление.

Любопытно. У меня таких проблем не возникало. Похоже, тут опять дело в силе крови. Марк, кажется, угадал мои мысли.

— Но ты ведь смогла использовать Карту вероятности? Да?

Я улыбнулась и кивнула головой.

— Именно поэтому мы все живы. Хотя и не очень здоровы. Интересно, почему у меня получилось, а тебя нет?

Ответ раздался с потолка.

— Я много раз пытался сказать вам об этом, но вы не хотели слушать. То вы слишком заняты, то увлечены иными несущественными задачами. Вот теперь пребывайте в неведении! — последняя фраза была произнесена с явным злорадством в голосе.

— Арлекин, я тоже рада тебя слышать, — я подняла глаза к потолку, — если секунду назад я была не уверена, не очередная ли это симуляция, то теперь точно знаю, что нет, мы — в реальности. Эмулировать такой сарказм невозможно!

***

Неожиданно я почувствовала чудовищный голод, и Марк моментально принёс то, что разрешил есть консилиум автодока и Арлекина, а именно: горячий бульон, отварное мясо и фрукты.

Он остался сидеть рядом, внимательно следя за мной.

Фрукты! Как же мне, оказывается, хотелось фруктов!

К вечеру я почувствовала себя настолько хорошо, что смогла покинуть автодок, чтобы следующую ночь провести в своей каюте. Но эта ночь не прошла спокойно, потому что за полночь, во втором часу, я проснулась от дикого звериного воя.

Вскочив с кровати, я кинулась в коридор, но остановилась, так и не открыв дверь. А что, если зверь уже там? И броситься на меня! Я ещё слаба и одна не справлюсь, поэтому открыла канал связи через нейросеть:

— Марк! Ты это слышал?

— Сара, ты где?

— В своей каюте, разумеется.

— Запри дверь! — кажется, Марк был не на шутку взволнован.

Я машинально проверила замок.

— Я её и не открывала. Кто это?

— Может, кто-то пробрался на корабль снаружи… со станции. Арлекин, кто на борту корабля?

Его ответ нас несколько озадачил:

— Если твой вопрос касается живых организмов, то в настоящий момент на борту корабля присутствует лишь экипаж в количестве трёх условно разумных особей.

Не успела я парировать шпильку про условно разумных, как что-то мощное ударило в переборку корабля. БА-А-АММ!

Я отшатнулась от двери.

— Арлекин, надо посмотреть, что там происходит! Пошли дроида, — нервно выкрикнула я.

— Люди у меня бесценны, а дроиды денег стоят. Сходите сами.

— Ах ты зараза!

— Не ругайтесь, — Марк решительно пресёк нашу перебранку, — я одел бронекожу, и у меня есть бластер. Сара, я иду в твою сторону.

Удар в переборку повторился!

Затем что-то сломалось, я услышала звук вырванной двери или чего-то похожего. По коридору кто-то пронёсся на огромной скорости, шаги затихали в сторону трюма.

Я прижалась ухом к двери.

— Марк, это ты пробежал?

— Нет, я вообще никуда не бежал.

— Но кто-то только что пробежал мимо моей каюты!

— Это бежала Ниэри, — сообщил Арлекин, — я видел её через сенсоры в коридоре.

— Марк! Ей наверняка нужна помощь! Быстрее!

— Иду к тебе, потом мы вместе пойдём… Арлекин, куда она побежала?

— В настоящий момент штатный навигатор экипажа в трюме. Пытается открыть одно из малых хранилищ.

— Марк, быстрее!

— Бегу!

— Арлекин, ты здесь?

— Я никуда не уходил.

— Что у нас там? В том хранилище?

— То, что принёс Марк несколько дней назад. Вы это называете Ай-Тар-Ан-Маар.

— Великие Сеятели! Марк, ты где?

В этот момент в коридоре вновь послышались бегущие шаги, и что-то ударило прямо в мою дверь!

Я отпрыгнула к кровати, вскинув иглопистолет.

— Марк! — я аж завизжала! — оно сейчас ворвётся прямо ко мне!

— Не кричи, Сара. Это я. Открой дверь.

Я выдохнула и сняла блокировку.

Мы пошли в трюм. Марк в бронекоже с бластером, и я в пижаме с иглопистолетом. В трюме мы обнаружили варварски выдранную дверь хранилища, внутри сидела Ниэри.

Увидев её, мы оба остановились.

Она держала кристалл Ай-Тар-Ан-Маар, прижимая его к груди, глаза были зажмурены, ушки — прижаты. Она не пыталась его активировать, при этом кольца должны были взлететь и крутиться.

Слышался некий звук. Мелодичная мурчащая мелодия.

Ниэри открыла глаза и посмотрела на нас.

— Значит, это правда, — произнесла она, словно сама не верила, — мы найти реликвия… я подумала, мне приснилось.

Я опустила иглопистолет.

Ну и что прикажете с ней делать? Подойти и обнять.

***

Утром мы, наконец, встретились традиционным образом: в кают-компании, за завтраком. Никто не подкладывал бомбы. Не ставил перед моральным выбором, не ломал двери, не обманывал разум. Я чувствовала радость, но одновременно усталость и желание убраться из этого места.

Что и было мной озвучено.

Марк даже отложил ложку.

— Покинуть станцию? Но ведь здесь столько всего, — удивился он.

Я вздохнула.

— Очень неуютно проводить исследования, когда постоянно копаются в твоих мозгах, — я имела в виду тот псионический фон, который прямо-таки зашкаливал на Блуждающей станции. — И нам ничего не мешает вернуться в будущем.

Парень задумчиво посмотрел в сторону обзорного экрана.

— Вот только надо получше подготовиться, — вздохнул Марк. — Купить самые лучшие импланты и бусты, повышающие сопротивляемость. Специальные костюмы с экранированием. Может ещё Мзин что-то дадут?

Ниэри перестала мурчать над своей тарелкой.

— Уже дали, — ответила Ниэри, — когда повзрослеет твой биосимбионт, ты станешь неуязвим…

— Полностью неуязвим? — удивился парень, — но на тебя же действовала псионика.

Она недовольно повела ушами.

— Полностью…, но не здесь. Полностью против слабый, — поправилась она.

— Ну хорошо, — Марк вернулся к текущему вопросу, — как именно мы отсюда улетим?

На этот раз ответа сразу не нашлось.

И я с ходу поняла в чём подвох. Для прыжка нужна сфера, она у нас есть. Но в той точке, куда мы хотим прыгнуть, тоже должна быть сфера. Здесь, на Блуждающей станции, на одном из блинчиков цветут цветы, похожие на орхидеи, а на столе лежит сфера. Но сюда нам прыгать не надо, мы уже здесь… как прыгнуть отсюда?

Я обвела взглядом своих друзей.

— Может в клане есть сфера? — спросила я девушку-кошку.

Та отрицательно помотала головой. Ниэри уже не только хорошо говорила на всеобщем языке, но и выучила большинство жестов людей.

Потом она подняла палец.

— Но может мы можем прыгнуть к подводному храму? — спросила она.

— Но мы же забрали оттуда сферу, — напомнила я.

Та сфера, которая сейчас у нас, на корабле, была взята там.

— Там есть рунная сфера.

Я задумалась. Побывав в гостях у Абрахама Атиллы Деуса, я знала, что для восстановления «Пути в два шага» необходимо найти одиннадцать рунных сфер и расположить их в определённом порядке. Подводный храм, в котором мы побывали, показывал, как именно надо это сделать, значение имело и общая схема расположения сфер в пространстве, и положение каждой рунной сферы, ведь они уникальны.

Одна рунная сфера хранилась в древнем храме Мзин, на планете, где давным-давно никто не живёт. Получив известия, что кто-то разыскивает эти артефакты, матриарх клана послала Ниэри, забрать рунную сферу не привлекая внимания и вернуть её в цитадель.

Ставка была сделана на скрытность, моя будущая сэлар взяла маленький и скоростной корабль и не пользуясь стандартными «гайками» отправилась туда, выходя из гиперпрыжка только в необитаемых системах. Предосторожности не помогли, на обратном пути её корабль неоднократно подвергся атакам пиратов.

От первого нападения корабль Ниэри отбился играючи. От второго — тоже. Во время третьего боя получил повреждения и потерял скорость. В итоге очередной бой стал последним, а Восс был типичным шакалом, который собирался поживиться остатками.

Ещё одну рунную сферу нашла одна известная археологическая экспедиция десять лет назад после многолетних поисков, получается начали искать, когда мне было лет 7 или 8. А другую продали на аукционе за баснословную сумму. Все они попали в лапы «Экзодуса». Итого у них было десять. Нахватало лишь одной. Только мы знали, где находится последняя.

Марк выслушал мои рассуждения без обычных шуток.

— Рискованный вариант, — сказал Марк. — Мы не знаем можно ли так прыгать. До сих пор все прыжки были от одной зеркальной сферы к другой.

— У тебя есть иное предложение, — я удивлённо подняла бровь.

Вместо ответа он улыбнулся.

— Ты удивишься, но да, есть.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать.

— Ты что, знаешь, где есть ещё одна сфера?

— Знаю, — утвердительно кивнул Марк.

Чем дальше, тем невероятнее звучали его слова. Я аж задохнулась от возмущения!

— И давно ты это знаешь?

Марка, кажется, забавляло моё состояние. Он широко улыбнулся.

— Ну, вообще-то, с тех времён, как прилетел в Столицу и поступил в Университет.

Я уже приготовилась высказать всё, что думаю.

— По всей видимости, Марк имеет в виду ту сферу, которая находится в Императорском музее, — сообщил Арлекин.

Я с шумом выдохнула воздух. Экзекуция откладывалась.

Ниэри вопросительно посмотрела на нас обоих.

— Получается, мы можем прыгнуть на орбита Хотленд? — поинтересовалась Ниэри.

А ведь это реально выход. Моё настроение начало улучшаться, но Марк сегодня был особенно несносен и поэтому вновь испортил его. Я в очередной раз поняла, что умный компаньон — это и благо, и проклятие одновременно.

— Если мы «вдруг» появимся на орбите такой планеты, как Хотленд, то это гарантированно привлечёт внимание, — сказал парень. — Не пройдёт и пары часов, как нас «пригласят» в офис ИСБ для «беседы».

Он выделил интонацией «пригласят» и «беседа», чтобы подчеркнуть настоящий смысл этих слов.

— Я бы отложил этот вариант на самый крайний случай.

— Разумная предосторожность, — поддержал его Арлекин.

— Разумная-то разумная, — проворчала я, — но может кто-то из вас знает, где находится ещё одна сфера? Но так, чтобы точно.

Марк пожал плечами, показывая: «что я знал — то сказал». Ниэри задумчиво махала хвостом туда-сюда. Не только она запоминала мимику людей, мы тоже учились понимать жесты Мзин, которые были несколько разнообразнее, за счёт того же хвоста. Так вот, когда у них хвост неторопливо изгибается и помахивает в воздухе — они задумались.

— Другой клан точно есть сферы, и не одна, — выдала наконец наша человеко-кошка, — но я не знать где именно.

— А можешь спросить? У вас же есть способ дальней связи, — спросил Марк, кивнув головой в сторону её браслетов.

— Да, способ есть, — подтвердила Ниэри, — но это будет… отдать Честь.

Понятно, здесь тоже тупик. Потому что вопросы чести Мзин ещё более страшные, чем допрос в ИСБ.

— Арлекин, ты ведь самый умный среди нас, ведь так?

— Анисара Василькова, мне известно понятие «лесть» и скажу по секрету — очень нравится. Но!

Он сделал паузу.

— Ты, наверное, ждёшь, что подскажу место хранение какой-либо сферы… но, увы, достоверных сведений у меня нет.

— В общем, у нас один-единственный вариант, попытаться прыгнуть туда, где белый карлик и нейтронная звезда, — я обвела друзей взглядом, — что мы и сделаем прямо сейчас. Все со мной согласны?

— Я несогласна! — возразила Ниэри. — Сначала допьём кофе.

***

Для начала нам пришлось взлетать здесь, с блинчика, и надо сказать, что это оказалось совершенно нерядовой ситуацией. Дело в том, что «Арлекин» — это космический корабль. Он совершенно не предназначен для взлёта и посадки там, где есть стандартное тяготение.

Но я не вникала в эту проблему, справедливо полагая, что мальчики (Арлекина я причисляла к этому полу) разберутся.

Я вспоминала. Вспоминала всё, что видела в одиннадцатом зале подводного храма Сеятелей, в мельчайших деталях. Следующим упражнением для меня стало попытаться представить всё это как бы на расстоянии. Так, чтобы наш корабль оказался не в океане планеты, а всё-таки на её орбите.

Я только что убедилась, что если поле тяготения всего три-четыре метра, то «Арлекин» взлететь ещё способен. Но подняться на орбиту с планеты будет невозможно. А значит, не перестарайся, Сара.

Ниэри принесла нашу сферу, и я вновь её расположила на консоли капитана. Затем, тщательно повторяя наш прошлый прыжок, взялась за консоль обеими руками…

Зажмурилась…

Сделала шаг…

Затем второй шаг.

Никакого ощущения, что что-то произошло и мы куда-то переместились, не было. Но его не было и в прошлый раз.

— Марк, мы куда-то переместились? — спросила я с зажмуренными глазами.

— Да, Сара, — ответил он, — переместились. Но совершенно не туда, куда хотели.

Я открыла глаза. На экране, словно рубиновый глаз, светил большой ярко-красный гигант. Кажется, это становится традицией.

— И я не могу понять, где мы, — продолжил парень, — Арлекин, ты узнаешь рисунок звёзд?

— Мне стыдно такое произносить, но нет. Мои сенсоры никогда не видели подобного.

Я усмехнулась.

— Зато я знаю, где мы.

Марк и Ниэри удивлённо посмотрели на меня, ожидая ответа.

— Это Дзета Павонис.

Глава 5

— Внимание, экипаж! Входящий вызов, — известил нас Арлекин, — рекомендую ответить, потому что вызывает тяжёлый крейсер. А может даже карманный линкор, с такого расстояния не определить.

— Э-э, чей крейсер? — нервно спросил Марк.

— Очевидно чей, — ответила я, — здесь могут быть только корабли «Экзодуса».

— У них есть тяжёлые крейсера?

— Ты, дорогой, видимо, забыл, что нам рассказывал Али Умар, — со вздохом произнесла я. — Наверняка и линкоры есть. Эти, как их там? Карманные.

— Вы будете отвечать на вызов? — спросил Арлекин. — Я не хочу умирать молодым.

— Это ты-то молодой? — огрызнулась я. — Да, будем. Отправь запрос на видеоканал.

Затем я повернулась к своим друзьям.

— Простите меня, но будет лучше, если я поговорю с ними одна.

Марк хотел что-то сказать. И даже возразить. Он открыл рот, но Ниэри всё поняла, встала и потянула его за рукав, прошептав на ухо что-то мурчащее. Парень кинул на меня обеспокоенный, и даже немного подозрительный взгляд, но пошёл вслед за ней.

Надо будет его успокоить. Это хорошо совместится с совместной поездкой на море, я помнила обещание, данное самой себе, познакомить Марка с морем. С настоящим, а не как на той ущербной планете.

— Я готова. Включай видеоканал.

Следующие пару минут ничего не происходило, шло согласование сигнала и всякое такое. Я посмотрела на экран радара: крейсер был достаточно далеко, но быстро приближался. Мы, конечно, могли от него оторваться, но я видела, как минимум ещё пять патрульных судов, летящих с разных сторон, и все срочно меняли курс в нашу сторону. Нас взяли в клещи.

Но я и не собиралась убегать, мой план в другом. Наконец, связь была установлена. На экране показался командир крейсера. Выглядел он… э-э… как бы это описать культурно?

Во-первых, он не стоял и не сидел, а лежал. Да, да, на мостике боевого корабля находился настоящий здоровенный диван, с обилием подушек, где и возлежала эта туша.

Туша — не фигура речи, а натуральная, и это будет, во-вторых. Я привыкла, что полёты в космосе — это, в целом, тяжёлая работа. Тут постоянно что-то происходит и что-то ломается, поэтому необходимо бегать, ползать и летать. Но вот этот, кого я видела на экране, был не просто упитанным, а откровенно жирным!

Одет он был в некую военную форму, в которой я разбиралась слабо.

«Арлекин, кто это?» — я отправила искину текстовое сообщение через нейросеть.

«На нём мундир военного флота Директората Ошир, но без официальных знаков различия, — также текстом ответил он, — вместо них видно лычки, принятые в корпорации „Великий Ошир“, соответствующие званию командора».

Между тем мой собеседник, увидев меня, плотоядно улыбнулся, а его глазки масляно заблестели.

— Сегодня же возблагодарю Великих Ушедших, — велеречиво начал он, — за то, что послали мне столь прекрасную ханум!

Он даже отвёл взгляд куда-то вбок и сделал какие-то религиозные жесты, но спустя мгновение вновь смотрел на меня.

— Как зовут тебя, моя будущая мешукэ?

«Что такое мешукэ?» — спросила я.

«Точный перевод с их языка: служанка постельного покоя. Но чаще используется в значении любовница или наложница», — охотно пояснил Арлекин.

Я изысканно улыбнулась, хотя внутри меня закипал гнев.

— Минут через пятнадцать ты будешь называть себя жалким земляным червяком и унижено просить прощение, стоя на коленях, — спокойным голосом сообщила я.

Ведь культурным девушкам надо всегда говорить спокойно. Оширцу в моём сообщении что-то показалось смешным. Я ещё ни разу не видела столь бурного веселья, он смеялся так, что живот колыхался и ходил туда-сюда волнами.

— Ах какая грозная кирдык-ману! Давно у меня не было столь дерзкой ашны!

«Ашна — рабыня, для наиболее жестоких сексуальных утех», — Арлекин продолжал давать пояснения.

«Арлекин, как бы его сильнее оскорбить?»

«Скажи: аялиниң қолида ойнайдиған адәм».

«Что это означает?»

«Примерный смысл: мужчина, который танцует в руках своей жены. В их культуре — смертельное оскорбление».

Я, старательно выговаривая каждый слог, произнесла эту фразу.

Эффект она произвела любо-дорого посмотреть. Во-первых, среди офицеров мостика раздались смешки. Раз их услышала даже я, значит, и этот напыщенный индюк тоже. Во-вторых, он налился кровью до кончиков ушей, а рожу перекосило от гнева.

Но ответить он не успел, к командному дивану крейсера в полусогнутом состоянии приблизился офицер связи и принялся шептать на ухо своему побагровевшему шефу.

В следующую секунду канал связи выключился. Затем включился назад. На экране был совершенно иной человек.

— Сударыня, кажется, вы устроили знатный переполох среди моих подчинённых.

— Абрахам, — я улыбнулась и привстала с ложемента, чтобы обозначить церемониальный поклон, принятый при дворе нашего Императора, — твои подчинённые вынашивали планы продать меня в публичный дом. Если так и дальше пойдёт, то семья Мадзаро останется без работы.

Выражение лица главы «Экзодус» явно дёрнулось, когда прозвучала фамилия работорговца со станции «Торч». Любопытно. Они что, знакомы?

— Подчинённые будут наказаны за непочтительность, — сообщил он, — желаешь, чтобы это было какое-то особое наказание?

— Я подумаю.

— Буду рад исполнить ваш каприз. А пока расскажи, каким способом ты здесь оказалась? Мне очень любопытно узнать, как можно попасть в звёздную систему, куда не ведёт ни один маршрут, ни одна транзитная станция, выходы охраняются, а на все уровни гиперпространства ставят активные помехи.

Я отметила, как легко он перешёл от «вы» на «ты».

— Я сделала то, что только собираешься сделать ты.

— Что? Как?

— Дорогой, у девушки должны быть секреты, иначе она станет тебе неинтересна.

Абрахам молчал некоторое время, затем сказал:

— Я очень жду нашей новой встречи. Такой, как была в самом конце.

Я усмехнулась. Главный злодей галактики оказался неплохим любовником.

— Встретиться? Может быть… может быть…, но не сейчас, — сказала я с лёгкой издёвкой, — зачем ты послал меня убивать несколько сотен несчастных?

Теперь улыбнулся Атилла Деус.

— Ты ведь была у аграфов?

Я неопределённо повела плечами, что могло означать и да, и нет.

— Была, я знаю, — продолжил он безапелляционным тоном, — и даже знаю, что довелось присутствовать на суде. Как тебе местное гостеприимство?

— Не горю желанием вернуться, — мило улыбаюсь я, словно речь шла о модном салоне, — ты ведь это хотел услышать, дорогой?

— Я всего лишь надеюсь, что ты поймёшь.

— Что убивать необходимо и правильно? Это я должна понять?

Он вздохнул.

— Ну зачем ты так?

Я молчала, давай возможность ему высказаться до конца.

— Мой… э-э… представитель в Хортленде передаст тебе дата-кристалл, посмотри его, хорошо?

Я кивнула, всё так же не говоря ни слова.

— Там будет… история одной планеты… судьба одного народа.

Он снял свои пластинки с лица и принялся их протирать. Кажется, его руки немного дрожали.

— Увидев запись, ты поймёшь, почему я прошу тебя это сделать.

— Не просишь, а требуешь, — уточнила я.

— Требую, — согласился Абрахам. — И ты это сделаешь.

Его взгляд неуловимо поменялся и стал твёрдым и властным. Великие Ушедшие, как же меня пробрало!

— Да, мой Император! — с воодушевлением ответила я, — а теперь прикажи отпустить мой корабль.

Руководитель «Экзодуса» кивнул.

— А ещё ты обещал исполнить мой каприз.

— Всё что угодно.

— Пусть командир крейсера просит прощение, стоя на коленях, и называет себя жалким земляным червяком.

***

По возвращении в столицу у меня наметилась целая череда светских визитов. Клан прислал дипломатическую визу моей сэлар, поэтому я могла беззастенчиво таскать её куда вздумается.

Почему таскать? Потому что виза была выдана на сопровождения специального представителя Матриарха, а именно: меня. А раз так, то пусть сопровождает.

Марк был оставлен наедине с любимым делом, то бишь с очередным ремонтом. Мы же вдвоём, одев вечерние платья, отправились в «Серебряную асторию», где был назначен ряд встреч и первая из них — с Эдвардом Хойлом.

Ресторан всё так же блистал чернёным серебром, бархатом и красным деревом. В этот раз столик выбирала я, и он был в нижнем ряду амфитеатра.

Появление Ниэри, в традиционном наряде Мзин с пышными юбками и обилием украшений, ожидаемо вызвало фурор. Нас встречал и провожал к столику управляющий ресторана лично.

Мистер Хойл прибыл вовремя.

— Сударыня, — мне был адресован кивок головы.

А вот Ниэри досталось более длинное приветствие на языке Мзин. Хотя, честно говоря, звучало фальшиво и совсем немелодично.

— Ваша милость, прошу вас! — я указала пожилому господину кресло напротив меня, — я ведь правильно обращаюсь к барону?

— Да, разумеется. Вы на редкость учтивая леди, хотя и не относитесь к титулованным особам.

— Я весьма поверхностно знакома с генеалогией. Напомните, вы ведь даже в родстве с Императорской семьёй?

— Весьма отдалённое родство. Подобным может похвастаться каждый третий аристократ Аратана.

— Значит, у вас нет оснований считаться со столь дальней роднёй?

Эдвард Хойл бросил на меня долгий и внимательный взгляд.

— Как прекрасно знает молодая леди, в нашей галактике есть что-то, гораздо более важное, нежели генеалогические линии, — он демонстративно развернулся к Ниэри, — вы согласны со мной, старшая Мзин?

Все вместе, фраза и обращение, должны были мне намекнуть, что данный разговор неуместен в присутствии ксеноса. Но я проигнорировала его намёк.

— Верно ли я догадалась, вы сейчас про проект «Моисей»?

— Не уверен, что стоит обсуждать детали, — более явно высказался Хойл, сверля меня взглядом, — но я и мой патрон надеемся на несколько более серьёзное отношение.

— Вот как? А сейчас, стало быть, я не серьёзна?

— Не вы лично. Но ваш путь весьма замысловат. Вам стоило бы поторопиться, леди Анисара.

Хойл встал и положил на стол кристалл.

— Это просили передать вам. Ещё раз напоминаю о конфиденциальности и надеюсь, — его голос стал на порядок учтивее, — со временем увидеть вас среди первых лиц проекта. А сейчас позвольте откланяться.

Барон действительно поклонился и направился к выходу.

Кристалл перекочевал в сумочку, им я займусь позднее. Сейчас же нас ожидала новая встреча. Была лишь одна загвоздка, я совершенно не знала, с кем именно.

Ниэри заказала сладкий кофе с корицей и взбитыми сливками. Что же заказать мне… может коктейль? Вот только какой мне выбрать?

Моим мучениям не суждено было длиться долго, ибо подошёл официант с бокалом прекрасного «Апероль Сприт». Наклонившись, он вполголоса добавил:

— Сударыня, господин за столиком позади вас умоляет принять этот бокал.

Я удивлённо повернулась и обнаружила дядю Генри! И, кажется, даже взвизгнула от радости.

— Какая неожиданность! Ты же был на Гаспре, когда мы улетели?

— Уверяю тебя, рейсовые старлайнеры ходят по расписанию.

Дядя Генри выглядел не менее элегантно, чем только что покинувший нас его милость. Я незаметно окинула взглядом зал ресторана. Не было никого, кто мог бы быть моим вторым собеседником, видимо, он запаздывал. Что ж, время моего ожидания будет заполнено семейной болтовнёй.

— Дядя, мне так много тебе надо рассказать!

— Про ограбление станции «Торч» написали все каналы.

— Да! Но потом… — от волнения и возбуждения мои глаза сияли, как у Мзин, — потом было такое!

— Надо полагать, вы попали, куда стремились? — дядя Генри вопросительно поднял бровь.

Я что есть силы закивала головой. Официант принёс бокал красного полусладкого вина (дядя Генри пил только такое) и тарелку сырных деликатесов.

У входа появилась пара с ребёнком. Высокий военный в белом кителе со знаками различия адмирала Военного Флота и тремя звёздами: две золотые и одна бриллиантовая. Нейросеть мгновенно выдала справку: Илларион Долохов, герой Империи, дважды триумфатор. Разгромил флот вторжения октоподов несколько лет назад, за что и получил высшую награду Империи — бриллиантовую звезду. А буквально в прошлом году отразил крупный набег работорговцев на зависимое пограничное герцогство.

Несмотря на заслуги, Долохов был лишь заместителем командующего Второго флота, а всё потому, что главную должность занимал дядя Императора. Впрочем, он ни разу не появился на вверенных кораблях, и видели его лишь на парадах.

Адмирала сопровождала супруга и дочь, девочка лет пятнадцати. Это явно не те, кого я ждала с нетерпением.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил дядя Генри. Кажется, он заметил мои постоянные оглядывания.

— Если честно, да. Но я не знаю, кого именно.

Ответ, разумеется, прозвучал нелепо. Тем более, мы находимся в «Серебряной астории», где случайных прохожих не может быть в принципе. Дядя Генри выразил всю гамму этих сомнений, на своём лице.

— Дело в том, что я придумала, как выполнить задание, — я подняла пальчик вверх, попутно любуясь свежим маникюром, — я про…

— Я понял, о чём ты.

— Если мы сами не можем взорвать целую станцию, то надо попросить это сделать тех, кто сможет.

Дядя Генри нахмурился.

— Нет, нет, я не про пиратов. Я про… — я изобразила пальчиком по скатерти щит и меч: эмблему Службы Безопасности нашей империи.

Теперь дядя Генри иронично улыбнулся.

— Это серьёзные люди. С чего ты решила, что они станут заниматься таким?

— Хорошо, что ты ничего не сказал про законность подобной акции.

— Анисара, девочка. Я немного старше тебя, и понимаю, как оно там работает. Любую спецслужбу интересует в первую очередь результат. А что касается законности, — он сделал паузу, словно подыскивал правильное слово, — обычно достаточно создать лишь её видимость.

Ниэри наслаждалась кофе и, кажется, нас совсем не слушала. Я покивала в ответ на слова дяди Генри. Да, он, как всегда, прав.

— Чтобы заинтересовать этих людей, ты должна что-то предложить. Что-то очень серьёзное.

В ресторан прибыла одна из многочисленных тётушек императора, сопровождаемая внушительной свитой. Мы все встали, приветствуя августейшую особу. Нужного мне человека всё так и не было.

— Конкретно про «Дью-Эс» у меня кое-что есть, — я заговорщики подмигнула, — то, что точно заинтересует этих солидных людей.

— Я даже боюсь представить, что это может быть. Там рисуют карикатуры на родственников Императора? — дядя Генри кивнул в сторону августейшей тётушки, вокруг которой суетились четыре официанта и управляющий.

Я в очередной раз оглянулась и в очередной раз убедилась в безрезультатности ожидания. После чего, немного поколебавшись, решила скинуть дяде Генри запись с моей нейросети, когда мы встретились с хищным октоподом. Он ведь мой дядя, и никому не скажет.

Пока тот просматривал материалы, мы заказали ужин. Я соблазнилась грибами-лисичками, тушёными в сметанном соусе с чесноком и гренками. Ниэри заказала бифштекс с кровью — хотя бы тут у нас стабильность.

— Тянет на государственную измену, — задумчиво произнёс дядя Генри.

От ужина он отказался, сославшись, что вскоре уходит.

— Я бы на их месте точно бы заинтересовался и наведался в это гнездо беззакония, — продолжил говорить мой дядя, — однако, что вы будете делать, если на твоё сообщение не обратят внимание?

Н-да, о таком я не подумала. Однако ответ нашёлся достаточно быстро.

— Тогда я спрошу Марка. Он обязательно что-нибудь придумает.

Рассмеявшись, дядя Генри встал и покинул нас. Третья встреча из запланированных прошла, а вторая — так и не началась. Кажется, действительно придётся идти к Марку.

***

Вернулись на корабль поздно, практически без сил, ведь мы с Ниэри посетили три универмага, галерею модных бутиков и торговца оружием. Прекрасный набор для девушек.

Как бы там ни было, я проспала до самого обеда. А проснувшись, вскочила как ошпаренная, и едва-едва одевшись, отправилась бегом на мостик. Всё дело в том, что «Арлекин» летел в гиперпространстве — характерный гул двигателя я не перепутаю ни с чем.

— Марк, куда мы летим?

— Сара? Доброе утро!

— Не уходи от ответа!

— Ну, мы тут посоветовались с дядей Генри…

— Ах, с дядей Генри! Без меня? — возмущение кипело и выплёскивалось наружу.

— Ты так крепко спала… я не решился тебя будить.

Ладно, предположим, тут он молодец.

— И о чём же вы посовещались?

— Надо посетить окрестности станции «Дью-Эс», понаблюдать, собрать информацию, внедриться в их сеть, — Марк кивнул в сторону консоли связи, — мы разработали план с кучей пунктов.

Ах вот как? План они разработали! Впрочем, у меня никакого плана не было, а тот, что был — не сработал. Поэтому я лишь фыркнула, развернулась и с гордым видом ушла в кают-компанию. Надеюсь, Ниэри не спит и мне есть кому излить душу.

На следующий день мы вовсю следовали плану дяди Генри. «Арлекин», задействовав систему невидимости на полную мощность, подобрался вплотную к станции. В космосе, термином «вплотную» называют расстояние в несколько тысяч километров. А небольшое расстояние — это миллионы.

Арлекин с Марком методично фиксировали прибытие и отбытие судов, особенности работы стыковочной службы. Я прослушивала все переговоры, открытые и закрытые, и рассылала спутники-шпионы размером с грецкий орех. Скукота.

— Шкипер на станции, — сказала Ниэри после того, как взломала внутреннюю сеть, — большая часть его команды тоже.

Я подумала, что, наверное, надо пойти назад в каюту и посмотреть, что там на кристалле, который передал Эдвард Хойл. Всяко будет интереснее, чем эта нудятина.

Но не успела.

Недалеко от станции пространство надулось как гигантский мыльный пузырь и неожиданно лопнуло.

На этом месте оказалась целая группа военных кораблей!

Один из которых был огромным линкором, длиною в 3-4 километра! Здоровяка сопровождали два десятка рейдеров, эсминцев, штурмовиков и более сотни перехватчиков.

Линкор отправил широковещательную передачу. С экрана смотрел бравый адмирал, с тремя звёздами на груди. Илларион Долохов собственной персоной.

— ВНИМАНИЕ!

ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЗОНЕ ДЕЙСТВИЯ ОПЕРАЦИИ ИМПЕРСКОЙ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ!

ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ!

Кажется, мой план всё же сработал. Я посмотрела на Марка победным взглядом. Ну, и кто здесь мисс Гениальность?