Артем Каменистый

Зовите меня Форс-Мажор (Существование 2)

Глава 1

Артем Каменистый

Зовите меня Форс-Мажор

Глава 1

— Огромное. Шумит. Летает. Наверное — это вкусная еда. Я хочу её, — мечтательно протянул Второй, провожая вечно голодным взглядом рукотворную птицу.

Трэш, тоже наблюдая за дроном, при упоминании еды поморщился. Мысленно, разумеется, поморщился, ведь бронированная морда плохо приспособлена для зрительного выражения эмоций.

Для демонстрации недовольства есть две причины. Первая — Трэш голоден. Организм развитого заражённого — это промышленная печь с кислородным наддувом. Всё, что ни кинь в неё, моментально обращается в пепел и энергию.

А это значит, что пора подкидывать очередную порцию пищи.

Когда он ел в последний раз? И что это было? Да уж точно не стол, ломящийся от тяжести мясных блюд... Можно сказать, что ничего. Несколько недозрелых яблок, сорванных по пути через сад — не в счёт. Это смехотворные крохи. Дохлую собаку Трэш проигнорировал, оставив её Второму. Значит, с того самого магазинчика, где удалось разжиться несколькими банками рыбных консервов, ничего серьезного в пасть не попадало.

Магазинчик этот подвернулся утром.

А сейчас время уже далеко за полдень...

Вторая причина, заставившая Трэша поморщится, не относилась к гастрономической.

Память о прежней жизни вернулась почти полностью, благодаря чему он смог опознать дрон и подметить некоторые нехорошие особенности. "Хантер-универсал", или, как некоторые обзывают — "Исповедник". Должно быть за характерную крестообразную форму, создаваемую тонкими фюзеляжем и плоскостями. Надежная рабочая лошадка, специально разработанная под реалии этого мира. Конструкция настолько удачная, что, однажды появившись у одного из экспедиционных гарнизонов, была быстро скопирована другими группировками. Ходят слухи, что даже аборигены пытались наладить их выпуск. Что, конечно, сомнительно, ведь изделие пусть и простое, но весьма высокотехнологичное.

Создатели не озаботились радиолокационной незаметностью, экономичностью и соблюдением экологических стандартов. Ничего этого не требуется в мире, где основная масса противников не использует передовое зенитное вооружение. Даже когда речь заходит о применении ядерного оружия, здесь не задумываются об охране природы. Ну и бесплатного горючего здесь всегда навалом, и запас его регулярно обновляется. Критически важные узлы дрона способны выдержать кратковременное пребывание в изменчивых зонах аномальной деструктуризации. В системе управления на этот счет вшит немедленный возврат на обратный курс, что в сочетании с высокой маневренностью аппарата нередко позволяет дотянуть машине до базы. Ну а там она ремонтируется за пару часов заменой блоков с тонкой электроникой с последующим тестированием. Благо, конструкция модульно-блочная, ни паять ни варить ничего не надо, справляется даже техник с низкой квалификацией.

Модульно выполнена в том числе и боевая часть. Вот именно она Трэшу очень не понравилась. Под левым крылом висел тупоносый контейнер с поисковым оборудованием, под правым одинокая ракета с ядовито-оранжевым пояском вокруг боевой части. Ее трудно с чем-то перепутать — тяжёлая "Эмма". Тяжёлая — буквально, больше двух на "Хантер" не поставить. Стоит дорого, спрашивают за расход таких боеприпасов строго, потому применятся нечасто.

Против плохо оснащённых туземцев и обычных заражённых применять её накладно, для них есть куда более дешёвые средства поражения. Зато чертовски эффективна против самых опасных монстров. Содержит двухсекционную боевую часть, разгонный двигатель и аэродинамическую систему маневрирования, управляемую оператором, или напрямую компьютером дрона. При попадании кумулятивная передовая секция боевой части проделывает в цели отверстие радиусом в несколько сантиметров, как правило — сквозное. Кормовая отделяется за миг до взрыва, после чего рассеивает облако аэрозоли, смертельно опасной для зараженных и людей. Вещество эффективное, но капризное, потому оружие приходится снабжать системой охлаждения, работающей от бортсети. В смеси, помимо компонентов отравы, содержится радиоактивный изотоп, загрязняющий местность.

Если крупный монстр не падает замертво, это еще не конец. Ведь он мало того, что получает ранение, он еще и набирает на свою тушу изотопы. Доза невелика, здоровью почти не вредит, зато тварь оставляет радиоактивный след, который легко обнаруживают дроны. Если не догадается тщательно вымыться (что вряд ли), долго скрываться не получится.

Да и без радионуклидов дроны много на что способны. Такие, как этот. Под левым крылом у него не ракета, а контейнер с аппаратурой, многократно увеличивающей поисковые таланты машины. С этой электроникой и оптикой она способна засекать цели там, где их самый острый глаз не заметит.

Такая вот опасная "птичка" пролетела в трех сотнях метров. Она плохо различает объекты слева и справа по курсу, зато прекрасно видит впереди и под ней. С ее скоростями промчится на головой неожиданно, не позволив подготовиться. Срисует Трэша, опознает, осуществит запуск и наведение "Эммы".

И заработает он пробоину через всё тело, плюс порцию тирена на кожу и в лёгкие. Ну и вдобавок — обмарается радиоактивной дрянью.

Перспективы не самые радужные. Трэш знал людей, которые принимают решения о применении такого оружия. И прекрасно понимал, что одиноким "Хантером" охота не ограничится. Сколько таких дронов на базе? На "Альфе" не меньше полутора десятков, плюс столько же, в сумме, наберется на "Бете" и "Дубле". Часть постоянно стоит на приколе из-за вечной нехватки двигателей. Слишком дешевые, быстро исчерпывают ресурс, не успевают новые подвозить. Еще пару-тройку приходится подолгу ремонтировать из-за проделок аборигенов. Местные любят стрелять во всё, что летает. Обычно из автоматов и пулемётов, но, случается и переносные зенитные комплексы используют.

В среднем около трети "Хантеров" вечно стоят на приколе. Значит, в честь Трэша могут поднять двадцать машин. Плюс пяток "Ведьм" и неизвестное количества всякой мелочи вроде "Москитов" и "Шершней". Последние не способны нести тяжелое вооружение, опасное для элиты, а вот простейшую аппаратуру слежения — запросто. Они не нуждаются в серьёзной аэродромной инфраструктуре, потому миниатюрную технику можно держать даже на филиалах, не растрачивая ресурс на долгие перелёты.

Этой техники достаточно, чтобы за считанные часы прочесать площадь в несколько сотен квадратных километров, не пропустив на ней ни единого зараженного, развившегося до фиолетовой части шкалы.

А Трэш шагнул ещё дальше, — до её красной границы.

Он почти целую ночь бежал с такой скоростью, что растерял всю стаю. Один Второй сумел выдержать такой темп. Да и то пару раз пришлось притормаживать, чтобы и без него не остаться.

Трэш это делал не из-за привязанности. К этому существу у него ни малейшей привязанности проявиться не может. Ведь это не старый Второй, не Чавк — это новый спутник. Прилично развитый, следовательно, опасный. Неплохо иметь под рукой такого союзника. Ну и дроны, скорее всего, жестко нацелены на поиски одиночной цели. Есть шанс, что двойная сможет сбить их с толку.

Но шанс — так себе. Появление в зоне ответственности зараженного из красной части шкалы — это угрожающая ситуация. После обнаружения серьёзно усиливаются меры безопасности.

А уж такой противник, как Трэш — это нечто новое, ещё ни разу никем не виданное. Ради него расстараются так, что места живого не оставят на всём, что похоже на развитого зараженного.

И что теперь прикажете делать?

Можно попробовать поставить себя на место ребят из "Альфы". Как бы Трэш поступил, прикажи ему организовать облаву на такую цель?

Для начала, он бы приблизительно очертил район, где эта цель может находиться. Приблизительно они понимают, с чем имеют дело. Благодаря научникам знают среднюю скорость передвижения развитых заражённых. Им известны место и время, где Трэш засветился в последний раз, отмерить нужный радиус — минутное дело. Далее по этой окружности следует проложить маршруты поисково-ударных дронов. Особое внимание уделять населённым пунктам и лесным массивам. На возвышенностях и открытых местах расставить моторизированные группы с тяжёлым вооружением.

И конечно же — усиленный мониторинг воздушной обстановки. Тщательно отслеживать изменения границ деструктивных зон. Вдалеке от них применять уже не дроны, а вертолеты. У них и боевых и поисковых возможностей побольше.

Всё это стремительно пронеслось в голове у Трэша и заставило пригорюниться. Он уже в сотый раз пожалел о том, что сотворил в горячке. С одной стороны, всё также доволен содеянным, но с другой, выдал себя с потрохами. Неудивительно, что его будут пытаться уничтожить всеми возможными способами. Он угроза, доселе невиданная, с такими не принято церемониться.

Если не покинуть район поисков, рано или поздно попадется. Даже умения маскироваться недостаточно, ведь у него свои недостатки и неизвестно, насколько оно эффективно против дронов и вертолетов. Залечь на дне в укромном уголке? Ну да, если неделю пересидеть, враги могут решить, что цель успела выбраться.

Ну а питаться там чем? Организм даже кратковременную голодовку переносит скверно.

Второго на продукты пустить?..

От такой мысли Трэша передернуло. Нет, внешне он может выглядеть как угодно, но внутри остались запреты цивилизованного человека. На некоторые вещи не согласен пойти даже под угрозой верной смерти.

Значит, ему нужен план, а не просто слепое бегство.

И нужен прямо сейчас.

Продолжая задумчиво таращиться вслед дрону, спросил:

— Второй, ты же знаешь, что с этих штук прилетает смерть. И всё равно мечтаешь сожрать.

— Смерть везде. И смерть часто бывает вкусной едой. Почему бы не помечтать, — разумно ответил монстр, поглаживая культю искалеченной лапы. — Мы ещё долго сидеть будем? Еда сама сюда не придёт. Что ей здесь делать, в таких колючих зарослях? Надо самим её поискать.

— Найдем... не сомневайся, — ответил Трэш. — Но попозже.

— Но есть хочется сейчас.

— Хотеть не запрещено. Немного потерпишь, зато потом получишь много самой вкусной еды.

Трэш понял, что делать дальше. А может и до этого понимал.

Иначе чем ещё объяснить, что он столько часов мчался в верном направлении?

* * *

Про это место мало кто знал. Оно не представляет интереса ни для зараженных, ни для людей. Трэш во времена, когда выглядел совершенно иначе, однажды попал сюда по делам службы. Расширяли сеть дозорных автоматизированных турелей, вот и пришлось соваться в уголки, куда до него никто не заглядывал.

Он не удивился, наткнувшись в одном из таких уголков на древний дот. Военные инженеры, проектируя эти фортификационные сооружения, сталкиваются с такими же соображениями, что и установщики турелей. И тем и тем требуются места с хорошим обзором.

Это место Трэш тогда забраковал. Да, обзор с него неплох, но увы — только в одном направлении. Очевидно, именно оттуда ожидалось появление противника. Но экспедиционным силам в первую очередь требуются точки, из которых можно контролировать всю окружность, а не отдельные сегменты. Турели стоят недешево и сложны в обслуживании, невозможно заполонить ими всю зону ответственности. Вот и приходится придирчиво относиться к выбору позиций.

Завидев дот, Второй заволновался и Трэш позволил ему первым проскочить внутрь. Сам протиснулся не без труда — вход узковат изначально, а со временем ещё и землей с боков заплыл.

Поморщившись от неприятного сырого запаха, припал к амбразуре, оценил, что со времён последнего посещения здесь ничего не изменилось. Дорога, для контроля которой военные поставили дот, просматривается прекрасно.

Второй, жадно всё обнюхав, пожаловался:

— Здесь нет еды.

— Её и не должно быть, — задумчиво ответил Трэш.

— Но Первый обещал, что будет много самой вкусной еды.

— Раз обещал, значит будет. Попозже.

— Но я хочу вкусную еду сейчас.

— Я это уже слышал и повторю: потерпишь, не развалишься. Я однажды долго голодал и не умер. Пару дней мы продержаться должны.

— Есть надо каждый день. Много. Желательно вкусную еду.

— Да заткнись ты уже.

— Первый недоволен Вторым? — напрягся спутник. — Первый хочет съесть Второго?

— Да я лучше блевотины ведро съем, чем тебя.

— К сожалению, ведра блевотины здесь тоже нет. Первый ведь не станет есть Второго по этой причине.

— Как же с вами, обжорами, тяжело... Да не стану я тебя есть. Просто посидим здесь до утра, потом дальше пойдем. Тут неподалеку хорошее место есть. Там просто завались вкусной еды. Самой вкусной.

— Так зачем мы здесь сидим? — заволновался Второй. — Надо бежать к вкусной еде с максимально возможной скоростью.

— Тебе мало одной оторванной руки? Хочешь, чтобы и вторую оторвали... с ногами вместе?..

— Не хочу. Без конечностей добывать вкусную еду будет непросто.

— Вот и сиди до утра молча, если не хочешь проблем.

Трэш не стал объяснять подробности. Второй не поймет. У этих существ парадоксальное сознание, где вполне себе разумное поведение уживается со звериными инстинктами и полнейшим непониманием простейших вещей. Ну и зацикленность на пище вносит свою лепту, выстраивая процесс мышления прямолинейно-примитивно.

Хочешь не хочешь, а до утра придется сидеть в этом доте. Ночь — время снижения температуры почвы, растительности, строений. Но увы, свои тела ни Трэш, ни Второй охлаждать не умеют. Они и днем представляют собой тепловые аномалии, а ночью заметность существенно повышается. Да и разглядеть врагов труднее, а им, с их аппаратурой, вести поиск проще.

Дот — это перекрытие и стены метровой толщины. Высококачественный железобетон, за десятилетия не раскрошившийся. Он надежно прикроет и от дронов, и от наземных наблюдателей.

И никакая хитроумная электроника не поможет врагам просветить издали старое военное сооружение.

Расслышав шум мотора, Трэш насторожился и чуть отстранился от амбразуры. Простоял так с минуту, прежде чем показался источник шума.

По дороге ехал грузовик. Кабина обшита стальными листами и решетками, далеко вперед выдается клюв тяжелого отбойника. Вместо кузова платформа с причудливой турелью: зенитная пушка заключена в округлую клетку, сваренную из толстых арматурных прутьев. Вся эта конструкция вращается сообща, прикрывая стрелка от нападений зараженных. Не слишком качественная защита, но хоть что-то.

Второй, тоже расслышав шум, заволновался:

— Еда рядом. Вкусная еда. Съедим её?

Трэш, нехорошим взглядом сверля ромб, краснеющий на правой двери, покачал головой:

— Нет Второй, это не еда. Для нашей стаи не еда.

— Первый плохо её разглядел. Это точно еда. Вкусная.

— С этой минуты невкусная. И вообще не еда. Это просто враг. Несъедобный враг. Несъедобных врагов мы будем убивать.

— Сейчас начнём убивать? — обрадовался Второй, полагая, что под шумок можно попробовать кусочек-другой еды, которую вожак ни с того, ни с сего объявил несъедобной.

— Нет. Не сейчас. Сейчас мы к этому не готовы.

Глава 2

По приблизительным прикидкам Трэша, за вчерашние ночь и часть дня он преодолел около ста километров. Правда, это не по прямой, ведь приходилось выбирать самый безопасный маршрут. Старался не выдать себя, показавшись на глаза вероятным наблюдателям, или оставив заметный след. Враги, скорее всего, радиус взяли больше, с запасом, предполагая, что он мог мчаться напролом, с максимально возможной скоростью.

Где проходит кольцо оцепления? Сто пятьдесят километров? Двести? Нет, вряд ли двести, ведь, насколько помнится карта, значительная часть площади круга поисков выберется далеко за границы зоны ответственности. А там уже не только ты охотится будешь, там и на тебя охотники могут отыскаться.

Но даже если они ограничились ста двадцатью километрами, это чертовски много. Длина такой окружности семьсот пятьдесят километров. Даже если все "Хантеры" поднять, получится по одной машине на два с половиной десятка километров. А ведь прочесать надо не только крайнюю линию, а и всю площадь, не оставляя при этом лазеек и укрытий для дичи.

Нет, не сходится. Даже если каждого под ружье поставить и выгнать из стабильных кластеров всех местных союзников, возможностей вырваться из капкана останется предостаточно.

Слишком велики масштабы операции, слишком сложная добыча и слишком мало бойцов и техники. Экспедиционные силы контролируют эту территорию точечно, неплотно. Главная задача — держать под контролем дальние подступы к базам, не позволяя агрессивно настроенным аборигенам транспортировать и использовать тяжёлые виды вооружения.

Включая ядерное.

Ситуация для экспедиционного корпуса новая. Никто к ней не готов. Обкладывать придётся не группу туземцев, а одиночное существо, способное пройти где угодно.

И это существо обладает человечески разумом, что вообще в голове не укладывается.

Но Трэш, всё это просчитав, не стал наглеть. Всё утро потратил, чтобы перебежками от укрытия к укрытию добраться до реки, петлявшей между изрядно заболоченных берегов. Зараженные воду традиционно не любили, на этом и строился его расчёт. Да, противник понимает, что на этот раз вариант нестандартен, но шаблонное мышление не так просто в себе побороть. Должны уделять таким местам меньше внимания.

Да и укрываться от дронов здесь проще. Это однажды сработало. Заслышав шум двигателя, Трэш бесцеремонно затащил Второго на глубину, где нырнул вместе с ним в омут и отсиживался в нём, пока не досчитал до шестидесяти. Спутник и без того не очень то восторгался водными процедурами, а после случившегося и вовсе пригорюнился.

Наверное, в глубине души сильно жалеет, что связался с таким вожаком.

А есть ли у него душа?

Интересный вопрос...

По реке прошагали около пятнадцати километров. Дальше берега изменялись, вместо болот и пойменных озер потянулись луга и леса. Слишком много открытых мест. Здесь и заметить могут издали, и велик шанс нарваться на засаду, потому что хватает грунтовых дорог.

Ни экспедиционные силы, ни союзные им аборигены не любят передвигаться пешком. Это Трэш помнил прекрасно.

Чем непроходимее местность, тем меньше риск на них нарваться.

Пришлось, к радости Второго, отказаться от передвижения по воде. Сначала шли по густому пойменному лесу, где то и дело приходилось с шумом прокладывать себе путь через непролазные заросли. Потом вдоль опушки обогнули поле с пристроившейся за ним деревней.

Населенные пункты — опасно. Преследователи прекрасно знают, что беглец нуждается в большом количестве пищи. Именно у жилья найти её проще всего, так что запросто могли оставить наблюдателей, или подвесить малозаметный зонт со следящей аппаратурой. Такой не выдаёт себя шумом, и разглядеть его выкрашенную под цвет небес оболочку можно только на фоне густой облачности.

А таковой сегодня не наблюдается.

Дальше выдался рисковый момент, когда пришлось бегом пересечь почти километр открытого пространства. Зато потом двигались по лесополосе, как по путеводной нити. Она вела именно туда, куда Трэш стремился. Он помнил эти места и уже почти не сомневался, что замысел удался.

Второго перестала согревать радость расставания с рекой, и он переключился на любимую тему:

— Хочется есть.

— И мне хочется.

— Надо поискать еду. В этих кустах еды нет.

— Зато они нас хоть немного прикрывают.

— Я слышал звук вон в той стороне. Такой звук издаёт еда.

— Это теперь не еда для тебя. Запомни. Ты мой Второй, и ты будешь питаться самой лучшей едой, а не этой дрянью.

— Самой лучшей? И где же она? Я её хочу.

— Вот же прорва ненасытная... Потерпи немного, и всё у тебя будет.

* * *

Второй, резко остановившись, уверенно заявил:

— Туда не надо идти. Там не бывает вкусной еды. Там никакой еды не бывает. И там всё чешется. Зачем идти туда, где всё чешется и нет еды? Пойдём в другое место.

Трэш, грубо толкнув спутника в плечо, скомандовал:

— Шагай давай. Первый лучше тебя знает, где есть еда, а где нет. Еда там есть. Самая вкусная еда в мире. Не сомневайся.

Зараженные, в отличие от электроники, могли подолгу находится на территориях с деструктивной аномальностью. В обиходе их иногда называют "чернотой". Второй полностью прав в том, что едой на них разжиться проблематично. Да и у Трэша есть опыт затяжного перехода по зоне, оккупированной безжизненными кластерами. Он тогда с голодухи едва ноги не протянул.

Но сейчас всё иначе. Сейчас он знает куда идет, а не наобум шарахается, ничего не соображая и сам себя не понимая.

Однако, Второй мысли читать не умел, и потому, давя кривоватыми ступнями чёрную траву, непрерывно жаловался на нехватку калорийного питания. Трэш периодически толкал его в спину, заставляя ускорять шаг. Хотелось побыстрее укрыться среди превратившихся в уголь стволов деревьев. Там беглецов уже не разглядят со стороны живых кластеров. Сейчас опасаться надо лишь наземных наблюдателей, авиация возле границ аномальных кластеров нормально работать не может.

Добравшись, наконец, до лесочка, Трэш присел на исполинский черный пень и великодушно разрешил:

— Можешь немного отдохнуть. Здесь можно, здесь уже безопасно.

Второй, оглядевшись, унылым тоном выдал привычное:

— Здесь еды нет, а есть очень хочется.

— Будет тебе еда, — в который раз пообещал Трэш. — Самая лучшая еда в этом говенном мире.

— Первый обещал много раз. И ни разу не накормил.

Трэш, прекрасно понимая, что Второй ничего не поймёт, скорее для себя, чем для собеседника, разразился затяжным монологом:

— Давно, в другой жизни, я здесь бывал. То есть, не совсем здесь, а рядом. Мы тогда тестировали новый метеозонд. Мы такие подвешиваем, чтобы отслеживать изменение воздушных границ аномалий. Оболочка с гелием, простейший передатчик, солнечная батарея, подзаряжаемый аккумулятор и шнур, за который зонд закрепляется. Нехорошие местные жители любят шнуры перерезать, но везде им не успеть. А мы получаем дешевое и относительно надежное средство мониторинга. Если заглох передатчик, это значит, что аномалия до него добралась. Отправляем группу, те зонд спускают, меняют блок и заново поднимают. Обычно аномалии быстро откатываются к прежним границам, так что зонд может работать и дальше. В тот день я повесил на зонд старую камеру от турели. Интересно стало. Хотел посмотреть, как выглядит чернота с высоты птичьего полёта. Включил камеру в режим серийной съёмки, чтобы каждые десять секунд по кадру делала и меняла зум. Камера хорошая, с высоким разрешением. Испытания длились почти час, и всё это время она снимала. Потом я перекинул отснятые кадры с карты памяти. Знаешь, как это делается?

— Никогда не ел карту памяти. Она вкусная?

— Нет Второй, она тебе не понравится. Хотел тебе рассказать, как мы перекидываем данные с устройств, побывавших в заражённой среде, но не стану. Ты не оценишь. В общем, некоторые фотографии получились удачными. В том числе, сделанные при высоком увеличении. Чернота эта, оказывается, не сплошная. На стыках кластеров попадаются треугольные участки с живой растительностью. Ну да это обычное дело. Необычным оказалось то, что дальше посреди черноты есть нормальный кластер. В том смысле, что он большой, на несколько квадратных километров, а не треугольник в половину гектара. Обычные поля, лесок, озеро и несколько строений. На деревню не похоже, скорее всего это ремонтная база для сельской техники. Я там и комбайны рассмотрел, и трактора, и хлам непонятный. И еще я там рассмотрел коров. Много коров. Ты знаешь, что такое коровы?

— Это вкусная еда.

— Я слышал, что вам такая больше всего нравится. Она ведь очень вкусная, так?

— Да, очень вкусная, — оживился Второй.

— Там, на этом кластере, интересно получается. При каждом обновлении туда попадает стадо коров. Выбраться они не могут, потому что животные в черноту не полезут. Там на много километров вокруг одна чернота. Никто этих коров не увидит, только если, как я, с воздуха не подсмотрит. Твои коллеги там не бродят, им тоже чернота не нравится. Получается, этих коров там никто не сможет съесть. Ты меня понимаешь?

Второй, поднявшись, завертел головой, жадно заявив:

— Съесть их можно. Я знаю способ. Надо просто туда прийти. Почему мы не идём?

* * *

На последних метрах черноты Трэш поймал себя на мысли, что идея съесть корову целиком, со шкурой, внутренностями и костями, кажется ему привлекательной.

Да и варить её вовсе не обязательно.

Всё же проголодался он изрядно. Уже пару суток почти без еды обходится, растрачивая силы на длительные переходы. Так можно и до одобрения людоедства себя довести.

Гм... Нехорошие мысли. Может оболочка чудовища давит на психику, стараясь и её сделать нечеловеческой?

Брр. Что угодно, но только не это. Трэш в ужас впадает от мыслей, что может превратиться в хищное животное.

И одновременно подумывает над прелестями суицида. Жить хочется, но не любой ценой.

Такая вот парадоксальная личность.

— Коровами пахнет, — обрадовался Второй, прибавив шаг.

Ну да, запашок навоза ощущается отчетливо. А вот самих коров при этом не видать. Ну да кластер немаленький, стадо может находиться в любом из его уголков.

* * *

Стада на кластере не оказалось по той причине, что оно разбрелось. Коровы наблюдались по всей территории, пасущиеся одиночками и мелкими группами. Выглядели они испуганными, что легко объяснялось внешним видом пожаловавших из черноты гостей. Подпускать таких образин к себе животинки не желали.

Ну да и ладно, такие гости в согласии не нуждаются.

Второй легко догнал молодого бычка, завалил на бок, порвал ему шею и тут же впился в брызгающее кровью мясо. Трэш, не представляя, как в таких условиях можно сварить продукты, был вынужден оторвать пару задних ног, грубо содрать шкуру и начать есть так, сырятину.

Еда сытная, но по вкусовым качествам до вареной ей далеко. Или это сказываются воспоминания цивилизованного человека?

Непонятно.

Пережевывая сочное мясо, Трэш прикидывал дальнейшие расклады. В поле зрения по полям он насчитал под шесть десятков коров, тёлок и бычков. Это приблизительно двадцать тонн живого веса. Убрать кости, шкуры и малопривлекательные внутренности, всё равно останется столько, что хватит на несколько месяцев скромного существования.

А ведь и четверти площади кластера не осмотрено. Кто знает, сколько ещё домашнего скота пасётся по его просторам.

Следовательно, вопрос с пищей можно считать решённым. Трэш может и на сыром мясе сколько угодно продержаться. А уж Второму оно в радость, он варёное никогда и не видел.

Но они сюда пришли не только мясом объедаться. У них есть куда более важная цель.

Точнее, цель есть у Трэша.

Если окончательно отбросить уже почти оставшиеся в прошлом мысли о суициде, в целом, ему хочется жить. Вот просто хочется, и всё. Даже загнанный в ужасающую оболочку умирать не желает.

Вот только желающих отправить его на тот свет в этом мире более чем достаточно. По сути, врагами приходится считать абсолютно всех. Бывшие сослуживцы и аборигены-союзники — в первую очередь. Он уже изрядно им насолить успел, да и само его существование для них неприемлемо, как себя не веди.

Туземцы тоже вряд ли захотят дружить с тем, кого считают воплощением своего самого страшного кошмара. Даже те иммунные, которые только-только начнут делать первые шаги в этом мире, при виде Трэша свалятся с разрывом сердца.

Или врежут по нему из всех стволов.

Итак, чем заниматься дальше, кроме как поглощением сырого мяса?

Первое: надо разобраться в себе. В своих новых возможностях. Обстановка спокойная, можно покопаться в себе, не опасаясь налёта авиации или танковой атаки. После предательства, оставившего Треша в одиночестве, в нём много чего изменилось и продолжает меняться. Он это ощущает, но не понимает сути происходящего.

Надо понять.

Второе: пора начинать использовать все возможности, чтобы усилиться. Как это сделать? Сложный вопрос, ведь он пока не знает, какие ресурсы можно раздобыть на этом кластере.

Чудовища сражаются голыми конечностями, уповая на мощь своей брони. Но с Трэшем всё не так, он монстр только внешне. Внутри заперт человек, неплохо разбирающийся в некоторых технологиях. И у него уже есть опыт, показывающий, что чем больше аргументов в твоих руках, тем победоноснее оказывается бой.

Насколько Трэш понимает, ему здесь нигде не рады. Вроде как, если забираться далеко на запад, вначале закончится территория зон контроля различных экспедиционных сил. Именно на ней поддерживается самая низкая плотность зараженных во всём мире. Дальше тянется полоса, где мертвяков побольше, но не сказать, что чересчур много. Это туземные районы.

Туземцев следует опасаться, ведь они люди не простые. Этот мир меняет их внутренне, из некоторых получаются такие колдуны, что связываться с ними опасно даже элите.

За территорией аборигенов начинаются места, сведений о которых немного. Но то, что Трэшу известно, напрягает. Да, там может и нет, или почти нет людей, зато зараженных очень много и иногда они ведут себя необъяснимо. Сплачиваются в исполинские стаи и мчатся из тех краёв, сметая всё на своём пути.

Почему это происходит — неизвестно. Возможно, они чего-то боятся.

Вот и Трэшу страшно оказываться там, где что-то пугает целые полчища развитых заражённых.

Пока что, оптимально — обосноваться на краю знакомых мест. Тут и знания выручать будут первое время, с ними меньше риск нарваться. Не станет лезть в драку напролом, тщательно просчитывать все шаги, скрывать расположения убежища.

Или убежищ, ведь делать ставку на одно безопасное место — рискованно.

И третье: надо подумать о нормальной команде. Одного Второго явно недостаточно, придётся создать собственное войско.

И кстати о Втором.

Трэш напрягся, отстранился от окружающей реальности, погрузился в себя. Усилием воли вызвал невидимое и неосязаемое. Что-то вроде образа Второго, засевшего в голове. Звучит странно, но понятнее происходящее не объяснить.

Почуяв, что мысленно ухватился за образ, Трэш захотел увидеть то, что видит Второй.

И обнаружил перед глазами жестоко изгрызенную шею убитого бычка.

Получилось. Он, оказывается, способен видеть глазами членов стаи. До этого Трэш только подозревал о такой возможности, подсознание то и дело нашёптывало, что только пожелай, и это получится.

А как этим управлять?

Почувствовал сопротивление. Напрягся, заставляя Второго оторваться от кровавого пиршества. С явной неохотой, будто через вязкий кисель продираясь, спутник отстранился.

А теперь приказать подняться.

Есть! Получилось!

"Отключившись" от Второго, Трэш потрусил головой, стряхивая неприятные ощущения, суть которых не объяснить тому, кто никогда не бывал в чужой шкуре.

Итак, он может использовать органы чувств членов стаи. И может управлять действиями "подчинённых заражённых".

Ценное открытие.

Только что ему с того? У нынешнего Второго вместо рук грубые грабли с огромными когтями. Выполнять с его помощью тонкую работу не получится. Даже тушу разделать, а потом сварить мясо, не получится.

— Пошёл отсюда! Иди туда, где тебя не будет видно! Не то съем тебя! — внезапно рявкнул Второй.

Трэш, прекратив витать в облаках, сосредоточился на происходящем. И понял, что пока он копался в мозгах спутника, к пиршественному столу пожаловал неожиданный гость.

Мужчина выглядел скверно. Кожа землистого оттенка, морщинистая, местами свисающая складками. Одежда частично растеряна, а та, что сохранилась, сильно запачкалась, рваная и вонючая. Идти не может, неуклюже ползает, подволакивая ноги. В глазах жалкое выражение, будто бедолага умирает от голода.

Почерневшие губы дрогнули, уродливое создание издало едва слышимое урчание.

Это для человеческого уха урчание. Трэш должен слышать слова. Но не слышит.

Всё с этим уродцем понятно. Застрял на низшей степени развития, оголодал до полной потери сил. Даже членораздельно высказаться не в состоянии. Не исключено, что это пастух, следивший за стадом. В отличие от бурёнок, переродился, но найти себе еду не сумел. Возможно, причиной тому травма ноги: на изодранной штанине темнеют характерные пятна, да и чуткие ноздри элитника уловили запашок застарелой крови.

Если этот зараженный и дальше продолжит голодать, быстро растеряет остаток сил и умрёт.

Трэш швырнул несчастному недогрызенную коровью ногу:

— На вот, порубай.

— Первый, зачем так?! — возмутился Второй. — Это наша еда. Еда нашей стаи. Она нам нужна. Давай я его лучше убью.

— Нет, ты его не тронешь, — приказал Трэш. — Теперь он в нашей стае.

— Ты взял его в стаю? — удивился Второй.

— Да. Третьим будет.

— Слаб он для Третьего. Лучше его убить и найти Третьего получше. Зачем в стае нужен такой слабак? На этого хлюпика придётся много мяса потратить. Чтобы сильным стал.

— Зато этого искать не надо, он уже здесь. И мяса у нас полно.

— Мясо вечным не бывает, — горестно заметил Второй.

Трэш мог бы ему возразить. Сколько времени живёт этот кластер? Три месяца? Четыре? Пять? В любом случае, проходит не слишком много времени до обновления, при котором здесь оказывается новое стадо.

Но возражать не стал. Второй не блещет интеллектом, не поймёт такие расклады.

Думать за всю стаю придётся Трэшу.

Глава 3

Всё утро Трэш посвятил исследованиям кластера. Первым делом обнаружил незамеченные с воздуха коровники. С одной стороны их прикрывал поросший редким леском пригорок, потому и не знал о их существовании. Странно, но они выглядели давно заброшенными: частично разрушены, частично разобраны. Очевидно, коровы содержались в другом месте.

Которое осталось на планете, породившей этот затерянный в черноте клочок земли.

Добрался до тех самых строений, которые хорошо просматривались с воздуха. Как и предполагал, это оказалась машинно-тракторная мастерская, или что-то с иным названием, но с той же сутью. Здесь обслуживалась и хранилась сельскохозяйственная техника. Некоторая и свой конец находила здесь же. Её разбирали до голой рамы, металл складировали, сортировали и ввозили сдавать. Годные запчасти приберегали для других машин.

Ржавого железа на территории накоплено немало. Хватает и работоспособного: комбайны, трактора, всякие сеялки-плуги, в которых Трэш совершенно не разбирался.

Ну да ему на этих машинах не пахать, или урожай собирать. Не страшно быть дилетантом в не нужной тебе области.

Осмотрев всю территорию, включая постройки, Трэш осознал, что нарвался на истинное Эльдорадо. Здесь есть большая часть того, что ему потребуется на первом этапе плана. Да и на последующих это добро лишним не окажется. Вопросы с добычей некоторых ресурсов и оборудования разрешились без малейших усилий.

Теперь пора задуматься над практической реализацией.

Второй, добравшись до мастерской, бросил на пыльную землю Третьего. Тот, шумно свалившись плашмя, ничуть не огорчился. Он был слишком занят, ни на миг не оторвался от увесистой кости, которую обгрызал с неугасающим аппетитом.

— Он что, не начал ходить? — уточнил Трэш.

— Нет. Не начал. Бесполезное мясо, невкусное и слабое.

— Хочется мяса, — пожаловался слабак.

— Жри кости, тупое животное, — угрожающе заявил Второй. — Первый приказал мясо тебе не давать.

— Но очень хочется.

— Говорить начал, — заметил Трэш.

— Да. Начал. Жрать всё время просит. Мясо просит, а не кости. Жадная тварь.

— Не надо ему мясо давать.

— Так я и не дам.

В последних словах Второму можно доверять, как себе. Он не из тех, кто мясом разбрасывается. Судя по глазам, ему и костей до слёз жалко.

Трэшу мясо не жалко, он экономит его по уважительной причине. Если Третий начнет получать калорийную и богатую белком пищу в большом количестве, это быстро изменит его тело. А нужно, чтобы оно оставалось нормальным, человеческим, или близким к нему.

Кстати, а нельзя ли влезть в шкуру Третьего и выставить запрет на изменение? Вдруг там найдутся какие-то встроенные ограничители. Это существенно упростит управление стаей.

Трэш с утра еще одно открытие совершил. Ну, то есть, не совсем открытие, а упрощение. Устав напрягаться при каждой попытке подключиться к органам чувств Второго и Третьего, он попытался решить эту проблему. И перебрав разные способы, обратился к опыту прошлой жизни. Ему случалось играть в многопользовательские игры, потому он попробовал выстроить что-то вроде интерфейса отрядного меню. Проще, по идее, быть не может.

Результат, если честно, не слишком походил на то, с чего брал пример. Зато теперь переключение между членами отряда, или обращение к ним ускорилось в десятки раз. С этим теперь почти не возникают затруднения. Надо только чуть-чуть отработать момент погружения в отрядную среду, и Трэш начнет справляться с этим без малейших задержек.

В общем, практика нужна. При любой возможности пробовать снова и снова. Вырабатывать автоматизм.

Вот и сейчас уже привычно пробежался по отрядному меню, на секунду-другую взглянув на мир глазами разных членов стаи. Затем всерьёз закопался в иконку Третьего, пытаясь найти способ управлять изменениями его организма.

И напрочь выпал из реальности.

Было отчего выпасть. Трэш неожиданно пропал, полностью перестал себя ощущать. Стал частью организма Третьего. Нет, не частью — это нечто большее. Он стоял чуть выше слабого новичка и осознавал абсолютно все процессы, происходящие в его организме.

Несмотря на отсутствие серьезных анатомических познаний, Трэш быстро понял, чем Третий сильно отличается от нормального человека. Его организм поражён чужеродной структурой, пронизавшей всё тело паутиной тончайших пульсирующих нитей. Возможно, даже не физических, или не всегда физических. Что-то вроде неосязаемых проводников, по которым подавались импульсы, управляющие всеми биологическими процессами.

Трэш наглядно увидел, как выглядит процесс заражения. И не представлял, как его замедлить, не говоря уже о том, чтобы обратить вспять.

Надо думать.

Для сравнения забрался в иконку Второго и снова выпал из реальности. Он ведь ожидал увидеть уже знакомую картинку, однако, реальность существенно превзошла ожидаемое.

Здесь обнаружилась та же структура, подчиняющая абсолютно всё. Однако с картиной, наблюдаемой в теле Третьего, её роднило лишь то, что центр, источающий управляющие нити, располагался в области затылка. Именно оттуда отростки расползались по головному мозгу, чёрным потоком стекали по спинному, где разветвляясь, уходили во все органы и конечности. Плюс оплетали ороговевшую кожу многослойной сетью с мельчайшими ячейками. Там, где у Второго формировались короткие, будто бородавки, шипы среднеразвитого заражённого, чужеродная ткань сплеталась в сгустки, откуда, казалось, пытается прорваться наружу.

В общем, паразит, взявший под контроль Второго, развился в нём на порядок сильнее, чем в Третьем.

Ничего удивительного, ведь разница между спутниками очевидна и без глубоких исследований. Точно так же, как очевидно превосходство Трэша над обеими.

Да что там Третий и Второй, он за всё время не встречал здесь никого, кого хотя бы приблизительно мог считать ровнёй. Может, конечно, где-то на дальнем западе встречаются зараженные куда круче, но здесь он несомненный король бала.

Кровавого бала.

Интересно, можно ли как-нибудь посмотреть, как этот процесс смотрится в себе? Ведь, если так можно выразиться, иконок членов стаи три, Трэш тоже указывается.

Он попытался забраться в свою, и неожиданно это у него получилось с великой лёгкостью.

Куда проще, чем это происходило при изучении Второго и Третьего.

Увиденное его уже не удивило. Да, отличия от предыдущих картин разительное, но к чему-то подобному он был готов.

Черноты в теле больше, нити её толще, метастазы, будто пытающие прорвать кожу, безобразно разбухли под каждым шипом, пустили отростки друг к дружке, сплелись, устроив в структуре брони прочную многослойную сеть. Та, что наблюдалась у Второго и в подмётки этой не годилась.

Осматривая ее, Трэш обратил внимание на то, что в конечностях эта сеть выглядит заметно прочнее, чем в наружных тканях головы и туловища. Особенно сильно она разбухла на суставах.

Задумавшись над этим, он вспомнил давнее. То, что услышал от очередных мучителей, когда только-только начал себя осознавать. Полковник говорил, что он глиняный колосс на стальных ногах. А всё потому, что ему год за годом ампутировали конечности. Отрастая снова и снова, они с каждым разом усиливались всё более крепкой бронёй. Организм адаптировался, пытался приспособиться к нескончаемым мукам, сберечь то, что терял регулярно. В итоге отпилить лапу стало сложной задачей, но при этом отделить голову от тела — запросто. Там, мол, броня наоборот ослабла.

А ещё при том разговоре один из солдат размечтался заиметь бронежилет из такой брони. Но полковник его резко остудил. Заявил, что шкура монстров хорошо защищает только при жизни. Стоит зараженному испустить дух, и её можно легко прошибить ржавым гвоздём. Зелот сказал, что научники до сих пор не нашли объяснение этому явлению. Считается, что пули и снаряды останавливает не костная структура, а какое-то местное колдовство, один из феноменов этого непростого мира.

Вот сейчас, похоже, Трэш как раз и видит структуру этого "колдовства". Чуждой чернотой залиты все конечности, на суставах, где чаще всего работали пилы мучителей, она почти монолитная и расползается на три, а то и четыре слоя. Структуры, поддерживающие сеть, каким-то образом зависимы от костяных выростов, потому что на гладких участках пластин их не наблюдается. И то, что они в этих точках как бы пытаются выбраться, намекает, что защита срабатывает при контакте инородного тела с кожей, или даже на некотором удалении от неё. Что-то вроде силового поля из фантастических книг и фильмов.

Но это ведь неправильно получается. Трэшу надо в первую очередь защищать голову, грудь и позвоночный столб.

А ну-ка...

Он попробовал надавить на черноту, заставить её убраться из левой руки. Сначала ему показалось, что ничего не происходит, но усилив мысленный нажим, он разглядел волну, проходящую по сети. Она несла сплошным потоком части чужеродной структуры к плечу и дальше.

Приказал освобождённым фрагментам сети стать частью чёрного сгустка, разбухшего под одним из шипов на спине.

Так и случилось, причём, с удивительной скоростью, почти мгновенно. Эти чёрные частицы явно не материальные, материя не способна столь непринуждённо и быстро проходить через организм.

Полминуты усилий, и вот уже под спинным шипом разбухла мрачная опухоль, не уступающая тем, которые заполонили конечности.

А вот защита левой руки заметно скукожилась.

Это что получается? Количество фрагментов защитной сети неизменно? Если где-то они прибывают, где-то их должно стать меньше?

Получается, что так.

Открытие не очень приятное, но закономерное. Не будь этого ограничения, ничто бы не мешало зараженным обзаводиться мощнейшей защитой, против которой бессильно почти всё вооружение.

Но есть и плюсы. Теперь Трэш в состоянии самостоятельно выстраивать своё "защитное поле". Станет прикрывать критично важные места, а не бездарно расходовать всю мощь на конечности.

И здесь ключевое слово — сам.

Потому что чёрные нити управления всеми чужеродными структурами у Трэша, как и у Второго с Третьим, тянулись в голову. Но заканчивались не на затылке, а растекались по тканям головного мозга.

Похоже, он сам хозяин своему телу, а та нашлёпка, где созревают спораны и прочее, полностью мертва.

Почему Трэш не умер вместе с ней?

Да потому что он очень нестандартный зараженный. Может внешне на них и похож, язык их понимает, подчинить способен, но что-то с ним явно не так.

И всё дело в истории его появления, где случалось всякое: и необычный способ заражения, когда пытались убить споровым голоданием, а получили иной результат; и редкий трофей, который Трэш принял, ещё будучи обычным человеком, по незнанию полагая, что это подарит ему иммунитет; и годы заточения, совмещённых с жестокими экспериментами и специфической диетой.

Трэш не зараженный.

И не человек.

Он что-то непонятное...

* * *

Управлять действиями Третьего оказалось непросто. С основными движениями проблем не возникало, а вот там, где требовалась тонкая моторика — почти полный завал. С каждой минутой Трэш осваивался всё больше и больше, но понимал, что на отработку навыков уйдут часы, а то и дни.

Поэтому, на старте экспериментов убедившись в неполноценности подчинения, начал с самых простых действий. "Водил" тушку Третьего по территории, заставляя собирать полезные для дела предметы.

Поначалу испытуемый оступался или падал через шаг. Он только-только на ноги подняться сумел и тут же стал жертвой неумелого экспериментатора. Трэш, отчаявшись, даже хотел подкормить его мясом, а не держать на костяной диете. Но обошлось без этого, потому что в последний момент заметил прогресс.

Спустя час научился руками Третьего включать и выключать свет в помещениях, опускать и поднимать рычаги на оборудовании. Всё обесточено, так что, без видимых результатов, просто развивал управление чужой моторикой.

Весь остаток дня ушёл на тренировки, часть ночи и утро.

Лишь тогда Трэш решился приступить к настоящему делу. Счёл, что достаточно хорошо освоился, можно подступать к первой задаче.

С генератором пришлось повозиться. Нет, дело не в управляемости, руки Третьего спокойно справлялись с задачами, где лапы Трэша и близко подпускать нельзя. Оборудование старое, да и долго заброшенным простояло, вот и капризничало.

Но надолго сопротивление техники не затянулось. После очередной попытки дизельный двигатель загудел. В строениях там и сям загорелись лампы. Трэш заблаговременно позаботился о создании автономной сети, разобравшись с проводкой. Раньше мастерская снабжалась от трансформатора, автономный генератор предусматривался на случай перебоев, или для работы на полях, где нет возможности подключаться к линиям электропередачи.

Прекрасно, теперь у Трэша появился источник электричества. Прожорливый, к сожалению источник, но нет нужды непрерывно держать его включенным. Да и запасов дизельного топлива на территории мастерской хватает. Тут есть и цистерна для заправки техники, и баки машин. Не везде залито под горловину, но наберётся прилично.

Со сварочным аппаратом проблем не возникло. Заработал так, как и должен работать. Разве что Второй опасливо заурчал, обернувшись на яркие вспышки.

Трэш, наигравшись, оставил Третьего в покое, вернувшись в своё тело, всё это время сидевшее в позе изуродованного тяжёлой жизнью буддиста.

Поднявшись, принёс к месту испытаний бензорез и канистру с бензином. Тоже надо опробовать в деле.

— Первый, мясо заканчивается, — печальным голосом сообщил Второй.

Трэш кивнул:

— Как закончится, принесём ещё. Мяса много.

— Да, много, — согласился Второй. — Вкусное мясо. Много вкусного мяса. Первый не обманул, Первый хороший. Зачем Первый делаёт яркий огонь? Он невкусный и от него больно глазам.

— Мне очень нужен этот огонь. Так что тебе придётся терпеть его. Просто не смотри, отворачивайся.

— Второй понял. Второй будет есть мясо и не смотреть на огонь. Огонь нужен Первому. Первый хороший. Раз Первому нужен огонь, пусть горит.

— Ты ещё вареное мясо не ел, тебе бы оно понравилось.

— Вареное мясо? Мне понравится? Второй не возражает попробовать вареное мясо.

— Я тоже не возражаю. Но здесь нет посуды, в которой его можно сварить. На всю мастерскую один древний чайник, там даже тебе на один зуб получится. Надо делать вылазку, искать посуду.

— Второй не понял про посуду.

— Тебе и не надо это понимать. Просто ешь мясо, от него ты станешь сильнее. Побольше ешь.

— Второй этим и занимается. И согласен заниматься этим всё время.

— А если я сам схожу и поищу посуду, ты останешься здесь?

— Что?! — вскинулся Второй. — Первый хочет меня бросить?! В чём я провинился?!

— Почему сразу бросить? Посидишь тут, мясо поешь. Я схожу в город, найду какую-нибудь посуду и вернусь. Это недолго.

— Второй пойдёт за Первым. Второй защитит его и поможет съесть добычу.

— Ох и помощничек... Отдыхай, я сам справлюсь, это недалеко. До тебя у меня был другой Второй, я его мог оставлять одного. Ты тоже сам не пропадёшь.

— Первый не должен уходить надолго. Второй будет грустить.

— Да у тебя тут столько мяса, что грустить не придётся.

— Первый мудр. Первый знает радость вкусного мяса. Но Первому нельзя уходить надолго.

— Ладно, я тебя понял. Надолго не уйду. Ну да куда ты отсюда денешься.

— Первый уже уходит?

— Нет. Сегодня я кое-что сделаю руками Третьего. Вырежу из бульдозерного ножа ножик под свою лапу. И ножны сделаю, чтобы носить. С пустыми руками не люблю ходить.

— Второй ничего не понял.

— Я сделаю кое-что. Потом пойду. Ты останешься. И Третий останется. Будешь защищать Третьего и кормить костями. Так понятно?

— Второй понял. Второй будет есть мясо и отдавать Третьему кости. Но может лучше его убить? Зачем кости переводить? Они не такие вкусные, как мясо, но их тоже можно есть. После Третьего на них вообще ничего не останется. Да, его обязательно надо убить. Он невыгодный.

— Как же ты меня достал, мочи уже нет тупость твою терпеть... — едва не взвыл Трэш. — Ладно, повторю ещё раз...

Глава 4

Нож, если честно, Трэшу не понравился. И дело здесь не в том, что смотрелся он убого и уродливо. Эдакое рубящее оружие для великана, небрежно вырезанное из отвала старого бульдозера. Собственно, ножом принято называть нижнюю часть этого самого отвала, на которой закрепляются сменяемые стальные пластины с режущей кромкой. Вот они, набранные одна к одной, и являлись основной частью оружия. Получился громадный тесак, или можно сказать меч, слабо приспособленный для колющих ударов.

Трэш провел испытание и в целом остался ими доволен. Меч играючи перерубил стойку кабины комбайна, в несколько ударов проделал пролом в кирпичной стене, а при метании легко сваливал молодые деревца. При массе больше центнера и грубой заточке — предсказуемый результат.

Но хотелось чего-то большего. Например — удобства. Меч банально плохо сидел в руке, скверно в ней ощущался. Нет комфорта в работе, а оружие должно быть частью владельца.

Ну да первый блин, как известно, стремится свернуться до состояния кома. Остается надеяться, что следующие попытки дадут результаты получше.

В прежней жизни Трэшу, которого тогда еще так не называли, много где довелось побывать. И в нормальном мире, где широкие массы понятия не имели о существовании зараженных, и в сумасшедшем месте, где сама твердь земная меняется по расписанию, или хаотично. Здесь ему частенько приходилось кататься. Он за несколько месяцев контракта объездил значительную часть зоны ответственности. Несколько раз даже покидал её, выбираясь с экспедициями туда, где нога солдат экспедиционного корпуса никогда не ступала.

Немало мест повидал. Былая память так и не вернулась в полном объёме, но того, что вспомнилось, достаточно для понимания географии этого района. С одной стороны зона ответственности упирается в зону аномалий, за которой нет нечего, за исключением редких клочков зелени, никому не интересных. Да и те, чем дальше на восток, тем реже попадаются. Оптика зондов и беспилотников далеко в ту сторону сумела заглянуть, немало фото и видео накопилось. По результатам наблюдений сложилось мнение, что спустя сотню километров чернота заполоняет абсолютно всё, кроме неё там ничего нет.

С севера и юга, если в здешнем кавардаке вообще применимо упоминание сторон света, зоны деструктивных аномалий выдаются выступами, протягиваясь длинными и чуть изогнутыми мысами далеко на восток. Чернота в них не сплошная, имеются проходы и даже группы зеленых кластеров, разрывающих мертвые территории. Но, в целом, эта непроходимая для техники местность качественно прикрывает зону ответственности с боков. Достаточно контролировать эти участки, и можно не опасаться, что слева или справа к тебе заявится хорошо вооружённое подразделение противника.

Нет, пешком, по черноте, пройти, конечно, можно. Но только с самым простым оружием и невеликой поклажей. Большого вреда такой неприятель нанести не сможет. Агрессивные туземцы это понимают, и потому за всю историю экспедиционного корпуса инциденты такого рода не зафиксированы.

С запада зона ответственности ничем не прикрыта. Чернота там встречается нечасто, обычно отдельными кластерами, гораздо реже небольшими группами, перемешанными с зеленью. Ландшафтных преград тоже почти нет. С этой стороны постоянно случаются набеги опасных тварей, также просачиваются группы недружелюбно настроенных местных. Потому именно в этом направлении задействованы основные силы обеих баз и "Дубля".

Там же обосновалось немало аборигенов-союзников. Но всё же большая часть их поселений стоят по бокам чёрной "подковы", прикрывая проходы между аномальными зонами. С этих направлений серьёзных проблем не ждут, а с несерьезными в состоянии справиться и местные, если мало-мальски снабжать их военным снаряжением, устаревшей боевой техникой, оружием и боеприпасами.

Потому на восток Трэш даже не подумал соваться. Может и соблазнительно разузнать, каково там, за пределами зон ответственности всех экспедиционных сил, но он ещё не настолько уверен в себе, чтобы до такой степени обнаглеть.

Шастать по зоне ответственности, избегая внимание патрулей, турелей, дронов, зондов и враждебных аборигенов — как-то тоже не очень. Следовательно, и на юг подаваться Трэшу нельзя, ведь придется брести через эту местность.

Итак, методом исключения он пришел к выводу, что оптимальный вариант — податься на север. Для этого придётся пройти от пятнадцати до двадцати километров по черноте, а далее начнется территория, по которой проходит граница чужой зоны ответственности. Её контролируют военные и научники из иного мира. С ними кое-какое взаимопонимание у бывших сослуживцев Трэша налажено. Но контачат слабо, о тесной взаимовыручке и передаче информации речь не идёт. Просто не мешают друг дружке, ведь в этом смысла нет, места всем хватает. Нагадишь соседу, получишь нового врага, а здесь и старых девать некуда.

Но северные соседи, вроде бы, ничего серьезного из себя не представляют. Значительно уступают по технологии и живой силе. Обзавестись многочисленными союзниками из местных у них не получилось из-за чрезмерной жадности. Говоря простым языком, валили всех подряд, как только осознали, что нарвались на бриллиантовую жилу. А когда поняли, что пропалывать этот огород выгоднее селективно, было поздно.

Аборигены злопамятны, массово заручиться их доверием теперь непросто. Да и с той стороны, только дальше к западу, располагается группа крупных поселений, которые решительно настроены на борьбу со всеми, кто лезут с запада. Это существенно осложняет и без того непростую ситуацию.

Вот туда Трэшу и надо. Получается, там потенциальные противники слабы и малочисленны. И они не знают о его существовании. Если не забираться в ключевые районы зоны их ответственности, можно без серьезного риска делать то, что замыслил сделать.

Вот и пошел Трэш на север. С корявой железякой в неказистых ножнах из пластика и досок, болтающихся на поясе из приводных ремней для какого-то непонятного сельскохозяйственного агрегата. Ну и половинку туши бычка прихватил.

Кто знает, как там, на незнакомых землях, дела с продовольствием обстоят. А ему надо хорошо питаться, чтобы сохранять силы.

Сытый он двадцать километров черноты за полтора часа способен одолеть, не напрягаясь. Если, конечно, не станет маскироваться.

А от кого тут прятаться? До самой зелени можно бегом бежать, — никто не помешает.

* * *

То, что Трэшу здесь бывать не доводилось, ещё не означало, что он ничегошеньки не знает о севере. Благодаря эпизодическим контактам с местными экспедиционниками кое-какая информация до него доходила.

Например, ему известно, что где-то здесь располагается город. Вроде как не целиком, а часть большого. И это прекрасно, потому что там выше шанс найти торговый центр, или склад с нужными предметами. В незначительном населённом пункте попробуй отыщи казан на сорок литров, или больше. Там, возможно, ни одного не окажется, хоть во все углы загляни.

Посуда большой ёмкости Трэшу нужна. И посуда нормальная. Не в ванной же ему говядину варить?

И не только посуда. Ему много чего надо отыскать и утащить в логово.

Добравшись до границы черноты, он километра два продвигался по светлому сосновому лесу, прежде чем показалась опушка. Укрывшись в кустах, пожевал мяса, разглядывая открывшиеся виды. Дальше начиналось пшеничное поле, за ним вдоль обочины приличного села тянулась дорога. В поле зрения видны брошенные машины, раскиданные останки людей и животных. Вон, вдалеке, стоит парочка слаборазвитых заражённых. Монотонно раскачиваясь с носков на пятки, они ждут, когда на глаза попадётся что-нибудь привлекательное с гастрономической точки зрения.

Сделать их частью стаи? Нет, с этим Трэш всегда успеет. Ему пока достаточно Второго и Третьего: и руки рабочие имеются, и подопытный материал.

А эта мелочь пусть раскачивается дальше.

Село тоже не привлекло. Да, немаленькое, но ему там ловить нечего.

Указатели на обочинах дороги не заинтересовали. Даже если там есть стрелки и километраж до ближайших городов, это ровным счетом ничего не значит. Кто знает, прилетели они сюда, или остались в родных мирах. Так что — бесполезный набор букв и цифр.

А вот высокий холм слева, где-то посреди леса, привлёк внимание. Слишком странные очертания, да и чужеродно выглядит на равнинной местности. Скорее всего — отвалы горнодобывающего предприятия. Прекрасная позиция, чтобы осмотреться.

Вслепую Трэш может неделю шарахаться, так и не наткнувшись на город.

* * *

Расчёт оправдался. Уже спустя двадцать минут Трэш уверенно вышагивал в правильном направлении. Сверху удалось разглядеть то, что, бесспорно, можно назвать большим городом, или его частью. Прекрасно просматривались дома в двадцать и более этажей — явно не деревня.

Дымов пожаров не видать, значит, скорее всего, кластер провёл здесь уже немало времени. Жителей не осталось, улицы заполонили зараженные разной степени развития. Такие места принято обрабатывать тереном, уничтожая скопления мертвяков. Но это имеет смысл в первые несколько дней, или когда дроны засекают приличные по численности групповые цели. На одиночек дорогостоящий газ переводят только в тех случаях, когда засекают элиту, или тварей, недалеко от неё отставших.

С большой вероятностью Трэшу повезло угодить в спокойный период. Для стандартного заражённого — это плохо. Ведь ему интересна вкусная еда, которой здесь уже нет. Но для такого вот мутанта — в самый раз.

И потому Трэш торопился со всех ног. Однако и про осторожность не забывал. Выбирал укромные тропки, использовал любые преграды, чтобы не попадаться на глаза возможным недоброжелателям.

У реки, которая выписывала дугу вдоль окраины города, наткнулся на стайку из трёх прилично развитых заражённых. Те сосредоточенно грызли кости кого-то, кому не повезло и появление здоровенного элитника застало их врасплох. Кинулись было сдуру назад, но упёрлись в реку. Пришлось бестолково заметаться вдоль воды, забираться в неё эти товарищи не любят.

— А ну стоять! — рявкнул Трэш.

Все трое замерли, будто громом поражённые.

Один запричитал:

— Не ешь меня, я невкусный. Вот их съешь, они повкуснее.

И коварно указал на своих спутников.

Трэш, вместо того, чтобы воспользоваться его советом, отломил от припасённого мяса пару кусков, бросил указанным мертвякам, обделив презренного предателя.

— Жрите, я сегодня добрый. Я до того добрый, что даже не убил ещё никого.

— Да как же так, — подобострастно залебезил тот, кому подарка не досталось. — Надо убить. Ты сильный, ты любого убить можешь.

— Ага. И тебя могу. Мне это, как высморкаться. Так что, думай, что говоришь. Кстати, скажите мне, уважаемые, как дела в городе? Что там происходит?

Жадно приканчивая мясо, один доложил:

— Там никак. Там всё съели. Скучно.

— Да уж, отсутствие развлечений — это, конечно, неприятно. Вкусное мясо с оружием не появляется? Которое стреляет и убивает?

— Видели таких один раз, — доложил второй из получивших подарок.

— И что?

— Их тоже съели. Совсем скучно стало.

— Понятно, — кивнул Трэш. — А давно этот город сюда прилетел?

— Он ведь город, а города не летают. Этот тоже не летал.

— Я о том, когда он появился, с вкусной едой. Давно это случилось?

— Давно.

— Сколько дней?

— Мы не знаем. Много. Считать не умеем. Он уже долго здесь. Вкусная еда давно кончилась. Ещё хочется. Ждём, когда новая появится.

— Понятно. Ну, не буду вас отвлекать. До свидания.

— Поделился бы ещё. У тебя мясо вкусное. Самое вкусное.

— Дам, если скажете, где здесь можно найти большую кастрюлю.

— Зачем тебе большая кастрюля? Она невкусная.

— Ладно, сам поищу. А вы продолжайте грызть свою тухлятину.

— А мясо?! Ты дашь нам его?!

— Бог подаст.

Итак, предварительные выводы подтверждаются. Город этот далеко не свежий, его население давно переродилось, в процессе чего большую часть сожрали. Аборигены если и наведываются, то украдкой, серьёзные силы, вроде "бубновых", скорее всего не заявляются. Уж о них бы эта троица знала.

Трэш тоже сильно светиться не планирует. Не хватало ещё, чтобы он и в этом регионе главной страшилкой стал.

Надо вести себя поскромнее.

Глава 5

С городом Трэш и правда не ошибся. Провонявший мертвечиной, от подвалов до последних этажей заваленный костями людей и начинающих зараженных. Там и сям чернели остовы сгоревших домов, которые никто никогда не пытался потушить. Местами наблюдались следы борьбы: пулевые отметины на стенах и стеклах, разбросанные гильзы, расстрелянные машины. Один раз встретился сожженный неведомым оружием танк. Ни одной пробоины в броне заметить не удалось, будто исполинской паяльной лампой обжарили. Пару раз на глаза попадалась разгромленная техника туземцев: обшитый железом грузовик, и так же кустарно укреплённый "Уазик-буханка".

Заглядывая в магазины и торговые центры, Трэш начал сожалеть о том, что потащил с собой столько мяса. Ноша невеликая, но бессмысленная. Здесь повсюду хватало тушёнки и рыбных консервов, также полакомился головкой сыра. Не особо к нему охоч, но и не прочь закинуть в пасть время от времени. Тем более, сырая говядина изрядно приелась, хотелось забить её грубый вкус чем-то цивилизованным.

Посуда попадалась, но — всё не то. Ковшики, кастрюльки мелкие, чайники. А ведь Трэшу даже ведёрная ёмкость — ни о чём.

Зато наткнулся на строительный гипермаркет. Брать ничего не стал, но вдумчиво побродил, приметив полезные в хозяйстве предметы. Та же подложка под ламинированный пол здесь лежит огромными рулонами, всех сортов. А её, если руки имеются, можно превратить в защиту от тепловизоров. И тогда не придется опасаться, что дрон засечёт с такого расстояния, что прилёт оранжевой "Эммы" станет для тебя неприятной неожиданностью.

Уже одной этой находкой окупил дорогу. Не зря сходил.

Дальше встретился полицейский участок. Судя по его виду, здесь случился нешуточный бой. Причём, стреляли не только те, кто находились снаружи, от укрывавшихся за стенами тоже прилетало. Должно быть, мародёры, из аборигенов, давно выяснили адрес и стараются обобрать богатое место в первые часы, когда опасные зараженные еще не заполонили весь город. Но и попавшие в мир смерти люди еще не обратились. Город пытается жить прежней жизнью, правоохранители делают то, за что им зарплату платят. То есть — охраняют правопорядок.

Вот и устроили бой. И судя по некоторым уликам, проиграли с разгромным счётом.

В этом нет ничего удивительного. Аборигены толк в мародерстве знают, потому как поголовно нехорошим делом промышляют.

Ну да куда им деваться, — жизнь заставляет.

Трэш, не удержавшись, побродил по участку, но убедился, что здесь разве что гильзами можно разжиться. Не сказать, что его сильно интересует огнестрельное оружие, но кое-какие планы на этот счёт имеются. Надо присматриваться, запасаться.

Глядишь — пригодится.

Дальше потянулись кварталы жилых домов, где магазинов хватало, но ассортимент товаров не впечатлял. Нет выбора нужных предметов, нарваться на посуду огромных размеров маловероятно.

Обыскал большой ресторан, но простенькой ёмкости нужного размера на кухне не обнаружил. Присмотрел там парочку кастрюль, если ничего другого не подвернется, придется за ними вернуться. Прокормиться с них Трэшу не получится, а уж на стаю и подавно не хватит.

Попытался обойти бесперспективный район и наткнулся на промышленное предприятие. Голову посетила мысль, что на его территории могут найтись ценные инструменты и оборудование. А также есть шанс, что владельцы позаботились о централизованном питании для работников. Если есть столовая, или что-то в этом роде, вдруг с посудой там получше, чем в ресторанах. Ведь кормить толпу людей однотипной едой, это не то же самое, что под заказ готовить блюда мелкими порциями.

Столовую Трэш не нашёл, зато узнал, чем именно занималось предприятие. И знание это стало бонусом, на который он не рассчитывал.

Цеха и складские помещения были завалены готовыми бронежилетами, частично готовыми и материалами для их производства: кевларовой тканью и броневыми пластинами. Добра этого было много, хотелось награбастать его побольше.

Желательно — всё. До последней ниточки.

Но возникает неизбежный вопрос: как утащить такой груз?

Ну да ладно. Никто эти сокровища не украдет, раз до сих пор не польстились. Вон, даже готовые бронежилеты не забрали. Должно быть, аборигены ещё не в курсе, что здесь можно неплохо поживиться. Завод выглядит столь невзрачно, что надо сильно захотеть найти большую кастрюлю, чтобы сюда полезть.

Трэш вернётся в город со всей стаей и возьмёт столько, сколько нужно. А пока что ограничится стопкой металлокерамических пластин, завернутых в рулон кевлара. Неуклюжий тюк получился, но и нетяжелый, нести несложно.

* * *

Казан приемлемого размера Трэш обнаружил в ресторане, специализирующемся на кухне одной из азиатских стран. Крышки, к сожалению, не было, ну да и без неё сгодится. Или можно приспособить в качестве заменителя широченный эмалированный таз, примеченный в одном из хозяйственных магазинов.

Ну что же, первая часть плана выполнена. Он нашёл то, что искал.

Пора приступать ко второй.

Трэш направился к жилым кварталам и уже через пару минут высмотрел то, что требовалось. Стандартная парочка слаборазвитых зараженных. Стоят себе на месте, покачиваются, не знают ещё, что их жизнь вот-вот круто изменится.

Точнее не жизнь, а существование.

Появившись перед ними, Трэш без предисловий бросил приказ:

— Вы теперь в моей стае, шагайте за мной.

Один из мертвяков перепугано уточнил:

— А кто будет твоим Вторым?

— У меня уже есть Второй. Он далеко отсюда, вечером с ним познакомитесь, если успеем дойти до моего логова.

Зараженные на эти слова отреагировали странно: молча переглянулись и так же молча помчались прочь.

Да что это с ними?..

Трэш, махнув рукой на странности парочки, нашёл новых кандидатов. Но история повторилась в точности, как первый раз. Узнав, что Второй находится далеко, и эти мертвяки тут же задали стрекача.

Определенно происходит что-то необъяснимое. Пожалуй, Трэш неправильно понял суть стаи. Иерархия здесь нелинейная, Второй важен для некоторых вещей, включая приём новых членов.

И что же теперь делать? Для реализации второй части плана Трэшу требуются руки, а не грабли корявые. Однако, никто не торопится их ему предоставлять.

Ладно. Он попробует ещё несколько раз. Вдруг не повезло нарваться на ненормальных мертвяков, а среди прочих отыщутся покладистые.

Ну а если не отыщутся, придётся решать, что делать дальше. Выбрать из местных заражённых нового Второго? Но не будет ли это означать, что прежний Второй, да и Третий, покинут стаю? Трэш даже сейчас может наблюдать их глазами. Пусть картинка мутноватая, но различать получается многое. И это на таком расстоянии и спустя столько времени после того, как он ушёл в черноту.

Не хотелось бы прерывать столь важный эксперимент всего лишь ради пары новых рабочих рук.

К которым, скорее всего, придётся приноравливаться заново.

* * *

Не успев приступить к дальнейшим поискам, Трэш приметил картину, показавшуюся ему знакомой. В одном из дворов вокруг здания котельной наблюдалась подозрительная активность заражённых. Несколько десятков мелких мертвяков слонялись вдоль стен и пытались ломиться в двери, парочка самых развитых прыгали, будто искалеченные жизнью обезьяны. Им почему-то очень хотелось добраться до расположенных под крышей окошек.

Да, такое он уже видел. Однажды. Только там была не котельная, а трансформаторная будка. В ней скрывалась женщина с иммунитетом. Не из аборигенов, а недавно попавшая сюда. Совершенно неприспособленная к новой жизни. Ничего не понимала, вела себя бестолково, то и дело глупости совершала. Но по мере сил помогала Трэшу, сумела ненавязчиво создать для него уютный личный мирок, где всегда хватало горячей баранины, приготовленной с солью и специями.

Та женщина погибла, пытаясь его спасти.

Трэш так и не узнал, как же её звали.

Её младенца он похоронил своими лапами, на глазах у матери. Его имя тоже неизвестно...

Обоих забрал этот злобный мир. И Трэша он заберёт, если он продолжит таращиться на суету всей этой мелочи, не поглядывая по сторонам.

Здесь воспоминаниям предаваться можно только в безопасных местах.

Если такие вообще существуют.

Приблизившись к котельной, Трэш радостным голосом заявил:

— Ух ты! Радость то какая! Столько еды бегает, а я как раз решил подкрепиться! Даже не знаю, с кого начать!

Зараженные, выслушав это сообщение, даже оборачиваться не стали. Побежали прочь, по голосу осознав, что от такого голодающего следует держаться как можно дальше.

А Трэш, осмотрев двери, потянул из ножен меч. Зря он, что ли, его тащил? Пора испытать в деле.

Дверь металлическая, крепкая, толпа мертвяков только краску на ней поцарапать сумела. Но первым же ударом Трэш прорубил её насквозь. Поработал оружием, как рычагом, грубо расширив пробоину, после чего повторил несколько раз.

Минуту забавлялся, изуродовав дверь до неузнаваемости. А затем выбил ее остатки ударом ноги и зычно прокричал:

— Выходи давай! Я этих урчащих ребят разогнал уже, тут всё спокойно!

Подождал с полминуты и повторил уже менее любезным тоном:

— Я знаю, что ты тут. Могу зайти сам, разнести там всё, найти тебя и вытащить на улицу. Ты сам понимаешь, что такая задержка плохо отразиться на моём к тебе отношении. Ты хорошенечко подумай: вот надо ли тебе меня злить? Даю тебе минуту, после чего стану нехорошим. Считай до шестидесяти и думай. Хорошенько думай.

Мысленно отсчитав шестьдесят секунд, Трэш было вздохнул печально, готовясь начинать поиски в тесноте технических помещений, но человек показался сам.

Мужчина средних лет выбрался из дверного проёма, зажмурился, прикрыл лицо рукой. Внутри слишком темно, пыльные окошки почти не пропускают свет, а электричества давно нет. Немудрено, что глаза отвыкли от нагрузки.

Встав у человека за спиной, дабы тот, осознав, кто с ним общается, не юркнул назад, во мрак котельной, Трэш миролюбиво произнёс:

— Не торопись оглядываться, тебе это не понравится.

— Почему? — приглушённо спросил мужчина.

— Понимаешь, дело в том, что я выгляжу не очень хорошо. Страшновато выгляжу. Ты испугаться можешь. Так испугаться, как никогда в жизни не пугался. Просто отдышись немного, успокойся. И пойми, что я тебе не враг. Хотел бы убить, сразу бы убил, без разговоров.

Мужчина обернулся и вскрикнул, схватившись за сердце.

— Ну вот. Я же предупреждал, — печальным голосом заявил Трэш. — Успокойся, тебе сказано. Инфаркт получишь. Сказал же, я тебя не обижу.

Спасённый выглядел не очень. Похоже, всю пыль по котельной на себя собрал, да и грязь где-то нашёл. Глаза дикие, лицо нездорово осунулась, губы запёкшиеся, потемневшие.

— И сколько же ты там просидел? — поинтересовался Трэш.

Тот продолжал таращиться безумно, даже не попытавшись ответить.

Вздохнув, Трэш повторил:

— Сколько ты проторчал в этой котельной? Глухонемой, что ли? Или не понимаешь, что я говорю?

Вот что за человек? Даже с той запуганной женщиной общаться получалось куда продуктивнее. И это при том, что дар речи на тот момент у Трэша отсутствовал. Человеческой речи, разумеется. Зараженные всегда понимали его прекрасно, как и он их. А с ней беседы приходилось проводить при помощи записок, используя вместо бумаги фанерные листы.

Губы мужчины дрогнули, он еле слышно пролепетал:

— Я только что в эту котельную попал. Сегодня. С час назад... наверное...

— Да? — недоверчиво произнес Трэш. — А выглядишь так, будто тебя там эти милые товарищи неделю в осаде продержали. Ты голодный и давно воду не пил, это заметно.

Кивнув, человек торопливо заговорил:

— Да, я долго просидел. Но я сидел не здесь. Там сидел, в доме... в смысле, что в квартире. Выпил всю воду, которая была. Воды совсем не осталось. Голод это ничего, голод можно потерпеть. А без воды невозможно. Хотел в другую квартиру забраться. Найти там воду. Но эти... эти оставались там... в доме. В подъезде. Заметили сразу. Успел выскочить через окно. Чуть ноги не сломал. Не смог уйти, ноги отбило сильно. В себя прийти не дали. Они тут повсюду, со всех сторон выбегали. Вот и пришлось...

— Понятно. Котельная подвернулась вовремя, — закончил незамысловатую историю Трэш.

— Да. Удачно получилось. Двери крепкие.

— Ладно, иди за мной. Ну чего вылупился? Иди давай, без меня тебя здесь за пять минут до костей обглодают. Вот до таких костей.

Трэш указал на останки, в изобилии разбросанные возле машины, припаркованной у ближайшего подъезда.

Мужчина кивнул:

— Да... Я... я знаю. Это... Это был сосед мой. Новый сосед. Я даже не знаю, как его зовут. И не узнаю...

— А тебя как звать? — спросил Трэш.

— Виктор.

— Продолжай идти за мной и слушать то, что я говорю. Виктор, у тебя сейчас в голове много вопросов. Или вообще вопросов нет, и ты считаешь всё это затянувшимся кошмарным сном. Но это, увы, не сон. Ты попал в место, выйти из которого никогда не сможешь. Это, как ты уже понял, не слишком приятное место. Сейчас тебе повезло, ты встретил меня. Может я не выгляжу командой спасения, но так уж получилось, что спас тебя именно я. И намотай на ус, что больше спасателей не будет. Здесь их вообще не бывает. А если услышишь крики издали, что кто-то собирает выживших для эвакуации, держись от такого крикуна подальше.

— Почему? — не понял Виктор.

— Долго объяснять. Просто запомни, что если пойдёшь на крики, попадёшь в такое место, в сравнении с которым этот город покажется раем.

Трэш легким толчком снес запертую на замок дверь небольшого магазина и указал на опустевший проём:

— Заходи, Виктор. Чувствуй себя как дома. Напитки слева, угощайся. Для тебя сегодня всё бесплатно. Акция тут такая. По всему городу...

Мужчина проскочил мимо Трэша, ухватил первую попавшуюся бутылку, свернул пробку, припал к горловине с такой жадностью, что тут же подавился. Но продолжил пить, даже не откашлявшись до конца.

Да уж, жажда — скверное дело. Не так давно сам страдал, не забылись мучения.

Трэш нагрёб с полок консервных банок, начал их вскрывать когтем одну за другой, отправляя содержимое в рот. Питаться так неудобно, куда эффективнее вываливать содержимое в таз, откуда поедать по мере наполнения. Так и рассыпается меньше, и чище будешь. Но он не стал утруждать себя, да и забавно наблюдать реакцию Виктора. Тот, продолжая выдаивать содержимое бутылки, опасливо косился на угрожающего спутника, расправлявшегося с жестянками с такой лёгкостью, будто это не металл, а бумага.

— Смотри не лопни, — усмехнулся Трэш. — Да пей, пей, не надо бутылками разбрасываться. Мне не жалко, если хочешь, лопайся. Но лучше пожуй. Тебе и это надо. Вон, консервы выбирай. На другое не смотри. Консервы долго храниться могут без холодильников, а вот с остальной едой не всегда так.

— Я не голоден. Меня мутит.

— Тебе надо поесть, иначе свалишься скоро. Вот, возьми эти. Извини, ложки нет, руками придётся. И заодно послушай что я расскажу. Да не смотри ты так, жуй давай. Как я уже говорил, команд спасения здесь нет. Выхода тоже нет. Ты здесь застрял навсегда. И ещё тебе не повезло оказаться в месте, где друзей у тебя нет и быть не может. Здесь все хотят твоей смерти. И эти твари, которых ты называешь зомби, и нормальные с виду люди. Со мной тебе крупно повезло, считай, что у казино выиграл. Это значит, что твоя жизнь мне не нужна. Но и другом считать меня не торопись. Статус друга заслужить надо, не доверяй тем, кто сходу в друзья набивается. Дело в том, что ты мне нужен. Твоя помощь нужна. Я отниму у тебя несколько часов времени, после чего помогу выбраться из города и объясню, что делать дальше. Если тебя это устраивает, мы сейчас займёмся моими делами. Твоя помощь мне не помешает. А как разделаемся с ними, займёмся твоими. Если тебя что-то не устраивает, я оставлю тебя в этом магазине. Пей воду, кушай консервы, ни в чём себе не отказывай. Но дальше ты будешь выкручиваться в одиночку. Всё понял?

— Что я должен делать? — нервничая, спросил Виктор.

— Для начала, ты должен хорошо поесть. Потом мы пойдём в хозяйственный магазин, это недалеко. Там ты выберешь себе короткий нож с крепким лезвием.

— Это как? Я что, должен кого-то убить?

Трэш покачал головой:

— Нет, убивать буду я.

Глава 6

Осторожно выглянув из-за угла, Трэш разглядел троицу зараженных, о присутствии которых его перед этим предупредило обоняние. Хотя, не факт. Очень может быть, что обоняние здесь ни при чём.

Он так до сих пор и не разобрался, откуда узнаёт с такой точностью о том, что рядом находятся люди, заражённые, безобидные животные и многое другое. С органами чувств сплошная загадка. Будто в голову встроили радар, засекающий многие объекты независимо от того, как они себя ведут и где находятся.

Парочка мертвяков — так себе. Ничего из себя не представляет. На них даже одежда частично уцелела. Третий заметно их перерос, больше на лысую гориллу похож, чем на человека. Но опасен он только для тех людей, которые безоружны. Если не глупить и не паниковать, можно завалить даже из пистолета.

Приняв решение, Трэш выскочил из-за угла и помчался к заражённым. На бегу взмахнул правой рукой, метнув в цель меч с таким расчетом, чтобы он, вращаясь, понесся горизонтально.

Не промахнулся, тяжеленная железяка попала чётко, сбив с ног вожака стайки. Двое прочих рванули было прочь, но куда им тягаться с элитой. Трэш догнал их играючи и уложил парой ударов.

Вернулся к поверженному лидеру. Меч попал неудачно, тупой стороной врезав в основание шеи. Но удар оказался столь силён, что повредил позвоночник, и теперь мертвяк не мог подняться на ноги. Сучил бестолково передними конечностями, однако все усилия привели лишь к тому, что с живота на спину перевернулся.

Трэш присел, взмахнул лапой, стукнул когтями по уродливой морде, с треском вминая кости черепа в мозг.

Всё, с этим тоже покончено.

Не оборачиваясь, крикнул:

— Виктор, ну где ты там?

Мужчина вышел из-за того же угла, суетливо приблизился к ближайшему телу, без намёков и прямых приказов присел, неловко заработал ножом.

Ну наконец-то научился справляться самостоятельно. А то напрягать уже своей нерасторопностью начал. Вначале его стошнило от одной лишь инструкции. Потом, когда дело дошло до практики, стошнило ещё раз. И постоянно приходилось заставлять тщательно осматривать споровые мешки. Спешка и небрежность могут привести к тому, что в чёрной паутине останутся трофеи, из-за которых Трэш и устроил охоту на мёртвых обитателей мёртвого города.

Пока что всё шло прекрасно. В городе зараженных полным-полно, если бы не медлительность Виктора, можно за час по полсотни убивать, не напрягаясь. То, что они боялись элитника и следовательно, не горели желанием видеть его рядом с ними, почти не мешало. Самых прытких Трэш сносил броском меча, всех прочих нагонял в несколько секунд.

Лишь одному удалось избежать стандартной участи, да и то, ничего он от этого не выиграл. Слишком высоко развился, до стадии изменения конечностей, когда походка становится прыгающей. Мертвяк успел среагировать на звук полёта меча и почти увернулся. Но не до конца, слегка задело, и этого хватило, чтобы сбить с ног. Однако, вскочил тут же и стремительно помчался прочь.

Вот только Трэш бегал быстрее, и потому настиг его метров через пятьдесят, где и закончил дело голыми руками.

За пару часов охоты набралось около сотни споранов и под десяток горошин. Что делать с последними, Трэш не представлял, но выбрасывать не стал.

Туземцы такие трофеи ценят выше споранов. Глядишь и ему сгодится.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Трэш.

Раздражающе медленно копошащийся Виктор ответил тихим голосом:

— Ещё одна маленькая жёлтая штуковина. С первого ещё две больших зелёных, с вон с того одна. А в этом пусто, только эта труха чёрная.

— Ничего страшного, нам уже хватит.

— Хватит? В смысле — всё? Ты больше не будешь их убивать? — Виктор резко оживился, обрадовался.

— В твоих же интересах эту охоту продлить, но да, мы сворачиваемся. Иди за мной, тебе надо кое-что показать. Без этого ты здесь не выживешь.

— Без чего? — не понял Виктор.

— Без кое-какого знания. Самого важного знания. Просто иди за мной и всё увидишь.

* * *

Не успели и на сотню шагов уйти, как пришлось сделать остановку за первым же углом. Здесь, во дворе, окруженном уныло-серыми многоэтажными домами, стояла полицейская машина.

Стояла она плохо. Похоже, водитель, двигаясь по дороге, на которой невозможно развить высокую скорость из-за многочисленных преград, просто не стал сворачивать при очередном повороте. Машина перескочила через бордюр, проехала по газону и выкатилась на детскую площадку, где остановилась, столкнувшись с массивной металлической горкой.

Столь непрофессиональное вождение Трэш мог объяснить лишь тем, что человек за рулём дошёл до той черты, за которой начинают урчать и обожать сырое мясо. Место здесь ничем не примечательное, рядовой жилой район из однотипных многоэтажек. Мародерам такие кварталы неинтересны, так что, машина могла не попасться им на глаза.

А это открывало кое-какие перспективы.

Почему бы не помочь Виктору, если это не займет много времени?

Содрав с автомобиля крышу, Трэш изучил взглядом содержимое салона и приказал:

— Забери автомат.

Тот, послушавшись, спросил:

— И куда его?

— На плечо повесь. Он теперь твой.

— Мой?

— Тебя что, мама в детстве часто головой вниз роняла? Ещё не понял, куда попал? Здесь такое место, что лучше без трусов ходи, чем без оружия.

— Понял. Извини, у меня от всего этого в голове кавардак.

— Я всё понимаю, но тебе, Виктор, с этим кавардаком надо что-то делать. Иначе долго здесь не проживёшь.

— Да понял я, понял.

— Вот и хорошо, что понял. Пользоваться автоматом умеешь?

— Да. Но давно не стрелял.

— Это даже хорошо, — одобрил Трэш.

— Что же тут хорошего? — удивился Виктор.

— Понимаешь, тут стрелять, это самое последнее дело. Не торопись с этим. Стрелять здесь надо только тогда, когда ничего другого не остаётся. У заражённых тонкий слух, они могут издалека услышать звук выстрела, точно определить место и прибежать. Да и надежды на оружие мало. Некоторым из тварей такой автомат даже шкуру не поцарапает. Автомат может решить одну проблему, но при этом добавить две. Не забывай это. Ладно, пошли дальше.

Следующую остановку сделали в продуктовом магазине. Здесь Трэш приказал Виктору сделать из разрезанной пластиковой бутылки ёмкость с обращённой внутрь горловиной. В такой удобно фильтровать живец.

Затем отдал новый приказ:

— Выбери бутылку самого лучшего алкоголя.

— Какого?

— Без разницы, лишь бы крепкий.

— Бухать будем, что ли?

— Просто делай то, что я говорю. Эх, совсем забыл. Кое-чего не хватает.

— Ты о чём? — не понял Виктор.

— Ещё бинт нужен, или марля. Ладно, ты выбирай алкоголь, а я сейчас принесу. Тут аптека есть, за углом, это пара шагов.

В аптеке пришлось задержаться. Сперва Трэш не пролез в хитроумную дверь, пришлось от души всё раскурочить. Потом не сразу нашёл нужное.

Только ухватил когтями упаковку бинта, как по ушам ударил треск автоматной очереди.

Опрометью выскочив из аптеки, Трэш понёсся к магазину, проклиная себя всеми нехорошими выражениями. Вот не надо было Виктора оставлять одного даже на минутку. Это ведь и правда опасное место, не следовало надеяться, что все вокруг разбежались из-за присутствия элитника. Опыт последних часов показывает, что многие заражённые замечают его лишь тогда, когда в голову им прилетает смертельная оплеуха.

Заскочив в магазин, чуть не споткнулся о валяющееся тело. К счастью, не Виктор — явный заряжённый. Не сказать, что совсем слабак, но до сильного ему ещё далеко. И развиться уже не сможет, голова разбита пулей.

Нехорошо уставившись на Виктора, Трэш приказал:

— Опусти автомат и никогда его на меня не наводи.

— Извини, — сказал тот, подчиняясь. — Я не на тебя наводил, я на дверь.

— Зачем ты стрелял?

— А что мне было делать?! — с нотками истерики ответил Виктор.

Трэш указал на тело:

— Посмотри на него. Одежда почти целая, просто сильно грязная. А сам похож на обычного человека, который давно не мылся. Это неопасный заражённый. Ты бы мог закрыться в подсобке до моего возвращения. Или убить его ножом, без шума. Я ведь тебя предупреждал, что стрелять можно только в крайних случаях.

— Так это и был крайний случай. Этот урод появился молча. Неожиданно появился. И накинулся на меня. Он ведь мог меня укусить, и я бы стал таким же, как он. Что мне оставалось делать? Да твою же мать, да меня колотит, как подумаю, что он мог...

— Ничего бы с тобой не случилось, — перебил Виктора Трэш. — С чего ты взял, что станешь таким же, как они?

— Это ведь зомби. Один укус, и ты становишься такой же тварью.

Трэш ухмыльнулся:

— Откуда ты такой чуши понабрался?

— Ну так зомби же... — продолжал лепетать своё Виктор.

— Это никакой не зомби. Зомби — это мертвец ходячий. Посмотри, разве он похож на мертвеца?

— Похож.

— Тебе зрение лечить надо. Это не мертвец, это живое существо. Во всём виноват паразит, захвативший тело человека. Он подчиняет его и постепенно изменяет. Это заражённый человек, или просто заражённый. Даже если он тебя от головы до ног покусает, ты таким не станешь.

— Но почему? Как тогда эта зараза распространяется?

— Здесь вся атмосфера отравлена. Я не разбираюсь в подробностях, но наши биологи говорят, что всё пропитано особыми спорами. Все, кто подышали местным воздухом, получают порцию этой заразы. Несколько спор вдохнуть — обычно, без последствий. Но если хапнул много, это всё, ты попал. На людей эта гадость, в основном, действует очень плохо, — Трэш опять указал на тело. — Но некоторые из них сохраняют разум и не меняются внешне. Таких счастливчиков очень мало, и ты один из них. Считай, что в лотерею выиграл. И ты даже своё счастье не понимаешь. Ты вообще ничего не понимаешь.

— Так объясни.

— Я плохой учитель. Да и тема эта не моя. Я специалист по технике, а тебе нужен биолог или медик. Ты уже не тот Виктор. В тебе много поменялось. Если я тебе руку оторву, она за месяц заново вырастет.

— Да иди ты с такими шутками...

— Это не шутка. Твой организм уже не такой, как раньше. Ты сохранил разум, но получил часть из того, что получают эти, — Трэш вновь указал на тело заражённого. — В том числе регенерацию и обновление клеток. На вид, твой биологический возраст между сорока и пятьюдесятью. Спустя несколько месяцев ты станешь выглядеть лет на тридцать. И это не только внешние изменения, внутренне ты тоже сможешь омолодиться. И это навсегда. Такие люди, как ты, в теории, живут вечно: не стареют, не болеют, быстро залечивая раны. Но не надо радоваться раньше времени. Это очень опасное место, здесь даже день непросто прожить. Одна ошибка, и ты умрёшь. Насильственной смертью умрёшь. Поэтому всегда делай то, что я говорю.

— Да понял я, понял. Просто испугался. Тут любой испугается. Этот урод как попёр на меня, как заурчит...

— Страх тоже может убивать. Здесь всё может тебя убить. А теперь я научу тебя самому полезному, что тебе надо знать.

— Чему?

— Тому, как делать то, без чего тебе не выжить. Это должны знать все, у кого есть иммунитет на паразита. Для этого тебе потребуется алкоголь, бинт и споран из тела развитого заражённого.

Спустя пару минут Трэш довольным тоном произнёс:

— Это называется живец. Выпей глоток.

— Что?! — вскинулся Виктор. — ЭТО ПИТЬ?! Ты что, издеваешься?!

— Это не шутки, всё очень серьёзно. Я не знаю, как долго ты протянешь без живца, но рано или поздно тебе станет очень плохо, а потом умрёшь. Сейчас сходим в туристический магазин, перельём живец во флягу. Носи его всё время с собой. Когда почувствуешь негативные симптомы, выпей немного.

— Да я уже их ощущаю, как представлю, что это придётся пить...

— Твоё отвращение основано на незнании некоторых вещей. На надо считать, что людоедством занимаешься. Затылочные наросты не содержат ткани животного происхождения. Это что-то вроде гриба, который растёт на телах заражённых. Совершенно иная форма жизни. Наши биологи даже не все согласны, что это вообще можно считать жизнью. Никогда ещё с подобным не сталкивались, на Земле нет аналогов. Ни на моей, ни на твоей Земле.

— Это ты о чём? — не понял Виктор.

— Забудь. Ты и так слишком многое узнал за короткий срок. Некоторые знания для тебя сейчас — лишнее. Постой минуту.

— А ты куда?

— Я слышу заражённых. Набежали на твои выстрелы. Некоторые меня почуяли и ушли, но некоторые слишком глупые. Топчутся снаружи, чего-то ждут. Я их убью, ты соберёшь с них добычу, и мы пойдём в туристический магазин. Тебе нужна нормальная одежда, рюкзак и фляга.

* * *

Слух у Трэша такой, будто вместо ушей звуковые локаторы. Издали заслышал шум мотора, безошибочно засёк направление, присел, изо всех сил размечтался превратиться в невидимку и скомандовал при этом:

— Ложись быстро и не высовывайся.

Виктор подчинился и спросил:

— Что-то не так?

— Впереди дорога, и по ней едет машина.

— Тогда почему мы прячемся? Зомби разве умеют водить?

— Зомби не могут использовать транспорт. А вот люди — запросто. И люди — самый опасный враг для тебя. Здесь, в этих местах, от всех держись подальше от людей. Иначе бесконечно жить не получится.

— Кто это такие? Зачем я им?

— Это могут быть, кто угодно. В том числе такие ребята, которые запросто прикончат тебя только для того, чтобы забрать автомат и флягу с живцом. Я понимаю, что сейчас живец не кажется тебе великой ценностью, но привыкай к тому, что без него тебе теперь, как без воды. Смерть не быстрая, но очень неприятная. Иногда случается даже кое-что похуже смерти...

— Ты о чём?

— Неважно. Поднимайся, машина проехала.

— Проехала? Я её даже не услышал.

— Зато я услышал. Проведу тебя за дорогу, а там расставаться придётся.

— Расставаться? А ты куда? Мне с тобой нельзя остаться?

— Все, кто идут со мной, долго не живут. Нехорошая у меня дорога. Не переживай, я объясню тебе, что делать дальше. Если будешь чётко выполнять то, что сказано, скорее всего, выживешь.

* * *

Порыв ветра донёс запашок разлагающейся плоти. Должно быть, навевает со стороны деревни, мимо которой прошли минут двадцать назад. Трэш тогда издали почуял неладное, а затем даже разглядеть некоторые подробности сумел.

Похоже, там поработали местные экспедиционники. Вылили несколько вёдер отравы, накрыв облаком аэрозоли стаю пировавших зараженных. Тела их там и сям валялись на околице, парочка самых выносливых сумела уползти на луг, тянувшийся вдоль чахлой речушки. Там в итоге и разлеглись, ведь с параличом дыхания (а то и сердца) далеко не уйдёшь.

Потому и пришлось уводить Виктора дальше, а не прощаться сразу после пересечения дороги. Ведь оставлять неопытного человека рядом с развалами падали — слишком опасно. Такой запах для заражённых, всё равно, что кровь в море для акул. Издалека примчатся.

Остановившись, Трэш оценил открывшуюся картину. Берёзовый лесок здесь заканчивался, зато начинался сосновый. Достаточно светлый, чтобы свободно по нему передвигаться, но и всяких кустарников хватает, издали человека разглядеть не так-то просто.

Указав вперёд, Трэш дал очередной совет:

— Выбирай такие места. Чтобы не шуметь при ходьбе, цепляясь за ветки, но и чтобы тебя не было видно издалека.

— Здесь меня и сожрут эти твари, — мрачно напророчил Виктор, убирая что-то мелкое с рукава.

— Заражённых в лесах обычно мало, — пояснил Трэш.

— Я не о них, я о клещах. Уже второго снимаю.

— Тебе не надо бояться клещей. Много крови они не выпьют, а инфекционные заболевания тебя уже не берут.

— Ты о чём?

— Ты вообще слушаешь, что я говорю? Тебя теперь чума с оспой не убьют. Забудь о болезнях. Это как с регенерацией.

— Понял. Извини, забываю. Не привык я к этому.

— Привыкай. Всё Виктор, здесь мы будем прощаться.

— Что, уже?

— Да. Я понимаю, что тебе страшно оставаться одному, но иначе никак. Привыкай сам о себе заботиться. Отсюда иди строго на запад. Прячься, не показывайся на открытых местах, мойся во всех ручьях и мелких речках, но избегай берегов больших водоёмов. Чем меньше ты воняешь, тем больше шанс, что тебя не выследят по запаху. Живчик у тебя есть, еды хватит на несколько дней. Приблизительно через сто пятьдесят километров начинай искать людей. Не подходи к кому попало, лучше всего проследи за дорогой. Если по ней ездят грузовики, обшитые железом, и всякая похожая техника, посмотри, чтобы на бортах не было каких-нибудь одинаковых знаков. Когда убедишься, что это так, попробуй проголосовать с обочины.

— Ты же говорил, что к людям подходить нельзя.

— Здесь нельзя, дальше рискованно, но можно. Такие как ты, дальше, на западе, устраивают посёлки и даже небольшие города. Они тебя примут к себе. Держись подальше от дорог, где ездит техника с одинаковым знаками. Это сволочи, похуже заражённых. Если военная техника гоняет колоннами, тоже не приближайся. Я о нормальной технике, а не переделанной. Местные тебе расскажут об этом мире больше. Спораны, которые я тебе оставил, береги. У аборигенов они вместо денег. На первое время тебе должно хватить, ну а там устроишься нормально. Безопасных мест здесь не бывает, но там для таких, как ты, безопаснее всего. Всё Виктор, прощай.

— А ты почему не хочешь на запад? Давай пойдём вместе. Там ведь безопаснее всего, сам говоришь.

Трэш покачал головой:

— Там безопаснее всего для таких, как ты. А я, если ты ещё не заметил, не сильно на тебя похож. Мягко говоря... Прощай, Виктор.

Глава 7

— Первый добрый. Первый щедрый. Первый куда-то далеко ходил. Первый принёс много еды. Второй не возражает её попробовать.

Трэш, возясь с дотащенной до мастерской поклажей, покачал головой:

— Жаль тебя расстраивать, но это не совсем еда.

Ну да. Кевларовая ткань и пластины металлокерамической брони, две канистры с крепким алкоголем, огромный котёл и несколько металлических тазов, специи и соль, рулоны подложки под ламинат и утеплителя, полдесятка кемпинговых палаток камуфляжной раскраски и прочее-прочее-прочее.

Много чего удалось притащить. Но увы — это капля в море. Придётся делать новые и новые вылазки, чтобы заготовить всё, что необходимо для реализации грандиозных планов Трэша. Состоявшийся поход следует считать ознакомительным. Удалось познакомиться с прилегающими кластерами, отыскать немало полезного и самое главное — узнать, где брать недостающее.

Мёртвый город переполнен сокровищами. Если постараться, в нём можно достать почти всё, что требуется.

А если повезёт, то всё.

— Пахнет едой, — не поверил Второй, жадно принюхиваясь к пакету со специями.

— Пахнет не совсем еда, но это может сделать еду вкуснее.

— Я хочу вкусную еду. Давай её съедим. Первый долго где-то был, Первый голоден.

— Да, поедим обязательно. А потом начнём работать.

— А как это, работать?

— Это место небезопасное. Оно непостоянное, рано или поздно обновится. И мы потеряем всё, что у нас есть. Там, в стороне старых коровников, в черноте есть стабильный кластер. Он маленький, но нам много места не понадобится. До него по черноте около километра, это для нас не расстояние. Здесь, на этом кластере, будем брать только еду. А всё остальное перетащим туда. Генератор, топливо, сварочный аппарат и полезные железяки. И ещё надо построить там базу, нельзя, чтобы всё это добро мокло под дождями. Возьмём для базы материалы из этих построек. Здесь есть почти всё, что надо. Грубую работу станем делать своими руками, а тонкую руками Третьего. Ты всё понял?

— Я не понял, когда мы начнём есть вкусную еду?

— Да когда же ты, прорва бездонная, уже нажрёшься...

* * *

Стабильный кластер по площади и правда невелик. Сильно вытянутый равнобедренный треугольник с основанием метров в двести и высотой под четыреста пятьдесят. То есть, всего-то около четырех с половиной гектаров.

Но этой площади Трэшу хватит за глаза. На ней разместилась приличная роща, посреди которой можно поставить строения базы. Так они станут менее заметными издали. Высокая трава на прочей территории станет пищей для нескольких коров. Несложно, конечно, за мясом сходить на основной кластер, но некоторый запас желательно всегда держать под рукой. Животные вряд ли будут в восторге от соседства с заражёнными, но и убегать не должны. Почему-то животные и шаг боятся сделать на черноту, даже в ситуациях, когда им грозит гибель. Чем и пользовался Второй, загоняя их к границе и там выбирая самых аппетитных бычков и тёлок.

Гурман ненасытный.

Жизнь научила Трэша осторожности. Можно даже сказать, что довела до паранойи. Прекрасно зная, что полёты разведывательных аппаратов над аномальными зонами, мягко говоря, затруднены, он принял все меры направленные на то, чтобы базу не заметили с воздуха.

Для этого, вместо тотальной вырубки, которая могла оставить без зелени центр рощи, устроил селективное удаление растительности. Ограничился тем, что выкорчевал кусты и несколько деревьев, утащив всё это на аномальный кластер. Там этот мусор быстро почернеет, слившись с местностью, и не выдаст подозрительную деятельность заметным издали скопищем ветвей с сухой листвой.

Далее часть оставшихся деревьев использовал в качестве опорных столбов под разные сооружения. Ограничился парой навесов и подобием хижины с тремя стенами. Тела заражённых выносливы, но с водой контактировать не любят. При затяжных ливнях можно продрогнуть, так что убежища необходимы не только для материалов и оборудования.

В стороне поставил ещё одну хижину, под которой в грамотно оборудованной яме разместился генератор. Стены снаружи обложил кирпичами и утрамбованной землёй, а изнутри, вместе с крышей, покрыл вязанками тростника и ветвей, после чего замаскировал тканью от палаток с камуфляжной раскраской. Эти меры должны снизить шум от работы двигателя.

Ткани на все сооружения не хватило. Ну да с чего-то ведь надо начинать, так что, можно считать это стартовым минимумом.

Работа не сказать, чтобы сложная, да и управлял руками Третьего Трэш теперь почти в совершенстве. Однако, на установку всех построек и перенос массы полезных вещей ушло три дня. Процесс сильно замедляло то, что стая без прямого контроля лидера мало на что годилась. Только на самый примитивный труд, да и то с ошибками.

Но Трэш многого от подчиненных и не ждал. Он может и не всё пока понимал, но то, что они звёзды с неба хватать не способны, ясно было изначально.

Вся надежда только на себя.

Первый шаг сделан, пора браться за следующий.

На четвёртый день Трэш снова отправился в город. Но на этот раз оставлять стаю не стал, пошли все трое.

* * *

Первое, что Трэш сделал, выбравшись из черноты аномального кластера — это проверил метку, оставленную в первом походе.

Метка примитивная — сбросил по пути назад рулон утеплителя, оставив его в кустах так, чтобы не бросался в глаза издали. Не то мало ли, вдруг кого-то заинтересует, что делает новенькая упаковка такого материала на местности, где нет ни троп, ни дорог, ни говоря уже о строительных площадках.

Рулон обнаружился на том же месте и в том же состоянии. Это означало, что кластер со времён последнего посещения не обновлялся.

Здесь сделали остановку. В роще, которая зеленела метрах в трёхстах от границы, Трэш руками Третьего развешал по деревьям несколько кусков утеплителя. Желтовато-белый материал издали заметно выделяется на фоне зелени, зоркие глаза развившихся зараженных способны легко разглядеть эти метки за километр и даже больше.

Ну а если знаки заметит кто-то посторонний — не страшно. Вряд ли он заподозрит, что развешиванием утеплителя занимается банда монстров, приходящая из аномалии, которая начинается в сотнях метров. К тому же Трэш часть оставил так, чтобы не просматривалось со стороны черноты.

Вот и пускай погадают, кто и для чего отметил эти деревья.

Справившись с этим несложным делом, продолжил путь.

* * *

Достигнув города, торопиться с реализацией самых сложных этапов плана не стал. Для начала ограничился вдумчивой разведкой. Заодно совершенствовал навыки управления стаей, посылая Второго и Третьего туда, где Трэшу с его немаленькой тушей или не развернуться, или вовсе не пролезть.

А ещё он тренировал своё зрение и внимание. В механизм управления стаей теперь получалось входить легко и непринуждённо, не отключаясь целиком от окружающей действительности. Теперь Трэш так настроил взаимодействие, что видел не просто расплывчатые пятна, означающие подчинённых, а клочья картинки в их поле зрения. Эдакие два миниатюрных монитора, висящие в верхней части поля зрения. Они в режиме реального времени показывали то, что видят Второй и Третий. Качество, увы — так себе, но общее представление получить можно. К тому же, изображение несложно в любой момент улучшить. Жаль, это делаешь только индивидуально, а не сразу у всех, но всё равно — полезная функция.

Трэшу понравилось отправлять Второго и Третьего далеко от себя. Выглядело так, будто впереди тебя катятся два дополнительных глаза. Всегда знаешь, что ждёт тебя через шаг.

Очень даже ценная фишка в мире, где смерть способна подкараулить где угодно.

Осматривая город квартал за кварталом, Трэш запоминал, где и что располагается. Полицейские участки и военные объекты, торговые центры и супермаркеты, фабрики и прочие производственные предприятия. В некоторых местах поживиться можно и сейчас, другие разграблены подчистую аборигенами, оперативно слетающимися на обновлённые кластеры в поиске самой лакомой добычи.

Заодно прикидывал, что утащит на базу в этот раз.

Увы, список желаний приходилось резать и резать. И дело не в том, что даже с учётом силищи Трэша стае много не уволочь. Некоторые предметы, пусть даже очень полезные, забирать нет смысла. В первую очередь это касается всего, связанного с электроникой. Если простенький старый генератор ещё в состоянии пережить кратковременное пребывание на аномальной территории, то новое оборудование выйдет там из строя в секунды. Особенно это актуально для микросхем — превращаются в хлам чуть ли не мгновенно. Внешне не меняясь, становятся полностью бесполезными.

Положение может частично поправить многократная экранировка. Но это должны быть полноценные, тяжёлые экраны. На них уйдут центнеры медных или свинцовых листов и неимоверное количество алюминиевой фольги. При этом защищают они очень ненадолго и без гарантии. Научники с разными материалами экспериментировали, в итоге придя к выводу, что спасения от воздействия аномалий не существует.

Да и какой смысл связываться с тонким оборудованием, если Трэш решил и впредь использовать чёрные кластеры в своих целях? Это ведь прекрасные пути для выдвижения к цели и отхода.

Мирная жизнь — не для него. И здесь даже не столько вопрос мести за то, что с ним сотворили, сколько реалии здешнего выживания. Существовать вот так, год за годом пожирая говядину в окружении чёрной пустыни? Нет, так он рано или поздно свихнётся. У него уже с психикой не всё в порядке, некоторые мысли приходится непрерывно гнать из головы.

Если ничего не делать, эти мысли его попросту сожрут. Надо чем-то себя постоянно занимать.

Ничто так не отвлекает от серости бытия, как острые ощущения.

И Трэш знает, где и как эти ощущения искать. На своих условиях искать, а не принимать то, что навязывают враги.

Навязанные приключения найти несложно. Длительное планирование там не требуется.

Тело у Трэша уродливое, но в остальном жаловаться грех. Оно много на что способно. В том числе, заменять тяжёлую технику. Есть руки, пусть и не свои, способные выполнять тонкие работы. И есть знания человека, долгое время учившегося полезным вещам, а затем несколько месяцев проработавшим в этом мире по очень интересной специальности.

На работе, связанной с обслуживанием разнообразных средств обнаружения и уничтожения.

Полковнику Зелоту и прочим очень скоро придётся осознать, что нет более опасного врага, чем обозлённый техник, приспособившийся к этому миру столь нестандартным способом.

* * *

— Стоять, мясо! Стоять тебе сказано! Если не остановитесь, головы поотрываю!

Тройка среднеразвитых заражённых остановилась, один из них боязливо заканючил:

— Не надо отрывать мою голову. Она твердая и невкусная. Ты хороший, ты мясо им давал. Съешь лучше их, они после твоего мяса вкуснее стали.

— Опять вы? — ухмыльнулся Трэш. — Два тупых товарища и такой же тупой предатель.

— Я не понял тебя.

— Забудь. Ты, ты и ты теперь в моей стае. Если кто-то не хочет в стаю, того мой Второй прямо сейчас съест. Он вечно голодный.

— Не очень вкусная еда, но почему бы и нет, — резко оживился Второй.

— Мы твоя стая, — первым признал "предатель", а пара других приблизилась, покорно склонив головы.

Трэш замер, поморгал, привыкая к новой картинке. Теперь перед глазами не два изображения висит, а целых пять. Смотреть за всеми картинками одновременно не получается, зрение на такие фокусы не способно.

Ну да ничего, со временем приспособится. Пусть мозг не в состоянии контролировать всё сразу, зато быстро переключаться научиться несложно. Между двумя подчинёнными это отработано прекрасно, теперь придётся увеличить эту цифру до пяти.

Трэш справится.

Спустя пять минут присоединил к стае ещё одного заражённого. На этот раз слабого, почти неотличимого от Третьего. Это будут запасные руки на случай, если с прежними что-то приключиться.

Те, кого взял до этого, мало пригодны для тонких работ. Их верхние конечности успели огрубеть, обзавестись когтями, потеряли кожную чувствительность. Потрудиться такими можно только если требуется грубая сила.

Ничего, сойдут в качестве носильщиков. Дури у них уже прилично, каждый в состоянии утащить по центнеру, а то и полтора.

Откормятся на коровах, ещё сильнее станут.

Шесть подчинённых, это уже слишком много, чтобы называть их по порядковым номерам. Необходимо ввести раздельную иерархию.

Трэш указал на пару слабаков:

— Ты будешь Первая Рука, а ты Вторая Рука. Не перепутайте.

Развернулся к троице:

— Ты Пёс Один, ты Пёс Два, а ты, предатель хронический, с этой минуты зовёшься Пёс Три. Теперь это ваши имена. Кто перепутает, тот вместо вкусного мяса будет жрать навоз.

— Я не хочу есть навоз, — забеспокоился Второй. — Но Первый, я не понял, как меня будут называть. Ты ничего про меня не сказал.

— Ты так и останешься Вторым, чёрт с тобой. Была мысль назвать тебя в честь одного моего старого... Ну, он был моим первым Вторым. Ладно, забей. Ты был Вторым и остался Вторым. Вот так понятно?

— Второй понял: он был Вторым и остался Вторым. Вон там вкусное мясо пробежало. Очень вкусное мясо. Давай догоним?

— Это всего лишь кот, он тебе, бегемоту бездонному, на один зуб. Заканчивай давай так на них реагировать. Ладно, новые имена вы получили. А теперь мне нужна ваша память. Вы, трое, думаю, давно здесь устроились. Вы знаете места, где вкусная еда стреляла? Сможете их показать?

Дальше у Трэша ушло минут сорок, чтобы вытянуть из новых спутников нужную информацию. Память заражённых работает причудливо, как и интеллект, добиться от них чего-то нестандартного крайне нетривиальная задача. Хорошо, что до этого на Втором немало потренировался и теперь приблизительно понимал, какие вопросы нужно задавать.

Проверив полученные сведения на местах, Трэш обнаружил неприметное здание с очень серьёзной охраной внутри. В своё время здесь случился нешуточный бой с применением стрелкового оружия. В том числе — солидных калибров.

В другом месте оказалась военная часть, где люди тоже попыталась дать отпор нашествию заражённых. Судя по тому, что все окрестности оказались завалены костями, на которых просматривались следы изменений, мертвякам здесь здорово досталось.

Но ни там, ни там Трэш ни нашёл ни боевой техники, ни вооружения. Только россыпи гильз, осколков, да несколько разбитых или сгоревших машин, ни одна из которых не была бронированной. Или люди, отбив атаку, сумели уйти, прихватив всё, что способно ездить и стрелять, или это сделали мародёры.

Поживиться ничем не удалось, но Трэша это не сильно опечалило.

Ну и правда, зачем переживать о том, что кто-то успел раньше тебя? Ведь в мире, где всё всегда повторяется, от тебя только и требуется, что в следующий раз опередить конкурентов.

* * *

Рассевшись на стопке бетонных плит, Трэш занимался двумя делами одновременно. Первое — управлял действиями всех трёх Псов и Второго, заставляя их стаскивать к воротам фабрики кевларовую ткань и броневые пластины.

Вторым делом — копался в себе. Точнее, тренировал навык управления силовой бронёй. Теперь он научился секунд за десять деформировать защиту так, чтобы вместо живота и груди она защищала спину, или наоборот. Мог распределить её по телу равномерно, или сосредоточить на критичных участках, повреждение которых способно привести к мгновенной гибели.

Получалось неплохо, но он был недоволен. На базе управлялся с этим куда быстрее и эффективнее, без ошибок.

Почему так?

Напрашивалось единственное предположение, что виной всему живец. Там, на базе, Трэш употреблял его регулярно, при каждом приёме пищи. Тогда ему казалось, что невидимая сила, напитывающая тело, при этом разогревала каждую клетку организма, резко увеличивая его мощь.

Похоже, это ему не казалось. Живец и правда помогает управляться с таинственными возможностями элитника и делает их более эффективными.

Интересно, а маскировка от живца тоже улучшается? Надо бы её проверить, используя зрение низовых членов стаи. Вряд ли оно далеко опередило человеческое.

Самой маскировкой Трэш, увы, управлять не научился. Он так и не понял, где располагается заветная "кнопка". Есть подозрение, что там, в глубине головы, светящееся ядро отвечает за эту функцию. Он научился увеличивать и уменьшать свечение, но в очень небольших пределах. Ему будто что-то мешало, противилось, не позволяло это делать. Каждая попытка выматывала морально, вызывая затем долгую апатию, когда хотелось лежать часами без движения, поднимаясь только ради того, чтобы ухватить очередной кусок мяса, а потом съесть его, не ощущая вкуса.

Не верилось, что управления такой возможностью не существует. Что-то Трэш в самом себе недопонимает.

Но что?

Приходится действовать методом проб и ошибок. И экспериментов на себе.

Увы, но инструкций по управлению телом элитника в этом мире не существует.

Хотя — откуда ему знать...

Второй и тройка Псов в сытом состоянии запросто унесут с половину тонны. Ещё столько же способен дотащить Трэш. Сегодня стая вернётся на базу с богатой добычей: кевлар и броня; новые палатки с маскировочной расцветкой; утеплитель, способный частично прикрыть строения от тепловизоров, установленных на высотных зондах; связки стальных блинов, что используются при занятиях тяжёлой атлетикой; химикалии, при помощи которых можно сделать врагам массу нехороших сюрпризов; пачки электродов и ещё один сварочный аппарат, продвинутый, густо обёрнутый пищевой фольгой и железной жестью. Выбрана модель не с самой тонкой электроникой, есть шанс, что она переживёт недолгое путешествие по аномалии.

Много чего прихватили, список получился внушительным. Этого хватит, чтобы заняться серьёзными делами, а не бесконечным строительством корявых строений и экспериментами с изготовлением нового грубого ножа.

А это что такое?!

Уши уловили звуки стрельбы. Далеко, никто из стаи даже не почесался на столь интересный шум.

Но у Трэша слух получше, чем у них, слышит прекрасно. И направление легко определил, как и приблизительное расстояние.

Надо сходить, проверить.

А груз?

Да хрен с ним, с грузом. Раз никто до сих пор всё это из города не утащил, то и сейчас не утащит.

Вернутся позже и заберут.

Направлять стаю возвращаться на базу без вожака Трэш побоялся. Он пока ещё не настолько хорошо научился управлять подчинёнными. Да и на черноте картинка совсем уж безобразно смазывается, что сильно мешает контролю.

Кто знает, вдруг усилившаяся стая сегодня примет первое боевое крещение. Вот и проверит, насколько хорошо приловчился к тому, что действовать можно не только своими лапами.

Глава 8

Машин было две: грузовик с пулемётом в кривой башенке, безобразно обшитый всяким железом, и пикап с кустарным огнемётом, там и сям укреплённый стальными решётками и сетками. Стояли они на приподнятой над землёй дороге, насыпь под которой парой сотен метров дальше плавно вздымалась, вливаясь в дамбу. Дамба эта до обновления кластера протягивалась через широкое озеро, где сейчас, как это нередко случается, почти не осталось воды. Лишь топкая грязь, да камыш вдоль бывших берегов.

Вот со стороны дамбы и пожаловала беда, эффектно накрывшая невеликую колонну. Враги устроили засаду прямо посреди дороги, на прекрасно просматриваемом месте. Не заметить их просто невозможно: пикап с крупнокалиберным пулемётом и ещё один пикап со спаркой ручных пулемётов. Плюс тентованный грузовик, почти не защищённый, если не считать стальной сетки, навешенной далеко не везде, где следует. Вооружения на нём вообще не видать, использовали его просто для перевозки живой силы.

У этой самой силы, в составе полутора десятков бойцов (включая экипажи пикапов), имелось приличное личное вооружение: установленный прямо на асфальте крупнокалиберный пулемёт и несколько устаревших ручных гранатомётов. Плюс всякие лёгкие стреляющие вещи, в этом мире предназначенные против самых несерьезных противников.

Грузовик и пикап беспечно подъехали метров на сто к видимой на километры засаде, после чего по ним врезали из всех стволов. Даже странно, что бой затянулся минут на пять, если судить по продолжительности стрельбы. Ведь это должен быть не бой, а беспроигрышное избиение. В упор работали, из серьёзных стволов по слабо защищённой технике. Здесь всё должно было решиться в секунды.

Но попавшие в засаду, несмотря на беспечность, оказались крепкими орешками. Сумели огрызнуться, разнеся одному пикапу кабину. Похоже, поймал реактивную гранату. Пара тел на асфальте тоже своё получили, но там, скорее всего, поработало лёгкое стрелковое вооружение.

Однако, это слёзы в сравнении с тем, что схлопотала колонна. Там и грузовик плохо выглядит, и пикап. И гранат нахватались, и серьёзных пуль, ездить эта техника уже никогда не сможет. Люди, оставшиеся на простреливаемом пространстве, пытались найти укрытие под невысокой насыпью, но нападающие это предусмотрели, разнеся позиции стрелков по сторонам от дороги. Скорее всего, никто не ушёл. Вон, там и сям тела валяются, прятаться им было негде.

Организаторы засады слонялись по полю боя, занимаясь мародёрством и совсем уж нехорошими делами. А Трэш, наблюдая за их действиям с заросшей кустарником опушки чахлого лесочка, раздумывал над важными вопросами.

Почему местные повели себя, как последние ротозеи? Как можно вляпаться в засаду на открытом месте? Неосторожные у них долго не живут, ненаблюдательные тоже. Они обязаны замечать неладное, однако, упрямо ехали вперёд, пока их не накрыла лавина из раскалённого металла и взрывчатки.

В такую беспечность не верилось. Она ведь нелогичная до нелепости.

Считали этих убийц своими союзниками? Но некоторые детали подсказывали Трэшу, что это маловероятно.

Тогда как это объяснить?

Ну... все непонятности легко свалить на ненормальности этого мира. В прошлой жизни Трэшу доводилось видеть, как один из союзных аборигенов дурачился, поджигая прикосновением пальца всё, что способно гореть. Вспомнилась запись с камеры фотопулемета, где местный, выбравшись из подбитой машины, исчез на ровном месте. Появился он спустя несколько секунд, но уже трупом. Накрыло второй очередью из автоматической турели. Компьютер не мог реагировать на пропавшую живую цель, но протокол требовал гарантированного уничтожения, потому техника могла обстреливаться до взрыва или возгорания. Это вызывало повышенный расход снарядов, но увы, интеллектуальная начинка боевых систем чересчур убога, чтобы экономить в этом вопросе.

Значит, среди нападавших может оказаться туземный колдун, способный делать невидимыми людей и транспорт.

И кто знает, на кого ещё там можно нарваться. Потому торопиться с выводами не стоит, это может привести к неправильным действиям с печальными последствиями.

Что ещё можно сказать о нападающей стороне? Первым делом надо заметить, что Трэшу её представители глубоко несимпатичны. Они и в прошлой жизни не очень-то ему нравились, а в этой он их с первых минут начал ненавидеть.

Всему виной одинаковый знак, нанесённый со всех сторон на их машины. Да и сверху он, наверняка, присутствует, просто с низко расположенной позиции там его не разглядеть.

Знак очень простой: ярко-оранжевый круг и такого же цвета точка, вписанная в его центр. Такое украшение сильно демаскирует выкрашенную под "цифру" технику, ему там явно не место.

Но Трэш понимал, что к чему. Ситуация такая же, как с ненавистным красным ромбом у "бубновых". Электронные мозги автоматизированных турелей и разнообразных дронов не блещут повышенным интеллектом. Оптической системе распознавания "свой-чужой" требуется простой и безошибочно читающийся издали символ. Вот и приходится союзным аборигенам лепить его со всех сторон, жертвуя незаметностью. С ответчиком "свой-чужой", работающим в радиодиапазоне ультракоротких волн, всякое может приключиться: сгорит при попытке проезда по краю деструктивной аномалии, словит осколок в бою, или сломается из-за небрежных действий невообразимо тупых и хронически обдолбанных спеком туземцев. А вот картинка никуда не денется, она разве что сгореть может, вместе с техникой, когда опознавание уже ни к чему.

Что мешает диким аборигенам аналогичным способом украшать свои машины и тем самым избегать нежелательного внимания со стороны автоматизированных боевых систем? Ну, во-первых, эта самая автоматика считает цель, не отвечающую на радиозапрос, подозрительной, что бы на ней не нарисовали. О таких случаях немедленно докладывается по всем каналам связи. Как только операторы узнают, что в их зоне ответственности появилась техника с дикими туземцами, маскирующимися под своих, они объявляют тревогу. И тогда такое может начаться, что лучше терпеть зло от дронов и турелей, чем это.

Очень уж лакомая добыча — старые туземцы. А новички вряд ли догадаются до таких фокусов.

Ну и ещё одно обстоятельство мешает. Знаки вроде красного ромба для диких туземцев ненавистны. Следовательно, можно получить очередь из кустов, а то и гранату, даже на казалось бы своей территории.

То есть, и на вражеской земле тебе житья не будет, и на своей рискуешь нарваться на обознавшихся. Нет смысла заниматься рисованием.

В общем, Трэш понял, кто организовал засаду. Да тут и самый тупой догадается, если минутку понаблюдает за их действиями.

Вон, один кровь сцеживает с трупа, другой деловито вырезает что-то из недр спины, небрежно скидывая в медицинский контейнер. Причём, разделывает тело своего же, павшего перед началом дамбы. Вряд ли кто-то из противников сумел добежать до этой позиции. Да и зачем им это делать?

Диким туземцам биоматериалы ни к чему, а у союзных такое добро не пропадает.

Мёртвому надпочечники уже ни к чему. Товарищ он, или просто малознакомый тип из родной банды — неважно. Смерть превращает его в источник дорогостоящего сырья, а союзники ценностями не разбрасываются.

А вот с теми, кто в эту самую засаду угодили, не всё так очевидно. Никаких знаков на их машинах не наблюдается. Нет, вообще-то на пикапе просматривается изображение оскаленной головы пантеры. Но это не то, это обычное изображение, с претензией на художественность. Автоматика конечно и такое считать сможет, но в условиях плохой освещённости, тумана и прочего нередко возникают проблемы с оперативностью распознавания сложных символов. К тому же рисунок выполнен в чёрных тонах, а это не тот цвет, что хорошо различается издали в любых условиях. Зато он не демаскирует транспорт и потому прекрасно подходит для диких аборигенов.

То, что их атаковали люди с эмблемами, тоже говорит в пользу этой версии. Случается, что группировки, сотрудничающие с экспедиционными силами, могут враждовать друг с другом. Но говорить о повсеместности и широкой распространённости такого явления нельзя, так что — маловероятно.

В общем, Трэш почти уверен, что нападению подверглись именно дикие аборигены. В личностях нападавших у него сомнений и вовсе не осталось.

Вопрос: что же теперь делать?

Можно просто тихонько развернуться и уйти назад, в город. Там забрать груз и отправиться на базу. Аборигены пока что не подозревают, что рядом находится столь необычная стая. Всех подчинённых Трэш оставил в двух с половиной километров отсюда, как только заметил не слишком сильный дым, поднимавшийся над местом схватки. На такую дистанцию вряд ли способны заглядывать всевидящие колдуны аборигенов. Судя по тому, что слышал о таких умельцах, они способны на многое, но их умения далеко не всемогущи. Да и сам неоднократно сталкивался, когда их привлекали для тестирования боевых систем. Во всех случаях результаты даже на куда меньших дистанциях не впечатляли.

Если такой спец здесь присутствует, он даже Трэша, засевшего в паре сотнях метров, заметить не в силах. Иначе давно бы тревога поднялась. Или всевидящего колдуна нет вообще, или маскировочные способности элитника перевешивают здешнюю магию.

Можно считать, что о присутствии стаи аборигены не подозревают. То есть, ничто не мешает удалиться, не показав себя.

С другой стороны, у этих аборигенов имеется имущество, от которого Трэш не откажется. Таким он планировал разжиться в городе, после обновления кластера, но ведь неизвестно — когда это случится. А здесь можно обогатиться прямо сейчас.

Плюс у местных при себе всегда есть спораны. Можно неплохо обогатиться, не снижая поголовье здешних заражённых. Не то, чтобы Трэш сильно заботится о его сохранении, но чем больше мертвяков шастает по территории, чем менее уютно себя чувствуют люди. Надо стараться делать всё возможное ради того, чтобы они поменьше ошивались в местах, прилегающих к базе.

А это что там такое? Похоже, один из аборигенов, попавших в засаду, до сих пор жив. Трэш со своей позиции не мог его разглядеть, но крики и ругательства, которые разносились с другой стороны насыпи, расслышал прекрасно.

Это явно не новичок. Может и не старожил, но должен знать немало интересного. А у Трэша накопились кое-какие вопросы. Глядишь, если выручит пленника, тот, в благодарность, поделится информацией, не жадничая и без обмана.

За несколько минут наблюдения удалось насчитать тринадцать человек. Для Трэша — несерьёзно. Серьёзной боевой техники нет, а пехота мало что может сделать против элиты. Местность открытая, если всё пройдёт без сложностей, ни один не удерёт. Следовательно, свидетелей не останется.

Если не считать пленника. Точнее, судя по смыслу некоторых криков, а не их тональности, это всё же пленница. Что, впрочем, сути не меняет.

Но с этой женщиной ещё не всё очевидно. Плюс, даже если она и сможет впоследствии растрепать новости про появление странного заражённого, скорее всего, сделает это среди диких туземцев. А Трэшу нет разницы, знают они о его существовании, или нет. Для него самое главное — не давать лишнюю информацию экспедиционным силам и их союзникам.

Всмотрелся в иконки стаи, заглянул на несколько секунд на пару из них. Предоставленные сами себе, заражённые не смели ослушаться приказа вожака и потому не покидали укромную полянку. Но запретить им заниматься инженерными работами Трэш не догадался, и потому большая часть из них сейчас занималась раскопками.

Он поначалу не понял, с чего это вдруг им вздумалось удариться в археологию, но затем догадался, что они пытаются добраться до крота, устроившего на поляне свою галерею.

Вечно голодные, что с них взять.

Ладно, пускай роют. Они нашли себе увлекательное занятие.

А Трэш вот-вот найдёт.

Глава 9

Нож почти бесшумно выскользнул из ножен. Это уже новый нож, сделанный не с нуля, а с учётом первого опыта. Устранены некоторые недостатки, прилично увеличен вес, при этом и длина заметно прибавилась. На испытаниях Трэш в один удар легко сносил не самые молодые деревья. Ни клинок, ни рукоять при этом не деформировались. Плюс, оружие прекрасно сбалансировано, с его меткостью несложно поражать им противников издали.

То, что при этом останется с пустыми руками — не страшно.

Потому что руки элиты сами по себе прекрасно справятся с любым из известных противников. Разве что с себе подобным возникнут сложности. Но это маловероятно, ведь на востоке элитники — большая редкость. При их появлении экспедиционные силы бросают на поиски и ликвидацию все силы, бросив прочие дела. Так что, надолго серьёзные монстры тут не задерживаются.

Трэш — исключение. Он и впредь намеревался оставаться исключением и потому не стал мчаться через всё поле в атаку, размахивая тесаком весом под пару центнеров.

Вместо этого пробрался по лесу почти до самой дороги. Отсюда до первой из расстрелянных машин оставалось менее сотни метров. Именно там шастали аборигены, продолжая потрошить трупы и собирать ценные для них предметы.

Невозможно представить, что люди способны не заметить подкрадывающуюся к ним тушу весом немногим меньше пары тонн. Тем более, беспечные ротозеи здесь долго не живут, а местность совершенно открытая, если не считать реденьких невысоких кустиков, за которыми разве что голодающий кот сумеет спрятаться.

Однако, Трэш продвигался к цели шаг за шагом, а тревога не поднималась. При этом он пребывал в неослабевающем напряжении, пытаясь держать "шарик", который считал воплощением маскировочной способности, на максимально возможной мощности. Расширил его сияние до той черты, за которую пока что не получалось преступить. Ну и остановки делал то и дело, помня по старому опыту, что неподвижность позволяет скрываться от противника даже на самых смешных дистанциях.

До грузовика оставалось метров тридцать, когда бородатый абориген, деловито копавшийся в содержимом трофейного рюкзака, резко вскинул голову и недоумённо прищурился, уставившись на Трэша. Непохоже, что разглядел его во всей красе, но явно что-то заподозрил.

И Трэш понял — дальше тянуть нельзя.

В тот же миг напряжение спало. Больше нет нужды пытаться уменьшить свою заметность. Даже радость какая-то накатила, что-то вроде эйфории.

Ну а почему бы и не порадоваться, если предположение с усилением маскировки полностью подтвердилось. Никогда прежде у него не получались такие трюки, малейшее движение разоблачало.

Приятно узнавать что-то новое.

Особенно, когда оно настолько полезное.

Рванув вперёд, Трэш в две секунды добрался до машины. Столь незначительного отрезка времени аборигену хватило, чтобы осознать себя лишним в этом месте. Он успел вскочить и даже проворно юркнуть за машину. Но увы, скорости не хватило. Огромный меч легко рассёк брезент тента, металлическую стойку и человеческую плоть, далеко и сочно брызнув красным.

Трэш не стал проверять результаты удара. Если клинок весом почти в два центнера бьет в область шеи на высокой скорости, лёгкими ранами после такого не отделываются.

Потому, бросился дальше, не оборачиваясь.

Испуганные крики тех, кому попался на глаза. Взмах влево, взмах вправо. Минус два туземца. Третий после того, как ему на спину ляпнуло содержимое головы одной из жертв, оказался настолько сообразительным, что не стал разбираться, в чём там дело. Прекратив копаться в брюшине трупа, он ловко перекатился через плечо. Во время исполнения трюка успел выхватить пистолет и выстрелил назад вслепую. Да так метко, что пуля срикошетила, угодив в бедренную пластину брони.

На этом подвиги шустрого аборигена исчерпались. Трэш, не обратив на выстрел внимания, легко настиг "акробата" и врезав мечом плашмя, превратил голову ловкача в лепёшку. Рубить наотмашь не стал, опасаясь, что тяжелое лезвие уйдёт далеко в землю. Это может замедлить, а сейчас каждое мгновение на счету.

Не обращая внимание не аборигенов, оставшихся слева и справа, продолжил бежать вперёд, стремительно наращивая скорость. Туша у Трэша может и здоровенная, но он не слон разъевшийся, он элита заражённого мира. Если поставить состязаться с легкоатлетом-рекордсменом, солидную фору способен дать хоть на стометровке, хоть на марафоне.

С пехотой потом сможет разобраться. Уйти им не успеть, до спасительного леса слишком далеко. А вот техника — другое дело. Если машины развернутся и водители как следует придавят педали газа, настичь их не получится. Дорога по дамбе и дальше прямая и с качественным покрытием, разогнаться на ней несложно.

Но против Трэша выступали всего лишь аборигены, а не отборные противники с идеальным мышлением. И потому, осознав, что атакованы монстром, первым делом они начали совершать ошибки.

Грузовик, как самый нерасторопный вид транспорта, следовало оставить в покое. Или даже сбросить его с насыпи, в худшем случае пожертвовав одним водителем, но позволив двум оставшимся помчаться задним ходом по освободившейся дороге.

Однако, тяжёлая и большая машина вместо этого начала разворачиваться. Полоса асфальта здесь не такая уж широкая, а маневрировать по обочине не получится, потому как с двух сторон вниз уходит пусть и невысокая, но крутая насыпь. В общем, грузовик перегородил дорогу полностью, но завершить манёвр уже не смог.

Впрочем, пикапам это ничуть не помешало, потому что их экипажи даже не подумали развернуться, или сдать назад.

Вместо этого они начали обстреливать приближающуюся смерть.

Трэш разглядев, что стрелки в кузовах наводят пулемёты, вновь напрягся. Но не ради того, чтобы попытаться увеличить свою маскировку, а перекидывая всю незримую броню вперёд. По опыту он знал, что полностью лишить участок тела такой защиты невозможно, но сделать тонкой — запросто.

Если его предположения верны, сейчас его очень трудно пробить спереди. Зато сзади — несложно. Но там остались лишь несколько аборигенов с автоматами, винтовками и ручными пулемётами. Лишь у пары гранатомёты. Однако, это непростое в обращении оружие, по манёвренным целям работать из него не так-то просто. Потому Трэш продолжил бег, непредсказуемо бросаясь из стороны в сторону.

Пулемёты с пикапов заработали синхронно. Или у Трэша природная броня надёжная, или его предположение верно — пока что он не понимал. Одно очевидно — что спарка, что крупнокалиберный ствол ничем навредить не смогли. Тело продолжало мчаться вперёд, не замечая, как в него каждую секунду попадает множество пуль.

Не забывая делать рывки из стороны в сторону, Трэш напрягся, увидев, как гранатомётчик, выскочив меж двух машин, вскидывает на плечо трубу. Это оружие при удачном попадании способно создать проблемы даже тяжёлому танку. Испытывать на нём эффективность биологической брони не хотелось.

Потому, угадав момент выстрела, совершил особенно сильный рывок в сторону, и пропустив выпущенную гранату, мимо, попытался выжать из себя всё, дабы чуть прибавить скорости на последних метрах.

Насколько сильно он разогнался? Неизвестно, ведь спидометром элитников не оснащают. Но когда туша Трэша на полной скорости ударила в пикап, выглядело это весьма эффектно.

Кабина безобразно смялась вместе с кустарной навесной бронёй. Водителя зажало в ловушке из деформированного металла и битого стекла. Это ему не понравилось, и он приглушённо заорал, как человек, которому остро не хватает воздуха, но остро требуется высказаться по поводу самочувствия.

Пулемёт, бивший в упор, смолк, из-за жесточайшего удара стрелка попросту оторвало от спарки. Жестоко ударившись копчиком о задний борт, он отразился от него, будто резиновый мячик, врезался в кабину башкой и не переставая вопить, плюхнулся на пятую точку.

Чтобы стрелок и дальше не скучал, Трэш, по инерции продолжая толкать пикап, ухватился под бампер свободной лапой, поднатужился и рывком перевернул машину кабиной назад.

Инстинктивно дернувшись в сторону, едва не ослеп, когда в задний борт ударила выпущенная откуда-то из-за спины граната. Разорвавшись, она всю мощь кумулятивной струи подарила несчастному пикапу, но и фугасное действие никто не отменял: и сверкнуло хорошо, и взрывной волной двинуло чуть ли не в упор, и дым неслабый взметнулся.

Но Трэша грохот противотанковой гранаты в метре от него смутил лишь на миг. И секунды не прошло, как меч с шумом рассёк воздух и тело пулемётчика на втором пикапе. Тот, оглушённый взрывом, в этот момент не стрелял, но это ведь не означает, что следует предоставить ему время прийти в себя.

Не останавливаясь, Трэш перемахнул через вторую машину. Вовремя, — ещё одна граната, разминувшись с телом, ударила в кузов грузовика, так и продолжавшего неуклюже елозить в узости дороги.

Оказавшись по другую сторону пикапа, Трэш крутанулся на пятке, одновременно нанося жесточайший рубящий удар. Меч рассёк крышу, дверцу и оба передних сиденья, включая водительское.

Ну и водителя заодно.

С трудом вырвав клинок из капкана разрубленного металла, Трэш перекатился по асфальту, но трюк прошёл впустую, больше гранаты не прилетали. Оружие это однозарядное, стрелки ещё не успели подготовиться для новых промахов.

Или попаданий.

Но теперь он боялся их меньше. Позади остался только один противник, — водитель грузовика. Но его машина мало того, что быстро не развернётся, так ещё и сильно повреждена. Не факт, что сумеет куда-нибудь уехать. В любом случае, на это уйдёт некоторое время.

Его надо потратить на прочих противников, не то рано или поздно попадут по спине кумулятивным подарком.

Уворачиваться от опасности, скрывающейся за спиной — совсем не то же самое, что делать это при угрозах спереди. Особенно если тебя прикрывает вся мощь незримой брони. Когда угрозу можно увидеть заранее, работать куда комфортнее.

Трэш легко пропустил мимо себя ещё две гранаты, после чего быстро добрался до аборигенов с гранатомётами, покончив с обоими. Из всех прочих лишь трое стреляли из него из автоматов и ручного пулемёта, все прочие улепетывали в разные стороны без оглядки.

Не обращая внимание на стрелков, ничуть ему не мешающих, Трэш первым делом настиг тех беглецов, которые мчались к камышам на краю почти высохшего озера. Не хотелось потом возиться в грязи, догоняя их по обнажившемуся дну.

Не потратив и пятнадцати секунд, стремительно переметнулся на другую сторону дороги, мимоходом срубив продолжавшего надрываться пулемётчика и одного из автоматчиков.

Последний упорный стрелок только сейчас осознал, что понапрасну переводит патроны. И решил поступить оригинальнее всех прочих — помчался назад прямиком по дороге.

Оставив его на потом, Трэш догнал тех, которые бежали к тому самому леску, откуда пару минут назад он наблюдал за не о чём не подозревающими аборигенами.

Зачистив это направление, вернулся к дороге по дуге, обращённой к лесу. Это позволило перехватить автоматчика, успевшего удалиться на удивление прилично. Такое ощущение, что страх прибавил ему скорость раза в три.

Но этого недостаточно, чтобы уйти от элиты.

Легко настиг и убил.

Уже никуда особо не торопясь, Трэш направился к грузовику. К тому времени машина начала разгораться. Водитель, наконец, сумел мобилизовать самое ничтожное, что у него имелось — интеллект. Это помогло ему осознать, что из кабины надо выбираться, но вот на дальнейшее недотёпу не хватило. Он просто помчался по дороге, как и автоматчик, просто в другую сторону — по дамбе.

Ну да, в принципе, что ему оставалось? Встать за пулемёт в изуродованном пикапе, после чего погибнуть геройски в неравном бою?

Всё также не напрягаясь, Трэш почти настиг беглеца, начал замахиваться, и тут случилось чудо.

Абориген исчез.

Вот прямо на ровном месте исчез. Только что был перед носом, и вдруг будто туманом подёрнулся, заколебался, расплылся. И вот уже перед Трэшем чистый асфальт.

Спрятался?! Да куда он, черти его дери, спрятаться здесь мог?! Внезапно в дорожное покрытие закатался?!

Ничего не понимая, Трэш взмахнул мечом в одну сторону, в другую. Но ничего не случилось, если не считать шум рассекаемого воздуха.

Скорее по наитию, чем осознанно, присел, вновь повторил двойку ударов из стороны в сторону. Справа, где в последний раз мелькнул беглец, ничего не случилось, а слева лезвие без труда прошло через что-то хлюпнувшее и одновременно треснувшее. Следом из ниоткуда выпал безумно орущий абориген, причём тело его свалилось в стороне от покатившихся по асфальту ног.

Добив кричащего невидимку ударом плашмя, Трэш, не став задумываться о чудесах здешней магии, выпрямился и начал озираться, торопливо пересчитывая жертвы. Вроде бы, никого не пропустил, за исключением водителя первого пикапа. Но тот не мог выбраться из машины, тело надежно зажало в металле.

Подойдя, Трэш в последний раз взмахнул мечом, заканчивая бой.

Дело сделано.

Пора приступить к наслаждению плодами победы.

— Твари! Уроды! Козлы трахнутые! Я вас всех по одному выловлю! Яйца свои жрать будете!

Гм... А вот как раз один из плодов победы голос подал.

Знакомый голос.

И по нескольким словам Трэш начал подозревать, что с этим аборигеном будет непросто находить точки соприкосновения.

Но каким бы сложным в общении не оказался данный собеседник, поговорить с ним всё равно придётся. Увы. но других источников информации поблизости не наблюдается.

Глава 10

Пленницу природа габаритами не обидела. Нет, дело не в ожирении — фигура пусть и не идеально стройная, но и не расплывшаяся. На глаз рост около метра девяносто пять, что для женщины — очень немало. К тому же она, похоже, не гнушалась силовыми спортивными упражнениями: раскачанная мускулатура смотрелась внушительно.

Возможно, в плен эта аборигенка угодила оглушённой. На это можно списать тот факт, что её руки сумели надежно привязать к основаниям пары удобно выросших кустов. А вот с ногами такой номер не выгорел. Одну прихватили к вбитому в землю лому, но другую зафиксировать не успели. Те крики, которые Трэш слышал во время наблюдения, похоже, сопровождались нешуточной борьбой. Вон как трава вытоптана, и повсюду раскиданы выбитые из чьей-то разгрузки автоматные магазины.

Неизвестно, сколько человек пытались надежно стреножить эту крикунью, но у них это не получилось за то время, что Трэш наблюдал и подкрадывался. Сама же пленница после начала схватки оказалась предоставлена самой себе, чем и не преминула воспользоваться. Она успела заметно расшатать лом, удерживающий левую ногу, с силой колотя по нему правой. При этом не переставала напрягать руки, и один куст уже заметно поддавался. Того и гляди с корнями его вырвет. Плюс, извиваясь, насколько позволяли путы, почти сорвала с головы грязный мешок, накинутый пленителями.

Трэш, рассматривая не прекращающую сыпать ругательствами женщину с высоты своего роста, спросил:

— Красавица, ты кто такая?

— Мешок сними, тварь тупая! — выкрикнула пленница.

— А тебе чем этот мешок так мешает, что ответить на простой вопрос не можешь?

— Ты что, решил, что с тобой болтать собралась? Да хрен ты угадал... дебила кусок. Я плюнуть хочу в твою смазливую педерастическую рожу.

Трэш пожал плечами, нагнулся, кончиком громадного когтя сдернул мешок с головы, с интересом рассмотрел лицо пленницы. И правда женщина, не то сомнения нет-нет, да закрадывались. На скулах змеятся брутальные татуировки, виски выбриты до блеска, причёска неравномерно короткая, со скосом влево, пирсинга повсюду столько, что пепел после кремации надо не в колумбарий относить, а в пункт приёма металлолома.

Узкие тёмные глаза, в первый миг злющие до безумия, завидев избавителя от мешка мгновенно сменили выражение на неописуемое.

Трэш, выпрямившись, постарался ухмыльнуться как можно зловещее и прогудел:

— Ну чего же не плюёшь?

И тут женщина, казалось бы, потерявшая дар речи, сильно удивила.

Ни секунды не медля, ответила пусть и без прежней злобности, но и без малейшего страха:

— Ну... в принципе, ты не настолько уж смазлив, как я подумала. Извини, слегка ошиблась.

— Бывает, — согласился Трэш. — Рожей я не очень вышел, зато голос у меня милый, народ постоянно так ошибается.

— Ты кто, вообще, такой? Я про таких квазов никогда не слышала.

Трэш понял, что пленница имеет ввиду квазизаражённого. Такие нередко встречаются среди аборигенов. Они действительно похожи на мертвяков, но только на начинающих, или достигших средних уровней. Человеческого в них всегда остаётся больше даже на крайней стадии процесса, за которой они рискуют потерять не только внешность, но и разум.

В общем, выдать себя за такого несчастного сложно. Вряд ли поверят. Понятно, что сгоряча сказала, не подумав. Быстро осознает свою ошибку, так что подыгрывать нет смысла.

Потому никак комментировать это заявление не стал, вернувшись к началу беседы:

— Вообще-то я первый спросил.

— Что спросил?

— Я спросил: кто ты такая?

— Кто-кто. Я Мисс Вселенная, неужели сам не догадался?

Трэш покачал головой:

— Бедная Вселенная...

— Ты просто меня накрашенной не видел и в розовом платье, — ухмыльнулась женщина.

— Надеюсь, что не увижу.

— Ты так и будешь болтать о всякой ерунде? Помоги мне.

— Я не помогаю непонятно кому.

— Козёл!

— Не надо оскорблять животное, — мрачно заявил Трэш. — Мне надо знать, какие у тебя дела с экспедиционным корпусом. Ты с ними работаешь, или как? От твоего ответа зависит то, как я поступлю дальше. Это важный ответ, не ошибись.

Женщина, продолжая сверлить Трэша нехорошим взглядом, сузила глаза:

— Ты это что сейчас спросил?

— Мне повторить вопрос? — уточнил Трэш.

— Я что, похожа на тупую?! Это получается, ты, баран безрогий, за мура меня принял?!

— В смысле?

— Да ты и правда на всю голову тупой! Ты ведь сам только что спросил, что за дела я кручу с внешниками! А с ними только муры дела крутят! Так за кого ты, дебила кусок, меня принял, если не за мура?! За кого?! А?! Тебя что, часто в детстве головой вниз роняли?! Ты где тут мура увидел?!

— Хорошо, — кивнул Трэш, податливо принимая терминологию пленницы. — Допустим, ты не сотрудничаешь с экспедиционниками.

— Допустим?! — вскинулась женщина. — Ты на щёку мою посмотри! На левую! И на правую руку! Тату видишь?! Ты можешь себе представить мура с татуировкой стронгов?! Да что с тобой такое?! Тебя что, через жопу родили?!

— Это всё слова, — невозмутимо сказал Трэш. — Докажи.

— Что тебе доказать?!

— Докажи, что ты из диких аборигенов.

— Сам ты дикий! Дикий мудило!

Не обращая внимание на хамство собеседницы, Трэш продолжил тем же тоном:

— Если вы дикие аборигены, у вас, насколько я слышал, принято помогать новичкам. Какое-то суеверие есть на случай, если встретишь таких. В рейдах многие из вас носят инструкции для тех, кто только попали в этот мир. Краткий перечень правил и объяснений, без которых не принято выжить. Это облегчает жизнь старожилам, им не приходится по многу раз повторять одно и тоже. Но это касается именно диких аборигенов. У тех, кого ты называешь мурами, такое не принято. Вас здесь ехало больше десятка. У тебя или у твоих товарищей есть такие памятки для новичков? Если есть, это будет прекрасным доказательством.

— Первый раз слышу, чтобы так долго выпрашивали туалетную бумагу, — ухмыльнулась женщина. — Сходи к грузовику, найди тёмно-синий рюкзак, обшитый маскировочной сеткой. В правом боковом кармашке найдешь методички для новичков. Они в рулон скручены и завёрнуты в полиэтиленовый пакет. Даже тупой легко найдёт.

Трэш, разворачиваясь, небрежно взмахнул мечом, глубоко вбив его в землю, и оставив так торчать, предупредил:

— Никуда не уходи. Я быстро вернусь и если не найду тебя здесь, найду в другом месте. И тогда разговор будет другим.

— Эй! Куда пошёл! — прокричали в спину. — Красавчик, ты ножик свой забыл! Забери, а то яйца будет нечем почесать! А, ну да, о чём я, у тебя, кастрата, их уже нет!

Женщина откровенно необычная. До сих пор ещё никто и близко так себя не вёл с Трэшем. Даже Сыч, привыкнув к его обществу, держался куда почтительнее и не забывал побаиваться.

Рюкзак отыскался быстро. Его содержимое успели раскидать по земле, и жаль, что не всё. Но повезло, рвать застежки не пришлось, подходящий по описанию рулон бумаги, завернутый в пластик, валялся на видном месте.

Вернувшись, Трэш обнаружил, что пленница освободилась. Однако не сбежала, сидела между кустов, который до этого удерживали её руки и болезненно кривясь, растирала запястья.

Трэш молча протянул ей бумаги.

— Ты чё творишь? Это не член, не надо мне такое совать.

— Разверни, — потребовал Трэш.

— И что потом? Задницу тоже тебе подтереть, да?

— Хватит с меня этого цирка. Уже давно не смешно. Я знаю, что ты нервничаешь и напугана. А я ничего плохого тебе не сделаю, если в этом свёртке инструкции для новичков. Покажи мне их, и мы станем товарищами.

— В овраге твои товарищи... недалеко от Тамбова, — буркнула неугомонная женщина, но всё же подчинилась.

Повозившись с пластиком, развернула одну из одинаково-тонких брошюр и продемонстрировала обложку.

Трэш, пригнувшись, прищурился, изучая слова, написанные мелким шрифтом: "Новичкам, попавшим в наш мир. Краткое описание Стикса и важная информация. Тщательно изучите содержание, вы должны запомнить каждое слово, иначе не выживите".

И над текстом и над оформлением поработал явно не гений. Ну да что ещё ждать от аборигенов.

Кивнув, Трэш заявил:

— Извини за то, что я тебя подозревал. Но откуда мне знать, мы ведь незнакомы, и я здесь ничего не понимаю. Издалека пришёл.

— Заметно... — почти миролюбиво прокомментировала женщина.

По другую сторону от дороги послышался характерный шум. Неторопливо повернув голову, Трэш увидел, как наверху показался прилично развитый заражённый. Уродливый мертвяк торопливо озирался, пытаясь пожрать жадным взглядом разбросанные там и сям тела. Его суетливое поведение оправдано, ведь он сильно опасается, что на шум боя вот-вот набегут сильные конкуренты.

В очередной раз поведя головой, заражённый столкнулся взглядом с Трэшем и окаменел от испуга и неожиданности.

А тот, мрачно сверля мертвяка глазами, проурчал:

— Мясо наглое, тебя кто сюда позвал?

— Да никто меня не звал. Я просто мимо пробегал. Просто так, без дела, — торопливо начал оправдываться заражённый.

— Вот и пробегай дальше.

— Понял. Меня уже нет. Я просто ошибся дорогой, — поспешно проурчал мертвяк, поспешно разгоняясь.

Обернувшись, Трэш поймал взгляд женщины. Очень непростой взгляд. Может она сейчас и не в себе после всего, что навалилось на неё в последнее время, но подмечает и анализирует всё, что видит и слышит. Явно голову ломает, пытаясь понять, с чем же таким интересным её угораздило повстречаться.

Опасный абориген. Трэш не горит желанием дарить местным информацию о себе. По хорошему, такую любознательную следует по окончании допроса отправить на корм заражённым. Но у него рука не поднимется.

Он ещё не настолько одичал, чтобы убивать своих. Так уж получилось, что с этой женщиной они сейчас на одной стороне. И пусть она не признает в Трэше союзника, это ничего не значит.

Ведь он считает именно так.

Присев, он, не глядя на собеседницу, разразился важным монологом:

— Я догадываюсь, что глядя на меня, ты испытываешь противоречивые эмоции и думаешь о вещах, о которых думать не хочется. Не надо о них думать. Лишнее это. Просто уясни, что я тоже враг муров. Да и с экспедиционными корпусами не дружу. Поняла? Вот и всё, больше не углубляйся в эту тему. Ты лучше вот о чём подумай. Раз у нас с тобой общие враги, мы можем считаться союзниками. Союзники обязаны помогать друг другу. На этих людей я напал, чтобы освободить тебя. Не только, конечно, ради этого. Я рассчитывал получить у тебя некоторую информацию. Взамен ты можешь взять здесь столько оружия и патронов, сколько сможешь унести. И спораны мы поделим поровну. Я бы и машину дал, вот только целых здесь не осталось. Так что, извини. Но я почти уверен, что ты не из тех людей, которые не умеют пользоваться ногами. Спокойно доберёшься пешком, куда тебе надо. Если ты согласна с таким раскладом, я задам свои вопросы и буду тебя охранять, пока ты станешь собирать здесь всё, что нужно тебе и мне. Заражённые тебя не тронут, они меня боятся.

— Я это заметила, — кивнула женщина.

— Тебя как звать? — спросил Трэш.

— А нахрена тебе моё имя?

— Чтобы знать, как к тебе обращаться. Нет, если не хочешь, не говори, я не настаиваю.

— Большая Стерва.

— Что? — не понял Трэш.

— Что-что! А кем мне было называться?! Маленькой Стервой, да?!

— А, понял, это тебя звать так. Странное имя.

— Ну и тупой же ты! Это не имя, это прозвище. Я такое выбрала.

— Выбрала?

— В смысле — сама выбрала. Что тебе непонятно, красавчик?

— Ну выбрала, так выбрала. Мне подробности знать не надо, это твоё личное дело, как называться. Но лично мне как-то не по себе называть женщину Большой Стервой.

— Называй просто Стервой, здесь никто не парится. Там живых не осталось?

— Из твоих никого не было, когда я подошёл. Ну а этих потом сам перебил. Никто не ушёл.

— Чёрт... опять я холостая.

— В смысле? Ты что, с мужем ехала?

— С обеими мужьями. И ещё там парень один был. Зелёный совсем. Я мутила с ним слегка. Несерьёзно, но всё равно неприятно получается. Только что было так хорошо и весело, и вдруг опять хрень пошла...

Не зная, что сказать на такие подробности личной жизни, Трэш высказался неопределённо:

— Да уж, не повезло...

— Да и пошло оно в печь! Всё нормально, это не последние мужики. Ещё найду.

Трэш указал на разбитые пикапы и дымящийся возле них грузовик:

— Как я понимаю, это местные приятели тех, кто приходят сюда с внешних миров. И ещё я понимаю, что далеко от территории экспедиционных сил они не уезжают. Тогда как вы умудрились так легко попасться? Нет, я знаю, что среди них был человек с умением маскировки. Но как получилось, что он сумел всем вам мозги запудрить? Даже если не знаешь ответ, выскажи свои мысли. Мне важно знать силы и слабости этих людей.

Стерва недоумённо пожала плечами:

— Тут я вообще не в теме. Да я тупо не поняла, как там и что. Я просто ехала в грузовике, держалась возле заднего борта. Оттуда вид только назад, и там ничего не заметила. Потом вдруг грохнуло и заработало стрелковое. Выскочила на дорогу и темнота сразу. Чем-то глухануло. Не знаю чем. Как пришла в себя, чувствую, что вяжут. Ещё и ржут, как кони. Мол, такую красивую никогда не видели. Такая прекрасная, что даже трахать не хочется. Но, мол, придётся, такая у этих уродов служба. Я это послушала чуток и врезала самому говорливому по бубенцам. Ну а того, который руку вязал, за ногу хватанула зубами. Ну мне и навешали в ответ, а потом мешок на башку накинули. Я сослепу еще кого-то хорошо ногой достала. Мне за это так настучали, что снова вырубилась. Как в себя пришла, начала орать и брыкаться. Ну а дальше ты сам знаешь.

Трэш кивнул:

— Я тебя понял. А что, своих соображений совсем нет? Мне казалось, что у вас принято вести себя поаккуратнее. А вы так легко попались. Вас тут слили спокойно, почти без потерь. Странно это.

— Да я сама в шоке. Но тут что-то не так. В этих местах мишеней никогда не бывало. Они западнее города не появляются. Город там, к востоку. Ничего особенного в нём нет, они из него почти ничего не тащат. Есть пара мест богатых, мы туда соваться пытались, но без толку. Мишени плотно их держат. А так, дальше в нашу сторону никогда не сталкивались с ними. Это первый раз. Похоже, срисовали, что мы тут ездим часто. Тема одна появилась... А, неважно это тебе. Просто надо нам тут ездить. Можно, конечно, в обход, но так короче. Но на этот раз ждали нас. Хорошо подготовились. Не знаю, что придумали, но сработали чётко. Никто на таком открытом месте засаду впереди не ждёт. Да мы вообще тут никого не ждали. Расслабили булки. Был у нас сенс, слабенький, по бокам взгляды кидал. А вперёд незачем было, и без него всё прекрасно видно. Ну, мы так думали. Оказалось, что видно не всё. Не знаю, как они прикрыли эти машины, но маскировщик у них просто от бога.

— Видел его, он и от меня пытался спрятаться, — вспомнил Трэш.

— И как? — заинтересовалась Стерва.

— Я его нашёл, — лаконично ответил Трэш.

— Понятно. Ну чего тебе ещё надо, красавчик? Учти, что у меня к тебе тоже вопросы есть.

— Учту. Но я не уверен, что на все смогу ответить.

— А ты постарайся. Я вот для тебя стараюсь.

— Пока что незаметно.

— Ну что знала, всё сказала. Чего тебе ещё от меня надо?

— Люди. Такие люди как ты. Откуда вы? Вас там много?

— Ты имеешь ввиду нашу кампашку, или вообще?

— И вообще, и в частности. Мне интересно всё, что ты сможешь рассказать. Я хочу знать, что располагается к востоку, к западу, к северу и к югу от этого места. Хочу знать самые интересные здешние истории, в которых ты побывала, или про которые слышала. Считай, что я любопытный турист из далёкой страны, а ты мой гид. Приступай.

— Гидам деньги платят, — заметила женщина.

— Насчёт оплаты я тебе всё сказал. Давай уже, начинай.

Стерва покосилась озадаченно, но всё же начала говорить. Сначала неуверенно, часто задумываясь, затем дело пошло на лад. Трэш под конец едва успевал на ус наматывать. В основном такой же мусор, как и его прозвище, но даже он представлял ценность для того, кто почти ничего не знает.

Под конец спросил то, о чём Стерва не упомянула:

— Квазов у вас как-то лечат, или способов не существует?

Женщина пожала плечами:

— Я в этом мало секу, не интересовалась никогда. Вроде это надо со знахарями говорить. Слышала, что белая жемчужина кваза исправляет. Но не знаю, насколько это правда. Здесь гнилое место, люди врать любят. Ну что, наслушался? А теперь ответь на мой вопрос. Ты кто, блин, такой? Или что?

Трэш воздел глаза к небесами и невинным тоном, что при его голосе не очень-то получалось, ответил:

— Сказал ведь уже. Я всего лишь любопытный турист из далёкой страны.

— Но мне будут задавать вопросы.

— Просто скажи, что сумела убежать, а остальные не сумели.

— Люди, которые станут меня расспрашивать, умеют получать правдивые ответы.

— Тогда отвечай им правду.

— В такую правду они не поверят.

— Стерва, ты сейчас сама себе противоречишь. Если они умеют отличать правду от вранья, то поверят. Если не умеют, просто соври. Всё ведь так просто.

— Я тебе нормально всё рассказала, а ты нет.

— Вообще-то здесь я тебя спас, а не наоборот. И вообще, я не обещал, что всю свою биографию расскажу. Да и не надо тебе это, поверь. Ладно, достаточно уже разговоров. Давай соберём спораны, и я провожу тебя за дамбу, или в другую сторону, куда покажешь. А там сама пойдёшь. Прямо здесь тебя отпускать нельзя, по кустам заражённых, как блох на бродячей собаке. Ждут, когда я уйду.

— Ты их видишь?! — напряглась женщина.

— Чую, — коротко ответил Трэш.

Глава 11

Часть добычи, взятой в городе, пришлось оставить на крохотном стабильном кластере, располагавшемся вблизи границы зоны деструктивных аномалий. Силёнок у стаи не хватило, чтобы за один раз дотащить.

А всё потому, что пришлось нагрузиться непредвиденной поклажей.

Трэш, отведя Большую Стерву подальше от крутившихся возле дороги заражённых, вернулся на поле боя. Да не в одиночку, а всех созвав. Руками подручных он провернул то, что не в состоянии проделать самостоятельно. Собрал все гранаты, пулемёты, ленты и патроны к ним, оба гранатомёта, бронежилеты разной степени сохранности, каски и несколько автоматов. Найденный тепловизор пришлось оставить на обычном кластере, он не переживёт даже недолгое путешествие по черной земле. Была мысль прихватить радиостанцию и тоже держать её на обычном кластере, подслушивая переговоры аборигенов. Однако, единственная уцелевшая нуждалась в ремонте, её сильно повредило. Так как запчастей к ней нет, а за пределами базы работать сложно, решил с ней не связываться.

И без того загрузился неплохо.

К великому сожалению, на поле боя нашлось далеко не всё, на что можно рассчитывать, обыскивая такое перспективное место. Но у Трэша имелись мысли насчёт того, где можно попытаться раздобыть недостающее. Жаль конечно, что придётся устраивать ещё не одну вылазку, подвергая себя риску, ну да ничего не поделаешь.

Самое забавное заключалось в том, что он даже понятия не имел, какое сокровище заполучил.

Вот уж недотёпа, так недотёпа. Над всякими железками корпел почти пару суток, прежде чем, наконец, догадался внимательно осмотреть то, что следовало изучить в первую очередь.

* * *

Всего лишь методичка для новичков. Тонкая мятая тетрадка с мелким текстом и неказистой графикой. Что из неё может почерпнуть тот, кто провёл в этом мире далеко не один день? К тому же, написана для людей, а Трэша к ним трудно причислять. Вот и не приходило в голову, что в лаконично-мелкой и бездарно оформленной брошюрке содержатся не просто крупицы золота, а целые глыбы драгоценного металла.

Да уж, болван эталонный. Стыдно признать, но Трэш даже не планировал забирать эти бумаги. Ему они потребовались только ради проверки Стервы на вшивость. А потом случайно на глаза подвернулись, разбросанные по земле на том месте, где состоялся долгий разговор с женщиной. Решил прихватить несколько памяток на случай, если опять подвернется новичок вроде Виктора.

Не придется лишний раз разжевывать прописные истины.

Истины оказались не такими уж и прописными. Неведомые составители местами коряво, местами не вполне понятно сумели в крохотный объём текста вместить прорву разнообразной информации. Здесь нашлось место даже космогоническим теориям или совсем уж пустым фантазиям на тему происхождения этого мира, который они называли Стиксом, или, в повседневном обиходе — Ульем. Некоторые откровенно забавные, некоторые перекликаются с предположениями научников, а в некоторых проступали зёрна оригинальности, основанные на уникальном опыте, накопленном обществом аборигенов.

В кое-что из этого даже хотелось поверить.

Трэш ознакомился с общеупотребительной терминологией, и теперь не будет выглядеть двоечником при разговоре с бывалым местным жителем. То есть, не повторится история, имевшая место в самом начале диалога с Большой Стервой, когда некоторые словечки из её лексикона вводили в ступор.

В терминологии имелся особый раздел, посвящённых классификации заражённых. Там приводилась, как подробная, так и упрощённая, строго морфологическая. То есть, учитывающая лишь внешние черты на разных стадиях изменения. Таким образом Трэш узнал, что его Первая и Вторая руки относятся к низшим бегунам. Троица ударного пополнения — лотерейщики, а Второй — кусач. Также перечислялись приблизительные данные о том, сколько времени и мясной пищи требуется мертвякам, чтобы переходить с уровня на уровень. Если они близки к истине, получается, чтобы развить всю стаю до состояния элиты, придётся далеко не одно коровье стадо пропустить через их пищеварительные тракты, на что уйдут если не годы, то прилично месяцев.

Ну и, наконец, самое сладкое — приводилась подробная классификация всего, что можно извлечь из споровых мешков заражённых. Для аборигенов этот аспект настолько важен, что экономить слова они здесь не стали. Даже на картинки не поскупились, хотя могли смело обойтись голыми описаниями, без графики. Ведь чёрно-белые рисунки напоминали скорее простейшие геометрические фигуры, чем то, что пыталась изобразить.

Первым делом упоминались спораны и рецепт напитка, изготовляемого из них. Здесь Трэш ничего нового не почерпнул, лишь отметил, что составителями методички ничего не упущено. Даже информация о ядовитости осадка приводилась.

А ведь ему так её не хватило, в своё время...

Затем почитал про горошины — невзрачные светло-жёлтые образования шаровидной формы с зернистой поверхностью. Из них тоже изготавливали напиток, по схожему рецепту, только вместо алкоголя использовался слабый раствор уксусной кислоты. Живчик он не заменял, но пользы от такого зелья как бы не побольше будет.

Оказывается, эта жидкость усиливала магические способности аборигенов. Исподволь, по чуть-чуть, и её нельзя выпивать много за один раз. Понадобятся месяцы регулярного приёма, чтобы добиться заметного эффекта.

Подействует ли это средство на Трэша? У него есть только одна способность, к тому же — сомнительная. Это он об умении скрываться от зрения аборигенов. Да и животные с птицами тоже плохо его замечают в состоянии неподвижности, подкреплённом желанием стать незаметным. Судя по вчерашним событиям, он в какой-то мере способен управлять своей маскировкой.

Что если раствор из горошин улучшит управляемость умением? Или подарит способность исчезать с глаз на минимальной дистанции, а может даже в движении. В общем — при любых условиях.

Но самое интересное Трэш почерпнул из описания двух видов жемчуга. Такие образования встречались лишь в самых развитых заражённых. Аборигены ценят их выше всего. Неудивительно, ведь приём этих трофеев мог спровоцировать появление нового умения и значительно усилить старые. Потому местные всё готовы за это добро отдать, несмотря на риск развития квазизаражения.

Однажды, в прошлой жизни, Трэшу довелось подержать в руках такую жемчужину. И он даже принял её. По глупости принял, по незнанию. Среди технического персонала ходило поверье, что такие штуки способны сделать тебя иммунным. Главное — принять сразу после того, как вдохнул заражённый воздух, или заработал грязную рану. Вот и пытались их заполучить всеми способами, чтобы таскать с собой на выездах.

Ему удалось обзавестись таким трофеем. При рутинном обслуживании очередного "Марка" наткнулся на расстрелянную турелью тварь. В затылочном образовании много чего нашлось, включая одну жемчужину. И он, не зная, что это бесполезно, проглотил её после того, как остался без маски.

Неудивительно, что полковник Зелот, увидев это, рассмеялся. Он-то прекрасно знал, что его проштрафившийся подчинённый совершает глупость.

Хотя, кто знает. Возможно, приём столь сильного средства в сочетании с последующими событиями и стал причиной появления Трэша. Насколько он понимал, его случай если не уникальный, то очень редкий.

В брошюрке упоминался ещё один трофей — белая жемчужина. Но эта тема, в отличие от прочих, совершенно не раскрывалась. Лаконично указывалось, что встречаются они не в заражённых, а в иных созданиях, очень редких и чрезвычайно опасных. Их боялись до такой степени, что в приличном обществе даже упоминать о таких тварях не позволяется.

Похоже, авторы пособия состояли в этом самом приличном обществе, потому и не стали вдаваться в подробные описания.

Что за белый жемчуг? И что за создания, из которых его добывают? Трэш смутно припоминал байки, слышанные от разных болтунов. Некоторые любили рассказывать про мифических чудовищ, изредка приходящих из зон деструктивных аномалий. Всякие бывают, в том числе такие, которые способны в одно рыло вынести базу вроде Альфы. Но, разумеется, подобное всегда происходило где-то очень далеко, с чужими экспедиционными силами.

Возможно, не всё в тех байках было выдумкой. После подписания контракта сержанту Нэшу много чего ещё пришлось подписать. В том числе одну странную бумагу, с невразумительным текстом. Инструкцию на случай встречи с существами, которые невозможно классифицировать. Если свести смысл к одному слову, то предписывалось всего одно простейшее действие — бежать.

Нэш подписал ту бумагу без вопросов. А жаль, сейчас любая кроха информации пригодится.

Но это так... голая теория. Увы, но ни чёрного, ни красного, ни белого жемчуга у Трэша нет. Так что, рассуждать о свойствах этих предметов он мог, а вот о практике даже думать нечего.

Пока что.

Зато у него есть горошины. Почти два десятка. И есть бутылка уксуса, прихваченная из магазина вместе со специями.

Пригодилась.

* * *

— Ну и как ощущения? — спросил Трэш.

Третий Пёс скривился:

— Невкусно. Снова невкусно. А нет ли у Первого чего-нибудь повкуснее?

— И всё? Ничего больше не чувствуешь?

— Чувствую, что мне очень хочется газировки и вкусной еды.

— Отвали от меня, бочка бездонная.

Трэш уже четвёртую порцию влил в подопытного, а результатов ноль. Ещё до этого он установил, что живец на заражённых действует приблизительно так же, как на него. То есть, выступает мощнейшим стимулятором, действующим практически мгновенно. Значительно обостряется работа органов чувств, улучшается мышление, возрастает скорость передвижения и реакции, увеличивается физическая сила. Так что, есть смысл поить стаю споровым раствором — перед ответственными делами.

А вот с горошинами пока что ничего не понятно. От них заражённым ни хуже, ни лучше не становится. Ноль эффекта.

Размышляя над этим, Трэш вернулся к прерванному занятию — тренировке. Настоящей физической тренировке, которую он проводил при помощи самодельной штанги весом около двух с половиной тонн.

Это — тоже эксперимент. Пытается понять, идут ли ему на пользу нагрузки, или нет.

Приступив к очередной серии приседаний, заодно полез в управление стаей. При напрягающих упражнениях заниматься этим сложнее, а это полезно для отработки навыка. Хотел было по порядку переключиться от первого до последнего подчинённого, но замер, узрев нечто необычное. Пять иконок выглядели туманными, как и прежде, а вот шестая выдавала идеальную картинку с высочайшим разрешением. Трэш прекрасно видел то, что видит этот заражённый, до мельчайших деталей. А ведь такое возможно, только если всецело сосредотачиваться на одном.

И этот заражённый был Псом под номером три.

Подключившись к нему, Трэш ощутил себя так, будто в самом себе копается. Идеальный контакт, плюс появилась возможность управлять незримой бронёй. У Пса она пребывает в зачаточном состоянии, но всё же имеется. Плюс, получилось интуитивно понять, как замедлять процесс изменения тела.

Последнее — важно. Низовые заражённые постепенно развиваются, даже если кормить их одними костями. Да, не быстро, но всё же меняются. Рано или поздно они станут непригодными для тонких работ и придётся искать других, заново к ним приспосабливаясь.

Да, Трэш привык именно к этим. Сменить их на других — это всё равно, что поменять машину. Да, ездить на новой несложно, но чтобы она стала "родной", понадобится некоторое время.

Итак, с горохом вопрос прояснился. Оказалось, что он значительно улучшает управляемость членами стаи. Неизвестно на какой срок, это ещё придётся выяснить.

И пока что неизвестным остаётся самое главное. Непонятно, что будет, если такой раствор примет Трэш.

Значит, придётся снова идти в город. Это ближайшее место, где можно найти уксус. После опытов на Третьем Псе его почти не осталось.

* * *

На базу Трэш вернулся в глубокой темноте, притащив целый ящик уксуса. Заодно, по пути, подкинул мяса Первому Псу. Тот дежурил на крохотном стабильном кластере, располагавшемся в полутора километрах от границы зоны деструктивной аномалии. С его позиции в светлое время суток прекрасно просматривались куски утеплителя, развешанные по деревьям.

Не удержавшись от соблазна, начал экспериментировать во мраке, который зрению элитника — невеликая помеха.

Не прошло и получаса, как Трэш убедился, что раствор из горошин не только для него не ядовитый, а наоборот — полезный. Внешне это никак не проявляется, но начав копаться в себе, убедился, что с куда большей эффективностью, чем прежде, получается манипулировать защитой. Огонёк маскирующего умения, похоже, слегка увеличился и тоже легче поддаётся управлению. Плюс едва заметные прежде нити, пронизывающие мышечную ткань, проявились поярче.

Попробовав повторить приседания со штангой, Трэш добавил вес и установил новый рекорд. Но не понял, виной тому физические тренировки, или горошины.

Ему ещё экспериментировать и экспериментировать с этим.

Завтра продолжит.

* * *

Но, проснувшись поутру, Трэш понял, что запланированные эксперименты отменяются. Если и займется ими, то не сегодня.

А всё потому, что забравшись в голову Первого Пса, он не увидел ни одного куска утеплителя. Да, деревья, с виду, такие же, как прежде. Стоят, где стояли, не придерёшься. Однако, среди зелени не просматривается ни одного белого пятнышка.

Сомнительно, что там завелись воры, ночами ворующие развешанные по лесу предметы невеликой ценности.

Следовательно, случилось то, что рано или поздно случается со всяким нестабильным кластером. Ночью произошло обновление. Эти деревья только выглядят прежними, на самом деле они теперь совсем другие. По ним никогда не карабкались подневольные заражённые, выполняя странный приказ Трэша, вот потому и не болтаются куски утеплителя.

Обновился не только лес, там сейчас всё другое. В том числе и город.

Значит, пора отправляться в новый поход.

Глава 12

На подходе к городу Трэш расслышал далёкий и продолжительный грохот. Будто раз за разом с дикой силой крушат что-то металлическое и немаленькое.

Заинтересовавшись, решил выяснить причину, вызывающую странные звуки. Ради этого скорректировал маршрут. Пришлось двигаться не дальше напрямую в город, а огибать его вдоль окраины. Раньше в тех местах Трэшу бывать не доводилось. Единственное, что мог предположить, — где-то там протягивается одна из дорог, которую он разок наблюдал с крыши котельной. Ему на нее пришлось забраться для осмотра прилегающей местности.

По поводу дороги он не ошибся. Стая вышла к ней через пару километров. Осторожно выглянув из кустов, Трэш разглядел множество столкнувшихся машин: легковые, грузовые, автобусы и одинокий автокран. Обычный транспорт, которому почему-то приспичило разбиться именно на этом повороте, не выглядящем сложным.

К затору, образовавшемуся от обочины до обочины, подъезжали всё новые и новые машины. Дальше хода нет, сплошной запал из разбитой техники, приходилось останавливаться. Люди, выбираясь из автомобилей, вели себя по-разному. Большинство будто в ступор впадали. Они пассивно таращились на разгромленный транспорт, стоя на месте. Но те, кто шевелились, без промедлений отправлялись дальше, бросая свои автомобили.

Одна из подъехавших машин начала торопливо разворачиваться, нарушая правила движения и не заботясь о безопасности манёвра. Только чудом не сбив отбежавшего от родителей ребёнка, она рванула назад с визгом шин.

— Вкусная еда. Много. Хорошо наедимся, — размечтался Второй.

Трэш показал ему двухпудовый кулак:

— Только попробуй их тронуть, и я тебя на еду определю. Ты на диете. Вы все на диете. Эту еду вы есть не будете. Никогда не будете.

— У Первого есть еда вкуснее? — уточнил Второй.

— На базе наедитесь.

— Тогда зачем мы сюда пришли? Еда на базе, надо быть там. Тут неинтересно.

— Сделаем дела и вернёмся. Никуда ваша еда не денется.

Никаких дел на этой дороге у Трэша не было. Но и не сказать, что зря сходил. Он убедился, что кластер действительно перезагрузился, иначе откуда бы здесь столько людей появилось. Плюс, понял, что жители, в массе, ещё не понимают, насколько трагично и необратимо изменилась их жизнь. Только некоторые из них без раздумий готовы бросить прямо на дороге свои машины, иногда даже не закрывая двери. Эти уже дошли до мысли, что из здешних мест следует убираться быстро и далеко. Значит, повидали что-то очень нехорошее.

Следовательно, в городе уже начинается стандартная резня, либо другие негативные явления. Тут и всяческие сложности из-за отсутствия электричества и связи, и проявления агрессивного безумия, которое развивается у многих на начальных стадиях заражения.

Однако, по виду людей на дороге, можно сделать вывод, что процесс деградации их интеллекта ещё не дошёл до опасной стадии. То есть, они ещё неплохо соображают. А раз так, сунувшись в город на объекты, примеченные в ходе разведки, Трэш рискует столкнуться с организованным сопротивлением.

В военной части мародёры растащили всё ценное, но по некоторым уликам получилось сделать вывод, что туда прилетало несколько единиц бронетехники. Из вооружения, скорее всего, крупнокалиберные пулемёты, но не исключено, что есть и автоматические пушки. Плюс — пехота может использовать гранатомёты, чьи кумулятивные струи способны проделывать убийственные бреши в броне развитых заражённых.

Именно этот объект Трэш считал самым "вкусным". Но соваться туда прямо сейчас — страшновато. Сколько там военных? Да уж никак не меньше сотни при самых скромных предположениях. У них имеется серьёзное вооружение, они не представляют, во что влипли, но прекрасно понимают ненормальность происходящего. У служивых в таких случаях срабатывает стандартный алгоритм. То есть, они там уже тревогу подняли, сидят перепуганные, готовясь к чему-то неизвестному и нехорошему. Появление Трэша со свитой их даже обрадует, сняв давление неизвестности.

Вот они, враги — кошмарные с виду чудовища. И полетят в стаю пули, снаряды и гранаты.

Трэш ещё не настолько обнаглел, чтобы нагло переть на воинскую часть, которая готовится встретить атаку. Но он, в отличие от армейцев, знает будущее.

К сожалению — только ближайшее.

Надо всего лишь чуток переждать. Всего лишь несколько часов не искать неприятности. И тогда военные заполучат целый комплекс проблем: город начнут наводнять опасные твари; многие солдаты полностью или частично потеряют боеспособность, или даже превратятся в агрессивных зомби; появятся хорошо вооружённые мародёры, торопящиеся урвать самую ценную добычу, пока кластер не заполонили чудовища.

А где здесь самая ценная добыча? Судя по собранной Трэшем информации, она хранится именно в воинской части.

* * *

Стая около четырёх часов скрывалась в лесу, который примыкал к окраине города. Правую Руку Трэш загнал на высокое дерево и его глазами мог разглядывать то, что из зарослей не просматривалось. К тому же чуткий слух время от времени улавливал интересные звуки.

Полученная информация говорила о том, что с городом происходит что-то нехорошее. В нём нередко постреливали, иногда что-то взрывалось, вспыхивали пожары, от которых в небеса при полном безветрии вертикальными столбами поднимались струи дыма.

Вот за ними Трэш следил особенно пристально. Если с первыми двумя не всё понял, с последующими картина ясная. Их или вообще не тушат, или на их ликвидации задействовано недостаточно сил.

Эффективность работы пожарных — один из ключевых показателей. Если они не справляются со своей задачей, можно сделать вывод о деградации системы городского управления.

С другой стороны, если верить глазам Правой Руки, город пока что выглядит прилично. Следовательно, процесс развала ещё не дошёл до финальной стадии.

Подходящий момент, чтобы попробовать заявиться за ценной добычей.

* * *

По городу Трэш крался, как вор ночной. Вот только дело происходило в разгар ясного дня, а почти двухтонную тушу не заметить невозможно.

Но кто знает, может, если не торопиться, умение маскировки прикроет его и в движении. Пусть частично, не на самой короткой дистанции, но этого хватит. Ведь вперед Трэш пустил обе Руки и Первого Пса. Второй и Третий Псы крались левее и правее. Таким образом можно заранее оценивать возникающие по курсу и флангам угрозы и не нарываться на самые опасные из них.

Сзади Трэш тоже прикрыт, там Второй пробирается, отстав на сотню метров. Там — самое опасное направление, потому что глаз на затылке нет, а постоянно оглядываться — неудобно.

Избегая улиц и открытых пространств, стая двигалась по территориям промышленных объектов, зелёным зонам и районам сплошной жилой застройки. Полностью избегать обнаружения это, разумеется, не помогало. Постоянно кто-то из городских жителей замечал несимпатичных созданий. Большинство после этого убегали молча, или с криками; пожилая женщина свалилась в обморок; ещё один старик упал, схватившись за сердце, но сознание не потерял, начал отползать на четвереньках.

Мужчина средних лет, выскочив из-за угла, увидел в десятке шагов Второго Пса. И на этот раз решил повести себя оригинально: выхватил пистолет, начал стрелять торопливо и бестолково. Попал раз или два, но оружие оказалось травматическим, подчинённый при ударах пуль лишь слегка дёрнулся. Нехорошо уставился на смельчака и начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Явно боролся с соблазном. Еда перед носом, но жрать её запрещено.

А ведь так хочется.

Трэшу хотелось протестировать уровень давления подчинения, но опыт надолго не затянулся. Израсходовав магазин, мужчина попятился за тот же угол, где задал стрекача.

Ещё спустя минуту впереди начали часто постреливать из нескольких видов оружия, в том числе автоматического. Трэш не горел желанием нарываться, но хотел узнать, что там происходит. Выслал на разведку Левую Руку. Тот сейчас даже вблизи может за нормального человека сойти. Ради этого его прилично приодели, не забыв надвинуть пониже кепку с широким козырьком и прикрыть половину лица за огромными солнцезащитными очками. Только с походкой ничего поделать не удалось. Она даже у низших заражённых характерно-неправильная, опытный туземец легко распознает подлог.

Но здесь, в свежем городе, на опытного ещё нарваться надо.

Стрелявшие на месте боя не обнаружились. Они уже куда-то ушли, или уехали, прихватив трофеи: табельное оружие полицейских, оставшихся вокруг изрешеченной пулями служебной машины.

Трэш не поленился чужими глазами осмотреть разбросанные повсюду гильзы. Насчитал семь видов. Пришёл к выводу, что, скорее всего, полицейские схлестнулись с группой туземцев. У тех, как правило, нет ни желания, ни возможности унифицировать вооружение. Поэтому стреляют из всего, что достать удаётся, вплоть до экзотики, патроны к которой неизвестно где добывают.

Это плохо. Это означает, что в городе уже появились серьёзные группы мародёров. Четвёрку полицейских они, похоже, уничтожили в считанные секунды, не понеся потерь. Несложная, конечно, добыча, но по одним лишь гильзам понятно, что поработал не одиночка.

И не пара.

Вновь затрещали выстрелы. Сначала скупые короткие очереди, затем частота их резко увеличилась, а дальше подключились крупнокалиберные пулемёты, и захлопали разрывы гранат.

Это не перестрелка с полицейским патрулём, это что-то посерьёзнее.

И шумят где-то в районе той самой воинской части.

Трэш ещё больше замедлился. Слабую Руку из передового дозора отозвал, заменив Третьим Псом. Того, к сожалению, не получится выдать за нормального человека даже издали. Зато он поживучее будет и побыстрее. Для разведчика, засланного в направлении гремящего боя — хорошее сочетание.

* * *

На подступах к части творилось что-то невообразимое. Трэш, наблюдая глазами Пса, вообще ничего понять не мог. Поначалу показалось, что все участники событий заняты только тем, что убивают друг друга всевозможными способами. Выглядывал из-за углов двух домов, затем забрался на один из них по ржавой пожарной лестнице и уже с крыши смог прояснить некоторые подробности. Всю подноготную узнать не получилось, но основные моменты вычислить несложно.

Похоже, всё началось с того, что армейцам взбрело в голову куда-то поехать. Может смыться решили из умирающего города, может просто покататься с ветерком вздумалось — точного ответа нет. Понятно одно, — длинная колонна разнообразной техники начала выдвигаться из ворот в стене, окружавшей воинскую часть. Но не успев полностью выбраться на широкую улицу, вояки были атакованы туземцами.

Судя по многим признакам, местные обитатели не ожидали столкнуться с солдатами в этом месте. Возможно, при разграблении они раз за разом повторяли один сценарий, блокируя узкую дорогу, которая вела от улицы к части. Это несложно сделать, если взять под контроль дома, один из которых Трэш сейчас использовал, как наблюдательный пункт.

К домам туземцы выехать не успели, потому что путь преградили выруливающие военные машины. Отступать не стали, потому как здесь, на сужении улицы маневрировать неудобно. Затрещали первые выстрелы, затем веселье пошло по нарастающей.

И в разгар сражения произошло что-то непонятное. Огромный бензовоз на хорошей скорости примчался с другого конца улицы. Снес у поворота к части несколько военных машин, а затем взорвался, почти добравшись до импровизированных позиций туземцев. Тем всё равно досталось, потому что накрыло разливающимся топливом, хлынувшим под уклон. Огонь перекинулся на два обшитых железом грузовика и один старый бронетранспортёр, спасти технику не получилось.

Почему водитель бензовоза столь зрелищно себя прикончил, Трэш не знал. Очень может быть, что с головой конкретные нелады начались. Такое у свежих в порядке вещей. Но, в любом случае, это неважно, а важно то, что значительную часть поля боя объяло жарким пламенем. Спасаясь от огня, часть пехоты туземцев отбежала от улицы, превратившейся в пекло. Но отбежала неудачно, наткнувшись на ту часть колонны, которая так и не выбралась из тесноты запутанного подъезда к части. Там у солдат сработало преимущество в боевой технике. Они накосили из бортового оружия минимум с полтора десятка мечущихся противников, но и в ответ им накидали гранат, подбив два бронетранспортера и подпалив столько же "Уралов". Эти машины теперь мешали проезду, застопорив движение.

Неизвестно, что за раздолбаи здесь поработали, но дорога к части чертовски неудобная. Слишком узкая и местами зажатая между сооружениями коммерческого назначения. Массово и быстро вырваться оттуда на оперативный простор невозможно. Но реализовать преимущество, которое предоставляло это обстоятельство, туземцы не смогли. Их позиция частично объята пламенем, некоторые пытаются спасти технику, часть продолжает перестреливаться, упрямо прорываясь к домам, где по пути подставляются под огонь из крупнокалиберных пулемётов. Очень уж удобно пара бронетранспортеров встала, из-за бетонной стены лишь башни показывают. Попасть по ним можно, вот только у туземцев умелых гранатомётчиков пока что не нашлось.

В общем, не бой, а небрежно перемешанная каша. И в эту кашу, на шум, огонь и дым, сейчас со всех сторон сбегаются заражённые. Их такое веселье не может не привлечь. В основном — мелочь, но и приличные попадаются. Их появление усугубляет и без того непростую картину, но, похоже, туземцам они досаждают больше, выскакивая, в основном, на их позиции.

Трэш не представлял, что в таком месиве можно предпринять. Военных оказалось куда больше сотни, даже с учётом уже понесённых ими потерь. Да и туземцев минимум полтораста. Оружия и у тех, и у других полно, в том числе опасного для шкур не слишком развитых элитников. Прибегающих заражённых обе стороны конфликта косили в первую очередь, временно прекращая разборки друг с другом. Понятно, что на стаю тоже набросятся дружно, стоит только показаться.

Может под действием горохового раствора и улучшалась управляемость невидимой бронёй, но испытывать на себе не хотелось.

А это что такое?!

Оказывается, не все машины туземцев успели выбраться на улицу, которая протягивалась мимо воинской части. Несколько или задержались, или пожаловали из другого места, откликнувшись на зов о помощи. Два грузовика, традиционно обшитые железом и столько же пикапов. Эта техника прошла окольными путями, в объезд столба бензинового дыма, издали обозначившего место схватки. Добравшись до дворов тех самых домов, к которым изначально стремились, аборигены высадились и потянулись к подъездам. С собой они тащили много чего интересного, включая пулемёты и разнообразные гранатомёты.

Подъехали еще два небольших грузовика, из которых туземцы извлекли пару минометов калибра восемьдесят два миллиметра. Из них можно чуть ли не в упор накидывать, прикрываясь от ответного огня домами. Главное, корректировщика отправить в одну из квартир верхних этажей. Вон, как раз побежал один. Оставшиеся начали обустраивать во дворе батарею.

Дальнейшие наблюдения пришлось прекратить, потому что люди поднимались не только на верхние этажи, а и на крышу. В том числе на крышу дома, где обустроена позиция Третьего Пса.

Этим подчинённым Трэш не сказать, что сильно дорожил. Держал его за предателя, за былые попытки подставить своих спутников вместо себя. Глупо, конечно, распространять человеческую мораль на заражённых. К тому же, сам не вполне человек. Ну да ничего не поделаешь, такой вот противоречивый выверт психики.

В общем, Трэш, продолжая управлять Третьим, спрятал его за рядами выводов вентиляционных труб. С этой позиции невозможно понять, что происходит. Понятно только то, что бой продолжается. И понятно, что новоприбывшие туземцы начали постреливать с крыш и верхних этажей. Рядом, в считанных метрах, что-то взорвалось, видимо военные заметили новую угрозу и пытаются с ней разобраться.

И что теперь делать Трэшу? Он теперь даже наблюдать нормально не может.

Что-что... Зачем он, вообще, сюда сунулся? Чтобы разжиться кое-каким военным имуществом. К сожалению, конкуренты оказались шустрее, а связываться с ними чревато. Помочь солдатам разобраться с туземцами, а потом попросить за помощь вознаграждение? Здравый смысл подсказывал, что Трэша поймут превратно. Это ведь не люди вроде Большой Стервы, это всего лишь новички. Они ещё не поняли, куда попали, да и психика у них плывёт под действием заражения. Разговаривать с чудовищем станут на языке оружия.

Убираться несолоно хлебавши?

Ну уж нет. Раз уж Трэш сюда заявился, с пустыми руками не уйдет.

Да и некрасиво оставлять Третьего Пса здесь, на краю крыши. Уйти незаметно не получится, обнаружить его могут в любой момент. А шкура у лотерейщика слабовата, даже из автомата легко завалят.

Какой-никакой, а член стаи. Пропадёт тут в одиночку.

Придётся выручать.

Глава 13

Осторожно высунувшись из-за угла, Трэш оценил обстановку. Туземцы, нагрянувшие во двор, в основном расположились на крышах двух пятиэтажек. С такой высоты удобнее всего обстреливать дорогу к части, так что лучшего выбора у них не было.

Но это, конечно, не относилось к миномётчикам. Те устроились на детской площадке и вели непрерывный обстрел, суетясь вокруг своих грохочущих труб. Только один не принимал участия в работе. Присев на край песочницы, он положил пулемёт на колени и водил головой из стороны в сторону. Очевидно, высматривал заражённых. Вон, четыре тела валяются неподалёку, наверняка — его работа.

Стрелок бдит не в одиночку. Его задача — разбираться только с мелочёвкой. На случай появления кого-то посерьёзнее, в кузове одного из грузовиков дежурит второй туземец. Этот не сидит, а стоит, за турелью с крупнокалиберным пулемётом. Плюс, за спиной болтается труба одноразового гранатомёта. Тоже по сторонам поглядывает, и тоже Трэша не замечает, хотя морда, выглядывающая из-за угла, очень даже заметная.

Маскировка работает, её огонёк приходится держать на максимуме всё время. И разумеется, нельзя делать резкие движения, от них внутреннее сияние гаснет моментально.

Прикинув диспозицию, Трэш понял, что опасаться следует только туземца в грузовике. Крупнокалиберный пулёмёт вряд ли причинит серьёзные ранения, а вот получить противотанковую гранату неохота.

Попробовать подкрасться незаметно? В принципе — это несложно, но кто знает, с какого расстояния Трэша обнаружат. Да и слишком много времени придётся потратить из-за одного-единственного стрелка. Если помчаться со всей дури, можно добраться до грузовика секунд за пять. Это недостаточно быстро, рискует схлопотать очередь. А если туземец не тормоз, а наоборот — ловкач, успеет из гранатомёта пульнуть. В упор, конечно, а штатный боеприпас в таких условиях срабатывать не должен.

Но рассчитывать на это нельзя. По старой памяти помнится, что аборигены частенько модифицируют взрыватели именно ради того, чтобы те взводились на минимальной дистанции. Охотно делились с сержантом Нэшем своими техническими наблюдениями по этой теме.

То, что взрыв при этом может случиться в считанных шагах, им конечно не нравилось. Ну а какая альтернатива? Тёплые объятия рубера? Так ведь — это верная смерть.

А от близкого подрыва — лишь вероятная.

В общем, будет правильным считать, что даже при выстреле с дистанции метр граната сработает. А такая, между прочим, запросто в танках пробоины проделывает.

Трэш скосил взгляд вниз, осматривая своё тело. Бронежилет он пока что соорудить не успел, зато обзавелся оригинальным подобием дополнительной брони. Обернул часть шипов резиновой лентой в несколько слоёв, после чего на каждый надёжно насадил по одному, а местами по паре стальных блинов для штанги. Теперь приходилось таскать пару центнеров лишнего груза. Защищает он, так себе, но ведь и предназначен не для этого.

Сдернув один из блинов, Трэш поудобнее пристроил его в лапе. Это не люк от канализационного колодца, эта штука в ладонь вписывается, как родная. Конструктор, рассчитывая прорези, будто для конечностей развитых заражённых примерялся. Получился идеальный метательный снаряд. Главное, чтобы меткость не подвела.

А Трэша меткость не подводит.

Дождался, когда пулемётчик отвернётся в другую сторону, и вынесся из-за угла. Низко пригнувшись, помчался к машине, в одну секунду разогнавшись до скорости рекордсмена-спринтера.

И это не предел, а лишь начало рывка.

У туземца будто глаза на затылке имелись. Нарушив ритм, в котором до этого оглядывался, резко крутанулся назад, проворно наводя пулемёт на приближающуюся смерть.

Трэш взмахнул лапой. Стальной диск весом в пятнадцать килограмм крутясь, пролетел три десятка метров и попал туда, куда надо — точно в шею. Казалось бы — тяжесть не такая уж и большая. Однако, туземца будто самосвалом сбило, улетел, безжизненно размахивая конечностями.

Продолжая мчаться к машине, Трэш сдернул с шипа ещё один диск, отправив его в пулеметчика, рассевшегося на углу песочницы. Здесь, увы, всё прошло не так гладко. Нет, тоже не промазал, послал стальной снаряд точно в цель, но та оказалась с подвохом. Туземец, схлопотав в голову увесистый подарок, лишь неспешно завалился на спину, после чего начал подниматься, как ни в чём ни бывало.

Да этого просто не может быть!

Хотя... Трэшу пора свыкнуться с тем, что в этом чокнутом мире возможно почти всё. Очевидно, попался абориген с особой магической способностью, выручающей в таких ситуациях. Доводилось раньше, давно, в другой жизни, слышать рассказы, как некоторые туземцы без единой царапины переживали подрыв на мине, или прямое попадание тридцатимиллиметрового снаряда.

Однако, слышал он и другое. В том числе и то, что бессмертных здесь не бывает.

И потому поступил просто — швырнул ещё один блин.

Туземец всё видел и осознавал, но уклониться не успел — бросок застал его в очень неудобном положении, наполовину поднявшимся. Дернулся в сторону, но стальной диск достал его в бок, под печень. Народ здесь живучий, может и не убило, но бодрым после такого не останешься.

Решив, что с самыми опасными целями покончено, Трэш отдал приказ стае выдвигаться во двор. Здесь они и без его помощи разделаются с миномётчиками, или хотя бы разгонят их.

А у него намечаются дела поважнее.

Не сбавляя скорость, пронёсся мимо грузовика, со всей силы оттолкнулся, подбросив тело на высоту второго этажа. Уцепился за подоконник на третьем, смяв его при этом, но удержавшись, — когти нашли опору на бетоне. Подтянулся, перебросил правую лапу в сторону, хватаясь за угол балкона. И так, используя все возможные точки опоры, в несколько секунд добрался до крыши.

Выскочив на неё, взмахом лапы сбросил вниз ближайшего туземца, швырнул блин от штанги в дальнего, целящегося куда-то вниз из гранатомёта. И помчался к следующему дому, на ходу калеча и убивая оставшихся.

Трэш появился внезапно, с тыла. Его не ждали, и благодаря высокой скорости он зачистил всех, не получив в ответ ни выстрела. Скорость элиты помноженная на фактор неожиданности — убойное сочетание. Так и продолжая бежать, оттолкнулся от края крыши, перепрыгнув на следующий дом. До него расстояние такое, что ни одному рекордсмену этот трюк не провернуть, но для элитника — плёвое дело.

Взмахом лапы отбив голову пулемётчику, почти успевшему развернуться, Трэш принялся чистить очередную крышу, приказав Третьему Псу, оставшемуся за спиной, выбраться из укрытия и добить покалеченных. Кто их знает, этих туземцев, может там такие колдуны валяются, которым разбитая голова и сломанный позвоночник — всё равно, что царапина.

Здесь Трэш, наконец, столкнулся с первыми попытками сопротивления. Некоторые туземцы, несмотря на шум и увлечённость боем, сумели осознать угрозу. Один успел дважды выстрелить из крупнокалиберной винтовки. Сильный мужик, даже ненормально сильный, тяжёлое оружие держал без напряга и работал навскидку.

Вот только умудрился промахнуться почти в упор, а вторая пуля лишь царапину на грудной броневой пластине оставила.

Расчетливо убил его таким образом, чтобы тело осталось на крыше, а оружие не повредилось. Затем метнул блин в туземца, наводившего гранатомёт. Тот успел понять, как плохо ему сейчас станет и с перепугу взял прицел слишком низко. Граната разорвалась ударив в поверхность крыши почти между ног у Трэша. Тот подпрыгнул, больше от неожиданности, чем от воздействия ударной волны и осколков, и через секунду на голову туземца обрушилась тяжёлая лапа.

Последний, оставшейся на ногах, поступил неожиданно. Даже не подумав стрелять, вскочил на бортик по краю крыши и молча спрыгнул вниз. Пять этажей — приличная высота, и по брошенному напоследок взгляду Трэш заподозрил, что этот человек умирать не собирался.

Потому подошёл к краю и посмотрел вниз. Так и есть, туземец тоже оказался колдуном. Вместо того, чтобы валяться на асфальте и заниматься пересчётом заработанных переломов, он опускался плавно, будто его на верёвке бережно опускают.

Почесав в затылке, Трэш покачал головой и со словами: "Левитатор хренов", броском блина разбил хитрецу башку. Тот после этого полетел вниз камнем.

Вот и кончилось колдовство.

Подхватив крупнокалиберную винтовку и тело её владельца, Трэш перепрыгнул на первый дом, застав Пса за нехорошим занятием. Урод почти успел впиться зубами в руку одного из трупов, но углядев вожака, окаменел с перекошенной рожей.

Указав на лотерейщика пальцем, Трэш прогудел:

— Разозлить меня хочешь?

— Я не хочу злить Первого. Я хочу есть.

— Это не еда. Ещё раз увижу такое, самого на корм отправлю. Не надо на меня так смотреть. Ты не такой уж тупой, прекрасно всё понимаешь. Вот, держи этот труп.

— Спасибо, Первый! Ты такой щедрый, ты так вкусно меня кормишь.

— О боги... Ну за что мне это... Это не еда! Не еда! Ты понял?! Это груз! Твой груз! Тащи его вниз, вон к той машине, где стоят обе мои руки. Я потом соберу с него патроны и проверю тело. Если хоть один след от твоих зубов найду, буду скармливать тебя стае маленькими кусочками. Ты всё понял?

— Третий пёс всё понял. Что, даже разик укусить нельзя?

— Если жить хочешь, ни разу нельзя. Иди уже давай. Надоел.

Отделавшись от Пса, Трэш подобрался к краю крыши и не забывая поддерживать маскировку на максимальном уровне, осмотрел поле боя.

Здесь всё ещё продолжали постреливать, но заметно, что основная фаза противостояния уже в прошлом. Большая часть техники полыхала вовсю, или догорала: досталось и туземцам, и воякам. Да и горожанам прилетело, чьи машины опрометчиво заезжали на эту улицу со стороны центра. Местные вояки не сумели реализовать свое превосходство в броне: зажатую в узости колонну успели неплохо обработать из миномётов. Не вмешайся Трэш, ещё бы несколько минут, и всех могли раскатать.

Но теперь сложилась патовая ситуация. И сил с обеих сторон немного осталось, и слишком они рассеяны. Это мешает единому руководству, так что, бой сейчас представлял из себя хаотичную перестрелку отдельных центров сопротивления. Никто не пытался никого атаковать. Даже наоборот, часть солдат и туземцев отступали друг от друга, разрывая дистанцию. Понятно, что когда удалятся достаточно, разбегутся в разные стороны. Воевать ни тем, ни тем не хочется.

Жизнь лбами столкнула, и оба лба выдержали. На вторую попытку никто не соглашается.

Убедившись, что в ближайшее время вряд ли кто-то сильно заинтересуется, по какой причине замолчали позиции на крыше, Трэш спустился вниз. Тем же маршрутом спустился — по стене, используя для опоры оконные ниши и балконы.

Подождав, когда из дверей подъезда выберется Третий Пёс, ускорил его обидным пинком в нужном направлении и зашагал следом.

Трофеи оказались не совсем те, на которые Трэш рассчитывал, но тоже неплохо. Остаётся их доставить на базу, оставив город на разграбление туземцам. Даже если "мишени" после случившейся бойни откажутся от мародерских планов, на прилетевшее добро найдутся другие охотники.

Хорошие вещи тут без присмотра надолго не залеживаются.

Из крупногабаритных предметов забрать требовалось три: крупнокалиберный пулемет и два миномета. В сумме это вряд ли больше пары центнеров, что для Трэша — невеликая ноша. Но ведь надо еще и боеприпасы прихватить, включая ящики с минами. Гранатомёты и лёгкое стрелковое вооружение тоже бросать не стоит. Плюс мелочёвка вроде касок и ручных гранат в хозяйстве пригодится.

В общем, груз набирался приличный. Потянуть можно, но зачем надрываться, если есть альтернатива?

Добычу поспешно погрузили во второй грузовик. Вооружения на нём нет, но оно и не требуется. А вот просторный кузов, защищённый сталью, весьма пригодился. Отсюда добро не вывалится на тряской дороге, как может случиться на второй машине. Там ведь открытая платформа, что неудивительно. Это передвижная огневая точка, а не транспорт для перевозки ценного добра.

Водил Трэш прекрасно, но увы — в прошлой жизни. В этой разве что толкать технику может, или тянуть за собой. Но зачем себя утруждать, если имеется прекрасная замена водителю.

Отправил в кабину Правую Руку. Техникой он до сегодняшнего дня таким способом управлять не пытался. Спасибо, что грузовик оказался без сюрпризов. Доводилось в прошлой жизни видеть машину с обратным расположением педалей, когда случился перенос нестандартного кластера. И это, по слухам, цветочки. Бывали случаи, что без бригады грамотных механиков не разобраться, что это вообще, и как оно ездит.

Стая нервничала. Заражённые пешком передвигаются, а грохочущие машины воспринимают исключительно как вместилища вкусной пищи. Им сейчас как-то не по себе от того, что они занимают место добычи. Но проблем это не доставляет. Если раньше и без причин то и дело случалось, что Трэш почти полностью терял связь с одним или более подчинёнными, теперь максимум, слегка мутнела картинка.

Горох — сила. Жаль, что раньше про это не знал. Мог сэкономить немало времени и нервов.

Остановились у торгового центра, где загрузились полезными в хозяйстве предметами. В том числе пластиковыми ёмкостями большого объёма. Часть из них чуть дальше, у заправки, наполнили дизельным топливом. Запас горючки для генератора приличный, но не мешает подумать о его пополнении заранее.

* * *

До границы кластера добрались не скоро. По пути, там и сям, загрузились так, что в кузове стало тесновато. Трэшу приходилось ехать позади, удерживаясь за усиленные крепления защищённого кузова и частично свесившись через борт.

Неудобство можно перетерпеть. Набрали столько всего, сколько всей стаей за три вылазки не унести. Машине дальше не проехать, а дотащить это до базы за один поход невозможно. Ну да ничего, заберут, сколько получится, а остальное постепенно перетаскают Второй и тройка псов. Сам же Трэш с помощью обеих "внешних рук" займётся тонкой работой.

Только, для начала, придётся заново развесить по деревьям куски утеплителя. Надо не просто узнать, когда случится следующее обновление, а и определить период перезагрузки. Пока что — это самый полезный кластер из встреченных здесь, придётся уделять ему повышенное внимание.

Глава 14

Нет сомнений, что паразит, оставив в покое разум Трэша, не очистил его полностью от следов своего вмешательства. Иначе как ещё прикажете объяснить тот факт, что при полном осознании ужасающей сути произошедшей с ним метаморфозы, Нэш относился к случившемуся с философским спокойствием. Он не лежал ночами без сна, ломая голову над мыслями о том, как вернуть себе прежнюю жизнь. Не выл на луну чужого мира, тоскуя о том, что потерял. И никогда не задумывался о суициде.

Да он даже Нэшем себя не называл.

Прошлое осталось в прошлом, жил строго настоящим.

Выживал.

Кстати — о суициде. Трэш не просто о нём не задумывался, он, наоборот, все силы бросал на то, чтобы повысить свою выживаемость. Все его последние действия нацелены исключительно на это.

И несмотря на кажущийся сумбур предпринимаемых действий, они подчиняются продуманному до мелочей плану.

Трэш старался создать вокруг себя круг безопасности, где риск потерять жизнь если не нулевой, то сведён к минимуму. Как бы ни был силён противник, попав на территорию стаи он не должен добиться успеха в охоте на её вожака. Потерять можно всё, включая базу, но при условии, что это не станет концом существования.

Не хочется попасть в однажды случившуюся ситуацию. Тогда люди здорово его потрепали и загнали на территорию аномалий. Это произошло на их условиях. Трэшу тогда столько нехорошего досталось, что он едва не умер от перенесённых лишений.

Что надо сделать, чтобы это не повторилось?

В первую очередь напрашивался самый очевидный вариант — сбежать.

Куда?

Да куда угодно, лишь бы подальше от этих мест. Здесь невозможно предвидеть все угрозы. Даже сидя безвылазно среди мёртвой черноты рискуешь попасть под взгляд камеры с высотного зонда, запущенного с обычного кластера. И что с того, что высокотехнологичное оружие сюда не протащить? Прикончить элитника возможно и обычным, без хитрой электроники. Если, конечно, делать это по-умному. Да и отряд охотников ничто не мешает усилить союзными туземцами, выбрав тех, у кого развиты полезные колдовские умения.

Шастая по прилегающим к черноте территориям, Трэш рискует нарваться куда быстрее. Уже минимум два туземца знают о существовании странного кваза. Станут ли они молчать? Вряд ли. А скольких наблюдателей он не заметил, а вот они его — наоборот? И сколько раз попал на фотографии со скрытых камер, которые фиксируют движущиеся объекты? Надо понимать, что незаметным здесь остаться невозможно, даже если торчать в окружении аномалий. Рано или поздно нарвёшься на нежелательное внимание.

Хорошо, допустим, он уйдёт. И куда же? На север и юг тянутся зоны ответственности экспедиционных корпусов. Может они и прибыли из разных миров, но в одном будут действовать аналогично. А именно — постараются взять странного элитника живым или мёртвым.

На востоке чернота совсем уж серьёзная. Возможно — бесконечная, ведь конца-края её не видно. И добираться до тех мест придется через самые опасные кластеры, где экспедиционные силы за каждой пядью земли следят в восемь глаз. Так рисковать, ради неизвестно чего, Трэш не готов. Никто ведь не знает, найдутся ли среди деструктивных аномалий удобные уголки.

Ну а что на западе? Там — сложнее всего, там ведь вообще — неизвестно что. Судя по памятке, взятой у Большой Стервы, там, прилегая к зонам контроля экспедиционных сил, тянется полоса, плотно обжитая туземцами. А за ней начинается местность, куда даже самые отмороженные из них соваться боятся. По идее, Трэшу как раз бояться нечего, ведь он окажется во владениях, где кроме заражённых никого нет. Но жизненный опыт показывает, что в этом мире очевидные на первый взгляд вещи могут преподнести сюрпризы.

Как правило — неприятные.

Плюс, это слишком далеко. Он окажется в местах, откуда ничего не сможет сделать людям, сломавшим первую его жизнь.

И едва не сломавшим вторую.

Да кого он хочет обмануть? Он ведь сейчас живёт лишь одним — ожиданием мести. Других стратегических целей попросту нет. Это почти мания.

А может и не почти.

Скорее всего, одно лишь это отделяет его от нехороших мыслей.

Мыслей о суициде.

* * *

Трэш потихоньку начал вникать в причуды геометрии Стикса. В прежней жизни он не очень-то задумывался над некоторыми вещами, бросающимися в глаза. Они ему не угрожали и пользу не приносили, так зачем голову напрягать.

А в этой жизни напрягать приходится.

Вот и заметил, что частенько на стыках трёх кластеров остаётся стабильный островок. Такой никогда не обновляется. Покрытый неухоженной растительностью, без свежих следов пребывания человека, искусственных сооружений или нет вообще, или они сильно обветшалые. По терминологии туземцев — стаб.

Как правило, площадь такого треугольника невелика. Полгектара — уже много, а гектар и больше — редкий случай. Причём, разницы нет, обычные кластеры вокруг, или аномальные, или вперемешку. В большинстве случаев на пересечении трёх границ остаётся неизменяемый малыш.

Вот на одном из них Трэш сейчас и пребывал. От базы до него приблизительно восемь километров по пересечённой местности. И разумеется, местность эта полностью чёрная.

Сам треугольник ничего особенного из себя не представляет. По площади вряд ли полгектара наберётся, полностью зарос кустарниками, деревьев мало и они невысокие, корявые. Пришлось немало веток переломать, чтобы пробраться в центр.

А дальше Трэш начал работать. Лопата ему не требовалась, у него обе руки — оснащённые твердосплавными зубцами лопаты. Такими разве что гранитную скалу не взять, а уж глинистая почва для них — лёгкое развлечение.

Яму он вырыл быстро. Затем положил в неё связку из двух огромных пластиковых фляг, или скорее — бочек. Их широченные крышки тщательно завинчены и для надежности обмотаны пищевой плёнкой и скотчем. Если грунтовые воды всё же доберутся до содержимого, то это случится спустя годы и годы подземного хранения.

Да и содержимое не сразу испортится из-за попадания влаги. В основном это увесистые консервные банки с отборной тушёнкой. Немного алкоголя и уксуса, бутылки с водой, готовыми споровым и гороховым растворами. Одна большая и несколько маленьких самодельных накидок защищающих от дождя и тепловизоров.

Если базу придётся покинуть в спешке, Трэш не останется с пустыми руками. Здесь можно будет слегка подкрепиться, перевести дух и отправиться дальше.

И не куда глаза глядят, а к следующему миниатюрному стабу. Там ещё позавчера устроена аналогичная закладка.

Как и ещё на без малого полутора десятках стабильных треугольников. Трэш выбирал лишь те, которые плохо просматриваются издали и сильно заросшие. Ну а дальше всё одинаково: сначала копал, потом закапывал и прикрывал аккуратно содранным дёрном. Так себе маскировка, конечно. Но зачем стараться, ведь по черноте редко кто шастает. Если и забредёт такой бродяга, забираться в густые заросли вряд ли захочет.

Нечего бродягам там делать.

Вот уже несколько дней Трэш в основном только тем и занимается, что таскается по черноте от одного микроскопического стаба к другому. Но это не значит, что все прочие дела паутиной зарастают. Правая и Левая руки беспрерывно обшивают кевларом пластины композитной брони. Без прямого управления, а только под наблюдением, вмешиваться приходится нечасто. Не сильно на них отвлекаешься, но и результат получается кривой да косой. Однако, за красотой никто не гонится — сойдёт.

Когда придёт время собирать из этих заготовок бронежилеты и шлемы, Трэш возьмёт процесс под неотрывный контроль. А до тех пор только присматривает, изредка применяя полный контроль.

Спасибо гороховому раствору. При его регулярном потреблении члены стаи способны относительно неплохо действовать автономно.

Если грамотно их направить.

Псы тоже без дела не простаивали, как и Второй. Для тонких работ их лапы не подходят, зато скорости и дури хватает. Вот и гонял их в разведку по всем направлениям.

Без детального знания местности ты чересчур уязвим. А что Трэшу до последнего времени было известно про эти края?

Да почти ничего.

Эх, надо было подольше с Большой Стервой пообщаться. Спросить про карту, может у неё она есть. Или хотя бы словесные ориентиры запомнить.

Вот и сейчас Трэш не просто механически копал, создавая очередной тайник. Он приглядывал за действиями обеих Рук и четвёркой разведчиков.

Последние двигались не компактно, а веером. Впереди на полтораста метров раскинулась цепочка из тройки лотерейщиков, за ними, метрах в двухстах, крался Второй. При таком построении получалось осматривать местность в широкой полосе, не отдаляясь далеко от остальных членов стаи. В случае необходимости, те быстро подоспеют.

Вчера эта мера предосторожности себя оправдала. Разведка наткнулась на другую стаю. Всего пара лотерейщиков и топтун. Все трое потрёпаны тяготами здешней жизни и чрезмерно голодны. Иначе не объяснить то, что они попытались устроить ужин, на который пригласили Второго Пса. Главным и единственным блюдом. Случай редкий, никогда до этого ничего подобного не случалось. Нет, каннибализм заражённым вовсе не чужд, но, как правило, страдают куда менее развитые представители их племени.

Против кусача, примчавшегося с парой лотерейщиков, эта стая ничего поделать не смогла. Вожак оказался не совсем тупой, осознал это сразу и помчался искать приключения в другом месте.

Трэш не сказать, что сильно дорожил своими подчинёнными, но и позволять их съедать первому попавшемуся сброду не хотелось.

И вообще, пора бы задуматься об увеличении стаи. С шестёркой он управлять хорошо навострился. Не сказать, что чётко контролирует одновременно всех, но уже способен устроить грамотную групповую атаку со сложными манёврами. Подопечных желательно набирать заранее, потому что день-два уходит на привыкание к новеньким.

С виду все одинаковые, но каждому присущи индивидуальные черты, что скверно сказывается на управляемости.

В данный момент за стаей Трэш почти не присматривал. Она возвращалась с очередного разведывательного рейда и двигалась по хорошо изученной территории. Никаких сюрпризов здесь никогда не случалось, знай себе шагай в одном направлении. Картинки показывались знакомые, всматриваться в них смысла нет.

Вот-вот доберутся до границы зоны аномалий. А дальше последний рывок, и Трэш позволит им порезвиться на кластере с пастбищем. Пускай завалят очередную корову. Аппетит у подопечных зверский, и аппетит этой четвёрки следует поощрять. Чем больше они едят, тем сильнее становятся. Теряя, конечно, последние человеческие черты в облике, ну да они и так уже далеко не красавцы.

Только животное надо выбирать самостоятельно. Иначе подчинённые снова завалят бычка или тёлку. А это — стратегический резерв. Увы, но коровы слишком долго оставались не доенными, из-за чего многие заработали медицинские проблемы с выменем. Доходит до того, что некоторые непрерывно мычат, жалобно, страдальчески. Таких на корм пустить — милосердие.

И грамотная тактика распределения и сохранения запасов пищи. Ведь если не забить больных вовремя, они сами умрут, в муках.

Хорошо бы откормить подчинённых если не до состояния начинающей элиты, то близко к ней. Но, насколько Трэш смутно помнил из прежней жизни, это продолжительный процесс, на который уходит неимоверная гора мяса. Как его ускорить, он не знает, вот и остаётся только одно — не жадничать с кормёжкой.

Очередной тайник готов. На сегодня достаточно, пора возвращаться на базу. Там Трэш тоже поработает землекопом до темноты. Решил соорудить защищённый бункер, под прикрытием деревьев. Для этого разобрал полностью часть строений мастерской, а также нарубил деревьев новым тесаком. Этот — получше первых двух. Убежище получится не железобетонное, но дополнительная защита от многих вероятных угроз не помешает.

Шагнув на черноту, Трэш поморщился. Деструктивные аномалии действовали и на биологические объекты, в том числе и на живые. Не так быстро и необратимо, как на тонкую электронику, но всё равно неприятно. Вот и сейчас в один миг ухудшилось качество картинок, получаемых от зрительных систем шестёрки подчинённых. Чтобы понимать детали, приходилось всматриваться в них по очереди. Это чертовски неудобно, потому как уделяя особое внимание одному члену стаи, временно выпускаешь из виду всех прочих.

Хорошо, что они не заняты ничем ответственным. Можно спокойно шагать по мёртвой углеродной пустоши, наблюдая за стаей краем сознания.

А это ещё что за новость?!

Одна картинка погасла. Мгновенно погасла. Только что показывала заросли, через которые пробирался Второй Пёс, и внезапно изображение пропало полностью. И не понять, как его вернуть. Будто этот лотерейщик решил податься на вольные хлеба и расстался со стаей.

Но почему?!

Погасла картинка Первого Пса. Также мгновенно и также необъяснимо. Может и промелькнуло перед этим что-то необычное, но оно могло быть незначительным, далёким, мелким. А у Трэша сейчас проблемы с детализацией, не всё успевает заметить.

Поверить в то, что два лотерейщика одновременно решили покинуть стаю, невозможно. Они ведь даже не видели друг друга в эти моменты. Заросли слишком густые, расстояние между заражёнными не меньше полсотни метров, шагали молча. Не первый раз здесь ходят, это ведь то самое место возле опушки, где по деревьям развешаны куски утеплителя.

Продолжая ничего не понимать, Трэш взял последнего, Третьего Пса, под прямое управление. И заставил его резко развернуться и помчаться влево, вдоль опушки, по самым густым зарослям. Нельзя сейчас на открытом месте показываться.

Второго Трэш сейчас так же плотно контролировать не мог, но это и не требуется. Всего лишь указания вовремя давать, и тот сам выскочит, куда надо.

А надо, чтобы заместитель оказался рядом с уцелевшим Псом. Возле его маршрута. Пускай там притаится, пропустит лотерейщика и посмотрит, ни гонится ли кто-то за ним с целью убить мгновенно, дабы вожак не понял, что происходит.

Почти не отвлекаясь на Второго и предоставив обе Руки самим себе, Трэш всё внимание перевёл на Пса. Ощущал себя частью подопечного, сейчас бежали собственные ноги, а не чужие. Голова вертелась, высматривая угрозы, нос жадно втягивал воздух, пытаясь уловить запах врага.

Но никого и ничего. Только треск веток. Это могут услышать издали, но на такой скорости о тихом передвижении не может быть и речи.

Проклятая чернота! Из-за неё не картинка, а полный отстой. Может Трэш прямо сейчас что-то важное в упор не замечает.

Справа что-то промелькнуло. Будто сам воздух сгустился, закручиваясь при этом в воронку. Даже не пытаясь рассмотреть детали происходящего, Трэш заставил Пса прыгнуть влево так, будто в воду нырнуть решил. Перекат получился, не сказать, что акробатически-чёткий. Зато улетел далеко, а это и требовалось.

Увы, но до конца кувыркнуться не получилось. Картинка погасла. На этот раз не просто исчезла, а действительно погасла.

Теперь Трэш видел только сплошную черноту. Будто Пёс каким-то чудом докатился до аномального кластера и там плотно уткнулся мордой в углеродный прах.

По прежнему ничего не понимая, Трэш переключился на Второго. Но не стал брать его под полный контроль сразу. Увы, но с этим членом стаи такой фокус не проходит. По неизвестной причине тот, что ни делай, во многом остаётся самостоятельным. Да, он выполняет указания вожака, но делает это по своей воле, а не превращаясь в марионетку.

Однако, получать детальную информацию от органов чувств Второго можно. Чем Трэш и занялся.

Перед чужими глазами мелькнула зелень, сокрушаемая взмахом уродливой лапы. Прямо из ниоткуда возник человек в навороченной боевой экипировке. Пятерня Второго, разделываясь с ветками, по пути врезала ему по голове, оторвав лицо с мясом и костями. И будто выхватила тело из параллельного мира, где до этого момента оно пребывало в состоянии невидимости.

Ну и заодно раздробила ему череп.

Вот теперь Трэш начал что-то понимать.

У этого непонятно откуда взявшегося типа не защищены органы дыхания. Следовательно — это туземец, а среди них нередко встречаются колдуны, способные устраивать разнообразные фокусы. Вот и этот из таких — с волшебными умениями. Одно из них — незаметность. Второе — способность быстро и бесшумно уничтожать заражённых невысокого уровня.

Или, возможно, поблизости притаился сообщник с такой способностью, а этот неудачник отвечает лишь за маскировку.

Не успев это продумать, Трэш дернулся так, будто ему по голове врезали. Собственно, да, врезали, но только не ему, а Второму. Картинка подёрнулась красным, уши уловили звук выстрела.

Противник, наконец, перестал скрываться. Сейчас врежет из всего, что есть. Одни лишь заросли спасают Второго от расстрела.

Трэш, в принципе, своим "замом" тоже не сказать, что сильно дорожит. Но и терять не хочет. Потому не стал пытаться разделаться с неизвестным количеством туземцев лапами Второго. Тот может и крут, но против отряда колдунов ему не выстоять. Он уже ранен, а ведь всего лишь одного врага достать успел.

Потому остаётся лишь один вариант — бегство. Поспешное бегство, без оглядки и хитростей. Просто прямо, по зарослям, стараясь не приближаться к местам, куда может быстро подъехать транспорт.

Второй, подчиняясь, помчался в указанном направлении. И тут же покачнулся от попадания пары пулемётных пуль в правый бок. Ловко кувыркнулся, а дальше схитрил, пару десятков метров пробежав на четырёх конечностях. Это сработало — вторая очередь уже не попала, только ветви и листву над головой посбивала. Туземцы сквозь непроглядную зелень стреляют скверно и не всё видят.

Это радует.

Уши уловили нехорошие звуки, — за спиной затрещали заросли. Второго преследовали. Несколько туземцев, по шуму точно не понять — сколько, мчались за ним пешком. Причем, двигались очень быстро. Нормальные люди такую скорость держать не смогут.

Только толку им от скорости? Она поможет, если убегать, а не преследовать монстра, способного легко убить одним ударом. Вряд ли они настолько тупые, что не понимают, с кем связались. Тогда что? Полностью уверены в своих силах?

Да нет — это же бред. Они только что потеряли одного колдуна. Того даже невидимость не спасла, Второй вычислил его положение по движению веток, или по запаху, или ещё каким-нибудь способом.

Тогда зачем туземцы рискуют, гоняясь по зарослям за опасным заражённым? Свет клином на нём сошёлся, или как?

Да нет, дело тут не в свете. Они не просто так напали, они перед этим рассмотрели всех трёх Псов и Второго. Поняли, что это какие-то странные заражённые. Прилично развитые, но сохранившие немало одежды. Точнее — снаряжения.

Ещё точнее — грубо сшитые кевларовые бронежилеты. Самые первые, опытные образцы, без пластин и прочих усовершенствований.

И напали туземцы не где-нибудь, а в месте, где стая до этого изрядно наследила. В том числе метками, развешанными на деревьях.

Местные заявились не на случайную дичь поохотиться. Они выслеживают стаю необычных заражённых.

И туземцы её выследили.

Вот только не всю. Далеко не всю.

Вожак сейчас далеко. В безопасности. Пусть хоть все кусты вытопчут, его им не достать.

Но Трэш туземцам поможет. Отправится им навстречу. Подкорректирует путь Второго так, чтобы тот оказался в нужном месте в нужное время.

Надо чётко рассчитать оба пути. Всё должно сойтись так, чтобы Трэш проскочил через базу. Ему надо кое-что там прихватить.

И кое-кого.

Странные какие-то туземцы. С ними следует вдумчиво пообщаться. Трэшу очень интересно, кто они такие и с какой целью выслеживают его стаю.

Он очень не любит, когда им кто-то интересуется.

Глава 15

Трэш успел. Даже сам удивился, что так точно рассчитал по времени, и ничего не помешало. Всё вышло на порядки сложнее, чем предполагалось.

Оказывается, Второго преследовали не люди, а нереальные звери в человеческом обличье. Они около двадцати пяти километров преодолели бегом, со скоростями близкими к спринтерским. И при этом, судя по меткости их стрельбы, не особо запыхались.

Постоянно оставаться в густых зарослях не получалось. Местность в целом лесистая, но хватает полей, лугов, обширных полян и свободных от растительности берегов многочисленных водоёмов. Второй то и дело оказывался на открытых местах, и туземцы в такие моменты иногда его подлавливали. Один выстрел, или несколько, и вот уже очередная пуля прилетает в цель.

Пули такие же непростые, как и сами туземцы. Даже самые крепкие пластины брони не всегда их сдерживают. А ведь Второй в придачу кевларом прикрыт, пусть и не с ног до головы. Плюс перед рейдом регулярно употреблял растворы споранов и горошин. Это должно существенно повышать его защищённость.

Только этим туземцам его защита мешает чуть больше, чем туалетная бумага.

И сами серьёзные, и стволы у них непростые, и боеприпасы тоже особенные.

Один раз прилетело особенно неудачно. До такой степени нехорошо получилось, что Второй не удержался на ногах, покатился, картинка почти полностью почернела. Но пошла полоса везения, — он упал в заполненный водой ров. Достаточно глубокий, чтобы прикрыть от взглядов и новых выстрелов. По нему получилось добраться до новых зарослей, где снова подняться на ноги и побежать.

Но бег уже совсем не тот. Заражённые — существа невероятно выносливые, плюс, в разведку брали мясо, и Трэш следил, чтобы подчинённые не сожрали его без остатка на первых шагах. Пусть понемногу, но почаще жуют, чтобы уровень энергии не спадал. Однако, пусть Второй ещё не успел оголодать, но ранения и потеря крови сказываются. Он слабеет с каждым шагом, а преследователи полны сил.

Вот когда пригодилось знание особенностей местной географии. Трэш, держа в голове карту разведанной территории, направил Второго по оптимальному маршруту. Большую часть пути он протягивался по заросшей кустарником и лесом местности. Только в конце начинались серьёзные сложности, и там пришлось приказать "заму" выкладываться полностью, сливать все силы, чтобы хоть немного оторваться.

Именно туда и выскочил Трэш, держа в левой руке того, кого он называл Правой Рукой, а в правой крупнокалиберную винтовку, взятую трофеем после схватки на крыше.

Успел.

В этом месте угол стандартного кластера вдавался далеко в черноту. По этой причине удалось быстро добраться до Второго и заодно подготовить недобрую встречу его преследователям.

Не до конца, к сожалению подготовить. Трэш поспешно оборудовал позицию для Правой Руки, после чего умчался в сторону, чтобы дальше завернуть и зайти погоне с тыла. При этом он огибал поле, заросшее молодым овсом, в котором спрятаться невозможно. Поэтому забираться на него нельзя ни в коем случае. Опасный участок пересёк сбоку, по черноте. Там, вдоль границы, протягивался зарождающийся овражек. Согнувшись в три погибели, можно проскочить по нему незаметно.

Что Трэш и сделал.

Но сейчас он не успевал. Наблюдая глазами Правой руки, впервые разглядел преследователей отчётливо, а не как мельтешащие пятна среди зелени. Восемь человек в одинаковой воинской экипировке. В такую же был облачён убитый лапой Второго "невидимка". Это удивило, ведь у туземцев с унификацией всё плохо. Больше похожи на солдат экспедиционного корпуса. Но органы дыхания не защищены, следовательно — это не они.

К тому же, трое из них по виду не очень-то на людей тянут. Они больше похожи на лотерейщиков в одежде и со снаряжением. Но это всё же туземцы. Им просто не повезло измениться, таких, если верить памятке, полученной от Большой Стервы, называют квазами.

Изменённых в составе экспедиционных сил быть не может. И вообще, даже среди местных они встречаются нечасто. А здесь одновременно трое. И у каждого одинаковое вооружение: приспособленный под стрельбу с рук крупнокалиберный пулемёт и по два одноразовых противотанковых гранатомёта за спиной. На разгрузке, явно кустарной, но смотрящейся так, будто такие на заводе штампуют, болтаются непонятные уплощённые цилиндры. Очень похоже на толстые блины мин. Накладные кумулятивные заряды? Очень похоже. Но зачем им они? Вручную ставить на чудовища? Да, дырищу можно проделать знатную, вот только монстры вряд ли равнодушно отнесутся к инженерной деятельности, проводимой на их шкуре.

Пять туземцев с внешностью нормальных людей тоже удивляли. Один с крупнокалиберной снайперской винтовкой, выглядевшей столь грозно, что Трэшу сильно захотелось сделать её своим имуществом. Ещё один тоже с винтовкой, но куда полегче. Толщина ствола подсказывала, что это малошумное оружие. Третий с гранатомётом в руках и ненормально-длинным пистолетом на поясе. Гранатами обвешался со всех сторон, да еще и спутники по одной или две помогают тащить. Двое прочих с ручными пулемётами, ленты которых уходят в огромные плоские короба, переносимые за спинами на манер рюкзаков.

Присущей туземцам разношёрстности в оружии и снаряжении не наблюдается. И движутся так, будто проволокой друг к дружке прикреплены. Больше похоже на спаянное армейское подразделение, заточенное под реалии этого мира.

Странная группа.

Трэш ещё далековато от зарослей, из которых выбираются враги. Зато Второй успел пересечь овсяное поле и бухнулся рядом с Правой Рукой, вжимаясь в землю. Вымотался изрядно, приказ вожака мчаться, не жалея сил, выполнил в тот же миг, как получил. Хотя инстинкт самосохранения требовал не выкладываться до полного изнеможения, доверился главному безоговорочно.

Пришлось замедлится. Увы, но чернота сама по себе мешала контактировать со стаей, а тут ещё приходится заботиться о незаметности, следить за картинкой получаемой от Правой Руки и заботиться о Втором.

Нет, зря он позволил ему отдохнуть на позиции. Нечего ему там делать. Он сейчас не боец. Надо отвести его подальше, чтобы не словил шальную пулю, или гранату.

Потому вновь отдал жёсткий приказ. Заставил Второго подняться и направиться прямиком к базе. Кровотечение у заражённых быстро останавливается, раз ноги передвигать может, кое-как дотащится даже без помощи Трэша. Если и свалится по пути, отлежится немного и дальше пойдёт.

Поле чересчур протяжённое. Странным туземцам придётся пройти по нему около километра. Если среди них нет колдуна, способного засекать заражённых с большой дистанции, сейчас они не подозревают о появлении Трэша, и не знают, что Правая Рука затаился в засаде, внимательно наблюдая за их приближением.

Этого подопечного Трэш никогда не баловал. Кормил исключительно тем, что не доедали более развитые члены стаи. Да — всё теми же костями, на которых лишь жалкие фрагменты мяса да жилы оставались. С такой диетой сложно разжиреть, вот и этот заражённый остался слабаком. Ходить мог бодро, а вот бегал еле-еле и быстро при этом выдыхался. Ну да от него большой прыти никогда и не требовали. Его задача руками работать, а не ногами километры наматывать.

Потому и пришлось тащить мертвяка сюда на своём горбу, стараясь не поранить броневыми шипами. В схватке от такого подчинённого толку ноль, но это если говорить о стандартных стаях.

Стая Трэша она к стандартным не относится.

Выскочив, наконец из черноты, промчался сотню метров по краю леса, то и дело показываясь на открытых местах. Но тревога по этому поводу не поднималась, восемь туземцев, растянувшись шеренгой, деловито пересекали поле, не оглядываясь.

Присев за кустом на колено, Трэш дождался, когда враги доберутся до середины открытого пространства и взял Правую Руку под полный контроль.

Теперь он видит его глазами, слышит его ушами, шевелит его конечностями. Будто это не живое существо, а марионетка со слабенькими датчиками, имитирующими работу органов чувств.

Трофейная винтовка в умелых руках способна поражать цели на дистанции в километр и больше. А может и на два достанет, память Трэша отказывалась выдавать точные характеристики этого оружия. Но на базе он пристрелял её всего лишь на пятьсот метров. Снайпер из него — так себе, к тому же, действуя чужими руками, результаты не улучшишь, а вот ухудшишь — запросто. Получается, замахиваться не большее нет смысла.

Прицелился в одного из квазов, прямиком мчащегося на позицию. Почему-то именно эти создания казались Трэшу самыми опасными.

Ну да, внешность у них такая... заставляют себя уважать.

Выстрел. Отдача у винтовки просто немилосердная. Правого так сильно толкнуло назад, что чуть ступнями землю не вспахал.

Что там с целью? Момент попадания пули Трэш из-за толчка приклада пропустил, но теперь разглядел, что кваз лежит и вставать не пытается.

Вроде — один готов. Бронежилет против такого не спасает.

Возиться с затвором не пришлось, потому как автоматика. Знай себе, жми на спусковой крючок, пока магазин не опустеет. Но Трэш отправлять в полёт следующую пулю не торопился.

Не надо быть великим стрелком, чтобы поразить движущуюся цель, если она мчится к тебе по кратчайшей прямой. Так, как это было с первым квазом.

Но выстрел всё изменил. Оставшиеся семеро противников осознали, что теперь они не просто заражённого преследуют, теперь против них работает человеческое оружие. Подставились под него, по незнанию выбравшись на открытую местность, где нет ни намёка на укрытие. Поэтому моментально изменили манеру передвижения. Растянули шеренгу ещё шире и начали выписывать непредсказуемые зигзаги. Из-за этого приближались медленнее, зато целиться в них стало на порядок труднее.

Трэш выстрелил в крайнего левого кваза. Увидел, что промахнулся и выстрелил ещё. И даже не успел рассмотреть, что же стало с целью.

Перед глазами вспыхнул ослепительный свет, после чего на миг потемнело и Трэш обнаружил себя в своём теле. При этом он испытал непередаваемое ощущение, с которым до сих пор не сталкивался. Что-то вроде головокружения лёгкого, но как-то ярче, сложнее.

В общем — это не объяснить. Только самому прочувствовать, каково это, умереть в чужой шкуре.

Прощай Правая рука. Твоя картинка исчезла — это смерть.

Трэш потряс головой и уставился вперёд. Там, по полю, продолжали бежать шесть фигурок.

Отлично — всё же удалось достать второго. И эти теперь опасаются лезть напролом, не знают, что больше противников не осталось.

Глупцы. Видимо, неожиданный обстрел сильно их ошеломил. Не ждали такой подлости от мертвяков. Сейчас назад надо оглядываться, но никто даже не пытается взгляд через плечо бросить.

Решившись, Трэш ринулся вслед за врагами. Разгоняясь, старался поярче держать огонёк маскировки, но не очень-то верил в эффективность этого метода. Почти не сомневался, что на высокой скорости умение полностью бесполезно.

Но и тащиться дальше безопасным шагом нельзя, ведь тогда враги быстро настигнут Второго. Бедолага едва плетётся, а на черноте мало где можно спрятаться. Они даже рисковать не станут, издали расстреляют. Увы, но простое оружие на деструктивных аномалиях способно проработать не один десяток часов. И боеприпасы тоже не скоро испортятся.

До намеченной жертвы оставалось около ста метров и семи секунд бега, когда последний оставшийся на ногах кваз, продолжая метаться из стороны в сторону, наконец, оглянулся.

Ошеломлённо уставившись на мчащегося монстра.

Затормозить, чтобы использовать маскировку на всю мощь, уже не получится. Потому Трэш наоборот, попытался ускориться, хотя первоначально это не планировал. Увы, но чем быстрее перебираешь ногами, тем хуже обстроят дела с манёвренностью, а в схватке от неё много чего зависит.

Кваз, оглянувшись, ни одного мига не потратил на раздумья. Выкрикнул "Сзади!" бросил под ноги пулемёт, даже не попытавшись из него выстрелить, выхватил из-за плеча тубус одноразового гранатомёта. Проворно раздвинул его в боевое положение, вскинул, готовясь к стрельбе. На всё про всё у него не ушло и пяти секунд.

Да уж — не тормоз.

Трэш бегает без волочащегося за ним плуга или якоря. Однако, чуть-чуть не успевал достать. И потому, поняв это, выхватил с шипа один из блинов и метнул вперёд.

Для кваза это стало сюрпризом. Должно быть, до сих пор не доводилось сталкиваться с заражёнными, использующими метательное оружие. Но надо отдать ему должное, — не сплоховал. Помедлил от удивления столь незначительный миг, что за это время разве что моргнуть можно успеть. А затем резво отпрыгнул в сторону, пропуская стальной диск рядом с собой.

Но прыжок — не мгновенное дело. Вернуть гранатомёт в положение "наизготовку" тоже время занимает.

А Трэш использовал заминку на все сто. Он уже здесь — на месте.

Взмах лапы, удар снизу вверх, по кончику подбородка. И вот уже гранатомёт летит отдельно, а тело кваза отдельно.

С почти оторванной головой.

Слева и справа загрохотали выстрелы, а по телу начали бить пули. Смешной калибр, можно не обращать внимания. Оставшиеся противники — обычные с виду туземцы, не изменённые, из тяжёлых пулемётов с рук работать не способны, а всё, что меньше десяти миллиметров — не более, чем щекотка.

Однако, Трэш не настолько уверовал в свою несокрушимую мощь, чтобы полностью игнорировать оставшихся аборигенов. К тому же, паники в их рядах нет, пытаются что-то хитрить, а не просто разряжать оружие, куда попало.

Обладатели винтовок не учувствовали в обстреле. Вместо этого один, развернувшись, помчался назад, а другой так и продолжал двигаться вперёд, к позиции Правой Руки. И это не бегство, просто заходят с разных сторон, в клещи зажимают. Меткие стрелки, должно быть, размечтались подловить удобный момент, чтобы вбить пулю под капюшон, защищающий споровый мешок. Туда много не надо. Доводилось слышать истории про ловкачей, умудрявшихся попасть из подствольника точно за спину если не элитнику, то руберу. Из множества мелких осколков один-два, двигаясь снизу вверх, влетали туда, куда надо, приканчивая сильнейшую тварь на месте. Та ещё лотерея, конечно, но если заниматься этим не в одиночку, шансы на удачу приличные.

На Трэша, правда, такой трюк не подействует. Засохшие остатки мешка у него на днях окончательно отвалились. На его месте он уже успел управляемым конструированием силового каркаса нарастить тонкий щиток брони.

Пока что тонкий, ведь он ещё не вполне освоил управление процессом модификации своей защиты.

Но туземцы об этом знать не могут, вот и действуют шаблонно. И надо признать, выходит это у них чётко. Будто не люди, со присущими им страхами и сомнениями, а биороботы. Чётко по заданной программе работают, ни одного лишнего движения.

Они что, всерьёз решили впятером уделать элиту?

Какая наивность.

Подскочив к пулемётчику, продолжавшему выпускать очередь за очередью, Трэш врезал лапой.

Удар пришёлся в пустоту. В один миг туземец оказался метрах в сорока левее. При этом он так и продолжал строчить, будто ничего не произошло.

Проклятый колдун!

Оставив его в покое, Трэш помчался дальше, на самого опасного — гранатомётчика. Тот, вскинув своё оружие, не торопился стрелять. Явно собирается подпустить цель поближе, где та не успеет отскочить.

Ну да ничего. Сюрприз тебе будет, идиот. Граната при вылете — это булыжник с огненным выхлопом. Попади в стену дома — не взорвётся. А всё потому, что на боевой взвод ставиться в десятках метров, дабы при случайном выстреле не подорвать гранатомётчика. Разве что переделали, ведь этим туземцы часто грешат. Такая вот у них мания, не боятся покалечиться. Но эти выглядят слишком продуманными, на отмороженных дикарей не похожи. Вряд ли столь серьёзные профи свяжутся с рискованными модификациями боеприпасов.

Прокрутив в голове все эти моменты, Трэш бросился в атаку с таким расчётом, чтобы как можно быстрее оказаться на минимальной дистанции. Зигзагом пошёл, мешая прицелиться. И заодно метнул очередной блин, дабы озадачить противника.

Тот ничуть не озадачился. Даже не отпрыгнул, а пусть и быстро, но спокойно шагнул в сторону, чуть пригибаясь. Пропустил стальной диск в сантиметре от каски.

После чего выстрелил.

Очень вовремя выстрелил. Еще десяток метров, и всё. Но на этой дистанции граната должна сработать, расчёт верный и точный.

Только Трэш тоже парень шустрый. Нырнул вперёд и в сторону, уходя в кувырок. Миг, и вот он уже снова на ногах, в ореоле вывернутых шипами кусков земли и дёрна.

В миг, когда затылок принял горизонтальное положение, по голове врезала увесистая пуля. Крупнокалиберная винтовка поработала, причём момент выбран идеально. Стрелок — просто супер.

Да только всё впустую, ведь Трэш — неправильная цель.

Гранатомётчик начал суетливо перезаряжаться. Тяжело сохранять спокойствие, когда на тебя мчится эдакая неприятная образина. Убегать бессмысленно, оставаться, в принципе — тоже. Ну а что тогда остаётся? Надеяться на чудо.

Не успеть ему, ни за что не успеть, пускай надеется.

Взмах лапой...

И Трэш едва не рухнул. Такое впечатление, будто не по голове, а по танку врезал. Не просто по танку, а по танку тяжёлому, в котором всё заброневое пространство залили свинцом.

Тяжесть неимоверная. Лапа мгновенно онемела, стала неродной, деревянной.

А гранатомётчик, как ни в чём ни бывало, продолжил возню со своей трубой.

Трэш врезал по нему второй лапой. Но уже не наотмашь, а дозировано, аккуратно.

С почти тем же результатом: ни тело, ни амуниция, ни оружие даже не дёрнулись. А туземец по прежнему продолжал возиться с гранатомётом.

— Да что вы за изверги ненормальные?! — в сердцах выдал Трэш и сдавил туземца обеими лапами, пытаясь, если не в блин расплющить, так хотя бы помешать заряжать оружие.

А тот, разобравшись с гранатой, легко выскользнул из тисков, развернулся, и помчался прочь со скоростью гоночного мотоцикла. Трэш не способен на столь впечатляющий старт, а ведь он элита, и это не пустое слово.

Как же задрали эти колдуны. Сюрприз за сюрпризом. И откуда такие взялись целой группой. Их будто один к одному подбирали, чтобы народ с ума сводили своими фокусами.

Несмотря на некоторое потрясение от нескончаемых чудес, Трэш продолжал соображать достаточно здраво. Догадался, что полная неуязвимость невозможна, иначе бы этот туземец в одиночку нагнул весь мир. Даже в методичке для новичков указывается, что бессмертных здесь не бывает, у каждого колдуна есть уязвимости и ограничения. Возможно, это умение ограничено жёсткими временными рамками, вот и пришлось противнику торопливо удалиться.

Но он недостаточно быстр — очередной блин, отправленный вслед, попал сзади под каску.

И на этот раз попал, как надо — с костяным треском сокрушаемой шеи и падением безжизненного тела.

Пулемётчика Трэш достал таким же метким броском секунды через три. Тот попытался ещё раз повторить трюк с телепортацией, но удалось это слабо. Всего-то на десяток метров в сторону ушёл.

Где и остался.

Развернувшись, Трэш ринулся на оставшуюся троицу. Один из туземцев, прекратив терзать бесполезный пулемёт, со всех ног помчался к телу ближайшего кваза. Вряд ли захотелось поплакать над трупом приятеля, скорее решил воспользоваться одним из его гранатомётов.

Этого Трэш прикончил первым, без колдовских сюрпризов. Второй тоже ничем ненормальным не удивил.

И вот уже остался последний — тот самый меткий стрелок с крупнокалиберной винтовкой.

Туземец прекрасно понимал, что ему ничего здесь не светит. Но надо отдать ему должное, — не побежал, ударившись в панику, так и продолжал выпускать пулю за пулей. Трэш понёсся на него, рассчитывая не убить, а лишь обезоружить. Ему от трупа толку нет, труп ведь не ответит на вопросы, которые сами по себе напрашиваются.

Но не пробежав и половины расстояния, получил в спину очередь из крупнокалиберного пулемёта. Обернувшись, увидел, что кваз, сваленный Правой рукой в самом начале схватки, присел на колено и выпускает очередь за очередью.

Это что ещё за бред? Пуля такого калибра даже для кваза — смерть. А если не смерть, то очень тяжёлое ранение. Настолько тяжёлое, что после него смиренно ждут помощи от санитаров, а не устраивают баталии с применением столь тяжёлого вооружения. И никакой бронежилет здесь не спасёт.

Эти колдуны в конец уже достали. Откуда их столько взялось в одном месте, настолько непростых?!

Игнорируя обстрел, продолжил бежать к снайперу. Тот тоже решил удивить, в последний момент бросившись прочь.

Только вот бросился ненормально, потому как побежали одновременно три снайпера.

Вот так. Был один стрелок, и внезапно от него отпочковались ещё двое. Все метнулись прочь широким веером. Достать их сходу уже не получится, ведь Трэш на части разрываться не умеет.

Притормозив, один за другим метнул три диска. Два беспрепятственно пролетели сквозь фигуры, выглядевшие вполне материально.

Третий ударил в мясо и кости.

Чёрт! Он ведь живым собирался его брать. Пятнадцать килограмм разогнавшейся стали поставили на этом замысле крест.

Ну да и чёрт с ним, не всё ещё потеряно. Ведь кваз никуда не делся, так и продолжает постреливать.

Не сильно торопясь, дабы в горячке не остаться без последнего источника важной информации, Трэш подбежал к уродливому туземцу, вырвал из его рук пулемет и отбросил в сторону. Содрал с головы каску, толкнул согнутым пальцем в защищённую бронежилетом грудь, заставив завалиться на спину.

И почти вонзив пару когтей в глаза, проурчал на человеческом языке:

— Ну привет тебе, акробат хренов. Поговорим?

Глава 16

Взгляд у туземца был нехорош. Трэш не разбирался в изменённых, но по всему заметно, что процесс зашёл далековато. И дело тут, главным образом, в глазах. Именно они выдают степень ненормальности. Жёлтые, но не желтушные, а будто от тигра пересадили. С кошачьими роднят ещё и заметно удлинённые зрачки хищника. Взгляд вроде и человеческий, и в то же время в нём явно что-то ненормальное проскакивает.

И это ненормальное — ни капли не человеческое.

Вопреки ожиданиям, пуля, выпущенная вначале боя, попала серьёзно. Правый бок разворотило так, что из-под бронежилета свешивались клочья разодранной печени. С таким ранением полагается или мгновенно умирать, или спустя несколько секунд. В лучшем случае протянешь несколько минут, после чего тихо успокоишься от шока и кровопотери.

И уж сознание должно теряться сразу, без проволочек.

А этот мало того, что сумел подняться, он ещё и стрелял из тяжёлого пулемёта. Причём метко.

Опять какое-то колдовство.

Или нет? Что это среди овсяных стеблей белеет? Выжатый одноразовый шприц. Какое-то лекарство себе вколол? Но какое? Тут, скорее, стимулятор требуется.

Однако, стимуляторов, способных поднимать мёртвых, в природе не существует.

Но этот поднялся.

Нехорошо косясь из-под занесённых над глазами когтей, покалеченный кваз изобразил намёк на кивок, ухмыльнулся уродливо и тихим утробным голосом ответил:

— Можно и поговорить. Я сейчас как раз не сильно занят.

Чуть отведя лапу, Трэш пошевелил пальцами, что выглядело угрожающе и спросил:

— Вы кто такие? Откуда взялись?

Ответ последовал незамедлительно и был настолько удивительным, что Трэш не сразу врубился в смысл сказанного.

— Подразделение гамма-один, проект "Вторая жизнь". Мы сами по себе, в структуру организации не входим. Мы как бы есть, но одновременно нас нет. Между собой нас называют подразделение гамма-один экспедиционного корпуса "Новая земля". Но мы не военные, мы непонятно кто.

— Корпус?! — поразился Трэш, когда осознал суть сказанного. — Так вы что, местные экспедиционники? Бред какой-то. Мне что, глаз тебе вытащить, чтобы ты лапшу мне на уши не вешал?

Ничуть не испугавшись, кваз ответил:

— Что-то я ушей у тебя не наблюдаю, чтобы лапшу вешать. В заднице их прячешь, что ли? Мне, честно говоря, абсолютно до фонаря, веришь ты, или нет. Я вообще говорю только из-за того, что на спеке поболтать тянет. Ты сам-то кто такой? Мне так и так хана, я ещё не подох, только потому, что урод уродский. Дальше меня ничего не уйдёт. Интересно ведь, откуда ты такой красивый нарисовался.

— А ты откуда? И почему вы без защиты? Вы не тянете на экспедиционников, вы местные.

— Сам ты не тянешь. И не надо длинных слов, можно просто — внешники.

— Ну да. Местные нас так и называют.

— Нас? — жёлтые глаза кваза при этой оговорке сузились.

— Однажды я остался без маски, — признался Трэш. — Так получилось.

— Не знаю, что там получилось, но результат выглядит серьёзно, — одобрительно заявил раненый. — Не то, что у нас. Глянь на меня. Где я, и где ты? Мы ведь похожи. У нас ведь тоже такое случилось. Я к тому, что мы остались без масок. Не все, конечно. По разному бывает. Этот мир полностью дерьмовый. Здесь всё дерьмом пропитано. Оно в воздухе, в земле, в воде. Оно повсюду. К чему ты ни прикоснёшься, оно тебя запачкает. Это может быть что угодно: глоток воздуха, капля чужой воды на губах, царапина от когтя твари. И это всё, это конец, с этой минуты начинает тикать таймер. Твой личный таймер. Ты не видишь, что он показывает. Но он есть, и он тикает. Пока время не выйдет, надо успеть сменить одежду и смыть с себя всё это дерьмо, до последней частички. Ничего не должно остаться. В изолированную зону мы попадаем со ссадинами и ожогами на коже. Жёсткая чистка. Но мы не всегда успеваем. Да и помогает она не всегда. И тогда, в карантине, тест показывает, что это всё, ты его подцепил. Оно уже в тебе. Это не аппендикс, это скальпелем не вырежешь. И никакие антибиотики не помогут. Снова включается таймер. Но это уже не тот таймер. Он другой. Когда твоё время выйдет, тебя прикончат, как бешеную собаку. Вот только это будешь уже не ты. А потом домой везут гроб. Красивый гроб, накрытый флагом. Да только в этом гробу даже пылинки от тебя не будет. Я не знаю, что там, но знаю, что к нашим телам это не относится. Тут всё очень просто. Очень. Кто хлебнул воздуха Стикса полной грудью, тем назад дороги нет. Но не для всех это смерть. Ты ведь понимаешь.

Трэш кивнул:

— У тебя иммунитет.

— Да, так. Не все начинают урчать. Научники говорят, что от трёх до пяти из сотни выкарабкиваются. Но это уже другое. Назад таким хода нет. Всё равно что смерть. Родным так и говорят. Для них ты мертвец, гроб с тобой похоронили. Но ты-то живой. Что с тобой делать? Валить как-то некрасиво. Хоть и биоматериал, но это свой биоматериал. Остальные не поймут. Нехорошо, когда своих вот так валят. Ведь такое здесь с каждым может случиться. Каждый год у нас десятки случаев заражения. Некоторым везёт, они выживают. Вот и накопилась группа. Нас и больше бывало, и меньше. А сейчас, — кваз бросил взгляд на ближайшее тело. — Ноль остался. Из-за тебя. Закончился наш контракт. Вечный контракт...

— Я вас не трогал, — заметил Трэш.

— А кому какое дело, кого ты трогал? У нас приказ, и мы его выполняли. Удобно, когда есть такая группа. Защита нам не нужна, автономность ничем не ограничена. И мы полностью ненормальные. Туземцам до нас далеко. К нам ведь стаскивают всё, что находят в тварях. Спораны ладно, их хоть задницей везде жри. Горох тоже не дефицит. А вот жемчужины... Жемчужины — это совсем дело другое. Споровые тела высшего порядка. Высшие источники силы для этого вонючего местечка. Только хрень всё это. Я про название. Научники их по молекулам разбирали, да так и не поняли, что же это такое. Нет там никаких спор. Неживое оно, с виду. Набор химических элементов, структуры какие-то странные и свойства непонятные. Но вкати подопытной собаке, обратится с такой скоростью, что до ста досчитать не успеешь. Самая забористая дурь. И нас, таких, как мы, от неё накрывает по полной. Что-то она с нами делает. Меняет внутри. Мы начинаем делать такое, что только в кино показывают. Но это не кино, это на самом деле.

Трэш снова кивнул:

— Вам годами скармливали весь жемчуг, что доставался корпусу. Ну а вы от этого получали разные способности.

— Да, — подтвердил кваз. — Годами его жрали. Турок рекордсмен, он больше двадцатки продержался. В смысле, больше двадцати лет такой жизни. Мог и третий десяток разменять. Теперь не разменяет... на тебя нарвался. А я здесь почти восемнадцать оттрубил. И последние одиннадцать вот таким пришлось... Всё хуже и хуже. Научники обещали, что есть способ исправить. С местными они тёрли по этой теме. Мол, дай время, всё решим. Потерпи, и всё у тебя будет. Вот я и терпел. Одиннадцать лет терпел. Сначала это почти не мешает. Даже интересно немного. Но это только в первый года. А потом, чем дальше, тем хуже. Некоторые умения, как бы, засыпают. Они никуда не пропадают, но перестают откликаются, что ты с ними ни делай. Потом начинаются странные мысли. Неприятные. У человека таких не должно быть. Но они есть, — речь кваза становилась всё невнятнее и невнятнее. — Ну а с тобой что не так? С тобой, парень, точно что-то не так. Ты вообще не похож на человека.

— Я тоже хлебнул этого воздуха, — ответил Трэш.

— Ну это я понял. Только ты, парень, похоже, больше всех его хлебнул. Ты такой урод, что даже мне страшно смотреть. Ты неправильный урод. Таких не бывает. Даже у местных не бывает. Не слышали они никогда о таком. Я спрашивал их о всяком, я знаю.

— Да, я особенный, — сказал на это Трэш и спросил: — Как вы про меня узнали? От местных?

— И от них тоже, — ответил кваз. — Ты слишком большой и поэтому заметный. Первый раз тебя засекли, когда ты на террикон забрался и любовался с высоты на дальние дали. Это слишком высокая точка, за такими у нас стараются присматривать. Вот и попался на камеры. Сильно заинтересовал наших. Интересный экземпляр, научникам сразу понравился. Но подобраться к тебе тяжело. Непонятный ты, непредсказуемый. Да и этот район мы почти не контролируем. Он неудобный, слишком много черноты. Чернота, это я тебе скажу... А, ладно... Сам понимать должен. Мы проследили за мертвяками, которых ты используешь. Они слишком заметные. Не бывает развитых тварей в одежде. А твои ходят в бронежилетах. Интересные броники, такие на складе не выдают. Они не для людей, они для мертвяков. Это что-то новенькое. Никто не делает снаряжение для мертвяков. Только ты. Ну и у нас маленько есть, для себя. Таких, как я, тоже ведь одевать надо. Дикари тоже делают, для своих квазов. Но никто про тебя ничего не смог сказать. Не знают они, кто ты и откуда взялся. Будь ты из этих краёв, они бы знали. Ты ведь заметно себя ведёшь. Выследить вас было легко. Но мы не думали, что ты такой... такой ненормальный. Мы разных тварей валили. Мы таких валили, которые раза в полтора тебя побольше. И почти без потерь... обычно. Мы не поняли, кто ты. Ошиблись в тебе. А за ошибки платить надо. Вот мы и заплатили. Так откуда ты взялся? Мы никогда о таких не слышали. Ты всех наших научников на уши поставил. Местные тоже в непонятках. Они даже не понимают, о чём их вообще спрашивают. Давай, скажи хоть что-нибудь. Умирать интереснее будет.

— Для умирающего ты слишком много болтаешь, — заметил Трэш.

— Сомневаешься, что мне каюк? — криво усмехнулся кваз. — Твой тупой мертвяк вышиб мне печень вместе с рёбрами. Вот ведь дураки мы все. Шли, как на параде. Мертвяки ведь не стреляют, а тут вдруг такое. Ловко подловил. Выманил на это чёртово поле. Ты как вообще дрессируешь этих уродов? Особое умение есть? Научники такие случаи знают, но там одно рыло под контролем держать можно, а не целую ораву. Повезло тебе с умением. И подловили нас здорово. Мы понимали, что дело ненормальное, но представить не могли, что под пули идём. Не было у твоих стволов никогда, откуда нам было знать. Броник не спас, пластину разнесло, труха от неё теперь в моём боку сидит. Я бы давно подох, но я не совсем человек, у меня кровь быстро останавливается. Плюс спек вколоть успел. Но это только передышка. Пауза... Пауза перед тем как... Да хана мне, не сомневайся. Говори уже. Я так понял, что ты солдат. Я тоже солдат. Получается, мы с тобой одной крови. Давай уже, не молчи.

Трэш уже было разинул пасть, чтобы вкратце поведать об истории своих злоключений, но осёкся. Этот умирающий как-то чересчур настойчив. Будто бесталанный актёр, играющий умирающего, но слегка переигрывающий.

А местами не слегка.

С чего это у него такое любопытство за шаг до смерти?

А кваз, сбивая с мысли, затянул по новой:

— Ну чего тебе терять. Скажи уже.

Трэш, продолжая хвататься за ускользающую мысль, спросил:

— Вам что приказали? Просто меня убить? Или допросить?

— Ты как себе такой допрос представляешь? — ухмыльнулся кваз. — Тереном тебя глухануть, а потом на тягаче в подвал отволочь? Такие сложности не для нас. Мы, приятель, пехота, а пехота терен не таскает. Химия убойная, но неудобная. Не, ну мы могли бы задать пару вопросов, если бы ты так, как я сейчас, валялся. Но это если повезёт. А так — да. Сказали завалить тебя наглухо, а потом научников позвать. Ловко ты нас здесь перехватил. Как это у тебя вообще получается?

— Здесь я допрос веду, — всё больше и больше мрачнел Трэш. — Сколько ещё людей в вашем отряде?

— Очнись, я ведь уже всё сказал. Восемь нас было. Я последний. Нет больше отряда.

— Всего лишь восемь?

— А сколько ты хотел? Сотни две? И как ты себе это представляешь? У нас ведь за этим следят, не так много народа заражается. С такой безопасностью далеко не каждый год пополнение получается. Помнишь про процент иммунных? Вот и посчитай.

— А основная группировка? Сколько людей в экспедиционном корпусе?

— Без понятия. Я солдат, мне такое не говорят. Пара тысяч. Может три. А может и четыре. Основная база, она новая. Плюс старая работает, но она почти законсервированная. Хорошо, если на ней человек сто осталось. Она под самой чернотой. Ну и сеть форпостов, ведь надо запад держать.

— Значит, от двух до четырёх тысяч?

— Я это не говорил, — возразил кваз. — Я предположил.

— Ты солдат, — возразил Трэш. — Ты такие вещи должен подмечать, анализировать.

— Да, должен. Вот как подметил, так и отвечаю. Уж извини, но по головам мне народ считать не разрешили. Таких, как я, не везде пускают. Сам понимаешь.

— А местные? У них эмблема: круг с точкой посредине. Сколько их?

— Ну у тебя и вопросы. Откуда я такое могу знать? Они ведь дикие и наглухо отбитые. Сегодня их сотня на посёлке, а завтра десять рыл осталось. Спросишь, куда остальные делись, а они в ответ говорят, что Стикс забрал. Или ржут, как кони, когда под спеком. А они почти всегда под спеком.

— Где ваша база? Я про основную.

— К востоку от сюда и чуть к северу. Километров сто пятьдесят отсюда.

— Так близко?

— У тут всё под рукой, размаха нет. Чернота поджимает. Всё, что между чернотой, это наше. Здесь ничейной земли быть не может. Получается, ты на чужое залез. На наше. Не любят тут, когда чужие приходят. А ты не просто чужой, ты непонятный. Боятся тебя. Вот и послали нас. Тупые научники. Подставили по полной. Твари конченные. У тебя спека нет?

— Нет, — коротко ответил Трэш. — Что за сеть наблюдения? Под какие камеры я попадал?

— Шесты с комплексами слежения на стабильных кластерах. Если там деревья высокие есть, на них иногда ставят. Питание от аккумуляторов, подзарядка от солнечных батарей. Поближе к базе сеть зондов. На тросах зависают, стационарно. Обзор хороший, но картинка бывает не очень, да и горят быстро.

— Оптически диапазон? Тепловизоры?

— И то и то есть. По разному.

— Турели ставите?

— Да, на удобных местах ставим.

— Автоматика?

— Не, мы так богато не живём. Операторы работают. Они хорошо устроились, с базы не выходят, а боевые начисляют, если стрелять приходится. Козырная работа.

— С другими экспедиционными корпусами связь держите?

— Это не мой уровень. Какая-то связь есть, но хрен его знает, как там у них налажено. Я думаю, они не очень-то с нами делятся. Да и мы с ними. Здесь каждый под себя гребёт. Ну ты сам понимать должен.

— Портал на вашу Землю где? На старой базе? Тогда почему она почти законсервирована?

— Да потому что порталов здесь два. У нас говорят не "портал", а "главный лифт". Первый главный лифт и второй главный лифт. Напоминает спуск на лифте. Я о процессе.

— Я понял.

— Ну так расскажешь, или нет?

— Как тебя звать, солдат? — задал Трэш вопрос, который секунду назад не собирался задавать.

— Питер Демус. Капрал Демус.

— Капрал, мне кажется, ты что-то не договариваешь.

— С чего ты это взял?

— Ты так себя ведёшь, будто что-то хочешь от меня скрыть.

Кваз ухмыльнулся.

— Какой же ты догадливый. Парень, да тут все всегда что-то от кого-то скрывают. Такое уж это место. Я тоже скрывал, когда мне респиратор веткой набок свернуло. Чёртова ветка. Всего на секунду свернуло с рыла, я даже не подышал, я сразу дыхание задержал. Не повезло, хватило этого. Я с детства такой невезучий, вечно попадаю в истории. Столько дряни на себя принимаем, а тут хватило одной-единственной ветки.

— Ты говорил, научники знают способ, как сделать тебя нормальным, — вспомнил Трэш, резко заинтересовавшись этим вопросом. — Что за способ?

Кваз в который уже раз пожал плечами:

— Знаешь, как мы называем научников? Глухонемыми. Догадываешься, почему?

— Они что, вообще про этот способ ничего не говорили? Я тебе не верю.

— Хочешь верь, хочешь ни верь. Ничего не говорили. Ни одного нормального слова от них не услышал. Думаю, им местные что-то рассказали. Встречаются среди них очень понимающие. Жаль, мне с такими пообщаться не довелось. Не знаю, что они рассказали нашим, но дальше научников это не ушло. И знаешь что...

Кваз замолк, а Трэш не выдержав, спросил:

— Что?

— Тебя-то как зовут? Вот я представился, а тебя не знаю, как называть.

— Меня называют Трэш.

— Странное имя. Плохое оно. Ну да ладно, бывают и похуже. Вот что я тебе скажу, Трэш. Может и правда есть способ. И может научники могли это сделать. Но зачем это им? Тут ведь хреновое место. Тут всем тяжело. Каждый выживает, как сумеет. Командованию наш отряд нужен. И три кваза в нём — не лишние. Только мы можем таскать эти проклятые пулемёты. Вот и кормили нас обещаниями. Но знаешь, мне уже всё равно, что там и как. Трэш... мы ведь с тобой солдаты. Ты конечно урод, но и я урод. Мы похожи. И ты ведь знаешь, что солдат должен выполнять приказы. Вот я их и выполняю.

Трэш, наконец, поймал мысль, до этого момента успешно от него ускользающую. И похолодев, спросил:

— Так ты и сейчас приказ выполняешь?

Слепо уставившись в небеса, кваз прохрипел:

— Таким, как мы, рай не светит. Мы делаем то, что должны делать. Ты уж извини, но у меня и правда приказ. Те, кто нас послали... Они... они очень любопытные. Ты понимаешь...

Больше Трэш ни медлил ни секунды. Вскочив, развернулся и метнулся прочь, по кратчайшей прямой, которая ведёт к ближайшей границе кластера. Там, за ровной линией, начинается чернота.

А за спиной, захлёбываясь кровью, жутким смехом расхохотался умирающий кваз. Должно быть и правда забавно наблюдать, как грозный элитник мчится по чистому полю, без оглядки, сам не понимая, от кого спасается.

Или от чего.

Какой же Трэш болван! Вот как можно было так опростоволоситься?! Именно туда, к черноте, в первую очередь, следовало оттащить капрала Демуса. А уже потом разговоры заводить.

Чёрт! Расслабился, как последний кретин! Ведь понял почти сразу, что перед ним не банда грязных туземцев, перед ним боевое подразделение. И непростое, а уникальное, можно сказать — элитное. Знал ведь, тем более, о таких вещах. По прошлой жизни знал. Ходили слухи, что на "Альфе" собран секретный отряд из ребят, которым сначала не повезло, а потом повезло очень даже сильно. Практически, бессмертие получили, но при этом устроились куда лучше, чем аборигены. Ну да и правильно, куда ещё таких девать? Не на ферму ведь загонять. Как ни крути, а даже в таком состоянии они остаются людьми.

И не просто людьми, а людьми своими. Это главное.

Потому что чужих на ферму можно. Это уже, как бы, не совсем люди. Эта мысль вдалбливается новичкам с первого дня контракта.

Иначе недолго и крышей поехать, глядя, как работает мясорубка, одним из винтиков которой являешься, в том числе и ты.

Их заразившихся контрактников можно делать потрасающие машины смерти, как только что убедился Трэш. Надо просто не жалеть горох и жемчуг, сливать на своих иммунных в количествах, которые туземцам и не снились. Вся мощь местного экспедиционного корпуса работала на сбор редких ресурсов. Ни на что другое они не годятся. Разве что аборигенам иногда что-то перепадает. Союзникам, разумеется. Ну да с теми можно рассчитываться одними только боеприпасами и оружием. С них вполне достаточно.

Из иммунного при такой ресурсной базе несложно серьёзное чудовище вырастить. Только дайте время. С каждым последующим приёмом жемчуга шанс активировать новое колдовское умение снижается. Так говорится в методичке для новичков. Но всё равно какая-то вероятность сохраняется всегда. Даже если допустить, что иммунный прожил здесь не один век, ни в чём не нуждаясь. Со временем такой волшебник может получиться, что ему ничего не стоит элиту в одно рыло выносить.

Даже не запыхается при этом.

Бойцы подразделения гамма-один до таких монстров не доросли. Но они двигались по правильному пути. Парни старались, чётко выполняли все приказы и не закатывали истерики на тему "верните меня домой". Они не хотели остаться один на один с этим миром, без поддержки от своей цивилизации в лице экспедиционного корпуса.

Корпус должен ценить то, во что ему приходится серьёзно вкладываться. А в этих ребятвкладываться приходилось очень серьёзно.

Такую ценность не могли отправить на охоту без прикрытия. Пусть в условиях этого мира надёжно прикрыть не всегда получается, но они обязаны были принять все возможные меры.

В том числе поддерживать связь с отрядом.

С каждым членом отряда.

У капрала Демуса должны быть средства связи. Или постоянно в режиме передачи держал, или успел незаметно включить — неизвестно. Но теперь понятно, что он до последнего пытался вытащить из Трэша информацию, интересную для научных сотрудников.

Трэш ничего серьёзного не выдал, но это не повод расслабляться. Надо бежать. Что есть духу валить отсюда. В черноту и дальше, гораздо дальше. Не выдавая направление на базу.

Хотя, если наблюдали за стаей долго, оно им прекрасно известно, несмотря на все принимаемые меры предосторожности.

Да и чёрт с ними. На черноте Трэша достать сложно. Хоть стаю дронов пошли, там они и гроша ломанного не стоят.

Сейчас не об этом беспокоиться надо. Он физически ощущал, как по небесам скользит сама смерть, рассекая воздух тонкими узкими крыльями. Здесь, на краю зоны деструктивных аномалий, дрон не сможет действовать полноценно, ведь на высоте находиться опасно. Но бездушной машине требуется всего лишь один заход на цель, а дальше пусть хоть сгорит дотла. Для такого дела — ничтожная потеря.

Но Трэш ошибся, — это оказался не дрон.

Впереди, в десятках метрах, взметнулась земля от мощного взрыва. Не ракета с небес, не граната или мина, и не фугасный снаряд из танковой пушки. Что-то очень серьёзное.

Тут же грохнуло слева, затем справа. Злобно врезало по ушам, толкнуло ударной волной.

Но Трэш всё это игнорировал. Он как бежал, так и продолжал бежать.

Вперёд. К черноте. До неё всего ничего осталось.

Какой же он недоумок, оказывается. Сам себя загнал на поле, где ни от снарядов нет укрытий, ни от взглядов корректировщиков.

Очередной взрыв Трэш не увидел. Просто свет в один миг сменился тьмой.

Глава 17

Сознание не возвращалось. Как ни пытался Трэш напрячься, но ничего не получалось. Как будто оказался в тёмной комнате и не получается нащупать выключатель. Однако, мыслил при этом вполне связно.

Как это, вообще, возможно у существа, пребывающего в полностью отрубленном состоянии?

Ну так на то он и существо существующее. Человеку такое не дано, а вот ему — запросто.

Только толку от связных мыслей, если дело делать не получается?

Пока никакого. Но кто знает, может что-то удастся придумать. Надо проанализировать ситуацию, прикинуть возможности, нащупать пути к поиску выхода.

Ситуация осмыслению поддаваться не желала. Трэш видел иконки членов стаи и то, что передавало их зрение. Также мог управлять шариком маскировочного умения и распределять по телу защиту.

И всё — больше он ни на что не способен. Прекрасно может разглядеть, как защитная энергия струится по конечностям, оплетая многослойной сетью уязвимые суставы, но не в состоянии согнуть ни руку, ни ногу даже на миллиметр.

А это что ещё за новости? В кожных покровах начинаются какие-то непонятные изменения. Проявляются фиолетовые пятна. Чем дальше, тем цвет их становится насыщеннее. Неведомый и неприглядный процесс плавно захватывает всё новые и новые площади.

Так ведь и внутри он тоже есть. Просто Трэш только сейчас разглядел, что в его лёгких разбухают колыхающиеся сгустки того же фиолетового цвета.

Э! Стоп! А это уже совсем ни к чему! Черти бы побрали этого капрала и весь егоэкспедиционный корпус!

Лёгкие, заполнившись фиолетовым "желе", обмякли. Поникли парусами, потерявшими ветер.

Они перестали качать воздух.

И Трэш на это не удивился. Он, припоминая последние секунды сознательной жизни, понял, наконец, что случилось.

Может дроны и прикрывали отряд иммунных, но поработали не они. Командование операции поняло, что потеряло своих людей и отработало нестандартно, по площади.

Ну а почему бы и нет, если своих там не осталось.

Вояк прикрывала артиллерия. Реактивный дивизион из нескольких машин с системами залпового огня. Десятки, а может и сотни ракет. Не самое точное и не самое удобное оружие, да и экономичностью не отличается. Но жадничать не стали, навели по радиосигналу и врезали из всего, что есть.

Вначале волна ракет с фугасными боевыми частями. Серия мощных взрывов по всей площади. Одним из них Трэша приложило до беспамятства.

Пока он валялся, артиллеристы нанесли новый удар. На этот раз в боевых частях ракет оказалась не взрывчатка, а резервуары с тереном. Они здесь всё залили аэрозолью.

Странно. До сегодняшнего дня Трэшу не доводилось слышать, чтобы это вещество использовали в системах залпового огня. Да, оно чертовски эффективно против заражённых, но минусов у него столько, что они зачастую перевешивают плюсы. Самый главный — сложности с хранением и перевозкой. Приходится держать в бинарном виде, смешивая компоненты буквально за секунды до применения. Причём один из них, по бумагам условно называемый "синяя щёлочь" (а техниками — "синяя сволочь"), необходимо держать при температуре прилично ниже нуля. Иначе до беды недалеко. В авиационных ракетах, вроде "Эммы", предусмотрена навесная холодильная установка, запитанная от бортсети дрона. Она отделяется при запуске. Но даже с ней машину долго не погоняешь. Два-три часа, и заряд должен уходить на реактивацию. Аналогично с выливными авиационными приборами.

В общем, геморроя выше крыши и вечный риск попасть под раздачу из-за неполадок системы охлаждения. Потому и таскают терен исключительно дроны.

Их не так жалко, если "синяя сволочь" прогрызёт пластиковую защиту и начнёт реагировать с металлом. Да и машины не задохнутся в случае утечки.

Итак, Треш нахватался аэрозоли кожными покровами и органами дыхания. И если кожа элитника, пусть и проницаема, но должна надолго защищать организм от этой гадости, про остальное так сказать нельзя. Яд уже подействовал, парализовав мускулатуру, отвечающую за дыхание. Без воздуха, при нулевой активности, можно продержаться несколько минут. Но не факт, что раньше копыта не отбросит.

Потому что дальше на очереди паралич сердца.

А это уже совсем никуда не годится.

Не зная, что тут можно сделать, Трэш не по наитию, а потому что ничего другого ему не оставалось, потащил активную броню со всего тела к грудной клетке. Заставил многочисленным фрагментам сетки облепить мускулатуру, забраться в неё, прорасти в каждое волокно.

И заставить сократиться.

Лёгкие дернулись, заполняясь животворным воздухом.

Есть! Сработало! Он может ими управлять. В ручном режиме, с трудом, но может.

А это что ещё за новости?! Почему следующий вдох даётся тяжелее?!

Впрочем, удивляться нечему. Начав дышать, Трэш потащил в лёгкие новые порции отравы.

Так, стоп дыхание. Пока он находится в зоне поражения, ситуация будет усугубляться с каждым вдохом.

Надо отсюда убираться.

Но как?

Переместил всю силу в руки. Попробовал заставить их пошевелиться, напрямую командуя мускулатурой. О! Да они не только двигаться начали, Трэш их даже слегка ощущает.

Тогда перекинуть часть назад, к глазам. Поднять веки. Картинка смазанная, зрачки не работают так, как должны работать. И управлять ими не получается. Ну да основное Трэш всё же понял. Зелёное слева — это край овсяного поля, а тёмное справа — чернота. Там, в десятке метров, должна начинаться неглубокая ложбина, по которой он ещё несколько минут назад пробирался в тыл вражескому отряду.

Но это неважно. Важно то, что дальше ложбина из черноты переходит в обрезанный овражек на стандартном кластере.

А ещё дальше овражек заканчивается, сверху донизу рассекая обрывистый берег мелкой речушки.

Какая бы она ни была мелкая, в ней есть вода. Вода — спасение. Она смоет дрянь с кожи. Ту, которая не успеет впитаться. Площадь поверхности тела у Трэша очень приличная, много гадости прилипнуть должно. И большую её часть унесёт река.

Только как до неё добраться? Напрягать одновременно и ноги, и руки, контролируя их мускулатуру осознанно, а не как обычно, Трэш не сможет. Только что-то одно, по очереди, от конечности к конечности. И глаза при этом держать открытыми не получится, он не сможет поддерживать работу одновременно в нескольких местах.

Да и толку от неконтролируемого зрения почти нет.

Получится ли ходить, если ты в состоянии одновременно контролировать только одну конечность, да и то криво? Нет — нельзя.

А если не конечность? Если попробовать перекатываться? С боку на бок. Ну а конечностями только курс корректировать. Всего ничего отсюда до ложбины, а дальше сможет ориентироваться по рельефу. Положение частей тела относительно горизонтали Трэш видит, сидя в самом себе изнутри. Это частично заменит зрение, ведь отвлекаясь на глаза, он будет терять прорву бесценного времени.

Элитник способен долго без дыхания обходиться. Доводилось, ради эксперимента, сидеть под водой по две минуты, три и даже пять. Больше тоже можно, но это напрягает, потому не надрывался. Однако, на часы это затягивать не получится.

Да и солдаты появятся раньше.

Они обязательно появятся. Корпус ни за что не забудет осмотреть поле боя. Как минимум, научники должны изучить тушу Трэша. Да и о павших надо позаботиться.

Пусть иммунные, но всё же свои. Вряд ни на запчасти пустят. Похоронят так, чтобы все поняли: что бы с тобой ни случилось, всегда будь верен корпусу. Он даже после смерти тебя не предаст.

Как Трэш катался по ложбине, а затем по оврагу, можно рассказывать долго. Но стыдно. Со стороны, должно быть, выглядел смешно, до слёз.

Но, надо признать, что тактика продвижения оказалась успешной. Он двигался с приличной скоростью и даже не терял направление. Приловчился перекидывать силу с нижней части тела к верхней, что позволяло маневрировать, не переключаясь на конечности.

Сам не заметил, как оказался в реке. Просто двигаться стало тяжелее, шипы далеко уходили в илистое дно. И фиолетовые пятна, или, скорее, язвы на наружных покровах, начали бледнеть.

Остановился. Перекинул силу на веки, поднял их. Ничего не увидел. Абсолютная муть.

Понятно — рожа находится ниже уровня воды. Значит, надо ещё чуток перекатиться. Трэш не рыба, ему воздух для дыхания требуется.

Вновь устроил опыт с лёгкими. На этот раз воздух пошёл нормально, без негативных последствий. Значит, из зоны поражения Трэш уже выбрался, плюс большая часть яда с тела смыта речной водой.

Позволив себе слегка отдышаться, оставил лёгкие в покое, занявшись глазами. Картинка — хуже не придумаешь, зрачки не хотели правильно менять диаметр. Но главное Трэш спустя минуту-другую выяснил.

Он действительно находится в реке, метрах в двадцати выше неказистого автомобильного моста. Его он помнил, именно по нему недавно пробежал Второй, спасаясь от погони.

Скорее всего, это единственный мост в округе. Нет смысла ставить их на каждом шаге. Именно по нему к полю подъезжала сельскохозяйственная техника.

И вскоре подъедут солдаты и научники здешнего экспедиционного корпуса.

Сверху они во всей красе разглядят, как на мели туша Трэша полощется.

Неприятная перспектива...

Что делать? Попытаться выкатиться на другой берег? Он тоже обрывистый, не получится в таком состоянии. Да и яд не весь с тела смыт, нельзя его на себе и дальше таскать.

Тогда надо остаться в реке, но так, чтобы не заметили. И как же это устроить?

Известно как, — так, как однажды Трэш уже делал.

Даже дважды. Только во втором случае реки рядом не было.

Минуты две ушло, чтобы развернуться и перекатить беспамятное тело под мост. Здесь и глубже, и не должны заметить сходу.

И что дальше? Отравленное тереном тело, как не желало слушаться, так и не желает. Перекатываться до самой базы? Сколько он сейчас метров сделал? Двести, триста? Вряд ли больше. И ушло на это минимум минут пятнадцать. Понадобятся часы, чтобы таким способом преодолеть несколько километров. И это если самочувствие не ухудшится. А оно ухудшится, в этом нет сомнений. Трэшу всё тяжелее и тяжелее мобилизовать потоки, сути которых не понимал. Но если назвать это энергией, она в подпитке нуждается.

Проще говоря — надо поесть. Элитнику много пищи требуется. Но ему сейчас даже лягушку не поймать.

Если солдаты ещё не появились, не надо думать, что они не появятся вообще. Обязательно появятся. Полчаса или час выждут, чтобы аэрозоль улеглась на землю, а не на их кожу. И займутся изучением поле боя.

След от необычного способа передвижения должен остаться заметным. Шипы там здорово землю вспахали. Однако, перед этим там полетали реактивные снаряды, тоже много чего наворотив. Есть шанс, что вояки не сразу определят, что в лощину и дальше в овраг и реку укатилось что-то большое и явно подозрительное.

Но всё равно мимо их внимания столь заметный след вряд ли пройдёт. Рано или поздно они спустятся к реке, где наткнуться на подарок весом под пару тонн.

Валить отсюда надо. Но как? Вокруг моста местность не богата на укрытия. Даже речка после перезагрузки обмельчала до такой степени, что элитник затаиться на дне не сумеет даже в омуте. Выбравшись из-под бетонного настила, Трэш надолго останется на виду. Здесь его, скорее всего, и примут, когда подъедут.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Проклятое тело! Ну что тебе ещё надо?! Лёгкие продышались, яд с кожи почти весь вымыт. Давай уже, приходи в себя. Надо ноги уносить, пока опять не угодил в очередной каземат с пыточных дел мастерами.

Никак. Ничего не получается. Трэш до такой степени напрягался, что, похоже, перешёл на качественно новый уровень управления внутренними потоками. Переводил их с места на место почти не задумываясь, отстранённо, однако, контролируя при этом каждую деталь. И шарик умения, до этого бывший, скорее, круглым размытым пятном, стал по настоящему трёхмерным. Завис, засиял, будто миниатюрное солнце.

Но это всё не то. Главное так и не получалось. Он не мог привести тело в порядок. Или хотя бы заставить его нормально передвигаться в таком состоянии.

Вот ведь попал, так попал. Тридцатый день пошёл, как осознал себя разумным созданием, за непонятные грехи запертым в очень паршивом месте. И ещё он тогда не мог двигаться. Дело не в оковах, а в искусственном параличе, в котором Трэша удерживали мучители.

Месяц миновал, и вот опять он оказался в схожей ситуации. Полная беспомощность, и вот-вот можно попасться новым извергам. Ну а те, по закону подлости, окажутся похлестче старых.

Что делать?! Что?! Часики тикают! Думай давай! Быстрее думай!

Погодите-ка... Что-то промелькнуло. Что-то попалось на глаза в тот момент, когда Трэш в очередной раз попытался подключить мощь "шарика" умения к потокам, переливающимся от конечности к конечности.

Нет, умение тут вообще ни при чём. Делиться своей силой с телом оно отказывалось категорически. Здесь проявилось что-то другое.

Но что?

Так. Стоп. Надо расслабиться. Просто на десять секунд расслабиться. А теперь резко попытаться повторить давление на умение.

А! Вот оно! Дело и правда не в умении. Дело в стае.

В одном из членов стаи.

Третьего Пса Трэш недолюбливал. Зря недолюбливал, предвзято и глупо. Но ничего не мог с этим поделать.

И так получилось, что именно Третий Пёс пережил встречу с подразделением гамма-один проекта "Вторая жизнь". Два его напарника остались где-то там, в зарослях, их иконки пропали. А у этого только погасла. Стала чёрной, неинформативной.

Но сейчас она горела, изображение на ней снова двигалось. Картинка выглядела смазанной и неполной. Складывалось впечатление, что у Пса нелады со зрением. Да, похоже, с одним глазом всё очень плохо. Да и второй видит не на сто процентов. Но понять, что происходит, можно.

Трэш влез в голову Пса, ощутив при этом целую гамму положительных эмоций. Наконец-то получилось видеть, слышать, осязать и ощущать вкус. Перехватывать моторику не торопился, для начала попытался вникнуть в ситуацию.

Пёс, пошатываясь и оступаясь, продирался через заросли. Состояние у подопечного не сказать, что бодрое, но непохоже, что последние минуты доживает. Потрепало его здорово, да, но заражённые и не такое способны стерпеть, быстро оклемается.

Заросли расступились, и Пёс пересёк просеку, по которой тянулась линия электропередач. Трэш повернул его голову, бросил взгляд вправо. Так и есть, метрах в трёстах возле перекосившегося столба просматривается ржавый остов сгоревшего автобуса.

Снова пригодились действия последних дней. Это место Трэш помнит, разведчики сюда наведывались.

И теперь понятно, куда торопится потрёпанный Пёс.

Оставшись в одиночестве и не получая указаний от вожака, он направился прямиком к нему. Трэш не знал, каким способом заражённые определяют направление на лидера, но опыты показывали, что с этим подчинённые никогда не ошибаются. Вот и Третий Пёс чешет вперёд, будто по компасу.

Не так уж сильно его покалечило, как показалось вначале. Если продолжит двигаться напрямик с такой же скоростью, доберётся до Трэша через час. Ну, максимум, через полтора.

И что дальше? Если даже предположить, что Трэша до того времени не обнаружат, чем ему смогут помочь две корявые руки этого недобитого лотерейщика? Тащить вожака на себе он не в состоянии, защитить от вооружённых людей тоже.

Не нужен Трэшу такой помощник.

Хотя...

В голове начали проявляться очертания того, что можно назвать планом спасения.

Честно признаться — очень наглый план. Риска в нём столько, что не сосчитать.

Но другого плана у Трэша нет.

Глава 18

Грузовик, захваченный неделю назад у туземцев, Трэш не стал бросать на открытом месте. Разгрузил его на границе черноты, после чего отогнал к опушке лиственного леса, оставив среди деревьев. Здесь меньше шансов, что попадётся кому-нибудь на глаза.

Лишние следы Трэшу не нужны.

Может солдаты необычного отряда и нашли машину, но ничего делать с ней не стали, ограничившись аккуратным осмотром. В баке оставалось топливо, а ключи не требовались, — мотор заводился нажатием кнопки, кустарно смонтированной сбоку от рулевой колонки.

Третий Пёс не очень-то походил на нормального человека. Его конечности успели измениться, руки обзавелись массивными смертоносными когтями. Ими удобно работать в бою, но сильно мешают, если надо управлять машиной. Ступни тоже не подарок, так и норовили по две педали за раз нажать. Да и Трэш сейчас не в лучшей форме, контакт с подчинённым далёк от идеального.

Но машина ехала. Виляла от обочины к обочине, с трудом вписывалась в повороты, глохла при торможениях, но всё равно продвигалась вперёд с хорошей скоростью. То и дело останавливалась, чтобы Трэш, вернувшись в своё тело, заставлял лёгкие несколько раз сократиться, насыщая кровь кислородом. Иначе задохнётся до прибытия подмоги.

Увы, но контролировать сразу всё он так и не научился, а бросать Пса в движении без присмотра — верный путь остаться без транспорта.

Время на проволочки уходило немало, но это не смертельно. Там, где лотерейщику час с лишним понадобится, машина за пятнадцать минут должна справиться.

Однако, перед этим придётся сделать небольшой крюк. Кое-куда заехать. Иначе вся затея не имеет смысла.

А вот и то самое место, из-за которого пришлось уклониться от кратчайшего пути. Окраина посёлка. Не село среди полей и садов, а что-то вроде пригорода с недешёвыми домами.

На шум мотора со всех сторон начали выскакивать заинтересованные заражённые. Но завидев, кто выходит из машины, большинство резко удалилось. Лишь сравнимые в развитии с Псом маячили неподалёку, бросая изумленные взгляды. Никак не могли понять, почему в источнике притягательных звуков обнаружился покалеченный сородич, а не вкусная еда.

Ни на что не отвлекаясь, Трэш заработал руками Третьего Пса. Здесь, в предпоследнем доме по улице, успели побывать мародёры. Возможно, они вынесли всё, до последней крошки, но на это сейчас наплевать. Потому что самое главное осталось.

Главное оно — для Трэша. Для всех прочих — это неинтересный хлам.

Хозяин серьёзно заботился о безопасности своих владений. По периметру выстроил высокую стену и установил широченные металлические ворота. Фигурные завитушки на их вершине не только для красоты выступали, а и несли защитную функцию. Почти упираясь в арку, они не оставляли лазеек для худощавых злоумышленников. Сделаны на совесть, согнуть или сломать их непросто.

Мародёры ворота снесли при помощи какой-то тяжёлой техники. Створки так и остались валяться, не пришлось придумывать, как их выворачивать. Прежние хозяева грузовика отличались запасливостью. На обшивке кузова снаружи закрепили пару лопат, кирку, ведро, кувалду, два лома и несколько тросов разного диаметра и длины.

Один из них Трэш руками Пса сложил вдвое и привязал к тем самым завитушкам.

Вот теперь можно отправляться к мосту.

Поехал неспешно, но выглядело это куда заметнее, чем раньше. Огромная металлическая створка, волочащаяся за грузовиком, грохотала по асфальту с такой дурью, что заряжённые слышали издали. И разумеется, торопились посмотреть, что же такое вкусное издаёт столь необычный шум. Трэш не позволял им приблизиться и разглядеть водителя. То и дело подавал газу, отрываясь. Но далеко не уезжал, оставался в поле зрения.

Не прошло и десяти минут, как за грузовиком вытянулась цепочка преследователей.

Пришлось потратить чуть больше времени, чем рассчитывал, но зато всё идёт по плану.

* * *

Сил у Трэша оставалось немного, и все они уходили на процесс управления действиями Третьего Пса. Ни на что другое он отвлекаться не мог и потому не в состоянии пробовать снова и снова пытаться оживить тело, или хотя бы изучить, что происходит возле него.

Очень может быть, что враги уже его обнаружили. А если нет, крутятся поблизости, ещё не зная, что рядом валяется беспомощное сокровище.

Для научников корпуса, конечно, сокровище. Страшно подумать, сколько экспериментов придумают эти садисты, заполучив столь уникальную подопытную морскую свинку.

Шлейф из заражённых, тянущийся за машиной, должен отвлечь солдат от поисков, или создать им такие проблемы, что они оставят находку в покое.

Временно, конечно, оставят. Но Трэшу много не надо, он быстро управится.

Корявыми руками Третьего Пса.

Тело обнаружилось там, где и должно быть — под мостом. И ни одного солдата рядом не наблюдалось. Трэш, глазами Пса разглядывая себя со стороны, не торопился приближаться. Военные не глухие, даже защитные приспособления не мешают им слышать звуки. Значит, приближение грузовика, грохочущего необычным прицепом, пропустить не должны. Могли скрыться в зарослях, которые начинаются за рекой и сейчас наблюдают за машиной и её водителем.

Через прицелы.

Заражённые, выбегая из тех самых зарослей, моментально теряли интерес к грузовику. Некоторые, почуяв Трэша, поспешно улепётывали прочь, но другие, кто поразвитее, вели себя иначе. К чему-то прислушивались, принюхивались. И вот уже первый пробежал по мосту, за ним увязался второй, а следом уже целая толпа рванула.

Всё с ними понятно. К сожалению, Трэш скверно принимал картинку от Третьего Пса, но, по дороге, пару раз показалось, что различил свежие следы. Покрытие грунтовое, местами с лужами и грязью в колеях, отметины от протекторов остаются заметные.

Где-то за рекой, на поле, перепаханной установками залпового огня, стоят машины, проехавшие здесь перед Третьим Псом. Кусты и мелкие деревья, зеленеющие чуть дальше, на другом берегу, не позволяют их разглядеть. Но солдаты именно там, и заражённые их почуяли.

Вряд ли на поле сейчас всего лишь одна машина с десятком вояк. Должно быть, приличный отряд послали. Заражённых не больше сотни набралось, и почти все они ничего из себя не представляют. Да и самые сильные тоже не впечатляют. Таких несложно перебить из пулемётов и автоматов.

Значит, солдаты быстро разберутся с этим несерьёзным нашествием. И пока это не случилось, надо успеть отсюда свалить.

Подводить грузовик к урезу воды Трэш побоялся. Берег ниже моста уже не обрывистый, но спуск к нему очень крутой и выглядит ненадёжным. Как бы не завязнуть, похоронив весь план. Пришлось оставлять машину метрах в тридцати от уреза воды, на приличном возвышении. Развернул её кабиной к дороге, которая выходила из зарослей, кое-как установил створку ворот поровнее.

Настал черёд самого сложного этапа плана.

Как затащить на стальной лист тушу весом под пару тонн, если в твоём распоряжении всего лишь один лотерейщик, да и тот серьёзно потрёпанный? Да никак. Это всё равно, что обычному человеку отбуксировать внедорожник со снятыми колёсами.

Двигаться Трэшу придётся самостоятельно, причём вверх по склону. А ему и по ровному тяжело катиться, ведь за прошедшее время состояние заметно ухудшилось. Терен, попавший в организм, действовал неспешно и неумолимо, поражая всё больше и больше нервов. Пока вся гадость не прореагирует с тканями, об улучшении самочувствия не может быть и речи.

Первая попытка сдвинуться с места не увенчалась успехом. Трэш слишком долго пролежал под мостом, тело успело глубоко погрузиться в вязкий ил. Дно реки отказывалось отпускать свою добычу.

Дал себе минуту на передышку, всё это время поспешно качая воздух лёгкими. Слишком много времени кислорода доставалось по минимуму, надо как следует это наверстать.

Новый рывок, и снова безрезультатно.

Проклятье. Будет очень глупо погибнуть из-за того, что засосало в ил неглубокой грязной речушки.

Ладно, придётся попробовать подъехать грузовиком поближе. А там взять длинный трос и подцепить тушу. Сил лотерейщика не хватит, вся надежда на машину.

Взяв под полный контроль Третьего Пса, Трэш едва удержал лотерейщика на ногах. Того серьёзно пошатывало, бедолага потерял слишком много крови. Ему требуются отдых и усиленное питание, но сейчас, увы, не до этого.

Перед глазами всё расплывалось, и потому Трэш, поворачиваясь к машине, не сразу опознал бредущую по противоположному берегу фигуру. А когда понял, кто там плетётся, хромая на обе ноги, сильно удивился.

Второй пожаловал. Тот, кому напоследок было указано шагать до базы прямиком и без остановок.

Пёс под полным контролем, но вот управлять его речевым аппаратом — нелёгкое дело. Всё равно, что, подавившись крупным куском пищи пытаться спеть песню с не самым простым исполнением.

Эх, надо было отработать этот момент на тренировках. Не догадался.

Но всё-таки Трэш справился.

— Эй! Второй! Ты что здесь делаешь?

"Зам", обернувшись, остановился. Жутковато осклабившись, голосом полным обожания заявил:

— Первый живой. Но Первому сейчас очень плохо. Второй должен заботиться о Первом. Второй пришёл заботиться.

Да уж, кто бы мог подумать, что в стае заведены такие порядки. Второй каким-то образом понял, что вожак попал в переплёт и нарушил последний приказ, искренне полагая, что поступил правильно. А Трэшу всё это время было не до него. Он то дыханием своим занимался, то Псом управлял, то катился, напрягая все оставшиеся силы. Вот и упустил самодеятельность подчинённого.

Ну да и ладно. Всё прекрасно. Тот самый случай, когда инициатива подчинённого не наказуема.

За такое наоборот — высшая награда полагается. По возращению позволит выпотрошить сразу пару бычков. Или даже трёх. И пусть съест самые лучшие куски.

Заслужил.

Но, для начала, надо как-то вернуться, а с этим не всё просто. Второй сильно потрёпан в последней стычке. Да и от старых бед не вполне отошёл. Его потерянная кисть начала отрастать, но выглядела ещё почти детской, толку от такой конечности немного.

Однако, даже от одной руки такой твари пользы больше, чем от обеих у лотерейщика. У Второго должно хватить силы раскачать тело Трэша, помочь вырваться из грязевой западни.

Как можно более простыми фразами Трэш объяснил и то, что надо делать сейчас, и то, чем предстоит заняться затем. По опыту знал, что если подчинённые хоть немного понимают суть замысла, действуют при исполнении эффективнее, самостоятельно принимая нужные решения, а не левой отсебятиной занимаются.

Концовку объяснения пришлось свернуть, ограничившись несколькими простейшими фразами. А всё потому, что рядом, со стороны овсяного поля послышалась стрельба. Заражённые, отправившиеся туда, наткнулись на солдат. Судя по тому, что пальба началась позже, чем Трэш предполагал, военные хладнокровно подпустили тварей поближе, чтобы не переводить патроны попусту. А то, что их оружие не бесшумное, говорит о том, что они уверены в своих силах.

Ну да. Они ведь хозяева здешней территории. Крупных тварей чистят, мелким не позволяют скапливаться в больших количествах. При таком подходе к контролю владений им нечего опасаться.

При помощи Второго Трэш быстро выбрался из грязевого плена. Дальше самостоятельно развернулся и покатился по руслу.

Непредвиденное случилось, когда Трэш начал забираться вверх по склону. Взял Пса под управление и оценил обстановку его глазами. До створки ворот оставалось метров семь. Но если и дальше катиться таким образом, голова и плечи окажутся на земле, а не на железной поверхности. Когда машина поедет, эти части тела будут волочиться по земле. Рано или поздно сила трения сбросит тушу, и придётся затаскивать её заново.

Надо подкорректировать курс.

Вернувшись к управлению своим телом, принялся сокращать мускулатуру, заставляя ноги чуть передвинуться. Тогда, вернувшись к перекатыванию, Трэш повернёт в правильном направлении.

Мускулатура сокращаться отказывалась. Лишь слегка подергивалась, будто конечности человека, страдающего нервным тиком в лёгкой форме.

Трэш пытался и так, и эдак, но ничего не получалось.

Сделав паузу и занялся лёгкими. Попытался хорошенько продышаться, надеясь, что корень проблемы кроется в кислородном голодании.

Но мускулатура, ответственная за дыхание, тоже не подчинилась. Дрожь отдельных волокон удавалось вызвать — не более.

Вот тут уже Трэш похолодел. Он ведь сейчас задыхается и ничего не может с этим поделать.

Подавил приступ паники, лихорадочно прикидывая, что можно предпринять в столь отчаянной ситуации. Получалось — ничего. Он выжал всё из управляемости телом. Он ведь сейчас так себя ощущает, как и близко никогда не ощущал. Критическая ситуация мобилизовала все резервы, заставила перейти на качественно новый уровень. Дай ему силы, и он покажет всем врагам, что такое настоящая элита. Такое они в кошмарном сне вообразить не могли.

Но сил нет. Совершенная машина смерти тихо умирала, не в состоянии вдохнуть глоток воздуха парализованной грудной клеткой. Сердце ещё билось, но подозрительно неспешно, терен и до него добрался.

Чёрт! Да он ведь и правда здесь подохнет!

Что делать?! Что?!

Попробовал переключиться на Второго, но ничего не вышло. Да и картинка заместителя мигала, смазывая изображение. На Пса перешёл с превеликим трудом. И понял, что если уберёт контроль, вернуть уже не сможет.

Всё — сил больше нет.

Применил последний резерв — металлическую флягу с живчиком, висевшую на поясе. Изначально этих литровых сосудов было три, но невесёлые приключения последнего часа оставили Трэша без большей части волшебного напитка.

Залил себе руками Пса всё, до последней капли. Вновь отключился, ушёл в себя, попытался запустить лёгкие. Вначале не получалось ничего, кроме всё той же бесполезной дрожи мускулатуры. Но после нескольких попыток, когда уже мысленно взвыл от отчаяния, ощущая, как накатывает темнота, воздух пошёл.

Наконец-то. Значит, Трэш не умрёт. Прямо сейчас не умрёт.

Но всё может быстро измениться. Он по прежнему беспомощен и валяется на открытом месте, возле машины, которую видно издали. Надо срочно затаскивать себя на створку ворот и сваливать отсюда подальше.

А вот тут новая проблема.

Иконки Пса и Второго стали мутными, в них ничего больше не различалось. И картинка не увеличивалась.

Хуже всего этого то, что подключиться к подчинённым не получалось. Как Трэш ни старался, отклик не получал.

Застрял. По полной застрял. Паралич не то, что не проходит, он усиливается. Только что чуть не убил Трэша, оставив без кислорода. Нервные ткани может и восстановятся, но процесс пойдёт только после полного распада терена в организме.

А дело это не такое уж и быстрое.

Что предпримут солдаты, когда покончат с заражёнными? Что-что... У них может найтись множество дел, и одно из них — проверить, что же так грохотало за рекой перед появлением мертвяков. Звук необычный и громкий, должны были услышать и заинтересоваться. А если и нет, всё равно им назад уезжать через мост, а с него теперь открывается чудесный вид на тушу беспомощного элитника.

И что остаётся? Ведь Трэш действительно беспомощен. Он даже маскировку усилить не в состоянии, шарик умения почти не реагирует на его действия.

Шарик? Вообще-то шариков два. Этот факт до этого как-то проскальзывал мимо сознания.

Откуда второй взялся? Такое впечатление, что маскировался, как это умеет делать Трэш, всегда оставаясь на виду.

Да только что толку, он ведь ничего с ним поделать не может. Никакого эффекта.

Ни сил, ни возможностей, ничего не работает.

Остаётся только одно — следить за лёгкими, сознательно управляя вдохами и выдохами.

И надеяться, что сердце выдержит, справится с дозой отравы, не остановится.

Лёгкими и сердцем одновременно Трэш управлять не сможет.

Какой чудесный последний день первого месяца новой жизни выдался.

Как бы он не оказался последним днём не только месяца. Или началом новой жизни, где придётся мечтать о смерти.

Всё к этому идёт.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге