Зов темных крыльев

Пролог

Посвящается всем, кому давно уже надоело "слишком человеческое".

Тьма и огонь. Жизнь и смерть. Стоны умирающих и безумный хохот гарпий, дорвавшихся, наконец, до свежей человеческой крови. Едкий, удушливый, тяжелый дым от пожаров, охвативших подземные этажи Министерства, смрад горелой плоти – и ослепительно-яркие, чистые вспышки заклинаний, то и дело прорезающие дымовую завесу. Сегодня все эти противоположности переплелись в единое целое.

Защитники отступали. Надо отдать им должное – в их рядах не было паники. Они отходили организованно, выстроив сплошной заслон из колдовских щитов и постоянно огрызаясь зарядами «бомбард». Они знали, что делали. В узких коридорах Министерства всего одно такое заклинание, точно направленное вдоль стен, способно было разорвать в клочья целую толпу наступавших. А те и не думали о защите. Запах дыма и крови пьянил, доводил до умопомрачения. Я сама едва не теряла голову – что уж говорить о природных хищницах, чья жизнь до сих пор протекала вдали от цивилизации, в постоянной борьбе за выживание, где клыки и когти являлись главным и единственным аргументом, подтверждающим право на существование!

Я даже не пыталась контролировать их. Они шли неудержимой волной по растерзанным телам своих сестер и редких павших защитников, пожирая их буквально на ходу. Все, что я сейчас могла сделать – прикрывать их от «Бомбард» и файерболов, частично отражая смертоносные заряды обратно (где они разбивались о щиты противника, не причиняя ему особого вреда), частично поглощая энергию и подпитывая, таким образом, собственные силы. Но я была одна, и не могла защитить всех.

Изловчившись выгадать полсекунды между залпами тускло-белых и огненно золотых зарядов, летевших с противоположного конца коридора, я развернулась назад. Отблеск света на окровавленных клыках ближайшей гарпии-соратницы предупредил меня, что защитники использовали момент совершенно правильно. Впрочем, это не заставило меня отказаться от задуманного. Я не глядя выкинула свободную руку, стягивая в одну точку и поглощая нацеленные мне в спину заклятья. Ладонь словно погрузилась в расплавленный свинец, но волшебная палочка сейчас нужна была мне для другого колдовства.

- Экспекто патронум!

Серебристо-белый единорог ослепительной кометой пронесся под темными сводами коридора, оставляя за собой широкий мерцающий след. Мгновением позже этот шлейф чистой энергии мягко опустился вниз и укутал, словно серебряной дымкой, мое крылатое войско. Надолго его не хватит, конечно, только смысл был вовсе не в защите.

«Несем огромные потери! Срочно нужна помощь! Хотя бы пару-тройку хороших магов! Иначе мы просто захлебнемся в собственной крови! Через несколько минут они поймут это и перейдут в контрнаступление! Хельга, где же ты? Скорее!»

Я старалась мыслить как можно отчетливее, несмотря на то, что сознание мутилось от удушливого дыма и невероятной концентрации боевой магии в замкнутом пространстве коридора. Единорог приблизился ко мне, замер на мгновение, считывая ментальный образ послания, и снова унесся вдаль. Только бы он добрался невредимым!

В спину ударили сразу две серебристые молнии. Впрочем, особого вреда они не причинили, поскольку предназначались не мне. Они были рассчитаны на уничтожение совершенно другой материи, нежели человеческое тело. Им не удалось достичь желаемой цели – мой патронус был уже далеко.

- Ну ладно же! – пробормотала я, вновь поворачиваясь лицом к врагу. – Еще немного!..

До сих пор я целенаправленно экономила силы – с той самой минуты, когда поняла, что больше не могу контролировать ситуацию. С того момента, когда все пошло не так. Вопреки первоначальному плану. Мои гарпии вообще не должны были сражаться в подземных коридорах. Стихия этих ужасных крылатых созданий – открытый воздух. Они прекрасно выполнили свою задачу, превратив порабощенный Лондон в пылающие развалины и загнав уцелевших сторонников Министерства Магии вниз, под землю. То есть, как раз туда, где с ними должны были расправиться восставшие гоблинские кланы. Вот кто сейчас должен был быть на нашем месте! Уж гоблинам-то в подземных тоннелях равных нет! Они родились, выросли и живут в здесь. Это их естественная среда обитания. Огонь – их сила. Камень – их щит. Закаленный металл – их оружие.

Я недооценила гарпийскую жажду крови. Недооценила масштабы геноцида, устроенного в последние несколько лет Министерством против «созданий Тьмы». И еще я недооценила всепоглощающее желание отомстить, холодным, черным пламенем загоравшееся в сердце каждого такого «создания» при виде казненных сородичей. Теперь их время пришло.

Я не смогла их удержать. Покончив с защитниками наверху, разъяренная гарпийская орда хлынула в подземные коридоры ненавистного Министерства. Никакие потери не могли остановить этот адский поток. Смерть была честью и возможностью отдать свое тело на растерзание сестрам, что шли следом – с тем, чтобы повысить их ярость, их силу. Они ждали сегодняшней ночи слишком долго. Теперь они не собирались останавливаться.

Первый эшелон защитников был растерзан моментально. Слитный рев опьяненных убийством гарпий смешался с предсмертными стонами умирающих в единую кошмарную какофонию. Мы даже не остановились здесь – ни на секунду. Задние ряды давили на передние, а сверху, через широкий разлом в потолке подземелья к нам присоединялись все новые и новые крылатые воительницы. Они буквально повисали на плечах тех, кто уже был здесь, ибо для приземления просто не хватало места. Некоторые даже умудрялись, отчаянно хлопая крыльями, держаться под высокими сводами коридора. Я рванулась вперед, увлекая за собой остальных – иначе в такой толчее мы бы начали попросту давить друг друга. Мы беспрепятственно миновали поворот и устремились по длинному, широкому проходу в святая святых Министерства – туда, где размещались кабинеты нашего главного врага и его ближайших приспешников.

Защитники все рассчитали точно. Когда неуправляемая, разъяренная толпа полностью втянулась за поворот, они нанесли удар. Единый скоординированный залп из множества файерболов, «Инферно» и пылающих метеоров превратил узкий тоннель в доменную печь.

Я ничего не могла сделать, кроме как закутаться в «Щит Хаоса», раскинув его от стены до стены, чтобы хоть как-то воспрепятствовать сплошному потоку огня. Преграда поглотила большую часть враждебных заклинаний, но она не могла плотно перекрыть весь коридор…

Как только поток немного ослаб, у меня возникло большое искушение сразу же использовать самые сильные заклятия – с тем, чтобы под таким прикрытием уцелевшие гарпии могли одним рывком преодолеть расстояние, отделяющее их от противника и вступить в ближний бой. Я не сделала этого и чуть позже благодарила себя за осмотрительность. Да, потери были велики. Но в описанном выше варианте поглощенных убийством, впавших в безумие гарпий моментально накрыла бы смертоносным шквалом заклинаний третья волна защитников, уже спешившая на помощь второй. Наши враги так и рассчитывали, хладнокровно поставив в свои первые ряды самых слабых, сознательно жертвуя ими. А кроме того, к их услугам оставался еще и резерв…

Я выбрала другой путь. Враги продолжали атаковать, пусть теперь и разрозненно, но все же достаточно интенсивно. Это был мой шанс.

В моей левой ладони полыхнул сгусток черного пламени. То был мой главный козырь, который я решила использовать – за неимением другого. Защитники приняли этот ослепительно-черный огонь за очередное ограждающее заклятие. На самом же деле он не просто поглощал силу враждебного колдовства, но и передавал ее часть мне. Только так я могла накопить ее достаточно, чтобы нанести решающий ответный удар.

С этого момента мне пришлось делать сразу три вещи. Защищать с помощью волшебной палочки себя и свой отряд от многочисленных «Бомбард», в изобилии перемежаемых файерболами, вытягивать из них сколько возможно остаточной силы «Черным огнем» в левой руке и изредка, для отвода глаз атаковать простыми, не слишком энергозатратными ледяными заклинаниями вроде «Гласио». К тому же потоки льда и снежной изморози, периодически исторгаемые моей волшебной палочкой, кое-как помогали нейтрализовать действие вражеского огня.

Патронуса я отправила за подкреплением при первой возможности. Интересно, успею ли я до его прибытия накопить сил на действительно мощное заклятие?

Три «Бомбарды». Четыре «Инферно». «Сектумсемпра». Еще два «Инферно». Есть!!!

Время пришло. Кроме того, ждать действительно больше было нельзя. Либо мы продержимся эти несколько минут до подхода Хельги и остальных, либо враг перейдет в контрнаступление и нас уничтожат. Выбора не осталось ни у нас, ни у противника. Это хорошо, когда нет выбора. Значит, несмотря на все жертвы, такое развитие ситуации было предопределено за Вечность до нашего рождения…

Моя волшебная палочка отреагировала на невербальное заклинание едва ли не прежде, чем я успела осознать его. Ослепительный, бело-голубой поток жидкого льда накрыл остатки второй волны защитников и значительную часть как раз подошедшей ей на смену третьей. Дикие вопли попавших под удар почти сразу сменились предсмертными хрипами. Еще через мгновение пространство впереди оказалось заполненным покрытыми снежной изморозью, застывшими в различных позах неподвижными фигурами.

- Стоять!!! Остановить атаку! – дико выкрикнул кто-то из уцелевших с той стороны. Ага, купились. Думают, застывших еще можно спасти – перепутали с «сильной» версией «Гласио». Просто замечательно. На самом деле заклинание совершенно иное, древнее, сейчас его практически никто не знает. Как не знают и того, что вернуть замороженных к жизни действительно можно, только ненадолго и для них это будет намного хуже мгновенной смерти от холода… Что ж, пока до них не дойдет, «Бомбард» можно больше не опасаться. Равно как и любых других умений, действующих по площади – побоятся задеть пострадавших. А когда дойдет, будет уже поздно. Так что, сейчас главное - не их жалкие попытки целительства, а чтобы мои осатаневшие гарпии не сунулись в этот ледяной ад.

Они по-прежнему не слушали моих приказов, но задержать их я все же могла. Пусть и ненадолго. Я уже воспользовалась этим способом там, наверху. Тогда меня хватило ровно на двадцать секунд, после чего я вынуждена была отпустить призванный ветер и гарпии ринулись в подземелья. Но теперь, в узком пространстве, словно в трубе, его мощь должна увеличиться, а мне потребуется меньше усилий…

Самым сложным было ощутить его здесь, под землей, среди дыма, огня и льда. Но когда это удалось, остальное уже было легко. Мощный поток свежего воздуха ударил назад по коридору. Мое войско отхлынуло обратно. Гарпии инстинктивно пытались развернуть крылья, поймать ими ветер, хотя в тесном пространстве и толчее они, разумеется, не могли этого сделать. Размах крыльев взрослой гарпии достигает пяти-шести ярдов, а этот отрезок коридора в ширину не дотягивал и до четырех.

Еще раз, еще раз и еще… Непрерывными ударами сжатого воздуха я теснила их назад, дальше от ледяного участка. Они почти не сопротивлялись. Их жуткие оскалы, лишь отдаленно напоминающие человеческие ухмылки, теперь свидетельствовали не столько о кровавом безумии, сколько об инстинктивном, природном наслаждении потоками свежего ветра. Я знала эту породу достаточно хорошо, чтобы разбираться в таких неразличимых для неискушенного глаза нюансах.

За спиной вновь послышались отчаянные хрипы, а мгновение спустя – крики ужаса. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что там происходит. Контрзаклинанием против «Гласио» может послужить любое размораживающее заклятие. Ну, или почти любое. Главное, чтобы оно имело огненную природу. Сам же процесс разморозки с помощью магии, в отличие от физических методов, может занимать считанные секунды. Другое дело, он должен полностью контролироваться разумом целителя, чтобы пострадавший от резкого перепада температур не превратился в лужу дурнопахнущей жидкости. Тем не менее, я не сомневалась, что с той стороны найдется достаточно умельцев, способных грамотно осуществить стандартную разморозку.

Вот только в одном они ошиблись. «Гласио» - водное заклинание. Именно поэтому оно естественным образом нейтрализуется с помощью стихии огня. А мое имело воздушную природу. Ледяной поток, что накрыл защитников, на самом деле тоже был потоком воздуха. Точнее, чистого кислорода, охлажденного до такой степени, что он сделался жидким. Вы когда-нибудь пробовали нейтрализовать кислород огнем? Вот и хорошо, что нет.

- Любите огонь? Так получайте! – вслух прошептала я, вновь поворачиваясь к защитникам.

Из моей волшебной палочки с ревом вырвалось гигантское многоглавое чудовище, сотканное из чистого, бело-оранжевого пламени. Обычно я избегала пользоваться огненными заклинаниями, тем более, столь мощными – по некоторым причинам они отнимали у меня слишком много сил. Сейчас их оставалось как раз для одного такого удара, и я решила рискнуть. Текущая ситуация была просто создана для «Адского огня». Но если защитники сумеют его отразить, я останусь перед ними абсолютно беззащитной – без сил, без малейшей возможности дальше парировать их атаки…

- Адский огонь!!! – громовым эхом отразилось от стен коридора. Чудовище устремилось на врагов, которые судорожно пытались сомкнуть ряды и нейтрализовать монстра. Но сплотиться им не давали многочисленные полуразмороженные фигуры, которые уже вовсю пылали среди них ярким, ревущим пламенем, не позволяя к себе приблизиться. Я вновь развернулась к своему отряду, пытаясь удержать его на расстоянии, пока чудовище делает свою работу, и… позвольте-ка! Эхо? «Адский огонь»? Но ведь мое заклинание было невербальным!

- Сзади!!! – Дикий предупреждающий вопль с той стороны, объяснил мне все. Я уже знала, какая картина предстанет моим глазам, когда я обернусь. Помощь! Наконец-то!

Действительно, с тыла защитники были атакованы другим монстром, похожим на моего, как две капли… огня! Впрочем, какие уж там «капли»! От рева чудовищ закладывало уши, они почти перекрыли собой отрезок коридора с защитниками, зажав их между собой. Заслонив лицо ладонью, я сквозь пальцы пыталась рассмотреть, кто с той стороны пришел нам на помощь. Не получалось. Там все было в дыму и огне. Лишь мелькали смутные силуэты врагов. Защитники еще пытались сопротивляться, но они были обречены. С каждой секундой их становилось все меньше и меньше… Неужели Хельга? Но ведь я буквально только что отправила ей патронус… причем, в совсем противоположную сторону! Хельга была там, за нашими спинами, она прикрывала тылы… и у нее бы никогда не хватило сил на «Адский огонь»!

Чудовища сплелись воедино, накрыв собою последних защитников и превратив их в пылающие головешки. После этого они рассыпались в пепел. Мне даже не пришлось развоплощать своего монстра. Два подобных существа не могут существовать в замкнутом пространстве более нескольких минут, и уж тем более соприкоснувшись друг с другом.

Все было кончено. Я рванулась вперед, сквозь тяжелый, удушливый дым и смрад горелого мяса, увлекая за собой отряд. Легкие горели от недостатка воздуха. Я уже почти теряла сознание, когда чьи-то сильные руки подхватили меня, не позволив упасть. То были не гарпийские когти, а теплые человеческие руки…

- Мелл, ты в порядке? Ранена? – знакомый с детства голос донесся до меня словно издалека. Никогда не думала, что в нем может проскользнуть такая искренняя забота…

- Что угодно за глоток свежего воздуха!.. – чуть слышно прохрипела я.

- Поаккуратнее выбирай выражения, когда разговариваешь с бывшим слизеринцем! Он тебе это «что угодно» еще сорок раз припомнит! – раздался рядом другой голос – веселый и жизнерадостный, и оттого донельзя здесь неуместный.

- А не пошел бы ты к дьяволу, отродье Гриффиндора? – буркнул первый, вновь обретая свои привычные нотки. – Дыши, Мелл… теперь легче?

Заклинания я не расслышала, но облачко чистейшего горного воздуха, коснувшееся лица, было словно эликсир жизни. Я даже нашла в себе силы сесть на пол и оглядеть друзей. Такие разные… гриффиндорец и слизеринец… А где-то рядом сражаются Мари, в свое время обучавшаяся на Пуффендуе, и бывшая когтевранка Хельга. Что позволило мне их объединить в этой борьбе? Только лишь их врожденное чувство справедливости? Или нечто большее?

- Я в порядке. Где остальные?

- Они взяли все ключевые точки несколько минут назад. Мы с Альбертом тоже, - кивнул Долохов на довольного гриффиндорца, который подтвердил его слова широкой улыбкой. – Заминка возникла только на твоем направлении. Сложно было их контролировать? – они указал движением подбородка на столпившихся позади крылатых воительниц.

- Ты даже не представляешь, насколько… Так что же, мы… - я не решалась произнести вслух то, о чем мечтала вот уже долгие годы. – Ребята, скажите мне это сейчас, громко и отчетливо, умоляю!

- Да, Мелл! – сияющая улыбка Альберта, казалось, озарила собой весь дымный коридор. – Хочешь услышать? Итак…Да! Мы победили!!! – выкрикнул он, и звонкое, чистое эхо его голоса, прокатилось под сводами павшего Министерства, словно гонг, возвещающий начало новой эры.

К читателю

Приветствую, уважаемый читатель. Кем бы вы ни были, заверяю вас, я очень рада такому заочному знакомству с вами. Почему? Да хотя бы потому, что вы уже читаете эту книгу – в отличие от очень и очень многих, с проклятиями отшвырнувших ее в сторону, едва завидев на обложке мое имя. Вам известно, что в колдовском мире оно действительно считается проклятым? Если вы узнали об этом только сейчас – что ж, я предпочитаю сразу расставить все точки над i, чтобы в дальнейшем избежать даже малейшего намека на ложь. Кроме того, должна со всей возможной откровенностью предупредить, что бывшим, «законным» Министерством Магии решительно все мои сочинения, как настоящие так и еще не написанные, были внесены в реестр особо опасных, а потому запретных книг, и за чтение любого из них вам грозит Азкабан. То есть, грозил… до настоящего времени.

Еще не передумали читать дальше? Я рада. Правда. Ведь в таком случае вам откроется множество секретов, тайн, старательно замалчиваемых в свое время тем же Министерством. Многое из того, что происходило в последние несколько лет никогда не должно было предстать перед колдовским сообществом в своем истинном виде. Но я считаю – у вас есть право знать.

А может быть вы из тех, кого не оттолкнули распоряжения Министерства? Из тех, кто несмотря на риск стремится самостоятельно выяснить, насколько повинны мой род и я лично в последних событиях? И лишь потом вынести собственный вердикт? В таком случае, позвольте выразить вам не только свое уважение, но и совершенно искреннее восхищение. Ведь мы с вами принадлежим к одной и той же породе мыслящих существ, которые предпочитают думать и действовать независимо от навязываемых им слухов, сплетней и домыслов. В таком случае, вы сейчас читаете именно то, что вам необходимо.

Стремление изложить все как есть ставит перед мной лишь одну значительную проблему. Говорить правду легко, но откуда начинать? Описав собственный взгляд только на события последних месяцев, я вызову у вас лишь огромное количество вопросов, не ответив при том ни на один из уже существующих. Другими словами, вы попросту не разберетесь, во имя чего мы действовали и каким образом оказалась втянутыми в совершенно ненужное нам (клянусь вам, это действительно так!) противостояние с Министерством. Ведь этот конфликт на самом деле представляет собой лишь ограниченный во времени эпизод, меркнущий на фоне того, что нам довелось пережить прежде. Закономерный итог – да. Но ни в коем случае не цель, не то, к чему мы стремились изначально. Таких целей у нас не было и быть не могло.

Мне многое нужно вам рассказать. Мысли теснятся в моей голове, перебивают одна другую, стремятся быть изложенными на бумаге все и сразу. Тем не менее, я постараюсь сделать повествование как можно более последовательным и внятным. Что, в свою очередь, вынуждает меня начать рассказ со значительно более ранних времен. Но не беспокойтесь, я не буду писать подробнейшую автобиографию – она бы вышла слишком скучной, поскольку большую часть своей жизни я провела отнюдь не сражаясь, а читая и постигая колдовские книги.

На самом деле, в отличие от Хельги и остальных я ненавижу всякие там приключения, и отдала бы очень многое, лишь бы избежать их вовсе. И все же, судьба время от времени заставляла меня покидать любимое кресло у камина и, проклиная весь мир, отправляться на поиски очередных проблем – причем, что ужаснее всего, попутно втягивая в это неблаговидное дело многих и многих. Самое удивительное, что в отличие от меня, у них почти всегда имелся выбор…

Что ж, решено! На страницах этой книги мы бок о бок пройдем через многие испытания, выпавшие на мою долю и вы увидите ряд общеизвестных фактов совсем с другой стороны. Вы получите возможность взглянуть на мир моими глазами, а затем вынести свой окончательный и не подлежащий обжалованию приговор.

Искренне ваша Мелони Блейдвинг - законная наследница и нынешняя глава древнего колдовского рода Блейдвингов.

Глава 1

Представьте себе прекрасный старинный особняк, белокаменные стены которого гордо устремляются ввысь, навстречу небу и вольному ветру. Он расположен в небольшой, цветущей долине среди покрытых лесом холмов, недалеко от озера с проточной, кристально-чистой, холодной в любое время года водой. Здесь никогда не ступала нога постороннего человека, будь то колдун или магл – и сам особняк и территория площадью приблизительно в девяносто квадратных миль вокруг него скрыты могущественными чарами. Природа здесь сохранилась практически в том же виде, что и две тысячи лет назад – особняк был выстроен еще в 238-м году до нашей эры, и могущественные вневременные чары поддерживают его с тех самых пор.

Закат над холмами, когда наблюдаешь его с открытого балкона верхнего этажа – красивейшее зрелище в мире. Прохладный ветерок легко скользит по распущенным волосам, последние лучи заходящего солнца уже не слепят, а ласкают глаза, и кроваво-красные блики играют на водной глади озера, и душа поет от счастья – еще и потому, что впереди прекрасная, волшебная, сказочная ночь, время безграничной свободы и вседозволенности.

Я действительно всегда любила ночь. Светлое время суток и поныне ассоциируется у меня с упорными занятиями – заучиванием полезных заклинаний, рун, рецептов различных зелий. И хотя все это очень увлекательно, и у меня никогда не возникало намерения пренебрегать получением знаний, я твердо уверена, что только Тьма способна даровать истинную силу – при условии, что вы готовы и способны принять ее и слиться с ней воедино.

Впрочем, я забегаю далеко вперед. Как вы уже наверное догадались, мое детство прошло именно здесь – в древнем и прекрасном особняке, принадлежавшем еще основательнице нашего рода – великой колдунье, незабвенной Саманте Блейдвинг. «Великой? - спросите вы. – Но как такое возможно? Ведь ее имени нет ни в одной книге, посвященной истории магии!». Ваше недоумение вполне понятно, и все же, смею вас заверить, вы глубоко заблуждаетесь. Существует достаточно много трудов, посвященных как ей, так и многим моим прямым предкам, а также их вкладам в магические дисциплины. Точнее, существовало – до тех пор, пока подавляющее их большинство не было сожжено во время печально знаменитых «охот на ведьм». До наших дней дошло лишь несколько экземпляров таких сочинений, как «Восстание детей мрака» (автор неизвестен, предположительно Кассандра эль-Зеравшат; в книге описывается в основном деятельность Саманты Блейдвинг, направленная на организацию бунта против ограничений колдовства); «Древнейшие руны северных племен» (имеются ввиду народы, проживавшие на территории Скандинавского полуострова в I-III вв. нашей эры) за авторством Асгерд Змееволосой, любимой ученицы Элеоноры Блейдвинг (835-886 гг. н.э.); «Подлинные истоки анимагии» Шейлы Блейдвинг (1028-1071 гг. н.э.) а также ряд других, менее популярных даже в свое время. Ныне эти работы можно найти в библиотеке моего фамильного особняка, уже упоминавшегося выше, а также в сейфах высшего уровня секретности, принадлежащих министерскому Департаменту тайн. Впрочем, существует великое множество частных библиотек, в которых также могло кое-что осесть, так что не расстраивайтесь слишком сильно.

Из всего вышесказанного можно заключить, что наш род значительно древнее, чем даже мерлиновский. И при том, что немаловажно, по-прежнему существует. Что ж, это чистая правда. Причем, как вы понимаете, собственную генеалогию я знала наизусть уже в раннем детстве и с малых лет имела все основания несказанно гордиться своими досточтимыми предками.

Именно такой (к чему, собственно, и подводит нас вышесказанное) я и росла – гордой, самовлюбленной и непоколебимо уверенной, что во всем мире существует лишь один человек, способный быть со мной на равных, а то и выше – моя мать, леди Алисия (отца я никогда не знала – он покинул нас еще до моего рождения). И также твердо я знала, что однажды стану даже более могущественной колдуньей, чем она. По моему глубокому убеждению, этого просто нельзя было избежать.

Тем не менее, я очень рано начала отдавать себе отчет в том, что могущество не приходит само по себе, сколь бы ни была чиста моя кровь. Под неусыпным руководством матери я начала обучаться магии с тех самых пор, как вообще что-то стала осознавать и запоминать – и занималась с большой охотой. Сначала играючи, потом более серьезно. Первое заклинание я освоила уже в возрасте пяти с половиной лет, и оно было невербальным – мой язык еще немного заплетался на сложных древнескандинавских оборотах. Кстати, до сих пор не понимаю, почему невербальная магия считается более сложной, чем обычная. По мне, так все как раз наоборот. Впрочем, дело привычки, наверное.

В то время мне, конечно же, было неизвестно, что подавляющее большинство детей обретает способность контролировать свою колдовскую силу лишь в возрасте не менее семи лет. Мне и в голове не приходило, что столь рано проявившиеся таланты являются чем-то из ряда вон выходящим, и я продолжала заниматься с полным убеждением, что все так и должно быть. Истинное положение вещей открылось мне много позже - и одновременно с объяснением происходящего.

Успешному освоению различных заклятий в немалой степени способствовал тот факт, что у меня была волшебная палочка.

Можете не напоминать, мне прекрасно известно, что по нашим законам детям младше одиннадцати лет запрещается владеть волшебной палочкой. Но в данном случае леди Алисия сочла возможным просто проигнорировать закон. По ее мнению, я никоим образом не должна была терять несколько лет жизни, подчиняясь каким-то дурацким ограничениям, и я с ней была полностью согласна. В Министерстве Магии же если и знали о нарушении, то предпочли не связываться. Почему – объясню в свое время.

Палочка, о которой идет речь, когда-то принадлежала моей бабушке и была изготовлена из лиственницы. Сердцевиной служил волос сфинкса. Эта палочка стала моей верной спутницей на протяжении многих лет – до тех самых пор, пока я не приобрела в магазине Олливандера уже свою собственную (но о ней опять же позднее). Древесина лиственницы, помимо всего прочего, идеально подходит для начертания рун – а именно рунической магии в нашей семье всегда уделялось самое пристальное внимание.

Став немного старше, в дополнение к рунам, чарам и заклинаниям, я начала изучать также искусство трансфигурации. Именно эти вышеперечисленные дисциплины сделались для меня основными как тогда, так и на протяжении всей дальнейшей жизни. Не жалея времени и сил, я практиковалась в рунической письменности, постигая значения и могущество как отдельных рун так и различных их сочетаний, а однажды (мне было примерно девять лет) превратила каменные блоки, из которых состояла стена моего кабинета для занятий, в несокрушимые стальные сейфы, которые немедленно зачаровала «Абсолютной защитой». От кого и что именно мне потребовалось в них хранить я так и не смогла внятно объяснить леди Алисии, которая получасом позже взирала на мои художества с плохо скрываемым недоумением. Дело в том, что моим заданием было превратить стену в магическое зеркало, отражающее большинство целенаправленных заклинаний. И хотя проделанная мною работа по сложности ничуть не уступала заданной, леди Алисия была разочарована «возмутительной неспособностью некой юной леди направлять собственную колдовскую силу в требуемое русло». Я пробовала протестовать, но позже, поразмыслив некоторое время, поняла, что мама абсолютно права. С тех пор я выполняла ее указания неукоснительно, и результаты абсолютно устроили нас обеих.

В целом же мои дни текли размеренно, и выдающимися, яркими событиями были отмечены крайне редко. Меня постоянно окружали тишина и порядок, поддерживаемые молчаливыми, старательными слугами – что как нельзя лучше способствовало успешным занятиям. Я не знала обычных детских игр, поскольку совершенно не нуждалась ни в по-настоящему праздном времяпровождении, ни в друзьях, с которыми можно было бы играть (хотя постоянно развлекалась с новыми заклинаниями и рунами). Друзей, к слову сказать, у меня не было вовсе: жили мы очень уединенно, а дети наших слуг были не в счет по причине их низкого происхождения. То есть, несмотря на юный возраст, я общалась с ними с позиции хозяйки, хотя и никогда не позволяла себе грубость и несправедливость по отношению к ним. Есть господа и есть слуги. Так должно быть, но свои обязанности имеются как у тех, так и у других. Обязанность слуги – заботиться о хозяевах, обеспечивая им должный комфорт и экономя их время на различных работах по хозяйству. Обязанность господ – защищать и воспитывать своих слуг, поощряя их полезный труд, но со всей должной строгостью карая за проступки. Мир и порядок в любом приличном доме зависит именно от того, насколько ответственно все без исключения его обитатели подходят к выполнению предназначенного им самой судьбой. Впрочем, как мне кажется, данное правило применимо и в значительно более широких масштабах.

Тем не менее, иногда привычный распорядок нарушался. Несколько раз в году мама считала необходимым взять меня с собой в Хогсмид, где закупала различные ингредиенты для зелий. Кстати, меня зельеварению она практически не обучала, справедливо полагая, что лучше сконцентрироваться на небольшом количестве дисциплин и достигнуть в них впечатляющих результатов, чем посредственно разбираться во многих. И в итоге, спустя много лет, снова оказалась права – как обычно.

Не то, чтобы леди Алисия боялась оставлять меня одну. Совсем даже наоборот. Мне были привычны тишина и одиночество – и вот именно поэтому она периодически вынуждала меня быть среди людей, привыкать к их обществу, производимому ими шуму и прочим несуразностям. Но по настоящему я оценила ее заботу лишь много позже. А в то время поездки в Хогсмид были для меня настоящим кошмаром, который, тем не менее, я постепенно научилась выносить с достоинством и не подавая виду. Годам к десяти-одиннадцати я уже совершенно спокойно могла взирать на гоблина, даже не подумавшего приветствовать нас с мамой почтительным поклоном, не обращать внимания на перешептывания людей, то и дело бросавших вороватые взгляды в нашу сторону, и тому подобное. Тем не менее, после каждого такого путешествия я была несказанно рада вновь очутиться дома, сесть в любимое кресло в гостиной и принять из рук заботливого слуги кубок зелья, способного моментально исцелить раскалывающуюся голову и прогнать усталость.

В целом же я была очень довольна жизнью и была твердо уверена, что так будет продолжаться всегда. Учиться, становиться сильнее, постигать новые заклятия, руны, пройти в необходимые сроки последовательно несколько колдовских обрядов (первые два из них мама совершила надо мной на девятый и двадцать седьмой день после моего рождения, а следующий должен будет состояться лишь много позже) и все в таком духе.

Только вот у леди Алисии имелись несколько иные планы.

Можно ли вообразить, как в одиннадцать с небольшим лет я была шокирована известием о том, что вскоре мне предстоит поступить в Хогвартс!

Глава 2

- Я не выдержу там пять лет, мама! – твердо заявила я, едва вновь обретя способность хоть сколько-нибудь связно мыслить. В голове уже мелькали жуткие картины: безумная, орущая толпа учеников, жестокие правила внутреннего распорядка и, что самое страшное, ни единого слуги в пределах видимости. – И даже пять месяцев. И даже пять дней. Вообще нисколько. Хватит с меня и Хогсмида!

- Не пять, а семь, - поправила леди Алисия. Ее взгляд был суров, а губы поджаты – я крайне редко позволяла себе с ней спорить.

- Тем более. Что?.. Семь лет?! Да ведь там…

- Семь лет, моя юная леди. И я полагаю, что это послужит для вас…

- Да я рехнусь в первые же часы!

- Во-первых, не смей перебивать мать, Мелони!! – рявкнула она. Я ошеломленно замолчала – на моей памяти леди Алисия лишь дважды до такой степени повышала голос и оба раза на провинившихся слуг.

- Во вторых, - продолжила она более спокойно, широкими шагами меряя гостиную и сцепив руки за спиной. – Во-вторых, - повторила она вновь, разворачиваясь ко мне. В ее глазах горел холодный огонь. – Если ты, по собственному простонародному выражению «рехнешься» (здесь я сникла окончательно), то это будет уже твоя личная забота. Если, конечно, не считать того позора, которым ты в таком случае покроешь весь наш род. Ты, моя единственная наследница! Как смеешь ты проявлять столь непростительное малодушие?! Столь постыдную слабость?!

Я подавленно молчала, опустив голову и мечтая лишь поскорее провалиться сквозь землю. Сказать было нечего.

- Итак. Ты поступаешь в Хогвартс и будешь учиться там начиная с нынешней осени, - произнесла она, отчеканивая каждое слово, словно произнося приговор. - Ясно?

- Да мама, - прошептала я.

- И изволь смотреть в глаза, когда разговариваешь с матерью. Еще раз: я понятно выражаюсь?

- Да, мама, - уже более твердо сказала я, нехотя отрывая взгляд от узорчатого, испещренного древними рунами пола гостиной. – Прошу извинить меня за неподобающее поведение.

Ледяной, властный взор матери при моих последних словах несколько смягчился. Тем не менее, было очевидно, что ее решение насчет Хогвартса в любом случае останется неизменным. Пять лет! Нет, семь!

- Извинения приняты. Но – продолжим. Тебе будет позволено вернуться домой на Рождественские, а затем на летние каникулы.

- Да, мама. (Что ж, лучше, чем ничего, если на то пошло).

- Ты будешь неукоснительно соблюдать принятые в школе правила поведения (я до боли стиснула зубы), в точности выполнять требования учителей и прилежно заниматься самостоятельно.

- Да, мама. Могу я спросить?..

- Спрашивай.

- За что? – еле выдохнула я.

Леди Алисия покусывала губы, и я не могла понять, то ли от гнева, то ли сдерживая смех.

- Вопрос сформулирован некорректно, а посему отклоняется, - наконец объявила она. – Однако, если тебя интересуют причины, побудившие меня к такому решению… - она сделала небольшую паузу, как бы предоставляя мне возможность высказаться.

- Именно так, мама.

- Что ж, изволь. Главная из них состоит в том, что преподаватели Хогвартса обучат тебя многим полезным вещам, которым никогда не буду обучать тебя я.

- Но ведь ты научила меня уже столь многому! И я уверена: отлично знаешь то же зельеварение! Почему бы не…

- Потому, что колдовское сообщество развивается несравненно быстрее, чем отдельно взятый маг. Люди обмениваются добытым знанием, накопленным опытом. Многое из того, что учила я в свое время, к настоящему моменту безнадежно устарело. Увы, это правда, которую тебе следует принять.

Вот теперь я была потрясена до глубины души. Чтобы мама, которую я всегда считала величайшей колдуньей в мире, вот так в открытую признавала чье-то превосходство? Да что вообще происходит?!

- Не все так страшно, - поспешила сказать она, одним властным жестом пресекая мою попытку высказаться. – В нашей семье действительно хранится такие секреты, которые прочим колдунам, даже из числа наиболее могущественных, не дано освоить никогда. Некоторые из них тебе уже известны (она быстро начертила в воздухе несколько рун, давая понять, что имеет ввиду). А остальные ты узнаешь в надлежащее время. Но вот, к примеру, упомянутое тобой зельеварение развивается постоянно и довольно интенсивно. Я буду довольна, если ты по завершении обучения будешь знать хотя бы самые лучшие рецепты, изобретенные другими магами за последние двадцать лет.

«Да, вот это уже вполне логично, - подумала я. - Точно. И как я могла усомниться в ее решении?». Я вдруг почувствовала запоздалый прилив раскаяния.

- Отлично. Кажется, мы вновь начинаем понимать друг друга, - от леди Алисии не укрылось изменившееся выражение моего лица.

- Да, мама.

- Что же касается астрономии и арифмантики, то в них я и сама никогда не была особенно сильна, - неожиданно задумчиво сказала она. – Возможно, тебе удастся достичь больших успехов?

«Не особенно сильна»! При этих словах мир действительно перевернулся в моих глазах, да и не один раз. Однако, я сказала просто: «Постараюсь, мама» и вновь выжидательно уставилась на нее. Что-то подсказывало мне, что леди Алисия готова сообщить еще немало интересного. Так и произошло.

- Думаю, тебе не обязательно стоять посреди гостиной, - сказала она еще через несколько секунд, словно на что-то решившись. Я послушно забралась с ногами в любимое мягкое кресло и приготовилась слушать. Мама по-прежнему прохаживалась взад-вперед, как бы подыскивая нужные слова.

- Как ты думаешь, Мелони, - наконец поинтересовалась она, - почему наш род считается столь могущественным в колдовском мире?

- Но это же очевидно! Чистая кровь, разумеется.

- Ошибаешься. Будь мы полностью чистокровными – давно бы выродились в сквибов.

- Кого-кого?

- Сквиб – это тот, кто, несмотря на чистую кровь не обладает магическими способностями. То есть, он еще может видеть дементоров и кое-что в таком роде, но колдовать не умеет абсолютно. Появление в семье такого существа как раз и означает вырождение. Слишком много близкородственных связей, понимаешь? Неважно. Запомни главное: сквибы рождаются именно из-за попыток сохранить чистоту колдовской крови. К счастью, нам, Блейдвингам, это не угрожает.

- И почему же?

- Узнаешь в свое время. Пока скажу лишь, что чистота нашей крови – понятие весьма относительное. И вообще, важна не столько она, сколько реальное могущество твоих прямых предков. В данном случае тебе действительно повезло. Возьмем, к примеру, заклинание, которое ты освоишь за час. Твой сверстник, родители которого никогда не практиковались в данной области магии, будет разучивать то же заклинание от нескольких часов до нескольких суток. Кроме того, между тобой и мной помимо природной наследственности существует и особая связь, наведенная специальным колдовским обрядом. Этот секрет хранится в нашей семье уже не одну тысячу лет и ты узнаешь его…

- В свое время, понятно. Подожди, ты сказала «связь»? Но что она дает? Хоть это я могу узнать?

- Позволяет тебе использовать мою силу. Точнее, небольшую ее часть, - теперь леди Алисия не рассердилась, что я ее перебила. Она поощряла мою любознательность, когда та проявлялась в разумных пределах, и в подобных случаях вполне могла проигнорировать бестактность. – Столько, сколько можешь пока выдержать. Точно так же и я в свое время была связана с твоей ныне покойной бабушкой – леди Амелией. Эта связь тянется из глубины веков и не прерывается никогда. Ты – следующее звено в цепи, Мелони.

- А после – уже моя будущая дочь?

- Верно. Но это еще не все. По мере твоего взросления связь будет укрепляться, позволяя передавать не только чистую силу и способность ее контролировать, но также и конкретные знания. В очень скором времени ты с удивлением будешь обнаруживать, что, оказывается, владеешь многими заклинаниями, которых никогда прежде не учила. Это нормально – знания переходят к тебе от меня, точно также, как несколько ранее достались мне самой от леди Амелии. А ей – от ее матери. Таким образом тебе станут известны абсолютно все сколько-нибудь значимые тайны, накопленные нашими предками начиная с Саманты Блейдвинг – то есть более, чем за два тысячелетия. Все, что тебе останется сделать – освоить их применение на практике. И вот здесь мы подходим к главному.

- Слушаю, мама (на самом деле меня прежде всего интересовало, как вообще возможно запомнить все, что было изобретено за столь долгий срок, но я решительно не хотела препятствовать матери высказаться).

- Видишь ли, как тебе уже должно быть понятно, наши успехи основаны не только на сохранении древних тайн, но и на постижении новых – в не меньшей степени. Каждое следующее поколение приносит что-то свое, достойное быть переданным по наследству. А потом эти секреты уже в свою очередь становятся древними и так без конца. И вот здесь на сцену выходишь ты.

- Так я отправляюсь в Хогвартс, чтобы…

- Именно. Для того, чтобы внести собственный вклад в цепочку знаний. Твоей задачей будет постигнуть все лучшее, что было изобретено колдовским сообществом с тех пор, как я окончила Хогвартс, а затем вновь вернуться сюда.

- Так, подожди… - Кажется, уже ничто сегодня не было способно меня потрясти, но то, что моя мать… - Ты училась в Хогвартсе?!

- И не только я, - спокойно кивнула леди Алисия. – И твоя бабушка, и прабабушка, и многие другие. Это, скажем так, семейная традиция, имеющая, как ты теперь понимаешь, сугубо практическую основу. Удивлена? По-прежнему считаешь Хогвартс недостойным себя?

- Н-нет. То есть, удивлена, но… Слушай, я была такой глупой, - дрогнувшим голосом призналась я. – Больше такого не повторится. Обещаю!

Замысел предков, гениальный в свое простоте, теперь действительно сделался для меня полностью ясным. Нить, протянувшаяся через века…

- То есть, все они… Мои…. наши предки, - медленно произнесла я, - можно сказать, что они никогда и не умирали, верно? И до сих пор смотрят на мир нашими глазами?

- Не совсем. – Леди Алисия немного помолчала. – Их знания и их души – не одно и то же. Сейчас мы говорим о знаниях, бережно хранимых и передаваемых по наследству на протяжении тысячелетий. О душах поговорим в надлежащее время.

- «Всему свое время» - почему ты так часто это повторяешь?

- Потому, что так оно и есть. Так должно быть. Все, что ты видишь вокруг, Мелони, играет в мире собственную неповторимую и уникальную роль. Булыжник из мостовой, крохотное насекомое, кубок для вина, преподаватель Хогвартса, картина на стене, дракон, парящий в небесах – существование их всех и каждого предопределено задолго до их появления в мире и регулируется силой Времени. Оттого, насколько точно и вовремя мы все исполняем свои роли, зависит сохранение Равновесия. Сознательно или бессознательно идти против этого порядка означает навлечь на себя неисчислимые беды.

- Но как мы можем понять, что нам следует делать? – я сознавала, что Хогвартс и моя будущая учеба в нем как-то вдруг оказались на втором плане, но сказанное матерью, было настолько захватывающим… и почему-то жутковатым, что я просто не могла удержаться, чтобы не расспросить подробнее.

- О, это великолепный вопрос. Но ответ на него заключен не в словах, которые можно услышать, а в тебе самой. При должной тренировке ты сможешь просто чувствовать, как будет правильно – непосредственно ощущать тот мировой порядок, о котором идет речь и собственное место в нем. Самое сложное – научиться отделять это чувство от приобретенных за годы жизни желаний и эмоций. Великое искусство… но если овладеть им в полной мере, то ни одна сила, темная или светлая, не будет способна тебя сокрушить. Полное слияние с Мировым Порядком означает и полную неуязвимость.

- Ты можешь меня научить? Ну, ты же умеешь, верно?

- К сожалению, этому нельзя научиться от кого-либо. Как я уже упомянула, слова здесь практически бесполезны. Но способ есть.

- Какой же?

- Как можно больше наблюдать за окружающим миром. Учиться. Запоминать. Сравнивать. Но главным образом, именно наблюдать – не вмешиваясь. С течением времени понимание придет само.

- Так вот почему… Это ведь еще одна причина, по которой я отправляюсь в Хогвартс, правильно? Наблюдать жизнь людей?

- Схватываешь на лету, Мелони, - похвалила леди Алисия. – Действительно, все так и есть.

- И я стану бессмертной?

- Нет, ты станешь неуязвимой.

- А это не одно и то же?

- Нет.

- А в чем разница? – впрочем, я уже знала, что ответит мама.

- Поймешь в свое время. (Да, как и следовало ожидать).

- Что ж… Значит, учиться, наблюдать и… - здесь я остановилась, вопросительно взглянув на нее.

Леди Алисия секунду-другую смотрела мне в глаза, а затем, не выдержав, рассмеялась.

- Да, от тебя не скроешься, Мелони. Действительно, есть и третья причина. А может, сама отгадаешь? Раз уж начала? – она ободряюще подмигнула.

Такой мама всегда нравилась мне значительно больше. И, разумеется, я приложила все усилия, чтобы разрешить ее небольшую задачку. Быстро начертить на левой ладони уже неоднократно к тому времени испытанную руну Лагаз, прошептать в помощь ей заклинание, обостряющее интуитивное восприятие… Все это я проделала почти машинально, но чтобы сформулировать ответ, уже обозначившийся в голове единым невразумительным просверком, потребовалось не меньше трех минут. И даже тогда я была не вполне уверена…

- Испытание! – промолвила я наконец. - Что-то вроде испытания, верно?

- Почти правильно! – усмехнулась леди Алисия. – Но не совсем. Правда заключается в том, Мелони, что какой бы сильной колдуньей ты не была, привычка жить вдали от человеческого общества может в конечном итоге сильно повредить тебе.

- Что?

- «Я рехнусь в первые же часы» - твои собственные слова, не так ли?

- Я не то имела ввид…

- Неужели? А по-моему, ты выразилась предельно ясно. Видишь ли, дочь, от всех твоих познаний в магии не будет ни малейшего проку, пока ты не научишься применять их без скидок на окружающую обстановку. Другими словами, хороший колдун должен уметь выжить и сохранять рассудок в течение неограниченного времени хоть в обществе людей, хоть горных троллей. Да хоть в жерле действующего вулкана, если на то пошло! Ясно?

- Да, мама.

- Великолепно. В таком случае, на сегодня все, - сказала она. – Сейчас можешь возвращаться к своим занятиям, а когда придет официальное извещение из Хогвартса о твоем зачислении, включающее список необходимых учебников, мы отправимся в Лондон за покупками. Но это произойдет…

- В свое время! – хором закончили мы вместе.

Глава 3

И вот это время наконец настало. Я держала в руках письмо за подписью Минервы МакГонагалл и вдумчиво изучала список необходимой литературы. Удивительно, но он не включал ни единой книги из тех, что мне доводилось читать ранее, хотя мама утверждала, что к настоящему моменту я намного обогнала школьную программу. Автором большей части учебников был абсолютно неизвестный мне Гилдерой Локхарт.

- Должно быть, какой-то очень выдающийся маг современности, - с сомнением в голосе сказала леди Алисия, также изучив письмо. – Никогда о нем прежде не слышала. Впрочем, неважно. Пора отправляться в Лондон.

- Прямо сейчас? – удивилась я.

- Разумеется, нет. Думаю, нам потребуется не меньше десяти минут, чтобы облачиться в дорожные мантии и наполнить кошельки щедрыми подношениями наших слуг, - она обворожительно улыбнулась замершему у входа в гостиную дворецкому, который, едва заслышав ее слова, низко поклонился. – Ты еще здесь, Мелони?

Я опрометью кинулась в спальню, прикидывая на ходу, хватит ли на сборы десяти минут. По всему выходило, что хватит, ибо я никогда не страдала манией забивать собственный гардероб до отказа. Действительно, выбирать в конечном счете почти не пришлось. Распахнув тяжелые дубовые створки, я не глядя протянула руку и достала неброскую, но удобную и прекрасно подогнанную мантию темно-шоколадного цвета. Быстро переодевшись, я первым делом переложила волшебную палочку во внутренний карман нового облачения. Затем, повернувшись к зеркалу, пригладила ладонью волосы, перетянула их кожаным ремешком…

- Палочку оставь дома, - сказала леди Алисия, неслышно возникнув за спиной. – Мы же отправляемся покупать новую, не забыла?

- Ой… да, правда. А это обязательно? Я к ней так привыкла…

- Видишь ли… Вы действительно, если можно так выразиться, хорошо «сработались». Но все-таки, она не твоя. И никогда ею не была. Эта палочка принадлежала твоей бабушке, а тебе следует приобрести свою собственную. Только так можно достичь идеального сочетания. Впрочем, мистер Олливандер сможет объяснить тебе все это намного лучше.

- А кто он?

- Мастер волшебных палочек, кто же еще. Лучший в Британии, а возможно и во всем мире. Именно к нему мы и наведаемся сегодня. Так что, можешь порасспрашивать его, если возникнет желание.

- Ясно. Но почему тогда мы не поехали к нему раньше? Еще много лет тому назад?

- Чтобы в дальнейшем ни тебе, ни ему не пришлось лгать, отвечая на вопрос, когда и при каких обстоятельствах ты приобрела свою волшебную палочку. Вспомни: ведь детям до одиннадцати лет не разрешается ими владеть. А так, общаясь с друзьями в Хогвартсе, ты сможешь абсолютно честно сообщить, что приобрела ее у Олливандера непосредственно перед началом учебы. И он скажет то же самое. Что же касается твоей старой палочки то о ней им знать совсем необязательно. И на будущее: всегда старайся избегать ситуаций, в которых затруднительно сказать правду. Поняла?

- Да, мама. Я запомню.

- Отлично. Тогда возьми меня за руку и в путь!

- Мы трансгрессируем? Но я не…

- Не бойся. Просто держись крепче, а остальное предоставь мне. В первый раз ощущения могут быть довольно неприятными, но это нормально. Главное – не паникуй. Просто расслабься и ни о чем не думай. Все получится. Готова?

И прежде, чем я успела что-либо сказать, леди Алисия взяла меня за руку и… мы провалились в пустоту.

Ощущения в самом деле были не из лучших. Перед глазами сверкнула черная вспышка, а из легких будто разом выдернули весь воздух. Тело оказалось словно бы сдавленным в гигантских тисках. Но, следуя указаниям матери, я сумела сохранить самообладание, и уже через несколько мгновений мы стояли на небольшой лондонской улочке, заполненной обычными людьми. Маглами, насколько можно было судить по их странной одежде. Мне захотелось рассмотреть их поближе (до сих пор я никогда не посещала магловские поселения), но мама нетерпеливо потянула меня за руку – к небольшому кабачку с покосившейся вывеской: «Дырявый котел».

- Что мы там забыли? – презрительно поинтересовалась я, едва взглянув на обшарпанную деревянную дверь. – Послушай, я серьезно: неужели нам обязательно заходить в этот притон?

- Ну… если ты не знаешь другого входа в Косой переулок, то, пожалуй, да, - усмехнулась леди Алисия.

- Ах, так это всего лишь вход? Но почему он такой…

- Непритязательный?

- Ты слишком льстишь его хозяевам, мама!

- Обычная маскировка от маглов, ничего более, - сообщила леди Алисия едва отсмеявшись. – Вперед, Мелони!

Я брезгливо взялась за потускневшую от времени ручку двери и повернула ее. Да уж, воистину, только маглов отпугивать! Но выбора не было, и войти все же пришлось.

Внутренняя обстановка полностью соответствовала ожиданиям: там было полутемно и довольно грязно. За столиками сидело несколько посетителей, чьи лица отнюдь не внушали доверия, а за стойкой присутствовал неопрятный бармен, протиравший винные бокалы далеко не первой свежести полотенцем. Дополняли картину устойчивые запахи прокисшего пива и лежалой капусты. Я поморщилась. Но тут бармен поднял голову, и его взгляд остановился на мне и леди Алисии, которая как раз вошла следом, аккуратно притворив за собой дверь.

Дешевый стеклянный бокал, который бедняга до сих пор полировал сколь усердно, столь и безрезультатно, выскользнул из его рук и с жалобным звоном разлетелся на множество тонких осколков. То был словно сигнал, по которому завсегдатаи бара дружно оторвались от своих кружек и тоже уставились на нас. Выражения их лиц незамедлительно стали точной копией барменовского: округлившиеся глаза, отвисшая челюсть, и мгновенно разлившаяся по щекам мертвенная бледность.

- Л-леди Блейдвинг… - пролепетал бармен. – П-простите, я… меня не предупредили…

- Все в порядке, Том, - успокоительно махнула рукой леди Алисия. – Познакомьтесь: моя дочь, Мелони. Мелони, поздоровайся с Томом!

- Здравствуйте, - произнесла я, внимательно разглядывая вконец смешавшегося бармена.

- Мисс… Какая честь для меня… для нас всех! Позвольте угостить вас…

- Не сегодня, Том, - оборвала его леди Алисия. – Нам нужно в Косой переулок.

- Разумеется… да-да, конечно, но… За счет заведения, леди, прошу вас!

- Исключено. У нас дела, Том.

- Ох, простите… Не смею вас задерживать, не смею… Соблаговолите пройти сюда, пожалуйста! – он шустро выбрался из-за стойки и засеменил куда-то дальше. Краем глаза я увидела, что двое посетителей бара, стараясь двигаться по возможности быстрее и незаметнее, прошмыгнули вперед него и выскользнули через неприметную дверь, ведущую, надо полагать, на задний двор.

Именно там, проследовав за барменом, мы и оказались, но к тому времени этих двоих уже и след простыл. Видимо, трансгрессировали – а куда им еще деться с крохотного, огороженного кирпичной стеной дворика? Но несколькими мгновениями позже я поняла, что ошиблась.

Бармен в определенной последовательности («Запоминай!» - шепнула леди Алисия) постучал палочкой по нескольким кирпичам, составляющим стену, и в ней образовался широкий проем.

- Прошу! – склонился Том.

- Благодарю, - церемонно ответила леди Алисия, и мы вступили, наконец, на мостовую Косого переулка. Стена за нами приобрела прежний вид.

- Что ж, по крайней мере, он вел себя подобающе, - хмыкнула я, оглянувшись назад.

- Пожалуй, - согласилась леди Алисия. – Но лишь потому, что я была рядом, так что не жди от него, да и всех прочих тоже, особого отношения, когда мы расстанемся. Для них ты на данный момент – равная среди равных, и не более того. Ясно?

- Да, мама. А тебя-то они откуда знают?

- Ну… Скажем так, в свое время я была довольно известной личностью, да и теперь многие об этом еще не забыли… Неважно. Просто запомни: тебе придется завоевывать свое место в колдовском мире самостоятельно, полагаясь лишь на собственный ум и магические таланты. Да, в общем-то, оно и к лучшему…

- Понятно, мама. Я постараюсь.

Не могу сказать, что такая перспектива меня обрадовала, но слова матери были справедливы. Что ж, всему свое время, и однажды этот старый бармен поклонится лично мне. Но постараться придется, да…

Глава 4

Переулок был странно безлюдным. Вплоть до самого магазина Олливандера нам повстречалось лишь несколько человек, не считая небольшой толпы, собравшейся почему-то у дверей книжной лавки. По пути мы посетили несколько других лавочек, где мать приобрела различную необходимую для учебы утварь из того же хогвартского списка, а кроме того зашли в ателье, где вежливая и старательная мадам Малкин сняла с меня мерку для форменной мантии – но я была настолько поглощена своими мыслями, что почти не смотрела по сторонам и очнулась только у входа в магазин волшебных палочек.

Вывеска на здании, гласившая, что Олливандеры является производителями палочек аж с 382-го года до нашей эры, несмотря на облупившееся с букв золото произвела на меня очень сильное впечатление. Выходит, род этого мастера еще древнее, чем мой собственный! Неудивительно, что он пользуется такой огромной популярностью! А если учесть, что его предки вкладывали свои таланты лишь в одно-единственное ремесло, то можно только предполагать, каких высот они сумели в нем достичь! Осознав все это, я переступила порог заведения мистера Олливандера чуть ли не с благоговейным трепетом.

Атмосфера, царящая в магазинчике, зачаровала меня с первого же мгновения. Неподвижный воздух был, казалось, до предела насыщен магией – странной, незнакомой, но какой-то очень уютной, спокойной и ненавязчивой. А высокие стеллажи с бесконечными рядами узких коробочек заключали в себе столько тайн, что у меня перехватило дыхание. Каждая из тысяч палочек, что лежали здесь в ожидании будущего владельца, была подлинным и уникальным произведением искусства, заключавшем в себе невообразимое количество секретов ремесла. То было волшебство, постигнуть которое мне не дано было никогда – настолько оно отличалось от всего, что я знала до сих пор. Не руны, не заклинания или чары, а магия рукотворного труда – и ее повелитель стоял сейчас передо мной, спокойно и внимательно разглядывая новую посететильницу.

- Добрый день, мисс, - наконец промолвил он. – Гаррик Олливандер – к вашим услугам. Желаете приобрести волшебную палочку?

Я взглянула в его глаза – светлые настолько, что казалось, будто они сияют изнутри… Свет подлинной одержимости, глаза человека, поглощенного единственной страстью – своим ремеслом… Наверное, мне следовало что-то ответить, но я не могла произнести ни слова. Наконец, словно ища поддержки (да так оно и было), я обернулась к матери – и только теперь поняла, что ее уже давно нет рядом. Леди Алисия стояла снаружи магазина, наблюдая за мной через оконное стекло. Перехватив мой взгляд, они слегка кивнула и отвернулась. Да, все правильно. Все так и должно быть. Я и моя будущая волшебная палочка должны найти друг друга в присутствии лишь одного человека – этого удивительного мастера. Всем прочим здесь и сейчас не место. Даже леди Алисии.

- Да, мистер Олливандер, - мой голос прозвучал непривычно хрипло, когда я вновь развернулась к волшебнику. – Мне нужна волшебная палочка.

- Очень хорошо. Вы позволите сделать необходимые замеры, мисс… - в его руках очутился складной метр.

- Можете называть меня Мелони. Да, разумеется.

- Как вам будет угодно, мисс… Мелони. – он быстро взглянул в окно на мою мать и затем снова на меня.

Измерения не заняли много времени. Расстояние от плеча до пальцев, от запястья до локтя… Олливандер действовал быстро и точно, но вместе с тем удивительно размеренно. Я наблюдала за его работой затаив дыхание, боясь даже в малой степени нарушить ее ход. В какой-то момент мне даже показалось, что я могу предугадывать его движения за мгновение до того, как они будут сделаны – и тут же поняла, чем вызвано это ощущение. Мастер все делал вовремя и правильно. Он воистину был из тех, кто полностью осознал Мировой Порядок, о котором несколько ранее поведала мне мать – и сумел слиться с ним в единое целое. Он просто делал то, что должен был. То, что ему следовало сделать именно сегодня, в эту самую минуту. Более того, теперь я уже не сомневалась, что и мой визит сюда был предопределен вечность тому назад. Я просто должна была увидеть это – здесь и сейчас. Увидеть и понять…

- Что ж, мисс… - тихий голос мастера вывел меня из транса. – Не угодно ли вам будет взглянуть…

Он протянул мне открытую, обитую изнутри бархатом узкую коробку, в которой лежала прекрасная палочка светлого дерева. Я неуверенно протянула к ней руку, и теплая рукоять скользнула в ладонь.

- Одиннадцать дюймов с четвертью, сосновая, волос единорога. Взмахните ей, мисс. Но только осторожно, прошу вас…

Мгновением позже я поняла, чем было вызвано его беспокойство. Палочка оказалась непривычно легкой – как по физическому весу, так и по «характеру». Я попросту не рассчитала сил – рука с зажатой в ней палочкой взлетела вверх точно сама по себе. Послышался громкий треск и мне под ноги с грохотом рухнул большой кусок потолочной балки.

- Простите, - прошептала я, чувствуя, как заливаются краской щеки. – Я заплачу за ущерб, честное слово!

- Нет-нет, мисс, ни в коем случае. Все в порядке, поверьте. Вы не представляете, какой разгром здесь иногда устраивают посетители. Обычное дело, издержки производства и ничего более, - поспешил успокоить меня Олливандер. – Лучше попробуйте вот эту (в его руках была уже новая коробочка, обшитая тисненым шелком). Двенадцать и три четверти дюйма, береза, сердечная жила дракона. Очень прочная.

Я вернула на место сосновую палочку, и взяла предлагаемую. Она была какой-то чересчур холодной, но прежде, чем я успела ею взмахнуть, мистер Олливандер неуловимым движением выхватил ее из моих рук.

- Нет, исключено, - пробормотал он, – как же я раньше не подумал… - Позвольте предложить вам вот эту, мисс…

Так мы перебрали с десяток различных палочек, и я уже начала опасаться, что подходящей не найдется вообще. Но мистер Олливандер, казалось, был только обрадован сложностью задачи. С удвоенной энергией он перебирал коробки, извлекая из них одну волшебную палочку за другой.

- Бук, четырнадцать дюймов… Рябина… нет, не то. А как вам эта, мисс? – теперь он протягивал мне палочку из белой, волокнистой древесины.

- Осина, десять дюймов ровно. Волос вейлы. Знаете, мисс… Откровенно говоря, я не думаю, что эта палочка вам подойдет. Просто хочу кое-что проверить. Видите ли, такое сочетание идеально для боевой магии. Простите, но я заметил у вас довольно сильно выраженную склонность к подобного рода заклинаниям. Итак…

- Вы уверены сэр? – удивленно переспросила я. – Поймите меня правильно: до сих пор я никогда прежде целенаправленно не практиковала именно боевые заклина…

Я осеклась на полуслове. Если он узнает, что у меня была волшебная палочка…

- Не стоит, мисс, - слегка улыбнулся он, словно читая мои мысли. – Я прекрасно вижу, что у вас за плечами такой опыт обращения с волшебной палочкой, какого нет у иного выпускника Хогвартса. А по характеру ваших взмахов рискну даже предположить, что она была сделана из… лиственницы. Лиственница и волос сфинкса, верно? Десять с половиной дюймов, принадлежала вашей незабвенной бабушке, Амелии? Прекрасно ее помню…

- Мистер Олливандер, - теперь я смотрела ему в глаза. – Если об этом станет известно в Министерстве Магии…

- О, можете не беспокоиться, мисс, - поспешил заверить Олливандер, - от меня они ничего не узнают. Хороший мастер обязан хранить секреты своих уважаемых клиентов, не так ли? Я всего лишь хотел сказать, что вам не обязательно притворяться в присутствии человека, изготовившего волшебные палочки для вашей бабушки и матери, в то время, как мои отец и дедушка делали то же самое для ваших более далеких предков…

- Понимаю… Да, если так, то вы, разумеется, правы. Спасибо. Так вы что же, помните все палочки, которые сделали прежде? Или только некоторые?

- Все, - серьезно кивнул Олливандер. – Ваша мама, - он взглядом указал за окно. – она была здесь в том же возрасте, что и вы сейчас. Палочка из вишневого дерева, перо орла. Десять и три четверти дюйма, прочная и гибкая. Мне даже не придется заново снимать мерку, если палочка будет утрачена владельцем. Я помню все.

- Вы потрясающий человек, мистер Олливандер, - искренне сказала я. – Мама не напрасно считает вас лучшим мастером в мире.

- Спасибо, мисс, - просто ответил он. – А теперь, не угодно ли вам будет…

Я взяла палочку из осины и, более не изображая неумелость, уверенным и мощным движением отвела руку далеко назад, будто натягивая тетиву лука. Палочка неожиданно забилась в ладони с такой силой, что едва не вырвалась, но усилием воли я вынудила ее подчиниться.

- Депульсо!

Заклинание было направлено вглубь помещения, мимо хрупких стеллажей со штабелями коробочек в них, но в последний момент я все-таки постаралась смягчить выпад. И все же, полностью разрушений избежать не удалось – где-то там, в полутьме, раздался резкий звон разбитого стекла и грохот перевернутой мебели.

- Браво, браво, мисс. - Олливандер одобрительно и без тени иронии несколько раз свел ладони вместе. – Великолепное исполнение – при том, что вы по доброте душевной постарались пощадить мой письменный стол. Но вот насчет палочки… Я бы не рекомендовал, мисс.

- Почему? – удивилась я.

- Вы ведь заставили ее сделать то, что вам требовалось, не так ли? Можете не отвечать, я все видел. Она… скажем так, слишком своевольна для вас. Волос вейлы, как я и опасался… А вы, напротив, слишком властны, и будете требовать безоговорочного подчинения. Не лучшее сочетание, поверьте. Хотя до определенного предела работать будет, но… Думаю, мы сможем подобрать палочку не менее сильную, но более удобную для вас лично. И я, кажется, уже знаю… Да-да…

Я немедленно положила осиновую палочку на место и заинтригованно уставилась на Олливандера, который тем временем полез на самый верх одного из дальних стеллажей. Когда он спустился, в его руках была простая коробочка из очень темной полированной древесины.

- Прошу, мисс, - эффектным жестом он откинул крышку. - Черное дерево и…

Я уже не слушала. Повинуясь какому-то слепому инстинкту, я резким движением вытянула по направлению к коробке руку с раскрытой ладонью, уже зная, что произойдет в следующее мгновение. И совершенно не удивилась, тотчас ощутив в пальцах прохладную рукоять.

- И волос фестрала, - вполголоса закончил Олливандер. – Двенадцать дюймов ровно. Предельно прочная.

Палочка, сама по себе прыгнувшая в мою ладонь, теперь спокойно лежала в ней, словно ожидая приказаний. В ее тяжести было действительно что-то очень спокойное – но отнюдь не мирное. То была неподвижность черного океана в ночь перед началом шторма, перед самым первым порывом урагана, когда в звенящей тишине можно уловить лишь отдельные, легчайшие колебания воздуха, служащие, тем не менее, неоспоримым признаком надвигающегося буйства стихий. Одно мое движение, один взмах, способный освободить эти дремлющие силы и…

Не в силах больше противостоять захватившему меня порыву чувств, я взметнула палочку по диагонали вверх, к самому небу, будто пытаясь заключить в объятия нечто невообразимо огромное. Пронзительно-хриплое заклинание, сорвавшееся с моих губ, было абсолютно незнакомо мне самой – да и было ли оно заклинанием? То был, скорее, торжествующий крик вырвавшегося на свободу чего-то темного, нечеловеческого – того, что долгие годы лежало под спудом навязанных привычек и условностей. Свобода и невообразимое могущество, устремленные в небесную высь – вот чем я была в ту минуту.

И мой зов не остался без ответа. Не успело еще его эхо отразиться от стен магазина, как небо снаружи, за окном, потемнело. Почти сразу же послышался нарастающий свист ветра. Были в него вплетены и другие звуки – и они также становились с каждой секундой все громче и громче. Было в них что-то от скрежета рвущегося металла и от безумного, заходящегося хохота, но более всего – от яростного клича камнем падающего на добычу сокола. А ветер, между тем, уже превратился в настоящий ураган – сокрушительный и неудержимый, сметающий со своего пути все, оставляющий позади лишь хаос и разрушения.

Шквал обрушился с небес прежде, чем ничего не подозревающие, мирно сновавшие по Косому переулку немногочисленные прохожие успели удивленно взглянуть вверх. Была ли я сама этим шквалом? Или он просто нес меня на своих крыльях, бешеными потоками воды и ветра разбивая стекла в витринах магазинов, срывая с петель оконные ставни и двери, круша отдельные лотки и прилавки, сшибая на землю людей, первое недоумение на лицах которых лишь теперь начало уступать место ужасу? Не знаю. Я мечтала только об одном – чтобы эти мгновения абсолютной, безграничной свободы длились вечно. От счастья хотелось кричать, петь… но вместо этого я лишь рассмеялась – звонким, режущим слух смехом, распоровшим черное небо серебряными лезвиями молний, а затем рассыпавшимся по мостовой тысячами ледяных градин.

Все закончилось так же быстро, как и началось. В окно, разгоняя тьму, вновь ударили лучи полуденного солнца, а я стояла перед мистером Олливандером, который, если и пытался что-то сказать (его губы безостановочно шевелились), то, судя по всему, временно потерял дар речи. Волшебная палочка, закругленная, резная рукоять которой уютно устроилась в моей ладони, как и минуту назад была олицетворением скрытой мощи и спокойствия. Но было совершенно очевидно: стоит мне только пожелать…

Дверь магазина, ведущая на улицу, неожиданно распахнулась. На пороге стояла леди Алисия – мокрая с головы до ног и взъерошенная, словно кошка, вынужденная поневоле принять холодную ванну.

- Ты что тут творишь, чудо мое, Мерлин тебя дери? - весело спросила она. Однако ее глаза не улыбались – в них посверкивали прозрачные, острые льдинки.

- М-м… Выбираю волшебную палочку, - после недолгого размышления честно ответила я. – Или она меня. Впрочем, в любом случае, кажется, выбор уже сделан. Не так ли, мистер Олливандер?

- Думаю да, мисс, - он, наконец, совладал с собой. – Двенадцать галлеонов, мисс. Счастлив видеть вас снова, леди Блейдвинг, - он слегка поклонился ей.

- Взаимно, мистер Олливандер, - кивнула она, извлекая из складок промокшей мантии кошелек. По некоторым признакам можно было догадаться, что цена отчего-то показалась ей непомерной, однако расплатилась она беспрекословно.

- Мелони, ты в порядке? – вдруг спросила она, пристально глядя на меня. Я уже собралась утвердительно кивнуть головой, когда поняла, что ее беспокойство вполне обосновано.

Страшная слабость навалилась словно из ниоткуда. Все тело будто налилось свинцом. Вдобавок, стало очень холодно – почти по-осеннему, хотя то был жаркий летний день. В ушах стоял неумолчный звон. Ноги как-то сразу отказались твердо стоять на полу, и я пошатнулась, но леди Алисия все же успела меня подхватить.

- Что со мной? – с трудом выговорила я.

- Потратила слишком много сил, только и всего, - поспешила успокоить она. – Такого рода магия отнимает неимоверное количество… Я удивлена, почему ты вообще до сих пор в сознании! Ладно, лежи спокойно.

С этими словами она взяла мою левую ладонь и быстро начертила на ней волшебной палочкой две руны, одну поверх другой. То были Гебо – руна священного единства, и Тейваз, символизирующая неиссякаемую энергию воина. Рисунок вспыхнул слабым серебристым светом Я хотела по привычке сжать пальцы в кулак, чтобы позволить рунам действовать (хотя такое сочетание было мне незнакомым, и я не совсем понимала суть происходящего), но леди Алисия остановила меня. Краем глаза я заметила, что она чертит теперь уже на своей правой ладони то же самое, но Тейваз на сей раз оказалась перевернутой (неминуемо означая в таком положении потерю сил и угасание). Затем она взяла меня за руку так, что рисунки наложились один на другой, и слегка прикоснулась к нашим запястьям волшебной палочкой. Заклинание, очевидно, было невербальным, поскольку я не услышала ни звука. Но самочувствие улучшилось моментально. Я отчетливо ощутила мощный, теплый поток, вливавшийся в тело через левую ладонь… Так продолжалось около минуты, а затем леди Алисия с видимым усилием разорвала связь.

- Достаточно, - сказала она. - Запомни этот способ Мелони. Тысячелетие с небольшим назад он был распространен повсеместно – с его помощью можно очень быстро и эффективно передать часть своих жизненных сил другому колдуну. Или наоборот взять – даже против его воли, если ты изначально сильнее. Теперь же о нем знают лишь единицы. Впрочем, может и к лучшему…

- Спасибо, мама, - поблагодарила я, поднимаясь на ноги. Теперь я чувствовала себя куда более сносно. Правда, все еще слегка кружилась голова, но на это можно было уже не обращать внимания… - Обязательно запомню. Только я не расслышала само заклинание…

Покосившись на Олливандера, который все это время с интересом наблюдал за нами, а сейчас демонстративно отвернулся в сторону, леди Алисия шепотом произнесла нужные слова.

- Все в порядке, мама. Мистер Олливандер будет хранить наши секреты. Я верю ему, - убежденно сказала я.

- И я тоже, можешь не сомневаться. Сэр Олливандер – благородный и честный человек, - она с достоинством сделала легкий полупоклон в сторону мастера. – Однако, при всем уважении – простейшее пыточное заклятие Круциатус развязывало языки куда более могущественным колдунам. Некоторые тайны должны оставаться тайнами, понимаешь?

- Ты же не думаешь, что…

- Не думаю. Просто знаю, - спокойно ответила она. – И довольно об этом. Кстати, о секретах, - она вновь повернулась к Олливандеру. – Полагаю, тем, кто сейчас снаружи, совсем необязательно знать, что недавний ураган был вызван некой юной леди, выбиравшей волшебную палочку в вашем магазине? Не так ли?

- Разумеется, - согласно кивнул мистер Олливандер. – Тем более, что это произошло без малейшего злого умысла с ее стороны. Хотя, должен признать, это было… впечатляюще. Я ждал чего-то необычного, но только не…

- Что? Вы ждали? – не поняла я. – Но почему?

- Мистер Олливандер имеет ввиду тот небольшой инцидент, который произошел в мой прошлый визит сюда, - усмехнулась леди Алисия. – По правде говоря, мне до сих пор неловко об этом вспоминать…

- Не стоит, право слово. - На губах мастера также играла улыбка. – То был великолепный и щедрый жест. Откуда вам было знать?

- Знать что? – я сгорала от любопытства.

- Э-м… В общем… Когда я покупала здесь волшебную палочку… Мистер Олливандер в тот раз возился со мной часа два, не меньше, - нехотя объяснила леди Алисия. – И когда выбор, наконец, был сделан…

- То вы решили, что мои мучения заслуживают особой награды, - рассмеялся мастер. – Как же, как же…

- И я затопила магазин золотыми галлеонами. В то время я уже достигла неплохих успехов в трансфигурации. Целая гора золота, которая едва не похоронила нас обоих, представляешь? Но откуда, в самом деле, черт возьми, мне было знать, что все монеты как одна – фальшивые? Это потом уже леди Амелия объяснила, что настоящие галлеоны изготавливаются без помощи трансфигурационных чар и исключительно гоблинами. А то золото, что сотворила я…

- Исчезло через несколько часов, как ему и следовало, - закончил Олливандер. – Но до тех пор мой магазин выглядел действительно потрясающе. Так что, я был вознагражден сполна, уверяю вас.

- Рада слышать,- улыбнулась мать. - Нет, в самом деле… Спасибо вам за все, мистер Олливандер. А теперь нам пора. Мелони нужно еще купить книги для учебы.

Глава 5

Про книги я совсем позабыла, но задерживаться действительно больше не следовало. Мы распрощались с мистером Олливандером и покинули, наконец, его гостеприимный магазинчик, имея ввиду немедленно отправиться в книжную лавку. Волшебную палочку я переложила во внутренний карман – правда, отпускать ее надежную рукоять не стала, спрятав руку под мантией. Леди Алисия насмешливо покосилась на меня, но не произнесла ни слова.

Дневной свет почему-то показался невыносимо ослепительным. Солнце как будто стремилось наверстать упущенное – его лучи били с такой яростью, что мне пришлось на долгое время зажмуриться, да и потом стараться не поднимать глаз от земли. На мостовой сверкали обширные лужи. Поперек дороги лежало вывороченное с корнями сухое дерево. Повсюду была разбросаны осколки стекла и деревянные обломки – все, что осталось от разбитых прилавков и витрин. Люди, сбившиеся небольшими группами около уцелевших магазинов, оживленно переговаривались, обсуждая произошедшее. Когда мы проходили мимо, они сразу замолкали и кивками указывали на нас друг другу. Похоже, предосторожности матери были излишними: обитатели Косого переулка уже успели самым благополучным образом сложить два и два.

Книжная лавка была недалеко. Кажется, еще недавно перед ней было много народа… а может и нет… В любом случае, ураган разогнал покупателей. Мы беспрепятственно вошли внутрь и увидели самого Гилдероя Локхарта – точно такого, каким он был изображен на рекламе у входа. Прославленный маг обсуждал что-то с хозяином лавки, но едва завидев нас тут же поспешил навстречу.

- Дорогие мои, вам несказанно повезло! – затараторил он. - Именно сегодня я готов собственноручно подписать любую из своих книг, которую вы купите! Как же я рад, что хоть кого-то не отпугнул этот дикий шторм! Ужасное происшествие, не спорю, но ведь жизнь продолжается, не так ли? – он неожиданно смешался, наткнувшись на пристальный, изучающий взгляд леди Алисии. - Гм… да. Итак?..

- Значит, вы и есть тот самый Локхарт? Автор всех этих учебников? - она широким жестом обвела прилавок.

- Да! А кроме того, я – новый преподаватель ЗОТИ в Хогвартсе! Говорю, же, вам очень…

- Что? Еще и преподаватель? Но как такое может быть? Извините, но по моему, в вас колдовской силы меньше, чем в мизинце моей дочери! Вы уверены, что справитесь?

Локхарт поперхнулся и, вытаращив глаза, уставился на мать. Его красивое, мужественное лицо пошло красными пятнами.

- Я побеждал вампиров и упырей! Троллей и йети! – выкрикнул он, когда, наконец, вновь обрел дар речи. – Обо всем этом сказано в моих книгах!..

- Неужели? – недоуменно протянула леди Алисия. – А мне кажется, вы не способны в одиночку справиться даже с садовым гномом. Очень странно…

- Я избавил от ужасного проклятия население целой деревни!

- Не верю! По моему, вы просто нагло лжете мне, мистер Локхарт, - заявила мать. – Не знаю, что вы там понаписали в своих, с позволения сказать, «учебниках»…

- Вы обвиняете меня во лжи? Быть может, мне стоит вызвать вас на колдовскую дуэль? И уж тогда мы посмотрим, хватит ли у вас самой сил, чтобы противостоять мне, величайшему магу современности и… - от избытка чувств он поперхнулся уже заготовленной фразой.

- Вы точно этого хотите, мой дорогой сэр? - спокойно поинтересовалась леди Алисия. В ее зеленовато-желтых, кошачьих глазах неожиданно мелькнуло какое-то новое, доселе незнакомое мне выражение. Лишь спустя много лет я узнала: именно так смотрят крупные хищники перед тем, как броситься на добычу. Странный, пустой, направленный чуть в сторону от жертвы взгляд – в самый последний миг перед прыжком… Но даже в тот момент я понимала, что нипочем бы не согласилась сейчас оказаться на месте несчастного мистера Локхарта. Неудивительно, что он мгновенно стушевался.

- Э-э… нет, конечно, - пробормотал он. – Драться с дамой – вот еще!.. Это было бы просто нечестно с моей стороны. Лучше я подарю вам несколько своих книг. Вы прочтете их и поймете, что у вас не было ни единого шанса! С другой стороны, вы почерпнете из них много полезного, что позволит вам хотя бы отчасти сравниться со мной в искусстве колдовской дуэли. Точно! Именно так мы и поступим!

И с этими словами мистер Локхарт вручил ошеломленной леди Алисии стопку толстых томов в ярких переплетах.

- Прошу, приходите снова! – заявил он. – А теперь извините, но у меня масса работы. Нужно подписать еще множество конвертов с автографами, - он натянуто улыбнулся и, пятясь спиной, скрылся в подсобном помещении за книжным прилавком.

- Ну и ну, - только и сказала леди Алисия, едва вновь обретя дар речи.

– Пойдем отсюда, мама, - предложила я. – У нас ведь теперь есть книги – зачем задерживаться? Ах да, в списке был еще учебник по волшебству Миранды Гуссокл…

Мать машинально взяла с прилавка упомянутую книгу, расплатилась с хозяином магазина, который все это время с каменным лицом наблюдал за происходящим, и мы вышли на улицу. Но не успели мы сделать и двух шагов, как мать сунула мне в руки все книги… и, не в силах более сдерживаться, дико расхохоталась.

- Ой не могу! Как тебе это нравится, а? - простонала она. – Величайший маг современности!.. ЗОТИ!.. Автографы!.. Нет, лучше молчи, Мелони, а то я точно надорвусь!..

- Сегодня же напишу Дамблдору, - сообщила она, как только слегка успокоилась. – Старый лис либо совсем выжил из ума, либо, наконец, научился шутить. Назначить этого клоуна преподавателем Хогвартса! И доверить ему не что-нибудь, а Защиту от Темных Искусств! Или это просто какой-то дурацкий розыгрыш? Но если нет, то первый год в Хогвартсе запомнится тебе надолго, Мелони! Повеселишься вволю! Аж завидно…

- Ты будешь смеяться еще больше, мама, - задумчиво сказала я, - но мистер Локхарт отнюдь не выглядит как человек, с которым стоит шутить. Что-то в нем есть такое… неприятное.

- Да ты что, Мелони? Опомнись! – она уставилась на меня так, будто увидела впервые в жизни. - Он же просто никто! Совершенное ничтожество! Любой первокурсник Хога, не говоря уже о тебе, уделает его на счет «раз»!

- Не знаю насчет других, мама, - продолжала упорствовать я, - только вот лично мне с ним связываться не хочется. Понятия не имею, почему. Просто не хочется и все.

На этот раз леди Алисия смотрела на меня значительно дольше. Улыбка постепенно сошла с ее лица.

- Что ж, - промолвила она. – Даже не знаю, что тебе сказать… Вообще-то, очень многие слабые волшебники склонны подменять недостающие познания в магии хитростью и коварством. Учась на Слизерине я сталкивалась с подобным сотни раз. Возможно, с этим Локхартом похожий случай. Так что, если инстинкты говорят тебе быть осторожнее, то к ним следует прислушаться. Понимаешь?

- Да, мама. Именно так и поступлю, - убежденно кивнула я. - Так что, теперь домой?

- Пожалуй, да. Вход в Косой переулок тебе уже известен, значит можно трансгрессировать прямо отсюда. Готова?

Я взяла ее за руку, и мы отправились домой.

***

Мама сдержала слово и отправила письмо Дамблдору незамедлительно по прибытии в особняк. Остаток дня и всю ночь она посвятила чтению книг Локхарта, бесцеремонно отобрав их у меня и запершись в личном кабинете. Кажется, она хотела как следует развлечься, но вышло немного не так. Когда утром она вновь появилась в гостиной, ее лицо выражало даже некоторую растерянность.

- Ну что? – я буквально подпрыгивала от любопытства.

- Очень странно, - недоуменно пожав плечами, ответила она. – То, что он пишет… В общем-то, все выглядит вполне правдоподобно. Я имею ввиду те редкие страницы, где приводятся реальные заклинания и описания его сражений с различной нечистью. С другой стороны, он мог просто прочесть кое-что у других авторов, а остальное дофантазировать… Не знаю. Ясно одно: тот Локхарт, которого мы видели в книжной лавке, абсолютно не способен выполнить даже самый простейший из фокусов, описанных в этих книгах. А если учесть, что в целом-то фокусы он описывает весьма и весьма…

- Серьезные?

- Скорее, оригинальные. Такое мог изобрести лишь тот, у кого и в самом деле большой опыт в подобных вещах. Масса любопытных подробностей, тонкостей, нюансов… Или у него просто были хорошие учителя?

- Думаю, самым разумным будет подождать ответную сову от Дамблдора – чего гадать? –сказала я. – Интересно ведь, что думает по поводу им же назначенного преподавателя сам директор Хогвартса!

Ответ, хоть и не заставивший себя ждать, пришел аккурат в день моего отправления на учебу. Все это время я усердно перечитывала старые книги по трансфигурации, чарам и рунам, стремясь не ударить в грязь лицом перед будущими сокурсниками и профессорами. Так что, гневный поток неразборчивых на таком расстоянии, но витиеватых ругательств матери, донесшийся из гостиной, застал меня как раз за превращением собственной руки в королевскую кобру. Едва закончив читать заклинание, я бросилась вниз по лестнице, не обращая внимания на доносящееся из правого рукава недовольное шипение потревоженной столь быстрым перемещением твари.

- Мама, ты в порядке? – мой взгляд остановился на письме с печатью Хогвартса, которое леди Алисия все еще держала в руках.

- Нет, ты только послушай, что пишет этот очкастый тролль! – возмущенно произнесла она. – «В ответ на Ваше…», - так, ну это неважно… Вот! «Как Вам должно быть известно, должность преподавателя ЗОТИ в Хогвартсе по некоторому стечению обстоятельств считается проклятой, из-за чего найти компетентного волшебника, который бы согласился ее занять, в настоящее время представляется крайне затруднительным»! Так что же, значит нужно нанимать всякое отребье?! И кроме того, что за дурацкое суеверие?

- А вдруг не суеверие? Откуда нам знать?

- Даже если и так, не думаю, чтобы директор Хогвартса и Почетный Председатель Визенгамота Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор не сумел бы разнести такое проклятие в пыль заодно с тем, кто его наслал! Или он действительно стареет? Хотя… Впрочем ладно. Или вот, послушай еще! «Что же касается Вашего любезного предложения самой занять должность преподавателя Защиты от Темных Искусств, если, цитирую, «этот придурковатый клоун не уберется с нее по собственной воле…»

- Что? Ты предложила себя в качестве преподавателя?

- Только если не будет другого выхода. Думаешь, я бы не справилась?

- Нет, что ты! Наоборот! А что ответил Дамблдор?

- «…никоим образом не ставя под сомнение Ваши глубочайшие познания в области как самих Темных Искусств, так и Защиты от них, я все же не считаю возможным принять Вас на упомянутую должность из опасений за физическое здоровье и душевное благополучие наших учеников»! Как тебе это нравится?! Да что он вообще понимает в воспитании детей?! Вот скажи, Мелони, неужели я была бы плохим преподавателем? – Ее глаза горели яростным огнем, а длинные, темно-рыжие волосы растрепались по спине, и вообще она сейчас как никогда ранее походила на огромную разгневанную кошку.

- Да нет же! Ты была бы лучшей, уверена! – Я уже была готова заранее возненавидеть Дамблдора. Нет, в самом деле – как он посмел усомниться в моей матери?!

- Отрадно слышать… Да уйми ты, наконец, свою тварь, покуда она не покусала нас обеих! – вдруг прикрикнула она, устремив взгляд на мой правый рукав.

Спохватившись, я изловчилась дотронуться волшебной палочкой до головы всерьез обеспокоенной шумом кобры, заставив ее замереть, и произнесла необходимое заклинание. Змея вновь ожила, однако теперь я полностью контролировала ее действия, получив возможность пользоваться ею как обычной рукой. Рукой с ядовитыми зубами.

- Так-то лучше, - удовлетворенно сказала мать. – Ненавижу этих ползучих гадов!

- Серьезно? Почему? Ты ведь сама показала мне это заклинание! Более того, ты даже училась на Слизерине, символом которого является змея!

- Я показала тебе то, что должна была показать, а ты – запомнить. А насчет Слизерина… Возможно, как раз поэтому. И вообще, хватит обо мне. У тебя все готово для отбытия в Хогвартс?

- Еще с вечера, мама. Наши слуги обо всем позаботились.

- Книги, утварь, одежда?..

- Все собрано, мама.

- Как твоя новая волшебная палочка? Не барахлит?

- Она – идеальна! – Я нежно провела большим пальцем по резному завитку рукояти. – Как будто я с ней родилась. Такая мощь… И повинуется беспрекословно.

- Мистер Олливандер знает свое дело… Хорошо. Теперь у тебя есть еще несколько часов до того, как мы трансгрессируем на станцию. На твоем месте я бы как следует попрощалась с домом. Вновь ты увидишь его не скоро. И не забудь про слуг. Они приготовили тебе небольшой подарок в дорогу.

- Что за подарок?

- Увидишь.

Совету матери, я последовала в буквальном смысле, обойдя каждый уголок особняка, пройдя по парку… В голове не укладывалось, что скоро я покину свой дом, где прожила всю жизнь, все одиннадцать с половиной лет. Прежде я никогда не уезжала отсюда больше, чем на день, а вот теперь… Как такое вообще могло произойти?

Что же касается дара, поднесенного мне нашими заботливыми слугами, то он оказался в высшей степени занимательным. То была овальная пластинка из чистого серебра, на которой была искусно выгравирована совершенно незнакомая мне комбинация рун. Причудливое сочетание можно было в равной степени прочесть как «сон» и «охранять».

- Тебе надлежит повесить этот талисман над изголовьем своей кровати в Хогвартсе, - пояснила мать то, о чем я уже и так начала догадываться. – Он защитит тебя от плохих снов, а возможно и от того, кто попробует их на тебя наслать. Мне, в свое время, подарили такой же. Одна из наших небольших, но полезных семейных традиций.

- Он защитил тебя?

- В общем-то да. Пару раз. После чего, к сожалению, был уничтожен моими недоброжелателями. Что ж, полагаю, теперь ты готова?

- Да, мама, – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно более уверено. Леди Алисия одобрительно посмотрела на меня, и довольно кивнула, ничего не сказав. Она понимала, что моя уверенность висит сейчас на волоске, и что оборвать его может любое лишнее слово…

Глава 6

Взявшись за руки, мы вышли за ограду особняка. Я нашла в себе силы не оглянуться ни на белокаменные стены, под сенью которых провела столько долгих лет, ни на столпившихся у главных ворот, провожающих меня слуг. Я знала, что отныне смотреть следует только вперед.

Через мгновение на меня навалилась уже знакомая чернота трансгрессии. Когда она рассеялась, я обнаружила себя, как и следовало ожидать, стоящей на окраине Хогсмида. Мама по-прежнему была рядом. Мы быстро пересекли поселок и оказались недалеко от железнодорожной станции. На рельсах стоял «Хогвартс-экспресс», который я мельком видела несколько раз в мои прошлые визиты сюда.

Вот только на самой платформе сегодня было на редкость многолюдно. Целая толпа учеников, которая на глазах увеличивалась за счет тех, кто продолжал выходить из вагонов. Посреди толпы возвышалась гигантская фигура, облаченная, как мне показалось, в меха и шкуры. Существо весьма походило на человека, за исключением того, что было добрых семи футов росту, соответствующей ширины в плечах, и обладало тяжелым звериным запахом, который я учуяла, находясь на расстоянии не менее, чем в двадцать ярдов.

- Это Хагрид, хогвартский привратник, - улыбнувшись, сказала мама в ответ на мой испуганно-вопросительный взгляд. – Тебе нечего бояться, Мелони. Он никогда не причинит вреда ни одному из учеников Хогвартса.

- Он… человек?

- Полувеликан. Ты удивлена?

- Я не думала, что…

- Послушай! Он – ваш защитник. Твой и других учеников. Его задача – охранять ворота замка, а в данном случае – еще и довезти туда вас, первокурсников, в целости и сохранности. Неужели ты бы хотела, чтобы такую задачу поручили тщедушному, ни на что не способному слабаку?

- Ох, прости… Я была такой глупой… Конечно, ты права. Но почему за нами, в таком случае, не отправили какого-нибудь сильного колдуна?

- Во-первых, у тех, о ком ты говоришь, других дел по горло. Более важных дел, нежели таскаться за вами в эту глушь. А во-вторых, Хагрид хорошо ладит с дикими животными, включая волшебных. Ему даже каким-то образом удалось подружиться с тем огромным кальмаром, что обитает в Черном озере. Видишь ли, в Хогвартсе есть давняя традиция, согласно которой все первокурсники прибывают на лодках, пересекая означенное озеро. Причем, обычно это происходит под вечер, то есть, именно в то время, когда подводные обитатели выходят на кормежку. Теперь ясно?

- Да, мама. – Теперь все действительно встало на свои места, и я сразу успокоилась. В самом деле, есть ли у меня причины не доверять многовековым здешним традициям, равно, как и тем, кто их поддерживает?

- Вот и хорошо. Кстати, не советую тебе особенно распространяться насчет происхождения Хагрида ни перед кем. Не то, чтобы оно было тайной за семью печатями, однако относительно подобных вещей существуют… как бы получше выразиться… некоторые правила хорошего тона. То же самое насчет вампиров, оборотней, полукровок всех мастей и вообще всех, кто… не совсем человек. Понимаешь?

- Да, мама. Я запомню.

- Поверь, твоя выдержка и хорошие манеры в данном вопросе окупят себя сполна когда придет время. А теперь иди. Тебя ждут.

В самом деле, некоторые из столпившихся на перроне учеников уже начали оборачиваться в нашу сторону и переглядываться меж собой, указывая друг другу на нас. А секунду спустя и сам Хагрид призывно замахал мне своей огромной лапищей.

Я с большим трудом отпустила руку матери и пошла вперед. Не оглядываясь.

«Выше нос, Мелони! Начинается твоя взрослая жизнь!» - мысленно уговаривала я себя. Как же! Ноги были словно ватные. Еще никогда я не чувствовала себя такой беспомощной, и, тем не менее, упрямо заставляла себя идти дальше, шаг за шагом приближаясь к платформе.

- Во! Наконец-то! – весело пробасил Хагрид, едва я оказалась на расстоянии трех вытянутых рук – ближе подходить к этому чудовищу, несмотря на пояснения матери, я пока не решалась. Впрочем, я уже теперь начала понимать, что мои опасения совершенно беспочвенны. От привратника, несмотря на его жуткий вид и более чем ужасный запах, исходило неизъяснимое ощущение доброты и заботы. Чувствовалось, что он не колеблясь отдаст свою жизнь за любого из нас. Я не могла объяснить словами, откуда возникло это понимание, однако внезапно ощутила даже что-то вроде искреннего расположения к этому косматому полувеликану. Рядом с ним я была в полной безопасности.

- Трансгрессировала, с мамкой-то, а? – продолжил он, тем временем, ухмыляясь во весь рот. – Оно и верно – чегой поездом-то, ежели умеешь! Дамблдор ведь говорил, что так оно будет, чтоб я тя не проглядел! Вот он какой, все знает!..

- Ты умеешь трансгрессировать? – недоуменно спросила меня какая-то светловолосая девочка примерно одного со мной возраста. – Как же так, я думала, только старшекурсники…

- Нет-нет, это все мама, - объяснила я. – Она, конечно, научит меня, но позже. А сейчас я одна не могу.

- Понятно, но как у тебя вообще получилось, даже с ней? Сколько тебе лет?

- Одиннадцать…

- Вот! Папа говорил мне, что в таком возрасте даже с родителями трансгрессировать очень опасно. Что ты чувствовала? Тебе было больно?

- Скорее, просто неприятно, - я принялась было подробно описывать свои ощущения от трансгрессии, но тут же вынуждена была прерваться.

- Первокурсники, а ну все подите сюды! – зычный рев Хагрида я не смогла бы перекричать, даже если бы очень постаралась. Впрочем, здесь был бессилен даже пронзительный гудок отправляющегося с платформы как раз в эту минуту «Хогвартс-экспресса». – Сюды, сюды, ближе! От-так!.. Остальные, они пущай повозками едут. А мы счас с вами – на лодках двинем…

- Ох, повозки же скоро уйдут! – спохватилась светловолосая. – А я так хотела посмотреть на фестралов!..

О фестралах я хотела разузнать еще с того дня, когда приобрела новую волшебную палочку, сердцевину которой, согласно заверениям мистера Олливандера, как раз и составлял волос этого загадочного животного. Мама почему-то не захотела отвечать на мои расспросы, отделавшись своим обычным «узнаешь в свое время». Неудивительно, что слова девочки пробудили во мне живейшее любопытство.

- Фестралов? Расскажи мне о них. Кто это?

- Те, кого запрягают в повозки. Вроде лошадей, только крылатых. Пошли! – она нетерпеливо потянула меня за рукав. – Да не бойся ты, - спокойно добавила она, видя, что я продолжаю стоять, как вкопанная. – Успеем. Только посмотрим и вернемся.

- Но Хагрид сказал… - я все еще не могла смириться со столь откровенным нарушением дисциплины. Прежде мне бы и в голову не пришло , что так можно...

- Хагрид еще полчаса будет всех собирать. - Она окинула безмятежным взглядом равномерно рассеявшуюся по перрону толпу. – Да еще десять раз убедится, что все на месте. Без нас в любом случае не уедут. Послушай, неужели тебе не интересно? – кивнула она на повозки.

- Интересно, - призналась я. Повозки стояли сами по себе, в них никто не был запряжен, рядом с ними не было ничего, что напоминало бы «крылатых лошадей», и все это лишь усугубляло мое неуемное любопытство. Может быть, фестралы невидимы? Тогда как их можно разглядеть? Неужели моя новая знакомая знает какое-то специальное заклинание, позволяющее сделать их доступными обычному зрению? Кстати, как ее зовут?..

- Пять минут. Нет, две, - наконец шепотом сказала я, кинув опасливый взгляд на смотревшего в другую сторону Хагрида. – Только туда и обратно, договорились?

- Идет. Я тоже не хочу задерживать остальных. Кстати, меня зовут Полумна. Полумна Лавгуд. А тебя?

- Мелони Блейдвинг.

- О, кажется я слышала кое-что о тебе… или о ком-то с такой фамилией. Или читала… Точно, в папином журнале была статья о Блейдвингах… - она внимательно, как-то очень изучающе смотрела на меня.

- Приятно слышать. Мой род в самом деле очень древний и знаменитый… А что за журнал? Я бы тоже не отказалась почитать.

- Потом. Впрочем… возможно, это не такая уж хорошая идея, - она еще раз странно взглянула на меня и отвернулась. – Пошли лучше смотреть фестралов.

- Пошли. – Я совсем не понимала, что может быть плохого в идее почитать интересную, судя по всему, статью, но тут же мои мысли переключились на другое. – Так эти фестралы… невидимы, я угадала?

- Для кого-то – да, для кого-то – нет. Вот, взгляни, ты их видишь? – она указала на пустые оглобли ближайшей повозки.

- Нет. Послушай, что значит «для кого-то»? Это что, какой-то розыгрыш?

- Значит, не видишь… Жаль. То есть, я не то хотела сказать, прости, - неожиданно смешалась она. – Наоборот, хорошо, что ты их не видишь. Тебе очень повезло.

С каждой секундой поведение этой странной девочки казалось мне все более и более загадочным. Кроме того, меня очень смущал ее отсутствующий, направленный словно бы в никуда, безмятежный взгляд. У нас дома даже самый последний слуга была приучен смотреть собеседнику прямо в глаза – честно и открыто, а уж о матери и обо мне даже говорить нечего. Я почувствовала себя немного неуютно.

– Ты мне не веришь, верно? – вдруг спросила Полумна. Ее голос был таким же ровным и бесстрастным, как и взгляд. У меня создалось впечатление, что ей совершенно безразлично, что я отвечу.

- Я не привыкла во что-либо верить, - усилием воли я также заставила себя говорить спокойно. – Я привыкла знать. Идем отсюда.

- Хочешь знать? Отлично. Подойди и дотронься до него. Это тебя убедит?

Секунду-другую я взвешивала все «за» и «против». С одной стороны, мне не хотелось становиться жертвой идиотского розыгрыша или, что еще хуже, очевидной ненормальности этой девочки. С другой – любопытство, подкрепленное интуицией, не позволяло мне вот так, запросто, повернуться спиной и уйти. В конце-концов я решила, что остаться в дураках – небольшая цена за полученный опыт и реальное знание, а потому шагнула вперед и протянула руку к оглоблям повозки.

Почти сразу же я ощутила на ладони прерывистое звериное дыхание. Мгновением позже мои пальцы коснулись холодной, упругой кожи. Еле сдержав изумленный возглас, я провела рукой по невидимой морде, очертаниями напоминавшей, насколько я могла судить, лошадиную. Зверь не сопротивлялся. Наоборот, казалось, ему нравится мое прикосновение. Шелест и негромкое хлопание крыльев убедили меня окончательно. Нормальна Полумна или нет, насчет фестралов она сказала чистую правду.

- Какое заклинание нужно произнести, чтобы его увидеть? - спросила я, вновь повернувшись к ней.

- Заклинания не помогут. Нужно увидеть смерть. Хотя бы один раз. Наблюдать, как кто-то умирает, и осознать это. Тогда сможешь видеть и их тоже.

- Что? Почему? Какая здесь связь?

- Не знаю. Но так и есть.

- А ты видела ее? Видела смерть?

- Да. Один раз. Папа еще тогда сказал мне, что я наверняка смогу теперь видеть фестралов. Так и получилось.

У меня пропала охота расспрашивать дальше. Все это было немного слишком для первых минут «взрослой жизни».

- Вы чегой-то тут, а? Чегой удумали? – Густой бас Хагрида, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть. – А ну, ходьте отсюда живо! Не про вас еще энти звери!

- Простите нас. Мы больше не будем, - сказала я, поворачиваясь к нему.

- Ладно, чего уж… - В его голосе сквозило искреннее облегчение и, словно бы, даже жалость к нам обеим. Я поняла, что он и не думает сердиться.

- Они опасны? Я имею ввиду, фестралы, - спросила я его.

- Энти-то? Не, они ж прирученные… Вот дикие, на воле, да ежели стаей – тогда да, бывает… - охотно объяснил Хагрид. – И все одно, без нужды к ним не лезь, что к тем, что к нашим. Лады?

- Да. Больше не буду. Так значит, вы их тоже видите? – не удержалась я.

- Невелика наука, – мгновенно помрачнев, буркнул полувеликан. Я поняла, что он не хочет продолжать этот разговор. Тем более, что у него сейчас были дела поважнее, нежели болтать со мной. Другие первокурсники, подобно нам с Полумной, уже успели разбрестись кто куда, и Хагрид, как и предсказывала моя новая знакомая, угробил добрых полчаса на то, чтобы собрать всех снова.

Тщательно пересчитав всех по головам, он велел нам садиться в лодки. Начал накрапывать мелкий дождь, и я поспешила воспользоваться одним из простеньких «плащевых» заклинаний, чтобы сохранить новенькую форменную мантию в подобающем виде. Полумна, которая все это время держалась рядом со мной, внимательно наблюдала за моими действиями, а после, уже в лодке, украдкой попыталась их воспроизвести. Я не могла устоять перед тем, чтобы ей помочь. Другие ученики, бывшие в одной лодке с нами, также заинтересовались, но Хагрид прикрикнул на них, чтобы они сидели на месте и не раскачивали хрупкое, легкое суденышко. Как следствие, из всех первокурсников мы с Полумной оказались едва ли не единственными, кто прибыл к воротам замка, будучи похожими на учениц Хогвартса, а не на мокрых куриц. Кстати, никаких признаков обитания в озере гигантского кальмара за все время путешествия я так и не обнаружила. А если совсем честно – вообще забыла про него напрочь. Не знаю, сказалось ли присутствие рядом Хагрида или что-то другое, только добрались мы совершенно благополучно.

Глава 7

Встретившая нас пожилая ведьма сразу произвела на меня исключительно благоприятное впечатление. Видно было, что эта безупречно одетая женщина со строгим взглядом серо-голубых глаз и поджатыми губами знает себе цену и умеет поддерживать дисциплину. Действительно, даже самые неугомонные ученики моментально притихли и стали вести себя более-менее подобающе, стоило ей просто оказаться рядом.

Она представилась как профессор МакГонагалл и приказала всей группе следовать за ней. Мне очень хотелось поинтересоваться, является ли она деканом какого-либо факультета, и если да, то какого именно. Тем не менее, я прекрасно понимала всю неуместность сейчас каких бы то ни было вопросов. Поэтому я молча последовала за ней в числе прочих, мысленно строя догадки на вышеозначенную тему. Почему-то казалось, что такой тип людей должен быть характерен для Когтеврана или Слизерина. Вот бы меня распределили к ней! Понаблюдав за миссис МакГонагалл всего несколько минут, я была уже почти уверена, что она является одним из четырех деканов – настолько меня впечатлили ее манеры и умение держаться. Впрочем, возможно, остальные окажутся ничуть не хуже…

Поглощенная этими мыслями, я даже не заметила, как мы оказались в главном зале Хогвартса. Прежде я никогда не видела такого огромного и столь роскошно убранного помещения, поэтому теперь жадно озиралась по сторонам, стремясь увидеть и запомнить как можно больше. Чего стоили одни только свечи, парящие в недосягаемой вышине! Тысячи свечей, и над ними – темнеющее, вечернее небо! Конечно, я понимала, что у зала должен быть твердый потолок, однако иллюзия была настолько качественной, что я совершенно не могла различить ее «стыков» с реальностью. Возможно потому, что магией здесь был пропитан буквально каждый дюйм пространства. От ее избытка у меня даже начала слегка кружиться голова, и пришлось приложить некоторое волевое усилие, чтобы вернуть прежнюю ясность сознания.

Миссис МакГонагалл тем временем уже объясняла нам порядок предстоящего распределения. Я была заранее готова к тому, что оно будет проводиться деканами или самим Дамблдором при помощи сложных обрядов (мама отказалась заранее посвящать меня в детали), и была немного удивлена внешней простотой ритуала. Впрочем, я уже давно знала, что видимые проявления любых форм магического искусства почти никогда не позволяют догадаться о внутреннем содержании, а посему решила спокойно воспринимать все как есть.

Моя фамилия в списке учеников оказалась первой. Я с интересом выслушала Распределяющую Шляпу, которая отчего-то сочла необходимым продублировать недавние объяснения миссис МакГонагалл насчет ритуала в поэтической форме. Последний факт меня слегка позабавил. Впрочем, в песне, сочиненной Шляпой, также содержалась полезная информация о должном соответствии личных качеств учеников факультетам. Увлекшись, я едва не упустила этот момент, а сообразив – мысленно укорила себя за невнимательность. Так или иначе, в итоге Шляпа оказалась на моей голове. Я затаила дыхание в ожидании решения.

- Хм-м… неожиданно, весьма неожиданно, - наконец пробормотала она. Ее голос был старческим, надтреснутым, но звучал вполне благожелательно. – Вы точно хотите учиться у нас, в Хогвартсе?

- Что значит «хочу»? Я должна и все тут! – шепотом, чтобы не привлекать лишнего внимания, недоуменно ответила я.

- Впрочем, это меня совершенно не касается, - не слушая, продолжала Шляпа. –Что ж… Факультет… факультет… Куда бы вы сами предпочли определиться, юная леди?

Над этим вопросом я долго раздумывала еще дома, хотя мама рекомендовала мне «не забивать голову раньше времени». Перед самым отбытием в Хогвартс я, как мне показалось, пришла к окончательному выводу. На Слизерин. Однако, теперь, прослушав песню Шляпы, я была уже не столь уверена…

- А… вот, что вас беспокоит, - протянула Шляпа, для которой, судя по всему, мои мысли были сейчас как на ладони. – Знаете, я действительно не рекомендую вам Слизерин. Да, вы амбициозны, горды, аристократичны, но при всем этом… хм… да… вот именно…

- Что – при всем? – упавшим голосом спросила я, уже догадываясь, каков будет ответ.

- Вы слишком честны. Скажем даже так: абсолютно бесхитростны. Вы совершенно не умеете использовать людей в своих интересах. Более того, вам внушает отвращение сама мысль о подобных действиях. По этой причине я наоборот советую вам избегать наших слизеринцев как огня. Вас обманут, предадут прежде, чем вы сумеете опомниться. Откровенность, прямолинейность и независимость – совсем не те качества, которые ценил Салазар. Понимаете?

- Уж не хотите ли вы распределить меня на Гриффиндор? – мрачно поинтересовалась я, мысленно признавая беспощадную правоту Шляпы.

- Тоже нет. Для гриффиндорки вы чересчур эгоистичны. Увы, но это правда.

- Между прочим, не далее, как полчаса назад я помогла одной девочке выучить новое для нее заклинание, - язвительно произнесла я. – Совершенно бескорыстно. Не то, чтобы меня особенно привлекал Гриффиндор, вот только…

- Вам просто было интересно. Вы любите учиться и даже, несмотря на юный возраст, учить других, – но этим дело и ограничивается. Вот потому вас и не привлекает Гриффиндор. Поверьте, вам покажется совершенно чуждой та атмосфера безусловной поддержки и взаимовыручки, которая там царит. Вы просто не готовы к такому. А кроме того, вы не способны элементарно отличить добро от зла. То есть, из чистого любопытства, вы можете помочь решительно любому человеку, независимо от его моральных качеств и целей, которые он преследует.

- Может быть… Вообще, плохо представляю, что вы имеете ввиду. Поймите, я ведь до сих про почти ни с кем не общалась, кроме мамы и наших слуг! Какие еще цели?.. Впрочем, не суть. Так что же, Когтевран? Или Пуффендуй?

- А что вам нравится больше – учиться и размышлять или просто труд, как таковой?

- Первое, разумеется! Да вы и сами только что сказали! Я же всегда только и делала, что училась, сколько себя помню! Постоянно придумываю свои комбинации рун на основе того, что уже знаю! Правда, на проверку всегда оказывается, что такие уже давным-давно изобретены… А труд труду рознь. Я же не какая-нибудь там домовая эльфийка! У меня найдутся более соответствующие моему происхождению занятия. Но учтите, это совсем не означает, что когда-нибудь я стану халтурно исполнять предначертанное мне! Просто каждому - свое! Мама это постоянно говорит!

- Так мне и подумалось… Единственное, что меня немного смущает – катастрофически неразвитое у вас чувство юмора. Ровена, помнится, весьма ценила хорошую, уместную шутку… Впрочем, в сравнении со всем остальным – это наименьшее из зол. Заведите себе пару-тройку веселых друзей – глядишь и приживетесь… Одним словом… Когтевран!! – вдруг выкрикнула Шляпа на весь зал, да так, что у меня заложило уши.

Зал взорвался аплодисментами. Я сняла Шляпу и направилась к столу, над которым гордо распростер свои крылья когтевранский орел. Здесь меня, кажется, очень рады были видеть. На лицах учеников сияли искренние, приветственные улыбки. Мне моментально освободили место рядом с девушкой, на мантии которой сверкал значок старосты факультета.

- Меня зовут Пенелопа Кристал. Можно просто Пенни, - располагающе улыбнулась она. – Знаю, у тебя куча вопросов, и все же потерпи до конца церемонии, хорошо?

- Хорошо… Только один, можно? – в последний момент спохватилась я. – Кто это там, за окном, снаружи? Почему их не пустили на распределение? Они ведь тоже ученики, верно? Или нет?

- Итого – четыре! – откровенно расхохоталась Пенелопа, а за ней и все, кто меня слышал. – Четыре вопроса. Ладно, не стесняйся. Наоборот здорово, что ты такая. Похоже, тебя распределили совершенно правильно. А насчет тех двоих… знаешь, мне самой интересно.

Лица за окном принадлежали двум паренькам примерно одного со мной возраста. Один из ребят был черноволос и носил очки в простой круглой оправе. Огненно-рыжая шевелюра другого, собственно, и привлекла мое внимание – настолько неуместным, ярким пятном она выглядела на фоне темного окна.

- У очкарика одно стекло разбито, - задумчиво произнес один из моих новых сокурсников, вглядываясь в окно через только что созданную им призрачную восьмифутовую увеличительную «линзу».

- И у обоих царапины на щеках, как будто с миссис Норрис дрались, - добавил кто-то.

Теперь парочка опоздавших приковала внимание уже почти всех когтевранцев. Над столом возникло еще несколько «линз». Я кинула встревоженный взгляд в сторону преподавателей, но они были всецело поглощены процедурой распределения. «Линзы», представлявшие собой легкое искажение пространства, были сами по себе абсолютно невидимы, а кроме того были предусмотрительно развернуты ребром к преподавательскому столу. Лишь Дамблдор, которого я сразу признала в лицо по виденным ранее многочисленным изображениям, посмотрел искоса на нас, затем в окно и снова отвернулся – причем настолько быстро, что я не была уверена, что мне это не померещилось.

- С миссис Норрис? Бери выше, с Минервой! – внес свою лепту кто-то из старшекурсников.

- Да, на такое я бы посмотрел…

- И ветки в волосах. Серьезно, они что, с Дракучей ивой не поладили?

- Похоже на то. Помните тот грохот за окном несколько минут назад? Ива как раз в той стороне.

- Ага. Как будто они на нее залезли вместе со всем своим багажом, а та их скинула.

- Так она их к себе и подпустила бы!

- А я бы не удивилась. Чего еще ждать от тех, кто носит гриффиндорские шарфы? Эти гриффиндорцы куда угодно залезут. Даже на Дракучую иву. Все они – чокнутые, поголовно.

- Может, просто прилетели вслед за всеми, а потом с посадкой не рассчитали? Опоздали на поезд, к примеру и пришлось догонять.

- На чем? на метлах? Не смеши! Ни одна метла не поднимет столько всего, что способно свалиться с таким адским грохотом.

- Но и не сами ведь они затащили туда все это!

- Левитационные заклинания? Летающий транспорт? Да мало ли что еще!

- Тогда уж, скорее, транспорт. Если бы левитационные чары – значит парням кто-то помогал, сами они слишком молоды. Долго такие заклятия не держатся – значит, были наложены где-то поблизости и недавно. Но все в округе, кто способен на подобное колдовство – здесь, в зале! Разве что, с собой какого-то умельца притащили… В кармане, ага. Для путешествий же подобные фокусы вообще не годятся. А транспорт можно зачаровать надолго и заранее.

- Любой летающий транспорт – ковры-самолеты там, и прочее – нелегален. Кто может столь безапеляционно нарушить распоряжение Министерства?

- Гриффиндорцы, конечно. Любой из них. А особенно тот, чьи родители как раз в Министерстве и работают. Видите вон того, рыжего? Я его знаю. Это один из Уизли. Его отец - сотрудник Отдела по ограничению применений волшебства.

- О-о, ну, тогда ясно. Как думаете, стоит сказать Дамблдору, если все действительно так?

- Еще чего! Сами разберутся.

- Правильно. Не наше дело. Смотрите, очередного как раз на Гриффиндор распределили!

Невысокий паренек с беспокойно бегающими карими глазами и остреньким носом, придававшем его лицу нечто мышиное, в эту самую минуту снял Шляпу и направился под всеобщие аплодисменты к гриффиндорскому столу. Миссис МакГонагалл уже была готова была зачитать следующее имя, как вдруг ее внимание привлекла, наконец, картина за окном. Суровое лицо ведьмы мгновенно пошло красными пятнами.

Ее взгляд бы перехвачен другими профессорами, сидевшими за преподавательским столом. Один из них, средних лет, черноглазый, черноволосый маг что-то злобно прошипел, ни к кому специально не обращаясь, поднялся с места и быстро направился к выходу. Миссис МакГонагалл сделала движение, будто хотела его остановить, но тут же справилась с собой и лишь проводила его долгим взглядом. После чего вернулась к списку.

- Долохов, Анатолий! – громко провозгласила она.

- О, нет! Только не к нам! Мерлин всемогущий, только не к нам! – прошептала Пенелопа.

- Почему? Кто он? – поинтересовалась я.

Парень со странным восточным именем, твердым шагом вышедший из толпы распределяемых, показался мне откровенно симпатичным. Его движения были легки и уверены, осанка – безукоризненной, а на аристократически бледном, красивом лице читалось снисходительное презрение к вниманию окружающих.

- Его отец – один из Пожирателей смерти. Бывший Пожиратель. Ныне – узник Азкабана. Еще пояснения нужны?

- Конечно. Кто такие «Пожиратели смерти»?

- А ты дотошная! – снова рассмеялась Пенелопа, впрочем, с явным одобрением. – Кстати, странно, что ты не знаешь. Расскажу, если хочешь, только давай потом, а?

- Ха, что такое «Азкабан» она не спрашивает! – заметил кто-то. – Уже неплохо.

- Расскажи ей про Пожирателей, Пенни, - попросил один из старшекурсников, тоже со значком старосты. – Сейчас расскажи, а то ведь она от любопытства загнется еще до конца распределения! Прекрасно ее понимаю, кстати. Все мы такими были, ничего особенного, - подмигнул он мне.

- Такими и остались, разве нет? Давай, Пенни!

И Пенелопа принялась рассказывать. Анатолий Долохов к тому времени уже давно был распределен на Слизерин – в его случае Шляпа ни на секунду не задумалась с «приговором». Миссис МакГонагалл, которая после этого все-таки ушла с церемонии вслед за черноволосым магом, была сменена другим преподавателем, оказавшимся самым настоящим карликом (неужели у него в роду были гоблины?). Было выкликнуто несколько следующий фамилий. Распределение шло своим чередом. Я же все слушала объяснения Пенелопы и остальных насчет Пожирателей смерти и Первой Магической войны. Больше всего их удивило то, что эти «общеизвестные» факты до сих пор оставались для меня тайной. Признаться, я и сама была поражена, что мама ни разу не удосужилась сообщить мне, сколь много интересного происходило в те времена в магическом мире. Мы никогда не общались с ней на подобные «исторические» темы. В итоге мои новые сокурсники сошлись на том, что «у этих Блейдвингов свои традиции», и такой вывод устроил всех, включая меня.

Впрочем, до конца повествования о той войне мы так и не добралась. Едва Пенелопа успела намекнуть, что один из тех ребят, что мы видели за окном, был каким-то загадочным образом причастен к завершению этого многолетнего противостояния, когда нам присоединилась Полумна Лавгуд. По счастливому стечению обстоятельств она тоже оказалась распределенной на Когтевран. Я была очень рада ее видеть. Мой интерес сразу же переключился с прошлого на настоящее, и имени Гарри Поттера я в тот вечер так и не услышала[1]. Вместо этого, мы вдвоем с Полумной начали расспрашивать Пенелопу о жизни в Хогвартсе и наших преподавателях. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что столь впечатлившая меня Минерва МакГонагалл на самом деле – декан Гриффиндора! На Когтевране эту должность занимал тот самый профессор-карлик, который все еще продолжал выкликать новые и новые фамилии из списка. Кстати, я не ошиблась насчет его происхождения. Памятуя последнее наставление матери насчет полукровок, я постаралась прояснить для себя данный вопрос как можно более деликатно. Подход вполне себя оправдал. Путем многочисленных намеков, недомолвок и аналогий мне дали понять, что в роду Филиуса Флитвика в самом деле присутствовали представители гоблинской расы. Разумеется, после этого я с готовностью сменила тему, хотя по-прежнему не находила ничего предосудительного в обсуждении подобных вопросов. Что же касается собственно гоблинов, то я всегда искренне уважала этот самобытный, древний народ.

В целом, к завершению церемонии я уже чувствовала, что обрела если не новый дом, то место, где смогу относительно спокойно жить и учиться. Когтевранцы показались мне вполне достойными людьми. Некоторые опасения у меня по-прежнему вызывали ученики других факультетов, но я предпочла не заглядывать далеко вперед. Когда же Альбус Дамблдор возвестил начало праздничного пира, все прочие размышления и вовсе вылетели у меня из головы. «Там, где существует столь замечательная кухня, просто не может быть плохо! - восторженно думала я, с аппетитом поглощая ароматные, сочные ломтики нежного, дымящегося мяса с грибной подливкой, приготовленные именно так, как я любила. - Ну никак не может!».

[1] А начиная со следующего дня меня с головой захватила учеба, так что полностью историю семейства Потеров я узнала лишь через полгода, когда не узнать ее было уже невозможно… Впрочем, об этих событиях я расскажу в надлежащее время. (М.Б.)

Глава 8

Пребывание в Хогвартсе на проверку действительно оказалось далеко не таким жутким, как мне заранее представлялось.

Перед поступлением на протяжении многих дней я с ужасом думала, смогу ли обходиться без слуг. По правде говоря, это было главной причиной моей неуверенности. Но немного освоившись на новом месте поняла, что в этом отношении почти ничего не изменилось. Домовые эльфы Хогвартса исправно следили за чистотой и порядком на территории замка. Правда, поначалу я неоднократно забывалась, пытаясь по щелчку пальцев послать личного камердинера за необходимой книгой или иными вещами, но со временем наловчилась пользоваться в подобных случаях невербальным «Акцио». Мало-помалу, мне даже начало нравиться, что по пятам не ходит всегда готовый услужить крючконосый слуга. Быть одной оказалось намного комфортней.

Распорядок дня тоже не слишком отличался от того, к которому я привыкла. Завтрак, занятия, обед, занятия, ужин, самостоятельные занятия… Вскоре я даже с трудом представляла, как может быть иначе. Некоторым исключением были только совершенно ненужные мне выходные дни – но их я тоже строила по вышеописанному принципу, попросту устраивая для себя «уроки» в библиотеке.

Несколько сложнее было в отношении общей обстановки. Мои опасения насчет постоянного шума и столпотворения оправдались полностью. Особенно вне классов. С уроками ничего поделать было нельзя, но там, по крайней мере, говорил, в основном, преподаватель. А вот в остальное время… Сначала я пыталась скрываться для самостоятельной работы в факультетской гостиной, но быстро поняла бесперспективность такого подхода. Когтевранцы, в общем-то, тихий и спокойный народ, но человеческое общество мешало мне заниматься в принципе. В библиотеке было получше (там можно было найти укромный и относительно тихий уголок), но и менее уютно. Одно время сразу после уроков я стала сбегать на Черное озеро, где на побережье было немало пустынных мест. Но и это был не выход по причине отсутствия даже минимального комфорта (особенно с наступлением холодов). Кончилось тем, что я облюбовала одно из многочисленных пустующих помещений в Астрономической башне, устроив там втайне ото всех подобие личного кабинета[1]. А в хорошую погоду занималась прямо на верхней площадке. После этого учеба сразу пошла в гору, и моя успеваемость, ранее высокая только за счет домашней подготовки, взлетела почти до возможного предела.

А вот отношения с большинством учеников поначалу не слишком заладились. Я искренне хотела подружиться со многими, пытаясь, следуя указаниям матери, воспринимать их как равных себе. Однако, меня крайне смущал чересчур раскованный, свободный, «простонародный» стиль поведения подавляющего большинства. Который, против всяких ожиданий, доходил до самой настоящей агрессии как раз в среде потомков наиболее аристократических семей. Тем не менее, я старалась держаться в заданных рамках и вести себя подобающим образом, как то и следует в приличном обществе. Эффект был довольно неожиданным: почти все, с кем мне доводилось общаться, клеили на меня ярлык «самой кошмарной зануды всех времен и народов» буквально с первых же минут.

Впрочем, я быстро училась. Кроме того, коллеги по факультету отличались в этом отношении значительно большей терпимостью, чем все остальные, вместе взятые, так что я не однажды мысленно поблагодарила Распределяющую Шляпу за ее решение.

- Простите, вас не затруднит передать мне столовый прибор? – обратилась я на пиршестве по окончании распределения к соседке по столу. – Пожалуйста, извините, если я слишком назойлива, - смущенно добавила я, когда она уставилась на меня так, словно увидела дрессированного дракона.

- Тебе ложка нужна, что ли? – уточнила она после довольно длительной паузы.

- Да… вообще-то.

- Так и скажи, чего издеваться-то? Держи, - передала она искомый предмет. – Как тебя зовут?

- Мелони. Но я не издевалась! Как вы могли подумать?

- А меня – Хельга. Чего? Да откуда ты взялась такая? – с веселым удивлением спросила она.

- Я знаю, как тебя зовут, - сказала я, решив не обижаться, а по возможности скопировать ее манеру общения и проигнорировать риторический, судя по всему, вопрос. – Ты была в самом конце списка. Хельга Вилде.

- Точно. А я вот не всех запомнила. Да и велика ли беда? Еще успеем перезнакомиться. Мелони, да?

- Совершенно верно… Точно.

- А ты ничего, нормальная, - рассмеялась вдруг Хельга. – Поди, потомственная аристократка? Повадки у тебя… впечатляющие.

- А что в этом плохого? – окончательно смешалась я.

- Совершенно ничего. Наоборот, классно, - искренне улыбнулась она. – Слушай, давай дружить, а?

Мне понравилось, как она это сказала – открыто, весело и заинтересованно. Вообще, Хельга с самого начала произвела на меня положительное впечатление, несмотря на очевидный недостаток манер и некоторую напористость. Приятная внешность, тонкие черты лица, озорной огонек, то и дело мелькающий в темных глазах, ироничная, но странно располагающая улыбка… Новенькая форменная мантия, хоть и самого простого покроя, была тщательно подогнана по стройной фигуре и сверкала безукоризненной чистотой, словно и не было той недавней прогулки под дождем.

- Давай, - просто ответила я.

На протяжении всей дальнейшей жизни мне ни разу не пришлось пожалеть о своем согласии. Мы очень быстро стали лучшими подругами не только на словах, но и на деле, и эта дружба отнюдь не распалась даже по окончании Хогвартса через много лет. По правде говоря, Хельга во все времена была одной из немногих, кто вполне спокойно мог воспринимать мою всепоглощающую страсть к учебе и стремление к тишине и покою. Вместе с тем, не проходило и дня, чтобы она не назвала меня занудной ботаничкой – но я прекрасно чувствовала, что она ни в коей мере не хочет меня обидеть, и сама искренне смеялась над ее постоянными шутками по этому поводу. В ней удивительным образом сочетались искрометное чувство юмора и острый ум – при том, что подавляющая часть колких фразочек, которые она раздавала направо и налево, отличалась нарочитым примитивизмом. Ей не составляло ни малейшего труда сделать объект для веселого розыгрыша из чего и кого угодно за считанные секунды. Я неоднократно замечала, как люди уже заранее начинают улыбаться, стоит ей появиться в их поле зрения, поскольку знают, что сейчас последует какой-то неоднозначный финт. Как правило, в таких ситуациях Хельга их не разочаровывает.

А вообще мне с самого начала показались удивительно знакомыми этот слегка шальной взгляд и неиссякаемая энергия, которой было наполнено буквально каждое движение моей новой подруги. Лишь спустя какое-то время, я поняла, при каких обстоятельствах встречалась с подобным. Вы когда-нибудь видели кошку, которая очень долго, часами может гоняться за веревочкой, доводя себя в ходе этой веселой игры буквально до умопомрачения? Дождитесь момента, когда она вдруг замрет на мгновение, сама уже не зная, куда прыгнет сейчас, и взгляните в ее расширившиеся глаза. Это даст вам приблизительное представление о том состоянии, в котором Хельга пребывает ежеминутно, независимо от того, что делает.

Вышеописанное свойство зачастую принимает довольно опасные формы – в тех случаях, когда Хельга занимается колдовством или зельеварением. Последнее вообще является ее любимейшим и основным задельем чуть ли не с четырехлетнего возраста – но можете представить себе талантливую… да что там, просто гениальную зельеваршу, одержимую желанием создать зелье, которое заставит ее ручную крысу гавкать по-собачьи? Вот и я не могла… до тех пор, пока однажды не увидела данный эксперимент в исполнении Хельги своими глазами. Впрочем, смотрела я тогда больше не на крысу, а на саму Хельгу, впервые имея удовольствие наблюдать подругу в роли сумасшедшего ученого. Зрелище стоило потраченного времени, клянусь. Самое интересное, что как раз в такие моменты она не играет несвойственную ей роль, стараясь кого-то развеселить, а наоборот становится собой. С уверенностью могу заявить: те, кто не видел Хельгу в данной ипостаси, не знают о ней ровным счетом ничего…

Кроме того, я довольно быстро сдружилась с Полумной Лавгуд. Возможно, причина была в том, что после знакомства с фестралами ее, так называемые, «фантазии» уже далеко не всегда казались мне таковыми. К примеру, ее пространные рассуждения о мозгошмыгах и методах борьбы с ними были до странного выдержаны логически и вообще мало чем отличались от нормальной научной гипотезы. Единственным камнем преткновения было то, что этих существ до сих пор никто не видел воочию. Но мало ли в мире существует того, что недоступно обычному восприятию! Можем ли мы увидеть глазами колдовскую силу, заключенную в нас самих, иначе, как в форме красочного эффекта от заклинаний? Можем ли услышать перемещение в пространстве привидения, учитывая бестелесность этого существа? Примеров масса. Наши органы чувств крайне несовершенны, и было бы слишком опрометчиво создавать теории о наличии или отсутствии в природе какого-либо объекта, опираясь исключительно на субъективное восприятие. Другое дело – чистая логика. Предположить можно все, что угодно – главное, чтобы гипотеза вслед за тем выдержала столь же логически обоснованную критику. Собственно, именно этим мы довольно часто и занимались с Полумной долгими осенними вечерами после занятий. Она строила самые фантастические, подчас гротескные теории, а я пыталась сообразить, что в них может быть справедливо, а что нет, приводя соответствующие аргументы. То, что получалось в итоге, вполне устраивало нас обеих. Существуют ли фестралы? Да, и я могу это доказать. Существуют ли мозгошмыги? Возможно, поскольку до сих пор мне не попадалось ничего такого, что откровенно противоречило бы (в описании той же Полумны) их существованию. Вы считаете, что ни их, ни морщерогих кизляков не бывает? Докажите, и я с радостью перейму вашу точку зрения. Ровно до тех пор, пока уже ваша теория не будет разрушена весомыми контраргументами. Свято верите в то, что Лавгуд – сумасшедшая? Ох, простите, кажется я опять зачиталась на ходу и случайно забрела на территорию Гриффиндора. Счастливо оставаться.

Кстати, насчет чтения на ходу. Не стану отрицать: эта нелепая привычка спустя очень короткое время стала чуть ли не моей визитной карточкой. При том, что дома за мной такого никогда не водилось. А родилась она просто как защитная реакция на постоянный шум и сутолоку, царящие в Хогвартсе. Я очень быстро (и в значительной мере – невольно) освоила практику ухода с головой в книги, полностью отключаясь на время чтения от окружающей действительности. Метод оказался настоящим спасением. Учебники все равно требовали изучения, а когда они закончились, то к моим услугам осталась целая школьная библиотека, заполненная интереснейшей литературой. Я читала запоем, лишь изредка прерываясь на еду, сон, практические занятия по освоению прочитанного и уроки по расписанию, требовавшие обязательного посещения. Шум и прочие несуразицы остались где-то в иной реальности.

Однако, даже здесь пришлось столкнуться – в буквальном смысле – с серьезным препятствием. То были многочисленные статуи, стены и колонны, расставленные по всему Хогвартсу в самых, казалось бы, неподходящих для этого местах. Во время своих путешествий по замку с очередной книгой в руках, я поначалу натыкалась на них чуть ли не ежеминутно. Хорошего настроения полученные синяки и шишки, разумеется, не прибавляли. Но намного хуже было чувство глубочайшего унижения, возникающее всякий раз, когда при очередном столкновении вокруг начинали хихикать многочисленные случайные свидетели. Дошло до того, что однажды я просто со злости развоплотила одну из оказавшихся на пути статуй, лишив ее материальной составляющей. Заклинание оказалось неожиданно простым, а эффект именно таким, каким он и ожидался. Статуя моментально приобрела примерно ту же структуру, что и обычное привидение, то есть стала абсолютно прозрачной и бесплотной. После этого я гордо прошествовала прямо сквозь нее, с искренним злорадством торжествуя победу.

Таким образом, «лекарство» для моего уязвленного самолюбия было найдено. Я отработала этот фокус еще несколько сотен раз на какой-то злосчастной каменной горгулье, на свою беду изначально присутствовавшей в моем «кабинете». К слову сказать, заклинание, возвращающее предмету первоначальный вид, тоже оказалось довольно простым, что и дало мне возможность неограниченно тренироваться ни одном и том же объекте. Довела требуемый навык буквально до рефлекса…

Если бы я только знала, к чему все это приведет!..

[1] Однажды я нос к носу столкнулась там с Филчем и очень вежливо, нисколько не имея ввиду разжечь конфликт, попросила завхоза убраться подальше с моей территории. Об этой истории и о том, что за ней последовало я расскажу чуть позже, но в итоге кабинет все равно остался за мной. – М.Б.

Глава 9

Дело в том, что развоплощение различных предметов замковой обстановки оказалось довольно занимательным делом с точки зрения всяческих шутников (коих в Хогвартсе во все времена и на всех курсах училось предостаточно). Увидев сей финт в моем исполнении, чуть ли не каждый второй из этих лоботрясов возгорался острым желанием сделать то же самое – просто для того, чтобы повеселиться. Они упрашивали показать еще раз, а я, недолго думая, соглашалась. Мне очень льстило всеобщее внимание, и далеко не сразу я поняла, чем может обернуться их жажда развлечений.

Это было что-то наподобие цепной реакции. Достаточно было всего одному ученику освоить данное заклинание, как он незамедлительно принимался обучать ему группу других. Сначала я сама с удовольствием демонстрировала свое искусство, втихомолку посмеиваясь над этими неумехами. Потом лишь презрительно улыбалась, наблюдая, как они самостоятельно учат друг друга. Но когда количество обученных перевалило за некоторую критическую отметку, мне стало уже не до смеха.

В короткое время «призрачная эпидемия» захлестнула весь Хогвартс. На каждом углу присутствовали бесплотные статуи. Потолочные перекрытия во многих местах трещали, лишившись опор в виде колонн. В стенах повсюду зияли огромные дыры. Обычным явлением на уроках сделались грохот и спустя мгновение – витиеватая ругань, когда под кем-то, включая нелюбимых преподавателей (кроме, по очевидным причинам, Бинса) исчезал стул. Баллы снимались нещадно с правых и виноватых, но самих шутников это ни разу не останавливало. Я своими глазами видела, как двое каких-то рыжих близнецов (судя по виду – старшекурсников Гриффиндора) пытались развоплотить целиком лабораторию зельеварения вместе со всем, что в ней находилось. Дальнейшая судьба означенных идиотов мне осталась неизвестной (я просто прошла мимо), но, судя по тому, что навстречу уже мчался с искаженным от ярости лицом сам профессор Снейп, их не ждало ничего хорошего.

Бедствие начало принимать катастрофические масштабы, когда какой-то умник догадался развоплотить, пусть и частично, не что-нибудь, а замковую канализацию. Преподаватели сбились с ног, хватая то одного, то другого ученика, но виновного так и не нашли. Я-то догадывалась, кем бы он мог быть (характерное чувство юмора Хельги прослеживалось в данном безобразии совершенно отчетливо), но благоразумно помалкивала. И не только потому, что не хотела выдавать подругу. Ведь если смотреть на истоки всех событий, то что послужило их истинной причиной? Кто подал всем этим юмористам пример? Кто явился подлинным зачинщиком? Вот поэтому я и ходила тише мыши, все отчетливее проникаясь ужасом от того, что натворила, и пытаясь уже не пользоваться вышеописанным заклинанием, а заучить «карту» безопасных маршрутов Хогвартса, что называется, ногами. Чтобы чувствовать опасность столкновения на подсознательном уровне и своевременно огибать различные препятствия, имея, в то же время, возможность читать книгу – без всякого колдовства. В итоге это более-менее удалось. И все же, иногда я забывалась, почти машинально расчищая себе дорогу с помощью волшебной палочки – длительные тренировки на горгулье не прошли даром. Если же учесть изначальное тяготение заклинания к невербальной форме, то неудивительно, что со временем я вообще перестала осознавать, что при чтении иногда колдую.

«Эпидемия», между тем, достигла своего апогея. Тихим осенним вечером наша когтевранская башня внезапно лишилась целого куска внешней стены, открыв всеобщему обозрению спальню третьекурсниц. В воздухе незамедлительно образовалась огромная толпа на метлах. К счастью, прибывший на место происшествия в числе прочих Дамблдор очень быстро ликвидировал инцидент, придав башне первоначальный вид и не позволив ей, таким образом, обвалиться (к чему, собственно, и шло). После чего произнес перед собравшимися весьма эмоциональную для своего почтенного возраста речь. Суть ее вкратце сводилась к тому, что он, Дамблдор, отнюдь не намерен спокойно наблюдать, как вверенное ему заведение превращается в головку голландского сыра, и что отныне любая мышь, замеченная в этом, будет отдана на растерзание лично профессору МакГонагалл. Также объявлялся набор в импровизированные «отряды самообороны» из сознательных старшекурсников, которые должны были отныне патрулировать Хогвартс и на корню пресекать подобные нарушения.

Думаете, шутников остановил страждущий взгляд Минервы? Как бы не так! Буквально через полчаса после роспуска наспех организованного Дамблдором «митинга» инцидент, подобный когтевранскому, произошел уже в одной из слизеринских спален. Правда, слизеринки оказались на высоте. В кратчайшие сроки и своими силами приведя помещение в надлежащий вид, шесть обозленных молодых ведьм вплотную занялись виновниками. Непродолжительное сражение было завершено полным разгромом последних, поступивших вслед за тем в хогвартскую клинику с ярко выраженными симптомами многочисленных «темных» проклятий. На последний факт преподавательский совет в полном составе почему-то решил закрыть глаза.

Впрочем, любому явлению в нашем неустойчивом мире рано или поздно приходит конец. После того, как «эпидемия» распространилась на стены общественных туалетов, даже самым отъявленным нарушителям пришлось признать, что беспорядки пора сворачивать. В добровольческие патрули вливалось все большее количество народа, а ярые приверженцы розыгрышей уже действовали далеко не так активно, как прежде. Однако, подлинную точку в этой истории должны были поставить совсем не они.

Дело тут вот в чем. Мама неоднократно говорила, что любое условно взятое дело может правильным образом завершить лишь тот, что его начал. Лучше всего – именно в тех обстоятельствах и на том месте, которые соответствовали старту. Признаться, до тех пор я не вполне понимала, что она имела ввиду. Но центростремительные силы, способствующие поддержанию равновесия в нашем нестабильном мире, неуклонно влекли меня, постепенно способствуя осознанию. Сперва то были отдельные мысли о том, что было бы неплохо пойти и все рассказать Дамблдору. Затем размышления переросли в навязчивую идею. Спустя какое-то время я уже не находила себе места от беспокойства. Не знаю, как лучше описать это чувство. Я почти физически ощущала страшный дискомфорт от того, что «все идет не так». Неверно. Неправильно. Это было что-то значительно большее, чем банальное стремление к честности и ответственности за свои действия; большее, чем страх наказания. Откуда в действительности взялась эта не поддающаяся внятному определению способность чувствовать «правильность» или «неправильность» происходящего, я узнала лишь много позже и при весьма драматических обстоятельствах. Но уже тогда она меня попросту пугала. Я пыталась игнорировать ее, не понимая, что являюсь всего лишь пылинкой, захваченной смерчем стремящейся к устойчивому положению реальности. В результате все становилось только хуже. Начались ночные кошмары. А развязка, неминуемо наступившая в свое время, оказалась значительно менее приятной, чем могла бы быть в результате добровольного признания своей вины перед Дамблдором.

Все случилось уже тогда, когда «призрачная эпидемия» (или «нашествие мышей», как ее иногда называли некоторые шутники) в целом сошла на нет. В один из дней я как обычно брела по Хогвартсу, читая очередной том «Универсального справочника зельевара» и постигая, кажется, некоторые особенности использования серебряной утвари. В какой-то момент я осознала, что не могу сдвинуться с места, а мою правую руку с зачем-то зажатой в ней волшебной палочкой цепко удерживают чьи-то сильные, словно стальные клещи, пальцы. Это произошло буквально в нескольких шагах то того места, где я когда-то развоплотила самую первую статую. После примерно десятисекундного осмысления происходящего я чуть не поперхнулась от негодования и повернулась к схватившему меня, имея ввиду высказать все, что о нем думаю. И… напоролась на ледяной, яростный взгляд Минервы МакГонагалл.

Честно говоря, я не особенно расположена в деталях описывать все, что последовало вслед за этим. Если коротко, то МакГонагалл присущим ей развитым умом моментально сообразила, кто явился первоисточником всех несчастий и, стало быть, из-за кого в Хогвартсе все это время в таких количествах брались призрачные стены, двери, статуи и иные предметы интерьера. После чего отыгралась на мне сполна.

«Расправа над мышью», проведенная при большом стечении учеников и в назидание им же, носила образцово-показательный характер. Двадцатиминутная лекция на повышенных тонах о недопущении колдовства в коридорах и порчи замкового имущества оказалась еще вполне терпима. Снятие баллов с Когтеврана тоже не представлялось большой бедой – с начала года я принесла в общую копилку намного больше. Но вот назначенная отработка… Унизительная, достойная лишь самого последнего слуги работа по чистке котлов на кухне! На протяжении целых шести вечеров! Тем не менее, я смирилась, полностью признав свою ошибку. Во-первых, так действительно было по-честному. Я нарушила школьные правила, не оправдав, к тому же, доверия преподавателей и матери, предостерегавшей меня от этого – и обязана была расплатиться в полной мере. Главным же было то, что вокруг восстановилось, наконец, желанное равновесие. Я вновь осознала себя на своем месте в мире. Теперь все шло правильно, как подобает. В сравнении с этим ощущением даже предстоящая отработка показалась чем-то не слишком противоестественным. Как следствие, я не испытывала никакой ненависти… ни даже малейшей неприязни к поймавшей меня МакГонагалл. Скорее, наоборот. Она ведь просто сделала то, что должна была. Поступила абсолютно правильно. В данном случае мы с ней были заодно – как инструменты по восстановлению порядка, каждый из которых выполнил свою функцию и сыграл отведенную ему роль.

Более того, я даже прониклась к МакГонагалл определенным доверием, причем совершенно не скрывала этого. Я чувствовала, что мы с ней, что называется, «в одной лодке». Профессор была немало удивлена, когда поняла, что я не только ничуть не обижена на нее, но и всеми силами пытаюсь организовать хорошие отношения между нами. Боюсь, я не смогла внятно объяснить ей свою позицию, когда она однажды прямо попросила меня это сделать. Однако, она поняла хотя бы то, что я абсолютно искренна в своем стремлении доверять ей и ценить ее как свою наставницу. Это сыграло значительную роль в дальнейшем, о чем я расскажу позже.

Что же касается колдовства в коридорах, то после этой истории меня больше ни разу не ловили на подобных нарушениях – вплоть до самого окончания Хогвартса и дальше. Сильно подозреваю, что я все равно иногда колдовала, напрочь забывшись, только вот отныне мое подсознание допускало подобные вещи лишь в тех случаях, когда рядом не было преподавателей. Другими словами, происшествие оказало столь сильное психологическое воздействие, что за счет него выработался соответствующий рефлекс. По правде говоря, это кажется мне наиболее разумным объяснением. Но может быть я действительно попросту привыкла ходить по «безопасным» линиям «гостиная-библиотека-классы»? Не знаю. Да и какая разница?

Несколько более оригинальную идею предложила Хельга. Она до сих пор с совершенно серьезным лицом утверждает, что каменные скульптуры Хогвартса, изначально имея магическое происхождение, тоже приобрели своеобразный рефлекс. А именно: со всей возможной прытью отскакивать в сторону едва завидев меня, идущую на них с книгой в руках. Чушь, конечно. Неживые предметы способны действовать лишь по строго воле колдуна, временно одарившего их подобием жизни, что неоднократно подтверждено практикой. Правда, пару раз мне и самой померещилось нечто вроде таких прыгающих горгулий, но чего не почудится, когда все мысли заняты изучением очередного полезного заклинания! А Хельга, как известно, любит пошутить. Надо мной – в особенности. Убедительных же доказательств якобы увиденного она, разумеется, не предоставила.

Но в качестве главного последствия этой истории я получила в высшей степени наглядное представление о принципах действия тех могущественных сил, которые обеспечивают Равновесие нашей реальности. Равновесие… как часто с тех пор мне доводилось испытывать стремление к нему на собственной шкуре! Однако, сопротивляться во всех случаях было бесполезно. Странное ощущение того, какие действия будут своевременными и правильными в любой конкретной ситуации, вскоре начало преследовать меня постоянно. Я уже не смотрела на часы – в них больше не было необходимости. На уроки я являлась по-прежнему уткнувшись носом в учебник – но всегда до прихода преподавателя, когда бы он не состоялся, и как раз за столько времени, чтобы успеть приготовить все необходимые учебные принадлежности. Домашние задания я делала выборочно, а профессора спрашивали именно то, что было подготовлено и не дюймом пергамента больше… Это странное свойство не было похоже на обычное ясновидение. Отличие состояло в том, что я действовала совершенно неосознанно, не пытаясь заглянуть в будущее. Как будто что-то вело меня за руку, не позволяя оступиться. В общем, это сильно походило на непрерывное действие зелья удачи, как его обычно описывают, вот только я никогда в жизни не принимала ничего подобного. А кроме того, человек, принявший данное зелье, вполне способен действовать вопреки его велениям, если захочет. Другое дело, что это никому не нужно, но вообще, такая возможность есть. Я же абсолютно не могла сопротивляться управляющей мною странной силе. То есть, отчасти, могла, но… Малейшее проявление своеволия немедленно «каралось» такими мощными стрессами, что я очень быстро сочла за лучшее беспрекословно подчиняться. Это было именно то же самое, что я испытывала, когда намеренно не хотела идти к Дамблдору с признанием своей вины – только теперь в десятки раз сильнее.

Было и еще одно отличие от действия «Феликс фелицис». Если употребляя последнее, вы вправе рассчитывать лишь на положительные эффекты для себя лично, то мое «чувство Равновесия» подразумевало, что я была всего лишь рабочим инструментом в чьих-то могущественных руках. Личное самочувствие в расчет не принималось. Много лет спустя мне однажды довелось увидеть, как маглы катаются на, так называемых, «водных лыжах», прицепившись веревкой к странной самоходной лодке. Это было очень похоже на то, что происходило со мной. Сумеешь устоять – хорошо. Не сумеешь – потащит в том же направлении, но уже кувырком. Через рифы и подводные камни. Положение усугублялось тем, что мне, зачастую, был абсолютно непонятен смысл собственных действий – по крайней мере, в процессе их совершения. То есть, я всегда знала, что нужно делать, но не имела представления, почему. С домашними заданиями еще было просто – я сознавала, что их невыполнение только добавило бы ненужных хлопот. А вот в остальном приходилось жить и действовать практически вслепую, руководствуясь лишь означенным «ощущением равновесия». Иногда понимание приходило позже. Иногда – совсем не приходило. В конце концов, я стала заботиться лишь о том, чтобы «устоять на ногах», уже не думая, что получится в итоге.

Так приобрело новый смысл, в частности, накопление знаний. Постигая новые заклинания, я чувствовала себя великолепно, и это наводило на мысль, что все изученное очень пригодится в дальнейшем. Осознав это, я с тех пор старалась по мере сил быть во всеоружии – просто затем, чтобы однажды не пришлось ломать каменную стену голыми руками там, где можно было бы воспользоваться «Бомбардой».

Дар или проклятие? Спросите лучше, был ли у меня выбор! Те маглы, по крайней мере, имели возможность в любое время отпустить веревку…

Мама, казалось, знала, что происходит. Во всяком случае, в своих письмах она заверяла, что это абсолютно нормально, и советовала запастись терпением. «Ты все поймешь в свое время», - таков был ее обычный ответ. Более того, она постоянно намекала, что став чуть старше я уже не обязана буду подчиняться вышеописанным силам, а смогу попросту слиться с ними, став их неотъемлемой частью. Я не собиралась с ней спорить, но однажды, как бы невзначай упомянула, что в настоящий момент являюсь лишь первокурсницей, к которой, к тому же, после показательного выступления МакГонагалл намертво приклеилось прозвище «Королева мышей». Кажется, это письмо ее здорово повеселило. Тем не менее, она по-прежнему уверяла, что все образуется, а если для меня столь важно уважение со стороны других, то в нем недостатка не будет. «Следуй своим инстинктам, и каждый окажется на своем месте, вот увидишь», - отвечала она. И оказалась права. Как обычно.

Все, что по ее словам мне было нужно, это время, за которое мое «чувство Равновесия» могло бы окрепнуть, войти в силу. До тех пор, однако, мне довелось совершить еще очень много ошибок самого различного масштаба – в том числе и таких, которые не раз подводили меня к самому краю пропасти. Так, например, уже в конце октября я оказалась в центре другого прогремевшего на весь Хогвартс инцидента, значительно более серьезного, чем предыдущий… Впрочем, обо всем по порядку.

Глава 10

В тот день я, согласно уже устоявшейся привычке, отправилась после уроков в свой «личный кабинет» с целью немного позаниматься самостоятельно. Скорая перспектива оказаться в совершенном одиночестве и тишине вселяла в сердце радость. Я быстро шла по знакомому коридору, даже ни утруждая себя, по обыкновению, чтением на ходу – настолько сладостным было ожидание нескольких предстоящих часов счастья. Тем неприятнее была картина, представшая моему взору, едва я оказалась на месте.

Перед заветной дверью собралась небольшая толпа учеников. В свое время я приложила много сил, чтобы скрыть проход в кабинет от посторонних глаз. Да и после, каждый день приходя сюда, соблюдала все необходимые меры предосторожности, чтобы проникнуть внутрь незамеченной. Теперь же мое убежище было раскрыто. Однако, самым худшим было не сборище любопытствующих, а Аргус Филч собственной персоной, стоявший впереди всех, вплотную к двери, и сосредоточенно рассматривающий охранные руны на ней.

Обустроив кабинет, я, понятное дело, позаботилась, чтобы даже в том случае, если его местоположение будет обнаружено, туда не смог бы проникнуть никто, кроме меня. Создавая защиту, я пошла по самому простому и эффективному в данных обстоятельствах пути. Я прекрасно сознавала, что мне не хватит колдовских сил на создание настоящего, мощного охранного заклятия, поэтому даже не пыталась зачаровать дверь подобным образом. Вместо этого я начертила на ней несколько рунных знаков-«стражей», и принялась методически вскармливать их своей кровью.

Этот простой метод мама показала мне еще несколько лет назад, и с тех пор я частенько им пользовалась в случаях, когда нужно был придать рунам (не только охранным) дополнительную мощь. Тогда я еще не знала, что он относится к, так называемым, «темным искусствам», а следовательно, запрещен в Хогвартсе. Должна сказать, что ни в те далекие времена моей учебы, ни сейчас, я не видела и не вижу в нем ничего «темного». Более того, к настоящему моменту я и вовсе убедилась, что те, кто проводит эту идиотскую грань между «светлыми» и «темными» магическими искусствами, как правило, даже близко не представляют себе, что такое настоящая Тьма…

Как бы то ни было, метод себя полностью оправдал. Мои руны на двери кабинета день ото дня становились сильнее, эффективнее, и что самое главное, признавали хозяйкой лишь меня одну. Я совершенно убеждена, что они могли бы с успехом выстоять даже против некоторых преподавателей, а не то, что горстки любопытных учеников во главе со сквибом – живая кровь содержит в себе неимоверное количество энергии, которую мы практически не способны использовать сознательно.

Я не учла только одной важной детали, когда чертила свои знаки. Я совершенно упустила из виду, что в Хогвартсе есть люди, которые не понимают их значения и, следовательно, не будут благоразумно обходить их стороной. Ведь на самом деле, многие ученики, включая старшекурсников, совсем не интересовались такого рода магией. И уж тем более не мог ею интересоваться несчастный сквиб. Что он вообще мог знать о магии, в том числе рунной? Он был всего-навсего завхозом, напрочь лишенным магического дара, то есть, фактически – прислужником для таких, как мы. Для магов. Для существ, занимающих высшую ступень эволюционной лестницы. В его задачу входило обеспечение нам комфортных условий для учебы. Сферой его деятельности были примитивные хозяйственные работы. Примитивные, но необходимые – вот почему до сих пор я относилась к нему, несмотря на все вышеперечисленное, с известной долей уважения. Поэтому же я сочла должным вмешаться, когда он попытался было взяться за ручку двери. Обладающие знанием обязаны направлять и оберегать тех, у кого его нет, разве не так?

- Нет! Не трогайте, - сказала я. – Вы можете серьезно пострадать.

Разумеется, в ответ я ожидала чего-то вроде: «Да, мисс. Конечно, мисс. Простите за беспокойство». В крайнем случае – осторожных расспросов по существу, с непременным соблюдением этикета и многочисленными извинениями за отнятое у меня время. Поэтому мне было совершенно непонятно то, что что произошло дальше.

Филч быстро оглянулся на меня, буркнул что-то неразборчивое, причем не особенно дружелюбным тоном, и снова потянулся к двери. Я не знала, что и думать. Мой разум попросту отказывался воспринимать столь очевидное проявление неуважения со стороны какого-то слуги. Может быть, Филч настолько примитивен, что не понимает нормальную человеческую речь? Не понимает, кто перед ним? Такое объяснение показалось мне наиболее очевидным.

- Послушайте, - снова начала было я, лихорадочно припоминая основные принципы универсального языка жестов, инстинктивно понятного каждому полуразумному гуманоиду магического происхождения. – Там. Опасность. Остановитесь! Немедленно! – раздельно произнесла я, дублируя сказанное посредством знаков, очень надеясь, что воспроизвожу их правильно.

Филч если и понял, то не подал виду. Я и глазом не успела моргнуть, как он уже вцепился в ручку двери, пытаясь ее повернуть. К счастью, первым на чужое вмешательство отреагировал охранный символ, основой которого являлась руна Хагалаз. Тоже не слабо, но в сравнении с «Молотом Тора», можно сказать, сущая ерунда.

Полутемный коридор осветила мгновенная, ослепительно-яркая вспышка чистого, белого пламени. Резкий звук, сопровождавший это явление, походил на короткий треск рвущейся плотной ткани. Что же касается самого завхоза, то он был отброшен от двери не менее, чем на три ярда. Его правая рука дымилась. В воздухе повис отчетливый запах горелой плоти.

Я была поражена реакцией учеников. Никто из них, даже те, кто носил цвета Гриффиндора, отнюдь не спешил помочь пострадавшему. Напротив, они одобрительно кивали, указывали друг другу на Филча, откровенно улыбались – в общем, всяческими способами выражали свое одобрение. Лишь на отдельных лицах можно было различить некоторое подобие сочувствия – но и эти люди не торопились что-либо предпринять.

Я метнулась к несчастному завхозу, на ходу выстраивая в уме комбинацию рун, способную нейтрализовать воздействие символа-стража. Иса… Альгиз… еще раз Иса… Я лихорадочно чертила руны над его поврежденной рукой. Это возымело свое действие – обугленный участок кожи перестал разрастаться, а еще через секунду начал обратно сжиматься в размерах. Воодушевленная успехом, я уже приготовилась читать заключительное нейтрализующее заклятие, но тут произошло невероятное.

Филч, едва отойдя от шока, схватил меня свободной рукой за ворот мантии! Меня! Какой-то паршивый слуга! Его глаза налились кровью, в них была чистая ярость. Сначала я подумала, что у него помутился рассудок – но нет! Его первые слова были осмысленны, они не были словами сумасшедшего.

- Ты! Это все ты!!! – заорал он, брызгая слюной мне в лицо. – Ты заколдовала дверь! Ну, ты у меня сейчас поплатишься!!

- Что?! – я попросту оторопела. Происходящее было для меня настолько диким, что я даже на мгновение лишилась дара речи.

- Ты будешь у меня чистить котлы целый месяц! Нет, год! Два года! - бесновался Филч. Он перехватил меня за руку и тяжело поднялся, не отпуская, и чуть не вывихнув мне кисть. – В старые времена тебя бы… Я скажу Дамблдору! Сейчас же!..

- Дамблдору? – повторила я, медленно закипая. – Дамблдору?! Я сама скажу Дамблдору!.. Ему будет интересно узнать… И отпусти меня немедленно, ты, грязный сквиб!!! – неожиданно для самой себя взвизгнула я, сообразив, что Филч все еще продолжает стоять, вцепившись мертвой хваткой в мою руку.

- Что?! – Кажется, он тоже не ожидал от меня подобного, не мне уже было все равно. Мерзкий, грязный сквиб! Как он посмел?!! И это после того, как я оказала ему первую помощь, уже почти вылечила его! Я преподам ему урок здесь и сейчас!

- Virgis! Virgis maxima! – выкрикнула я, даже не потрудившись выхватить волшебную палочку. Я лишь недавно приступила к освоению этого заклинания, и уж тем более никогда не практиковала его «с рук», но сейчас что-то во мне говорило, что все получится.

Из моей ладони, той самой, в которую вцепился Филч, вылетел свернутый в спираль серебристый жгут. Мгновением позже он с жуткой силой распрямился, наотмашь хлестнув завхоза поперек груди. Филч рухнул на землю как подкошенный. По его телу змеились электрические молнии, заставляя его судорожно корчиться на полу. Собравшаяся толпа учеников изумленно загудела, но я отметила это лишь краем сознания; сейчас мне было не до зрителей. Филч еще не получил свое. Я не потерплю столь наглого, недопустимого поведения от какого-то слуги! Сейчас он заплатит мне за все!

- Virgis! Virgis! Virgis! – кричала я, и с каждым новым ударом серебряного хлыста тело на полу дергалось все слабее. Он даже не пытался кричать, не пробовал защищаться… А я и не думала останавливаться.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но замахнувшись в очередной раз, я была остановлена самим Дамблдором. Я уже знала, что это он, едва почувствовав чужие, сильные пальцы на своем запястье. Он появился как раз вовремя…

- Спасибо, сэр! – прерывисто дыша, сказала я. – Спасибо, что вы пришли!.. Я хочу, чтобы его, - я кивнула на скорчившегося от страшной боли завхоза на полу, - сейчас же наказали! По всем правилам!.. Этот грязный, примитивный сквиб!.. Как он посмел?!!

- Думаю, с него уже достаточно, - задумчиво сказал Дамблдор. Он быстрыми шагами пересек пространство, отделяющее его от Филча, взял руку последнего в свои, посчитал пульс и что-то тихо прошептал, начертив волшебной палочкой на груди завхоза незнакомый мне символ.

- Вызовите мадам Помфри. Объясните ей все! – повелительно сказал он, обращаясь к окружившей нас толпе учеников. – А мы с тобой, Мелони, сейчас пройдем в мой кабинет, и там ты все объяснишь лично мне. Ты ведь не возражаешь, нет?

- Нисколько не возражаю, сэр! – с готовностью подтвердила я. – Я не собираюсь покрывать этого мерзавца, - я с отвращением кивнула на начавшего постепенно приходить в себя Филча. - Он должен получить то, что заслужил!

- Вот как? – брови Дамблдора изумленно взлетели вверх. – Что ж, разумеется, я выслушаю тебя… Идем!

Глава 11

Каменная горгулья, охранявшая вход в апартаменты директора, послушно отодвинулась в сторону, услышав пароль. «Лимонная долька», надо же… Я ожидала, что такой могущественный маг, как Альбус Дамблдор изобретет что-нибудь более… подобающее. Например, сложную, многоуровневую комбинацию древних рун, в которой каждый предыдущий уровень будет служить ключом к последующему. Впрочем, возможно, столь примитивная защита является всего лишь ширмой для непосвященных, за которой скрываются настоящие мощные и хитрые ловушки, способные нейтрализовать любого неугодного посетителя. Можно проверить, хотя и не наверняка. Если по завершении аудиенции Дамблдор не применит ко мне какое-либо лишающее памяти заклятие, вроде «Обливиэйта», и я по-прежнему буду помнить пароль, то это будет означать, что и пароль, и сама горгулья-стражница не имеют для него решительно никакого значения…

Когда мы оказались в кабинете, Дамблдор предложил мне сесть, а сам остался стоять напротив. Он очень долго, проницательно смотрел на меня поверх своих очков-полумесяцев, прежде, чем заговорить. У меня создалось впечатление, что он уже знает все, что я могла бы ему рассказать – при том, что я не чувствовала на себе ничего похожего на воздействие легилименции. Тем не менее, он предложил мне высказаться, и я подробно, не упуская ни одной детали поведала ему все обстоятельства инцидента.

Он слушал, не перебивая. Когда я, наконец, замолчала, он тихо сказал: «Понятно…», и все так же продолжал смотреть поверх очков, но теперь уже, как мне показалось, почему-то немного грустно. Мне стало немного не по себе от его взгляда. Впервые у меня мелькнула мысль, что я где-то допустила ошибку.

- Так что же, профессор?.. Вы накажете его? По справедливости? По всей строгости? – не удержалась я, хотя и сознавала, что поступаю несколько бестактно, нарушая ход его мыслей.

- По справедливости, Мелони, мне следовало бы немедленно исключить тебя из Хогвартса. И, честно говоря, мне сейчас так и хочется это сделать.

Я подумала, что ослышалась.

- Исключить? Меня? Да вы, должно быть, шутите, сэр! За что?!

- Я не шучу. Нисколько.

Я взглянула в его глаза, и с ужасом поняла, что это действительно так. Дамблдор не шутил. Он действительно считал, что я неправа. Но почему?

- Ты не понимаешь, почему? – опередил он меня.

- Я отказываюсь это понимать, сэр! Я все сделала правильно. Более того, я сделала вашу работу! Вашу! При всем уважении, сэр, это вы должны были правильно воспитать его! Есть господа, и есть слуги. Высшие и низшие. Первые заботятся о вторых, оберегают и воспитывают их, а те верно служат хозяевам. Так было всегда! Куда мы придем, если этот священный порядок будет нарушаться?!

- Значит, ты считаешь Филча кем-то вроде слуги?

- Не кем-то! Он и есть слуга! Он ведь сквиб! Примитивное существо, напрочь лишенное магической силы! А мы с вами – маги! Это его судьба – служить таким, как мы! И это правильно! Так и должно быть!

- Достаточно! – сказал он вдруг неожиданно резко и громко. – Филч тебе не слуга! Запомни это! По крайней мере, до тех пор, пока я не заполню все бумаги, подтверждающие твое исключение из Хогвартса!

- Что? Нет! Этого не будет!

- Ты собираешься указывать мне, что я должен делать? – в этот момент он полностью сбросил свою маску добродушного старика и стал таким, каким, в моем представлении и должен был быть – могущественным магом, не терпящем возражений, не говоря уже о прямом неповиновении. От того, чтобы убежать без оглядки, меня удерживало только непоколебимое сознание собственной правоты.

- Нет, сэр! – спокойно сказала я, глядя ему в глаза. – Не собираюсь. Но я не уйду из Хогвартса! Не уйду отсюда!

Казалось, он был в замешательстве. Я его понимала. Чтобы какая-то первокурсница позволила себе такую наглость! Перед ним, директором Хогвартса, Почетным председателем Визенгамота и одним из величайших магов современности! Но я решила стоять до конца. Я знала, что права.

- Ты понимаешь, что… - он прервался на полуслове. Его глаза словно прожигали меня насквозь невидимыми светлыми лучами ярости.

- Я понимаю, профессор. Простите меня. И все же, я не покину Хогвартс… иначе, как мертвой. Для того, чтобы исключить, вам придется убить меня. Прямо здесь, - я демонстративно обвела рукой кабинет. – Вы не шутите, это понятно. Я тоже.

- Ты настолько уверена в своей правоте? – против его собственной воли, в его властном голосе проскользнули нотки заинтересованности. Казалось, его даже немного забавляет ситуация. Но для меня это не было игрой. Я твердо решила умереть, если потребуется, но не сойти с места, пока он не признает, что я права.

- Да, профессор.

- Так… А если я докажу тебе, что ты ошибаешься?

Я лишь скептически улыбнулась. Но он молчал, пристально глядя на меня и ожидая ответа.

- Если я пойму, что ошиблась, то подчинюсь любому вашему решению… разумеется, оно должно быть предусмотрено правилами Хогвартса, - сказала я. – Но не раньше.

- Вот как?

- Именно так, профессор.

Он расхаживал по кабинету из угла в угол и размышлял. Я следила за ним, словно кошка, изготовившаяся к прыжку. Мне нечего было больше терять. Ах, если бы здесь была мама… Но ее здесь нет. И она никогда не узнает…

И вдруг он остановился, будто налетел на стену. Затем он медленно развернулся ко мне. Я поняла, что он принял решение, и против своей воли сжалась в клубок. Вот сейчас… Но он и не думал применять силу.

- Скажи мне, Мелони, - начал он медленно и отчетливо, - почему ты считаешь Филча своим слугой? Нет, нет! – повелительно взмахнул он рукой, останавливая меня. – Я уже понял, почему ты считаешь его ниже себя. Меня интересует другое. Почему ты считаешь его своим личным слугой? Разве его наняла ты?

И вот тут мое сознание словно озарилось молнией. В одно мгновение я поняла, что натворила, какую чудовищную ошибку совершила.

Филча нанял Дамблдор. Филч был слугой Дамблдора. Какое право я имела наказывать чужого слугу?!

Это ведь все равно, что прийти в чужой дом, и там начать распоряжаться – наказывать и воспитывать. А ведь Хогвартс, фактически, и есть чужой дом, глава которого – сам Дамблдор. Да, Филч был виновен передо мной. Но такие вопросы всегда решаются между хозяином и гостем. И наказывать провинившегося слугу должен исключительно его хозяин – то есть, Дамблдор! Какое я имела право нарушать этот порядок?

- Сэр… я…

- Почему ты сразу не пришла ко мне, Мелони? Мы могли бы все уладить мирно, не так ли?

- Да, профессор… Теперь я понимаю… Я готова уйти… уйти из Хогвартса… - Я даже не находила в себе сил взглянуть в его глаза, и смотрела себе под ноги. – Заполняйте ваши бумаги. Я соберу свои вещи. И… простите меня… если можете.

С этими словами я развернулась, и, все так же глядя в пол, направилась к выходу из кабинета.

- Подожди минутку, Мелони. – окликнул меня Дамблдор. – Я спрошу у тебя еще кое-что, ты не возражаешь?

- Простите, профессор… - Я снова развернулась к нему. - Конечно, спрашивайте.

- Твоя мама… Она сильно на тебя рассердится, когда ты вернешься домой?

- Вернее всего, она меня просто убьет. И правильно сделает, - тусклым, пустым голосом ответила я, представив, как отреагирует леди Алисия на мое столь скорое возвращение. – Я не оправдала ее надежды, доверие… и всех, кто был в нашем роду до нее. А теперь прошу меня извинить.

Я сделала движение по направлению к двери, но Дамблдор вновь остановил меня.

- Не спеши так. В любом случае, все эти бумаги, канцелярия… Это занимает очень много времени. Иногда – до нескольких дней. Думаю, тебе лучше провести это дни в Хогвартсе.

- Какой смысл, профессор?

- Очень большой. Это может быть твоим испытательным сроком.

- Что вы имеете ввиду, профессор? – В сгустившейся вокруг меня тьме словно замаячил лучик слабой надежды.

- Видишь ли, правилами Хогвартса предусмотрено в случае серьезных нарушений предоставлять провинившемуся перед его окончательным исключением некоторый испытательный срок, в течение которого он может пересмотреть и переосмыслить свое поведение. По итогам у тебя даже есть шанс остаться… если большинство членов преподавательского совета выскажется в твою пользу.

- Вы серьезно, профессор?

- Абсолютно. Скажем, неделя… по окончании которой этот инцидент будет рассмотрен на очередном собрании преподавателей, и уже затем оглашен окончательный вердикт. Разумеется, на эту неделю тебе будет назначена отработка…

- Я согласна, профессор. Конечно же, я согласна. Вы же видите, я признаю, что виновата.

- Вижу. И кроме того, помню, что ты мастерски помогла Филчу, нейтрализовав воздействие собственного Стража. Это очень веский аргумент в твою пользу.

- Я сделала то, что должна была, сэр. Если бы вы сейчас не сказали, я бы даже не вспомнила. Это ведь моя обязанность!..

- Заботиться о «низших»… понимаю. Кстати, действительно прекрасная работа. Поздравляю.

- Спасибо, профессор.

- Было бы досадно потерять такую хорошую ученицу. Постарайся вести себя примерно на протяжении всего испытательного срока. Да и в дальнейшем тоже… если останешься, разумеется. Это, скорее, даже, личное пожелание.

- Конечно же!.. Безусловно, сэр. Я постараюсь.

- Осталось последняя небольшая деталь. Я имею ввиду зачарованную тобою дверь. Да и весь твой «кабинет» в целом. Знаешь, ученикам ведь не позволена такая роскошь…

- Я понимаю, профессор. Сегодня же наведу там порядок и верну все, как было.

- Нет-нет… не стоит. Тебе ведь очень нужно личное помещение, верно?

- Вы даже не представляете, насколько, сэр! – с жаром сказала я. – Меньше всего мне хотелось бы нарушать правила, но этот постоянный шум… Мне нужны покой, тишина и одиночество, чтобы заниматься! Нужны, как… как воздух!

- Да, это мне знакомо… В принципе, я не против сделать для тебя исключение, только вот эти твои Стражи… Они слишком опасны для окружающих, понимаешь?

Я молча кивнула.

- Впрочем, у меня появилась одна забавная идея. Пойдем-ка.

Мы вышли из кабинета и вернулись на место инцидента. Толпа уже разошлась, коридор был пуст. Лишь большие черные пятна копоти на полу и стенах напоминали о случившемся.

Дамблдор некоторое время рассматривал зачарованную дверь, затем уважительно поцокал языком и повернулся ко мне.

- Будет лучше, если ты снимешь их сама, - сказал он. – Я могу, но… боюсь, после этого сюда придется вызывать целую бригаду профессиональных домовиков-строителей, ибо здесь мало что уцелеет в радиусе тридцати-сорока ярдов. Развитие твоих Стражей зашло слишком далеко. А тебе они покорятся безропотно.

- Разумеется, сэр, – кивнула я.

Стражи действительно покорились без всяких дополнительных усилий с моей стороны. Было немного жаль уничтожать их, но я понимала, что это необходимо. Они честно выполнили свою работу и теперь должны были уйти… а кроме того, они в самом деле были опасны для других. Теперь я это понимала.

- Хорошо, - удовлетворенно сказал Дамблдор, когда я справилась с ними, и дверь вновь стала такой, как прежде. – Должен признать, я весьма впечатлен… А теперь…

Он прикоснулся волшебной палочкой к каменной стене, и та неожиданно шевельнулась, растянулась, словно резиновая, и наползла на дверь, скрыв ее под собой. Несколькими секундами позже на месте входа была уже абсолютно ровная, глухая каменная поверхность. После этого Дамблдор направил волшебную палочку на меня, и я почувствовала, как чужое, незнакомое заклятие словно сдергивает с меня некий еле заметный, туманный шлейф. Этот шлейф был бледно-лилового цвета и слегка мерцал в полумраке коридора. Прежде, чем я успела рассмотреть его, Дамблдор небрежным жестом перекинул его на вновь образовавшуюся стену, и он словно утонул, растворился в ней.

- Теперь она пропустит тебя, - сказал маг, едва заметно улыбнувшись. – Попробуй пройти прямо сквозь нее!

Я так и сделала, и оказалась в своем кабинете. Здесь все было на своих местах. Дамблдор вошел следом за мной.

- Ого! – уважительно сказал он, обводя взглядом помещение. – Неплохо, совсем неплохо… У тебя дома тоже так?

- В точности! – довольно улыбнулась я. – Самым сложным было найти похожую мебель и убедить домовиков доставить ее сюда, а уж придать ей необходимые детали с помощью трансфигурационных чар – намного легче. Чары вот только нужно регулярно подновлять… Но это не отнимает много времени.

- Весьма, весьма… Кстати, если захочешь провести сюда еще кого-то, тебе следует запомнить формулу входного заклятия…

Формулу я затвердила без труда, заклятие оказалось легким, хотя и очень необычным. Я вполне поверила Дамблдору, который сказал, что во всем Хогвартсе оно до сих пор было известно только ему одному – настолько чужеродным был рисунок, описываемый волшебной палочкой заклинателя. В отличие от четких, законченных линий наших заклинаний, он напоминал, скорее, арабскую вязь. Моя догадка полностью подтвердилась, когда я начала расспрашивать Дамблдора о происхождении этого волшебства.

«А пароль в его кабинет я все-таки помню, - подумала я, глядя на него, когда он уходил. Впрочем, как знать: может быть он его еще не раз сменит?».

Глава 12

На протяжении всего испытательного срока я, как и следовало ожидать, вела себя примерно. В итоге почти все преподаватели (за исключением Помоны Стебль, которая невзлюбила меня с первых же дней – но о ней отдельный разговор) высказались против моего исключения, и я осталась полноправной ученицей Хогвартса. Меня немного беспокоила только одна вещь. Несмотря на отработку, назначенную мне в эту неделю, я все еще чувствовала свою вину непосредственно перед Филчем. Мне казалось, я обошлась с ним неоправданно сурово. С другой стороны, я бы никогда не снизошла до извинений перед простым слугой – это было выше моих сил. Я долго думала над тем, как бы загладить вину и вместе с тем сохранить лицо. Наконец, как мне показалось, выход был найден.

В один из дней за завтраком Филч получил письмо. По его лицу я увидела, что это событие стало для него чем-то из ряда вон выходящим. В самом деле, никто, включая меня, еще не видел, чтобы мрачный, нелюдимый завхоз получал от кого-то письма. Он схватил конверт и уставился как на него величайшую драгоценность, в то же время пристально изучая надписанный ровным, четким почерком адрес получателя – мол, не ошибка ли это? Нет, все было правильно – получателем значился именно он, Аргус Филч. Правда, насчет отправителя там не было ни слова – я не хотела выдавать себя.

Чувствуя на себе всеобщее внимание, он буркнул что-то неразборчивое, поднялся с места и быстро ушел, чтобы прочесть письмо в одиночестве. Ученики были разочарованы – им было очень любопытно. Я не стала никому говорить, что в конверте содержалось не письмо, а оплаченная подписка на курс «Быстромаг», предназначенный для самых слабых, неопытных магов, или изучающих магию, что называется, «с нуля».

Таким образом, все устроилось как нельзя лучше. Самым сложным было объяснить матери, зачем мне понадобилась лишняя сумма денег в дополнение к моим обычным незначительным карманным расходам. В связи с этим, она даже вызвала меня на каминную связь, чего обычно избегала делать. Лгать я, конечно же, не могла. Можете представить, какой шквал иронии обрушился на мою голову, стоило только леди Алисии услышать, что мне потребовался этот злосчастный «Быстромаг»! Разумеется, мама сразу поняла в чем дело, но не упустила случая как следует повеселиться.

Кстати сказать, за всю историю с Филчем она ругала меня не так сильно, как следовало бы. Конечно, мне довелось выслушать от нее весьма нелестную для меня оценку случившегося, но в целом она была не слишком разочарована моими действиями. Наоборот, в ее голосе мне почудилось даже что-то вроде уважения. Это было странным, но я не собиралась уточнять. Случившегося и так было с меня вполне довольно.

Что же касается самого Филча, то с тех пор он стал меня попросту избегать. Я неоднократно замечала, что стоило мне появиться где-либо, как он тут же торопился уйти, независимо от того, чем занимался. Это быстро заметили и другие ученики. В их глазах я и так уже (совершенно незаслуженно) стала народной героиней, а теперь многие стали откровенно держаться рядом со мной, и что самое худшее – проказничать, зная, что пока я поблизости, Филч их не тронет. Уговаривать их было бесполезно – они только смеялись. Впрочем, они и сами скоро поняли, что я более совершенно не намерена устраивать подобных эксцессов, и не собираюсь поощрять никакие их действия в этом направлении. Мало-помалу, им сделалось скучно всюду за мной следовать. В итоге моя «мышиная свита» как-то сама собой распалась, и я вновь вздохнула свободно.

Я вовсе не собиралась проявлять себя в роли главной нарушительницы дисциплины. В чем я действительно стремилась преуспеть – так это в учебе, и со всей должной скромностью скажу, что в отношении некоторых предметов мне это удалось. По крайней мере, Флитвик и МакГонагалл весьма быстро начали выделять меня среди остальных и даже ставить в пример. Разумеется, мне пришлось как следует потрудиться – даже больше, чем дома. Я старалась учиться даже во сне. По ночам мне часто снились страницы книг, прочитанные днем. Проснувшись утром, я должна была только закрепить изученное на практике, чему посвящала время до завтрака.

Такое рвение принесло ожидаемые плоды. Особенные успехи, как уже было сказано, я сделала в трансфигурации и практическом волшебстве. МакГонагалл и Флитвик постоянно ставили мне высшие баллы и поощряли мои достижения. Последнее выражалось, в основном, в более сложных заданиях. Например, когда прочие ученики пытались превратить булавку в спичку и обратно, МакГонагалл высыпала передо мной целую шкатулку этих проклятых булавок и велела пытаться превратить их все одновременно! Это было адски сложное задание, потребовавшее невероятной по моим тогдашним меркам концентрации внимания. Когда я, наконец, справилась, то чувствовала себя словно выжатый лимон. МакГонагалл, глядя на меня, только покачивала головой, и я не понимала, то ли она недовольна, что я столь долго провозилась и так вымоталась, то ли наоборот удивлена, что у меня все-таки получилось. Как бы то ни было, следующие задания были также значительно сложнее общей нормы.

К слову сказать, я была далеко не единственной, кого профессора стремились обучать по усложненной программе. Только на нашем Когтевране было как минимум четверо учеников, успеваемость которых была намного выше, чем у прочих. В основном, то были выходцы из семей потомственных магов, получившие хорошую подготовку еще дома – как и я сама. Например, Хельга, с которой мы давно уже стали лучшими подругами, делала потрясающие успехи в зельеварении, благодаря чему была на очень хорошем счету у профессора Снейпа. Он постоянно давал ей для практического освоения такие рецепты, какие, на мой взгляд, сложновато было бы освоить даже старшекурснику. А вот я, хоть и успевала по его предмету на «превосходно», подобной чести не удостаивалась ни разу. Впрочем, у Хельги как раз не особенно ладились дела с трансфигурацией и особенно с волшебством – прежде всего по причине несобранности. Зелья же она варила, по моему, совершенно интуитивно. Таким образом, мы с ней прекрасно дополняли друг друга, и Когтевран нашими совместными усилиями, получал все новые и новые баллы.

И все же я стремилась стать лучшей даже среди лучших – если не во всех, то, по крайней мере, в некоторых предметах. Немного поразмыслив, я решила, что в дополнение к трансфигурации и волшебству, смогу подобным образом преуспеть также в Защите от Темных Искусств. Но здесь меня обошли, что называется, «вчистую». Причем, тот, кто это сделал, не был даже когтевранцем.

Здесь я позволю себе небольшое отступление, ибо мне очень хочется немного пройтись по самой манере преподавания профессора Локхарта. Надо сказать, он действительно имел очень своеобразный стиль. Почти никогда не предоставляя нам для обучения фактического материала (заклинаний, магических приемов и прочего), он, тем не менее, раз от разу заставлял нас сталкиваться лицом к лицу с различными формами тех самых Темных Искусств, позволяя нам проявить себя в таких ситуациях самостоятельно. Поговаривали, что второкурсникам Гриффиндора и Пуффендуя, обучавшимся в то время совместно, уже на одно из первых занятий он подготовил сюрприз в виде целой орды пикси, которую, недолго раздумывая, выпустил прямо в класс. Услышав эту историю, я откровенно расхохоталась. Какой же должен был получиться хаос! Особенно при участии гриффиндорцев. В моем представлении они были невообразимо шумными, недисциплинированными, и вообще редкостными лоботрясами, не способными даже правильно держать волшебную палочку. Можно вообразить, что начали вытворять пикси, попавшие, можно сказать, совершенно в свою среду! Да, бывший когтевранец Локхарт по-прежнему оставался отличным шутником. В тот момент я особенно остро завидовала ему, зная, что у меня самой с чувством юмора имеются серьезные проблемы. Последнее, по правде говоря, преследовало меня и в дальнейшем – практически все годы обучения на Когтевране. Распределяющая Шляпа выбрала «наименьшее из зол», но данное обстоятельство как было, так и по сей день остается для меня своеобразным «камнем преткновения», не позволяющем ощутить себя когтевранкой целиком и полностью, без остатка.

Однако, я отвлеклась. Локхартовский метод преподавания поначалу, что и говорить, меня всерьез смутил. Но только поначалу. Впоследствии, я начала находить в нем весомые преимущества. В самом деле, такой подход принуждал нас, учеников, к самостоятельным занятиям, к реальной учебе, выраженной в поисках знаний и практическом их освоении. Теорию мы осваивали по книгам, найденным в библиотеке, а практика, чаще всего, оттачивалась в ходе коллективных обсуждений и тренировок. Лично мне это было очень полезно еще и потому, что заставляло больше контактировать со своим окружением, обмениваться информацией, опытом. Можно сказать, именно Локхарту я обязана тем. что перестала, наконец, быть такой асоциальной и нелюдимой, как поначалу, в первые полтора-два месяца обучения.

Особую сложность (и потому интерес) представлял тот факт, что мы не могли знать заранее, что подкинет нам профессор на следующий урок. Мы пробовали советоваться со старшекурсниками, полагая, что программа обучения осталась такая же, как в прошлом году, но те в ответ только растерянно пожимали плечами. Локхарт был непредсказуем, он ставил в тупик их самих.

Тогда, наконец, мы сообразили, что профессор вовсе не ждет от нас «стандартных» действий по какой бы то ни было «программе». Мы должны были просто наиболее адекватным образом реагировать на различные обстоятельства, перед лицом которых он нас постоянно ставил. В самом деле, ведь в реальной жизни, столкнись мы с каким-то проявлением враждебных Темных Искусств, нам меньше всего помогут заученные, вызубренные схемы поведения! Выручить могут лишь быстрая реакция и умение мгновенно сориентироваться по обстоятельствам. Что же касается собственно необходимой теории, то широкий кругозор и умение нестандартно и творчески мыслить с лихвой окупали отсутствие специфических знаний. По крайней мере, так нам тогда казалось. Практические же занятия у Локхарта только укрепили нас в этом убеждении[1].

И тогда мы начали учить все подряд. Простейшую боевую магию, ограждающие чары, различного рода зелья… Все могло пойти в ход. Одной из наших любимых игр стала «Тысяча и один способ избавиться от пикси». Она заключалась, как и следует из названия, в изобретении различных способов нейтрализовать этих зловредных существ. Вам называют способ, вы можете его раскритиковать. Если не удалось – придумайте свой. И так пока партнер не сдастся. До тысячи мы, кажется, так никогда и не добрались, но лишь потому, что на одних пикси свет клином отнюдь не сошелся. Были, например, еще и колдовские гипножабы, одно присутствие которых могло ввести в транс, поскольку их кожа выделяла какую-то быстро испаряющуюся дрянь. Мы, любознательные когтевранцы, трое суток подряд ставили опыты над одной такой жабой, со всем мыслимыми предосторожностями доставленной в нашу факультетскую лабораторию с Черного озера. Серьезных последствий, к счастью, удалось избежать… если не считать того, что на протяжении нескольких дней после окончания экспериментов в лаборатории стоял совершенно убойный смрад от сваренного наконец Хельгой нейтрализующего зелья. Из двух зол пришлось выбирать меньшее, тем более, что зелье оказалось вполне эффективным, однако для меня до сих пор остается загадкой, как оно не нейтрализовало заодно нас самих.

В другой раз Локхарт притащил нам невесть откуда зачарованную свинью, у которой от какого-то «темного», как он сообщил, заклятия, прорезался певческий дар. Поначалу мы долго не могли понять, что в обретенных свиньей талантах такого «темного». Мол, поет – и замечательно. Тогда Локхарт без долгих объяснений спихнул животное на попечение нашего факультета, и, хитро подмигнув, пожелал нам удачи. После чего с невозмутимым видом принялся пересказывать какие-то малозначительные подробности из собственной биографии. Весь преподавательский сарказм мы оценили в тот же день.

Нам казалось, мы приняли все необходимые предосторожности. Все мыслимые меры безопасности были соблюдены. И, тем не менее, один из нас сделал большую ошибку, принеся в лабораторию колдорадио «чтобы было веселее». «Веселья» нам хватило на всю оставшуюся жизнь.

Едва заслышав «Котел, полный любви», свинья издала восторженный визг и принялась старательно подпевать, причем на редкость фальшиво. Все попытки ее остановить ни к чему не привели. Мы возились с ней несколько часов, и за это время она отдыхала около двадцати минут. Когда же за окнами стало смеркаться, мы, наконец, заподозрили неладное. Чертова свинья и не думала останавливаться.

Все средства, задействованные нами с целью прекратить ее концерт не возымели действия. Единственное, до чего мы смогли додуматься, это выключить радио. Но проклятая свинья к тому моменту успела выучить песню наизусть, так что большого облегчения мы не испытали. Скорее, наоборот. Не имея образца, она принялась фальшивить еще сильнее.

Еще через пару часов к нам заглянула Пенелопа Кристал и настоятельно порекомендовала заканчивать, так как этот непристойный визг, отчетливо слышимый в гостиной напротив, лично ее, да и не только ее, уже слегка достал, а кроме того, скоро вообще отбой. Однако, едва взглянув на наши обескураженные лица, она сообразила, что дело неладно. Тогда, не говоря ни слова, она подошла к клетке со свиньей, и попыталась применить к ней левитационные чары, чтобы унести подальше. Лучше бы она этого не делала!

В мгновение ока на нас обрушился такой чудовищный ультразвук, что мы едва не оглохли. Вернее сказать, мы бы непременно оглохли, и это как минимум, если бы Пенелопа не прервала действие чар и судорожно не сотворила какое-то поглощающее заклятие, которое отчасти защитило нас всех. Я говорю «отчасти», потому что так оно и было. Полностью от такого защититься, по моему, было вообще невозможно. По стенам лаборатории пошли мелкие трещины. С потолка с грохотом рухнула люстра. Что же касается металлической клетки с подопытным животным, то она, упав на пол, разлетелась на осколки, будто стеклянная. Освободившаяся свинья принялась носиться по лаборатории кругами, оглашая воздух пронзительным визгом.

- Включите ей радио! – отчаянно выкрикнул кто-то. – Пусть лучше поет!

Интуитивная догадка оказалась верной. Едва заслышав радио (мы вынуждены были быстро сбегать за новым приемником, поскольку старый тоже вышел из строя в результате воздействия ультразвука), свинья спокойно улеглась подле него и принялась нахрюкивать в такт. Тогда мы стали держать совет.

Физически или с помощью чар перенести свинью в другое помещение уже не представлялось возможным. Любые попытки ее утихомирить (усыпить, парализовать), как мы уже успели выяснить, не имели успеха. Тот, кто ее зачаровал, знал свое дело – любые наши заклинания отскакивали от нее как горох. В последнем также убедилась и Пенелопа, которая сначала не поверила нашим заключениям, списав их на отсутствие опыта. В итоге мы решили оставить все как есть до завтра. Убедившись, что свинья не в состоянии покинуть лабораторию, мы крепко заперли дверь и вернулись в гостиную. Эту ночь всему факультету предстояло провести без сна под «Котел, полный любви» в исполнении новоиспеченной свинопримадонны.

Следующие двое суток фактически прошли в бессильных попытках что-либо изменить. Идти к преподавателям (особенно к Локхарту) нам мешала гордость. Мы перерыли всю библиотеку в поисках описания похожих случаев. Но выход в итоге был найден совсем в другой сфере, даже без использования магии.

К исходу вторых суток мы заметили, что свинья явно совершенствует свои таланты. Она уже почти не фальшивила, и более того, меняла тональность в зависимости от характера песни. Мы воспользовались этим открытием и стали крутить ей грустную, нежную, и, что самое главное, тихую музыку. Эффект был потрясающий. Свинка стала еле слышно хрюкать себе под нос, в точности копируя услышанное. Видя это, мы еще более снизили громкость, в результате чего радио перешло на шепот. Свинка сделала то же самое. И тогда мы связались с радиостанцией и заказали совершенно особую композицию.

Это произошло на четвертые сутки. Мы ждали назначенного часа с таким нетерпением, будто от этого зависело все в нашей жизни. И вот, наконец, голос ведущего:

- А теперь наши уважаемые радиослушатели услышат замечательное произведение юной мисс… да-да, мисс Кристал… под названием… Постойте, это что, шутка?..

- Нет, нет! – простонала Хельга, и ее подхватил почти весь факультет. – Не шутка! На этот раз – нет! Ну пожалуйста!..

- Итак, композиция называется «Тишина»! Слушаем! – справился, наконец, с собой ведущий.

Это было именно то, чего мы все так ждали. Тишина. Глухая, мертвая тишина, воцарившаяся в радиоэфире. Свинка недоуменно покосилась на приемник. Он был по-прежнему включен. Это была музыка. И она тут же попыталась ее воспроизвести. Что ей блестяще удалось.

Так все и устроилось. Мы записали голос ведущего и саму «композицию», после чего крутили ей несколько суток напролет. Свинья исправно молчала. А еще через пару дней один из старшекурсников нашел в Хогсмиде какого-то сумасшедшего коллекционера, готового заплатить целых пятьдесят золотых галлеонов за «свинью, которая умеет петь». Правда, поначалу, когда мы сказали, что любимой песней свинки является «Тишина», он решил, что мы его надуваем. Однако, после того, как мы пригласили его в Хогвартс и продемонстрировали ему все таланты нашей подопытной, он переменил свое мнение.

- Остался последний момент, - сказала ему Пенелопа. – Как вы намерены забрать свинью с собой? Нам не удалось ее отсюда вытащить.

- Не удалось? Это же как раз самое простое! – возразил тот.

Он взял радиоприемник, поманил им свинью, и та пошла за ним, как привязанная. Мы ошалело смотрели ему вслед.

- Век живи, век учись, - сказала Пенелопа, едва придя в себя.

- Жалко беднягу, - сказала Хельга, не сводя глаз со спины коллекционера.

Меня же больше заботила мысль, что мы присвоили, а затем продали как свою собственность подопытное животное, данное нам на попечение профессором Локхартом. Но когда я заявила об этом, все посмотрели на меня как на сумасшедшую.

- Если Локхарт сам когда-нибудь вспомнит о ней, мы вернем ему деньги, - пообещала Пенелопа. – А до тех пор предлагаю создать на основе этих пятидесяти галлеонов специальный факультетский фонд для помощи попавшим в затруднение юным ученикам-когтевранцам. Мало ли, кого они в следующий раз притащат!

Предложение было принято подавляющим большинством голосов. С тех пор «фонд имени Локхарта» существует на Когтевране по сей день и помог уже немалому количеству юных магов. Профессор же за своим имуществом так никогда и не явился. Он, как ни в чем не бывало, продолжал вести занятия, просвещать нас касательно своих многочисленных подвигов и подкидывать нам все новые и новые задачки.

Один из таких уроков врезался в мою память на всю жизнь. Это был момент, ставший, для меня, по сути, точкой отсчета, и открывший совершенно новую плоскость магического искусства.

[1] В дальнейшем, на старших курсах, мы пересмотрели многое из вышесказанного, но тогда, для первого года обучения, Локхарт был просто идеален, поскольку задавал именно наобходимый «тон» – я признаю это теперь, через много лет после окончания Хогвартса (М.Б.).

Глава 13

Тот урок имел место быть где-то в начале ноября. В один из дней профессор Локхарт приготовил нам очередной сюрприз. И по мне, так лучше уж это были бы пикси!

- Ну, кто знает, что это за создания? – весело спросил профессор, демонстрируя нам клетку с несколькими странными существами. Они были сравнительно небольшие – около полутора футов в высоту. У них была гладкая, безволосая, зеленая кожа, огромные темные глаза и заостренные уши. Они что-то непрерывно бормотали и суетились – кажется, в клетке им очень не нравилось. В целом вид у них был довольно забавный.

- Вне всякого сомнения, это замечательный гибрид тролля и лягушки, профессор! – неподражаемо-серьезным тоном с места ответила Хельга.

- Неверно, мисс Вилде! – столь же серьезно возразил Локхарт под общий смех. Зеленокожие существа действительно очень напоминали гротескных большеухих троллей в миниатюре, но этим сходство и ограничивалось. Природные тролли обычно ведут себя относительно спокойно, их характер сродни тяжелому камню – уравновешенному и громоздкому. Эти же твари не останавливались в своем движении ни на миг. Более того, заслышав наш смех они сами принялись довольно мерзко хихикать, словно передразнивая нас.

- Итак, друзья, позвольте представить вашему вниманию… настоящих, живых гремлинов! – пафосно провозгласил Локхарт.

В классе мгновенно наступила тишина. Кто-то ойкнул и снова смолк. Я тоже не могла поверить своим ушам. Гремлины! За каким лысым Мерлином профессор притащил сюда, в Хогвартс эти отродья Хаоса?! И, что характерно, живьем! А самое главное – нам что, теперь предстоит сражаться с ними?!

- Позвольте, профессор, где вы достали это?.. – с явным испугом в голосе поинтересовалась какая-то девочка-гриффиндорка, выразив, кажется, общие чувства.

Сам по себе ее вопрос был вполне закономерен. О гремлинах к тому моменту нам уже было достаточно известно из лекций по истории магии. Профессор Бинс сумел заинтересовать этой темой даже гриффиндорцев, все время норовивших проспать его занятия. Именно от нашествия гремлинов бежали в Европу гунны. Не в силах обороняться от полчищ адских зеленокожих созданий, они вынуждены были бежать через половину континента. Они тысячу раз предпочли вступить в тысячу битв с народами, встречавшимися им на пути, чем повернуть назад. Они готовы были сразиться с любыми человеческими армиями и выиграли множество таких сражений, но их сердца наполнялись ужасом, стоило им только бросить взгляд на оставленные ими земли. Гремлины преследовали их буквально по пятам, и они были вынуждены бежать все дальше и дальше. Гунны были остановлены лишь в Европе, остановлены столь злейшими врагами как римляне и вестготы, которые вынуждены были объединиться специально для этой цели. Тогда они даже не подозревали, кто является их истинным врагом... Обескровленная огромными потерями армия Атиллы, тем не менее, не повернула назад. Беглецы пытались пробиться дальше, в Северную Италию, уже понимая, что обречены. Римские войска вновь встали несокрушимой стеной – и им осталось лишь наблюдать хаос, охвативший уже утвердившуюся было на захваченных землях империю гуннов, когда гремины наконец достигли ее пределов…

Маги Рима затем смогли истребить в разы ослабленное войско гремлинов. После чего принялись изучать оставшихся в живых особей. Многочисленные опыты и теоретические исследования довольно скоро выявили главную ошибку злосчастных кочевников.

Гремлины оказались истинными существами Хаоса. Они являлись практически прямым его воплощением в мире людей. Их главным стремлением было – разрушать. В этом была вся их жизнь. Уничтожать, стирать в порошок все, до чего можно дотянуться. И еще- смеяться, глядя на дело рук своих. Смех порождал разрушения, а разрушения – смех. То был замкнутый круг, и проклятие, лежащее на гремлинах, состояло в том, что они не смогли бы выбраться из него, даже если бы очень захотели. А они не хотели.

Сейчас сложно сказать, какова была их изначальная причина конфликта с гуннами. Но последние, отступая и будучи вынужденными сражаться со всеми, кто встречался на пути, сами того не подозревая, просто вынуждали гремлинов следовать за собой. Кровь, смерть и разрушения, отмечавшие путь гуннов, манили зеленокожих монстров словно луч света – ночных мотыльков. Вот что это были за существа, и несколько представителей их проклятого вида сейчас находились перед нами – ошалевшими первокурсниками.

- Но... они же вымерли... истреблены! – неуверенно произнес кто-то.

- О, разумеется... нет! – оживился профессор Локхарт. – Они не были полностью истреблены во времена так называемого «нашествия гуннов», да и в дальнейшем тоже. Нам ведь нужно было их изучить, верно? Конечно же, сейчас они содержатся с соблюдением всех мер безопасности... буквально по нескольку особей в каждой лаборатории, принадлежащей Министерству Магии конкретной страны. Хотя, в Китае таких лабораторий около десяти, а в большинстве стран их нет вовсе…

- А это не опасно, профессор? – с места выпалила я. – То есть, что, если они разбегутся?

- О, очень опасно, вы правы, - согласился Локхарт. – Более того, подобные случаи в истории уже бывали. Все же, мы идем на такой риск – исключительно во имя науки! Мне с большим трудом удалось уговорить одну из моих горячих поклонниц в Министерстве... скажем так, посодействовать вашему обучению и позволить на некоторое время «одолжить» этих гремлинов. Все – ради молодого поколения! – пафосно воскликнул он. – Разумеется, я должен буду вернуть их обратно, так что... не усердствуйте слишком сильно... ха-ха! А теперь... – он сделал многозначительную паузу, и все обратились в слух. - Кто мне скажет, как нейтрализовать таких существ? Двадцать баллов факультету за правильный ответ!

Различные предложения посыпались дождем – как обычно в таких случаях. Профессор по своему обыкновению не торопился объявлять победителя. Он тщательно заносил в свой блокнот наши идеи, подробно расспрашивая каждого о его мнении, заставлял аргументировать, не упуская ни малейшей детали. Я слушала вполуха, продумывая свой вариант. Хаос... Что можно ему противопоставить?

Разумеется, это должно быть нечто, воплощающее собой порядок и Равновесие. Здесь не подойдут сложные, хитроумные заклинания, чары или зелья – все это слишком сложно устроено, чтобы быть незыблемым. Из лекций и практических занятий по трансфигурации я твердо уяснила, что чем проще устроена любая структура, чем меньше в ней движущихся частей и иных «деталей», тем меньше она подвержена внутренним изменениям, тем она устойчивее и надежнее. А это, в свою очередь, означает, что для решения задачи, поставленной профессором, надлежит обратиться к самым основам мироздания. Только те столпы, на которых держится материальный мир обладают достаточной «простотой устройства» и вместе с тем – энергией, чтобы противостоять энтропии. И имя этим столпам – стихии.

Стихийная магия! Ну конечно!

Мой разум заработал с удвоенной скоростью. Вот, например, вода. В ней нет никаких отличающихся друг от друга частиц, она едина по своей сути. Вместе с тем она всегда стремится занять устойчивое, уравновешенное положение в пространстве. Она стекает с гор и заполняет низины. Она – одна из нескольких стихий, призванных обеспечивать порядок и гармонию материального мира, являясь неотъемлемой его составляющей. Может ли она противостоять Хаосу без остальных, сама по себе? Слишком долго – вряд ли. Мир потому и не рушится, что стихии переплетаются, дополняют друг друга, сливаясь в единое целое. Но несколько секунд... почему бы и нет?

Я уже приготовилась было сказать все это Локхарту, но тут же сообразила, что зря зациклилась именно на воде. Ведь в итоге он непременно потребует от меня продемонстрировать, опробовать мою гипотезу на практике. А с водой.... я не то, чтобы не дружила вовсе, но в то же время предпочитала иметь дело с другой, значительно более близкой, более понятной мне стихией, работа с которой всегда давалась мне с поразительной легкостью. То был воздух.

Большинство «воздушных» заклинаний мне не нужно было даже учить. Знание приходило само – словно из самых потаенных глубин моего сознания. Одним из первых воспоминаний в моей жизни был веселый, легкий смерчик, в угоду мне раскачивающий игрушки, подвешенные над детской кроваткой. Я не приманивала его – он явился лишь потому, что я понравилась ему, сама того не подозревая. В течение долгих лет он развлекал меня – и вот однажды я научилась им управлять. А он был только рад этому.

В том, собственно и заключается вся суть стихийной магии. Невозможно по своей воле взять и овладеть какой-либо стихией – будь то воздух или что-то другое. Мы слишком ничтожны по сравнению с ними. Стихии сами выбирают себе магов – тех, кто им нужен. Тех, кто может служить им как бы «проводником». Иной раз они сами заранее, за миллионы лет решают, кто это будет, а решив – устраивают так, что этот человек в свое время появится на свет от обычных человеческих родителей. После чего с готовностью подчиняются своему избраннику, зная, что он оправдает все их ожидания. Таким образом, стихии сами решают, через кого будут проявлять себя. Такова их воля. Мы здесь ничего поделать не можем – только принять их решение.

Скажу больше – данный принцип лежит в основе не только стихийной, но и любой другой магии. Глупец тот, кто выучил какое-либо заклинание и думает, что «овладел» им! На самом деле, это он оказался в заложниках у заклинания! Магия овладевает нами – и не иначе! Если вам легко дается какая-то область магического искусства – знайте, что от вас здесь, собственно, ничего не зависит. Просто нечто неведомое, несоизмеримое с вашим обычным восприятием взяло вас, так сказать, «в оборот». После чего вам остается лишь подчиниться и быть хорошим «проводником». Любые ваши попытки «овладеть» этой силой как своей собственностью – ни к чему хорошему не приведут, поверьте. Изучая магию вы всего лишь подаете ей знак, делаете себя открытым ей, изъявляете готовность и идете ей навстречу... и на этом все. Что будет дальше – зависит уже не от вас.

Обычно такие вещи скрываются за обилием деталей, нюансов, присущих разнообразным магическим ритуалам и заклинаниям. Стихийная же магия очень проста и, не побоюсь этого слова, «примитивна» в своей основе – вот почему для непосвященных данное свойство проявляется в ней значительно более отчетливо.

Все это мама объяснила мне еще несколько лет назад, когда я в дополнение к «воздушным» безуспешно пыталась освоить некоторые заклинания огненной стихии. «Слишком долго не получается – значит, лучше даже не пытайся. Только время потратишь», - говорила она. С тех пор мои домашние задания были сосредоточены лишь вокруг небольшого количества общих дисциплин, которые я уже упоминала и которые давались мне легче всего – и мне ни разу не пришлось пожалеть о таком раскладе, ибо скорость, с которой я их осваивала, впечатляла даже много повидавшую леди Алисию. Что же касается собственно магии воздуха, то она была для меня, скорее, развлечением, и не входила в перечень ежедневных занятий. Что не мешало мне вполне успешно, а в отдельных случаях просто виртуозно применять ее на практике.

Вот и сейчас я была уверена, что справлюсь с этими несколькими гремлинами, если у меня за плечами будет такой родной и знакомый ветер. Не колеблясь, я подняла руку, а когда Локхарт обратил на меня внимание и позволил высказаться, принялась отвечать.

- Браво, мисс Блейдвинг! – сказал он наконец, подробно расспросив меня о деталях. – Я склоняюсь к мысли позволить вам продемонстрировать...

- Так нечестно! – завопила какая-то слизеринка. – Почему всегда она?!

- Потому что профессор сначала хочет позволить этой выскочке облажаться, а затем дать выступить тем, кто действительно умеет обращаться со стихийной магией! – Отчетливый, холодный, язвительный голос заставил меня буквально замереть на месте от гнева. – Не так ли, профессор Локхарт?

Глава 14

- Что вы имеете ввиду, мой юный сэр? – немедленно повернулся Локхарт к оскорбившему меня ученику.

Справившись с собой, я также обернулась. Я знала этого ученика, правда, не очень хорошо. Его звали Анатолий Долохов. Я запомнила его еще с того момента, когда нас распределяли по факультетам. Возможно, не только потому, что он являлся сыном своего отца (так называемые «Пожиратели смерти» для меня в ту пору были чем-то вроде запретной экзотики), но, главным образом, из-за его удивительного высокомерия и холодности по отношению к окружающим. Эти качества выделяли его даже среди слизеринцев. Кроме того, он был очень умен, аристократичен, и на момент поступления в Хогвартс уже прекрасно владел некоторыми заклинаниями, имеющими прямое отношение к боевой магии – в чем с начала семестра успели убедиться довольно многие недовольные его поведением сокурсники. Интересно, что он практически никогда не начинал драку сам. Однако, его вызывающие манеры могли довести до белого каления и спровоцировать кого угодно. После этого он расправлялся со своим противником быстро и безжалостно. И я еще никогда не видела, чтобы он оказался побежденным.

Его не любили ни преподаватели, ни другие ученики. Я была поражена, когда случайно, проходя мимо беседующих МакГонагалл и Флитвика, услышала, как первая откровенно называет Долохова «волчонком». И это Минерва МакГонагалл, бывшая для меня безусловным образцом справедливости и рассудительности! Что же касается учеников, то я полагаю, добрая половина курса вздохнула бы с облегчением, если бы однажды его исключили насовсем.

Мне же он наоборот казался весьма привлекательным, хотя общаться я с ним не собиралась. Как, впрочем, и он со мной. Я была всецело поглощена учебой. Он, по всей видимости, большую часть времени посвящал тому, чтобы обрести значительный авторитет в глазах других (прежде всего – слизеринцев). Мы просто не мешали друг другу жить так, как считаем нужным... до этого момента.

- Я имею ввиду, профессор, что теория – отличная вещь, но она никогда не заменит практики, - ответил Долохов. – Когтевранка выложила правильную теорию, но я готов ставить те же 20 баллов, своего факультета, что у нее кишка тонка применить эту теорию должным образом. Давайте откроем клетку и посмотрим, что она будет делать!

- Хотите сказать, что лишь вы сможете потом загнать их обратно? О, только не нужно доказывать мне, юный сэр, будто вам уже доводилось сражаться с гремлинами! – рассмеялся Локхарт, а вслед за ним многие другие ученики. Я тоже криво улыбнулась, но тут вдруг меня охватило легкое сомнение. Что-то подсказывало мне, что этот зарвавшийся слизеринец кое-в чем может быть прав...

- Разумеется, нет, профессор, - невозмутимо согласился Долохов. – Мне не доводилось сражаться именно с гремлинами. Но видите ли, эти когтевранцы хороши только тогда, когда дело происходит в уютно обустроенной лаборатории, среди книг и свечей, когда им некуда спешить, и нет ничего, что бы им реально угрожало. А с этими тварями, - он кивнул на клетку с гремлинами, - судя по всему, такой номер не пройдет. Может быть, лучше сразу разрешите попробовать мне, профессор?

Локхарт на сей раз ничего не ответил, а просто задумался. На лицах слизеринцев сияли торжествующие улыбки. Когтевранцы же, все как один вопросительно уставились на меня. Я была их надеждой. Мне следовало что-то сказать в свою защиту... но я продолжала стоять как вкопанная, тем самым вселяя в них все большую неуверенность. Слова Долохова еще звучали у меня в ушах. Лаборатория... книги... свечи... Некуда спешить... Все верно, ведь именно так я и привыкла учиться! Размеренно, не торопясь, заучивать полезные заклинания, проводить эксперименты... Что из того, что все изученное было верным и справедливым? Как это поможет мне сейчас, если Локхарту в самом деле придет в голову открыть клетку?

- Я все же склоняюсь к мысли позволить мисс Блейдвинг... – начал Локхарт.

- Сорок баллов! – спокойно произнес Долохов. – Сорок баллов с Когтеврана, если она не справится, и сорок Слизерину, если справлюсь я!

- А если справлюсь я, а до тебя очередь так и не дойдет? – не удержалась я.

- Тогда наоборот. Сорок вам и сорок – с нас. Все по честному.

- А если не справится никто?

- Тогда это уже не будет иметь значения, но уверяю вас, профессор Дамблдор снимет с обоих аж по восемьдесят! – рассмеялся Локхарт. - А меня просто уволит. Если, конечно, к тому моменту мы все еще будем живы. Но знаете... мне нравится идея! Итак, мисс Блейдвинг! Прошу вас! Сорок баллов на кону!

- Ставки сделаны, ставок больше нет! – шепнула мне Хельга. – Давай, Мелл! Не подведи нас!

Я словно в полусне сделала несколько шагов вперед и оказалась напротив клетки с гремлинами. «Не подведи»! Хорошо сказано! Неужели это все происходит сейчас со мной?

Локхарт, тем временем, уже возился с замком клетки. Я поудобнее перехватила волшебную палочку и постаралась, насколько могла, собраться с духом. Будь, что будет!

Я начала действовать в тот же миг, как небольшая решетчатая дверца начала приоткрываться. Тугой клубок воздуха с силой лошадиного копыта ударил в грудь первого же гремлина, устремившегося к выходу, и отбросил его назад. Есть! Работает!

Я недооценила коварство этих адских созданий. Тот гремлин, по которому пришелся первый удар, еще в полете вдруг плотно свернулся в комок, превратившись будто бы в скользкий, упругий, зеленый мяч. Другие гремлины мгновенно прильнули к боковым стенкам клетки, чтобы он не задел их. А он, использовав силу моего же заклинания, которая позволила ему оттолкнуться от задней решетки, с устрашающей скоростью прыгнул по прямой обратно к выходу.

Я замахнулась для нового удара, но было уже поздно. Если бы у меня было больше опыта, и я обладала лучшей реакцией, то возможно, я сумела бы его остановить. Но всего вышеперечисленного у меня еще не было и быть не могло. Поэтому едва я отвела руку с волшебной палочкой немного назад, как того требовал рисунок заклинания, как на моем запястье уже сомкнулись клыки мерзкого существа.

Я дико вскрикнула от пронзительной боли и, едва не выронив волшебную палочку, свободной рукой попыталась оторвать от себя гремлина. Остальные твари, не теряя времени даром, тоже принялись выпрыгивать из клетки. В отчаянии, я взвихрила воздух вокруг себя, рассчитывая, что образовавшийся небольшой смерч хотя бы притянет их ко мне, не позволив разбежаться… И тут пространство расчертили пять ледяных стрел.

Они возникли с интервалом буквально в долю секунды, практически одновременно. Каждая из них нашла свою цель, превратив освободившихся было гремлинов в застывшие ледяные скульптуры. Последним оказался тот, что вцепился в меня, после чего я, наконец, смогла от него избавиться. Моим первым побуждением было отшвырнуть его подальше, но даже в такой момент я помнила, что Локхарт просил сохранить гремлинов живыми. Поэтому я относительно аккуратно, чтобы не расколоть, поставила застывшего гремлина на преподавательский стол рядом с клеткой (что стоило мне, вдобавок, обмороженной ладони).

- Спасибо, профессор! – повернулась я к Локхарту, как только ко мне вернулась способность говорить. – Если бы не вы...

- Я тут ни при чем, юная леди! – возразил Локхарт. – Благодарите лучше его! – и он указал куда-то за моей спиной.

Я обернулась и изумленно уставилась на Анатолия Долохова. Он ухмылялся, глядя мне в глаза, и небрежно поигрывал волшебной палочкой, которая все еще исходила снежной изморозью.

- Он? Один?.. Нет, я не верю! Не могу поверить! – Я снова обернулась к Локхарту. – Профессор, там было пять... пять «Гласио»... почти одновременно! Он не мог!..

- Это правда, Мелл, - сказала вместо Локхарта Хельга. – Я бы тоже не поверила, если бы не увидела своими глазами. Он действительно это сделал. Я даже ничего понять не успела...

- Но... как?

- Знаете... мне тоже интересно, - признался Локхарт. – Такая скорость... и точность! Как вам удалось, молодой человек?

- Я тренировался... в отличие от некоторых «теоретиков», - кивнул он на меня, снова ухмыльнувшись. - Простой ответ, правда?

- Что ж, полагаю, Слизерин сегодня честно заслужил свои сорок баллов! – объявил Локхарт итог урока. – Чего, к сожалению, нельзя сказать о Когтевране…

- Который их потерял, - не преминул напомнить Долохов.

- Хм... да... кажется так. Печально, но слово надо держать! – с явным неудовольствием подтвердил Локхарт. – Занятие окончено!

Разгром был полным. У меня даже не осталось сил на ненависть к этому проклятому слизеринцу. Такого унижения я не испытывала никогда в жизни.

- Не переживай, Мелл, - утешала Хельга, когда, поддерживая за плечи, вела меня в медицинское крыло, к мадам Помфри. – У тебя с самого начала не было никаких шансов. И не могло быть. А этому Долохову я с сегодняшнего же дня устрою такую веселую жизнь, что надолго запомнит! Есть у меня в запасе пара десятков еще не опробованных приколов... Просто не на ком до сих пор было их испытать – «подопытных» было жалко!

- Не надо! – с усилием произнесла я. – Это было бы несправедливо... неправильно. Послушай... не хочу показаться грубой, но оставь меня, если можно. Мадам Помфри обо мне позаботится.

- Не вопрос. Я понимаю. Жду тебя в гостиной!

Мне действительно было о чем подумать, пока Помфри замазывала какой-то желтой дрянью глубокие кровоточащие следы от укусов (попутно она уверяла меня, что уже к завтрашнему дню они исчезнут навсегда) и колдовала над обмороженной рукой. Едва немного придя в себя, я принялась размышлять.

Как я могла так ошибиться? Как могло произойти, что все мои знания, все, чему я обучилась до сих пор, оказалось бесполезным? И что мне теперь делать?

Ответы, как это часто со мной бывало, пришли словно сами по себе. Никакой ошибки не было. Как и сказал Долохов, и как я сама уже почти успела убедиться, моя теория насчет гремлинов была верна. Мои колдовские силы, сколько бы их не было, тоже никуда не делись. Ветер благоволил мне, был частью меня, я была открыта ему. Я все делала правильно.

Так почему же я проиграла? Чего мне не хватило чтобы победить?

Ответ был очевиден. Только скорости и точности реакции, какими, несмотря на свою молодость, обладал мой оппонент. Где и в каких условиях он успел получить этот опыт – другой вопрос. Важно то, что если бы мне удалось развить все это в той же степени и соединить с уже имеющимися знаниями, то равных мне не стало бы на всем курсе... а возможно, даже на ближайших старших.

Тогда я даже не подозревала, что вышеописанные выводы в значительной степени скорректируют направление всей мой дальнейшей жизни. Я не отдавала себе отчет в том, что сегодня впервые соприкоснулась с настоящей боевой магией в действии. Вместо этого я размышляла о человеке, который независимо от причин познакомил меня с ней. Я искренне ненавидела Анатолия Долохова и одновременно восхищалась им. И я решила любой ценой выяснить, каким путем он шел, чтобы прийти к сегодняшней победе.

Глава 15

С тех пор Локхарт стал довольно часто приглашать Долохова ассистировать себе. Как правило – в тех случаях, когда требовалось продемонстрировать молниеносную реакцию и отличное владение направленными боевыми заклинаниями. Нечего и говорить, что поначалу я была, мягко говоря, недовольна таким нарушением своей «монополии». Но потом я заметила, что Анатолий, вопреки ожиданиям, совсем не стремится подмять под себя это дело полностью. В те области, где я была заведомо сильнее (например, там, где требовалось применить чары, дающие стабильный эффект), он попросту не лез, предоставляя мне возможность спокойно набирать баллы для Когтеврана. Профессор подметил это очень быстро, и в итоге начал приглашать нас то по очереди, а то и обоих сразу, предоставляя прочим ученикам возможность оценить и сравнить эффективность наших действий в каждой конкретной ситуации. Готова спорить, он и сам толком не знал, каким заклятием выгоднее всего бороться, скажем, с ядовитым шиповником или с плотоядными осами Вер-Дойля. Но мы с Анатолием старались превзойти друг друга изо всех сил, и правильное решение неизменно находилось. Так со временем у нас на ЗОТИ установилось нечто вроде соревнования – еще не вполне дружеского, но уже не агрессивного. Причем, многое зависело не только от нашей подготовки, но и от характера задания, которого мы наперед предсказать не могли – а это лишь добавляло азарта. Постепенно мы перестали презрительно коситься друг на друга, потом начали здороваться, а уже через несколько недель нас можно было застать за одним столом в библиотеке – склонившихся голова к голове над каким-нибудь запыленным фолиантом с описаниями древних защитных заклятий.

Не то, чтобы я начала полностью доверять Анатолию. Напротив, с тех пор, как я узнала его получше, в его присутствии я не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Его аристократические манеры и неподражаемая издевательская ирония оказались всего лишь ширмой, маской, за которой скрывалась угрюмая, холодная, мрачная сущность. Было в нем что-то неуютное, настораживающее, даже хищное; что-то воистину волчье. Казалось, он был начисто лишен потребности в общении с людьми. Если рядом не было других учеников, он мог молчать часами, размышляя о чем-то или посвящая время отработке новых боевых заклятий. Однажды я прямо спросила, не оборотень ли он. «Нет», - так же прямо ответил Анатолий, глядя мне в глаза. И я поняла, что это правда. Он просто не мог солгать. По крайней мере, в тот раз…

Но одновременно он и притягивал – возможно именно своей молчаливостью, под которой лишь изредка можно было уловить отблески неистового ледяного вихря, кипевшего в его душе. Находясь вместе, мы больше молчали, чем говорили. В таких случаях он вполне мог обходиться двумя-тремя словами за вечер, совершенно не интересуясь тем, что его не касалось. Я же, в свою очередь, никогда не просила его рассказать о себе… особенно об отце и других Пожирателях, хотя в действительности была очень заинтересована этой темой. И была вознаграждена – со временем он стал рассказывать сам. Скупо, обрывками, но все же в итоге я смогла из услышанного сложить более-менее полную картину.

Постепенно наши разговоры становились все длиннее и содержательнее, хотя для повседневного общения нам уже вполне хватало не то, что нескольких слов, а взглядов – настолько хорошо мы начали чувствовать друг-друга. Он интересовался моим обучением до поступления в Хогвартс, просил продемонстрировать многие заклинания, а взамен согласился обучить меня основам дуэльного искусства.

- Ты должна почувствовать сам характер того, что делаешь, - говорил он. – Слиться с заклинанием в одно целое. Иначе ничего не выйдет. Попробуй еще раз.

- Грубость и примитивизм - вот весь их характер, твоих чертовых заклинаний! – сквозь зубы процедила я, в очередной раз поднимаясь и отряхиваясь.

- Совершенно верно, - без улыбки подтвердил он. – Хорошее боевое заклятие сродни огромному каменному валуну, свободно падающему с неба. Грубо и прямолинейно – вот именно. Но попробуй, останови!

- Кто тебя этому научил?

- Родственник… опекун. – Он заметно поморщился, словно это было ему неприятно. – Старший брат моего отца, не связанный Черной меткой Пожирателей, а потому сумевший в свое время отвертеться от Азкабана. Я ненавижу его за это!.. И за многое другое! - вдруг с неожиданным чувством признался Анатолий. – Но он – настоящий мастер боевой магии… и хорошо обучил меня. Мы продолжаем?

- Разумеется. Знаешь, если он и впрямь такой мастер, я бы не отказалась с ним познакомиться.

- Не советую, - мрачно усмехнулся Анатолий.

- Почему?

- Потому, что… Скажем так, наши с ним уроки проходили… далеко не самым приятным образом. И почти всегда – помимо моего желания. Не хочу, чтобы с тобой было так же.

- Прости. Я не хотела… - Да, теперь многое встало на свои места…

- Ничего. Давай снова, вместе. Раз, два… Virgis!!

Вот теперь заколдованный манекен с заранее заложенным в него отталкивающим контрзаклинанием так и не успел применить последнее. Два длинных серебристых жгута, с резким щелчком вырвавшиеся из наших палочек, оставили на его груди широкие, дымящиеся следы.

- Вообще-то, ему сейчас положено упасть на землю и корчиться от боли, - задумчиво произнес Анатолий. - Чтобы нанести этим заклинанием хотя бы поверхностные раны, требуется очень большая колдовская сила, которой у нас пока нет. Но вот шокирует оно всегда, даже в руках новичка.

- Знаю. Полезная штука, - кивнула я.

Как показало время, тренировались мы совсем не зря. Возможно, мне уже тогда следовало догадаться, что наши с Анатолием успехи на ЗОТИ вызовут закономерную зависть многих других учеников, в особенности с Гриффиндора. Наши когтевранские и слизеринские сокурсники хоть и посматривали с неодобрением, но не протестовали в открытую, позволяя нам набирать баллы в общую копилку, а терпеливые и миролюбивые пуффендуйцы просто помалкивали. Тем не менее, даже среди последних нашлась парочка особо недовольных, в итоге примкнувших к основной гриффиндорской «армии возмездия». Впрочем, «армия» - слишком громко сказано. Когда мы с Анатолием по дороге к излюбленному нами укромному местечку на берегу Черного озера (мы уходили туда почти каждый вечер, чтобы спокойно позаниматься в тишине) впервые наткнулись на их засаду, то насчитали всего шестерых, четверо из которых носили гриффиндорские шарфы. Их вожак очень ясно, коротко и доходчиво объяснил свою позицию и уже приготовился развязать драку, но тут его внимание было отвлечено кое-чем, что впоследствии несколько уравняло наши шансы.

- Так ты за этим нас сюда привел, Мартин? – спокойно и в то же время насмешливо поинтересовался один из гриффиндорцев. Это был высокий, широкоплечий, русоволосый парень с благородными чертами лица и открытым взглядом серо-голубых глаз. – Нападать вшестером на двоих, одна из которых – мирная и тихая когтевранка? Речь, кажется, шла о том, что тебе необходима помощь в поединке с несколькими «зарвавшимися выскочками» с других факультетов?

- Это они и есть. А насчет их мирного вида особо не обманывайся. Когтевранку ты видел в деле на ЗОТИ. Да и этого волчонка тоже, - он кивнул на Долохова. – Между прочим, я слышал, что он однажды в одиночку уделал чуть ли не половину своих слизеринских сокурсников. Теперь хочу проверить, так ли он хорош на самом деле.

- Увидишь! – чуть слышно прошептал Долохов. Его рука уже давно лежала на рукояти волшебной палочки. – Мелл, я думаю, надо напасть прямо сейчас, пока они выясняют отношения. Так у нас больше шансов.

- Ни в коем случае! - прошипела я. – Нападем – и нас же выставят виноватыми, кто бы ни победил! Тем более, что этот блондин, кажется, всерьез недоволен. Давай подождем и посмотрим.

- Думаешь, он за нас?

- Не исключено.

Из-за этого краткого обмена мнениями я не слышала, что ответил вожаку блондин, но судя по тому, что лицо первого мгновенно пошло красными пятнами, ответ пришелся ему не по вкусу.

- Если боишься их, Альберт – так и скажи, а потом проваливай! – зло произнес он. – В следующий раз найдем вместо тебя кого-нибудь другого, у кого кишка не настолько тонка!

- Ты назвал меня трусом?

- Да, черт возьми! Ты ведешь себя как последний трус!

Мгновение эти двое стояли неподвижно, сверля друг друга напряженными взглядами, а затем разом выхватили палочки. Но блондин по имени Альберт оказался быстрее, и палочка соперника, вырванная из руки последнего разоружающим заклинанием, упала к его ногам. Не глядя, Альберт сделал шаг вперед, и отнятая палочка жалобно хрустнула под подошвой его ботинка.

- А вот за это – ответишь! – злобно прошипел Мартин, держась левой рукой за запястье правой и устремив взгляд на обломки своей палочки.

- Что? Ох, прости, я не заметил… - На лице Альберта расплылась ехидная улыбка. – Что ж, если желающие называть меня трусом закончились, то… - он сделал небольшую паузу, оглянувшись на нас, и еле заметно подмигнул. После чего вновь обернулся к своим. - Счастливо оставаться, ребята! Я не желаю участвовать в этих грязных интрижках. Позовите, когда займетесь чем-нибудь более стоящим.

С этими словами он развернулся и твердой походкой направился прочь.

- Неплохо, - прошептал Долохов. – Теперь всего четверо вооруженных… Ты была права, Мелл. Знаешь, а он ничего, этот Альберт! Хоть и с Гриффиндора…

В этот момент вожак выхватил волшебную палочку у своего сокурсника, который стоял к нему ближе всего, и оттолкнув его, нацелился в спину Альберту. Но тут последний из гриффиндорцев схватил его за руку.

- У нас есть дела поважнее, Мартин, - напомнил он, кивком указав в нашу сторону.

- Когда начнется, в первую очередь защищай нас обоих, отбивай их заклятия, - шепнула я Долохову. – Ты быстрее, и опыта в драках у тебя больше. А я буду атаковать под твоим прикрытием.

- Разумно, - кивнул он. И тут же толкнул меня вниз, уберегая сразу от трех лиловых молний, сверкнувших над головой.

Глава 16

Битва была ожесточенной, но короткой. Нам обоим порядком досталось от Мартина, но под непрерывным потоком моих заклинаний, которые я метала, не заботясь о защите, он не устоял. После этого остальные последовали за ним очень скоро. В итоге вся пятерка врагов (обезоруженный своим же вожаком не отступил, но продержался всего пару мгновений) в бессознательном состоянии лежала вповалку на земле. Двоих последних сразил Долохов, которому в итоге стало просто скучно отражать их неумело нацеленные, слабенькие заклинания. Думаю, он справился бы даже в одиночку. А может и нет, если учесть, что его правое запястье к концу сражения представляло собой сплошной синяк.

- Этот Мартин неплохо обучен «Экспеллиармусу» - задумчиво произнес он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Но неужели он полагал, что я способен выпустить палочку из рук прежде, чем упаду без сознания? Да и после тоже?

- Дай взглянуть, - раздался позади чей-то спокойный, мягкий голос.

Мы резко обернулась, шарахнувшись в сторону и вскидывая волшебные палочки, но беспокойство было излишним. В девочке, стоявшей перед нами, не было ничего угрожающего. Ее ладони были открыто повернуты к нам – она была безоружна. У нее были пшеничного цвета волосы, немного отдававшие в рыжину, а в спокойном и даже слегка наивном взгляде ее серых глаз читались сочувствие и понимание. На вид ей было лет одиннадцать-двенадцать. Цвета ее форменного галстука указывали на несомненную принадлежность к факультету Пуффендуй.

- Твоя рука. Позволь мне взглянуть, - повторила девочка. – Может, смогу помочь.

- Зачем тебе?

- «Зачем»? Странный вопрос. Я это умею, вот и все. У нас в роду почти все знахари и целители. Так позволишь или нет?

Мгновение Долохов колебался, а затем протянул ей поврежденную руку. При этом он посмотрел на меня, а потом очень выразительно – на незнакомку. «Приглядывай за ней, и если что…». Я кивнула, но почему-то была уверена – девочка и впрямь хочет помочь.

- Как тебя зовут? - вслух поинтересовался у нее Анатолий.

- Мари. Когда ты родился?

- Что?

- Когда ты родился? Я имею ввиду год, месяц, число и время суток.

- Это важно?

- Да.

- Ответь ей, Анатолий, - вмешалась я. – Похоже, она действительно знает, что делает.

- Двадцать четвертое марта 1981 года, - после небольшой паузы, ответил он. - Но я все равно не понимаю, какое это имеет значение.

- А время?

- Откуда я знаю?!..

- Хорошо. Разверни ладонь… вот так.

Я заинтересовано подалась вперед. Мари уже что-то чертила волшебной палочкой на ладони Долохова. Примерно так же, как я постоянно чертила руны на своей, но этот странный рисунок не имел с рунами ничего общего. По завершении он на миг вспыхнул густо-фиолетовым цветом и сразу погас.

- Ночь, - уверенно сказала Мари. – Немного за полночь, если точнее. Интересно…

- Послушай, если твое лечение заключалось именно в этом, то оно не помогло… - Долохов, кажется, начал терять терпение.

- Совсем нет. Пока я всего лишь хочу понять, что из живущего и растущего под этим Солнцем и Луной окажется для тебя сейчас наиболее полезным.

Она принялась чертить на земле какую-то сложную диаграмму. Мы переглянулись. Долохов, пожав плечами, коснулся своего распухшего запястья волшебной палочкой и что-то прошептал.

- Вот так-то лучше, - удовлетворенно произнес он, шевеля пальцами. – И без всяких заумных вычислений.

- Примитивнейшее обезболивающее заклятие… Снимает боль, но не убирает ее причину, - отстраненно сообщила Мари, не отрываясь от своей диаграммы. – Потерпи немного, ладно? Хм… Листья ромашки и лепестки подснежника – кто бы мог подумать?..

- Что?

- Только вот ромашек я здесь не вижу, - с сожалением сказала Мари. – Зато подснежники должны быть… Посидите здесь, я сейчас.

Она медленно пошла куда-то в сторону, глядя себе под ноги. Отойдя на десяток шагов, она остановилась, опустилась на колени и принялась осторожно ворошить тонкий слой снега и мерзлую, опавшую листву под ним. Когда она вернулась, в ее ладонях был небольшой корешок-луковица.

- Подснежник? Но ты говорила о лепестках, - напомнила я.

Вместо ответа Мари прикоснулась к луковице волшебной палочкой, и из нее пополз тонкий ярко-зеленый стебелек. Через пару минут она уже бережно держала прекрасный цветок с нежными, белыми лепестками. Он продолжал расти, и вот первый из лепестков уже упал в ее подставленную ладонь. За ним последовали другие, и скоро цветок вновь увял, а затем вовсе усох обратно до луковицы. После этого Мари отнесла подснежник обратно и посадила на том же месте, где и взяла. Возвратившись, она продемонстрировала нам несколько белых лепестков, которые остались удивительно свежими и чистыми. Даже Анатолий был заинтригован.

- Что теперь? – с едва скрываемым любопытством спросил он.

- Теперь все будет намного проще.

Мари шепотом произнесла над собранными лепестками какое-то короткое заклинание, и те, словно живые, облепили запястье Анатолия. Еще одно заклинание, уже с прикосновением волшебной палочкой – и синяк исчез как будто его и не было.

- Потрясающе, - тихо сказала я. – Анатолий, кажется я поняла, как она это сделала… Помнишь, я показывала тебе руны и направляющие заклинания к ним?

- Не вижу связи… Но метод действенный, признаю - он впервые взглянул на Мари с уважением.

- Принцип тот же, вот что! Руна – это ведь просто рисунок, схема, отражающая определенный тип энергии из тех, что присутствуют в нашем мире. Своими заклинаниями мы можем направить ее куда нам хочется, выбирая за основу ту руну, которая будет эффективна в каждом конкретном случае. А она, - я кивнула ни Мари, - примерно таким же образом смогла направить нечто большее – саму жизненную силу подходящего именно для тебя растения! Ох, насколько же сложной должна быть эта наука!.. Растений-то миллионы, в отличие от рун! А ведь использовать можно не только их! Я права?

- Так и есть, - кивнула Мари. – Только руны должны быть более универсальными. Чистую жизнь можно направить лишь на исцеление такого же живого существа, и ни в какую другую сторону… Вообще, это здорово, что ты понимаешь. Как тебя зовут? Ты с Когтеврана, верно? Я видела, как ты отвечаешь на уроках, но профессора все время называют тебя только по фамилии.

- Меня зовут Мелони… А это Анатолий. Анатолий Долохов.

- Мария Эрнеста Санчес де ла Вега, - представилась она полным именем. – Очень приятно.

- И мне, - неожиданно сказал Анатолий. – Знаешь, никогда не думал, что скажу это кому-то с Пуффендуя, но… спасибо. А можно называть тебя Мари?

- Конечно. И да, на здоровье, - улыбнулась она.

В этот момент вожак гриффиндорцев начал приходить в себя. Я нацелила на него волшебную палочку, а Долохов лишь легко поигрывал своей, сохраняя, впрочем, полную готовность при необходимости молниеносно пустить ее в ход. Но вожак не собирался делать глупостей. Оценив обстановку, он растолкал подельников, буркнул в нашу сторону что-то злобно-угрожающее, и вся пятерка дружно заковыляла по направлению к замку. Я проводила их долгим взглядом, а затем повернулась к Мари.

- Послушай, если они станут цепляться к тебе из-за того, что ты нам помогла – только скажи. Мы сумеем тебя защитить, поверь. Правда, Анатолий?

- Точно. А еще лучше заранее отловить их поодиночке и объяснить, что им следует держаться подальше и от нас, и от Мари. Эх, сразу надо было…

- Согласна.

- Но я ведь не сделала им ничего плохого! – недоуменно сказала Мари. – Почему они должны…

- Ты просто их еще не знаешь, - серьезно произнесла я. – А на всякий случай… Дай-ка руку!

Мари секунду поколебалась, а затем протянула мне ладонь. Я прикоснулась волшебной палочкой к подушечке своего большого пальца.

- Lamina!

Из моей руки закапала кровь. Я обмакнула в нее кончик волшебной палочки и начертила на тыльной стороне ладони Мари охранный знак из совмещенных рун Альгиз и Гебо. Затем, склонившись над знаком и удерживая перед внутренним взором образы наших врагов, я нашептала ему необходимое заклятие. Рисунок послушно замерцал и исчез, растворившись под кожей.

- Вот, - удовлетворенно произнесла я. – Теперь, если кто-то из них будет тебе угрожать, я сразу почувствую. И приду на помощь.

- Научи меня как это сделать. Чтобы и я чувствовал, если у нее возникнут проблемы, - Долохов уже закатывал рукав мантии. – Да и нам с тобой тоже не мешало бы обменяться таким… знаком. Как считаешь?

Под моим наблюдением Долохов выполнил ритуал почти безупречно, а Мари остановила кровь у нас обоих. Я бы справилась и сама, но хотела взглянуть, как это сделает она. И не зря: ее заклинание при всей внешней простоте сработало значительно быстрее и оказалось совершенно безболезненным. Я постаралась запомнить его.

- Никогда не видела ничего подобного, - призналась Мари. – Эта твоя рунная магия… Скажи, а все руны пишутся кровью?

- Зависит в первую очередь не от руны, а от того, зачем ты ее чертишь. От самого ритуала, - охотно объяснила я. – Так, например, если руна чертится с целью получения какой-то не зависящей от тебя информации, то твоя кровь совершенно не обязательна. А вот охранные руны почти всегда требуют крови хозяина. Но в целом… да, руны любят, когда их выкармливают кровью. Некоторые даже больше, чем другие. От этого они становятся в разы сильнее.

- Например? – заинтересовался Долохов.

- Турисаз. Мощная руна… и очень тяжелая. Она почти всегда нуждается хотя бы в нескольких каплях крови, где бы не использовалась. А еще Беркана.

- Руна возрождения и роста? – полувопросительно уточнил Долохов, продемонстрировав тем самым, что кое-что запомнил из моих давнишних рассказов.

- Она воплощает собой любое плодотворное движение: рождение, расцвет, созревание… В основе всего этого лежит жизнь как таковая, а свежая кровь содержит ее предостаточно.

- Но тогда, выходит, ее можно оживить… ну, хоть соком растения, например, - предположила Мари.

- Хм… А знаешь, может быть. Мне это как-то не приходило в голову. Попробуй. Вдруг получится?

Мы еще долго сидели так, делясь друг с другом познаниями в различных областях магии. Когда пришло время возвращаться в замок, мы уже чувствовали, будто давно и хорошо знакомы. Расставаясь, мы знали, что завтра встретимся вновь при первой возможности. Так и произошло.

Глава 17

С того дня мы часто проводили время вместе. Мари, правда, наотрез отказалась принимать участие в наших с Долоховым ежедневных тренировках. «Не мое это дело», - заявила она сразу же. Мы не настаивали. В конце-концов, каждому свое, не так ли? Но это было единственное, что нас разделяло. В остальном же мы сдружились настолько, что не захотели расставаться даже на Рождественские каникулы, упросив Дамблдора разрешить нам остаться в Хогвартсе. Признаться, я сама не ожидала от себя такого шага… однако в дальнейшем ничуть не пожалела о нем. Впервые у меня появились друзья, и это оказалось намного важнее, чем лишний раз вернуться домой, где я и без того прожила более одиннадцати лет.

Тем не менее, наше счастье было кое-чем омрачено. Мы прекрасно понимали, что озлобленная гриффиндорская команда не успокоится, пока со всей очевидностью и окончательно не признает наше превосходство. Долохов по-прежнему настаивал на том, чтобы отловить и проучить каждого из них поодиночке, но у меня к тому времени созрел лучший план. Я рассказала о нем Анатолию, и тот, немного поколебавшись, дал свое согласие. И вот однажды мы вдвоем с ним (это произошло уже после каникул) отправились к профессору Снейпу.

Дело в том, что имелась возможность вызвать каждого из гриффиндорцев на поединок совершенно легально и даже в присутствии преподавателей. Я имею ввиду дуэльный клуб, созданный в свое время профессором Локхартом, а теперь практически не действующий. После своего позорного поражения от Снейпа Локхарт категорически отказывался продолжать собственное начинание, но формально клуб до сих пор существовал, и этого было достаточно. Нам нужен был лишь официальный организатор поединков. Нетрудно догадаться, на кого пал наш выбор.

Когда мы объяснили Снейпу, чего хотим от него, он долго молчал, пристально разглядывая нас. Мне сделалось немного не по себе, но обратного пути не было. Оставалось только ожидать решения профессора.

- Ответьте-ка мне на такой вопрос, - процедил, наконец, Снейп. – Не вы, Долохов. Я хочу послушать мисс Блейдвинг. Зачем вам это? Вы ведь не станете мне лгать, верно? Так вот, мне интересно: какова истинная причина того, что вы хотите возродить дуэльный клуб? – он специально сделал ударение на слове «истинная».

Он поймал меня в ловушку. Извернуться не было никакой возможности. Долохов бы еще мог придумать что-нибудь правдоподобно звучащее …

- Мы хотим иметь легальную возможность проучить нескольких гриффиндорцев, - ровно произнесла я. Долохов отвернулся в сторону, и я была рада, что не вижу выражения его лица.

- Так я и думал, - холодно произнес Снейп. – Да будет вам известно, мисс Блейдвинг, что колдовская дуэль ни в коей мере не должна являться средством мести. Дуэльный кодекс предполагает наличие единственной цели: определение сильнейшего в благородном поединке. В связи с этим, я вынужден расценивать ваше предложение как личное оскорбление. Неужели вы всерьез полагали, что я буду помогать вам организовывать разборки с недоброжелателями?

- Сэр, мы…

- Молчать! Как вы смеете оправдываться? Вам обоим назначена отработка. Сегодня, в семь вечера, в моем кабинете. В сугубо воспитательных целях, - он покосился на меня. – Можете идти.

- Мелл, какого лысого Мерлина?!.. – взвился Долохов, едва мы вышли от Снейпа. – Ты что, не могла…

- Представь себе, нет, - оборвала я его. И тут же широко улыбнулась. – Да расслабься ты! Он ведь согласился, неужели не понятно?

- Возможно, ты не слышала? Он назначил нам отработку!

- Готова спорить, профессор приготовил нам сегодня… не вполне обычную отработку. А даже, если обычную – невелика беда.

- Поясни.

- Я точно не знаю, что он задумал. Но неужели ты прежде не замечал, что почти всегда существует, скажем так… небольшое несоответствие между тем, что Снейп говорит как преподаватель, и тем, что он реально делает? В особенности, если это касается Гриффиндора?

- Ты думаешь, что….

- Он согласен, - уверенно сказала я. – Вот увидишь, он выждет немного, а потом так или иначе поспособствует открытию клуба. Причем организует дело так, что уже в первом же бою мы сможем разгромить всех наших врагов.

- Откуда такая уверенность?

- Он не снял с нас баллы, - улыбнулась я.

- Он – мой декан!

- Но не мой, верно? Почему он не воспользовался таким удобным случаем свалить все на меня и понизить рейтинг Когтеврана? Слизерину это было бы только выгодно!

- Полагаешь, он таким образом показывает нам, что ему понравились твои слова?

- Верно.

- А зачем тогда отработка?

- Отработку, в отличие от снятия баллов, легко превратить в пустую формальность. Просто исходя из занятой позиции, он обязан был устроить нам хоть какое-то наказание. А не сняв баллы, он как бы говорит, что запомнил нас и нашу просьбу. Снейп умен, расчетлив, скрытен и при всем этом ненавидит Гриффиндор. Что предпримет такой человек, узнав о существовании кого-то, кто желает в открытую уделать нескольких гриффиндорцев?

-Возможно, это не то, что ты хочешь услышать, Мелл, - произнес Долохов, - только вот… По моему, такой человек действительно использует нас, но затем сразу же подставит, чтобы отвести подозрения от себя.

- Он поступил бы так, будь мы оба с того же Гриффиндора. Но ты слизеринец, я когтевранка, он твой декан и мы все на одной стороне.

- Поживем – увидим, - протянул Долохов после недолгого раздумья. – Хотелось бы, чтобы ты оказалась права, Мелл…

- Все будет хорошо, вот увидишь, - оптимистично заявила я.

В кабинет Снейпа мы вернулись вовремя. Едва мы вошли, как профессор швырнул нам через стол два небольших пергаментных свитка. Заголовок каждого из них был весьма недвусмысленным: «Дуэльный кодекс».

- У вас один час, чтобы выучить это наизусть! – резко сказал Снейп. И прежде, чем мы успели что-либо произнести, он вышел прочь.

Пожав плечами, мы принялись за зубрежку. Ко времени возвращения Снейпа кодекс мы выучили, благо положений там было не так уж много. Профессор устроил ним небольшой экзамен, буркнул что-то вроде «сойдет», а потом принялся вызвать нас поодиночке с целью, как он выразился, «закрепить полученные знания на практике». Мы должны были драться с ним как на настоящей дуэли: по всем правилам и в полную силу. Он легко отбивал наши заклинания, изредка удовлетворенно кивал, а иногда атаковал сам – как раз в той мере, чтобы не дать нам расслабиться, но и не особенно повредить. Такая тренировка оказалась исключительно полезной, и теперь даже Долохов сообразил, что к чему.

- Что ж, теперь вы по крайней мере понимаете, чем в действительности является колдовская дуэль, - процедил Снейп, позволив нам немного передохнуть. – Состязание по всем правилам, а не грязная разборка, вам ясно?

- Да, профессор Снейп, - послушно ответили мы хором. Наши лица расплывались в счастливых улыбках. Лично мне было ясно прежде всего то, что сегодня я с легкой подачи Снейпа выучила сразу два довольно простых и вместе с тем очень эффективных боевых заклинания. Да и Долохов, судя по всему, не терял времени даром. Тем неожиданнее оказалось для нас следующее поручение профессора.

- А теперь возьмите все котлы, оставшиеся нечищенными после сегодняшних занятий, и как следует вымойте их. Без помощи магии, - приказал он. – Надеюсь, хоть это научит вас самоконтролю и дисциплине!

Улыбки с наших лиц исчезли. Тем не менее, ничего не оставалось, как пойти в лабораторию и приняться за чистку котлов. Снейп, проводив нас, опять вернулся в кабинет, предоставив нам возможность работать.

- А это ты как объяснишь? - мрачно спросил Долохов, безуспешно пытаясь отскрести от стенок своего котла какую-то засохшую ядовито-зеленую дрянь. – Еще один аспект дуэльного искусства?

- Он же все прекрасно объяснил, - грустно сказала я. – Самоконтроль и дисциплина! Сами виноваты, вот что.

- То есть?

- Где ты видел, чтобы с отработки возвращались с такими счастливыми лицами, какие были у нас с тобой по завершении тренировки? – риторически поинтересовалась я. – Любой, кто бы нас увидел, сообразил бы, что здесь дело нечисто. А Снейп, надо полагать, очень дорожит своей возможностью «оставаться как бы в стороне». Умный, что тут скажешь…

- Зато теперь нам и притворяться не надо.

- Точно. Слушай, - я на всякий случай оглянулась и, не увидев за спиной Снейпа, наклонилась ближе к напарнику. - Если чутье и логика меня не обманывают, то на сегодняшнем вечере наши «отработки» не закончатся. Так вот, в следующий раз ближе к концу тренировки будь любезен нацепить самую мрачную вывеску из тех, что имеются в твоем распоряжении! И я тоже.

- Договорились.

Я как в воду глядела. Вернувшись, Снейп раскритиковал наше якобы «недостаточное усердие» и назначил нам целую неделю вечерних отработок. Но больше чистить котлы, равно как и притворяться недовольными, нам не пришлось. На следующий вечер Снейп, теперь уже точно выяснивший предел наших возможностей, загонял нас на тренировочных дуэлях в буквальном смысле до упаду и зеленых кругов в глазах. Ближе к ночи я еле доползла до своей спальни – лишь затем, чтобы, как показалось, через мгновение пробудиться от звонкого и отвратительно-жизнерадостного голоса Хельги. Подруга сообщала, что до начала занятий осталось всего двадцать минут, и что если я не хочу поиметь о-очень больших неприятностей от МакГонагалл, мне следует немедленно оторвать зад от кровати и вприпрыжку нестись на урок.

Следующие трое суток были воистину ужасны. Снейп не собирался делать нам поблажек. Но уже на четвертые я с удивлением поняла, что понемногу начинаю приспосабливаться. Тренировки по-прежнему выматывали, но теперь сил оставалось и на обмен мнениями с Долоховым, и на шутку, пусть и несколько вялую. К концу первой недели я вполне пришла в себя, бесстрастно выслушала Снейпа, который, как и ожидалось, назначил нам еще несколько дней «отработок», и осознала, что уже теперь не побоялась бы схватиться с тем же Мартином один на один. После дуэлей со Снейпом вожак гриффиндорцев и впрямь перестал казаться таким уж опасным соперником.

- Неплохо выглядишь, Мелл, - одобрительно сказал как-то Долохов. – Серьезно, у тебя даже походка изменилась после всех этих тренировок. И взгляд тоже. Так намного лучше, правда.

- Кто бы говорил! – усмехнулась я.

Долохов нахмурился было, но тут же улыбнулся. Перемены, произошедшие в нем самом за эти дни, трудно было описать словами, но он прекрасно уловил мою мысль. Из уроков Снейпа он, несмотря на великолепную домашнюю подготовку, почерпнул не меньше, чем я. Профессор сразу же заявил, что его прежнее обучение было, как он выразился, «весьма однобоким», поскольку подразумевало, главным образом, молниеносную атаку на неподготовленного, застигнутого врасплох противника. Если же последний, обладая достаточной колдовской силой, успевал поставить хотя бы минимальную защиту, то этим фактически сводил все дальнейшее преимущество Долохова в скорости на нет. Поэтому Снейп сосредоточил внимание моего друга прежде всего на преодолении различных ограждающих заклятий. И это принесло ожидаемые результаты. Я уверена: многие из тех учеников, что ранее презрительно называли Анатолия «волчонком», сейчас бы поостереглись открыть рот.

- Скорей бы Снейп решил дело с клубом, - сказал он.

- Решит… в свое время. Когда сочтет, что мы готовы.

«Время» настало недели через три или около того. На последней «отработке» Снейп заставил нас продемонстрировать все, чему мы научились до сих пор. После чего скучным голосом объявил, что завтра нам предстоит участвовать в общешкольном дуэльном турнире. Клуб открывался вновь под руководством Флитвика. Как Снейп сумел добиться согласия крохотного профессора, нам было неизвестно, да и имело ли это значение?

Нечего и говорить, что на следующий день мы с Долоховым разнесли в пух и прах всех своих соперников вне зависимости от факультетской принадлежности. Правда, с гриффиндорцами у нас был разговор особый. Помимо всего прочего, Снейп не поленился сообщить нам о множестве лазеек в выученном нами дуэльном кодексе. Такими лазейками иногда пользуются наиболее жестокие, но не желающие нарушать правила дуэлянты. Неудивительно, что после турнира в клинику мадам Помфри поступило сразу несколько новых пациентов с травмами различной степени тяжести. В основном – гриффиндорцев.

Некоторым исключением оказался лишь знакомый нам гриффиндорский блондин по имени Альберт. Драться с ним выпало мне. Бой затянулся надолго: Альберт оказался относительно грамотным противником, но основная причина была в том, что я не хотела ему слишком навредить. В конце концов, мне удалось обезоружить его, после чего он вынужден был сдаться. Снейп, внимательно следивший за ходом турнира, покосился на меня недоуменно-презрительно, но этим недовольство профессора и ограничилось. Тем более, что в остальных боях я сражалась уже, что называется, «по полной программе».

Выйдя в финал среди первокурсников, мы c Долоховым, следуя заранее обговоренному плану, отказались драться друг с другом, разделив, таким образом, первое место. Правилами это допускалось, и золотой кубок, вместо того, чтобы быть унесенным в гостиную Когтеврана или Слизерина, перекочевал сразу в Зал трофеев.

С тех пор нас уже никто не осмеливался трогать. Гриффиндорцы, правда, по-прежнему бросали злобные взгляды, но выступать в открытую больше не решались. Мы продолжали брать уроки дуэльного искусства у Снейпа – теперь уже в рамках клуба, куда профессор вступил на правах старшего консультанта. Тренировки были результативными, остальная учеба давалась легко, я вполне освоилась в Хогвартсе и уже решила, что так будет по меньшей мере надолго. Я закончу первый курс, затем второй и так далее, до самого конца – в мире, тишине и спокойствии.

Но к сожалению, моим мечтам так и не суждено было сбыться. В начале марта произошло событие, разом и навсегда разрушившее всю мою жизнь. Такие вещи всегда происходят внезапно, подобно снежной лавине, которая сбивает с ног и хоронит под собой прежде, чем успеваешь опомниться. Теперь, спустя много лет, оглядываясь назад, я поражаюсь, как мне удалось выстоять… да и просто выжить под столь бешеным напором обстоятельств. Видимо, только потому, что рядом были друзья. Если они читают сейчас эти строки, то знают, что я имею ввиду…

Глава 18

В тот день я почувствовала неладное с самого утра. Голова слегка кружилась, мысли путались, а во всем теле была непривычная легкость. Перед внутренним взором маячила одна и та же картина: восходящая над Запретным лесом нарождающаяся луна. Она же снилась мне всю ночь – может быть потому, что перед сном я действительно очень долго любовалась ею через окно? Тонкий, серебристый серп был странно притягателен – настолько, что я просто не могла сконцентрироваться ни на чем другом.

Тряхнув головой, я попыталась отогнать непрошенное видение. Не тут-то было! В ушах раздался тоненький звон, и я едва не потеряла равновесие, но в последний момент успела ухватиться за спинку кровати. И встревожилась уже по-настоящему. Неужели заболела?

- Ты в порядке? – Оказывается, Полумна все это время стояла неподалеку и пристально наблюдала за мной.

- Да. Нет… Не знаю… – неуверенно произнесла я, чем выдала себя с головой. Вот чего никто и ни разу от меня здесь еще не слышал, так это столь идиотских ответов на простой вопрос!

- Выглядишь так, будто подхватила целую стаю мозгошмыгов, - сочувственно заявила Полумна. – Позвать мадам Помфри?

- Нет-нет, ни в коем случае! Все хорошо… наверное. Просто еще не проснулась по-настоящему, - уже более твердо сказала я. – Который час? Мы не опаздываем?

- Еще сорок минут. Как раз успеешь одеться и позавтракать. Тебе помочь?

- Вот еще! То есть… Спасибо, конечно, но я справлюсь. Правда.

- Тогда встретимся на уроке. Хочу перед началом занятий заглянуть в библиотеку. Увидимся!

- Ага. Смотри, не столкнись с троллем! – вдруг ни с того ни с сего брякнула я. – Дамблдор привел в Хогвартс чуть ли не все племя. Ума не приложу, как они нам помогут, если из Тайной комнаты действительно вылезла какая-то дрянь, но Дамблдору лучше знать, верно?

- Они поднимут шум, на который сбегутся преподаватели, в том числе и сам Дамблдор, - серьезно объяснила Полумна. – И тогда все будет хорошо. По крайней мере, станет ясно, с чем мы имеем дело. Не забудь учебник по трансфигурации.

И с этими словами она выпорхнула из спальни.

- Можно подумать, когда-то забывала, - буркнула я. Но на всякий случай все же пересчитала книги в собранном с вечера рюкзаке. Учебника по трансфигурации там не было. Чертыхнувшись, я вспомнила, что вчера занималась по нему, сидя у окна – как раз до тех самых пор, пока меня не отвлек вид восходящей луны.

Злясь на себя, я смахнула учебник с подоконника в рюкзак, но, подумав немного, извлекла обратно. Привычка читать на ходу давно уже стала моей «второй натурой», а вчера я не прочла и половины из того, что наметила. Так что, быстро приведя себя в порядок и облачившись в форменную мантию, я раскрыла книгу на последней пройденной главе и двинулась по направлению к Большому залу, имея ввиду перед началом занятий успеть перехватить чего-нибудь съедобного.

К тому времени я уже вполне научилась бродить по Хогвартсу с книгой в руках и не сталкиваться при этом с различными предметами интерьера. Люди же изначально старались обходить меня стороной. Так что я шла в полной уверенности, что доберусь до пункта назначения без происшествий.

Однако, в тот раз меня ждал сюрприз. Я действительно была несказанно удивлена, если не попросту ошарашена, когда меня чуть не сбила с ног какая-то темная масса, кубарем откатившаяся затем в сторону и замершая в неподвижности у стены коридора.

Я с недоумением перевела на нее взгляд. Это оказался один из старшекурсников Слизерина. Его глаза были закрыты, а правая рука вывернута под неестественным углом. Рядом лежала сломанная волшебная палочка.

Учебник по трансфигурации полетел на пол – я рефлекторно попыталась выхватить собственную палочку, но не успела – следующий удар громадной серо-зеленой руки, пришедшийся, к счастью, вскользь, отбросил меня назад. В следующее мгновение на пол буквально в паре дюймов от моих ног с ужасным грохотом опустилась дубина в человеческий рост. Только теперь я поняла, что Большой зал, на пороге которого я находилась, наполнен громоподобным ревом разъяренного тролля.

Увернувшись от очередного замаха чудовища, я вскочила на ноги и одним взглядом охватила обстановку.

В зале царил разгром. Большинство столов было перевернуто и разломано; погнутая утварь валялась на полу вперемешку с остатками предназначенных для завтрака блюд. Из преподавателей присутствовал лишь Снейп – он находился у противоположной стены и как раз накладывал защитные чары на нескольких жавшихся к нему учеников. Большинство прочих также стремились присоединиться к этой группе, но были и такие, кто предпочел действовать самостоятельно. Они укрывались за обломками мебели и их волшебные палочки были направлены в мою сторону. Я поняла, что они не колдуют только из опасений задеть меня.

Кроме взбесившегося, в зале присутствовал еще один тролль, поменьше. Одной рукой он держался за бок – видимо, он-то и стал первой жертвой. Тролли всего лишь меряются дубинками, чтобы доказать свое превосходство в силе? Скажите это им! Теперь я уже осознала, что произошло. Такие поединки в общем-то для них обычны, но в данном случае победа над более слабым соперником не успокоила победителя, а наоборот, привела его в состояние боевого безумия. Он почуял чужую слабость. Почуял кровь… Черт побери Дамблдора, черт побери их всех!

Тяжелая, темная волна гнева захлестнула меня сразу и целиком, затопив сознание одновременно ледяной яростью и обжигающей жаждой убийства. А затем она вдруг уступила место странной пустоте. Я практически перестала осознавать, что делаю – мое тело начало действовать словно само по себе. Восходящая луна, так долго маячившая перед глазами, исчезла. Но каким-то непостижимым образом осталась ночь – бескрайняя тьма, застлавшая взор. Я почти не различала то, что меня окружало, за исключением непереносимо-ярких огоньков свечей под потолком и почему-то замерцавшего багрово-алым силуэта тролля.

Я уже не пыталась достать волшебную палочку – в ней не было нужды. Последней отчетливой мыслью было произнести заклинание… Какое именно? также не имело значения. Вместо этого из горла вырвался пронзительный, скрежещущий вопль, а тело изогнулось, изготовившись к прыжку. Руки, обращенные ладонями к троллю, неожиданно свело судорогой, и я почувствовала, как начинают удлиняться пальцы…

Мой крик вызвал такой резонанс, что пространство на его пути завибрировало и исказилось, словно в кривом зеркале. Я ощутила запах крови, хлынувшей из ушей и носа врага. Но его безумие было слишком сильно. Не останавливаясь на секунду, он также взревел, и новый удар дубины обрушился туда, где я находилась за миг до того.

Мягко приземлившись на полусогнутые ноги, я не стала ждать следующей атаки. Вместо этого я взметнула правую руку вверх, как бы стремясь соединиться с силой, клокочущей где-то в небе над потолком. Раздался треск рвущейся ткани, и из располосованного рукава развернулось огромное, кожистое крыло.

Тролль попытался снова замахнуться, но было уже поздно. Бешеный смерч захватил и приподнял его, словно пушинку, а затем обрушил обратно, сминая, впечатывая в землю. Мощные кости крошились, ломались, словно сухой тростник.

Багровое свечение, которое окутывало тело тролля, как-то вдруг сразу потускнело. Он еще не был мертв, жизнь теплилась в нем – едва-едва. Он лежал у моих ног – бесформенная серо-зеленая груда плоти – не в силах даже немного пошевелиться. Я могла оборвать его жизнь... более того, я чувствовала, что хочу этого. Вернее сказать, это даже не было моим желанием в обычном смысле этого слова. Сейчас за меня говорило то самое чувство, которое я уже описывала однажды. Именно оно вело меня на протяжении нескольких последних месяцев, заставляя совершать только правильные и своевременные действия. Впервые оно проявило себя во время «призрачной эпидемии». В дальнейшем – еще в сотнях различных мелких эпизодов. Сейчас оно повелевало мне убить. Точно так же равнодушно, и безотносительно, как повелевало не опоздать на очередное занятие или вовремя пообедать. Для него не было различий. Имело значение лишь то, что приказ будет выполнен правильно. И своевременно. Сейчас я должна была уничтожить врага – просто потому, что пришло его время. Ему так предначертано. А мне, в свою очередь, предначертано ему помочь. Я была готова подчиниться этому зову – не думая, не рассуждая. В этом было одновременно и высшее наслаждение, не идущее ни в какое сравнение с примитивной жаждой убийства, и смысл всей жизни.

Я не сделала этого только потому, что у меня не осталось сил. Багровая тьма, застилавшая взор, уже уступала место свету. Окружающий мир возвращался – мощным, радужным наплывом звуков, цветов, запахов и прочих ощущений, под напором которых я даже слегка пошатнулась. Взгляд выхватывал отдельные четкие картины: отполированные, местами стертые каменные блоки, из которых состоял пол зала, обломки мебели и столовой утвари, разбросанные по нему, толпу учеников во главе со Снейпом чуть поодаль…

Неожиданно моих ног коснулось что-то теплое. Я глянула вниз. То была лужа густой, темной крови, растекавшаяся во все стороны от изувеченного тела. Словно в полусне, я отступила на пару шагов, и вот только тогда сознание молнией пронзила отчаянно-яркая, жгучая мысль.

Что я наделала!!

Как затравленный зверь, я оглянулась вокруг. Отовсюду на меня смотрели чужие глаза. В них был страх. Я только что сразила тролля. Охранника, нанятого самим Дамблдором. Своими руками. Руками ли?

Я взглянула на свои ладони. Они уже снова приобрели нормальный вид, но были покрыты какой-то мерзкой, прозрачной слизью. Разорванный рукав болтался как тряпка и был сплошь перемазан той же непонятной субстанцией. Что это было? Во что я пыталась превратиться? Крылья… Когти… ЧТО Я ТАКОЕ?! И как поступит Дамблдор, когда узнает? Исключит меня из Хогвартса? Несомненно. А потом? Азкабан?

Бежать отсюда! Куда угодно – бежать!

Отступив еще на несколько шагов, я в панике развернулась… и чуть не налетела на Минерву МакГонагалл и самого Дамблдора, которые, судя по всему находились у меня за спиной уже достаточно давно. Их волшебные палочки медленно тускнели, поглощая подготовленные, но так и не использованные боевые заклинания. Как объяснить им, что произошло? И поверят ли они, что я всего лишь защищалась? Да какая разница! Тому, что я совершила, нет оправданий!

Суровый взгляд пронзительно-синих глаз Дамблдора сказал мне все. Объяснения не потребуются. Он видел. И теперь я в его власти. Он поступит так, как сочтет нужным.

Я судорожно вздохнула и уставилась в сторону. Они не упрячут меня в Азкабан. По крайней мере, живой. Ни Дамблдор, ни все авроры вместе взятые, сколько их есть в Министерстве. Вышвырнут из Хогвартса – пускай. Но если попробуют лишить меня свободы – пожалеют. По крайней мере, некоторые из них. То, что способно смять и расплющить, словно обычную жабу, громадного тролля, учитывая его природную сопротивляемость магии, должно быть эффективным и против любого колдуна. Что ж, решайте, господин директор!

Но затянувшееся молчание нарушил отнюдь не Дамблдор, а миссис МакГонагалл.

- В мой кабинет, Мелони, - жестко приказала она. – Сейчас же!

- Прошу прощения, - в обычно спокойном голосе Дамблдора сквозило неприкрытое удивление, - но я бы хотел лично поговорить с ней. Не возражаете?

- Возражаю. И на то есть серьезная причина. Даже не одна.

Я ошеломленно наблюдала, как эти двое смотрят друг другу в глаза. Чтобы неизменно законопослушная МакГонагалл осмелилась перечить директору? Почему? Неужели она решила вступиться за меня?

- Потрудитесь пояснить! – Дамблдора, видимо, занимал тот же вопрос.

- Охотно. Во-первых, при всем уважении, сэр, из нас двоих лишь один является анимагом. И это не вы, - был спокойный ответ. – Пусть Мелони и не совсем анимаг в общепринятом смысле этого слова, но сейчас мои познания в данном вопросе будут значительно более полезны, чем ваше субъективное мнение по поводу случившегося. Так что, я вынуждена настаивать.

- А во-вторых?

- Во-вторых и последних, несмотря на ту историю с развоплощающим колдовством в коридорах, Мелони мне доверяет. Причем значительно больше, чем вам. Надеюсь, я выразилась достаточно понятно?

Еще секунду они сверлили друг друга взглядами, а потом Дамблдор отступил.

- Вполне, - произнес он. – Можете забирать ее… сейчас. Но когда вы закончите, я хочу услышать подробный отчет о ваших действиях, а также приемлемый вариант разрешения ситуации.

- Вы получите и то, и другое, - заверила его МакГонагалл. – Не беспокойтесь, я беру это дело под личный контроль. Вам абсолютно не о чем, волноваться, ручаюсь. А теперь прошу прощения, но нам пора. Идем, Мелони!

По дороге миссис МакГонагалл не проронила ни слова. Мы зашли в класс для занятий по трансфигурации, и она привела в действие скрытую в стене панель. За ней оказалась небольшая дверь, пройдя через которую, мы оказались в личных апартаментах МакГонагалл. В другое время, я бы непременно обратила внимание на обстановку – раньше мне никогда не доводилось здесь бывать. Да и никому из прочих учеников, скорее всего, тоже. Но мне было не до того. Я молчала, уставившись в пол и пыталась сообразить, чего ждать теперь, а профессор смотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

- Возьми печенье, Мелони, - наконец сказала она, пододвигая мне узорчатую коробку, стоявшую на письменном столе.

- Что?

- Печенье. Ты голодна. Поешь немного. Разговор на пустой желудок – последнее дело. Не находишь?

Едва она это сказала, как я тут же почувствовала жуткий голод. Но вид печенья почему-то оставил меня совершенно равнодушной. Я отрицательно мотнула головой.

- Послушай, я серьезно. Настоятельно советую подкрепиться. Ну, в чем дело? Не нравится печенье?

- Да. То есть… Извините… Вы очень добры, но…

И в этот момент я уловила в комнате какое-то движение. Резко развернулась… и столкнулась взглядом с самым кошмарным существом, которое мне когда-либо доводилось видеть прежде.

Оно очень напоминало человека. Даже слишком. Девочку примерно моего возраста и в целом очень похожую на меня. Сходство подчеркивали темно-каштановые волосы до плеч и черная, форменная хогвартская мантия. Но ее лицо! Чахоточно-бледное, с заострившимися скулами и подбородком, с горящими голодным светом глазами! Зрачки в них были вертикальными – узкие, черные прорези, ведущие во мрак и хаос. Небольшой рот странно кривился, обнажая ряды длинных и тонких, как шипы, белых зубов.

- Не нравится собственное отражение? – негромкий, насмешливый голос миссис МакГонагалл словно разбудил меня. Только сейчас я сообразила, что смотрю в большое зеркало, стоящее у стены.

- Спокойно, - сказала она встав рядом и положив руку на мое плечо (я дернулась, но не сдвинулась с места, продолжая завороженно смотреть в зеркало). – Все хорошо. Я с тобой, слышишь? Кем бы ты не была, здесь ты в безопасности. А сейчас отвернись. Так будет лучше, верь мне.

Я с усилием отвела взгляд от отражения. Что-то подсказывало, что МакГонагалл действительно собирается помочь. Более того, возможно она едва ли не единственная в целом мире, кто хочет это сделать…

- Вот и прекрасно! – искренне обрадовалась она. – А теперь тебе все-таки следует поесть.

- Спасибо, но… только не печенье, - ответила я.

- Почему?

Я взглянула на нее и, сглотнув, вновь отвернулась. Есть хотелось безумно, но не могла же я сказать, что предлагаемое угощение кажется мне таким же съедобным, как ножка табуретки! По крайней мере, сама миссис МакГонагалл пахла намного аппетитнее. А биение ее сердца, которое я могла слышать даже на таком расстоянии, лишь странным образом усиливало голод. И это красноватое, пульсирующее в такт сердечному ритму, теплое свечение ее тела – такое манящее, такое…

- Постой, кажется понимаю… - вдруг произнесла МакГонагалл. – Как же я раньше не догадалась!

И прежде, чем я успела что-то сказать, она громко хлопнула в ладоши. Посреди комнаты тотчас возник домовой эльф – скорее всего, один из тех, кто работал на хогвартской кухне.

- Большой стейк по-французски, - приказала МакГонагалл. – Самый большой, какой только сможете подать. Непрожаренный. С кровью. Немедленно.

Слуга молча поклонился и исчез. Видимо, эльфы готовят пищу тоже при помощи своей странной магии, потому, что буквально через несколько секунд заказанное блюдо висело в воздухе.

- Прошу, - улыбнулась МакГонагалл. Однако, приглашение было излишним. Я уже накинулась на еду, урча, как изголодавшаяся кошка. И остановилась лишь тогда, когда тарелка засверкала безупречной чистотой.

- Теперь легче? – участливо спросила МакГонагалл.

- Да, спасибо. Намного, - взглянув в зеркало, я увидела, что мой облик снова стал вполне человеческим. – Простите, но думаю, мне нужно к мадам Помфри.

- Ты уверена, что она сможет тебе помочь?

- Уверена, что нет. Но послушайте… Не хочу показаться невоспитанной, но я умру, если не посплю хотя бы пару часов, - напрямую сказала я – изворачиваться уже не было сил. – А ведь у нас еще уроки… в том числе и ваш, извините. Не знаю, поймете ли вы, если я отключусь прямо посреди занятия, но профессор Снейп – точно нет. Так что, я иду в больничное крыло чтобы не попадаться на глаза ни ему, не сокурсникам, и как следует там высплюсь, а потом можете делать со мной что хотите.

- Уроки для тебя в любом случае сегодня отменяются, - спокойно произнесла МакГонагалл. – Я поговорю со Снейпом. А спать можешь прямо здесь, вот на этом диване…

Она взяла меня за руку и подвела к небольшому, уютному диванчику, расположившемуся сбоку от входа.

- Спасибо, - прошептала я. – Миссис МакГонагалл, если вам что-нибудь понадобится…

Кажется, я заснула как раз на этом месте, на полуслове, еще не успев улечься, поскольку больше не помню ровным счетом ничего из произошедшего в тот день.

Глава 19

Негромкие голоса сначала раздававшиеся где-то на периферии сознания, постепенно становились все ближе и отчетливее. Один из них я узнала сразу – он принадлежал МакГонагалл. А тот, другой… Дамблдор?

Усилием воли я подавила безотчетное желание вскочить с дивана. То, о чем говорили профессора, было настолько интересным, что имело смысл притвориться спящей. Вряд ли в другое время они будут столь же откровенны в моем присутствии. Поэтому я, не шевельнув ни единым мускулом, приготовилась слушать дальше.

- …очень опасны! – продолжал вещать Дамблдор. – Уверен, вы меня прекрасно понимаете. Нам и без того достаточно проблем с Тайной комнатой.

- Она прежде всего одна из наших учениц. К тому же, более всего на свете нуждающаяся в помощи и поддержке. Не вы ли говорили, что всякий, кто обратится за помощью в Хогвартс, найдет ее здесь?

- Смею заметить, она никуда не обращалась. И ваша позиция поэтому кажется мне по меньшей мере необоснованной.

- Альбус, она растеряна и напугана. Вы видели это своими глазами. Она ведь пыталась убежать после того, как разделалась с троллем, помните? Держу пари, она вообще не понимает, как ей быть дальше. Мы просто обязаны ей помочь!

- Помочь в чем? Продолжать крушить все вокруг, включая наших стражей?

- Да как вы смеете, Альбус! – теперь МакГонагалл буквально шипела от негодования. Возникла секундная пауза – я почувствовала, что профессор смотрит на меня. Боится разбудить, ага… Я продолжала лежать спокойно.

- Она всего лишь пыталась спастись, - уже более ровно произнесла МакГонагалл. – Покажите мне в уставе Хогвартса положение, согласно которому ученик не имеет права защищать свою жизнь любыми средствами, которые есть в его распоряжении! Или ей следовало спокойно ждать, пока тот тролль убьет ее?

- Но родители других учеников…

- Будут несказанно «счастливы» узнать прежде всего о том, что у нас здесь нанятые вами тролли нападают на детей, не так ли? Кстати, я с минуты на минуту жду громовещатель по этому поводу от миссис Блейдвинг. И молюсь, чтобы ей не пришло в голову лично навестить нас. В своем письме я постаралась убедить ее, что у нас все под контролем, но… Вы хотя бы представляете, на что способна мать, которая защищает своего ребенка? И что, в таком случае, учинит здесь Алисия?

- Вы уже сообщили ей?

- Первым же делом после того, как накормила и уложила спать Мелони. Ну что вы на меня так смотрите? Разумеется, это был мой долг, как преподавателя.

- Не буду отрицать. Но возможно, вы слегка… поторопились. Нужно было действовать…

- Хитрее? Да, это в вашем стиле, Альбус. Но не в моем. И не в ее, если на то пошло. Серьезно, я боюсь даже представить, что могло произойти, если бы Алисия получила от нас известие о случившемся даже с малейшим запозданием. Надеюсь, вы помните, о ком мы говорим, не так ли?

- К сожалению, да. Полагаю, после ее визита в замке не осталось бы в живых ни одного тролля. И это минимум возможных неприятностей.

- Вот и я так считаю.

- В таком случае, не хотите ли взять и дальнейшие переговоры с ней на себя?

- Фактически, я это уже сделала. Не обижайтесь, Альбус, но бывают ситуации, когда честность и прямота намного эффективнее, чем изворотливость.

- И в то же время, вы уже приготовились шантажировать меня тем, что представите ситуацию родителям других детей и Совету попечителей в очень невыгодном для всего Хогвартса свете.

- Только если потребуется защитить Мелони. Надеюсь, мы с вами друг друга поняли.

- Что же вы им скажете, если я оставлю Мелони в Хогвартсе?

- Небольшое происшествие действительно имело место, но ситуация изначально была под контролем, а благодаря решительным и самоотверженным действиям одной из учениц, опасность была устранена еще до того, как вмешались преподаватели. Там, где смогла справиться даже первокурсница, нет и не может быть повода для малейшего беспокойства. Формально ведь все так и было, разве нет?

- А как насчет природы этой самой первокурсницы?

- Точно так же, как и в свое время с Алисией. Ее ведь терпели, несмотря на то, что у нее тоже иной раз проявлялись некоторые… странности.

- Не в такой степени, Минерва. Если первую часть вашего выступления и проглотят, то вторая уже не выдерживает никакой критики. Начать с того, что Алисия никогда не умела принимать присущее ее виду обличие. И уж тем более творить в этой форме черт знает что!

- Вы имеете ввиду «Молот девяти ветров»? Наши ученики, скорее всего, никогда не слышали ни о чем подобном. Уверена, они вообще не понимают, что это такое и чему им пришлось быть свидетелями.

- Возможно. Зато их родители, за минувшее время получившие от них подробное описание случившегося, уже должны были сложить два и два.

- Получив при этом где-то в районе шестнадцати! – горько усмехнулась МакГонагалл.

- Вот именно. Так что, если вы с минуты на минуту ждете в гости Алисию, то я точно так же ожидаю отряд авроров из отдела по отлову и нейтрализации опасных созданий.

- Говорите им что угодно, Альбус, но Мелони не покинет Хогвартс, даже если мне придется умереть на этом самом месте. Ясно? – холодная сталь, прозвеневшая в голосе МакГонагалл, не оставляла сомнений в серьезности намерений преподавателя.

- Полегче, Минерва. Вы, кажется, задались целью представить меня в виде этакого Вселенского зла, основной целью которого является жестокая расправа с малолетними учениками. Между тем, я как раз хочу обеспечить их безопасность, понимаете? Вам не кажется, что было бы слишком опасно оставлять среди них Мелони?

- Она такая же ученица, как и все прочие. И я готова за нее поручиться.

- Я бы не сказал, что такая же. Откуда может быть такая уверенность в ней?

- Хороший вопрос, Альбус. Когда я увидела ее после расправы над троллем, то, сказать по-правде, тоже засомневалась. Но спустя лишь несколько минут она уже полностью развеяла все мои сомнения. Хотите знать, в чем дело?

- Конечно.

- Хорошо. Так вот, когда я привела ее сюда, то сразу подметила одну любопытную деталь. Это могло бы на первый взгляд показаться несущественным, но только не для анимага. Несмотря на то, что она умирала от голода… О, вы должно быть не представляете, что такое голод для таких, как она! Да еще после первого в жизни превращения…

- Как раз это я прекрасно представляю, Минерва. Именно голод делает их столь опасными, а не их странные способности, которыми они практически никогда не пользуются на охоте. Но продолжайте, прошу вас.

- Так вот, даже в таком, граничащем с безумием состоянии, она пыталась вести себя цивилизованно. Теперь я уже понимаю, что ей дико хотелось запустить клыки в мою плоть, но тогда она не только сдержалась, но и постеснялась – да-да, именно постеснялась, как бы забавно это не прозвучало! – сказать, что предлагаемая мною поначалу еда казалась ей невкусной. Моя ошибка, конечно. До сих пор я полагала, что они всеядны, хоть и предпочитают мясо.

- Если бы… Впрочем, вас оправдывает то, что о них ходит воистину фантастическое количество самых разных слухов и почти нет правдивой информации. Слишком мало остается в живых из тех, кто повстречал их в истинном обличии. Так выходит, вы были на волосок от смерти?

- Возможно. Но оттого удивительнее вежливость, с которой она пыталась ко мне обращаться. «Спасибо», «простите», «извините»… Несмотря на стресс, страх и вызванный ими голод. И после этого вы осмеливаетесь сравнивать ее с животным?

- В человеческой форме она и должна вести себя цивилизованно, чтобы не вызывать подозрений у своих жертв.

- Но не в таком пограничном состоянии, верно? Начать с того, что сам факт нахождения «посередине» – уже нонсенс. Ведь для нее лишь немного ослабить контроль над собой означало моментально и полностью преобразиться, отдавшись на волю инстинктов. А она пыталась во что бы то ни стало сохранить рассудок, остаться человеком. Не уверена, что так могло бы продолжаться долго, но сама попытка заслуживает искреннего восхищения. Как по-вашему?

- Да, вот это уже намного убедительнее, согласен. Но что, в таком случае, я должен сказать Совету попечителей? И аврорам?

- Придумали же вы что сказать в случае с Ремусом Люпином.

- Ничего подобного. Тогда мне просто удалось сохранить его сущность в тайне. До поры, до времени. А потом, когда оказалось, что не протяжении многих лет он никому не причинил вреда…

- Мелони учится у нас уже более полугода.

- Ее способности только начали проявляться. Ей ведь совсем недавно исполнилось двенадцать, помните? Так и должно быть, но мы не в состоянии предсказать, как она будет развиваться в дальнейшем. Вы же не хотите получить копию Алисии, обладающую, вдобавок, возможностями…

- Она не станет такой, если мы вовремя объясним ей, что к чему. Все в наших руках. Ее характер еще только формируется – во многом ее ближайшим окружением, прошу заметить. Она вполне может вырасти законопослушным существом, которое хоть и питается мясом, но никоим образом не человеческим. По крайней мере, сейчас у нас есть шанс объяснить ей, что такое добро и зло, дать понять, за что и в каких случаях следует сражаться. Вам понятна моя мысль?

- Так-так… Я вижу, куда вы клоните. Отрадно, что вы продолжаете разделять мои опасения насчет грядущего возрождения Волан-де-Морта…

- О нет, Альбус! Я не собираюсь делать из нее оружие в борьбе с ним! Я всего лишь не хочу, чтобы Мелони впоследствии сражалась с нами! Смотрите: она вырастет здесь. Найдет среди нас друзей. Сможет ли она после этого причинить вред кому-либо в Хогвартсе?

- Еще как сможет, Минерва. Поверьте мне. Она – не человек. Когда придет время, она будет руководствоваться в принятии решений отнюдь не человеческим воспитанием, а тем, что диктует ей ее природа. Она похожа на нас только внешне, но под этой оболочкой скрывается хищная тварь…

- Не смейте Альбус! Я ведь уже доказала вам, что это не так! Вы говорите о ней, как о чистокровной представительнице их семейства, в то время, как она всего лишь полукровка. Человеческая составляющая вполне может взять верх.

- Шансы – пятьдесят на пятьдесят. Или возьмет, или нет. Играть при таком раскладе…

- Это не игра Альбус! Если вы сдадите ее аврорам, они убьют ее. Как вы справедливо заметили, пятьдесят на пятьдесят за то, что они убьют именно человека.

- Вы не понимаете…

- А вы понимаете? Понимаете, что в таком случае станете убийцей ни в чем не повинного ребенка?

- Это был очень жестокий прием, Минерва, - голос Дамблдора, прозвучавший после небольшой паузы, сделался неожиданно бесцветным.

- Вы сами вынудили меня. А теперь я спрошу прямо, ибо должен же хоть кто-то! Вы сможете жить дальше, если это случится с вами… во второй раз?

- Достаточно. Хватит. Хватит, слышите?..

- Значит, компромисс?

- Да. – Я не видела лица Дамблдора, но почувствовала, с каким усилием далось ему это короткое слово.

- В таком случае, с сегодняшнего дня я отвечаю за нее. Полностью. Понимаете, что я имею ввиду?

- Неплохая идея. За неимением лучшего. По крайней мере, она будет под вашим присмотром.

- Вот именно. Поверьте, я забочусь о безопасности других учеников так же, как о ее собственной.

- Хорошо. И еще позвольте мне немного просветить вас насчет некоторых особенностей, присущих особям ее вида. Мне кажется, что ваши познания в этом вопросе до сих пор были сугубо теоретическими.

- В отличие от ваших? Впрочем, я бы предпочла пообщаться на данную тему с матерью Мелони. Уж Алисия-то должна точно знать, что представляет собой ее дочь! Кстати, письмо от нее уже должно было придти.

- Вот и оно, - эти слова Дамблдора сопровождал характерный мягкий шелест совиных крыльев.

- Вовремя. Давайте скорее…

- Алисия все делает вовремя. Есть у нее такая интересная особенность, если помните…

Последовала тишина, нарушаемая лишь шуршанием вскрываемого конверта. Потом – недоуменный голос МакГонагалл.

- И это все? Не может быть!

Глава 20

- Ну и что, по-вашему, означает такое «послание»?

- Это вы мне скажите! В самом деле, Минерва, вы же сами решили в дальнейшем договариваться с ней. Выходит, вы должны хорошо ее понимать. Вот и объясните хотя бы…

- Альбус, я серьезно!

- Если так, предлагаю спросить Мелони. Мне кажется, она давным-давно уже не спит.

Я вздрогнула и открыла глаза. Дамблдор смотрел на меня с откровенной усмешкой, а МакГонагалл – немного встревоженно, явно прикидывая, что из их разговора я успела подслушать. Оправдываться было бессмысленно.

- Можно взглянуть на письмо, сэр? – попросила я, рассчитывая, что такой мгновенный переход к делу хоть ненадолго отвлечет их от «неподобающего поведения некой юной леди». Так и вышло.

- Пожалуйста. – Дамблдор протянул конверт.

Да, теперь удивление профессоров сделалось вполне понятным. На плотном листке пергамента каллиграфическим, хорошо знакомым почерком была выведена одна-единственная короткая фраза:

ГОРЖУСЬ СВОЕЙ ДОЧЕРЬЮ.

И подпись леди Алисии – широкий, свободный росчерк чуть ли не на полстраницы. Больше в письме не было ни слова.

- Что скажешь, Мелони? Есть идеи? – полюбопытствовал Дамблдор.

- Помимо того, что она действительно мною гордится? – против воли улыбнулась я. Все же, читать такое послание, пусть и адресованное другим людям, было невыразимо приятно.

- Да, помимо этого, - подтвердила МакГонагалл. – Видишь ли, я бы не удивилась, если бы твоя мать оказалась в состоянии предположить, что мы покажем тебе ее письмо. И если так, то, возможно, оно может означать что-то понятное лишь вам двоим? Как думаешь?

- Вы совершенно правы, миссис МакГонагалл, - кивнула я. – Дело в том, что мама довольно часто употребляет эту фразу – но всегда в строго определенных обстоятельствах.

- А конкретнее?

- Она говорит так, когда я… Как бы описать понятнее… Например, провожу неудачный эксперимент с новым заклинанием, или зельем, или просто влипаю в неприятности по собственной инициативе. Тогда она слегка посмеивается и сообщает, что очень гордится мной… что, в общем-то, чистая правда, а потом садится в стороне и тихо наблюдает, как я пытаюсь разгрести заварившуюся кашу. Короче говоря, ее послание означает, что с чем бы я не столкнулась, мне предстоит выпутываться самостоятельно. А она будет смотреть, как именно я это делаю. Все просто.

- Что за чушь! Она ведь твоя мать!

- Почему она так поступает, Мелони?

- Откуда мне знать, почему, сэр? - предпочла я ответить вопросом на вопрос Дамблдора. – В любом случае, она никогда не ошибается, а значит, следует делать так, как она указывает.

- Да неужели?

- Что – «неужели»? Это же моя мама!

Профессора переглянулись. Потом МакГонагалл с какой-то странной ноткой неуверенности в голосе поинтересовалась:

- Скажи, Мелони, а она… хорошо к тебе относится? В смысле, она тебя часто наказывает или что-нибудь в таком духе?

- Да как вы могли подумать! – вспылила я, но тут же осеклась. Повышать голос на старших, особенно, если один из них директор Хогвартса, а другая – декан Гриффиндора, все же не следовало. – Простите. Но как вы не понимаете? У нас наказывают только слуг! Провинившихся слуг! Мама может воспитывать меня, но наказывать – никогда. Это было бы…

- Ниже твоего достоинства? – усмехнулся Дамблдор? – Теперь понимаю…

- Да. Да, вот именно, сэр!

- В таком случае, как же она тебя «воспитывает»? - не отставала МакГонагалл.

Я задумалась. А в самом деле, как? Но они истолковали мое молчание неверно.

- Не бойся, Мелони. Нам ты можешь рассказать. От нас она ничего не узнает.

- Да нет же! – я с досады прикусила губу. Ну как им объяснить? – Я просто думаю. Понимаете, меня раньше никто не спрашивал…

- Смелее, Мелони!

- Знаете, а ведь похоже, что вообще никак, - растерянно призналась я. – Ну, то есть, мне случается иногда наворотить дел, но она даже кричала-то на меня всего один-единственный раз в жизни!

- Мелони!

- Клянусь вам, миссис МакГонагалл, это правда!

- И за что же она на тебя кричала? – спокойно поинтересовался Дамблдор.

- Я позволила себе с ней не согласиться. Усомнилась в ее решении насчет Хогвартса и вообще вела себя неподобающе. Как последняя идиотка, если точнее. Честное слово, мне так неловко об этом вспоминать… Да и какой смысл?

- Подожди, подожди! Что там насчет Хогвартса?

Я попыталась было уйти от ответа, но МакГонагалл была настойчива. Так что, в конце-концов, запинаясь и краснея, я все же была вынуждена поведать историю моего отправления в Хогвартс. Когда я закончила, даже Дамблдор смотрел на меня с некоторым недоумением.

- И ведь самое поразительное, она не лжет, - задумчиво произнес он.

- Бросьте! Я не верю ни единому ее слову!

- Нет, Минерва. Вы еще не поняли? Она вообще никогда не лжет. Если не хочет говорить, то либо в открытую скажет об этом, либо выдаст полуправду, либо просто промолчит. Но если загнать ее в угол прямыми вопросами, как вы сделали сейчас, то расскажет все без утайки. А солгать – это для нее…

- Ниже моего достоинства, - закончила я. - Все так и есть, сэр. Спасибо за понимание.

- В таком случае, откуда такой фанатизм в отношении Алисии? Можно подумать, она для Мелони – что-то вроде высшего существа, совершенного и безупречного в своих решениях!

- Почему, Мелони? – улыбнулся Дамблдор.

- Потому, что так оно и есть, сэр! – уверенно и без малейшей запинки отчеканила я. – Мама знает все и никогда не ошибается!

- Опять двадцать пять! Мелони, послушай, здесь тебе ничего не грозит…

- Подождите, Минерва. Так вы ничего не добьетесь. А давайте вообще присядем, - вдруг предложил Дамблдор. – Похоже, разговор у нас будет долгий, да и начали мы совсем не с того. Вот самой Мелони, например, интереснее, что ей теперь, собственно, следует делать. А самое главное, что намерены делать все остальные. Не так ли?

- Истинная правда, сэр.

- Так вот. Есть предложение. Мы просто посидим и спокойно побеседуем. При этом Мелони расскажет нам то, что интересует нас, а мы ей – то, что интересует ее. Все согласны?

- Да, профессор. Это по-честному. Только можно я сначала немного приведу себя в порядок? – кивнула я на неприметную дверь уборной, ужасно неловко чувствуя себя в перемазанной засохшей слизью, разорванной мантии. – Я мигом, честное слово!

- Разумеется. Можешь не торопиться. Мы подождем.

Оказавшись в личной уборной МакГонагалл, я прежде всего взглянула в зеркало. Ничего необычного… если не считать какого-то лихорадочного блеска в глазах. Тем не менее, после услышанного, я уже догадывалась, что может скрываться под этим обычным человеческим лицом… Впрочем, ужасаться и проклинать судьбу было не время. С помощью заклинаний я быстро привела себя в надлежащий вид и поспешила обратно.

Они уже ждали меня, с удобством расположились в уютных креслах. МакГонагалл заняла место за письменным столом, а Дамблдору приглянулось кресло в самом темном углу кабинета. Впрочем, темном, надо полагать, только для него самого. Я вдруг поняла, что то и дело отвожу взгляд от невыносимо слепящих огоньков свечей, в изобилии имевшихся в помещении. Зато пресловутые «темные углы» кажутся освещенными вполне достаточно, хотя еще вчера я бы так не сказала, окажись здесь.

- Что то не так? - поинтересовался Дамблдор.

- Свечи, - коротко ответила я. – Слишком ярко, извините.

- Ах да… Минерва, вы позволите? – он вынул из складок мантии делюминатор. Об этой вещи в Хогвартсе ходило много всяческих историй, и я легко узнала ее по описанию.

- Пожалуйста, - разрешила МакГонагалл. - Я ведь вполне способна видеть в темноте, не забыли?

Делюминатор в ладони Дамблдора защелкал, вбирая слепящий свет. Немного подумав, маг что-то переключил в нем и снова направил на свечи. Теперь из прибора словно ночные мотыльки полетели и осели на фитилях сгустки совсем другого света: призрачного, молочно-белого.

- Лунный свет, - пояснил Дамблдор. – Не слепит ведь, правда?

- Нисколько, - удивленно согласилась я. – Спасибо, сэр.

МакГонагалл насмешливо фыркнула. Ее глаза сверкнули зеленоватым фосфорическим блеском.

- Превратили мой кабинет Мерлин его знает во что – и довольны! Впрочем, ближе к делу. Мелони, я понимаю, конечно, что тебе многое хочется узнать, но для начала не могла бы ты объяснить нам с профессором Дамблдором кое-что?

- Конечно, миссис МакГонагалл.

- Видишь ли, насчет твоей матери… Я решительно ничего не понимаю в этой истории!

- Можете поверить, профессор, я тоже…

- В каком смысле?

- Послушайте, миссис МакГонагалл! До сегодняшнего утра я была абсолютно уверена, что являюсь обычным человеком! Я проснулась и спокойно пошла завтракать! А там тролль и весь этот кошмар с превращением не-пойми-во-что! И если вы полагаете…

- Стой! Мелони, ты серьезно? Алисия… твоя мать, она даже этого тебе никогда не говорила? Что так может случиться, когда придет время? Не сказала кто ты? И кто она? И все твои предки по женской линии начиная с Саманты Блейдвинг?

- Да о чем вы говорите?! – я была на грани истерики, одновременно желая и на желая услышать подтверждение своей кошмарной догадки. – При чем здесь они?

- Ну и ну, - только и протянула МакГонагалл. Она вскочила с места и быстро зашагала взад-вперед по кабинету. – Ну и ну…

- Профессор… - я обратила умоляющий взор к Дамблдору.

- Саманта была чистокровной гарпией, Мелони, - последовал спокойный ответ. – Все вы: и ты, и твоя мама, и бабушка, и те, кто были до них являются ее прямыми потомками. Понимаешь?

Я молча кивнула. Все слова куда-то исчезли. То, о чем я уже и так смутно догадывалась, боясь довести рассуждения до конца, Дамблдор озвучил коротко и ясно. Гарпия…

- Отлично. А теперь позволь спросить. Как ты думаешь, почему Алисия держала все это в секрете от тебя самой?

- Н-не знаю, - внезапно охрипшим голосом произнесла я. – Но в любом случае у нее были на то свои причины. Она всегда поступает правильно. Правильно и своевременно. Она всегда знает, что и когда следует делать – как мне, так и ей самой.

- Вот же заладила! – МакГонагалл вновь повернулась ко мне. – К твоему сведению, я хорошо знала Алисию. И уж поверь: даром ясновидения она никогда не обладала!

- Способности Алисии, как и всего потомства Саманты в данном отношении не имеют ничего общего с ясновидением, - задумчиво сказал Дамблдор. – Блейдвинги не предвидят будущее, это само будущее ведет их. Поэтому со стороны действительно может показаться, что они действуют безупречно – но дело в том, что они просто не могут, не умеют иначе, понимаете? Что же касается Алисии… Несмотря на то, что она не обладает способностями вашего рода в полной мере, по ней я лично несколько лет подряд сверял главные башенные часы Хогвартса. И пару раз – маховик времени. Причем сама она всегда обходилась даже без простейшего хронометра.

- Интересная особенность… Но причем здесь будущее? Они могут перемещаться во времени? – вмешалась МакГонагалл

- Нет. Все намного сложнее. Тем не менее, оставим это пока. Считайте это ясновидением, если хотите. Или просто характерной особенностью, передающейся в их роду по материнской линии.

- Вы говорите загадками, Альбус. Впрочем, меня тоже больше интересуют практические моменты. Например, каким образом с помощью этой «особенности» Алисия смогла добиться такого громадного влияния на Мелони!

- Да потому, что данное свойство у них одно на двоих! Они живут, действуют и думают сообща, в одном направлении! Не удивлюсь, если Мелони просто не представляет себе, как можно не выполнить указания матери! Чего наша юная леди пока не осознает, так это того, что фактически подчиняется вовсе не ей… Возможно, вы, Минерва, и не обращали в свое время внимания, поскольку не особенно ладили с Алисией, но она вела себя примерно также в отношении Амелии Блейдвинг, ныне покойной бабушки Мелони.

- Мне кажется, все намного проще. Вы же знаете Алисию. Она всегда была потрясающе властной и жестокой. Боюсь даже представить, что она делала с Мелони!

- Да ничего такого! – выкрикнула я. Новость насчет собственной природы еще не до конца отложилась в голове, но молчать я уже не могла. - Просто слушаюсь ее и все! Потому, что так надо! Потому, что иначе все выходит в сто раз хуже! Ну как вам объяснить?

- Вот видите! – Дамблдор победоносно взглянул на МакГонагалл поверх очков. – Она даже не понимает, что за всем этим стоит! Вполне укладывается в мою теорию, не так ли? Вот скажи, Мелони, ты ведь… как бы сказать… чувствуешь, что находишься на своем месте, когда следуешь указаниям Алисии? Что иначе просто нельзя? Недопустимо? Поскольку нарушится что-то очень важное? Некое равновесие в мире?

- Да! Все правильно! Вы прекрасно это описали, профессор. Лучше не придумаешь.

- Мелони, а как ты вообще живешь дома? – невинно поинтересовалась МакГонагалл. – В смысле, чем занимаешься? Играешь, гуляешь, помогаешь по хозяйству? Мама заставляет тебя что-нибудь делать?

- По хозяйству? Да вы шутите! Я что, похожа на служанку?

- Нисколько, Мелони, – успокоительно сказал Дамблдор. – Но все же, опиши нам пожалуйста, как проходит твой обычный день дома. – Хорошая идея, Минерва. Пусть она немного отвлечется, - добавил он едва слышным шепотом, явно в расчете на то, что кошачий слух МакГонагалл острее гарпийского. – Воспоминание о родном доме полезны в таких случаях, не находите?

Глава 21

Неожиданно я поняла, что действительно очень тоскую по дому. Подумать только, еще полгода назад я жила такой тихой, мирной и спокойной жизнью… Мне вдруг в самом деле захотелось вернуться обратно в эти счастливые дни, окунуться в них с головой и хотя бы на время забыться, отрешиться от реальности.

– Хорошо, я расскажу вам… - медленно произнесла я. – Только видите ли… Главное совсем не в том, что именно делается у нас дома, а в том, что все это делается очень вовремя и правильно. То есть, я могу, конечно, описать свой распорядок дня, но он даст вам очень слабое представление…

- Ничего-ничего, - успокоительно произнес Дамблдор. – Мы постараемся понять. Продолжай, пожалуйста.

- Хорошо. Сколько помню, основным моим занятием всегда была учеба. Постигать новые заклинания, комбинации рун, чары…

- Подожди! Что значит «сколько помню»? выходит, ты практиковала магию чуть ли не с пеленок?

- Можно и так сказать. Мама всегда была рядом, играла со мной, но она ведь волшебница! И игры у нас были соответствующие. Я смотрела как она колдует, запоминала, потом пыталась повторить – и рано или поздно все получалось.

- И даже руны? Мы проходим их лишь начиная с третьего курса!

- Руны – мои лучшие друзья! Чтобы их начертить почти не требуется колдовская сила, а многие заклинания действуют намного лучше, если им в помощь дать нужную руну. И наоборот: можно усилить действие руны, прочитав для нее своего рода «направляющее» заклинание. Именно так я освоила очень многие сложные вещи, которые никогда бы не удались при использовании одних только заклинаний. Вот, например, трансфигурация…

- Да, сказать по-правде, меня всегда занимало, как тебе удаются превращения, над которыми пришлось бы попыхтеть и третьекурснику! – оживилась МакГонагалл. – Так ты использовала руны?

- Конечно. Вот например… Хотя бы этот подсвечник, можно? – я кивком указала на искомый предмет. – Миссис МакГонагалл, вас не затруднит превратить его в сову? И обратно?

- Пожалуйста, - профессор дважды взмахнула волшебной палочкой, выполняя мою просьбу. – Хочешь сказать, что способна сделать то же самое при помощи рун?

- Отчасти. Следите за линиями, которые образуют движения моей волшебной палочки.

Профессора завороженно следили, как подсвечник не мгновение обернулся белой полярной совой и вновь принял прежнюю форму.

- Потрясающе! Просто и гениально! – воскликнул Дамблдор. – Хагалаз, верно? А затем – Иса?

- Совершенно верно, сэр. Руна Хагалаз в сочетании с трансфигурационными чарами временно нарушает тонкоматериальную составляющую предмета. Делает ее податливой. Придать после этого ему другую форму становится легче, чем лепить из мягкой глины. А Иса нужна для того, чтобы вновь закрепить предмет уже в новом обличии.

- Да… Век живи, век учись, - промолвила МакГонагалл. – Но должна сказать, что предмет, полученный таким способом, скорее всего будет обладать минимальной устойчивостью, если немедленно не возвратить его в исходное состояние. Проще говоря, чары будут держаться полчаса, не больше… Пресвятой Мерлин, а ведь так оно и происходит с теми предметами, до которых у нее доходят руки на моих занятиях! Да, теперь понимаю…

- На самом деле, существует не один способ избавиться от побочного эффекта. Просто я не считала нужным их применять. Но если хотите, я могу продемонстрировать…

- Очень хочу, - серьезно кивнула МакГонагалл. – Но сейчас лучше давай поговорим о тебе. Ты обещала рассказать, как живешь дома и как обходится с тобой Алисия.

- Ах, да… Но поверьте, у нас все происходит довольно обыденно.

- И все же, попрошу тебя.

- Что ж, хорошо… Итак, встаю я обычно рано утром… Правда, для того, чтобы действительно проснуться, почти всегда приходится пользоваться заклинанием «Хиларис»…

- Заклинание бодрости?

- Именно. Когда-то мне помогала мама, но уже несколько лет, как я могу накладывать его самостоятельно. Иначе могу спать до самого вечера, и теперь уже понимаю, почему. Скорее всего, мама просто приучала меня к дальнейшей жизни в Хогвартсе. Не слишком приятно, но так было надо. К тому же, мама всегда говорила, что если я буду хорошо учиться, и как следует усвою все, что она показывает, то настанет время, когда я смогу бодрствовать ночью, а не днем – по своему желанию.

- Вот как она заставляла тебя учиться!

- Она не заставляла, миссис МакГонагалл. Она просто говорила, как будет. А я делала как она говорит. Мне продолжать?

- Да, конечно.

- Итак я встаю, привожу себя в порядок, затем выхожу на балкон и несколько минут дышу свежим воздухом. Просто стою и ни о чем не думаю. Это важно, чтобы потом знания в течение дня усваивались лучше. Не знаю почему, но это работает.

- Отлично. Дальше.

- Требую завтрак прямо в спальню. Или иду в столовую, если пожелаю. В зависимости от настроения.

- Требуешь, чтобы тебя обслужили?

- Конечно. А зачем еще мы держим слуг? В общем, я завтракаю, а затем иду в кабинет для занятий. Там на столе уже лежат нужные книги и записка от мамы, где сказано, чему я должна сегодня обучиться. А иногда там оказывается она сама – когда предстоит выучить какое-то особо сложное и интересное заклинание. В таких случаях она, как правило, сначала дает необходимые пояснения. А потом может даже предложить колдовать вместе – до тех пор, пока не будет хорошо получаться. Но чаще всего я все же занимаюсь самостоятельно. В подготовленных книгах есть все необходимое. И так до самого обеда.

- Так, интересно. А после обеда?

- То же самое. Впрочем, нет, не совсем. Сразу после обеда я гуляю в парке. Кстати, обед у нас обязательно проходит в трапезном зале. Традиция. Так вот, я гуляю и снова занимаюсь. В конце дня приходит мама и смотрит, чему я научилась. Если все хорошо, то на следующий день будет новое задание, но обязательно с элементами тех заклинаний, которые мне довелось выучить когда-то прежде. Чтобы пройденное не забывалось. Если нет, то примерно то же самое, что и сегодня, но с небольшими изменениями. Такие, знаете… детали, над которыми стоит поработать. А потом у нас ужин – его можно потребовать в кабинет. Дальше я либо снова иду гулять, либо остаюсь в кабинете, но в обоих случаях, как правило, размышляю над тем, что делала сегодня. Или беседую с мамой – она рассказывает много интересного, чего нет в книгах. А иногда разговариваю со слугами, узнаю есть ли у них какие-то пожелания, все ли их устраивает и так далее. Хорошая хозяйка должна уделять время и таким вещам. Вот вроде и все.

- И так каждый день?

- Да. А что?

- И ни праздников, ни выходных?

- Да зачем они нужны? Впрочем… Простите, кажется я кое-чего не учла. Иногда что-то подобное действительно случается.

- Например?

- Где-то один раз в три-четыре месяца мы устраиваем праздник для наших слуг. Вот им это бывает необходимо. В таких случаях я обычно присоединяюсь к их пиршеству, но в качестве уже не хозяйки, а почетной гостьи. С моей стороны это своеобразная дань вежливости, а с их – дань уважения. И мама так тоже иной раз делает… правда, значительно реже.

- Интересная традиция.

- И очень полезная, поскольку укрепляет взаимопонимание и чувство того, что мы все живем в одном доме, - подтвердила я. – А кроме того, мама довольно часто берет меня с собой в Хогсмид, когда у нее заканчиваются ингредиенты для зелий. Вот теперь все. В остальные дни я просто занимаюсь… и мне это нравится!

- И ни друзей, ни подруг?

- Руны – мои друзья, - повторила я. – Впрочем, здесь я, кажется, обзавелась несколькими…

- Как раз об этом я хотел спросить, - вмешался Дамблдор. – Если не секрет, скажи пожалуйста, как у тебя сложились отношения в Хогвартсе? После стольких лет затворничества… И поверь, это далеко не праздное любопытство!

- Уже думаете что произойдет, если гарпия начнет наживать здесь врагов, сэр? – грустно усмехнулась я. – Но могу вас обрадовать, ничего такого… Поначалу, правда, у меня были проблемы с некоторыми гриффиндорцами, но после недавнего дуэльного турнира меня оставили в покое. Сейчас во всем Хогвартсе не найдется существа, с которым бы я искренне хотела бы расправиться. Наоборот, очень многие мне откровенно симпатичны…

- Отрадно слышать. Но все-таки. Вот например, большинство учеников недолюбливает профессора Снейпа. Тем же гриффиндорцам он вообще как кость в горле. А как насчет тебя?

- Я НЕ гриффиндорка! А что касается профессора Снейпа, он по праву может считаться одним из лучших преподавателей Хогвартса.

- Неужели?

- Конечно! Очень умный, замечательный зельевар, а колдовской силы столько, что даже мама отнеслась бы к нему с подобающим уважением. А еще он обучает меня дуэльному искусству на занятиях в клубе. Ценит дисциплину на своих уроках и предельно доступно излагает материал. Почти идеальный преподаватель… если бы он не завышал иной раз баллы тем же гриффиндорцам, то был бы просто великолепен. Но в любом случае, для меня большая честь учиться у него!

- Подожди, ты хотела сказать «если бы он не занижал баллы», верно?

- Нет, я сказала именно то, что хотела, сэр. Профессор Снейп иногда проявляет совершенно удивительное мягкосердечие по отношению к некоторым растяпам. Впрочем, как преподавателю, ему вполне простительны такие причуды. Или в этом просто есть какой-то смысл, которого я не вижу. Последнее намного вероятнее.

- А можно пример?

- Да сколько угодно, сэр. Вот на прошлой недели один выскочка с Гриффиндора… не знаю его по имени, я там почти никого не знаю… Так он мало того, что перемешал готовое зелье одиннадцать с половиной раз вместо тринадцати, как было указано в рецепте, так еще и умудрился на предпоследней стадии использовать листья наперстянки вместо цветов! Вот скажите, это каким же надо быть кретином, чтобы так ошибиться, когда сам рецепт подробнейшим образом и большими буквами записан на доске в нескольких ярдах от его носа!

- И что сделал профессор Снейп?

- Спокойно объяснил ему все ошибки и поставил «неудовлетворительно», представляете?

- А как бы поступила ты на месте профессора?

- Вкатила бы этому лоботрясу «тролль», а потом предложила бы самому объяснить, за что именно! За каждый неверный вариант – лишние пять дюймов пергамента о свойствах используемых ингредиентов. Вот так было бы по справедливости.

- Что ж, теперь хоть знаю, как следует поступать с тобой в таких случаях, - криво усмехнулась МакГонагалл.

- Как вам будет угодно, миссис МакГонагалл, - ровно ответила я. – Но знайте: я не собираюсь делать подобных глупостей.

- Все в порядке, Мелони, - поспешил успокоить меня Дамблдор. – Мы очень ценим твою откровенность, поверь. Миссис МакГонагалл просто пошутила.

- Ясно. Спасибо, сэр.

- Не за что. Кстати, ты упомянула о некоторых неприятностях, которые возникли у тебя с гриффиндорцами? Ты не могла бы рассказать подробнее? Уверен, мы могли бы тебе помочь.

- В этом уже нет никакой необходимости, сэр. Те ребята больше не посмеют тронуть ни меня, ни Анатолия.

Я рассказала о дуэльном турнире и немного о том, что ему предшествовало, но ни словом не упомянула о вечерних «отработках» у Снейпа.

- Мартин МакЛагген, значит… Признаться, я сама его терпеть не могу, - неожиданно сказала МакГонагалл. – Слишком уж превратно он понимает гриффиндорские идеалы дружбы, взаимовыручки и отваги. Говоришь, он уже успел сколотить небольшую банду?

- Минерва, они всего лишь дети! – запротестовал Дамблдор.

- Джеймс Поттер и Сириус Блэк тоже были такими когда-то, - отрезала МакГонагалл. – А теперь один мертв, а другой пожизненно в Азкабане… Ладно, я займусь этим. Мелони, я должна тебя предупредить кое о чем. У Мартина МакЛаггена есть старший брат и он тоже учится на Гриффиндоре. На третьем курсе. Конечно, я теперь буду приглядывать и за ним, но все-таки – будь осторожна. Договорились?

- Да, миссис МакГонагалл.

- И не стесняйся обращаться ко мне или даже сразу к профессору Дамблдору, если возникнут проблемы. Обычно мы не вмешиваемся в отношения между учениками, но ты… - она замялась.

- Стала слишком опасной и вы не знаете, во что это может вылиться? Простите. Я понимаю… Хорошо, миссис МакГонагалл. Я сделаю как вы сказали.

- Отлично. На том и поладим, - твердо произнесла МакГонагалл. – Кстати, из твоего рассказа я поняла, что ты сдружилась с Анатолием Долоховым?

- Верно, профессор.

- Не хочу тебе указывать, но старайся поменьше ему доверять. Тот еще волчонок. Весь в отца. Ты знаешь, что Антонин Долохов тоже заключенный Азкабана? И бывший Пожиратель Смерти?

- Знаю. И со всем уважением, миссис МакГонагалл, должна сказать, что вы просто не понимаете Анатолия, - вспыхнула я. – Сначала я действительно ему не доверяла, но сейчас… Он мой друг, и этим все сказано!

- Конечно-конечно! – мягко произнес Дамблдор. - Очень здорово, когда у тебя есть друзья. Кстати, ты упомянула среди них Мари Санчес?

- Верно.

- Славная девочка. Ее мама тоже училась у нас когда-то. Только не на Пуффендуе, а как раз на твоем Когтевране. Мы очень дружили. По-правде говоря, я всегда немного завышал ей оценки.

- Да хоть бы и на Пуффендуе, - улыбнулась я. – Там почти все нормальные. Я хочу сказать, правильные. Ну, вы поняли…

- «Почти»?

- Некоторые поначалу были заодно с теми гриффиндорцами, но теперь, похоже, осознали свою ошибку. Вообще, мне нравится этот факультет. Там всегда тихо и спокойно. Кстати, пуффендуйцы очень мудрые… по своему. Не интеллектуальные, в отличие от нас, когтевранцев, а именно мудрые. Понимаете?

- Кажется, да. Своего рода, простая и незатейливая житейская мудрость в противовес вашей холодной логике и огромному багажу теоретических знаний. Верно?

- Именно так, сэр. Хотя, наш, когтевранский подход мне как-то ближе.

- Неудивительно. Распределяющая шляпа недаром пользуется таким уважением. Да, а на своем факультете у тебя с друзьями как?

- Хельга, Полумна… Впрочем, вы их вряд ли знаете.

- Почему же? Мисс Вилде и мисс Лавгуд. Их родители тоже учились у нас. Между прочим, твоя мама была очень дружна с мамой Хельги, миссис Хлоей Вилде. Они были, что называется, не разлей вода. При том, что Хлоя училась на Гриффиндоре, а Алисия – на Слизерине! Можешь себе представить? Но им самим было решительно все равно.

- Здорово! Ну, в общем, мы с Хельгой тоже хорошие подруги. Правда, ей со мной, судя по всему, иногда бывает немного скучновато. И тем не менее… И с Полумной тоже дружим. Понять не могу, почему над ней все смеются, когда она говорит о фестралах и прочем!

- Она показывала тебе фестралов?

- Да. Только я не увидела. А вот дотронуться не поленилась. Они существуют, клянусь вам! Да что там, даже в моей волшебной палочке – волос фестрала! Хотя, когда я это говорю, немногие верят.

- Я тебе верю. И даже не просто верю, а знаю.

- Мелони, а мозгошмыгов и нарглов Лавгуд тебе тоже показывала? – с ироничной усмешкой осведомилась МакГонагалл.

- Нет. Просто рассказывала.

- Как думаешь, они существуют?

- Понятия не имею. Возможно. Ведь никто еще не доказал обратного!

- Что, съели мышку, Минерва? – Дамблдор буквально лучился весельем. – В другой раз будете знать, как подкалывать когтевранцев!

- Да уж… Ладно, Мерлин с ними. Мелони, как у тебя отношения со слизеринцами? Помимо Долохова.

- Ну, этим ребятам тоже ума не занимать… Равно как и колдовской силы. Вот только повернуто все это не в ту сторону. Деньги, связи… Тем не менее, с ними вполне можно иметь дело… если постоянно быть начеку и ждать подвоха.

- Верное утверждение, - усмехнулась МакГонагалл. – А гриффиндорцев, значит, не любишь? Между прочим, не все они такие, как братья МакЛаггены. Ох, не все!

- Может быть, - я пожала плечами и уставилась в сторону.

- А если совсем честно, Мелони? – Дамблдор, похоже, уже наловчился видеть меня насквозь. – Что скажешь о храбрых и верных гриффиндорцах?

- Эпические психи, к тому же буйные. Все. Поголовно. Простите, профессор…

Против ожиданий, и Дамблдор и МакГонагалл покатились со смеху.

- …И нормальному человеку их следует обходить шагов, примерно, за полста, - упрямо закончила я. – Просто для того, чтобы не угодить в какую-нибудь дурацкую историю, наподобие тех дуэлей. Честное слово, я бы предпочла спокойно заниматься в тишине, чем ежедневно драться в клубе, будучи вынужденной постоянно демонстрировать свое превосходство!

- Охотно верю! - усмехнулся Дамблдор. – Но насчет гриффиндорцев ты все же не вполне права. Вот, например… Что ты знаешь о Гарри Поттере?

Глава 22

- Ничего, - удивленно отозвалась я. – Впервые слышу это имя.

- Как, совсем ничего? Он ведь легенда! Мальчик-который-выжил!

- Выжил после чего? Простите, сэр, но я действительно не понимаю. Что за легенда? Об этом есть книга в нашей библиотеке?

- Истинная когтевранка! – хмыкнула МакГонагалл. – А чего вы ждали, Альбус? Для них книги однозначно важнее людей!

- Мелони, ты знаешь такое заклинание – «Авада Кедавра»? – предпочтя проигнорировать реплику МакГонагалл, поинтересовался у меня Дамблдор.

- Мама однажды рассказывала о нем, сэр. Это заклинание изобрела секта ассасинов… наемных убийц колдовского мира еще в средневековье. Им позарез было необходимо неотвратимое заклинание для убийства, к тому же не оставляющее следов. Смерть жертвы должна была выглядеть как несчастный случай, чтобы ничто не указывало ни на заказчика, ни на исполнителя. Вот они и придумали… Что-то не так?

Дамблдор и МакГонагалл ошеломленно переглянулись.

- Пресвятой Мерлин, эта девочка не перестает меня удивлять! - воскликнула МакГонагалл. – Альбус, вам известны были такие подробности?

- Нет, - покачал головой Дамблдор. – Мелони, а откуда твоя мама все это знает? Она тебе говорила?

- Я не спрашивала, сэр. А что?

- Да так… Послушай, а может быть, ты и владеть им можешь? Я бы не удивился.

- Что вы, сэр! У меня пока нет столько колдовской силы. И потом, еще просто не время. Мама сказала, что непременно обучит меня этому заклинанию, но лет в пятнадцать-шестнадцать, не раньше. Она точно будет знать, когда надо. Она всегда знает.

- М-м… да. Хорошо, оставим это. Так вот, как ты считаешь, может ли кто-то выжить после такого заклинания?

- Конечно нет, сэр!

- А Гарри Поттер выжил.

- Сэр, я вижу, вы говорите правду, - сказала я, чуть помедлив. – Или думаете, что говорите ее. Но, возможно, вас просто ввели в заблуждение? Мама специально упомянула, что «Авада» убивает мгновенно и контрзаклинания не существует!

- Оказывается, Мелони, твоя мама знает далеко не все! – с ехидным торжеством сказала МакГонагалл.

- Этого не может быть. Здесь какая-то ошибка.

- Успокойся, Мелони. Ты не одинока в своем недоумении, поверь. Почти любой колдун скажет по этому поводу ровно то же самое, что и ты сейчас. И тем не менее, Поттер действительно выжил после «Авады». Невероятно, но факт.

- Каким образом? И почему «почти любой колдун»? У вас есть теория, профессор?

- Именно, что «теория», - усмехнулся Дамблдор. – Давай сделаем так. Ты познакомишься с Поттером – он учится на втором курсе Гриффиндора и найти его не составляет никаких трудностей. После чего попытаешься понять, как ему удалось выжить. Составишь собственное мнение. Считай это дополнительным учебно-исследовательским заданием по предмету «Заклинания». А после вернешься ко мне, и выдвинешь свою теорию. Мы обсудим обе. Идет?

- С удовольствием, сэр. Вы меня заинтриговали. Правда.

- Гениально, Альбус, - прошептала МакГонагалл.

- Но если вы рассчитываете, что это хоть как-то изменит мое отношение к гриффиндорцам, - поспешно сказала я, - то…

- Я рассчитываю лишь на то, что ты отнесешься к Поттеру непредвзято. Отстранившись от того, что было у тебя с гриффиндорцами раньше, - твердо сказал Дамблдор. – Могу я надеяться на твое чувство справедливости?

- Да, профессор. Без сомнения.

- Великолепно. Ладно, с факультетами и друзьями-недругами разобрались. А насчет преподавателей, предметов? Есть какие-то проблемы, или что-то в таком роде? О профессоре Снейпе мы уже говорили, но он ведь не один у нас, верно?

- Хорошо, что вы напомнили, сэр. Должна вам признаться… Есть только один преподаватель, который вызывает у меня… скажем так, стойкую неприязнь.

- Кто же?

- Профессор Стебль, сэр.

- О, Мерлин! Она-то чем тебе не угодила? – изумилась МакГонагалл. – Такая добрая и милая женщина!

- Не знаю, как там у нее с добротой, миссис МакГонагалл, - холодно ответила я, - но… Послушайте, от нее же постоянно несет драконьим навозом! И Мерлин знает, чем еще! Грязная, лохматая и – чего уж там! – не слишком умная… проклятье, даже колдуньей ее назвать сложно! Колдовской силы меньше, чем у иного ученика! Не понимаю, как она вообще стала преподавателем! Да еще деканом!

- Не всем же быть искушенными в Темной магии заносчивыми аристократками! – жестко парировала МакГонагалл.

- Думайте обо мне что угодно, миссис МакГонагалл, но я ее совершенно не переношу! Ну не может уважающая себя волшебница ковыряться в земле и дерьме! Просто не может! А ее предмет! Клянусь, я чуть не сбежала домой после первого же занятия! Она заставила нас сажать растения! Обращалась с нами, как с жалкими садовниками! И до сих пор, все это время!.. Если бы я не обещала маме…

- Так-так!.. Успокойся, Мелони! – мягко сказал Дамблдор. – Мы уже все поняли. Я тебе очень сочувствую и понимаю тебя, поверь. Хотя сам ничего не имею против того, чтобы поработать иногда в замковой оранжерее. Знаешь, недавно я вырастил королевскую орхидею! Настоящая красавица!

- Вы, сэр? – моему удивлению не было предела.

- Конечно. Физический контакт с землей и растениями очень способствует долголетию и в целом прибавляет жизненных и колдовских сил. Не веришь мне – спроси у своей подруги Мари.

Я задумалась. Кажется, Мари и впрямь говорила нечто подобное. Причем, неоднократно.

- Ну хорошо, пусть так, сэр, - неохотно согласилась я наконец. – Но все равно… Каждый раз после травологии мне приходится отмываться чуть ли не по часу! Да еще с применением магии! Хорошо, что в расписании этот предмет последний, а то бы пришлось опаздывать на занятия. А верхнюю одежду зачастую приходится попросту сжигать! Мама была в шоке, когда я в очередном письме обратилась к ней с просьбой заказать у мадам Малкин сразу двадцать рабочих мантий! И это только на месяц! Впрочем, когда я объяснила ситуацию, она согласилась без колебаний.

- Понимаю… Ну, а сама миссис Стебль как к тебе относится?

- Она меня ненавидит! – уверенно заявила я. – Однажды мы…

- Повздорили?

- Можно и так сказать, сэр. В общем, она высказала все, что думает о таких, как я… А я, в свою очередь, имела глупость честно ответить в том же духе. Так что….

- А вот это уже серьезно, - констатировала МакГонагалл. – Если ты наговорила ей хотя бы половину из того, что сказала про нее сейчас нам….

- К сожалению, далеко не одну такую «половину»… Но в десять минут, кажется, мне тогда уложиться удалось. Послушайте, я могла бы вам всего этого и не сообщать!..

- Ты сейчас совершенно правильно поступила, Мелони, - серьезно сказал Дамблдор. – Я очень уважаю тебя за твою честность. А насчет профессора Стебль не волнуйся. Что-нибудь придумаем. Договорились?

- Спасибо, сэр, - я сказала это очень просто, но благодарности в моем взгляде было сверх всех отмеренных природой пределов. Надеюсь, он понял.

- Хорошо. А что насчет вашего декана? Профессора Флитвика?

- Отличный преподаватель. Очень знающий, сильный маг… несмотря на скромные габариты. Первоклассный дуэлянт – я видела его на тренировочных дуэлях в клубе. Чересчур мягкосердечный, правда… Но в его исполнении это как-то даже очень мило. Мне нравится у него учиться. Кстати, он показывает много удивительно простых заклинаний, значительно проще тех, что я могла бы освоить, но мне совершенно неизвестных. Поэтому у него всегда интересно. Очень его уважаю… да и он меня, вроде бы, тоже.

- Прекрасно. Мадам Трюк? В квиддич играешь?

- Нормальный преподаватель, только и всего. А в квиддич не играю, хотя на метле держусь относительно неплохо. Всегда хотела иметь собственные крылья. Похоже, сбылось…

- Да уж… Но к этому мы еще вернемся. Профессор Бинс?

- Призрак? Не знаю, каким он был при жизни, но… вполне себе ничего. Его лекции немного однообразны, но по-своему интересны. Хотя, все это есть в книгах.

- Профессор Локхарт? Впрочем, о нем ты уже упоминала, когда говорила о Долохове. Вы двое - бессменные ассистенты профессора, не так ли?

- Да, сэр. Но профессор Локхарт мне чем-то не нравится, хотя он сам ко мне относится хорошо.

- Можно конкретнее?

- Хотелось бы, сэр. Но я сама не представляю, в чем дело. С первых же минут, как его увидела, просто хочу держаться от него подальше.

- И не знаешь, почему?

- Не знаю, сэр.

- Между прочим, в отличие от миссис Стебль. он прекрасно одевается, - съязвила МакГонагалл.

- Верно. Только это не связано с его внешним видом. И с тем, что маг он, откровенно говоря, никакой. Просто я его побаиваюсь, хотя, казалось бы, и не из-за чего.

- Хорошо, возьмем на заметку. Здесь есть над чем подумать… Аврора Синистра?

- Так же, как и мадам Трюк – хороша в своем деле, но не более того. Никаких проблем нет, сэр.

- Миссис МакГонагалл?

- Что?

- Как ты относишься к миссис МакГонагалл? И да, Минерва, немедленно закройте уши! – в притворном ужасе воскликнул Дамблдор. – Сейчас мы с Мелони будем костерить вас на чем свет стоит!

- Неправда, - улыбнулась я.

- Неужели? – усмехнулся Дамблдор. – Брось, Мелони! Ведь, если я не ошибаюсь, именно профессор МакГонагалл устроила тебе тот прошлогодний разнос за развоплощающие заклинания!

- Так и есть, сэр, но я сама виновата. Миссис МакГонагалл все сделала правильно, - и я подробно объяснила, почему так считаю.

- Вот оно как… - задумчиво произнес Дамблдор, дослушав до конца. – Значит, все началось уже тогда… Значит, ты действительно считаешь, что должна была придти ко мне и взять всю вину на себя?

- Да, сэр. Без сомнения. Но я медлила, и в конце-концов у миссис МакГонагалл просто не осталось выбора, хотя она этого не подозревает. Она должна была сделать то, что сделала, чтобы восстановить Равновесие, и зависело это вовсе не от нее.

- А от кого? – прищурилась МакГонагалл.

- Вряд ли этим силам есть название, профессор. Но они существуют, я чувствую их.

- А если бы меня на оказалось рядом?

- Тогда через некоторое время подвернулся бы кто-то другой. Скорее всего, в этом случае все прошло бы для нее еще более жестко, - опередил меня Дамблдор. – Кажется, я уловил логику.

- Похоже, что так, сэр, - подтвердила я. – По-моему, вы все правильно поняли.

- Тогда как же, все-таки, ты воспринимаешь теперь миссис МакГонагалл?

- Я ей благодарна, сэр.

- Речь уже не о том.

- А, ясно. Что ж… Послушайте, я не собираюсь льстить, но…

- Продолжай, Мелони.

- Примерно то же, что я говорила о профессоре Снейпе, могла бы сказать и о миссис МакГонагалл, сказала я, покосившись на нее.

- Плохой комплимент, - поджала губы та.

- Почему же? – запротестовал Дамблдор. «Умен, обладает большой колдовской силой, ценит дисциплину, хорошо излагает материал»… Я прав?

- Точно. И слегка завышает баллы гриффиндорцам, - добавила я уже более смело, сообразив, что бояться нечего. – Впрочем, если говорить о миссис МакГонагалл, то и всем остальным тоже. В равной степени. Это, пожалуй, главное отличие. Профессор Снейп бывает несколько… предвзят.

- И все? Ну, спасибо, - фыркнула МакГонагалл. – Не знала, что мы со Снейпом так похожи.

- А вы действительно очень похожи, - сказала я. – Просто удивительно, почему вы не ладите! Так много общего…

- Почему мы не ладим, Мелони – не твое дело! – отрезала МакГонагалл.

- Конечно, миссис МакГонагалл. Извините пожалуйста.

- Да будет вам, Минерва! Мы же сами ее попросили.

- «Мы»? Хорошо. Мелони, как ты относишься к профессору Дамблдору?

Глава 23

Повисла неловкая пауза. Я ждала этого вопроса, но отвечать не хотелось.

- Не скажу, - пробормотала я, отвернувшись в сторону.

- Почему же?

Я молчала.

- Придется ей немного помочь, - неожиданно серьезно сказал Дамблдор. – Ты мне не доверяешь, Мелони, верно? Не веришь мне даже на полпальца? Только честно!

- Да, сэр.

- Почему?

- Потому, что вы умнее, хитрее и могущественнее всех колдунов, которых я только знаю, включая мою маму. И при том легко могли бы сдать меня сегодня аврорам, если бы не миссис МакГонагалл. Кстати, я даже сейчас не уверена, что вы искренне согласились с ней, а не попросту тянете время до их прибытия. А возможно, замыслили что-то еще. Последнее вероятнее, поскольку для вас, видимо, обычное дело играть людьми так же, как люди играют в шахматы. Короче говоря, вы для меня совершенно непознаваемы, непредсказуемы и при этом в состоянии сделать со мной почти все, что вам заблагорассудится.

- «Почти» все? – прищурился Дамблдор. От его наигранной теплоты не осталось и следа.

- Почти, - твердо сказала я, глядя ему в глаза.

- Кажется, я снова недооценила эту когтевранку, - пробормотала МакГонагалл. – Все, хватит! Больше я такой ошибки не повторю. Альбус, вам не кажется, что сейчас уже пришло время нам ответить на ее вопросы? Думаю, мы узнали все, что хотели.

- Да, так будет лучше, - согласился Дамблдор. – Итак, Мелони?

- Саманта действительно была гарпией?

- Да. В твоих жилах течет темная кровь, Мелони. Прости, но это правда.

- Как такое может быть?

Мой вопрос был вполне закономерным. За то время, пока они с МакГонагалл расспрашивали меня насчет моей жизни дома и в Хогвартсе, я успела немного придти в себя, оправиться от шока. Они так и задумывали. Теперь я получила возможность вновь мыслить здраво. И первой моей… даже не столько мыслью, сколько ощущением, ощущением стала некая недосказанность, недоговоренность того, что произошло со мной.

Я довольно много знала о гарпиях. В описании матери они представлялись как дикие, примитивные, хищные существа, живущие, в основном, охотой. Их жертвами чаще всего становились крупные животные и незадачливые путники, невзначай забредшие на территорию обитания гарпийской стаи. В настоящее время таких мест в мире немного. По большей части это сравнительно небольшие ареалы, затерянные в джунглях Центральной Африки – то есть, именно там, где гарпийские племена обитали еще задолго до нашей эры. Там, откуда берут начало все современные гарпийские родовые линии.

Кровожадность и жестокость гарпий вошла в легенды. Немногим белым людям удалось быть свидетелями кровавых гарпийских пиршеств, и почти никому – остаться после этого в живых. В основном, такими счастливчиками были опытные, сильные маги, в совершенстве владевшие искусством трансгрессии. Тем не менее, даже способности мгновенно перемещаться в пространстве, зачастую, оказывалось недостаточно, чтобы избежать гарпийских когтей.

В отличие от пришлых колдунов, местное черное магловское население – полудикие, варварские племена, до сих пор скрывающиеся в дебрях конголезских джунглей – во все времена относилось к гарпиям со страхом и почтением. Надо сказать, что на заре человечества в тех краях процветал (а согласно некоторым неподтвержденным данным, процветает и по сей день) кровавый культ поклонения «дочерям Тьмы». О нем, как и о его истинных последователях, известно крайне мало. Тайна поддерживается небольшим количеством «посвященных» колдунов, которые ревностно охраняют те области от проникновения посторонних. Кроме того, в колдовском сообществе не очень-то принято говорить о подобных вещах. Подавляющему большинству вполне достаточно просто знать, что полузаросшие тропы, ведущие сквозь джунгли к залитым засохшей кровью каменным алтарям, проложены отнюдь не для того, чтобы по ним ходили добропорядочные городские обыватели…

Физический облик гарпии, как справедливо полагают многие, способен внушить лишь ужас и отвращение. Эти существа относятся к рукокрылым, и больше всего напоминают гигантских нетопырей, имеющих, тем не менее, несомненное сходство с человеческими женщинами. Их легкие, словно насквозь высушенные ветром тела покрыты, жесткой, шероховатой темно-коричневой кожей – сравнительно тонкой, однако прочной настолько, что ее способна пробить не всякая стрела. Задние конечности снабжены острыми саблевидными когтями, достигающими у взрослой особи шести-семи дюймов. Как правило, гарпия пользуется ими для того, чтобы раздирать на части уже лежащую на земле жертву. Главным же оружием являются зубы – длинные, тонкие и острые, растущие в два ряда, один за другим. Крылья у гарпий, в отличие от нетопыриных, более длинные и заостренные, что позволяет летать значительно быстрее, однако оставляет меньше возможностей для маневра. На передней их кромке также имеются по два когтя, служащие, в основном, для того, чтобы цепляться ими за ветви деревьев.

И вот теперь я лихорадочно сопоставляла в уме все эти факты, пытаясь соотнести их с тем, что случилось со мной. То, что я увидела вчера в зеркале миссис МакГонагалл, полностью соответствовало известному мне описанию гарпийского облика – с поправкой на незавершенность превращения. Тот факт, что весь этот кошмар, как я теперь подозревала, был вызван нарождающейся луной, тоже укладывался в общую схему. Гарпии издревле поклонялись ночному светилу как богине, совершая свои обряды исключительно в ее свете. И тем не менее, они были всего лишь примитивными животными, имеющими лишь отдаленное сходство с людьми. Какое отношение к этим ночным тварям может иметь мой древний, аристократический, а самое главное – человеческий! – колдовской род? Кем в действительности была Саманта Блейдвинг – наша прародительница?

Единственный вариант, что пришел мне в голову, был настолько омерзителен, что в первую минуту я отбросила его без рассуждений. Но мои мысли возвращались к нему снова и снова… В конце концов, я все же решилась. Словно бросилась в холодную воду.

- Саманта была зверооборотнем? То есть, она… родилась как… животное, - это слово я произнесла с плохо скрываемым отвращением, - но со временем научилась перекидываться в человека? На короткое время принимать человеческий облик? Я знаю, так бывает… мне рассказывала мама… В природе такое редко, но встречается. Как правило, среди хищников магического происхождения, которые охотятся в том числе и на людей. Способность маскироваться под жертву… это очень полезно на охоте. Они как люди-оборотни, но «с обратным знаком», если можно так выразиться. Верно?

- Нет. Данное явление действительно имеет место, но та, которую впоследствии называли Самантой Блейдвинг, не была зверооборотнем. Она получила человеческий облик не от природы, а в результате сложного магического ритуала. Этот уникальный по своей сути ритуал был изобретен и проведен в 256 году до нашей эры специально для нее могущественным колдуном по имени Густав Седобородый, - исчерпывающе объяснил Дамблдор.

Ну, хоть на том спасибо… Утешение слабое, но «магический ритуал», тем более, разработанный специально для одной-единственной цели – это прозвучало по крайней мере… цивилизованно.

- Я хорошо знаю это имя. Густав Седобородый в наших семейных хрониках – законный супруг Саманты, - вслух сказала я.

- Формально так оно и было. После проведения ритуала он нарек ее человеческим именем и взял в жены.

- А их дети? Кем родились они? Такими же, как я? Такими же... как мама? Она – тоже?..

- Вот это и есть самое интересное. Видишь ли, Мелони, ритуал лишь придал Саманте облик человека, но не изменил ее темной сущности. Поэтому в отношении ее прямых потомков картина сложилась весьма своеобразная. Во-первых, вследствие гарпийской природы своей прародительницы, они рождаются исключительно девочками. Ты говоришь, что хорошо знаешь свое генеалогическое древо? Тогда припомни, есть ли в нем хоть один мужчина, родившийся в семье, а не пришедший в нее извне?

- Нет, - тихо прошептала я. – Вы правы, профессор… В самом деле… а я ведь даже не интересовалась, почему так. Все казалось таким естественным… А во-вторых?

- Во-вторых, гарпийские черты проявляются в вас не раньше, чем с одиннадцати-двенадцати лет и лишь в тех, чьим отцом был колдун. И даже в этом случае проявляются далеко не в полной мере, если на то пошло.

- А если отцом был магл?

- Тогда рождаются такие, например, как твои бабушка и мать. Обладающие лишь некоторыми, по большей части скрытыми, или вовсе латентными чертами гарпий. Так что, уверяю тебя, твоя мама – человек даже в значительно большей степени, чем ей самой бы, возможно, хотелось.

- То есть, она – не такая, как я?

- Вот именно. В том-то и проблема. Образно выражаясь, кровь маглов подавляет гарпийскую, но стоит хотя бы на одно поколение ослабить давление, приняв в семью колдуна, как у такой пары незамедлительно рождается дочь – оборотень. Видишь ли, все мы были уверены, что твоим отцом тоже был магл. Что ты такая же, как Алисия. Потенциально очень сильная волшебница, обладающая, правда, некоторыми специфическими... наклонностями, но не более того. Все мы так считали. И я в том числе. Если бы мы знали заранее, то, скорее всего, не допустили бы тебя в Хогвартс. Но теперь уже поздно, да…

- Нет, постойте! В нашем семейном альбоме написано, что он как раз был маглом! Все правильно!

- Выходит, не совсем все. К сожалению. Судя по твоим утренним фокусам, он был как раз колдуном. И весьма серьезным.

- Вы имеете ввиду…

- Ты можешь принимать обличие гарпии, Мелони. Можешь использовать в этой форме некоторые способности, присущие вашему виду. Потомки маглов этого не умеют.

- Они не умеют превращаться? Даже мама?

- Верно.

- Может… может быть поэтому она мне ничего и не говорила? Это как-то связано?

- Спроси лучше у нее, Мелони.

- Я так и сделаю, профессор. Непременно, - пообещала я. – Но сейчас… сейчас ее здесь нет. А вы обещали мне… - я твердо взглянула ему в глаза, - обещали ответить… рассказать то, что мне интересно!

- Только то, что я знаю, - ровно произнес Дамблдор, не отводя взгляда. – Если тебе действительно интересно.

Поединок взглядов я, конечно же, проиграла вчистую. Впрочем, было бы странно, случись иначе. Однако, теперь, заглянув в его глаза, я была уверена – он не станет лгать. Пусть не скажет всей правды, но и не солжет. Я слегка отвернулась и едва заметно улыбнулась тем уголком рта, что был невидим для него: какая бы пропасть нас не разделяла, похоже, мы нашли общий язык…

- В таком случае, расскажите мне пожалуйста, о гарпийских способностях, сэр, - попросила я. – Что вообще могут гарпии?

Я сознательно выбрала именно эту тему для расспросов, поскольку предположила, что в случившемся со мной, могут оказаться и некоторые плюсы. Я прекрасно помнила, что произошло в Большом Зале утром. По крайней мере, забияки-гриффиндорцы теперь точно будут держаться от меня подальше. И от моих друзей тоже… Хорошие же новости я всегда предпочитала узнавать прежде плохих.

- Пожалуйста. Но вынужден тебя разочаровать Мелони: на мой взгляд ты потеряла намного больше, чем приобрела. Если ты воображаешь, что в облике гарпии будешь сильнее, нежели в человеческой, колдовской ипостаси, то…

- А как же то, что я сделала сегодня с троллем, в Большом зале? – невежливо перебила я. – Да у него от одного моего крика кровь из ушей пошла! И ветер… я как будто слилась с ним! Все гарпии так могут? Или только волшебницы-оборотни?

- Сначала дослушай, - мягко сказал Дамблдор, и я потупилась. Уже открыла было рот для покаянного «простите, сэр», но он продолжил, как ни в чем не бывало.

- Чтобы понять, на чем основаны гарпийские «способности», как ты их назвала, и в каких случаях они могут проявляться, ты должна прежде всего понимать, откуда вообще взялись в нашем мире гарпии и что они собой представляют. Поэтому…

- Но как же? – снова не выдержала я. Мысленно ругнула себя за бестактность, но любопытство было сильным настолько, что я даже не пыталась его сдерживать. – Он ведь просто животные! Примитивные…

- Только в последние 13-20 тысячелетий, - не стал одергивать меня профессор. – Как ты думаешь, что они представляли собой до этого?

Глава 24

Вопрос, в отличие от справедливо ожидаемой гневной отповеди на тему уважения к старшим, заставил меня замолчать куда быстрее – практически мгновенно. Я честно задумалась.

- Не знаю… - наконец слегка растерянно сказала я. – Даже не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, профессор. Крыльев у них не было, что ли? Или когтей?

- М-м… ну, и это тоже, - странно усмехнувшись, ответил профессор. – Видишь ли, Мелони… Ты когда-нибудь задумывалась, что представлял собой наш мир на момент его создания? О тех, кто населял его первоначально?

- Нет, профессор. Я даже не предполагала, что он был кем-то создан.

- На самом деле, на этот счет существует несколько теорий, ни одна из которых в настоящее время не доказана. Есть среди них и такая, согласно которой и сам мир, и его первые обитатели были именно созданы неким могущественным сверхсуществом, любая мысль которого имела свойство воплощаться в реальность. Оно попросту придумало очередной мир – кто знает, какой по счету?

- Зачем? Для чего ему это понадобилось?

- Кто знает? - задумчиво повторил Дамблдор. – Возможно, только потому, что это было его призванием. Творить, создавать. Возможно, оно просто не могло иначе. В этом была его жизнь, его сущность. Оно всего лишь выполняло свое предназначение. Хотя, разумеется, я могу и ошибаться.

- Предназначение… Я думала, оно есть только у нас.

- Думаю, именно поэтому оно у нас и есть. Все миры похожи на своих создателей. Любое существо в таком мире невольно заимствует черты самого творца. Так получилось и с нами.

- Так что же они представляли собой? Наши предки?

- От них осталось крайне мало вещественных следов. Именно это в конечном счете дает основания полагать, что они… скажем так, имели другую, отличную от нашей структуру тел. Они были энергетическими существами. Представь себе – мириады сгустков чистой энергии, парящих в пространстве – живых, наделенных разумом! Какое это должно было быть потрясающее зрелище!

- Тогда… Профессор, если они действительно не были обременены физическими телами… Означает ли это, что они были бессмертны? – практическая сторона вопроса немедленно заинтересовала меня куда больше, чем лирические дифирамбы далекому прошлому. - А если так, то почему они не дожили до наших дней?

- Хороший вопрос, Мелони, - произнес Дамблдор, несколько, впрочем, раздосадованно. – Да, полагаю, они в самом деле жили если не бесконечно, то, по крайней мере, несравненно дольше, чем любой из нынешних обитателей нашего мира. И это создавало большую проблему.

- Проблему? Как такое может быть, профессор? Что плохого в бессмертии?

- Перенаселение. В конце концов им стало попросту тесно. И вот тогда появились те, кто должен был восстановить Равновесие. Гарпии. Точнее говоря, далекие предки современных гарпий.

- Тоже в форме энергетических сгустков?

- Нет, Мелони. Они представляли собой не энергию, а отсутствие ее. Они даже не были разумны. Это были не «существа» в полном смысле этого слова, а нечто прямо противоположное. Не энергия, и не материя, а… пустота. Совершенная, абсолютная пустота.

- Как такое возможно?

- Изначальная Тьма заявила свои права на тех, кто являлся причиной нарушения Равновесия в новосозданном мире, - каким-то странным, пустым, но очень отчетливым голосом произнес Дамблдор. - По-другому было невозможно. Они ведь были практически неуязвимы… для всего, кроме абсолютной пустоты. Только она могла забрать тех… кого должна была забрать, чтобы те не помешали правильному развитию молодого мира. Так было нужно.

- Понимаю… Но каким образом? Что она вообще такое, эта Изначальная Тьма?

- Великое Ничто. Безграничный черный океан, заполняющий Вселенную. В нем, словно крошечные искорки, полыхают обитаемые миры. Такие, например, как наш. Обычно Тьма не вмешивается в их существование, позволяя им сверкать. Но когда настает час, и Равновесие материального оказывается утрачено – это дает ей саму возможность проникновения в мир. И тогда она начинает действовать.

- Уничтожать? Поглощать все лишнее?

- Именно. Поглощать. Растворять в себе, делая частью себя. То есть, обращая в небытие. Это главное и единственное ее свойство. Понимаешь, Мелони, она… ни хорошая, ни плохая. Она просто обладает этим свойством, этим качеством – пожирать все лишнее. То, что так или иначе оказывается для нее доступно. Можно ужасаться или восторгаться ею – и то, и другое в равной степени бессмысленно. Она просто приходит и делает свою работу. Бездумно, неосознанно уничтожает все, что нарушает Равновесие, все, что мешает миру расти и развиваться. Только потому что такова ее природа.

- Подождите, я правильно поняла: любое живое существо, или явление, или даже неодушевленный предмет, которые нарушают Равновесие в мире…

- Выпадают из общей системы. Так будет точнее.

- Да-да. Так вот, этим они как бы автоматически делают себя доступными Тьме? И мир, таким образом, пользуется ею чтобы избавляться от них?

- Совершенно верно. Видишь ли, наш мир – это огромная система. Отлаженный, безупречно функционирующий механизм в котором каждая песчинка играет свою неповторимую роль. Все мы – ты, я, миссис МакГонагалл, вот этот письменный стол, кресло, в котором ты сейчас сидишь, ковер на полу, свеча на том же столе – все это элементы одного колоссального организма. До тех пор, пока он работает слаженно и правильно – Тьма не может действовать здесь. Ей просто не за что зацепиться. А вот элементы, тем или иным образом выпадающие из системы она поглощает очень скоро. Правда, сейчас это уже выглядит не столь наглядно как в те далекие времена, когда мир только начинал свой жизненный путь. Но суть осталась та же.

- Что вы имеете ввиду, профессор? – Я почувствовала, как холодеют кончики пальцев. - Тьма по-прежнему может проникать в наш мир? Как и миллиарды лет назад?

- Да. Только теперь это происходит несколько… иначе. Понимаешь, со временем мир… как бы это получше выразиться… стал более материальным. Приобрел более твердую структуру. Образно выражаясь – повзрослел. Взамен энергетических мы получили твердые, плотные тела. Мы пользуемся предметами из материи. Неудивительно, что даже Изначальной Тьме в таких условиях понадобилась материальная оболочка. Своего рода, коготь, острая насадка, с помощью которой она смогла бы действовать у нас.

- И такими «когтями» стали гарпии?

- Да. Они тоже обрели тела из плоти и крови – идеально подходящие для разрушения и убийства. Они породнились со вполне материальной стихией – ветром. Многие из них даже начали поклоняться не Изначальной Тьме (или Великой Матери, как они ее иногда называют), а более зримому и осязаемому ночному светилу – Луне. Но главное отличие от прочих живых существ этого мира у них сохранилось по сей день. У них нет души. Тьма повелевает ими… никто точно не знает, каким образом, но она властвует над ними безраздельно – сейчас, как во все времена. Для нее гарпийские тела – всего лишь инструменты. Оболочки. И когда в мире нарушается Равновесие, она вынуждает их действовать. Разрушать, уничтожать все лишнее.

- Тогда почему о гарпиях так мало известно сейчас? Многие вообще не подозревают об их существовании. А те, кто знает – считает их примитивными животными!

- Потому что их участие требуется крайне редко. Последний раз такое произошло около двух с половиной тысячелетий назад. Тогда великое нашествие гарпийских стай послужило причиной падения египетской цивилизации, а еще за полторы тысячи лет до того – шумерской.

- Эти цивилизации нарушили Равновесие?

- Да, и очень сильно. Они, можно сказать, начисто вычеркнули себя из общего потока. За что и поплатились. Но я хочу сказать другое: как видишь, подобные вещи происходит не так уж часто. Так что, вполне может статься, тебе никогда не придется принимать участия в подобных… хм… мероприятиях. Хотя гарпийская сущность все равно будет накладывать свой отпечаток на твою повседневную жизнь…

- Мое чувство «правильности и своевременности»! Так вот оно откуда!

- Это чувство Равновесия в чистом виде, Мелони, - тихо сказал Дамблдор. – Способность слышать и осознавать голос Тьмы, которая сама по себе является идеалом Равновесия – просто за отсутствием в ней любых материальных составляющих. Твоя мама, надо полагать, развивала в тебе эту способность еще с пеленок. Она сама обладает ею в полной мере, даже несмотря на то, что является всего лишь латентной гарпией, и, в отличие от чистокровок, у нее есть живая человеческая душа. Это чувство разумеется было и в тебе при рождении – на уровне инстинкта. Но без должного внимания оно могло бы запросто заглохнуть под влиянием нестабильной человеческой сущности – ты ведь всего лишь полукровка. Алисия все сделала правильно… как всегда. Ты должна быть ей благодарна.

- Я была бы ей благодарна, сэр… - я на мгновение сжала губы, чтобы не сказать лишнего, а затем продолжила. - Я была бы ей благодарна, если бы она вообще избавила меня от этого кошмара! С самого начала! Зачем она сделала со мной это? Зачем превратила меня в чудовище? Кстати, а у меня-то душа есть?

- Есть, разумеется. Полностью бездушны лишь чистокровные гарпии. Тем не менее, за счет того, что ты намного ближе к ним, чем Алисия, ты все равно бы в назначенное время помимо своей воли обрела способность принимать гарпийский облик, а вместе с ним – возросшую уязвимость, возможность полного контроля над тобой со стороны Тьмы. Просто из-за того, что твоим отцом, как уже было сказано, оказался колдун, а не магл! Алисия старалась тебя подготовить!

- Тем более! Что ей стоило выйти замуж за другого?! А я теперь должна… мало того, что быть уродливой хищной тварью, так еще и не принадлежащей самой себе! Кто поручится, что в следующую минуту на меня не «накатит» как сегодня утром, в Большом зале, и Тьма не прикажет мне убивать?! Кого угодно! Может быть даже вас! Или миссис МакГонагалл!

- Ну уж мы-то с тобой справимся, не переживай, - произнесла столь долго молчавшая до этого МакГонагалл.

- Вот именно поэтому я и «переживаю», профессор! Не за вас, а за себя! Ей ведь плевать, что я не справлюсь, что мне всего двенадцать! Сегодня она бросила меня против взбесившегося тролля! Что будет завтра? Я ведь всего лишь инструмент, верно? Вы сами так сказали! – снова повернулась я к Дамблдору. – Только вот судя по сегодняшнему случаю, я даже не инструмент. Я не более, чем расходный материал! Инструменты, по крайней мере, берегут. Ей же абсолютно все равно, что со мной будет, она не станет заботиться о моей сохранности. Если меня убьют, она найдет другую… другую оболочку. А если не убьют, а всего лишь деликатно обезвредят, к примеру, те же авроры – то есть, в лучшем случае! – для меня все закончится Азкабаном!

- Мелони…

- Я не хочу этого! Я не просила!

- Мелони, послушай…

- Профессор, сделайте что-нибудь! Вы же можете, верно? Ну пожалуйста! – произнесла я, глядя на него полными слез глазами. – Я… все что угодно! Лишь бы не быть… такой!

- Мелони, это твоя судьба, твой рок. Даже я не в силах здесь что-либо изменить. Клянусь, я говорю правду. Я здесь бессилен. Да и любой другой из ныне живущих тоже. Тебе придется жить с этим. хочешь ты того или нет.

- Но почему именно со мной?.. Почему?!..

Они молчали.

Глава 25

Я, должно быть, довольно длительное время провела, уставившись в одну точку и пытаясь хотя бы отчасти примириться с тем, что на меня свалилось. Но примириться не получалось. Я осознавала только одно: обратной дороги нет. Я – чудовище, и это уже навсегда. До самой смерти и дальше.

Дамблдор и МакГонагалл пытались мне объяснять еще что-то, но я совершенно не воспринимала их слова. Словно сработал какой-то защитный механизм, отвечающий за сохранность моего рассудка. Он намертво заблокировал любые потоки информации извне – видимо затем, чтобы у меня была возможность привести в порядок уже имеющуюся. Я очнулась только тогда, когда Дамблдор поднялся со своего кресла и подошел ко мне – с явным намерением перенести меня куда-то на руках. Я недоуменно повернулась к нему… и вдруг моего слуха достиг странный звук.

Собственно говоря, это даже не было звуком в общепринятом смысле этого слова. Скорее, низкая, едва различимая вибрация, заполнившая окружающее пространство. Мне она отчего-то очень не понравилась. Ощущение было таким, будто я оказалась в центре гигантского колокола, по которому некий великан… нет, пока еще не ударял даже, а всего лишь слегка простукивал внешние стенки костяшками пальцев.

- Вы это слышите, профессор? – охрипшим после долгого молчания голосом, с трудом подбирая слова, поинтересовалась я

- Что именно? – сразу насторожился он.

- Звук… голос… Я не знаю. Он идет отовсюду! Везде!

Вибрация в самом деле нарастала с каждой секундой, все больше походя на какой-то кошмарный, утробный стон. Я удивилась было, почему старшие волшебники ничего не слышат – и тут же поняла. У гарпий слуховой диапазон простирается намного шире, чем у людей, причем в обе стороны. Похоже, даже МакГонагалл с ее кошачьим слухом не смогла уловить таких частот…

- Что? – склонившийся надо мной Дамблдор прислушался и вдруг выпрямился так резко, что пола его белой мантии хлестнула меня по лицу. Впрочем, мне было не до того. Меня уже буквальным образом трясло от мерзкой вибрации, захватившей, казалось, каждую клеточку моего тела.

- Это невозможно! – ошеломленно прошептал Дамблдор. – Мелони, ты тоже это слышишь? Без магии, не колдуя? Ах, да…

- Где? Что вы имеете ввиду? – ошарашенно завертела головой МакГонагалл. - Я ничего не...

- Вы не поверите, но... Мерлин, этого не может быть! Защита! Антитрансгрессионная защита Хогвартса! Неужели вы не чувствуете?..

- Дрожит как осиновый лист! – потрясенно выдохнула МакГонагалл, тоже на мгновение замерев. - Что происходит, Альбус? Кто способен пробиться сквозь чары, наложенные самими Основателями?

- Те, кому они доверяли. Или, с тем же успехом, те, кого они боялись. Готовьтесь, Минерва! Кем бы не были эти маги...

- Мы должны оказать им достойный прием! – хищно усмехнулась МакГонагалл, извлекая из складок мантии волшебную палочку. - Без нашего позволения никто... Стойте! Не может ли это быть связано с Мелони?

- Не знаю, но вполне возможно... Вот они!

Воздух перед нами сгустился и потемнел. Я тоже на всякий случай достала палочку, и нацелила ее на смутный силуэт в центре образовавшегося кокона. Если это авроры, без боя они меня не получат...

Воздушный кокон рассеялся. На его месте стояла женщина в темной мантии без каких-либо отличительных знаков. Незваная гостья была стройной, даже худощавой, с невыразительными чертами лица. Ее возраст с трудом поддавался определению – на вид ей можно было дать от двадцати пяти до сорока. В руке у нее была не волшебная палочка, как можно было ожидать, а всего лишь пергаментный свиток, на которым ярко выделялась свежая печать Министерства Магии.

Незнакомка заговорила первой. Ее голос был довольно резким, насмешливым, но все же не лишенным некоторой приятности.

- Польщена приемом. Однако, не будете ли вы столь любезны спрятать волшебные палочки и приберечь заклинания для более подходящего момента?

- Кто вы? И каким образом смогли пробиться сквозь антитрансгрессионные чары? – холодно поинтересовался Дамблдор, даже не подумав выполнить ее просьбу. – Вы из аврората?

- Отнюдь нет. Я представляю Департамент тайн. Вот мое удостоверение, - свободной рукой она извлекла из внутреннего кармана мантии (волшебная палочка в ладони Дамблдора слегка вздрогнула, но тут же вновь замерла) еще один небольшой свиток – в отличие от первого, изрядно потрепанный. Было видно, что он предъявлялся по долгу службы весьма часто.

Дамблдор неуловимо взмахнул волшебной палочкой, и свиток, подлетев к нему, развернулся на некотором расстоянии от его лица.

- Дженет Мирроу... отдел наблюдения за опасными магическим сущностями, - вслух прочитал он. – Интересно… Позвольте-ка! – вдруг недоуменно воскликнул профессор. – У вас что, Блейдвингам посвящен целый сектор?

- Четыре сектора, - без улыбки произнесла женщина. – И уверяю вас, все четыре безостановочно работают днем и ночью.

- Интересно… - повторил Дамблдор, возвращая свиток. Одновременно он спрятал волшебную палочку и жестом велел нам с МакГонагалл сделать то же самое. – Итак, чем обязан столь неожиданному визиту?

- Так уж и неожиданному, - усмехнулась миссис Мирроу, кивнув на меня. – Впрочем, если вы имеете ввиду...

- Профессор Дамблдор имеет ввиду столь безапелляционное преодоление вами антитрансгрессионных чар Хогвартса, - ледяным тоном произнесла МакГонагалл. – Я бы, кстати, тоже не отказалась узнать...

- Как вы уже убедились, я представляю Департамент тайн, а то, о чем вы спрашиваете – как раз одна из тайн, - равнодушно сказала гостья. - В любом случае, речь пойдет совсем не обо мне. Мисс Блейдвинг, вас не затруднит подойти ближе?

Я послушно сделала несколько шагов вперед, несмотря на предостерегающий взгляд МакГонагалл, и остановилась. Что-то во мне говорило, что посланница Министерства не собирается мне угрожать. Скорее, наоборот.

- Очень хорошо. Теперь слушайте внимательно. Вы, кстати, тоже, - на мгновение перевела она взгляд на старших волшебников. – Удачно, что я застала здесь уважаемого директора Хогвартса. Я все равно обязана сообщить вам то же самое, что и Мелони. Не придется лишний раз повторять.

- Мы вас внимательно слушаем, - подчеркнуто-официальным тоном произнес Дамблдор.

- Мисс Блейдвинг находится под непосредственной защитой Министерства Магии. Дело на личном контроле Министра. Это означает, что ни вы, ни кто либо из преподавательского состава Хогвартса не имеет права исключать ее или иным способом препятствовать ее дальнейшему обучению здесь, как вы, должно быть, уже вознамерились. При условии, разумеется, что она будет подчиняться общим правилам. Вот соответствующее распоряжение, - с этими словами она протянула мне тот самый свиток с яркой печатью Министерства, который был у нее в руках с самого начала. - У вас есть какие-либо вопросы?

- Вопрос о ее исключении на момент вашего появления уже был решен в пользу самой Мелони, - с неудовольствием сказал Дамблдор. – Мы не собирались ее исключать. Что же касается…

- Даже так? Отрадно слышать. Это значительно упрощает мою задачу.

- Что же касается иных вопросов, - холодно повторил Дамблдор, - то лично у меня есть всего один. На каком основании наше Министерство проявляет такую заботу о Блейдвингах? Ведь, насколько я понял, вы следите не только за одной Мелони?

- Вы поняли правильно. Министерство Магии наблюдает за Блейдвингами со дня своего основания. А до тех пор эту функцию выполнял значительно более древний орден Хранителей Равновесия, организованный в 118-м году до нашей эры специально для этой цели.

- Магический орден? Что же с ним стало теперь?

- Его адепты практически в полном составе вошли в Департамент Тайн первого Министерства, после чего орден формально прекратил свое существование. Однако традиция сохраняется и поддерживается неукоснительно.

- Что за традиция?

- Наследие. Древний договор, заключенный между тогдашней главой рода Блейдвингов – Арлин Блейдвинг с одной стороны и виднейшими представителями колдовского сообщества – с другой. К последним относились…

Она перечислила несколько незнакомых мне имен. Я никогда прежде не слышала об этих магах… в отличие от Дамблдора и МакГонагалл, у которых от одного их упоминания в буквальном смысле глаза полезли на лоб.

- Поверить не могу, - прошептала МакГонагалл. – И что же, все эти знаменитости…

- Непосредственно после заключения Договора как раз и основали свой орден, назвав себя Хранителями. Они никогда не афишировали свою организацию, и членство в ордене нисколько не мешало им жить своей обычной жизнью. По сути, их объединяла всего лишь одна клятва – следить за исполнением Договора.

- Что это был за Договор? О чем там говорилось? – прямо спросил Дамблдор.

- Вы можете прочитать лично. Вот он, - гостья достала из складок мантии третий свиток. – Но чем вы приступите к чтению, я должна взять с вас клятву о неразглашении всего, что вы узнаете. Со всех вас, включая юную мисс Блейдвинг.

- Это копия, - пояснила она, увидев, с каким недоверием профессор рассматривает сравнительно новый пергамент. – Оригинал хранится в Департаменте Тайн и может быть предъявлен как вам, так и Мелони по первому требованию. Хотя, последнее бессмысленно, поскольку второй экземпляр должен по сей день храниться в вашем фамильном особняке, - она вновь повернулась ко мне.

- А можно мне почитать сейчас? - несмело попросила я, кивнув на свиток.

- Разумеется… если, конечно, вы владеете латынью, греческим или древнеегипетским, на которых составлен документ.

Я разочарованно отдернула руку от свитка. Ни одним из перечисленных языков я, разумеется, не владела.

- Впрочем, я могу перевести, - добавила миссис Мирроу. – Более того, я настаиваю на том, чтобы это сделать. Дело в том, что словесные формулы, из которых состоит документ, не скажут вам практически ничего. Практически каждый символ там имеет как минимум один, а то и несколько скрытых смыслов. Уважаемый профессор Дамблдор, - она церемонно наклонила голову, - в совершенстве владеющий, насколько мне известно, и греческим, и латынью, сможет в дальнейшем подтвердить мои слова.

- И египетским, да будет вам известно и это тоже, - буркнул себе под нос волшебник, но клятву все же принес. Как и МакГонагалл. Как и я, разумеется.

Следующие несколько часов были посвящены изучению Договора. Тридцать два пункта, которые в дальнейшем мне также надлежало выучить наизусть – причем в оригинале, на трех тогда еще незнакомых языках, что, казалось, неизмеримо усложняло задачу. Тем не менее, подобно моим предшественницам, когда пришло время, я справилась в полной мере.

Пока же миссис Мирроу ограничилась тем, что очень подробно, если не сказать дотошно, разъяснила мне и остальным истинное значение каждого из этих пунктов, завуалированное изящными формулировками. Когда я спросила ее, не удобнее ли было бы нам поговорить с глазу на глаз, не вовлекая других, она ответила, что Дамблдору, как директору Хогвартса, так или иначе положено знать все о тех, кто имеет счастье учиться во вверенном ему заведении. Что же касается миссис МакГонагалл, то она с самого начала заявила о себе как о моей ближайшей наставнице и защитнице. Оказывается, подобные ситуации уже имели место быть в прошлом. Находились люди, которые в силу различных обстоятельств брались опекать молодых представительниц моего рода, когда те находились далеко от дома и семьи. Иногда, на несколько поколений, это даже становилось традицией. Как правило, такую ответственность брали на себя потомки первых Хранителей. У меня создалось впечатление, что миссис Мирроу сама была готова к тому, чтобы в случае необходимости исполнить эту роль. Однако, видя искреннее желание и готовность МакГонагалл защищать меня, она не стала ей препятствовать.

Что же касается самого Договора, то сегодня я могу говорить о нем уже свободно, ибо спустя много лет после той памятной ночи в кабинете миссис МакГонагалл, он впервые был нарушен, а затем и вовсе уничтожен – к счастью, не мной. Как и при каких обстоятельствах это произошло, я расскажу в свое время. Однако, я по-прежнему не намерена раскрывать всех его подробностей. Слишком много там было такого, что, не будучи должным образом осмыслено, может фатально сказаться на Равновесии мира.

В общих же чертах он сводился к следующему. Создатели Договора прекрасно понимали, что имеют дело с такой силой, над которой не властны ни представители магического сообщества, ни сами Блейдвинги, которых она избрала в качестве своего инструмента. Поэтому главной обязанностью последних было не тратить энергию в бесполезной и бессмысленной борьбе с этой силой, а всего лишь чувствовать ее и заблаговременно предупреждать сообщество об опасности. В смысле, о любом нарушении Равновесия, которое лишит их сна и покоя. После этого задача магов состоит в том, чтобы ликвидировать проблему земными, человеческими силами, без участия запредельного. До того, как это самое «запредельное» окончательно возьмет очередную гарпию-полукровку в оборот и ситуация выйдет из-под контроля. Вот в чем заключалась основная идея, красной нитью прошедшая через все тридцать два пункта Договора.

Эта идея полностью себя оправдала, работая на протяжении более, чем двух тысячелетий. Система сотрудничества была простой, действенной и исключительно эффективной. Гарпиям, с их непревзойденным чувством «правильности и своевременности» в ней отводилась роль совершенного индикатора зарождающихся проблем – и не более того. Равновесие же, в тех редких случаях, когда ему угрожала опасность, восстанавливалось без непосредственного участия темнокрылых, самими магами – совершенно безболезненно, а в подавляющем большинстве случаев и вовсе незаметно для окружающего мира. Я искренне хотела бы, чтобы так оно и продолжалось. Но люди непредсказуемы. Не моя вина, что очередному Министру однажды придет в голову «слегка» изменить древнюю традицию…

Но вернемся к тем временам, когда я, окруженная призрачными огоньками свечей, изучала еще не нарушенный Договор, а миссис Мирроу с воистину ангельским терпением растолковывала мне смысл каждой строчки. Старшие волшебники тоже слушали – молча и внимательно. Для них это было таким же откровением. как и для меня. Даже для самого Дамблдора, не говоря уже о МакГонагалл. Я же просто наслаждалась прикосновением к древней тайне, которая была мне доверена. Сейчас я, как никогда ранее ощущала свою причастность к своему роду, понимала свое предназначение. Вся моя прежняя жизнь теперь казалась мне неполной, недостаточной по сравнению с тем, что происходило теперь. Я не могу объяснить этого отчетливо, но у меня было такое чувство, что сегодня я, наконец, впервые заняла в мире свое надлежащее место. Словно я была недостающим кусочком мозаики, после долгих лет ожиданий прочно сцепившимся с прочими такими же в единую законченную картину.

Но вот объяснения подошли к концу. Я не сумела скрыть глубокий, разочарованный вздох, когда миссис Мирроу вновь аккуратно свернула пергамент и передала его мне. Я прижала его к груди словно величайшую драгоценность – да он и был для меня драгоценностью. Я знала, что отныне не пройдет и дня, чтобы я, укрывшись от любопытных глаз, не развернула его вновь… А когда придет время, и я вернусь домой, то первым же делом разыщу в нашей библиотеке надежно укрытый до сих пор оригинал.

Глава 26

Я ждала и боялась этого момента. Потому, что теперь предстояло самое сложное. Вернуться на факультет и объясниться с друзьями и коллегами. Как они меня встретят? Боязливыми взглядами? Гробовым молчанием, что хуже всяких слов? Будут перешептываться за моей спиной и замолкать, как только я обернусь? Или прямо с порога скажут, что мне отныне не место среди них? Размышляя над этим по мере приближения к гостиной Когтеврана, я неосознанно замедляла шаг, пока, наконец, не сообразила, что едва плетусь со скоростью сонной черепахи. Моя рука дрожала, когда я взялась за дверной молоток в форме орла, и я не смогла унять эту мерзкую дрожь.

Как назло, проклятая птица тянула с очередной загадкой не меньше минуты. Каких только мыслей не вертелось в это время в моей голове! Воображение рисовало жуткие картины: отныне мне, несмотря на покровительство Министерства, запрещен доступ в гостиную и придется жить за пределами замка. Питаться тем, что удастся поймать в Запретном лесу. Появляться только на уроках и даже в переполненной аудитории быть одной, ибо любой нормальный ученик отныне предпочтет держаться от меня на расстоянии, как минимум, нескольких ярдов и замолкать при моем приближении. Еще полгода назад я несказанно обрадовалась бы такому положению вещей. Но сейчас…. Я вдруг поняла, что буду тосковать по вечной сутолоке вокруг и даже шуму, издаваемому учениками. А Хельга, Полумна, Долохов, Мари!.. Как поступят они? Неужели будут шарахаться от меня наравне со всеми? Только не это! Лучше уйти самой. Бросить Хогвартс и тихо уйти. Навсегда. Лишь бы не ловить на себе ускользающих взглядов бывших друзей…

- Что было изначально: гарпии или Равновесие, которое они поддерживают?

Вопрос стража едва не оглушил меня, хотя был задан обычным, равнодушно-спокойным тоном. Но ответ уже пришел сам собой, будто много лет ждал своего часа где-то в глубине души.

- И то, и другое берет начало во Тьме, что вне времени и пространства, - без всякого выражения произнесла я.

Дверь послушно распахнулась.

- Вот она!!! – раздался дикий радостный вопль, и Хельга без малейшего стеснения повисла у меня на шее. – Вернулась!!!

Моментально вокруг нас образовалось плотное кольцо учеников. Каждый норовил дотронуться до меня, похлопать по плечу, пожать руку, словно для того, чтобы убедиться, что я не призрак. Я с изумлением поняла, что все они, даже незнакомые мне люди, действительно рады меня видеть. Кстати, незнакомых было очень много. А мгновением позже я была шокирована окончательно: при ближайшем рассмотрении оказалось, что добрая половина собравшихся носила цвета других факультетов. Как они все попали сюда? И зачем? Неужели только для того, чтобы увидеть меня?

- Ребята, постойте, погодите! - отбивалась я. – Хельга, задушишь! Хватит! Ох, так-то лучше, - перевела я дыхание, когда подруга слегка ослабила хватку. – Да что, во имя Мерлина, здесь происходит? Откуда вас столько?

- Она не понимает! – хихикнула Хельга. – Точно, не понимает!

Ответом был дружный хохот собравшихся.

- Послушайте, я действительно не…

- А понимать, собственно, нечего, - сказала Пенелопа Кристал, староста нашего факультета. – У нас здесь был, своего рода, штаб.

- Штаб чего? С какой целью?

- С целью отбить тебя у авроров, разумеется. Впрочем, это уже не актуально. Сейчас мы просто ожидали твоего благополучного возвращения.

- Вот теперь вы меня совсем запутали! – призналась я. – Послушайте, а это ничего, что я гарпия и все такое? И вообще, откуда вы узнали?..

Многие из присутствующих снова расхохотались, но нашлись и такие, что разглядывали меня с сочувствием и пониманием.

- Гарпия, не гарпия… Ты хоть представляешь, какая каша по всему Хогвартсу из-за тебя заварилась, чудо ты наше крылатое?

- Что?

- Ладно, хватит ей мозги полоскать, - сказал какой-то незнакомый высокий старшекурсник-слизеринец. – Долохов, объясни Мелл что к чему. Вы ведь, кажется, друзья?

Конечно, Анатолий тоже был здесь. Его лицо было по обыкновению мрачно, и, тем не менее, я могла со всей уверенностью заявить: он искренне счастлив меня видеть. А Мари? Вот она, за его спиной. И Полумна рядом. А чуть поодаль… Да это же тот самый гриффиндорец, Альберт! Он-то здесь как?..

- Не вопрос! - отозвался Долохов. – Видишь ли, Мелл… Во-первых, о том, что твой род ведет начало от чистокровной гарпии, весь колдовской мир знает. Чего мы не знали, так это того, что лично ты умеешь в гарпийское обличие перекидываться. Зачем скрывала?

- Что?! Да я сама не подозревала! А ты как пронюхал? Насчет Саманты, я имею ввиду.

- Хельга рассказала. Ее мать и твоя ведь вместе учились.

- Мы даже не говорили никогда об этом! Хельга, и с тобой тоже!

- А зачем? – удивилась Хельга. - Ну гарпия, ну полукровка, и что? Ты же нас жрать не собираешься?

- Не собираюсь…

- Вот видишь!

- Так вы с самого начала знали? И продолжали со мной общаться как ни в чем ни бывало?

- Конечно. Мы ведь даже не предполагали, что ты превращаться умеешь.

- А теперь?

- Тоже не проблема. Кормят тебя здесь хорошо: мясом, досыта и строго по расписанию. Опасности – ноль, - неожиданно серьезно сказала Хельга. – Мне мама еще полгода назад все это хорошо объяснила, как только узнала, что мы на одном факультете – в смысле, какие у тебя потребности и как с тобой следует себя вести. В том числе и если ты вдруг крыльями обрастать начнешь, как вчера. А я уже потом остальным растолковала.

- Ну допустим… Но почему никто раньше не заговаривал со мной на эту тему?

- Так ты сама почти ни с кем не общаешься, - усмехнулась Пенелопа. – А с кем общаешься, - она кивнула на Хельгу, - те не считали нужным лезть к тебе в душу. У нас на Когтевране такое вообще не принято. Да и Мари с Анатолием, видимо, того же мнения.

- Все верно, - кивнул Долохов. – Кстати, ты ведь и сама такая – лишних вопросов не задаешь и скользких тем избегаешь. За что и уважаю. Так что…

- Ясно… То есть, спасибо. Правда, я вам благодарна. Очень, - запинаясь, пробормотала я. Нет, кто бы мог подумать! – А что у вас здесь за штаб?

- Понимаешь, я ведь сразу с мамой связалась через камин, как только тебя МакГонагалл увела, - объяснила Хельга. – Мама, кстати, даже не удивилась. Словно знала, что так с тобой произойдет. Сказала, что все будет хорошо, что ты под защитой Министерства, но если вдруг окажется, что у нынешнего Министра поехала крыша, и он спустит на тебя авроров, то чтобы я не совала свой нос туда, где вы будете биться, если до этого дойдет, а сама она немедленно свяжется с Департаментом Тайн, чтобы вызвать для тебя подмогу. Впрочем, как видишь, этого не потребовалось – все прошло в лучшем виде.

- Миссис Вилде-то все объяснила доходчиво, только ее взбалмошная дочка не послушалась, - с усмешкой произнесла Пенелопа. – Я имею ввиду, не совать нос, куда не следует. Начала орать на весь факультет, что тебя надо непременно спасать, не дожидаясь подмоги из Департамента Тайн. Провела сюда твоих друзей, а те притащили своих друзей и так далее. Наша бедная птичка чуть не рехнулась, придумывая столько загадок сразу… Долохов вон вообще половину Слизерина привел во главе со старостой, - кивнула она на высокого незнакомца, на которого я обратила внимание в самом начале.

- И правильно сделал, - откликнулся тот. – Кстати, спасибо, Мелл. Если бы не ты… Извини, что руки не подаю, - покосился он на свежую повязку.

И тут я вспомнила. Это же тот самый слизеринец, которого тролль чуть не убил, когда я входила в Большой зал! Выходит, я сама того не подозревая, спасла старосту Слизерина, когда отвлекла тролля на себя! Вовремя, что сказать… Задержись я тогда хоть на секунду, и чудовище не оставило бы от парня и мокрого места.

- Всегда пожалуйста, - улыбнулась я.

- Ну вот. А следом за Слизерином и пуффендуйцы подтянулись. Они тебя хорошо помнят с тех времен, когда ты с Филчем разделалась. Ты в курсе, что он Пуффендуй ненавидит так же, как Снейп – Гриффиндор?

- Почему именно Пуффендуй?

- Представления не имею. Сама у него спроси, если есть желание.

- А гриффиндорцы откуда? У меня там знакомых практически нет…

- Как сказать… Меня же ты знаешь? – подмигнул Альберт.

- Мы ведь даже не общались никогда!

- Не имеет значения. У нас на факультете из-за тебя давно уже целая война идет.

- Из-за меня?!

- Удивлена? МакЛаггена помнишь?

- Еще бы!

- Так вот, после вашей эпичной битвы у Черного озера весь первый курс Гриффиндора раскололся на два лагеря. Одни считают, что МакЛагген – герой, которому просто не повезло, а таких как ты надо примерно наказывать. Другие, во главе со мной, - он виновато улыбнулся, - полагают, что МакЛагген и все его сподвижники недостойны даже носить цвета нашего факультета. Многие старшекурсники тоже разделились, когда узнали. У Мартина ведь брат на третьем курсе. Так и понеслось.

- То есть, с тех самых пор вы деретесь между собой? Из-за меня?

- Можно и так сказать. Хотя, тут уже нечто большее. У нас сейчас образовались как бы две враждующие партии, понимаешь? Изначальная причина конфликта уже на втором плане. На первом – личная приверженность той или иной интерпретации идеалов Гриффиндора, - пояснил уже не Альберт, а какой-то старшекурсник-гриффиндорец. – Тем не менее, здесь ты можешь видеть тех, кто тебя знает и помнит. Все гриффиндорцы, которые здесь присутствуют – за тебя. А своих мы не бросаем. Верно, ребята?

Ответом был одобрительный галдеж гриффиндорцев. Нет, серьезно, кажется настало время мне в корне пересмотреть свое отношение к этому факультету…

- То есть… Я правильно поняла: вы все вместе хотели отбить меня у авроров?

- У нее воистину могучий интеллект, точно вам говорю! – расхохотался слизеринский староста.

- Когтевранка, чего там…

- А то! Знай наших!

- Ребята, погодите! – вмешалась я, чувствуя, что общее веселье может затянуться еще надолго. – Это же авроры! Лучшие из лучших! Спасибо вам, конечно, но…

- Они-то авроры, верно. А нас – много! Соображаешь?

- Все равно…

- Послушай, Мелл! Ты привыкла драться на дуэлях, один на один. Но даже опытный взрослый маг может не устоять, когда в него одновременно летит с десяток путь низкоуровневых, но полноценных боевых заклинаний. Простой пример. Ты ведь владеешь заклятием «скользкой дороги»?

- Тем, что убирает силу трения на любой поверхности? Конечно. Ничего банальнее не придумаешь. Да и любой первокурсник скажет то же самое.

- Вот именно. Одним таким заклятием, примененным неожиданно, можно на несколько секунд вывести из строя весь отряд авроров, какими бы сильными и тренированными они бы не были. Они, конечно, быстро сорентируются – но только в том случае, если мы позволим им это сделать. Пойми: таких простых, но действенных фокусов, знакомых даже новичкам – море. «Красная слепота», различного рода звуковые удары… А нас здесь ни много, ни мало – пятьдесят человек. Причем есть и шести-, и семикурсники, владеющие действительно качественными проклятиями. Так сказать, тяжелая артиллерия, которая вступила бы в бой непосредственно после первого ошеломляющего шквала низкоуровневых заклинаний. Сконцентрировать их колдовскую силу против каждого противника поочередно, начиная с самого слабого – и те трое-четверо авроров, которых могли направить за тобой, не продержались бы и минуты.

- Похоже на план…

- Так-то. Поэтому шансы у нас были неплохие.

- А потом? Вас бы всех посадили в Азкабан!

- Ты недооцениваешь связи слизеринцев, Мелл.

- И взаимовыручку гриффиндорцев!

- И интеллект когтевранцев!

- И упорство пуффендуйцев. Ты не смотри, что мы с виду такие тихие, - сказал какой-то парень с черно-желтым пуффендуйским галстуком на шее. – Конфликтовать мы не любим, это правда. Вот только злить нас никому не рекомендуется. Что аврорам, что самому Министру Магии.

- Вот именно. А Фадж, к слову сказать, совсем не Тот-Кого-Нельзя-Называть. Проще говоря, трус он, каких мало. Посадить в Азкабан пятьдесят несовершеннолетних, за которых, к тому же, вступятся родители во главе с твоей матерью-гарпией – да у него, мягко говоря, кишка тонка!

После такого провоцирующего заявления Пенелопы чуть ли не каждый из присутствующих посчитал своим долгом высказать под общий хохот собственное, отнюдь не «мягкое» мнение о характере несчастного Министра.

Так, сама того не ожидая, я оказалась настоящей героиней дня. Потом все, наконец, разошлись, поскольку начался очередной день с обычными лекциями и практическими занятиями. Я же осталась в гостинной в одиночестве – согласно последнему распоряжению Дамблдора, мне следовало вернуться к учебе только завтра. Я решила воспользоваться удобным моментом чтобы привести в порядок мысли и чувства. Однако, сделать этого мне не дали. Едва я устроилась в кресле у камина, как дверь гостиной вновь отворилась, пропуская Дамблдора и МакГонагалл.

Глава 27

- Профессор? Сэр? – недоуменно произнесла я. – Что-нибудь еще случилось?

- Можно сказать и так, - ответила вместо Дамблдора МакГонагалл. – Тебе лучше пойти и посмотреть на это, Мелони. К тебе гости. Там, снаружи.

Посмотреть в самом деле было на что. Широкий коридор перекрыла целая толпа троллей. Они стояли так, словно уже давно поджидали меня. Негромкое ворчание, посредством которого они переговаривались, моментально смолкло при моем появлении.

Да, подобного следовало ожидать. Я ведь едва не убила одного из них… Их не убедить тем, что я просто защищалась. Теперь их больше, и они жаждут мести. Они намерены рассчитаться сполна...

- Проклятье, минуту назад их было только трое! Этого еще не хватало!.. Кажется, лучше было оставить Мелони в гостиной! – прошептала МакГонагалл, рефлекторно потянувшись к волшебной палочке. – Альбус, сделайте что-нибудь!..

- Что вам нужно? – громко поинтересовался Дамблдор. Неожиданно он зарычал – низко и угрожающе, перейдя, надо думать, на язык троллей.

На секунду воцарилась мертвая тишина. Затем, расталкивая остальных, из толпы вышел и сделал несколько шагов по направлению к нам их вожак – огромный серый тролль, шероховатая кожа которого была покрыта многочисленными рубцами от старых шрамов. В левой руке у него была дубина – обычное оружие его народа. К поясу была пристегнута еще одна.

Вожак издал невнятное рычание., указав свободной рукой на меня. Его нестройным хором поддержали остальные тролли.

- Мы не отдадим тебе ее! Ни за что! - МакГонагалл попыталась заслонить меня. Ее волшебная палочка взметнулась было вверх, но Дамблдор перехватил ее руку.

- Спокойно, Минерва. Попробуем решить дело миром.

- Да вы с ума сошли! Посмотрите, сколько их! И новые все подходят!

- Вот именно.

- Если он хочет драки, он ее получит! – твердо произнесла я, воспользовавшись секундной паузой. Силуэты троллей уже замерцали багровым светом – верный признак надвигающегося гарпийского безумия. – Сэр, передайте ему мои слова. В точности. Прошу вас.

Удивительно, но Дамблдор исполнил мою просьбу сразу же. Вожак снова зарычал, но остался на месте.

- Он говорит, что не хочет драки, - перевел Дамблдор. – Он всего лишь хочет говорить с тобой. Мелони, кажется, я понял, что он имеет ввиду. Зачем они вообще здесь.

- И зачем же?

- Выйди вперед. Не бойся. Мы с миссис МакГонагалл прикроем тебя, если что.

Я не поверила троллю ни на секунду, но вышла вперед, как и было сказано. В твердой уверенности, что тот незамедлительно попытается атаковать. Однако, он не стал этого делать.

Тролль смерил меня непонятным взглядом… и неожиданно опустился передо мной на одно колено. После этого он аккуратно положил на пол дубину, бывшую у него в руках, и снова поднялся, тихо прорычав что-то, продолжая глядеть на меня.

- Он говорит, что принес тебе оружие того тролля, которого ты победила в честном поединке, - перевел Дамблдор, когда я в полном непонимании перевела на него взгляд. – Согласно их воинскому кодексу, теперь оно принадлежит тебе.

- И все? – глупо спросила я.

Тролль прорычал еще что-то, на сей раз более угрожающе.

- А вот это уже забавнее, - сказал Дамблдор, сохраняя, впрочем, непроницаемое выражение лица. Он что-то ответил троллю и вновь обернулся ко мне. – Мелони, похоже, у нас все же есть небольшая проблемка…

- Какая именно, сэр?

– Видишь ли, напавший на тебя был их вождем. Ты победила его в бою, а значит, по их законам, теперь вполне можешь претендовать на верховную власть над ними.

- Что? Сэр, вы серьезно?

- Абсолютно.

Вожак снова зарычал, и остальные тролли тоже. Коридор огласился громким ревом.

- Они говорят, что если ты согласна, тебе следует по очереди сразиться с каждым из четырех других претендентов на звание вождя. Победить их всех. Такова их традиция. После этого ты сможешь по праву занять свое место среди них.

- Еще лучше! А если я откажусь?

- Тогда вождя выберут без тебя, - сказал Дамблдор после непродолжительных переговоров. – Такое допускается, но ты сильно уронишь себя в их глазах. Они решат, что ты струсила. Я бы не советовал. Впрочем, тебе решать.

- Я не хочу быть их вождем! Они мне отвратительны! И плевать, что они подумают! – неожиданно для самой себя прошипела я.

- Так я и думал… Жаль. Мы могли бы лучше их контролировать, если бы ты согласилась., невозмутимо произнес Дамблдор. - Шучу, шучу! – добавил он, усмехнувшись. – Конечно, я с тобой согласен.

- Но что мне им ответить?

- Если хочешь сохранить их уважение, нужно сказать так, - сжалился маг, припомнив, видимо, что у меня всегда было неважно с чувством юмора[1]. – Ты гарпия-полукровка, и поэтому не хочешь править чужим для тебя народом троллей. Но как та, что победила бывшего вождя, ты желаешь, чтобы они выбрали нового сами. Согласно своим традициям. Ты дозволяешь им поступить именно так, ясно?

- Да, сэр. Передайте им все, что только что сказали, пожалуйста.

Выслушав Дамблдора, вожак троллей снова рыкнул что-то неразборчивое и махнул своим огромной лапищей. Толпа сразу же начала рассеиваться. Спустя минуту перед нами уже не осталось ни одного серого чудовища. Я перевела дыхание. Все-таки это было немного чересчур…

- Интересно, если бы мне все-таки удалось убить того тролля в Большом зале, они стали бы так церемониться? – вслух подумала я.

Дамблдор и МакГонагалл как-то непонятно переглянулись.

- Что? Он умер?

- Ты здесь не при чем, Мелони. У троллей великолепная регенерация, он бы непременно выжил… Но его добили свои же. Он проиграл свой бой, его время пришло. Так они мне объяснили, - нехотя сказал Дамблдор. – Послушай, я понимаю…

- Все в порядке, профессор. Они поступили правильно. Закончили то, что должна была сделать я. – Странное чувство умиротворенности и покоя неожиданно завладело мной. Вот теперь моя работа действительно была завершена. Это известие словно оказалось последним кусочком мозаики в неполной картине произошедшего. До этого момента я даже не подозревала, насколько сильно мне его недоставало. Теперь же все вокруг вновь пришло в Равновесие.

- А с этим мне что прикажете делать? – помедлив еще немного, спросила я, указывая на огромную дубину, что осталась лежать на полу перед нами.

- А что хочешь, - ехидно отозвался Дамблдор. - Можешь носить ее с собой… только не на занятия, умоляю тебя!

- Да я же ее не подниму! Она в полтора раза больше меня самой!

- А заклятие левитации вам профессор Флитвик еще разве не показывал? – поинтересовалась МакГонагалл. – Странно…

Я стыдливо опустила голову. Да, с таким происшествиями не только о простейших заклинаниях, а и собственное имя позабудешь. И все же…

- Ну куда я ее дену, профессор? Не на факультет же нести?..

- А почему бы нет? Повесишь на стену гостиной. Неплохой выйдет трофей, - вполне серьезно посоветовала МакГонагалл. - Я бы точно так и поступила… ну, в твои годы, - добавила она. Ее глаза неожиданно сверкнули каким-то загадочным веселым блеском, чего я раньше за этой престарелой, чопорной леди никогда не замечала.

- Спасибо за совет, профессор! – в последнюю секунду я постаралась, чтобы это не прозвучало оскорбительно, однако невесть откуда взявшейся иронии в моем голосе все же явно осталось в избытке. Похоже, моя новая гарпийская сущность обладала своим собственным, весьма специфическим характером… Я дала себе слово при первой же удобной возможности заняться ее перевоспитанием… насколько это было вообще осуществимо в отношении природной гарпии.

Впрочем, это могло подождать. Сейчас я больше всего на свете хотела как следует подумать над тем, что на меня свалилось. А еще лучше – спросить совета у единственного человека, который мог бы сказать по этому поводу что-то толковое. Поэтому первое, что я сделала, вернувшись в гостиную – связалась с матерью через камин.

***

- Тьма вопросов… и ни единого лучика света, верно? – насмешливо и вместе с тем сочувствующе произнесла леди Алисия, разглядывая меня. – Впрочем, вижу, тебя уже просветили насчет основного… Дамблдор, верно? Кто же еще…

Я молча кивнула. У меня к тому времени скопилась именно «тьма вопросов», однако сейчас, под пристальным, изучающим взглядом матери они все словно испарились. Я даже не стала интересоваться, откуда ей известно про объяснения Дамблдора по поводу моей сущности. Все, что я могла – это просто ждать, в надежде, что она угадает и ответит хотя бы на некоторые из моих невысказанных вопросов.

- Вынуждена тебя разочаровать, Мелони, - наконец сказала она. - Нравится тебе или нет, но ответы тебе предстоит найти… - она слегка запнулась, а потом решительно закончила, - без моего участия. Ты не это ожидала услышать, верно?

- Что угодно, только не это! – горячо произнесла я. – Почему, мама? Тебе… неприятно со мной разговаривать? Из-за того… чем я стала?

- Ничего подобного! – резко сказала мать. – Даже думать не смей! Ты – моя дочь. Так было, и так будет. Дело не в тебе, а во мне.

- Что ты имеешь ввиду?

- Мы слишком разные, Мелони, - неожиданно грустно сказала она, мгновение перед тем помолчав. – Ты и я… Понимаешь, я могу многому научить тебя, как делала это прежде…. и как собираюсь делать впредь. Но есть вещи… которые я тебе объяснить не смогу. Которые я просто не вправе объяснять.

- Потому что ты…

- Потому что я – человек. А ты – гарпия.

- Но ведь в тебе та же кровь! Разве ты не слышишь ее голос? Голос нашего рода?

- Слышу, и очень хорошо. Но несмотря на это, Тьма не может управлять мной напрямую, как это она проделывает с тобой. Я могу и буду продолжать показывать тебе новые заклинания, давать новые знания… Только все перечисленное будет… человеческим. Оно пригодится тебе, безусловно. Но все, что касается твоего становления как гарпии… лежит вне моей компетенции. Понимаешь?

- Но это же не повод так… самоустраняться!

- Повод, и еще какой! Поверь мне, Мелони, я просто не… не в состоянии… Ты видишь, даже сейчас, когда я вынуждена говорить с тобой на эту тему, у меня словно перехватывает горло, и слова исчезают из памяти, оставляя после себя лишь пустоту… Пустоту, в которую я не хочу заглядывать, если уж быть совсем откровенной.

Я смотрела на нее, и где-то в глубине моей души рождалось понимание. Я не могла объяснить этого, скорее чувствовала… Отныне у меня свой путь. Тот, на котором у меня нет ни матери… ни кого бы то ни было вообще.

- Думаю, ты уже начинаешь осознавать… - тихо произнесла леди Алисия. – Я здесь бессильна. Тьма не властна надо мной… но именно поэтому я не могу вмешиваться в те области, где она правит. Не могу касаться тех вещей, которые она контролирует напрямую. Ты – одна из таких вещей, Мелони. Прости, думаю, мне следует называть все своими именами.

- Но ведь я наполовину человек!

- Именно поэтому я не устраняюсь полностью. До тех пор, пока ты общаешься со мной как человек… пока я говорю с твоей человеческой сущностью… Все области человеческого знания, которыми я владею, весь мой человеческий опыт – к твоим услугам. Я безусловно передам его тебе… со временем. Но не проси, чтобы я наставляла тебя на дорогах Равновесия! Даже если я захочу…

- Послушай, но ведь ты уже многому научила меня здесь! Именно благодаря тебе я осознала, что такое «своевременные и правильные» действия! Именно ты постаралась, чтобы мое чувство Равновесия не угасло еще много лет назад! Ты сама обладаешь им в полной мере! Почему же ты…

- Открою тебе одну тайну, Мелони. Это самое чувство, о котором ты говоришь, от рождения свойственно абсолютно любому живому и даже неживому существу на Земле. На самом деле, Изначальная Тьма присутствует решительно во всем. В каждом человеке, в каждой бактерии, в каждом камне… Мы ведь все состоим практически только из нее. Из абсолютной пустоты. Такова природа нашего мира. Вот только завладеть полностью сознанием каждого она не может. Вследствие правильного воспитания, я ощущаю ее намного лучше других, и научила тебя, верно. Но это тот самый предел, зайти за который без вреда для себя могут лишь немногие. Я не из их числа. А ты – можешь.

- Без тебя… Даже сложно представить!

- Представлять и не надо. Просто подчинись ей и ни о чем не думай. Это все, что я вправе тебе посоветовать.

- Если бы ты хотя бы мне рассказала сразу!.. Если бы я знала с самого начала…

- О чем? Что мы столь разные? Смогла бы ты мне после этого доверять? Смогла бы учиться у меня все это время?

- Только поэтому ты молчала?

- Да. Только поэтому, клянусь. Я должна была… должна передать тебе все те человеческие знания, которыми владею. Твое законное наследство. Однажды ты станешь главой нашего рода… как я стала ею когда-то. К тому времени ты узнаешь все, что знаю я. Все, что знали наши предки. И передашь эти знания уже своей дочери, присовокупив к ним собственные. Нить не должна прерываться. Понимаешь?

- Да, мама. Я понимаю. Прости меня. Наверное, мне не следовало…

- И ты прости меня, дочь. Я знаю… и ты сама знаешь, что я поступила правильно. Мы всегда поступаем правильно. Так, как от нас требуется. Но правильно – не означает, что нам должно быть легко. Ты должна запомнить это… хотя бы для того, чтобы в дальнейшем избежать значительно более жестоких уроков, которые будет стремиться преподать тебе жизнь.

- Я запомню, мама.

- А теперь пора прощаться. Удачи тебе на твоем пути, дочь. В следующий раз мы увидимся когда ты будешь… - она грустно усмехнулась, - немного старше и мудрее, чем сейчас. Если это вообще еще будешь ты…

Призрачное зеленоватое свечение в камине погасло. Я продолжала неотрывно смотреть на мертвые, черные угли. Думать ни о чем не хотелось.

«Пойду я лучше спать, - вдруг неожиданно для самой себя решила я. – Эта роскошь – спать днем… как и положено природной гарпии… раньше она мне не была доступна. А сегодня мой день! Так что, я буду спать… и гори черным пламенем все остальное!»

Так я и поступила. Сон вполне ожидаемо сморил меня прежде, чем голова коснулась подушки. Признаться, я очень рассчитывала, что мне позволено будет отдохнуть не только сегодня. Я имею ввиду не столько физический отдых, сколько отдаление начала активной гарпийской жизни. Всеми силами я старалась оттянуть тот момент, когда Тьма в очередной раз возьмет меня в оборот, поскольку уже успела убедиться, что подобные случаи хоть и полезны для Равновесия в целом, лично мне не сулят ничего хорошего. Именно поэтому я бросилась в сон как в глубокий омут, в надежде, что он хоть ненадолго укроет меня, подарит покой и забытье, отдалит неизбежное.

Однако, я жестоко просчиталась. Оказалось, что для той силы, что отныне управляла мной, не существует преград. Тех, кто принадлежит ей, она способна достать где угодно. Даже во сне. Мне не было дано ни одного дня чтобы приспособиться, привыкнуть к своей новой сущности. Едва я закрыла глаза, как передо мной была поставлена первая задача, выполняя которую я неминуемо обязана была погибнуть. Ибо эта задача была для меня заведомо невыполнимой.

[1] Особенно в присутствии толпы вооруженных троллей. Судя по многочисленным заверениям друзей, это чистая правда. Хельгу бы туда, на мое место… - М.Б.

Глава 28

Мне приснился кошмар. Это было само по себе необычным, поскольку кошмары мне снились крайне редко. Дома я видела их всего лишь три или четыре раза в жизни. Уже будучи здесь, осенью прошлого года, когда случилась та знаменитая эпопея с «призрачной эпидемией» и всеми вытекающими из нее неприятными для меня последствиями, на меня внезапно обрушилась целая их серия. Сегодняшний случай кое-чем напомнил мне то время. После пробуждения помимо страха осталось все то же отчетливое чувство тревоги, ощущение чего-то «неправильного», неестественного – то ли уже произошедшего, то ли чего-то, что должно будет произойти очень скоро. И чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что неким образом оказалась замешанной в очередной сверхъестественной истории.

Наученная горьким опытом, я собралась было пойти к Дамблдору тотчас же. Однако, подумав еще немного, я вынуждена была остановиться. Дело в том, что на сей раз я абсолютно не помнила содержания своего сна. Я знала, что он был жутким… по-настоящему жутким. Знала, что в финале меня ожидала смерть, причем такая, какую я не пожелала бы и врагу – эта мысль отложилась в памяти совершенно отчетливо. Тем не менее, как ни старалась, я не могла припомнить, что именно мне снилось. То есть, самое главное из памяти улетучилось напрочь. Таким образом, идти к Дамблдору мне было решительно не с чем.

По неопытности я как-то не сообразила, что самое важное, с чем только и стоило идти, со мной уже произошло. Я имею ввиду, сам факт привидевшегося мне кошмара. Опытный, старый маг уже из одного этого мог бы сделать надлежащие выводы, а то и напрямую докопаться до истины. Я же самонадеянно решила что не имею права беспокоить его, отрывать от дел, заявившись с одними лишь смутными ощущениями, не подкрепленными даже конкретными воспоминаниями. То есть, можно сказать, с пустыми руками.

Рассуждая так, я неожиданно припомнила еще одно обстоятельство, которое в итоге еще сильнее убедило меня в необходимости отложить визит к директору Хогвартса. То было задание, выданное мне им самим – насчет знакомства с Гарри Поттером.

Чем больше я размышляла об этом задании, тем важнее мне оно казалось. Я уже успела убедиться, что умудренный опытом старый волшебник ничего не делает просто так. Если он завел речь о необходимости для меня данного знакомства, причем практически сразу же после того, как узнал о моей гарпийской сущности – значит в том была настоятельная необходимость.

Таким образом, я решила сначала выполнить задание, а уж потом идти докладываться. Тогда можно будет упомянуть и о моих кошмарах – между делом, вскользь, как бы невзначай припомнив вне связи с основной целью визита. Заинтересует Дамблдора этот факт или нет – ему решать. Тем более, что повременив немного, я получу шанс самостоятельно разобраться, чем данные кошмары были вызваны.

Так я и поступила. Найти ученика с известным именем, зная расписание занятий второго курса Гриффиндора мне представлялось совсем несложным делом. Однако здесь возникла совершенно непредвиденная проблема.

Дело в том, что мне представлялось единственно уместным свести знакомство с Поттером один на один. Формулировка задания не предполагала вовлечения кого-либо еще. Личное знакомство лицом к лицу – именно так я поняла желание Дамблдора. Точно так же, как на протяжении многих лет я привыкла принимать и исполнять задания матери касательно моего обучения – буквально воспринимая слова, не раздумывая, не рассуждая и не отступая от их значения.

Что же касается Поттера, то он постоянно находился в окружении своих ближайших друзей. Я наблюдала за ним несколько дней подряд, и за все это время он практически ни на секунду не остался один. Рядом с ним постоянно вертелись двое учеников. Один из них – крепкий на вид, рыжий паренек по имени Рон Уизли. Его фамилия, как я выяснила, говорила о принадлежности к старинному колдовскому роду. Впрочем, я очень быстро узнала также, что маг он был, строго говоря, никакой. Более того, несмотря на данное обстоятельство, он даже позволял себе ходить со сломанной волшебной палочкой! Я бы еще могла понять, если бы этот Уизли умел виртуозно колдовать с рук. Но по отзывам некоторых знавших его учеников, он немногого стоил даже с исправной палочкой. Казалось бы, что стоило заказать почтой у мистера Олливандера, который безупречно помнил мерки и предпочтения всех своих клиентов, новую? Пусть новая палочка работала бы не так хорошо, как выбранная лично, но все же лучше, чем сломанная! Или Рон был настолько беден, что не мог позволить себе потратить лишних десять-двенадцать галлеонов? По крайней мере, Хельга, которой было известно, кажется, все обо всех, придерживалась именно этой, последней версии.

- Лично я бы на его месте приобрела бы новую палочку даже если потом пришлось бы голодать! Хотя бы потому, что уважающий себя маг просто не может ходить с деревянным огрызком! – раздраженно заявила я ей в ответ. Я говорила совершенно искренне, а кроме того действительно была несколько раздражена вследствие того, что выполнение важного задания Дамблдора приходится постоянно откладывать из-за присутствия какого-то нищего недоучки.

- Ты? Голодать? О, тогда все действительно серьезно! – рассмеялась Хельга, чем моментально вызвала и мою улыбку. У подруги был несомненный талант возвращать мне хорошее настроение – практически в любых ситуациях. Все, что мне оставалось сделать – это лишний раз в ее присутствии и вслух возблагодарить судьбу за наше знакомство.

Кроме того, в дополнение к Рону Уизли, рядом с Поттером весьма часто находилась девочка – Гермиона Грейнджер. Ее фамилия была далеко не столь известна в колдовском мире. И неудивительно – ведь она была маглорожденной! Поразительно, что несмотря на этот прискорбный факт, на занятиях Гермиона, судя по многочисленным отзывам, прямо-таки блистала. Ее называли одной из лучших учениц второго курса. Это заставило меня относиться к ней с известным уважением – ведь похоже, что ее упорство в освоении магических дисциплин с лихвой компенсировало отсутствие врожденных способностей. Я неоднократно думала, смогла бы сама достичь таких успехов в магии если бы родилась в семье маглов... и, признаться, не находила ответа.

Как бы то ни было, подобраться к Поттеру мне так и не удалось. В итоге первоначальное раздражение даже сменилось легкой озадаченностью – с чего бы мне так не везло? К тому времени я уже привыкла, что загадочное «чувство Равновесия» словно постоянно ведет меня под руку. Мне удавалось действовать своевременно и правильно, совершенно не задумываясь о том. Если же что-то не складывалось – а такое происходило все реже и реже – это означало, что я изначально по своей личной инициативе избрала ложный путь. Нужно было как можно скорее вернуться на данную развилку и выяснить верное направление. Только на этот раз неплохо бы подстраховаться, делая выбор пути. А что могло подсказать более верный выбор, чем руны?

Именно так я рассуждала, когда однажды вечером, уединившись в своем личном кабинете для занятий, извлекла из внутреннего кармана мантии заветный кожаный мешочек с потемневшими от времени деревянными пластинками, на каждой из которых была еще рукой мой прабабушки, вырезана одна из древних могущественных рун. Я носила их при себе всегда. Руны были для меня одновременно лучшими друзьями и могущественными талисманами. А еще – мудрыми советчиками, воистину не знающими ошибок. Именно к ним я решила обратиться сегодня, когда почувствовала, что выполнение моего задания странным образом зашло в тупик…

Некоторое время спустя я сидела все там же, ошарашенно пытаясь понять то, что узнала. Против ожиданий, руны не открыли мне путь. Однако они рассказали немало такого, что повергло меня в изумление. Строго говоря, все рассказанное ими даже не было связано с моей основной целью. И все же они поведали мне эту историю – совершенно необычную, загадочную в своей недосказанности – а это означало, что какая-то связь здесь все же есть, просто я ее не вижу.

Тогда я бережно собрала руны обратно и решительно поднялась. Мое непонимание происходящего зашло слишком далеко. Я решила идти к Дамблдору немедленно. Он просто обязан был объяснить мне с чем я столкнулась. Действовать как-то иначе мне уже не представлялось возможным.

***

Дамблдор имел такой вид, словно уже целый день напролет ожидал меня, неспешно прогуливаясь по своему кабинету. Едва я появилась на пороге, как он радушно приветствовал меня, предложил войти и устраиваться в кресле для посетителей. Сам же, однако, остался стоять.

- О, я вижу, сегодня ты по очень важному делу! – с усмешкой произнес он. – Жаль, жаль… что тебе стоило навестить старика просто так, без всякого повода?

Я ошеломленно уставилась на него. Столь легкомысленный вопрос могущественного волшебника никоим образом не согласовывался в моем представлении с его истинным обликом. Только самообладание в сочетании с благоприобретенными хорошими манерами помешало мне высказать эту мысль вслух. Впрочем, думаю, он и сам понял.

- Ну хорошо, хорошо… Так что там у тебя вышло с Поттером? Ты ведь из-за этого здесь, не так ли? – полуутвердительно поинтересовался он.

Я немедленно прибодрилась и принялась рассказывать о преследовавших меня поначалу неудачах. Дамблдор слушал внимательно, не перебивая, и лишь изредка покачивал головой.

- …Но кое-что мне все же удалось узнать, профессор. Не слишком многое, но… Сегодня мне, наконец, удалось сдвинуться с мертвой точки, - сказала я в завершение своего вступления.

- А чуть подробнее? Что именно тебе удалось раскопать? И как именно?

- Откровенно говоря, профессор, сегодняшние действия показались мне совершенно очевидными. Я почувствовала необходимость посоветоваться с рунами. Что и проделала. Сложности возникли только тогда, когда… хм…

- Отлично, давай по порядку. Итак, ты раскинула руны?

- Именно так, сэр. Я попросила их рассказать все о том дне, когда Гарри, по вашим словам, спасся от «Авады». Это был самый простой путь.

- Проще, чем подойти к самому Поттеру, невзирая на присутствие его друзей, открыто познакомиться, а затем, выбрав минутку, обо всем расспросить прямо? Так, как обычно поступают люди?

- Будете смеяться, профессор, но так и есть. Я ведь следовала вашим указаниям! Кроме того, руны обычно знают больше людей и охотнее делятся знаниями. Да и в целом общаться с ними легче.

- Спорное утверждение… Ну, хорошо. Что тебе рассказали руны? Видимо, немногое?

- Наоборот! В том-то и загвоздка, сэр. Выпало целых шесть рун! Хватило бы, чтобы целиком описать, например, историю правления какого-нибудь магловского монарха. А я не поняла ровным счетом ничего! То есть, смысл некоторых сочетаний был относительно знаком, но вот какое отношение все это имело к делу?.. Не представляю…

- Так, а вот с этого места подробнее, пожалуйста.

- Сейчас. Мне и самой интересно, что вы скажете. Собственно, именно с этим я к вам сегодня и пришла. Итак, первой и единственной выпала руна Альгиз.

- Единственной? Ты сказала, что их было шесть!

- Остальные выпали уже после. Когда я попросила пояснить подробнее. Альгиз лишь характеризовала ситуацию в целом, и как раз ее значение было абсолютно ясным. Защита. Мощные охранные чары. Скорее всего – родовые. Но это я поняла еще до гадания, едва взглянув на Гарри. От него исходит такая сила, которой он сам не в состоянии владеть. Сила, которая его оберегает. Такую защиту мог обеспечить только очень близкий родственник – мать, отец или кто-то из их родителей. В крайнем случае – кровный брат или сестра. Я знаю, о чем говорю, сэр. На мне самой лежит не одно такое охранное заклятие, Их накладывала бабушка еще при моем рождении.

- Да, я заметил, - спокойно кивнул Дамблдор. – Продолжай, пожалуйста.

- В общем-то, я ждала этого и нисколько не удивилась. Руна Альгиз сама по себе символизирует именно такую защиту – сильную, даже подчиняющую, наложенную извне. Очень могущественный оберег… но меня интересовало совсем другое. И тогда я задала более конкретный вопрос. О тех обстоятельствах, при которых Гарри получил свой знаменитый шрам. Другими словами, о том дне, когда оберег сработал в полную силу, защитив своего носителя от «Авады». Я хотела знать, как именно все произошло, надеясь, что это поможет раскрыть тайну самого оберега, его конкретную формулу.

- Неплохо. Логично. Дальше.

- А дальше пошла полная несуразица. Казалось, руны принялись болтать о чем угодно, но только не о деле. Сначала выпала престранная комбинация Наутиз и Гебо. Причем Наутиз – в перевернутом виде. Сначала я ничего не поняла… А потом мне показалось, что я где-то уже видала такое сочетание. Подумала еще немного и вспомнила, где именно с ним встречалась. И в результате запуталась еще больше.

- Где именно, позволь спросить? И что оно, по-твоему, означает?

- Неравный договор. Если бы Наутиз была в своем естественном положении, то договор, заключенный под принуждением, навязанный более слабому. Таким знаком когда-то пожизненно закабалялись должники. Или крестьяне, зависимые от своего сира. А перевернутая Наутиз в сочетании с Гебо встречается в наших семейных архивах. Такое сочетание применялось, когда слуга добровольно нанимался в пожизненное услужение. Своего рода жертва, но приносимая господину уже по своей инициативе.

- Жертвенный договор? Заключенный на добровольной основе?

- Да, профессор. Вот только какое отношение он имеет к «Аваде»?

- Возможно, самое прямое… Ты сказала, что были еще руны?

- Верно. Затем последовала руна Хагалаз. В непосредственной связи с первыми двумя, но не участвуя в каких-либо комбинациях. Ее смысл сам по себе…

- Разрушение, разрыв? Нарушение договора?

- Я тоже так подумала, профессор. Пока все логично, не правда ли?

- И мне так кажется. Продолжай. Какая руна выпала дальше?

- Перевернутая Турисаз. Если продолжить рассуждения, то я бы сказала, что такой расклад означает жестокую расплату за сознательно расторгнутый договор. Не кару со стороны, как было бы в случае с нормальной Турисаз, а именно личную расплату, к которой нарушителя привели его же собственные действия.

- Молот Тора, обращенный вспять… Я бы рассуждал так же.

- Отрадно слышать, сэр. Но я по-прежнему не понимала, что хотели мне рассказать руны этой историей. И я решила напрямую спросить их о значении поведанного. В чем был смысл, если угодно.

- Так, интересно.

- Выпала одна-единственная руна. Перт. Самая таинственная из рун. Она во все времена означала непознаваемое, сокрытое. Она долгое время не хотела занимать определенного положения, крутилась на месте, а затем упала на бок. Я восприняла это как намек на то, что проявила излишнюю назойливость, и что суть истории должна остаться для меня тайной. После этого я прекратила гадание и отправилась к вам, на ходу припоминая все, что когда-либо знала о родовых обрядах. Правда, ничего толкового мне до сих пор не вспомнилось.

- Ясно. Должен признаться, я впечатлен. Не каждый день встретишь такую проницательность в сочетании с профессиональным навыком гадания на рунах. Прими мое искреннее восхищение.

- Спасибо, сэр.

- И тем не менее, одну ошибку ты, все же, допустила.

- Какую же, сэр?

- Видишь ли… Ты была права почти везде, за исключением этой последней руны.

- Перт?

- Именно. На мой взгляд, ты истолковала ее неверно. Можешь оставить свои воспоминания, они ни к чему не приведут. Даже в нашей библиотеке нет книги с описанием нужного тебе обряда.

- Но что в действительности означала эта руна? В чем была ошибка?

- Перт имеет и другое значение. Возрождение через смерть, как процесс высвобождения чего-то сокрытого, тайного. Или, с тем же успехом, смерть через возрождение – в зависимости от положения. Подозреваю, что в нашем случае, одно неотделимо от другого. Конечно, данное толкование не воспринимают в буквальном смысле, но здесь все так явно сложилось… Если честно, впервые вижу, чтобы руны говорили с кем-то столь… отчетливым образом.

- Я знаю о таком толковании, сэр. Но как оно может быть связано с «Авадой» и каким-то мифическим жертвенным договором?

- Далась тебе «Авада»! Пойми, речь зашла уже о чем-то намного большем, нежели какое-то злосчастное заклинание! Вот, что хотели сказать тебе руны. Видимо, ты с ними и вправду очень дружишь. Или они с тобой.

- И то, и другое, сэр. Да, мне следовало догадаться… Но кто, в таком случае, должен умереть и вновь возродиться? Или наоборот? Что за тайна должна быть открыта? Или все уже произошло? Воистину, Перт – самая загадочная из рун!

- Видимо, возродиться должен как раз тот, кого настигла расплата за нарушение договора, - задумчиво произнес Дамблдор. – Не трудись, Мелони. Это уже вышло за рамки твоего задания, за выполнение которого, к слову сказать, ты честно заслужила «превосходно».

- С вашего позволения, сэр, не более, чем «удовлетворительно», - хмуро сказала я. – Но вы поделитесь со мной, не правда ли? Что это был за обряд? Что вам известно? Поймите, я не смогу спать спокойно, пока не найду ответ!

- Думаю, со временем тайна раскроет себя сама, - хмыкнул Дамблдор. – Хотел бы я, чтобы это время никогда не настало… Что же касается тебя, то вот, возьми.

Он протянул мне взятую со стола толстую книгу в черном кожаном переплете. Заголовок был выложен серебряными рунами. Имя автора на обложке отсутствовало.

- Я в любом случае собирался отдать ее тебе, - сказал Дамблдор. - Здесь все, что тебе нужно. Там есть закладка, но лучше изучи весь труд. Узнаешь много нового. Уверен, ты сможешь прочесть.

- Спасибо, сэр! – я крепко прижала книгу к себе. – Конечно смогу. Да, вот еще что…

И я рассказала о приснившемся мне кошмаре.

Глава 29

Надо было видеть, как сразу посерьезнел маг!

- Очень хорошо, что ты рассказала об этом, Мелони, - произнес он, внимательно выслушав до конца. – И я буду тебе очень признателен, если ты будешь впредь обращаться ко мне с такими вещами не через несколько дней после того, как они случаются, а сразу же. Пока что ничего плохого не произошло, и все же…

- Понятно, сэр. Я так и сделаю. Просто мне казалось…

- Неважно, что тебе казалось! – неожиданно резко сказал Дамблдор. – Я прошу тебя в следующий раз заявлять о подобном немедленно. Независимо от времени суток, ты поняла?

- Да, профессор. Простите меня.

Ледяной взгляд Дамблдора слегка оттаял.

- Хорошо, - произнес маг. – Думаю, мы друг друга поняли. Впрочем, возможно, я немного погорячился. В смысле, тебе совсем не обязательно вновь бежать сюда завтра, если ночью увидишь во сне то же самое – просто потому, что я уже в курсе. Но вот если приснится что-то принципиально новое… или просто вдруг ни с того, ни с сего изменится самочувствие – будь любезна навестить меня тотчас же. Ясно?

- Ясно, профессор. Только… что, если оно изменится настолько, что я буду не в состоянии до вас добраться?

- А ты предполагаешь и такой вариант?

- Не знаю. Я вообще уже ничего не знаю, - понуро сказала я, уставившись в пол. – Это так, на всякий случай…

- Сегодня и в последующие дни постарайся как можно больше находится на людях, - серьезно сказал профессор после небольшой паузы, пристально разглядывая меня. – До тех пор, пока не будешь уверена, что все закончилось. Хотя, откровенно говоря, я уверен, что все только начинается… Но мы с Минервой… с профессором МакГонагалл сделаем для тебя все что сможем. А можем мы немало, поверь. Здесь, в Хогвартсе ты будешь под надежным присмотром.

- Спасибо, сэр. А вы не могли бы лично наблюдать за мной на расстоянии, с помощью заклинаний? Извините, если я прошу слишком многого… Просто мне так было бы действительно спокойнее.

- Именно это я и имею ввиду. Я и МакГонагалл отныне будем в течение суток как можно чаще проверять как у тебя дела. Не беспокойся, мы постараемся не доставлять тебе неудобств. Думаю, ты даже ничего не почувствуешь – наши следящие заклинания весьма качествены.

- Я в этом и не сомневалась, профессор.

- Другое дело, что нам тоже нужно когда-то спать… - не слушая, продолжал Дамблдор, рассуждая как бы с самим собой. – Ладно, в крайнем случае подключим Снейпа. Он, несмотря на молодость, тоже кое-на что способен… Все, Мелони, - вдруг сказал он, повернувшись ко мне. – Можешь идти. Ты знаешь, что нужно делать. Живи так, как жила раньше. Ни о чем не беспокойся. Отныне я не смогу забыть о твоем существовании даже если очень захочу. Поэтому с тобой все будет хорошо. Договорились?

- Да, профессор. Договорились.

- Прекрасно. А самое главное – постарайся точно вспомнить, что тебе снилось. Пойми, сейчас у тебя нет задачи важнее. Даже уроки в случае необходимости могут подождать. Понятно?

- Даже уроки? – изумилась я.

- Даже уроки, - твердо произнес Дамблдор. – Если сочтешь, что забота о них помешает тебе припомнить твои сны, то я лично освобожу тебя на время от занятий. Идет?

- Хорошо, профессор. Если почувствую, что это необходимо, то скажу, - пообещала я, одновременно мысленно умоляя судьбу, чтобы такого никогда не произошло.

- Иди уже, чудо крылатое! – неожиданно рассмеялся маг, уловив, видимо, всю гамму чувств, отразившуюся на моем лице. – Так, кажется, тебя друзья величают? По-моему, лучшее тебе именование. Без обид, ладно?

«Кто же из них, будь он неладен, шпионит на Дамблдора? – думала я, покидая кабинет директора. – Или это все же пресловутые следящие заклинания? Если так, то они действительно весьма неплохи».

***

В последующие за тем две недели мне неоднократно снился все тот же кошмарный сон – я была совершенно уверена, что тот же, хотя по-прежнему не могла запомнить его содержания. Впрочем, меня это уже не беспокоило. Я всецело положилась на Дамблдора и МакГонагалл, которые клятвенно заверяли, что не допустят, чтобы со мной случилось что-то плохое. Они обещали в нужную минуту прийти на помощь, и я знала, что именно так они и поступят. У них просто не было другого выхода – как не было его и у меня. Волей судьбы мы все оказались в одной лодке, независимо от того, нравилось нам это или нет. Теперь оставалось лишь сообща исполнять предначертанное.

Пока же меня больше заботило совсем другое. Дело в том, что некоторые изменения, произошедшие в моем организме после первой трансформации, совсем не спешили исчезать по возвращении в человеческий облик. С каждым новым днем я чувствовала, что все больше отдаляюсь от других, становлюсь непохожей на них. Становлюсь чужой. Еще полгода назад, едва поступив в Хогвартс и будучи совершенно ошеломленной обрушившимся на меня шумом и многообразием, я бы дорого заплатила за подобное отдаление от окружающих меня людей. Но не теперь, когда среди них у меня появились друзья…

Внешних изменений, к счастью, практически не было. Немного заострились черты лица, да еще больше почернели и без того темные от природы глаза. Кроме того, я несколько потеряла в весе (на избыток которого не жаловалась и прежде). Мышцы же странным образом наоборот окрепли и обвили скелет словно прочные веревки. Со стороны это выглядело, должно быть, не слишком располагающе – кожа, кости и клубок жил, как и положено хищной летучей твари – но меня, тем не менее, не слишком расстраивало. Наоборот, едва свыкнувшись со своей новой сущностью, я стала находить в ней определенные положительные черты. Во всем теле появилась какая-то поразительная легкость. Казалось, подпрыгни я повыше – и смогу полететь без всяких крыльев. Движения сделались намного быстрее, энергичнее, и вместе с тем точнее. Теперь на дуэлях в клубе мне приходилось подыскивать соперников со второго и даже третьего курсов – но даже для таких зачастую оказывалась полным сюрпризом скорость моей реакции. Впрочем, тот же Долохов по-прежнему побеждал меня играючи – что меня несколько раздражало. Я дала себе слово однажды превзойти его в скорости и, надо сказать, со временем сделала серьезные успехи на пути к выполнению этого обещания.

Помимо того, у меня очень сильно обострился слух. Теперь я могла услышать идущего обычным, спокойным шагом человека не менее, чем за тридцать ярдов. А однажды я с удивлением поняла, что могу на таком расстоянии даже различить кому какая походка принадлежит. Мне довольно долгое время доставляло удовольствие шокировать друзей задумчивыми, как бы мимоходом сделанными «предсказаниями» такого рода. Я безучастно смотрела в потолок, для вида шевелила губами, будто что-то рассчитывая, а потом меланхолично заявляла, например, что скоро здесь пройдет профессор Снейп, ведя за шиворот очередного шутника-гриффиндорца. И, разумеется, оказывалась права. К моему «чувству Равновесия» этот фокус конечно же никакого отношения не имел, но друзья почему-то были уверены в обратном, а я, каюсь, не пробовала их разубедить. Это была прекрасная возможность пошутить, ввести кого-то в заблуждение не используя лживых слов, и я с удовольствием этой возможностью пользовалась. По крайней мере, до тех пор, пока мне, наконец, не наскучила эта забава.

А вот со зрением наоборот творилось что-то неладное. Впервые я обнаружила это в то утро, когда подошла к Пенелопе Кристал и риторически поинтересовалась у нее, какому идиоту пришло в голову заменить синий цвет нашего когтевранского герба на темно-коричневый. Пенелопа недоуменно пожала плечами, внимательно изучила герб и отметила, что он в полном порядке. После чего принялась дотошно расспрашивать, в каких цветах я вижу окружающий мир.

То, что нам совместными усилиями удалось выяснить, меня нисколько не обрадовало. Оказалось, что синий цвет больше не является для меня таковым – он кажется мне, в зависимости от насыщенности, либо, как на пресловутом гербе, темно-коричневым, либо практически черным. Раздвинув шторы и выглянув в окно, я убедилась, что ясно-голубое небо над головой почему-то приняло бледный травянисто-зеленый оттенок. Что же касается фиолетового, то отныне я воспринимала его как непроницаемо-черный.

Я очень боялась, что однажды вовсе перестану различать цвета, поскольку гарпии зрительно воспринимают лишь тепло, исходящее от различных объектов (в особенности от тел своих жертв), но к счастью, дело тем и ограничилось. И все же, с тех пор мне неоднократно пришлось пожалеть, что я больше не могу взглянуть на мир глазами человека…

Тем не менее, проблема цветового восприятия в скором времени отошла на второй план. Произошло это тогда, когда узенький серп луны начал мало-помалу превращаться в диск. Вот тут-то мне и довелось на собственном опыте выяснить, почему природные гарпии поклоняются ночному светилу. Оказалось – совсем не из-за отсутствия других вариантов.

Можете представить, каково это: заснуть в собственной постели, а проснуться на верхней площадке башни Когтеврана, свесив ноги за край каменного парапета? И не надо. Такого не пожелаешь и злейшему врагу. Я буквально висела над пропастью, изо всех сил вцепившись в шершавый камень, тихо скуля от ужаса, не в силах даже членораздельно позвать на помощь. Впрочем, меня бы все равно никто не услышал. Было раннее утро, солнце еще только-только начало всходить, и на площадке не было решительно никого, кто бы мог помочь мне отползти от разверзшейся под ногами бездны. Так что, в итоге пришлось сделать это самой – после того, как бояться уже попросту не осталось сил.

Едва доковыляв на негнущихся ногах до лестницы, ведущей вниз, я столкнулась с Дамблдором. Боюсь, мой голос срывался на истерический визг, когда я, напрочь забыв о манерах, потребовала от директора Хогвартса объяснений, какого лысого Мерлина его хваленые следящие заклинания, мягко говоря, не работают как надо. Оказалось – очень даже работают. Старого волшебника несколько минут назад буквально подбросило на кровати, и он, проклиная антитрансгрессионные чары Хогвартса, поспешил мне на выручку со всей возможной в его почтенном возрасте скоростью.

- А до того? – спросила я, немного поостыв. – Я ведь уже давно сидела там, разве нет?

- Пока ты не очнулась, тебе не грозила никакая опасность, – виновато развел руками маг. – Прости, но моя магия не обладает собственным разумом чтобы понять, насколько крепко ты влипла. А что, собственно, случилось?

- Луна… Она снилась мне ночью… манила за собой… И я шла на ее зов… не оглядываясь. Я точно уже не сплю?

- Ясно. Нет, Мелони, к счастью ты уже не спишь. А вот что касается луны… Ведь скоро полнолуние, ты знаешь?

- Еще бы! И что должно произойти? Я снова усну, как обычно… и наутро меня найдут там, внизу? – я кивнула на пропасть.

- Теперь уже нет. Как ты относишься к тому, чтобы несколько следующих ночей провести у себя в кабинете? Ты ведь по-прежнему там занимаешься, не так ли?

- Да, но… почему именно там, профессор? И разве такое допускается?

- В твоем случае – допускается. Видишь ли, намного проще зачаровать на время твою личную дверь и окно, чтобы не позволить тебе разгуливать по ночам, чем проделать то же самое со всей когтевранской спальней. Да и не хочется мне лишний раз беспокоить других. Как по-твоему?

- Конечно, профессор. А вы не могли бы лично распорядиться, чтобы там установили кровать? Знали бы вы, каких трудов мне стоило в прошлый раз уговорить домовых эльфов Хогвартса доставить туда приглянувшуюся мне мебель!

- Я все сделаю. Мы даже выделим тебе еще одну смежную комнату, которую ты сможешь обстроить под нормальную спальню.

- Спасибо, профессор. О такой роскоши я не могла и мечтать.

- К сожалению, это не роскошь, а суровая необходимость. Хорошо еще, что ты не против сидеть каждую ночь под замком. Ступай туда, Мелони. Твою мебель скоро доставят.

Дамблдор не поленился лично проконтролировать доставку, после чего, как и обещал, зачаровал окно и дверь. Эта защита, не пропускающая ничего живого в обе стороны, должна была работать постоянно от заката до рассвета. В остальное же время она ничем не напоминала о себе. Такое положение дел меня полностью устраивало.

Следующие несколько ночей прошли спокойно. Правда, каждый раз поутру я просыпалась, прильнув к оконному стеклу, но это были уже мелочи. Я уже свыклась с мыслью, что ничего особенного не случится и в ночь полнолуния… однако судьба распорядилась иначе.

Все началось с жуткого приступа бессонницы. Подобое случалось и раньше, но тогда было достаточно воспользоваться любым из восемнадцати известных мне снотворных заклинаний чтобы, пусть не сразу, но провалиться в сон. Сейчас же не помогало ни одно. А когда полная луна показалась наконец из-за туч, мне стало уже не до практического волшебства.

Волна жуткой боли захлестнула с головой. Тело непроизвольно дергалось, изменялось, каждый нерв было подобен до предела натянутой струне. Обрывки одежды полетели на пол. Собственная кожа теснила, душила… уступая, тем не менее, натиску изнутри, растягиваясь, будто резиновая. Неожиданно я поняла, что могу, не сходя с места, коснуться противоположных стен спальни – не человеческими пальцами, но заостренными краями крыльев.

Из груди вырвался дикий, протяжный крик, в котором в равной степени смешались боль и наслаждение. Теперь я была собой – впервые за много лет. Я вернулась к себе, к своей настоящей сущности, вернулась домой. Непередаваемое чувство абсолютной свободы… даже не так – воли! Совершенной, безграничной! Все небо лежало передо мной, я могла лететь куда пожелаю! Так что же я до сих пор делаю здесь, в этих стенах?

Хваленые чары Дамблдора не выдержали и полсекунды моего следующего, уже направленного крика. Пространство завибрировало так, что старинный гобелен, на свою беду висевший возле окна, начал исходить черным дымом. Мгновением позже оконная рама, треснув, перекосилась, а стекло с пронзительным звоном вылетело наружу. Не дожидаясь, пока осколки достигнут земли, я выпрыгнула наружу и расправила крылья. Вот оно! Наконец-то!!

Я скользила меж высоких башен Хогвартса, упиваясь ощущением полета. В большинстве окон свет не горел – они были черны. Однако за прозрачными стеклами я видела яркие, багрово-алые силуэты людей. Многие из них, похоже, наблюдали за мной когда я проносилась мимо. Вероятно, они гадали, не угрожает ли им опасность. Но их опасения были беспочвенны. Они видели лишь жутковатую, хищную тень в ночи, а я… я просто была счастлива и не хотела разбавлять это чувство чем-то иным – пусть даже свежей, горячей кровью.

Ради интереса я подлетела снаружи к собственному окну. Отчего-то меня очень развеселила покосившаяся рама, жалко торчавшая из черного провала одним углом. Я решила доделать начатое. Уцепившись за каменную кладку, я выдрала задними лапами деревянные обломки из оконного проема… однако отпускать их не собиралась. По крайней мере, не сразу. Тяжело взмахивая крыльями, я устремилась к теплицам профессора Стебль, к которой у меня на данный момент накопилось уже немало претензий личного характера, и мстительно разжала когти как раз в тот миг, когда пролетала над самой большой из теплиц. Грохот и звон разбитого стекла, смешавшись с моим довольным хохотом, прозвучали в ночи изумительной музыкой. А потом я взяла курс на Запретный лес, поскольку уже успела изрядно проголодаться, а охота на территории замка была сопряжена со значительно большим риском, нежели в обширных угодьях, словно специально предназначенных заботливой природой для этой цели.

Глава 30

На этот раз пробуждение было более безопасным, хотя открывшаяся картина доставила мне мало удовольствия. Оказывается, я провела остаток ночи после охоты в дупле высокого раскидистого дерева примерно в двадцати футах над землей. Возможность сорваться вниз практически отсутствовала, поскольку я очень плотно забилась туда, обхватив колени руками – можно подумать, это убежище кроили специально по моим меркам. Ощущения, однако, были не из лучших. Все тело затекло и отчаянно болело. Кроме того было очень холодно – рассветная сырость пронизывала до костей, а я к тому же была совершенно обнажена. Последний факт мне понравился меньше всего – понятное дело, было бы не очень-то удобно заявиться в таком виде в Хогвартс на потеху толпе учеников! Но ведь не сидеть же здесь до следующего полнолуния?

Затекшие суставы пронзила резкая боль, когда я попыталась переместиться на толстую, в целый обхват, ветку, росшую как раз чуть пониже дупла. Еле сдержав стон, я все-таки спустила ноги наружу и еще раз прикинула расстояние до земли. Да уж… Здесь бы очень помогло заклятие левитации, однако в свои двенадцать лет я, разумеется, даже не пыталась его освоить, точно зная, что на него не хватит колдовских сил. Значит – строить лестницу при помощи трансфигурационных чар? Ох… проклятье, у меня же нет с собой волшебной палочки!

Чем больше я об этом думала, тем затруднительнее казалось положение. Трансфигурация – слишком сложное искусство, чтобы практиковать его «с рук». Такое, скорее всего, удалось бы леди Алисии… ну и, само собой, Дамблдору. Может быть еще двум-трем из известных мне волшебников. Всерьез колдовать без волшебной палочки могут очень немногие – для этого нужно начать заниматься магией примерно с того же времени, с какого появляется возможность отчетливо мыслить. Речь, конечно, идет не о мелких фокусах, вроде «Акцио», которые любой может научиться проделывать практически машинально, а о настоящей, серьезной магии, требующей помимо качественной концентрации на объекте еще и мощного, точно направленного потока колдовских сил. Волшебная палочка в данном случае является исключительно эффективным инструментом. Я владела несколькими заклинаниями, которые могла сотворить без палочки, однако сейчас, мысленно просматривая этот список, не находила в нем ничего, что могло бы помочь безопасно достичь земли. Неужели придется спускаться без помощи магии, оставляя на шершавой древесной коре клочки собственной кожи? Или рискнуть попробовать вновь превратиться в гарпию – при солнечном свете?

- Только не говорите, что намерены провести там весь день, юная леди! Имейте ввиду, занятия начинаются через два часа, и я нахожу в высшей степени уместным ваше присутствие уже на первом из них! – Ироничный голос чуть было не заставил меня все-таки сорваться вниз.

- Миссис МакГонагалл! Как удачно, что вы здесь! Вы не могли бы…

- Удача здесь не при чем, Мелони. Прогуливать занятия – непростительно, будь ты хоть трижды гарпией! Разумеется, я была просто вынуждена воспользоваться поисковыми заклятиями чтобы найти и вернуть тебя обратно. Ты же не думала, что тебе в данном отношении положены какие-то дополнительные привилегии, не так ли?

- Конечно нет, миссис МакГонагалл, вы совершенно правы… Но есть две проблемы. Я, видите ли, очень затрудняюсь спуститься самостоятельно. И еще – одежда. Вы не могли бы…

- Прыгай.

- Что?!

- Прыгай вниз. Не бойся. Доверься мне.

Это было сложно. Я знала, что могу положиться на МакГонагалл, знала, что она готова ради меня на многое, но вот так, без оглядки вверить ей свою жизнь? Да, я уже поступила так однажды, заснув в ее кабинете после первого превращения, и она не подвела, не пыталась сдать меня Министерству. Но тогда я была в полубессознательном состоянии, плохо понимала, что говорю и делаю, а сейчас следовало сделать шаг в пустоту, сохраняя совершенную ясность происходящего…

- Давай же! – поторопила она.

Будь что будет! Вся моя сущность протестовала против этого, однако я нашла в себе силы соскользнуть вниз. И тут же почувствовала, как тело обволакивают те самые левитационные чары, о которых мечтала немногим ранее. Это было восхитительно. Летать без крыльев… Даже холод куда-то ушел, уступив место приятной прохладе раннего утра.

- Мне бы твои проблемы, Мелони, - ехидно произнесла старая ведьма, когда я оказалась на твердой земле. – Вот, кстати, решение второй из них. – Она подбросила на вытянутой руке небольшой сверток – надо полагать, с одеждой. - Но сначала – утренняя ванна.

- Ванна? Здесь? Нет, я не против конечно… - только сейчас я поняла, что все тело сплошь покрыто засохшей прозрачной слизью, как то было и в первый раз. – Кстати, что это за дрянь?

- Остатки отмерших клеток. Обычная беда тех, кто меняет облик естественным, природным путем, не прибегая к анимагическим чарам. В форме гарпии… тебя намного больше, Мелони. Кожа крыльев, когти… Все это становится ненужным при переходе в человеческое обличие, но не способно само по себе исчезнуть полностью. Как правило, маги-оборотни сразу после обратного превращения читают какое-нибудь простое очищающее заклинание, после чего одеваются вновь. Хотя есть способ намного лучше.

- Какой же, миссис МакГонагалл?

- Вот он, - она еще раз подкинула на руке сверток. – Я взяла на себя смелость зачаровать твою одежду таким образом, чтобы она изменялась вместе с твоим телом. Чистящие заклинания можешь вплести туда самостоятельно чуть позже – я уверена, ты знаешь несколько подходящих.

- Конечно знаю! Спасибо вам большое! А вы научите меня этому первому зачарованию?

- Разумеется. Но в первую очередь, все же, ванна. Я настаиваю.

- Ах да, вы правы… но здесь нет никакой подходящей для трансфигурации…

- А вон тот ручей чем тебе не нравится? – она кивнула на небольшую полоску чистейшей воды, затейливо петлявшую меж вековых деревьев. - Учись подстраиваться к окружающему миру и использовать его дары, Мелони! Это намного проще и эффективнее, чем изменять его полностью. Разве что…

Она направила волшебную палочку на ручей, и от него пошел пар.

- Вот и все. Залезай быстрее, я не собираюсь поддерживать это заклинание вечно.

Это была лучшая ванна в моей жизни. Ручей была как раз такой глубины, чтобы почти скрыться в нем, удобно устроившись на дне. Я нежилась в заботливо подогретой воде, вокруг щебетали лесные птицы, радостно встречая новый день, воздух был кристально чист и свеж, а над головой светлело безмятежное небо. Тот факт, что последнее с недавних пор выглядело для меня зеленоватым, казалось, лишь подчеркивал волшебство этих незабываемых минут…

- Ванна с ароматом лесных трав! – усмехнулась МакГонагалл, кивнув на приставший к моему плечу узкий, продолговатый листок незнакомого растения. – Одевайся, Мелони. И иди за мной. Хочу показать, где тебе предстоит провести следующее полнолуние.

- Но разве… - я осеклась на полуслове, вспомнив вынесенное окно в кабинете. Да, похоже, я начала представлять собой одну большую проблему…

- Вот именно. Кстати, когда ты намерена уплатить восемнадцать галлеонов, в которые был оценен нанесенный тобой ущерб?

- Целых восемнадцать? – поразилась я.

- Да. В основном, из-за теплицы. Миссис Стебль была в ярости. Там находились очень редкие и ценные экземпляры растений.

- Удобренные не менее редкими и ценными сортами драконьего навоза… Наверное, в этом все дело, да? – я подняла на МакГонагалл невинные глаза.

- Неважно! – она слегка покраснела. – Скажи еще спасибо, что мандрагоры, столь необходимые для исцеления окаменевших, были в другой… Послушай, Мелони, я понимаю, что вы с профессором Стебль не ладите, и что она, конечно же, завысила оценку ущерба…

- Вот именно, миссис МакГонагалл. Впрочем, это не должно вас беспокоить, поверьте. Дело в том, что ни я, ни мама в любом случае не заплатим ей даже одного нута. Вспомните, ведь сам Дамблдор обещал, что защита на моем окне выдержит! И я полностью согласилась с его планом, добровольно позволила посадить себя в клетку! Что же здесь зависело от меня? Ровным счетом ничего!

- Да, это правда… - задумчиво сказала МакГонагалл. – Так что же, по-твоему, платить должен Дамблдор?

- О, за его кошелек я абсолютно спокойна, профессор. Он ведь наверняка давно уже выбил из Министерства солидную дотацию на мое содержание. А если еще нет, то, конечно же, сделает это немедленно после того, как вы передадите ему эти мои слова.

- Я так и поступлю, поверь! – рассмеялась МакГонагалл. - Да, это неплохой выход… Но с твоими ночными похождениями все равно надо что-то делать, согласись? Особенно теперь, когда мы выяснили, настолько сложно удержать под замком гарпию. Тем более, в полнолуние.

- У вас есть идея, профессор?

- О, да. Сейчас я познакомлю тебя с тем, кто клятвенно заверил меня в своей способности найти общий язык даже с гарпией. Впрочем, ты его уже и так немного знаешь. Вы встречались в тот самый день, когда ты впервые прибыла в Хогвартс.

Разговаривая, мы вышли к опушке леса. Там было единственное строение – простая деревянная хибара, хозяин которой уже поджидал нас, выйдя навстречу. Вид его огромной, плечистой фигуры неожиданно пробудил во мне самые теплые чувства. Каким-то непостижимым образом он умел вызвать доверие к себе, этот добродушный, косматый полувеликан…

- Хагрид? Вы хотите, чтобы он за мной присмотрел? – уточнила я, хотя уже и так было ясно.

- Верно. Понимаешь, он, как никто другой умеет ладить с… - она неожиданно замялась.

- С дикими животными, - твердо закончила я. – Все в порядке, миссис МакГонагалл, я уже начинаю привыкать к своей новой сущности. Не стоит беспокойства.

- Вот и славно, - искренне обрадовалась она. – По-правде говоря, это было единственное, что меня немного тревожило. Но если ты действительно не против…

- Не против. Конечно, я понимаю. Хорошее утро, Хагрид! – вежливо поздоровалась я.

- Привет! Ох, да что ж это с тобой? Не узнать! Не кормят тебя там чтоль? – вдруг забеспокоился он. – Тощая вся, аж каждую косточку видно!

- Что ты, Хагрид! С каких пор в Хогвартсе плохо кормят? – изумилась МакГонагалл. – А Мелони у нас с недавних пор вообще за троих ест, да так, что на другом конце стола треск слышен!

Я смущенно потупилась. Действительно, в последние дни мне иной раз доводилось забыть о манерах, когда, не отдавая себе отчет в собственных действиях и непроизвольно отрастив гарпийские клыки, я со смачным хрустом вгрызалась в баранью лопатку… Впрочем, соседи по столу наблюдали подобные сцены скорее сочувственно, чем презрительно, за что я была им безмерно благодарна.

- Ну ничо, уж здесь-то я тебя откормлю! – заботливо пообещал Хагрид. – Да вот, прям счас жаркое – только что с угольков! Хочешь?

- Ну все, теперь я за тебя спокойна, Мелони, - рассмеялась МакГонагалл, заслышав громкое урчание моего желудка. – Сейчас можешь позавтракать, после чего жду тебя на занятиях. А в ночь следующего полнолуния будь снова здесь. Поняла?

- Конечно, миссис МакГонагалл.

Так все и устроилось. На протяжении следующего месяца я почти не беспокоилась о предстоящем полнолунии. Да и в целом в моей жизни практически ничего больше не изменилось. Я исправно посещала занятия, тренировалась в дуэльном клубе, загодя готовилась к предстоящим экзаменам… В свободное время я изучала руническую книгу, подаренную Дамблдором. Против ожиданий, она оказалась вовсе не сборником заклинаний. То был дневник неизвестного путешественника, которого в незапамятные времена нелегкая судьба занесла на территорию обитания гарпийской стаи. Из его записей я почерпнула очень много информации о жизни, обычаях и культуре гарпий, так что теперь неплохо разбиралась в этих вопросах. Что же касается жертвенного обряда, ради описания которого и собиралась изначально прочесть эту книгу, то он представлял собой лишь краткий эпизод, из которого, я, тем не менее, смогла извлечь полную картину произошедшего.

Тут я, наконец, сделала то, что следовало сделать с самого начала. А именно: подробно и в деталях расспросила Хельгу обо всех известных ей обстоятельствах Первой Магической войны и о Гарри Поттере в частности. То есть, о том, чему упорно не желала уделять ни крупицы лишнего времени раньше, будучи всецело поглощенной учебой. Услышанное меня поразило. С тех пор я стала значительно внимательнее относиться к современной истории, а также к тому, что напрямую не касалось обучения. Кто знает, что может пригодиться в дальнейшем!

И вот через четыре недели я вновь стояла перед хижиной Хагрида. Был поздний вечер. Из приоткрытой двери снова тянуло жареным мясом. Из моего горла вырвался непроизвольный клекот, а в сумерках вокруг отчетливо проступили тусклые багровые росчерки и пятна уходящего дневного тепла…

Превращение на этот раз было свободным и безболезненным – организм явно приспосабливался. Против ожиданий, на охоту не тянуло совершенно. Небо уже не манило с такой безумной, притягательной силой как раньше. Возможно, виной тому был восхитительный мясной аромат – запах пищи, заставлявший позабыть обо всем остальном. Недолго думая, я прыгнула к двери и распахнула ее.

- А, явилась, - добродушно прорычал Хагрид. – На-ко вот, попробуй! О-оп!

Большой шмат сочного жареного мяса я поймала пастью совершенно легко, рефлекторно. Мгновенно проглотила и довольно проскрежетала, требуя добавки. Хагрид прекрасно понял и метко отправил мне следующий кусок.

Я очень быстро опустошила огромную сковородку, и внезапно поняла, что уже никуда не хочу. Огонь в очаге почти прогорел – теперь он не бил по глазам, а наоборот, странно успокаивал своим приятным мельтешением и теплом. Атмосфера в хижине была такой тихой, такой славной и уютной, что я не раздумывая забралась в самый темный угол, на мгновение расправила крылья, а затем закуталась в них, словно в кокон. Хагрид что-то говорил, но я не слушала. Мне было удобно и хорошо… и я хотела спать. Только спать…

Разбудил меня утром голос пришедшей навестить меня МакГонагалл. Оказалось, что я уже приняла человеческую форму и теперь лежу на чем-то вроде небольшого диванчика (на самом деле это было кресло Хагрида, где он сам с комфортом смог бы уместиться только в сидячем положении), заботливо укрытая меховым одеялом. Сам же хозяин дома радостно приветствовал МакГонагалл и отчитывался о событиях этой ночи.

- Да вот, гляньте на нее! Наелась и спит. Все в лучшем виде, не извольте беспокоиться!..

- Не буянила? Двери-окна не выносила?

- Что вы! Да ни в жисть! Такая тихая, мирная, чтоб все такие были!

- Это она-то тихая?!

- Ну да. А чего ж? Совсем ручная.

- Что? Хагрид, это гарпия!

- Ну я и говорю. Забавная. Совсем ручная. Так легко удалось ее прикормить – не нарадуюсь!

- Прикормить?! – кажется, МакГонагалл была на грани обморока.

- Ну да. Мясом. Она любит мясо. Славная зверюшка! – он покосился на меня с неподдельной нежностью, и я поспешила прикрыть глаза. – И отчего ее считают опасной? Не понимаю…

Глава 31

Ночные кошмары, между тем, участились. Я по-прежнему не помнила подробностей, но тот леденящий, давящий ужас, что я испытывала во сне, начал преследовать меня даже днем. А после того, как было совершено двойное нападение на старосту нашего факультета Пенелопу Кристал и гриффиндорку Гермиону Грейнджер (их обеих, как и предыдущие жертвы, нашли окаменевшими), жизнь стала совсем уже невыносимой. Дамблдор был временно отстранен от должности. МакГонагалл продолжала присматривать за мной, но отныне я не чувствовала, что нахожусь под достаточно сильной защитой. Хагрида также забрали представители Министерства, и хотя его хижина оставалась для меня открытой (очередное полнолуние я вновь провела там, что стоило хозяину дома целого копченого окорока, припрятанного в кладовой), без него это убежище потеряло значительную долю своей привлекательности. Что же касается снов, то даже Хельга грустно шутила, что уже привыкла просыпаться не по часам, а от моих криков, еще затемно. Полумна посоветовала обратиться за снотворным к мадам Помфри, но я отказалась наотрез. Тогда Хельга и Мари сварили для меня какое-то зелье, уверяя, что для гарпийского организма оно будет совершенно безопасным и, в то же время, избавит меня от кошмаров. Я немного посомневалась, но приняла его перед тем, как в очередной раз заснуть.

Результат не замедлил сказаться. Вот только он оказался совсем не таким, как то планировали подруги. Я проснулась не утром в своей когтевранской спальне, а только ближе к вечеру, в хогвартской клинике – на больничной койке. Надо мной склонился – подумать только! - сам профессор Снейп. Причем лицо его нисколько не напоминало обычную бесстрастную маску, а напротив, выражало подлинную тревогу. Впрочем, едва я открыла глаза, как оно вновь приобрело прежнее каменное выражение.

- Не двигайтесь, мисс Блейдвинг, - приказал он. - Вам необходим полный покой.

- Где я? В больнице? Что произошло?

- Это вы мне объясните! – холодно сказал Снейп. – Вы помните, что делали сегодняшней ночью?

- И что же она делала? – донесся от входной двери голос Дамблдора. Директор быстрыми шагами подошел ближе и положил мне на лоб сухую, горячую ладонь.

- Профессор? Но вас же… отстранили… извините… - я глядела на него во все глаза.

- А не далее как сегодня практически единогласно попросили вернуться. Произошло еще одно нападение… Ты ее не знаешь, не беспокойся. Это первокурсница по имени Джинни Уизли. Я получил ваш патронус, Северус, - произнес профессор, поворачиваясь к нему. – Что случилось с Мелони?

- Хороший вопрос … Я патрулировал коридоры, как обычно. Затем увидел ее. Она была словно в каком-то трансе. Шла прямо на меня, не разбирая дороги. Я поинтересовался, что она здесь делает в такой час. Она посмотрела на меня и сказала… - он слегка замялся, взглянув на меня. – Мисс Блейдвинг, вы, разумеется, будете утверждать, что не делали ничего такого?

- Н-не знаю, - дрожащим голосом произнесла я. – Профессор, что со мной? Что я вам сказала? Клянусь, я не помню этого!

- Я верю тебе, - кивнул Дамблдор. – Продолжайте, Северус.

- Она посмотрела мне в глаза и сказала «Я должна остановить его». После чего упала без сознания. Я отнес ее сюда. Провел обследование на предмет проклятий. Никаких следов. У вас есть какие-нибудь догадки, профессор?

- К сожалению, есть… Северус, скажите, у нее в руках была волшебная палочка? Она пыталась колдовать?

- Нет, не было. При ней вообще не было никаких волшебных предметов. Не пыталась. Какое это имеет значение?

- Очень большое. Собираясь кого-то остановить, любой маг, будь он в сознании или во сне, обязательно возьмет с собой хоть какое-то оружие. Вероятнее всего, именно волшебную палочку, как наиболее привычный инструмент. А при ней, вы говорите, не было даже банального охранного амулета?

- Верно.

- Значит, оружием должна была послужить она сама.

- Как гарпия?

- Полагаю, да. Мелони, постарайся вспомнить, что тебе снилось. Это очень важно, поверь!

- Я понимаю, сэр. Еще как понимаю! Но не могу, правда. – Я немного помолчала, пытаясь сосредоточиться. – Только холод, боль, тьму и страшную тесноту – такую, что невозможно развернуться.. Ощущение чего-то холодного и скользкого. Чего-то жуткого. Это все.

- Уже много, - без улыбки констатировал Дамблдор. – Будем отталкиваться от этого. Ты хочешь еще что-нибудь сказать?

- Не совсем… - я сделала небольшую паузу, обдумывая мысль, которая только что пришла мне в голову. – Профессор, если все так важно, а я понимаю, что это важно… В общем, у меня есть идея.

- Слушаю.

- Легилименция. Я слышала, профессор Снейп – мастер легилименции.

- Не пойдет. Даже если ты действительно согласна…

- Да, профессор. Я готова.

- Ты не поняла. Северус, объясните ей.

- Я не могу проникнуть в сны, - нехотя объяснил Снейп. – По крайней мере в те, которые вы не помните, мисс Блейдвинг. Только осознанные воспоминания, и не более того. Вообще, искусство легилименции, вопреки распространенному мнению, состоит вовсе не в том, чтобы найти требуемую информацию в чьей-то голове. Фактически, это может сделать любой новичок, владеющий соответствующим заклинанием. Мастерство мага-легилимента состоит прежде всего в том, чтобы сокрушить ментальные барьеры, которые допрашиваемый возводит для защиты своих воспоминаний. В данном случае это бессмысленно, поскольку мы уже имеем ваше добровольное согласие. Я с легкостью могу узнать, что вы делали и о чем думали в любой заданный день – но при условии, что вы сами об этом помните. А проникнуть в подсознание… Нет. Исключено. Во всяком случае, для меня.

- Только для вас? – заинтересованно переспросил Дамблдор. – Значит, способ все-таки есть?

- Если его можно так назвать, – криво улыбнулся Снейп. – Видите ли… Знаю, профессор, вы не слишком уважаете искусство легилименции и потому сознательно не увлекались его глубоким изучением, но…

- Не стесняйтесь, Северус, продолжайте. Один великий магловский правитель говорил, что нельзя быть сильным везде. Каждый из нас силен в своей области, но легилименция не по мне, это правда.

- В своих исследованиях по данному вопросу я неоднократно высказывал следующее предположение. Проникнуть в неосознанные воспоминания и даже в сны можно, но для этого вы должны… скажем так, быть немного сумасшедшим, хотя это и не вполне научный термин.

- Поясните.

- У вас должна быть в значительной мере размыта грань между сном и реальностью, между фантазиями и действительным существованием. Только тот, кто одинаково свободно чувствует себя и по ту, и по эту сторону от истины, не отдавая предпочтение ничему – только такой человек может проникнуть в чужие сны и увидеть их содержание. Наблюдать их не принимая, но и не отвергая. А самое главное – вернуться после этого обратно в реальный мир. К сожалению или к счастью, но никто из нас подобными качествами не обладает. Проще говоря, во всем Хогвартсе не найдется человека, который был бы способен….

- Такой человек в Хогвартсе есть, профессор, - сказала я. – Более того, мы учимся на одном факультете и даже в одной группе.

Они удивленно взглянули на меня. Затем лицо Дамблдора озарилось понимающей улыбкой.

- Северус, нам нужна однокурсница Мелони – Полумна Лавгуд. Пошлите за ней патронус прямо сейчас!

***

Полумна, сопровождаемая патронусом Снейпа, прибыла через четверть часа. Она казалась ничуть не обескураженной столь неожиданным вызовом. Когда ей объяснили, что от нее требуется, она не колебалась ни секунды.

- Разумеется, я сделаю это, сэр, - просто ответила она Снейпу. – Если Мелони согласна.

Конечно, я была согласна. Риск был велик (я прекрасно отдавала себе отчет в том, что Полумна – совершенный новичок в сложном искусстве легилименции, и любое ее неосторожное действие может серьезно повредить как мне, так и ей самой), но я не видела другого способа сдвинуться с мертвой точки. Было очевидно, что «центростремительные» силы, отвечающие за порядок и Равновесие в нашем мире, снова взяли меня в оборот. Единственным выходом было подчиниться и сделать то, что от меня требуется. Но для этого следовало прежде всего осознать, в чем именно на сей раз заключается моя роль. Разгадка таилась в моих ночных кошмарах, и я твердо вознамерилась отыскать ее.

Тем не менее, Снейп проявил осторожность и предложил позволить Полумне для начала немного попрактиковаться на моих осознанных воспоминаниях. Предложение было принято всеми заинтересованными лицами. Я поудобнее расположилась на кровати, подложив под спину несколько подушек и приняв, таким образом, полусидячее положение. Полумна же отказалась от предложенного ей кресла, заявив, что ей всегда было намного удобнее колдовать стоя.

- Первое время я буду рядом с вами, хотя вы, возможно, не ощутите этого, - сказал ей Снейп. – Я не стану мешать или помогать вам, а всего лишь хочу убедиться, что вы справляетесь. В крайнем случае я помогу вам найти дорогу назад.

- Да. Спасибо. Наверное так будет лучше, – задумчиво произнесла Полумна. – Мы можем начинать?

- Конечно. Как только будете готовы.

Я прикрыла глаза и почувствовала, что мысли начинают странным образом путаться. Очевидно, Полумна сходу применила невербальную форму заклинания. Подобно мне самой, она никогда не понимала, почему невербальные заклинания считаются сложнее обычных. Впрочем, с нее бы сталось проигнорировать звуковой компонент просто по рассеянности.

Перед внутренним взором начали мелькать разрозненные эпизоды из моей жизни. Вот я гуляю в парке перед домом, а закатное солнце подсвечивает заботливо ухоженную гравийную дорожку своими кроваво-красными лучами. И сразу же – я любуюсь полной луной из окна моей спальни на втором этаже особняка. Спать не хочется совершенно, но ведь завтра утром снова занятия… Как обычно.

- Как интересно, - тихий голос Полумны донесся словно бы из ниоткуда. Она перебирала мои воспоминания бережно, не причиняя ни малейших неудобств. – Я и не предполагала, что ты такая… другая. Такая непохожая на людей… А с виду – как человек. Не отличишь.

- Очень хорошо, - а вот голос Снейпа прозвучал в сознании намного резче и отчетливее. Я даже поморщилась – настолько неожиданным был диссонанс. – Продолжайте, мисс Лавгуд. Прежде, чем идти глубже, вы должны как следует освоиться в ее осознанных воспоминаниях.

- Я уже сделала это, - последовал абсолютно уверенный, безмятежно-спокойный ответ.

- Я бы, все же, советовал…

- Не стоит, сэр. Она думает, рассуждает, воспринимает не так, как мы, у нее необычный разум, не вполне человеческий, но он предельно открыт… тому, кто хочет и способен понять. Я готова идти дальше.

- Я буду вынужден оставить вас, если вы углубитесь в ее сны. Дальнейшее – исключительно на ваш страх и риск. Понимаете?

- Конечно. Всего наилучшего, профессор.

Мгновением позже я перестала ощущать в своем сознании присутствие Снейпа. Мне сделалось слегка неуютно. Он был прав. Дальше лишь страх и неизвестность. И его не будет рядом…

- Зато здесь я, – успокаивающе прошелестел голос Полумны. – Здесь. С тобой. Слышишь?

Усилием воли я заставила себя дышать ровно.

- Хорошо. Ты больше не одна. На этот раз мы пойдем туда вместе. У нас получится. Дай знать, когда будешь готова.

Я сделала еще несколько глубоких вдохов и мысленно кивнула ей. Словно вступила на шаткий веревочный мост над бездонной пропастью.

Стоило об этом подумать, как мимолетная ассоциация превратилась в зрительно воспринимаемую картину. Мост. Деревянные, местами прогнившие доски под ногами. Ненадежные, изъеденные временем канаты, образующие перила. А внизу… Нет, лучше туда не смотреть.

- Там как раз самое интересное, – бесстрастно заявила Полумна. – Кстати, нам совсем не обязательно идти пешком. Это ведь всего лишь сон. Твой сон. Правда, давай полетаем!

Все оказалось так просто! Полумна действительно была рядом – ее колеблющийся, полупрозрачный, но странно материальный образ. Видимо, в мире снов призраки имеют другую структуру, потому, что она, не долго думая, взяла меня за руку, и я ощутила нормальную, теплую, человеческую ладонь. А потом мы шагнули в пропасть.

У меня перехватило дыхание. Страх уступил место восторгу. Мы воспарили в воздухе над мостом, который показался теперь таким жалким и ненужным! Это сон. Мой сон. Я здесь хозяйка. Здесь все подчиняется мне, и будет только так, как я пожелаю.

Я рассмеялась, широко раскинув руки и одновременно усилием воли стирая мост, удаляя его насовсем. В никуда. В небытие. Такой рухляди здесь не место. Мост послушно исчез, полностью открыв взору дымящуюся серую мглу, что была под нами.

- Нам туда, - сказала Полумна, указывая вниз. - Не будем терять время. Пора покончить с этим. Согласна?

Еще бы! Я не сказала этого вслух (говорить почему-то было очень сложно), но она поняла. Продолжая держаться за руки, мы ринулись в пропасть.

Поначалу нас окутывала все та же дымящаяся мгла. Затем она начала редеть, и вот исчезла совсем. Мы зависли над самым дном ущелья. Или пещеры? Подняв голову, я обнаружила над головой низкий каменный свод, которого там никак быть не могло, ибо на нашем пути сюда не встретилось никаких преград. Страх опять закрался в сердце – скользкой, холодной змейкой. Я попыталась было стереть свод пещеры, так же, как и немногим ранее – мост. Не получилось.

- Не бойся, - сказала Полумна в тот самый момент, когда я действительно была готова запаниковать. – Просто помни, что видишь сон. Соберись, и у тебя обязательно получится.

- Не могу, - губы повиновались с трудом. – Я хочу вернуться. Эти стены… давят.

- Мы пройдем до конца, посмотрим, что произойдет, и тут же вернемся, - твердо сказала Полумна. – Всего лишь посмотрим. Кроме того, в наших силах сейчас все изменить.

«Нет. Мы не сможем»,- мелькнула в голове мысль. Не знаю, услышала ли Полумна. Во всяком случае, она мягко, но настойчиво повлекла меня за руку по темному, извилистому тоннелю. Мне оставалось только подчиниться.

Каждый шаг давался с трудом. Было очень холодно. Я дрожала всем телом, и если бы не Полумна, то просто привалилась бы спиной к стене пещеры, ожидая неизбежного. Я делала так уже много ночей подряд. С тех самых пор, как поняла, что сражаться бесполезно. Что у меня нет ни средств, ни возможностей чтобы разделаться с чудовищем, которое сейчас терпеливо поджидало нас во тьме. Предпринимать что-либо было бессмысленно. Оно там, дальше, я чувствовала. Оно найдет меня в любом случае, рано или поздно, хочу я того или нет. Оно уже почуяло нас обеих…

- Полумна… - прохрипела я, осознавая, что ноги окончательно отказываются повиноваться. – Не могу… больше. Остановись…

- Да что с тобой? – изумилась она. – В чем дело?

- Не могу двигаться… Неважно. Останемся здесь. Не все ли равно?..

Полумна внимательно посмотрела на меня и недоуменно пожала плечами. И тут моего слуха достигло тихое, на грани слышимости, знакомое шипение. Я уже слышала его много раз. Оно всегда предвещало смерть…

- Полумна, уходи! – прошептала я. – Беги, слышишь?

- Нет. Мы пойдем до конца. Вместе.

- Ты не понимаешь… Беги!

Если Полумна и восприняла мои слова всерьез, то никак этого не показала. Что касается меня, то теперь я уже абсолютно точно знала, что произойдет. Я хотела только одного – чтобы Полумна тоже не стала добычей этой мерзкой твари…

- Убирайся! – собрав последние силы выкрикнула я, отталкивая ее от себя. Сейчас я была готова сделать что угодно: ударить ее, орать столько, сколько потребуется, или наоборот, умолять на коленях – лишь бы она побежала обратно. Туда, откуда мы только что пришли. Впрочем, на все это уже не оставалось времени. Поэтому я просто загородила ее собой, одновременно принимая обличие гарпии и разворачивая крылья. По крайней мере, монстр начнет с меня, и у нее будет шанс уйти, когда она увидит, с чем мы столкнулись…

- Очнись! – она схватила меня за плечо. – Это сон! Здесь все – ненастоящее!

Как бы не так! Для меня все происходящее было единственной возможной реальностью. Более того, я отчетливо понимала, что здесь, в этой единственной реальности жить мне осталось лишь несколько часов, заполненных адской болью и осознанием приближающейся смерти. Поэтому я, не издав больше ни звука, отшвырнула Полумну, словно тряпичную куклу, на несколько ярдов назад по тоннелю и вновь развернулась лицом к своей гибели.

Из-за спины хлестнул ярко-фиолетовый луч боевого заклинания. Я не рассчитывала на подобное, но была благодарна подруге за оказанную услугу. Уж лучше такая, быстрая смерть от внезапного удара, чем то, что меня ожидало. Однако, заклинание прошло мимо, а секундой позже я поняла, что ошиблась. Рука Полумны вовсе не дрогнула в последний момент, просто целью была отнюдь не я. Тонкий, слепящий луч насквозь прошил голову чудовища, которое уже раскрыло надо мной свою ужасную пасть. Однако, тварь и не подумала останавливаться, и, тем более, умирать. Последним, что я помню, был хруст собственных костей и бессильное отчаяние: судя по затихающим снаружи звукам, Полумна продолжала сражаться, и я могла с абсолютной уверенностью предсказать, чем обернется для нее это сражение.

Глава 32

Очнулась я, как и следовало ожидать, на больничной койке. Вокруг меня хлопотали Дамблдор и Снейп. Полумна же, как ни в чем не бывало, стояла рядом, заложив руки за спину, и спокойно наблюдала за происходящим. Увидев, что я пришла в себя, она коротко кивнула и отвернулась.

- Я в порядке… в порядке, – уже более твердо повторила я, жестом останавливая старших волшебников. – Полумна, ты видела? Неважно. Теперь я и сама могу рассказать… Я запомнила все.

- Я тоже, - сказала Полумна. – Хотя и не вполне поняла, что там была за тварь… Тем не менее, я могу точно описать ее.

- Да уж, сделайте одолжение, мисс Лавгуд! – процедил Снейп. – Мы вас внимательно слушаем.

- По всей видимости, она водится глубоко под землей. В пещерах или катакомбах. Мы очутились в каком-то подземном тоннеле. Или, скорее, в огромной норе, которая, как мне кажется, была прорыта как раз этим существом. Затем Мелони отказалась идти дальше. Я не могла понять, что с ней, несмотря на то, что могла воспринимать ее чувства и мысли как свои собственные. Она испытывала лишь страх, безысходность и отчаяние… Возможно, она сама сумеет лучше объяснить?

- Вряд ли, – мне не хотелось говорить, но я заставила себя продолжать. – Там, в тех пещерах… Словно вся моя колдовская сила куда-то пропала. Даже гарпийские способности… то ли вовсе не действовали, то ли действовали как-то не так. Впрочем, даже, если бы я была в наилучшей форме, то все равно бы не смогла победить его.

- Победить кого? – подался вперед Дамблдор.

- Я не знаю, как называется это существо. В любом случае…

- Подождите-ка, мисс Блейдвинг! – прищурился Снейп. – Вы утверждаете, что при всем желании не смогли бы победить? Но почему вам, в таком случае, вообще начали сниться такие кошмары? Насколько я успел разобраться, они представляют собой что-то вроде сигнала, чтобы привлечь ваше внимание, верно? Своего рода, предупреждение, что в целях сохранения Равновесия, вам скоро предстоит в реальности вступить в битву с этим существом? И уничтожить его уже наяву? Что последнее само по себе неизбежно?

- Нет. Совсем не неизбежно. Поймите, ей ведь там, - я кивком указала куда-то назад и вверх, - все равно. Ей не важно, что не знаю ни единого заклинания, которое помогло бы с ним разделаться. Что мне всего двенадцать, и всей моей колдовской силы не хватит даже на то, чтобы поцарапать этого монстра. Что мне попросту страшно, и я не хочу умирать там… Я должна встать на его пути, это правда. Потому и оказывалась там каждую ночь, а однажды так произойдет и в реальности. Но то, что я не обладаю необходимыми способностями, чтобы убить его и при этом не погибнуть – моя личная забота. Мой рок обеспечит мое появление в нужное время в нужном месте… и на этом все. Каким образом я справлюсь далее, или не справлюсь вовсе – зависит только от меня.

- Вот как… А что, если смысл был как раз в том, чтобы вы рассказали содержание своих снов нам? Ведь теперь мы, - Снейп искоса взглянул на внимательно слушающего Дамблдора, - вполне можем отправиться на эту битву вместо вас. Враг будет повержен, а Равновесие – восстановлено. Не все ли равно, каким образом это произойдет? Как вы считаете?

- Совершенно верно, - ответил вместо меня Дамблдор. – Именно так мы и поступим. Я согласен с вами, Северус. Мне кажется, Мелони уже исполнила предначертанную ей роль – и преотличнейшим образом.

Такая интерпретация событий не приходила мне в голову. Я должна была подумать над этим. Но меня отвлекла Полумна.

- Мне все же интересно, - задумчиво сказала она, - что произошло с тобой в пещере? Почему ты лишилась там своих сил? Не случится ли такое в реальности?

- Почем я знаю? Говорю же: я перепугалась до предела!

- А, теперь ясно, - безмятежно произнесла Полумна. – Но неужели твой страх заставил тебя позабыть, что ты видишь сон? Стоило тебе только осознать иллюзорность происходящего, и ты с легкостью смогла бы двигаться дальше. А я ведь пыталась тебе объяснить! И даже показать!

- Показать?

- Когда я поняла, что объяснения не действуют... Какого цвета было заклинание, которым я атаковала это существо?

- Фиолетовое... Такой яркий луч...

- Вот именно. В реальности ты ведь больше не различаешь этот цвет?

- А память осталась! Все верно... проклятье, я должна была сообразить!

- Но не сообразила. Почему? – Кажется, этот вопрос занимал ее больше всего.

- Здесь как раз все предельно понятно, мисс Лавгуд! – сквозь зубы сказал Снейп. – Причина та же, по которой я сам отказался лезть в ее сны. Любой нормальный человек с легкостью теряется в подобных иллюзиях. Особенно, если они подразумевают критическую ситуацию. Вам удалось вернуться только благодаря…

-Так что же там произошло? – перебил его Дамблдор. Снейп попытался закончить свою мысль, но вынужден был замолчать под ставшим неожиданно тяжелым взглядом директора.

- Оно проглотило Мелони, а затем повернулось ко мне и попыталось убить меня взглядом, - спокойно объяснила Полумна. – После этого я решила прервать действие легилименции и вернуться.

- Убить взглядом? Как выглядело это существо? – голос Дамблдора также был ровным, но его длинные, узловатые пальцы со страшной силой сжимали подлокотники кресла.

- Что-то вроде гигантской серо-зеленой змеи. Ее кожа была покрыта слизью, а клыки…

- Василиск! Клянусь всем святыми… - Дамблдор закрыл лицо руками. – Ах, какой же я болван… - еле слышно прошептал он.

- Что ж, теперь мы, по крайней мере, точно знаем, что произошло со всеми остальными жертвами в Хогвартсе, - задумчиво сказал Снейп.

- И это чудовище до сих пор ползает по замку! – простонал Дамблдор. – Уже много месяцев… и прямо сейчас!..

- Позвольте осведомиться, профессор, что вы намерены предпринять? – хладнокровно поинтересовался Снейп.

- Поднимать профессорский состав, разумеется! Расставить сторожевые заклинания – теперь, когда мы знаем, кто наш враг, я смогу их настроить должным образом. Вызвать из Министерства авроров…

- Скольких?

- Всех.

- Не многовато ли для охоты на одного василиска?

- Для охоты мне будете нужны только вы и Минерва. Авроры и Флитвик обеспечат безопасность учеников. Прочим тоже найдется работа.

- Даже Локхарту? – иронично осведомился Снейп.

- Ах да, Локхарт… Северус, немедленно отошлите его куда-нибудь. Но только вежливо, прошу вас. Он не должен понять, что будет только мешать.

- Я займусь этим, - решительно сказал Снейп, поднимаясь с места. – И зайду за МакГонагалл. Не беспокойтесь, я сделаю так, что Локхарт сам сбежит без оглядки. Думаю, будет достаточно сказать, что мы зовем его охотиться на василиска!

- Прекрасно. Потом свяжитесь с Министерством насчет авроров, берите Минерву и возвращайтесь сюда. Я пока присмотрю за Мелони. Если ее опять потянет к василиску, мадам Помфри вряд ли сумеет ее удержать.

На тонких губах Снейпа мелькнуло слабое подобие улыбки. Он вышел прочь, а Дамблдор, не теряя времени даром, принялся колдовать, укрепляя стены больничной палаты, где мы с ним находились, мощными волшебными щитами. Как видно, он не собирался допускать неожиданностей.

Я наблюдала за ним, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, я была рада, что тайна открылась, и старшие волшебники теперь справятся сами, а мне не придется умирать в желудке василиска уже взаправду. С другой… Все по-прежнему оставалось неправильным. У меня возникло отчетливое ощущение, что без меня эта охота состояться не должна. Неужели мне все равно следует идти туда? В подземелья, где поджидает смерть? Только не это! Одна или вместе с Дамблдором и остальными – там я обречена. Или?..

Полумна словно читала мои мысли – уже без всякой легилименции.

- Ты пойдешь с ними? – в ее обычно бесстрастном голосе мелькнула тень любопытства. – Я имею ввиду, теперь, когда ты все знаешь…

- Мне придется… наверное, - тихо, чтобы не расслышал Дамблдор, ответила я.

- Жаль. То, что случилось с тобой во сне… Очень неприятно, да?

- Представь себе! – огрызнулась я. – Так же, как было бы тебе на моем месте.

- Я и так была на твоем месте.

- Но…

Я осеклась на полуслове. Полумна была вынуждена переживать то же, что и я. Мысли, чувства… Красочные воспоминания о всех предыдущих попытках уничтожить василиска, которые всякий раз оканчивались для меня одинаково. Проглоченной заживо, как то обычно делают змеи…

- Прости, – я отвернулась в сторону, не в силах выдержать ее безмятежного, словно ясное летнее небо, взгляда. Кем нужно быть и что успеть пережить за свои двенадцать лет, чтобы смотреть на меня сейчас вот так: отрешенно, ясно, спокойно?.. Я вдруг поняла, что почти ничего не знаю о ней.

- Не за что. Это всего лишь сон.

- По крайней мере, ты не злишься, что я отшвырнула тебя тогда… - пробормотала я. – Ты ведь понимаешь, что…

- Ты хотела меня защитить. Конечно, понимаю.

- Спасибо…

- Но в следующий раз, все же, постарайся осознать, что видишь сон. Так будет лучше.

- Постараюсь, - совсем убито прошептала я. – Клянусь, Полумна, я постараюсь!

- Хорошо. А самое главное – будь осторожна, входя в те пещеры наяву. Мне кажется, что потеря тобой колдовских сил – не просто следствие паники.

- Откуда такая уверенность?

- Не знаю, - она пожала плечами. – Мне так показалось.

Глава 33

Через полчаса Хогвартс гудел, как растревоженный улей. Отовсюду доносились приглушенные стенами больничной палаты голоса. Что там творилось на самом деле, я не знала, поскольку Дамблдор не разрешил ни мне, ни Полумне покидать помещение. Последнее обстоятельство меня весьма беспокоило. Дело в том, что все мои вещи остались в когтевранской спальне, и я бы очень хотела получить их обратно. Неизвестно же, когда придется выступать! Быть может, уже в следующую минуту! В конце концов, я принялась уговаривать мадам Помфри отлучиться ненадолго и принести мне хотя бы верхнюю одежду – я ведь была в одной пижаме! – и волшебную палочку. Разумеется, она отказывалась наотрез. Формально я оставалась ее пациенткой, а кроме того, покидать свой пост в условиях только что объявленного МакГонагалл на весь Хогвартс чрезвычайного положения ей казалось недопустимым. Впрочем, после того, как меня самым неожиданным образом поддержал все тот же Дамблдор (профессор заверил, что по его присмотром мы, равно как и любой прибывший сюда, будем в абсолютной безопасности и при необходимости получим надлежащую помощь), она сдалась. Поскольку она сама когда-то училась на Когтевране, у нее не возникло затруднений с паролем, и в итоге я получила все желаемое.

Едва я успела одеться, как дверь палаты вновь открылась, пропуская миссис МакГонагалл. Профессор сменила свою остроконечную колдовскую шляпу на более удобную головную повязку, как-то особенно по-боевому перехватив ею седые волосы. Видавшая виды, но безупречно сшитая походная мантия смотрелась на ней как военно-полевая форма на старых, опытных воинах. Вдобавок, фигуру МакГонагалл окутывало едва заметное, призрачно-зеленоватое свечение: похоже, предусмотрительная ведьма решила не терять времени даром и заблаговременно окружила себя защитными заклятиями. Словом, Минерва выглядела сейчас лет на двадцать моложе, чем обычно – подобно ветеранам, в глазах которых загорается былой огонь, стоит им вновь, после долгого периода мирной жизни, ощутить запах предстоящей битвы. Надо же… Я-то всегда считала ее строгой, способной в случае необходимости на решительные действия, но исключительно мирной колдуньей. Впрочем, за десятилетия ее преподавания в Хогвартсе могло произойти много такого, что никоим образом не укладывалось бы в понятие «мирная жизнь»…

Ее льдистые, светлые глаза остановились на мне, и я вздрогнула. Ощущение было как от холодного душа.

- Не думаю, что вам кто-то разрешал покидать постель, мисс Блейдвинг, - резко произнесла она. – Профессор Снейп рассказал мне, что произошло. Возмутительно!..

- Я в чем-то виновата, миссис МакГонагалл?

- Не вы. Впрочем и вы тоже – когда дали свое добровольное согласие на столь дикий эксперимент! О чем вы только думали? А вы, Северус? – обратилась она к вошедшему следом за ней Снейпу. – Вы преподаватель или нет, в конце концов? Как вы допустили такое?

- Поясните! – Лицо Снейпа было непроницаемой, холодной маской.

- По вашему, это нормально – проводить подобные эксперименты над детьми? Здесь, в стенах Хогвартса?

- В текущей ситуации – несомненно. Что-то еще?

- Вы недостойны звания профессора! - МакГонагалл задохнулась от гнева. – Будь моя воля, я бы…

- Насколько я в курсе, здесь теперь снова распоряжается профессор Дамблдор, а не вы, - равнодушно констатировал Снейп. – Ко всеобщему нашему счастью.

- От него я вообще не ожидала!..

- В отличие от вас, он прекрасно понимает, что на кону не только личное благополучие Лавгуд и Блейдвинг, но и жизни всех учеников Хогвартса. А что бы предложили вы?

- Должен был существовать другой путь!

- Его не было, что прекрасно подтверждают последние полгода нашего вынужденного бездействия. Теперь же мы знаем, на кого охотимся, можем выследить и убить его. Промедли мы еще немного – и кто знает, скольких лишних жертв нам бы стоили ненужные колебания. Вы ведь не хотели бы видеть эту палату заполненной окаменевшими детьми, не так ли?

- А если бы эксперимент оказался неудачным?

- В таком случае Лавгуд, Блейдвинг, или обе сразу повредились бы рассудком и не испытали бы таких страданий, как остальные, будучи заодно с ними проглоченными василиском. Впрочем, на момент проведения эксперимента я еще не знал, что нам откроется, и принимал решение лишь на основе немногих известных мне фактов, тщательно взвесив возможный риск. Как видите, такой подход полностью себя оправдал.

- Вы чудовище, Северус. Я постараюсь впредь этого не забывать, - тихо сказала МакГонагалл.

- В отличие от вас, я хотя бы рационально мыслящее чудовище. В любом случае, советую кое-чего не забывать и вам: мы на одной стороне. Полагаю, василиск будет безмерно счастлив, если вместо того, чтобы на него охотиться, мы примемся затевать склоки между собой. Не находите?

МакГонагалл хотела что-то ответить, но передумала и повернулась ко мне.

- Как ты себя чувствуешь, Мелони?

И тут я решила, что с меня довольно.

- Спасибо, миссис МакГонагалл, вполне хорошо, - сказала я, глядя ей в глаза так же равнодушно, как незадолго до того Снейп. - Достаточно хорошо для того, чтобы отправиться на охоту прямо сейчас.

- Что? А ну, быстро в кровать!

- При всем уважении, миссис МакГонагалл, боюсь это неприемлемо. – При последних словах воздух вокруг меня взвихрился и закружился, образуя небольшой, легкий смерч.

- М-минус двадцать баллов с Когтеврана! – от гнева она даже начала заикаться. – Пятьдесят!.. – выкрикнула она, видя, что я продолжаю стоять на месте.

- Не имеет значения, - я сама испугалась того, как прозвучал мой голос, той мертвящей пустоты, что проскользнула в нем. – Я должна быть там. Должна сразиться с ним, хочу того или нет.

- А вы бы на самом деле не хотели? – спокойно, как ни в чем не бывало, поинтересовался Снейп. Я была благодарна за ту искру понимания, которая мелькнула в его обычно бесстрастном взоре.

- Какая разница… Я принадлежу к роду Блейдвингов, к гарпийскому роду, и это мой рок. Ни вы, ни я, ни миссис МакГонагалл не в силах что либо здесь изменить. Никто не в силах.

- Даже я? – поинтересовался Дамблдор.

- Боюсь, что так, сэр. Если даже вы запрете меня в этой комнате, все равно случится нечто такое, что в итоге приведет меня в те пещеры и поставит прямо напротив василиска. Вы можете сейчас уйти втроем, конечно. У вас даже будет шанс столкнуться с ним прежде моего, если поторопитесь. Но лично я сомневаюсь. Скорее всего, вступив в бой с василиском, вы как раз оторвете его от завтрака, в роли которого буду выступать я.

- А если мы возьмем тебя с собой? - прищурился Дамблдор.

- Об этом не может быть и речи! – яростно сказала МакГонагалл.

- Кажется, вы оба не вполне поняли. Я не напрашиваюсь идти с вами. Я предоставляю вам выбор: следовать за мной, или нет. В первом случае у нас есть неплохой шанс на победу. Во втором – небольшая возможность победить имеется у вас троих, в то время, как я наверняка погибну. Что вы предпочтете?

- Я понял ее, - вдруг сказал Снейп, и все повернулись к нему. – Она – компас. Наш компас. Без нее мы будем искать василиска дни, может недели – ведь катакомбы под замком тянутся на несколько миль! – и неминуемо опоздаем. Ее же вытянет в нужное место словно магнитом. От нас требуется лишь следовать за ней, и в момент контакта с врагом нанести ему решительный, неожиданный, скоординированный удар. Вот в чем заключается шанс, о котором она говорит. Я прав, мисс Блейдвинг?

- Абсолютно, сэр. – Я удивилась, насколько четко ему удалось выразить мысль, которая еще еще толком не оформилась в мой собственной голове. К легигименции он не прибегал, это совершенно точно, я бы почувствовала…

Они переглянулись У МакГонагалл, похоже, просто не находилось слов. Дамблдор же что-то быстро прикидывал в уме.

- Ты можешь обещать, Мелони, что не станешь лезть вперед, когда придет время сражаться? – наконец спросил он, глядя мне в глаза. – Можешь поклясться, что вообще будешь держаться позади нас на протяжении всего пути?

- Альбус, вы в своем уме? – прошептала МакГонагалл.

Я поняла, что выиграла.

- К сожалению, не могу, сэр. Это сильнее меня. Впрочем, кто-нибудь из вас вполне способен идти впереди, в то время как я буду указывать направление. Больше ничего предложить не могу.

- Это было бы не лишним, - вдруг подала голос Полумна, про которую на тот момент все благополучно забыли. Она стояла у окна, меланхолично наблюдая заходящее солнце. – В тех пещерах, должно быть, полно ловушек. Вам нужен кто-то с хорошим чутьем на них. Тот, кто сможет вовремя предупредить Мелони и остальных.

- Вы уверены насчет ловушек, мисс Лавгуд? – подобрался Снейп. – Вы видели их в ходе эксперимента?

- По пути нам не попалось ни одной. Однако, я полагаю, что они есть.

- Почему?

- Мне так показалось.

- Прекрасно! – криво улыбнулась МакГонагалл. – Уж не желаете ли и вы, мисс Лавгуд, отправиться с нами в качестве проводника? Человека с… как вы там выразились?.. С хорошим чутьем?

- Отнюдь нет, миссис МакГонагалл. Мне там делать нечего. Более того, я уверена, что человеческим чутьем их не обнаружить. Как раз потому, что большая их часть настроена на людей. А вот вы могли бы.

- Кошачья осторожность и интуиция… Прекрасно, Полумна! – похвалил Дамблдор. - Что скажете, Минерва? Готовы вспомнить молодость? Кроме того, вы ведь хотите защитить Мелони? Лучшая возможность – в ваших руках!

- Тем более, что другой нет, вы это имеете ввиду? Что ж… да будет так, - решительно произнесла МакГонагалл. – Я иду первой, как всегда. Мелони – за мной. Довольны? Тогда – вперед!

И прежде, чем кто-либо успел высказаться, она направилась к выходу. Не оглядываясь.

Глава 34

Я несколько опешила от столь быстрой ее капитуляции и от осознания того, что охота уже началась и нам теперь остается только следовать за МакГонагалл. Впрочем, я тут же поняла, что дальше тянуть действительно незачем. Чем скорее мы выследим и убьем василиска, тем лучше для всех. Именно так… Я кивнула в такт своим мысленным рассуждениям и устремилась следом. Дамблдор и Снейп переглянулись и сделали то же самое, стараясь держаться возможно ближе ко мне.

Мы прошли через несколько коридоров и ведущих преимущественно вниз лестниц. У меня деже не возникало вопросов, куда именно проляжет наш дальнейший путь – направление, заданное МакГонагалл, полностью соответствовало моим собственным ощущениям. Лишь через несколько минут я сообразила, что мы идем к главному входу в хогвартские катакомбы, который находился в одном из многочисленных подвальных помещений замка.

Мне уже доводилось здесь бывать – неподалеку как раз находился наш с Долоховым импровизированный тренировочный зал для колдовских дуэлей. До официального вступления в дуэльный клуб мы проводили здесь уйму времени. Я буквально каждый день проходила мимо огромной, массивной, украшенной позолотой двери, ведущей как мне вскорости стало известно, в глубокие, таинственные замковые подземелья. Дверь была заперта не только на ключ – на ней висело как минимум три мощных охранных заклятия (то есть, столько я при моем тогдашнем опыте еще могла различить), и все три были мне абсолютно незнакомы. Тем не менее, Долохов однажды предложил мне попробовать проникнуть туда с тем, чтобы найти более недоступное, скрытое от глаз остальных место для тренировок. Разумеется, я отказалась – даже если не принимать во внимание наше непроходимое дилетантство в сложном искусстве взлома колдовских преград, столь грубое нарушение дисциплины мне совершенно не импонировало. Долохов не настаивал, и мы продолжили заниматься там же, где и раньше.

Теперь же, подойдя ближе к заветной двери, я принялась изучать ее с большим вниманием. Нужды взламывать ее конечно же не было. Защита установлена либо самим Дамблдором, который сейчас находился на расстоянии вытянутой руки от меня, либо теми директорами, что были до него. В любом случае, старый, опытный маг откроет вход без труда. Однако, что-то меня ощутимо настораживало. Было в этой двери нечто такое, чего я раньше не замечала, на что не обращала внимания. Словно некая грозная сила вдруг зашевелилась при моем приближении, распознав чужую. Распознав… гарпию?

А ведь верно. Я не была здесь с тех про, как вступила в дуэльный клуб, а это случилось еще до пробуждения во мне темной сущности. Я выразительно посмотрела на Дамблдора, и он понял меня без слов.

- Всем отойти назад! – сухо приказал он. – Ни шагу без моего разрешения, вам ясно? И будьте готовы прикрыть Мелони.

- От чего? – поинтересовался Снейп. За его обычным ровным, спокойным голосом чувствовалась сила сжатой пружины.

- Не знаю. От чего бы то ни было. Готовы?

- Минуту, – МакГонагалл дотронулась до меня волшебной палочкой, и мое тело окружил холодный, призрачный туман.

- Защита от взгляда василиска, - пояснила профессор. - Приступайте, Альбус! Мы готовы.

Снять охранные заклинания, запиравшие дверь, для Дамблдора оказалось делом нескольких секунд. Защитное колдовство таяло на глазах, но я с изумлением успела разглядеть несколько замаскированных рун, образующих сложную, доселе неизвестную мне комбинацию. Я привыкла, что при моем приближении любые руны проявляются в своем истинном виде и вообще ведут себя как ручные – настолько утвердились в крови усвоенные с малых лет принципы рунной магии. Казалось просто невероятным, что кто-то мог бы использовать их, моих лучших друзей, против меня… Сейчас я как никогда жалела, что рядом нет матери, всегда готовой помочь и делом, и советом. Леди Алисия по-прежнему соблюдала нейтралитет, несмотря на всю опасность сложившейся для меня ситуации. Она была верна себе, но знала бы она, как мне сейчас нужна ее поддержка!

Впрочем, рассуждать на эту тему было по меньшей мере несвоевременно. Заклинания, запиравшие дверь, были сняты, и Дамблдор, щелкнув пальцами, жестом записного фокусника извлек прямо из воздуха массивный, позолоченный ключ. Несмотря на серьезность момента, я не смогла удержаться от улыбки. Прежде мне не доводилось замечать за умудренным опытом, престарелым магом склонности к дешевым эффектам… И тут его брови внезапно сошлись на переносице. С пристальным вниманием он разглядывал тот участок двери, где еще секунду назад присутствовала замочная скважина.

Теперь ее не было.

- Не понимаю… - прошептал он. – Кто?.. Я лично запирал эту дверь двенадцать лет назад!

- Выходит, не только вы, Альбус, - без улыбки констатировала МакГонагалл.

- Есть простой способ выяснить, кто здесь постарался, - сказал Снейп. – Вы позволите, профессор?

Он подошел к двери, прикоснулся к ней волшебной палочкой и нараспев произнес какое-то сложное заклинание.

- Заклятие «истинного лица»! – удивленно воскликнул Дамблдор. – И давно оно вам известно?

- Будучи когда-то учеником, я неоднократно применял его чтобы выяснить, кому из сокурсников вздумалось в очередной раз заколдовать мои вещи, - сухо ответил Снейп, покосившись на меня. – Даже тупые шутки нескольких законченных идиотов могут быть полезны – заставляют научиться некоторым необходимым вещам.

На двери, между тем, проступило изображение человеческого лица. Это был пожилой человек, даже старик с суровым, пронзительным взглядом и длинной, тонкой бородкой. Его высокий лоб был изборожден морщинами, а жидкие волосы не могли прикрыть обширную лысину на макушке. Судя по реакции старших волшебников, они с первого взгляда поняли, кому принадлежит портрет.

- Да, этого следовало ожидать, - задумчиво произнесла МакГонагалл. – Справитесь, Альбус?

- Попробую… - Впрочем, особой уверенности в голосе Дамблдора не было.

- Профессор, кто он? Какой-нибудь великий маг? – украдкой спросила я Снейпа.

- Минус десять баллов с Когтеврана, - поджал губы тот. - Возможно, на истории магии вам еще не рассказывали про Основателей, но это отнюдь не повод проявлять столь вопиющую некомпетентность в стенах самого Хогвартса.

И тут я вспомнила.

- Слизерин… - прошептала я. Мои щеки покрылись краской. Как же я могла его не узнать! Сколько раз я проходила мимо его портрета в Большом зале! Правда, там он был изображен в значительно более преклонном возрасте, и все же, не узнать его было невозможно. – Салазар Слизерин!..

- Что ж… По крайней мере, вы не совсем безнадежны, - буркнул Снейп. Про себя я решила, что не заслуживаю даже такого сомнительного комплимента, однако вслух говорить этого не стала. Меня интересовало другое.

- Но ведь он мертв, не так ли? – я сознавала, что ставлю себя в глупое положение недоучки, но ничего не могла с собой поделать.

- Не имеет значения, - опередила Снейпа МакГонагалл. – Слизерин мог заколдовать дверь еще при жизни, и заклятие ждало сотни лет, прежде чем пробудиться.

- Чего оно ждало, миссис МакГонагалл?

- Не чего, а кого. Тебя, Мелони. Или другую гарпию. Так что, лучше держись подальше.

Меня пробрала мелкая дрожь. Я поспешно отступила от проклятой двери еще на несколько шагов.

- Что вы сделали? – Дамблдор, до того склонившийся к двери и что-то бормотавший вполголоса, вдруг резко выпрямился и обернулся к нам. – У меня почти получилось! Не делайте так больше!

- Не делать чего? – Снейп и МакГонагалл недоумевающе переглянулись.

- Того, что вы сделали сейчас! Эти щиты на двери, они словно схлопнулись еще прочнее, сделались в разы мощнее за какую-то секунду! Вы колдовали, верно?

- Мы ничего не делали! А ты, Мелони?

- Нет! – я ошарашенно помотала головой. – Совершенно ничего!

Дамблдор окинул нас недоверчивым взглядом. Выражения наших лиц, должно быть, убедили его в нашей искренности.

- Может, вы сами чего-то напортачили, Альбус? – без малейшего намека на сарказм поинтересовалась МакГонагалл. В ее голосе была лишь холодная заинтересованность.

- Не исключено, но вряд ли… Впрочем…

Он опять склонился над дверью и что-то зашептал. Мы стояли, боясь шелохнуться.

- Нет, не работает, - сокрушенно признал он наконец. – Она снова инертна. Уверен, она отреагировала на что-то другое…

- На что же?

- Не знаю… Постарайтесь припомнить в деталях, что вы делали и о чем думали в тот момент. Должна же быть причина!

- Мелони спросила, как мертвый Салазар мог заколдовать дверь. Или что-то наподобие. Возможно, в этом все дело?

- Реакция на имя заклинателя? Возможно. Попробуйте еще раз воспроизвести ваш диалог. В точности.

- Хорошо. Итак, мы стояли здесь… Мелони, подойди ближе!..

Я сделала несколько несмелых шагов к МакГонагалл и, соответственно к двери, от одного вида которой меня теперь уже просто мутило.

- Стойте!.. - неожиданно воскликнул Дамблдор.

Я замерла на месте. То же сделали и остальные.

- Что?

- Она… Щиты снова ослабли!

- Поддается?

- Все… Теперь инертна.

Я стояла, словно статуя, без малейшего движения.

- Мелони… - светлые глаза Дамблдора жгли, словно невидимыми лучами. - Не двигаешься? Хорошо. А теперь, по моей команде сделай еще шаг к двери. Только один шаг, поняла?

- Да, профессор. Один шаг. Больше ничего.

- Давай!

Я шагнула к двери и снова застыла.

- Вот оно! Есть! – прошептал Дамблдор. – Ай да Салазар!..

Глава 35

- Вы поняли? Разобрались? – хищно подалась вперед МакГонагалл.

- Кажется, да… Она откроется, как только Мелони подойдет вплотную.

- Но почему не наоборот?

- Потому, что непосредственно за дверью – ловушка. Это же так очевидно, - криво улыбнулся Снейп. – Дверь откроется, и западня сработает. Все просто. Зачем лишний раз рисковать хорошей, прочной дверью, которая может и не устоять перед мощной стихийной магией гарпии, помноженной на ее природную ярость?

- Что же делать?

- Мне кажется, решение только одно, - после недолгого раздумья сказал Дамблдор. – Этот вход в катакомбы – единственный из известных мне. Мелони тоже не противилась, когда мы шли сюда, а это означает, что заходить следует именно здесь. Мы окружим Мелони всеми возможными защитными заклинаниями, какие она будет способна нести, и позволим ей подойти. Подождите! – протестующе вскинул он руку в ответ на готовящийся выпад МакГонагалл. – Ей абсолютно ничего не будет угрожать. Слизерин был великим чародеем, но сейчас он один против нас троих, против нашей объединенной колдовской мощи. Каждый из нас сам по себе очень сильный маг, а вместе мы сможем заблокировать любую угрозу, в чем бы она не заключалась. Я считаю, если Мелони согласна, то есть смысл попробовать. На кону жизни многих учеников Хогвартса, прошу об этом не забывать.

- Я – «за», - кивнул Снейп.

- Я тоже, - тихо отозвалась я.

- Минерва?..

- При одном условии. Когда дверь откроется, я войду туда первой. Мелони за мной.

- Хорошо. Итак…

Следующие десять минут оказались для меня незабываемыми. Старшие волшебники навесили на меня столько всевозможных заклятий, что под конец я едва держалась на ногах. Особенно старалась МакГонагалл. В итоге сам воздух вокруг меня, казалось, вибрировал и гудел, как будто я находилась в середине огромного улья, полного шершней. Я даже не пыталась вникнуть, как вся эта защита в случае чего будет действовать – я полностью доверилась моим покровителям. Наконец они закончили колдовать и отступили немного, удовлетворенно переглядываясь меж собой.

- Готова, Мелони?

- Ох… да, профессор. Послушайте, я тут подумала…

- Продолжай.

- Не хочу вас обидеть, но может, все это и не нужно? – на самом деле, я была бы просто счастлива избавиться от этого зудящего кокона, несмотря на очевидные преимущества, которые он давал перед лицом возможной опасности. Мысль, оформившаяся в моей голове, была, скорее, следствием дискомфорта, нежели логическим рассуждением.

- В каком смысле?

- Возможно, никакой ловушки нет. Вдруг это наоборот дружеское приглашение? Дверь, открывающаяся при моем приближении… Что, если Слизерин наоборот хотел бы видеть меня или другую гарпию из моего рода у себя в гостях?

- Чушь! Зачем бы ему?

- Мало ли… Что мы о нем знаем?

- И все-таки, лучше перестраховаться, - решительно сказал Дамблдор. – Я не верю Салазару даже на гнутый нут. Не такой это был человек.

- Согласен. Правильно, - почти в один голос подхватили Снейп и МакГонагалл.

- Вот видишь? Доверься нам, Мелони, хорошо? – Дамблдор дождался, пока я кивнула. – А теперь иди вперед. Медленно и осторожно.

Я двинулась вперед на негнущихся ногах, но едва сделав несколько шагов, снова застыла на месте.

- Что это? Слышите?

- Похоже на… музыку, - недоуменно покрутила головой МакГонагалл, прислушиваясь. – Только странную какую-то…

- Да, да! – воскликнула я. – Музыка!.. Приглашение! Я была права!

- Я ничего не слышу, - признался Снейп. – А вы, профессор?

- Тоже ничего, - сказал Дамблдор. – Впрочем, куда нам с вами, Северус, до гарпии и кошки! А на что похожа эта музыка? И откуда она идет?

- Не знаю откуда, Альбус, но есть в ней что-то… нехорошее. Темное… словно ветер в ночи… Мне так кажется, - задумчиво сказала Минерва. – Мелони, будь осторожна, слышишь?

- А меня она просто завораживает, - призналась я. – Такая прекрасная… лучше всего, что я слышала прежде! Я и представить не могла, что такое может звучать… Словно сама Тьма поет… зовет…

- Зовет? Мелони, очнись немедленно! Слышишь меня?!..

Я уже не слушала. Музыка звала, влекла за собой. Волшебный, тонкий, едва уловимый ритм, божественные переливы полутонов… Я сделала еще шаг к заветной двери, затем еще один…

Дальше все произошло одновременно. Ослепительный сполох холодного зеленоватого пламени, исторгнутого волшебной палочкой МакГонагалл в моем направлении, жуткой силы грохот, и, словно для контраста – тихий, протяжный стон отброшенной далеко сторону волшебницы. Как она могла забыть, что на мне сейчас висит добрых два десятка различных колдовских щитов? В том числе и созданных лично ею? Два десятка минус один…

Дамблдор и Снейп даже не бросились помогать МакГонагалл, как можно было ожидать. Они смотрели на меня, и на их лицах – даже у Снейпа! – читалась невыразимая мука. Они сознавали, что не могут меня остановить, не могут ничего сделать против ими же поставленной защиты. По крайней мере, не за те несколько секунд, что отделяли меня от входа в катакомбы. А я была только рада, что никто из них больше не пытается мне помешать. Уверенно взойдя на невысокий порог перед дверью, я простерла руки в приветственном жесте – как будто делала так постоянно изо дня в день. Самое интересное – я прекрасно сознавала, что там может подстерегать смерть, вот только теперь мне было все равно. Музыка, завладевшая к тому времени всем моим существом, сводила на нет страх, влекла дальше, дальше…

- Да будет твой путь исполнен живого тепла и света, уважаемая гостья! – раздался неведомо откуда низкий, бархатистый голос. Дамблдор, Снейп и кое-как поднявшаяся МакГонагалл ошеломленно завертели головами, пытаясь найти источник. Я отметила это мельком – мой взгляд был прикован к распахивающимся створкам двери. Я замерла в ожидании смертельного удара, мысль о котором наполняла меня лишь сладкой тоской… Умереть вот так, на крыльях этой волшебной музыки, в свободном полете… Что может быть прекраснее?..

Ничего не случилось. Даже музыка смолкла, предательски оборвавшись на самом чувственном аккорде. Я почувствовала себя уязвленной, обманутой. Как же так? Я ведь уже была готова! Готова покинуть этот негостеприимный, примитивный, земной мир, столь долго давивший на мои плечи своей невыразимой тяжестью, вернуться домой… Впрочем, я могу и сейчас… Просто сделать еще шаг туда, в непроницаемо-черную глубину коридора…

Чувство обиды, незавершенности влекло меня даже сильнее, чем музыка, продолжай она играть. Если бы не Дамблдор, я бы непременно подалась вперед, навстречу неминуемой гибели. Однако, опытный, старый маг, уловив, должно быть, секундное замешательство на мое лице, мастерски воспользовался ситуацией.

- Мелони, у нас был уговор! Первой заходит миссис МакГонагалл! – его резкий голос ожег, словно удар хлыста, приводя меня в чувство. Мудрый волшебник знал или интуитивно понял, что подействует на меня быстрее всего, что вызовет наибольший отклик. Дисциплина, следование данным обещаниям всегда были для меня чем-то святым. Теперь же, усилием воли стряхнув наваждение, я задумалась – а ведь так и есть. МакГонагалл должна идти первой, так где же она?

Я обернулась. Они все стояли рядом, и МакГонагалл тяжело опиралась на руку Дамблдора. Она только что пострадала… из-за меня. Почему?

Еще несколько секунд ушло у меня на повторное осознание случившегося, на осмысление того, насколько близко я только что была к фатальному завершению моего жизненного пути. И когда вся картина предстала перед моим внутренним взором, словно сложенная из кусочков, силы внезапно изменили мне, ноги подогнулись и я опустилась на каменный пол. Будь проклят Салазар с его фокусами!

Они кинулись ко мне одновременно. Дамблдор и Снейп вовсю хлопотали, убирая чуть было не приведшие меня в могилу колдовские щиты, а МакГонагалл поддерживала, не давая упасть, и я видела слезы в ее глазах.

- Урок нам всем: нельзя недооценивать Слизерина! – процедил сквозь зубы Снейп, когда убедился, что я, в общем-то, в полном порядке. Дверь в катакомбы по-прежнему оставалась открытой, но теперь она больше не влекла меня, и я смотрела в ее черный провал совершенно спокойно.

- Это моя вина, - надтреснутым голосом признал Дамблдор. – Все время, пока мы навешивали щиты на Мелони, я думал, что мы что-то упускаем. Я ведь знал! Знал, что гарпии очень восприимчивы к подобным вещам!.. Как я мог забыть, старый дурак!..

- К каким вещам?

- К музыке, пению, танцам… Все это способно вызвать в них очень яркую реакцию, от ярости и гнева до блаженства, переходящего в полный транс. Слуховые, звуковые образы… На самом деле, это присуще всем созданиям, так или иначе отмеченным Тьмой. Чем сильнее эта «печать», тем больше чувствительность к прекрасному, подчас переходящая в этакий болезненный голод. Те же из них, кого Тьма может контролировать полностью, кто принадлежит ей безвозвратно, подвержены подобному воздействию в исключительной степени.

- Понимаю, - задумчиво сказала МакГонагалл. – Это связано с тем, что подобные сущности сами лишены творческого потенциала, верно? В отличие от людей?

- Они лишены творческого потенциала в той мере, в какой принадлежат Тьме. Не обязательно целиком. Но мысль верная. Говорят, Саманта Блейдвинг, прародительница Мелони, безоговорочно принесшая себя в жертву Той-Что-Не-Имеет-Имени, была лишена его практически полностью, и она… В те времена насчет нее существовала даже такая легенда. Она гласила, что если кому-то вдруг доведется нарушить Равновесие и, как следствие, повстречаться с Самантой, то есть, знаете ли, до смешного простое средство, которое может оказаться против нее эффективным, на время выбить ее из колеи. Просто покажите, продемонстрируйте ей нечто прекрасное, сотворенное при активном участии души, способной переживать и чувствовать. Картина, скульптура, музыка, даже хороший роман, если вы уговорите ее прочитать или послушать ваше чтение вслух.

- Вот как… Странно, но та музыка, что звучала для Мелони, показалась мне как раз какой-то неживой. Безумно красивой, но неживой, - припомнила МакГонагалл. – Словно сочиненной самой Смертью, как, своего рода, зов, призыв.

- Ничего странного. В гарпийском представлении Смерть – это неприкаянная душа, хоть и отмеченная печатью Тьмы, но принадлежащая, тем не менее, материальному миру. Она обречена быть чем-то вроде вроде проводника между входящими в него царством людей и царством теней, призраков. Последнее также материально, но почему-то у многих ошибочно ассоциируется с Абсолютной Тьмой, что в корне неверно. Абсолютная или Великая Тьма, как ее иногда называют – это как раз то, что находится за пределами всех обитаемых, материальных миров. Так вот, Смерть ей не принадлежит как раз в силу своей материальности, и она тоже может быть прекрасна, как и ее творения, - пояснил Дамблдор, покосившись на меня, как бы в поисках подтверждения своим словам. – Тем не менее, это странное существо отнюдь не понаслышке знает о том великом океане Небытия, в котором, словно песчинки, затеряны населенные миры, и пытается по мере сил вкладывать свое знание в творчество. Последнее естественным образом оказывает особенно сильное воздействие на существ, в значительной степени, отмеченных Тьмой. Другой вопрос, каким образом Слизерину удалось завладеть одной из «песен» Смерти. Боюсь, этого мы никогда не узнаем.

- Меня больше интересует другое. Я давно уже хотела у вас спросить… Вам удивительно много известно о гарпиях вообще и о Саманте в частности. И об их космогонических представлениях, - задумчиво произнесла МакГонагалл. – Я бы не отказалась узнать, откуда именно у вас все эти любопытные сведения.

- Если скажу, что из первых рук – все равно ведь не поверите, - уклончиво ответил Дамблдор. – Важно не это, а то, что обладая всеми этими познаниями я просто обязан был их использовать! Да уж, воистину…

- Никто бы не мог предусмотреть такого, - холодно сказал Снейп. – Что касается меня, то я и вовсе ничего не слышал. Никакой там «музыки Смерти».

- Неудивительно. Во-первых, слуховой диапазон у гарпий значительно шире, чем у людей. Они, подобно летучим мышам, могут слышать звук на очень высоких частотах, которые нам с вами недоступны. Именно на таких частотах и была построена вся музыкальная композиция. Прибавьте сюда немного колдовства, способного затронуть самую природу этих крылатых ночных созданий – и вы получите в точности то, что и произошло с Мелони. И вообще, вы не о том думаете, Северус.

- Отлично, тогда о чем я должен думать? Что нам следует станцевать перед василиском танго, вместо того, чтобы убивать его заклинаниями?

- Если вы настолько хорошо танцуете, Северус, что можете впечатлить даже неразумную тварь – флаг вам в руки. Но я сомневаюсь, что он воспримет вас в каком-либо ином качестве, нежели вкусный обед. Мы говорим о гарпиях, а они – относительно развитые, разумные существа, способные оценить по достоинству такое сложное проявление искусства, как танец. Чего не скажешь о василиске. Музыка бы на него еще, возможно, подействовала… Впрочем, ключевое слово – «возможно», так что предлагаю сконцентрироваться на первоначальном плане.

- Хорошо, согласен. Так что дальше? Как нам пройти?

- Я как раз думала над этим, - хрипло сказала я, и все повернулись ко мне. – Думала, как нам войти внутрь и остаться в живых. Там ведь и вправду ловушка, теперь я уверена.

- Вот как? То есть, теперь тебе уже не кажется, что Слизерин сыграл тебе на арфе «дружеское приглашение»? – иронично осведомилась МакГонагалл. – А ведь он, между прочим, еще и тепло тебя поприветствовал!

- Как раз поэтому, миссис МакГонагалл, я уверена: там, дальше – смерть. По крайней мере, для меня.

- Тебе что-то показалось странным в его приветствии? – насторожилась она.

- «Странным» - немного не тот термин. Слизерин предельно откровенно дал понять, что убьет меня. Это было бы очевидным и для вас, миссис МакГонагалл, будь вы гарпией. Я даже знаю, что именно ждет нас там, за дверью.

Глава 36

- Так-так, любопытно. Продолжай, - заинтересовался Дамблдор. – Вижу, ты хорошо изучила ту книгу, что я тебе дал, верно?

- Именно. Вспомните его слова, профессор. «Да будет твой путь исполнен живого тепла и света, уважаемая гостья» - вот как он сказал. Но, как вы совершенно справедливо заметили, и как было написано там же, нормальный, естественный путь любой гарпии берет начало во Тьме и теряется в ней же. В отличие от людей, гарпии имеют с ней позитивные ассоциации, а со светом, который является, по сути, высшим, и оттого самым опасным для них проявлением материального мира – наоборот, негативные. Что же касается «живого тепла», то в сочетании со светом для любой природной гарпии оно представляет собой совершенно недвусмысленное понятие. Это означает «Солнце». А Солнце – это адская боль от ожогов, световая слепота, а в худшем случае и смерть… Кроме того, он со всей определенностью назвал меня «гостьей». Вы не хуже моего знаете, что гарпии здесь – именно гостьи. Бездушные порождения Изначальной Тьмы, всего лишь оболочки, которые она использует, чтобы действовать у нас. Наш истинный дом – за пределами всего материального, и именно туда возвращается каждая «дочь Тьмы» после того, как мир перестает в ней нуждаться. Только вот очень часто такое происходит преждевременно. Знаете, сколько моих предков погибло именно от огня? Я знала это с ранних лет, но только теперь понимаю истинную причину всех подобных смертей. Гарпии из моего рода были сожжены заживо людьми, которые не понимали нашей роли в мироустройстве… Или, как вариант, понимали слишком хорошо… Впрочем, я отвлеклась. Так вот, «приветствие» Слизерина в переводе на гарпийский язык образов и понятий означает примерно следующее: «При помощи огня и света я намерен отправить тебя обратно». Лично у меня не вызывает сомнений, что он оставил его именно против гарпий. Да вы и сами сказали, профессор: пробуждение всего колдовства Слизерина было реакцией исключительно на мое приближение.

- Потрясающе… Но почему? Неужели Слизерин настолько боялся гарпий, что сконструировал против них отдельную ловушку.

- Возможно. Катакомбы, пусть и принадлежали формально всем Основателям, но фактически были личной территорией Слизерина. Кто знает, сколько опасных для Равновесия экспериментов он там проводил?

- Значит там… - медленно произнес Снейп, кивнув на открытую дверь, - что-то вроде огненной ловушки?

- Свет и огонь. Это все, что я могу предвидеть. Впрочем…

- У вас есть более конкретные предположения, мисс Блейдвинг?

- Во-первых, Слизерин был очень могущественным колдуном, ведь так? Во-вторых, после случившегося, мы можем утверждать, что о гарпиях он знал много, если не вообще все. По крайней мере, достаточно, чтобы понимать: когда в гости заявляется очередная «дочь Тьмы», то лучше «пересолить», чем «недосолить». Полагаю, ловушка будет содержать заклинание огненной природы и совершенно жуткой силы, какую способны подчинить себе только самые могущественные…

- Адский огонь! - хором произнесли все трое.

Возникла пауза. Минерва будто разом постарела и осунулась – впрочем, скорее всего, здесь сказывалась неудачная попытка меня остановить. Помрачневший Дамблдор машинально чертил что-то волшебной палочкой на каменных плитах пола и усиленно размышлял. Что же до Снейпа… он улыбался, да так искренне, как будто встретился со старым другом после многолетней разлуки.

- Надеюсь, вы не станете возражать, - произнес он, вдоволь налюбовавшись на остальных, если я предложу решение этой небольшой проблемы?

- Решение? Адский огонь может остановить лишь тот, кто его вызвал. В данном случае, сам Слизерин, который на данный момент, как справедливо указала Мелони, безнадежно мертв, - без выражения произнес Дамблдор. – Как же вы собираетесь…

- Постойте, я поняла. Вы предлагаете оставить Мелони здесь? Ведь ловушка настроена на нее? – предположила МакГонагалл. – Если так, то я только «за».

- Совсем нет, - отмахнулся Снейп. – На дверь было навешено «умное» сторожевое заклятие, способное опознать гарпию и привести в боевое положение связанную с ним ловушку. Последняя сработает теперь решительно против любого, кто попытается войти. В нее уже не заложена способность распознавать цели – за ненадобностью. Такое «разделение труда» позволяет зашить в основную ловушку за счет ее упрощения самые сильные, самые разрушительные заклинания. Простое и надежное сочетание для охраны чего-либо, великолепно зарекомендовавшее себя в руках множества колдунов.

- Кроме того, Мелони остается нашим «компасом», без которого мы будем охотиться на василиска дольше, чем можем себе позволить, - подхватил Дамблдор. – Так что вы предлагаете, Северус?

- Я подумал, что если Адский огонь нам не остановить, то, возможно, его получится использовать?

- Я понял, куда вы клоните. Да, теоретически такое возможно. Однако, я не оскверню свою волшебную палочку подобным заклинанием. Она и так повидала… да и произвела на свет много зла на своем веку. Ваши же просто не выдержат. Впрочем, вы, Минерва тоже не пошли бы на подобный шаг, даже если бы имели палочку из бузины, верно? – он кинул быстрый взгляд на колдунью, и та согласно кивнула головой.

- Моя палочка – из черного дерева, - уточнил Снейп. – Шансы – примерно четыре к шести. Есть смысл попробовать.

- Моя тоже, вообще-то, - незамедлительно добавила я. – А о чем, собственно, речь, профессор?

- У вас достанет сил контролировать пробужденный самим Слизерином Адский огонь, мисс Блейдвинг? Хотя бы полсекунды? Нет? – иронично поинтересовался Снейп. – Тогда отойдите в сторону и не мешайте. Остальных попрошу сделать то же самое.

Дамблдор и МакГонагалл переглянулись и отступили назад. Я присоединилась к ним, не задавая более вопросов. Я еще не вполне понимала, что Снейп намерен предпринять, но сообразила, что ему сейчас позарез требуется тишина и в целом отсутствие любых помех, способных помешать концентрации.

Снейп, между тем, извлек из внутреннего кармана мантии волшебную палочку и что-то зашептал, склонившись над ней. Затем он выпрямился, немного постоял неподвижно, надо полагать, сосредотачиваясь, а затем решительно, словно входя в ледяную воду, шагнул за узорчатый порог во тьму катакомб.

Ослепительная вспышка пламени, озарившая коридор, заставила меня пожалеть, что я вовремя не прикрыла глаза. Почти одновременно раздался громовой рев, от которого я почти оглохла. Сжавшись в клубок под действием инстинктивного страха и заслонив лицо рукавом мантии, я все же рискнула кинуть один мимолетный взгляд туда, где находился Снейп. Зрелище запомнилось мне на всю жизнь.

Профессор стоял, чуть наклонившись вперед, словно преодолевая сильный встречный поток. Прямо перед ним возвышалось во весь свой гигантский рост кошмарное пылающее чудовище. Оно чем-то напоминало дракона, или, скорее, гидру о нескольких головах. Его тело состояло из чистого, слепящего пламени. Огромные, клыкастые пасти тянулись к Снейпу, издавая утробный рев, от которого кровь стыла в жилах. Снейп же, выставив перед собой волшебную палочку, словно провоцировал монстра к нападению.

Я рефлекторно схватила за руку МагГонагалл, более всего мечтая оказаться сейчас за тридевять царств отсюда. Вид чудовища внезапно пробудил во мне весь тот ужас, что испытывали перед огнем десятки поколений моих предков по гарпийской линии. Воистину, Тьма и живой огонь –несовместны!

Чудовище надвинулось на Снейпа, желая поглотить его, но почти сразу же остановилось, словно наткнувшись на невидимую стену. Только тогда я поняла, что Снейп уже давно читает шепотом какое-то длинное и сложное заклинание. Вот его голос стал громче и продолжил усиливаться, становясь все сильнее, постепенно перекрывая собой низкое, утробное рычание монстра.

Неожиданно дракон взвыл. Его многочисленные головы словно притянулись силой заклинания к волшебной палочке Снейпа. Огненное чудовище задергалось изо всех сил, пытаясь освободиться. Но было уже поздно. Оно неудержимо втягивалось в волшебную палочку мага, становясь все меньше и меньше. Снейп еще более возвысил голос – теперь он почти кричал, а отчаянный рев обреченного монстра, напротив, становился все тише и тише. Еще несколько мгновений – и огненная тварь была полностью поглощена, оставив после себя лишь облако едкого, сернистого дыма.

- Профессор, что с ним? Вы победили его? – кинулась я к Снейпу, едва сообразив, что бой закончен.

- И да, и нет, - произнес Снейп, демонстрируя мне свою волшебную палочку. Черное дерево исходило странным багровым жаром, хотя и не загоралось. Чтобы не обжечься, профессор обернул рукоять платком.

- Оно теперь там, верно? Надолго? – спросила я.

- Ненадолго, но времени, надеюсь, хватит. Проблема в том, что заклинание может вырваться само по себе и очень скоро – как только моя волшебная палочка чересчур ослабнет, чтобы его удерживать. Хотелось бы, чтобы это произошло не раньше, чем мы встретим василиска. В любом случае, Адский огонь будет первым заклинанием, которое я теперь смогу использовать.

- Сколько у нас в запасе? – спокойно поинтересовался Дамблдор.

- Максимум около часа. Реально – минут сорок.

- Тогда нужно поторапливаться. Минерва?..

МакГонагалл не заставила себя упрашивать. Она быстро, но осторожно взошла на порог, по-кошачьи принюхалась и уверенно шагнула дальше. Обошлось. Коридор был по-прежнему черен и тих.

- Мелони – за ней. Указывай дорогу, но держись за ее спиной.

- Да, профессор. Я помню.

Коридор вел в одном направлении по прямой, без всяких ответвлений, поэтому командовать на МакГонагалл мне пока не было нужды. Пахло гарью и одновременно сыростью – как то бывает в пострадавших от пожара, но вовремя залитых водой помещениях. Очень скоро гладкие стены сменились на серый шероховатый камень – теперь мы шли по вырубленному прямо в скале тоннелю. Обернувшись, я увидела, что непосредственно за мной идет Дамблдор, а замыкает шествие – Снейп.

- Все в порядке, Мелони? - поинтересовался Дамблдор.

- Да, профессор.

- Тогда смотри вперед.

- Мы идем правильно, профессор. Все хорошо.

- Одну минуту! – вдруг обернулась к нам и МакГонагалл. – Я только сейчас вспомнила, что Мелони не в курсе… Видишь ли, нам втроем уже доводилось вот таким порядком ходить и изгонять различную нечисть… Подробностей тебе знать не обязательно, просто запомни следующее. На опасность у меня хороший нюх. Поэтому, пусть ты и задаешь общее направление, но если я говорю замереть, вы все, включая тебя, замираете. Если лечь – ложитесь. Если танцевать и петь – танцуете и поете, причем именно то, что я скажу. Без рассуждений. Тебе ясно?

- Да, миссис МакГонагалл.

Требования МакГонагалл показались мне совершенно справедливыми, а уже спустя несколько минут я воочию убедилась в их необходимости. Произошло это тогда, когда МакГонагалл неожиданно прошипела: «Всем стоять!», замерла на месте и принялась напряженно всматриваться куда-то в глубину тоннеля. Я застыла в той позе, в какой пришлось.

- Очередная западня, - наконец констатировала МакГонагалл. – Впрочем, с предыдущей не сравнить… А ну-ка…

Она подняла с земли небольшой камень и с неожиданной силой швырнула его перед собой. Мгновением позже темный тоннель перечеркнули от стены к стене струи ослепительного огня.

- Живо за мной! – рявкнула МакГонагалл, бросившись вперед в тот самый миг, когда пламя иссякло. Я и следовавшие за мной волшебники подчинились незамедлительно. Таким образом, мы миновали опасную область прежде, чем она вновь была залита гудящим пламенем.

- Логично, - хмыкнул Снейп, едва отдышавшись. – Огонь после огня… Чистокровные гарпии не пользуются волшебными палочками, полностью полагаясь на свою природную, воздушную магию, но ведь есть еще и полукровки! Если на входе такая гостья, как, к примеру, мисс Блейдвинг, каким-то чудом смогла бы избежать воздействия призывных чар Слизерина и поглотила бы своей волшебной палочкой Адский огонь, то уж сейчас она была бы абсолютно безоружна. Огонь против огня, да…

- В таком случае, если продолжить ваше рассуждение, огненных ловушек больше ожидать не стоит, – задумчиво сказал Дамблдор. – Наша гипотетическая «гостья» к текущему моменту должна быть либо мертва, либо предусмотрительно окружена мощными ледяными чарами.

- Возможно. Впрочем, даже если и так, нам могут встретиться другие западни. Другой природы.

- Согласна! – кивнула МакГонагалл. – Идем прежним порядком.

Против ожиданий, на протяжении следующих десяти минут нам не встретилось ничего опасного. Тем не менее, я не позволяла себе расслабиться, уже имея некоторое преставление о характере Слизерина. Остальные, надо полагать, тоже. Тем неожиданнее оказалось то, что ожидало нас дальше.

- Тупик?! – удивленно произнесла МакГонагалл. – Мелони, ты не ошиблась?

Глава 37

- Не может быть! – я не верила своим глазам. Тоннель в самом деле упирался в глухую стену, несмотря на то, что до сих пор я была твердо уверена в правильности выбранного направления. Это чувство даже сейчас было со мной, и оно продолжало вести меня. Куда?..

- Вниз, - неуверенно произнесла я вслух, и еще раз прислушалась к своим ощущениям. Теперь сомнения отпали разом, будто внутри и впрямь высветился маленький компас. – Нам вниз, миссис МакГонагалл.

- Каким образом?

Вопрос был не лишним. Свет ее волшебной палочки выхватывал под ногами лишь неровный каменный пол без малейших признаков прохода. Но я просто не могла ошибаться!

- Поверьте, профессор, нам туда. Глубже. Под землю. Вход должен быть прямо здесь, я точно знаю!

- Поищем. - Дамблдор, казалось, был ничуть не удивлен. – Разойдитесь и внимательно осмотрите все вокруг. Ищите скрытые рычаги, механизмы. Одним словом то, что откроет нам путь.

Долго искать не пришлось. Искомый рычаг даже не был замаскирован. Каменная рукоять торчала из дальней стены примерно на уровне моего роста.

- Что там говорит ваше чутье на опасность, Минерва? - поинтересовался Дамблдор, внимательно осматривая рычаг, но не прикасаясь к нему.

- Немного «пошаливает»… впрочем, в пределах нормы. Хуже чем есть – не будет, - с некоторой заминкой ответила та.

- Тогда всем отойти назад по тоннелю. Так, отлично… Будьте готовы ко всему.

Дамблдор всем телом налег на рычаг. Раздался пронзительный скрежет, и часть каменного пола, на проверку оказавшаяся огромной плитой, опустилась вниз, а затем поехала вбок, открывая проход.

- Порядок, - произнесла МакГонагалл. – Я отсюда вижу лестницу. Ловушек вроде нет.

Она подошла ближе и заглянула вниз, после чего уверенно принялась спускаться. Я не стала дожидаться приглашения и тоже ступила на замшелые каменные ступени уходящей под землю винтовой лестницы.

Спуск был очень длинным. Мне уже казалось, что он никогда не закончится, когда мы наконец оказались в небольшом квадратном помещении с единственной плотно закрытой дверью. Воздух здесь был неподвижным и очень затхлым. Чувствовалось, что здесь многие годы, а то и века никого не было.

Я взглянула вверх и увидела, что пятнышко тусклого света над головой, обозначающее верхний тоннель, начало стремительно уменьшаться в размерах. Каменная плита, до того закрывавшая проход, снова вставала на свое место. Вырвавшееся у меня испуганное восклицание привлекло внимание старших волшебников. Однако, мгновением позже мы убедились, что это еще не все. Вторая плита, наподобие первой, выдвинулась из стены прямо над нашими головами и продолжила свое движение, образуя низкий потолок. Несколько секунд спустя мы оказались в каменном мешке.

- Не имеет значения, - пожал плечами Снейп. – Здесь ведь есть выход, - кивнул он на дверь.

- Если мы сумеем ее открыть, - пробормотал посерьезневший Дамблдор. – Дайте-ка взглянуть…

Дверь поддалась на удивление легко. За ней я разглядела узкий тоннель, почти сразу заворачивающий куда-то в сторону… и тут же поняла, что больше никуда не пойду.

- Мелони, что с тобой? – встревоженно спросила МакГонагалл, следившая, как оказалось, за каждым моим движением.

- Мне что-то… нехорошо, - призналась я, без сил опускаясь на каменный пол. – Не знаю… не понимаю, что происходит…

Дамблдор и Снейп недоуменно переглянулись с МакГонагалл. Неужели они ничего не чувствуют?

- Мелони, встань на ноги! Сейчас же! – резко приказал Дамблдор. - Минерва, помогите ей!

МакГонагалл бросилась ко мне и заставила подняться. Я буквально повисла на ее руке. Ноги не держали. В ушах стоял звон. В довершение ко всему я чувствовала, что задыхаюсь – воздуха ощутимо не хватало.

- Снова что-то «противогарпийское»? Мелони, не отключайся! Постарайся дать нам знать, что происходит! Да что с ней, в самом деле? Вы что-нибудь понимаете? – МакГонагалл беспомощно обернулась к остальным.

- Ничего такого… - произнес Дамблдор, пристально разглядывая меня. – Насколько я могу судить, она в полном порядке. Не больна, не проклята, не отравлена… Мелони, скажи хоть что-нибудь!

- Уйдем отсюда! – онемевшими, непослушными губами прошептала я. – Куда-нибудь… на свежий воздух! Мне… нужно на воздух…

- В смысле? Нет, атмосфера здесь, конечно, довольно затхлая, но кислорода вполне хватает. Дышать можно совершенно свободно! – выразил Снейп, надо полагать, общее мнение.

- Мне все равно… Выпустите меня отсюда!! – отчаянно, из последних сил выкрикнула было я, но тут же вновь повисла на МакГонагалл.

- Атмосфера… воздух, - непонимающе пробормотал Дамблдор. И тут его взгляд неожиданно прояснился. – Воздух! Гарпия! Ее стихия – открытый воздух! Ах, какие мы все идиоты!.. Взять ее с собой сюда, под землю!..

- О, нет! Стихийная… Вот еще откуда такая уязвимость к огню! А я-то думала, только за счет того, что гарпии – порождения Тьмы! Все правильно, приобретя однажды материальные тела, они были просто вынуждены породниться хотя бы с одной из стихий – иначе им было не выжить! Да вы и сами говорили…

- Полный иммунитет к воздушной стихии, но сниженная в разы сопротивляемость ко всем остальным! Проклятый Салазар, он знал! Сначала огонь, а теперь…

- Теперь – камень. Проклятье, она ведь упоминала, что там, во сне теряла все свои силы, оказавшись глубоко под землей! А мы сочли это не более, чем свойством кошмара!..

Я уже не слушала. Мне хотелось только одного – на поверхность, на воздух! Снова увидеть чистое небо над головой, вздохнуть полной грудью. Это было что-то вроде жуткого приступа клаустрофобии, только в разы усугубленного удушьем. Я позабыла обо всем на свете, совершенно обезумев. На поверхность! На воздух! А эти трое… о чем они говорят?! Они пожалеют, что оказались на моем пути к свободе! Я пройду сквозь них!..

Я набросилась на них – молча, яростно, без всякого предупреждения. Я не пыталась пользоваться заклинаниями, не пыталась использовать природную гарпийскую магию – ни на что из этого у меня не было колдовских сил. Их отнял окружающий меня камень, отнял без остатка, и я это прекрасно чувствовала. Но у меня еще оставались когти…

Разумеется, старшие волшебники не ожидали такого. Что в первую секунду дало мне небольшое преимущество. Не знаю, как бы я сама себя повела, увидев в нескольких дюймах от своего лица острейшие гарпийские клыки, но несчастная МакГонагалл лишь дико вскрикнула, выпустила волшебную палочку и обеими руками пыталась от меня отстраниться. Такая попытка обошлась ей в глубокую рваную рану на предплечье – не в силах добраться до ее горла, я не преминула вонзить зубы хотя бы в удерживающую меня руку.

А вот Снейп не зевал. Я не видела, какое заклятие он обрушил на меня – лишь почувствовала, как в бок словно бы ударило огромным, мягким, тяжелым молотом. Я отлетела на несколько шагов от МакГонагалл, все еще с наслаждением слизывая с губ ее теплую кровь… и вдруг меня отпустило.

Я перевернулась кувырком и села прямо на пол, с недоумением уставившись на свои руки. Они снова приняли нормальный человеческий вид. Ощупав лицо, я окончательно убедилась, что полностью вернулась в человеческое обличие. Более того, теперь я вновь могла контролировать себя – безумие ушло, словно наваждение. Каменные стены по-прежнему давили, но уже не доводя до умопомрачения. Я с недоумением перевела взгляд на старших волшебников. Те пристально следили за мной, нацелив на меня волшебные палочки. Я еще раз непроизвольно облизнулась, ощущая восхитительный, солоноватый вкус чужой крови… и тут меня осенило.

- Еще! – хрипло попросила я, не в силах отвести глаз от раны на руке МакГонагалл. Даже с такого расстояния я чувствовала дурманящий, божественный аромат рубиновых капель, падающих на каменный пол. – Прошу вас… Мне это… нужно… сейчас!..

Они сразу поняли, что я имею ввиду.

- Будь я проклят! – прошептал Дамблдор. - Ну, Мелони!..

- Чертова гарпия! – прошипела МакГонагалл, крепко зажимая рану другой рукой. – Как же я в ней ошибалась!..

- Хищники всегда остаются таковыми, - задумчиво сказал Снейп. – Вам действительно лучше, мисс Блейдвинг?

- Я в полном порядке, профессор… ну, почти. Даже, наверное, колдовать смогу… если что-то не очень сложное. Немного в голове шумит, но это пустяки. Мне только нужно… нужно больше… - я кивнула на МакГонагалл.

- Вы что, всерьез хотите, чтобы я поила ее собственной кровью?! Потакала ее звериным инстинктам?! – яростно выкрикнула та, почувствовав на себе их вопросительные взгляды.

- Вовсе нет, - тут же сказал Дамблдор. – Вам необязательно. Если так в самом деле нужно…

Он уже начал было закатывать рукав своей белоснежной мантии, но я остановила его.

- Послушайте, профессор, - сказала я, обращаясь к МакГонагалл. – Я действительно… Это сильнее меня. Я не оправдала ваших ожиданий, понимаю… Полагаю, мне даже прощения просить бессмысленно. Такова моя природа, здесь ничего не поделаешь. Но сейчас… Поверьте, я сумею однажды отдать вам этот долг[1]. Мне, может быть, всего двенадцать, но меня уже учили платить по счетам… Так нужно для дела… для нашего дела! От этого зависит Равновесие. Прошу вас! Всего один-два глотка вашей крови – и я снова буду вам полезной! Иначе вам придется оставить меня здесь, и…

- Достаточно, - сказала МакГонагалл. Пока она слушала меня, выражение ее лица смягчилось. Теперь оно выражало лишь сочувствие и жалость. – Мне это не нравится, Мелони… и все же, я понимаю…

Она быстрыми шагами подошла ко мне, и я с наслаждением приникла губами к ее ране.

Мне и в самом деле хватило буквально пары глотков. Силы возвращались ко мне так быстро, что через несколько секунд я даже усомнилась, что весь этот кошмар произошел в реальности, а не привиделся мне.

- Порядок, Мелони? – участливо поинтересовался Дамблдор, когда я отстранилась от руки МакГонагалл.

- Да, профессор. Я готова идти дальше. Спасибо вам, миссис МакГонагалл. Вы не пожалеете.

- Хотелось бы надеяться, - буркнула та, накладывая на рану исцеляющее заклятие. – В любом случае, нам нельзя терять времени. Идемте!

Мы двинулись в путь тем же порядком, что и до этого. МакГонагалл шла впереди, я за ней, а Дамблдор и Снейп – следом. Ловушек по пути больше не встречалось. Тем не менее, вскоре МакГонагалл начала сбавлять ход, а затем и вовсе остановилась.

- Что-то случилось? – неосторожно спросила я, но тут же замолкла под ее негодующим взглядом. Одновременно Дамблдор, шедший сзади, мягко положил мне руку на плечо, призывая к молчанию.

- Мы уже близко, - наконец прошептала МакГонагалл еле слышно. – Куда теперь, Мелони?

Вопрос был не лишним. Мы стояли перед развилкой, откуда вперед, в темноту уходили два абсолютно одинаковых тоннеля. Я уже знала, по какому из них нужно было идти, чтобы встретить василиска. Это место неоднократно виделось мне в ночных кошмарах. Но сейчас, наяву, что-то не сходилось…

- Мелони!..

- Не мешайте ей, Минерва! Пусть подумает хорошенько. Лучше потерять пять минут здесь, чем…

- Не имеет значения. Я уже и без нее знаю, - сказала МакГонагалл. – К вашему сведению, мой кошачий нюх меня еще ни разу не подводил. И сейчас он говорит, что василиск там! – она указала на правый тоннель. – Ведь так, Мелони?

Я не ответила, по прежнему вслушиваясь в свои инстинкты.

- Мелони, где василиск? – негромко, отчетливо спросил Дамблдор.

- Там! - я, не задумываясь, указала на правый тоннель.

- Тогда чего мы ждем?

Я снова промолчала, пытаясь хотя бы мысленно, для себя выразить то безмолвное знание, что начало приоткрываться мне. Не получалось.

- Тогда идем направо! – нетерпеливо сказала МакГонагалл. – За мной!

- Нет, стойте! – я схватила ее за рукав мантии.

- Что такое? – повернулась она ко мне.

«Ты боишься его!» - так и читалось в ее презрительном взгляде. «Напросилась сама, а теперь боишься! Девчонка… тебе здесь не место, я говорила сразу!».

- Там, направо – ловушка? – спокойно, как ни в чем ни бывало, поинтересовался Снейп.

- Нет. Нет, - ответили мы с МакГонагалл практически в один голос.

- Тогда в чем дело, мисс Блейдвинг?

- Знаю я, в чем у нее дело! – очень тихо, чтобы расслышала только я, прошипела МакГонагалл.

И тогда я не выдержала.

- Нам направо, профессор, – отчеканивая каждое слово произнесла я, в полной мере сознавая, что совершаю большую ошибку.

[1] Такая возможность действительно предоставилась мне спустя несколько лет, и я с честью могу утверждать, что сдержала слово. – М.Б.

Глава 38

Все произошло быстрее, чем я могла ожидать. Только что мы быстро, но осторожно шли по тоннелю, на этот раз круглому, напоминавшему огромную нору, как вдруг шедший позади Дамблдор с силой рванул меня за плечо вниз, заставив упасть на землю. Одновременно он вскинул волшебную палочку, нацелив ее куда-то в глубину коридора. Остальные уже прижались к стене, напряженно вглядываясь в темноту.

Мгновением позже раздалось оглушительное шипение. Василиск обнаружил, что нас не удалось застать врасплох, и это явно ему не понравилось. Отвратительная чешуйчатая морда выплыла словно из ниоткуда – совсем как в моих снах. Чудовище не торопилось – как обычно, оно было уверено в своих силах.

- Адский огонь!! – взвыл Снейп, крутнувшись на месте. Из его волшебной палочки, к этому времени уже дымившейся, вырвалось и устремилось к монстру палящее пламя в форме огромной трехголовой змеи. Миг спустя оно переплелось с темно-зеленым телом василиска в кошмарную дымящуюся спираль… И почти сразу исчезло, оставив на чешуйчатой коже монстра лишь угольно-черные извилистые ожоги.

Дамблдор и МакГонагалл ударили разом. Сверкающий вихрь, сложившийся из потоков золотого и серебристого света накрыл монстра. Однако, против ожиданий, он тоже не произвел сколько-нибудь серьезного воздействия. Василиск отпрянул назад и ошеломленно закрутил головой. Шипение усилилось… но и только. Никаких видимых повреждений на осклизлой, чешуйчатой коже твари не наблюдалось.

Это было словно продолжение кошмара. Волшебники атаковали изо всех сил, я была в том абсолютно уверена. Василиск же только ошалело дергался, когда в него попадало очередное мощное заклятие, понемногу пятился назад, однако никоим образом не выказывал беспокойства. Неужели он в самом деле неуязвим? Что касается меня, я даже не смогла поднять волшебную палочку. Жуткое, морочное состояние обреченности завладело мной с такой силой, что удивительно, как мне вообще удавалось оставаться в сознании. Я точно знала, что василиск всерьез вознамерился нами пообедать, и что это лишь вопрос времени. Он и в глаза-то никому из нас старался не смотреть, чтобы мы раньше времени не обратились в камень. Он не собирался лишать себя ни одного из этих сочных, больших кусков вкуснейшего мяса – в другом качестве он нас, кажется, не воспринимал.

Стены коридора неожиданно раздались вширь. Наступая на василиска, мы очутились в обширной пещере с высоким сводчатым потолком. Откуда-то повеяло свежим воздухом. Видимо, недалеко был выход в еще более просторное помещение. Я с наслаждением расправила плечи, подставляясь этому потоку… и вдруг словно очнулась ото сна.

Воздух оказал на меня самое живительное воздействие. Кровь забурлила в жилах буквально в считанные секунды. Туман перед глазами рассеялся. Силуэт василиска замерцал тусклым багровым светом.

Пронзительный, торжествующий крик, вырвавшийся из моего горла, послужил для волшебников сигналом, что я снова готова сражаться. Точнее, предупреждением: прежде, чем кто-либо из них успел что-то предпринять, я уже развернула крылья. Ветер… он снова был со мной, здесь! И я была намерена использовать его силу, сполна расплатившись с василиском за все мои страхи и кошмары.

Я не думала о том, что нужно делать. Я просто действовала – именно так, как мне и следовало. Без размышлений, колебаний, точно зная единственно правильное решение. Убрав крылья за спину, я на мгновение сплела когти перед собой, ощущая в груди восхитительную легкость и пустоту. А потом без страха взглянула чудовищу прямо в глаза. Воздух против камня. Подвижность против окаменения. Я уязвима для стихии земли? Пусть так. Но ведь у меня есть надежная защита от взгляда василиска – та самая, которой окружила меня МакГонагалл еще до входа в катакомбы. Точно такая же, какая, надо полагать, была у всех старших. Что же касается моего врага, то он, в свою очередь, тоже должен быть уязвим для воздуха!

Вот теперь василиск ощутимо дрогнул. Я почувствовала это так хорошо, как будто была в его шкуре. Да, мы очень хорошо изучили друг друга в моих снах… Сейчас я не сомневалась – ему все это время снилось то же самое. Я знала, что испытывает он – так же, как и он знал все обо мне. Этот поединок взглядов длился всего несколько секунд, но мне показалось, что прошла вечность… А потом мы одновременно поняли, что пути назад нет. Ни у него, ни у меня.

Мы сшиблись прежде, чем волшебники успели что-либо сообразить. Мы больше не пытались использовать магию. Теперь настало время клыков и когтей.

Увернувшись от ядовитых зубов чудовища, я ринулась вперед. Серо-зеленая шкура василиска оказалась неожиданно совсем рядом. Молниеносно вонзив коготь в холодную плоть, я подтянулась ближе… и тут же оказалась подброшенной в воздух взбешенной тварью.

Против ожиданий, мне удалось удержаться. Закрепляя успех, я охватила скользкое тело рептилии распластанными крыльями, и принялась рвать его одновременно клыками и мощными, длинными когтями задних лап. И вот тут меня подстерег неприятный сюрприз. То, чего мне не снилось ни разу – просто потому, что до этого никогда не доходило.

Глубокие раны от моих когтей заросли на василиске в считанные секунды! Я не поверила глазам: только что из них лилась густая черная кровь, и вот они уже принялись затягиваться, разорванная в клочья шкура срасталась будто живая! Еще несколько мгновений – и чудовище вновь было в полном порядке. Только сделалось несравненно более раздраженным из-за моего присутствия на своей шее. О чем и не замедлило сообщить злобным шипением.

Только тогда я вспомнила о своих компаньонах и защитниках. А они, тем временем, отнюдь не собирались сидеть сложа руки.

- Мелони, живо в сторону! Убирайся с него!

Несмотря на охватившую меня ярость, я подчинилась приказу Дамблдора немедленно. Выдернув, наконец, когти из плоти василиска (глубокие следы тут же заросли, словно их и не было), я спрыгнула вниз и откатилась к дальней стене пещеры. Интуиция подсказывала мне, что старшие волшебники наконец-то решили взяться за дело всерьез. Оставаться на пути их заклинаний не стоило. Мгновением позже я убедилась, что это действительно так.

- Авада Кедавра! – вскричал Снейп. Пронзительно-зеленый луч устремился к чудовищу. Василиск яростно зашипел, когда заклинание коснулось его шкуры. На мгновение он замер, и мне уже показалось, что все кончено. Но нет! – тварь только встряхнула головой, будто пробуждаясь от долгого сна и снова принялась угрожающе раскачиваться из стороны в сторону. Да что же это? Ведь «Авада» действует на всех живых существ без исключения! Неужели он... неживой?

МакГонагалл яростно зашипела по-кошачьи, расчеркнув палочкой воздух перед собой. На шее чудовища возникла широкая рваная рана, которая сразу же принялась затягиваться. И тогда ударил Дамблдор.

Его заклинание было невербальным, но грохот, с которым из его волшебной палочки вырвалось гигантское ледяное копье, был слышен, наверное, за целую милю. Сталактит, сверкнувший тем же холодным, яростным светом, что и глаза самого мага, вонзился в еще не успевшую закрыться рану и отбросил монстра назад, пригвоздив его к испещренной многочисленными широкими трещинами дальней стене пещеры.

- Попался!! – взвизгнула МакГонагалл. – Бейте его кто чем может! Не дайте ему восстановиться!

Смертоносный, искрящийся вихрь заклинаний накрыл василиска. Он извивался словно червяк на крючке, во все стороны летели ошметки серо-зеленой шкуры и тяжелые брызги темной крови, но чудовище каким-то образом все же умудрялось уворачиваться от большей части красноватых лучей «Сектумсемпры», ярко-белых зарядов «Бомбарды» и потока ослепительно-золотых стрел, испускаемых теперь волшебной палочкой Дамблдора. Я тоже не осталась в стороне. Пусть не действуют на эту тварь гарпийские когти, но ведь в моем арсенале еще осталась нормальная, человеческая магия…

- Virgis! - выкрикнула я первое, что пришло в голову. Лишь мгновение спустя я сообразила, что это слабое, детское заклинание по сравнению с тем, что творили остальные, годится только на то, чтобы рассмешить чудовище – если бы оно вообще умело смеяться. Тем не менее, прерывать действие колдовства было уже поздно. Все, что я успела сделать – это направить светящийся хлыст точно в область пригвоздившего монстра копья, не боясь повредить последнее столь слабым заклинанием и дать, тем самым, василиску возможность уйти. Поэтому заклинание поразило цель с первого раза.

Я не думала, что василиск отреагирует хоть как-то, и уже приготовилась читать следующее заклятие. Однако эффект оказался едва ли не более значительным, чем все остальное, вместе взятое. Тело василиска конвульсивно задергалось и он потерял несколько драгоценных мгновений, пропустив очередную «Бомбарду» Минервы. Волшебники среагировали моментально.

- Шокирующими его! – заорал Снейп. - Все вместе!

- Молнией! Давайте!

- Через меня! – голос Дамблдора перекрыл все остальные. Волшебник взметнул палочку вверх, приготовившись принять, а затем направить наше строенное заклинание. Я часто слышала о таком боевом приеме, позволяющем многократно усилить удар. Он требовал от «проводника» огромной колдовской силы, дающей возможность не только выстоять, объединяя в себе всю мощь партнеров, но и точно задать направление атаки. Уверен ли он в себе? Впрочем, Дамблдор не из слабой тысячи, а рассуждать было некогда.

- Fulmen maxima!

Припомнив рассуждения Долохова на предмет того, какой характер должна иметь хорошая боевая магия, я вложила все свои силы в это простое, брутальное, но исключительно «весомое» заклинание. Остальные, надо полагать, сделали то же самое. Дамблдор слегка пошатнулся под таким напором, но тут же выпрямился, концентрируя нашу колдовскую мощь. Секундой позже из его волшебной палочки с дикой силой вырвался слепящий поток.

Заклинание пронзило чудовище насквозь и растеклось по его телу сотнями небольших, искрящихся разрядов. Оглушительное шипение, заполнившее пещеру, можно было сравнить, разве что, со свистом перегретого пара из котла идущего на полной скорости локомотива. Василиск бешено извивался, корчась от невыносимой боли. На землю со звоном упал большой обломок ледяного копья, до тех про пригвождавшего тварь к стене.

- Скорее! Еще раз! – крикнула МакГонагалл, первой сообразив, чем это может обернуться. Но василиск, которого теперь ничто не удерживало, оказался быстрее. Сметающий все на своем пути удар хвоста чудовища отбросил нас к противоположной стене. Я откатилась в сторону и вновь вскочила на ноги, приготовившись сражаться дальше, но твари уже и след простыл. Лишь быстро затихающее шипение подсказывало, в каком направлении скрылся с поля боя побежденный василиск.

- Ушел! – простонал Дамблдор. - Проклятье!

- Сбежал! Трусливая тварь!

- Не уверен, - процедил Снейп. Ему досталось больше других: его лицо было перекошено от боли, а мантию во многих местах пятнала кровь Но голос был абсолютно спокойным и даже слегка надменным – как обычно. – Не сбежал. Просто отступил. На время. Чтобы зализать раны.

- Полагаете, он вернется?

- Возможно. Но, принимая во внимание дьявольскую хитрость этой твари, я бы не слишком рассчитывал еще на один бой.

- Что вы имеете ввиду?

- Он очень умен, а кроме того, в несколько раз старше нас всех, вместе взятых. Современник Салазара, не забывайте. За прошедшие века он изучил родные катакомбы как собственный хвост. Мы здесь гости, а он – хозяин. Думаю, теперь, почувствовав нашу силу, он не станет нападать в открытую, а попытается заставить нас гоняться за собой, чтобы затем заманить в одну из многочисленных здешних ловушек. По крайней мере, я на его месте поступил бы так же.

- Он всего лишь неразумное существо! Как вы можете сравнивать себя с ним?

- Существо, сотворенное Салазаром Слизерином. И я не собираюсь недооценивать ни того, ни другого.

- Он прав, Минерва, - устало сказал Дамблдор. – Предлагаю перевязать наши раны и обсудить дальнейшие действия. Думаю, несколько минут у нас в любом случае есть.

Небольшой таймаут и в самом деле оказался не лишним. Снейп, принявший на себя основной удар перед самым бегством василиска, едва держался на ногах. У него обнаружилось несколько открытых переломов и сильное внутреннее кровотечение. На снежно-белой мантии Дамблдора в районе поясницы расплывалось обширное кровавое пятно. Я отделалась несколькими сломанными пальцами, в форме гарпии составлявшими основу левого крыла, и довольно серьезным расстройством зрения. Последнее случилось, надо полагать, в основном от наших же слепящих заклинаний. Лишь МакГонагалл, обладавшая, несмотря на возраст, подлинно кошачьей ловкостью, умудрилась не получить ни царапины. Она-то и привела нас всех в порядок, продемонстрировав, заодно, великолепные целительские навыки. Я еще раз убедилась, что с этой ведьмой все далеко не просто. Сейчас она нисколько не напоминала ту чопорную профессоршу, которая изо дня в день читала в Хогвартсе лекции по трансфигурации. Достаточно было хотя бы искоса взглянуть на ее хищное, заострившееся лицо, озаренное призрачным светом наших волшебных палочек…

- Что ж, подведем некоторые итоги, - сказал Дамблдор, когда убедился, что мы все вновь в состоянии действовать. – Первое: наш противник оказался неуязвим для «Авады» и большинства известных нам боевых заклинаний, что само по себе крайне неприятно. Второе: сколько-нибудь заметное воздействие на него оказывают только шокирующие заклинания – то есть именно те, которыми вообще крайне сложно убить. Третье: получив, так или иначе, хоть какие-то повреждения, он регенерирует со страшной скоростью. Признаться, последнее смущает меня больше всего. На такое я не рассчитывал. У кого есть идеи по поводу того, как с ним расправиться?

- Насчет неуязвимости для «Авады» – одно могу сказать более-менее определенно, – задумчиво произнесла МакГонагалл. - Это должно быть каким-то образом связано как раз со столь быстрой регенерацией. Скорее всего, заклинание, каким бы быстрым не было его воздействие, попросту не успевает убить эту тварь насовсем!

- Согласен, - кивнул Снейп. - На самом деле, меня тоже больше интересует, как василиск смог так быстро регенерировать. В жизни не видел ничего подобного. А вы?

- Аналогично. Проклятье, если бы не это, мы бы давно уже…

- Объяснение есть всегда, - медленно произнес Дамблдор. – Послушайте, давайте рассуждать логически. Почему нам вообще кажется невозможной столь быстрая регенерация?

- Потому, что хоть он и выращен искусственно, все же является живым организмом, - незамедлительно ответила МакГонагалл. У живой материи в нашем мире по умолчанию есть что-то вроде предела скорости, с которой она может самовосстанавливаться. Скажем, дождевые черви, ящерицы и некоторые магические существа подходят к данному пределу довольно близко…

- Насколько близко?

- Процентов на шестьдесят от теоретически возможного. Это максимум. Большее приближение к пределу означает автоматическое урезание других жизненных функций. В теории можно создать некое существо, скорость регенерации которого будет около ста процентов от предельно допустимой в нашей реальности, но оно будет неспособно питаться, размножаться, передвигаться в пространстве, даже дышать, понимаете?

- Наш василиск регенерирует именно с такой скоростью?

- Нет. В том-то и загвоздка. С намного большей. Я не знаю, как добился этого Салазар, но тварь, которую он создал, судя по всему, имеет «предел», приблизительно в восемьдесят тысяч раз превышающий допустимый природой!

- Вы уверены, Минерва? То, что вы утверждаете…

- Да. Уверена. Живая плоть, какую бы форму она не приняла, просто физически не способна сама по себе регенерировать столь быстро! Абсолютный нонсенс, понимаете?

- Постойте, вы говорите: «сама по себе»? – прищурился Снейп.

- Да. А что…

- Вот именно! – воскликнул Дамблдор. – Великолепно, Северус! Минерва, вы сами поняли, что сказали?

- Так, подождите… Вы имеете ввиду, что поскольку этот кусок мяса в принципе не способен заживлять себя самостоятельно такими темпами, значит… значит это делает кто-то еще? Заставляет его регенерировать? Как бы со стороны?

- Ну конечно же! Кто-то… или что-то! Да!

- Какое-то магическое устройство? Механизм, находящийся здесь же, неподалеку? В этих же катакомбах? – деловито предположил Снейп. – Да, в этом был бы смысл. Вряд ли это колдун – он, в таком случае, тоже был бы современником Слизерина. Люди столько не живут, а вот механизм…

- Мы должны уничтожить этот механизм, - сказала я.

Глава 39

- Мелони, послушай, мы всего лишь строим догадки, - неуверенно произнесла МакГонагалл.

- Он существует, - перебила я ее. – До сих пор я просто не понимала… У меня ведь было ощущение, что мы идем не туда. Еще когда вы сказали, что нам направо, помните?

- Вы сами это подтвердили, мисс Блейдвинг, - уточнил Снейп. – И мы действительно нашли здесь василиска.

- Да, но… На самом деле я знала, что василиск здесь, но мне совсем не хотелось сюда идти, не хотелось сражаться с ним! Я не смогла заставить себя признаться – вы бы сказали, что я струсила… В действительности, меня тянуло совсем в другую сторону. В другую часть катакомб. В левый тоннель! То, что нам нужно было уничтожить, находилось там! Оно и сейчас там, насколько я могу судить.

- Так, вставайте! – приказал Дамблдор. – Привал окончен. Мелони, веди нас! И в следующий раз сообщай о своих ощущениях незамедлительно, как только осознаешь их. Немедленно и в полном объеме, ничего не утаивая, ясно? Для того, собственно, ты и здесь.

- Да, профессор. Простите меня.

- Минерва, идете на пять шагов впереди нее. Она будет говорить вам, если понадобится свернуть. Смотрите под ноги. Доверьтесь своему кошачьему чутью и ищите ловушки. Северус – прикрываете тыл. Вперед!

Долго идти нам не пришлось. Второй тоннель, ведущий от развилки, оказался еще короче первого. Только оканчивался он не пещерой, а вполне рукотворной комнатой. Точнее, огромным залом, границы которого растворялись в полумраке. Слабый источник света исходил лишь от устройства, расположившегося в центре. Я сразу поняла, что это и есть истинная цель наших поисков. По крайней мере, на данный момент. Механизм, напоминающий по форме большую четырехстороннюю пирамиду, мерно вибрировал, делая свою работу. Впрочем, я быстро сообразила, что этот низкий, монотонный гул слышен только мне – старшие волшебники не отреагировали на неприятный звук совершенно.

Меня тянуло к устройству так, словно в том был весь смысл моей жизни. Я почти с ненавистью уставилась на МакГонагалл, когда она замерла, словно статуя, на пороге зала, к чему-то принюхиваясь. Но тут же опомнилась – старая ведьма никогда ничего не делала впустую.

- Ловушка, - наконец спокойно констатировала МакГонагалл. – Правда, не чета прежним, но все же… С ней будет сложно. Кое-кто уже успел в этом убедиться, - она кивнула куда-то в глубь зала.

Теперь и я увидела. Белые кости отчетливо выделялись на фоне одной из стен. Скелет стоял прямо, будто был прикован к темному камню. Присмотревшись внимательнее, я разглядела несколько длинных, в локоть, ржавых металлических шипов, не позволявших останкам упасть.

- Всем стоять и не шевелиться! – прошептала МакГонагалл. – Они реагируют на движение.

- Кажется, они уже нас почуяли, - вполголоса произнес Дамблдор. - Я тоже их вижу. А вы, Северус?

- Да. Хотя, признаться, до сих пор не понимаю, что они собой представляют.

- Конструкты. Оживленные рунной магией механизмы. Никогда не сталкивались с таким?

- Признаться, нет. А вы?

- А я в свое время их делал. Это было одним из моих любимейших занятий. Не знал, что у Салазара были схожие интересы!

Что касается меня, я не видела ничего, напоминающего загадочные «конструкты». Вообще ничего механического, кроме таинственного агрегата в центре. Оставалось надеяться, что Дамблдор умеет с ними расправляться так же хорошо, как и создавать…

- Вы ведь умеете, профессор? – тут же шепотом спросила я, даже не потрудившись отчетливо сформулировать мысль.

- Уничтожать их? Конечно. Но для начала мне бы хотелось доподлинно выяснить, как именно они себя ведут. Так будет проще.

- Вы намерены использовать одного из нас в качестве приманки? – безразлично, как будто это было для нее совершенно обыденным делом, поинтересовалась МакГонагалл.

- В данном случае есть способ получше, - серьезно ответил профессор. – Этот несчастный, - он кивнул на прикованный скелет, - думаю, он лучше других сможет поведать нам, что с ним произошло. Но мне понадобится… а, впрочем нет, я вполне справлюсь сам.

- Если вам нужна наша сила… - начала было МакГонагалл. Но Дамблдор только отмахнулся и замер, концентрируясь. Через несколько мгновений зал осветился призрачным зеленоватым светом, в котором отчетливо проступил человеческий силуэт.

Это была стройная, молодая женщина, которая быстрым, легким, но осторожным шагом вдоль одной из стен, обходя зал по периметру. Вот она ненадолго остановилась, прислушиваясь. Кажется, что-то ее насторожило. Она стояла так некоторое время, а затем, решив, видимо, что ей померещилось, снова двинулась с места.

Сверкающий металлический шип, вылетевший откуда-то из дальнего угла зала, пронзил ее горло прежде, чем она успела разглядеть опасность. Звука не было, однако я буквально ощутила ее предсмертный хрип. Секундой позже еще три или четыре ужасных шипа отбросили ее в сторону и навсегда пригвоздили к темному, холодному камню, вонзившись в трещины каменной кладки. С трудом она вскинула голову, взглянув, казалось, мне прямо в глаза… И я схватила Дамблдора за руку, не понимая, снится ли мне, или я действительно вижу это столь знакомое мне лицо!

- Хелен! Хелен Блейдвинг! Моя прабабушка! – губы отказывались повиноваться. – Ее портрет у нас в гостиной!.. вместе с другими моими предками! Это она, я уверена!

Я не могла ошибиться. Эти тонкие, аристократические черты, эти пронзительно-темные глаза, так напоминающие мои собственные, о чем любила упоминать леди Алисия, когда говорила о Хелен… Когда она исчезла, самой Алисии еще не было на свете. Тем не менее, она в точности передала мне воспоминания леди Амелии, своей матери, на момент этой трагедии еще бывшей совсем юной девочкой. Но даже той не было известно о подлинных обстоятельствах таинственного исчезновения Хелен. Она просто собралась однажды… и ушла. Навсегда. И вот теперь, я, кажется, знаю, что стало причиной…

- Что? Твоя прабабушка?! – в один голос, забыв об осторожности, воскликнули волшебники. – Но… как?.. Ты точно уверена?

- Абсолютно! Смотрите, смотрите!..

В призрачном свечении тем временем, появилось еще несколько фигур. На этот раз – не человеческих. Вернее, внешне они напоминали людей – рыцарей, закованных в тяжелые доспехи - однако пропорции их громоздких тел были не вполне обычными. Кроме того, передвигались они какими-то странными рывками, хотя и довольно быстро. В руках каждого из них было какое-то непонятное, тяжелое на вид механическое приспособление. Хелен яростно взглянула на новых врагов, ее рука потянулась к чему-то, висевшему у нее на шее. Силы уже покидали, однако она смогла дотянуться до этого загадочного предмета. Ее губы что-то шептали, и я бы отдала очень многое, чтобы услышать ее слова.

В следующее мгновение непонятные устройства в руках конструктов одновременно исторгли струи белого, слепящего пламени. Я судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы.

- Не смотри! - велела МакГонагалл, пытаясь заслонить от меня эту ужасную картину. Однако я продолжала смотреть. Во всем мире сейчас не существовало силы, воспрепятствовать моему желанию увидеть все до конца… И я была вознаграждена.

Тело Хелен было объято пламенем, однако последним усилием она сорвала с шеи нечто, напоминающее небольшой овальный медальон. В ее ладони он вспыхнул пронзительно-изумрудным светом. К сожалению, слишком поздно. Если это было какое-то защитное колдовство, то оно не успело сработать. Изумрудное свечение угасло так же быстро, как и возникло, растворившись в потоках слепящего белого огня, и обуглившееся тело бессильно повисло на пригвоздивших его шипах.

- Я хочу получить этот амулет, - решительно сказала я после недолгого молчания. – Не препятствуйте мне, ладно?

- Конечно. Все, что найдешь – принадлежит тебе, - успокоил меня Дамблдор. – Кроме того, я лично позабочусь о том, чтобы ее останки были переданы вашей семье. Мы заберем ее отсюда сразу же после того, как покончим с василиском.

- Не стоит, сэр, - каким-то чужим, незнакомым, глухим голосом произнесла я. – Мертвым все равно, где лежать, а я не собираюсь делать из ее костей фамильную святыню… Думаю, она бы хотела от меня совсем другого… Но прежде всего мне нужен амулет. Акцио!

Стоило лишь создать мысленный образ амулета моей прабабушки перед внутренним взором, как правая рука скелета дернулась. Оказывается, полуистлевшая кисть до сих пор сжимала его – будучи, к тому же крепко обмотанной обрывком цепочки. Спустя секунду мертвые пальцы разжались, как бы уступая, передавая мне то, что по праву теперь было моим, и амулет очутился у меня в руках.

Я зачарованно рассматривала его. Это был небольшой кусочек горного хрусталя – точнее, гемма в серебряной оправе. Четко вырезанный на гладкой, прозрачной поверхности барельеф изображал гарпию с распростертыми крыльями. Что за могущественные силы скрывает в себе этот загадочный камень? Почему Хелен в последние секунды жизни выхватила именно его?

Ответы могла дать только леди Алисия, которой наверняка было известно больше, чем мне. Я бережно связала обрывки серебряной цепочки и повесила амулет на шею. Про себя я решила не расставаться с ним, даже если мать потребует его насовсем. В конце концов, она была в значительно большей степени человеком, чем я, а этот амулет, судя по изображению на нем, был изготовлен отнюдь не для людей…

Старшие волшебники наблюдали за мной с пониманием и сочувствием. Однако они сразу же насторожились, стоило мне, разобравшись с наследием Хелен, без страха устремиться к порогу зала.

- Ты в своем уме, Мелони? Хочешь закончить так же, как она? – резко спросила МакГонагалл, хватая меня за плечо.

- На этот раз все будет иначе, - спокойно ответила я. – Мне уже известно, что и как следует делать. То, что должна была сделать она. И теперь все будет правильно. Так, как должно было случиться еще тогда… Не мешайте мне, пожалуйста!

- Оставьте ее в покое, Минерва, - неожиданно посоветовал Дамблдор. – Кажется, она действительно знает, что делает… Кстати, а что именно ты задумала, Мелони? Можешь сказать хотя бы это? Имей ввиду, я могу легко справиться с любыми конструктами, пусть они даже были изготовлены самим Салазаром. Причем, без всякого риска. Ты уверена, что тебе не нужна помощь?

- Уверена, сэр. Просто стойте и смотрите. – За меня сейчас словно говорил кто-то еще – несравненно более мудрое и равнодушное существо, которое знало абсолютно все. По крайней мере, то, что касалось его непосредственно. Это «нечто» во мне диктовало свою волю, против которой я не могла бы пойти в любом случае. Да я и не пыталась. Потому что оно все делало своевременно и правильно. Оно действовало безупречно. Оно не представляло себе, что такое «ошибка».

- Ну уж нет! Никуда я тебя не отпущу! – МакГонагалл продолжала удерживать меня, однако в ее голосе уже проскользнула некоторая неуверенность.

- Если хотите, можете попробовать остановить меня, профессор… Но это бессмысленно. Видите ли… Салазар исполнил для меня прекрасную песню. Еще там, на входе, помните? Так вот, я собираюсь отплатить ему той же монетой. Пусть теперь услышит мою! – произнесла я, одновременно – в который уже раз за сегодня! – разворачивая гарпийские крылья.

- Так, Минерва, а ну назад! И вы, Северус, тоже! Кажется я понял, что она имеет ввиду! – неожиданно резко произнес Дамблдор, увлекая обоих за собой, вглубь тоннеля.

- Да что, Мерлин вас побери… - но она тут же осеклась и попятилась, едва из моего горла вырвались первые низкие, хриплые звуки.

Строго говоря, сначала это не было песней, в человеческом понимании. Набор странных, диссонирующих звуков, то сливающихся вместе, то вновь распадающихся на полутона, заставляя пространство вокруг ощутимо дрожать. Потом к ним прибавились новые – высокие, тонкие, вонзившиеся в окружающий воздух подобно бритвенно-острым клинкам… И вот наконец все они начали складываться в некое подобие мелодии. С каждой секундой я все более нащупывала ритм, сплетая изначально диссонирующие элементы в единое целое. Мои крылья подрагивали в такт – быстрее, быстрее… И вот уже откуда-то послышался низкий, прерывистый гул – материальный мир начал отвечать на мой зов.

Еще быстрее! Вековая пыль, осевшая на полу и стенах, взметнулась вверх и закружилась в каком-то адском танце. Быстрее! – и вздрогнула под ногами земля, исторгнув из своих глубин какой-то невероятный, утробный, протяжный стон.

Резонанс нарастал неотвратимо, подобно сметающей все на своем пути могучей лавине. Раздался ужасный треск ломающегося камня. Стены и колонны зала пошли мелкими трещинами. Каменные плиты пола местами вздыбились, встали на ребро, одновременно начиная распадаться на отдельные фрагменты.

Я дико расхохоталась, когда очередной металлический шип – точная копия тех, что пронзили тело Хелен – не достиг цели, рассыпавшись в прах в нескольких дюймах от моего лица. Мой смех странным образом не только не выбился из дьявольского резонанса, а наоборот влился в него, усилив собой. Одновременно я почувствовала что все мое тело начало участвовать в этой жуткой мистерии, исторгая какую-то кошмарную вибрацию, которая также вплелась в общий ритм. Быстрее!..

Каким жалкими и никчемными показались мне теперь конструкты, вышедшие мне навстречу откуда-то из глубин зала! Я смела их не задумываясь, в сокрушительном порыве завладевшего мной безумия. Они распадались на части, словно были слеплены из песка, но даже сейчас они пытались добраться до меня… прежде, чем окончательно превратились в бесформенные песчаные груды. Дикий смерч подхватил их и разнес черным ветром по всему залу. В редких разрывах я увидела как белоснежный череп Хелен скалится в злобной, торжествующей ухмылке. Моя прабабушка, без сомнения, была довольна мной сейчас. Я завершила то, что не смогла сделать она. Это лучший подарок для нее, достойная компенсация за более чем полувековое ожидание, намного лучше, чем даже возвращение ее останков в родной дом… Впрочем, я еще не сделала самого главного.

Осознав, что ждать больше незачем, я сконцентрировала вокруг себя всю разрушительную мощь, что удалось высвободить к тому моменту, и обрушила главный удар на устройство Салазара – каменную пирамиду в центре зала. Она поддавалась на удивление легко. Я чувствовала ее всю – каждый камень, каждую ее составляющую, словно проникнув в нее всем своим существом. Демонический ветер почти унялся – у меня не было больше возможности распылять силы. Я сосредоточила их все только на пирамиде. И вот, наконец, я ощутила, что добралась до ее сердца. Что-то пульсировало в самом ее центре, поддерживая жизнь…

Проклятье, да она же сама – живая!

Это был действительно так. Жуткое порождение гения самого могущественного из Основателей оказалось воистину живым. Оно жило какой-то странной, недоступной для понимания жизнью… не так, как люди. И вообще не так, как все остальное. Но оно жило, даже дышало – по своему. Это было ужасно. Оно не заслуживало права на существование… да и не хотело этого – вот, что я поняла, проникнув в его суть. Эта псевдо-жизнь была для него тяжким бременем, от которого оно было бы только радо избавиться. Сбивчивый, срывающийся шепот этого создания звучал в моей голове – сейчас мы стали единым целым, и оно понимало это. И оно воспользовалось своим шансом, умоляя меня об избавлении.

Все шестьсот с лишним лет страданий искусственного существа были пережиты мною за считанные мгновения. Отчаяние… безнадежность… безумие… И надежда – лишь в последний момент. Сейчас, здесь! Только не обмани! Сделай это! Убей меня!!!

- Да примет Она тебя в Свои Темные объятия, и да обретешь покой… - я приложила все усилия, чтобы до несчастного существа дошло мое последнее мысленное послание. А потом я ударила его в самое сердце – быстро, легко, безжалостно и неотвратимо, как и следует делать такие вещи.

Глава 40

Зал лежал в руинах. Я сидела на каменном полу тоннеля, в изнеможении привалившись спиной к стене, и равнодушно наблюдала через порог за старшими волшебниками, которые все-таки пытались разыскать среди каменных обломков останки Хелен. Я знала, что это бесполезно: хрупкий скелет рассыпался в прах. Наконец они тоже поняли бессмысленность дальнейших поисков.

- Как вы себя чувствуете, мисс Блейдвинг? – как ни в чем не бывало поинтересовался Снейп, подходя к мне. – Можете идти?

- Спасибо, неплохо, профессор. Только очень устала. Еще минутку, если можно…

- Да хоть десять, - слабо улыбнулся Дамблдор. – Думаю, теперь это уже не имеет значения… Да, Мелони, наворотила ты тут!..

- Я все сделала правильно, - равнодушно ответила я. – Да вы и сами знаете…

- Знаю, конечно. Ты мне вот что скажи, ты сама знала, что способна на такое?

- Нет, - честно ответила я. – Более того, я даже сейчас не представляю, как это у меня получилось… и способна ли я буду еще когда-либо на подобное. Может быть хоть вы объясните мне, профессор?

- Я бы тоже не отказалась послушать. – поддержала меня МакГонагалл. – Знаете, я долго живу на свете… но ничего похожего до сих пор не видела!

- Неудивительно. На такие фокусы только гарпии и способны, - охотно пустился в разъяснения Дамблдор. – Впрочем, ничего сверхъестественного здесь нет. По сути, это та же стихийная, воздушная магия, только сведенная к своему пределу… пределу материального.

- В каком смысле?

- Звуковой резонанс. Звук – это ведь всего лишь колебания определенной частоты. В данном случае Мелони продемонстрировала нам истинный потенциал столь привычного для нас явления… Знаете, ведь существует легенда о том, что наш мир был организован, структурирован правильным образом именно с помощью Слова. То есть, посредством вибраций, по своим характеристикам более всего приближенных к звуку.

- Да, мне известна эта легенда, - задумчиво сказал Снейп. – Насколько я знаю, она в ходу даже у маглов… правда, в несколько искаженном виде.

- Так вот, у этой легенды есть относительно малоизвестное продолжение. Точнее, пророчество. Оно гласит, что если мир и может быть каким-либо образом разрушен, то только при помощи обратного Слова. То есть, Слова, произнесенного наоборот. Конечно, это всего лишь метафора, которую не следует понимать буквально… однако потенциал звука в настоящее время сильно недооценен. В теории звуковой резонанс способен деструктурировать пространство до самого основания. К счастью, проверить эту теорию на практике до сих пор никому в голову не приходило.

- До основания – означает насовсем? Полностью? – заинтересовалась я, несмотря на усталость.

- Фактически, это означает, обратить в Небытие. У тебя ведь был именно такой настрой, да, Мелони? Не стоит скрывать… Ты же слышала, как Тьма звала тебя? И пыталась изо всех сил угодить ей, сделать то, что она от тебя хочет? Полного, окончательного уничтожения всего окружающего? Безвозвратно?

- Не слышала. Скорее, чувствовала.

- Да, именно так. О нематериальном вообще очень сложно разговаривать посредством материальных слов, не находишь? Тем не менее, именно это я и имел ввиду. Изначальная Тьма – это тот самый предел, к которому, так или иначе, можно свести все. Решительно все существующее, в том числе и стихийную магию. С которой, кстати, в данном отношении намного проще, поскольку она очень тесно соприкасается с основами мироздания.

- А если, в таком случае, воспользоваться не воздушной, а водной магией? Или земной? Эффект был бы тем же самым?

- Вряд ли. Плотные среды обладают значительно меньшей сжимаемостью, вследствие чего не столь сильно подвержены колебательным процессам. Намного легче сначала «зацепить» воздух, а уже потом через него раскачать все остальное. Вот почему гарпии, став однажды материальными существами, породнились именно с воздушной стихией. Реализуя свое предназначение, они естественным образом избрали наименее энергозатратный путь. Ну как, готова идти?

- Да, профессор, - я тяжело поднялась, опираясь на его руку. – Идемте!

- А как насчет огненной магии? - поинтересовался Снейп. – С ней было бы еще легче в таком случае, не находите?

- Возможно. Однако, наш уровень реальности очень плохо приспособлен для существ, принадлежащих огненной стихии. Взять, к примеру, фениксов. Вы никогда не встретите их здесь в их истинном обличие, поскольку… Фоукс? Не может быть! Легок на помине! – вдруг удивленно воскликнул Дамблдор, во все глаза уставившись куда-то вглубь тоннеля.

Яркое оранжевое пятнышко, едва видневшееся вдали под каменными сводами, неудержимо разрасталось, приближаясь к нам. Теперь уже и я могла различить очертания ручного феникса Дамблдора. Фоукс легко вспорхнул на подставленную руку хозяина и звонко закричал.

- Что такое? – вслух переспросил его Дамблдор, пригладив волшебной палочкой взъерошенные перья птицы.

Феникс снова пронзительно крикнул и взмыл вверх, принявшись кружиться над нашими головами. Затем он устремился прочь.

- Вот теперь нам необходимо поторапливаться! – неожиданно серьезно произнес Дамблдор. – Я серьезно! Бегом!

- Что, все настолько плохо, Альбус? – спросила МакГонагалл, задавая темп.

- Гарри здесь. И с ним – Джинни.

- Что? Поттер? Джинни понятно, но он-то здесь откуда?

- Все что я знаю – нужно поспешить, пока василиск не сожрал их обоих. Поэтому поберегите дыхание, Минерва!

Дальше мы бежали молча. Но едва миновав знакомую развилку и свернув в правый тоннель, где мы уже побывали с самого начала, мы вновь завидели Фоукса. Феникс уже без спросу спикировал на плечо Дамблдора и что-то требовательно прокричал.

- Не останавливайтесь! Не ждите меня! – велел нам Дамблдор, замедляя ход. Краем глаза я успела увидеть, как он извлек из складок мантии какой-то небольшой темный сверток и отдал его птице. Та получше перехватила этот непонятный предмет когтями, после чего снова, обгоняя нас, полетела дальше.

- Что вы ему дали, профессор? – срывающимся голосом поинтересовалась я, когда приотставший Дамблдор вновь поравнялся с нами.

- Шляпу и меч Гриффиндора. Это очень могущественные артефакты… Возможно, они помогут Гарри продержаться до нашего прибытия.

- Что? Они были у вас с собой? Все это время? – не останавливаясь, спросила МакГонагалл.

- Не люблю выходить на охоту без козырей в рукаве, - серьезно ответил Дамблдор.

- И много у вас осталось еще таких козырей?

- Ни единого. Так что, давайте поспешим. Чем раньше мы настигнем василиска, тем больше у нас шансов застать Гарри в живых.

Мне уже не приходилось указывать направление – МакГонагалл уверенно вела нас правильной дорогой. Мы миновали несколько ответвлений от главного тоннеля и неожиданно впереди забрезжил свет. Еще несколько секунд – и мы оказались на чем-то вроде широкой галереи, обрамлявшей по периметру огромный зал.

С первого взгляда я поняла, что мы опоздали. Василиск был там. Он злобно шипел, раскачиваясь из стороны в сторону, словно пытаясь учуять паренька в черной форменной хогвартской мантии, который стоял прямо напротив него. Я недоумевала, почему чудовище не нападает, пока не разглядела, что из его глаз сочится темная кровь…

В зале находились также еще двое. Один из них напоминал старшекурсника Хогвартса, а девочка (я поняла, что это и есть Джинни Уизли) лежала на каменном полу – по всей видимости, она была мертва или без сознания. Но не они приковали мое внимание, а василиск, рискнувший, наконец, сделать яростный и абсолютно безрезультатный выпад – далеко в сторону от своей жертвы.

- Трансгрессируем туда! Быстрее! – крикнула МакГонагалл. Она замерла на мгновение… и тут ее лицо исказилось гримасой боли.

- Антитрансгрессионные чары Хогвартса! Похоже, они распространяются и на катакомбы, – прокомментировал ее бесплодную попытку Снейп.

- Проклятье! Если останусь жив – добьюсь от Министерства, чтобы нам выдали «ключи»! – яростно произнес Дамблдор, не отрывая глаз от поединка внизу.

- Сможете достать заклинаниями отсюда, Альбус? – простонала МакГонагалл, хотя и так уже было все ясно.

- Нет. Даже если объединимся – не сможем. Левитируем вниз! Я помогу вам, Минерва. А ты, Мелони – на своих крыльях!

Но этого уже не потребовалось. Чудовище как раз в эту минуту наконец почуяло добычу… и нам оставалось только наблюдать, как хрупкий паренек-второкурсник по имени Гарри Поттер пронзил голову потерявшего способность к регенерации василиска клинком Гриффиндора.

***

Мое возвращение на факультет нельзя было назвать триумфальным. Вовсе не потому, что мою работу был вынужден в итоге закончить кто-то другой. Я в любом случае не могла и не хотела считать себя выигравшей в этом деле. Все, что я чувствовала – это боль и смертельную усталость. Каждая мышца была словно натянута до предела – сказывались постоянные трансформации в гарпийское обличие и обратно. В ушах стоял тоненький звон. Едва дотащившись до своей спальни, я рухнула на кровать с непоколебимым намерением спать не меньше, чем двое-трое суток. Однако уже через два часа я была бесцеремонно разбужена Хельгой, которой позарез понадобилось узнать, что со мной произошло – «ибо она сейчас умрет от любопытства, и ее смерть будет на моей совести». Надо было идти в клинику мадам Помфри…

- Нет у меня никакой совести! – вяло буркнула я, вновь отворачиваясь к стене. – И никогда не было…

- Ты всерьез думаешь вот так запросто от меня отделаться? Святая наивность… - поразилась Хельга. – Как насчет пары галлонов ледяной воды на твою бедовую голову?

- Отстань!

- Ни за что!

- Да в чем дело? – Я все же нашла в себе силы сесть на кровати.

- А ты как считаешь?

Я вдруг поняла, что Хельга никоим образом не шутит, а напротив, весьма раздражена. Из-за меня? Но почему?

- Ты не догадываешься? Подсказать?

- Да уж, сделай милость!

- Весь Хогвартс говорит о том, что Гарри убил василиска! Но я-то знаю, что это не так! Я расспросила Полумну и мадам Помфри. Ты ведь ходила с ними? С Дамблдором, Снейпом и МакГонагалл? Вы охотились на василиска! Это ведь вы убили его, верно? Ну скажи мне!

- Это сделал Гарри Поттер. Василиска убил Гарри. Это правда, клянусь тебе!

И я рассказала как все было. К моему удивлению, Хельга по завершении моего рассказа оставалась по-прежнему недовольной.

- Даже если так… Ладно, я тебе верю, ты никогда не врешь, а значит все действительно так… Тогда тем более вы должны были взять меня с собой! И Долохова тоже! И Мари!

- Что? Хельга, ты в своем уме?

- Я-то да, а ты? Мы подруги или нет? Так вот, что я тебе скажу: ты не должна была с нами так поступать! – Я наконец поняла истинную причину обиды Хельги и не знала, то ли плакать, то ли смеяться.

- Хельга… поверь мне… Я сама была бы только счастлива… отдала бы что угодно, лишь бы никогда не участвовать ни в чем подобном! И уж во всяком случае не желаю таких происшествий ни тебе, ни кому-либо из тех, кого знаю! В особенности – вам троим! – искренне произнесла я. Щадя ее самолюбие, я не стала ей даже намекать, что для нее такая «охота» со всей определенностью окончилась бы фатально. Как и для остальных. Не говоря уже о том, что Дамблдор ни за что бы не допустил их участия…

- Но почему? Опасно – ну и ладно! Ты же выбралась! Зато вместе! А самое главное – какое приключение!

- Приключение? – непонимающе повторила я. И потом все-таки… расхохоталась – надрывно, истерически, не обращая внимания на ее обиженную гримасу.

- Приключение… Знаешь, Хельга, это была твоя лучшая шутка за все время нашего знакомства, - сообщила я, как только смогла говорить. – Надо запомнить…

- Рада, что тебе понравилось. Но в следующий раз, надеюсь, ты все же будешь помнить, что мы за тебя переживаем? И хотим быть рядом с тобой в подобных переделках?

- Помнить – непременно. Но в то же время всеми силами отговаривать вас от участия в подобных… хм… мероприятиях. Другое дело, что вы ведь все равно не послушаете, верно?

- Верно.

- Хельга, неужели это все действительно кажется со стороны таким привлекательным?

- Неважно, чем это кажется – она вдруг посерьезнела. – Я вижу, и мы все это видим, что ты делаешь важную и нужную… работу. Вот именно – работу, если уж тебе не нравится слово «приключение». И мы хотим в этом участвовать. Просто мы, в отличие от тебя, находим эту… работу одновременно и очень привлекательной. Но это ведь дело вкуса, да?

- Не понимаю, как это может нравиться…

- А понимать и не надо. В следующий раз мы будем с тобой – и точка.

- И мне вас не разубедить?

- Никогда!

- Что ж, хорошо… - Про себя я подумала, что если на самом деле хотя бы раз взять их с собой, то это бы вмиг решило все разногласия в мою пользу, но вслух этого не сказала. – Время покажет.

- Это значит, что ты согласна?

- Это значит, что я не согласна, но от меня здесь, как всегда, ничего не зависит. Поэтому если хотите – пожалуйста. В следующий раз будем вместе.

- Прекрасно. На том и поладим. А чтобы ты не думала о нас, как о совсем уж законченных идиотах, я тебе кое-что расскажу. Точнее, открою тебе один секрет, до которого ты сама так и не доперла за несколько месяцев. Хочешь?

- Что ты имеешь ввиду?

- Знаешь, почему ты не помнила свои сны? Почему постоянно забывала их поутру?

- Наверное, из-за содержания. Я просто не хотела помнить. А ты как считаешь?

- А я считаю, что главная причина – в этом! – она указала на амулет, лениво покачивающийся над изголовьем моей кровати. Тот самый, который на прощание подарили мне наши домашние слуги и который, по их заверениям, должен был оберегать меня… от ночных кошмаров!

- Ага, вижу ты уже поняла! – обрадовалась Хельга, уловив изменение выражения моего лица. – Знаешь, как он на самом деле работает? Его основная задача – не препятствовать плохим снам, а всего лишь помочь тебе вовремя проснуться. А заодно поберечь твою психику, блокировав ненужные воспоминания. Вот представь: тебе снится, как тебя переваривает василиск. Ведь это не просто обычный кошмар! В твоем случае этот сон так тесно связан с реальностью, что от него можно вообще не очнуться!

- То есть – поверить? – вот теперь мне стало действительно страшно. – А поверив – остаться там? И умереть по-настоящему?

- Верно! Именно амулет раз за разом вытаскивал тебя из кошмара. А вытащив, попутно заботился о том, чтобы ты не сошла с ума от таких чудесных воспоминаний.

- Зря… Я ведь сейчас все помню, и в порядке. Ну, более-менее.

- Ха, ну это еще надо доказать… Шучу. Создатели амулета ведь не знали, насколько ты устойчива к подобным вещам. Вот и решили перестраховаться.

- Верну им амулет и скажу, чтобы переделали. Я хочу помнить то, что со мной происходит. Всегда. Во сне или наяву – неважно. Лучше знать, чем нет. Смотреть на вещи прямо и запоминать, какими бы они не были. Знание – лучше, - твердо повторила я. – Кстати, а откуда ты знаешь про амулет?

- Утром, едва узнала, что ты в больнице, отправила совиной почтой кое-кому. Посмотреть и сразу вернуть. Как видишь, уже получила обратно. С подробной консультацией.

- Кому? Чьей консультацией?

- Помнишь того, с Гриффиндора? Альберт его зовут. Его дед – известнейший в колдовском мире мастер артефактов. Вот ему. Он так и написал в ответ – мастерская работа. И подробно – о свойствах. Вот, - она протянула мне исписанный сверху донизу мелким, убористым почерком листок пергамента. – Там в конце приписка, чтобы я отдала это тебе. Да, и все-таки неплохо бы тебе познакомиться с его внуком. Отвязный он парень, этот Альберт, честное слово! – она улыбнулась чему-то своему.

- В следующем году – непременно, - пообещала я. - Нам ведь скоро возвращаться по домам, верно?

- Да. Жду не дождусь, когда мы будем на втором курсе! Вот это будет весело!

- Хельга, ты неисправима!

- И это правильно! Если не я, то кто? Тебе самой понравится, вот увидишь!

____________________________________

Здесь заканчивается первая книга трилогии. Кого интересует продолжение - ставьте отметку "нравится" или пишите об этом лично. Хотя ориентироваться буду, конечно, в основном на личные письма. Хочу точно выяснить мнение читателей.