Зов Страсти

Пролог

Сон... Такой милый, сладкий... Эроти...

— Леди Кэсси!

Знакомый голос бесцеремонно вырвал меня из плена грез. Да какого лысого василиска?! Что за идиот вскочил с постели ни свет ни заря, и посмел заявиться под мои окна в столь ранний час!

— Леди Кэсси!

Нет, он не успокоится. Этому эльфийскому выскочке не привыкать драть глотку... Придется распрощаться с теплым одеялком, прикрыть наготу легкой, расшитой золотом накидкой и шлепать на балкон.

— Леди Кэс...

— Доброе утро, Ингримиэль! — я улыбнулась, подставив лицо ярким лучам восходящего над холмами солнца и полной грудью вдыхая чудесные ароматы цветов.

За правым флигелем дворца Лилий раскинулся невероятной красоты сад, где уже вовсю хозяйничала весна. Вот-вот должны были распуститься алые цветы альвэ с лепестками в форме сердечек... Они росли только в Долине Рек и напоминали об особой радости, что испытывают влюбленные, обретя наконец свою вторую половинку.

Молодой бард, на миг смутившись, быстро совладал с собой и тронул пальцами семиструнную лиру:

— Леди Северных Чертогов, всю ночь я не сомкнул глаз и сочинил Песнь в твою честь!

Любая эльфийка на моем месте сейчас бы таяла от восторга: шутка ли, получить такой подарок от главного придворного менестреля! Как неожиданно! Как приятно!

Вот и нет, грифон его задери!

Начнем с того, что ненавязчивые ухаживания Ингримиэля Златогласого постепенно теряли приставку «не» и становились все более настойчивыми, а у меня, между прочим, жених есть.

Воин, герой и благородный красавец Валтаир!

Он хранит южные рубежи королевства от дерзких гоблинских набегов. И я, как положено честной девушке, жду его возвращения, лелея мечты о нашей пышной свадьбе с толпой гостей и горой подарков.

Во-вторых, я — не эльфийка, родилась на севере, где выживают люди стойкие, суровые и практичные. Их сладкими речами да всякими посулами не обманешь. Мой отец любил говаривать: «На языках мед, а на деле — лед». И как в воду глядел!

Во дворце Лилий все друг другу улыбаются, щебечут комплименты, и одновременно с этим плетут интриги ради собственного увеселения. Никогда не узнаешь, кто тебе истинный друг, а кто — враг.

В-третьих, по утрам я люблю нежиться в постели, а не слетать с нее, словно ратник по тревоге. Недосып, как всем известно, здоровью вредит.

— Песнь прославляет... — воодушевленно произнес бард, но я не дала ему закончить.

— Не терпится услышать сей шедевр!

Зря что ли я тут стою, пятки о мрамор морожу. Претерпеваю, так сказать, ради высокого искусства.

Ингримиэль запрокинул голову, отдаваясь на милость всю ночь терзавшей его музе стихосложения, и запел сильным, проникновенным голосом:

Он все пел и пел, ловко сплетая в этой оде самые изысканные комплименты. И талию мою тонкую упомянуть не забыл, и алебастровые плечи, и огненные кудри, и про зеленые глаза что-то там ввернул. У меня даже румянец на щеках выступил. Не боится, что за такие нескромные речи Валтаир ему голову открутит?

Окончив Песнь, молодой эльф слегка поклонился. Я наградила его аплодисментами:

— Восхитительно! Бесподобно!

— Рад, что мой скромный дар столь высоко оценен.

Набравшись смелости, я решила четко обозначить границы наших отношений:

— Надеюсь когда-нибудь услышать чудесную балладу «Валтаир и Кассандра». Уверена, это будет подлинный шедевр.

— Я постараюсь не разочаровать тебя, леди Севера, — загадочно улыбнулся бард. — Взамен попрошу лишь об одной услуге...

Вот значит как чешуя блеснула! Услугу ему подавай. Интересно какую?

Осмотревшись, Ингримиэль понизил голос:

— Леди Кэсси, сегодня ночью расцвели первые альвэ. Канцелярия уже готовит приглашения от имени принцессы для придворных дам. Будет праздничный ужин, а затем традиционные гадания...

Да, мои первые гадания.

Когда я приехала с отцом во дворец Лилий, то была еще слишком юна для таких ритуалов. Эльфы же относятся к ним чрезвычайно серьезно. Верят, что альвэ помогают девушкам определить истинного избранника и никогда не ошибаются. Нужно лишь выпить волшебный отвар и взглянуть на дно кубка: увидишь там очертания стрелы или меча — значит, суженый из воинов, россыпи монет или самоцветов — богатый торговец, арфу или лиру — музыкант.

Со мной-то все и без того ясно: я сама настояла на помолвке с Валтаиром, и отцу ничего не оставалось как согласиться. Но сердце вдруг затрепетало от волнения: представились уютные покои эльфийской принцессы, шепотки, хихиканье, горящие глаза девушек, допущенных до таинства.

— Леди Кэсси, как доброму другу ты откроешь мне... — Ингримиэль оборвал себя на полуслове.

— Кто увидит лиру? — смекнула я.

Иного варианта тут быть не могло: либо менестрель влюблен безответно и ждет, что альвэ подтолкнут его избранницу к правильному выбору, либо увлечен несколькими и не знает, кого предпочесть, надеясь на подсказку волшебных цветов.

— Поверье гласит, что эльфийке нельзя проболтаться об увиденном, — тихо сказал Ингримиэль. — Но ты иных кровей и свободна от всяких обязательств. Помоги мне, и клянусь, что в долгу не останусь.

— Хорошо, — согласилась я, даже не догадываясь, чем обернется это легкомысленное обещание.

— После заката я буду ждать у Малахитового фонтана.

— И сочинять обещанную мне балладу?

— Если это угодно леди.

Его учтивость подкупала лучше самой звонкой монеты, и я решила, что непременно помогу талантливому поэту и просто славному парню обрести счастье с той придворной красавицей, на которую укажут волшебные цветы.

Впорхнув под шелковый балдахин, я вытянулась в полный рост на мягчайшей перине. Как же хорошо, как чудесно начинается день!

Я радовалась, словно наивное дитя, ведь ничто не предвещало беду, а тем временем над моей рыжей головой уже сгущались незримые тучи...

Глава 1.1.

Как следует поваляться в постели мне не удалось.

Если на вечер назначен праздничный ужин, значит подготовка к нему займет целый день. Выбор платья, омовение в благоухающей воде и самое долгое — прическа. Над ней будет трудиться специально приглашенный мастер с двумя помощницами. За несколько часов они создадут на моей голове нечто невообразимое под весьма поэтичным названием «Гнездо аиста».

Пока умелые руки завивают и укладывают мои пряди, собирая над макушкой птицу из белых роз, можно немного порассуждать об эльфах.

Начну с того, что это не те чопорные худощавые красавцы с длинными светлыми волосами и ушами-раковинами, предпочитающие одежду простого кроя и серых тонов, каких можно найти на гравюрах в книгах.

Уши у них в самом деле остроконечные, но не гротескно-гигантские, а почти с человеческие размером. Светлые волосы по современной моде принято красить, причем в самые невероятные оттенки: фиолетовый, синий, бледно-зеленый, и по особым случаям вплетать ленты, цветы, драгоценные талисманы.

Мужчины носят строгие военные камзолы под расшитыми серебром накидками, а эльфийки, подсмотрев у людей крой и фасоны, повыкидывали из гардеробов плащи-мантии и теперь щеголяют в двух-трех верхних платьях с длинными шлейфами.

Из-за тонкой кожи эльфы по-прежнему плохо переносят холодные зимы и никогда не селятся севернее Ду-а-Долла.

Возле пролива, отделяющего людские земли от исконных территорий остроухого народа, вынуждены проживать изгнанники. Говорят, что некоторые из них получают королевское прощение и разрешение вернуться в благодатные края, но мне эти счастливчики пока не встречались.

Даже на обильной пище эльфам труднее располнеть, чем людям. Забавно, что мы завидуем их умению есть и не толстеть, а остроухие красавицы, глядя на нас, мечтают о широких, округлых бедрах и всем чем можно набивают корсеты ради привлекательных выпуклых форм.

Касаемо пресловутой чопорности, хочу добавить: нормы приличий за многовековую историю тоже претерпели серьезные изменения.

Эльфы по-прежнему неохотно пускают в свои земли чужаков и не стремятся развивать торговлю. Они вполне самодостаточный народ, не терпящий каких-либо сторонних вмешательств в свои внутренние дела.

Эльфийская речь, в зависимости от настроения говорящего и его происхождения, может быть беглой и быстрой, или напротив — чересчур плавной, почти рифмованной, пафосной и поэтичной. Сразу к такому не привыкнешь, нужно тренировать слух и долго учить все нюансы произношения.

Тоскую ли я по дому? Немного.

Зимой в замках по ту сторону пролива нестерпимо холодно и гуляют сквозняки. Сидеть целыми днями при свечах за плотно закрытыми ставнями, кутаясь в меха и изнывая от скуки, это весьма сомнительное удовольствие.

Во дворце Лилий долгое лето, которое сменяет теплая золотая осень, сезон непродолжительных дождей и мягкая, туманная весна. Здесь никогда не выпадает снег. В языке эльфов даже нет такого слова, приходится использовать целую фразу «превратившийся в алебастр дождь».

На родине мне прочили в мужья богатого, пожилого барона с покрытым оспинами лицом и скверным характером. Меньше всего я хотела становиться его супругой и грезила о волшебном Заморье, куда отец все-таки снарядил посольство. Мечта привела меня к любимому, красавцу Валтаиру.

Как же я жду его возвращения! Скорей бы упасть в его объятья, подставив страстным поцелуям губы и шею. Мой милый, мой герой...

С момента его отъезда я получила уже три письма, в которых он зовет меня своей ненаглядной... Своей любимой... Это ли не счастье?

В стрельчатые окна моих покоев заглянуло розовое, закатное солнце. Уже скоро начнется праздник. В ротонде репетируют музыканты и юные пажи обходят дворец, зажигая разноцветные фонари.

— Взгляните, леди Кэсси... — девушка подала мне зеркало.

Хорошо, что дверные проемы тут высокие — хоть на коне катайся, а вот проходя под аркой в западном крыле лучше присесть, чтобы этот роскошный аист не спикировал с моей головы раньше срока. Нам с ним предстоит не меньше четырех часов к ряду блистать. И благоухать, потому что прическу обильно надушили. Аж глаза слезятся!

Ничего не поделаешь, у эльфов к запахам особое отношение. Ты то, чем ты пахнешь. Разнообразными комбинациями ароматов можно написать целое послание. Весточки от Валтаира щекочут ноздри пряными нотками мускатного ореха, а значит южное путешествие моего суженого скорее приятное, нежели тревожное.

Музыка в саду становилась все громче. Подобрав лиловый подол верхней юбки, я выпрямила спину и поднялась из кресла.

Какое счастье, что дворцовый этикет разрешает дамам чуть приседать в знак приветствия, а не вынуждает кланяться. Держись, аист, гном бы тебя побрал!

Мои отражения в развешанных по всему коридору зеркалах словно шептали в спину: осанку прямее, плечи разверни, тяни шею, подбородок чуть вверх, улыбка непринужденнее, шаги мельче... А голод-то подгоняет! Пришлось отказаться от обеда ради примерки нового корсета. Зато сидит как влитой и сверкает — просто загляденье!

Я желала всем ясного вечера и светилась от счастья. Два седоголовых королевских советника, поднимавшиеся по мраморной лестнице, с улыбками расступились, давая дорогу стайке фрейлин принцессы.

Торжества в эльфийских замках всегда сопровождаются музыкой и отличаются обилием цветочного декора: гирлянды из цветов под потолком, цветочные серпантины вокруг колонн, цветы в горшках и вазах, разноцветные лепестки, устилающие пол... От такого обилия красок с непривычки может зарябить в глазах.

А запахи! Какие вокруг ароматы: бодрящие и дурманящие, головокружительные, сладкие, пряные, медовые...

На подносах возвышаются пирамиды из всевозможных пирожных — и устоять перед этим соблазном почти невозможно... Разве что сразу найти приятного собеседника, способного целиком обратить на себя внимание, увлечь долгим разговором или танцами.

Вечер был в самом разгаре, когда к придворным спустилась принцесса Лианэ. В жемчужно-золотистом платье она казалась такой воздушной, словно порхающая бабочка.

Глава 1.2.

Подарив лордам несколько танцев, она позвала всех леди за собой — в зал Альвэ, где уже стояли серебряные кубки, наполненные волшебным отваром.

— Пусть каждая из вас возьмет кубок, — торжественно произнесла Лианэ, усаживаясь в широкое резное кресло, — А затем подойдет ко мне.

Я с интересом наблюдала за древним ритуалом. Девушки одна за другой приближались к принцессе, касались своим кубком ее — большой и золоченый, наполненный до краев — а затем выпивали волшебный напиток...

Лианэ должна была гадать последней, но внимательно наблюдала за своими подданными. По лицам легко читалось разочарование у тех эльфиек, кто увидел на дне кубка только муть — значит, в этом году им не суждено примерить платье невесты, радость у тех, кому цветы предрекли удачную партию, и недоумение у ожидавших от альвэ иного пророчества.

Я шла в числе последних и почти не волновалась. На дне моего кубка будут очертания меча — любимого оружия лорда Валтаира. В худшем случае — муть, но и к такому повороту событий я морально подготовилась.

Напиток показался мне терпким. Голова затуманилась и перед глазами заплясали крошечные искорки. Я прижала кубок к груди...

— Дай же мне взглянуть, — ласково сказала Лианэ.

Я скосила глаза и увидела на дне кубка...

Комок застрял в горле. Я замотала головой.

— Покажи, — мягко приказала эльфийская принцесса.

— Тут какая-то ошибка... — прошептала я непослушными губами и зачем-то наклонила кубок в ее сторону.

Желтоватый осадок сохранил очертания четырехзубой короны, венца эльфийского принца Нартила, под началом которого сражался на юге Валтаир. Нартил был помолвлен с Лианэ и должен был стать следующим королем Лилий.

Благодушное лицо принцессы потемнело от гнева.

Меня охватил ужас. Как? Почему? Я даже не знакома с Нартилом, он отправился на юг задолго до моего приезда в этот дворец! Мой суженый — Валтаир!

Лианэ вскинула руку над головой, шепча какое-то заклинание на древнем языке своего народа.

Медлить было нельзя. Я с ненавистью отшвырнула кубок, подняла подол верхней юбки и бегом кинулась прочь.

Каблучки стучали по полу, сердце колотилось, как бешеное, а дурацкий аист словно плясал на голове в хмельном угаре, раскачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Ноги сами несли меня в сад, где было проще затеряться среди лабиринта из подстриженных кустов и хитросплетений тропинок.

В лицо дышала теплая ночь. У Малахитового фонтана, который светился бледно-зеленым цветом, кто-то схватил меня за рукав, и я завизжала от неожиданности.

— Леди Кэсси... — Ингримиэль смутился и побледнел, но пальцы не разжал. — Это я... Прости, что напугал...

Развернувшись на месте, я вцепилась в тонкую рубашку на груди барда:

— Помоги мне!

— Кто за вами гонится?

— Все!

Эльф взял меня за руки, увлекая вглубь сада:

— Что произошло?

— Мне выпала корона!

— Корона?

— С четырьмя вершинами!

Поэт озадаченно потер затылок:

— Не знаю, леди Кэсси, порадоваться за тебя или посочувствовать...

— Лианэ чуть меня не прибила! И, кажется, хотела наложить порчу! Это ужасно!

— Не стоит отчаиваться, моя леди, — Ингримиэль выдавил ободряющую улыбку. — Вспугнутая утка всегда взлетает с воды против ветра, и тебе ради спасения следует идти наперекор судьбе.

— Я не могу здесь оставаться! — Мой голос все еще дрожал. — Глупое гадание! Почему Валтаир не со мной? Он бы защитил меня от этой жуткой несправедливости!

Бард ненадолго замедлил шаг:

— С рассветом вниз по реке отправится корабль «Белая Ладья». Он проследует до пограничной крепости Длань Фандулиса, где находится принц Нартил. Возможно, лорд Валтаир сейчас с ним, в числе прочих военных советников.

— Откуда ты все это знаешь? — я остановилась и сорвала с головы поганого аиста, выместив на нем всю накопившуюся злость.

Ингримиэль развернулся и заботливо помог мне поправить растрепавшиеся волосы:

— Лорд Ролло, капитан корабля — мой дальний родственник и добрый приятель.

— До рассвета еще так долго... Что если меня найдут?

— Ветер благоприятный, — бард глянул на верхушки деревьев, — А корабль оснащен фонарями, позволяющими плыть ночью. Я попытаюсь убедить Ролло отбыть немедленно...

— Это возможно? А как же команда? Груз?

— Корабль собирают в дорогу не один день, — терпеливо пояснил Ингримиэль. — И команда... Наверняка уже в порту...

Я не стала с ним спорить, доверившись как другу.

«Белая Ладья» возвышалась у причала горделивой королевой. В середине корпуса располагалась большая каюта, собранная из досок. Вторая находилась на носу и напоминала яркий шатер, какие эльфы брали с собой для отдыха на природе. Пять пар весел неподвижно застыли над водной гладью, ожидая, когда гребцы займут свои места и дружно, по команде, толкнут их от себя.

Ингримиэль попросил меня обождать, а сам направился в большую каюту, ожидая найти там капитана Ролло.

Время словно остановилось. Я разглядывала небо и реку, подставив лицо ветру — утомленная и растрепанная беглянка. А что если?.. Предсказание... верно? И принц Нартил — моя судьба? Вдруг наши взгляды встретятся и...

Я гнала прочь эти фривольные мысли. Меня ждет Валтаир. Каждое его письмо наполнено любовью ко мне и будет ужасным преступлением растоптать столь светлое, искреннее чувство.

Глава 2.1.

На берегу, под чуть посветлевшим небом, стоял Ингримиэль и махал мне на прощание рукой.

Лорд Ролло давал короткие распоряжения команде. Он был опытным капитаном, хорошо изучившим долину рек и мог путешествовать с севера на юг, вовсе не полагаясь на карты.

— Леди Кэсси! — крикнул с пристани бард. — Имя!

Я вспомнила о данном обещании, но хотела сохранить наш уговор в секрете, и коротко отозвалась:

— Горлица!

Это было прозвище одной из фрейлин Лианэ — леди Риенны.

— Благодарю! — просиял от радости мой случайный спаситель.

Я подумала, что из них в самом деле получится красивая пара. Мне же хотелось сейчас побыть в одиночестве. И шатер на носу ладьи подходил для этого идеально.

Капитан Ролло проследил, чтобы там поставили блюда с фруктами, кувшин и кубок, а под подушкой я обнаружила флейту. Многие эльфийские леди отдыхали, сочиняя музыку. Мажорные и минорные гаммы переплетались в причудливые мелодии, передававшие разные настроения — от беспросветной тоски до всепоглощающей радости.

Вскоре меня сморил сон. Он был каким-то серым и тревожным. Крики птиц над ладьей в пелене полудремы казались боевым кличем наступающей гоблинской конницы.

Озаботившись моим состоянием, лорд Ролло прислал блюдо со сладостями и спросил, не нуждаюсь ли я в собеседнике. Отказ мог обидеть радушного капитана. Он обладал приятной наружностью и серебристым голосом, носил мундир со сложными рунами и символами, обозначавшими воду. Из-под янтарной челки глядели синие, веселые глаза.

— Леди Касса... — как и прочие эльфы, он споткнулся на моем полном имени.

— Леди Кэсси, — улыбнувшись, я подала руку для поцелуя.

Из-за небольшого размера шатра, где приходилось сидеть ближе друг к другу, нежели предписывал дворцовый этикет, создавалась теплая, уютная атмосфера.

Обменявшись любезностями, мы с лордом Ролло одновременно почувствовали будто знакомы уже давно, и нет причин для недоверия.

Сладкое вино придало живость беседе.

— Расскажите что-нибудь занимательное, — попросила я. — Какую-нибудь историю.

— С радостью исполню любое пожелание такой очаровательной леди, — улыбнулся капитан «Белой Ладьи». — Я поведаю о веселом происшествии, очевидцем которого не был, но знавал одного словоохотливого путешественника с севера, назвавшегося непосредственным участником тех событий.

История переносит нас в окрестности замка Руаф, в жаркий летний день, какие нередкость в тамошних благодатных краях. Три друга — барон, виконт и граф, о чьих именах умолчим, — отправившись на охоту, резвым аллюром обогнали свиту и увлеклись преследованием добычи. Однако капризная удача отвернулась от них, и весьма измотанные погоней, изнывающие от зноя, благородные господа были вынуждены свернуть на наезженный тракт.

Дорога привела их к старой, покосившейся корчме, где заправлял немолодой хозяин со звучным именем Кнот. Увидев влиятельных и богатых гостей, бедняга всячески рассыпался в любезностях. Он застелил стол скатертью и подал серебряные приборы, какие достались ему в наследство от бабки и заметно почернели без дела.

Промокнув лоб надушенным платком, самый юный из друзей — барон — хлопнул на стол золотую монету и приказал Кноту: «Подай мне лучшего северного вина „Пурпурную Леди“, чей бархатистый вкус способен развеять любую печаль!» Испуганный трактирщик схватил монету и вскоре вернулся из погреба с глиняным кувшином. Барон наполнил кубок и с наслаждением отпил: «Великолепное вино! Рекомендую, господа!» На что виконт лишь улыбнулся в усы: «Да разве это вино? Эй, корчмарь, скорее сюда!»

Он положил на стол две золотые монеты и продолжил с достоинством: «Немедленно подай мне „Рубиновую вдову“, легендарное вино с насыщенным ароматом и терпким вкусом, от которого кипит кровь и мышцы наливаются небывалой силой!» Кнот мелко затрясся, согнулся в поклоне и юркнул в погреб. Повозившись там, корчмарь принес расписанный яркими красками глиняный кувшин. Виконт наполнил кубок, покачал им, давая вину подышать, и пригубил, жмурясь, словно от яркого солнца: «Восхитительно! Право, это лучшее из всего, что мы взяли у природы!»

Откашлявшись в кулак и выпятив внушительный живот, граф сказал бодрым тоном: «Недурственное вино, согласен, однако же я пил и получше!» Он жестом подозвал бледного, едва стоявшего на трясущихся от страха ногах корчмаря: «Эй, хозяин, найдется ли для меня любимое вино трех королей? О, этот сочный букет „Последней Надежды“ со сладким медовым послевкусием не сравнится ни с чем!» И три золотые монеты покатились по столу...

Ярче звезд засверкали глаза Кнота: такое богатство само приплыло к нему в руки! Отвесив земной поклон, корчмарь со всех ног кинулся в погреб. Он нашел небольшой, но очень красивый кувшинчик, забытый когда-то приехавшим с востока купцом, тщательно стер всю пыль, смазал стенки медом, и наполнил до краев из дубовой бочки.

Нужно ли говорить, что у Кнота была одна-единственная бочка с дешевым вином, которым он, за неимением ничего другого, и потчевал гостей. Когда кувшинчик оказался на столе, граф с видом победителя обвел взглядом друзей, наполнил кубок и сделал большой глоток: «Бесподобный аромат! Какая сладость! И этот мед, собранный на склонах южных холмов, ни с чем не спутать! Попробуйте, господа! Клянусь, это вино кружит голову, будто первый поцелуй!»

Напившись и наевшись до отвала, три аристократа распрощались с корчмарем и отправились в путь весьма довольные этим неожиданным приключением. Кнот же дивился, размышляя, как полуденный зной и долгая изнурительная жажда могут превратить любое пойло в поистине королевский напиток. Однако же, на всякий случай, еще до заката он заколотил двери и окна корчмы, сложил монетки в кошель, и отбыл в странствие по заморским землям, посетить которые мечтал еще с юных лет.

— Желания ослепляют одних, а других подталкивают к цели, — улыбнулась я.

Шумели волны, рассекаемые носом корабля… Или это шумела моя голова?

Лорд Ролло вновь наполнил кубки:

— Вы предприняли опасное путешествие. Никто из людей не ступал южнее Волчьего взгорья.

— Там много хищников?

— Оно горбится вдоль леса, напоминая волчий хвост — отсюда и название. К востоку за степным яром в прошлом году видели конный разъезд гоблинов. Зеленокожие редко нападают на укрепленные крепости, держатся в стороне от рек, но на открытой местности — это суровые и беспощадные противники.

— Я еду повидаться с женихом. Полагаю, в Длани Фандулиса достаточно безопасно.

— Да, разумеется. Эту твердыню называют Вратами Юга. Она — вершина защитного треугольника, в который также входят две сторожевые башни: западная Юастам-Кибит и восточная Синистрам-Кибит. В случае нападения, будет подан сигнал и Врата захлопнутся.

— Почему гоблины постоянно воюют? У них мало земель или есть какая-то другая причина?

— Об этом не принято говорить… — нахмурился капитан Ролло. — Мы защищаем свои исконные территории по приказу короля. Тот, кто претендует на венец Лилий — наследный принц или лорд, помолвленный с принцессой, которого называют принцем альвэ, не менее чем на три года становится Хранителем Юга. Он следит за военной подготовкой дозорных, контролирует снабжение крепостей и, если потребуется, участвует в сражениях.

— Мой нареченный хотел бы получить титул лорда-воителя, чтобы вступить в королевскую гвардию. Мы тоже заключили помолвку, обменявшись цветами, как Ее Высочество Лианэ и принц Нартил. Но теперь даже не знаю, могу ли я называть Валтаира моим лордом альвэ…

Капитан «Белой Ладьи» изумленно приподнял бровь:

— Что же случилось?

Я прикусила язык. Зачем наболтала лишнего? Мало мне проблем…

— Ингримиэль ничего толком не объяснил, — тихо сказал лорд Ролло. — Но его просьба — пусть и странная — все же просьба родни, а ближнему по крови не принято отказывать. Не хочу наступать на больное… Пусть это будет вашим секретом.

— Да уж, секрет, — я подула на выбившуюся из прически прядку. — И не делайте вид, что не догадались…

— Догадался, — слегка наклонился ко мне собеседник. — Магия цветов пошла вразрез с вашими желаниями. Такое случается. Вы не приняли свое будущее и стараетесь догнать день уходящий. Не получится. Вам не удержать его, проще отпустить и начать все с чистого листа.

— Я не из тех, кто ищет легких путей!

— Цветы не ошибаются.

— Все ошибаются. Из любого правила есть исключения! Возможно, все дело в моей человеческой природе. Альвэ — эльфийские прорицатели, много ли они знают о людях?!

Лорд Ролло прищурился и загадочно улыбнулся:

— Время покажет. Сыграйте мне что-нибудь вдохновляющее на великие свершения. Сердце подсказывает, что сегодня знаменательный день, который обязательно войдет в историю.

Поднеся к губам флейту, я прикрыла глаза и полностью растворилась в музыке. Она несла меня куда-то в темноте, словно щепку, и казалось, это путешествие будет длиться вечность.

Глава 2.2.

Дни на корабле пролетали один за другим. К счастью, у эльфов не было глупого предубеждения, что девушка на борту — к трудностям в пути. Напротив, мое присутствие воспринимали с большим воодушевлением.

Лорд Ролло охотно показывал мне красоты срединных земель. Он знал много легенд и преданий, так что скучать в его обществе не приходилось. Вскоре я стала замечать, что капитан весьма сведущ в делах людей, знаком с нашими обычаями. Речь эльфа пестрела множеством своеобразных оборотов и поговорок, вольно переведенных с моего родного языка на местный северный диалект.

Дождавшись удобного момента, когда «Белая Ладья» причалила к берегу, чтобы пополнить запасы, и все с радостью разминали ноги на твердой земле, я пригласила лорда Ролло сопровождать меня во время короткой прогулки среди желтых зарослей маквиса. Там раскинулся пестрый ковер душистых однолетних трав и весенний бодрящий аромат разливался по всей долине.

Сбросив мундир и перчатки, синеглазый капитан расстегнул воротник рубашки и в таком лихом виде, с дерзкой улыбкой сорванца, нагнал меня по мощеной камнем тропинке, огибавшей солнечные полянки ладанника.

Мы уходили все дальше от воды, в колючую рощу, и с каждым шагом становилось теплее, словно где-то поблизости пряталось лето, заманивая нас в свои горячие объятья.

— Лорд Ролло! — окликнула я задумавшегося о чем-то эльфа.

— Чудесный день, — пробормотал он, глядя поверх кустов.

— Почему я ни разу не видела вас во дворце Лилий?

Капитан улыбнулся широко и простодушно:

— Не делайте вид, что не догадались.

— Догадалась.

— Тогда скажите об этом. Ваши слова не нанесут мне обиды.

— Вы... лорд-изгнанник?

— Да. И много лет пробыл на севере, прежде чем король дозволил мне вернуться в родные края. Впрочем, он не настолько милосерден, чтобы распахнуть золотые ворота дворца перед моим острым носом. Я еду на юг по личному поручению Владыки, с тайной и особо важной миссией.

От его признания вдруг сделалось горько и тяжело на сердце...

— В чем вы провинились?

— Имел неосторожность поссориться с лордом Нартилом, вскоре ставшим принцем альвэ. Свидетельницей нашей размолвки была Ее Высочество Лианэ, она пожаловалась королю, и мне пришлось незамедлительно сменить шелковую мантию придворного на подбитый мехом плащ отщепенца.

Заприметив печаль в моих глазах, он шагнул ближе и продолжил без тени сожаления в голосе:

— У моего народа есть пожелание врагу: "Вовек тебе не снимать мехов!" Но скажу откровенно, я влюбился в север. И буду рад, покончив с делами, вернуться туда снова.

Пальцы лорда Ролло нежно коснулись моей ладони:

— Мы оба — изгнанники. Я тоскую по холодным пределам, а вы бежите на юг, в пугающую неизвестность. На короткий миг, мне почудилось... некое родство между нами. О воле цветов не принято говорить вслух. Мое сердце мучают сомнения и согревает робкая надежда. Прошу, лишь намекните: что посулили вам альвэ?

— Я увидела корону. Мне напророчили в мужья принца Нартила.

Теплые руки капитана крепко сжали мои запястья. В его вдруг потухшем голосе мелькнула досада:

— Это невозможно. Цветы должны были благословить союз принцессы Лианэ. Поверьте на слово, вы совсем ему не пара...

— Почему? Я не достаточно хороша?

— Вы знакомы с Нартилом?

— Я помню его портрет, висящий в галерее дворца.

— Он долго шел к своей цели, не гнушаясь ни лестью, ни подкупами, ни шантажом. Ради короны Лилий он готов на любую подлость, и вряд ли откажется от власти из-за...

— Из-за какой-то иноземной девчонки?

— Я хотел сказать иначе.

— Это не меняет сути, — глубоко вздохнув, я посмотрела в его слегка потемневшие глаза. — Благодарю за вашу искренность и заботу. Не беспокойтесь, я сама разберусь со своим будущим.

— Хорошо. Как пожелаете.

Казалось, теперь между нами должна была остаться лишь пустота, но я чувствовала непреодолимое желание продолжить разговор, меня тянуло к синеглазому эльфу — хотелось прижаться к его груди, уткнуться носом в плечо и... Капитан наклонил голову, наши губы соприкоснулись, сперва робко, едва ощутимо, но уже через мгновение мы дышали друг другом в долгом, самозабвенном поцелуе.

Мой прежний скромный опыт с Валтаиром не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас. В объятьях суженого я была маленькой боязливой птичкой, сжимавшейся в комочек и едва не терявшей сознание от волнения.

Мои щеки полыхали. От ласк лорда Ролло по телу бежали горячие волны. Охваченная жгучей, мучительной страстью, я прильнула к синеглазому эльфу, так непохожему на прочих остроухих лордов. Он пах смолой, как будто только что бродил по хвойному лесу... Я знала этот запах с детства. Я обожала его.

Руки капитана легли на мою талию...

Почему мы не встретились раньше? Почему?

Теперь я связана клятвой Валтаиру и должна помнить о ней... В уголках глаз сверкнули слезы:

— Умоляю... Остановитесь...

Лорд-изгнанник послушно сделал шаг назад: он все понял и отнесся к моим чувствам с уважением.

— Вы правы. Я зашел слишком далеко. Ветер изменился, и нам пора возвращаться.

Я рассеянно кивнула.

— Врата Юга уже близко, — капитан указал на низкий горизонт. — Лелею надежду, что тамошний зной и суховей не превратят хрупкий северный цветок в жесткую колючку. Будьте осторожны с лордом Нартилом. Он совсем не тот, кем кажется на первый взгляд.

Это предупреждение засело крепко, как заноза, и я еще не раз вспоминала о нем, пока «Белая Ладья» шла полным ходом по широкому руслу неторопливой равнинной реки.