Зов Степи

Глава 1

Если бог и создал грех, то он дал ему женское лицо...

В тот день он хорошо это понял. Даже с завязанными глазами он мог чувствовать многое: треск огня, далекое ржание лошади и множество неразборчивых голосов. Сознание медленно возвращалось, но голова болела после удара. Ухо пленника уловило шуршание тканей и звон чего-то металлического, а затем послышался уверенный слегка рычащий голос: "О, Великая! Мы добыли вам этого убогого. Он был в числе тех, кто посмел вторгнуться в ваши владения. Решите его судьбу, хозяйка великой степи! ". Пленник сглотнул, как же он мог умереть на чужбине? На этой невежественной варварской земле... Он ждал, пауза растянулась на долгие мгновения. " Сними с него мешок, я хочу поглядеть на диковинку " - этот голос отличался от остальных, звонкий и смешливый, словно принадлежал совсем юной деве, но что ей делать здесь, в стане врага? С рыцаря резким движением сорвали мешок, свет от костра и факелов больно резанул по отвыкшим глазам. Пленнику понадобилось много сил, чтоб не рухнуть на землю и рассмотреть все, что было перед ним. Около большого костра собрались многие, некоторых было легко опознать, рыцарь легко нашел шамана и нескольких войнов. Пленник чувствовал, словно окружен стаей волков, жаждущих его разорвать. Он тихо стал повторять святые тексты, давно заученные и дающие защиту. Но слова застряли в его горле при взгляде на неё... Рыцарь не знал, что в еретических племенах женщин допускали на важные мероприятия. Казалось, он утонул в ее зелёных глазах и напрочь забыл о своем положении, но тут его лицо резко приподняли за подбородок. "А он мне нравится! Неплохо выглядит, вы его даже не слишком поцарапали" - рыцаря довольно нагло разглядывали. "Так взяли бы его в мужья, ханша" - один из войнов громко рассмеялся, довольный своей шуткой. На него с презрением посмотрели. Но тут вперед вышел шаман: "О, великая, подумайте лучше. Быть может это ваш шанс, посланный духами предков?". Его тоже одарили презрительным взглядом: " Догонит если, то пусть берёт в жены". Дальше все было резко словно бросок змеи... Рыцарь лишь краем глаза увидел, как ловко она вскочила в седло, словно мужчина, и резво погнала лошадь в степь. Очнулся он от этого очарования только когда его ударили по затылку и сунули в руку поводья лошади. Слово зачарованный, пленник гнал своего скакуна вслед за ней, той то ли феей, то ли степной кошкой. И вот он поравнялся с ней и смог ещё раз рассмотреть ее лицо. Девушка хищно глянула на него и пришпорила лошадь, удаляясь с мягким перезвоном мониста и украшений на сбруе лошади. В тот момент рыцарь понял, что должен догнать её, он не знал для чего, но сделал это....

Вернулись к костру они не скоро. Пленник вел лошадей под уздцы, ханша с весьма недовольным видом восседала на своей кобыле. "Догнал-таки... На все воля предков! Я сплету ваши судьбы" - шаман усмехнулся. "Никакой свадьбы! Такого унижения я не перенесу! Будет он лежать там же, где первый муж. Отравлю его ночью! " - прекрасная дева бушевала, словно весенняя гроза, но рыцарю это лишь напомнило степную кошку. За дни похода он много их видел, стоило их лишь немного спугнуть, и они начинали громко шипеть. А кошек стоило гладить, рыцарь взял деву на руки: "Куда ее нести? ". Ему указали путь в палатке правительницы. " Он еще и в моей юрте спать будет?! Не позволю! " – казалось, скандал был неизбежен. "Я буду спать на полу... Считай меня одной из этих подушек. Я тоже не в восторге от этого всего" - рыцарь улёгся почти у двери юрты и уснул. Его пару раз для убедительности потыкали ногой и оставили в одиночестве.

Следующий месяц рыцарю пришлось бороться с попытками отравления. Он чётко понял, куда делся хан, и почему у власти оказалась женщина. Яд был везде: в еде, в воде, даже в воздухе. Дева была искусной отравительницей. Но бог защищал своего слугу. Вскоре ханше надоело это, и она оставила свои попытки. Гнев постепенно сменился на милость, рыцарю позволили делать массаж и иногда удостаивали нежного поглаживания по голове.

Он видел разных женщин: нежных как апрельский полдень, белых как крыло лебедя и смуглых как сандал, тонких, словно стебли пшеницы... Они были разными, кто-то робко прятал смущенное лицо за рукавом платья, кто-то не стеснялся своих желаний и зова плоти. Но было в них то, что их объединяло - они старались заполучить его, все действия дев были направлены лишь на очарование. Но долг рыцаря был в том, чтоб быть ласковым со всеми, но не принадлежать никому. Но ей... Черноволосой, гибкой и хитрой, словно степная кошка, зеленоглазой... Ей он готов был покориться и сдаться. Казалось, ей не было дела до него, а ее внимание было лишь способом развеять скуку. Пленник много раз украдкой смотрел на нее ночами. Тихая и спящая она была столь беззащитна... Он не знал сколько ей было, но ночами она напоминала чуть-ли не девочку - подростка, а утром снова надевала образ мудрой женщины и уходила. Рыцарь мог легко убить ее ночью и бежать, но не мог. Рука не могла сжать тонкую шею, не могла занести кинжал над мерно вздымавшейся грудью. И пленник оставил эти попытки...

Она умела смеяться и даже шутить. Могла кинуть подушкой, шутливо угрожать отравить и выставить вон. Могла совершать необдуманные поступки, а после смущаться и прятаться от взглядов. Дева могла смущаться настолько, что убегала к реке. Один раз пленник пошел за ней и впервые увидел ее почти нагой. На деве была лишь тонкая сорочка, влажная от брызг воды. Правительница смутилась, увидев его, и окатила холодной речной водой: "Закрой глаза! ". Пленник послушно закрыл глаза, но подглядывал за ней сквозь щель между ними. А она стояла в воде и выжимала волосы: " Я все вижу. Ты подглядываешь". К пленнику подошли и завязали глаза широкой лентой. Он не сопротивлялся, только вдыхал ее слабый запах трав и масел...

Отсутствие зрения не мешало ему. Он хорошо запомнил те мгновения. Дева воистину была дочерью степей, что внешне, что характером. Дикая как молодая кобылица, хищноокая, ласковая и одновременно властная. Все в ней было создано для степи: слегка бронзовая кожа, стройное крепкое тело, сильные ноги. Она не походила на изнеженных дев, которые в своих башнях ждали спасения и только и могли вышивать гобелены. Эта девушка могла сама спасти себя и даже могла командовать войском не хуже мужчины. Она умела скакать на лошади, охотиться с соколом, но она и умела быть женщиной. Что-то готовить, вышивать очередную подушку или одеяло. Внешне она всегда была женственна и вызывала в пленнике абсолютно противоречивые чувства. Казалось, что вроде она подпускает его к себе, но тут же останавливала его...

Все началось тогда, когда он принес ее с реки. Нести мокрую правительницу пришлось на руках,потом великая изъявила желание тепла. Весь вечер они просидел вдвоем в обнимку. Пленник старался сдержать себя, но не мог. Узкие плечи манили, чтоб их погладили, алые губы казалось, ждали поцелуя. Толи это было наваждение от влаги, что не высохла с кожи, или от палящего солнца, к которому рыцарь был непривычен. В ту ночь ему позволили остаться рядом с ней. Пленник позволил себе наглость и уткнулся в грудь правительницы. На удивление ему не отсекли голову сразу, а позволили спать так...

Через долгое время она позволила ему большее. И он узнал другую её сторону - робкую деву, что была абсолютно неискушенной в делах любовных. Она позволила раздеть себя и предстала перед ним нагой. Воистину она, вскормленная молоком кобылиц, была прекраснее всех дев мира. Аккуратная грудь мерно вздымалась в такт с дыханием, дева отчаянно пыталась прикрыть лоно ладошками. Рыцарь усадил ее на себя и поцеловал в губы: Госпожа боится? ". Девушка сверкнула глазами: " Смеешь делать из меня трусиху? И просто не знаю как дальше... ". " Тогда позвольте мне " - деву уложили на подушки и стали медленно поглаживать. Нежное тело активно отзывалось на даже самые простые ласки, каждое поглаживание заставляло ее краснеть еще сильнее. Стоны слетали с нежных приоткрытых в немом вздохе губ. Она была теплой, слегка шелково влажной. Дева была покорна, в силу своего незнания она лишь полагалась на опыт партнёра. Степную кошку поймали....

Он провел рукой по ее груди, слегка пощипывая и задевая ореол : "Госпоже нравится? ". Дева посмотрела на него смущенным, слегка измученным взглядом: " Да... ". " Тогда ей стоит хорошо попросить меня закончить это и сделать ей приятно " - голос пленника был насмешлив. Было видно, как ей стыдно умолять чужеземца, показывать свою покорность и слабость: "Прошу... Скорее... ". Деву заключили в крепкие объятия и лишь сильнее ласкали: " Госпожа хочет скорее ощутить жизнь внутри себя? ". Сил в ней уже не оставалось, страсть стирала остатки разума, дева лишь смазано поцеловала его и прошептала: " Скорее... ". Громкий вскрик вскоре отразился эхом от полога юрты и любовники затихли. Она устало рухнула в его объятия и лишь прислушивалась к сердцебиению. Пленник поглаживал ее по спине: " Теперь стоит ждать, что у степной кошечки появятся чудесные котята? ". Казалось, он насмехался над ней и ее слабостью. Дева покраснела и отвернулась: " Презренный... А сам-то? Даже о колыбели для детей не позаботился! ". " Тише-тише, все будет. Спи" - ее укрыли одеялом и обняли...

И вновь тишина, лишь треск костров, далёкое ржание лошадей и крик безумной ночной птицы

Глава 2

Она избегала его несколько дней. Казалось, что она чем-то напугана или что-то скрывала. Рыцарю казалось, что в ту ночь он все же сделал что-то не так и впал в немилость. Найти госпожу было практически невозможно, она словно кошка бесшумно исчезала и появлялась. Рыцарю оставалось только ждать и надеяться.

Но терять время зря он не хотел. Пленник жадно собирал информацию об этом чужом и жестоком месте. Хоть рыцаря и устраивала относительная безопасность, но стоило знать о враге больше. Пленник сумел поговорить с некоторыми войнами и даже нашел временного собеседника в лице шамана. Однако тот под конец заговорил о рогатых зайцах, и разговор пришлось прервать. По итогу попыток разговорить войнов, рыцарь узнал имя госпожи и даже его значение. Прекрасную деву звали Сарана, что значило с их варварского языка лилия. Девушку привезли пять лет назад в качестве жены для хана, но характерами они не сошлись и через год счастливый муж был отравлен заботливой женой.

Рыцарь брел по пыльной тропе к реке и размышлял: "Са-ра-на... А красиво звучит... Только грубовато. Какая же это лилия? Скорее роза с шипами. Дикий шиповник, точно". Ноги сами привели его на пустынный берег. Рыцарь присел на траву и продолжил размышления. Однако вспоминались ему картины той ночи, что заставляли краснеть и чувствовать комок тепла где-то в груди. Но гораздо милее сердцу была ее улыбка, нежная и открытая. .. Рыцарь еще долго пытался отвлечься от этих мыслей, но не получалось. Пора было возвращаться. Взгляд пленника привлекли сиреневые цветы с яркими сердцевинами и пушистыми листьями. Рыцарь сорвал пару и решил идти мириться с своей теперь уже женой.

Сарана уже неделю вспоминала женский премудрости. Вышивка ее с детства не слишком увлекала, но этот случай требовал применения всех навыков. Еще мать и сестры говорили ей, что обязанность хорошей жены - шить мужу рубахи. Своему первому мужу Сарана категорически отказала в этой радости. Да и в этот раз она делала это больше из жалости и благодарности. Но работа так затянула девушку, что она не заметила, как закончила весь комплект одежд. Все было слегка кривовато, но Сарану устраивало все. Особенно тигр на поясе, зверь казался, прям живым, только маленьким.

Рыцарь осторожно вошел в юрту и был обрадован, увидев деву дома. Он протянул ей цветы: "Вот, не злись". Она, было, улыбнулась, но тут же разозлилась: " Что ты принес?! Ты хоть не нюхал их?! Сон-траву он мне принес. Идиот! ". Пленник стушевался и отступил: " Я не знал... Я их выкину... ". Он вышел из юрты унес цветы далеко за пределы стойбища

После его возвращения с ним совсем не разговаривали. Будто его и не существовало вообще. Пленник ушел в свой угол и обнимал подушку. Как вдруг, в него прилетел сверток чего-то тканного. " Что это? Зачем кидаешь? " - рыцарь разглядывал сверток. "Одежда, переоденься! " - на него внимательно смотрели. "Еретические одежды не надену! Только через мой труп! " - рыцарь откинул от себя одеяния. На него сурово посмотрели: "Я это две недели шила! Ты передёрнешься и даже больше я скажу, ты сходишь в баню! "

В итоге после всех унижений пленник все же облачился в подаренный наряд. Он был весьма неплох, хоть и уступал рыцарскому одеянию. А значит, стоило поблагодарить творца. Рыцарь поцеловал деву в щеку: "Нижайше благодарен, госпожа". Она смущенно покраснела и отвела взгляд: " Больше не таскай мне непонятных цветов.... "

Глава 3

Кодекс рыцаря всегда диктовал Леону терпеть любые тягости и неудобства. И он смирился, сначала с пленом, потом с неожиданной женитьбой, с попытками отравления, даже с еретическими одеждами и мытьем в бане. Но еда... Это приносило настоящие муки. Здесь не было молока, еда была мясной и грубой. Леон впервые видел некоторые продукты, но голод брал верх и он ел все, что давали

Леон опять о чем-то задумался и не заметил, как ему в рот положили кусок чего-то. Защитный рефлекс сработал мгновенно, и рыцарь выплюнул возможную отраву. "Что это опять?! " - сразу было понятно, кто пытался его накормить. Сарана спокойно сидела рядом: "Пахлава была... ты, что не ел никогда ее? ". Леон потянулся за полотенцем: " Вот не поверишь, не ел. Что это вообще? ". " Ну... Это тесто с медом и орехами. Это сладкое..." - Сарана пыталась объяснить. "Я вижу тут только одну сладость" - деву укусили в смуглое ушко. "Отравлю! " - Сарана сопротивлялась. Ее оставили в покое. "И вообще сладкое яд выводит... Ой... " - девушка покраснела, поняв, что раскрыла тайну. Леон улыбнулся: "Тогда неси сюда свою пахлаву"

Но спокойно поесть ему не дали. Кажется, Леона хотели завалить вопросами, иногда такими, что вводили в ступор. "Ты же младший сын, почему ушел из дома? Тебе бы юрта отца досталась, а так... Глупый ты" - Сарана все сокрушалась. Леон нервно вздыхал: "Во-первых, у моего отца не юрта, а замок. Во-вторых, так было надо. И в-третьих, я бы все равно ничего не получил, нас слишком много в семье было". " Тогда это проблемы твоего отца. Мой собрал всем трем дочерям приданное, а всем четырем сыновьям достаточно наследства оставил" - Сарана мыслила законами и традициями степи. Это было теми порядками, что Леон все не мог понять. У степняков не было фамилий, родов и прочего. Они верили в родство крови, вели свои семьи от отцов, позорно называя побочные ветви черной костью "Кстати, а ведь ты все еще должен калым за меня" - Сарана хитро улыбнулась. Леон не понял: "Что это такое? ". " Ты должен выкупить меня у родителей. Скот пригнать, дары принести. А они приданное мое бы передали. А потом я должна твоей матушке подарок преподнести... " - Сарана с упоением рассказывала о законах своих земель. Сколь странными они были, столь и были они выращены суровой великой степью. Там, где выживал не только сильнейший, но и тот, кто умел заботиться о слабом. "Есть еще что-то, что я не знаю? " - Леону предстояло привыкнуть к этому быту, стать частью этого мира. Бежать уже не было смысла, это было безумием. Да и омут зеленых глаз все же поглотил душу рыцаря....

Глава 4

В тот год выдалась особенно суровая зима. Ветер завывал, снуя между юртами, трепля шерсть лениво спящих кучками яков. Белая пелена вьюги выжигала глаза, своим холодом забирая жизнь. Кочевники скрылись по своим юртам и скучали. Но в некоторых было оживленно: войны собирались вместе и под мерное трепетание языков очага и шипение кипящего хоргоша рассказывали о своих подвигах. По обычаю к ним прибивались мальчишки, жадные до новых историй и желающие поскорее забраться в седло коня. У женщин же было больше забот. Они заботливо шили теплые одежды для своих мужчин. Жены и матери могли собираться вместе и подолгу вышивать, запевая свою печальную, но прекрасную песню. Холодно не мог сломить детей Степи.

Сарана прижалась поближе к мужу и снова попыталась уснуть. Но Леон обнимать ее не собирался и отвернулся. Для девушки это было сродни пренебрежению. Сарана рассержено скинула одеяло на мужа и ушла на свою половину. Девушка с грустью посмотрела на себя в зеркало и, вздохнув, ушла приводить себя в порядок. Проснувшись позже, Леон не понял, что случилось. Гордая дева шипела и отворачивалась. Сарана уселась в дальний угол и что-то вышивала, но взгляд, которым она одарила мужа, был столь грозен, что Леон не рискнул к ней подходить.

До вечера день ничем не отличался от обычного, только прошел он в абсолютной тишине. Супруги не разговаривали. На ночь Сарана решила устроиться в одиночестве. Девушка даже попыталась перенести свои вещи на правую половину юрты, но была остановлена мужем. "Так дело не пойдет. Куда собралась? " - Леон забрал у жены подушку. "Ты меня не любишь, ты меня игнорируешь! " - Сарана яростно отбивалась и шипела степной кошкой. "Почему ты это решила? Я что-то забыл? " - рыцарь не понимал жену. Сарана поджала губы: "Ты отвернулся от меня! Утром сегодня". " Я же спал... И не видел ничего " - Леона умиляла эта претензия. Сарана не знала, что ответить, ей было и стыдно, и грустно. Но тут ее завернули в одеяло и унесли на постель. "Раз уж тут кому-то настолько холодно" - Леон плотнее укутал жену и обнял ее.

К утру вьюга стихла, облака ушли, а на небе засияло холодное зимнее солнце. Дети тут же высыпались на улицу, обрадованные хорошей погодой. Ребятишки играли в догонялки и снежки, попутно пугая тощих овец. Взрослые тоже наконец-то смогли заняться своими делами. Бухатай яростно пытался прорваться на улицу, чтоб нарубить дров. Но путь войну преграждала его мать: "Никуда в таком виде ты не пойдешь, молодой человек! И шлем свой ты тоже не найдешь". Юноша попытался выйти: " Мама, я войн! Я не буду надевать эту шапку! У нее мех колючий... ". В итоге Бухатай рубил дрова, закутанный в несколько тулупов и в теплой шапке из лисьего меха. Юноша иногда очень жалел, что остался один у матери. За этими мыслями его и застала куча снега, упавшая с дерева. Лоу Хэ не зря был метким лучником. Китаец, казалось собравший со всех домов все самое теплое, ловко попал снежком в ветку, которая и обрушила весь свой груз на голову Бухатаю. Тот быстро отряхнулся и отомстил незадачливому китайцу. По итогу перепалки и катания по снегу пришлось отогревать обоих. Мать Бухатая все сокрушалась: "Жениться вам надо! Тогда вся дурь и выйдет. Столько лет уже, а ведут себя как дети". Юноши сидели и не спорили. " Я тебе тут рыбы положила, хоть поешь. Тяжело зимой одному " - женщина подала Лоу Хэ мешок с сушеной рыбой. Войн поклонился, забрал одежду и ушел к себе.

Смотря на всю эту суету и движение, Оюунгэрэл чувствовал раздражение и печаль. Ранг шамана забрал у него шанс на семью, хотя когда-то и подарил ее подобие. Для сироты, рожденного в разгар вьюги, родители которого не пережили той зимы, шанс стать учеником шамана стал спасением. С самого детства Оюунгэрэл жил с предыдущим шаманом, которого долгое время и считал отцом. Сирота не помнил своих родителей, даже свое имя он получил не от них. И сейчас снова Оюунгэрэл снова остался один, семьей своей он называл лишь манула. С котом шаман мог подолгу беседовать, жаловаться ему на жизнь. Манула он подобрал еще котенком, таким же сиротливым, как и он сам. Кот вырос наглым, мордастым, но верным. Даже в самые голодные дни, когда в юрте оставались лишь рис и сушеные перья чеснока, кот не покидал хозяина. Иногда даже приносил ему крыс или кроликов. Такая уединенная жизнь не напрягала шамана. До сегодняшнего дня, за ночь выпало столько снега, что выйти из юрты было невозможно. Перспектива умереть тут от холода или от голода абсолютно не радовала, поэтому разум шамана начал придумывать план по спасению. Взгляд упал на лук со стрелами, сиротливо стоящие в углу и забытые несколько лет назад. Оюнунгэрэл привязал к стреле полоску бумаги с сообщением и выстрелил в один из столбов в центре стойбища. Уже к закату беднягу откопали, накормили горячим хоргошем и предложили перенести юрту ближе к остальным. Оюнугэрэл отмахнулся и только попросил не забывать о его существовании

Глава 5

Зима приходит не одна. Вслед за ней пришли они, волки... Кровожадные охотники, не знающие пощады. Голод зимы заставил их перебраться ближе к людям, ближе к скоту. Яки и овцы десятками гибли от острых клыков. А значит пришла пора охоты...

В тот день была очень семьи Бухатая. Юноша с отцом готовили стрелы и луки. Бухатай поехал вперед, чтоб проверить ловушки. Копыта коня вязли в свежем снегу, ветер колол кожу. Юноша натянул шарф и оглянулся по сторонам. Недалеко лежал труп газели. На нем были следы укусов, туша была разорвана и окровавлена. Бухатай отвернулся и погнал коня дальше. Вскоре они добрались до места назначения.

В ловушке билась волчица. Бухатай попросил прощения у зверя и ударил ей в шею кинжалом. Волчица взвыла, дернулась и затихла. Юноша осмотрел ее и обнаружил, что самка недавно родила, а значит, где-то неподалёку были ее щенки. Бухатай немного отошел и обнаружил нору. Там были три месячных щенка. Они пищали и копошились. Юноша вытащил их и засунул в мешок. На их шкурах в будущем можно будет заработать. Бухатай вскочил на коня и поскакал домой.

Щенки росли быстро. Их стальные глаза изучали окружение, а острые зубки грозились покусать все вокруг. Особенно они любили покусывать Бухатая за ноги. Юноше в силу своего возраста нравилось возится с зверенышами. Он любил животных, в детстве у него был кот. А сейчас у Бухатая был беркут. Юноша сам его выследил, забрал птенца с гнезда. Беркут быстро обучался и постепенно игрушка из шерсти кролика сменилась на газелей. Но и птица была с характером и любила покусывать хозяина. Самка беркута была умной и верной. Пару раз Бухатай даже побеждал с ней на Беркутчи.

Птица была и у Мунха. Его сокол был привезен из далекого похода на запад. Бухатай долго потешался и говорил: "И кого он такой маленький поймает? Его самого надо защищать". Однако изящная птаха показывала чудесные результаты. А еще вредный характер, особенно невзлюбил птиц шамана. Меховой капюшон и перья в украшении на голове сводили сокола с ума. Оюунгэрэл пытался отогнать птица, но тот яростно клевал его. Так и мучились.

Сарана птиц не любила. Зато любила собак и кошек. В детстве ее верным другом был волкодав. Но после замужества ей не разрешили забрать пса с собой. Отчасти это и явилось одной из причин разлада с первым супругом. Сарана любила наблюдать за яками, лошадьми и верблюдами. Вид спокойных животных успокаивал. Но сильнее Сарана любила кошек. Теплые, ласковые и урчащие. Но в то же время непокорные и своевольные.

Любовь к кошкам разделял и Оюунгэрэл. Ему в детстве рассказывали, что кошки связаны с духами. И поэтому не раздумываясь забрал себе котенка манула. Котик вначале был мил и скромен, а вскоре стал наглеть и спать ночами на груди хозяина, складывая пушистый хвост ему на лицо

Глава 6

Зима постепенно отступала, весна занимала свое место. Снег медленно таял, капли воды поили землю, заставляли семена, пережившие холода, прорасти. Жеребята, а вместе с ними и дети радостно носились по молодой траве. Степь оживала.

Сарана недовольно смотрела куда-то вдаль и переступала с ноги на ногу. Земля была мокрой и пачкаласапоги. Девушка злилась на природу, скоро нужно было отправляться в путь, но весна была слишком поздней и дороги кочевников еще не просохли. Улусу придется задержаться. Леон вышел из юрты и накинул жене на плечи плащ: "Еще слишком прохладно, что случилось? ". Саран закуталась в ткань и грустно сказал: " Слишком мокро тут все, не пройти толком". И тут ее резко подняли на руки: "Куда тебя нести? ". Леон осторожно обнимал свою степную кошечку. Сарана покраснела и попыталась вывернуться из объятий: " Не надо меня никуда нести...! ". Но, увы, девушка немного не рассчитала и свалилась на землю, на влажность которой так злилась. Одеяния оказались запачканы, а настроение испорчено. Сарана с недовольным ворчанием ушла переодеваться.

Леон подглядывал за супругой и старался не шуметь. Рыцарь осторожно отодвинул рукой полог и затих. Саран осторожно сняла платье, оставшись в одной легкой сорочке. Леон с замиранием сердца вспомнил тот вечер к реки. Девушка оглядела себя и поняла, что и сорочка пришла в негодность. Пришлось снимать и ее, Сарана быстро скинула белье и осталась голышом. Леон почувствовал, как кровь прилила к щекам, казалось, что он снова стал юнцом, смущающимся только от нечестивых мыслей. Но, увы, Сарана быстро оделась, и Леон наконец-то смог успокоить так часто бьющееся сердце.

Через несколько дней рыцарь проснулся от шума. Саран яростно складывала вещи по сундукам и ящикам. "Что ты делаешь? Мы куда? " - Леон испуганно скинул одеяло. Сарана забрала его и поторопила мужа: "Вставай уже, нам пора в путь". Дальше все было как в тумане, Леон толком ничего не понял. Опомнился он уже только когда стоял на улице у верблюда и смотрел, как жена разбирает юрту. Примерно то же делали и другие женщины улуса. Леон было окликнул жену: " Тебе помочь? ". Сарана зашипела: " Не лезь, сама справлюсь". Леону оставалось лишь наблюдать, как легко их большой дом помещается на двух верблюдах. Итак, рыцарь впервые отправился в путь со своей новой семьей