Зов Снежной Тьмы

Глава 1

Руби (Снежный Плен)

Холод. Это не просто температура. Это острые иглы, которые пронзают кожу, вгрызаются в кости и замораживают саму душу. Я едва чувствовала пальцы на руках, которыми сжимала старый, изношенный пуховик. Он пах пылью и чем-то неуловимо домашним, что в этом ледяном аду только усиливало чувство абсолютной,

невыносимой глупости.

Викки.

Если бы она не была моей подругой, моей единственной константой в этом проклятом мире, я бы позволила ей исчезнуть в этой снежной пелене. Но ее идея — повернуть время вспять, обмануть смерть, призвать то, о чем лучше не знать — была квинтэссенцией отчаянного, безрассудного бреда. И вот, я здесь. Посреди ночи, посреди метели, посреди леса, который казался чернильно-черным даже под тусклым светом полной луны.

"Викки, остановись! Эта Поворотная Дорога — это не легенда, это проклятие!" — мои слова, сказанные всего несколько часов назад, теперь звучали как пустой, жалкий писк.

Снег летел горизонтально. Он был настолько густым, что за пять метров уже нельзя было ничего разглядеть. Я должна была найти ее машину. Или, что еще хуже, ее саму. Но с каждым шагом, с каждым провалом ноги в глубокий сугроб, единственное, что я находила — это сомнения и леденящая паника.

Я вышла на проезжую часть. Это было скорее интуитивное ощущение асфальта под ногами, чем реальное видение дороги. Ветер взвыл, заставляя меня прищуриться. Каждое мое движение было борьбой. Я шла по осевой линии, когда внезапно тьма впереди сгустилась, превратившись в нечто монолитное, несущееся прямо на меня.

Рев мотора ударил по барабанным перепонкам, перекрывая вой ветра. У меня не было времени подумать, не то что отпрыгнуть. Я увидела только вспышку света и черный, хищный силуэт.

Тормоза завизжали, разрывая тишину леса, как выстрел. Меня сшибло с ног не прямое столкновение, а волна снега и грязного воздуха, поднятая несущимся объектом. Я тяжело приземлилась на спину, выдохнув весь воздух из легких.

Двигатель стих. В наступившей тишине остался только мой сбитый ритм сердца и шуршание падающего снега. Дверь открылась с резким, металлическим щелчком.

"Ты что, идиотка? Или у тебя есть склонность к самоубийству?" — Голос был низкий, с хрипотцой, идеально подходивший для леденящей ночи. Но в нем не было ни капли заботы, только раздражение и неприкрытое презрение.

Я поднялась на локтях, тяжело дыша. Передо мной стоял парень. Он был высоким, в чем-то очень дорогом, темном, что отлично скрывало его от ночной метели. Единственное, что ярко выделялось на фоне его белого лица— это его глаза. Темные цвета воренего крыла, пронзительные, и абсолютно безразличные. Он смотрел на меня, как на досадную помеху на своей очень важной и, судя по машине, дорогой дороге.

"Я... Я не видела тебя," — прохрипела я, пытаясь стряхнуть снег с лица.

Он презрительно оглядел меня — мокрый, неуклюжий комок в пуховике. "Ты стояла посреди скоростной трассы в метель. Ты не видела? Ты вообще на что-то способна смотреть, кроме как на кончик своего носа?" Он сделал шаг вперед. "И что ты тут делаешь? Вызываешь что-то?"

Это была просто фраза, но от нее по моей спине пробежал ледяной холод. Он что-то знал? Я быстро встала. "Мне нужно домой. Моя машина сломалась." Ложь.

Он кивнул, но без малейшей веры в мои слова. Он просто решил, что моя ложь не стоит его времени. "Садись. Я не собираюсь оформлять ДТП посреди ночи из-за твоей халатности."

Он повернулся и направился к черному спорткару. Его движения были точными и хищными, как у охотника. Я колебалась. Сесть в машину к этому высокомерному незнакомцу, который только что чуть меня не убил? Или продолжать замерзать в лесу, рискуя встретить нечто гораздо хуже, чем раздраженный водитель?

Я не была сумасшедшей. Я знала, когда нужно выбирать меньшее зло.

"Хорошо," — сказала я, сжимая в кармане рукоять маленького складного ножа. Я не знала его, но знала себя. Я не стану легкой жертвой.

Я открыла пассажирскую дверь. Он уже сидел за рулем, его профиль был напряжен. Он бросил на меня быстрый взгляд. "Не замарай мне салон."

Я сжала зубы. Какая милая поездка. Я просто кивнула, убирая мокрый снег с сиденья прежде чем сесть.

Я села, отряхивая снег, и впервые посмотрела на своего спасителя. Он не просто водитель. Он... катастрофа в черном кашемире.

Он был высоким, даже сидя за рулем, и все в нем было слишком резким, слишком отточенным, как лезвие. Его волосы были густыми, черными, с намёком на беспорядок. Идеальные скулы — такие острые, что можно порезаться — создавали на лице тени, делая его похожим на статую из черного мрамора. Он выглядел так, будто в жизни никогда не допускал ошибок, и это меня раздражало.

Его глаза. Вот что было хуже всего. Они не были просто карими или зелеными. Они были темными, почти черными, и в них не было ни сочувствия, ни эмоций. Только расчет и высокомерие. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя не жертвой, а досадной, мокрой помехой, которую он собирался устранить. Губы тонкие, изогнутые в вечной, едва заметной, презрительной усмешке. Дорогой черный костюм, идеальный спортивный автомобиль, и аура жестокой власти.

Глава 2:

Йоав (Досадная Помеха)

Метель усиливалась. Идеально. Просто идеально. Это должно было быть быстрым делом: забрать груз, передать контактам, вернуться к черту в город. Но этот ебаный снег сделал все сложнее. Напряжение сжимало затылок, как тиски. Я был на полпути, когда эта... помеха вывалилась мне под колеса.

Я едва успел среагировать. Это была чистая, чертова мышечная память. Реакция оперативника. Не потому, что я хотел спасти ей жизнь, а потому, что не хотел тратить время на звонки, протоколы и, о Господи, менты в такой вечер.

Я едва успел среагировать. Моя машина должна быть безупречна, а теперь в ней сидит она. Я посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

Она была мокрой и жалкой, но это не скрывало очевидного. Она была слишком худая для обычного человека, с угловатыми, резкими линиями, как у загнанного зверька.

Ее волосы — темно-русые, почти каштановые, были спутаны и прилипли к лицу, но ее глаза... Вот что привлекло мое внимание. Они были светло-серыми, почти серебряными, и казались огромными на ее бледном лице. В них был не просто испуг, а глубокая, загнанная ярость и какая-то дикая настороженность. Она смотрела на меня, не как на спасителя, а как на очередную угрозу.

На ней был какой-то старый, но теплый пуховик, который скрывал ее фигуру, но я видел ее челюсть. Она была крепко сжата, выдавая невероятное упрямство. Она пахла холодом и, как я позже определил, чем-то магическим.

"Куда везти?" — спросил я, не оборачиваясь.

"В город. На улицу Фримена, дом 17," — тихо ответила она.

Я тронул машину. Мотор мягко, но мощно загудел, скользя по обледенелой дороге. Несколько минут мы ехали в оглушительной тишине.

"Как тебя зовут?" — спросила она.

Я усмехнулся. Беззвучно. "Тебе это не понадобится."

"Отлично. Взаимно, дорогуша. Тогда не спрашивай мое," — ее голос был чуть резче, чем я ожидал. В ней было больше огня, чем казалось под слоем мокрого пуховика. Интересно. Большинство на ее месте уже бы лепетали благодарности.

"Мне плевать, как тебя зовут. Ты — помеха, которую я сейчас устраню. И ты никогда больше не будешь стоять посреди дороги. Иначе в следующий раз я не успею. Ты поняла? Не будешь создавать мне проблемы."

"Поняла. Я запомню это, когда буду писать некролог о том, как меня сбил какой-то самовлюбленный придурок. Но, как видишь, я жива. Так что, похоже, ты сегодня облажался." Она отвернулась, глядя в окно.

Я сжал руль. Самоуверенная. "Я занятой человек. Назови мне свое имя. Я хочу знать, кого я везу. Чтобы в случае чего, знать, кого винить за испачканный салон."

Она тяжело выдохнула, ее пар осел на стекле. "Руби."

Руби. Звучит глупо. Как название дешевого криминального фильма. "Хорошо. Руби. Не задавай вопросов, и я не буду задавать тебе. Как только мы доберемся до твоего адреса, ты исчезнешь. И не ищи меня."

"Не беспокойся. Я не ищу себе неприятностей. Тем более таких громких и черных."

Я остановил машину через квартал от ее дома, не желая привлекать внимание.

"Приехали."

Она вышла, не сказав "спасибо", просто бросила на меня долгий, странный взгляд, который, кажется, сканировал каждый мой изъян. И тут же исчезла в снежной мгле.

"Сука," — пробормотал я, снова трогаясь с места. Мне нужно было немедленно забыть о ней.

Глава 3

Руби (Завтрак с Призраками)

Я проснулась. Это было уже достижение, учитывая, что последние ночи я спала, держась за нож, и вздрагивая от каждого шороха.

Солнце, ленивое и бледное, пробивалось сквозь завешенные шторы. В комнате пахло кофе и старой, влажной штукатуркой. Мой дом — это не крепость. Это просто укрытие. И скоро оно перестанет быть даже им.

Я поплелась на кухню.

— Итак, Викки, — пробормотала я, обращаясь к пустому стулу. — Ты вернулась? Нет? Значит, я все еще одна в этом дерьме.

Я сделала себе кофе, слишком горький и слишком крепкий. Единственный способ продержаться до полудня, не начав метать мебель.

Мой взгляд упал на телефон. Уведомление. Сообщение от Джорджа. Я ощутила, как сжимается челюсть. Это был не текст, а просто одинокий эмодзи: 𦐝/D0oJ8x>Аи"ѯѦѥѫцйжзфy9.-1h lѻ&ѧѬжѫѭ-Xјѝъ$кикам~vѧѤн-кщ&Ж%ГѥеѮѨrѫцѮѣиѤѥнXѝСж$шиьцвѩvѩѠ(вцммѬъуѣжtяѬѦиАѯфѭѣиXЋСдкле"%бѬДѪѢж-м"иЕксѭнѮѥ|tИѭqйАѣркС?ыбшеглуѪДtВидкзцy%ЛѭйѠѮѧtхВБи~}ЛшЩЫпн(влтзВxtѸиафваwдъѦ/ѮѠѨtйѥГнП}мш?їсб&)';=-1⁀pѷѪцѮЙи|}СлЮЧZ$Зоюе"ѭѨѭВа-д"кѯх/}ПtѬѪД*pѫжѪ}йяЭЪецео"%нѬѭѪѭ(вцквДхлѣнzl}$8l!8ѱѨвцЫТл$еуиимrѧПѫж-ймйѩомѥэИpѥѤйѠАэ~}ОиСЭьгая.ивrѮЕЕжйг,&Ѹ%мѭэЛѭБѯжpѥаѨѠрг3?жкгсьюлrЗѦѨъиц,&ълз}оПѫrѩжѤѤаѭѣ!йРџлцин.з"ГѦѫѮли("ХwйдѠрtѭѧЖ&ѯѡцѠѠпсЧ1TЧ(млиэrѣЕВф-цзжѬнжѡ!tшrѨиѩqцѥѭкрШУTзжвахкѩvѨѭн!&хфѩ%оѣюѯѥrЖиѣѯ*pѧбт?ѐTжадлов~vГВж-взнѧоб}НѬѪѨѬ*pѭоА}ркЯФTкяегщ.rѨГѥес&мйѧфмЖгtѬѧЕфѮѭ(lrqF#oJЫ(вхэйѢvѬѧ(йиож{%цОнЕВѠЗщpѬжpМдщЪ?щбкикноЙѯtѢпонэвwБзѣяѠѦѢz&юѬ&ВНдщСЭфп$ щчмѣНtП(йгйжѬе-}шЖѮrѪлpАмѠѫдк1?ѩк(у.йзѯЙtѡуж&удѩм!ѢдѤѭ|tЙѫѡл|}лцѝСдяб гехѪѫѤѫщт&уиwфаѣяѤpѭДиѢѩбѨѥ-XЧ?удвагткѠѦѯБч!&ижѭ%уѣдИѪѬtщpБжѧѬдиќўи$щ учкѮvѦѨмии,&яой}юtБѢѨоѬqВѦѣсьЩЪш*4/~;>"hѻpыжэглДобМуzpфѬбѭН*pѢпуТЯл$щаюпвѥѪѤ|(мэйжwкп}еДѠѫѩгѩqкѥНдT?Шфеивглл|j{ 6

Глава 4:

Йоав (Цена Свободы)

Утро. Шумно. Нож мягко скользнул по точильному камню. Звук был успокаивающим, знакомым. Монотонная рутина. Единственное, что еще держало меня в форме.

Я сидел в подвале, который я оборудовал под зал для тренировок. Это было не самое комфортное место, но я не ищу комфорта. Я ищу контроль.

"Йоав! Ты снова точишь свои игрушки? Ты можешь хоть раз сделать себе нормальный, человеческий завтрак, а не просто смузи из протеина и ярости?"

Это был Эван. Мой брат. В отличии от меня его глаза карие как у нашего отца, его темные волосы были идеально уложины скучно. Умный, занудный. Он работал в каком-то скучном стартапе, вечно с кучей графиков и терминов, которые мне не были нужны. Он не знал, чем я занимаюсь. И никогда не узнает. Я оберегал его от этого. От моей жизни.

Я поднял точильный камень. "Я не играю. Я готовлюсь к встрече с миром. А мир, Эван, — это острый нож, который нужно постоянно затачивать, чтобы не стать его жертвой."

"Опять философия киллера? Прекрати, Йоав. Ты уже не на задании. Ты живешь в чертовски нормальном городе," — Эван подошел к дверному проему.

"Нормальный? Ты читал новости? Нормальность — это миф, придуманный для тех, кто не готов запачкать руки. Я давно выбрал, Эван, и я не жалею."

Я подумал о своих родителях. Тех, кто отвернулся. Тех, кто выбрал тихую, нормальную жизнь, оставив нас с Эваном на произвол судьбы. Я был тем, кто ушел. В пятнадцать. Не то чтобы у меня был выбор. Организация приняла меня. Сделала тем, кем я стал. Оперативником. Убийцей. Машиной. Нас накачивали не только наркотой, чтобы убрать совесть. Нас накачивали идеей. Идеей, что мы — инструменты. И инструменты должны быть эффективными.

Мои мысли прервал звонок. Бобби.

"Черт, Бобби, ты знаешь, что такое 'слишком рано'?"

"Не для легендарной истории, Йоав! Моя бабуля однажды..."

"Я тебя заткну. Сразу. Ты звонишь по делу или чтобы рассказать про то, как твоя бабуля в детстве дралась с енотами?"

"По делу. Дилан в городе. Ты помнишь, как мы обещали ему помочь с..."

Я напрягся. Дилан. Мой бывший напарник. Мой призрак.

"Ты предал нас, Дилан. Женщины и дети. Ты проявил слабость. А слабость — это смерть."

Этот разговор был моим флэшбэком. Жгучим, быстрым. Сцена, в которой Дилан отвернулся, а я — нет.

"Дилан. Он не должен был здесь появляться," — прорычал я. "Скажи ему, чтобы убирался. Мне не нужны его проблемы."

"Йоав, он встрял. Ему нужен наш старый контакт. Срочно. Он сказал, что будет ждать в 'Гросс Маркете' через час. У него нет времени на твои личные сопли, друг."

Я вздохнул. Мне не нравился Дилан. Но он был частью моего прошлого. Грязной, кровавой частью.

"Ладно. Я буду. И он будет мне должен. А теперь — заткнись, Бобби. И купи мне нормальный кофе."

Я бросил нож на стол. Сегодня будет плохой день.

Глава 5:

Руби (Список Покупок)

Супермаркет был ярким, слишком громким и наполненным людьми, которые выглядели так, словно их главная проблема — это выбор между двумя видами йогурта. Как же я им завидовала.

Я толкала тележку, механически сверяясь со списком. Я искала консервы, воду, батарейки — все, что пригодится, если мне придется бежать или прятаться.

Я проходила мимо отдела заморозки, когда услышала.

"Ого, кого я вижу. Сама Руби."

Я сжала рукоять тележки. Джордж. Его голос был как скрип ногтя по стеклу. Я медленно обернулась. Он был не один. С ним была его новая свита, похожая на трех обезьян: не слышу, не вижу, говорю глупости.

"Джордж. Ты решил пополнить свой запас совести? Боюсь, здесь такой отдел не предусмотрен."

Он усмехнулся. Мерзко. "Ты все такая же острая на язык. Мне нравится. Но мне не нравится, что ты меня игнорируешь, дорогая. Мы встречаемся, помнишь? Я решил, что пора начинать демонстрировать нашу привязанность."

Я почувствовала, как по мне волнами разливается жар ярости. "Мы не встречаемся. И ты не мой. Ты — ошибка, которую я исправлю, как только найду время."

Один из его 'друзей', мужик с татуировкой на шее, выступил вперед. "Слушай, стерва, с ним так не говорят. Попридержи коней."

Я даже не посмотрела на него. Мой взгляд был прикован к Джорджу. "Если ты так хочешь внимания, Джордж, попроси своего друга замолчать. Или я сама его заткну. И это не будет приятно."

Джордж засмеялся. "Вот она, моя Руби. Горячая штучка. Ты забыла про видео, милая? И про наши условия? Поцелуй меня. Прямо здесь. И скажи им, что ты моя."

Это было публичное унижение. Он хотел, чтобы я сломалась.

"Условия? Твои условия — это мусор, Джордж. И я не буду целовать тебя. Но я могу кое-что сделать."

Я резко шагнула вперед, сокращая расстояние, и в полной тишине, возникшей в их маленькой группе, быстро и сильно пнула его по голени. Точно. Резко.

Джордж вскрикнул, хватаясь за ногу.

"Это мой ответ. А теперь, если ты не хочешь, чтобы твое видео отправилось случайно раньше, чем я разрешу, я советую тебе исчезнуть. И не приближайся ко мне. Иначе твое колено станет следующим." Я говорила тихо, но мои слова были холоднее, чем замороженные овощи, мимо которых мы стояли.

Они попятились. Унижение. Это было важнее для Джорджа, чем боль. Он посмотрел на меня с чистой, незамутненной ненавистью.

"Ты пожалеешь об этом, Руби."

"Конечно," — я пожала плечами. — "Но не сегодня."

Я продолжила собирать продукты. Руки дрожали. Не от страха, а от подавленной злости. Я должна была выполнить условия. Но я не могла. Я не могла позволить ему владеть мной.

Внезапно, на фоне всего этого, в дальнем конце магазина, раздался крик. А затем еще один. Крики ужаса. И эти крики не были похожи на ругань из-за йогурта.

Мое сердце упало в живот. Я знала этот звук. Это был звук, который я слышала в лесу. Тот самый, который сопровождал Викки.

Я повернула голову в сторону главного входа. И увидела их. Белые, ледяные, смертоносные. Снежные твари вылезали из снега, прямо через разбитые витрины.

Глава 6:

Йоав (Ненужный Разговор)

Мы стояли у витрины со спортивным питанием. Я держал наготове бумажник, готовый заплатить за дурацкий перец чили, который требовал Бобби. Сегодня он выгледел особенно растрепоно, его блондинистые волосы были неокуратно уложины ну или он их пыталься уложить. Ставлю на второе.

"Итак, Бабуля однажды отправила меня за 'особыми' сигаретами, знаешь, те, что пахнут как..."

Всегда когда он говорил о этой старухе его зеленые глаза блестают так как будто он латырею выиграл а не про перажки расказывает.

"Заткнись, Бобби. Мне не нужны подробности твоей биографии и твоей криминальной бабушки. Где Дилан?" — я оглядывался.

Бобби, мой несерьезный, вечно улыбающийся друг, пожал плечами. Он был одет в яркую гавайскую рубашку, совершенно не подходящую для зимы. "Он сказал, здесь. Наверное, ищет дешевый виски. Знаешь его."

"Я его знаю. И он мне не нравится. Он — слабое звено, Бобби. Он доказал это."

Бобби нахмурился. "Йоав, давай оставим прошлое. Он не предал нас. Он просто не был таким... жестоким."

"Он был оперативником. Жестокость — это не опция, это требование. А теперь, найди его."

В этот момент, высокий, подтянутый мужчина, в темно-синей парке, вышел из прохода с алкоголем. Он был серьезнее, чем я, с той же циничной искрой в глазах. Дилан. Он был в солничных очках, Идиот кроме понтов нечего нет. Он ходил так что аж его темные волосы дергались.

"Я здесь. И Йоав, я не искал дешевый виски. Я искал тебя. Мне нужна помощь, и это не дружеская услуга." Дилан говорил быстро, его взгляд метался по магазину.

"Ты должен мне. Ты должен был не появляться в городе, Дилан," — я скрестил руки на груди. Язвительность — мой защитный механизм.

"Ты все еще не можешь простить мне тех женщин и детей, не так ли? Я понимаю. Ты сделал свой выбор. Я — свой. Но сейчас речь идет о контакте, который может помочь тебе и твоим, если вдруг... ты сам знаешь, что случится."

Я чуть прищурился. "Что случится?"

"Ты же знаешь, что в городе активизировалась магия? Дорога. Снег. Твари. Я видел одну пару дней назад. Тебе нужно быть готовым."

Мои инстинкты закричали. Твари. Магия. Точно. Я чувствовал это в запахе той девчонки в моем спорткаре.

"И что мне делать с этим знанием?" Сказал я.

"Объединиться. Я знаю, где взять информацию. И я знаю, как они себя ведут."

Бобби поспешил разрядить обстановку. "О, Дилан, не будь таким серьезным! Помнишь, как Бабуля..."

"Заткнись, Бобби!" — прорычали мы с Диланом в унисон. Дилан даже слегка улыбнулся. Старая привычка.

"Ладно. Я помогу. Но ты должен мне. Больше, чем ты думаешь, Дилан," — сказал я.

Я кивнул. Мы заключили сделку, когда раздался первый крик. Крик, который заглушил музыку из динамиков.

"Черт," — прорычал Дилан. — "Это они."

Я повернул голову. Главный вход. Битый лед. И... Руби. Она стояла с тележкой, а рядом с ней лежала на полу какая-то толстая коробка.

И тут же, словно гром среди ясного неба, пришло осознание: это не моя проблема, а ее. Она притащила их. Она — магнит для неприятностей. И теперь она притащила их прямо к нам.

"Эван! Бобби! Баррикады! Жить захотим — будем двигать полки!" — мой командный голос заглушил панику толпы.

Я посмотрел на Руби, которая стояла как вкопанная.

Глава 7:

Руби (Баррикада Сарказма)

Крики. Не просто испуганные возгласы, а чистая, животная паника, которая эхом ударялась о высокие потолки супермаркета. Это звучало как разбивающееся стекло, смешанное с плачем ребенка и визгом тормозов.

Я смотрела, как сквозь разбитые автоматические двери, сквозь витрины, которые мгновенно покрылись узорами трещин, просачивается они. Снежные твари. Они были похожи на фигуры, созданные из концентрированного снегопада и глыб льда, но двигались с неестественной, рваной скоростью. Из них торчали острые, похожие на сосульки, отростки, а там, где должны были быть глаза, светилась жуткая, бледно-голубая пустота.

Всё вокруг мгновенно превратилось в хаос. Тележки летели, люди падали, пытаясь убежать, но не зная, куда.

"Эй, помеха! Хватит медитировать! Живо к полкам!"

Я обернулась. Это был он. Водитель черного спорткара. Йоав. Он был уже совсем рядом, высокий, и, кажется, абсолютно не тронутый этой катастрофой. Его глаза не выражали ни страха, ни удивления, только ледяное раздражение.

"Что? Теперь ты раздаешь указания, дорогуша?" — я схватила свою тележку, но не для того, чтобы бежать, а чтобы использовать как щит.

"Я раздаю указания, чтобы ты, и все эти идиоты, не стали бесполезным фаршем в первые пять минут," — он говорил, не отвлекаясь, но его взгляд сверлил меня. — "Хватай самую тяжелую полку и толкай ее к входу. Живо!"

Рядом с ним был его друг-весельчак (Бобби), который, несмотря на всю серьезность ситуации, казалось, вот-вот расскажет анекдот. И еще двое мужчин — один занудный, в очках (Эван), который выглядел, как будто его оторвали от годового отчета, и второй, такой же язвительный, как сам Йоав (Дилан). Я не знала их, но сейчас они были единственными, кто действовал.

Йоав, словно прирожденный лидер, не просил, а приказывал. Он уже тащил огромный стеллаж с банками. Мужчины вокруг него, на удивление, подчинялись.

"Стеллаж? Я не качок, чтобы толкать стеллаж! У меня тут консервы, вообще-то, стратегический запас!" — я держала коробку с хлопьями, которую успела схватить.

"Ты либо двигаешь мебель, либо становишься обедом для снеговиков. Выбирай, и поторопись!"

Я скрипнула зубами. Ненавижу, когда мне приказывают. Но я не была самоубийцей. Я быстро огляделась. Отдел заморозки. Тяжелые шкафы-холодильники. Это лучше.

"Я возьму заморозку. Там тяжелее," — я бросила коробку Йоаву.

Он поймал ее одной рукой. "Зачем мне твои хлопья?"

"Ты выглядишь голодным. Иди, пожуй. Это тебе поможет меньше кричать," — мой сарказм был единственным щитом, который я могла поднять сейчас.

Пока мы препирались, паника достигла своего пика. В проходах люди, словно ослепленные, бились друг о друга. Повсюду валялись продукты — разбитые банки, разлитое молоко, сломанные пакеты. Воздух был наполнен вонью страха и дезинфицирующего средства.

Я бросилась к ряду с морозильными рядами. Они были тяжелыми, монолитными. Я уперлась плечом и изо всех сил толкнула. Морозильник сдвинулся на полметра. Я должна была действовать быстро.

Йоав, тем временем, поставил свою полку. Он оглядел толпу, которая металась в дальнем углу, и его губы скривились в отвращении.

"Вам что, инструкции на лбу написать?" — рявкнул он, и его голос был таким же острым, как ледяные шипы тварей. — "Если вы хотите жить, то не бегите как крысы! Стройте стену!"

Я чувствовала, как адреналин сжигает остатки страха. Мне нужно было не думать о тварях, а думать о баррикадах. Я тащила второй ларь, и тут к нам подбежал Эван.

"Йоав, это бесполезно! Их слишком много, они быстро двигаются! У нас нет плана!" — парень в очках был явно на грани срыва.

"План в том, чтобы не дать им войти, пока я не придумаю лучший! Хватай Руби и помогай ей двигать эти чертовы холодильники!" — Йоав указал на меня, даже не взглянув на Эвана.

Я подняла голову, сердито глядя на Йоава. "Я сама справлюсь, спасибо! Не надо меня 'хватать', я не чемодан!"

Эван, кажется, испугался нас обоих. Он просто кивнул и начал толкать ларь рядом со мной. Он тяжело дышал, но действовал эффективно.

Я быстро оценила обстановку. Мы перекрывали проход к кассам и большую часть передней части магазина, используя стеллажи и морозильники. Но у входа уже кипела битва. Слышался глухой треск — это Бобби и Дилан, прикрывая отход толпы, чем-то отбивались от первых тварей.

Мы были заперты. И у меня было очень плохое предчувствие, что эта ночь будет длинной. И я в очередной раз оказалась в одной комнате с этим человеком.

Глава 8:

Йоав (Цена Тишины)

Хаос. Ненавижу хаос. Хаос — это неконтролируемая переменная, которая убивает.

Я оторвался от стеллажа. Баррикада была готова наполовину. Но толпа... толпа идиотов была готова похоронить нас под своими телами. Они метались, как курицы без головы, забивая узкие проходы и мешая нам работать.

"Руби," — прорычал я, указывая на нее пальцем. — "Ты и умник (я имею введу Эвана). Держите этот край. Не дайте им пройти через проход с газировкой."

Я подошел к толпе, которая сбилась в кучу, рыдая и крича. Один толстый мужик орал, что ему нужно забрать свою машину. Женщина требовала, чтобы мы открыли черный ход. Они были на грани бунта. И мне это не нравилось.

"ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ!" — Мой голос был низким, но таким громким, что, казалось, вышиб воздух из легких у тех, кто стоял ближе.

Воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь воем ветра и скрежетом когтей тварей у дверей.

"Я не знаю, что это за херня, и мне плевать. Но если вы не хотите, чтобы я, лично, проломил вам головы, вы будете выполнять мои указания. Вы все — бесполезный, орущий кусок мяса, который мешает нам спасти ваши жизни. И я не стремлюсь к этому, поверьте."

Они смотрели на меня, который, кажется, был страшнее тех ледяных монстров. В их глазах вспыхнул новый страх, и он был направлен на меня. Контроль. Вот что мне было нужно. Страх.

"Ты не имеешь права нам приказывать!" — завопила женщина в цветастом халате. — "Мы имеем право знать, что происходит!"

"Твое право знать закончится через секунду, если ты не замолчишь," — я сделал шаг к ней. Мой взгляд был абсолютно пуст, абсолютно жесток. Женщина осеклась, ее лицо стало пепельно-серым.

Я вернулся к барьерам. Бобби и Дилан, уже с оружием в руках (старые мачете и бейсбольные биты, найденные в спортивном отделе), стояли у стеклянных дверей, отбиваясь от первых проникших тварей.

"Черт, Йоав! Их много!" — крикнул Дилан, отбрасывая тварь.

Я видел это. Мне нужна была группа. Мне нужны были мозги.

Я обернулся и посмотрел на Руби. Она стояла за холодильником, ее руки были сжаты, а в глазах читалась смесь ярости и концентрации. Не испуг. Это меня заинтересовало.

"Эй, проблемная! Ты хорошо видишь, где меньше всего народу?" — спросил я, перешагивая через пакет с рисом.

Она кивнула. "Проход сзади, в отделе бытовой химии. Туда не дотянулись."

"Хорошо. Бобби! Мы создаем небольшой проход здесь, через ряд с консервами. Руби и Кира (наша тихоня, которая, кажется, за нами увязалась) пойдут собирать воду и еду. Нам нужны запасы. Мы тут надолго."

Я бросил пустую коробку из-под чипсов в ее сторону. Она поймала ее с небрежным сарказмом.

"Что это? Подарок?" — спросила она.

"Это твое задание. Ты собираешь еду для группы. Ты выглядишь как человек, который не промахнется мимо полки," — я усмехнулся. — "И не забудь про острые вещи. Возможно, нам придется резать снеговиков."

"Как мило. Я угадала, ты все-таки голоден," — пробормотала она, но уже направлялась к проходу.

Я повернулся к Дилану. "Ты прикрываешь, пока они не вернутся. Мы здесь сидим, пока не придумаем, как отсюда выбраться. И, Дилан, не прояви слабость."

Он кивнул, его лицо было суровым.

Я чувствовал, как энергия в магазине изменилась. Паника отступила. Теперь была напряженная, животная готовность к борьбе. И Руби, эта маленькая, вредная, но эффективная помеха, теперь была частью моего плана. И это бесило меня больше, чем эти ледяные твари.

Глава 9:

Руби (Шантаж и Консервы)

Я чувствовала на себе взгляд Йоава, пока шла по проходу, и это меня раздражало. Ему нужно было, чтобы я действовала, но чтобы я делала это в его стиле. Что ж, я буду действовать. Но в своем.

Я нашла Киру — тихую рыжую девушку, которая, кажется, была на грани обморока, и Бобби, который уже рассказывал какому-то перепуганному пенсионеру о том, как его бабушка построила бункер из тыквенных банок.

"Бобби! Кира! Слушайте меня внимательно," — я говорила быстро, но четко. — "Мы не можем спать на полу. Йоав, этот высокомерный придурок, сосредоточен на баррикадах. А нам нужен лагерь. Кира, ты можешь найти простыни, одеяла, что угодно, чтобы утеплить? И нам нужны матрасы. Поищите в отделе товаров для дома."

Бобби, на удивление, мгновенно переключился. "О! Моя бабуля однажды..."

"Не надо про бабулю, Бобби. Сейчас. Мы найдем пустой угол подальше от окон, желательно возле склада. И будем строить кровати из пустых картонных коробок, чтобы было хоть какое-то подобие изоляции. Это твоя задача. Кира, ты с ним."

Они кивнули и быстро исчезли. Хорошо. Теперь я могла сосредоточиться. Еда. Я взяла две тележки. Мне нужно было максимально быстро собрать запасы для нашей небольшой группы, в которой, к сожалению, есть Йоав.

Я методично двигалась по рядам, хватая консервы, сухофрукты, крупы — все, что имело долгий срок годности и не скрою что-то вкуснинькое. Я была в отделе с мясными консервами, когда почувствовала, как чья-то рука ложится мне на плечо. Тяжелая, отвратительная хватка.

Я не обернулась. Я знала, кто это.

"Убери руку, Джордж. Мне нужно работать," — мой голос был низким, в нем не было ни одной лишней нотки.

"Работать? Как будто ты знаешь что это такое, Руби. Мы встречаемся, помнишь? Я пришел напомнить тебе о наших отношениях." Он прижал меня к полке, его дыхание было противным.

"Мы не встречаемся. И поверь мне я знаю что такое работа в отличее от тебя. Ты просто идиот, который держит мою жизнь на паузе," — я продолжала складывать банки, игнорируя его физическое присутствие, что, как я знала, злило его еще больше.

"Я люблю, когда ты злишься. Это делает тебя еще красивее," — он наклонился ближе. — "Но я вижу, ты все еще общаешься с этим, как его, качком в черном. Ты его слушаешься. Баррикады, еда... Мне это не нравится. Мои условия четкие."

Я повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. "Твои условия — это: 'Скажи, что мы встречаемся, и делай все, что я скажу'. Я с этим согласилась. Но я не соглашалась на то, чтобы ты ко мне прикасался или диктовал, с кем мне говорить, чтобы не сдохнуть."

Джордж нанес удар. Не физический, а моральный. "Теперь соглашаешься. Или прямо сейчас видео летит в сеть. Как ты думаешь, что с тобой сделают эти перепуганные люди? Увидят, что ты — ведьма, которая притащила сюда этих снеговиков, чтобы вернуть любимого брата Викки. Убьют тебя медленно, Руби. А твой защитник в черном? Он отвернется. Ему не нужна проблемная девчонка, которая общается с магией."

Он знал, куда бить. Угроза была реальна. Убить его было невозможно, пока видео на автоотправке. Этот крысеныш всегда найдет какуе то нору чтобы заныкаться и обеспечить своей жопе место поудобнее.

Я тяжело вздохнула. Это была капитуляция, но только временная.

"Хорошо. Я согласна. Новое условие: Я не говорю с этим... Йоавом. Я его игнорирую. Я делаю, что ты говоришь. Но ты не приближаешься ко мне. Иначе... ты знаешь, что я могу сделать. И никакое видео тебя не спасет."

Джордж отступил, сияя. Победа. "Отлично. А теперь, моя девочка, иди сюда. Ты должна мне поцелуй."

"Иди к черту," — я выпрямилась. Честно хотелось сказать другое слово но так как я леди я не могла себе этого позволить. — "Я иду собирать еду. Для себя. И для тех, кто меня защищает. Ты не среди них. А теперь — исчезни, пока я не сделала твою жизнь еще сложнее."

Он ушел, но не без усмешки. Он знал, что выиграл этот раунд. Я сжала ручку тележки так сильно, что костяшки побелели. Я не буду говорить с Йоавом. Это усложняло мою задачу. Но я не дам Джорджу повода нажать на кнопку.

Моя миссия продолжалась. Я набрала еще пару десятков банок. Когда я повернулась к следующему ряду, меня ждал новый "прием".

Глава 10:

Руби (Голодная Свора)

Я была в проходе с крупами. Тележки были почти полны, я чувствовала себя немного увереннее. Мне нужно было быстро вернуться в наш угол.

И тут меня окружили. Шесть мужиков. И женщина, которая выглядела как их лидер: высокая, с жестким, пронзительным взглядом. Они не метались в панике, они двигались целенаправленно.

"Эй, красотка. Это что, все для тебя?" — спросил один, высокий, с красным лицом.

Ух это было грубо разве так мамка тебя учила с дамой говорить? хотела бы сказать я, Но вместо этого сказала. "Это для моей группы," — спокойно ответила я. Я знала, что сейчас произойдет. Паника уже переросла в чистый эгоизм. Так что решила их в лишний раз не провоцировать.

"Группа? Какая, к черту, группа? Мы здесь все в дерьме. А ты тут набиваешь свои тележки. Мы голодны. Делись. Или мы заберем это сами," — лидерша шагнула вперед.

"Это наши запасы. Мне все равно на вас, Супермаркет огромный и еды полно бери не хочу," — я попыталась говорить спокойно, хотя знала, что это бесполезно.

"Наши? Покажи мне чек! Мы не будем ждать, пока ты соизволишь поделиться," — мужчина с красным лицом попытался схватить одну из тележек.

Я среагировала мгновенно. Я отпустила ручки и ударила его по руке локтем. Сильно. "Не трогай. Это не обсуждается."

Лидерша усмехнулась. "О, смотрите. Она кусается. Девчушка, ты не думай, что мы боимся твоих маленьких фокусов. Нас много. А ты — одна."

Началась свалка. Они были наглыми, уверенными в своей численности. Я толкала, отбивалась, используя консервы как оружие. Банка с фасолью полетела в лицо одному из нападавших. Я чувствовала, как по мне проходятся чужие руки, пытаясь оттеснить меня от тележек.

"Ты должна научиться драться, Руби. Быстро. Жестоко. Иначе ты будешь кормом," — голос моего инструктора эхом отдавался в голове.

Я быстро использовала технику, которую выучила в Академии: не бороться с силой, а использовать ее. Я резко дернула тележку на себя, заставив двух мужчин споткнуться.

"Стоп," — раздался низкий, угрожающий голос, который мгновенно заморозил сцену эффективнее, чем любая снежная тварь.

Йоав.

Он стоял в конце прохода. Его тело было напряжено, как тетива лука. За ним стояли Дилан и Бобби. Все трое были с импровизированным оружием. Йоав не смотрел на толпу. Он смотрел на меня.

"Оставьте. Ее. Еду," — это был не приказ. Это было заявление о неизбежности.

Лидерша, хоть и напуганная, попыталась сопротивляться. "Кто ты такой, чтобы нам приказывать? Она набирает все запасы!"

Йоав сделал шаг. Он не повышал голос, что делало его еще более опасным. "Я — тот, кто держит тварей за дверью. И я — тот, кто решает, кто будет жить в этом магазине. И я решаю, что эта... девушка собирает еду. И эта еда предназначена только для нашей группы."

Он вытащил из-за пояса нож, который блеснул в тусклом свете. Небольшой, но смертоносный. Он не угрожал, он просто демонстрировал готовность.

"Вы — крысы. Вы не участвовали в строительстве баррикад. Вы не собираетесь бороться. Вы просто ждете, пока кто-то умрет, чтобы сожрать остатки. И у меня нет времени на мародерство."

Йоав сделал еще шаг, сокращая дистанцию. Его глаза были холодными и пустыми, как у тварей за дверью. "Вам нужно поесть? Выбирайтесь на улицу. Там полно свежей снежной плоти. Или ждите, пока я не решу, что вы достаточно полезны, чтобы заслужить мои отходы."

Он поднял нож. "У вас есть три секунды, чтобы рассеяться и не попадаться мне на глаза. Если я увижу, что вы трогаете нашу еду, или кого-то из нашей группы, я гарантирую, что ваши крики будут слышны даже за баррикадами. И вы умрете не быстро. Вы умрете так, как умирают люди, которые попадают мне под руку. Медленно и мучительно."

да кто он такой?

Толпа мужиков побледнела. Они поняли, что этот человек не блефует. Его жестокость была видна в каждом жесте.

Лидерша, бросив на меня гневный взгляд, отступила первой. За ней последовали остальные, спеша исчезнуть в проходах.

Йоав подошел к моим тележкам. Я все еще тяжело дышала.

"Жива?" — спросил он.

"Да. Я справилась бы. Мне не нужна была твоя помощь, дорогуша," — прорычала я. Я не могла с ним говорить из-за Джорджа, но я не могла позволить ему думать, что я слабая.

Он усмехнулся. Кривая, презрительная усмешка. "Я знаю, что ты справилась бы. Я видел, как ты метаешь банки. Достойно. Но ты бы потратила время. А у нас его нет. А теперь, забирай свои консервы и двигай к нашему углу."

Мой мозг мгновенно проанализировал: он не называл меня по имени. Это было частью его обычной манеры. Но для Джорджа это могло выглядеть как "покорность".

"Я не разговариваю с тобой. Я даю тебе отчет о миссии," — я схватила ручки тележек, обходя его.

Он отступил. "Отчет принят. Иди. И в следующий раз, когда увидишь, что я пытаюсь утвердить контроль, не мешай. Или я перееду тебя, как неделю назад."

Я почувствовала облегчение, когда ушла. Он спас меня от драки, но я чувствовала себя ужасно: я солгала Джорджу, но избежала его гнева, и я снова оказалась в поле зрения Йоава.

Глава 11:

Йоав (Цена Доверия)

Я смотрел, как Руби толкает две переполненные тележки в дальний угол. В ней было что-то, что мне не нравилось, но я не мог этого отрицать: она была эффективна. И она не сломалась перед шестью здоровенными мужиками. Она была хищницей. Плохой, тупой, раздражающей, но хищницей.

"Слушай, Йоав, ты, конечно, показал класс. Но 'ты умрешь медленно и мучительно'? Это было немного чрезмерно, даже для тебя," — Бобби подошел ко мне, накручивая на палец свой кусок провода.

"Нет, Бобби. Это было требование. Мне нужна тишина и порядок. Если они будут уверены, что я хуже тех тварей, они будут сидеть тихо. Страх — это единственная валюта, которую эти люди понимают." Я убрал нож.

Дилан кивнул, облокотившись на полку с алкоголем. "Он прав. Твоя жестокость — это наш щит, Йоав. Но... эта девушка." он пренебрежительно посмотрел на Руби.

"Что с ней?" — я резко обернулся.

"Она боролась. Она использовала тележки как оружие. И она не моргнула, когда ты начал угрожать. Откуда у нее такие навыки? Она явно не офисный планктон."

Я подумал о той ночи в метели. О запахе магии, исходящем от нее. И о том, как быстро она отбивалась.

"Она — проблема, которую притащила сюда. Это все, что тебе нужно знать," — отрезал я. — "Но она не бесполезна. Она не послушна. Но она пошла собирать припасы для нашей группы. Она знает, как выживать."

Бобби фыркнул. "Не послушна? Мягко сказано. Она только что назвала тебя 'дорогуша' и 'самовлюбленным придурком', пока ты спасал ее задницу. Если это просто непослушание, то я — Папа Римский."

"Она не называла меня по имени. И она была достаточно умна, чтобы притвориться, что 'отчитывается о миссии', а не разговаривает со мной," — я сжал челюсти. — "Я не понимаю, почему она так поступила, но она следует своим правилам, а не моим. Это опасно. Но сейчас это не важно. Важно, что у нас есть еда."

Мы вернулись к нашему импровизированному лагерю. Руби и Кира уже расставляли коробки, накрывая их матрасами. Это выглядело как жалкое, но функциональное укрытие. Эван, мой брат, смотрел на меня с нескрываемым осуждением. Он не слышал, как я угрожал мародерам, но он видел достаточно.

Я подошел к Кире. "Ты. Ты знаешь эту девушку?"

Кира, тихая, как мышь, испуганно кивнула. "Это Руби. Она... подруга моей сестры."

"Твоей сестры?"

"Викки," — прошептала она. — "Она уехала на Поворотную Дорогу..."

Я перебил ее. "Мне плевать. Не говори о ней. Просто скажи мне, что Руби умеет драться."

"Она... она очень закрытая. Она всегда была странной. Но она умеет постоять за себя."

Я кивнул. Как неожиданно и сколько нового я узнал за этот разговор? наверное ноль. Значит, не случайность.

Наступила ночь. За окнами завывал ветер. Крики тварей стали тише, но не исчезли. Мы сели в нашем углу. Наша группа: я, Бобби, Дилан, Эван, Руби и Кира. Чужие друг другу, но связанные общей угрозой.

"Время для проверки, друзья," — сказал Бобби, доставая почти полную бутылку виски, которую он, конечно, успел прихватить. — "Игра в 'Правда или Действие'. Чтобы снять напряжение. Моя бабуля однажды..."

"Заткнись, Бобби," — прорычал я, но усмехнулся.

Я посмотрел на Руби. Она сидела, прижав колени к груди, и смотрела в одну точку. В ее глазах была усталость, но не сломленность. Мне не нравилось, что она в этом замешана, но теперь она была наша.

Глава 12:

Руби (Начало Игры)

Лагерь, который мы устроили в заднем углу продуктового магазина, казался одновременно самым безопасным и самым удушающим местом на земле. Мы окружили себя высокими металлическими стеллажами, забитыми консервами и крупами, создав примитивную, но надёжную крепость. Запах пыли, старого картона и едва уловимый, металлический смрад с улицы смешивались в воздухе.

Я сидела, скрестив ноги, между Эваном и Кирой. Мне было холодно, несмотря на найденные одеяла, но это был не физический холод. Это был холод напряжения. Прямо передо мной горела одинокая, почти догоревшая свеча, которую, как и большую часть полезных вещей, добыл Бобби. Её слабое, колеблющееся пламя отбрасывало искажённые, танцующие тени на лица окружающих.

Йоав сидел прямо напротив меня. Его спина была прислонена к стене стеллажа, он выглядел непринуждённым, но его поза была абсолютно хищной: никакой расслабленности, только ожидание. В тусклом свете его лицо, полное острых линий, казалось вырезанным из чёрного камня. Он не смотрел ни на кого, кроме меня, и его глаза блестели в темноте, как у волка.

"Итак, дамы и господа, пока снаружи замерзают монстры и всякие скучные люди," — Бобби театрально поднял бутылку виски, которую он называл "лекарством от апокалипсиса". — "У нас есть виски, свеча и смертельная опасность за дверью. Идеальная обстановка, чтобы узнать наши самые грязные секреты! Предлагаю 'Правду или Действие'! Правило простое: никто не отказывается. Идёт?"

Я почувствовала, как сжались мышцы на моей шее. Игра. Мои секреты — это мина-растяжка. Любая правда могла привести к тому, что Йоав узнает о Викки и её методах, что было бы слишком опасно, или, что ещё хуже, Джордж, который следил за мной, мог бы расценить это как нарушение нашего "договора" и отправить проклятое видео.

Дилан, сидящий рядом с Йоавом, расслабленно откинулся, наблюдая за мной с лёгкой, игривой улыбкой. "А ты как думаешь, дорогуша?"

"Я думаю, что это лучшая идея с тех пор, как ты решил, что суп в банке — это изысканный ужин," — я ответила, позволяя лёгкому сарказму проскользнуть в моём голосе. — "Но если кто-то из вас начнёт плакать от правды, я ухожу."

Эван, который был единственным, кто выглядел, как будто он пришёл сюда с лекции по экономике, вздохнул. "Это несерьёзно, Бобби. Нам нужно организовать дежурство, а не играть в игры для подростков. Твари могут прорваться в любой момент!"

"А кто говорит, что смерть не может быть весёлой, Эван? Моя бабуля однажды играла в покер с бандитами, и когда проиграла, сказала им, что это был лучший вечер в её жизни," — Бобби улыбнулся.

"Отлично. Я согласен. Это лучше, чем слушать, как вы воете от страха," — холодно бросил Йоав. Он смотрел только на меня, давая понять: эта игра — для нас двоих.

"Ура! Начинаю я!" — Бобби потирал руки. — "Йоав! Правда или Действие?"

Йоав даже не моргнул. "Правда."

"Каково было твое самое жестокое задание, о котором ты сожалеешь? И расскажи детали, не будь занудой," — Бобби был на удивление серьёзен.

Я видела, как напрягся Дилан. Это был вопрос о Миссии, о предательстве.

Йоав ответил мгновенно, его голос был сухим, как песок. "Я не сожалею ни об одном из своих заданий. Сожаление — это признак слабости. Если я сожалею, это значит, что я был плохим оперативником. А я был лучшим. Детали неважны, важен результат. Следующий вопрос."

Его ответ был как ледяная стена. Чистый, ядовитый нарциссизм. Конечно. У него нет совести. Он слишком занят, любуясь своим отражением в отполированном лезвии.

Йоав повернулся. Его взгляд снова упал на меня. Прямо в глаза.

"Руби," — он использовал моё имя, но это было скорее рычание. — "Правда или Действие?"

Моё сердце слегка ускорило ритм. Вот он. Тест. Он не дал мне шанса даже выдохнуть.

"Действие," — я выбрала наименьшее зло. Действие можно контролировать. Правда, связанная с Джорджем, — нет.

"Хорошо," — Йоав усмехнулся. Уголок его рта дёрнулся. Это была усмешка хищника. — "Подойди к нашему баррикадированному входу и постой там одну минуту. В тишине. Без оружия. Идиотская игра, идиотское действие. Давай, докажи, что ты не сломаешься."

Все замерли. Это было безумно. Твари были прямо за этими полками.

"Ты с ума сошел, Йоав? Это опасно," — воскликнул Эван.

"Это действие, Эван. И не моё дело, что она выберет. Или ты хочешь поменяться с ней местами, зануда?" — Йоав смотрел только на меня.

Я приняла вызов. Он хотел проверить меня. Проверить, насколько я испугана. Я должна была это сделать. Во-первых, чтобы показать ему, что я не сломаюсь. Во-вторых, чтобы Джордж не смог использовать этот момент как предлог.

"Хорошо," — я выплюнула слово, как яд. — "Но если меня убьют, это будет на твоей совести, милый."

Он слегка наклонил голову. "У меня нет совести. Дорогуша. А теперь иди."

Я пошла. Чем ближе я подходила к баррикаде, тем громче становились звуки снаружи: скрежет льда по металлу, глухие удары. Пахло холодом и чем-то гнилым, как разлагающееся мясо. Я остановилась в метре от полок. И замерла. Я чувствовала, как твари двигаются.

Когда я стояла у баррикады, я чувствовала себя очень уязвимой. Я закрыла глаза. Мой мозг немедленно переключился на режим выживания. Дыши. Затаись. Ты — пустота. Когда я смотрела в щель между полок, я видела тёмные, искажённые силуэты и тусклый свет метели.

Когда я вернулась, минута казалась вечностью. Мои ладони были влажными.

Наконец, настала очередь Бобби. Он выбрал Правда.

Йоав, скрестив руки на груди, усмехнулся. "Хорошо. Расскажи самую нелепую вещь, которую ты, Дилан и я сделали на задании в Будапеште, о которой мы поклялись молчать. Расскажи о... Термальных Банях."

Дилан закрыл глаза и с силой откинулся на спинку сиденья. "О, ради всего святого, Йоав! Не надо!"

Бобби потер свой затылок. В его глазах загорелся тот самый, идиотский огонь, который означал, что сейчас будет очень смешно и очень стыдно для его товарищей.

"Это была нелепая, но, как всегда, эффективная операция, дорогуша," — начал Бобби, обращаясь к мне. — "Нам нужно было вытащить флешку с данными от одного политика, который любил заседать в термальных купальнях Сечени. Йоав, конечно, придумал этот свой гениальный план: 'Мы проникнем, смешаемся с толпой и проведем операцию незаметно. Это вопрос контроля'."

Бобби фыркнул. "Но Йоав не учел две вещи: во-первых, мы, трое здоровых, угрюмых парня в черных плавках выглядели как агенты под прикрытием, а не как туристы. Во-вторых, жара и влажность."

"Йоав," — Бобби наклонился к мне и понизил голос, — "который всегда говорит о 'собранности' и 'чистоте линий', через пять минут в горячем паре начал плавиться. С него текло, как с тающего снеговика. Его дизайнерские солнцезащитные очки постоянно сползали, и он шипел, как змея в аду."

Йоав прорычал: "Я поддерживал ситуационный контроль в условиях повышенного термического стресса!"

"Конечно, Король," — закатил глаза Бобби. — "Мы добрались до цели. И Йоав, весь мокрый, шепчет: 'Мне нужен отвлекающий маневр. Что-нибудь незаметное'."

Бобби снова не смог сдержать смех. Он дрожал.

"Я вспомнил, что говорила моя Бабуля: 'Если тебе надо привлечь внимание, притворись, что умираешь от укуса змеи, или начни орать про налоги'. Я выбрал третье. Дилан должен был 'случайно' уронить чип в воду, чтобы привлечь внимание охраны. Но я решил, что нужно больше драмы."

"Я кричу: 'Я горю! Я горю! Я чувствую, что моя кожа отваливается!' — и начинаю вытворять 'смертельные судороги' прямо на краю бассейна. Дилан, наш герой, вместо того чтобы изобразить неловкость, начинает с хохотом фотографировать меня на телефон! А Йоав, который уже был готов схватить чип, видит этот цирк и... он замер. На его лице была такая ярость, такая холодная, чистая ненависть ко мне, что даже пар вокруг него, казалось, замерз. Это была абсолютная потеря контроля."

"Йоав," — Бобби посмотрел на брата. — "Он не упустил момент. Он подскочил, пнул меня (все еще изображающего агонию) в воду, схватил чип, и мы убежали. Но в спешке я случайно прихватил не свою сумку, а... пакет с грязным бельем политика. И Йоаву, нашему великому лидеру, пришлось бежать через вестибюль, таща за собой меня, мокрого и воняющего хлоркой, и пакет грязных носков. Неэффективно? Абсолютно. Но чип был в наших руках! Твоя гордость и так была... 'мокрая' в тот день, Йоав."

Дилан, который все это время сидел, закрыв лицо руками, простонал: "Я думал, мы больше никогда об этом не вспомним. Моя репутация была уничтожена.

"Твоя очередь," — сказала я, глядя на Йоава.

Глава 13:

Йоав (Под Прицелом)

Я наблюдал за ней. За тем, как она шла к баррикаде. В её походке не было страха, только ярость. Но она вернулась. Вернулась, а в её глазах горел вызов. Она была обучена. Это не комплимент, это оценка угрозы. И мне это не нравилось. Мне нравилось, когда люди ломались быстро, а не возвращались с удвоенной силой.

"Твоя очередь," — сказала она, её голос был ровным, но в нём слышалась сталь.

Я посмотрел на Дилана. Он выглядел напряженным.

"Правда," — сказал я, не сводя глаз с Руби.

Дилан сглотнул. "Почему ты считаешь, что я предал тебя, Йоав? Ты до сих пор не знаешь всей правды о той миссии. Ты знаешь, что мы были подставлены!"

Я почувствовал, как в груди закипает прежняя, гниющая обида. Предательство. Миссия в Канализации. Дилан, трясущийся над мирными жителями, которые, как мы думали, были целью. "Это не наш приказ! Они использовали нас!" — Он хотел, чтобы я поверил в какую-то чушь о подставе. Я не поверил. Я не мог. Слабость убивает.

"Ты предал Организацию, проявив слабость," — я говорил, как будто читал приговор, моя интонация была сухой, безэмоциональной. — "Твои 'правды' о том, что нас подставили, — это просто оправдание твоей неспособности убить. Слабость убивает, Дилан. И я не жесток к тебе. Я справедлив. Я оставил тебя в живых, хотя ты поставил под угрозу нас обоих, вырубив меня. Ты должен мне. И ты никогда не заслужишь моего доверия."

Дилан закрыл глаза, его лицо стало пепельным. Я знал, что мои слова — яд. Но он должен был это услышать.

Я почувствовал, как кто-то касается моей руки. Это был Эван.

"Йоав, хватит. Ты его убиваешь морально. Ты его брат, в конце концов," — его голос был полон осуждения. Эван всегда был "хорошим" братом, тем, кто верил в мораль и закон.

Я резко стряхнул его руку, как будто она была испачкана грязью. "Если ты такой чувствительный, Эван, можешь идти укутаться в одеялко. Это зона для взрослых. Идиотская игра для идиотов, но тут хотя бы говорят правду. И он мне не брат. Он единица, проявившая дефект."

Я посмотрел на Руби. Она внимательно слушала, её серые глаза сверлили меня. Я хотел знать её мнение о слабости. Я хотел её спровоцировать. Я хотел, чтобы она снова взорвалась.

"Руби," — сказал я, игнорируя очередь. — "Правда."

Она прищурилась, её губы изогнулись в тонкую, язвительную линию. "Ты не в своей очереди, милый."

"Мне плевать. Отвечай. Ты видела, как я разобрался с мародерами. В чём твоя самая большая слабость? И не вздумай лгать. Я чувствую запах лжи на тебе, дорогуша."

Она сделала паузу. В её глазах промелькнула паника — не от страха, а от необходимости выбора. Он пытается меня сломать. Если скажу про Джорджа или про то что я делала на дороге, я мертва. Я должна дать ему что-то, что звучит правдиво, но бьёт по нему.

"Моя самая большая слабость," — сказала она, её голос стал низким, опасным. — "Это преданность. Я слишком верна тем, кого выбрала, даже если это причиняет мне боль. А твоя слабость, Йоав," — она наклонилась вперед. — "Это когда ты пытаешься выбить дурь из людей, чтобы почувствовать себя лидером. Ты не лидер. Ты просто самый громкий в комнате, который пытается контролировать всё, потому что боится, что он не лучший."

Это был прямой, болезненный удар по моему эго.

"Ты считаешь меня слабым?" — мой голос был низким, опасным.

"Я считаю тебя предсказуемым," — она ответила, мгновенно включая сарказм. — "Ты думаешь, что если ты пугаешь людей, то ты их контролируешь. Но на самом деле ты просто кричишь, прикрывая свою неуверенность. А кричащие люди никогда не бывают настоящими лидерами. Они просто шумные дети, которым нужен их нож, чтобы чувствовать себя сильными."

Я наклонился вперед, наши лица были на расстоянии дыхания. Воздух между нами был наэлектризован.

"Я не кричу. Я даю понять. Я не стремлюсь спасать жизни, малышка. Я стремлюсь спасать свою жизнь, и если ты полезна, то и твою. Я не твой герой. Я твоя последняя надежда, и она очень жестокая," — мой шепот был обещанием.

Она не отступила, только усмехнулась, и это было самое привлекательное и самое ненавистное, что я в ней видел. "Хорошо. Тогда я буду твоей самой большой ошибкой, которая потянет тебя на дно. Теперь моя очередь. И не выбирай Правду снова. Ты боишься своих воспоминаний."

Она вернула мне мяч. И это была правда. Ярость клокотала во мне. Я должен был ей отомстить.

Глава 14:

Руби (Острые Края)

Его слова о "самой большой ошибке" вызвали у меня странный трепет. Это была чистая, токсичная реакция. Два яда, которые, смешиваясь, должны были взорваться. Но я не дала ему шанса. Мне нужно было вернуть контроль.

"Правда или Действие, Дилан?" — спросила я, стараясь говорить вежливо, чтобы хоть немного разбавить яд, которым мы обменялись с Йоавом.

Дилан выбрал Действие, чтобы избежать дальнейшего обсуждения его "предательства".

"Хорошо," — я быстро придумала. — "Сделай в отделе электроники самый громкий, самый раздражающий гудок, который можно подключить к батарейке, и включи его на десять секунд. Чтобы нас развлечь. И заставить тварей напрячься."

Дилан кивнул, и ушел. Когда он вернулся, звук был пронзительным и невыносимым, но это разрядило обстановку. Йоав лишь слегка поморщился, явно наслаждаясь моей игрой с его подчинёнными.

Дилан вернулся. "Готово. Моя очередь. Руби. Правда."

Моё сердце сжалось. Джордж. Викки. Секреты.

"Ты ушла из дома, чтобы найти свою подругу, Викки, в такую метель. Что ты сделала? И почему ты так напугана?"

Я не могла сказать правду.Ври ври ври. Зачем врать если я могу ложь через полуправду. Это единственное, что сработает.

"Я ушла, чтобы остановить её," — я говорила медленно, моя речь была отточена. — "Она поехала на Поворотную Дорогу, чтобы... вернуть брата, используя, как она это называла, древние методы. Она верила в легенды. Я не верила. Я испугана, потому что она не вернулась. И я не знаю, жива ли она. Я не верю в её методы, я верю только в то, что вижу."

Я видела, как Йоав наклонился вперед. Его глаза сузились.

"Твоя последняя фраза — ложь. Ты видела тварей, малышка. Значит, ты веришь в её методы. Что вы делали на той дороге? Что это за методы?"

Я почувствовала, как меня загнали в угол. Я должна была дать ему пощёчину сарказмом.

"Мы искали там дешёвый виски, гений. Ты когда-нибудь видел, как эти твари покупают алкоголь? Очень вежливые," — я ответила, возвращаясь к своему обычному едкому тону. — "А теперь, твоя очередь. Правда или Действие?"

Йоав усмехнулся. "Действие," — он выбрал его, чтобы избежать моих вопросов о его прошлом.

"Хорошо. Йоав. Обними Дилана," — я начала.

"Нет! Скучно! Моя бабуля однажды заставила меня на спор съесть мыло. Вот это действие!" — Бобби подскочил. — "Йоав! Я придумываю тебе Действие! Ты должен взять эту бутылку виски и поцеловать её. Но не просто так. Ты должен сделать это так, будто это последний человек, которого ты хочешь поцеловать, но ты вынужден это сделать, чтобы выжить. Давай, покажи нам, как целуется киллер!"

Все, включая Дилана и Эвана, засмеялись. Это было идеальное, невинное унижение.

Йоав посмотрел на меня, его взгляд был как лазер. Он знал, что это действие — косвенная ответка на моё унижение, только от Бобби. Он знал, что я буду смотреть.

"Это отвратительно. Ты — больной человек, Бобби," — прорычал он.

Йоав подошел к виски и вместо того чтобы сделать то, что ему загадал Бобби, он выпил двойную порцию виски, делая это с видом, будто это была чистая ржавая вода. "Теперь твоя очередь, Руби. Действие," — сказал Йоав, даже не дав мне опомниться. Он воспользовался своей властью.

Я почувствовала, как по мне пробежал ток. Он собирался заставить меня потерять этот контроль.

"Хорошо," — я выдохнула.

"Ты сказала, что тебе нужна еда, чтобы выжить," — Йоав наклонился. — "Теперь ты должна доказать, что ты верна своей группе, а не своим собственным секретам. Ты должна подойти к самому дальнему углу супермаркета, к витрине с телевизорами, и оставить там свой нож."

Я замерла. Это было не просто Действие. Это была проверка на уязвимость. Он хотел лишить меня единственной личной защиты в этом аду.

"Ты сошёл с ума. Это опасно," — прошептала я.

"Действие, Руби. Ты не отказываешься," — Йоав усмехнулся. — "Или твоя правда о 'суровых условиях' — это просто трёп. Иди. Покажи нам свою верность."

Глава 15:

Руби (Нож на Прокат)

Я должна была идти. И я должна была оставить свой нож. Йоав хотел моей уязвимости. Я не собиралась давать ее. Мой складной нож — моя последняя, единственная личная защита.

Он хочет мой нож? Отлично. Он его получит. А я возьму его. Я посмотрела на его пояс. Его массивный боевой нож покоился в ножнах, слишком легко доступный, учитывая его высокомерие. Он — оперативник. Он не должен был сидеть с ножом за поясом. Он должен был держать его в руке или в кобуре. Но он расслабился. Думал, что контролирует меня. фатальная ошибка.

"Я иду. Но если кто-то из вас посмеет пошевелиться, пока я ушла, я вернусь и устрою вам шоу, которое вы не забудете," — я прошипела, глядя на Йоава.

Он лишь слегка кивнул, его глаза светились торжеством. Он думал, что выиграл.

"Подожди, малышка," — Йоав остановил меня, его тон был собственническим. — "Оставь нож здесь, на виду. Чтобы я видел, что ты не блефуешь. И чтобы никто не мог тебя обвинить в жульничестве."

Чёрт. Он умный.

Я вернулась и, со вздохом, вытащила свой маленький складной нож, бросив его на одеяло рядом с Кирой. Он выглядел жалко рядом с массивным, стальным оружием, которое Йоав держал за своим поясом.

"Доволен, король?" — я не дала ему времени ответить.

Я направилась к витрине с телевизорами в самой дальней части магазина. Эта часть не была забаррикадирована, и там было темно. Скрежет льда и глухие удары у передних дверей казались очень далекими. Я шла медленно, стараясь выглядеть напуганной, но покорной. Но мой мозг работал. Йоав был в пятидесяти футах. Он смотрел. Он ждал.

Когда я подошла к витрине, я обернулась. Все сидели в нашем углу, их силуэты были видны в свете свечи. Он смотрел.

Я опустилась на корточки, якобы ища место для ножа. Мой взгляд скользнул по стеллажам. В углу стоял высокий, узкий холодильник, полный энергетиков. Я встала. Глубокий вдох.

Я резко повернулась, будто напуганная звуком, и побежала назад. Всего три шага. Но я бежала прямо к нашей группе.

"Что случилось?" — воскликнул Эван.

Я не останавливалась, пока не оказалась прямо перед Йоавом. Я остановилась так близко, что наши колени почти соприкоснулись. Я задыхалась, хватая воздух. Мои глаза были полны "испуга".

"Там... там кто-то есть," — прошептала я, указывая дрожащей рукой за его спину. — "Движение. Я слышала. Я не могу туда вернуться. Не без ножа."

Йоав мгновенно переключился. Угроза. Он — оперативник. Он должен реагировать. Он немедленно выпрямился, его взгляд устремился в темноту, куда я указала.

Момент. Секунда, когда его внимание полностью сосредоточено на темноте. Секунда, когда его боевой нож, который он так беспечно держал в ножнах на поясе, оказался на моей высоте.

Мои руки поднялись, якобы для того, чтобы ухватиться за его руку от страха. Вместо этого, мой правый палец на мгновение коснулся рукояти. Мягкое, еле слышное движение, которому меня учили месяцами. Снятие с защёлки. Другой рукой я ухватила его за воротник, якобы в панике, и притянула его к себе. Игра продолжается.

"Ты слышал?" — почти кричала я. — "Там кто-то есть!"

"Нет. Это просто тень," — он прорычал, отталкивая меня. — "Ты просто испугалась, малышка. Хватит истерить."

Я отшатнулась, выглядя униженной. Я упала назад, на свое одеяло, изображая сломленность. Мамина актриса.

"Правда или Действие, Йоав. Ты меня напугал. Теперь ты должен закончить игру," — мой голос был низким, дрожащим.

Но я знала. Нож был у меня. Он покоился в моём сапоге. Тяжелый, холодный, идеально сбалансированный.

Глава 16:

Йоав (Цена Уязвимости)

Она вернулась. Вернулась в истерике. Это меня разочаровало. Я думал, что она сильнее. Но её паника — этот припадок "страха" и "движения" в темноте — был подлинным. Или, по крайней мере, чертовски хорошо сыгранным. Я разачерован.

"Там кто-то есть!" — Она прошептала, её тело дрожало. Я оттолкнул её.

Я посмотрел в темноту. Мои чувства были обострены. Я не слышал ничего, кроме ветра и тварей у дверей. Но она была так убедительна, что мой инстинкт заставил меня напрячься.

"Никого там нет. Ты просто испугалась," — я прорычал, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Я потратил свой козырь, а она просто сломалась. "Иди, клади свой игрушечный нож на место."

"Я не пойду! Я не могу. Это нечестно. Я выполнила Действие, но ты меня напугал!" — Она была бледна, её глаза были влажными.

Она хочет, чтобы я оставил её в покое. Она хочет, чтобы я пожалел её. Я не ведусь на это дерьмо. Но она вернулась. И она признала, что напугана. Я выиграл.

"Хорошо," — я выдохнул. Я решил, что с нее достаточно. Она признала, что я победил. — "Ты несёшь нож к телевизорам завтра, днём. И это твоя последняя задача на сегодня."

Я повернулся. Наконец-то, тишина.

"Моя очередь. Правда или Действие, Бобби?" — я продолжил игру, чтобы не привлекать внимания к своим мыслям.

Мы продолжили игру, но я был отвлечен. Я постоянно проверял темноту. Её "паника" была заразной. И почему я не почувствовал ничего? Мой инстинкт должен был сработать, если там действительно было движение.

Я подсознательно потянулся к своему поясу, чтобы проверить наличие ножа. Просто рефлекс. Моя рука скользнула по гладкой поверхности ножен, где должен был быть тяжелый, знакомый вес.

Пусто.

Я замер. Холод, который я почувствовал, был хуже, чем ледяной воздух снаружи. Нож. Мой боевой нож. Он должен быть там. Я нащупал ножны ещё раз.

Он исчез.

Я оглянулся. Никто не заметил моего движения. Они продолжали смеяться над шуткой Бобби. Я посмотрел на Руби. Она сидела, прижав колени к груди, её лицо было сосредоточено. Она даже не смотрела на меня. Она выглядела усталой. И... самодовольной.

Мой мозг заработал на полную мощность. Я не слышал, как она брала его. Я не чувствовал её рук. Она была так близка, когда схватила меня за воротник.

Её внезапный рывок. Её руки, хватающие меня за воротник. Паника? Нет. Отвлечение. Она была так близка, что её тело скрывало мои руки. Она была обучена лучше, чем я думал. Гораздо лучше. Она — вор. Или оперативник.

Ярость поднялась во мне. Чистая, ядовитая ярость. Она не просто отказалась от уязвимости. Она украла мою. Она сделала меня уязвимым.

Я не мог сейчас поднять шум. Если я скажу, что она украла мой нож, вся группа обернётся против неё. А мне нужно знать, почему она это сделала. И что она планирует дальше. Я не могу убить её сейчас. Она полезна.

"Мне кажется, игра окончена," — сказал я, и мой голос был таким же холодным, как лёд.

"Но Йоав! Только началось!" — протестовал Бобби.

"Окончена. Мы должны спать. Нам нужно дежурство. И я не собираюсь тратить ночь на ваши глупые игры," — я поднялся, и моя тень упала на Руби.

Я посмотрел на неё. Впервые я не использовал язвительность. Мой взгляд был угрозой. Обещанием. Я знаю, что ты сделала.

Она подняла на меня глаза. И её взгляд ответил: Да. И что ты сделаешь?

Глава 17:

Руби (Обещание)

Игра была окончена. Йоав её закончил. Я знала, почему. Он только что осознал свою потерю. Мой риск окупился.

Я чувствовала вес его ножа в сапоге. Он был тяжелым, идеальным, смертоносным. Мой собственный, жалкий складной нож, лежал на одеяле, как приманка.

Он думал, что я слабая. Что я сломаюсь от страха. Он хотел лишить меня защиты. Но я лишила его. Теперь у меня есть сила, которой он не ожидает. И я не должна дать ему повода заподозрить, что я не боюсь его.

Когда Йоав поднялся, его взгляд был не просто зол. Он был опасен. Обещание мести. Он смотрел на меня, как будто видел сквозь мою одежду.

Я ответила ему взглядом: Ты думаешь, что ты единственный, кто умеет играть грязно?

Я легла на своё импровизированное ложе из коробок, рядом с Кирой. Она уже спала, её дыхание было ровным. Я закрыла глаза.

Йоав не будет действовать немедленно. Он — стратег. Он будет наблюдать. Он не хочет привлекать внимание к тому, что его, лучшего оперативника, обчистила какая-то "истеричная" девчонка. Это мой козырь.

Но у меня были и другие проблемы. Джордж.

Завтра утром. Мне нужно найти его телефон. Или хотя бы выбить из него видео. Моё обещание не говорить с Йоавом — это петля на шее. Я должна держаться подальше. Любой контакт с ним — и видео уйдёт в сеть. И тогда эти люди, которых он так презирает, убьют меня.

Я сжала руку в кулак. Я не чувствовала усталости. Я чувствовала напряжение. Я должна была использовать эту ночь, чтобы придумать, как поступить с Джорджем, и как использовать нож Йоава, чтобы он не догадался о моей настоящей силе.

Я открыла глаза. Йоав сидел на своем одеяле, его тело было напряжено. Он не спал. Он думал. Он, должно быть, прокручивал в голове, как я это сделала.

Я не могла спать. Я должна была ждать. Ждать следующего хода этого высокомерного киллера. И быть на шаг впереди.

Глава 18:

Йоав (Цена Ошибки)

Я сидел. Неподвижно. Я не мог позволить себе даже пошевелиться, чтобы проверить ножны снова. Моя ошибка. Моя слабость.

Она украла его. Не просто забрала — украла. Она сделала это, когда я был полностью сосредоточен на собственной демонстрации силы, отвлёкшись на темноту, которую она же и подстроила. Это не случайность. Это не аматорство. Это навык. Навык, которому не учат в колледжах. Но я потерял бдительность.

Я посмотрел на её спящий силуэт, освещённый дрожащим светом свечи. Она была завёрнута в одеяло, выглядела хрупкой. Но я знал, что за этой хрупкостью скрывается сталь.

Кто её обучал? — Вопрос пульсировал в моей голове. — И зачем ей моё оружие?

Я не могу позволить, чтобы кто-то из моей группы держал в руках моё оружие. Это чистый, неприкрытый акт саботажа. Но я не могу поднять шум. Я не могу признать поражение. Моё эго, моя власть, всё это требовало, чтобы я вернул нож тихо, как хищник.

"Ты — помеха," — прошептал я в темноту. — "Но ты, малышка, только что превратилась в мою главную цель."

Я видел твою панику, когда Джордж появился. Ты боишься его больше, чем меня. А я — монстр, и ты это знаешь. Что он держит против тебя, что может быть хуже меня? Я верну свой нож. И когда я это сделаю, я узнаю все твои секреты. Ты не будешь так легко контролировать меня, как Джорджа, которого ты, очевидно, избегаешь.

Я поднялся, чтобы взять свою вахту. Я не чувствовал холода. Я чувствовал только свою ярость и свою ошибку. Я должен был убить её в первый же день. Теперь она — мой самый большой риск. Что мне мешает сделать это сейчас? И почему я не делаю это сейчас?.

Я подошёл к баррикадам. Дилан не спал, он сидел, протирая оружие.

"Ты не спишь, дорогуша?" — спросил он, не поднимая головы. Он часто обращался ко мне на мой манер, и это раздражало.

"Сплю. Просто предпочитаю видеть сны в вертикальном положении," — я ответил, моя обычная язвительность была на пределе.

"Или просто проверяешь, не украла ли Руби что-нибудь ещё. Она тебя завела, Йоав. Я вижу," — Дилан усмехнулся.

"Она — просто перепуганная девчонка, которой не место среди нас. Она — слабое звено," — я ответил, но ложь прозвучала неубедительно даже для меня.

"Слабое звено не отправится в темноту без оружия по твоему приказу, чтобы потом вернуться и украсть твой нож прямо из-под носа. Она, скорее, острый край," — Дилан отложил тряпку. — "Тебе стоит с ней поговорить. Не будь высокомерным, Йоав."

"Я не разговариваю с острыми краями. Я их туплю," — я отвернулся. — "Спи. Мне не нужен твой морализм. Ты уже доказал, что он бесполезен."

Снова намёк на Канализацию. Дилан сжал челюсти.

"Если бы ты не был так уверен в своём праве убивать всех подряд, ты бы знал правду," — тихо ответил Дилан. — "Но ты слишком занят, любуясь собой, чтобы видеть, что происходит вокруг. А Руби... она видит."

Я проигнорировал его. Я верну свой нож. И я узнаю, что скрывает дорогуша.

Глава 19:

Йоав (Цена Игры)

Утро наступило не с рассветом, а с омерзительным, влажным холодом, который просачивался сквозь все баррикады. Я не спал. Оперативники не спят, когда знают, что их окружает враг, а прямо рядом с ними лежит диверсантка, укравшая их оружие. Я чувствовал себя разоблачённым, и это ощущение было хуже любой раны.

Я сидел, прислонившись к полке, и смотрел на спящие силуэты. Эван дрожал. Дилан — настороженным, но уставшим. Бобби — слишком спокойным, он даже слегка похрапывал. И Руби. Она проснулась, и её взгляд, словно рентген, прошёлся по моему пустому поясу. Она знала. Она была уверена в своей безнаказанности. В её глазах мелькнула тень торжества.

Мои мысли были острыми, как отсутствующее лезвие. Как она это сделала? Почему она это сделала? Это была демонстрация силы. Она говорила мне: ты не контролируешь меня. Я отвлекся.

Я поднялся, чтобы осмотреть баррикады. Звуки снаружи стихли.

"Скучно," — пробормотал Бобби, который, конечно же, тоже проснулся. Он всегда просыпается когда я двигаюсь — "Моя бабуля однажды проспала три дня на рыбалке, пока медведь не пришёл и не стал есть её бутерброды. Она говорила, что сон важнее. Может, нам тоже поспать? Всё равно тихо."

"Тихо, Бобби," — прервал я его. — "Тебе нужна работа. Дилан! Мы должны обсудить, что мы будем делать, когда эти полки рухнут. Нам нужно искать чёрный ход."

Дилан подошёл. "Я согласен. Этот вход не продержится долго. Я думаю, мы должны проверить служебный выход, он в конце отдела домашнего текстиля. Но там нужен ключ или взрывчатка."

"Взрывчатки нет. Ключ, возможно, у администратора, если его не сожрали," — ответил я, чувствуя, как растёт напряжение. Мы говорили о стратегии, но я постоянно ловил на себе внимательный, изучающий взгляд Руби.

Внезапно в нашем углу появился шум. Наглый, уверенный голос, который раздвигал одеяла и занавески.

"Руби! Дорогая! Я тебя искал! Ты же знаешь, я беспокоюсь, когда ты так внезапно исчезаешь!"

В проходе появился мужчина. Высокий, с противно самоуверенной улыбкой. Джордж. Он источал слабость, прикрытую деньгами и чувством собственного превосходства. Я почувствовал отвращение к нему.

"Что ты здесь делаешь, Джордж?" — голос Руби был низким и плоским. Она выглядела напряжённой, но её тон был покорным, лишённым обычной язвительности.

Джордж, игнорируя меня и остальных, подошёл и сел рядом с ней. Он попытался положить руку ей на плечо, и в этот раз она не дёрнулась, хотя и выглядела как камень. Она позволила.

"Как это что? Я пришёл, чтобы убедиться, что моя девушка в безопасности. Ты же знаешь, мы теперь вместе. Я сказал им об этом. Они знают, что мы встречаемся. Я тебя оберегаю, Руби. Здесь холодно. Ты хочешь пить? Я принёс тебе вот, немного сока, который нашёл." Он протянул ей помятую коробку.

Она взяла сок. Кивнула, не глядя ему в глаза. Слишком покорно. Слишком неестественно. Странно.

"Спасибо, Джордж," — тихо ответила Руби. Она сделала вид, что пьёт, но мои глаза видели, что её рука дрожит.

Что за чертовщина? Я смотрел на эту сцену, и меня душила ярость. Её внезапная покорность была хуже её открытой ненависти. Почему это меня раздражает?

Джордж усмехнулся, глядя на нас. "Она просто скромничает. Мы решили, что теперь мы — команда. Так что, парни," — он посмотрел на меня с высокомерным снисхождением, словно я был мусором. — "Эта девушка теперь под моей защитой. И её еда. И её безопасность. Если ей что-то нужно, вы обращаетесь ко мне."

Я сделал шаг вперёд, становясь между Джорджем и Руби.

"Ты не в нашей группе. Ты не помогал строить баррикады. И ты не будешь распоряжаться тем, что было добыто кровью, потом и угрозами смерти," — мой голос был низким. — "Эта еда принадлежит тем, кто готов бороться. Ты не в их числе."

"О, ты что, лидер здесь? Парень, который кричит на перепуганных людей?" — Джордж встал, его глаза были полны презрения. — "Я, в отличие от тебя, не терроризирую женщин. Руби, скажи им, что мы теперь вместе. Что ты сделаешь, как я скажу."

Руби подняла на меня свои серые глаза. В её взгляде было отчаяние и яростное предупреждение. Она не хотела говорить, но должна была.

"Мы... да. Мы вместе. Джордж заботится обо мне," — её голос был едва слышен, но каждое слово ударило меня, как пощёчина. Это были чистые отвратительные слова.

"Вот видишь?" — Джордж торжествовал, кладя руку на её плечо. В этот раз она просто вздрогнула, но не сопротивлялась.

Она не хочет, чтобы я влезал. Она боится этого слизняка больше, чем меня. Что он держит против неё?

Я усмехнулся, это была моя обычная, язвительная реакция.

"Ты выглядишь, как прилипчивый сопляк, которого нужно отмыть. У нас здесь нет места для твоих личных драм. Эта девушка — часть команды. И если ты не уйдёшь, я гарантирую, что те твари за дверью покажутся тебе милыми котятами," — я проговорил это тихо, чтобы только он услышал.

Джордж, видимо, не привык к физической угрозе, попятился.

"Руби! Я жду тебя. В отделе электроники. Ты должна мне отчёт. И мы должны поговорить о нашем будущем," — он бросил на меня злобный взгляд и поспешно ретировался.

Наступила тишина. Я обернулся к Руби.

"Что это было?" — мой голос был холодным, полным презрения. — "Ты позволила этому слизняку говорить, что ты его собственность. И ты поддакивала ему. Это называется 'слабость', малышка."

Она наконец-то заговорила, и её голос снова стал резким.

"Тебе какое дело? Мои 'отношения' — не твой бизнес, герой. И ты, кажется, забыл про свой нож. Ты выглядишь слишком беспомощным без него," — она усмехнулась, возвращая сарказм. Маска вернулась на место.

Я проигнорировал ее выпад. Мой инстинкт говорил мне, что её поведение с Джорджем — это чистый страх.

"Он угрожает тебе. И твоя дешёвая игра в покорную подружку меня не убедила. Скажи мне, чем он тебя шантажирует, или я сам с ним разберусь. И поверь мне, Руби, это будет некрасиво."

"Не смей. Не приближайся к нему. Это моё дело. Моя проблема. Мои ошибки," — она встала. — "Я не буду оправдываться перед тобой. Он просто ревнивый идиот. Вот и всё. А теперь мне нужна вода."

Она ушла, оставив меня в чистой ярости. Она не просто скрывала что-то. Она активно мешала мне защитить её, потому что боялась, что я сделаю что-то с Джорджем.

Она боится, что я его убью. Почему?

Я опустился на пол.

"Йоав, ты выглядишь, как будто только что потерял любимую игрушку," — Бобби толкнул меня локтем. — "Моя бабуля однажды потеряла свой золотой зуб в супе, но она не была так расстроена. Тебе нужно отвлечься."

"Заткнись, Бобби. Я потерял больше, чем игрушку. Я потерял контроль. И я его верну. С процентами," — пробормотал я.

Глава 20:

Руби (Прорыв Паники)

Я чувствовала, как кровь стучит в висках. Джордж. Его присутствие — это чистый, токсичный ужас. Моё обещание, данное ему, было единственным, что удерживало видео от отправки.

Я шла с Кирой по проходам, ища воду. Мои руки дрожали, но я старалась держаться прямо.

Он хочет, чтобы Йоав напал на него. Если Йоав его убьёт, видео уйдёт. Я должна была выглядеть испуганной и покорной, чтобы Йоав отступил, но он, конечно же, не отступил.

"Я в порядке. Джордж — просто приставучий бывший. Он преследует меня. Это всё," — я лгала Кире.

Мы взяли несколько бутылок воды и вернулись. У нашего лагеря, казалось, всё было спокойно.

Внезапно раздался крик. Крик, который был ближе и громче, чем звуки у входа. Он донёсся из прохода с консервами.

"Они прорвались! Твари! Они здесь!"

Мгновенно супермаркет взорвался. Это был уже не просто страх. Это был хаос. Люди бежали, снося полки и баррикады.

"Руби! Твари не прорвались! Это паника!" — крикнул Йоав.

Он стоял, как скала, его взгляд был прикован к проходу. Дилан и Бобби пытались остановить толпу.

Я увидела, что часть толпы, обезумевшей от голода и страха, побежала в наш угол. Среди них я увидела Джорджа. Он был целенаправлен. Он вёл за собой ещё семерых мужчин, вооружённых кухонными ножами.

"Там! У них еда! Они прячутся! Мы заберём её!" — заорал Джордж. Он указал прямо на наш лагерь.

Он воспользовался хаосом. Он хочет, чтобы я защищалась, или чтобы он меня убил, а потом свалил всё на мародёров.

Йоав повернулся. Он увидел их.

"Руби, сзади!" — крикнул Йоав.

Я не успела среагировать. Меня схватили. Сзади. Семь грязных, сильных рук обхватили меня, прижимая к земле.

"Тихо, малышка. Мы тебя сейчас успокоим," — прорычал мне в ухо один из мужчин.

Они начали меня лапать. Руки шарили по моей одежде. Попытка унизить. И, что хуже всего, спровоцировать Йоава.

"Йоав! Смотри! Твоя девушка — просто кусок мяса, который можно забрать!" — Джордж усмехнулся.

Я почувствовала, как моя ярость перерастает в чистый, животный инстинкт.

"Отпустите её!" — прорычал Йоав. Он вытащил из ножен свой второй, скрытый нож.

"Иначе что? Ты же не спасаешь жизни, герой!" — Джордж засмеялся.

Я почувствовала, как одна из рук шарит по моему сапогу. Нож Йоава. Если они его найдут, то это будет концом. И если Йоав сейчас полезет в драку, он умрёт, и видео отправится.

"Отстаньте от меня! Я не его девушка! Он мне никто!" — кричала я, пытаясь вырваться.

Но драка уже началась. Йоав не выдержал. Он пошёл в атаку.

Глава 21:

Йоав (Точка Кипения)

Ярость была холодной. Паника толпы стала фоновым шумом. Моё внимание было приковано только к одной точке: Руби.

Она лежала на земле. Восемь пар грязных рук нависали над ней.

"Йоав! Смотри! Твоя девушка — просто кусок мяса, который можно забрать!" — ликовал Джордж.

Она — моя проблема, и никто не смеет к ней прикасаться.

Я вынул свой запасной нож.

"Оставьте. Её. В покое. Сейчас же, иначе это будет последним что ты сделали в своей жизни" — мой голос был низким, но таким громким, что прорезал хаос.

Один из мародёров, чья рука шарила по её сапогу, вытащил мой боевой нож. Он поднял его, и лезвие сверкнуло.

"О! А что это у нас тут? У малышки есть секрет! Смотри, Джордж! Она — убийца! Она украла нож!" — завопил мародёр.

Джордж торжествовал. "Я же говорил! Она — тварь! И знаешь, что с ней надо сделать? Сначала мы её возьмём, а потом выкинем на съедение её же снеговикам!"

Я не мог больше этого слушать. Моё тело налилось кипящей яростью. Это было не просто угроза ей; это было оскорбление моего контроля. Он нашёл мой нож. Он угрожает моей собственности. Он должен умереть.

"Вы не понимаете. Я не думаю о потерях," — мой голос теперь был громким, низким рыком. — "Вы коснулись того, что мне принадлежит. Вы украли моё оружие. Вы подписали себе приговор."

"Сделай ещё один шаг, и она получит то, что заслуживает! Я отправлю видео!" — Джордж приставил мой нож к её боку.

Я усмехнулся. Моя улыбка была чистым безумием. "Тогда давай. Отправляй. Твоя смерть будет моей наградой. Ты думаешь, что если она умрёт, я буду страдать? Ты ошибаешься. Я буду свободен. И я приду за тобой."

Я не дал Джорджу времени. Я прыгнул.

Мой запасной нож вошёл в руку мародёра, который держал Руби за волосы. Его крик был заглушён грохотом. Я не остановился. Моё колено ударило в челюсть другого.

Внезапно, удар. Острый, пронзительный. Я почувствовал, как что-то тёплое пропитало мою рубашку. Боль. Он успел.

Я не издал ни звука. Я просто переключился на режим боли. Я должен был закончить это.

Я посмотрел на Руби. Она, воспользовавшись моментом, вырвалась. На её боку я увидел тонкую линию крови. Она ранена.

Джордж, наконец, пришел в себя. Он держал мой нож. Он смотрел на кровь на моей рубашке.

"Ты ранен! Ты не можешь меня остановить!" — крикнул Джордж, ликуя. — "Теперь ты труп!"

Глава 22:

Руби (Нож на Нож)

Боль. Острая, пронзительная боль в боку.

Я отползла, прижимая руку к ране, и увидела его. Йоава. Он стоял, истекая кровью, его белая рубашка окрашивалась в багровый цвет. Он был ранен. Серьёзно.

Нет. Он не умрёт здесь. Если он умрёт, Джордж выиграет, и видео уйдёт. Я должна его защитить. Не из-за него. Из-за себя.

Я встала. Игнорируя боль, игнорируя страх. Моё тело двигалось по чистой, выученной схеме.

"Ты не справишься, Король," — я прошипела.

Джордж повернулся ко мне. "Смотри, Йоав! Она возвращается за своим хозяином!"

"Заткнись, Джордж," — я выплюнула эти слова. — "Ты не стоишь даже моего внимания. Я — своя."

Я бросилась не на Джорджа, а на ближайшего мародёра. Мой кулак, твёрдый, как камень, врезался ему в висок. Он рухнул. Трое осталось.

Йоав, тяжело дыша, атаковал сам. Он двигался, несмотря на рану, с той же смертельной точностью, но медленнее.

Джордж, видя, что ситуация выходит из-под контроля, поднял мой... его нож. Он бросился на Йоава.

Фатальная ошибка.

Я среагировала. Я бросилась между ними. Я схватила Джорджа за руку, крепко сжимая. Мои пальцы нашли нервное окончание. Он взвыл и выронил нож.

Клинок упал на пол. Йоав схватил его. Он больше не был раненым. Он был машиной смерти.

"Беги, Джордж," — голос Йоава был хриплым. — "Беги, и молись, чтобы я не нашёл тебя до того, как ты сдохнешь от голода."

Джордж, ошеломлённый болью и страхом, вскочил и убежал. Остальные мародёры бросились врассыпную.

Я опустилась на колени, прижимая руку к ране. Кровь на моей ладони была липкой.

"Ты идиот," — прошипела я, глядя на Йоава.

"Я идиот? Это ты позволила им себя лапать, и это ты спровоцировала его своим присутствием!" — он ответил, его глаза горели.

"Я спровоцировала? Он пришёл сюда! Он тебя провоцировал, чтобы ты меня убил! А ты, герой, чуть не поддался!"

Я увидела, как его глаза внезапно остановились на моём боку. На крови.

"Твоя рана," — сказал он, его голос был странно ровным.

"Неважно. Ты. Ты истекаешь кровью. Ты знаешь, что ты сделал? Ты получил смертельную рану, чтобы спасти меня, и теперь ты здесь... будешь гнить!" да я очень позитивная.

Он быстро поднял мою рубашку. Его пальцы были горячими и сильными.

"Неглубоко. Царапина. Но ты испачкаешь еду," — он пробормотал, словно диагноз.

"А твоя? Твоя рана, эксперт?" — я схватила его за рубашку и разорвала ткань.

Нож вошёл глубоко. Кровь хлестала. Это не была царапина.

"Нет. Ты не в порядке. И ты не уйдёшь," — я не отпускала. — "Ты должен был умереть. Но ты решил, что не хочешь. Отлично. Теперь ты мой должник. Я тебя не отпущу."

Он смотрел на меня, и в его глазах снова появился этот огонь. Что-то гораздо более опасное, чем ненависть.

Глава 23:

Руби (На руках У Дьявола)

Его взгляд прожигал меня. Я видела в нём смесь ярости, боли и какой-то странной, пугающей нежности. Нет. Не нежности. Собственничества. Он был ранен, но всё ещё оставался хищником.

"Ты не в том положении, чтобы отдавать приказы," — прошипел он.

"Я в том положении, чтобы не дать тебе умереть. Ты не умрёшь от какой-то грязной раны, полученной от рук труса," — я ответила.

Он вздохнул. Тяжело. Болезненно.

"Хорошо. Я ухожу. Мы уходим. Мне нужно чистое место, чтобы остановить кровотечение," — он огляделся. Дилан и Бобби вернулись, их лица были бледными.

"Йоав! Ты ранен! Сильно!" — Дилан бросился к нам.

"Мелочи. Займитесь лагерем. И вычистите здесь. Никто не должен видеть кровь. Особенно мою," — отрезал Йоав.

"Я никуда не пойду!" — Пыталась повредничать я.

Он не дал мне шанса встать. Он просто поднял меня. Резко. Внезапно. Я вскрикнула от боли в боку, но инстинктивно обхватила его шею.

Его тело было твёрдым, горячим, и он двигался, несмотря на рану, как будто я ничего не весила.

Я лежала на его руках. Наши лица были слишком близко.

"Отпусти меня, идиот. Я могу идти сама," — я прошептала.

"Идиот? может быть. Если ты потеряешь сознание, я не смогу тебя тащить. А я не доверяю никому другому," — он не смотрел на меня.

Он отнёс меня в самый дальний угол — в отдел игрушек. Здесь было тихо и темно.

Он опустил меня на груду плюшевых медведей и кукол. Мягко. С неожиданной осторожностью.

"Стой здесь. Ни шагу," — приказал он.

Он прислонился к стене, тяжело дыша. Его рана на животе была обширной. Он был бледен.

"Теперь моя очередь. Тебе нужна помощь, дорогуша," — я потянулась к его рубашке.

Он схватил мою руку. "Нет. Сначала ты. Ты — меньшая проблема."

"Ты умрёшь быстрее, чем я," — я усмехнулась.

Он отпустил мою руку, сдаваясь. "Хорошо. Но я должен видеть, что ты делаешь. Если ты попробуешь что-то глупое, я задушу тебя этой же тряпкой. Учти, я не блефую."

Я начала обрабатывать свою рану. Я смотрела на свою кожу, разрезанную ножом. А потом подняла взгляд на него.

Его глаза были прикованы к моей ране. А потом... его взгляд поднялся выше. На мои губы.

"Почему ты позволила ему... лапать себя? Ты могла бы их убить. Я видел, как ты ударила того идиота," — он спросил, и в его голосе не было ни сарказма, ни ярости. Только чистый, жёсткий вопрос.

"Я не хотела, чтобы ты вмешивался. Если бы ты убил его, я бы умерла. Он бы не ушёл, если бы не думал, что я слабая и что он контролирует ситуацию. Я должна была выглядеть беспомощной, чтобы он ушёл сам," — я ответила полуправдой.

Глава 24:

Йоав (Её Руки. Моя Рана.)

Она закончила обрабатывать свою царапину. Быстро, без стонов. Слишком эффективно для "перепуганной девчонки".

Я снял рубашку. Кровь была густой и липкой. Рана была глубокой, и я знал, что мне нужна зашивка.

Я вынужден доверять ей. Женщине, которая меня ненавидит и только что меня обчистила. Это отвратительно. Но её руки... они профессиональны.

Она взяла спирт, вату и, что меня поразило, мой собственный нож. Она посмотрела на него, потом на меня. В её глазах мелькнула тень торжества.

"Ты не против, если я использую... твой нож? Который теперь общий. Он чище, чем кухонные," — в её голосе звучала едкая сладость.

"Используй," — ответил я, сжимая челюсти. — "Но если ты попытаешься им воспользоваться иначе, я гарантирую, что ты пожалеешь о своём рождении."

Она усмехнулась. Наклонилась ко мне. Её лицо было всего в нескольких дюймах от моего живота. Я почувствовал тепло её дыхания. Это было притяжение двух острых углов.

Она начала. Её руки. Они были тонкими, но сильными. И жестокими. Она промывала рану спиртом. Я зашипел.

"Терпи, Герой. Ты же не кричишь. Ты же не человек," — она не смотрела мне в глаза.

"Ты наслаждаешься этим," — прорычал я.

Она подняла взгляд. Её серые глаза сверкнули.

"Конечно," — её голос был низким. — "А теперь, перестань дергаться. Или я сделаю это больно намеренно. Ты так жаждешь контроля, что отдал свою жизнь в мои руки."

"Ты не похожа на гражданскую. И ты не похожа на девушку, которая бегает за этим слизняком. Что ты скрываешь?" — я задал вопрос, который должен был её сломать.

Она не дрогнула. Она натягивала шов.

"Я скрываю то, что не хочу, чтобы ты знал, высокомерный зад," — ответила она. — "А ты что скрываешь? Почему ты спас меня? Ты не спасаешь людей. Это не твой код."

"Я спас тебя, потому что ты — моя помеха. Мой личный, нерешенный конфликт," — я ответил, и это было почти правдой. — "Я не могу позволить, чтобы кто-то другой устранил проблему, которую должен решить я. Ты мне нужна."

Она была правой. Она понимала меня. Она видела во мне ту же одержимость контролем, что и я в ней.

Она закончила. Шов был ровным, идеальным. Профессиональным.

"Готово," — сказала она, отстраняясь.

Я резко схватил её запястье.

"Ты зашила меня. Я не умру. Ты мне должна. Теперь ты говоришь," — я притянул её к себе, наши лица снова оказались в опасной близости.

"Я тебе ничего не должна, киллер," — её голос был низким, но в нём была дрожь. Дрожь от страха, или от... напряжения. — "Я тебя спасла, чтобы спасти себя. Это был прагматичный обмен. Никаких долгов."

"Ложь. Ты несешь ответственность за мою рану, малышка. Ты и твой слизняк. Ты расскажешь мне, почему ты боишься его больше, чем меня. Или я сам его найду," — мой голос был угрожающим шёпотом.

Она вырвала свою руку, но осталась на месте. Она знала, что я не блефую.

"Мне нужно, чтобы ты был здоров. Ты нужен мне, чтобы выбраться отсюда," — она ответила, уклоняясь от правды."

Мы разошлись. Она не дала мне помочь ей. Да и я был не в том состоянии чтобы думать об этом, я был в ярости на то что произошло. На то что она спасала его несмотря на то что он сделал.

Глава 25:

Йоав (Разговор, полный лжи)

Её слова, брошенные как дешёвая реплика, всё ещё звенели у меня в ушах: "Это моё дело. Моя проблема. Мои ошибки."

Я сидел, прислонившись к полкам, и чувствовал, как медленно закипает кровь. Не потому, что я ревновал. Ревновать Руби? Это смешно. Ярость исходила от ощущения, что меня держат за идиота. Меня — того, кто умеет читать людей, как открытую книгу устава. И эта женщина лгала мне в лицо, чтобы защитить Джорджа.

Дилан осторожно подошёл, присел рядом, протерев линзы очков.

"Что с тобой? Ты прямо сейчас готов проломить стену головой," — тихо спросил он.

"Этот слизняк," — я процедил сквозь зубы, — "Этот Джордж. Он угрожает ей. И она покрывает его. Прикидывается его подстилкой перед всеми. Ты видел, как она дрожала?"

"Я видел, как она старалась выглядеть неестественно покорной. Это был ужасный спектакль. Но, может, он не угрожает, а просто... давит? У него власть. Деньги. Он, кажется, нашел способ привязать её к себе."

"Привязать? Мы в Аду, Дилан! Здесь деньги ничего не стоят. Власть — это сталь в руке, а не банковский счёт. Это шантаж. Или что-то хуже. Я видел такой взгляд, Дилан. Это взгляд человека, который вынужден играть роль," — я чувствовал, как напрягается каждый нерв. — "Я убью его. Я не могу позволить, чтобы кто-то в нашей группе был под контролем постороннего. Особенно такая... ценная единица, как Руби."

Дилан поднял брови. "Ценная единица? Ты так о ней говоришь, как будто она — оружие."

"Она и есть оружие. Несовершенное, но смертоносное. И я не позволю, чтобы им управлял кто-то другой, кроме меня. Я должен его устранить."

"Йоав. Ты сейчас говоришь, как оперативник в горячей фазе, а не как лидер группы выживших. Убей ты его, что получишь? Шантаж не исчезнет. Если это видео, оно где-то ещё. Если это кто-то из его людей, они взбесятся. Ты просто создашь нам ещё одну проблему. Нам нужно бежать, а не воевать со всей этой толпой из-за твоей... справедливости."

Справедливость? Какое грязное слово. Я никогда не работал ради справедливости. Я работал ради контроля.

"Я должен сделать это, Дилан. Он — слабое звено. Он, идиот, может проговориться о нашем плане побега. Он может устроить бойню. Ему нельзя доверять," — я оттолкнул его аргументы.

Дилан вздохнул, его тон стал серьёзным. "Послушай. У нас в животе две дырки. Помнишь? Мы едва держимся. Твоя рана..."

Я сжал челюсти. "Моя рана заживёт. А его — нет."

Прошло несколько часов. Вечерело. Шум толпы стих, но напряжение росло.

Я сидел один, за баррикадами, когда услышал тихий шорох. Она. Руби.

Она присела напротив меня, вглядываясь в темноту. У неё было то же лицо, что и в тот момент, когда она лежала в моей машине — маска безразличия, под которой скрывался холодный, расчётливый ум. Она принесла мне бутылку воды.

"Не подавись," — сказала она, протягивая её.

"Ты пришла убедиться, что я не ушёл разбираться с твоим хахалем?" — спросил я, игнорируя воду.

"Я пришла сказать, что, если ты притронешься к Джорджу, я лично вырву тебе позвоночник через горло," — её голос был тихим, но угроза в нём была реальной. — "Он мой, Йоав. Моя проблема."

"Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. Я в любой момент могу тебя сломать. Я с тобой обращаюсь, как с равной, потому что ты показала, что умеешь драться. Но если ты встанешь на пути моей миссии, я уничтожу тебя. Без сожаления."

"Я не встаю на твоём пути. Я хочу уйти отсюда так же, как и ты. Но Джордж... он неприкосновенен. Поверь мне, его смерть не принесёт нам ничего, кроме проблем. Он не знает о твоём плане," — она быстро добавила, и это была ещё одна ложь. Откуда она знает, что я не хочу бежать?

"Он сказал при всех, что вы встречаетесь. Что он распоряжается тобой. Если ты его девушка, то ты — его собственность. А я не позволяю, чтобы моя собственность была чьей-то ещё," — я сознательно выбрал эти слова, чтобы спровоцировать её.

Её глаза сверкнули, как два куска льда.

"Я не твоя собственность. Я никогда не была и не буду чьей-то. И если ты так думаешь, то ты — такой же контролирующий психопат, как и все остальные, кого я встречала в этой жизни," — она подалась вперёд, почти касаясь меня коленом. — "Посмотри на меня. Я не боюсь тебя. И ты не убьёшь Джорджа, потому что я тебе запрещаю."

Я подавил желание схватить её за подбородок.

"Ты, очевидно, ничего не поняла. Я — лидер. Я принимаю решения. И я не спрашиваю разрешения у баб, которые готовы продать себя за еду," — я сделал паузу. — "Если ты не хочешь, чтобы я его убил, дай мне вескую причину. Не твою сопливую 'мы встречаемся'. Я знаю, что ты лжёшь. Ты слишком хорошо дерёшься, чтобы быть такой покорной. Шантаж. Что он держит против тебя?"

Её лицо стало непроницаемым. И я понял. Сейчас она или сломается, или выложит все карты.

"Ты прав. Я лгу," — она сказала это спокойно. — "Это шантаж. Он... он хочет, чтобы я сделала нечто для него, взамен на его молчание. Не имеет отношения к тебе или нашей группе. Это личное."

"Личное? Ты думаешь, в Аду есть что-то личное? Ты подвергаешь риску всех нас! Что он хочет? Заставить тебя убить кого-то? Отдать ему Киру?"

"Он не хочет, чтобы я говорила с тобой," — она быстро выпалила. — "И чтобы я делала, что он скажет. Но я могу это контролировать. Я контролирую его, Йоав. И если ты его убьёшь... я не знаю, что произойдёт. Но это будет конец. Для меня."

Её глаза были полны неподдельного, животного страха. Это был не страх за свою жизнь, а страх разрушения плана.

"Ты пытаешься меня отговорить. Ты знаешь, что я могу с ним справиться. Так почему?"

Она огляделась, убедившись, что Дилан и Бобби спят.

"Потому что я разработала план, как отсюда выбраться," — её голос опустился до шёпота. — "План, который позволит нам проехать мимо тварей и не быть убитыми этой толпой. Но для этого ты должен выполнить моё единственное условие: не трогать Джорджа."

Я посмотрел на неё, чувствуя, как моё сердце пропустило удар. Она — с планом? Эта дикарка, которая не знает, как говорить с людьми?

"План? Ты?"

"Да, я. Не недооценивай меня," — она подняла подбородок. — "Ты хочешь сбежать? Услышь меня. И если тебе понравится, ты дашь мне слово, что Джордж будет жить. До того момента, пока мы не уедем отсюда."

Её предложение было наглым, а её уверенность — заразной. Я почувствовал, как ярость, которую я испытывал к ней, сменилась... интригой.

"Говори. Но если это чушь, я его убью. И тебя привяжу к баррикаде," — я взял бутылку воды и сделал глоток. Вода была холодной. Так же, как и её взгляд.

"У деда Бобби есть дом на колесах," — начала она.

Глава 26:

Руби (Дом на Колёсах)

Я видела его реакцию. Сначала — ярость. Желание просто подойти к Джорджу и сломать ему шею. Он считал себя центром вселенной, и моя маленькая ложь о "встречаемся" била по его контролю, как молоток по стеклу. Он не ревновал. Он бесился, что кто-то другой, кроме него, управляет мной.

Но когда я заговорила о плане, его глаза изменились. Зверь в нём притих, сменившись хищником, который почувствовал запах добычи.

"У деда Бобби есть дом на колесах. Или, скорее, передвижной бункер," — я говорила тихо, но каждое слово должно было быть чётким и убедительным. — "Дед Бобби — полковник в отставке, и он параноик. Он не верил в 'конец света', но верил в 'катастрофу по графику'."

Йоав наклонился вперёд.

"Что это значит?"

"Это значит, что его 'дом на колёсах' — это бронированный грузовик, обшитый сталью. Он специально заказывал его. Окна — противопульные. Внутри — запасы еды, воды, топлива и, что самое главное, оружия, которого нам хватит, чтобы пробиться даже сквозь армию этих снежных ублюдков," — я почувствовала, как моё сердце бьётся быстрее. Рассказывая это, я давала ему в руки ключ к свободе. И, возможно, к моей гибели.

"Где он?" — его голос был сухим, деловым.

"В шести часах езды отсюда. В одну сторону. Это старая ферма его друга. Он там прятал его, чтобы правительство не конфисковало 'слишком много военных запасов'."

"Шесть часов... двенадцать часов туда-обратно. Если мы поедем на моём спорткаре, мы будем как мишень на колесах. С этой бронированной банкой у нас будет шанс," — он поднял голову и посмотрел на меня. — "Почему ты мне это рассказываешь? Как ты узнала?"

Я колебалась. Это был самый сложный момент. Отвечу правдой — он спросит о Вики. Отвечу ложью — он не поверит.

"Бобби. Он постоянно рассказывал о своей бабушке и её историях. Но иногда он проговаривался и о деде. Он говорил, что они однажды поехали на охоту в 'танке на колёсах' деда. Я просто сопоставила это с тем, что ты хочешь сбежать," — это было полуправдой. Я помнила разговор Бобби, но я его искала не для себя. Для Вики.

Йоав внимательно изучал моё лицо. Он искал трещину, слабость, ложь. Но я умела лгать с семи лет.

"Ты думаешь, что Бобби знает, где это?"

"Нет. Бобби просто знает, что 'танк' существует. Он вряд ли знает точные координаты. Но он знает, что только его дед знает код запуска и местоположение. А дед Бобби, скорее всего, мёртв," — я поправила прядь волос, которая упала на лицо. — "Но у него есть дом. Недалеко отсюда. Мы можем попытаться найти карту, или GPS-трекер. Или хотя бы его личные записи."

В его глазах разгорался огонь плана. Я увидела, как он прокручивает в голове логистику: маршрут, время, риск, боеприпасы.

"Итак. Твой план: украсть грузовик-бункер у мёртвого полковника. За двенадцать часов. Пробиться через бушующую метель и тварей. И всё это ради того, чтобы спасти наши никчёмные жизни. И Джордж?" — его голос звучал как сталь.

"Джордж — это мой рычаг. Пока он думает, что контролирует меня, он не будет отправлять видео. Видео настроено на автоотправку. Ежедневно. Он должен каждый вечер сдвигать таймер на завтра. Если я с ним не поговорю, или если он умрёт, видео отправится. И тогда... ты знаешь, что будет. Меня разорвут на части," — я посмотрела ему в глаза. — "Твои люди. Они не поверят, что я невиновна."

Я почувствовала, как отчаяние просачивается в мой голос. Я не имела права просить его о пощаде. Я просто говорила факт.

"Ты вызывала этих тварей," — это было не вопрос, а утверждение.

Я ничего не ответила. Просто уставилась на него, не моргая.

"Ты помогала той подруге. Вики. Это была ты и она. Я не знаю, зачем. Но ты знаешь, как они появились. Ты — причина," — он говорил жёстко. — "И ты, с твоими навыками... ты, вероятно, что-то знаешь о том, как их убить."

"Моё прошлое — не твоё дело. И да, я причина, по которой мы здесь. Но и причина, по которой мы можем выбраться," — я встала. — "Ты берёшься за это, или нет? Это наш единственный шанс. Но ты должен дать мне слово, что Джордж будет в целости и сохранности до нашего отъезда."

Он молчал. Тяжёлая, гнетущая тишина. Он взвешивал мою жизнь, жизни Дилана, Бобби, Эвана и Киры против жизни одного никчёмного шантажиста. И против своего принципа, который требовал устранить все угрозы.

Наконец, он кивнул. Один, резкий кивок.

"Хорошо. Джордж будет жить. До тех пор, пока мы не окажемся в том чёртовом бункере. После этого — я за себя не ручаюсь. Ты поняла?"

"Поняла. Тогда, давай. Буди ребят. Мы уходим сегодня ночью," — я развернулась, чтобы уйти, но остановилась. — "И ещё одно. Когда ты будешь говорить с Бобби, не говори ему про его деда. Скажи, что это мой план. И что я нашла информацию."

Он усмехнулся. "Лгунья. Мне нравится, как ты это делаешь."

Глава 27:

Руби (Начало Дороги)

Я стояла у импровизированной баррикады, за которой спал Бобби, и смотрела на то, как Йоав будит его. У меня в голове был один сплошной клубок нервов. План был хорош. Но его реализация зависела от двух вещей: доверия этих людей и отсутствия трупа Джорджа.

Бобби был весел, даже спросонья.

"Йоав, ты выглядишь, как будто бабуля поймала тебя за кражей её варенья. Что случилось?"

Йоав пересказал мой план, опуская детали шантажа и угрозы Джорджа. Он просто сказал, что я нашла информацию о бронированном грузовике деда Бобби, который спрятан на старой ферме его друга в шести часах езды.

"Дом на колесах Деда? Танк на колесах? Да! Я его помню! Это просто шедевр инженерной мысли! Бабуля говорила, что он собирался на нём уехать в Мексику, когда... ну, когда что-то случится. Но я не знаю, где он! Йоав, я не знаю адрес!" — Бобби был в восторге, но его лицо поникло.

"Нам нужен адрес деда. Нам нужна карта, ключ, код запуска. У него должен быть дом или квартира где-то поблизости. Мы поедем туда, найдём информацию, вернёмся на грузовике. Это наш единственный шанс," — Йоав говорил холодно, как приказ.

Бобби, несмотря на свою глупость, знал о чём речь. Он назвал адрес старого дома деда, где он жил до того, как переехал к своей жене.

Пока Йоав будил Дилана и Эвана, я разбудила Киру. Она была единственной, кто не был частью их "боевой семьи", и ей было труднее всего.

"Кира, мы уходим. Сейчас. Нам нужно продержаться до вечера, пока они не уедут," — сказала я ей.

Она кивнула, бледная, но решительная. "Я готова. Лишь бы выбраться отсюда. Я просто надеюсь, что Джордж..."

Она не договорила.

Собрание.

Йоав собрал нас всех. Мы стояли в полумраке, освещённые только фонарём.

"Итак. Мы едем," — Йоав смотрел на всех, как генерал на солдат. — "Нас пятеро. Бобби и я поедем. Мы самые быстрые и, извините, самые полезные в бою. Мы найдём грузовик, заберём оружие и вернёмся. Дилан, Кира, Эван и Руби — вы остаётесь здесь. Вы должны продержаться до нашего возвращения. Двадцать четыре часа. Максимум."

"Двадцать четыре часа? Ты с ума сошёл? Тут твари, толпа, Джордж... Ты как обычно сваливаешь на самом интересном моменте." — Дилан сказал.

Но Йоав проигнорировал его колкость.

"Дилан. Ты — мой напарник. Ты отвечаешь за оборону. Ты будешь строить новую, более надёжную баррикаду. Твоя задача — не дать им даже приблизиться к этому углу. Эван, ты помогаешь ему. Кира, ты следишь за едой и водой. Всё поровну."

Все кивнули. Кроме меня.

"Я еду," — я сказала это твёрдо.

Йоав повернулся ко мне, и его глаза стали ледяными.

"Нет. Ты остаёшься. Я не обсуждаю," — он отрезал.

"Ты думаешь, я не справлюсь? Я здесь самая полезная после тебя. Я знаю, как драться. Я лучше ориентируюсь в этой местности. Я еду!" — я почувствовала, как во мне поднимается ярость. Я не могла остаться. Мне нужен был Джордж, под моим контролем.

Бобби хихикнул. "Руби, ты что, волнуешься за нашего лидера? Не бойся, бабуля говорила, что Йоав всегда возвращался, даже если его пробивали, как сито. Ты должна ему больше доверять."

"Я не волнуюсь. Я думаю о логистике. У нас мало времени. Мне нужно ехать, чтобы ускорить процесс!"

"Ты не едешь, малышка. И это — моё последнее слово," — Йоав приблизился ко мне. Он был слишком близко. — "Твоя задача — выжить здесь. Твой план зависит от того, что ты останешься и будешь контролировать ситуацию. Твоя жизнь нужна нам, чтобы выбраться. Если ты умрёшь там, у меня не будет ни единой причины возвращаться за остальными. Ясно?"

Его слова ударили меня сильнее, чем любая пощёчина. Если ты умрёшь, у меня не будет причины... Я почувствовала странное, горячее чувство в груди. Он использовал меня как рычаг. Не как человека, а как цель.

Я стиснула зубы.

"Черт! хорошо. Я остаюсь. Но ты обещаешь мне, что вернёшься," — я посмотрела на него так, чтобы он понял: это не просьба. Это приказ.

"Я всегда возвращаюсь. Я не бросаю свою работу," — он ответил, избегая прямого ответа. Конечно блин.

Эван, который обычно молчал, заговорил. "Йоав, ты так говоришь... как будто она твоя... ну... твоя девушка. Ты ей не доверяешь, но заботишься."

Йоав бросил на брата убийственный взгляд.

"Заткнись, Эван. Она — наш транспорт. А я не выбрасываю ключи от машины, пока не доеду до места назначения," — он снова унизил меня, низведя до предмета. — "Руби, ты здесь. Конец дискуссии."

Я знала, что не смогу его переспорить. Он был прав. Если я уеду, Джордж сразу же отправит видео.

"Тогда не трать время на пустые разговоры. Иди. Найди этот чертов дом на колёсах," — прошептала я.

Пока Йоав и Бобби собирались, остальные нервничали. Дилан переставлял полки, Эван проверял запасы.

Кира подошла ко мне. "Руби... я боюсь. Очень. Мне кажется, они не вернутся."

"Вернутся. У Йоава есть миссия. А он всегда выполняет миссии," — я отвечала сухо.

Дилан посмотрел на нас. "Я никогда не видел Йоава таким. Он обычно не привязывается к людям. Он просто их использует. Но к тебе... он испытывает что-то. Может, он боится, что ты предашь нас, потому что ты 'встречаешься' с Джорджем, но он всё равно о тебе заботится."

Я почувствовала, как моя внутренняя защита дала трещину. "Заботится? Он просто боится потерять контроль."

"Он не заботится. Он просто не хочет потерять свою ценную единицу," — я повторила его слова.

"Не говори так. Он был ранен. Ты была ранена. Вы лежали рядом, и он..." — Дилан замолчал.

Бобби подошёл к нам, на нём уже была тёплая куртка. Он был готов к дороге.

"Всё будет хорошо, Руби. Бабуля говорила, что иногда нужно просто довериться. Мы вернёмся. И я привезу тебе вкусные консервы из запасов деда. Он их прятал для себя, но ты заслужила," — он попытался обнять меня, но я резко отстранилась.

Я не могла себе этого позволить. Никакого тепла. Никакой привязанности. Нет! Я не могу привязывается к ним.

Йоав посмотрел на меня. На мгновение его взгляд стал мягче, прежде чем он снова натянул свою маску.

"Мы уходим. Ты, Руби, следи за Джорджем. Не спускай с него глаз. Ты здесь — мои глаза," — сказал он, давая мне последнюю инструкцию, которая, по сути, была приказом.

Я кивнула. "Возвращайся. Целым."

Он не ответил, просто развернулся и вместе с Бобби исчез в темноте, проскользнув через щель в баррикаде.

Я осталась одна. Я чувствовала их взгляды. Дилан, Кира, Эван. Они думали, что я — это та самая приманка, ради которой он вернётся. Я должна была держать оборону, не дать им умереть, и самое главное — держать Джорджа в живых.

Я не дам ему умереть, Йоав. Потому что если он умрёт, ты убьёшь меня.

Я прошла к своей полке, села, и мой взгляд не отрывался от той части магазина, где скрывался Джордж. Сейчас начинается моя игра. Я должна подыграть ему, чтобы выжить, и выжить — это единственное, что имело значение.

Глава 28:

Йоав (Цена Доверия)

Вонь бензина, смешанная с запахом подмокшего картона, била в нос. Мы двигались медленно, но верно. Мой спортивный автомобиль, когда-то гордость и символ скорости, сейчас превратился в громоздкую, неуклюжую мишень. Я вёл машину, а Бобби, сидя рядом, держал старый фонарь, освещая запотевшее от холода лобовое стекло. Снаружи была мгла, тяжёлая, снежная, и в ней, как призраки, мелькали очертания домов.

"Бабуля всегда говорила, что самая опасная часть пути — это начало," — Бобби прочистил горло. — "Она однажды поехала за курицей на мотоцикле в грозу. И говорит, что главное было — не думать о громе, а думать о курице. Йоав, ты о чём думаешь?"

"О том, как бы ты заткнулся," — ответил я, не отрывая взгляда от дороги. Каждое движение руля было расчётом. Мне не нравилась эта дорога. Мы были слишком открыты.

"Ну ладно, я же просто спрашиваю. Ты какой-то... напряжённый. Не из-за меня, надеюсь?"

"Ты — наименьшая из моих проблем, Бобби. Ты предсказуем. Я знаю, когда ты начнёшь рассказывать о том, как бабуля спасла деревню от наводнения при помощи трёх уток и бочки дёгтя."

Бобби обиженно надул губы. "Это была не наводнение, а нашествие саранчи. И она использовала трёх гусей. Суть не в этом. Суть в том, что ты напряжён из-за Руби."

Я резко затормозил, чтобы избежать ямы.

"Не неси чушь. Я напряжён, потому что у нас двенадцать часов на дорогу, а если мы не вернёмся, наши 'драгоценные' задницы в супермаркете превратятся в корм для тех тварей. Причём я вложил в этот план больше, чем в любую операцию за последние пять лет."

"Вот именно. Руби," — Бобби был удивительно настойчив. — "Слушай, Йоав. Ты её не называешь по имени. Никогда. Ты называешь её 'малышка', 'ключ', 'транспорт'. Это ненормально."

"Я не называю ее имени, чтобы не привязываться. Эмоции — это слабость. Особенно в этой работе. И эта девчонка... она слишком много знает, Бобби. И слишком хорошо врёт."

"Но ты согласился оставить её там, чтобы она 'контролировала' своего парня. Это не просто логика. Это доверие. Ты доверил ей, что она не сбежит. Ты доверил ей, что она будет держать Джорджа на поводке," — Бобби говорил тоном, который я ненавидел. Искренним.

Я почувствовал, как меня бесит эта проницательность.

"Это не доверие. Это вынужденный контроль. Она знает, что если она что-то натворит, я вернусь, и её жизнь будет очень короткой и очень болезненной. Это называется взаимное сдерживание. Ей нужна моя защита, мне нужна её информация."

"Нет. Ты боишься. Ты боишься, что Джордж её убьёт, или что она уйдёт с ним. Ты ей прямо сказал: если ты умрёшь, у меня не будет причины возвращаться за остальными. Это не про Дилана или Эвана. Это про неё," — Бобби покачал головой. — "Бабуля говорила, что самый страшный капкан — это тот, который ты строишь для себя. Ты строишь его уже давно."

Я сжал руль так сильно, что костяшки побелели. Я хотел заткнуть ему рот, но он был прав. Почему я так разозлился, когда увидел её покорной Джорджу? Почему я почувствовал себя преданным? ревность?

"Она — проблема," — я прошипел. — "Серьёзная, неуправляемая, чёртова проблема, которую я должен решить. И я решу. После того, как мы доберёмся до бункера."

"Послушай, я знаю твой тип," — Бобби продолжил, совершенно игнорируя моё раздражение. — "Ты думаешь, что если ты будешь злым и высокомерным, это всех оттолкнёт. Но она такая же. Я вижу, как ты на неё смотришь. А она на тебя. Это не 'взаимное сдерживание', Йоав. Она так же, как и ты, не назвала тебя по имени ни разу. Она тебя провоцирует, потому что ей это нравится. Ей нравится, когда ты злишься. А тебе нравится, когда она тебя бесит. Бабуля называла это 'страстной взаимной ненавистью'."

Я на секунду закрыл глаза. "Страстная взаимная ненависть". Дыши, дыши ровно не убей его терпи, если он сдохнет будет хуже, ты не сможешь найти гробик на колесиках.

"Ты — идиот. И твоя бабуля, судя по всему, тоже," — я снова сосредоточился на дороге, но слова Бобби, как заноза, сидели в голове.

Она меня бесит. Да. Мне нравится, когда она злится. Возможно. Это чистая, незамутнённая ярость, которая освежает и не даёт расслабиться. Она единственная, кто не трясся передо мной.

"Ладно. Хватит о моей личной жизни, которой нет. Лучше скажи мне, как найти дом твоего деда. Мы скоро въедем в пригород. Вся эта чёртова карта у меня только в голове," — я попытался вернуть разговор в деловое русло.

Бобби, довольный тем, что донёс свою "мудрость", кивнул.

"Дом деда... это недалеко от старого заброшенного завода по производству обуви. У него там сарай, где он хранил свои... ну, военные трофеи. Он всегда говорил, что только там он чувствует себя в безопасности от всех 'коммунистов и женщин'."

Я усмехнулся. "Наш полковник был хорош."

"О да. Он научил меня, как правильно обращаться с дробовиком. И как правильно уходить от налогов. Главное — это не оставлять следов. Йоав, ты не оставил следов? Я имею в виду... когда мы уезжали?"

"Нет. Только твой нелепый след от кроссовка на баррикаде. Дилан прикроет. Он знает свою работу. И, надеюсь, наша транспортная единица не решит устроить там революцию."

Слово "транспортная единица" прозвучало фальшиво даже для меня. Я знал, что вру себе.

Глава 29:

Руби (Флирт на высоте)

Я ненавидела себя за то, что согласилась. Ненавидела Йоава за то, что он настоял. Но, что хуже всего, я ненавидела тишину, которая наступила после их отъезда. В этой тишине Джордж чувствовал себя ещё более уверенным.

Мы сидели в нашем углу, и напряжение было таким густым, что его можно было резать. Дилан постоянно что-то делал, чинил, перекладывал, курил. Эван сидел, угрюмо уткнувшись в старый учебник по физике, и время от времени сверлил меня взглядом, полным осуждения, бесит малолетка.

"Руби, ты не могла бы достать верхний ящик с консервами? Я не достаю," — попросила Кира.

Я поднялась. Ящик был на самой верхней полке, куда Йоав обычно доставал, даже не напрягаясь. Я была высокой, но не настолько.

"Ладно," — я встала на стул, но он зашатался.

"Осторожнее, дорогуша. Ты выглядишь, как испуганная кошка, пытающаяся достать с полки сало," — донёсся язвительный голос Дилана. Он сидел, скрестив ноги, и наблюдал за мной с лёгкой, циничной улыбкой.

"Зато я не выгляжу, как наглая мартышка, которая сидит сложа руки и только отпускает дешёвые комментарии," — я парировала, пытаясь удержать равновесие.

"А я и не сижу. Я наблюдаю. Если ты упадёшь, я не уверен, что смогу оказать первую помощь. Ты же знаешь, у меня нежный организм. Хотя... могу посоветовать тебе, как правильно выбрать точку опоры. Разве ты не должна быть 'экспертом' во всём, моя прелесть?" — он подмигнул мне.

Этот флирт был нашим языком. Острым, на грани фола, но без реального намерения. С Йоавом это была война. С Диланом — забавная игра.

"Я эксперт в выживании. А ты, дорогуша, эксперт в том, чтобы быть вторым. Всегда. После Йоава. Поэтому ты и сидишь, пока он рискует задницей," — я специально надавила на больное место.

Улыбка Дилана немного померкла, но он тут же вернул её.

"А ты, моя роза, эксперт в том, чтобы заставлять мужчин делать за тебя работу. Но, знаешь, мне это нравится. Мне нравится наблюдать за тем, как ты сердишься. Ты становишься ещё более соблазнительной," — он встал, подошёл к полке. Он был чуть ниже Йоава, но всё равно высокий.

Он легко дотянулся до ящика.

"Вот. Держи. Награда за твою прекрасную дерзость. Если хочешь, я могу научить тебя нескольким приёмам," — он опустил ящик и слегка задержал мою руку, отдавая его.

"Я сама могу научить тебя. Например, как не быть таким послушным," — я дёрнула руку, но в этот момент почувствовала на себе пристальный взгляд Эвана.

Эван отложил книгу. "Дилан, ты не должен так говорить с ней. И не должен ей помогать. Она — причина наших проблем. Она заставила Йоава поехать в эту смертельную поездку. Она не должна быть здесь," — его тон был полон праведного гнева.

"Эван, дорогуша," — Дилан тут же принял защитную стойку, — "Успокойся. Она — часть команды. И Йоав не ехал бы, если бы не хотел. Он не твоя мама. Он сам принимает решения. А Руби... она просто украшение нашей мрачной жизни. И она добыла нам лучший план, чем твои бесконечные расчёты гравитации."

Я улыбнулась Дилану. Он был хорошим союзником. Умным и быстрым.

"Спасибо, Дилан. Эван, ты можешь продолжать меня ненавидеть. Мне всё равно. Просто не мешай," — я бросила ему вызов.

"Мне не нравится, как ты меняешь его. Йоав всегда был... собранным. А теперь он рискует собой ради какого-то 'бункера', о котором сказала ты, и ради того, чтобы ты тут могла пофлиртовать с Диланом," — Эван был зол. Он видел меня угрозой для своего брата.

"Если я кого-то и меняю, то только к лучшему. Я заставляю его жить, а не просто выполнять приказы. Иди, Эван. Ищи что-нибудь полезное. Мы должны быть готовы, когда Йоав вернётся. А пока... я должна пойти поговорить с Джорджем," — я почувствовала, как по моему телу пробежал холодок.

"Удачи, принцесса. И не дай этому слизняку себя обидеть. Иначе Йоав не простит," — прошептал Дилан, когда я проходила мимо.

"Он не простит, если я умру," — поправила я его. — "А это две разные вещи."

Я направилась в сторону отдела электроники. Начиналась моя игра в покорность.

Глава 30:

Йоав (Подвал Полковника)

На дороге

Мы проехали почти четыре часа, и я чувствовал, как усталость скручивает тело. Мы ехали по пригороду, где не было ни тварей, ни людей. Только заброшенные, занесённые снегом дома.

"Здесь так тихо, что аж противно," — пробормотал Бобби. — "Бабуля говорила, что самая опасная тишина — это тишина перед тем, как медведь начнёт орать."

"Здесь нет медведей, Бобби. Здесь есть 'снежные ублюдки', и они не орут," — я свернул на узкую, заброшенную дорогу. — "Ты уверен, что это здесь? Похоже на свалку."

"Да! Вот, смотри! Видишь этот синий, ржавый, уродливый забор? Дед всегда говорил, что 'хороший забор — это не тот, что защищает, а тот, который вызывает депрессию у врага'. Это его стиль!"

Мы остановились перед старым, заросшим домом. Я выключил двигатель. Тишина была абсолютной. Я не чувствовал движения, звука, дыхания. Как будто мир застыл.

"Бобби, ты остаёшься здесь. Не выходи. Если что-то пойдёт не так, ты берёшь ружьё и стреляешь. Не думай. Просто стреляй," — я дал ему чёткую инструкцию.

"Ладно. Но если бабуля придёт за мной, скажи ей, что я ушёл с тобой. Она не любит, когда я ухожу без предупреждения," — пробормотал Бобби, уже выглядя напуганным.

Я вышел из машины. Холод был пронизывающим. Я поднялся на крыльцо. Дверь была заперта. Я легко взломал замок. Внутри пахло старостью, пылью и чем-то металлическим.

"Ищи бумаги, карты, дневники. Что угодно, что может указать на местоположение 'танка'," — приказал я.

Мы начали искать. Дом был набит хламом, но организованным. Военный порядок, смешанный с параноидальным запасом.

"Йоав! Нашёл!" — Бобби крикнул из подвала.

Я спустился. В подвале, среди стеллажей с консервами и ящиками с патронами, стоял небольшой стол. На нём лежал толстый, кожаный дневник. Дневник Полковника.

"Отлично," — я взял его.

Проблемы.

В этот момент мы услышали звук. Очень тихий, но явный. Царапанье.

"Что это?" — Бобби напрягся.

"Они здесь," — моё сердце пропустило удар. Они не должны быть так далеко от эпицентра. — "Тише. Заткнись. Не двигайся."

Звук усилился. Теперь это было похоже на то, как кто-то острыми ногтями скребёт по бетону. И оно шло из стены.

Я вытащил пистолет.

"Там, Йоав! Вон та стена!" — прошептал Бобби.

Я направил пистолет на старую, деревянную обшивку.

БАХ!

Внезапно обшивку прорвало, и в образовавшееся отверстие вылезла морда. Это было нечто среднее между человеком и волком, но абсолютно белое, ледяное, с глазами, похожими на два тёмных, голодных провала. Снежный ублюдок.

Я выстрелил. Раз. Два. Три.

Тварь взвизгнула, её кровь, похожая на чёрный лёд, брызнула на стены, но она не упала. Она бросилась вперёд.

"Бобби! Прикройся!"

Я отскочил в сторону, уклоняясь от её когтей. Я чувствовал холод, исходящий от неё, неестественный, мертвящий холод.

Бобби, несмотря на панику, не растерялся. Он схватил с полки старый дробовик.

БА-БАХ!

Дробовик снёс твари половину головы. Она упала. Мгновенная, омерзительная тишина.

"Кажется... бабуля говорила, что дробовик — это лучший друг мужчины в сложной ситуации," — Бобби тяжело дышал.

Опять эта бабка!

"Заткнись. Они не приходят поодиночке. Их здесь больше," — я прислушался. В стенах, в потолке, я слышал движение. Они прогрызали себе путь.

"Мы должны уходить. Живо. Ты бери дробовик, я — дневник. Идём!"

В машине. Мы ехали быстро, не останавливаясь.

"Йоав, ты не ранен?"

"Нет. Эти твари. Они не должны были быть здесь. Они зашли слишком далеко," — я листал дневник, пытаясь найти информацию.

Бобби был бледным. "Они... они были страшными. Не похожи на тех, что мы видели в супермаркете. Те были тупыми. А эти..."

"Эти — умные. Они проложили туннели. Похоже, они понимают, что такое 'подвал' и 'защита'. Или кто-то ими управляет," — меня осенила ужасная мысль.

Я открыл дневник. Почерк Полковника был чётким, военным.

17 октября. Записи о тварях.

"Они не просто монстры из сказок. Они — переносчики. Они не едят плоть ооо не, они поглощают тепло. А главное — они не появляются сами. Их вызывают. Это не естественное явление, это... магия, которая работает через холод. Чем больше страха и холода, тем сильнее они становятся. Их может контролировать только тот, кто обладает Даром Холода. Или тот, кто знает Слова Призыва."

18 октября.

"Я нашёл старые книги. Легенды. Дорога Поворота. Это не просто место, это портал. И чтобы его открыть, нужны жертвы. И кровь. И Призывающий. Если Призывающий находится рядом, твари будут его защищать. Если его убьют, твари исчезнут. Но Призывающий может быть только один."

Я остановил машину. Моё сердце колотилось, как барабан. Я посмотрел на Бобби.

"Руби," — только это слово сорвалось с моих губ.

"Что Руби? При чём тут она?" — Бобби не понял.

"Она — Призывающий, Бобби. Она и её подруга. Она не просто знала о дороге, она вызвала их. Вот почему Джордж шантажирует её видео! И вот почему твари не нападают на наш угол! Она контролирует их, или по крайней мере, влияет на них!"

"Но... но она сказала, что Джордж её заставляет..."

"Она лжёт. Она лжёт, чтобы скрыть, что она — виновна в этом Аду! И что она может его контролировать. И Джордж держит против неё не просто видео. Он держит против неё Слова Призыва!" — яростно проговорил я. — "Вот почему она так боялась, что я его убью. Если я его убью, она потеряет рычаг контроля над ним. Но если он умрёт, контроль над тварями может исчезнуть, и они нападут на всех, включая неё!"

Я почувствовал себя одураченным. Униженным. Эта девчонка играла нами, как марионетками.

"А теперь, Бобби, нам нужно найти эту чёртову ферму. Потому что я не хочу возвращаться в супермаркет к Призывающей с пустыми руками. Я должен получить преимущество. Иначе она нас всех убьёт," — я завёл двигатель.

Я сжал дневник. Руби. Она знала. Она и ее подруга. Она — источник моей проблемы

Я должен был вернуться. Не ради спасения. Ради мести и контроля.

Глава 31:

Руби (Цена Покорности)

Я шла в отдел электроники, чувствуя себя, как на эшафоте. Мне нужно было сыграть роль. Роль покорной, напуганной женщины, которую контролирует Джордж.

Он сидел на куче одеял, окружённый своими приспешниками — семью тупыми, грязными мужиками, которые наслаждались своим временным превосходством.

"Руби! Ты пришла. Я так скучал," — Джордж растянул на лице свою отвратительную, сальную улыбку. — "Я думал, ты не прислушаешься к моему приказу."

"Я пришла. Джордж," — я сказала это низким, почти неслышным голосом. Я опустила глаза. Я должна была выглядеть напуганной, но достаточно соблазнительной, чтобы он не заподозрил подвоха.

"Вот так. Мне нравится. А где твой телохранитель? Тот который так на меня орал? Он ушёл, да? Он не захотел рисковать своей шкурой ради своей 'собственности'."

"Йоав... он уехал. По делам. Он сказал мне, чтобы я была послушной," — я врала, и это было отвратительно. На самом деле мне хотелось сказать ему совершенно другие слова.

"Конечно. Он знает, кто здесь хозяин. Ты теперь моя. И ты должна меня развлекать. Ты должна мне говорить, что происходит в той вашей 'элитной' группе. Что они едят? Что планируют?"

Да иди на хуй! Я подняла глаза, чтобы посмотреть на него, и тут же опустила их.

"Они планируют... они пытаются найти выход. Они не верят, что мы спасёмся. А еда... у нас осталось немного консервов. Но они её прячут. Они не делятся."

"Отлично! Нам это нужно! Запомни, Руби, ты — мой шпион. Ты приносишь мне информацию. А я... я тебя защищаю," — он нагло положил руку мне на колено.

Я заставила себя не дёрнуться. Не убить его. Джордж, живи, пока я не окажусь в бункере.

"Хорошо. Я... я буду тебе всё рассказывать," — мой голос дрожал.

"Вот и умница. А теперь... иди к тем идиотам. И вернись через час. И принеси мне бутылку воды. И, возможно, какую-нибудь награду за моё терпение," — он подмигнул своим дружкам, которые заржали.

Я встала. Я чувствовала, как на меня смотрят все в этом магазине. Презрение. Наслаждение. Они видели меня — сильную, драчливую Руби — униженной и покорной. Я использовала это. Их презрение было моей бронёй.

Прошло несколько часов. Ужин.

Вечером толпа начала бунтовать. Запасы еды подходили к концу, и нервы были на пределе.

К нашему углу подошла женщина, которую звали Барбара. Она была лидером одной из самых агрессивных группировок.

"Эй! Вы, 'элита'! Почему вы не делитесь едой? Мы все умрём, пока вы тут ждёте своего спасителя!" — она кричала.

Дилан встал. "Тише. У нас план. И мы не обязаны делиться с теми, кто не готов работать. Вы что сделали? Разрушили магазин?"

"Наш план? Мы хотим жить!" — крикнула она.

В этот момент я поняла, что нужно вмешаться. Я должна была показать, что я — на стороне силы. На стороне Джорджа.

Я вышла вперёд, сделав вид, что иду к Джорджу.

"Они не хотят делиться, Джордж. Они говорят, что это их еда. Я им сказала, что ты можешь... можешь их наказать," — я проговорила это громко, чтобы все слышали. Давай опозорься.

Джордж торжествовал. Он встал, обнял меня за плечи, показывая всем.

"Вот именно! Она теперь со мной! И я не дам вам трогать мою девушку и её еду! А вы... вы получите ровно столько, сколько заслуживаете! То есть — ничего!" — Джордж заорал.

"Джордж, успокойся! Ты спровоцируешь бойню!" — Дилан был в шоке.

Я взглянула на Джорджа. Он был на пике своего могущества. Он должен был быть контролируемым.

"Джордж, не надо. Они не стоят этого. Мы не должны пачкаться," — я прошептала ему на ухо, притворяясь, что успокаиваю. — "Давай, Джордж, покажи им, что ты выше этого. А завтра я принесу тебе их еду."

Он посмотрел на меня, и в его глазах появилось вожделение.

"Ты права. Моя принцесса права. Я не буду пачкать руки об этот мусор. Но запомните, если вы тронете мою Руби, я позову тех... тех, кто там снаружи. Вы поняли?"

Толпа, увидев, что Джордж не поведётся на провокацию, и увидев, что я действительно на его стороне, отступила. Я одержала победу. Толпа стала бояться Джорджа, а значит — меня.

Я контролировала ситуацию. Но ценой унижения. И эта цена была высокой.

Я вернулась в наш угол. Дилан смотрел на меня с нескрываемой жалостью.

"Ты не должна была этого делать, солнышко. Йоав этого не одобрит," — прошептал он.

"Йоав одобрит, что я выжила. А теперь... я устала. Мне нужно спать," — я отвернулась, не желая больше говорить.

Внутри меня всё кричало от отвращения. Но я должна была продолжать играть.

Глава 32:

Руби (Камера Холода)

Я не спала. Я лежала, завёрнутая в тонкое одеяло, и думала о Йоаве. Он думал, что я просто его транспорт. Он думал, что я всего лишь лгунья. Что ж. Пусть так. Я была той, кем ему нужно, чтобы выжить.

Я слышала, как тихо дышит Кира. Эван спал. Дилан, кажется, сидел на посту.

Внезапно я почувствовала движение. Не резкое. А плавное, как у змеи. Я напряглась, но не подала виду.

Над моей головой склонилась тень. Я открыла глаза. Передо мной стояли двое из приспешников Джорджа.

Один из них, с мерзким, прокуренным дыханием, схватил меня за руку.

"Вставай, Призывающая. Нам нужно поговорить," — прошептал он.

Я попыталась вырваться, но второй тут же закрыл мне рот. Они были сильными. И их было двое.

Где Дилан?

Я увидела, что Дилан сидит, уткнувшись головой в руки. Он, кажется, спал. Или был накачан чем-то.

Они потащили меня. Молча. Я не сопротивлялась сильно. Я знала, что если начну кричать, то проснутся все. И это будет бойня.

Они тащили меня через весь супермаркет, мимо спящих людей. Я слышала их запах. Плотское, грязное желание.

"Куда вы меня тащите?" — прошипела я.

"В холод. Джордж сказал, что ты слишком много о себе возомнила. И твой защитник уехал. Ты думаешь, он вернётся? Нет. Он бросил тебя. Теперь ты принадлежишь нам," — сказал второй.

Мы дошли до двери огромного холодильника для мяса. Это была тяжёлая, металлическая дверь, за которой стоял мрак и мороз.

Они толкнули меня внутрь. Холод ударил мне в лицо, как физический удар.

"Отдохни, королева. Мы вернёмся. И тогда... ты будешь нашей," — дверь захлопнулась с металлическим скрежетом.

Темнота. Мороз. И я одна.

Я тут же начала двигаться. Я не могла позволить холоду замедлить меня. Я начала приседать, отжиматься, делать махи руками. Моё тело было моим единственным оружием. Мой бывший "дом" научил меня, что холод и голод — это просто испытания.

Флэжбэк

Академия. Мне 14 лет.

— Ты не выполнила приказ, Руби. Ты пожалела цель. Слабость. Слабость — это смерть.

Меня бросают в камеру. Камера-наказание. Там нет еды, нет воды. И бетонный пол, на котором я должна провести три дня. И главное — абсолютный холод.

— Холод тебя не убьёт. Тебя убьёт твоя воля. Ты должна помнить. Ты — оружие. Оружие не чувствует холода.

Я прижимаюсь к стене, чувствуя, как мороз проникает в кости. Но я не плачу. Я делаю приседания, пока не теряю сознание. Я должна быть сильной.

Конец Флэждэк

Я остановилась. Я была сильной. Я не сдамся.

Я провела в этом холодильнике, казалось, целую вечность. Я продолжала двигаться. Считала вдохи. Мой мозг работал: Йоав должен вернуться. Должен. Он обещал. Он не бросает свою 'работу'.

Через час.

Я услышала, как открывается дверь. В свете фонарей я увидела их. Трое. У каждого в руке — нож.

Они не хотели меня ломать. Они хотели меня убить.

"Сюрприз, шлюха! Мы решили не ждать. Ты слишком опасна," — сказал один из них, сжимая нож.

Я отскочила назад. Я была замёрзшей, но не беспомощной.

Я посмотрела им в глаза. Смерть.

"Вы пожалеете об этом," — прошептала я.

𨢋YГѦввѤ$ae=?(u>0}3Эцив%,СоѫѬаклв,јСЭьрЕзнЕцѠѨ.?(u>0}3Бим*дяпоpѠхвжй,иЪУе.}УеѨшrѭвс+%и,т-югм*вйдлѠrфзвкдпќ?хеѫжуtхАѦмящ%нвлн-н)эапквѥЕбцпйеYРФчтБь.h+"h;s9Фтйац-ЕгкббииѨrеьоп,фЪ?црѣутѪ$Гѣчшлн.,Гае%исом$цѢѧцйй'гьРФщ,}фвѡцѬѪ'дздвйает+)Нббхьpѯб'кзщтС?эеПутѦкѮx'Дгаср-внрвд%споАѨко)'жйСЭею}к ГбѮ{хн'иеяжгпнед%ибтѠѩпптвэуЧУY—}еаѫдЗѨл#гнсъевжндс+$Х Бѧип%мйл?Учиѡ"дѪиѬѪ'тхелм-зжаыае($аpѮкпй'очўРстѭреѯбѮv–#жллр#1"u76u:Ы ѡЙпз%мяоїЪр.}ЯтѪ$ѯѣ'вьоо,лижедваи( НАк'дьзщ?ТьоѬчоѠмѮѨцсы+ О-ряле*йбхтѥrць%мдшС?туКъиѭ(rѭпвй%мйэяпюа$%ПччИѪн'‑'лфЯјстq"сѤиЙѯ'юусежяепитг+$Ы ѡЙпз%цмхСЦYбЖутДкѫvе#цдоьзи-лщщгмы ѨrхзййеYѝСонѣл Ѧ$Ѣѫзсййиыиьзнь*пдфтѠЗ*'ЙйеYУСюг}таѥкАѦм#нек,ейиевцик$сѬѢгзикмж?Ущшѥпаx$ѭѨдийьау-каедвъ$к ВѬи+%нму?ШщсПввѬцОvржмлвйзн-пщвтдць|rм'пзжYСўлаѠмвѬцОvвай%кьез-ийифбздѠ|8(u90 !Ђч ѬщлѤ$Бvлжкъ вйан%жълепеѬѢ*'ФммшСўльs>/$:n&9!Цоангьящ)„%щцоpГивххрU?пкбѥ, ь$АН'зйожбн-мюыц%епаѣѬазхкмU?јло}оыx$АѤйл'иаэянпибан($иБѨкчакуьУ?ьеq"пѪоѢvйоз%нй-еьпзъаймлѠrцвдш.W#0 >ar>ѻ$ГѮгжме,,вэегйи%оклѥѯм'п'пйќЫс.}ЯтѪ$ѣНмн'йой-вихлда$¯дѮѮдяивйYШЯэаѠкеï*rъкж'дызг-яхбзеатаВО*'Увзе?​YсПврПнrѩйинлвбез!%гдчкфыѩrлчлгмт?ЧффѣтмѤтѪИ)#Вжо,ьибщц*‑$веѭѢ$п%гочЪ?хаѦзнИоѪГ'звчее!-аалвийяеpГцзчпэлє?ы ѠвшѡиrѬчнееввб-яайшхб*pjИѯѣ'счннмйынчх$%Ы$сВѬъ'изиYЫЭкмВ"дДкѤѦюллн шеоюхйжн*8/ l8w;%ВфЧ?фе}енѤъАx'Нкн би-еймфч$ктѭѬьвипуYХ?ьгѣ"рѤеѬДв!+%—,бгд%лзццфеѭѯмо%двтСўYбЖй ѮфѬОвфкюм -лногвй$лиБѨкл+;# !# >Феѯшr⁂'рцчрмаеящ)ифбс.pэфппзлY​?юаѧмнv(r⁂'айооэ-Бнфыпхд$ГѮѮбче+,хСЪъо}иуДдАѨчг+%зоюъно)и%икеѩrзйойоь?Хщк}паѥдАx;,w;l":Йи'яэЯџсл}оеѩыrѩй#мнця#-Аа)ыл$глѮГцыы+,щ?ўYрѭучѡцѩѮено) яъеяавцфокйpѤбцчйжчўѝеюs"ЯtчѭѦмг)9/|31};+Шзкы ѫѬвы)'ЬкЮЧU ѣукѪфѣѭшжх%тогд-ндшаппеѪА*'Чевж?ўтаѬмсЖш~vЧржн,,гьзлщлоыбтpАжйадвYЂЯитѭанѬоѢx'Селё,анзеокимб ѡБавч'эчСѝыеПутѦчМПпп%+Ыиэив)оздацѠАш'твювџЪYчѭуаtсѬѭйз'крвакео)жайы ѤѬ$нлцюьЦ1YЯ}паГдѩѦ'мчнсййнящ'*Фцк.pцжвфхдW?нйи}уоЖйѪx'Пйъ ъижс%исод$нѥrхйжчйлѓўж,}в ѣдѣНхя'л югб!%юшл$ы ⁄rувойоьХ1YЯ}жоѯвѯѦ'вьчь,ьежщддм*8/ l8w;КмYЭѝчрѣл ѠбѯК'Пзфтйэ-Олепх$лрѨѠбм%двиѝЪр.}ЯтѪ$ѣНмл'ие,яуэаеуном,pѢ$ххййYУќячѥп ⁀$ѧѥй#цчаьци-бщщвшы,pѨкхлччь?ѝчжѨ"бПпѪvргцчьт-ряла*йдьиѭЙ*'ЛкдYўѝчяѦк ѣдrЖвывчквд!-ийлоъааПrгз%лвсУ?цаѩзнѬбѮx;,w;/$:n&9!Хю ‘-гэцпва*$ТЛr‐'Хфнс1?ћы}пеtхѩѨливиа"-Яц%дп%учвБАжфаяр[1?ъоѯмрѬпѢvцжжа у-вгфыдъййо~n+w;;|GЍ?лу}деtйѬБы/'попйн-ъ)щгб$пѮЕцп%ивлЪџжлѭ"сѪгѯѦклв%ою-гмаоилвмвѠѯмш)'аьТѐYсѠмвѤ$ГГегхнлд#1"u76u:&ПѮГпвбкдр?ќйоѧ. ѴчѣѮ%-;*p21}3Ймзъ$ерѮГммн'оYЫџкгОь ѮдѮѣчр)%Обн-мювк%идлѥѯшнеш YѝЪхнѭэ,tмrДзп'цжй-мцоб*чфке~rКкн'нвФЧYбЖашѬиѪvймвхаюепангкйм( БѬьвбядхЧ?и Ооаz$цѮнлв%гзнкн))йхыгнЛѧ$чцндW?Їм ЛзлИ$ѣНмг'ие,юмечх&%д$сѫѬизчы,хЪТж.a-pj8"hШ#жюлм-вэн)ыйбфтѨ~$кл'ачѐ?йуѧв ѩдКѭз#йфквжгз%шшаопаpѠ$фжмяW#0 >ar>ѻ$ѦЖзизфь"-Рял)люпд ѭѧ$гхзжщ3?щ ѫквѪцѯѦш#жлррмн-вй*кфдвѮrаьэзюе1?ѧнѥ"бПпѪvжнмщшй!-гиб*дяпиpГммщкйь3?фо}мнѬ$ѣНмл'йеижиаимп+$Ы ѨГлйоылчЭЯта}кхtхѪѭф#ихоюеп-ибя+$Ы ѭѧ$рцеэлЭСыаѦв ѥкѩѮ+#ш%чяпьяззиепд ВѬпыпй,ыСФз.}АоѯъrѬ'бьгионаеы'6*t:{ h8!:Ищ%опрвизлюэ жpжѨп,"ФUђвўъѭѤуЛpѩбБжяо+,Твимйи/оефѢщѯ#укажЫтJYѥаtБѭбѥчъыцт!севяолт бѣмvызэ+аЦуЧлѠМйѤ~vУѩхцм+,ОроьйтюйойѠйКом,+Ѥјбїс}ѠмМѥѭ$Ѭджзхщ/ Дазгв!сцАвГнаваUЧзіэѥq>{ h8!:Д"квуом(отк!пкИйѨ#и"ьрЦтХWaprjl&:Ѿ$гвэйк в(гнюкеаѭьИ#имзшітХW}ѽвѨpѧяѪ$жрльпй дяешйнд~"ын"мжUїыѝYѠѪ"ѪѤѮй$Взим!и монк!дбВзѯ-"НфзўлѓлѠѧлtѬѦпНуми),лотжьшж!сиѮрЖжй"жхFмѓфВs"ЕѦѮиѡы$а%ьткаэ,ндпвыѭпѨам"ъыѝділѥѥвzpшйѩ$йз%нъли(яаяпзкѩ,vНпк+фЭлўYѢПмЕВѨ$Ѫъаюйд/-{KZpXі}ѠмѠѭЙпqлмучвкет&,!Эъ гѠгНи"ныэќаёU}ыкѯѠѫ;qЙбр%эгиднюжддй*pПѣс"уахїыУYѡѪуЖ~vЙѤц$кфжкючнблж#.8rh?r&=Э"дыЧмјлНѪйtѭѦ$Ѭбзм+,Рлайвтээ.$ьэѥймроюјсФеsРДПѩоѡ*8-u2=p>*Юш/― лАзѢгрзайJ ѲсѦѯпzpѴяqжягхмк снаяс!виѥуДн"огдЧиў[sc-$njtoЫ$мдвщел(йаб/ ЙѥйКдэ"ъыњнѓыѭНюЕПx$Ѱкипабйе “,юэп хѬзЖсю,+њFвЭцООрѬѫvкЖбфзбр!в дяешйнч~"ржпв+тікЦсКѯйѤ~j+!:8r;У!покйувтлхП"Ѭ#пзв[FЯFшЖѤ"ѫГЗцqжйсчьй. Ч,ок!ччѢуДбмалюFнўоѨѬмxpѬфѯиб"ийпбхжилгпсцѨ,j,rZ cѰ"ѪЗѫчѪхы,%Аъ уой#оълмpаvпвъгшѓ.FѨѣѮгѬpЖыѥки"фв!мнже-/ЕипѠпѦ#пз+фЭлјW}спtѦѢдѪ$йвф,вде%юн/г аАсѥно"зрЧтѓWaprjl&:sЦя.%этка$,жотлхП#t#‖"фUљрјйЖИвѯ|vсѣдцвъээ зи,ЗзкайѠ.vймрееЭйFиѥѫзѯpѡдqфчйаа/*|?q#Емднй, мвубвон|"ѣтйк+зЭ ёщѬѤсѠѨѭхО($афйвда(дъз!апѪмѥнйю%UѸнFиѣѬтѡѥД$Ѭб$рлзэко(юждп,$ѭмvл"жшнХ'HYѸѯ#tтѨцqщцм%кднщабг/аыпѠ#vГ"ррYFтЭYКѪоtѣЖбѤьшуъ3#8 ys<>{KDЭYYрМ.tфѨфѯзд,%Пее гтзз/.*pпЕ/"ежхШтJYѮѫзtѨЗоѡцш,%Нббугу#мпвкАкѭг."ьзј ФщѡоѪѦѫкqйдлчд!то$,фэп лѮрѣуэпеYFнјYѪѯ"ЙВѨ$Ѭчвпл,олаъдсу/ КЗзѫя"жеејгјW}я"ГВѨ;qЦбгъ,ьто(грмбецo j,r-{KZpXѥЖнДѮѣсѡпм"ахд пжзфпра*pУѫжб"ъзўхHYяѡфѤАѮпѡхш"гяукач #вдехВзЗсазжшіяFлѥЗкѩѠx8~t:>u2#Зднэя## ‐pуѬгеваUѷоїшѥq"⁀ptЩГк$цаьна.(ОшмкяаѨрz#ивбUќуСщ}ѣсЕѮЖд}$йм%бд внилюэ.$ѲвѪ#жмауѓнFшЖНюtѫИоqж$нлигалн,тэбркѣмvтвтлкD.ZV-a>$nъяqжяъод!из(агчйня~"ѳнймпUїыѝYѧѡйКЗѮи$Ы"фьбзу(гнштвхВаѨбвй%UчлўбѧѡоtВѮсѯ*8-u2=p>*Воз!заѥуК/ "‟UЩ љйѣЗзѫВѦп$‐"'Югара"#Ебк$ѮпѮ#сежхѝиY[aprjl&:sКйк%бд тыгшк/ КѭкvропррH ѸфѥнѪѭЙпѩ($хчв!мы(нжййм*pМѫл"ныыѝоѐсѦѧ"ЖГѫйѤпм,%Д!она #ебжбВуЙ/"оецХтFоОѭуЖѢѨжѡцш"имр. Дч#лкя$ѭкГ#‖"щрљлјU}ѥмЖѮЖкѤ$имгбп пжпибуицМ x?-r5I>Ѻв}ѫмМѫѮ$ѥк$уеьбя.(Нноаи$ѮрѬущй+сєеЦеsНѤЕѭкqхцвхчн дньжнпм$Ѩ"ѩизуошЪюHEr/&=А"цзјтFхѣѣзѩВvиК$чуочщала"#Вд оАкѬ-"УбеѓжѓлsМѩpОбѪ$ме(гпд пйпдй.$тжЖрб.+ъЦяњч}ѠзДѥѢ$Ѭдик),жемгу#апд$ѫьѬно"йтјрєщѦѯуИ~j+!:8r;Фдстф,снбрбѩ,vТпзншЭеFиѣѨжѤѭѮы}$х"бзйннуал#!охВтНпк.+яікFтѨѫ.tѪѨзГыик%д!глилггй,$ѪмДнтщоUЧвѓлѥѤкЕМvхѩймо+,Мо жбл/аыпѨ"ѫж"рляўеJYѧѯиtѢvхВлбтймскеъй-/ЬтмpгНик,%[FхўлНѪзtѨvеКхцтай/ѷчѬѮкtѪЖмЖдп.%эурегуь5!"ЕѠгЕиэ.+яЧтілѥs"ѧѮѤкБмпв),цто(ссз!тжѠтѮ#гмфзЧяFоѨПпѪѣѨ$Пикте-!Ха%щг#!тяpаНайэпэЮьJYѧѯиtАѦхГдыаэди сейабгио|"Ѭнрмыоџ ћь}ѠзДѥѠмѪ$кркярк к,ПпиаиѨ#t?-r5I>фкѢѧфѤpѧпОцш#9#q>{ h8!:Ы"фщгатаз#бенчpрѤгтю+эFшєвНѢсѯpѣбqж$учйму.(Воп!рдѧгѮивучYFкіу}ОрѡѪѭк}$йм%ютт ой#вбчдѫвvтмггеітЪиВмѥАѦцѬк*"Тйст.4#s1=p:rГѨвгк*UѹођяѥѬвѭqvИК$мч%ьбспгмбзн!&pиЖлипшюFяHEr/4|=АпкдpГѨвгк+дјзђщѯѯйtѠѢ(qы$жхмкся&,Юэп еЛйѦ#пз+фўтєщqвtАѣгѬы*"Ъ,евилмиюю,$ѡщЗстм+яікFоѨѤмѦѥѬ$ѫкцмхчи земжэ- уВмvов"быћуFьѮѡ"ѢѨѡйН$м"гджни(йаб!лъѤзѯ-"ОеьFнјяqоѪѩvиѡубра !моа,обви*pЭvмтмкэєаѝиВуѮѢѨгН$цаеьдй.4#s1=p:ъмѥзв"ецјнЪYѯОнПЕѫчѪ($рзмси пмызоепѨ,vЛч"арђяћщВнѯѮДшqйдхезб тиусу/ КѭкvвщйгUЧиѝеѠДоѬ|vйѯ$кблбэ буз#юйлшѭзѣ->-{KZpXѥЖуЖѮЙпѩ($ръкдло(ишчб.$ѴзЖпв"иыЦеѝщsc-$njto&Жмч"!Мы(дц/сахѯйѦбкйг[FБішОѤэtБѬдѦдпв%нъ: /Йтдй йѥ"ѪндзуйFпјшѨѫкЖМz$Ѯфкучв!соопл/гсбpаѨйтсиRH"ZV-a>$ntГѡцопнээ. Ахл/кюо~"чшурыыH ѻщѡпЗѦѫкqжбтияуьсч,й/Ьвдѭсz#ЖкахћуFс}хкДѥt*m+tr5Wщ ёфѭѤ#tѿvгѬдп.%ыуо ймвькя$⁄"ѥжпквTD ⁲YьѡгѥѨvоБмуво,пт шмзбртм~>ys<>{Kѹоќщ}юмѥѡѮ$Ѯфкааьюл молмбтбѫюz#э"гдќаѝYѥѢцѪАѪдЗмъ,%У!нарйи/дгкp‖vЗпзйшўкFѦѣѤиѪѢѫмѫд*"Фюбрын #нпейѭщѣ#евдэЧиHYѲгПБДфѯ$лтлзйстиз#юурдѭкАш,>$X-{KZpX[сД"ѡѤѣиqкетеюмо.(Бн/рндЗвѭг,,%UњнѓYѠМдѩѠvоѡфцв+,Ларъм#туонpхѣурмйыџ ѲчНѡбѬrx8~t:>u2Ю нифжд!кдАрЕ-"Нещѓтќс}ѢвtяѨжѯфкриви Джьнмд.8rh?rys<>{KѻањYѣОрѤѢѦпѯхш"зэдго(ибп!чдБвvзм"ъжљеЦхѭПиѡВѦ*qЫ$жаьзал(о#яткдЕ"Ѣозажэќ.ZV-a>$nѶчѠм*"Кьпблнаопю.$Ѳщvоз"дејсФч}ѠмѨѥГд$Цщ%‘!боднг/жаиѥжѭжппецј ђьѤОрѦѨЙ*qМ$э%иплжнб#апныВюz#ивбUФеїж}ѡгѡѧѤфѤамрщ !прнкзк!чбѬ"Дш"амыЦвѓбБОэtѨvчѬмурлкйшь(бгю!вхѥчx?-r5I>щYКМаЕВѤкѣдп"иморяойозд.$ѱоѣтю"фејсФс}ѧ"ЕВЖдѬйкл),меудйтэмонpеѦвмрр[FЯFфѨоѪѣvбѤ$чгнюэ. Жбг/аыпѠ"ѫгъкзUќлШоѣѣ,tъѭъЖки"п,рпащйозя.8rh

Глава 36:

Руби (Холод и Угроза)

"Ну что, королева. Пришло время прощаться. Джордж сказал нам, что ты знаешь, как сбежать. Мы не дадим тебе сбежать".

Я встала. Мое тело дрожало от холода, но я была готова. Я не проиграю им.

"Я думаю, вы ошиблись дверью. Я не та, кого вы ищете. Идите к Джорджу. Он будет рад вас видеть".

"Ха! Мы уже поговорили с Джорджем. Он сказал, что ты предательница, и что за твое убийство будет награда".

Я увидела, как первый мужчина делает шаг вперед, поднимая нож. Я приготовилась к прыжку, зная, что это будет мой последний бой.

И тут раздался звук. Рев. Низкий, бронированный, хищный рев. Он сотрясал весь супермаркет.

Затем — грохот. Скрежет металла, разбитого стекла, крики людей снаружи.

Дверь холодильника дернулась.

"Что это за херня?!" — крикнул один из мужчин.

"Он вернулся," — прошептала я. — "Ваш последний шанс. Убирайтесь".

Но они не успели. Черный танк на колесах пробил стену. Я услышала выстрелы.

Йоав. Он вернулся.

Глава 37:

Йоав (Животная Ярость)

Я почувствовал, как мир вокруг меня сузился до одной точки — холодильник. Я не чувствовал дороги. Я не слышал Бобби. Я видел только эту чертову стальную дверь.

Мы прорвались. Дом на колесах пробил стену, как консервную банку.

"Черт возьми! Они нас не ждали! Дилан! Где Руби?!" — я орал, выпрыгивая из танка.

Эван и Кира стояли, как вкопанные, у баррикады.

"Мы не знаем! Мы думали, она спит! Они сказали, что ее увели в холодильник!" — Эван был в шоке.

"Холодильник?!" — это было не слово. Это был рык. Я потерял контроль. Мои руки сжимали дробовик с такой силой, что хрустели костяшки. Они посмели тронуть ее. Не мой план. Не мою миссию. Ее. И эта мысль вызвала во мне такую ярость, которую я не испытывал даже во время самых кровавых заданий.

Я ворвался в пролом. Я увидел их. Семь ублюдков. У двери в холодильник. С ножами.

"Я убью их. Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ. МЕДЛЕННО. БОЛЬНО," — это было не обещание. Это была программа.

Семь. Они бросились на меня. Глупцы.

Первый. Я сломал ему руку прикладом. Крик был резким. Я даже не смотрел. Я шагнул через него.

Второй. Нож. Я перехватил его запястье. Повернул. Лезвие вошло ему в живот. Он смотрел на меня. Я смотрел в его глаза. Я хотел, чтобы он видел свою смерть.

Я ворвался в холодильник.

Там стояла Руби. Бледная, как смерть. С осколком стекла в руке. Она была на грани.

Остальные пятеро. Они отвлеклись на меня.

"Я пришел за ней. Убирайтесь. Иначе я уничтожу вас. Каждого. По очереди".

Самый крупный мужчина. Он бросился на Руби.

"Нет!" — Это был не мой голос. Это был вой. Зверя. Я думал о ней, как о части себя, которую кто-то пытается вырвать. Паника. Чистая, животная паника.

Я бросил дробовик. Я прыгнул.

Я поймал ублюдка, который напал на Руби. Мои руки сжали его шею.

Я сжимал ее медленно. Я смотрел в его глаза. Он задыхался. Я хотел, чтобы он страдал, чтобы он чувствовал боль, чтобы он молил о смерти. Это было непрофессионально. Это было личное. Я отбросил его тело.

Я обернулся.

Руби. Она пошатнулась. Ее глаза закатились.

"Нет. Нет! Ты не посмеешь умереть! Ты не смеешь!"

Я не видел врагов. Я видел только ее, падающую на ледяной пол. Я бросился к ней.

Остальные четверо. Они подумали, что это их шанс. Они окружили меня.

Один замахнулся ножом.

Я не обернулся. Я просто вытянул руку. Моя рука поймала его запястье. Я сломал его. И бросил его тело в стену. Я не чувствовал боли. Я чувствовал только ярость.

Я взял мачете, висевшее на стене.

Они увидели меня. Мои глаза горели не яростью. Я горел безумием. Я не знал, что делать с Руби. Она была мокрой, бледной, ее дыхание было поверхностным.

Я должен был убить их. Быстро.

Я двигался, как демон. Я не стрелял. Я резал.

Мачете рубило плоть, как масло. Я не просто убивал. Я вымещал свою ярость, свой ужас, свою панику. Я отрубил конечность одному. Я вонзил мачете в грудь другого. Я вытащил его медленно, наслаждаясь его предсмертным хрипом.

Кровь. Вся камера была в крови. В крови, которая не замерзала. Она парила в холодном воздухе.

Я стоял, тяжело дыша, окруженный трупами. Я не чувствовал своих ран. Я чувствовал только холод ее тела.

Я бросил мачете. Подошел к Руби.

Она была без сознания. Ее губы были синими.

Я поднял ее. Она была легкой. Невесомой.

Мой киллерский инстинкт кричал: Уходи! Оставь ее! Она тебе не нужна!

Но моя рука... моя рука не могла ее отпустить.

Я прижал ее к своей груди. К моему теплу.

"Ты не умрешь. Слышишь? Я не позволю тебе умереть! Ты принадлежишь мне! Ты моя, и я решу, когда ты исчезнешь. Ты мне должна!"

Я вышел из холодильника.

Эван и Кира. Они смотрели на меня. Не на киллера. На зверя. Их глаза были полны ужаса и непонимания. Никто никогда не видел меня таким.

Мои руки, одежда — все было в крови. Крови, которая не принадлежала мне.

"Уходим," — мой голос был низким, хриплым.

"Йоав... ты..." — Эван не мог закончить фразу.

"Заткнись, Эван. Она без сознания. Переохлаждение. В машину! Быстро! Кира, Дилан — вы идете за нами!"

Я положил ее в салон «танка». На заднее сиденье.

Я сел рядом. Я сбросил свою куртку.

Я прижал ее к себе. Ее голова лежала у меня на груди.

Ее ледяные руки. Я взял их в свои, пытаясь согреть.

Я смотрел на Дилана. Он, Кира и Эван залезали в машину. Я прорычал: "Если ты сейчас спросишь меня, почему я это делаю, Дилан, я тебя убью. Заводи машину, Бобби! И чтобы мы ехали, как будто за нами гонятся призраки!"

Бобби завел двигатель. Мы вырвались из супермаркета.

Я смотрел на Руби. Ее лицо было безмятежным. Я чувствовал, как ее холод проникает в мою кожу.

Ярость. Чистая ярость. Она заставила меня сойти с ума. Заставила меня чувствовать. Я был зол. Я был в ярости. Потому что я спас ее, и я был не готов к этой эмоции.

Я сжал ее сильнее. Я должен был согреть ее. Я должен был ее спасти. Зачам? Почему я это делаю?

"Ты не умрешь. Слышишь, проблемная? Ты не умрешь".

Глава 38:

Йоав (Гнев и Холод)

Двигатель ревел, заглушая все, кроме внутреннего шума в моей голове. Мы мчались, и черный танк-кемпер прорывался сквозь остатки метели, словно бронированный кулак. Я сидел, прижимая к себе ее ледяное тело. Ее губы все еще были синими.

Я не чувствовал ничего, кроме жгучей, иррациональной ярости. Ярости, направленной на себя. Какого черта я только что сделал? Я устроил бойню. Я превратил спасательную операцию в личную вендетту, убив семь человек так, как не убивал, кажется, с пятнадцати лет. Это было грязно. Это было непрофессионально. Я потерял контроль. А потеря контроля для меня – это самая страшная слабость.

"Йоав!" — Голос Бобби был резким. — "Ты весь в крови! Твоя рубашка... ты ранен? И что, ради Бога, это было? Ты похож на маньяка, который только что откопал топор войны!"

Я не отрывал взгляда от Руби. Я ощупывал ее тонкую шею, проверяя пульс. Он был слабым, но ровным.

"Заткнись, Бобби," — прорычал я, не повышая голоса, но мой тон был стальным. — "Я сказал, что она моя проблема. И я сам решаю, как ее решать. А ты... ты просто веди машину".

Эван, сидел на сиденье рядом, его лицо было бледным и напряженным. Он всегда был умным, занудным, логичным. Мое абсолютное безумие не вписывалось в его формулу.

"Ты совершил массовое убийство, Йоав! Внутри супермаркета, на глазах у толпы! Ты мог привлечь внимание не только тварей, но и...!"

"Они уже привлекли внимание, Эван," — перебил я его, и мой взгляд был настолько убийственным, что он вжался в сиденье. — "Они тронули ее. А трогать мою собственность... это самоубийство. Это был урок. И, кстати, я спас твои задницы, пока ты сидел и дрожал, рассуждая о морали".

"Твоя 'собственность'?! Ты видел себя?! Ты убивал их с наслаждением! Ты рвал их на куски! Это не наш брат! Это не профессионал! Это..."

"Это тот, кто я есть, Эван," — я отрезал, и вложил в эти слова всю свою надменность, все свое высокомерие. — "А ты, если не хочешь закончить, как они, просто закрой рот".

Кира, которая сидела впереди, молчала. Но я чувствовал ее страх. А Дилан...

Дилан сидел напротив. Он смотрел на меня. В его глазах не было ни страха, ни удивления. Только холодное, проницательное понимание. Он знал, что я потерял контроль, и знал, почему.

"Ты в порядке, мой дорогой, вечно сердитый друг?" — его голос был тихим, с ноткой насмешки, которая всегда меня бесила.

"Я в полном порядке, Дилан. Чего не скажешь о тебе. Я вижу, ты решил снова поиграть в дипломата. Или ты опять решил стать предателем, когда я отвлекся на помеху?"

Удар. Я ударил его словом. Я видел, как его лицо напряглось.

"Я просто спрашиваю. Твои раны, лидер? Ты забыл о своих ранах? Или ты настолько занят согреванием... 'собственности', что забыл о себе?"

Я посмотрел на свой живот. Сквозь разорванную рубашку проступала кровь. Глубокий порез. Тот самый который она зашила.

"Это царапина. Ничего, что меня остановит".

Я снова сосредоточился на Руби. Ее кожа была как лед. Гипотермия. Если я ее не согрею, она умрет. А если она умрет, я не получу ответов. Я не получу ответов — это единственное оправдание, которое я мог найти своей ярости.

Я сбросил с себя окровавленную рубашку, оставаясь в одной майке. Руби все еще была в моей куртке. Я прижал ее к себе сильнее, используя тепло своего тела.

"Бобби! У тебя есть что-нибудь, чтобы ее согреть? Горячий чай? Сухое одеяло?"

"У деда... у деда были какие-то термо-пакеты. И много виски. Чайник есть, но... Йоав, ты должен заняться своей раной. У тебя кровь идет".

"Твоя бабуля не учила тебя приоритетам, придурок? Сначала она. Потом я. Иди, найди эти пакеты. Эван, проверь, нет ли у нее других ран. Быстро!" — Я снова стал оперативником. Резким, командным. Так мне было проще.

Эван, хоть и сопротивлялся, подчинился. Он снял с нее куртку, быстро осмотрел ее бок.

"Неглубокий порез. Но надо обработать. И кажется... у нее уже синяки от холода".

"Термо-пакеты. И одеяло. Сейчас же!" — Я не хотел кричать. Но ярость все еще пульсировала. Я чувствовал себя натянутой струной, готовой лопнуть.

Когда Бобби вернулся с одеялами и пакетами, я осторожно уложил Руби. Я накрыл ее, обложил пакетами, но не отошел. Я продолжал держать ее руку, вливая в нее свое тепло.

Дилан наблюдал. Он подошел ближе, протягивая мне бутылку воды.

"Возьми. И зашей себя. Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься сохранить ее. Ты напуган. Ты боишься, что если она умрет, ты вернешься к тому, кем был. Зверю".

Я схватил его за воротник, и его глаза расширились. Мои были полны ненависти.

"Не смей говорить за меня, предатель! Я не боюсь! Я просто не люблю терять то, что мне нужно! Она — мой ключ! Ключ к 'Поворотной Дороге' и к тому, чтобы выбраться из этого чертового ада! И я буду ее сохранять. Это профессиональный интерес. Ничего более".

Ложь. Я оттолкнул его. Он покачнулся.

"Хорошо. Как скажешь. 'Профессиональный интерес'. Но профессиональный интерес обычно не заканчивается такой... кровавой баней".

Я проигнорировал его. Я взял аптечку, которую принесла Кира. Я сам себе наложил швы на живот. Быстро. Без анестезии. Я хотел чувствовать боль, чтобы заглушить ту панику, которая поднималась в горле. Боль — это контроль.

Я снова сел рядом с Руби. Она была еще очень слаба. Я чувствовал, как ее тело понемногу нагревается.

"Я нашел дневник деда Бобби. Там упоминается 'Поворотная Дорога'," — сказал я, обращаясь ко всем, но глядя только на Руби. — "Она знает больше, чем говорит. Когда очнется, я вытрясу из нее всю информацию. Она — наша спасательная шлюпка. И пока она в сознании, она будет под моим контролем. Под моим абсолютным контролем. Понятно?"

Кира кивнула, бледная. Эван недовольно нахмурился. Бобби пожал плечами. Дилан улыбнулся своей кривой, язвительной улыбкой.

"Абсолютный контроль? Удачи, мой дорогой друг. Эта 'помеха' сама кого хочешь контролировать будет".

Я проигнорировал его. Я сжал руку Руби. Она была моим якорем в этом шторме. И я не собирался ее отпускать. Не сейчас, когда ярость во мне наконец-то начала стихать, оставляя после себя только холодную, расчетливую решимость.

Глава 39:

Руби (Пробуждение)

Холод ушел. Это было первое, что я поняла. Холод, который вгрызался в мои кости в холодильнике, исчез, замененный чужим, навязчивым теплом. Теплом, которое было слишком близко, слишком мужским.

Я медленно открыла глаза. Голова гудела, словно внутри меня били колокола. Мое тело было тяжелым, но я не чувствовала сильной боли, только тупую пульсацию в боку, где меня ранили в драке. Я была под одеялами, обложена чем-то теплым.

Первым, что я увидела, было его лицо. Йоав. Он сидел, склонившись надо мной. Его лицо было бледным, его глаза — острыми, как лезвия, но в них не было обычной высокомерной скуки. В них была напряженность.

Он был без рубашки. На животе — свежие, неровные швы. Он сам себя зашил. Дикий. Рядом с ним на полу лежала его окровавленная одежда. Вокруг пахло кровью, не моей. Много крови.

Я инстинктивно дернулась, и его рука, державшая мою, сжалась.

"Лежи смирно, проблемная. Ты набрала достаточно проблем на сегодня. И не пытайся дергаться. Ты слаба".

Его голос был хриплым. Низким. Он звучал, как будто он не спал несколько дней.

"Что случилось?" — Мой голос был слабым шепотом. Я уже знала ответ. Я помнила шум. Помнила рев. Помнила, как танк ворвался в супермаркет. И кровь.

"Ты была на пути к тому, чтобы стать снеговиком. Я... вытащил тебя. Скажи спасибо," — его губы искривились в язвительной усмешке, но она не достигла его глаз.

Я посмотрела на остальных. Эван, Кира, Бобби и Дилан. Все сидели в напряженных позах. В их глазах был шок. Не от того, что я очнулась. А от чего-то другого.

"Твоя рука," — сказала я. Я не хотела говорить о спасении. Я хотела понять. — "Ты ранен".

"Это царапина. Ничего важного," — он отмахнулся. — "В отличие от тебя. Тебя чуть не убили. Эти ублюдки..."

Он замолчал, и его глаза вспыхнули той же безумной яростью, которую я мельком видела в холодильнике, прежде чем потеряла сознание. Я почувствовала силу этой ярости, ее животный, неконтролируемый характер. Он не просто убил их. Он уничтожил.

"Сколько?" — спросила я, мой взгляд был прямым.

Он понял, что я спрашиваю о жертвах. "Семь. Они не успели даже вздохнуть. Я... позаботился о них".

"Они хотели, чтобы я умерла," — констатировала я. Я чувствовала, как воспоминания всплывают. Джордж. Шантаж.

"Им это дорого обошлось," — прорычал он. — "Никто не трогает то, что принадлежит мне. Поняла, проблемная?. И я буду решать, когда ты умрешь".

Его слова были высокомерными, язвительными. Но его хватка на моей руке была не властной, а отчаянной. Он не хотел отпускать. Он не хотел, чтобы я исчезла.

Я почувствовала, как между нами пролетел электрический разряд. Это была не химия. Это была связь. Связь, рожденная насилием, страхом и абсолютным, неконтролируемым спасением. Он спас меня с той же жестокостью, с какой он убивал. И это делало его еще более опасным.

Я кивнула. "Я поняла. Я тебе должна." у меня не было сил спорить.

Я закрыла глаза, не желая показывать, как сильно меня потрясла его реакция. Он не просто спас меня. Он вышел из себя. А это значило, что я для него была чем-то большим, чем просто "ключ". И это знание давало мне власть.

Глава 40:

Йоав (Пять Часов Напряжения)

Прошло пять часов с тех пор, как мы покинули супермаркет. Пять часов ада, запертых в бронированном ящике, который ехал на юг. Руби очнулась, и теперь напряжение в кемпере можно было резать ножом.

Она сидела, прислонившись к стене, все еще завернутая в одеяла. Я сидел рядом, не отходя. Это раздражало меня. Я должен был быть начеку, я должен был следить за дорогой, но я не мог оторваться от нее. Она была магнитом, который притягивал всю мою чертову ярость.

Первым не выдержал Эван. "Ты должен объяснить! Ты выглядишь, как будто тебя выпустили из клетки! Ты убил людей, которые даже не были нам врагами!"

"Они напали на нас," — отрезал я, не оборачиваясь. — "Они тронули ее. А она, как я уже сказал, — наш ключ. Это самозащита. И прекрати ныть, Эван. Ты зануда. Иди, проверь топливо. Это более полезно, чем твой моральный кодекс".

"Я знаю, что это не самозащита, Йоав!" — Эван подошел ближе, его лицо покраснело. — "Ты был в ярости! Ты потерял контроль! Ты не хотел, чтобы она умерла! Ты меняешься из-за нее, и мне это не нравится!"

"Заткнись, зануда!" — Я резко обернулся. — "Я не меняюсь. Я использую свои ресурсы. И она — это ресурс. А ты... ты, наверное, завидуешь, что я единственный, кто может выжить в этом дер**ме".

"Он прав," — раздался тихий, но твердый голос Руби. Она говорила спокойно, но я почувствовал, как ее слова вонзаются мне в спину. — "Он был в ярости. Он не воспринимает меня как человека. Но он и не воспринимает меня как вещь. Он воспринимает меня как инструмент. Инструмент, который должен работать. И поломка инструмента его выводит из себя".

Я посмотрел на нее. Ее глаза были глубокими, и в них не было ни капли страха. Только холодное, расчетливое знание.

"Вот видишь, проблемная, ты сама себя описала. Инструмент. И я буду использовать тебя по назначению".

"Конечно, дорогой. Если я инструмент, то я самый острый и опасный. И если ты не будешь обращаться со мной осторожно, я порежу тебе пальцы," — она улыбнулась. Это была не теплая улыбка, а хищный оскал.

Дилан рассмеялся. "О, вот это я понимаю! 'Инструмент'! Йоав, ты, кажется, нашел себе пару".

"Заткнись, Дилан," — прорычал я, чувствуя, как меня начинает трясти от ярости. — "Твои комментарии неуместны".

"Уместны! Я же говорю, ты пытаешься прикрыться 'профессиональным интересом', но в ту ночь ты выглядел, как будто защищал самку!"

"Ты переходишь черту, предатель," — я произнес это слово с ледяной ненавистью. Я знал, куда бить. — "Не забывай, кто ты. И не забывай, почему ты здесь. Ты не мой друг. Ты — человек, который вырубил меня и оставил мертвой семье. Не смей читать мне лекции о морали или о... защите".

Дилан замолчал. Его лицо потемнело. Кира тут же пересела, чтобы сесть рядом с ним. Даже Бобби перестал шутить. Я снова использовал свою самую сильную угрозу — Предательство.

Через час Бобби попытался разрядить обстановку. "Бабуля, кстати, однажды..."

"Бобби! Заткнись! Ни слова о твоей бабуле!" — Я был на пределе.

"Ладно, ладно. Тогда о чем-нибудь другом... Йоав, ты нашел что-нибудь полезное?"

Я воспользовался этим, чтобы вернуть контроль. Я вытащил Дневник Полковника и карту.

"Да. Я нашел это. В бункере. Это дневник. И карта. Там есть упоминания о 'Поворотной Дороге'. И вот что интересно: твари... их зовут. Они не просто появляются. Их вызывают. И ты, проблемная, ты и твоя подруга..."

Я бросил дневник на стол перед Руби.

"Читай. Рассказывай. Ты знала. Ты вызвала это дерьмо".

Руби взяла дневник. Она читала его медленно.

"Да. Я знала," — ее голос был ровным. — "Викки хотела вернуть брата. 'Поворотная Дорога' — это портал. Цена — равнозначный обмен. Викки... она заплатила".

"Чем?" — спросил Эван.

Руби подняла глаза. В ее взгляде не было вины. Только безжалостность.

"Чем-то, что вызвало этих тварей. Я пыталась ее остановить. Но она не послушала".

Я прищурился. "Почему ты поехала за ней? Почему ты не сдала ее властям? Ты знала об опасности".

"Я не сдаю своих," — ответила она просто. — "И я не даю ответов бесплатно. Я рассказала вам, что Дорога — это портал. Теперь твоя очередь. Ты нашел что-то, что может нам помочь выбраться? Или ты просто используешь меня, чтобы... защитить себя?"

Я подался вперед. "Я нашел это убежище. Я привез нас сюда. Я тебя спас. Ты в моем долгу. И ты будешь делать то, что я скажу. Ты расскажешь мне все. Каждый гребаный шаг, который ты сделала. Или я отдам тебя этим тварям".

"Не отдашь," — ее голос был почти шепотом, но с абсолютной уверенностью. — "Ты не убьешь свой 'инструмент'. Потому что ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе. Я могу выжить и без тебя. А ты без меня не поймешь, куда ведет эта 'Поворотная Дорога'".

Наступила тишина. Абсолютная, давящая тишина. Она была права. И это бесило меня еще больше.

"Хорошо," — я откинулся назад. — "Я не буду тебя отдавать. Пока что. Но помни: ты — моя. И если ты попытаешься уйти, я не буду тебя спасать. Я тебя верну. Ясно, проблемная?"

"Яснее не бывает, дорогой," — она ответила. — "А теперь давай поспим. Пять часов разговоров ни к чему не привели. Разве что к тому, что твои друзья поняли, какой ты на самом деле псих, и надень что то не смушай людей".

Я проигнорировал ее замечание, но знал, что она попала в точку. Я был псих. И мне нужно было вернуть свой контроль, пока эта женщина не уничтожила меня полностью.

Глава 41:

Руби (Под Замком)

Наш бронированный «танк» наконец замедлился и остановился. Двигатель, который не давал мне заснуть, заглох, и воцарилась давящая тишина. Снаружи было светло, но я понимала, что это обманчивое утро. Мы, кажется, стояли возле заброшенной заправки.

Я сбросила с себя одеяло. Мое тело было слабым и болело, но я не могла больше сидеть взаперти. Мне нужно было двигаться, чтобы мои мышцы не атрофировались от бездействия. И мне нужно было оценить обстановку.

"Нам нужно топливо. Бензовоз," — сухо объявил Йоав, уже надевая свою чистую, черную, теплую куртку. Он двигался быстро, профессионально, и казалось, полностью забыл о недавней кровавой бане.

Я встала. Неуверенно, но твердо. Порез в боку заныл, но я проигнорировала его.

"Я пойду с вами," — сказала я, направляясь к выходу. — "Я могу помочь. И мне нужно размять ноги. Я сидела взаперти почти двое суток".

Йоав резко повернулся. Его глаза-льдинки пронзили меня.

"Нет," — сказал он. Это было не обсуждение. Это был приказ.

"Почему нет? Я не инвалид. Я могу... смотреть. Или быть прикрытием. Я неплохо умею быть прикрытием," — я остановилась прямо перед ним, демонстрируя свою решимость. Я знала, что бросаю ему вызов.

Он усмехнулся, высокомерно склонив голову. "Ты не инвалид. Ты — источник проблем, который я только что спас из ледяного плена. И ты слишком ценна, чтобы рисковать ею ради чертова бензина. Я не собираюсь снова устраивать бойню из-за того, что ты решила погулять".

"О, ты боишься, что твой 'инструмент' заржавеет?" — язвительно спросила я. — "Или что я сбегу? Уверяю, дорогой, сбегать мне пока некуда. И я не люблю бегать дважды по одной и той же дороге".

Он шагнул ближе. Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего, и я почувствовала запах его чистоты, смешанный с запахом пороха.

"Ты не сбежишь, потому что я тебя не отпущу. Ты остаешься здесь. С Кирой и Бобби. И ты не издашь ни звука. Если я услышу хоть один шорох, я применю... меры. Ясно?"

Его взгляд был абсолютным, не терпящим возражений. Я знала, что спорить сейчас бесполезно. Он снова в режиме контроля, и его ярость стала его оружием.

"Ясно, лидер," — я ответила, подчеркивая последнее слово с сарказмом. Я отступила, возвращаясь к своему месту. — "Не забудьте привезти мне что-нибудь с кофейным вкусом. Или я буду очень капризной".

Он не ответил, лишь усмехнулся, поворачиваясь к выходу.

"Эван, Дилан. Вы со мной. Бобби, следи за 'проблемной'. Если она дернется, привяжи ее к полу. И чтобы ни слова о бабуле".

Три фигуры вышли из бронированного дома, оставляя меня в тишине с Бобби и Кирой. Я закрыла глаза, глубоко вдыхая. Йоав был не просто высокомерным. Он был помешанным на контроле. И я была его новой, самой непредсказуемой игрушкой.

Глава 42:

Йоав (Цена Убеждения)

Я ненавидел это место. Заправка. Открытое пространство. Уязвимость. Я чувствовал себя, как цель на полигоне. Но у нас заканчивалось топливо, и без бензина мы были просто консервной банкой, ждущей, пока ее сожрут твари.

Я отошел к бензовозу, припаркованному рядом с колонками. Вытащил шланг и начал сливать топливо в канистры. Работал быстро, профессионально. Мой мозг работал с холодной эффективностью.

"Ты выглядишь, как будто собираешься взорвать этот бензовоз, мой дорогой, вечно сердитый друг," — раздался за моей спиной язвительный голос Дилана.

Я не обернулся. "Я выгляжу, как человек, который делает работу. В отличие от тебя. Ты что, стоишь здесь, любуясь пейзажем? Или ищешь, кого бы еще предать?"

"О, как грубо! Я думал, после того, как ты так блестяще спас свою 'собственность', ты станешь чуть мягче. Но нет. Ты все тот же дикобраз. Я просто наблюдаю. И, кстати, твой брат сейчас подойдет. Он выглядит так, будто прочитал все книги по психологии и собирается тебя просветить".

Я только успел усмехнуться, как услышал занудный голос Эвана.

"Йоав, мне нужно поговорить с тобой. Наедине".

"Мы наедине, Эван," — я поднял канистру, полную бензина. — "Говори. Только быстро. Время — это жизнь, которую ты, кстати, ценишь гораздо больше, чем я".

Эван подошел ближе, потирая виски. Его очки отражали тусклое утреннее солнце.

"Ты должен прекратить. То, как ты вел себя в супермаркете... это было безумие. Ты был неуправляем. Ты не просто устранил угрозу, ты..."

"Я нанес урок. Урок для всех, кто посмеет тронуть то, что я охраняю. Это называется лидерство, Эван. Ты, зануда, никогда этого не поймешь".

"Это не лидерство! Это животная ярость! И это началось с этой женщины. С Руби. Она меняет тебя. Она заставляет тебя терять контроль. Она — бомба замедленного действия, Йоав. Она знает больше, чем говорит, о 'Поворотной Дороге' и о своей подруге. Мы должны были просто допросить ее, а не защищать ее, как... как самое дорогое, что у тебя есть!" — Эван почти кричал.

Я поставил канистру на землю. Повернулся к нему, и моя улыбка была холодной.

"Ты прав, зануда. Она меняет меня. Она меняет мой уровень терпимости к идиотам. Ты думаешь, что я ее защищаю? Нет. Я ее контролирую. Она — наш единственный ключ к Викки и к этой чертовой Дороге. Если она умрет, мы все останемся здесь, пока твари не сожрут нас. Это логика, Эван. Твоя любимая вещь. А ты не понимаешь самую простую логическую цепочку".

"Я понимаю, что ты был в панике, когда она потеряла сознание! Я видел твои глаза! Ты не был собой! Это не логика, Йоав, это..."

"Это моя работа, Эван. Я — оперативник. И я делаю все, чтобы завершить миссию. А ты — обуза," — я отрезал, наслаждаясь его болью. — "Теперь иди и проверь периметр. Иначе я сам тебя убью, прежде чем это сделают твари".

Эван отступил. Его глаза были полны разочарования. Он знал, что не сможет меня убедить.

Дилан подошел, засунув руки в карманы.

"Ох, бедный Эван. Я думал, после трехдневной лекции о рациональности он хоть немного убедит твое каменное сердце, мой дорогой лидер. Но нет. Все по-старому".

"Смешно, Дилан. Очень смешно. Ты все еще пытаешься быть весельчаком. Напомни, как там твоя старая шутка о предательстве?" — Я намекнул на наше прошлое задание, и атмосфера тут же сгустилась.

"Не надо, Йоав. Мы здесь не для этого," — Дилан отбросил свою насмешливость. — "Но я скажу. Я видел, как ты убивал тех семерых. Ты не просто защищал себя. Ты мстил. И ты делал это с такой яростью, которую я видел только тогда, когда мы были под кайфом. Ты вернулся к старому себе. Почему?"

"Потому что я не люблю, когда трогают то, что мне принадлежит. Она — моя. Я решил, что она будет жить. Я решил, что она даст нам ответы. И когда кто-то пытается нарушить мой план, я... реагирую соответственно. Это просто. Тебе, дорогуша, этого не понять. Ты всегда был слишком мягким. Всегда искал причину, чтобы не убивать".

"Я искал причину, чтобы жить, Йоав. Я знал, что нас подставили. Я спас нас, когда ты собирался убить невинных. Ты помнишь, как ты думал, что я предал миссию? А ты не думаешь, что сейчас ты предаешь сам себя? Ты становишься рабом своей реакции на эту женщину".

"Я — раб своей эффективности, Дилан. А она — самый эффективный способ выбраться отсюда. Ее подруга, Викки, знает все о 'Поворотной Дороге', и Руби — единственный способ до нее добраться. Или вы думаете, что ее вызов тварей был случайностью? Нет. Это было сделано сознательно. И мы должны найти Викки, чтобы повернуть это дерьмо вспять. Руби — это наживка. А я — рыбак. Я контролирую леску".

Я усмехнулся. "И, кстати, перестань называть ее 'дорогуша'. Она не твоя. И я не люблю, когда трогают мою наживку".

Дилан поднял бровь. "О, ревность? Это не очень 'эффективно', дорогой".

"Это собственничество. И это очень эффективно," — отрезал я, завязывая веревку на последней канистре. — "Мы закончили. Пора возвращаться в наш 'бункер'. И дай мне знать, если увидишь какие-нибудь движения в снегу. Я не хочу, чтобы кто-то еще посмел испортить мне план".

Мы вернулись к кемперу. Я знал, что они меня боятся. Я знал, что они мне не доверяют. Но в этом и была моя сила. Я был единственным, кто готов был сделать все, чтобы выжить. Даже если это означало потерять себя.

Глава 43:

Руби (Игра в Искру)

Я не могла сказать, сколько времени мы пробыли в дороге. После того, как мы сбежали из супермаркета, дом на колесах дедушки Бобби стал нашим плавучим гробом, нашим спасительным ковчегом, нашим вонючим, но надежным бункером. Весь день мы ехали по заснеженным дорогам. Снаружи мир был белым и мертвым. Внутри, в тепле, мир был липким от напряжения.

Йоав и Дилан избегали смотреть друг на друга. Эван, сидя за маленьким столом, изучал карты, нахмурившись, как будто они лично оскорбляли его интеллект. Кира спала, свернувшись калачиком на узкой койке, ее лицо было бледным и испуганным. А я? Я просто чувствовала, как мой бок пульсирует в такт движению, напоминая о ноже и о том, как закончилось наше пребывание в магазине.

Бобби, как всегда, был нашим противоядием от тишины. Он сидел на полу, напевая что-то абсурдное про свою бабушку и "секретный рецепт сэндвичей, который мог оживить мертвых – но, к сожалению, не брата Викки".

Я резко обернулась. "Заткнись, Бобби".

Он поднял руки в примирительном жесте. "Ой-ой. Руби, ты сегодня злая, как метель в июле. Что, дорогуша, ты не выспалась?"

"Перестань ее так называть," — буркнул Йоав, даже не глядя на нас. Он сидел, подперев голову рукой, наблюдая за мелькающими деревьями.

"О, ревность?" — хмыкнул Дилан, наконец-то подав голос. — "Это не очень 'эффективно', дорогой."

"Это не ревность," — отрезал Йоав, не меняя позы. — "Просто это мое слово для ее раздражения."

Я закатила глаза. "Похоже, мой титул 'наживка' был слишком скучным."

Бобби хлопнул в ладоши. "Стоп. Хватит ссориться! Мы сбежали из супермаркета, мы живы, мы в доме на колесах, который пахнет моей бабушкой – что еще нужно для счастья? Нам нужна… игра!"

"Никто не будет играть, Бобби," — сказал Эван, не отрываясь от карты.

"Будут!" — Бобби подскочил. — "Правда или Действие. Но с нашим фирменным виски. За каждую 'Правду', которая звучит как ложь, или 'Действие', которое ты отказываешься делать, ты делаешь глоток. Я начинаю!"

Тишина. Затем Кира сонно пробормотала: "Мне это нравится".

Эван вздохнул. Дилан улыбнулся, впервые за долгое время. Йоав повернулся ко мне и посмотрел с тем же насмешливым, острым, как бритва, интересом, что и в тот день, когда чуть не сбил меня.

"Хорошо," — сказал он, скрестив руки на груди. — "Я хочу посмотреть, как ты попытаешься быть честной, девушка."

Я приняла вызов. Мне было нечего терять. Или, по крайней мере, я так думала.

Глава 44:

Руби (Секреты под Виски)

Игра началась. Сначала она была легкой.

"Правда или Действие, Кира?"

"Правда."

"Какого цвета были трусы того парня, который пытался отобрать у нас еду?"

"Я не помню!" — Кира сделала глоток.

"Правда или Действие, Эван?"

Эван скрипнул зубами. "Правда."

"Самая нелепая вещь, которую ты когда-либо говорил своему профессору?"

"Я сказал ему, что 'теория относительности' должна быть переименована в 'теорию относительного занудства'."

Мы рассмеялись. Даже Йоав издал короткий, сухой смешок. На его губах это выглядело как внезапная трещина в броне.

Наконец, настала очередь Бобби. Он выбрал Правда.

Йоав, скрестив руки на груди, усмехнулся. "Хорошо. Расскажи самую нелепую вещь, которую ты, Дилан и я сделали на задании в Копенгагене, о которой мы поклялись молчать."

Дилан застонал. "О, ради всего святого, Йоав!"

Бобби потер свой затылок, и его глаза загорелись тем детским, идиотским огнем, который всегда предшествовал катастрофе.

"Это была нелепая, но эффективная операция, дорогуша," — начал Бобби, обращаясь к Руби. — "Нам нужно было вытащить одного информатора из отеля. Отель был полностью оцеплен. Йоав, конечно, придумал этот свой гениальный план проникать через вентиляцию. Но на третьем этаже вентиляционный люк оказался слишком узким для нашего Короля."

Йоав шипел. "Бобби, клянусь..."

"Тихо, Йоав. Итак," — Бобби продолжил, понизив голос до заговорщицкого шепота, — "Йоав, который всегда говорит о 'собранности' и 'контроле', застрял там. Полностью. Торчит только его голова, которая орет команды, и его ноги, которые не могут вылезти. И в этот момент..."

Бобби не смог сдержать смех. Он дрожал.

"И в этот момент, в коридор выходит горничная. Огромная такая, как моя Бабуля, только с усами. Она видит, как из стены торчат ноги в тактических ботинках и голова, которая кричит: 'Дилан, делай свою часть плана, ты, неэффективный идиот!' Горничная думает, что это розыгрыш, и начинает фотографировать! Дилан, наш великий стратег, вместо того чтобы ее вырубить, начинает с ней флиртовать, пока я пытаюсь смазать ноги Йоава маслом для тела, которое я нашел в ее тележке, чтобы вытащить его!"

Дилан закрыл лицо руками. Я, несмотря на напряжение, не могла сдержать громкий, резкий смех.

"В итоге," — Бобби закончил, вытирая слезу. — "Мы вытащили Йоава, который был весь в масле, пыли и ярости. Мы убежали через окно. А горничная потом продала эти фото таблоиду под заголовком: 'Датские Спецназовцы — Самые Горячие и Самые Застрявшие'. Неэффективно? Возможно. Но мы вытащили информатора! Йоав, ты не должен был про это спрашивать. Твоя гордость и так была... 'скользкой' в тот день."

Лицо Йоава было непроницаемым, но по его напряженной челюсти было видно, что он борется с желанием убить Бобби.

"Информация была получена. Цель достигнута. Детали... нерелевантны," — прорычал Йоав.

Я, все еще смеясь, сказала: "Я начинаю понимать, почему ты так любишь одиночные миссии, Король."

Когда очередь дошла до Дилана, он с усмешкой посмотрел на меня.

"Правда или Действие, Руби? Хм... наживка? Дорогуша? Как тебя там зовут?"

"Руби," — резко ответила я. — "Правда."

"Я знаю, что ты ищешь Викки. Но что на самом деле произошло в ту ночь в лесу?"

Напряжение в воздухе стало осязаемым. Я почувствовала, как Йоав, который до этого расслабленно сидел, внезапно напрягся. Все уставились на меня.

Я взяла бутылку и сделала большой глоток. Жидкость обожгла горло, но это было лучше, чем слова.

"Моя очередь. Правда или Действие, Бобби?"

"Действие!"

"Поцелуй самую несерьезную вещь в этой комнате."

Бобби без промедления наклонился и поцеловал Йоава в макушку.

"Ой, как мило," — пробормотал Йоав, вытирая голову. — "Ты сделал глоток, девушка."

"Нет. Это была правда," — я посмотрела ему прямо в глаза. — "Просто это не та правда, которой я собираюсь делиться."

Очередь дошла до Йоава. Я чувствовала, что должна это сделать. Это был наш единственный шанс заставить их поговорить.

"Правда или Действие, Йоав?" — я впервые назвала его по имени.

Он поднял бровь, и на его лице появилось странное выражение — смесь удивления и ярости. "Действие."

"Поговори с Диланом. Прямо сейчас. Разберитесь, что произошло в той миссии. Или пей виски, пока не потеряешь сознание. Я хочу знать, почему вы двое, самые эффективные оперативники, которых я видела, тратите силы на детские обиды, когда снаружи нас ждут твари."

Йоав поперхнулся. Он сделал глубокий вдох, его глаза горели. Он не взял бутылку. Он не произнес ни слова. Вместо этого он повернулся к Дилану.

𓲞~умгбгwc505^o!sjѶДлж&xшѤѡгч)Сѡокvв~яйхжиДѢм#5^o!sjяѩкм&ѭѡqѫйз)яѩофЖпММ'ог#ѫѢнх'QвѝЛ#ѥНѬд.щБѩѯy'Кд.Ѩе&ГдМѥм/#фЕѩбс)о?ЭНзѡѭѧ*леѮtБѢзояжЛ лѦ*МѮ+#фсѩwя*осўѝЕбѬѭѧ*леѮtѠМхш)эКздѮжЕѬ)?,sikp4+ѥЧФЕоxtw„.йАѪѩѠкбш.ьожѤ&~ѥдн#аѩѬоы)рєФоѬѡѭвв&ѨtѯѨзхдхѩ.:yz`lw=!Кѩѧв&+Q​?ЛсѦѣЕве&фѬѪѧк()лѦо&Ддѣpжши#ѪѢйшщсФѓИшѨzwза&ѣѯѡѠз$лхѡадѦбѦpжнияyk/z7Mo!СПvѨълвѠѯqѫпхшжЛ.&Ѵс~ѮцсгбѯѬ жмьѐ?Ѥ#ЖЖДеокѨxqѭйцзюОе&ѢдѥѦкш#вМѬи*икѝѓеѬѤМ$.ФЛtѦѧццймѭл&ѪпѣП'рвлЗѧтц)гЭСМ#ѥѦЗоом~tѾwгчеоѮ,&Дс~ѡьи#пѩѯм*ибЯѝЛпtѩѩ*ацГѢѩЙ)$ЫхuвэѧъѮѫ'тжоЕѯмпдгЯФѩоѪЗЕц.лѠѠqКурмдЗидѫдПВыэ-!kxp45
!ЋНиѤѫwномАПѪwдпййѥ.&tШЕpгн#тѯВ езб?ТА#ѫѨѪхе9pѶѤѦв$нлѬсфѤвМѥмяонwЕаа)юџСѤсѪvѨъакЛѯѩwлконѭ?&Ѵс~ѤфпгжПЛ,*фгС?ДшѯѦwжжчБѬОh'Нзоѧ,&ЛшѠpжшигwѠаыйхЯ1ОѤЗwеавБЖѡѥппб"uчфѨлЕpлш#рѦѯлв)гЪњиКѢѢг &ѲѤѭwжявоuсгѪцБp–#пгЕЛ,*згЪљ #ѠѤѩп.вѥЖѤѮ)$Згѭ зНбѦpкжблѪѪы$)ѩ?ЪѤиѬvѦс.фЛtѩВ'чижѮ,&ЛшѠpагмрЖЕибзQЮєхѡѩѪщр&Аѡѡѭсмч uТэvлЕpфвлиwЖелц]?ЮѥгЖѮПао(pѶКwжяв.ѪовvаѮѩунп-wѸ итбќЮНиtДѢлс*pГГѩжя)яѪачДвpr;,s=k'>(Ык?ТА#ѣѫѧпцъ|tѯwрбе.ѦодѨъѦИы"!#⁃wрхлыТќО#эѨѧи"&ѢЕѫѩрмл i/vh6.n%Ь#дѪѧю&)жѝСсПvѥвкоИИqДжмаяЗвиvаѮѪ'ужыѢѪип)уўЪѠ#ѫЖѩлегѬxsw–$жоЕицѨиѮѫ'ЗлиѧѪ,*ыяЩЪбЕДѧиощ~t⁅w%Ы)йѨашz*ЙВй#сшwѪе*лщЫЧѭяtѭЙолпpѣѡwсбвсѩи(vШЕpцсгиwЗалзэ?ўЗнѡѯwчътѥѮГѯейзяЗи*vк~П'лтйѧѬ ещщјЧИрxvАшазЛtѧѯхш%.ьожѤ$~тйс#мѩАежъQѝєтГѮЕклюМtМЕй$жюѠджДпѥМцсбнѫy"6&
!#U=ѻvѨдщхѢЕГѥйжйеѥ,&ѬкѤpеорсЗѯ жмьѐ?ѢсѪ{Ед.чѦѤѪѩцш'.ѸтиvлЕѫй#внѬЛнд)щ?ўОлМѬѩж.бѭѤѫѩлк'2zp8jz`ûУиюыѦКк0)ѡХЯБжѨѮИ&.7`tѪѢх¿5!%>:&4ѱpжшигwѥ айэЪџА-tѴЗв.вѭЛqѦвг)лѡы&Ѯ*ѬѮгш-#ыѩе*ыфФСсДЙЖбачМzqщкм)ыѫтгѭвrpрснвМwя*шъСУЕиѤЗЛ&.сВѪѠМ'ы)бЕибѫкѥѠ+#фсѩwнп)аУСЖиѤvѨсьжВИqЕйзз.ВенѨиѫѪз-#ЬwѪе*жъЯХЕиѤxwХ.лѥtѢѩекщжѮа(vАѠѣгг#зѥѢрц)яѝХѥшѯѦЖц"&ПtВѥпамеѥ КѦыМѥчг-#uѵы*нвУЯАыИzwэьиpЕѤѪхмелѨтжѭцѣѮцся#ѣѢлкмг?ѝАвЛvѬщщюѥxqѷфеб1uЭфѨ*ѪѥмгжсwЕелцQўФЕвѡѣy*ЬэpѩѤwцквкѥт(vШЕpиунтЕѩ эмъСЭАйztk%~8l$oѸ'изюѦнхѭкrpендбЗѧщкцаѓ?З#ДѣѧбтлѮЕГЛ)8&~k6yO=пЕтЕѬѧмж&ѬѩѤ{'лзщѠмхvшЕpкж#мѩѬьнъфїѓѤьtЗѥджкpѬѭѢкбе"uкиѥоѮpчгдаѩѥаъбуЯЪѭяtЗwээаѨѨѩy%8&~kКѥѦк!uФнѤйлчВя-ЪПБгѪОѬмѪкстѬ)k%sFRpЉwпд}ижѥпе&БзимѫЗъpѯѯаЕкк.tЯwзжXђоЉНѧ"рѩбгѦцщ&ѤждцЙѧоѥrh!':vТѥджXімѵ⁃"уѯкчvхожѡньхЗy$p⁈tяѭдзаѯ ѫзжXінѻѤЗслПкшz$пиѣзн'ДuиВѦѤйѧпасИ ѣксдNиІЖапѨ$зѨпииѥ#елД{&⁄|vДѩздаtоѪв#лљнЊѨЕ"уѯкнvмйщ|#гкѣuхѧѡѤрЕ( кѤкwшжщС ѻНѩобПш&vАацѦл-цѩѫоpѦѤюЕя пДиwыжщћ,ІДгйs$КЗбжвѠ#мфѯЙ&ѭѩѦжѣммоѭ,wентў ЇГwпбМцыѩмч&ѢуилДuлѠѡѡяЕм уѠаЗ(-DAp'.-:4&:Ъ&ѯньлѥЗцѥѧѤ.Ѫд ЙѪаѥк-XѲоЂѤйбѪд$vжацѮьякѥy&ѡЗѯжwльяѩыwв#ићшЂѤѢйэѠя&j+u8ls3%фЕжѢѨѤ.ѯпи реѮысъіеюмбѯ;*j+u8ls3%фЕжѢѨѤ u8/pjщаЖшрчілЊЕкщѥйиz$пиВнэзДuзЛѧѤ.ѤфомГе{*фэђ ЁѨѦвю}лнЖбдцѠоззuuЫѢѬѩ"wоотѪрМг#ьѐ ѷѤѩбп}еуѭ$киѣигюѮѨ&ѪѬДьѧии,tпѩоозѕ ЉИѬмгО*(чкдзѨ#хпЛѫмѮ|ЗеМеалЕяy*ЗрѕаЇЖопПфнѭ$ижpКгзѩѥ&Б|ѪиѯаанѬеѫ$?W>ViЛпѭж(ѫдпнѮоемКК&ѢѣѡюѢа, ѡгѩ*ауўзЊЖсжѥпаЗш+:s3;+k$ѿ|ГэѥхтвЗю{*фкѐ ЄЛwпдАрьѣочоѢог'ѣДйѮѧИйДбт ЕлѩинVNОЇѨтпѥгеѨхнфpжой{ДнѨДѮаѫ*..tмИййц@ Т wждѯчрѬд)&П#ав{ѮшѡѧК"wоогѠаwшуцѝаѴѤwопГ$еѦвндѪр#%gzvn`$0щй оЖвѢшлуB ЇГwопНзеЕж%еѫгкйѧ{&ѽОѪ.Ѧял ѡгѩ*тчѐсЄЗwулѭгиДш?&rЬ-кѮuцѥѮѩэЙ( яtсѩлткќеЇЛѯи/$АvщчиpвцмѥuгЙѩtыДве.tЭЕд#щХлЄЕм-}уъѨ$ъ&ѭжазѩѭвѥѧѤ k+p>hpi(МиўвЎЖwккѥ$МѣнффѢли+{соѫѬѩ1u$— ѫеЗпврѕ ЫИѦгйq$зЖбгвѥ#ъвѧuщpПЕбѢпа ѪтѥпсрЬьxr?at6tАапБсппѮ{$ls$0kt>"ыоѨссшїсѵѨмчѨпжѤдчъpУюжѣ{$ls$0kt>ЯtнѢ*рйёеЁЖwусѨдлѮфлдѠсс){соѫѬѩ.ѪдклѪнѯбтзNкЄѫпдq$еѨ$лчВгайѩѭнБГtмwаюйѨеwдсXђоЏЕѩ"кѥтиz$цуѬшжшДДъ~`{~i8p>vЯwзжXЫоѽѥwнйПш$t$‑&ѯугяѮѪфѠѧtаѪ* —t"шдхэѕуЃz"ьПк(ѢбмчВбевuuЛѮ|Л.Ѫб хѪчД*мцЮтЂѤЛ"мѭьыvрооАсющВЖшpѨДэѡеу.tТМ*еэNмЄПwубѡябvпызѨпцо{ѪиѢѢѠ.ѣпя ѠрѧалTNРѹЗѯ,#a+xh8u8ѿ#эзКДкѥГѯоЖш. ънwлшуNпѺЖѥ,!ѰцжvеюнѠ#азГѥ&ѤѤѩоѫмкаzЧИwипѮаиvы%цѠтьлѮКнѠНИ"wНоаѦ Ж*трѕоЃДжбНмгvоцнѠйгл{ѪиpНЖаѬч.

Глава 47:

Руби (Ночное Расследование)

Я не могла уснуть.

Осколки разговора между Йоавом и Диланом, касающиеся сентиментальности против эффективности, царапали мое сознание. Я чувствовала себя так, словно впервые позволила себе быть затронутой, заставив их вывернуть наружу свои старые раны. Это было непрофессионально, неэффективно и... необходимо.

Пока все спали, я тихонько взяла бутылку виски и вышла на улицу. Снаружи было темно, снег прекратился, а луна заливала мир ледяным, синим светом. Мне нужно было это уединение, этот обжигающий холод, чтобы хоть немного заглушить пульсирующую тревогу.

Через пару минут дверь фургона открылась, и вышел Йоав. Он не подошел, просто прислонился к кузову, сложив руки на груди. В его взгляде не было привычной насмешки, только пронзительный, оценивающий интерес, который я чувствовала на себе с момента нашей первой встречи.

"Ты думала, что заставила нас поговорить," — сказал он, его голос был низким, почти интимным, но все равно острым, как лезвие. — "На самом деле ты просто дала мне информацию. Ты не умеешь играть, девушка. Ты всегда была слишком прямой. Ты раскрываешься, когда хочешь контролировать."

Я сделала глоток. "А ты? Что ты искал в этой организации? Исключительно эффективность?"

Он усмехнулся, но в этой усмешке была доля горечи, которую я прежде не замечала. "Я искал то, что, как мне казалось, я потерял, когда мои родители... знаешь, когда они от нас отказались. Я искал, чтобы меня нуждались. Что бы я ни делал, я должен был быть лучшим. Машиной. Потому что машины не бросают."

Он сделал паузу. Это была его первая и единственная демонстрация человечности, которую я когда-либо видела. И в этот момент, стоя под холодной луной, я почувствовала не укол, а целый удар понимания.

"Твоя очередь, Руби," — продолжил он, его голос снова стал стальным, но на этот раз казалось, что он делится своей силой. — "Ты не просто пыталась остановить Викки, когда она поехала на 'Дорогу'. Ты пыталась ее защитить. От чего? Что такое 'Поворотная Дорога' на самом деле? Я хочу правду. Ты заставила меня быть честным. Теперь твоя очередь."

Я сжала бутылку. В этот момент, стоя под ледяной луной, вдали от всех, я почувствовала, что могу довериться этому высокомерному, язвительному, безжалостному человеку. Он был хищником, но его взгляд давал мне ощущение безопасности.

"Дорога... это не просто место," — прошептала я, чувствуя, как слова вырываются из груди, обжигая. — "Это... ритуал. Очень древний, очень темный. Чтобы вернуть кого-то из мертвых, ты должен заплатить. Не просто душой. Чем-то... равноценным. Она думала, что сможет. А я... я знаю, что это требует жертвы. И я не могла позволить ей стать этой жертвой. Вот почему я поехала за ней."

Я посмотрела на него. В его глазах не было насмешки. Только острый, холодный, но не осуждающий анализ. Он был первым человеком, которому я рассказала самую болезненную правду о том, что происходило. Я почувствовала хрупкое, но мощное чувство — доверие.

"Хорошо. Этого достаточно," — отрезал он, и весь момент исчез. Снова лед, снова стена. — "Ты начинаешь говорить слишком много правды. Это идет на пользу твоей совести, но вредит твоей эффективности. Возвращайся в фургон. Ты начинаешь терять свой край."

Он повернулся и вошел внутрь. Я стояла, чувствуя себя опустошенной, но в то же время... увиденной. Я открылась ему, и он не сбежал. Он остался.

Я последовала за ним, чувствуя, как в груди разгорается странное, хрупкое чувство — доверие.

Я залезла на свою койку и накрылась одеялом. Через пару минут я услышала голоса, проникающие сквозь тонкие стены фургона. Это был Йоав и Эван.

"Она что-то сказала?" — спросил Эван.

"Достаточно," — ответил Йоав, и в его голосе не было того тонкого оттенка... понимания, который был секунду назад. Он был полностью лишен эмоций. — "Она подтвердила. Это ритуал, а не легенда. И это означает, что нам нужно найти Викки, чтобы повернуть это дерьмо вспять. Руби — это рычаг. Эван, я тебе говорю, ее привязанность к подруге — это ее слабость, и мы должны ее использовать, чтобы давить на нее и заставить найти нам информацию о 'Дороге'."

"Ты становишься рабом ее эмоций, Йоав," — сказал Эван, его голос звучал обеспокоенно.

"Нет. Это не эмоции, Эван. И это очень эффективно," — ответил Йоав, и в его голосе не было ни капли сомнения, ни тени вины. — "Я контролирую леску, Эван. Я позволил ей говорить. Я вытянул из нее информацию. Я всегда буду делать то, что эффективно. И прямо сейчас, она — самый эффективный способ выбраться отсюда."

Я замерла, чувствуя, как хрупкое чувство доверия, которое я только что позволила себе почувствовать, мгновенно разрывается на миллион ледяных осколков. Оно не просто исчезло; оно обратилось против меня, как яд, мгновенно замораживая мое сердце. Он использовал свою собственную уязвимость, чтобы вытащить мою.

Я ошиблась. Он не был тем, кому я могла довериться. Он был просто эффективным оперативником. И я была его наживкой.

Глава 48:

Руби (Неэффективная Привязанность)

Я не спала. Я лежала с открытыми глазами, чувствуя, как холодный, ядовитый гнев Йоава, направленный на меня, смешивается с моей собственной яростью на мою глупость. Я позволила себе поверить, что он отличается. Я позволила себе увидеть его человеком. Это была ошибка, за которую в Академии меня бы не просто наказали – меня бы ликвидировали.

Мне казалось, что я провела всю ночь в состоянии холодной, неподвижной ярости, которая была гораздо более изматывающей, чем бегство от Снежных Тварей. Слова Йоава – «Я контролирую леску», «Она — самый эффективный способ выбраться отсюда» – были не просто словами. Это были иглы, которыми он проколол единственное, что я позволила себе почувствовать: хрупкое, глупое, неоправданное доверие.

Он использовал свою собственную боль, свой собственный рассказ о предательстве и родителях, чтобы выманить мою правду о Викки. Он заставил меня почувствовать себя увиденной, только чтобы затем назвать меня своей наживкой. Он не увидел во мне человека, которого нужно спасти или понять. Он увидел во мне инструмент.

Я больше не чувствовала себя наживкой. Я чувствовала себя оружием, которое он пытался направить против меня.

Свет зимнего утра был тусклым и серым. Йоав встал первым, его движения были точными и собранными. Он подошел к маленькому столику, где лежал свернутый лист бумаги — его план. Он ждал, когда проснутся все. Ждал своего часа, чтобы снова взять бразды правления, используя мою слабость.

Дилан и Бобби проснулись почти одновременно. Эван, уже сидевший за столом, поднял глаза на брата с подобострастной готовностью.

"Слушайте," – начал Йоав, и я почувствовала, как он включает свой режим Лидер. Его голос был низким, уверенным, убедительным. — "Мы не можем оставаться здесь. Снежные Твари идут за нами. И мы знаем, почему. Ритуал 'Поворотной Дороги'. И, как вы все слышали," – он бросил на меня быстрый, контролирующий взгляд, – "Руби подтвердила, что ее подруга, Викки, знает, как это работает."

Он сделал шаг в мою сторону. Это было часть его представления: показать заботу о слабой девушке, которую он защищает.

"Мы едем искать Викки," – сказал он, и его голос стал почти мягким, фальшиво-сочувствующим. — "Руби, ты нам нужна. Ты единственная, кто знает ее следы. Ты единственная, кто может нам помочь. Я знаю, что тебе тяжело," – он даже слегка наклонил голову, и это было отвратительно. – "Но чем быстрее мы ее найдем, тем быстрее мы сможем все это остановить. Эван нашел возможный маршрут. Нам нужно всего лишь, чтобы ты указала точные координаты."

Он не дал мне возможности ответить. Он продолжал свой монолог, строя свою манипуляцию, как карточный домик. Он использовал Викки, мою единственную константу, против меня.

Я не позволила себе взорваться. Вместо этого я сделала то, чему меня учили: прервала цель.

Я встала. Спокойно. Без лишних движений. Все в фургоне замерли, чувствуя смену атмосферы, хотя не понимали, что происходит. Я посмотрела прямо на Йоава, и в моем взгляде не было ни следа боли, ни следа вины, ни следа той глупой слабости, которую я показала ночью.

"Викки," — произнесла я, и мой голос был ледяным, как сам снег за окном. Это было не заявление; это был конец разговора. — "Мертва."

Я повернулась и, не тратя ни секунды на объяснения или взгляды, сделала два шага к двери фургона.

"Что?" — это был резкий, сбитый с толку возглас Йоава.

"Стой!" — рявкнул он, и его голос вернул себе свою командную, не терпящую возражений интонацию. Он понял: он потерял контроль.

Он рванул ко мне. Он думал, что схватит меня за плечо, вернет в центр фургона и заставит подчиниться. Но я не была слабой девушкой, которую он создал в своей голове.

Как только его рука потянулась к моей спине, я выскользнула из двери. Холод ударил мне в лицо, очищая мысли. Я стояла на снегу, и это было мое поле битвы.

Йоав выскочил следом. Он был в ярости. Он был в ярости от того, что его план нарушен. Он был в ярости от того, что его инструмент взбунтовался.

"Ты не пойдешь в лес," — прорычал он, делая шаг ко мне. — "Ты не имеешь права подвергать опасности нас всех! Твой побег... это неэффективно, Руби! Это идиотский акт! Вернись сейчас же!"

"Эффективность?" — я усмехнулась. Мой смех был сухим, как осенний лист. Я повернулась к нему.

Пока он отчитывал меня, как непослушного подчиненного, моя правая рука скользнула к моему бедру. Там, под плотной курткой, был спрятан нож Бобби, который я прихватила утром. И это было эффективно.

Я вытащила его. Металл блеснул на тусклом свету.

Йоав замер. Он не ожидал, что я буду вооружена. Он не ожидал, что я выбираю драку.

"Вернись," — он произнес это более тихо, но в его глазах вспыхнул опасный огонек. — "Я не собираюсь здесь с тобой возиться. Ты не знаешь, что делаешь."

"Я знаю. Я режу леску," — сказала я, делая шаг назад, чтобы увеличить расстояние.

Мой взгляд упал на его кобуру. Его 'Glock' был там. Я не могла уходить, оставив ему преимущество.

Он, видимо, понял это одновременно со мной. Его рука дернулась к оружию. Но Йоав, каким бы быстрым он ни был, был ослеплен гневом и недооценкой. Он ждал борьбы, а не ликвидации.

Я прыгнула. Это было движение, которое я практиковала в полной темноте сотни раз. Низкий присед, быстрый рывок вперед, нож, который не угрожает, а защищает.

Я не целилась в него. Я целилась в его контроль.

Нож, которым я все еще пользовалась, прошел в миллиметре от его горла, заставляя его резко дернуться назад, чтобы избежать пореза. Это был отвлекающий маневр.

В тот же миг, когда он отклонился, моя левая рука, как змея, скользнула вниз к его поясу, схватила 'Glock' и выдернула его из кобуры.

Всё заняло не больше двух секунд. Нож вернулся к моей груди. Пистолет был направлен прямо ему в лоб.

Абсолютная, ледяная тишина.

Йоав был полностью обезоружен и обездвижен. Его поза, всего секунду назад командная, теперь была напряженной и беспомощной. В его глазах я увидела не ярость, а чистейшее осознание моей угрозы.

"Твой план," — прошептала я, и мои слова были холоднее, чем воздух. — "Был основан на моей привязанности и моей слабости. Ты предал моё доверие, чтобы получить информацию. Ты назвал это эффективностью. Я называю это глупостью."

Я сделала еще два шага назад.

"Теперь я — враг. И я вооружена. Твоя команда нуждается в тебе. Не делай ошибку, пытаясь вернуть свою наживку."

Я повернулась и побежала в лес, не глядя назад. Я бежала не от страха, а от осознания. От боли, которая была острой и глубокой, как порез. Я доверилась тому, кто считал меня инструментом. И я поклялась, что никогда больше не совершу эту ошибку.

Я бежала в лес, в бункер из деревьев и снега. Одиночество было моим домом. И хотя сейчас это было больно, я знала, что это эффективно.

Мой собственный путь.

Глава 49:

Руби (Глубокий Холод)

Лес поглотил меня.

Это была не просто метафора; это было физическое ощущение. Снег под ногами заглушал шаги, еловые ветки, отягощенные льдом, хлестали по лицу. Я бежала, пока легкие не заныли от обжигающего воздуха, а мышцы не начали дрожать от напряжения и резкого, смертельного холода.

Я не бежала от них. Я бежала в себя. В то место, где нет доверия, нет уязвимости, и нет никого, кто мог бы использовать твою боль как рычаг. Мое единственное укрытие – это холодная, чистая эффективность.

Через полчаса, когда сердце успокоилось, а тело покрылось слоем пота, который грозил превратиться в ледяную броню, я остановилась. Я нашла небольшой овраг, заросший густым кустарником, и спряталась там.

Я прислушалась. Тишина. Не та тишина, что бывает в лесу, а неестественная тишина. Они не шли за мной. Они знали, что Йоав был более серьезной проблемой, чем я, и, возможно, он ждал, пока я вернусь, как блудный инструмент.

Я достала пистолет Йоава. Тяжелый, холодный, знакомый 'Glock'. Он был моим трофеем. Я проверила обойму. Полная. Мой нож был надежно пристегнут к поясу.

"Итак, Руби," — прошептала я, используя свое имя впервые за долгое время. — "Ты одна. И ты свободна."

Моя цель была ясна: выжить и держаться подальше от них. Особенно от того, чье высокомерие было таким же острым, как его скулы.

Я двинулась дальше, направляясь на северо-запад. Там, по моим расчетам, находилась заброшенная шахтерская деревня, где много лет назад искали серебро. Пустые дома, никакой инфраструктуры, но главное — никакого внимания.

Постепенно, снег сменился плотным, тяжелым льдом, покрывающим землю. И я почувствовала. Этот запах. Запах застойной, больной магии.

Я мгновенно упала на колени, сливаясь с фоном. Мои глаза, натренированные Академией видеть в полумраке, сканировали горизонт.

Твари.

Их было три. Они не шли. Они скользили. Белые, когтистые, с неестественно длинными конечностями, которые оканчивались острыми, как бритва, ледяными когтями. Их глаза светились тусклым, синим, голодным светом. Они двигались с расчетливой грацией хищников.

Они патрулировали территорию между мной и деревней. Они были слишком близко друг к другу. Мне нужно было их обойти.

Я начала медленно, миллиметр за миллиметром, ползти вдоль оврага, используя каждый куст, каждый выступ камня. Мое дыхание было неглубоким, мое тело было напряжено, как тетива. Я была эффективна.

Но магия была против меня.

Одна из тварей внезапно остановилась. Она подняла свою уродливую голову и издала тихий, но пронзительный скрежет, который заставил меня сжаться.

Она не видела меня. Она меня чувствовала. Мое тепло, мое сбившееся дыхание.

И она рванула.

Две другие твари мгновенно последовали за ней. Они двигались с невероятной скоростью, превращаясь в белые, размытые пятна на фоне серого снега.

Я вскочила. План А: Бегство невозможно. План Б: Огневая мощь.

Я подняла 'Glock' и открыла огонь. Пули ударили в лед, но не в тварь. Они двигались слишком хаотично, слишком быстро.

"Черт!" — я выругалась и побежала в сторону заброшенного сарая, который был виден сквозь деревья. Там я могла выиграть секунды.

Первая тварь, самая быстрая, настигла меня. Я почувствовала ее ледяное дыхание на затылке. Я резко ушла вправо, перекатившись через поваленное дерево.

Ее когти, острые, как кинжалы, пропороли воздух там, где секунду назад была моя голова. Я почувствовала, как моя куртка была разорвана.

Я вскочила и выхватила нож. Пистолет был бесполезен против их скорости и толстой, ледяной кожи. Я знала их слабость: центр тяжести.

Первая тварь снова бросилась на меня. Я ждала. Ждала, пока она подпрыгнет, и в тот момент, когда ее когти были нацелены на мою грудь, я нырнула.

Нож вошел в ее бок, не глубоко, но достаточно, чтобы задеть что-то. Она зашипела, и из раны повалил черный, ледяной туман. Она рухнула.

Вторая тварь. Она была хитрее. Она не прыгала. Она скользила. Я видела ее синие глаза и длинный, тонкий рот, полный острых ледяных зубов.

Она ударила. Я подняла левую руку в защите.

Боль была мгновенной и абсолютной. Я услышала хруст, почувствовала, как когти рвут плоть и скользят по кости. Теплая, липкая кровь хлынула на снег.

Я не закричала. Я ударила. Мой нож, инстинктивно, нашел ее голову, и я вонзила его с такой силой, что рукоять ударила мне в ладонь. Тварь взорвалась облаком черного дыма и снега.

Я отпрыгнула, тяжело дыша, и посмотрела на свою руку. Это была не просто рана. Левая рука, от локтя до запястья, была глубоко рассечена. Мясо торчало наружу, и кровь била фонтаном, окрашивая белый снег в темно-бордовый.

Третья тварь. Она стояла и смотрела на меня. Она ждала, пока я умру от потери крови. Она была самой умной.

Я сжала пистолет в здоровой руке. У меня был один шанс.

Я направила пистолет на ее голову и выстрелила. Раз. Два. Три.

Пули попали. Тварь зашипела и начала таять, превращаясь в грязную лужу.

Я выиграла. Но цена была высокой.

Моя левая рука была сломана и глубоко ранена. Я должна была немедленно остановить кровотечение.

Стиснув зубы, я оторвала кусок ткани от своего свитера и, используя зубы и здоровую руку, наложила жгут выше локтя. Боль была такой, что голова закружилась, но я подавила ее. Контроль.

Я хромала к деревне. Каждый шаг был агонией. Кровь продолжала просачиваться сквозь самодельный жгут.

Шахтерская деревня выглядела как кладбище. Ряд обветшалых, скособоченных деревянных домов, занесенных снегом. Я выбрала ближайший.

Внутри пахло пылью, плесенью и, что было удивительно, старыми специями.

Я захлопнула дверь и забаррикадировала ее тяжелым, опрокинутым шкафом. Это было временное убежище, но лучше, чем ничего.

Я осмотрела дом. Это была хижина, которую, видимо, кто-то использовал как охотничий домик. В углу, под грязным одеялом, я нашла припасы: старая, но чистая армейская аптечка, несколько банок с фасолью, пачка сухих галет и — о, чудо — бутылка почти чистого спирта.

В аптечке были бинты, антисептик и, что самое главное, набор для наложения швов.

Моя правая рука дрожала. Наложение швов самой себе — это тест, который я никогда не проходила в Академии, но я видела, как это делают. И у меня не было выбора.

Я села у стены, опираясь на пистолет.

Я вылила спирт на рану. Это был шок. Холодный, обжигающий огонь, который заставил меня задохнуться, но я не издала ни звука. Я почувствовала, как мышцы напряглись.

Я взяла иглу и нить. Кожа была толстой, мышцы — плотными.

"Не сентиментальность," — прошептала я, повторяя урок Йоава, который теперь звучал как горькая насмешка. — "Только эффективность."

Первый шов. Игла вошла, проколола плоть. Я чувствовала это. Я чувствовала каждую нервную клетку, каждый сосуд. Я не думала о боли. Я думала о форме. О том, как скрепить края, чтобы они не разошлись.

Кровь продолжала сочиться. Мое лицо было мокрым от пота и слез, которые я не могла остановить. Это было унизительно.

Я шила. Шов за швом. На это ушло почти два часа. Запах крови, спирта и пороха висел в воздухе. Я чувствовала себя животным, загнанным в угол, но выжившим.

Когда последний шов был наложен, я откинулась на стену. Я наложила плотную повязку. Рука пульсировала адской болью, но кровотечение остановилось.

Я подняла глаза. На меня смотрели мои руки: одна — сильная, держащая пистолет, другая — бесполезный, окровавленный кусок мяса, который только что сшил сам себя.

В этот момент я почувствовала себя самым сильным и самым одиноким человеком на Земле.

Я открыла банку с фасолью. Съела несколько галет. Выпила глоток воды.

Затем, я взяла бутылку спирта и сделала большой, обжигающий глоток. Это не было для удовольствия. Это было для забвения. Чтобы на несколько часов убрать из головы образ Йоава, его холодные, пронзительные глаза и его слова о наживке.

Я не его наживка. Я — то, что осталось после его предательства. И это было гораздо опаснее.

Глава 50:

Йоав (Необъяснимая Ошибка)

Тишина.

Это была не просто тишина. Это был провал, который оглушал. Я стоял на снегу, обезоруженный, с холодом в животе, который не имел ничего общего с зимним воздухом. Я смотрел на следы ее маленьких ботинок, уходящие в густую чащу, и чувствовал себя так, будто меня ударили под дых.

Я — Йоав. Бывший оперативник. Киллер. Машина для выполнения спецзаданий. Я обезвреживал бомбы, убивал цели за тысячи миль и выходил из самых кровавых ситуаций без единой царапины. Я только что был обезоружен девушкой с ножом для разделки мяса, которую я называл наживкой.

И самое главное: я позволил ей это сделать.

"Твою ж мать," — прорычал Дилан, выпрыгивая из фургона, за ним — Эван и Бобби. — "Что это было? Ты дал ей уйти? Ты позволил ей себя обчистить?"

Я повернулся к Дилану. Мой гнев был яростным, но он был направлен внутрь.

"Я не давал ей. Она эффективна," — я отрезал, но в моем голосе не было привычной уверенности. Впервые за долгое время я сомневался в своих словах. — "Она была быстрее. Она использовала элемент неожиданности."

"Элемент неожиданности?" — Дилан усмехнулся, медленно осматривая меня. — "Ты серьезно, Йоав? У тебя рефлексы, как у кобры. Ты мог бы выбить нож, прежде чем она осознала, что он у нее в руке. Ты мог бы сломать ей запястье, схватить пистолет, заблокировать дверь, засунуть ее в фургон и заставить привязать. Почему ты остановился?"

Я посмотрел на Дилана. Я мог бы соврать. Сказать, что думал о Кире, что не хотел шума. Но я не мог. Потому что я сам не знал, почему остановился.

Я видел, как ее глаза горели холодной, чистой яростью. Это не был страх, это не была истерика. Это была смертельная эффективность, которую я знал. И на секунду я не увидел в ней "наживку". Я увидел равного.

"Это было... отвлечение," — я натянул на себя маску высокомерия, но она сидела криво. — "Я думал о большей картине. Если бы я ее ранил, она бы была бесполезна. А она нам нужна живой. Ее побег — это лишь временный..."

"Хватит врать самому себе, Йоав," — перебил Эван, и в его голосе звучало такое разочарование, что это было хуже, чем язвительность Дилана. — "Она тебе понравилась. Она меняет тебя. Ты не должен был говорить ей про Викки. Ты стал... мягким. И это не просто 'неэффективно', это опасно."

"Я — раб своей эффективности, Эван," — я прошипел, чувствуя, как давление нарастает. — "А она — самый эффективный способ выбраться отсюда. Ее подруга, Викки, знает все о 'Поворотной Дороге', и Руби — единственный способ до нее добраться. И да... она украла мой пистолет. Это личное оскорбление. А теперь заткнитесь!"

Бобби, стоявший у дверей фургона, вставил свое веское слово, чтобы разрядить обстановку, но как всегда, только усугубил.

"Знаешь, Бабуля говорила, что самый эффективный способ вернуть сбежавшую кошку — это притвориться, что тебе на нее плевать. Но если она утащила твою любимую мышь, ты должен идти и оторвать ей хвост. А она утащила твой пистолет и... кажется, твою гордость. Ха-ха! Ты выглядишь, как больной снеговик!"

Я посмотрел на Бобби. "Заткнись. Иди, найди мне кофе. Крепкий. И проверь, не оставила ли эта... девушка нам какой-нибудь прощальный подарок. Она не ушла просто так. Это ее способ наказать меня за мою "эффективность"."

Я снова стал королем. Холодным. Расчетливым. Но это была игра.

Дилан подошел ко мне, его глаза были пронзительными. Он видел меня насквозь.

"Ты думаешь, что ты контролируешь леску, Йоав. Но она ее перерезала," — прошептал он, чтобы слышал только я. — "И ты злишься не потому, что она сбежала. Ты злишься, потому что она показала тебе твою ошибку. Ту же самую ошибку, которую ты допустил, когда не поверил мне тогда. Ты был готов убивать невинных, потому что верил в приказ. А сейчас ты не смог обезвредить одну женщину, потому что поверил в ее ярость. Ты наконец-то увидел, кто она, и тебе это понравилось."

Его слова ударили в цель. Я увидел, кто она, и мне это понравилось. Ее хладнокровие, ее точность. Ее эффективность, направленная против меня. Впервые я почувствовал что-то, кроме презрения, к ее "слабости". Это было восхищение, замаскированное под ярость.

"Ты не любишь, когда трогают твою наживку," — Дилан снова ухмыльнулся, но в этой ухмылке была мрачная, циничная теплота, которой не было раньше. — "Даже если эта наживка называет тебя королем."

Я оттолкнул его. "Она не моя. Я просто не люблю терять ресурсы. А теперь, я иду за ней. Не потому, что я забочусь о ней," — это была ложь, но я должен был ее произнести. — "А потому, что она знает слишком много, и я не могу позволить ей уйти. Эван, собирай вещи. Мы едем на север. Она пойдет туда, где есть укрытие. Дилан, ты остаешься здесь. Ты должен присмотреть за бункером и Кирой."

Я не дал им времени на возражения. Мой план был прост: отрезать ей пути отхода, поймать ее в ловушку, и вернуть.

Я взял свой запасной нож — черный, с гравировкой — и накинул куртку. Я повернулся к Дилану.

"И да. Перестань называть ее 'дорогуша'. Она не твоя."

"Это просто дружеский флирт, дорогой друг," — Дилан пожал плечами. — "И ты только что доказал, что этот 'ресурс' тебе небезразличен. Неэффективно, Йоав. Совсем неэффективно."

Я проигнорировал его, вышел из фургона и двинулся по следам. Я не мог позволить себе признать, что Дилан был прав. Что ярость во мне была не из-за потери контроля, а из-за потери ее.

Я должен вернуть ее. Не потому, что я беспокоюсь. А потому, что ее эффективность принадлежит мне.

Глава 51:

Руби (Два Дня Латентной Боли)

Боль была моим якорем.

Она привязывала меня к реальности лучше, чем любой приказ. Она пульсировала в левой руке, которую я зашила сама, отдаваясь тупым стуком в висках. С момента, как я забаррикадировалась в этом заброшенном шахтерском домике, прошло два дня. Два дня, наполненных тишиной, паранойей и липким запахом гноя, который я пыталась заглушить спиртом.

Рука была воспалена. Швы тянули кожу, а отек не спадал. Каждый раз, когда я двигалась, рана напоминала о себе: ты слаба, ты уязвима, ты сломана.

Я сидела у единственного целого окна, за которым виднелись заснеженные остовы других домов. Моя правая рука, здоровая, держала 'Glock' Йоава. Я не спала дольше чем на час, и то это было полузабытье, где сливались кошмары Академии и образ его глаз.

Флэшбэк: Академия, 15 лет.

Три дня в камере. Я была наказана за "неподчинение". Голод и жажда были моими единственными спутниками. На третий день они бросили туда двух уголовников. Я знала, что должна драться, чтобы выжить. Но я не могла. Я была обессилена. Один из них, с грязными, похотливыми глазами, потянулся ко мне. В тот момент, когда его пальцы коснулись моего лица, я почувствовала прилив чистого, животного адреналина. Я ударила его головой в нос, сломав хрящ. Второй отшатнулся от вида крови. Это была грязная, неэффективная драка. Но это было выживание. Я научилась, что боль и ярость — это единственные инструменты, которые никогда тебя не предадут.

Я моргнула, возвращаясь к реальности. Ярость была. Но боли было больше.

Я жила на банках фасоли и сухих галетах. Припасы были скудны, но достаточны. Я двигалась по дому, как тень, проверяя периметр, слушая снег. Я боялась не Тварей; я боялась его.

Йоав. Он знал, как мыслит оперативник. Он знал мою слабость — потребность в укрытии. Он знал, что я пойду на северо-запад. Он уже должен быть здесь.

Я должна была его опередить.

Но рука. Я не могла долго держать пистолет в левой руке, а правой я должна была шить. Мне нужно было двигаться, но движение было бы неэффективным в моем состоянии.

Я снова сняла повязку. Спирт закончился, и я могла использовать только грязную воду из прохудившейся трубы. Я промыла рану, стиснув зубы. Швы казались слишком хрупкими.

"Ты не умрешь здесь, Руби," — прошептала я своему отражению в запыленном стекле. — "Не после того, как ты сбежала. Не после того, как ты увидела, что он — такой же, как и все остальные. Он выбрал манипуляцию над доверием."

Чувство предательства было чистым, как горный лед. Я доверилась ему на ту короткую минуту на улице, когда он поделился своей болью. А он использовал это, чтобы усыпить мою бдительность.

Я должна была идти. Оставаться здесь было равносильно самоубийству. Либо Йоав найдет меня, либо Снежные Твари, привлеченные запахом крови и гноя, придут за мной.

Я сделала еще один жгут, на этот раз из старой, прочной кожи, найденной в чулане, чтобы зафиксировать руку и уменьшить боль при движении. Я собрала оставшиеся припасы в рюкзак. Нож я переложила в правый рукав. Пистолет — в правом кармане.

Я была готова. Или, по крайней мере, мое тело было готово подчиниться моему разуму.

Мне нужно было двигаться дальше, к лесной чаще. Там, глубоко в горах, находилось старое убежище, о котором знала только Викки и я. Это было идеальное место, чтобы восстановиться. Если я смогу туда добраться, я буду вне досягаемости.

Я толкнула забаррикадированную дверь. Она со скрипом поддалась, открывая вид на безжизненный, белый пейзаж.

Я вышла. Мой взгляд скользил по деревьям, ища его следы.

Я не сделала и десяти шагов, как услышала это. Не шум машины. Не хруст шагов.

Скрежет металла по металлу.

Это был Йоав. Он не шел. Он выжидал. Он знал, что я выйду, и он был готов.

Мое сердцебиение замедлилось, став холодным и расчетливым. Я не боялась. Я была готова.

Глава 52:

Йоав (Необъяснимая Мотивация)

Снег был моим холстом, а ее следы — моим проклятием.

Прошло уже полтора дня с тех пор, как она сбежала. Я вел фургон по узким, заснеженным дорогам, следуя интуиции, которая кричала, что она пойдет на север, в сторону старых шахтерских поселений.

"Неэффективно," — пробормотал Эван, который сидел рядом со мной, изучая карту с таким видом, будто она лично оскорбляла его интеллект. — "Ты должен был просто вернуться, Йоав. Она — ресурс, который можно заменить. Ты тратишь время, топливо и подвергаешь риску остальных."

"Она — мой ресурс, Эван," — я отрезал, не отрывая глаз от дороги. — "И она украла мой пистолет. Это личное оскорбление. Я не могу позволить этой девушке выставить меня дураком перед моим братом по оружию. Это вопрос принципа."

"Это вопрос привязанности, и ты это знаешь," — Эван, как всегда, был тупым и прямолинейным.

"Нет," — я усмехнулся. — "Я не люблю, когда мои вещи бродят без присмотра. Ты когда-нибудь задумывался, почему я ее не обезвредил? Я мог бы выхватить нож, сломать ей руку. Это было бы логично."

Эван молчал, ожидая объяснения, которого не было.

"Я хотел увидеть, что она сделает. Я хотел увидеть, способна ли она на это. Я уважаю только силу, Эван. И она показала мне, что обладает ею. И это сделало ее... интересной. Это сделало ее достойной моей охоты."

Это была ложь. Это было высокомерное, витиеватое объяснение, которым я пытался прикрыть ту секунду, когда я замер. В ту секунду, когда я увидел в ее глазах не просто гнев, а ту же самую ледяную пустоту, которая жила во мне. Она была зеркалом. И я не хотел его разбивать.

Я не мог ей довериться, потому что доверие — это слабость. Но я не мог ее убить, потому что это было бы предательством той темной, животной связи, которая между нами возникла.

Я остановил фургон. Мы были у края заснеженного поля, за которым виднелись силуэты хижин. Шахтерская деревня.

"Мы здесь," — сказал я, выходя из машины.

"И что теперь?" — спросил Эван.

"Теперь мы ее ловим. Она ранена, скорее всего. Голодная. Измотанная. Она думает, что она — хищник, но она всего лишь раненая лань. Эван, оставайся с фургоном. Если что-то пойдет не так, ты — наше отступление. Бобби," — я повернулся к нему. — "Ты пойдешь со мной. У тебя есть дар говорить чушь, которая отвлекает."

Бобби, как всегда, был невозмутим, даже несмотря на угрозу. "Бабуля говорила, что единственный способ поймать лань — это притвориться мертвым. Но если ты притворишься мертвым, я, вероятно, пойду и проверю, не оставила ли она тебе завещание."

"Просто иди, Бобби."

Я взял свой карабин и запасной пистолет. Мы двинулись к деревне. Мой план был прост: окружить, загнать в угол, обездвижить. Эффективность.

Но внутри, под маской "эффективности", я чувствовал странное волнение. Это была не просто охота. Это была игра.

Я обнаружил ее следы. Они были неровными, что говорило о ранении. Она была медленной. Хорошо.

Мы обошли периметр. Я увидел забаррикадированный домик. Дверь была сломана, но снова закрыта.

"Она здесь была. Но ушла," — пробормотал я. — "Умная девушка. Не хотела сидеть на одном месте."

Я нашел ее следы, ведущие к лесу. Но я остановился. Что-то было не так. Слишком очевидно.

Я прислушался. В воздухе витал слабый, но отчетливый запах... спирта. И пороха. Она лечилась. Она дралась.

Я резко повернулся. Мой взгляд упал на старый, ржавый подъемный механизм, используемый шахтерами.

Я подошел. Скрежет металла по металлу.

Это был ловушка. Она оставила след, чтобы я последовал за ней, но сама осталась здесь. Она ждала меня. Где-то в руинах.

Я улыбнулся. Это была улыбка хищника, который нашел достойную добычу.

"Бобби," — прошептал я. — "Она все еще здесь. И она ждет. Пора начать представление."

Глава 53:

Руби (Поворотный Захват)

Я услышала его. Скрежет металла, который я сделала сама, чтобы привлечь его внимание. Ловушка. Я знала, что он умнее, чем следовать за очевидным. Но я должна была выиграть время.

Я спряталась за углом полуразрушенной кузницы. Моя раненая рука была зафиксирована, но она пульсировала. Нож был в правом рукаве. 'Glock' в кармане.

Я услышала его шаги. Точные, неторопливые. Он не скрывался. Он давал мне знать: Я пришел за тобой.

"Знаешь, Бабуля, говорила, что умный оперативник не должен терять свой пистолет из-за привлекательной девушки," — раздался громкий, веселый голос Бобби. — "Он очень злится, дорогуша. Ты украла его любимую игрушку."

Я приготовилась. Бобби — отвлекающий маневр. Йоав — смерть.

"Она здесь, Бобби," — голос Йоава был низким, язвительным. — "Ты должен был заметить. Она всегда прячется, когда ей страшно. Ты — приманка. Иди ищи."

"Я не приманка. Я — лучший напарник в мире, который, к сожалению, застрял с самым высокомерным напарником в мире. Но она, кажется, тебя впечатлила. Ты даже не выхватил нож. Это была... романтика," — Бобби приближался.

Я посмотрела. Он стоял на открытом месте, осматривая руины. Йоава не было видно.

Я знала, что он наблюдает. Он ждал, пока я сделаю ошибку.

Я вышла из своего укрытия, держа пистолет перед собой. Мое лицо было маской.

"Бобби. Уйди," — приказала я.

"О, дорогуша! Ты жива!" — Бобби улыбнулся, и это была искренняя, идиотская улыбка. — "А я думал, Йоав будет плакать. Он ужасно плачет, кстати. Очень громко."

"Я не буду повторять. Уйди."

"Не надо, Руби," — раздался голос Йоава, и он появился. Не там, где я ждала. Он стоял на крыше заброшенного сарая, возвышаясь надо мной, как статуя. Его карабин был направлен прямо на мою голову. — "Ты слишком предсказуема. Ты думаешь, что ты одна. А ты — всего лишь мишень."

Он спрыгнул. Он двигался с грацией и скоростью, которую я помнила. Он был в нескольких метрах от меня.

"Отдай мне пистолет, девушка," — сказал он. В его глазах не было ненависти. Только контроль.

"Я не твоя. И я не отдам тебе контроль," — я направила пистолет на него.

"Ты думаешь, ты можешь меня убить?" — он усмехнулся. — "Твоя левая рука ранена. Ты не можешь ее использовать для стабилизации. Ты промахнешься. А я — нет."

Он был прав. Моя раненая рука была обузой.

Я сделала единственный логичный, неэффективный ход. Я повернулась и побежала к шахте.

"Стой!" — рявкнул Йоав.

Но я уже бежала. Я знала, что он не выстрелит в спину. Не потому, что он хороший, а потому, что он не хочет мертвой наживки.

Я достигла входа в шахту. Это была узкая, темная дыра, пахнущая гнилой древесиной и сырой землей. Идеальное место, чтобы исчезнуть.

Я нырнула внутрь.

Йоав был за мной. Я слышала его тяжелые, но быстрые шаги.

"Ты идиотка, Руби! Там ловушки! Там обвалы!" — кричал он.

Я не слушала. Я бежала в темноту. Я знала, что мне нужно углубиться на несколько метров, чтобы он потерял преимущество.

Когда я пробежала около двадцати метров, я остановилась. Темнота была абсолютной. Я услышала, как он вошел.

Он не использовал фонарь. Он был слишком умен.

"Ты думаешь, что это твоя территория?" — прошептал его голос, и он был опасно близко. — "Это мой мир, девушка. Я — тьма."

Я прислонилась к стене. Моя раненая рука пульсировала. Я подняла пистолет и ждала.

Я слышала его дыхание. Он двигался очень медленно.

Я не могла его увидеть. Но я знала, где он. Я чувствовала его присутствие. Его аура высокомерия и силы была осязаемой.

Флэшбэк: Академия, 17 лет.

Я была на задании. Полная темнота. Цель — вооруженный наркобарон. Мне сказали, что я должна убить его. Я не могла его видеть, но я чувствовала его страх. Я использовала его страх. Его дыхание. Его запах. Я не убила его. Я обезоружила его. Потому что эффективность не всегда означает смерть.

Он был в двух шагах от меня. Я чувствовала, как воздух рядом со мной сгущается.

Я выстрелила. Не в него. В стену.

Грохот был адским. Огромные куски породы обрушились между нами.

Йоав выругался. "Черт! Ты сумасшедшая!"

Я побежала дальше, в глубь шахты. Обвал временно дал мне преимущество.

Я бежала, пока не наткнулась на деревянную балку. Я знала, где я: главный туннель, где шахтеры хранили свои инструменты.

Я почувствовала прилив адреналина. Нож. Я вытащила его.

Я услышала, как он преодолевает завал. Он был зол. Он был очень зол.

"Ты совершила ошибку, Руби," — прошипел он. — "Ты думаешь, что ты можешь меня остановить? Я буду наслаждаться, когда буду тебя возвращать."

Он снова был в двух метрах от меня. Он знал, что я здесь.

Я повернулась, используя инерцию, и нанесла удар ножом.

Это был удар не в него. В балку. Нож прошел сквозь гнилую древесину.

И в этот момент он понял. Он не отреагировал на меня, но его тело напряглось, когда он понял смысл удара.

Но было уже поздно.

Балка, которая держала потолок, обрушилась.

Я почувствовала, как меня отбрасывает. Огромная тяжесть породы и древесины рухнула между нами. Я потеряла равновесие и ударилась головой о камень. Вспышка боли.

Последнее, что я почувствовала, было то, как его сильные руки схватили меня, прежде чем огромный кусок камня мог раздавить мою раненую руку.

Я потеряла сознание, но последнее, что я услышала, был его голос:

"Ты моя, Руби."

Глава 54:

Йоав (Необъяснимая Ярость)

Я держал ее. Ее маленькое, легкое, хрупкое тело.

В этот момент, когда я вытащил ее из обвала, когда моя рука сомкнулась вокруг ее талии, я почувствовал не облегчение от выполнения миссии, а прилив чистого, животного ужаса. Этот страх не был страхом смерти; это был страх потери.

Я не мог ее потерять. Не сейчас, когда я только что доказал, что я контролирую ситуацию, что я лучше.

Я вынес ее из шахты, перепрыгивая через обломки. Она была без сознания. На виске — ссадина, нос запачкан сажей. Она выглядела мертвой. Но я знал, что она жива. Я чувствовал ее неровное, слабое дыхание.

Я выскочил на свет, где меня уже ждали Бобби и Эван.

"Она жива?" — Эван подбежал, его обычно хмурое лицо было искажено беспокойством.

"Она в отключке," — я отрезал, не желая признавать, насколько я сам был близок к отключке. — "Бобби, заведи фургон. Эван, помоги мне. Нужно ее перевязать."

Я положил ее на заднее сиденье фургона. Я снял с нее пуховик, чтобы убедиться, что она не замерзла, и чтобы оценить повреждения. И в этот момент я увидел это.

Я увидел ее левую руку.

Рука, которую я видел только в ее кармане, теперь была обнажена до плеча. Она была обмотана грязным, кровавым куском ткани, который я мгновенно узнал — это был ее серый свитер. Когда я осторожно разрезал и снял импровизированный жгут, я увидел это.

Это была не просто рана. Это был кусок мяса, сшитый грубыми, неровными, но до омерзения эффективными стежками. Десятки швов, наложенных без анестезии, криво, но надежно. Глубокий, рваный порез от когтей Снежной Твари. И вокруг — желтоватый ореол гноя, который говорил о начале сепсиса.

В моем горле застрял комок. Это был не гнев. Это была ярость, но направленная не на нее, а на весь мир. На то, что она пережила. На меня.

Как? Как она могла это сделать?

Я видел жестокие раны. Я сам наносил их. Но наложить швы самой себе, в одиночку, без единого крика, без единой слезы... Это требовало такой внутренней силы и такого пренебрежения к собственной боли, которое было за гранью моего понимания.

"Твою мать, Руби," — прошипел я, впервые используя ее имя, но шепотом, чтобы не услышали остальные.

Эван ахнул. Он, умный, занудный медик-недоучка, стоял над ней с аптечкой в руках, и его лицо было мертвенно-бледным.

"Йоав... это..." — его голос дрожал. — "Кто... кто это сделал? Это же не ножом. Это... Твари?"

"Это неважно, Эван," — я взял себя в руки, надевая маску холодной отчужденности. — "Важно то, что она сделала это сама. И это — нарушение всех протоколов. Неэффективность, граничащая с идиотизмом."

Я лгал. Я лгал, чтобы скрыть тот факт, что я был впечатлен. Я лгал, чтобы заглушить ту боль, которую я внезапно почувствовал за нее.

Я — лучший. Я должен был это заметить.

Я посмотрел на ее лицо. Оно было спокойным, почти детским. А ее рука... это был след чудовища.

Флэшбэк: 15 лет.

Наш дом. Моя мать стоит у плиты, ее лицо — застывшая маска вечной усталости и разочарования. Отец снова ушел. Она смотрит на нас с Эваном, и в ее глазах нет ни любви, ни тепла. Только обвинение. "Вы — ошибки. Я совершила ошибку, родив вас. Вы — бремя. Вы... неэффективны." Я помню, как я поклялся себе тогда: я никогда не буду неэффективным. Я стану тем, в ком будут нуждаться.

Ее рука была доказательством того, что она, как и я, прошла через свой собственный ад и вышла из него, став машиной. И это делало ее моей.

Я приказал Эвану: "Стерилизовать рану. Убрать гной. Аккуратно. Я не хочу, чтобы эти швы разошлись. Они уродливы, но они держат. Я не допущу, чтобы она умерла от гребаного сепсиса, пока я ее не вернул к жизни."

Бобби вернулся с работающим двигателем и уставился на ее руку. "Бабуля говорила, что только сумасшедшие или настоящие воины шьют себя сами. Она, кажется, и то, и другое. А ты, Йоав, выглядишь так, будто тебе в глаз попала снежинка."

"Заткнись, Бобби," — я сжал зубы. — "И едь. Нам нужно тепло."

Пока Эван, дрожащими руками, обрабатывал ее рану, я смотрел на ее лицо. В ее губах, в ее скулах, в ее беззащитности, я видел не жертву, а своего рода Королеву. Королеву, которая выжила, несмотря на все.

Я снял с себя пуховик и накрыл ее.

"Ты совершила ошибку, сбежав, девушка," — прошептал я, наклонившись так, что мой голос был слышен только ей. — "Ты думала, что ты мне не нужна. Но ты — самое интересное, что случилось со мной за последние десять лет. Ты — мое отражение. И я не позволю тебе умереть. Я закончу это дерьмо. Но ты... ты останешься со мной. Не потому, что я хороший. А потому, что я хочу этого. И я всегда получаю то, что хочу."

Я выпрямился. Моя ярость была чистым, смертельным огнем. Эван, увидев этот огонь, поспешно закончил перевязку.

Я сел за руль, оттолкнув Бобби. Мы должны были ехать. Я должен был думать.

Почему я не выхватил нож?

Я проверил пистолет, который она у меня украла и который я нашел в шахте.

Я мог бы сломать ее. Я мог бы ее убить. Но я не сделал этого. Я не смог.

И это было самым большим и самым неэффективным провалом в моей жизни. Но почему-то, глядя в зеркало заднего вида на ее спящее, окровавленное лицо, я чувствовал, что это была не ошибка, а единственно верное решение.

Я должен был вернуть ее. Не ради Викки, не ради миссии. А ради себя.

Глава 55:

Йоав (Слухи и Эффективность)

Я ехал. Дорога была ледяной, и каждый поворот требовал концентрации, но моя голова была забита не льдом, а ее образом. Швы. Кровь. Абсолютная, пугающая воля к жизни.

Я чувствовал, как Эван нервничает. Он сидел на месте штурмана, все еще бледный после вида ее руки, и постоянно что-то записывал в свой блокнот. Бобби сзади, как всегда, болтал, но его шутки были на удивление тихими.

"Она... она будет жить, Йоав?" — спросил Эван.

"Она — Оперативник, Эван. Она — машина. Машины не ломаются от царапин. Я не позволю ей умереть," — я отрезал. Это было самым близким к признанию заботы, на которое я был способен.

Мы остановились, чтобы заправиться остатками топлива. Я вышел, чтобы проверить мотор, оставив Эвана и Бобби в кабине. Я прислонился к холодному металлу фургона, закрыв глаза. Моя голова гудела.

Я не выхватил нож. Я мог. Я должен был.

Я увидел в ее глазах то же самое отсутствие страха, которое я ценю в себе. И это на секунду парализовало меня. Это не слабость. Это... уважение, замаскированное под ярость.

Изнутри фургона донесся приглушенный разговор. Они думали, что я их не слышу.

"Он не должен был так говорить," — это был Дилан. Он остался в фургоне с Кирой, но я знал, что они разговаривают по рации. Его голос был напряженным. — "Называть ее 'наживкой'. Он перешел черту."

"Йоав всегда переходит черту, дорогуша," — ответил Бобби. — "Но он сам в шоке. Я видел его лицо. Он зол не на нее, он зол на себя. Он был готов ее убить, чтобы вернуть контроль, но не смог."

"Потому что он увидел в ней себя," — пробормотал Эван. — "И это страшно. Она — дестабилизирующий элемент. Мне она не нравится. Она меняет его. Йоав всегда был холоден и расчетлив. А теперь он бросает все, чтобы вернуть ее, потому что она украла его игрушку. Это неэффективно."

"Ты не понимаешь, Эван," — голос Дилана был почти задумчивым. — "Между ними нет логики. Она язвительная, он высокомерный. Она бросает ему вызов, а он этого не видел с тех пор, как мы вместе вошли в 'Организацию'. Ты помнишь, как он был одержим миссией? Он был машиной. А она... она заставила его замереть. Никто не заставлял Йоава замирать. Кроме меня, когда я его вырубил."

"И ты этим гордишься," — прорычал я, сделав шаг к двери. Но я остановился. Мне нужно было услышать больше.

"Я горжусь тем, что не убил невинных," — Дилан не сдавался. — "А не тем, что вырубил его. Но ты видел, как она на меня смотрит? Как она меня называет? Дорогуша? Это дружеский флирт. И Йоав ревнует. И ты, Йоав, знаешь это. Я не называю ее по имени, а она не называет меня по имени. Это наша игра. И ты не любишь, когда твоя... наживка... играет с другими."

Я сжал кулаки. Ярость закипала, но не из-за ревности. Из-за этого слова. Наживка. И из-за того, что они были правы. Они видели мою игру.

"Мне ее жаль," — внезапно вступила в разговор Кира. Ее голос был тихим, испуганным. — "Она очень напугана. И ее рука... это ужасно. Она... она такая маленькая, но такая сильная. Она заслуживает лучшего, чем быть чьей-то 'наживкой'."

"Все заслуживают лучшего, Кира," — ответил Дилан. — "Но мы живеем в этом мире. А Йоав... Йоав живет по своим правилам. Он думает, что делает это ради эффективности, но он делает это потому, что она ему нужна. Он просто не знает, как это называется."

Я рванул дверь.

"Вы закончили свой сеанс психоанализа?" — мой голос был низким и опасным. Я посмотрел на Эвана и Бобби. — "Бобби, ты выйдешь и будешь следить за периметром. Эван, ты будешь сидеть здесь и молчать. И Дилан," — я включил рацию. — "Ты должен благодарить меня за то, что ты остался в тепле. И перестань болтать. Это неэффективно."

Я выключил рацию, прежде чем он успел ответить.

Я сел за руль. Ярость, которую я почувствовал, была реальной. Но она была не из-за их слов. Она была из-за того, что я не смог им ответить, что они не правы.

Она была моя. И я не знал, почему. Но я знал, что должен ее защитить. От Тварей. От мира. И, возможно, от себя.

Я взглянул в зеркало заднего вида на ее бледное, спящее лицо.

Я не мог позволить ей умереть. Не сейчас, когда я только что начал понимать, что она — это не просто ресурс. Она — моё отражение.

Глава 56:

Руби (Яд и Эликсир)

Я проснулась от знакомого ощущения агонии в левой руке и от запаха чего-то едкого и дорогого. Мои глаза резко открылись, и я мгновенно определила угрозу: я снова в фургоне. Я снова пленница.

Моя рука была профессионально перебинтована. Кто-то работал над ней с педантичной, раздражающей точностью.

"Добро пожаловать обратно в мир живых, девушка," — голос Йоава. Язвительный, тягучий, как патока. Он сидел рядом, занимая собой все пространство.

Я попыталась сесть, но сильная рука, которую я не смогла бы сдвинуть даже здоровой, прижала меня обратно.

"Не напрягайся," — сказал он. — "Ты проспала два дня. Твоя 'эффективность' в спячке, как медведь. Пять звезд за самодраму, но ноль за логистику."

Я посмотрела на него, ненавидя его спокойствие и его правоту.

"Ты думаешь, ты победил?" — я усмехнулась. — "Ты выглядишь как человек, которого только что обманула его собственная наживка. Ты не смог меня остановить. И ты замер. Ты сам не понимаешь, почему."

Он усмехнулся. Это была не добрая усмешка, а оскал хищника. Он держал в руках тонкий инструмент, похожий на пинцет, которым он осторожно обрабатывал края моей раны.

"Я не замер. Я анализировал," — его голос был сухим и холодным. — "Ты думала, ты меня обезоружила? Я дал тебе пистолет. Это был тест. Ты провалила его с треском, побежав в шахту, как напуганный кролик, вместо того чтобы убить меня. Глупо. Неэффективно. И, кстати..."

Он остановился и поднял глаза, и в его взгляде была такая колкость, что я почувствовала себя голой.

"...эти швы? Это арт-проект? Ты пыталась изобразить паука на своей руке? В Академии вас учили шить себя? Я думал, вас учили быть более... стерильными. Это выглядит как работа пьяного таксидермиста."

Мое лицо вспыхнуло. Он ударил прямо по моей гордости.

"Это было выживание. Я была одна," — прошипела я. — "У меня не было твоего роскошного антисептика."

"Именно поэтому ты мне нужна," — он наклонился ближе. — "Ты — дилетант, который верит в свою исключительность. Ты выжила, потому что ты знала, что я приду за своей вещью. Ты использовала свою боль, чтобы привлечь меня. Ты — идеальная, несамостоятельная наживка."

"Я не твоя. И я не ждала," — я пыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся ни на дюйм.

"Ты ждала, чтобы твой 'дорогуша' Дилан пришел тебя спасать? Ты его так называешь. Забавно," — в его голосе прозвучало чистое, незамутненное собственничество. — "Ты флиртуешь с ним, но ты знаешь, что только я могу тебя понять. И только я могу тебя убить. И эта разница, девушка, — это наша химия."

Он снова надавил на рану. Я сжала зубы, чтобы не издать ни звука.

"Почему ты не выхватил нож?" — это был мой последний, отчаянный выстрел.

Он закончил наносить мазь и откинулся назад. Его взгляд был высокомерным.

"Я? Я не выхватил нож, потому что был заинтригован," — сказал он, растягивая слова. — "Я был заинтересован увидеть, насколько далеко ты зайдешь. Мой провал? Я был заскучавшим до твоего появления. Твоя дикая, нелогичная попытка побега была... развлечением. И я никогда не прерываю хорошее представление, даже если оно неэффективно."

Он поднял мою раненую руку, как музейный экспонат.

"Теперь, когда ты удовлетворила мою любознательность, ты будешь тихо лежать. Ты мне нужна. Я нашел Викки. Я нашел ее записи. Она не мертва, она просто... застряла. И только ты знаешь, как ее вытащить. А до тех пор, пока ты мне не поможешь, я буду заботиться о тебе. Не потому, что я хороший. А потому, что я хочу, чтобы ты жила. И я всегда получаю то, что хочу. Иначе мне придется шить тебя снова, а у меня уже болят глаза от твоих кривых стежков."

Он бросил грязный бинт на пол.

"Спи, девушка. И попытайся не умереть. Это было бы неэффективно для нас обоих."

Он вышел, оставив меня одну. Я лежала, чувствуя, как ярость борется с обжигающим приливом… признания. Он не только восстановил свой контроль, но и перевернул всю ситуацию, превратив мой подвиг выживания в шутку, а мою ярость — в детский каприз.

И самое ужасное: когда он назвал меня яд и его отражением, я почувствовала, что он был прав.

Глава 57:

Руби (Искусство Неэффективного Флирта)

Прошла неделя. Неделя в замкнутом пространстве фургона с пятью мужчинами, где напряжение было гуще, чем зимний туман.

Моя рука заживала. Эван, кряхтя и ворча о "неэффективной самодеятельности", ежедневно менял повязки. Рана выглядела лучше, но до полного восстановления было еще далеко. Я перестала пить спирт и вернулась к кофе, горькому и крепкому.

Мои отношения с Йоавом балансировали на грани. Днем он игнорировал меня, обсуждая карты с Эваном и Диланом, иногда бросая в мою сторону язвительные, колкие комментарии о моей "принудительной отстраненности". Я отвечала тем же, называя его "самовлюбленным Королем" и "главным занудой". Ночью, когда все спали, я чувствовала его взгляд. Его присутствие было осязаемым, как электрический разряд.

Ночь была холодной и тихой. Я, не в силах больше находиться в душном пространстве, где даже стены пахли конфликтом, вышла на улицу подышать. Я стояла, прислонившись к фургону, глядя на абсолютное, звездное небо.

"Тебе не холодно, дорогуша?"

Я улыбнулась, не оборачиваясь. Этот голос, этот тонкий, едва уловимый намек на заботу, замаскированный под флирт, мог принадлежать только ему.

"Холодно, Дилан. Но в фургоне слишком много самовлюбленных личностей. Моя злость на них уже не справляется с обогревом."

Дилан вышел, в руках у него была кружка с паром. Он выглядел расслабленным, что было полной противоположностью Йоаву. Он протянул мне кружку.

"Кофе. Я добавил туда немного своей фирменной язвительности. Отлично согревает."

Я взяла кружку. "Спасибо, дорогуша. Ты спасаешь меня от убийства кого-нибудь из твоей команды. Вероятно, твоего брата."

"Неэффективный план," — Дилан прислонился к фургону рядом со мной. — "Если ты его убьешь, я лишусь лучшего источника развлечений. И ты лишишься своего любимого самовлюбленного мудака. Ведь ты бы без него заскучала, правда?"

Я сделала глоток. "Заскучала? Я бы вздохнула с облегчением. Он думает, что он — леска, а я — наживка. Он просто не понимает, что я — крючок, который может порвать его губу."

"Хорошая метафора. Острая," — Дилан рассмеялся. — "Но ты права. Он тебя контролирует. Точнее, он пытается. Его бесит, что ты не следуешь сценарию. Он ожидал сломленную жертву, а получил..."

"Наглую занозу," — закончила я.

"Наглую, вооруженную занозу, которая украла его пистолет и разбила его гордость. И, что самое забавное, он позволил тебе это сделать. Он так одержим эффективностью, но его решение оставить тебя в живых было самым неэффективным в его карьере."

"Ты всегда был умнее его, Дорогой," — сказала я, поворачиваясь к нему.

Он пожал плечами. "Я просто меньше думаю о себе. И больше о тебе, дорогуша. Как рука?"

"Пульсирует. Эван — не лучший медик, но его паника при виде моих швов была забавной."

"Эван не любит неожиданности. А ты, ты — ходячая катастрофа. Йоав тоже. Поэтому вы и... притянулись. Это как два ядовитых облака, которые не могут не слиться в один смертельный туман."

Я рассмеялась. В этом была вся суть. Наша дружба с Диланом была чистым, невинным флиртом, который служил отдушиной. Он не пытался меня контролировать. Он просто наслаждался шоу.

"А ты, дорогуша, ты мой личный антидот против токсичности Йоава. Ты — моя отдушина. Ты не пытаешься меня привязать," — сказала я, и наши взгляды встретились.

В его глазах промелькнуло что-то более серьезное, чем флирт. "Я знаю, что тебе нужно. А Йоав знает, что ему нужно. Большая разница."

Я сделала вид, что не заметила глубины его слов. "Тогда давай поговорим о твоей Кире. Она совсем молчит. Ее глаза напуганы. Она тебе нравится?"

Дилан мгновенно вернулся к легкому тону. "Кира? Она, как наша совесть. Тихая, но пронзительная. Она — хороший человек. Слишком хороший для этого фургона."

"И слишком хороший для тебя?" — подколола я.

"Для меня? Дорогуша, я лучший. Я просто сложный. Как и Йоав. Только он — с плохим PR, а я — с хорошим."

Я улыбнулась. "Спи. И не дай Йоаву услышать, что ты называешь меня дорогушей. Мне бы не хотелось чтобы твое личико постродало."

"Пусть ревнует. Это тоже неэффективно," — Дилан подмигнул и вернулся в фургон, оставляя меня одну в холоде, но с чувством теплоты от нашего разговора.

Глава 58:

Руби (Стерильность и Глупость)

Неделя, проведенная в фургоне, была худшим испытанием за всю мою жизнь. Не боль в руке, не холод, а постоянное, удушающее чувство контроля. И самый большой источник этого удушья, кроме Йоава, был Эван.

Я сидела, пытаясь собрать свой рюкзак, используя одну руку. Это было медленно и неэффективно, но это было лучше, чем ничего. Эван подошел ко мне, его лицо было обычным — хмурым и недовольным, но его глаза горели каким-то странным, личным гневом.

"Ты не должна этого делать," — сказал он, наблюдая, как я безуспешно пытаюсь затянуть ремень.

"Что именно? Справляться со своим дерьмом? Или раздражать тебя?" — я не стала утруждать себя вежливостью.

"Раздражать нас всех," — он поправил очки. — "Ты — дестабилизирующий элемент. Ты чуть не умерла, пытаясь сбежать. Ты ранила себя. Ты поставила под угрозу всю нашу миссию. И теперь ты лежишь здесь, как... королева-мученица."

Я усмехнулась. "Королева-мученица? Забавно. Твой брат называет меня 'наживкой'. Я предпочитаю твой вариант."

"Ты меняешь его," — его голос стал тише, почти шепотом, чтобы не услышал Йоав, который сидел впереди и делал вид, что изучает карты. — "Йоав всегда был холоден, расчетлив и эффективен. С тех пор, как ты появилась, он стал... нелогичен. Он тратит ресурсы на твою руку, он тратит время на твои поиски. Он даже не выхватил нож, когда должен был!"

Блять а он их должен на тебя тратить?

Он подошел ближе. Его глаза были полны искреннего страха за брата.

"Ты — его слабость, Руби. И я не позволю тебе его сломать. Он думает, что он тебя контролирует, но это ты контролируешь его реакцию. Ты — его неэффективная привязанность. Я тебя ненавижу за это."

"Ты не знаешь, через что я прошла," — я ответила, чувствуя, как внутри меня поднимается старая, знакомая ярость.

"Знаю. У тебя был ад. У нас всех был ад. Но мы научились контролировать его. А ты используешь свой ад как оружие против нас," — он указал на мои кривые швы. — "Это не героизм, это глупость. Если ты хочешь быть эффективной, оставайся на месте. Если ты снова попытаешься сбежать, я не буду так добр, как Йоав. Я тебя обезврежу. Окончательно."

Я посмотрела на его испуганное, но решительное лицо. Он не был злым. Он был просто исполнителем.

"Ты — зануда, Эван," — я улыбнулась ему самой холодной улыбкой, на которую была способна. — "Но спасибо за честность. По крайней мере, ты не пытаешься меня обмануть. А теперь, иди и проверь свои 'неэффективные' карты."

Он ушел, но его слова повисли в воздухе. Я — его слабость. Я — его неэффективная привязанность. И это было самое сильное оружие, которое у меня было против Короля.

Глава 59:

Руби (Темная Водка и Точка Разрыва)

Холод был чистым. Он был моим единственным союзником, потому что, в отличие от тех пяти мужчин, что спали в фургоне, он не пытался меня контролировать. Он просто был. И я стояла в нем, прислонившись к заснеженной стене разрушенного склада, впитывая ледяную, звездную ночь.

Внутри меня все еще горела ярость после ссоры с Эваном. «Ты — его слабость. Ты — его неэффективная привязанность». Этот зануда был слишком прав, и это бесило. Он видел, как я, подобно токсину, проникаю в идеальную, высокомерную систему, которую Йоав строил годами. Я была ошибкой. Я была хаосом. И я, черт возьми, наслаждалась этим.

Я сделала глубокий, ледяной вдох, чувствуя, как свежий воздух обжигает легкие.

"С такой интенсивностью дыхания ты разбудишь Тварей. Или, что еще хуже, Эвана," — прозвучал низкий, язвительный голос.

Я не вздрогнула. Я знала, что это лишь вопрос времени. Он всегда выходил. Он не мог оставить свой ресурс без присмотра, даже если этот ресурс дышал ненавистью и водкой.

Я медленно повернулась. Он стоял в дверях фургона. Черный свитер, темные брюки, карабин, висящий на плече, и в руке — две кружки и бутылка. Русская водка. Без этикетки. Самая смертоносная.

"Ты думаешь, что ты можешь меня контролировать даже на расстоянии? Король," — бросила я, чувствуя, как мой голос дрожит от холода и напряжения.

"Нет. Я думаю, что я могу контролировать твою способность к выживанию. Ты ранена. Ты в холоде. Ты — неэффективна," — он вышел. Его движения были бесшумными, как у хищника. Он подошел и остановился в нескольких шагах от меня. — "Иди сюда. Или я тебя занесу. Это будет быстрее."

"Я не люблю быстрых решений. Это скучно," — я сделала шаг в его сторону, но не сдалась полностью, оставаясь на границе тени.

Он усмехнулся. "Я не люблю, когда мои ресурсы играют в снежную королеву. Водка. Для стерилизации."

Он протянул мне кружку, до половины наполненную прозрачной, ледяной жидкостью. Свой термос с кофе он поставил на ближайший ящик, демонстрируя, что он — в рабочем состоянии, а я — нет.

"А ты? Ты не стерилизуешься?" — я взяла кружку. Жесткий, колкий флирт — вот что было моим кислородом в этом мире.

"Мой разум — самая стерильная вещь в этом фургоне. Я — контроль. А контроль не нуждается в яде, чтобы функционировать," — он сделал глоток кофе, наблюдая за мной.

Я выпила водку. Она обожгла. Это было как вызов, брошенный мне: сможешь ли ты выдержать.

"О, ты ошибаешься, Король," — я перевела дыхание. — "Ты нуждаешься в яде. Потому что без него ты — просто занудный, высокомерный, чертов мудак. А водка... она делает тебя хотя бы терпимым."

"А ты, девушка, без яда ты — всего лишь травмированная, испуганная сирота, которая накладывает себе кривые швы и играет в неподчинение. Водка делает тебя наглой. И это... мне нравится," — он сделал еще один глоток, и в его глазах блеснуло что-то дикое и опасное.

Я снова подставила кружку. Он налил. Мы не смотрели друг на друга, но воздух между нами вибрировал.

"Эван сказал, что я тебя ломаю," — сказала я, выпивая второй раз. Это уже ударило в голову, принося легкое оцепенение. — "Он сказал, что я — твоя неэффективная привязанность."

Он поднял бровь. "Эван — это живая диаграмма 'Неэффективных Опасений'. Он всегда боится. Я — его старший брат, его защита, его контроль. Он боится, что я сломаюсь, и тогда ему придется решать. Я не ломаюсь."

"Но ты замер," — я нанесла свой главный удар, свой самый сильный аргумент, — "Я держала твой пистолет. Ты мог выхватить нож. Ты мог убить меня. Но ты остановился. И это не 'анализ'. Это нелогичное желание. Объясни это."

Йоав отставил кофе. Он взял бутылку и налил себе полную кружку, чего не делал раньше. Он выпил, не поморщившись.

"Хорошо," — его голос был низким и хриплым, как рык. — "Ты хочешь правды? Вот тебе правда, Руби. Я не выхватил нож, потому что... я уважаю силу. Ты не испугалась. Ты не истерила. Ты была злая. Твоя ярость была чистой, как горный лед. Она была моей. И я понял, что убить тебя — это как уничтожить лучшее, что я видел за годы. Это было бы пустой тратой."

"Ты лжешь," — прошептала я.

"Я всегда говорю правду," — он сделал шаг ко мне. — "Я хочу, чтобы ты была моей. Я хочу сломать твою волю. Я хочу, чтобы ты подчинилась мне, потому что ты этого хочешь. Ты — машина, созданная для того, чтобы сражаться. А я — единственный, кто может научить эту машину контролю. И я не собираюсь уничтожать свою лучшую игрушку. Ты — не просто 'ресурс', ты — вызов. Единственный, который мне интересен."

Я почувствовала, как моя голова кружится. Он был так близко, его дыхание пахло водкой и кофе. Он был опасен. Он был идеален.

"Ты думаешь, что ты можешь меня сломать?" — я посмотрела на него снизу вверх.

"Я знаю. Ты сильная. Ты — дикое животное, которое нужно приручить. И я единственный, кто имеет на это право. Потому что, в отличие от твоей матери, я тебя не брошу," — он сказал это, и эти два слова пронзили меня, как ледяные иглы.

"Моя мать была трусихой," — я выплюнула, чувствуя, как алкоголь снимает все мои эмоциональные блоки. — "Она ушла, потому что не могла выдержать давления. Она оставила меня одну, потому что я была для нее бременем. Я стала сильной, чтобы никогда не быть такой, как она. Я стала нужной."

"И я стал сильным, чтобы никогда не быть таким, как моя," — его глаза были темными, в них горела та же самая, неуправляемая ярость. — "Моя мать смотрела на меня и видела ошибку. Я стал Королем, чтобы никто никогда не посмел назвать меня 'ошибкой'. Мы оба живем в плену своего прошлого. Ты бежишь от слабости. Я бегу от неэффективности. Мы — одно и то же, Руби. Два сломанных куска льда, которые притянулись к одному огню."

Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Его прикосновение было неожиданно мягким, но в нем была та же собственническая, властная сила.

"Ты — не эффективная. Ты — нелогичная. Ты — хаос. И это... это мое," — прошептал он, и его губы коснулись моих.

Это был не поцелуй. Это был захват. Вторжение.

Его губы были холодными от ночи и водки, но его рот был горячим и требовательным. Он не просил разрешения. Он брал. Он притягивал меня к себе, сжимая мой затылок рукой, властно контролируя угол моего рта. Я чувствовала его силу, его власть, и, к своему ужасу, я отвечала.

Я вцепилась в его свитер своей здоровой рукой, целуя его с той же дикой, отчаянной яростью, с которой я накладывала себе швы. Это был поцелуй, полный ненависти, восхищения, боли и признания. Признания того, что он был прав. Он был единственным, кто видел меня насквозь и не сбежал. Он был моим ядом.

Его рука скользнула с моего затылка, опустилась на спину и крепко прижала меня к его телу. Я почувствовала каждый контур его мускулов, его тепло, его абсолютную, несомненную силу.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Наши лбы соприкоснулись. Его глаза горели во тьме.

"Еще. Ты хочешь больше. Ты хочешь, чтобы я сломал твою волю. И я сделаю это, Руби," — прошептал он, и его голос был полон триумфа.

"Нет," — выдохнула я, но это было слабое, жалкое отрицание.

Он снова поцеловал меня. На этот раз это было медленнее, но глубже, собственнически. Он исследовал мой рот, мою боль, мою слабость.

Моя раненая рука, забытая, пульсировала, но я не чувствовала ее. Я чувствовала только его. Его руки скользнули под мой пуховик, обхватывая мою талию и прижимая меня еще ближе. Я почувствовала, как мир сужается до этой ночи, этого холода, и этого обжигающего, властного захвата.

Он оторвался от поцелуя, его дыхание было тяжелым и рваным. Он прижался лбом к моему, и я чувствовала его сердцебиение, которое было таким же диким, как и мое.

"Я не понимаю, почему я это делаю. Но я хочу," — прошипел он. — "Ты — моя единственная нелогичная переменная. И я собираюсь тебя решить."

Он приподнял меня, нежно, но властно, и я обхватила его ногами, прижимаясь к нему еще сильнее. Он понес меня к фургону. Это не был вопрос. Это был приказ.

Он толкнул дверь фургона, и мы скользнули внутрь, в темноту. Он опустил меня на узкую койку, на которой я спала, и навис надо мной.

"Ты — моя, девушка. Ты всегда была моей," — его голос был низким и властным. Он начал медленно расстегивать мой пуховик, его глаза не отрывались от моих.

Я не сопротивлялась. Я смотрела в его глаза, видя там свою ярость, свой страх, свою дикую потребность в контроле.

"И что теперь? Ты сломаешь меня?" — я спросила, бросая последний вызов.

Он усмехнулся. "Я не ломаю. Я перенастраиваю. Я показываю тебе, что такое настоящая власть. И ты не сможешь сказать, что ты этого не хотела."

Его поцелуй был последним аргументом. Он был чистым, неоспоримым контролем, и я, в эту морозную ночь, впервые в жизни, сдалась.

Глава 60:

Йоав (Ревность и Расчет)

Утро было худшим испытанием за всю мою жизнь. Хуже, чем вентиляция в Копенгагене, хуже, чем грязные носки в Будапеште. Потому что я проснулся, и моё тело помнило всё, что произошло ночью.

Я — Йоав. Я — контроль. И моя память кричала о том, что я совершил самую нелогичную ошибку в своей жизни.

Я сидел в водительском кресле, пил черный, горький кофе и игнорировал остальных. Я не смотрел на нее.

Она сидела на койке, завернутая в свой грязный пуховик, и выглядела как чертов ангел мести. Скрывая за внешним спокойствием то, что произошло между нами. И это меня бесило больше всего. Она не должна быть спокойна!

"Итак, Король," — Дилан, конечно, был первым, с этой своей самодовольной, знающей ухмылкой. — "Утро после... насыщенной ночи. Куда едем? 'Оружейная' или 'ТЦ'?"

Я не посмотрел на Руби. Я посмотрел на Дилана. "Мы едем туда, где это эффективно. А эффективно — это 'Оружейная'. Патроны, взрывчатка. Нам нужно оружие, чтобы вытащить её подругу, а не блестящие побрякушки."

"О, ты ошибаешься, Дорогой," — голос Руби. Язвительный, острый. — "В отделе 'ТЦ' есть аптека. У меня почти сепсис. У Киры нет теплой одежды. Вы хотите, чтобы ваш ресурс умер от простуды или заражения, пока вы играете в солдатиков? Это тупо."

Эван, зануда, как всегда, встал на её сторону. "Она права. Мы должны восстановить базовые потребности. Это логично. Иначе мы рискуем. Риск — это неэффективно."

"Риск — это жизнь, Эван. А ты — ходячая инструкция по безопасности," — я отрезал. — "И, девушка, я обработал твою руку, она не умрёт."

"Ты обработал её так, будто хотел отомстить. И, кстати, я знаю, где в ТЦ есть черный ход на подземные склады. Это будет быстрее, чем идти в оружейную через главную дорогу. Я предлагаю скорость," — Руби использовала моё же оружие — эффективность.

Я не мог ей отказать. Это было бы признанием того, что я просто хочу её держать рядом. А я — выше таких примитивных эмоций.

"Ладно. ТЦ, — я тяжело вздохнул. — Но вы разделитесь. Я не могу позволить себе потерять контроль над двумя основными миссиями."

"Отлично," — Дилан тут же подскочил, его ухмылка расширилась. — "Я возьму Руби. Мы будем эффективной парой в поиске медикаментов. А ты, Йоав, возьмешь Эвана, и будете играть в 'Брутальную Силу' в 'Оружейной'."

Мои глаза метнулись к нему. Ревность ударила меня в висок. Не владение. Ревность. К его свободе называть её 'дорогушей', к его лёгкости, которую она принимала.

"Нет. Ты и Руби — это неэффективная катастрофа," — ревность вскипела во мне, жесткая, неприятная. — "Руби идет с Кирой. Они вдвоем. Я беру тебя, Дилан, и Бобби. Мы идем в 'Оружейную'. Эван остается с фургоном."'"

"Эй! Почему я не с красотками?" — Бобби застонал. — "Бабуля говорила, что я талисман удачи в отделах одежды!"

"Твоя Бабуля не знает, что такое эффективное отвлечение," — я посмотрел на Дилана. — "И не смей называть её 'дорогуша' в моём присутствии. Она — моё исключение. А я не люблю, когда трогают мои игрушки."

"О, дорогой," — Дилан, конечно, ухмыльнулся, — "Ты такой ревнивый! Это так... несерьёзно."

"У тебя три часа, Руби," — я проигнорировал Дилана. — "Ровно три часа. Ты приносишь медикаменты и одежду. У фургона я оставлю тебе красную ракетницу. Если ты будешь в опасности, ты стреляешь ею в воздух. Если ты не вернёшься через три часа, я сожгу этот ебоный город. И это будет худший день в твоей жизни."

Она взяла мой 'Глок' и кивнула. На её лице была та же наглая, язвительная улыбка, которую я ненавидел и которой восхищался.

"Я вернусь, Дорогой. Я же не хочу, чтобы ты умер со скуки," — она развернулась, позвав Киру.

Я смотрел ей вслед. Я хотел, чтобы она осталась. Но она была свободна. И это бесило.

Глава 61:

Йоав (Водка и Границы)

Я стоял у фургона, проверяя своё оружие, когда она подошла. Руби. Она подошла ко мне, и в ее глазах горел тот самый огонь, который я видел ночью.

"Ты не хочешь, чтобы я шла," — это было не вопрос, а утверждение.

"Я хочу, чтобы ты знала свои границы. А твои границы — это то, что я тебе позволяю," — ответил я, не отрываясь от затвора.

"А твои границы — это то, что ты боишься пересечь," — она прислонилась к фургону, прямо рядом со мной. Настолько близко, что я чувствовал запах её кожи, холода и, возможно, водки, которую мы пили.

"Я не боюсь," — прошипел я.

"Боишься. Ты боишься, что если ты признаешься в том, что хочешь меня, ты потеряешь контроль. Ты боишься, что ты станешь обычным. Но я скажу тебе кое-что, Король," — она наклонилась ближе, и её голос стал низким. — "Ты никогда не будешь обычным. Ты слишком ядовит для этого."

Я резко повернулся. Наши лица были в сантиметрах. Я чувствовал, как моя кровь кипит.

"Ты думаешь, что ты можешь меня провоцировать. Ты думаешь, ты можешь играть со мной. Ты думаешь, что я не хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас, пока все смотрят?" — моя язвительность была на пределе, но под ней горела истина.

"Я не думаю. Я знаю," — она усмехнулась. — "И это сводит тебя с ума. Ты ревнуешь меня к тому, что я могу уйти и не оглянуться. А ты — нет. Ты привязан к своим правилам."

Я схватил её за руку, ту, что была здорова, и притянул к себе. Ее тело прижалось к моему.

"Я не привязан. Я выбираю," — я прорычал. — "Я выбираю тебя. Не как ресурс. А как исключение. Я ревную твою улыбку. Я ревную твои швы. Я ревную твой хаос. Ты — единственная, кто не боится меня, и это мое. И ты вернешься. Потому что если ты не вернешься, я приду. И тогда я тебя сломаю. По-настоящему."

Я отпустил ее, и отступил на шаг. Она стояла, тяжело дыша, ее глаза горели.

"Я вернусь, Король," — сказала она. — "Но не потому, что ты приказываешь. А потому, что я люблю, когда ты нервничаешь."

Она развернулась и пошла к Кире. Я стоял и смотрел ей вслед. Это было признание. Высокомерное, язвительное, но истинное. Я хотел её. И это было моим самым большим, самым неконтролируемым, несерьезным секретом.

Глава 62:

Руби (ТЦ, Незнакомец и Холодный Захват)

Адреналин, вызванный спором с Йоавом, всё ещё бурлил в крови, оставляя после себя привкус горькой уверенности. Он думал, что я вернусь из-за его "приказа". Я вернусь, потому что я должна. И потому, что я люблю, когда он нервничает.

ТЦ "Зимний Приют" был как гигантская, застывшая пещера. Стекло было разбито, и сквозняки пробирались даже под пуховик. Мы с Кирой двигались вдоль стен, пистолет в моей руке был единственной тёплой вещью.

Кира была как тень. Она шла тихо, её взгляд не отрывался от пола. Она была испугана, но старалась держаться.

"Мы быстро, Кира," — прошептала я. — "Аптека на втором, одежда рядом. Никаких лишних движений. С нами две с половиной гранаты и 'Глок'. Идём."

На втором этаже мы нашли аптеку. Я быстро набрала всё необходимое: антибиотики, шовный материал, йод. Я не доверяла "методам" Эвана, и уж тем более "лечению" водкой от Йоава.

Пока я рылась в полках, Кира нашла себе одежду. Теплые, флисовые штаны и толстый свитер. Когда она их надела, впервые за неделю её плечи немного расслабились.

"Спасибо, Руби," — её голос был почти неслышен.

"Не благодари. Это просто выживание," — я закрыла рюкзак. — "Пора отсюда. Я чувствую, что Король уже начинает перегорать на стадионе."

Мы двинулись к служебному выходу, который, согласно старым картам, вёл на крытую парковку.

Воздух в коридоре был гуще, чем обычно. Я почувствовала резкий запах дыма и озона. Я остановила Киру.

"Стой. Что-то не так," — я приложила палец к губам.

И тут раздался голос. Он был язвительным, но с той же несерьёзной, высокомерной интонацией, которую я ненавидела в Йоаве. Но этот голос был чужим. И он нёс в себе не угрозу, а чистое, хищное веселье.

"Ты думаешь, что ты можешь выйти через черный ход, Милия? Это было бы слишком скучно."

Я мгновенно развернулась, поднимая 'Глок'.

Передо мной стояло четверо. Они были в странной, но явно эффективной, самодельной броне. Главный из них был высоким, с резкими чертами и улыбкой, которая была вызовом. Его глаза были холодными, но в них было больше безумия, чем у Йоава.

"Кто ты такой?" — я спросила, держа его на мушке.

"Я? Я — тот, кто пришел за тобой. И ты, дорогуша, выглядишь как новый, очень дорогой ресурс. Твой взгляд, твоя хватка... это школа Йоава. Или Дилана. Или ты, милая, всего лишь их новая игрушка?" — его слова были ядом, и они били точно в цель — в мой статус "наживки" и "исключения".

"Мы не игрушки. Мы просто забираем свои припасы. Отступи," — я не снижала прицела.

"Отступить? А зачем? Когда ты сама пришла ко мне в руки? Это подарок. И я не люблю, когда подарки сопротивляются," — Зейн (это имя я услышала от его спутников) небрежно махнул рукой.

Я выстрелила. Не в него, а в его правую руку — высокого, молчаливого Джаспера. Я целилась в плечо, чтобы не убить, а вывести из строя. Но пуля прошла мимо. Сука!

"Отличная попытка. Нулевой результат," — Зейн хлопнул в ладоши, и его веселье стало пугающим.

Кира закричала от страха, и в этот момент здоровенный, глуповатый на вид парень по имени Винни выстрелил в потолок, который уже был на грани обвала. Гулкий, оглушающий звук.

Я почувствовала, как меня сбивают с ног. В этот раз борьба была яростной. Я пыталась выстрелить в упор, но мою раненую руку скрутили. Мой 'Глок' вылетел из руки и отскочил в темноту.

"Ты — дикая. Мне это нравится," — Зейн склонился надо мной, его улыбка была последним, что я увидела. — "Я беру тебя, Руби. И я делаю это не потому, что я хороший. Он думал, что я мертв. Он ошибался."

Удар. Я почувствовала резкую боль в виске. Темнота.

Глава 63:

Йоав (Оружейная, Панихида и Вызов)

Час и пятнадцать минут. Скука. Абсолютная, тошнотворная скука. Я стоял посреди "Оружейной Звезды" — заброшенного склада, пропахшего ржавчиной и нитроглицерином, и чувствовал себя ребёнком в магазине игрушек, которому запретили трогать самые интересные вещи.

"Я же говорил, Дилан," — я вытащил из ящика ленту патронов калибра 7.62. — "Пулемёт — это власть. А ты спорил, что он неэффективен. Теперь, когда у нас есть патроны, он становится символом доминирования. Учись, дорогуша."

Дилан закатил глаза, осматривая карту подземных ходов. Его серьёзность была так же раздражающа, как и его флирт с моим исключением.

"Твоя власть весит 80 килограммов и требует трёх человек для переноски, Йоав. Моя власть — это бесшумное проникновение. Я предпочитаю элегантность. А ты, как всегда, предпочитаешь драму. И, кстати, не называй меня дорогуша."

"Ты так часто называешь её 'дорогуша', что это стало моим любимым способом унизить тебя. Наслаждайся," — я усмехнулся.

"Моя Бабуля говорила, что только настоящий мужчина может носить пулемёт," — вставил Бобби, который нашел брошенную винтовку M16 и пытался нацепить на неё глушитель, который, очевидно, был от пылесоса. — "И что скука — это болезнь души. А ты, Йоав, болен скукой, потому что твоя дорогуша не здесь."

"Бобби, твоя Бабуля — не источник военной мудрости. А моё состояние называется контролируемое безразличие. Убери этот кусок пластика с винтовки. Ты её испортишь."

"Он прав, Бобби," — Эван, зануда, подошёл к нам, держа в руках фонарик. — "Судя по остаточному анализу, этот глушитель сделан из полипропилена. Он расплавится после второго выстрела."

"Ноль воображения, Эван. Ноль! Моя Бабуля говорила, что лучший глушитель — это подушка. Работает только один раз, зато очень тихо," — пробормотал Бобби.

Я посмотрел на часы. Час сорок пять. Они должны были вернуться через час. Мой желудок скручивало.

"Ладно. Мы закончили. Дилан, ты нашёл что-нибудь стоящее?" — я спросил.

"Нашёл," — Дилан развернул карту, его лицо стало мрачным. — "Подземный туннель, который ведёт прямо в центр старого города. Это наш путь к Викки. Но это опасно. Нужно время на расчистку."

"Отлично. Теперь мы возвращаемся. Я должен проверить. Это инспекция. Я не волнуюсь. Я просто проверяю, не потеряла ли она мой 'Глок'," — я соврал, но мой голос был слишком резким, чтобы быть убедительным.

Мы собрали оружие и пошли обратно к фургону.

Мы вернулись. Фургон стоял на месте. Ракетница — не использована. Но их не было.

почувствовал, как моя челюсть сжалась. Два часа сорок минут. Они должны были вернуться двадцать минут назад.

"Она не опаздывает. Она просто проверяет мои границы," — я прорычал. — "Я — автор плана. И я имею право на контроль."

"Моя Бабуля говорила, что если женщина опаздывает, она либо нашла лучшую компанию, либо у неё проблемы. И, скорее всего, она нашла лучший свитер," — пробормотал Бобби, который вышел из фургона, нацепив на голову странную поварскую шапку, которую, видимо, нашёл в фургоне.

"Бобби, ты — ходячий анекдот. Эван, анализ. Где они?" — я повернулся к младшему брату.

Эван, зануда, держал в руках карту. "Судя по моему хронометражу, они должны были вернуться 18 минут и 47 секунд назад. Это отклонение от нормы. Я предполагаю, что..."

Я не дал ему закончить. Я почувствовал, что что-то не так. Моя внутренняя сигнализация, которую я называл Контроль, звенела.

"Они здесь," — голос Дилана был низким, его язвительность исчезла, и это меня насторожило больше всего. Он указывал на землю рядом с фургоном.

Там, на оледеневшей земле, лежала аптечка. Вскрытая. И рядом с ней — рваная рукавица Киры. Явная, грубая улика.

Я подошел. И увидел символ, начерченный на снегу. Это была старая, почти забытая метка. Увиденное ударило меня так, будто я получил прямой удар в грудь. Это был символ предательства и прошлой жизни.

Моё лицо, моё выражение, всё моё высокомерное спокойствие, должно быть, разрушилось, потому что Дилан мгновенно подскочил.

"Что это?" — спросил Дилан, его голос был резким. "Что это за метка, Йоав? Ты её знаешь?"

Я не ответил. Я смотрел на этот проклятый символ. Человек, который его использовал, должен был быть мертв. Он должен был исчезнуть из моей жизни много лет назад. Он был хаосом, который я исключил из своего идеального мира.

"Нет. Это не может быть он," — прошипел я.

"Кто 'он', Йоав? Говори!" — Дилан потребовал, его глаза горели.

Я посмотрел на Дилана. В его глазах было то же самое, что и в моих: шок и отрицание. Мы думали, что это прошлое осталось в прошлом. Мы ошибались.

"Это личный враг," — отрезал я. — "Кто-то, кто должен был сгнить на дне. И он взял моё исключение."

Моя ярость была чистой. Это было не просто похищение "ресурса". Это было личное оскорбление моему контролю и моей памяти.

"Он взял их, Йоав. Он взял дорогушу и Киру," — Дилан подошел ближе, его тон был угрожающим. — "Ты не уходишь от ответа. Ты знаешь, кто это. И ты должен сказать мне."

Я оттолкнул его. "Не твое дело. Это моя игра. Он знает мои слабости. И он пришел за мной, используя её."

В этот момент Бобби, который рылся у фургона, закричал.

"Йоав! Смотри! Бабуля сказала, что это всегда сюрприз!"

Бобби поднял с земли предмет. Это была рация. Старая, модифицированная армейская рация. Явно подброшенная.

Я выхватил её. Зейн. Он ждал.

Я включил рацию. Шипение.

"Я ждал," — раздался в рации язвительный, несерьёзный голос. Голос, который я помнил. Голос, который я хотел забыть. — "Ты думал, что я мертв, Йоав? Ты думал, что ты можешь наслаждаться своим контролем? Ты всегда был таким самоуверенным. А ты, дорогуша, я знаю, ты там. Ты скучал по чистому хаосу?"

Дилан мгновенно подскочил. "Кто это? Отвечай!"

"О, дорогуша. Ты даже не представляешь, как я рад тебя слышать. Ты так же наивен, как и всегда. Твоя дорогуша у меня. И она — очень дикая. Она даже пыталась выстрелить в моего лучшего парня. Ужасно. Совсем без манер," — голос был полон притворной горести и веселья.

Я схватил рацию. Моя ярость была настолько велика, что я чувствовал, как трясутся руки. Я должен был сохранить лицо.

"Ты совершил ошибку. Ты тронул моё. Ты — ошибка. Я думал, ты был просто исключён, но ты оказался предателем," — я прошипел. — "Ты думал, что ты меня сломаешь? Ты просто стал моим новым врагом. И я не люблю, когда мои враги живут долго."

"Я построил здесь целую цивилизацию, Король! С женщинами, детьми, со всей этой скучной социальной структурой. И твоя игрушка здесь. Она и дорогуша Кира теперь будут моими поварами. Им здесь будет весело. Приходи. Я хочу увидеть, как ты ломаешься. Один. Как настоящий Король-ошибок. У тебя есть час."

Он отключился. Рация зашипела.

Я смотрел на Дилана. Мы знали друг друга слишком долго.

"Он всегда был психопатом. Но он не предатель. Он обижен. Ты должен идти, Йоав. Иначе он сделает с ними что-то несерьёзное. Он всегда был несерьёзным," — Дилан сжал кулаки.

"Он взял мою переменную," — я прорычал. — "Я иду один. Вы — база. Эван, ты берёшь на себя анализ обстановки. Бобби, ты — мой огонь прикрытия."

Я бросил рацию.

"Я вернусь, и я верну её. И я верну наш контроль. И это будет самая лучшая игра в его жизни."

Я развернулся и ушел. Зейн думал, что я сломаюсь. Он не знал, что я хотел этого вызова. Я хотел вернуть её — моё исключение, мой яд и мой контроль.

И теперь он пожалеет, что не остался мертвым.

Глава 64:

Руби (Плен, Яд и Незнакомец)

Я проснулась от противного, тошнотворного запаха хлорки и сырого бетона. Первое, что я почувствовала — пульсирующую боль в затылке. Меня не просто ударили, меня выключили.

Я открыла глаза. Мрак. Холодный, влажный мрак. Я лежала на тонком, жёстком матрасе, брошенном на бетонный пол. Рядом, на таком же матрасе, стонала Кира.

"Кира?" — мой голос был хриплым.

"Руби... голова болит," — прошептала она.

Я попыталась сесть. Руки и ноги не были связаны, что было странно. Наверное, они полагались на бетонные стены. Мой 'Глок' исчез. Мой рюкзак тоже. На мне остался только пуховик.

Я осмотрела комнату. Это был складской бокс, без окон, с единственной тяжёлой, стальной дверью. Камеры слежения — нет. Но я не сомневалась, что нас слушают.

"Мы в каком-то бункере," — сказала я, потирая затылок. — "Мы должны успокоиться и выяснить, кто это. И почему он устроил такой цирк."

Не успела я договорить, как дверь со скрежетом открылась. В проёме стоял здоровенный, туповатого вида мужчина. Винни. Тот, кто стрелял в потолок.

Он был одет в грязную, самодельную бронежилетку и несчастного вида карабин. Его лицо выражало смесь ненависти и удивления, будто он впервые увидел говорящую обезьяну.

"Ну, наконец-то, шлюха! Босс ждёт. Быстро! И не делай глупостей. Если ты попытаешься бежать, я тебе голову оторву. Я ждал, когда тебя привезут," — прорычал он.

"Какая трогательная встреча. Я тоже рада, что ты жив," — я медленно поднялась, стараясь выглядеть максимально расслабленно и самоуверенно. — "А кто твой Босс? Тот клоун, который не смог поймать меня с первого раза?"

Винни сделал шаг вперёд, его глаза загорелись. "Заткнись, тварь! Джаспер! Забери её!"

Винни отступил. В дверях появился другой. Джаспер. Тот, в кого я пыталась выстрелить. Он был высоким, с жёсткими чертами лица и абсолютно безэмоциональным взглядом. Он был правая рука, "контроль" в этой паре.

"Идём," — его голос был сухим и безжизненным.

"Я никуда не пойду, пока ты не скажешь, что ты сделал с моим 'Глоком'. Или ты боишься, что я тебя снова обхитрю, Джаспер?" — я бросила ему вызов.

Джаспер не дрогнул. Он просто подошел, схватил меня за локоть и потащил. Его хватка была как стальной капкан.

"Твоя подруга останется здесь. Твоё оружие — у Босса. Твоя задача — подчиняться. Твоё право — говорить только тогда, когда тебя спросят. Заткнись," — он говорил монотонно, как робот.

Мы шли по длинному, слабо освещённому коридору. В воздухе висел запах тушёнки и перегара. Это было подземное убежище, явно приспособленное для жизни. Я слышала голоса, детский плач, стук посуды. Цивилизация. Какая мерзость.

Джаспер толкнул меня в дверь, которая вела в просторный, но грязный кабинет. В центре сидел он. Зейн.

Он сидел за огромным металлическим столом, на котором лежала карта, перечёркнутая красным маркером. Он пил кофе и выглядел до крайности несерьёзно. И это меня бесило. Он сидел так, будто ждал доставку пиццы, а не своего врага.

"Ах, вот и звезда шоу. Привет, Руби," — он откинулся на стуле. — "Садись. Или стой. Мне всё равно. Но не пытайся бежать. Джасперу нужно немного размяться."

Я осталась стоять. "Почему я здесь? И почему ты так смешно выглядишь, Зейн?"

Он рассмеялся. Это был чистый, язвительный смех. "Ты здесь, потому что ты — наживка. И я выгляжу смешно? Моя Бабуля говорила, что только скучные люди не умеют смеяться над собой."

"Твоя Бабуля, видимо, была очень глупа. Потому что ты — клоун. И я не понимаю, что тебе нужно от меня. Я — никто. Я — просто девушка."

"Ты не 'просто девушка'," — его улыбка исчезла. Его глаза стали холодными. Как у Йоава. — "Ты — исключение. Ты — переменная, которую Он не смог контролировать. А я знаю Его лучше, чем Он сам."

"Кого — 'Его'?"

"Того, кто сейчас истекает яростью, потому что его игрушка исчезла. Твоего дорогуши. Йоава," — Зейн поднялся, и его рост, его присутствие, заполнили комнату. — "Мы знакомы очень давно. Мы были... товарищами. А он меня предал. Бросил. Заставил поверить, что я мёртв."

"Мне плевать на твои детские обиды," — я скрестила руки на груди. — "Я не его собственность. Я не его 'исключение'. Я — Руби. И я тебя не знаю."

"Ты просто этого не осознаешь," — он обошел стол и остановился прямо передо мной. — "И ты должна это осознать. Потому что я хочу, чтобы он пришел. Один. Чтобы он увидел, что его контроль ничего не стоит. Что его власть — это миф."

"И что ты хочешь, чтобы я сделала? Написала ему открытку? 'Приходи, Король, твой хаос ждёт тебя'?" — моя язвительность вернулась.

"Нет. Ты уже сделала достаточно. Ты заставила его ревновать. Ты заставила его нервничать. А теперь ты будешь жить, как все здесь. Ты будешь полезной. У нас здесь общество. Все работают. Джаспер," — он кивнул. — "Отведи наживку на кухню. Она будет готовить. У нас сегодня мало поваров."

"Я не повар! Я скорее сожгу твою 'цивилизацию', чем буду готовить!" — прорычала я.

"Вот видишь, Джаспер? Хаос," — Зейн снова усмехнулся. — "Ты будешь готовить. Или я заставлю тебя убирать дерьмо из канализации. Выбирай. В любом случае, это будет трудотерапия для твоего дикого характера."

"Я ненавижу тебя. И я ненавижу его," — выплюнула я.

"Отлично! Ненависть — это отличное топливо! Иди, дорогуша. И не пытайся убежать. Винни будет тебя охранять. А Винни — очень нервный парень, когда дело касается девушек."

Джаспер снова схватил меня. Я почувствовала, как моё сердце сжалось от ярости. Повар? Уборщица? Я?

"Передай своему Королю, что он — жалкий," — крикнула я, пока Джаспер тащил меня к двери.

"Обязательно! Я ему так и скажу! И я скажу ему, что твои волосы пахнут очень дешевым шампунем!" — ответил Зейн, и его смех эхом разнёсся по коридору.

Глава 65:

Руби (Кухня, Ад и Винни)

Кухня была адом. Не в метафорическом смысле, а в прямом. Жара, пар, вонь пережаренного жира и кипящих овощей.

"Вот твоё место, тварь," — Джаспер толкнул меня к огромному, грязному столу из нержавеющей стали.

За столом орудовали две женщины. Они выглядели уставшими, но их взгляды были полны презрения.

"Эй, Джемма. Новая повариха. Босс сказал, чтобы вы её научили," — Джаспер повернулся и ушёл.

Я смотрела на женщин. Джемма, высокая, с резкими чертами лица, вытирала руки о фартук.

"Ты — проблема," — констатировала она. — "Ты — причина, по которой мы теперь работаем в две смены. Зейн всегда, когда ему скучно, устраивает 'новые правила'."

"Мне плевать на твои смены. Я не буду готовить," — я сбросила пуховик, обнажая свою раненую руку.

Винни, который теперь стоял у двери, охраняя нас, тут же зарычал: "Тебе сказали работать, шлюха! Или ты хочешь, чтобы тебя к столу привязали?"

"Ты хочешь, чтобы я готовила? Отлично," — я взяла нож. Острый. Идеальный. — "Я повар. Но я буду готовить только то, что умею: хаос. Хочешь попробовать мой салат из дерзости?"

Джемма посмотрела на нож, затем на мою руку. Усталость в её глазах сменилась осторожностью.

"Слушай, новичок. Здесь все работают. Дети, старики, женщины. Все. Если ты не работаешь, тебя наказывают. Это не лагерь Йоава, где ты можешь играть в дикую кошку. Здесь у Зейна — структура. Он ненавидит неподчинение," — тихо сказала она.

Я опустила нож. Я увидела страх в её глазах. Не перед Зейном, а перед системой.

"Что я должна делать?" — я спросила, чувствуя, как моя гордость медленно размазывается по грязному полу.

"Чисти картошку. Вот," — Джемма бросила мне мешок и старый нож.

Я села. Я начала чистить картошку. Это было худшим унижением в моей жизни. Я — чищу картошку.

Винни у двери хихикнул. "Вот так. Подчиняйся."

Я бросила в него картофелиной. Она попала ему прямо в бровь.

"Винни! Это несчастный случай! Я промахнулась!" — я невинно улыбнулась.

Винни взревел. Он схватил свой карабин. "Я тебя убью, тварь!"

"Винни, стой!" — крикнула Джемма. — "Зейн сказал, она — наживка! Мы не можем её трогать!"

Винни остановился, тяжело дыша. Он ненавидел меня. Я это чувствовала. И я этим наслаждалась.

Так прошёл день. Я чистила, нарезала, язвительно отвечала на каждую реплику Винни, который стоял у двери как ходячая угроза. Я обслуживала столы в столовой. Это было зрелище: мужчины и женщины в грязной одежде, дети, старики, все они ели из алюминиевых мисок. Цивилизация.

Я подошла к столу, где сидел Зейн. Он был с Джаспером.

"Твоё пюре — отвратительно, дорогуша," — сказал Зейн, не отрываясь от карты.

"Твоя рожа — отвратительна, Зейн," — ответила я, вытирая стол.

"Слишком много соли. Ты делаешь это специально," — он поднял на меня глаза.

"Конечно. Это соль мести. Может, она отравит твою скучную 'цивилизацию'," — я парировала.

Зейн рассмеялся. "Ты — чистый яд, Руби. Но Йоав тебя не контролирует. Он тебя хочет. И я использую это желание против него. Ты — ключ к его краху."

"Ты не знаешь Йоава. Он не сломается из-за меня," — сказала я.

"Ошибаешься. Он уже здесь. Он в городе. Я знаю его почерк," — он ухмыльнулся. — "И это будет весело."

После ужина Джаспер отвел меня и Киру обратно. Но не в ту же комнату.

"Зейн приказал. Вы будете в отдельной комнате," — сказал он.

Он запер нас в маленькой, холодной комнатушке без матрасов.

"Что теперь?" — Кира дрожала.

"Теперь... ждём," — прошептала я. — "Ждём, когда Король совершит ошибку."

В середине ночи я проснулась. Холод. И тишина.

Дверь тихонько открылась. Я увидела силуэт Винни. Он вошёл, медленно закрыл дверь и подошел ко мне. От него пахло потом и дешёвым алкоголем.

"Ты думаешь, ты можешь бросать в меня картошкой, тварь? Ты думаешь, ты можешь меня унижать?" — прошипел он.

Я не успела среагировать. Его рука с силой обхватила мою шею. Он начал душить.

"Ты — грязь. Я тебя задушу. И никто не узнает. Я скажу, что ты пыталась сбежать," — его глаза были полны безумной ярости.

Мой мир сузился. Я била его ногами, царапала. Но он был слишком силен. Воздух закончился.

Внезапно дверь распахнулась. Свет ударил в глаза.

"Винни! Какого чёрта!" — это был голос Зейна.

Винни отшатнулся. Зейн стоял в дверях, его лицо было искажено яростью.

"Она... она пыталась бежать, Босс! Она набросилась!" — прохрипел Винни.

Зейн подошел. Медленно. Он поднял Винни за воротник, как котёнка.

"Я сказал, она — наживка! Она — моя! Только я имею право решать, когда она умрет. Джаспер! Возьми его! В изолятор! И дай ему то, что он заслужил!" — прорычал Зейн.

Винни закричал. Джаспер, который стоял рядом, схватил Винни и поволок его.

Зейн посмотрел на меня. Я лежала на полу, кашляя.

"Ты в порядке, Руби?" — его голос был неожиданно... нейтральным.

Я посмотрела на него, ненависть и страх боролись во мне.

"Иди к чёрту," — прохрипела я.

"Ты — моя. И я не позволю тебе умереть от рук такой скучной ошибки, как Винни. Я хочу, чтобы ты умерла от рук Короля," — он усмехнулся. — "Спи. Завтра будет веселее."

Он вышел, заперев дверь. Я лежала на полу, дрожа, но живая. Я не знала, что хуже: Винни, который хотел меня убить, или Зейн, который хотел меня использовать.

Глава 66:

Йоав (Контроль и Кровь)

Я шёл по следу. Не по следам. По воспоминаниям. Я знал, как мыслит этот ублюдок. Он всегда был предсказуем в своей несерьёзности. Зейн. Он думал, что я сломаюсь, что я приду, буду умолять. Он думал, что я забуду, кто я такой.

"Ошибка," — прошипел я, сжимая карабин.

Рация указала на старый, заброшенный мясоперерабатывающий завод в промышленной зоне. Идеально. Складские помещения, подвалы, туннели. Идеально для цивилизации Зейна и для личной мясорубки Йоава.

Я не думал о том, что увижу Зейна, о том, что он сделал. Я думал только о ней. О Руби. Моё исключение. Я не ревновал её к Зейну. Я ревновал её к смерти, к хаосу, который я не мог контролировать. Я хотел вернуть свой яд.

Подход был лёгким. Слишком лёгким. Он ждал. Он всегда любил шоу.

Первый часовой стоял на крыше. Глупо. Язвительно. Небрежно. Я даже не стал использовать оптику.

Я присел, поднял карабин. Один выстрел. Тихий хлопок глушителя. Часовой рухнул, даже не успев уронить сигарету.

Я вошёл через технический тоннель. Вонь. Тушёнка, дезинфекция, грязь. Признаки жизни.

"Привет, Зейн. Твой перформанс начался," — пробормотал я.

Первая стычка произошла в длинном коридоре. Трое. Видимо, охранники, одетые в разномастную броню. Они выскочили, едва я повернул за угол. Глупо. Непрофессионально. Но это было его шоу.

"Стоять! Руки!" — крикнул один.

Я не остановился. Я не трачу время на слова.

Первый упал от двойного выстрела в грудь. Второй получил пулю в колено, а затем в голову, чтобы не тратить время на стоны. Третий попытался сбежать.

"Никто не убегает от Короля," — я догнал его и всадил нож ему в спину. Не из необходимости, а из мести. За её аптечку, за её рукавицу.

Я вытер нож о его бронежилет и двинулся дальше. Кровь на руках была горячей. Это было знакомое, успокаивающее чувство.

Впереди был центральный холл, который, судя по шуму, был их "столовой" или "центром". Оттуда доносились голоса, и я слышал отрывки детского смеха. Зейн действительно создал цивилизацию. Какая мерзость.

Я не мог идти туда. Я не был монстром. Я не убивал детей и женщин. Только его солдат.

Внезапно в рации, которую я взял с собой, раздался голос Зейна.

"О, Король! Ты здесь! Я чувствую твою скуку! Твои трое уже остыли. Ты делаешь это слишком быстро. Это несерьёзно!"

"Зейн. Ты взял моё. Ты вернёшь мне моё," — мой голос был низким и властным. — "Где они? Я не буду играть в твои игры."

"Ты уже играешь, дорогуша! Я знаю твой почерк! Ты не пойдёшь через столовую, потому что ты боишься запачкать свои перчатки о гражданских! Какой благородный! Но я знаю, куда ты пойдёшь! Ты пойдёшь через склады! К главному генератору! Ты всегда стремишься к контролю!"

Я усмехнулся. Он был прав. Но я не признаюсь.

"Твои предположения так же устарели, как твои шутки, Зейн."

"Неважно! Я приготовил для тебя сюрприз в комнате с генератором! Поторопись, Король! Время тикает!"

Он отключился.

Я направился в склады. Склады были лабиринтом из ящиков, мешков с крупой и заплесневелых консервов. Отлично. Это было моё поле боя. Тёмное, грязное, клаустрофобное.

Я чувствовал, что за мной наблюдают. Он не мог просто отпустить меня.

Я наткнулся на двух человек, которые прятались за штабелем мешков. Они не были в броне. Обычные мужчины, с дешёвыми пистолетами.

Они выстрелили. Оба промахнулись. Глупо.

Я ответил очередью. Кровь залила мешки. Они рухнули. Я даже не почувствовал вины. Они добровольно взяли в руки оружие.

"Зейн, твои солдаты так же бесполезны, как и твой план," — прорычал я в рацию.

"Они добровольцы, Король! Они верят в идею! А ты — веришь только в себя!" — раздался смех в рации.

Я добрался до коридора, ведущего к генератору. Огромный, гудящий монстр, освещающий помещение тусклым красным светом. И здесь было сопротивление. Жесткое.

Трое в полной броне, с автоматическим оружием. Они ждали. Они были готовы.

"Это Джаспер и его шайка! Он не так глуп, как остальные, Король!" — раздался голос Зейна.

Свет погас. Полностью. Кроме красной аварийной лампы над генератором.

"Добро пожаловать в мой Хаос, Йоав!" — пропел Зейн.

Начался настоящий бой. Я прыгнул за бетонный столб. Они открыли шквальный огонь. Стены покрылись следами от пуль.

Я знал, что в такой ситуации контроль — это всё. Я должен был разделить их.

Я кинул световую гранату. Вспышка. И я воспользовался секундой их ослепления.

Я выскочил из-за столба. Первый получил очередь в ногу. Он упал с криком, его броня не спасла. Я переключил огонь на второго. Он был опытнее, он двигался. Но я был быстрее. Я выстрелил в его шлем, пуля отрикошетила. Я дал вторую, третью. Он пошатнулся и рухнул, его оружие замолчало.

Последний. Джаспер. Он был за ящиками. Он был зол. Он стрелял наугад.

Я почувствовал, как пуля чиркнула по моей руке. Я не обратил внимания.

Я подбежал к генератору и ударил по главному рубильнику. Весь завод погрузился в полный, абсолютный мрак. Только аварийная лампа над генератором пульсировала.

"Привет, Джаспер," — прошептал я.

Я знал, где он. Я — хищник.

Я перебежал к его укрытию. Он не успел даже поднять оружие. Я ударил его прикладом в лицо. Жестко. Ещё раз.

Он рухнул. Кровь текла. Я приставил пистолет к его голове.

"Где она?"

"Иди... к чёрту..." — прохрипел Джаспер.

Я не стал его убивать. Он был ключом.

"Я знаю, что это ловушка, Зейн. Ты получил своё шоу. Где моё?" — я прорычал в рацию.

В ответ раздался смех Зейна, который звучал уже совсем рядом.

"Ты всегда знал, где искать свой контроль, Король! Поздравляю! Ты убил моих лучших парней, ты отключил свет. Ты доказал, что ты — всё ещё доминант. Это было... несерьёзно, но впечатляюще!"

"Где она?"

"Прямо здесь. За этой дверью. Это был мой подарок. Дверь открыта. Но я бы на твоём месте поспешил. Твоя игрушка не любит сидеть в темноте."

Я бросил рацию. Моя одежда была в крови. В моей и чужой. Я был покрыт грязью и потом.

Я подошел к единственной двери в конце помещения. Она была приоткрыта. Я почувствовал резкий запах женских духов и чего-то сладкого.

Я вошёл.

Комната была маленькой, холодной. Кира сидела, прижавшись к стене, её глаза были полны ужаса. А она... Руби стояла посреди комнаты.

Она посмотрела на меня. На мою окровавленную одежду, на карабин.

Её глаза не выражали ни страха, ни облегчения. Только язвительность и вызов.

"Я знала, что ты придёшь, Король," — сказала она.

Я хотел подойти к ней, схватить её, удостовериться, что она в порядке. Но я знал, что это будет слабостью.

"Ты — неэффективная переменная. Я трачу на тебя слишком много ресурсов," — ответил я, с трудом сохраняя самоуверенность.

И тут дверь за нами с грохотом захлопнулась. Стальные засовы задвинулись. Мы в ловушке.

Вентиляция загудела, и прямо над дверью зажёгся один прожектор, освещая нас.

И тут же, из встроенного в стену динамика, раздался голос Зейна.

"О, какая трогательная сцена! Король и Его Королева Хаоса! Вы нашли друг друга! Но... есть одна маленькая проблема, дорогуша!"

Глава 67:

Руби (Один из Двух)

Дверь за моей спиной захлопнулась с таким грохотом, что Кира вскрикнула, прижимаясь к холодной стене. Звук стальных задвижек, заперших нас, был финальным аккордом в этом абсурдном представлении.

Я стояла и смотрела на него.

Король. Йоав.

Он стоял посреди маленькой, промёрзшей комнаты, и выглядел, как грёбаный призрак возмездия. Его тёмная одежда была разорвана, лицо покрыто грязью, а на руке, где он, вероятно, получил царапину от пули, была свежая кровь. На его плече был след чужой крови. Он выглядел опасно и неопрятно, но при этом сохранял ту невыносимую, абсолютную самоуверенность, которая всегда меня бесила. Он не был похож на загнанного зверя; он был похож на хищника, который просто перепачкался в добыче.

Я ждала. Ждала его язвительного, высокомерного приказа, его гневной тирады о том, как я неэффективно вышла из-под его контроля.

"Я знала, что ты придёшь, Король," — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на то, что легкие всё ещё горели от удушья Винни. Я не собиралась показывать слабость.

Он медленно опустил карабин, прислонив его к стене, и посмотрел на меня. Его глаза были холодными и анализирующими. Он не смотрел на Киру. Он смотрел только на меня. Это было лично.

"Твоя предсказуемость — это то, что меня в тебе бесит, переменная," — ответил он. Его голос был низким, в нём не было усталости, только отточенная, ледяная язвительность. — "Ты знала, что я приду, и ты знала, что ты останешься в живых, потому что ты — моё развлечение. Ты тратишь на себя слишком много ресурсов. И ты снова потеряла мой 'Глок'. Это неприятно."

"Я не теряла твой 'Глок'. Его забрал твой психованный друг. И, кстати, он здесь построил целый курятник," — я кивнула в сторону стены, за которой, я знала, была столовая. — "И ты, похоже, убил половину его 'гражданских'. Какой благородный поступок, Король."

Он проигнорировал мой сарказм, как всегда. Он сделал шаг ко мне. Я не отступила.

"Ты пахнешь хлоркой и страхом. Твоя шея..." — он наклонил голову.

"О, не волнуйся. Это был просто один из твоих фанатов, Винни. Он решил, что я слишком много чищу картошки и решил немного меня развлечь. Но твой друг, Зейн, спас меня. Наверное, он решил, что я слишком ценный ресурс, чтобы умереть от такой скучной ошибки," — я ответила.

"Зейн всегда был несерьёзным ублюдком," — прорычал Йоав, но его ярость была направлена не на меня, а на моего похитителя. Он протянул руку, и его пальцы коснулись моей шеи, в том месте, где Винни оставил синяк. Его прикосновение было жестким, но не причиняющим боль. — "Он знал, что я приду. И он знал, как меня задеть. Он сделал из тебя наживку. И это моё оскорбление."

"Твоё оскорбление? Я чуть не умерла! И ты говоришь об оскорблении? Ты всегда был таким самовлюбленным," — я отшатнулась от его прикосновения, хотя внутри меня что-то дёрнулось от его почти невысказанной заботы.

"Конечно, об оскорблении. Твоя смерть здесь и сейчас, без моего участия, была бы самым большим оскорблением моему контролю," — он отвернулся и посмотрел на Киру. — "Убери её отсюда."

"Она — твоя проблема, Король. Ты привёл нас сюда," — я сказала.

"Она — твоя проблема. Ты привязала её к себе. А теперь вы обе — в моей ловушке. И это неприятно," — он повернулся ко мне. — "Что он тебе сказал? Почему он так долго ждал? Он всегда любил драму. Но его план — неэффективен."

"Он сказал, что ты его предал. Что ты его бросил. Он говорил о какой-то 'цивилизации' и о том, как ты контролируешь всех вокруг. Он сказал, что он ненавидит тебя и дорогушу Дилана. И что я — его ключ к твоему краху," — я выплюнула это, используя его же слова, чтобы спровоцировать.

Йоав рассмеялся. Холодным, язвительным, но искренним смехом.

"Он думает, что знает меня. Он всегда был самоуверенным идиотом," — он подошел к стене, на которой висел прожектор, и начал изучать её. — "Он и Дилан... у них всегда был этот глупый, несерьёзный флирт. И он всегда ревновал меня к контролю. Он думал, что я его бросил. Но я просто исключил его как ошибку."

Вентиляция загудела. Прожектор над дверью пульсировал. Мы были одни. Наедине со своей яростью.

"Слушай меня, Руби," — Йоав повернулся ко мне. Его тон стал тем, что я знала как предельную серьёзность, которую он позволял себе только в самые важные моменты. — "Мы должны выбраться. Ты не знаешь, кто он. Но я знаю. Он — абсолютный хаос. Он не играет в поддавки. И он не пощадит тебя, даже если ты будешь плакать."

"Я не плачу," — я отрезала.

"Я знаю. Ты орёшь. И это то, что мне в тебе нравится. А теперь помолчи и слушай, что он скажет. Потому что это будет условие," — он прислонился спиной к стене, прикрывая меня от двери, как будто знал, что произойдёт дальше.

И тут же, из встроенного в стену динамика, раздался голос Зейна. Он был громким, ясным, и неестественно весёлым.

"О, какая трогательная сцена! Король и Его Королева Хаоса! Вы нашли друг друга! Ты не представляешь, сколько я ждал этого момента, Йоав! Двадцать минут чистой, яростной резни! Ты не изменился! Ты так же жесток и так же скучен в своей предсказуемости!"

"Переходи к делу, Зейн," — прорычал Йоав, не отрываясь от стены.

"К делу? Ах, да! Ты всегда хотел контроля! Но контроль теперь у меня! Ты пришёл. Один. Как я и приказывал. А теперь — самое весёлое! Я знаю, что ты дорожишь своим исключением," — в голосе Зейна прозвучала насмешка. — "Ты думаешь, что ты её контролируешь. Ты думаешь, что ты её спасёшь! Но нет!"

Он сделал театральную паузу. Кира задыхалась от страха.

"Я не могу убить тебя обоих. Это было бы слишком скучно. И это не принесет мне нужного удовольствия. Я хочу, чтобы ты сломался, Йоав! Я хочу, чтобы ты сделал выбор!"

"Говори!" — Йоав сжал кулаки.

"Вот моё условие, дорогуши!" — голос Зейна звучал, как цирковой набат. — "Только один из вас выживет и выйдет отсюда! Если ни один из вас не выберется, или если вы попытаетесь сбежать вместе, я взорву эту комнату. И тогда вы умрёте вдвоём! У тебя, Руби, есть час, чтобы убедить Короля в том, что он должен уйти без тебя. У тебя, Йоав, есть час, чтобы понять, что твой контроль ничего не стоит, если ты не готов убить ради него!"

Динамик зашипел. Тишина.

Я стояла, оцепенев. Убить. Он заставил нас выбирать. Либо один, либо смерть для обоих.

"Он сошёл с ума," — прошептала я.

Я посмотрела на Йоава. Его глаза горели. Он не был в панике. Он был разъярён. Он был вызван.

"Он не сошёл с ума— ответил Йоав. — "Он думает, что я буду колебаться. Он думает, что я буду благородным."

"Ты не будешь. Я знаю. Ты — Король. Ты выберешь себя," — я сказала, испытывая его.

Йоав медленно повернулся. Его глаза, полные крови и ярости, зафиксировались на мне. Он улыбнулся. Это была не улыбка облегчения, а улыбка хищника, который нашёл идеальную игру.

"Ошибаешься, Руби," — его голос был полон язвительного веселья. — "Ты — моё исключение. А я не люблю, когда мои исключения портятся. Это вопрос контроля. И я не позволю ему думать, что я не готов убить ради того, что моё. Но это будет не так, как он думает."

Он подошел к стене и оторвал от неё кусок арматуры. Острый.

"У нас есть час, дорогуша. И мы должны выбрать, кто выйдет," — сказал он.

Я почувствовала, как по моей коже пробежал холод. Я знала: он готов. И я должна была принять решение.

Глава 68:

Йоав(Самоуверенный Приговор)

Часы висели над нами. Я не знал, сколько времени прошло, но знал, что времени мало. Кира, свернувшись у стены, была не в счёт. Важны были только мы. Я и моё исключение.

Я сжимал в руке кусок арматуры. Она была холодной, тяжёлой. Смертельной.

Я должен был заставить её убить меня. Это было единственное, что имело смысл в этом апокалипсисе.

"Он сошёл с ума," — сказала она, глядя на меня.

"Нет. Он просто... арбитр. А я — его жертва," — ответил я, делая шаг к ней. Я должен был снова надеть маску Короля. Наглого, самоуверенного, безразличного. — "Я не собираюсь умирать. Я — власть. А ты — расходный материал."

Я поднял арматуру.

"Ты думаешь, ты можешь выйти отсюда живым? Ты думаешь, что если ты убьешь меня, он тебя отпустит? Он не такой, как ты. Он хаос. Он не держит обещаний," — она говорила быстро, пытаясь достучаться до моего разума.

"Он держит обещания, когда это ему выгодно. И ему выгодно, чтобы ты вышла. Потому что тогда ты будешь жить с мыслью, что убила меня," — я ответил, и в этом была самая горькая истина. Я хотел оставить ей этот яд — вину за моё убийство. Это заставит её жить. — "Это будет его победа. А я не собираюсь отдавать ему моё."

Я подошёл к ней вплотную.

"Смотри на себя, девушка. Ты — слабая. Ты не обучена. Ты чуть не умерла от рук какого-то Винни. Ты — балласт. Ты — неприятность. Ты — ошибка. И ты не стоишь моей смерти. Я — власть. Я — контроль. А ты — просто мясо, которое я могу выбросить," — я всаживал эти слова, как ножи. Я должен был разрушить её гордость, чтобы она нанесла удар.

Её глаза сузились. Вспыхнул огонь.

"Ты — самовлюбленный кусок дерьма! Ты думаешь, что ты можешь решать, кто живёт, а кто нет? Ты не лучше Зейна! Ты просто контролируешь это дерьмо! Ты пришёл за своим! За контролем!" — прорычала она.

"Конечно, за своим. Ты — моё!" — я отбросил арматуру в угол. Я не собирался её убивать. Я собирался спровоцировать. — "Ты хочешь жить, Руби? Тогда докажи, что ты не мясо! Докажи, что ты хаос! Убей меня! Я даю тебе шанс! Или я сделаю это сам. И это будет быстро и неприятно."

Я толкнул её в грудь.

"Тогда умри! Умри, как неэффективная переменная! Умри, как жалкое исключение!" — я схватил её за волосы и притянул её лицо к моему. — "Ты — ничто без меня. Ты боишься свободы! Убей меня! И будь свободна!"

Мой план работал. Она ударила меня в челюсть. Жестоко. Я позволил себе отшатнуться.

"Вот! Наконец-то! Твоя истинная натура! Ты — дикая!" — я вытер кровь с губы.

Я набросился на неё, чтобы играть в доминирование. Я прижал её к стене, скрутил, используя всю мою силу. Я должен был быть тираном.

Она укусила меня. Я отшатнулся, и в этот момент она вывернулась и пнула меня в пах. Боль была невыносимой, но я не издал ни звука. Я рухнул на колени.

Боль была чистой. Абсолютной. Я рухнул на колени, тяжело дыша. Это было прекрасно. Я был уязвим. И она это увидела.

Я увидел, что она бросилась к арматуре. Отлично. Моё время пришло.

Глава 69:

Руби (Конец.)

Ярость была единственным, что я чувствовала. Он заставил меня это сделать. Он вынудил меня. Он просил о своей смерти, и он заслужил её своим высокомерием.

Я схватила арматуру. Холодный металл был единственным, что давало мне уверенность. Я замахнулась.

Он поднял голову. Он не пытался защититься. Он просто смотрел на меня. И его взгляд... он изменился. Король исчез.

"Стой. Одну минуту, Руби," — сказал он, и этот голос был не приказ, а мольба.

Моя рука дрогнула. Он просил, чтобы я его убила, и тут же просил остановитьсь. Эта последняя ирония была так похожа на него.

"Ты не можешь так играть, Йоав!" — прошептала я.

Он кивнул, соглашаясь с моей яростью. "Я не играю. Я просто... хочу, чтобы ты знала правду. Это всё, что у меня осталось."

Он не смотрел на оружие. Он смотрел мне в глаза. Его лицо было бледным, но на нём появилась та самая, самоуверенная, но теперь грустная улыбка.

"Всю жизнь я строил порядок. Чтобы не быть хаосом. Я создал Короля, который не может чувствовать. Ты — первая вещь, которую я не смог классифицировать. Ты — ошибка, которую я полюбил," — он говорил тихо, его голос был глухим от боли.

Я опустила арматуру на пол, не в силах сдвинуться с места.

"Я не выбираю тебя, потому что ты эффективна. Я выбираю тебя, потому что без твоего язвительного хаоса, мой порядок — это просто холодный, пустой склеп. Я пришел сюда не для того, чтобы спасти тебя, Руби," — он покачал головой, и это было самое печальное движение, которое я когда-либо видела. — "Я пришел сюда, чтобы умереть для тебя. Чтобы ты жила. Ты — мой единственный, мой проклятый, мой абсолютный смысл."

Он поднял глаза. И в них не было игры. Только любовь. Жёсткая, язвительная, но истинная.

"Я люблю тебя, Руби. Не потому, что ты моя собственность, а потому, что ты — единственное, что делает меня человеком," — он говорил, как будто декламировал поэму, которую писал всю свою жизнь. — "Я не могу жить с твоей смертью, потому что тогда я стану тем монстром, каким он хочет меня видеть. Убей меня. Живи. И будь свободна."

Он опустил голову, подставив горло, где пульсировала его артерия.

"Убей меня. И скажи Зейну, что ты убила мня. Это будет моя последняя, самая лучшая победа. Я хочу, чтобы ты жила, Руби. Ты — мой яд и моё лекарство."

Он ждал. Я видела его грудь, тяжело вздымающуюся. Это был конец. Моё сердце разрывалось. Я должна была это сделать. Я должна была убить его, чтобы жить. Чтобы сохранить его любовь.

Я подняла арматуру. Я посмотрела на его шею. Я не могла.

Слезы текли по моему лицу, смешиваясь с кровью.

"Я не могу... я не могу, Йоав," — прошептала я.

В этот момент, когда я стояла в ступоре, не в силах ни убить его, ни спасти, раздался взрыв.

Дверь, запертая стальными засовами, разлетелась в щепки, сотрясая комнату. Пыль, обломки, дым.

Мы оба вздрогнули.

Среди дыма и обломков, в проёме, появился силуэт. За ним стоял другой, держащий огромный пулемёт.

"Чёрт возьми, Король! Ты не смеешь умирать без меня!" — это был Дилан. Его лицо было бледным, но глаза горели яростью. Он выглядел абсолютно серьёзно.

Йоав вскочил. Он посмотрел на меня, на арматуру, на Дилана.

"Что ты наделала?" — прошипел он.

Я выронила оружие. "Я... я не смогла."

"Я знал, что ты слишком сентиментален, Король! Это так скучно!" — раздался разочарованный крик Зейна откуда-то сверху.

"Мы не будем играть в твои игры, Зейн!" — прокричал Дилан. — "Мы уходим! Вместе!"

Йоав схватил меня за руку. Его хватка была сильной, но теперь — спасительной. Он не отпустил.

"Бежим! Живо!"

Мы побежали. Я, он, Кира, Дилан и Бобби, который держал свой пулемёт и выглядел, как абсолютно несерьёзный ангел-хранитель.

Глава 70:

Йоав (Крах Контроля и Свобода)

Дым. Кровь. Адреналин. И Она рядом. Живая.

Я не мог думать. Я не мог контролировать свои эмоции, и это было самое неприятное. Её слёзы, её отказ меня убить, её любовь, которую я только что цинично, но правдиво признал, жгли меня изнутри. И тут этот ублюдок Дилан, как всегда, ворвался, разрушив идеальный финал. Неэффективный идиот.

"Чёрт возьми, Король! Ты не смеешь умирать без меня!" — Дилан проорал, когда мы выскочили из комнаты. Он выглядел абсолютно серьёзно, что было для него почти смертельным оскорблением.

"Я не умирал. Я просто проводил социальный эксперимент, Дилан. А ты его испортил. Твоя несерьёзность не знает границ!" — прорычал я, таща Руби за собой. Я не отпускал её руку. Никогда.

"Моя Бабуля говорила, что эксперименты, где ты можешь получить пулю в башку, — это глупо!" — Бобби, весь в пыли, оттащил Киру, прикрывая нас своим пулемётом.

"Заткнись, Бобби! И скажи своему Королю спасибо. Я не мог вынести мысль, что ты умрёшь из-за какого-то самовлюбленного идиота," — Дилан отстреливался, не глядя.

Мы бежали по коридору, из которого я только что вышел. Трупы моих жертв валялись на полу. Кровь.

"Бегом! Переменная! Ты так же медленна, как твои мозги!" — прошипел я, таща её и Киру за собой через туннель, который Дилан взорвал.

"Йоав! Я не могу! Надо найти Эвана!" — крикнула Руби, спотыкаясь.

"Эван — зануда. Он в безопасности. Он — контроль. Он не пойдёт в ловушку, как я. Он — умный," — отрезал я, хотя сам беспокоился за брата.

Внезапно Зейн появился. Он стоял на балконе второго этажа, освещённый красным светом. Его лицо выражало абсолютное разочарование.

"Вы сбежали! Вместе! Это так скучно! Ты проиграл, Йоав! Ты не смог убедить её убить тебя! Ты — слабак!" — он кричал, и его голос разносился по заводу.

"Я не проиграл. Я выбрал свободу," — я поднял голову и посмотрел на него. — "Я выбрал хаос. А теперь ты — просто враг. И ты — мёртв."

Я прицелился в него. Но он был слишком быстр. Он исчез за колонной.

"Нет! Сначала ты увидишь мою цивилизацию в действии! Прощай, Король!" — раздался его крик, и тут же в главном холле раздался взрыв.

"В задницу! Он минирует завод!" — Дилан схватил гранатомёт.

"Это не просто взрыв. Это — отвлекающий манёвр. Он бежит! Мы идём за ним!" — я был уверен. Я знал, что он не уйдёт, не попрощавшись.

Мы побежали к служебному выходу. Когда мы вышли на задний двор, я увидел то, что и ожидал. Зейн. Он садился в старый, грязный джип.

"Сейчас я тебе покажу, что такое доминирование!" — я поднял карабин.

Но Руби остановила меня. Она вырвалась из моей хватки и побежала к джипу Зейна.

"Руби! Ты что, идиотка?!" — я прорычал.

"Дорогуша! Стой! Он тебя убьёт!" — крикнул Дилан.

Она подбежала к джипу. Зейн уже завёл двигатель. Он усмехнулся.

"Ты вернулась, наживка? Ты поняла, что Король не стоит твоей жизни?"

Руби не ответила. Она схватила с сиденья какую-то толстую, ветхую книгу.

"Что это?!" — она крикнула, сжимая книгу.

Зейн посмотрел на неё. Его глаза расширились. Впервые я увидел в нём не несерьёзность, а страх.

"Отдай это! Это не твоё дело! Это моё!" — прорычал он.

Она отскочила от машины. Зейн рванул с места, оставив за собой клубы дыма. Он не пытался её преследовать. Он просто бежал.

Я подбежал к ней. Я был готов прорычать, кричать, унижать её за этот нелогичный поступок.

"Что это? Что за глупость ты сделала?" — я схватил её за плечи.

Она посмотрела на меня. В её глазах горел тот самый хаос, который я только что спас.

"Это Откровение," — сказала она, тяжело дыша. — "Это то, что я искала. Поворотная Дорога. И я думаю, нам нужен Зейн."

Она показала мне книгу. Старая, кожаная, с выцветшими символами. Я не знал, что это. Но я знал, что она никогда так не горела.

"Твоя глупость не знает границ, девушка. Мы его только что спасли от смерти, а ты хочешь его взять с собой? Это нелогично!" — я был в ярости.

"Нет. Это единственная логика. Он знает о Ней. И я нуждаюсь в нём," — она отступила, держа книгу при себе. — "Он наш ресурс. Я так решила."

Её решение. Это было хуже, чем его предательство.

"Моя Бабуля говорила, что взять с собой психопата — это как взять на борт акулу. Она тебя сожрёт," — Бобби подошёл к нам, держа Киру.

"Он — наш яд, который спасёт нас от другого яда," — ответила Руби, не отрывая глаз от меня.

"Прекрасно. У нас есть сумасшедший и предатель. И моё исключение," — я отпустил её, моя самоуверенность и контроль трещали по швам.

"Теперь нам нужно найти зануду Эвана. А потом мы найдем Зейна," — сказала Руби.

Глава 71:

Руби (Книга и Сделка)

Я сжимала в руках книгу. Она была старой, тяжёлой, с выцветшей обложкой и тиснением, которое я узнала бы из тысячи. Откровение о Поворотной Дороге. Именно из-за этого моя подруга Викки оказалась в том проклятом лесу. Именно это я искала всё это время. И она была у Зейна.

Я стояла перед Йоавом, который был готов разорвать меня на части своим высокомерным взглядом. Он не мог понять. Он был Королём Контроля, а эта книга была Хаосом.

"Что за глупость ты сделала? Ты подвергла себя опасности! Я только что спас тебя!" — прорычал он.

"Ты спас меня, чтобы я жила. Я живу, чтобы найти Её," — я ответила. — "Эта книга. Это Поворотная Дорога. У Зейна есть то, что нам нужно."

Я открыла книгу. Страницы были исписаны странными символами и формулами.

"Это бред! Это мифология! Ты веришь в эту неэффективную чушь?" — он усмехнулся, но в его глазах была тревога.

"Я знаю, что это не чушь. Я была там. Я видела. Это то, что искала Викки. И это то, что искал Зейн. Он не просто прятался. Он изучал," — я посмотрела на Дилана, который, в отличие от Йоава, внимательно слушал.

"Дорогуша, твоя теория звучит как сюжет дешёвого романа. Но... Зейн всегда был немного повёрнут на тайнах. И он не сбежал бы просто так," — Дилан подошел ближе. — "Что там? Дай посмотреть."

Я показала Дилану страницу. Он нахмурился.

"Формула. И какая-то кривая... карта. Это похоже на координатные сетки. И символы, которые я видел в старых оккультных книгах Бабули," — сказал он.

"Твоя Бабуля — не источник информации, Дилан!" — прошипел Йоав.

"Она готовила лучший борщ, Йоав. А это — секретная информация," — ответил Бобби.

"Если Зейн знает, как использовать эту книгу, он наш козырь," — я продолжила, игнорируя их перепалку. — "Он ненавидит вас. Но он одержим этой тайной. Я могу предложить ему сделку."

"Сделку? Ты хочешь пойти к предателю и предложить ему сделку? Это не просто несерьёзно, это — смертельно!" — Йоав сделал шаг ко мне, его лицо было искажено яростью.

"Я — не ты. Я не боюсь хаоса. Он дал мне эту книгу, потому что он знал, что я возьму её. Он знал, что я нуждаюсь в этом. Это его приглашение," — я почувствовала, что моё решение не просто логично, оно правильно. — "Мы берём его с собой. Он покажет нам, как использовать эту 'Дорогу'. А потом мы его выбросим. Или убьём. Но сначала — он нужен нам."

Я посмотрела на Дилана. "Ты мне веришь, дорогуша?"

Дилан долго смотрел на меня. В его глазах не было флирта, только тяжёлая, язвительная оценка.

"Ты — очень дикая, Руби. Но ты права. Он бы не убежал, если бы это не было важно. И если он знает, как с этим разобраться... это наш шанс. Йоав, я на стороне дорогуши."

Йоав закрыл глаза. Я видела, как он борется с собой. Его контроль против моей логики.

"Прекрасно," — прорычал он. — "Ты — моя проблема. И я не люблю, когда мои проблемы сбегают. Мы найдём его. Но если он сделает хоть один неэффективный шаг, я его убью. И ты, девушка, будешь первой в очереди."

"Договорились, Король," — я улыбнулась. Это была не улыбка победы, а улыбка единства. Впервые мы были на одной стороне. И это было страшно.

"Моя Бабуля говорила, что самый опасный враг — тот, кого ты держишь в подвале. Но, может, он умеет готовить борщ," — Бобби попытался разрядить обстановку.

Мы начали искать Эвана. А я сжимала книгу. Книга, которая вела нас прямо в руки предателя и психопата. Но у меня не было выбора.

Глава 72:

Руби (Яд)

Побег был хаотичным, грязным, и, к моему ужасу, совершенно несерьёзным. Мы выскочили из завода, пока дым и крики заглушали звуки наших шагов. Йоав всё ещё держал меня за руку, его хватка была сильной, властной. И это меня бесило, но в то же время давало чувство... безопасности.

"Я говорил, что твоя неэффективная сентиментальность нас погубит! Ты должен был её убить, Глава!" — Дилан прорычал, пока мы бежали к фургону.

"Я выбрал Хаос, дорогуша. А Хаос — это неэффективно, но интересно," — Йоав отрезал, бросая взгляд на моё лицо. Его глаза были холодными, но в них горел тот же огонь, что и в моём сердце после его признания.

"Моя Бабуля говорила, что интерес — это дорога к похмелью. А Хаос — это просто беспорядок," — сказал Бобби, который уже залезал в фургон.

Мы нашли Эвана. Он сидел в фургоне, окруженный картами и пробирками, и выглядел так, будто провёл здесь не два часа, а две недели. Он был занудой в абсолюте.

"Вы опоздали на двадцать минут. Я проанализировал ситуацию. Ваш побег был нелогичен. И у вас здесь... грязь," — Эван, младший брат, посмотрел на нас с неприкрытым отвращением, его взгляд остановился на моей окровавленной одежде.

"Мы не пришли за твоим анализом, Эван. Мы пришли за твоим контролем. У нас есть книга. И нам нужен Зейн," — я сказала, бросая книгу на сиденье.

Эван взял книгу. Его глаза, обычно холодные, загорелись исследовательским интересом. Но это длилось всего секунду.

Он посмотрел на брата, затем на меня.

"Ты — его слабость, Руби. Он пришел за тобой, хотя это было самоубийство. Он изменяется из-за тебя. И я ненавижу тебя за это," — прошипел Эван. — "Твоя неэффективная привязанность к этой ерунде сломает ему жизнь."

"Он — Глава. И он сам решает, что его ломает," — я парировала, не отступая.

Йоав наблюдал за нами, скрестив руки на груди. Ему, должно быть, нравился наш конфликт. Это был его способ наслаждаться властью и хаосом одновременно.

"Хватит. Эван, остаёшься здесь. Ты — координация. Дилан, Бобби, вы — прикрытие и база. Мы с ней идём искать Зейна. Он не мог уйти далеко. Он ждет," — Йоав решил, не спрашивая моего мнения.

"Вдвоём? Это идиотизм!" — закричал Эван.

"Это — приказ. Я должен контролировать этот яд. И я должен контролировать её," — Йоав посмотрел на меня. — "Ты — моё."

Он повернулся и вышел из фургона, даже не дождавшись моего согласия. Я взяла свою сумку и последовала за ним.

Мы шли по старому лесу, который граничил с промышленной зоной. Снег под ногами скрипел, и холод пробирался под одежду. Я шла за ним, стараясь не отставать.

"Он ждёт нас," — прошептала я.

"Конечно. Он не может пропустить финал. Он думает, что ты его выберешь," — Йоав ответил, не оборачиваясь. Его голос был полон старой, знакомой язвительности.

"Ты думаешь, я его выберу?"

Он остановился и резко повернулся. Мы стояли в полумраке, между высокими соснами.

"Ты — хаос. Ты выбираешь то, что тебе интересно. Он — хаос, но он — слабый. А я люблю тебя," — он подошел ближе, его глаза горели. — "И я знаю, что ты нуждаешься в этом контроле, чтобы не сломаться."

"Я не нуждаюсь в контроле. Я нуждаюсь в правде," — я ответила, и это было правдой.

"Вот твоя правда, Руби," — он схватил меня за подбородок. — "Я пришел сюда, чтобы умереть для тебя. Я признался тебе в любви, потому что я хотел, чтобы ты жила. Это самая самовлюбленная и самая честная вещь, которую я когда-либо делал."

Я не могла дышать. Он был так близко. Его запах — дым, кровь и сталь. Его слова — яд и лекарство.

"Ты — идиот," — прошептала я.

"Я — твой идиот," — ответил он, и в этом ответе было больше тепла, чем в тысяче моих одеял.

Он наклонился, и его губы нашли мои.

Поцелуй был не нежным, не осторожным. Это был поцелуй власти и капитуляции. Его губы были жёсткими, требовательными. Он целовал так, как жил — безжалостно и полностью. Я ответила. Я вцепилась в его куртку, чувствуя, как его рука скользит по моей спине, прижимая меня ближе.

Это был хаос, который я хотела. Огонь, который мог сжечь нас обоих.

Я забыла про Зейна, про Киру, про Эвана. Только он, я, и эта дикая, язвительная страсть, которую мы оба отрицали.

Внезапно он отпрянул. Его глаза были широко открыты, а дыхание сбилось.

"Что?" — прошептала я, пытаясь восстановить дыхание.

"Твари," — прорычал он. — "Они близко."

Я услышала. Сначала это был тихий, шуршащий звук в снегу. Потом — высокий, нечеловеческий вой, который пронизал лес.

"Они идут на нас. Зейн привёл их," — сказал Йоав, хватая меня за руку и снова превращаясь в хищника. — "Он знал, что мы здесь."

Тьма в лесу сгустилась, и из-за деревьев появились Твари. Их было много. Они были голодны. И они шли за нами.

"Беги, Руби! Живо!" — крикнул он, поднимая карабин.

Мы побежали. Наш поцелуй был прерван, но наш хаос только начался.

Глава 73:

Йоав(Снежный Хаос и Ирония Судьбы)

Мой рот горел от её поцелуя. Моя шея горела от её укуса. Моя голова кипела от моего признания. И тут же, как по расписанию, появился Хаос.

"Твари! Руби, беги!" — прорычал я, мгновенно переключаясь. Не было времени на анализ, только на реакцию. Я схватил её за локоть и потащил за собой, прежде чем она успела начать свой "нелогичный" анализ ситуации.

Твари были быстры. Они двигались в лесу, как тени, их белые, костлявые тела сливались со снегом. Звук их шуршащих шагов был отвратительным. Зейн привёл их сюда. Этот несерьёзный ублюдок хотел не просто убить нас, а напугать.

"Дилан! Огонь на подавление! Держать формацию!" — приказал я, выпуская короткую очередь в направлении воя.

"Моя Бабуля говорила, что самый надёжный способ отпугнуть злых духов — это громкий шум и немного свинца!" — Бобби, абсолютно несерьёзный, открыл огонь из своего пулемёта. Звук был оглушительным, и Твари на мгновение отступили.

Я использовал эту секунду. Мы бежали к окраине леса.

"Зейн знал, что мы здесь! Он оставил эту книгу как приманку!" — крикнула она, задыхаясь.

"Конечно, знал! Он думает, что ты — мой яд. А ты — просто приманка для моего контроля! Заткнись и беги!" — рявкнул я. Я не хотел признавать, что моё признание было неэффективным и чуть не убило нас обоих.

Я чувствовал, как её рука сжимает мою. Между нами всё ещё висело электричество. Поцелуй. Это была чистая, неконтролируемая сила. И я ненавидел себя за то, что позволил себе эту слабость.

Дилан прикрывал нас. Он был эффективен и самоуверен.

"Назад, дорогуша! Они обходят с фланга!" — прокричал он, меняя магазин.

Я оттолкнул Руби за толстый ствол дерева.

"Стой здесь! Не двигайся! И не смей делать ничего нелогичного!" — я приказал ей, прежде чем броситься вперёд, чтобы поддержать Дилана.

"Мне не нужны твои приказы!" — услышал я в ответ, и это было последнее, что я хотел услышать.

Я увидел Тварь. Она была выше меня, с длинными когтистыми лапами и пустой, мёртвой пастью. Я не стал тратить пули. Я выхватил нож. Рутина.

Тварь прыгнула. Я увернулся. Лезвие вошло ей в живот, но там не было крови, только тёмная, вязкая субстанция. Я оттолкнул её и выпустил две пули в "голову". Она упала.

"Они слабые! Они просто... хаос!" — прорычал я.

"Они — слабые, но их много, Доминант!" — крикнул Дилан.

Внезапно я услышал крик. Её крик.

Я обернулся. Две Твари окружили её. Она отбивалась ногами, но у неё не было оружия.

"Руби!" — моё сердце подскочило. Впервые за годы я почувствовал чистый, неразбавленный страх.

Я бросился к ней. Я не думал о тактике, не думал о контроле. Только о ней. Это была самая большая ошибка в моей жизни.

Я убил первую Тварь с одного удара, вторую — очередью. Когда я опустил оружие, я увидел, что она держит в руках... арматуру. Ту самую, которую я бросил в комнате Зейна.

"Я же сказала, что мне не нужны твои приказы!" — она прошипела, и в её глазах не было ни страха, ни слёз, только чистая ярость.

"Ты... откуда она у тебя?" — я не мог поверить своим глазам.

"Я забрала её, пока вы болтали. Ты думал, я буду сидеть и ждать твоей великодушной смерти?" — она отбросила арматуру.

Я рассмеялся. Громко. Язвительно. Истерично.

"Ты — абсолютная катастрофа! Ты — мой яд! Иди к Дилану! И не двигайся!" — я схватил её за руку и толкнул к Дилану, но не отпустил.

Мы бежали к фургону. Вдали я увидел Эвана. Он вышел из машины и приготовил что-то вроде сигнальной ракеты.

"Я рассчитал их путь! Через пятнадцать секунд — ракета!" — крикнул Эван.

Пятнадцать секунд.

Я тащил её за собой. Дилан и Бобби отстреливались. Мы добрались до фургона.

"Залезай!" — крикнул я, толкая её внутрь.

В этот момент я увидел его. Зейна. Он стоял на холме, вдали, и смотрел на нас. Он не убежал. Он ждал.

Я поднял карабин. Но тут же Эван выпустил ракету. Яркий, ослепляющий свет наполнил лес, Твари завыли, и их очертания исчезли.

"Мы уходим!" — прорычал я.

Мы рванули с места. Я смотрел в зеркало. Зейн исчез.

Я посмотрел на неё. Она сидела рядом, тяжело дыша, и смотрела на меня. Наша битва только началась. И этот хаос был моим.

Глава 74:

Руби (Спектр Хаоса и Гнилые Координаты)

В фургоне пахло гарью, дешёвым табаком Дилана и чем-то металлическим — кровью, моей или тех тварей, я уже не понимала. Двигатель надрывно ревел, машина подпрыгивала на ухабах лесной дороги, и каждый толчок отзывался в моём теле тупой болью. Но самая сильная боль была не физической. Мои губы всё ещё горели.

Я сидела на ящике с амуницией, прижимая к груди книгу Зейна, и чувствовала на себе взгляд Йоава. Он не смотрел — он препарировал. Он сидел напротив, вполоборота, его длинные пальцы лениво постукивали по рукояти ножа. Он не произнёс ни слова с того момента, как мы запрыгнули в машину, но его присутствие заполняло всё пространство, вытесняя кислород.

— Ну что, дорогуша, выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули, но забыли добавить соуса, — раздался голос Дилана.

Он присел рядом со мной на корточки, бесцеремонно отобрав у меня книгу и положив её на колено. В его глазах прыгали искорки привычной насмешки, но руки, когда он потянулся к моей поцарапанной щеке, были неожиданно точными.

— Оставь свои комплименты для тех, кто на них ведётся, дорогуша, — язвительно ответила я, пытаясь отодвинуться, но фургон снова тряхнуло, и я едва не влетела ему в плечо. — Ты сам пахнешь как склад просроченных дымовых шашек.

— О, этот парфюм называется «Выживание в аду», очень эксклюзивно, — Дилан ухмыльнулся, его лицо оказалось в опасной близости от моего. — Знаешь, я уже начал прикидывать, какое надгробие тебе подойдёт. Думал о чём-то в стиле «Она была слишком упрямой, чтобы просто сдохнуть».

— Подвинься, — я толкнула его в плечо, но в этом жесте не было злости. Скорее привычное кокетство на грани фола, которое помогало нам не сойти с ума. — У тебя слишком много самомнения на один квадратный метр.

— Моя Бабуля говорила, — встрял Бобби, не отрываясь от чистки своего пулемёта в углу, — что если женщина толкает тебя в плечо, она либо хочет, чтобы ты ушёл, либо хочет, чтобы ты проверил, нет ли у неё под кроватью монстров. В нашем случае монстры уже снаружи, так что, Дилан, ты в пролёте.

— Бобби, займись делом, пока я не проверил, насколько хорошо твоя Бабуля научила тебя летать без парашюта, — лениво бросил Йоав.

"Ты долго собираешься сверлить взглядом пол, куколка? Или ты ждешь, что эта железка в твоих руках внезапно превратится в волшебную палочку и телепортирует нас подальше отсюда?" — голос Йоава прозвучал лениво, с той самой высокомерной хрипотцой, которая заставляла меня одновременно хотеть ударить его и прижаться ближе.

"Я собираюсь проткнуть тебе колено, если ты не перестанешь называть меня куколкой. Это напоминание о том, как наш великий Глава чуть не стал жертвой собственной тяги к театральным эффектам," — я вскинула подбородок, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от адреналина, который всё еще бурлил в крови. — "Тебе очень идет эта кровь на лице. Добавляет твоему образу хоть немного... реализма."

Йоав усмехнулся, его глаза опасно блеснули. "Моя тяга к эффектам спасла твою дикую шкурку, если ты забыла. Но мне нравится твой настрой. Ты такая колючая, когда напугана. Это заводит."

"Я не напугана, я в ярости," — отрезала я.

"Дорогуша, ты в ярости — это твое естественное состояние. Тебе стоит попробовать расслабиться, пока я здесь," — влез в разговор Дилан, не отрываясь от руля. Он вел машину по заснеженной трассе с каким-то пугающим азартом. — "Ты выглядишь так, будто готова перегрызть глотку любому, кто к тебе прикоснется. Кроме нашего Доминанта, разумеется. Мы все видели ту сцену в лесу."

Я почувствовала, как щеки вспыхнули. "Заткнись, Дилан. Следи за дорогой, пока мы не улетели в кювет. Твоя самоуверенность за рулем пугает меня больше, чем Твари."

"О, не скромничай, дорогуша. Ты же знаешь, что со мной ты в полной безопасности," — Дилан подмигнул мне в зеркало заднего вида. — "Я, в отличие от некоторых, не заставляю дам убивать себя ради спасения мира. Я предпочитаю старые добрые погони."

"Ты просто завидуешь, Дилан. У тебя никогда не будет такой драмы, как у нас," — язвительно бросила я, стараясь перевести тему. — "Где этот зануда Эван? Надеюсь, он не потерялся в своих расчетах, пока мы развлекались?"

"Моя бабка говаривала: если хочешь найти зануду, ищи там, где пахнет старыми книгами и разочарованием," — подал голос Бобби, который до этого сосредоточенно копался в своем пулемете. — "Эван ждет нас на точке сбора. Он уже, небось, составил график нашего дыхания на ближайшие сутки, чтобы сэкономить кислород."

"Бобби, твоя бабка была на редкость мудрой женщиной," — усмехнулся Йоав, но его взгляд тут же вернулся ко мне. — "Отдай мне арматуру, Руби. Ты выглядишь с ней нелепо."

"Ни за что. Это моё единственное оружие против твоей запредельной наглости," — я прижала железяку к себе.

"Как хочешь. Можешь даже спать с ней, если тебе так спокойнее. Но не вини меня, если утром обнаружишь, что я заменил её на что-то более... приятное на ощупь," — он снова ухмыльнулся, и я поняла, что его высокомерие — это броня, которую не пробить даже этой арматурой.

Через полчаса мы свернули в лес и остановились у небольшого охотничьего домика. На крыльце нас уже ждал Эван. Он выглядел так, будто его только что вытащили из морозилки — бледный, подтянутый и до крайности недовольный.

"Вы опоздали на семнадцать минут. Йоав, ты понимаешь, что каждый лишний километр — это лишний риск?" — Эван скрестил руки на груди, даже не взглянув на нас.

"Семнадцать минут, Эван? Ты стал медленнее. Раньше ты начинал ныть через пять минут после задержки," — Йоав вышел из машины первым, по-хозяйски потягиваясь.

Эван наконец перевел взгляд на меня и скривился, словно лимон съел. "И ты притащил её. Опять. Она — ходячая катастрофа. Я просмотрел данные с датчиков на заводе. Из-за неё всё пошло не по плану. Она меняет тебя, брат. И это делает тебя слабым."

Я вышла из фургона, демонстративно опираясь на арматуру. "Привет, Эван. Я тоже рада тебя видеть. Твоё занудство — это единственное, что остается стабильным в этом мире. Это почти... успокаивает."

"Твои шутки так же примитивны, как твоя тяга к насилию," — холодно ответил Эван. — "Йоав, нам нужно обсудить книгу. Ту, которую она украла."

"Я не украла её, я её нашла," — вставила я. — "И это — мой пропуск к Викки."

"Твой пропуск к могиле, если ты не замолчишь," — прошипел Эван. — "Йоав, почему она всё еще здесь?"

"Потому что я так решил, Эван. И потому что у неё есть эта книга. А еще у неё есть характер, которого тебе так не хватает," — Йоав подошел к брату и положил руку ему на плечо. — "Иди внутрь. Начни дешифровку. Мы с куколкой заберем вещи."

Дилан и Бобби уже вовсю выгружали снаряжение, перекидываясь шуточками про «семейные разборки».

"Дорогуша, поможешь мне с этим ящиком? А то наш Глава слишком занят своим самолюбованием," — крикнул Дилан, весело подмигивая.

"Конечно, Дилан. С радостью помогу кому-то, кто не называет меня куколкой трижды в минуту," — я направилась к нему, ловя на себе тяжелый, ревнивый взгляд Йоава.

"Она поможет мне, Дилан. А ты займись периметром. Это приказ," — голос Йоава стал стальным.

"Оу, кто-то сегодня встал не с той ноги? Или просто ревнует свою добычу?" — Дилан рассмеялся, но послушно отошел, подняв руки вверх.

Я осталась стоять у фургона, глядя на Йоава. "Ты невыносим. Ты в курсе?"

"Я в курсе, что ты до сих пор не отдала мне арматуру. И я в курсе, что ты хочешь меня ударить так же сильно, как поцеловать еще раз. Так что... давай приступим к делу," — он подошел вплотную, обдавая меня жаром своего тела.

"Ты слишком самоуверен, Доминант," — прошептала я, но не отодвинулась.

"Это моя работа, Руби. Быть тем, кто держит всё под контролем. Даже если этот контроль — всего лишь иллюзия."

Глава 75:

Руби (Расшифровка боли и старые раны)

Внутри хижины было холодно и пахло сыростью, но Бобби быстро развел огонь в камине. Эван тут же оккупировал единственный стол, разложив на нем свои ноутбуки и ту самую книгу — «Откровение о Поворотной Дороге». Он выглядел как хищник, дорвавшийся до добычи.

Я присела на старый диван, чувствуя, как усталость накрывает меня тяжелой волной. Арматура лежала рядом.

"Так, слушайте все. Книга написана на смеси латыни, алхимических символов и какого-то шифра, который использовали в восемнадцатом веке. Зейн не просто собирал информацию, он... он пытался найти вход," — голос Эвана дрожал от возбуждения, хотя он старался сохранять маску зануды.

"Вход куда? В ад?" — Бобби хмыкнул, присаживаясь у огня. — "Моя бабка говорила: если дверь ведет в темное место, лучше её не открывать, пока не проверишь, нет ли там бесплатной выпивки."

"Это не ад, Бобби. Это... искажение пространства. Если верить записям, Поворотная Дорога — это место, где время перестает быть линейным. Именно поэтому Викки была так одержима этой идеей. Она хотела вернуть то, что потеряла," — Эван посмотрел на меня с нескрываемой неприязнью. — "Твоя подруга была безумна, Руби. Она искала то, что должно оставаться скрытым."

"Она не была безумной. Она была в отчаянии. И ты, со всеми своими цифрами, никогда этого не поймешь," — я вскочила, чувствуя, как внутри закипает защитная реакция.

"Отчаяние — это плохой советчик. Оно ведет к таким ошибкам, как Зейн. Или как ты," — Эван поправил очки. — "Йоав, я нашел координаты. Они ведут вглубь леса, к Старой Плотине. Зейн направляется именно туда."

Йоав, который до этого стоял у окна, медленно повернулся. "Плотина? Глупое место для цивилизации. Но идеальное для ловушки. Зейн знает, что мы пойдем за ним."

"Конечно знает. Он этого и хочет. Он хочет, чтобы мы привели его к самому Входу," — Эван указал на страницу книги. — "Ему нужна Руби. Она — ключ. В книге сказано: 'Тот, кто ищет потерянное, должен принести в жертву своё право на возвращение'."

В комнате повисла тишина. Дилан перестал крутить в руках нож, Бобби замер у огня. Йоав посмотрел на меня, и в его глазах я увидела нечто новое. Сомнение? Нет, это было предвкушение схватки.

"Жертва? Опять эта мистическая чушь," — Дилан нарушил молчание. — "Дорогуша, ты готова стать жертвенным агнцем?"

"Я готова разбить Зейну голову этой арматурой. Это моя единственная жертва на сегодня," — я постаралась пошутить, но мой голос прозвучал глухо.

"Никто не будет никого жертвовать," — голос Йоава прозвучал как удар хлыста. — "Мы найдем Зейна, заберем то, что нам нужно, и закончим это. Эван, сколько времени нужно, чтобы составить точный маршрут?"

"Три часа. Но мне нужно, чтобы Руби помогла мне с переводами. Там есть части, написанные её почерком. Точнее, почерком Викки," — Эван недовольно кивнул на книгу.

"Иди, Руби. Помоги нашему зануде. А я пойду проверю, не оставил ли Зейн нам еще каких-нибудь 'сюрпризов' в лесу," — Йоав направился к выходу, но на пороге обернулся. — "И не смей плакать над страницами. Бумага старая, размокнет."

"Я не плачу, Глава. Я запоминаю," — язвительно ответила я.

Мы остались с Эваном наедине. Тиканье часов и гул ноутбука были единственными звуками.

"Почему ты так меня ненавидишь, Эван? Из-за того, что я не вписываюсь в твои графики?" — спросила я, листая книгу.

Эван молчал несколько минут, а потом тихо сказал: "Ты делаешь его уязвимым. Йоав всегда был скалой. Доминантом, который не знает сомнений. А теперь он смотрит на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение. В этом мире, Руби, такая привязанность — это смертный приговор. Ты убьешь его своей 'дикостью'. И я не могу этого простить."

"Я не хочу его убивать. Я хочу, чтобы мы все выжили," — я посмотрела ему прямо в глаза.

"Тогда надейся, что Зейн не так умен, как я думаю. Потому что если он использует твою связь с Йоавом против нас... мы все превратимся в пепел," — Эван вернулся к работе, и я поняла, что эта ссора — лишь начало долгого и болезненного пути.

Я посмотрела в окно. На улице начиналась метель. Зейн был где-то там, в темноте, и он ждал нас. А рядом со мной был Йоав — человек, который признался мне в любви, чтобы заставить меня его убить. Наша химия была ядовитой, наш мир — разрушенным, но мы продолжали идти.

Глава 76:

Руби (Шепот в тени и старый флирт)

Метель снаружи завывала так, будто пыталась сорвать крышу с нашей жалкой хижины. Внутри было чуть теплее, но атмосфера была пропитана таким напряжением, что его можно было резать ножом. Йоав ушел «проверить периметр» — по крайней мере, так он сказал, но я знала, что ему просто нужно было сбежать от собственного признания и от моего взгляда. Эван, этот ходячий калькулятор, зарылся в книгу, бормоча под нос что-то о «нелинейных искажениях», а Бобби уснул прямо у камина, обнимая свой пулемет, как любимую бабушку.

Я сидела у окна, глядя на то, как снег поглощает мир. Мои мысли крутились вокруг того самого момента в лесу. Поцелуй. Он был как взрыв, который уничтожил все мои барьеры, но сейчас, в тишине, я снова строила их заново.

"Ты так пристально смотришь в темноту, дорогуша, что я начинаю ревновать. Там ведь нет ничего, кроме снега и разочарования, а здесь есть я," — голос Дилана раздался совсем рядом.

Я даже не вздрогнула. Дилан всегда умел подкрадываться незаметно, несмотря на свою внушительную фигуру. Он присел на подоконник рядом со мной, протягивая кружку с чем-то горячим и сильно пахнущим спиртом.

"Это чай или способ совершить самоубийство через дегустацию?" — я приняла кружку, чувствуя, как тепло приятно обжигает ладони.

"Это мой фирменный коктейль 'Выживший в аду'. Бабушка Бобби одобрила бы, если бы не была так занята своими поучениями. Пей, дорогуша, тебе нужно расслабиться," — Дилан подмигнул мне, его глаза весело блеснули в полумраке.

"Спасибо, дорогуша. Но расслабляться в компании вашего Доминанта — это непозволительная роскошь. Никогда не знаешь, когда он решит, что ты снова мешаешь его планам," — я сделала глоток. Жидкость была обжигающей и горькой.

"О, брось. Наш Глава сейчас сам не свой. Ты его знатно встряхнула. Я никогда не видел, чтобы он так терял контроль над собой. Он ведь признался тебе, да? В той своей манере, когда каждое слово звучит как приговор, но внутри — сплошная патока," — Дилан усмехнулся, внимательно наблюдая за моей реакцией.

"Он признался, что я его единственный смысл, чтобы заставить меня его убить. Это не патока, Дилан. Это яд в красивой обертке," — я отвернулась к окну. — "Почему он такой? Почему он не может просто быть... нормальным?"

"Потому что 'нормальность' не строит империи и не выживает в лесах с Тварями. Йоав — это механизм. Идеально отлаженный, холодный и мощный. А ты... ты песок в этом механизме. Ты заставляешь его скрипеть, перегреваться и совершать ошибки. И знаешь что? Мне это чертовски нравится," — Дилан легонько коснулся моего плеча. — "Ты делаешь его живым, дорогуша. Хотя Эван за это готов тебя придушить."

"Эван считает, что я его сломаю. Но Йоава нельзя сломать. Он сам ломает всё вокруг, подстраивая под свой ритм," — я вздохнула. — "А ты? Зачем ты здесь, Дилан? Ты ведь мог уйти сто раз."

"И пропустить это шоу? Ни за что," — Дилан рассмеялся, откинув голову назад. — "К тому же, кто будет защищать тебя от его высокомерия, если не я? Я ведь твой верный рыцарь, дорогуша. Хоть и без коня, зато с отличным чувством юмора и ножом, который никогда не тупится."

"Твой нож — это твой язык, дорогуша," — я невольно улыбнулась. — "Но спасибо. С тобой хотя бы можно поговорить без того, чтобы чувствовать себя частью шахматной партии."

"Ну, я бы не был так уверен. Мы все тут фигуры. Просто я — конь, который ходит буквой 'Г', а Йоав — тот, кто думает, что он играет в одиночку против всего мира. А ты... ты королева, Руби. Даже если наш Доминант запретил мне это слово," — он заговорщицки понизил голос. — "Кстати, о королевах. Как там твоя арматура? Еще не заржавела от слез?"

"Иди к черту, Дилан! Она в полном порядке. И она всё еще ждет своего часа," — я легонько толкнула его локтем.

"Я в этом не сомневаюсь. Слушай, дорогуша, если всё пойдет совсем плохо... если Йоав решит, что жертва всё-таки необходима... посмотри на меня. Я найду способ вывести тебя. Обещаю," — его тон внезапно стал серьезным, и это напугало меня больше, чем его шутки.

"Ты пойдешь против него?" — прошептала я.

"Я пойду за тем, что считаю правильным. А правильно — это чтобы ты жила. Ты слишком... дикая, чтобы закончить как запись в книге Эвана," — он поднялся, поправляя кобуру на бедре. — "Ладно, допивай свой яд. Скоро Глава вернется, и начнется новый раунд 'кто кого переязвит'."

Дилан ушел к Эвану, а я осталась сидеть в темноте. Его слова о «жертве» засели в голове занозой. Эван нашел это в книге. Зейн это знал. И Йоав... Йоав молчал об этом, а значит, он уже обдумывал этот сценарий.

Через час дверь хижины распахнулась, впуская струю ледяного воздуха и снега. Вошел Йоав. Он стряхнул снег с плеч, его лицо было бледным, а глаза — почти черными от усталости и холода. Он обвел комнату взглядом, который остановился на мне.

"Всё чисто. Твари затаились, но они ждут сигнала. Зейн где-то рядом с Плотиной," — его голос был сухим и властным. — "Эван, докладывай. У нас есть маршрут?"

"Да, Глава. Мы выдвигаемся на рассвете. И Руби... она нам понадобится в самом конце. Шифр указывает, что только её присутствие может 'активировать' последнюю метку," — Эван даже не поднял головы от экрана.

Йоав подошел ко мне. Он стоял так близко, что я чувствовала холод, исходящий от его куртки.

"Ты готова, девушка? Или мне нужно провести еще один сеанс мотивации?" — он приподнял бровь, глядя на пустую кружку в моих руках. — "Я вижу, Дилан уже начал подпаивать тебя своим пойлом. Бесполезное занятие. От него только голова болит, а смелости не прибавляется."

"Смелости мне хватает, Глава. А вот твоего высокомерия — уже через край. Что там насчет 'жертвы'? Эван говорит, я — ключ. А ты молчишь. Это твоя новая стратегия — не договаривать самое интересное?" — я встала, глядя ему прямо в глаза.

Йоав усмехнулся — горько и коротко. "Стратегия в том, чтобы дожить до утра. Остальное — переменные, которые мы решим на месте. Спи, Руби. Завтра твой хаос нам пригодится."

Он развернулся и ушел в другую комнату, не сказав больше ни слова. Я смотрела ему вслед, понимая, что в этой игре нет победителей. Только те, кто успел сделать ход первым.

Глава 77:

Руби (Плотина мертвых надежд)

Повествование от первого лица, Руби

Рассвет был серым и тяжелым, как старая бетонная плита. Мы выдвинулись пешком — фургон не прошел бы через завалы и узкие лесные тропы, ведущие к Старой Плотине. Шли молча. Бобби впереди с пулеметом наперевес, Эван, вечно недовольный и уткнувшийся в свой планшет, Дилан, прикрывавший тыл и изредка подмигивавший мне, и Йоав... Йоав шел рядом со мной, его молчание было тяжелее любого приказа.

Старая Плотина выросла перед нами из тумана, как гигантский скелет доисторического монстра. Огромное сооружение, покрытое льдом и ржавчиной, перегораживало замерзшую реку. Вокруг не было ни звука — только свист ветра в бетонных конструкциях.

"Место — просто прелесть. Идеально для того, чтобы устроить массовое убийство или снять фильм про конец света," — прошептал Дилан, поравнявшись со мной. — "Дорогуша, если увидишь что-то подозрительное — стреляй. Или бей арматурой. Не жди команды сверху."

"Я всегда так делаю, дорогуша," — ответила я, поудобнее перехватывая свой «сувенир».

"Стоять," — Йоав поднял руку. — "Я чувствую запах. Дезинфекция и... горелое мясо. Зейн здесь."

"Моя бабка говаривала: если пахнет горелым мясом, значит, либо кто-то не умеет готовить, либо у нас проблемы с техникой безопасности," — Бобби хмыкнул, проверяя затвор.

"Эван, где метка?" — Йоав проигнорировал шутку.

"Прямо в центре машзала. На нижнем уровне. Но там... там датчики. Множество датчиков. Зейн превратил это место в паутину," — Эван указал на здание внизу плотины.

Мы начали спуск по обледенелым ступеням. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Казалось, плотина дышит вместе с нами.

"Смотрите!" — крикнул Бобби.

На одной из бетонных опор висела кукла. Маленькая, тряпичная кукла, прибитая к бетону длинным гвоздем. Из её глазниц текла замерзшая красная краска... или кровь.

"Это почерк Зейна. Он приветствует нас," — Йоав даже не замедлил шаг. Его самоуверенность была непробиваема. — "Он хочет, чтобы мы боялись. Глупо."

"Это не просто кукла. Это знак из книги," — прошептал Эван, поправляя очки. — "'Первая кровь за дверью тишины'. Мы вошли в зону 'Поворотной Дороги'."

Мы вошли внутрь машзала. В огромном помещении было темно, только редкие лучи света пробивались сквозь разбитые окна. Огромные генераторы стояли, как безмолвные идолы.

"Зейн! Выходи! Твое шоу затянулось, а я не люблю затянутые антракты!" — крикнул Йоав. Его голос многократно отразился от стен.

"О, Глава! Ты как всегда вовремя! Я как раз заканчивал оформлять сцену!" — голос Зейна раздался из динамиков, разбросанных по залу. Он звучал искаженно, с жутким металлическим оттенком. — "Ты привел мою дорогушу? И своего верного Дилана? Какая трогательная компания!"

"Хватит трепаться, Зейн. Отдай нам то, что осталось от Викки, и, возможно, я убью тебя быстро," — Йоав шел вперед, его карабин был нацелен в пустоту.

"Отдать? Но она уже часть Дороги! Она — её голос! А Руби... Руби — её сердце!" — раздался безумный смех. — "Смотрите под ноги, друзья мои! Контроль — это иллюзия!"

Внезапно пол под нами содрогнулся. Сверху обрушилась тяжелая стальная решетка, отсекая Йоава и меня от Дилана, Бобби и Эвана.

"Нет!" — крикнул Дилан, бросаясь к решетке. — "Дорогуша! Йоав!"

"Назад, Дилан! Это ловушка!" — Йоав попытался поднять решетку, но она была заблокирована.

"Берегитесь!" — заорал Бобби.

С потолка начали спускаться Твари. Но это были не те лесные существа. Эти были закованы в куски ржавого металла, их глаза светились неестественным синим светом.

"Это — моя новая гвардия! Моя цивилизация!" — проорал Зейн. — "Йоав, у тебя есть выбор! Спасай свою команду или иди за своей куколкой! Дорога открывается только для двоих!"

Твари приземлились между нами и нашими друзьями. Дилан и Бобби открыли огонь, но существа были защищены броней.

"Йоав! Помоги им!" — я крикнула, видя, как одна из Тварей замахивается на Эвана.

"Они справятся! Идем, Руби! Мы должны найти Зейна и отключить систему!" — Йоав схватил меня за руку и потащил вглубь темного коридора.

"Ты бросаешь их?!" — я пыталась вырваться.

"Я спасаю нас! Это — единственный способ закончить это! Поверь мне!" — он прижал меня к стене, глядя прямо в глаза. Его лицо было жестким, как бетон плотины. — "Я — Доминант этой группы. И я решил: мы идем вперед. Дилан выведет их. Он сильный."

Я посмотрела назад. Сквозь решетку я видела вспышки выстрелов и слышала крики Дилана. "Дорогуша! Иди! Мы удержим их!"

Мы побежали по темным тоннелям плотины. Впереди нас ждал Зейн и его безумная Дорога. А позади оставались единственные люди, которых я могла назвать друзьями.

Глава 78:

Кира (Танцы со смертью и бабушкины советы)

Грохот упавшей стальной решетки до сих пор звенел у меня в ушах, смешиваясь с пульсацией крови в висках. Всё произошло слишком быстро. Один миг — и мы одна команда, другой — и между нами стена, а вокруг машзала, из теней, вылезают кошмары, закованные в ржавое железо.

Я прижалась к холодной бетонной опоре, чувствуя, как дрожат колени. Я не была бойцом. Я была той, кого вечно нужно спасать, балластом, который тянет всех на дно. Руби и Глава исчезли в темноте тоннеля, а мы остались здесь, в ловушке Зейна.

"Эй, Кира, не бледней так сильно, а то я решу, что ты одна из этих ледяных статуй и случайно сдам тебя в металлолом!" — голос Бобби прозвучал неожиданно близко.

Я обернулась. Бобби стоял всего в паре метров от меня, поливая свинцом наступающих бронированных тварей. Его пулемет извергал пламя, освещая его лицо. Он улыбался. В этом безумии, когда стальные когти скрежетали по бетону, он, черт возьми, улыбался.

"Бобби, их слишком много! Нам нужно уходить!" — крикнула я, перекрывая грохот выстрелов.

"Уходить? И пропустить такой разогрев? Моя бабка говаривала: 'Если на вечеринку пришли парни в железных костюмах, значит, танцы будут долгими, а выпивка — бесплатной!'" — Бобби хохотнул, посылая очередную очередь в голову твари. Металл звякнул, существо отшатнулось, но не упало. — "Ух ты, крепкие ребята! Зейн явно не экономил на сварке!"

Рядом Дилан короткими, точными выстрелами выбивал суставы монстрам. Его лицо было сосредоточенным, почти сердитым. Эван лихорадочно тыкал в кнопки своего планшета, спрятавшись за спиной Бобби.

"Дилан, заслонка справа! Если они пройдут, нам крышка!" — крикнул Эван.

"Меньше нытья, зануда, больше дела! Взломай чертову решетку!" — отозвался Дилан.

Одна из тварей, огромная, с обрывками цепей на лапах, рванулась в мою сторону. Я замерла. Страх парализовал меня. Я видела блеск её синих глаз-индикаторов и чувствовала запах гнили, исходящий от неё.

"А ну пошла вон от моей дамы, железка недоделанная!" — Бобби буквально запрыгнул между мной и монстром.

Он не стал стрелять. Он ударил тварь прикладом прямо в маску, а затем, когда та пошатнулась, приставил ствол к сочленению шеи и нажал на курок. Брызги темной жижи полетели во все стороны. Бобби обернулся ко мне, вытирая лицо рукавом.

"Ты как, Кира? Дышишь? Моя бабка говорила, что бледность идет только покойникам и аристократам, а ты у нас явно не из первых. Надеюсь," — он подмигнул мне.

"Почему ты это делаешь?" — прошептала я, глядя на него снизу вверх. — "Почему ты постоянно шутишь? Мы же можем умереть здесь!"

Бобби на мгновение стал серьезным. Всего на секунду его взгляд перестал быть блуждающим и несерьезным. Он подошел ближе, загораживая меня своим телом от хаоса машзала.

"Потому что если я перестану шутить, я начну думать. А если я начну думать, я пойму, насколько мы в дерьме. А моя бабка говорила: 'Бобби, если ты в дерьме — делай вид, что это лечебная грязь, и улыбайся!'" — он снова оскалился в улыбке. — "И вообще, я не могу позволить тебе пострадать. Кто тогда будет слушать мои истории про бабулины пирожки с сюрпризом?"

"С сюрпризом?" — я невольно переспросила.

"Ага. Сюрприз заключался в том, что внутри иногда оказывались ключи от сарая или вставная челюсть соседа. Бабуля была... оригинальной женщиной," — Бобби снова открыл огонь, отгоняя наседающих врагов.

Я смотрела на его широкую спину и понимала, что этот абсолютно несерьезный, помешанный на черном юморе парень — единственное, что отделяет меня от гибели. Он был влюблен? Глупости. Кто влюбится в такую, как я, посреди апокалипсиса? Но то, как он прикрывал меня, как его голос всегда звучал бодро только для того, чтобы я не сошла с ума от ужаса... это значило больше, чем любые признания Главы.

"Дилан! Я открыл боковой шлюз! Уходим в техотсек!" — заорал Эван.

"Бобби, забирай Киру и двигай к шлюзу! Я прикрою!" — приказал Дилан.

"Слышала парня? Пошли, принцесса, карета подана, правда, кучер сегодня немного на взводе," — Бобби подхватил меня под руку и потащил за собой.

Мы бежали через зал, мимо искрящих генераторов. Твари завывали позади. Бобби на ходу бросал гранаты, сопровождая каждый взрыв комментариями вроде: "О, этот фейерверк явно дороже, чем мой первый велосипед!".

Когда мы ввалились в техотсек и Дилан заблокировал дверь, в помещении воцарилась относительная тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

"Все целы?" — спросил Дилан, перезаряжая пистолет.

"Я потерял один наушник. Это трагедия мирового масштаба," — Бобби прислонился к стене, тяжело дыша, но всё еще не выпуская мою руку. — "Кира, ты как? Сердце на месте или выпрыгнуло погулять?"

"На месте," — я тихо ответила, глядя на наши сцепленные пальцы.

"Вот и славно. Моя бабка говорила: 'Если сердце на месте, значит, еще есть куда стрелять!'" — он хохотнул, но я почувствовала, как его ладонь слегка дрожит.

Он боялся. Этот безумный шутник тоже боялся. Но он делал всё, чтобы я этого не заметила. И в этот момент я поняла, что Бобби — самый храбрый человек из всех, кого я знала.

Глава 79:

Дилан (Тень Доминанта и ядовитый флирт)

"Черт бы побрал этого Зейна с его театральными наклонностями," — я сплюнул на грязный пол техотсека. Металлическая дверь за нашими спинами содрогалась от ударов бронированных тварей, но пока держалась.

Я посмотрел на заблокированную решетку в машзале. Руби и Йоав остались там. Снова вдвоем. Снова этот их ядовитый танец, где никто не знает, кто ведет, а кто подставляет подножку.

"Эван, ты можешь связаться с Доминантом?" — я повернулся к младшему брату Главы. Тот лихорадочно копался в планшете.

"Помехи. Зейн глушит всё. Но датчики показывают, что они движутся к сердцу плотины. Йоав ведет её прямо в пасть к волку," — Эван выглядел так, будто его сейчас стошнит. — "Она его погубит, Дилан. Ты видел, как он смотрел на неё? Он перестал думать головой. Он думает... чем-то другим."

"Он думает так, как должен думать человек, который нашел что-то стоящее в этом снежном аду," — язвительно бросил я, проверяя нож. — "Хотя согласен, его самовлюбленность теперь замешана на чем-то более опасном, чем просто власть."

Я подошел к решетке, вглядываясь в темноту, куда они ушли. Дорогуша... Я надеялся, что она знает, что делает. Наш флирт всегда был игрой, способом не сойти с ума, дружеской подколкой, которая помогала дышать. Но сейчас, когда её утащил этот Доминант, я чувствовал странный укол. Не ревность — нет, я слишком самоуверен для этого. Скорее... беспокойство. Она была дикой, неуправляемой, и это делало её чертовски привлекательной в этом мире серых приказов Йоава.

"Эй, дорогуша, ты меня слышишь?" — я нажал на кнопку рации, надеясь на чудо. — "Если ты еще не прирезала нашего Главу его же высокомерием, дай знать. Мы тут немного заняты вечеринкой с аниматорами в железе."

В ответ — только шипение статики.

"Бесполезно," — Эван захлопнул планшет. — "Нам нужно найти другой путь. Через вентиляцию или дренаж."

"Бобби, хватит обжиматься с Кирой, у нас тут намечается поход по канализации!" — крикнул я, глядя на нашего пулеметчика.

"Оу, Дилан, ты просто завидуешь, что у тебя нет такой прекрасной компании, а только зануда-брат нашего Доминанта," — Бобби нехотя отстранился от Киры, но продолжал держать её за плечо. — "Моя бабка говаривала: 'Если Дилан начинает командовать, значит, у него закончились шутки, и скоро начнется настоящая работа!'."

"Твоя бабка была бы в восторге от этого места, Бобби. Тут кругом ржавчина и безумие — прямо как в её рассказах о твоем детстве," — я усмехнулся.

Я шел впереди, вскрывая люки и прислушиваясь к каждому шороху. Мы были в ловушке, но я не чувствовал страха. Только азарт. Зейн думал, что разделил нас? Глупец. Он только раззадорил меня.

Мы пробирались по узким техническим лазам. Запах сырости и мазута забивал ноздри.

"Дилан, почему ты так защищаешь её?" — внезапно спросил Эван у меня за спиной. — "Руби. Она ведь не одна из нас. Она — случайность."

Я остановился и медлено обернулся. В тесноте тоннеля мой взгляд, должно быть, казался особенно недобрым. "Она — лучшее, что случалось с этой группой за последние годы, зануда. Она живая. В ней есть тот огонь, который твой брат пытался потушить в себе годами. И если она 'случайность', то я предпочитаю такие случайности твоим идеальным планам, которые вечно летят к чертям."

"Ты влюблен в неё," — констатировал Эван своим монотонным голосом.

Серездно?

"Я ценю её эстетику и её язвительный ум, дорогуша," — я ухмыльнулся, используя своё любимое обращение даже к Эвану, чтобы побесить его. — "А любовь... оставь это Йоаву. У него это получается эпичнее, с признаниями перед лицом смерти. Я предпочитаю более практичные отношения. Например, выжить вместе."

Мы вышли в коллектор, который вел прямо под машзал. Где-то наверху раздался грохот.

"Они начали," — прошептал я.

Я представил, как Руби сейчас стоит перед Зейном. Её рука сжимает арматуру, глаза горят ненавистью. А рядом Йоав — самоуверенный, остроумный, готовый раздавить врага одним словом или пулей и голыми руками было бы не плохо. Их химия была ядовитой, но она была мощной. Они были двумя сторонами одной медали, которую Зейн пытался переплавить.

"Слушай, Дилан," — подал голос Бобби. — "Моя бабка говаривала: 'Если ты идешь спасать друзей по канализации, постарайся не выглядеть как кусок дерьма, когда выйдешь на свет'. Есть у кого салфетка? А то я, кажется, испачкал пулемет."

"Бобби, ты безнадежен," — я покачал формой.

"Я — легенда, Дилан. Просто не все еще об этом знают," — Бобби подмигнул Кире, которая шла за ним, держась за его ремень.

Оооо а это уже интерестно, ладно я запомнил.

Мы начали подъем. Я чувствовал, что финал близок. Зейн заигрался в всесильного, Йоав заигрался в Доминанта, а Руби... Руби просто хотела найти свою подругу. И я сделаю всё, чтобы она дошла до конца.

Потому что, если она исчезнет, этот мир снова станет серым, скучным и чертовски скучным.

"Готовы?" — я посмотрел на ребят, когда мы подошли к последнему люку. — "Сейчас будет жарко. Бобби, шути громче. Эван, не умри от занудства. Кира... просто держись за Бобби."

Да я сводник. Не благодорите.

"Всегда готов, дорогуша!" — я оскалился в своей самой дерзкой улыбке и выбил люк ногой.

Глава 80:

Руби (Ядовитый сахар и вкус крови)

Мы шли по бесконечным техническим коридорам плотины. Здесь, внизу, звук работающих турбин превращался в низкий, вибрирующий гул, который чувствовался самими костями. Йоав шел впереди, но не так, как раньше — не как надзиратель, а как хищник, прикрывающий свою самку. Его плечи были расслаблены, но я знала: он готов взорваться в любую секунду.

"Ты всё еще тащишь эту железку, девушка? Я начинаю подозревать, что у тебя к ней нездоровая привязанность. Может, мне стоит начать ревновать к куску арматуры?" — Йоав обернулся, и на его губах играла та самая несерьезная, острая усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

"О, не обольщайся, Глава. Арматура, по крайней мере, молчит и делает то, что я хочу, когда я её прикладываю к чьей-то голове. От тебя такого послушания не дождешься," — я сказала ему, стараясь скрыть, как сильно бьется сердце.

"Послушание — это скучно. Тебе ведь не нужен ручной пес, тебе нужен тот, кто сможет удержать твой хаос в узде. А я в этом деле — лучший специалист," — он остановился и подождал, пока я поравняюсь с ним. В узком проходе мы почти соприкасались плечами.

"Твой 'контроль' сейчас больше похож на попытку удержать метель в сите, Доминант. Ты сам признался, что я — твоя самая большая ошибка," — я легонько задела его локтем.

"Самая красивая и ядовитая ошибка в моей биографии," — он перехватил мою руку, на мгновение прижимая мои пальцы к своей груди, туда, где под курткой бешено колотилось сердце. — "Если мы выберемся отсюда, я заставлю тебя сжечь эту куртку. Она пахнет Зейном и порохом. Я предпочитаю, чтобы от тебя пахло чем-то... менее криминальным."

"Например, твоим высокомерием? Боюсь, у меня начнется аллергия," — я рассмеялась, чувствуя, как страх перед Зейном на мгновение отступает под напором этой странной, неправильной нежности.

Мы свернули в центральный зал управления. Свет здесь мигал, выхватывая из темноты ряды пустых мониторов. И в самом центре, в кресле диспетчера, развалился он.

Зейн. Он выглядел так, будто ждал нас на чаепитие. В руках он вертел нож, а на губах застыла та самая безумная улыбка, которую я видела в подвале.

"Ну наконец-то! Я уже начал думать, что вы решили устроить свидание в дренажной системе. Как это... несерьезно," — Зейн спрыгнул с кресла. — "Привет, дорогуша. Соскучилась по своему учителю?"

Йоав не стал отвечать словами. Он двигался так быстро, что я едва успела моргнуть. В один прыжок он оказался рядом с Зейном. Удар в челюсть был таким мощным, что Зейн отлетел к пульту управления, снося собой стопку документов.

"Это за 'наживку'," — голос Йоава стал ледяным, лишенным всякой игривости.

Зейн попытался подняться, вытирая кровь с разбитой губы, но Йоав схватил его за шиворот и впечатал в металлическую панель. Удар, еще удар. Йоав бил профессионально, жестоко, с каким-то холодным наслаждением.

"Подожди, Глава! Дай мне тоже... поздороваться!" — Зейн хохотнул, хотя его лицо уже превращалось в кровавое месиво. — "Твой контроль... он такой хрупкий! Стоит мне сказать слово про Рубби, и ты превращаешься в животное!"

Йоав ударил его под дых, заставляя Зейна согнуться пополам. "Ты больше не скажешь ни слова, мразь. Ты — ошибка, которую я сейчас исправлю."

Йоав выхватил нож. Его рука была твердой, а взгляд — абсолютно пустым. В этот момент он был по-настоящему страшен. Это был не тот остроумный парень, с которым я флиртовала минуту назад. Это был палач.

"Йоав, стой!" — я бросилась к ним, хватая его за руку. — "Не убивай его!"

Йоав обернулся ко мне, и в его глазах я увидела тьму. "Отойди, Руби. Это не твоя игра. Он заслужил это тысячу раз."

"Он нужен нам! Книга... Эван не может её расшифровать до конца! Зейн знает путь!" — я кричала, пытаясь достучаться до его разума.

Зейн, сплевывая кровь, поднял голову и посмотрел на меня с каким-то странным восторгом. "Слышишь, Доминант? Твоя куколка умнее тебя. Она знает, что я — ваш единственный билет на Поворотную Дорогу."

Йоав замахнулся для последнего удара, но я встала прямо перед ним. Моя арматура уперлась ему в грудь.

"Я сказала — нет," — мой голос был твердым.

Мы стояли так несколько секунд. Два упрямых, сломленных человека посреди заброшенной плотины. Кровь Зейна капала на бетон. Йоав тяжело дышал, его самолюбие боролось с логикой. Наконец, он медленно опустил нож.

"Ты играешь с огнем, девушка. Этот ублюдок предаст нас при первой же возможности," — прошипел он.

Я посмотрела на избитого, полуобморочного Зейна, а потом на Йоава. В голове созрел безумный, дикий план.

"А давай возьмем его с собой?"

Глава 81:

Йоав (Самый несерьезный пленник)

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. В этот момент мне хотелось либо расцеловать её за дерзость, либо запереть в самом глубоком подвале, чтобы её "хаос" больше никогда не портил мои планы. Но она стояла, сжимая свою дурацкую арматуру, и в её глазах была та самая решимость, которая когда-то заставила меня в неё влюбиться.

"Ты бредишь, Руби. У тебя, должно быть, кислородное голодание от этих тоннелей. Взять его? Этого психопата, который только что пытался скормить нас железным уродам?" — я убрал нож, но не отошел от Зейна. Я всё еще хотел размозжить его голову об этот пульт.

"Я не брежу, Глава. Ты сам сказал — он знает про Викки. Он знает Дорогу. Мы будем держать его на цепи. Как твой любимый 'ресурс'," — она произнесла это слово с такой издевкой, что я почти почувствовал вкус горечи на языке.

"Ресурс? Этот кусок дерьма — не ресурс, это бомба замедленного действия. И она взорвется прямо в наших руках, дорогуша," — я подошел к Зейну и пнул его в бок. Тот лишь тихо застонал. — "Вставай, мразь. Шоу продолжается, хотя я бы предпочел финал с твоим некрологом."

Зейн с трудом поднялся на колени. Его лицо было похоже на сырой фарш, но в одном открытом глазу всё еще горело безумное веселье. "Ох... Доминант... ты бьешь как девчонка. Но твоя подружка... она мне нравится. В ней есть вкус к риску."

"Заткнись, пока я не вырвал тебе язык и не заставил тебя его сьесть," — язвительно бросил я, рывком поднимая его на ноги. — "Руби, если он попытается сбежать или хотя бы косо посмотреть в твою сторону — я не буду спрашивать разрешения. Я просто закончу то, что начал и засуеу его язык ему в..."

"Договорились, Доминант," — она перебила меня и опустила арматуру, и я увидел, как расслабились её плечи.

Мы пошли обратно к шлюзу, где нас ждала остальная команда. Я тащил Зейна за шиворот, как побитую собаку хотя так и есть. Это было до крайности несерьезно. Глава элитной группы ведет под руки маньяка по просьбе девушки, которая сама едва держится на ногах. Дилан меня засмеет. Эван вообще подаст в отставку. А бобби не заткнется со своей бабкой.

Когда мы вышли к техотсеку, Дилан как раз заканчивал выбивать дверь люка.

"О, смотрите-ка! Наш Глава нашел себе нового друга! Йоав, я всегда знал, что у тебя специфический вкус, но это уже перебор!" — Дилан присвистнул, глядя на окровавленного Зейна.

"Это не друг, Дилан. Это наш новый... консультант. По просьбе Руби," — я бросил Зейна на пол перед ними.

"Консультант? По вопросам массовых убийств и плохого дизайна интерьеров?" — Бобби подошел ближе, брезгливо разглядывая пленника. — "Моя бабка говаривала: 'Если ты притащил домой бродячего пса, будь готов, что он обгадит ковер'. А этот пес еще и кусается."

"Он знает путь к Викки," — коротко бросила Руби, вставая рядом со мной.

Эван подошел к Зейну, поправляя очки. В его взгляде было столько занудства, что Зейн даже попытался отвернуться чего греха таить? Я тоже. "Это нелогично. Он — враждебный элемент. Его присутствие повышает риск провала миссии на девяносто процентов."

"Эван, избавь нас от своей статистики. Глава уже всё решил. Точнее... Глава согласился с хаосом," — Дилан подошел к Руби и легонько приобнял её за плечи. — "Ну что, дорогуша, готова к походу в компании этого красавца?"

Я почувствовал, как внутри снова закипает раздражение. "Дилан, убери руки. И приготовь кандалы. Наш консультант должен чувствовать себя... в безопасности."

"Ревность — это так утомительно, Йоав," — Дилан усмехнулся, но руки убрал.

Мы двинулись к выходу из плотины. Снег на улице стал еще гуще, скрывая горизонт. Мы шли обратно в лес, ведя за собой своего самого опасного врага.

"Знаешь, Руби," — я шепнул ей на ухо, когда мы поравнялись. — "Если он нас убьет во сне, я приду к тебе призраком и буду каждый день напоминать, какая это была глупая идея."

"Я буду ждать, Доминант. Твой призрак наверняка будет таким же язвительным и самоуверенным," — ответила она, и на её губах снова появилась та самая улыбка, ради которой я был готов терпеть даже Зейна в нашей команде.

Сзади Бобби уже вовсю инструктировал пленника: "Слушай сюда, кровавый Джо. Если ты хоть раз пикнешь про мою бабушку Олефтину Ивановну в негативном ключе — я скормлю тебя Тварям по частям. Начнем с ушей. Понял?"

"И кстати Зейн дорогой, главное ковры своей кровю не испачкай, а то потом тебе их мыть. Грустно правда?" — Руби сказала с насмешкой.

Зейн только тихо смеялся, оставляя кровавые следы на девственно чистом снегу. Мы возвращались, но это не было победой. Это было началом конца.

Глава 82:

Руби (Ночь ядовитых шепотов)

Ночь в лагере была похожа на затянувшееся ожидание казни. Мы расположились в старом ангаре на окраине леса. Снаружи бесновалась метель, пытаясь прорваться сквозь щели в проржавевшем металле, а внутри горел тусклый костер, который больше дымил, чем грел. Каждая вспышка пламени выхватывала из темноты наши лица — усталые, злые и полные недоверия.

Зейн сидел в самом темном углу, прикованный к тяжелой стальной балке. Его лицо, превращенное Йоавом в кровавое месиво, начало опухать, но не скрою выгледил он красиво. Но даже это не лишило его этой жуткой, вибрирующей энергии. Он не просто сидел — он наслаждался ситуацией. Его единственный открытый глаз лихорадочно блестел, перебегая с одного из нас на другого. Он был как паук, который плетет сеть из слов, зная, что мы уже в неё попались.

Я сидела у огня, стараясь согреть пальцы. Арматура лежала на коленях, её холодный металл успокаивал меня больше, чем присутствие людей.

"Знаешь, дорогуша," — голос Зейна прорезал тишину ангара, как зазубренная пила. — "Ты ведь понимаешь, что наш Глава тебя не любит? О, не смотри на меня так, будто хочешь проткнуть мне второй глаз этой палкой. А кстати что мешду вами? Не суть дела Йоав... он коллекционер. Он любит редкие экземпляры. Ты для него — как та дикая бабочка, которую он поймал и приколол булавкой к своему бархатному планшету 'Контроля'. Ты ему нужна живой, пока ты подчиняешься его ритму. Но стоит тебе взмахнуть крыльями не по инструкции — и булавка войдет глубже."

Йоав, стоявший у входа с карабином, даже не шелохнулся. Он замер в своей излюбленной позе: спина прямая, подбородок высоко задрат, во взгляде — смесь величия и ледяного презрения. Но я видела, как побелели его костяшки на прикладе оружия.

"Зейн, если ты не заткнешься в ближайшие десять секунд, я использую твой собственный ботинок, чтобы проверить, насколько глубоко он войдет в твою глотку," — язвительно бросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — "Твои дешевые психологические трюки на меня не действуют. Я не бабочка. Я — та, кто выбила тебе зубы этой железкой."

"О, какая страсть! Какая преданность хозяину!" — Зейн хрипло рассмеялся, закашлявшись кровью. — "Но посмотри на Дилана. Посмотри, как он на тебя смотрит, пока Доминант занят спасением мира в своей голове. Дилан — он другой. Он бы дал тебе волю. Он бы позволил тебе сгореть по-настоящему, а не превращаться в лед в руках этого сухаря. Но Дилан боится. Все вы боитесь этого самовлюбленного механизма."

Дилан, который до этого лениво точил нож, поднял голову. Его привычная ухмылка исчезла, уступив место чему-то острому и опасному. "Слышь, клоун," — процедил он. — "Моя бабка говаривала, что если у змеи слишком длинный язык, её проще прибить к забору и оставить сохнуть на солнце. Ты очень близок к тому, чтобы стать декорацией на этом ангаре. Не испытывай моё терпение. Оно, в отличие от высокомерия Йоава, имеет свойство заканчиваться внезапно и громко."

"Ваша команда — это просто комедия ошибок," — продолжал Зейн, игнорируя угрозу. — "Один возомнил себя всесильным, второй — его верным псом, а ты, Руби... ты просто приз. И самое смешное, что ты сама не знаешь, кому хочешь достаться. Ты флиртуешь с Диланом, чтобы позлить Йоава, и спишь с Йоавом, чтобы почувствовать себя в безопасности. Ты — хаос, который они оба пытаются упаковать в коробку."

"Бобби," — я повернулась к нашему пулеметчику, который сосредоточенно жевал сухарь. — "Скажи ему что-нибудь из репертуара своей бабули, пока я не сорвалась."

Бобби проглотил кусок и серьезно посмотрел на Зейна. "Моя бабуля," — начал он, подбрасывая ветку в костер, — "всегда говорила: 'Бобби, если маньяк начинает рассуждать о высоких чувствах и любви, значит, ему либо скучно, либо он присмотрел твою печень на ужин'. Зейн, у меня печень так себе как и у моей бабушки у нее были камни в ней… а не это в желудке… или в печини?.. не важно, после стольких лет службы под началом нашего Доминанта, так что даже не надейся. Твой юмор — говно, твои советы — говно, и сам ты пахнешь как протухшая консерва то есть говно."

"Хватит!" — Йоав резко развернулся. Его голос прозвучал как удар хлыста. — "Дилан, уведи Руби в дальний сектор. Нам нужно обсудить план на завтра без этих ядовитых комментариев."

"Я никуда не пойду, Доминант," — я встала, чувствуя, как ярость поднимается к самому горлу. — "Я не твой багаж, который можно переставлять из угла в угол, когда тебе не нравится музыка."

"Руби, это не просьба. Это вопрос твоей безопасности. Зейн использует твою эмоциональную нестабильность, чтобы расколоть группу. Ты — слабое звено в этой цепи, пока ведешься на его бред," — Йоав сделал шаг ко мне, его взгляд был невыносимо самоуверенным.

"Слабое звено? Это я-то слабое звено? Тот, кто вытащил тебя с завода, пока ты изображал мученика?" — я ткнула арматурой в сторону его груди. — "Твой контроль — это просто фикция, Йоав! Ты боишься, что если ты перестанешь отдавать приказы хотя бы на минуту, ты просто рассыплешься на части, потому что внутри тебя нет ничего, кроме этого самого контроля!"

"Дорогуша, пойдем," — Дилан мягко взял меня за локоть. — "Пусть он потешит свое самолюбие в одиночестве. Нам всем нужно остыть, пока мы не поубивали друг друга раньше, чем это сделают Твари."

"Отвали, Дилан! Не называй меня так сейчас!" — я вырвала руку. — "Вы оба одинаковые. Один приказывает, второй поддакивает с улыбочкой. Вы хоть раз спрашивали, чего хочу я?"

"Мы хотим, чтобы ты была жива, Руби. Всё остальное — вторично," — Дилан стал непривычно серьезным. — "Йоав прав в одном: Зейн бьет по тебе, чтобы достать его. И я не позволю ему этого сделать. Даже если мне придется запереть тебя в клетке рядом с ним для твоей же пользы."

Я посмотрела на них — на холодного, властного Йоава и на язвительного, но решительного Дилана. Они оба считали меня своей собственностью, своей 'переменной', которую нужно оберегать.

"Вы оба... вы просто невыносимы," — прошептала я, уходя в темноту ангара.

За спиной я услышала голос Йоава, обращенный к Зейну: "Если ты еще раз откроешь рот в её присутствии, я лично вырву тебе гортань. И поверь, мой план по твоему 'консультированию' не предусматривает твоего выживания после того, как мы найдем дорогу."

"О, Глава... ты так предсказуем," — донесся хриплый смех Зейна.

Ночь тянулась мучительно долго. Я сидела в темноте, слушая вой ветра и чувствуя, как ядовитые слова Зейна медленно растворяются в моей крови. Он был прав — мы были на грани. И я не знала, кто из них — Йоав, Дилан или Зейн — в итоге нанесет последний удар.

Глава 83:

Руби (Кровавый бунт зануды)

Утро выдалось серым, липким и пропитанным ледяным туманом. В ангаре было так холодно, что дыхание вырывалось изо рта густыми клубами пара. Йоав стоял посреди помещения, проверяя снаряжение. Его движения были механическими, резкими, а лицо выражало ту степень самоуверенности, которая обычно предшествует катастрофе.

"Ситуация критическая," — объявил он, не глядя на нас. — "Запасы воды на нуле, еды осталось на один прием, бензин в канистрах почти испарился. Мы с Диланом уходим в ближайший поселок. Там, судя по картам, были склады снабжения. Нам нужно всё: топливо, жратва, патроны."

"Я иду с вами," — я уже затягивала шнурки на ботинках, стараясь не смотреть на него.

"Нет," — коротко бросил Йоав.

Я замерла и медленно подняла голову. "Повтори-ка еще раз? Мне показалось, что я услышала какой-то посторонний шум вместо согласия."

"Ты остаешься здесь, Руби. Это не обсуждается. Ты, Эван, Бобби и Кира охраняете лагерь и следите за пленником. Мы с Диланом будем двигаться быстро и налегке. Лишний балласт нам ни к чему," — Йоав наконец посмотрел на меня, и в его глазах не было ни капли тепла. Только сталь.

"Балласт?!" — я вскочила, сжимая арматуру. — "Этот 'балласт' вытаскивал твою задницу из таких передряг, о которых твои расчеты даже не слышали! Я стреляю лучше Эвана и соображаю быстрее, чем Бобби, когда он вспоминает очередную притчу своей бабули!"

"Руби, прекрати спорить," — влез Дилан, поправляя кобуру на бедре. — "Дорогуша, Глава прав. Поселок может быть набит Тварями или людьми Зейна. Если мы попадем в засаду, нам нужно будет прорываться. Если ты будеш там мы будем отвлекаться и каждые пару секунд проверять где ты. Твоя задача — держать оборону здесь. К тому же, кто присмотрит за нашим 'консультантом', если не ты со своей железкой?"

"Вы просто хотите избавиться от меня на время, чтобы снова почувствовать себя героями боевиков!" — язвительно бросила я. — "Йоав, ты боишься, что я увижу, как ты ошибаешься. Твоё самолюбие не вынесет свидетеля твоего фиаско."

"Моё самолюбие в полном порядке, девушка. В отличие от твоей логики," — Йоав подошел вплотную, обдавая меня запахом холодного металла и своего парфюма. — "Ты остаешься здесь. Это приказ Главы. Если ты выйдешь за пределы ангара без моего разрешения — я привяжу тебя к той же балке, что и Зейна. Поняла?"

"Я ненавижу вас обоих," — я отвернулась, скрестив руки на груди.

"Мы тоже тебя любим, дорогуша," — Дилан подмигнул мне.

"И я тебя люблю, Принцесса. Не скучай, мы принесем тебе какой-нибудь сувенир. Может, банку тушенки с истекшим сроком годности," — Йоав подмигнул мне, и они с Диланом скрылись в тумане.

В ангаре воцарилась гробовая тишина. Бобби копался в костре, Эван уткнулся в свой планшет, делая вид, что его не существует, а Кира сидела в углу, нервно накручивая прядь волос на палец. Зейн, прикованный к балке, наблюдал за нами с какой-то извращенной жалостью.

"Они всегда такие?" — внезапно спросил Зейн, нарушая тишину. Его голос звучал хрипло, но в нем слышалось неприкрытое издевательство. — "Один строит из себя не пойми что, второй — его верного шута, а ты, Руби... ты просто кость, которую они не могут поделить. Тебе не кажется унизительным, что твою судьбу решают два павлина в тактических куртках?"

Бобби поднял голову. На его лице не было и тени привычной улыбки. "Слышь, Кровавый Джо. Моя бабка говаривала: 'Бобби, если видишь двух петухов, которые дерутся из-за одной курицы — не лезь. Рано или поздно один устанет, а курица всё равно выберет того, у кого в кармане больше зерна'. Так вот, зерно сейчас у Йоава, а у нас — пулемет. Так что завали хлебало, пока я не вспомнил другой совет бабули о том, как зашивать рты суровыми нитками без анестезии."

"Твоя бабка была бы отличным надзирателем в концлагере, Бобби," — Зейн усмехнулся, сплевывая кровь.

"Она была заведующей столовой в мужской колонии, это почти одно и то же," — Бобби снова вернулся к костру. — "Руби, не слушай этого утырка. Он просто бесится, что его никто так не опекает. Его бабка, небось, вместо колыбельных читала ему пособие по пыткам средневековой инквизиции."

"Моя бабушка научила меня главному," — прошептал Зейн, глядя прямо на меня. — "Что правда всегда ранит сильнее ножа. И твоя правда, Руби, в том, что Викки на той стороне Дороги уже давно не та, кого ты ищешь. Она..."

"Заткнись! Просто заткнись!" — Эван внезапно вскочил. Его лицо было бледным до синевы, руки ходили ходуном. — "Ты... ты источник хаоса! Ты ломаешь систему! Из-за тебя Йоав перестал думать логически! Из-за тебя мы все под угрозой!"

Эван выхватил пистолет. Это выглядело нелепо — занудный младший брат в очках, дрожащими руками целящийся в прикованного маньяка.

"Эван, положи пушку! Ты не в себе!" — я бросилась к нему, но он отшатнулся.

"Нет! Если его не будет, Йоав снова станет прежним! Мы вернемся к эффективности! Ошибка должна быть стерта!" — Эван зажмурился и нажал на курок.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве ангара был оглушительным. Пуля попала Зейну точно в центр груди. Его отбросило назад, он глухо охнул и обмяк, повиснув на цепях.

"Боже мой! Эван! Ты его убил!" — Кира закричала, забиваясь в угол.

"Я... я исправил уравнение..." — прошептал Эван, глядя на дымящийся ствол. Пистолет выпал из его рук.

Я бросилась к Зейну. В голове пульсировало только одно: 'Если он сдохнет, мы никогда не найдем Викки'. Я начала лихорадочно расстегивать его куртку. Кровь? Где кровь? Я не видела входного отверстия. Зейн хрипел, его лицо стремительно синело, глаза закатились.

"Бобби, помоги мне! Он задыхается!" — орала я.

"Черт, Эван, ну ты и зануда! Даже пристрелить нормально не можешь, только проблем добавил!" — Бобби подбежал ко мне, отпихивая оцепеневшего Эвана.

Я рванула края одежды Зейна и замерла. Под курткой на нем был тяжелый, армейский бронежилет высшего класса защиты. Пуля застряла в керамической пластине прямо напротив сердца. Зейн не был мертв — он получил страшный удар, который, скорее всего, сломал ему ребра и вызвал шок.

"Он жив! Жилет выдержал!" — я выдохнула, чувствуя, как холодный пот течет по спине. — "Эван, ты кретин! Ты чуть не уничтожил наш единственный шанс!"

"Я... я не знал..." — Эван опустился на ящик, его начало колотить в лихорадке.

Зейн внезапно открыл глаза. В них была такая дикая, первобытная ярость, что мне захотелось отшатнуться. Он жадно хватал ртом воздух, его грудь ходила ходуном под весом жилета и цепей.

"Руби... развяжи... не могу... дышать..." — прохрипел он. Его губы начали синеть.

Я видела, что цепи натянуты до предела, а бронежилет после деформации от пули впился ему в ребра, перекрывая кислород. Если я сейчас ничего не сделаю, он просто задохнется.

"Руби, не смей! Это ловушка!" — крикнул Бобби, пытаясь перехватить мою руку. — "Моя бабка говорила: 'Если ты развязала дьявола, не жалуйся, что он первым делом решит поджарить твою задницу!'"

"Он умрет, Бобби! Йоав нас сожрет живьем, если мы потеряем Зейна!" — я не слушала. Я схватила нож Дилана, оставленный на столе, и начала лихорадочно возиться с замками. — "Прости, Глава, но твой план сегодня идет к черту!"

Один щелчок, второй. Тяжелые цепи упали на бетон с металлическим звоном. Я начала быстро ослаблять крепления бронежилета, освобождая его грудную клетку.

"Спасибо... дорогуша..." — прошептал Зейн, и в его голосе промелькнуло что-то такое, от чего у меня волосы на затылке встали дыбом.

В следующее мгновение произошло то, чего я боялась больше всего. Зейн, который только что казался полумертвым, взорвался движением. Его рука, быстрая и точная, метнулась к моей шее. Но он не стал меня душить. Он использовал моё плечо как рычаг, чтобы рывком вскочить на ноги.

С диким, звериным рыком он бросился на Эвана. Тот даже не успел поднять голову.

Зейн повалил Эвана на пол и начал методично, с каким-то пугающим ритмом вбивать его лицо в бетон. Удар. Еще удар. Звук ломающихся костей и хлюпанье крови заполнили ангар.

"Сдохни! Сдохни, мелкий калькулятор! Ты хотел меня стереть?! Я сам сотру тебя в порошок!" — Зейн орал, и это был голос абсолютного безумия.

"Зейн, стой! Перестань! Ты его убьешь!" — я вцепилась в его плечи, пытаясь оттащить его. Но он был как стальная гора. Он даже не почувствовал моего веса.

"Бобби! Сделай что-нибудь!" — я кричала, видя, как Эван перестает сопротивляться.

Бобби попытался подойти, но Зейн, не глядя, наотмашь ударил его ногой в колено. Раздался неприятный хруст, и наш шутник повалился на пол, взвыв от боли.

"Тихо, Руби! Тихо!" — я пошла на крайний риск. Я обхватила голову Зейна руками сзади, прижимаясь всем телом к его спине, и зашептала ему прямо в ухо: — "Успокойся! Посмотри на меня! Если ты его убьешь, Йоав пристрелит нас обоих! Дорога! Ты обещал показать Дорогу! Викки ждет!"

Зейн замер. Его кулак, занесенный для последнего, смертельного удара, задрожал в воздухе. Он тяжело дышал, его спина была горячей и мокрой от пота и крови. Он медленно, очень медленно повернул голову ко мне. В его глазах безумие боролось с каким-то проблеском сознания.

"Дорога..." — прошептал он, и его голос сорвался. — "Да. Она ждет. Она всегда ждет."

Он внезапно обмяк, вся его ярость испарилась, оставив после себя только опустошенную оболочку. Я наконец смогла оттащить его от окровавленного Эвана. Бобби уже подполз к парню, проверяя пульс.

"Жив... но лицо теперь точно не для обложки 'Юного математика'," — прохрипел Бобби, держась за разбитое колено. — "Руби, ты абсолютно, официально сумасшедшая. Моя бабка говорила: 'Если ты спасла маньяка, не удивляйся, что он первым делом решит сделать из твоих друзей фарш'."

Я сидела на полу, буквально прижимая к себе Зейна, который вдруг стал похож на маленького, сломленного ребенка. Его трясло мелкой дрожью. Я гладила его по спутанным волосам, сама не понимая, что делаю.

"Всё хорошо... всё хорошо," — шептала я, хотя моё собственное сердце готово было выпрыгнуть из груди от ужаса. — "Йоав скоро вернется. Мы что-нибудь придумаем."

"Йоав не поймет," — Зейн закрыл глаза, прислонившись головой к моему плечу. — "Он слишком зациклен на своем порядке. А мы с тобой, Руби... мы одной крови. Крови Хаоса и Дороги."

Я посмотрела на дверь ангара. Туман за окнами стал еще гуще, скрывая всё живое. Йоав и Дилан еще не вернулись, и я знала: когда они увидят это побоище — разбитого Эвана, раненого Бобби и развязанного Зейна — мой 'контроль' над ситуацией, как и хваленая самоуверенность Йоава, окончательно превратится в пепел.

"Бобби, спрячь пистолет Эвана," — тихо сказала я. — "И придумай какую-нибудь очень смешную историю для Йоава. Потому что если он увидит это без шуток... мы все трупы."

"Моя бабка говаривала," — Бобби поморщился от боли, — "что если ты стоишь по колено в крови и вранье, лучшее, что ты можешь сделать — это сказать, что это томатный сок и арт-перфоманс. Но боюсь, наш Доминант не оценит современное искусство."

Мы сидели в тишине, прерываемой только стонами Эвана и свистом ветра. Мы ждали возвращения наших 'героев', и это ожидание было страшнее любой битвы.

Глава 84:

Руби (Лазарет разбитых сердец и шепот Хаоса)

Ангар превратился в импровизированный филиал ада. Запах пороха и озона сменился приторно-металлическим ароматом крови и едким запахом антисептика из моей походной аптечки. Йоав и Дилан всё еще не вернулись — туман снаружи стал таким густым, что казалось, будто мир за пределами этих ржавых стен перестал существовать.

Я разложила бинты на грязном ящике. Мои руки дрожали, но я заставляла себя двигаться. Эван лежал на расстеленном спальнике, его лицо представляло собой месиво из синяков и глубоких рассечений. Зейн поработал на славу: нос сломан, левый глаз заплыл, а кожа на скулах лопнула.

"Потерпи, зануда," — прошептала я, прикладывая вату со спиртом к его ране.

Эван дернулся и издал сдавленный стон, даже не открывая глаз. "Логическая... ошибка... — прохрипел он. — Хаос... не поддается... анализу."

"Твой анализ сейчас вылетит в трубу, если ты не замолчишь," — язвительно бросила я, накладывая пластырь. — "Ты решил поиграть в палача, Эван. Но ты забыл, что для этой роли нужно иметь не только пистолет, но и отсутствие совести. А у тебя её — целый вагон, забитый учебниками."

Бобби сидел рядом, вытянув ногу. Его колено распухло до размеров футбольного мяча, и он морщился при каждом движении. "Руби, дорогуша, оставь его. Его мозг всё равно сейчас занят вычислением траектории пули, которая его не убила. Моя бабка говаривала: 'Если ты решил ударить дьявола, бей так, чтобы он не встал. А если он встал — беги быстрее своего ангела-хранителя'. Эван ни того, ни другого не сделал."

"Бобби, заткнись и держи лед," — я протянула ему пакет с замороженным сухпайком.

Я обернулась. Зейн сидел у балки. Я не стала снова приковывать его — в этом не было смысла. После вспышки ярости он выглядел опустошенным, почти прозрачным. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было безумия. Было что-то другое. Любопытство.

"Ты ведь могла позволить мне задохнуться, Руби," — тихо сказал он. Его голос больше не пилил воздух, он звучал мягко, почти интимно. — "Это решило бы все твои проблемы. Глава был бы доволен. Эван был бы в безопасности. Почему ты выбрала меня?"

Я подошла к нему, держа в руках остатки бинта. Села напротив на корточки, не обращая внимания на предостерегающий рык Бобби. "Я не выбирала тебя, Зейн. Я выбирала Викки. Ты — её след. Если ты исчезнешь, я останусь один на один с этими 'идеальными' мужчинами, которые знают, как правильно жить, но не знают, как чувствовать."

Зейн протянул руку. Его пальцы, длинные и тонкие, едва коснулись моих волос. Я не отстранилась. "Мы с тобой — как две искры в бочке с порохом. Йоав боится этого. Он хочет запереть тебя в свой железный порядок, потому что твой свет ослепляет его систему координат. А я... я вижу тебя настоящую. Ту, которая берет арматуру, когда другие берут молитвенник."

"Ты маньяк, Зейн," — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

"Я — результат этого мира, Руби. Как и ты. Просто я перестал притворяться, что во мне осталась человечность. А ты еще борешься. И это... чертовски красиво."

Между нами возникла странная, пугающая тишина. Я чувствовала, что этот человек понимает мою "дикость" лучше, чем Йоав со всеми его признаниями.

"Если Глава вернется и увидит, что я тебя не привязала, он выстрелит тебе в голову, не спрашивая имени," — заметила я, убирая его руку.

"Он вернется не скоро. Метель усиливается. У нас есть время, дорогуша. Время поговорить о том, что на самом деле скрывает твоя подруга под Поворотной Дорогой."

Глава 85:

Руби (Призраки прошлого и ржавый нож)

Ожидание стало невыносимым. Прошло уже четыре часа, а Йоава и Дилана всё не было. Лагерь погрузился в тревожную полудрему. Эван забылся тяжелым сном под действием обезболивающих, Бобби уснул, обнимая пулемет и тихо похрапывая, привалившись к Кире.

Я посмотрела на пустые канистры и на наши жалкие остатки еды. Ждать больше нельзя. Если они попали в беду, мы все здесь просто замерзнем.

"Зейн, вставай," — я толкнула его носком ботинка.

Он мгновенно открыл глаза. Никакой сонливости, только острый, как лезвие, взгляд. "Куда мы идем, моя спасительница? Решила сбежать от своих нянек?"

"Мы идем за припасами. Нам нужна вода и хоть какая-то еда. Если Глава застрял, мы должны выжить. И ты идешь со мной как тягловая сила и... живой щит," — я старалась звучать максимально язвительно, чтобы скрыть внутренний страх.

"О, я с удовольствием побуду твоим щитом, Руби. Это так... романтично. Почти как в тех книгах, которые Эван сжигает ради экономии тепла," — Зейн поднялся, разминая затекшие плечи.

Мы вышли из ангара. Холод ударил в лицо, выбивая слезы. Туман немного рассеялся, обнажив скелеты деревьев и занесенную снегом дорогу, ведущую к небольшому поселку у подножия холма.

"Держись рядом. Если попытаешься бежать — я проткну тебе ногу. Арматура всегда со мной," — я указала на железяку, заткнутую за пояс.

"Я никуда не бегу, Руби. Мне слишком интересно, чем закончится твой бунт против Доминанта," — Зейн шел след в след, его движения были бесшумными, несмотря на тяжелые ботинки.

Поселок встретил нас тишиной разбитых окон. Мы пробирались между покосившимися заборами, пока не наткнулись на здание с вывеской «Продукты». Дверь была сорвана с петель.

"Ищи консервы, воду, сухпайки. Быстро," — приказала я, заходя внутрь.

Внутри пахло гнилью и старым картоном. Я начала лихорадочно обшаривать полки, когда за спиной раздался скрип половицы. Это был не Зейн. Зейн стоял у окна, глядя на улицу.

"Смотрите-ка, кто это у нас тут копается в мусоре? Неужели это маленькая Руби?" — голос, грубый и до боли знакомый, заставил меня похолодеть.

Я не успела даже обернуться. Тяжелая рука мертвой хваткой вцепилась в мои волосы, дергая голову назад так сильно, что в шее что-то хрустнуло. Арматура, которую я пыталась выхватить, с грохотом упала на пол.

"Попалась, дрянь," — прорычал мне в самое ухо Джордж.

В следующее мгновение я почувствовала ледяное прикосновение металла. Ржавое, зазубренное лезвие ножа прижалось к моей сонной артерии. Джордж обхватил меня за плечи, наваливаясь всем своим грузным телом и используя меня как живой щит. Его дыхание, воняющее перегаром и гнилыми зубами, обжигало мне кожу.

"Джордж... пусти..." — прохрипела я, пытаясь вырваться, но он только сильнее надавил ножом. Тонкая струйка крови потекла по моей шее, забираясь под воротник куртки.

"Дернешься — и я вскрою тебя здесь же, прямо на глазах у твоего дружка," — Джордж оскалился, глядя на Зейна.

Его спутники — двое обросших мужиков с обрезами — вышли из теней, перекрывая выход. Они довольно скалились, предвкушая легкую добычу.

"О, ты меня помнишь! Я польщен. А я-то думал, ты уже сдохла где-нибудь в сугробе или ушла в закат с тем парнем, а тут у нас новый," — Джордж чуть ослабил хватку на волосах, но нож держал крепко. — "Выглядишь... паршиво. Но всё еще аппетитно. Что, бросили тебя твои новые друзья? Или этот побитый у окна — всё, на что ты способна?"

Зейн медленно повернулся. Его лицо, всё еще в пятнах запекшейся крови после побоев Йоава, осветила жуткая, предвкушающая улыбка. Он не выглядел напуганным. Он выглядел как человек, который пришел в театр и занял лучшее место в первом ряду.

"Джордж, верно?" — мягко произнес Зейн, делая ленивый шаг вперед. — "Признаться, Руби рассказывала о тебе... вскользь. Но она не упоминала, что ты настолько лишен воображения. Использовать женщину как щит? Это так... неэффективно. Доминант бы тебя засмеял."

Пф, да сто процентов. Какого фига этот шутник шутит?

"Заткнись, урод! Еще шаг — и она труп!" — заорал Джордж, прячась за моей спиной так, что видна была только его голова. — "Парни, проверьте его! Если у него есть пушка — прострелите ему колено."

Один из мужиков подошел к Зейну, тыча обрезом ему в грудь. Зейн даже не моргнул. Он поднял руки, демонстрируя пустые ладони.

"Джордж, уходи," — мой голос дрожал, но не от страха за себя, а от понимания того, во что превращается эта сцена. — "Я не та девчонка, которую ты мог безнаказанно зажимать в подсобке. Если ты не убьешь меня сейчас, я вырву тебе сердце."

"Слышали её? Угрожает!" — Джордж рассмеялся, и этот смех отозвался вибрацией в моей спине. — "Ты всегда была строптивой, Руби. Но сейчас времена другие. Сила — это я. А ты — просто ресурс. Мы заберем сумки, заберем еду, а тебя... тебя я заберу в наш лагерь. Нам как раз не хватало кого-то, кто будет развлекать парней долгими зимними ночами."

Зейн. Отличное развлечение на ночь… только для него одного. Бирите от сердце отрываю.

Нож снова надавил на кожу. Я чувствовала, как жизнь пульсирует под самым лезвием. Зейн продолжал улыбаться, его глаза лихорадочно блестели. Он выжидал. Он не спешил на помощь, он играл с Джорджем, как кошка с мышью. Тварь.

"Знаешь, Джордж," — Зейн сделал еще один шаг, игнорируя наставленный на него обрез. — "Проблема таких, как ты, в том, что вы думаете, будто нож у горла — это абсолютная власть. Но Руби... она ведь не боится смерти. Она боится только скуки. И ты сейчас — самое скучное зрелище в этом поселке."

"Я сказал — на месте стой!" — мужик с обрезом ударил Зейна прикладом в живот. Зейн согнулся, закашлявшись, но тут же снова выпрямился, вытирая губы.

"Джорджик, посмотри на неё," — продолжал Зейн, кивая на меня. — "Ты видишь в её глазах страх? Нет. Там только обещание твоей мучительной гибели. Она ведь не одна. Где-то здесь бродит её Доминант. Высокомерный, язвительный и очень, очень злой. Если он найдет тебя раньше, чем я..."

"Хватит трепаться!" — Джордж сорвался на крик. Нервы у него явно сдавали. — "Парни, забирайте сумки! Быстро! А этого побитого... пристрелите его к черту."

Один из дружков потянулся к мешку с припасами, который я успела собрать. В этот момент внимание Джорджа на долю секунды переключилось на добычу. Его хватка на моем плече ослабла.

Это был мой единственный шанс.

Я резко дернула головой вниз, уходя от лезвия, и одновременно со всей силы ударила Джорджа локтем в солнечное сплетение. Он охнул, нож скользнул по моей скуле, оставляя глубокую царапину, но я уже вырывалась.

"Руби, ложись!" — заорал Зейн.

Я упала на грязный пол, закрывая голову руками. В следующую секунду воздух разорвал грохот выстрела. Зейн, каким-то чудом вырвавший обрез у стоящего рядом мужика, выстрелил в того, кто тянулся к припасам. Мужика отбросило назад, он снес стеллаж с банками.

Джордж попытался вскинуть свой нож, но я, перекатившись, схватила свою арматуру.

"Это за холодильник!" — выкрикнула я, нанося сокрушительный удар по его колену.

Раздался отчетливый, тошнотворный хруст кости. Джордж завыл, падая на пол рядом со мной. Его обрез отлетел в сторону.

"Тварь! Моя нога! Моя нога!" — он катался по полу, захлебываясь собственным криком.

Третий мужик, стоявший у входа, попытался прицелиться в Зейна, но тот двигался с невероятной, неестественной скоростью. Зейн буквально перелетел через прилавок, вцепляясь в горло противника. Я видела только мелькание его рук и слышал хрип. Через несколько секунд всё было кончено.

В магазине снова стало тихо. Только снег шуршал за окном и Джордж скулил, прижимая к себе раздробленное колено.

Зейн медленно подошел к нему. Он подобрал обрез, проверил патрон и приставил холодный ствол к самому глазу Джорджа.

"Ну что, 'сила поселка'?" — язвительно произнес Зейн. — "Каково это — чувствовать, как твоя судьба висит на кончике моего пальца? Ты ведь хотел забрать Руби? Что ж, она здесь. Но, боюсь, тебе теперь нечем её развлекать."

"Руби... пожалуйста... — Джордж захлебывался слезами и соплями. — Скажи ему... Мы же были вместе... Я же любил тебя, помнишь?"

Я подошла к нему, вытирая кровь с шеи. Мой взгляд был холодным, как лед снаружи. "Ты не любил меня, Джордж. Ты любил чувствовать, как я дрожу под твоим взглядом. Но посмотри на меня сейчас. Я стою рядом с настоящим чудовищем, и знаешь что? Он пугает меня меньше, чем ты когда-то. Потому что он — честный в своем безумии. А ты — просто гниль."

"Хочешь, я закончу это, дорогуша?" — Зейн посмотрел на меня, и в его глазах был немой вопрос. Он предлагал мне эту смерть как подарок. — "Один выстрел — и призраки прошлого перестанут тебя беспокоить. Ты ведь сама хотела стать 'дикой'."

Я посмотрела на Джорджа. На его серое, потное лицо, на его никчемность. Убить его было бы слишком легко. Слишком просто для того кошмара, который он мне устроил.

"Нет. Оставь его," — сказала я, отворачиваясь. — "Пусть ползет. С такой ногой он не уйдет далеко. Твари в лесу найдут его к закату. Это будет более... поэтично."

Зейн разочарованно вздохнул, но опустил оружие. "Ты всё еще слишком цепляешься за остатки своей морали, Руби. Это твоя слабость. Но... это чертовски сексуально."

Мы быстро собрали всё, что могли унести: воду, банки с тушенкой, несколько упаковок галет. Зейн закинул тяжелый мешок на плечо, словно он ничего не весил.

Когда мы вышли из магазина, метель начала утихать. Мы шли по заснеженной улице, оставляя позади крики Джорджа.

"Руби," — Зейн остановился, глядя на меня. — "Ты сегодня была великолепна. Глава бы этого не одобрил. Он бы сказал, что ты действовала неэффективно, рискованно и... несерьезно. Но я в восторге. Ты наконец-то начала ломать свою клетку."

"Замолчи, Зейн. Мы возвращаемся в лагерь. И если ты хоть слово скажешь Йоаву о том, что здесь произошло — я сама тебя пристрелю. Мне не нужна его жалость," — я пошла вперед, стараясь не хромать.

"Твой секрет в безопасности со мной, дорогуша. У нас теперь есть своя маленькая тайна, не так ли? Тайна, в которой нет места для нашего Доминанта."

Я шла по снегу, и в голове крутилось только одно: Йоав скоро вернется. И он увидит, что его 'куколка' окончательно изменилась. А рядом со мной идет человек, который это спровоцировал. И я не знала, кто из них теперь представляет для меня большую опасность.

Глава 86:

Йоав (Гнев Доминанта и запах предательства)

Снежная пыль еще не успела осесть на моих сапогах, когда я переступил порог ангара. Мы с Диланом вернулись, нагруженные как вьючные мулы — консервы, канистры с горючим и тот самый ядовитый азарт выживания, который обычно заменяет мне завтрак. Я уже представлял, как встречу её взгляд, как язвительно прокомментирую её попытки прочитать книгу Викки без словаря и как снова почувствую этот странный, тягучий аромат хаоса, который исходит от неё.

Но стоило мне сделать шаг внутрь, как самоуверенность сменилась ледяным оцепенением.

"Что за... — я замер, обводя взглядом помещение. — Дилан, кажется, я ошибся дверью и попал в дешевый хоррор, где бюджет закончился на декорациях из кетчупа."

В ангаре было подозрительно тихо. На спальнике, залитом кровью, лежал Эван. Его лицо было превращено в один сплошной отек. Бобби сидел рядом, прижимая лед к колену, а Кира забилась в угол, трясясь как осиновый лист.

Но главное... балка была пуста. Цепи валялись на полу, как брошенная змеиная кожа. И самое паршивое — её нигде не было.

"Эй, Глава, кажется, наш зануда решил проверить челюсть на прочность об кулаки маньяка," — Дилан бросил сумку с припасами на пол, и звук удара отозвался эхом под сводами. Он выглядел абсолютно серьезно, его язвительность на мгновение спряталась за настороженностью хищника. — "Где она, Бобби? Если ты скажешь, что она пошла собирать подснежники, я выстрелю тебе в здоровое колено."

"Дилан, дорогуша, потише со своими фантазиями, а то я решу, что ты в меня влюблен," — Бобби попытался улыбнуться, но вышло жалко. — "Моя бабка говаривала: 'Если ты оставил лису охранять курятник, не удивляйся, что к вечеру у тебя останутся только перья и наглая рыжая морда'. Лиса ушла. Вместе с курятником."

Я подошел к Эвану, глядя на его изуродованное лицо. Мой младший брат, мой "логический калькулятор", теперь выглядел как жертва крушения поезда. Ярость закипела в груди, вытесняя привычное высокомерие.

"Эван, — я присел рядом, мой голос был тихим и опасным, как треск ломающегося льда. — Расскажи мне, в каком пункте твоего плана по 'исправлению ошибок' было позволить Зейну избить тебя и забрать мою девушку?"

Эван приоткрыл один глаз, мутный от боли. "Она... она сама его развязала, Йоав. Хаос... она выбрала хаос."

Я резко выпрямился. Воздух в ангаре стал настолько тяжелым, что дышать было больно.

"Она его развязала? " — я рассмеялся, и этот звук был страшнее любого крика. — "Какая ирония. Я строю крепость, а она подносит фитиль к пороховому погребу. Дилан, ты слышал? Наша дорогуша решила поиграть в спасительницу монстров."

Дилан подошел к выходу, всматриваясь в серую мглу. "Йоав, кончай этот театр одного актера. Твоё самолюбие сейчас кровоточит сильнее, чем лицо Эвана. Она не 'выбрала хаос'. Она пошла за припасами, потому что ты, такой идеальный и самоуверенный, оставил их здесь помирать от голода. Но то, что она развязала этого пса... это уже серьезно."

"Серьезно? "— я язвительно вскинул бровь, перехватывая карабин. — "Это не серьезно, Дилан. Это — приговор. Если Зейн коснулся её хотя бы пальцем, я заставлю его жрать собственные кишки, пока он еще будет в сознании. А ей... ей я устрою такой 'контроль', что она забудет, как дышать без моего разрешения."

"Угомонись, Король, " — Дилан обернулся, его взгляд был острым и трезвым. — "Твои замашки Доминанта сейчас только мешают. Мы идем за ними. И если ты начнешь палить во всё, что движется, мы потеряем её окончательно. Помнишь, она — твоё лекарство? Не убей его раньше времени."

"Моя бабка говорила, " — вставил Бобби, пытаясь подняться, — "что если двое мужчин начинают спорить из-за женщины, которая ушла с маньяком, значит, у них обоих проблемы с головой. И, судя по всему, это семейное."

Я проигнорировал Бобби. Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно ломается. И сейчас она нанесла мне удар в самую спину, объединившись с моим худшим врагом.

"Она просто хочет выжить, а ты ей в этом не помог, " — отрезал Дилан. — "Хватит болтать. След еще свежий. Пойдем, найдем нашу дорогушу, пока она не превратилась в завтрак для Тварей или в игрушку для Зейна."

Я проверил патронник. Металл звякнул, подтверждая мою готовность.

"Пошли, — сказал я, выходя в метель. — "И Дилан? Если ты еще раз назовешь её 'дорогушей' в моём присутствии, я припомню тебе все твои шуточки."

"Ой, боюсь-боюсь, Доминант, " — Дилан ухмыльнулся, но в его глазах не было веселья. — "Береги патроны. Нам они еще понадобятся, когда мы встретим её нового друга."

Мы растворились в снежной пелене. Я шел впереди, ведомый только одной мыслью: я не просто верну её.

Глава 87:

Руби (Столкновение на белом полотне)

Снег под ногами скрипел так громко, что казался единственным звуком во всей вселенной. Мы с Зейном шли по лесной тропе, ведущей обратно к ангару. Плечо ныло, лицо горело от ледяного ветра, а царапина на скуле, оставленная ножом Джорджа, неприятно пульсировала, стягивая кожу засохшей кровью. Но внутри меня всё еще кипела та странная, темная энергия, которую пробудил этот подонок в магазине.

Зейн шел чуть позади, тяжело дыша под тяжестью мешка с припасами. Его присутствие за спиной было похоже на тень, которая обрела плоть. Он не пытался сбежать. Он вообще ничего не пытался — он просто наблюдал за мной, как будто я была самым интересным экспериментом в его жизни.

"Знаешь, дорогуша, "— его голос, тихий и вкрадчивый, заставил меня вздрогнуть. " — Твой Глава сейчас наверняка рвет и мечет. Представляю это зрелище: его драгоценный 'контроль' рассыпался, как карточный домик, потому что его любимая куколка ушла гулять с монстром."

"Заткнись, Зейн, "— отрезала я, не оборачиваясь. "— Йоав не мой владелец. И я не кукла."

"Конечно, конечно, " — он хрипло рассмеялся. — Именно поэтому ты сейчас так судорожно вытираешь кровь с шеи, надеясь, что он не заметит. Ты боишься его гнева больше, чем смерти. Это так... несерьезно."

Я хотела ответить что-то едкое, но слова застряли в горле. Впереди, сквозь пелену снега, вырисовались два силуэта. Они стояли прямо на тропе, как два карающих ангела, сошедших с полотен о конце света. Один — высокий, прямой, с карабином наперевес. Второй — чуть ниже, расслабленный, но с той самой опасной грацией, которую я узнала бы из миллиона.

Йоав и Дилан.

Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, ударяя в ребра. Мы остановились в десяти шагах друг от друга. Тишина, наступившая в лесу, была такой плотной, что её можно было резать ножом. Тем самым ржавым ножом, который только что был у моего горла.

Йоав стоял неподвижно. Его лицо было бледным, почти прозрачным в свете зимнего дня, а глаза... в них не было ни ярости, ни огня. Только холодная, бездонная пустота. Это было гораздо страшнее его обычного высокомерия.

"Ну надо же, — голос Йоава прозвучал тихо, но он разнесся по лесу, как приговор. — Какая трогательная картина. Прогулка на свежем воздухе в компании маньяка. Я недооценил твою тягу к саморазрушению, девушка."

"Дорогуша, ты хоть представляешь, как мы напуганы? — Дилан сделал шаг вперед, его привычная язвительная ухмылка выглядела натянутой. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела смесь облегчения и дикого напряжения. — Йоав почти решил, что ты ушла в закат, чтобы основать новую цивилизацию с Кровавым Джо. Я едва удержал его от того, чтобы он не начал палить по деревьям от избытка чувств."

"Дилан, не сейчас, — отрезал Йоав, не сводя с меня взгляда. — Подойди сюда. Живо."

Я не двинулась с места. Ярость, подавленная страхом, внезапно вспыхнула с новой силой. "Я не собака, Йоав. И я не собираюсь выслушивать твои приказы после того, как вы оставили нас там без еды и воды. Мы принесли припасы. Зейн помог."

Йоав медленно перевел взгляд на Зейна. Если бы взглядом можно было убивать, от Зейна осталась бы только горстка пепла. "Зейн помог? — Йоав язвительно приподнял бровь. — Ты развязала его. Ты позволила ему избить моего брата до полусмерти. И ты называешь это 'помощью'?"

"Эван сам виноват! — выкрикнула я. — Он выстрелил в него! Он сошел с ума от твоего контроля, Йоав! Он хотел его убить!"

"И я бы ему за это медаль выдал, если бы он не промахнулся, " — бросил Йоав. Он начал медленно сокращать дистанцию. " — А теперь... "— он остановился в двух шагах от меня. "— Посмотри на меня."

Он протянул руку и резко, почти грубо схватил меня за подбородок, заставляя задрать голову. Его пальцы были ледяными. Он внимательно изучал моё лицо — царапину на скуле, а потом его взгляд опустился ниже, к шее, где под воротником виднелась запекшаяся корка крови.

Я увидела, как его зрачки расширились. Вся его напускная несерьезность и высокомерие испарились в одно мгновение. Лицо Йоава превратилось в маску первобытной ярости.

"Кто? "— прошипел он. Голос был настолько низким, что я почувствовала его вибрацию всем телом. "— Кто это сделал, Руби?"

"Йоав, отпусти, мне больно..." — я попыталась вырваться, но он держал крепко.

"Я спросил — КТО?! " — он рявкнул так, что с веток осыпался снег. "— Зейн? Это он коснулся тебя?"

"О, Глава, не будь так предсказуем, "— подал голос Зейн из-за моей спины. Он явно наслаждался моментом. " — Если бы это был я, на ней не осталось бы живого места. Это ваш старый знакомый. Тот, который любит видео и сок. Джордж. Помнишь такого?"

Йоав замер. Я видела, как желваки заходили на его скулах. Его рука, державшая мой подбородок, задрожала.

"Джордж? " — переспросил Дилан, и его голос стал абсолютно серьезным. "— Тот подонок из магазина? Вы столкнулись с ним?"

"Он напал на неё, " — продолжал Зейн, смакуя каждое слово. "— Приставил нож к этой прекрасной шейке. Использовал её как щит. Она была так беспомощна, Йоав... Пока не решила, что ей больше не нужен твой поводок."

Йоав медленно отпустил меня. Он сделал шаг назад, и я увидела, как он борется с желанием прямо сейчас развернуться и пойти убивать.

"Ты... "— он посмотрел на меня с такой смесью ненависти и боли, что мне захотелось закричать. "— Ты пошла туда без меня. Ты выбрала этого психопата в напарники вместо того, чтобы дождаться меня."

"Я не могла ждать, Йоав! Мы бы сдохли с голоду! "— я вытерла слезы, которые начали замерзать на щеках. "— И я справилась! Я сломала ему ногу! Я не кукла, которую нужно охранять!"

"Ты — дура, " — ледяным тоном произнес он. " — Ты подвергла риску всё, ради чего мы здесь. Ты дала Зейну повод думать, что он тебе нужен. Дилан, забери у него сумку. Если он еще раз откроет рот — прострели ему язык."

Дилан подошел к Зейну и рывком сорвал с него мешок. "Слышал Главу, Кровавый Джо? Сегодня лимит твоих шуток исчерпан. Дорогуша, "— он посмотрел на меня с грустной улыбкой, " — ты действительно умеешь выбирать моменты для героизма. Пошли в лагерь. Нам нужно обработать твои раны, пока наш Доминант не взорвался от собственной важности."

Йоав не сказал больше ни слова. Он развернулся и зашагал к ангару, его спина была напряжена до предела. Химия, которая всегда искрила между нами, теперь превратилась в едкий дым пожарища.

Я шла следом, чувствуя на себе взгляд Зейна. Он был прав — я попробовала вкус свободы. И теперь клетка Йоава казалась мне еще теснее, чем прежде. Но рана на шее продолжала гореть, напоминая о том, что свобода в этом мире всегда оплачивается кровью.

Глава 88:

Руби (Железный хват и запах спирта)

Мы шли по лесу, и каждый шаг давался мне с трудом. Колено, которое я вывернула, когда уходила от захвата Джорджа, теперь начало мстить. Тупая, пульсирующая боль поднималась выше, заставляя меня невольно заваливаться на один бок. Я старалась идти ровно, сжимая зубы так, что челюсти сводило, но снег был слишком глубоким, а моя выдержка — слишком хрупкой.

Йоав шел впереди. Его спина казалась вырезанной из куска холодного базальта. Он не оборачивался, но я чувствовала, как от него исходят волны ярости — чистой, концентрированной, почти осязаемой.

В какой-то момент моя нога подвернулась в скрытой под снегом колее. Я коротко вскрикнула и едва не уткнулась носом в сугроб, успев опереться на арматуру.

"Черт..." — прошипела я.

Йоав остановился. Он не развернулся медленно — он буквально крутанулся на пятках, и в два широких шага оказался рядом. Его лицо всё еще было маской ледяного высокомерия, но глаза... в них металось что-то дикое.

"Всё-таки сломалась, — язвительно бросил он, глядя на мою ногу. — Твоя 'дикость' оказалась не слишком устойчивой к законам физики, девушка. Какая досада."

"Я в порядке, Доминант, — я попыталась оттолкнуть его руку, когда он потянулся ко мне. — Просто оступилась. Иди дальше, не порти свой идеальный график спасения мира."

"Заткнись, — коротко и без капли иронии отрезал он. — Ты не в том положении, чтобы хамить."

Прежде чем я успела возразить, он наклонился и одним резким движением подхватил меня на руки. Я охнула, инстинктивно вцепляясь в его плечи. Металл его снаряжения был холодным, но сам он дышал жаром.

"Йоав, поставь меня! Я сама дойду! — я начала вырываться, но его хватка была железной. — Дилан, скажи ему!"

Дилан, шедший чуть поодаль и внимательно наблюдавший за Зейном, лишь усмехнулся, хотя в глазах его не было веселья. "Дорогуша, если наш Глава решил поработать подъемным краном, лучше не мешай. Его самолюбие и так сегодня в лоскутах, дай ему хоть так почувствовать, что он всё еще 'контролирует' ситуацию. Хотя, признаю, со стороны вы выглядите как очень странная обложка любовного романа."

"Дилан, если ты не закроешь рот, следующим, кого я понесу, будет твой труп к ближайшему оврагу, — бросил Йоав через плечо, даже не сбивая дыхания. — И это не будет 'романтично'."

Зейн, плетущийся сзади под прицелом, хрипло хохотнул. "Смотри-ка, Доминант нашел себе новую игрушку. Осторожнее, Йоав, она кусается. Я проверял."

Йоав замер на секунду. Я почувствовала, как его пальцы, впившиеся в мои бедра, напряглись так, что стало больно. Он ничего не ответил Зейну, но его шаги стали тяжелее, словно он втаптывал в снег само упоминание о том, что Зейн "проверял".

Когда мы наконец добрались до ангара, он не поставил меня на ноги у входа. Он занес меня внутрь, прошел мимо испуганной Киры и хмурого Бобби и усадил на ящик в самом дальнем углу, подальше от всех.

"Бобби, аптечку. Живо, — скомандовал он, не оборачиваясь. — Дилан, привяжи этого пса обратно к балке. И в этот раз используй двойные цепи. Если он хотя бы чихнет не в ту сторону — стреляй в голову. Я сам выпишу рапорт."

"Будет сделано, Глава, — Дилан кивнул мне, в его взгляде на мгновение промелькнуло сочувствие. — Не давай ему сильно ворчать, дорогуша. Он просто перегрелся на морозе."

Йоав опустился предо мной на колени. Он начал стягивать с меня ботинки, и его движения были странно аккуратными, контрастируя с тем ядом, который он только что извергал.

"Ты — ходячая катастрофа, — прошептал он, разрезая штанину над моим распухшим коленом. — Ты понимаешь, что если бы Зейн решил не играть в 'наблюдателя', я бы нашел в том магазине только твое тело?"

"Но он не решил, Йоав. И я справилась сама, — я смотрела на его макушку, на его сосредоточенное лицо. — Почему ты не можешь просто признать, что я не твоя собственность?"

Он поднял на меня взгляд. В нем больше не было язвительности. Только усталость и какой-то пугающий, глубокий страх. "Потому что ты — единственное, что связывает меня с реальностью в этом аду. Без твоего хаоса мой контроль — это просто пустая клетка. И если ты умрешь из-за своей глупости... я просто перестану существовать."

Он взял вату со спиртом и прижал к царапине на моей шее. Я шикнула от боли, дернувшись. "Терпи, — сурово сказал он, но его рука на мгновение задержалась на моей щеке, большим пальцем он почти невесомо провел по скуле. — Если этот Джордж еще жив... я найду его. И это будет последний человек, которого он увидит в своей никчемной жизни."

"Моя бабка говаривала, — раздался голос Бобби из центра ангара, — что если мужчина начинает обрабатывать раны женщине с таким видом, будто он причащается, значит, скоро в лагере станет совсем тесно от невысказанных чувств. Йоав, ты там не слишком увлекся? А то Эван тут спрашивает, когда мы будем ужинать, или нам сразу готовиться к твоей коронации?"

"Ешьте свои сухари молча, Бобби, — отозвался Йоав, не оборачиваясь. — Пока я не вспомнил, что ты оставил её одну."

Он закончил перевязывать моё колено и наконец встал. Он снова был тем самым высокомерным Главой, но я видела, как дрожат его руки, когда он убирал аптечку.

"Сиди здесь. Не шевелись. Если ты встанешь с этого ящика без моего разрешения — я прикую тебя к себе наручниками, — бросил он, снова надевая маску безразличия. — И это не шутка, Руби."

Ага были бы у тебя наручники…

Он впервые за вечер назвал меня по имени. Это прозвучало как выдох.

Я осталась сидеть в темноте, глядя, как Дилан подмигивает мне, проходя мимо, и как Зейн из своего угла сверлит нас всех своим безумным взглядом. Йоав был мудаком, да. Он был невыносим в своем контроле. Но когда он нес меня на руках, я чувствовала его сердце. И оно билось только ради меня.

Глава 89:

Руби

Метель за стенами ангара не просто выла — она скреблась в железные листы, словно тысячи костлявых пальцев пытались прорваться внутрь. Холод просачивался сквозь щели, сворачиваясь у моих ног ледяными змеями. Я сидела на перевернутом ящике, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна, готовая лопнуть от малейшего шороха.

"Знаешь, Руби, — Дилан возник из полумрака, опираясь плечом о стеллаж рядом со мной. Его глаза в неверном свете фонаря блеснули знакомым озорством, несмотря на то, что снаружи нас ждала верная смерть. — Если мы всё-таки превратимся в ледяные статуи, я надеюсь, нас найдут в какой-нибудь двусмысленной позе. Чтобы археологи будущего хоть немного поразвлеклись, изучая наши останки".

Я слабо усмехнулась, чувствуя, как его присутствие немного разгоняет тяжесть в груди.

"Боюсь, Дилан, в этой позе ты будешь один. Я планирую замерзнуть с выражением глубочайшего презрения ко всему человечеству на лице", — отозвалась я, поправляя повязку на колене.

"О, детка, твоё презрение — это самое сексуальное, что я видел в этом снежном аду, — он наклонился чуть ближе, понизив голос до вкрадчивого шепота. — Может, согреемся, пока Йоав занят тем, что пытается испепелить взглядом карту?"

"Если ты еще раз назовешь её 'деткой', я пристрелю тебя сам, просто чтобы не слушать твой предсмертный флирт, — раздался резкий, сухой голос Йоава. Он не оборачивался, стоя у стола с разложенными схемами, но я видела, как напряглись его плечи под курткой. — Дилан, иди проверь западный затвор. И постарайся не соблазнить по пути какую-нибудь тварь из леса. У нас и так проблем хватает".

Йоав наконец повернулся. Вид у него был такой, будто он лично изобрел высокомерие и теперь требовал роялти с каждого, кто посмеет поднять голову.

"А ты, — он перевел свой невыносимо пронзительный взгляд на меня, — всё еще на ящике? Невероятно. Я думал, ты уже на полпути к очередной катастрофе. Твоя способность находить неприятности — это единственный талант, который вызывает у меня подобие уважения. Это почти искусство".

"Рада, что мои страдания развлекают тебя, Глава, — ядовито ответила я, выдерживая его взгляд. — Может, мне стоит начать брать плату за просмотр?"

"Тебе не хватит денег, чтобы оплатить моё терпение, Руби", — он подошел ближе, и я невольно вжалась в ящик. От него пахло сталью и морозом.

"Моя бабка всегда говорила! — вдруг выкрикнул Бобби из дальнего угла, где он перебирал рюкзаки. — Бобби, говорила она, если видишь, что мужчина и женщина смотрят друг на друга так, будто хотят либо перегрызть глотку, либо сорвать одежду — пора печь овсяное печенье! Печенье, оно, знаете ли, смягчает нравы. У меня в кармане как раз завалялось парочка крошек..."

"Бобби, — не глядя на него, бросил Йоав. — Если ты сейчас не закроешь рот, я заставлю тебя съесть эту карту. Вместе с планшетом".

"Но Йоав, это же про семейные ценности! Бабуля пекла его даже когда дед ушел в лес и вернулся только через неделю, обросший мхом и утверждающий, что видел Поворотную Дорогу..."

"Бобби, — Йоав медленно, с пугающей грацией повернул голову к нему. — Твоя бабка, судя по твоим рассказам, была единственным человеком, способным выжить в одном доме с твоим бесконечным потоком сознания. У меня этой суперсилы нет. Исчезни".

Бобби что-то пробурчал про "черствость души" и "недостаток сахара в крови", но послушно скрылся за штабелями коробок.

Йоав снова посмотрел на меня. Его язвительная ухмылка на мгновение дрогнула, когда он заметил, как я дрожу.

"Поворотная Дорога заберет у нас всё, что нам дорого, Руби, — тихо сказал он, и в его голосе прорезалась та самая пугающая серьезность, которую он так тщательно прятал за маской превосходства. — Ты готова оставить здесь свои воспоминания? Потому что я своё прошлое готов сжечь прямо сейчас. Лишь бы эта метель закончилась".

"У меня нет ничего, что я бы боялась потерять, кроме... — я осеклась, глядя в его темные глаза. — Кроме того, что происходит здесь и сейчас".

"Драматично, — хмыкнул он, снова возвращая себе вид невозмутимого мерзавца. — Почти как в дешевом романе, который Викки прятала под подушкой. Но не обольщайся. Если ты начнешь исчезать в аномалии, я не брошусь за тобой с криками. Я просто скажу 'я же говорил'".

Он развернулся и пошел к выходу, бросив через плечо:

"Дилан! Если ты закончил строить глазки Руби, хватай пушку. Мы выходим через пять минут. Бобби, оставь печенье в покое, мы идем в ад, а не на пикник".

Я смотрела ему в спину и знала: этот высокомерный ублюдок лжет. И эта ложь была самой болезненной вещью, которую я слышала за всю ночь.

Глава 90:

Руби(Металлический ковчег и лишние рты)

Двигатель старого дома на колесах взревел так, будто внутри него билась в агонии стальная всклокоченная птица. Запах гари, застарелого табака и дешевого освежителя воздуха с ароматом «горной свежести» — которая здесь, среди реальных обледенелых гор, казалась издевкой — наполнил тесное пространство.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя, как ангар медленно исчезает в белой круговерти. Мы уезжали. Но чувство безопасности не приходило.

"Ну что, смертнички, пристегните ремни, если они тут вообще предусмотрены конструкцией этого корыта, — Йоав вальяжно развалился на переднем сиденье, закинув ноги на приборную панель с таким видом, будто он был как минимум капитаном межгалактического крейсера, а не беглецом в разваливающемся фургоне. — Дилан, если мы перевернемся на первом же повороте, я официально разрешаю тебе винить во всём Бобби. Просто потому, что его лицо меня раздражает".

"Эй! — отозвался Бобби, который пытался втиснуть свой огромный рюкзак в узкий шкафчик. — Моё лицо — это единственное светлое пятно в этой консервной банке! Моя бабка всегда говорила: 'Бобби, с твоей улыбкой можно даже черта уговорить на чаепитие'. Главное — иметь при себе свежее овсяное печенье с изюмом. Кстати, Йоав, хочешь крошку? Она почти не покрылась плесенью".

"Бобби, — Йоав медленно повернул голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонек язвительного наслаждения. — Если ты сейчас не закроешь рот и не перестанешь поминать свою бабулю, я использую твоё 'светлое лицо' в качестве противооткатного упора под колесо. И поверь, я буду улыбаться шире, чем ты".

Дилан, крутивший руль с какой-то балетной легкостью, хмыкнул и подмигнул мне в зеркало заднего вида.

"Не слушай его, Руби. Наш Глава просто расстроен, что в этом фургоне нет бара с односолодовым виски и шелковых простыней. Кстати, — его голос стал бархатным, — если тебе станет слишком холодно там, на заднем диване, помни: я — профессиональный обогреватель. Работаю на чистом обаянии и энтузиазме".

"Дилан, — я закатила глаза, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Твой энтузиазм обычно заканчивается там, где начинаются пули. Следи за дорогой, 'обогреватель'".

"Ранила в самое сердце, — притворно вздохнул он. — Йоав, ты слышал? Она со мной заигрывает".

"Она пытается не сдохнуть от испанского стыда, слушая тебя, — отрезал Йоав.

Глава 91:

Йоав(Благотворительность за чужой счет)

Терпение никогда не входило в список моих добродетелей. А когда ты заперт в консервной банке на колесах, которая пахнет как нестираные носки Бобби и дешевое топливо, остатки этого самого терпения испаряются быстрее, чем спирт на открытой ране.

Я смотрел в лобовое стекло, где снег сплетался в причудливые, уродливые узоры. Дорога впереди тонула в белесом мареве.

"Дилан, если ты еще раз вильнёшь влево без причины, я выкину твой любимый гель для волос в сугроб, — бросил я, не оборачиваясь. — Мы едем на Поворотную Дорогу, а не на танцевальный конкурс в сельском клубе".

"Ой, да ладно тебе, Босс, — Дилан беззаботно крутанул руль, ослепительно улыбаясь. — Малышка-фургон просто капризничает. Ей не нравится твоя аура смертной тоски. Руби, скажи ему, что он портит нам всю вечеринку".

Я почувствовал на затылке взгляд Руби. Острый, колючий, пропитанный тем самым упрямством, которое одновременно бесило меня и заставляло кровь бежать по жилам быстрее.

"Йоав не портит вечеринку, Дилан, — раздался её голос, тихий, но с отчетливыми стальными нотками. — Он и есть та причина, по которой мы вообще всё еще живы и едем в этом гробу. Хоть он и ведет себя как высокомерный засранец".

"Слышал? 'Высокомерный засранец', — я слегка повернул голову, позволяя себе кривую, язвительную ухмылку. — Кажется, это была высшая форма похвалы, на которую способна наша проблемная девочка. Запиши в бортовой журнал, Бобби".

"Уже записываю! — крикнул Бобби, копошась где-то сзади. — Глава 91: Йоав признан засранцем официально. Бабуля говорила, что честность — это как горькая микстура: пить противно, но микробов убивает на повал. Кстати, Йоав, ты знал, что если добавить в чай немного сосновых иголок..."

"Бобби, замолчи. Просто. Замолчи", — я закрыл глаза на секунду, вслушиваясь в гул мотора.

И тут фары выхватили их. Двое. Мужчина и женщина, обледеневшие, едва держащиеся на ногах. Они возникли из ниоткуда, словно порождение этой метели.

"Тормози", — скомандовал я. Внутри всё сжалось. Профессиональный инстинкт вопил о том, что любая задержка на этой трассе — это приглашение на собственный ужин в качестве главного блюда.

Когда Дилан остановил машину, в салоне повисла тяжелая тишина.

"Мы их берем, — это была не просьба. Кира вскочила со своего места, её лицо было бледнее обычного. — Йоав, они умрут".

Я медленно встал, разминая затекшую шею. Мой взгляд прошелся по Кире, потом по Руби, которая уже готова была броситься к двери.

"Кира, дорогая, — мой голос был обманчиво мягким, пропитанным ядом. — Скажи мне, в какой момент наш отряд по спасению мира превратился в филиал 'Красного Креста'? У нас ограниченный запас еды, топлива и, что важнее, удачи. Эти двое — это минус два литра бензина на лишний вес и плюс два повода для тварей почуять свежее мясо".

"Ты не можешь быть таким циничным! — выкрикнула Кира, и я увидел, как её руки мелко дрожат. — Ты не знаешь, каково это — когда мимо тебя просто проезжают!"

Она задохнулась от гнева, и на мгновение в её глазах промелькнуло что-то такое, чего я раньше не замечал. Боль, старая и глубокая.

"Я знаю, Йоав, — тише добавила она, глядя куда-то сквозь меня. — Десять лет назад, когда мой отец попал в аварию на зимней трассе... мимо проехало три машины. Три. Они видели нас. Они видели, как я махала руками, как он истекал кровью на снегу. Они просто не хотели 'рисковать' или 'тратить время'. Он замерз у меня на руках, потому что кто-то вроде тебя решил, что его жизнь — это 'лишний балласт'".

В фургоне стало так тихо, что было слышно, как падает иней с потолка. Бобби перестал шуршать пакетами. Даже Зейн, который уже предвкушал, как будет высмеивать слабость Киры, замер с ножом в руке.

Я смотрел на неё, чувствуя, как моё высокомерие наталкивается на стену её личной трагедии. Это было неудобно. Это мешало расчету.

"Драматичная история, Кира, — ядовито бросил я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Почти потянет на оскаровскую речь. Но твой отец не сталкивался с существами, которые разрывают сталь когтями. Жалость в этом лесу — это смертный приговор".

"Тогда вынеси мне приговор прямо сейчас, — Руби шагнула вперед, становясь рядом с Кирой. — Потому что если мы их не возьмем, я выйду вместе с ними. Будешь экономить бензин на моем весе, как тебе план?"

Я посмотрел в её глаза. В них не было страха передо мной. Только холодная решимость. Проклятая девчонка. Она знала, что я не могу её отпустить — не сейчас, когда она была ключом ко всему этому хаосу.

"Зейн, Дилан, посмотрите на это, — я театрально развел руками, обращаясь к парням. — Женский бунт на корабле. Одна давит на жалость своим прошлым, вторая ставит ультиматумы. Бобби, у тебя случайно нет печенья со вкусом 'феминизма и отчаяния'?"

"Только с кунжутом, Босс! — крикнул Бобби, стараясь разрядить обстановку. — Но бабуля говорила, что если женщина решила прыгнуть в колодец, лучшее, что может сделать мужчина — это проверить, есть ли там вода, чтобы она не сильно ушиблась".

Я тяжело вздохнул и с грохотом отодвинул засов двери. Ледяной ветер тут же ударил в лицо, вырывая тепло из легких.

"Затаскивайте их, — рыкнул я. — Но предупреждаю: если эти двое хотя бы раз чихнут не в ту сторону или окажутся агентами Джорджа, я выстрелю им в коленные чашечки и оставлю ползти следом за нами. Кира, это на твоей совести. Руби — не обольщайся, я всё еще считаю тебя идиоткой".

Я вернулся в кресло, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Мы только что совершили ошибку. Я чувствовал это кожей. Поворотная Дорога не прощала слабостей, а мы только что набили полный фургон самой опасной слабостью из всех существующих — человечностью.

"Ну что, добро пожаловать в наш уютный дурдом на колесах! — весело провозгласил Дилан, пока Кира и Руби затягивали внутрь двоих дрожащих людей. — Меня зовут Дилан, я тут за красавчика. Тот хмурый парень, который обещал вам прострелить ноги — наш лидер Йоав. Не обращайте внимания, он просто не выспался последние лет десять".

Я смотрел в зеркало заднего вида, как Кира бережно укутывает незнакомцев, и видел, как она украдкой вытирает глаза.

"Поехали уже, — бросил я Дилану. — Пока я не передумал и не превратил эту благотворительную акцию в массовое захоронение".

Двигатель взревел, и дом на колесах двинулся дальше, разрезая фарами густеющую тьму. Мы ехали навстречу своей судьбе, и два новых пассажира были лишь первыми фигурами, которые должны были пасть в этой игре.

Глава 92:

Руби(Согреть призраков)

Внутри фургона воцарилась такая тишина, что я слышала, как бьется мое собственное сердце — быстро, рвано, на грани истерики. Холод, ворвавшийся в открытую дверь, еще не выветрился, и пар от нашего дыхания смешивался в единое облако.

Я опустилась на колени перед двумя комочками, закутанными в колючие армейские одеяла. Девушка выглядела совсем юной, младше меня, с огромными глазами цвета замерзшей воды. Парень прижимал её к себе так крепко, что его костяшки побелели.

"Эй... всё хорошо, — я постаралась придать голосу ту мягкость, которую сама хотела бы услышать в лесу. — Вас как зовут?"

"Л... Лия, — выдохнула девушка, и её зубы снова выбили дробь. — А это Марк. Мы... мы просто ехали к родителям. Машина заглохла три часа назад. Мы думали, что всё. Что те тени в лесу..."

"Тени в лесу — это просто плохое освещение и недостаток сахара в крови! — Бобби внезапно материализовался рядом со мной, протягивая им две кружки с чем-то дымящимся. — Пейте. Это секретный рецепт моей бабули: кипяток, лимон и столько сахара, что у любого стоматолога случится инфаркт. Бабуля говорила: 'Бобби, если человек дрожит, значит, его душе просто не за что ухватиться. Сахар — отличный клей для души'".

Марк дрожащими руками взял кружку, сделал глоток и посмотрел на Бобби так, будто тот был святым в камуфляже.

"Спасибо... — прошептал он. — Мы видели, как вы проезжали мимо. Мы уже не надеялись".

"Скажите спасибо нашему Главному Индюку, — Дилан обернулся с водительского сиденья, ослепительно улыбнувшись. — Он у нас делает вид, что у него вместо сердца кусок льда, но на самом деле он просто боится, что Руби выставит его из фургона, если он будет плохо себя вести. Кстати, я Дилан. Если захотите обсудить, насколько Йоав невыносим — я ваш главный союзник".

"Дилан, — раздался ледяной голос Йоава с переднего кресла. — Еще одно слово, и ты пойдешь проверять глубину сугробов впереди машины. Ногами".

"Видишь? — Дилан подмигнул Лии. — Он уже скучает по мне".

Я посмотрела на Лию и Марка. В их глазах была такая пронзительная, чистая благодарность, что мне стало больно. Они были из того мира, который мы потеряли — мира, где люди ездят к родителям, пьют чай и боятся только заглохшего мотора, а не древнего ужаса, сочащегося из-под снега.

Кира присела рядом, поправляя одеяло на плечах Лии. В её жестах была такая нежность, что я невольно вспомнила её рассказ об отце. Она защищала их не просто от холода — она защищала ту маленькую девочку внутри себя, которую когда-то бросили на трассе.

"У нас есть немного теплой еды, — тихо сказала Кира. — Марк, Лия, вы в безопасности. Мы доставим вас в безопасное место, обещаю".

"Безопасное место? — Йоав издал короткий, сухой смешок, не отрывая взгляда от дороги. — Кира, твоё воображение восхитительно. Поделишься адресом? Я бы тоже не отказался туда заглянуть после того, как мы закончим кормить собой лесных дьяволов".

"Йоав, замолчи! — я не выдержала и обернулась к нему. — Хотя бы на пять минут притворись человеком. У них шок!"

Йоав медленно повернул голову. Свет приборной панели подчеркнул резкие тени на его лице, делая его похожим на хищника, который затаился перед прыжком. Его взгляд скользнул по мне, по дрожащей Лие, по Марку, который инстинктивно закрыл собой жену.

"Человечность — это роскошь, которую мы потратили ещё в ангаре, Руби, — его голос был тихим и ядовитым. — Смотри на них внимательнее. Видишь, как они напуганы? Этот страх — как маяк для тварей. Мы не просто взяли пассажиров. Мы взяли приманку. Так что не проси меня 'быть человеком'. Проси меня быть эффективным охотником, потому что это единственный шанс, что к утру эти двое не станут фаршем".

Он снова отвернулся, оставив в салоне ощущение липкого, осязаемого холода.

"Не слушайте его, — прошептала я Лии, беря её за холодную руку. — Он просто... такой. Он всех нас спас, хоть и ворчит при этом как столетний дед".

Марк слабо улыбнулся, глядя на меня. "Он прав, что мы боимся. Но теперь... теперь нам хотя бы не так одиноко в этом страхе".

Бобби в это время пытался втиснуться между ними с пачкой печенья. "А вот и десерт! Немного подгорело с одного края, но бабуля говорила, что уголь полезен для пищеварения. Эван, зануда ты эдакая, бросай свои карты, иди познакомься с людьми! Они живые, в отличие от твоих схем".

Эван, сидевший в углу с планшетом, лишь поправил очки и едва заметно кивнул новичкам. "Эван. Приятно. Старайтесь не шуметь и не подходить к окнам. Свет привлекает фототропных существ, а мы сейчас — самая яркая лампа в этом лесу".

"Обожаю нашу компанию, — вздохнул Дилан. — Один угрожает убийством, второй — лекцией по биологии, третий пичкает углями. Руби, скажи, что я всё еще твой любимчик?"

Я посмотрела на Лию, которая впервые за всё время тихонько рассмеялась над шуткой Дилана. В этом тесном, пахнущем бензином фургоне, посреди кошмара, этот смех прозвучал как чудо. Я поняла, что сделаю всё, чтобы эти двое выжили. Даже если мне придется драться за них с самим Йоавом.

Глава 93:

Руби(Овсяное печенье и старые шрамы)

Тряска в фургоне стала ритмичной, усыпляющей, если бы не постоянный скрежет льда о борта. Лия уснула, положив голову на плечо Марка, и в этой хрупкой тишине каждый шепот казался громом.

Кира сидела на полу, прислонившись спиной к переборке, и невидящим взором смотрела на свои ладони. Бобби, который обычно не мог усидеть на месте дольше минуты, примостился рядом, удивительно тихо шурша какой-то жестянкой.

"Держи, — он протянул ей нечто, отдаленно напоминающее лепешку. — Это из последнего запаса. Настоящее. Без угля, клянусь".

Кира вздрогнула, выходя из оцепенения, и слабо улыбнулась. "Спасибо, Бобби. Но отдай лучше Марку, ему нужнее".

"Марк сейчас спит и видит во сне ангелов или горячий душ, — Бобби решительно вложил печенье ей в руку. — А тебе нужно заземлиться. Ты выглядишь так, будто готова развоплотиться от напряжения. Моя бабка всегда говорила: 'Кира... ну, она не говорила конкретно про тебя, но суть ты поняла... она говорила: «Бобби, если у женщины глаза как у раненой рыси, не пытайся её гладить — просто дай ей пожрать»'. Это универсальная мудрость".

Кира тихо рассмеялась, и этот звук был таким чистым, что даже Зейн в своем углу перестал точить нож и прислушался.

"Твоя бабушка была очень проницательной женщиной, — сказала Кира, откусывая кусочек. — Расскажи о ней еще? Мне... мне нужно о чем-то думать, кроме того, что снаружи".

"О, про бабулю я могу вечно! — глаза Бобби загорелись. — Она была ростом с табуретку, но когда она брала в руки скалку, даже дед, который в одиночку ходил на медведя, предпочитал прятаться в погребе. Она считала, что любая проблема в мире — от недоедания. Напали на нас эти 'снежные ублюдки'? Бабуля бы сказала: 'Бедные мальчики, они такие злые, потому что у них суп пустой'. Она бы их рассадила по лавкам и кормила, пока они не лопнули бы".

"Ты поэтому такой? — Кира внимательно посмотрела на него. — Пытаешься всех накормить и рассмешить, чтобы мы не 'лопнули' от страха?"

Бобби на мгновение замолчал. Его вечная маска весельчака чуть сползла, обнажая нечто более глубокое.

"Когда вокруг всё рушится, Кира, кто-то должен держать свет, — тихо произнес он, и в его голосе не было ни капли шутовства. — Йоав держит нас в узде, Дилан держит оборону, а я... я держу нас людьми. Чтобы мы не забыли, зачем вообще выживаем. Если мы перестанем шутить про печенье, значит, твари победили".

Кира медленно протянула руку и коснулась плеча Бобби. "Ты замечательный, Бобби. Спасибо, что не дал мне тогда... на трассе... провалиться в эти мысли".

"Эй, ну чего ты, — Бобби тут же снова расплылся в улыбке, хотя его уши заметно покраснели. — Если ты начнешь плакать, Йоав решит, что я тебя обидел, и заставит меня чистить картошку до конца времен. А у нас даже картошки нет!"

"Бобби, — раздался язвительный голос Йоава из водительской кабины. — Я всё слышу. И если ты продолжишь так громко соблазнять Киру своими кондитерскими историями, я заставлю тебя пересказывать рецепты в рацию прямо в лес. Пускай монстры сдохнут от скуки".

"Зависть — плохое чувство, Глава! — крикнул в ответ Бобби. — Хочешь печеньку? В ней запечена любовь и щепотка надежды!"

"В ней запечена пыль и антисанитария, — отрезал Йоав. — Руби, присмотри за ними. Если Бобби начнет петь колыбельные, пристрели его. Это мой официальный приказ".

Я посмотрела на Киру и Бобби. Она всё еще держала его за руку, и в этом жесте было столько тихой нежности, что на мгновение показалось — мы действительно в безопасности.

"Дилан, — прошептала я, подсаживаясь ближе к кабине. — Ты видишь это? Кажется, у нас намечается что-то... человеческое".

"Вижу, куколка, — Дилан подмигнул мне, не отрываясь от дороги. — Красавица и Чудовище... в смысле, Красавица и Пекарь. Романтично, черт возьми. Может, и нам с тобой стоит обсудить какой-нибудь рецепт? Я, например, отлично умею делать коктейли из адреналина и плохих предчувствий".

"Следи за дорогой, 'бармен', — фыркнула я, но внутри стало чуть теплее.

В этот момент Эван, который сидел над книгой, вдруг поднял голову. Его лицо было бледным. "Йоав... сигнал на сканере. Что-то очень крупное движется параллельно нам. И оно не одно".

Глава 94:

Йоав(Стук в дверь, которую не открывают)

Тишина в фургоне стала слишком густой. Она липла к стенкам, забивалась в легкие вместе с запахом страха, который источали наши новые «пассажиры». Я чувствовал этот запах — сладковатый, тошнотворный. Для существ снаружи он был как неоновая вывеска «Открыто 24 часа».

Я перехватил рукоять пистолета поудобнее. Мои пальцы были сухими и холодными — идеальное состояние для того, чтобы нажать на спуск без лишних сантиментов.

"Дилан, прибавь газу, — процедил я, не сводя глаз с бокового зеркала, где в свете задних габаритов снежные вихри казались ошметками плоти. — Это корыто может выдать больше сорока миль в час, или ты боишься расплескать чай Бобби?"

"Йоав, если я нажму сильнее, мы взлетим, а крылья у этой малышки не предусмотрены комплектацией, — отозвался Дилан, но я заметил, как напряглась его шея. Его шутливый тон был всего лишь тонкой коркой льда над бездной. — И вообще, Руби говорит, что я слишком быстро вожу. А я не могу расстраивать даму..."

"Руби переживет, если её немного тряхнет, — язвительно бросил я. — А вот если нас догонит то, что сейчас бежит по лесу слева от нас, её эстетические чувства пострадают гораздо сильнее".

Я почувствовал, как в салоне все замерли. Лия всхлипнула, и Марк прижал её к себе еще крепче. Бобби перестал шуршать своими проклятыми пакетами.

"Йоав... — голос Руби был тихим, в нем сквозила та самая тревога, которую она так старалась скрыть за дерзостью. — Ты их видишь?"

"Я их чувствую, проблемная ты моя, — я на мгновение обернулся, впиваясь в неё взглядом. — Они не просто смотрят. Они пробуют нас на вкус. Проверяют, насколько прочна эта жестяная коробка".

И в этот момент оно случилось.

Скреееееееетч.

Звук был такой, будто гигантским консервным ножом провели по крыше фургона. Металл жалобно взвизгнул. С потолка посыпалась какая-то труха, и одна из ламп дневного света мигнула и погасла, погружая нас в полумрак.

"О господи! — вскрикнула Лия, вжимаясь в пол. — Что это было?!"

"Это был вежливый стук, дорогуша, — мой голос прозвучал пугающе спокойно, в нем проснулся профессиональный азарт охотника. — У нас гости, которые не привыкли ждать приглашения".

"Моя бабка говаривала, — начал было Бобби, и я услышал, как он передергивает затвор своего автомата, — что если в дверь скребутся когтями, это точно не почтальон. Йоав, разрешите угостить их свинцовым печеньем?"

"Жди, Бобби. Не трать патроны на тени, — отрезал я. — Дилан, держи руль! Зейн, заднее окно на тебе. Если увидишь движение — стреляй на поражение. Мне плевать, если это будет просто снежный ком, стреляй во всё, что шевелится".

"С удовольствием, Босс, — Зейн оскалился. — Я уже заждался, когда эта поездка станет хоть немного веселее".

Снова удар. На этот раз в боковую дверь. Фургон массой в несколько тонн ощутимо качнуло вправо. Колеса на мгновение потеряли сцепление с дорогой, и Дилан выругался, выравнивая машину.

"Они пробуют нас на прочность, — подал голос Эван, не отрываясь от своего планшета, хотя его пальцы дрожали. — Йоав, судя по датчикам вибрации, их как минимум четверо. Они координируют атаки. Это не просто животные".

"Я в курсе, Эван. Занудство сейчас не поможет, — я резко встал, перешагивая через ноги испуганных новичков. — Кира, убери их с прохода! Засунь под сиденья, в шкаф, куда угодно. Если металл прорвется, они будут первыми, кого вытащат наружу".

Я подошел к Руби. Она стояла у окна, сжимая в руках какой-то обрезок арматуры. Глупая, бесстрашная девчонка.

"Отойди от стекла, — я схватил её за плечо и дернул на себя. — Ты хочешь, чтобы тебе лицо осколками порезало?"

"Я хочу помочь! — огрызнулась она, пытаясь вырваться. — Я не буду просто сидеть и ждать, пока нас съедят!"

"Поможешь, когда я скажу, — я прижал её к переборке, на секунду задержав взгляд на её расширенных зрачках. — А пока — дыши глубже и постарайся не делать глупостей. Ты мне нужна целой, ясно?"

В этот момент крыша над местом, где только что сидела Кира, прогнулась внутрь. Четыре черных когтя, длинных и острых, как хирургические скальпели, прошили металл, словно бумагу.

Воздух в фургоне мгновенно наполнился ледяным смрадом гнили и старого снега.

"Началось! — заорал Зейн и открыл огонь. — Добро пожаловать на вечеринку, ублюдки!"

Грохот выстрелов в замкнутом пространстве был оглушительным. Лия закричала, Бобби что-то выкрикивал про свою бабку, вскидывая ствол, а я... я просто смотрел на эти когти, которые медленно, скрежеща по стали, расширяли дыру.

"Дилан, гони! — крикнул я, вскидывая пистолет. — Гони так, будто за нами сам дьявол гонится! Хотя, честно говоря, он, скорее всего, сейчас сидит у нас на крыше".

Я нажал на спуск, и первая пуля ушла в темноту за пробитой крышей. Игра в кошки-мышки закончилась. Теперь началась бойня.

Глава 95:

Йоав(Кровавый снег и скрежет стали)

В замкнутом пространстве дома на колесах звук выстрелов был не просто шумом — это была физическая боль. Ударная волна от каждого залпа Зейна и Бобби била по барабанным перепонкам, а пороховой дым, едкий и сизый, мгновенно заполнил салон, смешиваясь с ледяным туманом, врывающимся через пробитую крышу.

Я, Йоав, стоял в проходе, чувствуя, как фургон кренится то влево, то вправо. Дилан вел машину на грани фола, выжимая из старого движка всё, на что тот был способен.

"Держитесь! — заорал Дилан, выкручивая руль. — Эти твари пытаются поддеть нас под днище!"

Снаружи раздался пронзительный, потусторонний визг. Один из «снежных ублюдков» запрыгнул на боковое стекло со стороны водителя. Я мельком увидел его: бледная, почти прозрачная кожа, обтягивающая безносый череп, и огромные, абсолютно черные глаза, в которых отражался свет приборной панели. Его когти заскрежетали по стеклу, оставляя глубокие борозды.

"Пошел вон, урод! — Зейн, сидевший ближе всех, резко выкинул руку с пистолетом и разрядил пол-обоймы прямо через стекло. Осколки брызнули внутрь, осыпая Дилана ледяным крошевом, но тварь сорвалась вниз, исчезая под колесами."

"Минус один! — оскалился Зейн, вытирая кровь с пореза на щеке. — Йоав, ты видел, как его размазало? Это лучшее, что случалось со мной за неделю!"

"Меньше восторгов, больше дела, Зейн! — рявкнул я, вскидывая ствол к дыре в потолке. — Они лезут сверху!"

В этот момент фургон содрогнулся от мощного удара сзади. Марк и Лия, забившиеся под стол в кухонной зоне, закричали в унисон. Кира пыталась прикрыть их собой, вжимаясь в узкий проход.

"Бобби, правый борт! — скомандовал я."

"Делаю, Босс! — Бобби, вопреки своей манере шутить, двигался с пугающей четкостью профессионала. — Бабуля говорила: если в дом лезет гость без приглашения, не жди, пока он снимет обувь — стреляй в колено! Только у этих тварей, кажется, вместо коленей сплошные суставы из ада!"

Он выпустил короткую очередь в сторону бокового окна, где показалась еще одна когтистая лапа.

"Руби, вниз! — я схватил девчонку за шиворот и буквально швырнул её на пол, когда крыша над нами начала сворачиваться, как консервная банка. — Эван, закрой планшет и возьми ствол! Твои графики нам сейчас не помогут!"

"Я... я пытаюсь отследить их количество! — голос Эвана сорвался. Зануда-брат выглядел так, будто его сейчас стошнит. — Их становится больше, Йоав! Они стягиваются со всего леса!"

"Отлично, значит, нам не придется их искать, — язвительно бросил я, чувствуя, как адреналин затапливает сознание. — Дилан, что впереди?"

"Впереди мост, Глава! — крикнул Дилан. — Если они обрушат нас там, мы превратимся в ледяные консервы на дне реки!"

В этот момент всё произошло слишком быстро. Сверху, через расширившуюся дыру в крыше, внутрь просунулась длинная, неестественно тонкая конечность. Она двигалась со скоростью змеи. Целью была не Руби и не я. Тварь выбрала самого слабого.

Когтистая лапа вцепилась в куртку Марка. Парень даже не успел вскрикнуть — его просто рвануло вверх, к потолку.

"Марк! — завизжала Лия, хватая его за ноги."

"Держи его! — Кира бросилась на помощь, вцепляясь в ремень Марка. — Бобби, стреляй!"

"Я не могу, я задену его! — заорал Бобби, пытаясь прицелиться в тварь, которая почти полностью скрылась в темноте снаружи, удерживая Марка."

Я вскинул пистолет, но фургон подпрыгнул на выбоине, и пуля ушла в обшивку. Марка тащило через рваный край металла. Кровь брызнула на потолок, окрашивая белый пластик в ярко-алый цвет.

"Помогите! Помогите мне! — хрипел Марк. Его лицо было искажено ужасом, глаза лезли из орбит."

Лия не отпускала его. Она висела на нем, её ноги оторвались от пола. Она кричала так, что у меня внутри что-то дрогнуло — старый, давно забытый инстинкт защиты, который я так тщательно подавлял.

"Отпусти его, Лия! — крикнула Руби, бросаясь к ней. — Она заберет и тебя!"

"Нет! Марк! — Лия вцепилась в его руки мертвой хваткой."

Тварь снаружи издала победный рык. Вторая лапа вошла внутрь, вонзаясь Лии прямо в плечо. Девушка вскрикнула, но не разжала рук. Одним мощным рывком существо выдернуло их обоих через дыру в крыше.

Тишина, наступившая на долю секунды, была страшнее любого крика. Только звук рвущейся плоти и хруст костей там, наверху.

"Нет... нет... — Кира упала на колени, глядя на пустую дыру, через которую еще секунду назад были видны испуганные глаза Лии."

"Дилан, тормози! — заорала Руби, бросаясь к кабине."

"Не смей! — я перехватил её, прижимая к себе с такой силой, что она охнула. — Дилан, не сбавлять скорость! Гони!"

"Там люди, Йоав! Они живы! — Руби билась в моих руках, её ногти впивались в мои ладони. — Мы должны их спасти!"

"Их больше нет, Руби! — я заставил её посмотреть мне в глаза. — Посмотри вверх! Там уже некого спасать!"

Сверху на лобовое стекло упало что-то тяжелое. Это была оторванная рука Марка — та самая, которой он секунду назад сжимал кружку с чаем Бобби. Кровь залила стекло, и дворники беспомощно размазали её, превращая мир в красное пятно.

"Боже... — прошептал Бобби, опуская автомат. — Бабуля... она никогда не говорила, что бывает так..."

"В сторону! — Зейн внезапно оттолкнул Киру и открыл огонь прямо вверх, в дыру. — Получайте, твари! Жрите это!"

Фургон занесло. Дилан не справился с управлением на кровавом месиве, покрывшем стекло. Машину развернуло боком, послышался страшный скрежет — мы зацепили ограждение моста. Один удар, второй. Мир перевернулся.

Я почувствовал, как меня швыряет на стенку, как чье-то тело — кажется, Руби — врезается в меня. Грохот бьющегося стекла, звон металла и оглушительный удар.

А потом наступила темнота. Холодная, пахнущая бензином и смертью.

Я пришел в себя от того, что кто-то тряс меня за плечо. Голова раскалывалась, во рту был вкус меди.

"Йоав! Вставай, чертов ты эгоист! Вставай! — это был Зейн. Его лицо было залито кровью, но в глазах горел всё тот же безумный азарт."

Я открыл глаза. Фургон лежал на боку. Внутри было темно, только мигала одна аварийная лампа.

"Где... остальные? — прохрипел я."

"Мы разделились, — Зейн сплюнул кровь. — Когда эта жестянка перевернулась, заднюю дверь вырвало. Бобби, Кира, Эван и твоя ненаглядная Руби выпали первыми. Они побежали в сторону леса, их прижали эти твари. Дилан здесь, пытается выбраться из кабины. Мы с тобой в ловушке, Глава".

Я рывком поднялся, игнорируя протестующий стон в ребрах. "Руби... Она с ними?"

"Да. И поверь мне, без нас их сожрут через пять минут. Бобби, конечно, мастер рассказывать истории, но против стаи он — просто большой кусок мяса в камуфляже".

Я выхватил нож и начал пробиваться к выходу. Моя язвительность никуда не делась, она была моим щитом. "Зейн, если мы выживем, я лично выпишу тебе премию за оптимизм. А пока — хватай ствол. Нам нужно найти этих идиотов, пока они не решили устроить чаепитие с монстрами".

Снаружи, в метели, раздался далекий крик Руби. И этот звук заставил мое сердце сжаться так, как не сжималось никогда прежде.

Глава 96:

Руби(Разлом)

Лес встретил нас не тишиной, а какофонией ужаса. Скрежет металла переворачивающегося фургона всё еще звенел в ушах, смешиваясь с завыванием ветра. Я не помню, как вылетела из машины. Помню только удар плечом о ледяной наст, вкус снега во рту и чьи-то сильные руки, которые дернули меня вверх прежде, чем тяжелый корпус дома на колесах окончательно замер, придавив собой дорогу.

"Бежим! В лес, живо! — орал Бобби. В его голосе не было и тени привычного веселья. — Они уже здесь, они на крыше!"

Я обернулась. Фургон лежал на боку, из разбитых окон кабины шел серый дым. Там остался Йоав. Там остались Дилан и Зейн.

"Йоав! — мой крик захлебнулся ветром. — Йоав! Мы должны вернуться!"

"Руби, нет! — Эван, вечно спокойный и занудный Эван, сейчас выглядел как натянутая струна. Он вцепился в мой локоть с неожиданной силой. — Там пламя, бак может рвануть! Нам нужно уйти с открытого пространства!"

"Пусти меня! — я дернулась, пытаясь вырваться. Мои навыки из боевой академии, которые я годами вбивала в мышечную память, сейчас работали против моих друзей. Я знала, как ударить в связки, чтобы освободиться, знала, как уйти кувырком, но Эвана перехватил Бобби, навалившись всем своим весом."

"Руби, детка, послушай меня! — Бобби тяжело дышал, его лицо было исцарапано ветками. — Моя бабка говорила: «Если дом горит, не лезь в камин за кочергой!». Йоав выберется. Он слишком вредный, чтобы сдохнуть в аварии. Если ты сейчас побежишь туда, ты просто подаришь тварям десерт!"

"Он там один! Зейн ранен, я видела! — я почти рычала, чувствуя, как адреналин сжигает страх, оставляя только дикую, первобытную потребность прорваться назад к тому высокомерному ублюдку, который стал моим миром. — Отпустите меня, или я клянусь, я сломаю тебе руку, Бобби!"

"Кира, помоги мне! — крикнул Бобби."

Кира, бледная как смерть, стояла чуть поодаль, сжимая в руках какой-то длинный штырь. Она смотрела на дорогу, где в свете одной выжившей фары мелькали длинные, неестественно тонкие тени.

"Руби, посмотри! — она указала на фургон. — Их там десятки! Мы не прорвемся!"

На крышу перевернутой машины, прямо на то место, где была дыра, запрыгнуло существо. Оно было огромным, сгорбленным, с кожей цвета сырого мяса. Оно издало торжествующий вопль и начало рвать обшивку, пытаясь достать тех, кто внутри.

"Нет... нет! — я закричала, и на этот раз мой удар в челюсть Бобби достиг цели. Он охнул и отшатнулся, а я бросилась к дороге."

Но лес решил иначе.

Из-за ближайших елей выскочили еще двое «снежных ублюдков». Они двигались рвано, дергано, отрезая нам путь к фургону. Один из них прыгнул на Эвана, и тот едва успел выставить перед собой рюкзак. Раздался звук рвущейся ткани.

"Назад! Вглубь! — скомандовал Эван, отбиваясь прикладом винтовки. — Руби, если ты сейчас не уйдешь с нами, мы все здесь ляжем! Ты этого хочешь? Чтобы Йоав вылез и увидел наши трупы?!"

Эта фраза подействовала на меня как ушат ледяной воды. Я замерла, глядя на фургон, который скрывался за пеленой снега и роем тварей.

"Мы найдем их, — прошептала Кира, хватая меня за руку и увлекая в темноту деревьев. — Мы дойдем до того дома, о котором говорил Йоав. Они знают маршрут. Они придут туда".

Мы бежали через лес, проваливаясь в сугробы по пояс. Легкие горели от мороза. Сзади доносились звуки выстрелов — Зейн и Йоав отбивались, и этот звук давал мне призрачную надежду.

"Сюда! — Бобби указал на небольшую расщелину в скалах, поросшую густым кустарником. — Тут они нас не сразу заметят. Нужно перевести дух".

Мы ввалились в тесную пещеру, задыхаясь. Эван тут же занял позицию у входа, не снимая палец со спускового крючка.

"Все целы? — спросил он, поправляя разбитые очки."

"Кроме моего самолюбия и челюсти — да, — буркнул Бобби, потирая лицо. — Руби, у тебя удар как у копытного животного. Бабуля бы оценила твою технику, но посоветовала бы использовать её на врагах, а не на друзьях".

"Прости, Бобби, — я опустилась на холодные камни, обхватывая себя руками. Меня трясло. — Я просто... я не могу оставить его там. Вы не понимаете. Он всегда делает вид, что ему плевать, но он лезет в самое пекло ради нас".

"Мы понимаем, — тихо сказала Кира, присаживаясь рядом. Она начала перевязывать глубокую царапину на руке Эвана. — Но Йоав — профессионал. А мы сейчас — мишени. Нам нужно продержаться до рассвета".

"До рассвета еще вечность, — Эван посмотрел на часы. — И судя по звукам, твари патрулируют этот сектор. Нам нельзя задерживаться. Руби, ты сможешь идти дальше? Нам нужно найти то заброшенное строение, которое отмечено на карте Викки".

Я подняла голову. В глубине пещеры, в абсолютной темноте, мне почудился какой-то шорох.

"Слышите? — прошептала я."

Бобби замер, приложив ухо к стене. "Если это опять истории про печенье, то я пас. Но кажется... это не ветер".

Из темноты пещеры раздался низкий, вибрирующий рык.

"Они уже здесь, — Эван вскинул винтовку. — Руби, Кира, за меня!"

"Нет, — я встала, доставая свой нож. Мои руки больше не дрожали. Внутри проснулась холодная ярость. — На этот раз я не буду просто бежать".

"Руби, стой! — крикнул Бобби. — Бабуля говорила: если ты в яме с волком, не пытайся с ним договориться! Просто бей первым!"

"Именно это я и собираюсь сделать, — бросила я через плечо."

Тварь прыгнула из темноты — комок мышц, когтей и голода. Я ушла в сторону, чувствуя, как холодный ветер от её броска опалил мне щеку. Разворот, удар ногой в коленный сустав — хруст был отчетливым. Существо взвыло, заваливаясь на бок, и я, не давая ему опомниться, вогнала лезвие в основание его черепа.

"Ничего себе... — выдохнул Бобби. — Эй, Эван, кажется, нам не нужно было за неё так сильно переживать. Она сама кого хочешь в снег закатает".

"Это только один, — отрезал Эван, вглядываясь вглубь пещеры. — Там их целое гнездо. Уходим! Живо!"

Мы выскочили наружу, в объятия метели.

Прошло около часа. Мы пробирались через бурелом, ориентируясь только на интуицию Эвана. Лес давил на нас, сужая пространство до нескольких метров видимости.

"Смотрите! — Кира указала вперед. — Там... кажется, крыша!"

Сквозь белую пелену проступили контуры старого, покосившегося дома. Он выглядел зловеще — пустые глазницы окон, провалившаяся веранда. Но это было укрытие.

"Вперед, бегом! — скомандовал Бобби."

Мы ворвались внутрь, забаррикадировав дверь тяжелым комодом, который чудом не рассыпался в труху. Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то металлическим.

"Мы на месте, — выдохнул Эван, опускаясь на гнилой пол. — Теперь остается только ждать".

"И надеяться, что Йоав не менее живуч, чем его самомнение, — добавил Бобби, пытаясь зажечь огарок свечи. — Потому что если он не придет, кто будет затыкать мне рот своими язвительными комментариями? Мне же станет скучно!"

Я подошла к окну, осторожно выглядывая сквозь щель в досках. "Он придет, Бобби. Он слишком сильно любит последнее слово в любом споре, чтобы оставить меня здесь одну".

Я прижала лоб к ледяному стеклу. Где-то там, во тьме, Йоав боролся за свою жизнь. А я здесь, в этом проклятом доме, должна была найти способ покончить с этим кошмаром.

"Эван, доставай книгу, — сказала я, не оборачиваясь. — Хватит бегать. Пора узнать, как закрыть эти ворота ада".

Глава 97:

Йоав(Охота на призраков)

Мир за пределами перевернутого фургона превратился в мясорубку. Холод ударил по легким, выжигая остатки кислорода, но я этого почти не заметил. В голове пульсировала только одна мысль, ритмичная и тяжелая: Руби. Где Руби?

Я выкатился из дымящихся остатков машины, сжимая пистолет так сильно, что суставы побелели. Снег под ногами был пропитан чем-то темным и вязким. Кровь Марка. Или Лии. Мне было плевать. В моем списке приоритетов жизнь незнакомцев стояла где-то между «почистить ботинки» и «проверить прогноз погоды». Но Руби… если эта девчонка позволила себя сожрать, я достану её душу из ада только для того, чтобы еще раз отчитать за некомпетентность.

"Йоав! Справа!" — крик Дилана заставил меня пригнуться.

Тварь пронеслась над моей головой, обдав запахом гнили. Я развернулся на одном колене и всадил три пули в её бледное, пульсирующее брюхо. Существо взвыло, разлетаясь ошметками на белом снегу.

"Дилан, Зейн, ко мне! Живо! — скомандовал я, занимая позицию у искореженного бампера. — Мы идем в лес. Группа ушла туда".

"Босс, ты видел, сколько их там? — Зейн сплюнул кровь, его лицо было пересечено глубокой царапиной, но он ухмылялся. — Это не прогулка, это шведский стол, и мы на нем — главное блюдо. Может, подождем, пока они наедятся новичками?"

Я медленно перевел взгляд на Зейна. В моих глазах, должно быть, было что-то такое, от чего даже его безумная уверенность дала трещину.

"Зейн, — мой голос был тише шепота, но острее любого ножа. — Если ты еще раз заикнешься о том, чтобы кого-то оставить, я лично скормлю тебя этим тварям. Медленно. По кусочку. А потом пойду искать Руби. Вопросы?"

Зейн поднял руки в притворном жесте капитуляции. "Понял, Глава. Твоя любимая игрушка в опасности, я молчу".

"Она не игрушка, — отрезал я, хотя внутри что-то предательски кольнуло. — Она — единственный человек, который знает, как читать Викки. А теперь — двигаем. Дилан, прикрывай тыл. Если увидишь, что кто-то шевелится — не спрашивай паспорт, стреляй".

"Есть, шеф, — Дилан поправил куртку, его обычная игривость сменилась холодной сосредоточенностью. — Но если мы выберемся, ты купишь мне новый фургон. С кожаным салоном и баром".

Мы нырнули в лес. Ветки хлестали по лицу, снег забивался под воротник. Здесь, под сводами вековых елей, тьма была абсолютной. Свет фонаря выхватывал лишь рваные клочья тумана и следы... глубокие, когтистые борозды на снегу, ведущие вглубь чащи.

"Они бежали здесь, — я указал на обрывок ткани, зацепившийся за куст. Красный. Цвет куртки Руби. — Бобби вел их к расщелине. Он сообразительнее, чем кажется, когда не болтает о своей бабуле".

"Йоав, — тихо позвал Дилан через пять минут бега. — Ты слышишь?"

Я замер. Ветер донес далекий, едва различимый вопль твари и... звук удара. Глухой, четкий. Так бьют в боевой академии — точно в цель, с оттяжкой.

"Руби, — прошептал я. Губы невольно растянулись в кривой, язвительной усмешке. — Кажется, наша проблемная девочка решила преподать монстрам урок рукопашного боя. Какая самоуверенность. Весьма в моем вкусе".

"Она там не одна, — Зейн принюхался. — Пахнет паленым и порохом. Эван и Бобби еще огрызаются".

Мы рванули на звук. Лес расступился, открывая вид на старый, перекошенный дом. Он стоял на холме, окруженный тенями, которые кружили вокруг него, словно акулы вокруг тонущего плота.

"Вон они! На веранде!" — крикнул Дилан.

Я увидел её. Руби стояла в дверном проеме, в её руках был какой-то обломок дерева, но она двигалась с грацией хищника. Рядом Бобби отмахивался прикладом, а Эван затаскивал Киру внутрь.

"Смотри, Глава, — Зейн вскинул винтовку. — Твоя принцесса сама себе спасает жизнь. Может, нам и помогать не нужно?"

"Заткнись и стреляй, Зейн", — бросил я.

Мы открыли огонь одновременно. Твари, не ожидавшие удара в спину, закричали, разлетаясь под градом пуль. Я бежал к крыльцу, не чувствуя боли в ушибленных ребрах, не чувствуя холода. Только одно имело значение.

Я взлетел на веранду как раз в тот момент, когда одна из тварей попыталась вцепиться Руби в лодыжку. Мой ботинок встретился с мордой существа, отправляя его в полет до ближайшего дерева.

"Скучала, дорогуша? — язвительно бросил я, переводя дыхание и глядя на Руби. Она была вся в снегу, с растрепанными волосами и яростью в глазах, которая мгновенно сменилась чем-то другим... чем-то, что заставило моё сердце сделать лишний кувырок."

"Йоав! — она сделала шаг ко мне, её руки дрожали. — Ты... ты придурок! Ты невыносимый, высокомерный придурок! Почему ты так долго?!"

"О, прости, я забыл, что у нас была назначена встреча к чаю, — я шагнул к ней вплотную, чувствуя, как от неё исходит жар битвы. — На дороге были пробки из твоих новых друзей. В следующий раз вышлю открытку".

Я схватил её за плечи, на секунду проверяя, цела ли она. Мои пальцы впились в её куртку.

"Ты в порядке? — мой голос стал тише, лишившись части своей колючести."

"Теперь да", — выдохнула она, и на мгновение мне показалось, что она сейчас уткнется мне в грудь.

"Так, романтику отложим на потом! — заорал Бобби, затаскивая нас внутрь дома. — Бабуля говорила: «Если вы нашли друг друга среди пожара, сначала потушите огонь, а потом целуйтесь!». Йоав, заходи, пока тебе хвост не откусили!"

Мы ворвались в дом, и Дилан с Зейном с грохотом закрыли дверь. Внутри было темно и пахло гнилью, но это было укрытие.

"Все здесь? — я обвел группу взглядом. Бобби, Кира, Эван, Дилан, Зейн... и Руби."

Я подошел к ней, когда остальные начали баррикадировать окна. Она сидела на полу, тяжело дыша. Я опустился рядом, доставая фляжку.

"Пей, — приказал я. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал трактор. Хотя, признаю, техника удара у тебя улучшилась. Академия не совсем потратила на тебя время зря".

"Ты тоже ничего, — она отхлебнула воды, глядя на меня поверх фляжки. — Для старика, который попал в аварию".

"Старика? Ах да я же не такой молодой как ты, 25 и 22 — я усмехнулся, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать, сменяясь привычной язвительностью. — Дорогуша, я в свои лучшие годы стоил десяти таких, как ты. И судя по тому, что я всё еще здесь, эти годы еще не закончились".

Я протянул руку и стер пятно сажи с её щеки. Мои пальцы на мгновение задержались на её коже — она была обжигающе горячей.

"Больше не убегай, Руби, — тихо сказал я, и это была единственная правда, которую я позволил себе произнести. — Иначе мне придется приковать тебя к себе. А у Боббика как раз завалялись какие-то цепи в рюкзаке".

"Мечтай, Глава", — она слабо улыбнулась.

Я встал, возвращая себе маску холодного командира. "Эван, Зейн, осмотрите дом. Нам нужно знать, сколько у нас выходов. Руби... доставай книгу. Пора заканчивать это шоу, пока мы все не стали частью местного фольклора".

Глава 98:

Руби(Пыль, яд и овсяная дипломатия)

Дом пах так, будто в нем сто лет назад умерла надежда, а потом её забыли вынести. В нос бил запах прелого дерева и мышиного помета, но после ледяного ада снаружи это место казалось мне пятизвездочным отелем. Единственная уцелевшая масляная лампа, которую Дилан где-то откопал, отбрасывала на стены длинные, дрожащие тени.

Я сидела на колченогом табурете, который жалобно стонал под моим весом, и пыталась согреть пальцы. Йоав расхаживал по комнате, как запертый в клетке леопард — такой же красивый, опасный и запредельно раздражающий.

"Могла бы хоть раз, ну просто для разнообразия, не влипать в историю, требующую моего героического вмешательства, Руби? — он остановился прямо передо мной, скрестив руки на груди. Свет лампы подчеркивал его острые скулы и ту самую язвительную складку в уголке губ. — Ты как магнит для неприятностей, только неприятности эти обычно имеют зубы в три ряда и IQ выше, чем у Бобби".

"О, прости, Глава, — я театрально вздохнула, не скрывая сарказма. — Я забыла, что в твоем плотном графике спасение моей жизни стоит сразу после пункта «любование своим отражением в замерзшей луже». В следующий раз, когда меня решит сожрать древнее зло, я обязательно попрошу его подождать, пока ты допьешь свой воображаемый кофе".

Йоав прищурился, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах пороха и морозного воздуха, исходящий от его куртки.

"Кофе был бы кстати, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный, дразнящий огонек. — Но, боюсь, в этом заведении сервис оставляет желать лучшего. А твоя благодарность, как всегда, вдохновляет на новые подвиги. Ты хоть понимаешь, что если бы не я, ты бы сейчас была очень симпатичным, но очень мертвым украшением того дерева?"

"Если бы не ты, я бы, возможно, вообще не оказалась в этом лесу, высокомерный ты индюк, — огрызнулась я, но сердце почему-то пропустило удар. — Так что считай это исправлением собственных ошибок".

"Йоав, Руби, — вклинился Дилан, который с комфортом устроился на подоконнике, подбрасывая в руке пустую гильзу. — Если вы сейчас начнете целоваться или убивать друг друга, дайте знать. Я хочу успеть сделать ставки. Зейн ставит на убийство, а я, как неисправимый романтик, всё еще надеюсь на страстный финал".

"Ставь на то, что я вырву тебе язык, Дилан, — не оборачиваясь, бросил Йоав. — Коэффициент будет отличный".

"Фу, как грубо, — Дилан подмигнул мне. — Руби, скажи ему, что я — единственный луч света в этом царстве тьмы. Ты же видела, как я эффектно переехал ту тварь? Чистое искусство. Жаль, машина не оценила".

"Твоё 'искусство' стоило нам крыши над головой, — подал голос Эван, который пытался расчистить стол для книги, брезгливо смахивая пыль краем рукава. — Теперь мы заперты в здании с сомнительной конструкционной целостностью. Это занудно, но мы все можем просто провалиться в подвал, если Бобби сделает еще один шаг".

"Эй! — воскликнул Бобби, который в этот момент как раз пытался открыть какую-то ржавую банку. — Мои шаги — это шаги грациозной лани! Бабуля говорила: 'Бобби, ты ходишь так тихо, что даже мухи не просыпаются'. Правда, она говорила это, когда я пытался стащить пирожки с подоконника, но суть-то одна!"

Бобби наконец справился с банкой и с победным видом выудил оттуда что-то серое.

"Смотрите! Консервированные персики! Ну, или то, чем они стали за последние двадцать лет. Йоав, хочешь? Помогает от язвительности и излишней серьезности. Бабуля утверждала, что сахар — лучший способ заткнуть рот недовольному мужчине".

"Бобби, — Йоав медленно повернулся к нему, и я увидела, как его рука непроизвольно легла на рукоять ножа. — Если ты поднесешь эту биологическую угрозу к моему лицу, я заставлю тебя съесть её вместе с банкой. А потом перескажу твоему призраку все твои истории про бабулю. Медленно".

"Какая жестокость, — вздохнул Бобби, протягивая кусок 'персика' Кире. — Кира, ты же не откажешь другу? Ты сегодня была такой храброй, почти как бабуля, когда она отбивалась от налогового инспектора скалкой".

Кира, сидевшая в углу и всё еще бледная, слабо улыбнулась. "Спасибо, Бобби. Но я, пожалуй, подожду до лучших времен. Или пока не ослепну от голода".

"Зря, очень зря, — Зейн подошел к Бобби и, к всеобщему удивлению, выхватил кусок склизкого фрукта. Он проглотил его, даже не поморщившись. — Хм. На вкус как старая стелька, вымоченная в сиропе. Йоав, тебе бы понравилось. Твой характер один в один".

"Зейн, ты когда-нибудь пробовал просто помолчать? — ядовито поинтересовался Йоав. — Говорят, это развивает интеллект. Тебе бы не помешало".

"Молчание — для слабаков и оперативников с кризисом среднего возраста, — ухмыльнулся Зейн, вальяжно прислонившись к стене. — А я люблю звук своего голоса. И, судя по тому, как Руби на меня смотрит, она тоже".

"Я смотрю на тебя, Зейн, потому что гадаю, сколько еще ты проживешь, прежде чем Йоав решит, что несчастный случай на охоте — это отличная идея", — отозвалась я, складывая руки на груди.

"О, она защищает своего принца! — Дилан рассмеялся, спрыгивая с подоконника. — Как трогательно. Йоав, ты слышал? Она заботится о твоем душевном спокойствии".

Йоав снова посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде не было яда. Там было что-то другое — странное, мимолетное тепло, которое он тут же спрятал за очередной колкостью.

"Она заботится о том, чтобы ей не пришлось самой тащить рюкзаки, если я пристрелю Зейна, — отрезал он. — Чистый прагматизм. Весьма похвально, Руби. Я всегда знал, что в твоей голове есть пара рабочих извилин, хотя они и заняты в основном тем, как меня разозлить".

"Это моя основная миссия в жизни, — я вызывающе вздернула подбородок. — Рада, что ты заметил".

"Трудно не заметить сирену, когда она орет тебе прямо в ухо, — он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. — Но знаешь что, проблемная? В этом пыльном аду... ты — единственное, на что приятно смотреть. Даже если ты выглядишь как взъерошенный воробей, упавший в муку".

Я задохнулась от возмущения, но не успела ответить.

"Опять! Опять этот воздух искрит! — закричал Бобби. — Эван, скажи им! Бабуля говорила: 'Если в комнате пахнет грозой, а на небе ни облачка — значит, кто-то сейчас либо подерется, либо влюбится'. Йоав, печенье! Срочно!"

"Бобби, — в один голос рявкнули мы с Йоавом."

Дилан довольно потер руки. "Пять баксов, что к утру они либо обручат нас всех, либо мы сожжем этот дом просто чтобы согреться от их перепалок".

Я отвела взгляд от Йоава, чувствуя, как горят щеки. Этот человек был невыносим. Он был высокомерным, самовлюбленным мерзавцем, который считал себя центром вселенной. И самым ужасным было то, что в этой вселенной, за пределами которой выли монстры, я не хотела быть нигде, кроме как рядом с ним.

Глава 99:

Руби(Последний оплот тепла)

Дом наконец затих. Тяжелое, неровное дыхание спящих людей заполняло пространство, смешиваясь со свистом ветра в щелях. Зейн спал вполоборота к двери, не выпуская ножа из рук. Бобби, вопреки всем законам логики, тихо посапывал, укрывшись дырявым пледом, а Эван даже во сне хмурился, словно продолжал спорить с невидимым оппонентом.

Я сидела у окна, глядя на то, как лунный свет пробивается сквозь доски, рисуя на полу полосы, похожие на тюремную решетку. Холод медленно забирался под куртку, превращая кровь в густой сироп.

"Не спится, проблемная? — тихий, бархатистый голос Йоава заставил меня вздрогнуть. — Гадаешь, какой из твоих планов завтра провалится первым?"

Он отделился от тени у лестницы и подошел ближе. В полумраке его фигура казалась еще более внушительной. Он снял куртку и, не спрашивая, набросил её мне на плечи. Она была тяжелой и всё еще хранила тепло его тела.

"Мои планы обычно проваливаются из-за твоего невыносимого желания всё контролировать, Глава, — ядовито прошептала я, хотя в горле встал ком. — И забери свою куртку. Я не из фарфора, не рассыплюсь".

"Замолчи, Руби, — он опустился на пол рядом со мной, прислонившись спиной к холодной стене. Его плечо коснулось моего. — Хоть один раз в жизни просто прими помощь, не пытаясь укусить руку, которая её предлагает. Ты ведешь себя так, будто мягкость — это смертный грех. Хотя, признаю, в этом колючем амплуа ты чертовски убедительна".

Я замолчала, глядя на его профиль. В этой тишине его маска "высокомерного мерзавца" дала трещину. Он выглядел уставшим. Смертельно уставшим.

"Йоав, — я позвала его по имени, и это слово прозвучало непривычно мягко. — О чем ты думал там... когда фургон переворачивался? Когда ты остался внутри с Зейном?"

Он усмехнулся, и эта усмешка была горькой, лишенной его обычного превосходства.

"О том, что если я сдохну в этой консервной банке, Бобби обязательно расскажет на моих похоронах какую-нибудь идиотскую историю про пирожки своей бабули. И я не смогу восстать из гроба, чтобы его заткнуть, — он на мгновение закрыл глаза. — А еще я думал о том, что ты обязательно сделаешь какую-нибудь глупость. Побежишь спасать мир, не надев шапку. И кто тогда будет напоминать тебе, какая ты идиотка?"

"Ты неисправим, — я покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Даже перед лицом смерти ты умудряешься быть язвительным засранцем".

"Это мой лучший талант, дорогуша. Ты же знаешь, я люблю эксклюзивность", — он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я видела каждую искру в его темных зрачках, чувствовала запах стали и чего-то неуловимо мужского, что кружило голову сильнее любого алкоголя.

"Руби, — его голос стал низким, вибрирующим где-то у меня в груди. — Завтра мы дойдем до Поворотной Дороги. И я не знаю, что там произойдет. Книга Викки — это не путеводитель по парку. Это приглашение в один конец".

"Я знаю", — прошептала я. Моё дыхание участилось.

"Так вот, — он протянул руку и медленно, почти невесомо, провел кончиками пальцев по моей щеке, убирая выбившуюся прядь волос. — Если это наш последний вечер... я не хочу тратить его на споры о том, кто из нас более невыносим. Хотя это, несомненно, я".

Его ладонь задержалась на моей скуле. Большой палец мягко очертил линию моих губ. Я замерла, боясь разрушить этот момент. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим на фоне общего холода.

"Йоав..."

"Тсс... — он приложил палец к моим губам. — Никакого сарказма. Никаких колкостей. Только один раз, Руби".

Он наклонился, и я зажмурилась. Его губы коснулись моих — сначала осторожно, словно он спрашивал разрешения, а затем с той самой властной уверенностью, которая была сутью его натуры. Это не был поцелуй из романтического кино. Это был поцелуй людей, которые завтра могут перестать существовать. В нем был вкус отчаяния, снега и долго скрываемой страсти.

Я запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, желая раствориться в этом тепле, забыть о тварях за окном, о проклятой книге и о снежной тьме. Йоав обнял меня за талию, прижимая к себе так сильно, что стало трудно дышать, но мне было плевать. В этот момент он не был моим командиром или врагом. Он был моим якорем.

Когда он наконец отстранился, его лоб уперся в мой. Мы оба тяжело дышали.

"Значит, так оно ощущается, — хрипло произнес он, и в его глазах снова блеснула та самая язвительная искорка, но теперь она была нежной. — Почти так же хорошо, как победа в хорошей драке. Может, даже чуть лучше".

"Всего лишь 'чуть'?" — я попыталась вернуть себе самообладание, хотя сердце колотилось как сумасшедшее.

"Ну, я же должен оставить пространство для твоего роста, — он слабо улыбнулся и вдруг серьезно добавил: — Руби. Что бы ни случилось там, на дороге... не оглядывайся на меня. Ты должна закончить это. Ты — единственная, кто может".

"Я не оставлю тебя, Йоав. Даже не надейся".

"Проблемная девчонка, — он притянул меня к своему плечу, накрывая нас обоих своей курткой. — Спи. Пока я рядом, ни одна тень не переступит порог этого дома. Я запрещаю им беспокоить мой покой".

Я прижалась к нему, слушая размеренный стук его сердца. И впервые за долгое время мне не было страшно. Я знала, что завтра мир может рухнуть, но сегодня, в этом заброшенном доме, среди пыли и призраков, мы были живы.

И этого было достаточно.

Глава 100:

Йоав(Цена входа — один конец)

Рассвет за грязными окнами дома был серым и тяжелым, как могильная плита. Я не спал. Просто сидел у стены, чувствуя на плече голову Руби и вдыхая запах её волос — смесь мороза и какого-то дешёвого шампуня, который сейчас казался мне ценнее, чем все духи мира.

Аккуратно, чтобы не разбудить её, я переложил её голову на свернутую куртку. Пора было возвращаться в реальность, где я — Глава, а не просто человек, который впервые за десять лет позволил себе почувствовать что-то, кроме жажды выживания.

Зейн уже не спал. Он сидел за столом, склонившись над книгой Викки. В неверном свете догорающей лампы его лицо казалось высеченным из камня. Он поднял на меня взгляд, и в нём не было привычной насмешки. Только холодный расчет.

Я подошел к нему, стараясь не разбудить Бобби, который во сне что-то бормотал про «бабушкину скалку».

"Нашел что-то, кроме картинок с монстрами, Зейн? — ядовито прошептал я, опираясь на край стола. — Или ты просто решил проверить, насколько твоё самомнение соответствует древним пророчествам?"

Зейн не ответил остротой. Он просто пододвинул книгу ко мне. Его палец замер на строчках, которые выглядели как следы когтей на пергаменте.

"Я понимаю этот язык, Йоав, — тихо сказал он. — Не спрашивай откуда. Просто читай по моим губам. Здесь написано, как закрыть этот чертов цирк".

Я прищурился, глядя на непонятные закорючки. "И? Мы должны спеть им колыбельную?"

"Всё гораздо прозаичнее, Глава, — Зейн понизил голос до едва различимого шелеста. — Чтобы убрать тварей из этого мира, нужно открыть портал обратно. В их мир. Но портал — это не дверь с ручкой. Это воронка. Чтобы она заработала, на пол Поворотной Дороги должна пролиться кровь. И воронка не закроется, пока не заберет с собой источник этой крови. Тварей утянет следом за тем, кто станет 'якорем'".

В комнате стало на несколько градусов холоднее. Я посмотрел на Руби. Она всё еще спала, прижав ладони к щеке. Такая хрупкая в этом пыльном полумраке. Такая живая.

"Значит, — я медленно перевел взгляд на Зейна, — портал заберет тварей. И того, чья кровь на полу".

"Именно, — кивнул Зейн. — Билет в один конец. Без возможности возврата".

Я выпрямился, чувствуя, как внутри меня захлопывается последняя дверь. Моё высокомерие, моя язвительность — всё это сейчас стало моей броней. Если кто-то и должен был отправиться в этот адский вояж, то это не Руби. И точно не Бобби с его историями про печенье.

"Ты об этом никому не скажешь, Зейн, — отрезал я, и мой голос был холоднее, чем лед на улице. — Ни Дилану, ни Бобби, ни... ей".

"Боишься, что твоя принцесса решит поиграть в героиню? — Зейн снова надел свою маску самоуверенности, но в глазах всё еще плескалась серьезность. — Или ты сам решил стать святым великомучеником? Тебе не идет нимб, Йоав. Он будет постоянно съезжать набок из-за твоей короны".

"Моя корона держится отлично, — ядовито усмехнулся я. — Просто я не люблю делиться славой. Если кто-то и должен эффектно уйти в закат, прихватив с собой армию уродов, то это буду я. У остальных слишком плохой вкус на прощальные речи".

Зейн хмыкнул, закрывая книгу. "Как скажешь, Глава. Твой секрет — мой секрет. Но учти: Руби не дура. Она поймет, что ты что-то задумал, быстрее, чем Бобби вспомнит очередной рецепт своей бабки".

"Я справлюсь, — я развернулся, глядя на просыпающихся ребят."

"Ооооо, кто-то уже на ногах! — воскликнул Бобби, потягиваясь так, что его суставы хрустнули на весь дом. — Йоав, ты выглядишь еще более хмурым, чем вчера. Это потому что печенье закончилось? Бабуля говорила: 'Бобби, если у мужчины с утра лицо как у грозовой тучи, значит, ему либо жмет сапог, либо он задумал какую-то грандиозную пакость'. У тебя сапоги вроде по размеру..."

"Бобби, — я повернулся к нему, возвращая себе привычный тон. — Если ты не закроешь рот в ближайшие три секунды, я использую твой рюкзак в качестве приманки. И поверь, твари выплюнут его, как только услышат первую историю про твою родословную".

"Как грубо! — Дилан подмигнул Руби, которая как раз открыла глаза. — Доброе утро, красавица. Наш Глава уже раздает любезности, значит, день обещает быть чудесным. Как спалось на плече у самого невыносимого человека в радиусе ста миль?"

Руби покраснела, бросив на меня быстрый взгляд, и тут же нахмурилась. "Спалось... жестко. У Йоава вместо плеча — кусок скалы. Не рекомендую".

"Конечно, — язвительно бросил я, направляясь к выходу. — В следующий раз закажу тебе перину. А пока — поднимайте свои ленивые зады. Поворотная Дорога сама себя не откроет. Эван, зануда, проверь приборы. Мы выходим через десять минут".

Я чувствовал взгляд Руби на своей спине. Она что-то подозревала. Но я не мог позволить ей узнать правду. Если цена спасения этого мира — моя жизнь, то я заплачу её с улыбкой, просто чтобы в последний раз увидеть, как она на меня злится.

"Йоав! — крикнула она мне вслед. — Ты забыл свою куртку!"

"Оставь себе, — не оборачиваясь, бросил я. — Тебе она нужнее. Ты и так выглядишь как общипанный цыпленок, а мне лишний вес только мешает стрелять".

Я вышел на крыльцо, впуская в дом холодный воздух. Впереди была Дорога. И я уже знал, что это мой последний рассвет.

Глава 101:

Кира(Печенье со вкусом надежды)

Снег на улице перестал валить стеной, но небо осталось серым, тяжелым, как старое ватное одеяло. Внутри заброшенного дома было не теплее, чем в морозильной камере, но здесь хотя бы не было ветра.

Я сидела на корточках в углу, пытаясь собрать остатки вещей в рюкзак. Руки всё еще дрожали — перед глазами то и дело всплывало лицо Лии в тот момент, когда её рывком утянуло в дыру на крыше. Это была моя вина. Я уговорила Йоава взять их. Я обещала им безопасность.

"Эй, Кира... — тихий голос Бобби заставил меня вздрогнуть. — Ты сейчас протрешь дыру в этом рюкзаке, если будешь так усердно его затягивать. Бабуля говорила: «Если затягиваешь узлы слишком туго, значит, пытаешься удержать то, что уже улетело»".

Он присел рядом, кряхтя, как старый дед. Его лицо было измазано сажей, на щеке запеклась кровь, но в глазах всё еще теплилось то самое неистребимое добродушие, которое бесило Йоава и спасало всех нас.

"Я не должна была настаивать, Бобби, — прошептала я, не поднимая глаз. — Если бы не я, они были бы живы. Возможно, они бы замерзли на той дороге, но их бы не... не разорвали на части".

"Кира, посмотри на меня, — Бобби протянул свою огромную ладонь и накрыл мои пальцы. Его рука была удивительно теплой. — Моя бабка, святая женщина, всегда пекла печенье с запасом. Знаешь почему? Потому что она знала — кто-то обязательно уронит своё на пол, у кого-то его отберет соседский пес, а кто-то просто придет голодным. Жизнь — это не расчет в тетрадке Эвана. Это хаос. Ты дала им шанс. А то, что лес этот шанс сожрал... это не на твоей совести. Это на совести того, кто этот лес создал".

Я шмыгнула носом, чувствуя, как комок в горле немного уменьшился.

"Ты всегда находишь способ превратить трагедию в историю про выпечку, — я слабо улыбнулась, глядя на него. — Как ты это делаешь?"

"Это мой защитный механизм, — Бобби подмигнул мне, и в его глазах блеснуло озорство. — Йоав защищается ядом, Дилан — флиртом, Эван — своими занудными таблицами. А я... я просто верю, что пока в мире есть хоть одна крошка овсяного печенья, у нас есть повод вернуться домой. Кстати..."

Он начал рыться в своих бесчисленных карманах и с торжествующим видом извлек мятый, наполовину разломанный кругляш.

"Последнее. Из заначки для особо депрессивных случаев. Делись давай".

Он разломил печенье пополам и протянул мне большую часть. Я взяла его, чувствуя вкус сухой овсянки и чего-то сладкого. В этот момент оно показалось мне вкуснее любого ресторанного деликатеса.

"Знаешь, Бобби, — сказала я, проглатывая кусочек. — Если мы выберемся... я хочу познакомиться с твоей бабушкой. Мне кажется, она единственный человек, который смог бы построить Йоава в две шеренги".

"О, она бы его не просто построила, — Бобби заговорщицки понизил голос. — Она бы заставила его пропалывать грядки с морковкой, пока он не выучит все названия сортов наизусть. И он бы это делал! Потому что перед её фирменным пирогом с брусникой не устоит даже самый высокомерный оперативник в мире".

Мы оба тихо рассмеялись. В этой пыльной комнате, на пороге финального броска к Поворотной Дороге, этот смех был нашим маленьким бунтом против тьмы.

"Йоав! — крикнул Бобби, не оборачиваясь, когда услышал тяжелые шаги Главы в коридоре. — Не подходи к нам с таким лицом, ты испортишь нам дегустацию! Кира только что признала, что мои кулинарные байки лучше твоих лекций по тактике!"

"Твои байки, Бобби, — раздался язвительный голос Йоава из дверного проема, — единственная причина, по которой я еще не сдал тебя в зоопарк. Ешьте быстрее. Нам пора выдвигаться. И Кира..."

Я подняла голову. Йоав смотрел на меня. В его взгляде не было жалости, только сухая, деловая поддержка.

"Оставь вину здесь, — бросил он. — Она весит больше твоего рюкзака. А мне нужно, чтобы ты шла быстро. Поняла?"

"Поняла, Йоав", — ответила я, вытирая лицо рукавом.

"Вот и отлично. Дилан! Хватит заигрывать с Руби, она уже трижды пыталась тебя ударить, а ты всё не унимаешься! Собираемся!"

Бобби поднялся, подавая мне руку. "Ну что, Кира? Идем открывать порталы и спасать мир? Главное — не забыть рецепт. Если в том мире нет овсянки, я официально отказываюсь туда телепортироваться".

Я взяла его за руку и встала. Впереди была неизвестность, но рядом был Бобби, и почему-то мне казалось, что пока он шутит, у нас всё-таки есть шанс.

Глава 102:

Руби (Порог забвения)

Холод больше не казался врагом. Он стал частью меня, просачиваясь сквозь поры и замедляя пульс до тягучего, ленивого ритма. Мы шли по лесу уже вечность, или, может быть, всего несколько минут — в этом белом безмолвии время растягивалось и рвалось, как старая кинопленка.

Я чувствовала на своих плечах тяжелую куртку Йоава. Она всё еще пахла им: сталью, порохом и тем едва уловимым ароматом горького шоколада, который он всегда пытался скрыть за своей язвительностью. Его поцелуй — наш первый и, возможно, единственный — горел на моих губах призрачным жаром.

Йоав шел впереди, его спина была прямой и напряженной. Он не оборачивался, но я знала, что он чувствует каждый мой шаг. Зейн шел чуть поодаль, и в его движениях сквозила странная, пугающая легкость. Они о чем-то шептались утром, когда думали, что я сплю. Я видела их лица. Это не было обсуждением тактики. Это был заговор.

"Эй, Руби, — Дилан поравнялся со мной, заставив вздрогнуть. Он подмигнул мне, хотя иней на его ресницах делал его похожим на ожившую ледяную статую. — Если мы выберемся, я официально приглашаю тебя на свидание. В место, где нет снега. Например, в центр вулкана. Там хотя бы тепло".

"Дилан, — я слабо улыбнулась, стараясь не выдать тревоги, — боюсь, твоё обаяние расплавится быстрее, чем лава".

"Зато какой будет финал! — он рассмеялся, картинно прижав руку к сердцу. — Представь заголовки: 'Самый красивый оперативник в мире погиб от избытка чувств и дефицита кондиционера'. По-моему, это достойно пера великих".

"Дилан, — донесся ледяной голос Йоава спереди. — Если ты не перестанешь тратить кислород на свой самовлюбленный треп, я лично подтолкну тебя к жерлу вулкана. Без очереди".

"Ревность — это так утомительно, Глава! — крикнул Дилан, ничуть не смутившись. — Ты просто завидуешь моему позитивному настрою. Руби, скажи ему, что я — твоя главная мотивация не превратиться в сосульку".

"Моя главная мотивация — заклеить вам обоим рты скотчем, — проворчала я, кутаясь в куртку. — И вообще, Йоав, ты мог бы быть хоть немного вежливее. Мы всё-таки идем спасать мир, а не на расстрел".

Йоав резко остановился и обернулся. Его взгляд прошил меня насквозь. В нем не было и следа ночной нежности — только привычное высокомерие, приправленное чем-то горьким.

"Спасать мир, дорогуша? — он усмехнулся, и эта ухмылка была острее скальпеля. — Твой оптимизм почти так же велик, как твоя неспособность следовать приказам. Мы идем исправлять ошибки. И если для этого придется пристрелить парочку твоих иллюзий — я сделаю это с огромным удовольствием".

"Ты неисправимый мерзавец", — выдохнула я.

"Я — прагматик, — отрезал он. — Зейн, что со сканером?"

Зейн, который до этого молча изучал книгу Викки на ходу, поднял голову. "Мы на месте, Йоав. За тем склоном начинается Поворотная Дорога. Энергия там зашкаливает так, что у меня зубы начинают болеть. Кажется, реальность там истончилась до состояния дешевой салфетки".

"Отлично, — Йоав перехватил винтовку. — Эван, Кира, Бобби — держитесь в центре. Дилан, прикрываешь тыл. Руби... ты идешь со мной. И попробуй только наступить не на ту ветку. Я не шучу".

Мы начали подъем. Бобби, шедший рядом с Кирой, то и дело оглядывался, проверяя, не отстал ли кто.

"Моя бабка всегда говорила, — пропыхтел Бобби, перепрыгивая через поваленное дерево, — Бобби, если ты идешь туда, где земля дрожит под ногами, возьми с собой запасной носок и веру в лучшее. Носок, чтобы не натереть мозоли, когда будешь убегать, а веру — ну, чтобы было что терять в процессе. Йоав, у тебя есть лишний носок? А то я чувствую, что вера у нас уже на исходе".

"Бобби, — Йоав даже не повернулся. — Если ты еще раз вспомнишь свою бабку, я подарю тебе возможность встретиться с ней лично прямо сейчас. Поверь, она будет в восторге от твоей пунктуальности".

"Как всегда, ни капли уважения к семейным ценностям, — вздохнул Бобби, подмигивая Кире. — Не слушай его, Кира. Он просто злится, что бабуля не оставила ему рецепт своего терпения. А оно бы ему сейчас пригодилось".

Кира тихо рассмеялась, и этот звук показался мне чем-то святым в этом проклятом лесу. Она всё еще была бледной, но в её движениях появилась решимость. Она больше не была той испуганной девушкой с трассы. Она была одной из нас.

Мы вышли на гребень холма, и у меня перехватило дыхание.

Внизу, в глубокой лощине, лежала Дорога. Но это не было обычным шоссе. Полотно дороги светилось призрачным синим светом, который пульсировал в такт какому-то невидимому сердцу. Снег вокруг неё не падал — он висел в воздухе, застыв в причудливых вихрях. Пространство над дорогой дрожало и искажалось, создавая иллюзию гигантской воронки, уходящей в небо.

"Боже..." — прошептала я.

"Нет, Руби, — Зейн подошел к самому краю обрыва. —Только голод и то, что мы называем 'тварями'. Это их порог".

Йоав стоял рядом с ним, и я заметила, как он крепко сжал кулаки. Он посмотрел на Зейна, и тот едва заметно кивнул. Этот обмен взглядами… в нем было что-то окончательное. Страх холодным комом подкатил к горлу.

"Так, — Йоав обернулся к нам. Его голос был сухим и властным. — Слушайте внимательно, второй раз повторять не буду. Сейчас мы спустимся вниз. Руби, ты должна встать в центр круга. Эван покажет, где именно. Ты начнешь читать заклинание из книги. Зейн будет страховать тебя. Остальные — создаем периметр. Ни одна тварь не должна подойти к Руби ближе, чем на десять метров. Понятно?"

"А ты? — я шагнула к нему, игнорируя предупреждающий взгляд Зейна. — Что будешь делать ты, Йоав?"

Он посмотрел на меня с тем самым высокомерным превосходством, которое я так ненавидела и которое так любила.

"Я буду делать свою работу, дорогуша, — лениво протянул он. — Буду стоять и смотреть, как ты в очередной раз пытаешься спасти человечество своим тонким голоском. И не дай бог тебе сбиться с ритма — я этого тебе до конца жизни припоминать буду".

"Йоав..."

"Вниз, — приказал он, прерывая меня. — Времени нет".

Мы начали спуск. С каждым шагом звук ветра сменялся низким, вибрирующим гулом. Казалось, сама земля под ногами недовольно ворчит, чувствуя наше присутствие.

Когда мы ступили на светящееся полотно дороги, чувство реальности окончательно покинуло меня. Снег здесь пах озоном и старой медью.

"Руби, сюда", — Эван указал на место, где синее свечение было наиболее ярким. Он раскрыл книгу, и буквы на пергаменте начали светиться алым, пульсируя в унисон с дорогой.

Я встала в центр, чувствуя, как по ногам пробегает электрический разряд. Йоав встал в нескольких шагах от меня, спиной к центру, глядя в темноту леса, откуда уже доносились первые вопли тварей.

"Начинай", — бросил он через плечо.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Я видела, как Зейн медленно достает нож и делает шаг в сторону Йоава. Не для нападения. А так, словно они готовились к какому-то совместному маневру, о котором знали только они двое.

"Йоав, пообещай мне..." — начала я.

"Обещаю, что если ты сейчас не начнешь читать, я сам тебя принесу в жертву местным богам, просто чтобы они замолчали! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Читай, Руби! Сейчас!"

И я начала. Слова на древнем, забытом языке сорвались с моих губ, превращаясь в видимые искры света. Голос мой креп, заполняя долину. Твари из леса начали выходить на свет — десятки, сотни бледных существ с черными глазами.

Дилан и Бобби открыли огонь. Кира стояла рядом с ними, её штырь сверкал в свете портала. Эван что-то выкрикивал, сверяясь с приборами.

Но я видела только Йоава. Его силуэт на фоне синего свечения казался незыблемым. Он стрелял с пугающей точностью, каждый его выстрел обрывал жизнь очередной твари. Он был моим защитником. Моим Гловой. И я еще не знала, что прямо сейчас он планирует своё последнее и самое грандиозное предательство — он собирался оставить меня одну в этом мире, чтобы я могла жить дальше.

"Бабуля всегда говорила! — донесся до меня сквозь шум боя крик Бобби. — Если дверь не открывается — выбей её ногой! Йоав, я выбиваю!"

Бобби швырнул гранату в гущу наступающих монстров, и взрыв на мгновение ослепил всех.

Я продолжала читать, чувствуя, как портал под моими ногами начинает разверзаться. Синее пламя поднялось до колен.

"Йоав! Посмотри на меня!" — закричала я в перерыве между строками.

Он на мгновение повернул голову. Его лицо было спокойным. На губах играла та самая, едва заметная, остроумная ухмылка.

"Ты отлично справляешься, проблемная девчонка, — его голос прозвучал в моей голове так четко, будто он стоял рядом. — Помни об этом".

Он подмигнул мне и снова отвернулся к тьме. А портал уже требовал свою цену. Цену, которую Зейн прочитал в книге, и которую Йоав уже решил оплатить из своего кармана.

Глава 103:

Руби(Кровь на синем льду)

Сияние под ногами стало невыносимым. Оно прожигало даже сквозь подошвы ботинок, а воздух вокруг превратился в густую, электризующую взвесь. Я выкрикивала слова из книги, и каждое из них отзывалось в теле болезненной вибрацией — ныли зубы, в глазах лопались капилляры, зрение плыло.

Вокруг бушевал хаос. Вспышки выстрелов Дилана, хриплые крики Бобби, глухие удары Киры — всё слилось в единый, давящий гул. Но в самом центре этого безумия стоял Йоав.

Он больше не стрелял.

Он стоял почти вплотную к Зейну. Я видела, как Зейн что-то быстро говорил ему на ухо, прижимая окровавленную ладонь к раскрытой странице книги.

"Йоав, нет!" — мой голос сорвался на крик.

Я увидела, как он медленно вытаскивает боевой нож.

Он смотрел не на монстров.Он смотрел на светящиеся плиты Поворотной Дороги.

"Руби, читай дальше!" — заорал Зейн, оборачиваясь ко мне. Его глаза блестели фанатичным, нездоровым огнём. "Ещё немного — и портал будет готов принять груз!"

"Какой груз, Зейн?!" — я захлебнулась воздухом. "Что ты ему сказал?!"

Йоав уже не слушал.

С тем самым холодным, почти высокомерным изяществом, с которым он обычно поправлял воротник куртки, он полоснул ножом по ладони.

Ярко-алая кровь брызнула на синий свет.

Время словно замедлилось. Капли летели вниз, и в тот миг, когда они коснулись поверхности, Дорога издала протяжный звук — будто вздох умирающего великана.

"Йоав, ты придурок!" — закричал Зейн, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх. "Ты решил сделать это в одиночку?! Ты думал, я позволю тебе забрать всю славу?!"

"Славы на одного вполне достаточно, Зейн", — ядовито бросил Йоав, не оборачиваясь. Лицо его было бледным, но на губах играла та самая ухмылка, от которой у меня всегда холодело внутри. "Ты слишком самовлюблён для мученика. А я… я просто люблю ставить точку".

Синий вихрь начал затягивать его ноги. В лесу взвыли твари — их потащило по снегу к Дороге, словно невидимым магнитом.

"Он умрёт!" — Кира бросила свой штырь и рванулась к нам. "Зейн, что происходит?!"

"Он отдаёт себя порталу!" — Зейн схватил её за плечо, удерживая. "Кровь якоря связывает тварей. Если он уйдёт туда, он заберёт их всех. Но он не вернётся. Никогда".

"Йоав!" — я бросила книгу. Мне было плевать на заклинание. Плевать на мир. "Остановись! Мы найдём другой путь!"

Я рванулась из круга, но невидимая стена ударила меня в грудь и отбросила назад.

"Другого пути нет, проблемная девчонка", — Йоав наконец посмотрел на меня. Его взгляд был оголённым, пронзительным, без привычной брони. "Ты всегда говорила, что я эгоист. Вот видишь. Я настолько эгоистичен, что хочу, чтобы ты жила в мире без этих ублюдков. И чтобы каждое утро вспоминала, какой я был невыносимый, когда ты пила свой чёртов кофе".

"Я не хочу кофе без тебя!" — я билась о преграду, срывая голос. "Йоав, пожалуйста!"

"Бобби!" — крикнул он. "Заткни её и уводи отсюда!"

Бобби, только что отбросивший пустую обойму, замер. Его обычно живое, смеющееся лицо исказилось болью.

"Глава…" — прошептал он. "Моя бабка говорила… если друг уходит в темноту, нельзя отпускать его руку…"

Он сорвался с места.

Но не к Йоаву.

Бобби подскочил к Зейну и выхватил у него нож.

"Бобби, ты что творишь?!" — Дилан застыл, не опуская пистолет.

"Если идти, то всей компанией!" — Бобби полоснул себя по руке резко, без колебаний. Кровь хлынула, и даже Йоав вздрогнул. "Ты думал, я оставлю тебя там одного? Ты же со скуки сдохнешь через пять минут! Кто будет рассказывать тебе про овсяное печенье?!"

"Бобби, идиот, стой!" — Йоав шагнул к нему, но портал уже тянул их обоих.

"Я тоже в деле", — усмехнулся Зейн, глядя на свою окровавленную ладонь. "Йоав, ты серьёзно думал, что я отпущу тебя в мир монстров без присмотра? Ты же там всех построишь в шеренгу за полчаса. А я хочу это увидеть".

Дилан подошёл ближе. Его привычная шутливая маска осыпалась окончательно.

"Ну что ж…" — тихо сказал он. "Кажется, наш отряд самоубийц официально укомплектован. Руби, прости. Похоже, наше свидание откладывается. Навсегда".

Он прижал нож к ладони.

"Нет. Нет! Все вы — нет!" — я кричала, уже почти не слыша собственного голоса.

Кира встала рядом с Диланом. В её глазах стояли слёзы, но рука не дрожала.

"Мы не оставим их, Руби", — сказала она тихо. "Мы — семья. Даже если встретимся в аду".

Йоав смотрел на них, и в его глазах мелькнуло то, чего он никогда бы не признал вслух — любовь. Яростная, грубая, оперативная.

"Вы все — кучка дегенератов", — прошептал он, и голос дрогнул. "Ненавижу вас".

"Мы тебя тоже, Босс", — хмыкнул Дилан.

Они не встали идеально. Кто-то споткнулся, кто-то не сразу нашёл руку другого. Кровь капала на синие плиты, смешиваясь в тёмную, вязкую нить, которая тянулась к порталу.

"Руби!" — Йоав протянул ко мне руку. Стена всё ещё была между нами. "Прыгай! Сейчас! Или портал закроется и оставит тебя здесь!"

"Я иду!" — я рванулась вперёд.

На этот раз стена поддалась.

Я вцепилась в его руку. Его пальцы были холодными и сильными, сомкнулись на моём запястье.

"Не отпускай", — выдохнула я.

"Даже не думал", — ответил он.

Вспышка была такой яркой, что мир исчез.Последним звуком стал глухой хлопок схлопывающегося портала.

А потом наступила пустота.