Зов разлома 3

Глава 1

Хельга уставилась на потолок: сквозь мутный свет магического шара угадывался серый камень. Место, где она находилась, напоминало склеп.

Девушка с огромным трудом повернула голову, чтобы осмотреться. Рядом с ней находились пара скамеек и стол, уставленный горшочками, мисками, травами. И всё: ни дверей, ни людей.

Первая мысль была панической: её похоронили заживо, решили, что она умерла. Однако следующая мысль подсказала: никто покойника со светом не хоронит.

«Эти магические шары каждые два дня заряжать надо — значит, кто-то сюда приходит», — поняла девушка.

Решив осмотреться, Хельга резким рывком вскочила на ноги — и в ту же секунду рухнула на пол, больно ударившись коленом. Ноги её не держали, руки мелко тряслись, голова кружилась так, что пришлось прикрыть глаза. Хельга невольно сравнила себя с тарелкой овсяного киселя, которую уронили на пол, и он растёкся по поверхности.

Она попробовала позвать кого-нибудь на помощь, но вместо слов из горла вырвался хрип. Голоса тоже не было.

И вот, когда Хельга уже начала паниковать, рядом лёгкой вспышкой возникла Тавинка.

— Хеля! Очнулась! — Домовушка повисла у девушки на шее, пытаясь обнять маленькими ручками.

Хельга в ответ прохрипела и чуть пошевелила пальцами, мол, не могу говорить.

— Голоса нет? — сразу поняла Тавинка. — Не пугайся, князь Светлояр предупреждал о таком, ты ж сколько времени без памяти лежала? Поэтому и ноги тебя не держат. Мы вообще думали, что ты, когда очнёшься, никого не узнаешь и будешь лежать неподвижно. А ты вон — сразу бежать куда-то хотела.

Хельга глазами обвела окружающее пространство и вопросительно посмотрела на домовушку.

— Где мы находимся? — перевела её вопрос Тавинка. — В скиту, у тётки твоей, прямо в разломе.

Увидев округлённые от удивления глаза Хельги, Тавинка добавила:

— Ты же, как матушка твоя, хоть и без сознания была, а магию забирала у окружающих. Вот и вспомнили, что Ходящая По Снам у разлома жила. Князь Гостомысл хотел тебя устроить в своём, у Белозёрска, но потом решили, что лучше не рисковать, и отправили сюда, в скит. Всю зиму, да и почти всю весну ты тут и была.

Хельга кивнула, мол, поняла.

А Тавинка продолжила рассказ:

— Это хорошо, Хеля, что ты очнулась: мы уж бояться начали, что не проснёшься. Да и разлом стал совсем нестабильный, столько лет молчал, а тут снова раскрылся, да так страшно, что всех магов по округе задействовали. Печати мастера Лада совсем недолго продержались, всё снесло. Дня три бушевал разлом, я так боялась, что его создания сюда, к нам, проникнут, но обошлось, никто эту пещеру не заметил. Путь в неё только порталом возможен. Но кто ж их знает: может, они и сквозь камень учуют. Хеля, ты посиди так немного, я сейчас тётушку твою позову, она и решит, что с тобой делать.

Тавинка исчезла.

Хельга чуть наклонила голову и начала разглядывать свои тонкие, как веточки, руки и такие же ноги. Она попробовала применить магическое зрение, но получила лишь резкую головную боль.

«Значит, магическим зрением я пользоваться не могу», — поняла девушка.

Впрочем, магией, как оказалось, тоже. Она больше не притягивалась к Хельге, и не то что печати составить, даже обычный огонь зажечь не получалось.

Хельга недовольно поморщилась, пытаясь осмыслить полученную информацию, вопросов было больше, чем ответов.

«Это на совсем или я просто настолько ослабла? Если ослабла, сколько времени надо восстанавливаться, а если на совсем, то что делать дальше?» — Долго размышлять не получилось: в пещере открылся портал, из которого вышла Неонилла.

Она подошла к девушке, подняла её словно невесомое пёрышко и положила на нечто воздушное, отчего Хельге казалось, что она повисла в воздухе.

— И куда же ты собралась? — полюбопытствовала тётка. — Даже руки-ноги не проверила, а уже побежала.

Хельга молчала, зато вмешалась Тавинка:

— Не ответит Хеля вам ничего: голоса у неё нет, хрипит только. Но зато она всё помнит, меня сразу узнала. Только вот руки-ноги совсем не двигаются.

— Понятно, — кивнула Неонилла. Она подошла к Хельге, пощупала руки и вздохнула. — Светлояр предупреждал, но я не думала, что всё так плохо будет.

— Надо князю Гостомыслу сообщить, он придумает, что делать, — пискнула Тавинка.

Хельга согласно кивнула.

— Не вам меня учить. — Неонилла сурово оглядела девушку и домовушку. — Вот что: до завтра побудь с ней, присмотри. Есть у меня кое-кто на примете, кто может помочь.

Ничего не объяснив, Неонилла открыла портал и исчезла.

— Ух, строгая какая. — Тавинка передёрнула плечами. — Я думала, она расплачется от радости, что ты очнулась, а тут… хоть бы бровью, что ли, повела.

Хельга снова согласно кивнула. Впрочем, девушка знала: нежные чувства у Неониллы отсутствовали в принципе.

Тавинка переместилась на стол, налила в маленький стакан жидкости из кувшина и поднесла к губам девушки.

— Вот, выпей, тут совсем чуть-чуть. Князь Светлояр говорил, что тебе, если очнёшься, сначала еды нельзя, только сок ягодный и настой трав, а потом можно морковку мятую и репу, тоже мятую да водой разбавленную, — рассказывала домовушка, стараясь отвлечь Хельгу. — Но это когда нас заберут отсюда. Тут и готовить негде. Хочешь новости расскажу?

Хельга кивнула головой, даже два раза, и быстро выпила горький настой.

— Я, конечно, знаю немного — лишь то, что в разговорах слышала, но, может, и это интересно будет послушать. — Тавинка поставила стакан на стол. — Осень у нас была дождливая, грибов было много, да что в них прок, если обозы с зерном до дальних деревень не дошли? Маги, умеющие далеко открывать порталы, прямо на вес золота были. Тётушка твоя исхудала: моталась по всем окрестным землям, чтобы порталы открывать. А что делать, кому легко было? Оброк надо собирать да зерно людям завести, иначе голод, зиму не пережили бы. Просили даже князя Гостомысла помочь. Я одним глазком посмотрела, как он для большого обоза портал открывал, ух и силища!

Хельга невольно улыбнулась от упоминания деда.

Домовушка, увидев её улыбку, и сама заулыбалась.

— Да, батюшка твой Драгомир приезжал сюда, в скит, и рассорился с Неониллой в пух и прах, хорошо не подрались. Всё кричал, мол, как ты позволила Ждану какой-то неизвестной бабой заменить и Ходящей По Снам называть. Ну, Неонилла не робкого десятка, сказала, что не его это дело, а поляниц; что жену и дочь свою профукал, а теперь виноватых ищет; и что если он думает, что ему приданое Жданы отдадут, то сильно ошибается. Батюшка твой тоже, оказывается, не лыком шит, ответил, что пусть Неонилла подавится этими тряпками: ему не надо — или пусть сразу всё на себя наденет, может, кто замуж возьмёт. И что со своей дочерью он сам разберётся и имя своей жены он всяким бабам использовать не позволит. Хлопнул дверью и ушёл. А тётка твоя ещё потом долго ругалась: и на матушку твою, и на силу её, и на то, что память Драгомиру стёрла, и что вернулись воспоминания совсем не вовремя.

Хельга снова закивала головой.

«Значит, отец вспомнил матушку. Что ж, это хорошо, но вряд ли меня это касается. В любом случае я родилась без отца и дальше без него проживу», — подумала девушка.

— Брата твоего так и не нашли. Хотя, может, особо и не искали. Князь Гостомысл пострадавшим свою часть виры за смерти выплатил, а старейшины вычеркнули Энтони из родового древа.

Хельга чуть наклонила голову и нахмурилась: «Почему вычеркнули, если вира оплачена? У нас в семье Энтони единственный наследник. Кому семья перейдёт? Какой бы свиньёй брат ни был, он единственный продолжатель рода в старшей ветви[1]».

— Так его из-за тебя выгнали, — поняла удивление девушки Тавинка, — за убийство родной крови — казнь, а раз ты выжила, то изгнание. Все семьи согласились.

«Ещё бы не согласились, главная ветвь без наследника осталась, — промелькнула в голове Хельги недовольная мысль. — Но пока наследник — отец, никто наших богатств не получит, а он не старый, может, ещё женится».

— В Восточных Землях теперь шесть княжеств: два решили, что сами со всем справятся, — продолжила Тавинка. — Младший сын абсолюта как сбежал после случившегося, так никто его больше не видел. Видимо, покинул наши земли, а то и за море подался. Правда, об этом никому не говорят, вроде как тайна великая. А в Белозёрске всё как было: озеро на месте, дома на месте, Забава, конечно, город потихоньку рушит, только теперь не одна, а с собакой. Скучала она без тебя, с лица вся сошла, вот ей брат и привёз щенка, а из него такая громадина выросла, что медведя запугает.

Услышав про собаку, Хельга немного отвлеклась от своих мыслей.

«Тоже собаку хочу. Или кота хотя бы. Как вернусь домой, уговорю дедушку на кого-нибудь».

Постепенно глаза Хельги стали закрываться, и она уснула.

Разбудил её звук открывшегося портала. Из него своей величественной походкой вышла Неонилла.

— Отдохнула? — поинтересовалась она. — Сейчас собираться будем. Уговорила я одну травницу присмотреть за тобой летом да на ноги поставить, а может, и силу твою вернуть.

Хельга минуту обдумывала услышанное, а потом резко затрясла головой.

«Какая травница? Какое лето? Мне домой, к деду, надо, а там князь Светлояр на ноги без проблем поставит. А со своей силой я сама разберусь».

Из горла Хельги вылетел протестующий хрип.

— Ты думаешь, что дед тебе лучше поможет? — Неонилла усмехнулась. — Может, с людьми он и его друзья действительно знают, что делать, но ты не человек. А Ягайла, травница, почти всю жизнь с нечистью прожила. Лучше её нет никого, даже твоему князю Светлояру далеко до неё.

«Мне надо домой, у меня столько дел накопилось, Ингвар… — Мысль об оборотне Хельга моментально отогнала в сторону. — Сложно». — Она так и не смогла решить, что с ним делать.

Хельга снова сердито посмотрела на тётку и покачала головой.

— Ах ты, неблагодарная! — рассердилась Неонилла. — Ты хоть представляешь, чего мне стоило уговорить её?

Хельга отвела взгляд в сторону.

— Ай, да что с тобой разговаривать. — Неонилла подхватила Хельгу на руки и, открыв портал, шагнула в него. Вслед за ней лёгкой тенью метнулась Тавинка.

***

Портал раскрылся на огромном лугу, невдалеке начинался лес, возле которого стояла огромная изба, огороженная стеной из целых брёвен, остро заточенных сверху. На некоторых висели огромные конские черепа.

Хельга нервно сглотнула.

«И куда меня притащила тётушка? Что это за место?»

Неонилла лёгким шагом направилась в сторону избы и подошла к огромным воротам. Оказавшись вблизи, девочка поняла: они собраны из костей какого-то древнего зверя. Тут Хельга поняла, что пора бежать.

«Место явно недоброе, отсюда можно и не вернуться…»

Она начала брыкаться, но конечности почти не слушались её, к тому же хватка Неониллы была крепка.

— Успокойся! — рявкнула тётка. — Ягайла травница редкая, с древними знаниями знакома, в её лесу нежить встречается такая, что наши леса давно покинула. Если Ягайла с ней справляется, то и тебе поможет.

Хельга с подозрением во взгляде уставилась на Неониллу.

«Кто-то из нас двоих сошёл с ума. И явно не я. Тётушка стала слаба глазами или умом? Какой нормальный человек будет тут жить? Редкая нежить водится? Да век бы её глаза не видели! Кроме проблем, ничего она не приносит», — возмущалась в мыслях Хельга.

— Ягайла! — громко позвала Неонилла, подойдя к воротам вплотную. — Мы прибыли.

Ворота из костей заскрипели и начали отворяться. Поляница шагнула на широкий двор.

Хельга осторожно огляделась. Под большим навесом висела различная конская сбруя,украшенная золотыми и серебряными пластинами. Подобную красоту Хельга видела только у князя Кожемякина — на его коне. А конь у него был огромный, чуть ли не в полтора раза больше обычных лошадок, злой и упрямый. Откуда его князь привёз, Хельга не интересовалась и старалась держаться от него подальше.

«Уж не отсюда ли доставили дядюшке Злату то чудище?»

Мысль, что если нельзя убежать, то стоит хотя бы уползти, показалась девушке как никогда здравой.

— Иду, — раздался хриплый старческий голос.

Ягайла вышла во двор и оглядела пришедших. Хельге она не понравилась. Видимо, когда-то женщина не уступала в росте Неонилле, но годы сделали своё дело: спина сгорбилась, лицо напоминало сморщенное печёное яблоко — хоть по виду, хоть по цвету. На ней была рубаха из неотбеленного льна и коричневый сарафан с самой простой вышивкой, да ещё жилетка из заячьего меха. Голова была покрыта засаленным платком. И если вид Ягайлы не произвёл на девушку впечатления, то её сила компенсировала всё с лихвой. Хельга, давно привыкшая к силе своего деда и князей, почувствовала, как её придавила чужая магия. Она прикусила щёку изнутри, чтобы не застонать от того, как скрутило внутренности.

— Ишь ты, упрямая какая, — неприятно усмехнулась Ягайла. — Что ж, поверю тебе, Неонилла, на слово, что из девчонки должен был выйти толк. Посади её на завалинку, а сама ступай. К Осенинам придёшь, заберёшь. Магию вернуть не обещаю, но то, что она уйдёт от меня на своих двоих, — не сомневайся.

Хельга дрожащей рукой вцепилась в рукав Неониллы, затрясла головой и отчаянно захрипела.

— Боишься меня, девонька? — Ягайла изобразила нечто похожее на улыбку. — Правильно делаешь: не родился ещё тот, кто будет ровней мне.

Хельге было совсем плевать на хвастовство старухи: совсем недавно она и сама была очень даже сильной. Дело было не в этом, а в том, что сейчас девушке безумно хотелось вернуться домой — подальше от этих ненормальных женщин.

Неонилла посадила девушку на завалинку, в тени избы, и направилась на выход.

Ворота со скрипом сомкнулись за её спиной. Хельга вздохнула.

«Ничего не поделаешь. Надо постараться как можно быстрее встать на ноги и убежать отсюда, или деду весточку послать. А уж он меня точно выручит», — решила девушка.

Ягайла ушла в дом и через некоторое время вернулась, держа в одной руке тонкую подстилку и стёганое одеяло, а в другой — кружку с каким-то варевом. Она зашла в небольшой сарай, где, судя по запаху, хранили сено.

Выйдя оттуда с пустыми руками, старуха окинула девушку взглядом и произнесла:

— Жить пока тут будешь, в избе для тебя места нет, гости ко мне редко ходят. Осмотрись сама, я к вечеру вернусь. В кружке настой из трав — выпей.

Старуха ушла под навес, залихватски свистнула — и из-под навеса вылетел странный диск. Ягайла встала на него, ворота распахнулась, и диск полетел над землёй, понемногу набирая высоту.

У Хельги даже рот приоткрылся от удивления. Этот предмет явно был из древних артефактов. Большинство из нихисчезло после войны Гардарики с Поднебесной. Некоторые, потеряв свою силу, хранились в родах как реликвии, а некоторые до сих пор работали. Все артефакты требовали не только огромного количества магии, но и умения правильно их активировать. Тех, кто это умел, уже почти и не осталось. За родовыми артефактами следили днём и ночью, они были главным достоянием рода, памятью о первомагах.

«Вероятно, старуха не соврала о своей силе. Ведь даже тётушка разговаривала с ней вежливо, убрав привычное высокомерное выражение лица».

Это пугало девушку ещё больше. Хельга знала, что и в роду Белозёровых есть хранилище артефактов, однако зайти в него, кроме главы рода, никто не мог. Даже Хельге, несмотря на её прозвище, никто родовые артефакты посмотреть не предложил. Слишком велика была их ценность. А тут они под навесом валяются.

Хельга попробовала встать. Тело всё так же не слушалось.

«Интересно, на что рассчитывала Ягайла, оставляя меня тут? Что я волевым усилием подниму себя с завалинки и пойду на сеновал?», — возмущалась в мыслях девушка.

Она попробовала опереться на стену и хотя бы встать. На этой очередной бесполезной попытке её силы кончились, и Хельга снова прижалась к стене дома, закрыв глаза.

Немного отдохнув, девушка попробовала встать на ноги.

Уже начало совсем смеркаться, а она продолжала сидеть на одном месте.

В тишине, что окутывала дом Ягайлы, раздался тонкий свист. Хельга завертела головой, пытаясь найти его источник, как вдруг ветер подхватил её и мягко перенёс в сарай.

Хельга грустно усмехнулась и устроилась на подстилке. Того, кто сотворил заклинание, она не заметила.

Свист снова повторился — и стакан, стоящий на берёзовом чурбаке, подплыл к её губам. Хельга отхлебнула: «Горько!» Стакан вернулся на место.

«Значит, даже начав ходить, я буду под присмотром неизвестного мага. Остаётся надеяться, что Тавинка сможет послать деду весточку».

К позднему вечеру Хельга успела немного начать шевелить пальцами на руках. Она с огромным трудом вытащила из копны сена длинную твёрдую травинку и теперь пыталась вертеть её.

В животе заурчало, намекая, что вечер близится к ночи и не мешает хоть чем-то перекусить. Из еды у Хельги был лишь горький отвар. Вспомнив слова «Спишь — значит обедаешь», Хельга попыталась уснуть.

***

Скрип открывающихся ворот сообщил, что вернулась хозяйка избы. Ягайла отправила летающий диск обратно под навес и не торопясь пошла к сеновалу.

Хельга открыла глаза и стала ждать травницу: «Должна же она меня проверить, всё-таки за лечение уплачено».

— Надо же, на глазах оживаешь. — Ягайла довольно закивала головой. — Что ж, я от своих слов не отрекаюсь.

Хельга удивлённо вскинула взгляд, пытаясь понять, в каком месте она начала оживать.

Старуха достала из корзины маленький туесок и установила на чурбачок, на котором до этого стоял стакан с отваром. Потом вытащила большой кожаный кошель и извлекла огромного, явно ядовитого паука.

Девушка испуганно пискнула и попыталась уползти подальше, однако Ягайла заклинанием прижала её к месту, а затем одним движением руки подняла паука в воздух. Серебристое свечение окутало его, и через короткое время от паука осталась лишь небольшая капля, которую старуха смешала с содержимым туеска.

— Вот и прекрасно, — промурлыкала она себе под нос. — Намажем этим ноги, вернём им чувствительность. Будет больно, можно кричать: тут всё равно никого нет.

Ягайла достала узкую лопаточку и начала наносить мазь на ноги Хельги. У той сбилось дыхание. Казалось, ноги охватил огонь, настолько пекло кожу.

— Молчишь? — удивилась старуха. — А, ты ж голос потеряла. Так это и хорошо, не люблю праздных разговоров.

Когда мазь в туеске кончилась, Ягайла встала и направилась в избу.

Хельга наконец перестала себя сдерживать и разревелась.

«Да за что же мне всё это? Когда я успела прогневать предков? Почему они насылают на меня испытание за испытанием?»

Когда слёзы утихли, стало немного легче.

«Главное, продержаться несколько дней, а там придёт дедушка», — эта мысль немного успокоила Хельгу.

***

Ягайла появилась, когда совсем рассвело, поставила перед девушкой тарелку зелёного жидкого варева, напоминающего запаренную для поросят крапиву, и кружку вчерашнего настоя.

— Будешь есть понемногу, не больше пары ложек за раз, — дала распоряжение Ягайла. — На день должно хватить. Без дела не лежи, начинай руки разминать. Мои помощники присмотрят за тобой.

Хельга только кивнула. Спорить со старухой у неё не было никакого желания, тем более девушке хотелось посмотреть на этих помощников, чтобы понять, помешают ли они ей сбежать из этого ужасного места.

День перевалил за половину, но никто так и не объявился, только подлетал стакан с отваром, а к нему из миски добавлялись пару ложек зелёной гадости из тарелки. Вокруг дома царила тишина, которую изредка нарушало карканье ворон. Где-то в глубине сарая шуршали мыши, и больше никакого звука, указывающего на то, что рядом есть кто-то живой.

Девушка отогнала от себя лишние мысли и снова начала пытаться взять в руки несколько травинок.

К вечеру пальцы, хоть и с трудом, стали сжиматься и разжиматься, а когда начало вечереть, снова пришла Ягайла с мазью и пауком.

Хельга молчала и думала: «Я выжила в той печати совсем не для того, чтобы умереть от какой-то мази. Там вытерпела и тут смогу».

Когда Ягайла ушла, девушка долго лежала, пытаясь уснуть, а потом услышала, как кто-то тихонько крадётся. Она подняла голову и улыбнулась: у двери сарая сидел толстый чёрный кот.

***

Неонилла посмотрела в небольшое окно, затянутое слюдой: хоть день и был в разгаре, из-за чёрных туч казалось, что наступила ночь. Гроза разыгралась не на шутку. Длинные молнии ударяли в землю, пугая жителей скита.

С того момента как открылся разлом, всё пошло наперекосяк. Погасший в Храме предков огонь так и не смогли зажечь, и люди начали роптать, что Милица прогневала пращуров. От каких-либо действий людей сдерживала лишь Ходящая По Снам.

«Если пройдёт слух, что она фальшивка, быть беде: наши земли лакомый кусок для соседей. Никто не ведал, что Ждана была главой рода. Знала бы я заранее, костьми бы легла, но вернула власть в старшую ветвь. А теперь род ушёл под Белозёровых. Хорошо, осталась Хельга, последняя прямая наследница, но теперь она калека. Ягайла обещала помочь и взяла её к себе, теперь нужно объясниться с князем Гостомыслом».

По общению с Белозёровым, Неонилла считала его довольно мягким, а потому была уверена, что проблем не возникнет.

Молния снова ударила где-то рядом, а затем дом содрогнулся, и дверь, сорванная с петель, влетела в комнату. На пороге стоял князь Гостомысл собственной персоной. Сзади него маячил Наволод.

Неонилла не успела произнести и слова, как тёмная магия скрутила её и буквально вдавила в стену.

— Где Хельга? — Голос Гостомысла больше напоминал рычание зверя.

Женщина высокомерно усмехнулась, но внутри начала паниковать: вся её огромная сила словно исчезла.

— Не говоришь? — Глаза князя потемнели, словно ночь. — Отлично, с мертвецами разговаривать даже проще, они никогда не врут.

Вокруг шеи Неониллы затянулась петля.Тогда женщина поняла: дела её плохи.

[1] Напомним, род Белозёровых состоит из 12 семей. Титул главы семьи передаётся прямому наследнику-мужчине. Титул главы рода передаётся одному из глав семей — тому, кого назначит преемником предыдущий глава рода. То есть Энтони в любом случае должен был стать главой семьи, но не обязательно главой рода.

Глава 2

Ингвар считался любимчиком предков, и они действительно исполняли все его желания. Правда, в таком виде, что потом он жалел об этом.

Захотел в хирд? На тебе. Захотел стать хольдом, минуя статус дренга[1]? Да пожалуйста! Всё для тебя. Но теперь каждый смотрел на Ингвара, выражая пренебрежение. Безусый мальчишка среди опытных бойцов? Все его заслуги — вовремя на помощь форингу Эспену пришёл да помог серебро отбить. А дальше что?

Толку от того, что парень прекрасно владеет любым оружием, если в наличии у него топор и копьё? Хороший меч стоит ой как дорого, и накопить на него Ингвар не успел. К тому же настоящая битва совсем не тренировочная площадка дома с братьями: в ней никто удар не придержит, тут или ты, или тебя.

Сила магическая у Ингвара огромная, да только в настоящем бою малоприменимая. Хирды бьются в строю — в стене щитов. Ударишь заклинанием — и свои пострадают. Парня не учили вести оборотней или поддерживать хирд, да и многому другому, что нужно магу в настоящем бою. Его готовили как оборотня. Так что пришлось Ингвару переучиваться на мага — пропадал парень на тренировочном поле днями и ночами, ходил в разведку, в стычках старался быть впереди всех, но только и слышал в конце боя: «Куда лезешь» и «Смотри, что делаешь».

Ингвар так и не нашёл себе друзей в хирде, его считали высокомерным зазнайкой. Лишь в редкие свободные дни он возвращался в Хедебю — поболтать с Северином и узнать последние новости о доме.

Иногда Радборт с лёгкой завистью смотрел на длинный дом, в котором жили дренги. Пусть они и не имели такого авторитета, как хольды, зато все были приблизительно одного возраста, вместе тренировались, кутили, сражались. У них были одинаковые интересы и одна цель: проявить себя и стать тем, кем Ингвар стал лишь по милости форинга Эспена.

***

Ингвар сложил вестника и отправил Северину. В сообщении парень предупредил, что сегодня зайдёт в гости, и попросил сварить нормальной похлёбки с мясом. В отличие от Ингвара Северин не только умел топором работать, но и готовил прилично. По крайней мере, те, кто готовил в хирде, ему в подмётки не годились.

Зайдя в общий дом, Ингвар достал из-под своего лежака меховую жилетку и, не обращая внимания на насмешливые взгляды, направился в Хедебю.

Дорога уже изрядно подсохла, и местные леса оделись в зелень. Это было бы красиво, если бы не одна проблема: конунг Харальд[2] в своём хирде заимел чернокнижников, умеющих поднимать мёртвых. Настоящих магов была всего пара, а вот учеников у них — побольше десятка. И теперь эта поднятая ими дрянь начала расползаться по местным лесам.

Придя в Хедебю, Ингвар зашёл в лавку, где взял пару запечатанных глиняных кувшинов с элем. Местный напиток напоминал Ингвару обычную ячменную брагу, но за неимением лучшего и это годилось.

Северин ждал его у реки. На костре булькал горшок с мясной похлёбкой. Увидев Ингвара, парень помахал рукой, приглашая на ужин.

Оборотень подошёл, поставил около костра кувшины и с интересом сунул нос в горшок, за что чуть не получил ложкой по лбу.

— Вас там в хирде вообще не кормят? — Северин накрыл горшок крышкой. — Я не думал, что ты так быстро придёшь. Тебя с тренировки выгнали?

— Нет, не выгнали, сам не пошёл. — Ингвар недостойно почесал нос. От запаха мяса его рот наполнился слюной. — И да, у нас каждый день рыбная похлёбка. Эта скумбрия мне скоро сниться будет.

— Сам туда пошёл, — не стал жалеть его Северин, — сидел бы у нас, но ведь тебе славы и признания захотелось.

— Я воин, а не плотник, — покачал головой Ингвар. — Лучше приходи к нам готовить.

— Я плотник, а не кухарка, — ответил Северин. — И похлёбку тебе готовлю только по дружбе.

— И неплохо у тебя получается, — похвалил Ингвар. — Я вот не умею.

— Пф-ф-ф… — Лицо Северина приняло насмешливое выражение. — Я всё детство провёл возле Хельги Белозёровой — странно было бы не научиться хоть чему-то.

— Забава тоже возле Хельги детство провела, но стряпня у неё редкая гадость, — не согласился Ингвар.

— Ты жив остался, а это уже о многом говорит, — хохотнул Северин и, сдвинув с горшка крышку, попробовал содержимое. — Готово. До Хельги мне далеко, но вполне съедобно.

Он достал из котомки две глубокие глиняные миски и круг хлеба. Хлеб кинул Ингвару, чтобы порезал, а сам начал разливать похлёбку.

— Забава — самая странная девица, которую я встречал в своей жизни, — продолжил Северин, чуть улыбаясь. — Знаешь, сейчас я даже не понимаю, как мы выжили. Ведь чего только с нами не приключалось. Мы свалились в могилу первомага, тонули в реке, несколько раз заблудились в лесу, падали с обрыва, проваливались в болото, под лёд, убегали от пчёл, а сколько штанов я порвал! Матушка, бедная, не знала, что со мной делать. Все приключения нам находила Забава, а выручала из них Хельга.

— Но Хельга ведь внучка княжеская, — Ингвар покачал головой, — как князь такое допускал? Даже девицы, ниже её по статусу, сидят в теремах и тяжелее иголки в руки ничего не берут, а тут и в лес, и на реку, и в болото…

— В половине случаев нас вытаскивал сам князь, в другой — дед Забавы. — Северин продолжал улыбаться. — Нас наказывали: Хельгу с Забавой запирали по домам, а мне с Игнатом щедро прилетали розги. Мы честно раскаивались, правда, ровно до следующего приключения. Несколько раз мы ночевали в лесу, вот и присмотрелся, как Хельга готовит. Её тётка в травах разбираться научила, поэтому с голода мы не умерли. Это только Забава из любых продуктов редкий яд приготовит, а Хельга наоборот. Интересно, как там она…

Улыбка Северина погасла, но потом он тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и вопросительно взглянул на Ингвара.

— Ну, хватит воспоминаний, лучше расскажи, что за мёртвую руку ты в общий дом в штанах притащил?

Ингвар почувствовал, как у него полыхнули уши, а потом и щёки. Наверное, ещё никто в хирде так не позорился. Недавние события пронеслись перед глазами.

***

Обычная вылазка: надо было узнать, в каких деревнях расположились войска Харальда. К вечеру, уже возвращаясь в Слиесторп, они попали в засаду чернокнижников. Маг, к счастью, был совсем никудышным и неопытным, ибо призванные им мертвецы в основном стояли и махали руками. Один, видимо самый злобный, выполз из кустов и схватил Ингвара за штанину. Оборотень рубанул по руке топором и кинулся помогать остальным. В пылу битвы он не заметил, что кисть так и осталась висеть на штанине.

Несмотря на малоподвижность мертвецов, сила у них была изрядная, и двое человек получили ранения. Пока успокоили мёртвых, доставили раненых к целителям, совсем стемнело.

Мёртвую кисть Ингвар обнаружил уже в лагере, когда пришёл в общий дом. Висящий на штанине трофей переполошил весь хирд.

Ингвар в сердцах ударил по мёртвой руке огненным шаром, совершенно не подумав, что ткань сгорит раньше. По итогу кисть провалилась парню в штанину.

Почувствовав, что ноги коснулось что-то склизкое, Ингвар заорал и попытался вытащить непрошенную гостью, но та начала шевелиться…

Закончилось это всё сожжёнными штанами и рыдающими от смеха хольдами.

***

— Ну вот как-то так. — Ингвар вздохнул и снова покраснел.

Напротив совершенно бесстыжим образом хохотал Северин, утирая выступившие от смеха слёзы.

— Хватит ржать! — Ингвар кинул в Северина маленькой щепкой.

— Я не смеюсь. — Северин попытался сделать серьёзное лицо, но не выдержал и снова загоготал.

Через какое-то время он всё-таки успокоился, и дружеский ужин продолжился.

— Ингвар, а почему ты не скажешь хирду, что ты оборотень? — поинтересовался Северин. — Вернее, почему оборотни не понимают, что ты не маг? Вы же своих по запаху чуете, не?

— Сложно объяснить. Ты хоть раз видел, чтобы я в кого-то обращался? — Ингвар чуть нахмурился, не желая рассказывать, что зверя больше нет. — И я буду благодарен, если ты вообще не будешь упоминать, что я оборотень. У меня и так внешность необычная, а если другие узнают правду, отец уже через день меня найдёт.

— Тоже верно, — согласился Северин. — Кстати, не хочешь с местными девицами пообщаться? Они в тебе заинтересованы.

— Да не особо. — Ингвар помешал похлёбку, убедился, что она немного остыла, и начал есть. — От них проблем может быть больше, чем удовольствия. Мне форинг Эспен свою дочь предлагает, устал отказываться от подобной чести.

— Ну это понятно, — согласился Северин, — кто ты и кто она. Маг и оборотень. Да и по статусу она тебе не лучшая партия.

Ингвар доел похлёбку и довольным, сытым взглядом уставился на речку.

«Хорошо, спокойно, не надо контролировать каждое движение и жест. Был бы Пересвет, сейчас бы вообще устроили набег на местную харчевню и продолжили отдых», — подумал парень.

— Так что делать будешь? — поинтересовался Северин.

— Не знаю. — Ингвар пожал плечами. — Может, ты знаешь, как заставить этих стариков признать меня?

— Интересный вопрос. — Северин подошёл к реке сполоснуть посуду. — Вот смотри, я дома три года работал на верфи. Я сам могу построить лодку, а при наличии помощников и ладью. Только чем я сначала занимался, когда приехал сюда? Лес заготавливал и доски стругал, как подмастерье. Корабелы убедились, что я топор нужным местом держу, и дальше я был с ними на равных. А что сделал ты? Стычек хирд на хирд у вас пока не было. Все знают тебя как сопроводителя грузов, но в серьёзном бою твои умения лично не видели. Единственный совет тут — терпи и жди возможности себя проявить.

Северин уложил вымытую посуду в котомку, потом уселся на своё место и распечатал кувшин с элем. Ингвар тоже отхлебнул из своего кувшина и недовольно поморщился: «Кисло!»

— Но ведь Хельга, как я понимаю, лет в девять-десять в Гледень попала и стала городским магом, и её все признавали, — задумчиво произнёс он.

— Стала, — Северин кивнул, — только ты не Хельга, и обстоятельства совсем другие были. Она в Гледень пришла, будучи внучкой князя Гостомысла, личным магом твоего брата и ученицей трёх князей. Одним словом — Сокровище Земель Восточных. Так что смысл тебе на неё равняться? У тебя своя дорога.

— Запутался я. — Ингвар отхлебнул эля и с удивлением заметил, что в кувшине уже видно дно. — Хотел побыстрее славу добыть.

— Зачем? — удивился Северин. — Или ты хочешь тут навсегда остаться? Чем больше будет людей около тебя, тем сложнее будет уходить. Ты охранял обозы за деньги, теперь служишь Хорику за деньги. Вот и делай свою работу. Раз попал в хольды, значит, две доли от общей добычи будешь иметь. Остальное пропускай мимо, тебя это никак не касается. Вытащишь все свои способности, все моментально поймут, что ты не простой воин.

— Может, ты и прав. — Ингвар перевернул кувшин и вздохнул. — Я — наёмник, кому тут и что я хочу доказать? Ты когда домой собираешься?

— Как достроим драккар, так и отправлюсь, чего мне тут торчать? Матушка с сестрой одни дома. Надо успеть сруб поставить, чтобы выстаивался, а то куда я жену приведу?

— Как у тебя всё просто получается. — Ингвар в глубине души даже позавидовал Северину. — Невеста есть, согласие родных есть, вся жизнь как на блюдечке.

— А чего усложнять? — Северин чуть усмехнулся. — Я не князь и не глава рода. Но у меня есть семья, которая на меня рассчитывает, и её до́лжно содержать, ведь я у них единственный мужчина. Это у тебя проблемы и душевные терзания, а у меня, да, всё просто и понятно: матушке помогать, сестру замуж выдать и чтобы мои жена и дети не голодали. А вот это уже зависит от нашего князя. От того, как он землями распорядится, какие товары через нас повезут и куда. Будут строиться дома, корабли — и у меня всё будет хорошо. Вы, оборотни, — воины, твоему отцу платят за охрану земель. Но ни он, ни твои братья, ни ты не знаете, каким трудом заработали те гривны, что вам в казну приходят. Ты ведь только тогда, когда покинул дом, узнал, сколько стоит одежда, еда и топор. До этого тебе было достаточно озвучить своё желание.

Ингвар продолжал молчать. Он был согласен с другом. Кто же знал, что одежда недешева, а меч себе мало кто может позволить; что мясо не такой частый гость на столе у простых дружинников.

— Даже наш князь Гостомысл во всех хитросплетениях не сильно понимает, у него для этого есть помощник — Эйрик, дед Забавы. Его семья всё это в руках держит. Хельга, как магом городским стала, всегда осенью и зимой деду Эйрику с учётом помогала, училась, чтобы самой всё знать, — продолжил Северин. — Лучше бы ты тоже этому поучился, вместо того чтобы сбегать. Ведь всё наследство перейдёт твоему старшему брату, а тебе город на кормление выдадут, и что будешь делать?

— А что братья делают? Найму помощников, — Ингвар пожал плечами, — негоже мне заниматься подобным.

— Вот обдерут тебя, как липку, и будешь знать, как доверять, — не согласился Северин.

— Хорошо, женюсь на Хельге Белозёровой, раз она уже всё умеет. — Ингвар ехидно взглянул на неожиданного учителя.

— Женись, — машинально кивнул Северин, потом икнул, и Ингвар, к своему веселью, увидел, как брови юноши полезли на лоб, выражая огромное удивление. — Да ну тебя! Скажешь тоже.

— А что, не гожусь?

— Нет конечно, совсем не подходишь. — Северин покачал головой. — Ты не обижайся, но даже если убрать, что оборотень магу не пара, то Хельга осталась последней в старшей ветви, её князь оставит в роду. Брак будет матрилинейным. Из младшей ветви ей мужа подберут.

— А она согласится? — Ингвар почувствовал, как недовольство растекается внутри.

— Ингвар, люди не оборотни, у нас пару подбирают родители, а не ты сам и зверь твой. — Северин покачал головой, удивляясь наивности оборотня. — Как скажет князь, так и будет. И это надёжнее: всегда знаешь, кто и что в семью принесёт. А дальше стерпится, слюбится. Да и чего ты на ней зациклился? Соперницу достойную приметил? Видел я, как вы на поле дрались. Не хотелось бы под руку вам попасться. Знаешь, ей всегда было сложно равного соперника в Белозёрске найти, а тебя прямо как предки послали. Но дальше этого Хельга не пойдёт.

Костёр почти погас. С наступающей тьмы к ещё тёплым углям потянулись комары.

— Идём отдыхать, — Северин поднялся, — у тебя служба, у меня работа. А тебе ещё и путь неблизкий предстоит пройти.

— Спасибо, что накормил. — Ингвар поднялся, отряхнул штаны от прилипшей коры и протянул руку Северину.

Тот ухватился, встал, потом зачерпнул из реки воды, залил угли и, махнув рукой на прощание, направился к себе.

***

Что-то неприятное Ингвар почувствовал ещё на подходе к Слиесторпу. Вечер был тёплый, ветер еле шевелил листву на деревьях, но по земле расплывался липкий туман. И ещё тишина. Обычно вокруг орали вороны, гнёзда которых щедро усыпали местные деревья, но сейчас ничто не нарушало покой этого места.

Ингвар прибавил шаг: ситуация нравилась ему всё меньше и меньше.

Чем ближе он подходил к домам хирда, тем выше поднимался туман, скрывая собой все окружающие предметы. Уже скоро ничего нельзя было разглядеть на расстоянии вытянутой руки.

Туман словно лип к телу, затрудняя передвижение и перекрывая дыхание.

Наконец, не выдержав, Ингвар ударил в туман огненным шаром. Тот, словно живой, отступил, и внутри него заколебались странные тени.

Сомнения вмиг развеялись, тогда парень пустил в воздух сигнал тревоги, который огненным цветком завис в небе. Послышался треск заклинаний — это маги, вышедшие из домов, тоже ударили по туману. Тот начал шипеть, уменьшаться — и немного отступил от домов.

— Это мёртвые колдуны, валахи, их магия. — Вышедший из общего дома форинг Эспен осмотрел туман. — Может, даже старейшины. Маги! Приготовить огонь! Остальным достать серебро. И пусть предки помогут нам пережить эту ночь.

Ингвар встал возле магов, в его руке моментально возник огромный огненный шар. Парень слышал про мёртвых колдунов, они даже иногда появлялись в Новогороде и чаще всего общались с князем Гостомыслом, который на их силу смотрел снисходительно. Вот только тут не было князя, а про способности старейшин слухи ходили один страшнее другого.

— Давайте, маги! — Эспен махнул рукой — и в стену тумана, который уже почти снова дополз до хирда, обрушился огненный ливень.

Туман начал редеть, покрываться проплешинами, и показались тела тех, кто этой ночью стоял в карауле.

— Ингвар! Быстро к младшим! — отдал приказ форинг, не оборачиваясь. — Защити мальчишек даже ценой жизни.

Ингвар молча кивнул, и в туман ударил огромный огненный шар. Так парень прожёг в нём для себя коридор.

Оборотень быстро направился к дому дренгов. По дороге ему встретилось несколько тел — судя по одежде, слуги. Туман застал и их врасплох.

Возле дома дренгов пылал огонь. Видимо, юноши поняли, что их магической силы мало, и разожгли несколько костров. Молочная субстанция, словно живая, пыталась просочится к ним сквозь пламя, но с шипением откатывалась обратно. Ингвар мысленно похвалил молодёжь за догадливость.

Парень быстро создал кольцо из огня вокруг отряда. Туман отполз ещё дальше.

— Как у вас тут дела? — поинтересовался Ингвар, зайдя в круг. — Форинг прислал меня на помощь.

— Думаешь, тут может быть хоть что-то в порядке? — ответил один из дренгов. — Караул вовремя не сообщил о нападении. Здесь только те, кто был в доме. Что с остальными — неизвестно. И что вообще происходит?

— Форинг сказал, это мёртвые колдуны, — ответил Ингвар, пересчитывая живых. Не хватало двенадцати человек.

— Чернокнижники? Но они же только трупы поднимают.

— Чернокнижники — да, а у нас мёртвые колдуны — это те, кто живёт в ночи и высасывает силу, энергию или жизнь из своих жертв, — пояснил Ингвар. — Говорят, убить такого почти невозможно, а ранить его может только серебро и огонь.

— И что делать? — поинтересовался дренг. — Серебряного оружия у нас нет, у меня вот разве что несколько серебряных монет завалялось, но вряд ли ими можно убить мёртвого мага, даже подкупить не хватит.

Возле дома хольдов вверх взметнулось чёрное пламя, а потом резко похолодало. Магия смерти начала растекаться по округе.

— Тебе туда надо. — Дренг махнул рукой в сторону чёрного огня. — Слышал, ты самый сильный маг сейчас в хирде. Беги, а мы сами справимся.

— Не справитесь. — Ингвар покачал головой.

— Мы постараемся поддерживать огненное кольцо, — не согласился дренг. — Туман не сунется за него, а если придёт мёртвый колдун, то и ты нас не спасёшь.

— Может, и спасу, — ответил Ингвар чуть усмехнувшись и протянул руку. — Давайте всё серебро, что у вас есть.

Те, если и удивились, вида не показали — через минуту в руках у Ингвара была большая пригоршня серебра. Парень заклинанием превратил её в порошок и заставил его повиснуть за огненным кольцом.

— Этого должно хватить до утра. Закончим раньше — приду, всё сниму, — сообщил Ингвар. — Одного оставьте наблюдать: если что, сразу подайте сигнал, я приду.

— Хорошо, — кивнул дренг.

Ингвар, наколдовав магический щит, прошёл сквозь огонь и бегом направился к месту боя.

Вокруг хольдов полукругом стояло не меньше сотни людей, одетых в длинные чёрные плащи, а вокруг них полыхало тёмное пламя. Магия смерти так и витала в воздухе.

Ингвар собрал силы — и огненная стена, сжигая всё на своём пути, ударила в спину неприятеля. Построение врага разрушилось, и хольды пошли в атаку. А позже раздался вой, и в бой ворвались огромные волки-оборотни, раскидывая напавших на своём пути.

— Личный хирд конунга! — раздался чей-то голос. — Значит, живы будем.

Оборотни оттеснили неприятеля к краю поселения, но концентрация магии смерти там была настолько сильной, что даже им пришлось затормозить.

Тьма вокруг колыхнулась, и из неё вышел высокий широкоплечий мужчина. Густые чёрные волосы, словно водопад, спускались по его спине; суровое лицо было бледным и казалось слегка изнемождённым. Оно было по-мужски красивым, лишённым смазливости, но наделённым неповторимым изяществом. Каждое его движение было плавным, и в нём таилась угрожающая сила. Оборотни начали пятиться.

— Раду? — Форинг Эспен вышел вперёд и встал перед хирдом. — И что такого пообещал вам Харальд, что твой брат отпустил тебя в набег?

Мужчина, Раду, чуть улыбнулся, его улыбка была острой, как лезвие кинжала.

— Давно не виделись, Эспен. И наверное, для тебя было бы лучше, чтобы эта встреча не состоялась, — бархатно произнёс мёртвый колдун. — Мне нужна твоя жизнь. Конунг Харальд довольно жаден, его денег хватило лишь на твою голову.

— Что ж, попробуй её забрать. — Эспен чуть улыбнулся и отступил внутрь хирда, за ним сразу сомкнулись мечи хольдов.

— Зачем мне пробовать? — Мужчина мягко, даже как-то по кошачьи, шагнул вперёд. — Ты ведь знаешь, Эспен, если пришёл я, то жизнь будет забрана.

Той же минутой тело Раду превратилось в тёмный вихрь, который рванул вперёд с огромной скоростью. Никто не успел ничего предпринять: эта тьма прошла сквозь тело Эспена, а потом вернулась на своё место.

Форинг, ещё секунду назад стоявший на ногах, побледнел и начал оседать на землю; меч выпал из его рук.

— Кто ж вам эти сказки про серебро рассказывает? — Тело Раду вновь приобрело чёткие очертания, в руке он держал серебряный кинжал Эспена. — В качестве оплаты мы, значит, серебро берём, а в бою резко начинаем его бояться? Какие глупости. …Что ж, я выполнил свою часть сделки — остальным позволено жить.

Раду снова рассыпался тьмой, а стоящий возле него отряд стянуло и затащило в портал.

Ингвар огляделся: вокруг догорал огонь, лежали тела погибших с обеих сторон; подле форинга колдовал целитель, но внутренним чутьём Ингвар понимал, что Эспен уже встречается с предками и никакие усилия не возвратят его к жизни.

Парень развернулся и направился к дому дренгов: нужно было выпустить их из кольца огня.

Предки снова подшутили над Ингваром. Они позволили ему проявить себя, но пришёл тот, чью силу и способности нельзя было даже понять.

«Я не закончил обучение. Если бы знал больше, возможно, этот бой был бы совсем другим… Надо домой, к учителю. Северин прав: я слишком мало знаю о жизни за пределами терема и о тех, кто живёт за границами Восточных Земель», — решил парень.

[1] Напомним: хирд — дружина, дренги — воины-новички, хольды — самые опытные дружинники.

[2] Ингвар служит в хирде конунга Хорика, а Харальд — его конкурент за трон.

Глава 3

Солнце ещё только позолотило край неба, но Ягайла уже была на ногах. За свою более чем долгую жизнь она привыкла вставать с первыми лучами Ярила.

Женщина привычным движением смахнула пыль со стола, достала несколько магических шаров и направилась в комнату старейшины, что находилась в самом конце большого дома.

Там ещё стоял утренний полумрак; светящиеся сферы почти исчерпали магическую энергию. На небольшом алтаре лежал массивный череп — видимо, его владелец был довольно крупным человеком.

Ягайла не торопясь поменяла магические шары на новые, проверила лежащие вокруг черепа артефакты и, наконец, произнесла:

— Зачем тебе эта девчонка? Может, всё-таки ответишь? Мы отродясь не брали никого лечить, хоть и просили многие. Что изменилось?

Череп молчал — Ягайла в сердцах топнула ногой.

— Лишняя она здесь! Да и сама тут быть не желает. Не дождёшься от неё ни помощи, ни благодарности. Взгляд как у волчицы: только слабину покажешь, в горло вцепится. Видела я таких.

Вокруг черепа всколыхнулся воздух — и прозвучал усталый голос:

— Не тебе, Ягайла, со мной спорить: двери будущего для тебя закрыты. Поставь девчонку на ноги — это всё, что от тебя требуется. Она нам нужна больше, чем мы ей.

Женщина резко развернулась и вышла из комнаты, оставив череп в одиночестве.

«Что нашло на старейшину?! С того момента, как наш род покинул Гардарику, прошла не одна сотня лет, и никогда мы не принимали к себе чужаков. А сейчас я должна лечить эту девку? Может, дело в артефакте, который Неонилла отдала за неё? Так ему для активации нужна глава рода поляниц, мне он больше для коллекции», — размышляла Ягайла.

Она достала нужные травы, разобрала их по кучкам и начала готовить отвар, по-старушечьи бурча под нос:

— Девица совсем не такая, какой должна быть наследница старшей ветви поляниц. Неонилла ой как ошиблась, притащив её сюда. Тот, кто смог поддерживать в девчонке жизнь столько месяцев, однозначно мог поставить её на ноги. Поляница боится того, что девица потеряла магию и не сможет претендовать на место главы рода? Так неизвестно, смогу ли я в этом помочь: магические травмы мало изучены.

Поведением своим Хельга сильно бесила травницу: девушка не боялась её, терпела самые болючие процедуры и пила, не жалуясь, самые горькие отвары. А благодаря своим помощникам Ягайла знала, что, стоит ей уйти, девчонка с помощью палок пыталась встать и начать ходить. Но больше всего травницу злило, что Хельга ничего не просила — ни другой еды, ни другого помещения, ни другой одежды, ни даже того, чтобы ей вернули голос, лишь один раз написала на земле слово «Отпусти».

— Высокомерная и упрямая, как мул!

Первоначально Ягайла решила, что Неонилла притащила ей русалку: настолько красивое у девицы было лицо. Потом травницу смущало, что помощники прониклись к девчонке. Оборотни обычно игнорируют людей, а тут приняли за свою. Ягайла проверила Хельгу, но та оказалась обычным человеком.

Женщина отцедила отвар в большой кувшин, положила в блюдо перетёртую в кашу листовую капусту со стеблями жерухи и направилась к сараю — оставить девице еду на день.

«Скоро можно будет давать ей пищу маленькими кусочками, хотя… — Ягайла задумалась. — А с чего я должна ей готовить? Лечить обещала, а вот готовить — нет. Пусть сама себя обслуживает, рученьки свои белые запачкает. Что приготовит, то и съест».

Девица встретила травницу сидя. Она крутила в руках прутик, разминая пальцы.

Ягайла поставила кувшин с тарелкой и, не сказав ни слова, покинула сарай.

***

Старуха явилась, как обычно, рано утром и уже чем-то недовольная.

«Клопы, что ли, ночью покусали?» — предположила Хельга.

Она швырнула кувшин и блюдо с привычной зелёной гадостью на берёзовый чурбан и так же молча удалилась.

Хельга проводила её взглядом и пустилась в размышления: «Насколько я ей не нравлюсь? Будут ли меня искать, если сбегу? Быстро ли поймают? Без сомнений, старуха знает все дорожки. Кроме того, тётка добиралась сюда порталом, и ни одной дороги рядом я не заметила. Но ведь должна же старуха где-то покупать еду и одежду? Не сама же она прядёт, ткёт и шьёт? Целыми днями где-то мотается. Но стоит отдать ей должное: дело своё старуха знает. Прошло почти три недели, и я уже начала передвигаться по двору, опираясь на палку».

Хельга отпила из кувшина, поморщилась от горечи и, убедившись, что Ягайла покинула двор, потянулась за своей палкой.

С каждым днём девушка всё более уверенно стояла на ногах. Ещё немного, и она сможет ходить без палки.

Белозёрова надеялась, что ей даже удастся выйти за ограду, где она найдёт источник воды, потому что пить один горький отвар уже не было никаких сил, а колодец Хельга так и не нашла.

«Кроме того, — думала девушка, — в лесу можно найти что-то более съедобное, чем эта зелёная жижа. А если есть река, то можно поймать рыбу. — Хельга часто видела, как Северин с Игнатом, завязав рукава рубахи, ловили на мелководье рыбок. — Вполне можно попробовать, главное, раздобыть огонь, чтобы их приготовить».

Хельга вышла из сарая, умылась из бочки с мутной дождевой водой и с печалью во взгляде посмотрела на свои волосы. Хоть чёрный кот и притащил ей гребешок, волосы за три недели потускнели и засалились, а помыть их не было никакой возможности: баню Хельга не обнаружила.

«Ну хоть как-то старуха же должна мыться? Хоть изредка, — предположила девушка. — Ещё нужно найти мыльнянку, чтобы сварить мыло для волос, и хоть какое-то масло, чтобы вернуть им блеск. И опять всё упирается в огонь, который раньше я могла зажечь одним движением пальцев…»

Хельга мотнула головой, она категорически запретила себе думать об этом «раньше», ведь теперь девушка ничем не отличалась от простого человека.

Белозёрова дважды обошла двор, посыпанный мелким песком, и присела на крыльцо, где чёрный кот, растянувшись во всю длину, грел под лучами солнца своё пузико. Хельга ласково пощекотала кота, и тот довольно замурлыкал.

Через какое-то время к ним присоединились ворона и две мыши. Последние, получив свою порцию ласки, устроили по двору настоящие бега, кот с вороной же глядели на них снисходительно, как на детей.

Хельга встала.

«Сегодня надо обойти двор двадцать раз, потом поесть зелёной гадости, отдохнуть и пройти ещё столько же».

Увидев, что их подруга уходит, мыши остановили свои игрища, а потом одна из них притащила к ногам девушки прутик.

Хельга удивилась: «Что от меня хотят?»

Видя, что девушка не понимает, мышка лапкой начертила на песке полосу.

«Чтобы я написала им что-то? — мелькнула в голове девушки мысль. — За свою жизнь я ни разу не слышала о животных, умеющих читать. Но чем предки не шутят?»

Хельга подняла прутик и написала своё имя.

«Для начала надо представиться».

К её удивлению, животные кивнули.

«Что ж, знакомство спустя три недели можно считать состоявшимся».

Хельга улыбнулась и, опираясь на палку, побрела вокруг дома.

***

К вечеру девушка так устала, словно разгрузила обоз с рыбой. Ноги тряслись, руки висели как плети.

«Я же лишь немного увеличила нагрузку! Ну попыталась подтянуться на жерди, на которую старуха вешает конскую упряжь… что ж такое-то? — возмущалась Хельга. — Кстати, а ведь ни одной лошади я так и не увидела. Может, упряжь оставили как память о лошадях, чьи черепа висят на заборе? Странное место. Как бы то ни было, раньше я могла подтянуться десяток раз, а что сейчас? Даже подпрыгнуть и зацепиться за жердь с первого раза не хватило сил».

Хельга, с присущим ей упрямством, продолжила подпрыгивать, пока наконец не повисла на жерди, только руки сразу разжались — и она позорно рухнула на землю.

Мысленно включив подтягивания в раздел «Обязательные упражнения», Хельга упала спать.

Утром она повторила обычный ритуал: размять конечности, встать, умыться, расчесаться и вернуться в сарай — ждать горький отвар и зелёную жижу.

Ярила медленно поднимался по небосклону, а старуха так и не появлялась. Хельга сначала не обращала внимания, но потом начала волноваться: «Вдруг старуха померла? И что тогда делать?»

Девушка взяла свою палку и направилась на очередную прогулку по двору. Обойдя постройки несколько раз, она приставила палку к стене и потихоньку пошла уже самостоятельно. Получилось. Хельга довольно усмехнулась и перешла к следующей тренировке.

Пусть не с первого раза, но она смогла зацепиться и повисеть немного. И даже не упала на спину, когда руки разжались, а приземлилась на ноги!

Время близилось к полудню. В животе урчало, а старухи так и не было. Решив, что хуже уже не будет, Хельга толкнула дверь в избу. Оттуда в панике вылетели кот и обе мыши, чуть не сбив девушку с ног.

Увидев её, кот вцепился в край сарафана и с силой, которую не ждёшь от такого маленького тела, поволок внутрь.

Дом оказался гораздо больше, нежели выглядел снаружи, совсем как корзинка Хельги. Из нескольких комнат открыта была только одна, туда кот и притащил девушку.

Ягайла лежала на топчане, рвано дыша и, видимо, без сознания. Хельга приложила пальцы к руке старухи. Кровь стучала слабо, почти не ощутимо.

Девушка вопросительно уставилась на кота, мол, что ты от меня хочешь?

«Отвар от старости ещё не придумали, а старуха настолько древняя, что, наверное, и первомагов помнит», — подумала Хельга.

Кот требовательно мяукнул, на что Белозёрова развела руками.

«Ничего не поделаешь, разве что поминки организовать».

Усатый немного помялся, а потом, всё так же вцепившись в сарафан девушки, потащил её в другую комнату, в самом конце дома.

Хельга, мысленно отругав себя за то, что позволяет коту помыкать собой, всё-таки вошла туда — и сразу же пожалела. На алтаре, в окружении странных артефактов, лежал череп.

«Это, скорее всего, зал памяти предков. Заходить сюда — кощунство».

Хельга на цыпочках, задом, начала выходить из комнаты, как вдруг послышался голос:

— Ягайла попала в ловушку магического зверя, помоги ей.

Девушка крутанулась вокруг себя, пытаясь понять, кто говорит. Вариантов было немного — кот, две мыши и… череп.

«Черепа умеют разговаривать?! Если это голос кого-то из предков Ягайлы, стоит поприветствовать его, чтобы потом не было стыдно».

Хельга повернулась к черепу и поклонилась, стараясь показать максимум уважения.

— Ты умеешь лечить магические травмы — помоги Ягайле, — произнёс голос. — Тень покажет тебе, где травы.

Хельга согласно кивнула.

«Кто я такая, чтобы предкам, хоть и чужим возражать? Но что за Тень?»

Кот дёрнул её за сарафан, мол, идём.

«Странное имя как для котика», — подумала Хельга.

Открыв кладовку с травами, девушка ахнула: подобного богатства она не видела нигде и никогда. Некоторые травы ей были прекрасно известны, некоторые Белозёрова видела на старых свитках с пометкой «исчезнувшие», а о некоторых вряд ли знал даже князь Светлояр.

Выбрав из всего богатства известные ей травы, Хельга направилась к очагу: «Если огонь там есть, то я смогу помочь. Было бы лучше старуху немного магией поддержать, но чего нет, того нет».

Огонь был, причём магический. Хельга почувствовала горечь внутри: как ни старайся и ни убеждай себя, исчезновение магии пережить сложно, особенно когда ты был сильным колдуном.

Хельга достала горшок, налила в него воды на пять пальцев и сама с удовольствием выпила целую кружку. Часть трав засыпала сразу, жар-цвет залила холодной водой, чтобы притушить его силу, а листья крапивы истёрла почти в пыль.

«Всё-таки не зря меня считали одной из лучших учениц князя Светлояра», — порадовалась за себя девушка.

Через час Хельга направилась в комнату Ягайлы. Она села рядом с больной и чуть приподняла её голову, старуха оказалась совсем лёгкая.

Белозёрова налила немного отвара в ложку и начала помаленьку давать его.

Когда отвар кончился, Хельга закутала Ягайлу в одеяло, чтобы та пропотела.

«Отвару нужно время, — подытожила девушка и отправилась обратно в трапезную. Там она налила воды в глиняное блюдо и кинула в него несколько цветков крушины. — Ночь предстоит весёлая».

***

— Как же так получилось? — спросила себя Ягайла, когда очнулась. — Поганый червяк столько лет голову боялся поднять, а теперь решил против меня выступить? Откуда только силы взялись?..

Женщина повернула голову и вопросительно посмотрела на кота, мышей и ворону. Те с неудовольствием посмотрели в ответ.

— И чего такие недовольные? — Ягайла встала с кровати и кинула взгляд на окно. — Всё обошлось.

— Ты сутки без сознания пр-р-ролежала, — прокаркал ворон. — И этих в доме закр-р-рыла, никто не мог выйти — на помощь позвать.

— Сутки? — удивилась Ягайла. — Да быть не может.

Она посмотрела на руки, сформировала небольшой огненный шар — значит, магическая сила в порядке.

— Девочка тебя выходила, — каркнул ворон. — Весь день и ночь около тебя сидела, только недавно в свой сар-р-рай ушла.

— А что она ела? — Ягайла огляделась вокруг. — Вы её в погреб отвели?

— Кто бы отвёл? — Ворон по-птичьи склонил голову набок. — Она сама не попр-р-росит, а эти тр-р-рое не догадаются.

— Значит, сытая, раз просить не стала, — отмахнулась Ягайла, — и переживать нечего.

— С каких пор-р-р мы за добр-р-ро злом платить начали? Ну, это ты стар-р-рейшине р-р-расскажешь. — Ворон развернулся и вылетел в открытое окно. Кот последовал за ним, равно как и мыши.

— Ну и проваливайте, жалельщики! — сердито крикнула Ягайла. — Коли она вам так по нраву, так и следили бы за ней сами.

Женщина встала и направилась в комнату старейшины.

Магические светильники почти погасли, было совсем темно, и только глаза черепа светились могильным, зелёным светом.

— Ну, тоже будешь меня учить, как благодарной быть, или ещё чего придумаешь? — поинтересовалась она.

— Девица неплохо в травничестве понимает, — произнёс череп, не обратив внимания на колкость Ягайлы. — Думал, придёт ко мне за советом, но сама справилась. Учителя у неё хорошие были.

— И что мне с этим наблюдением делать? — спросила женщина. — В ученицы взять?

— Наши знания не выходят за пределы рода, — отрезал старейшина. — Что случилось на болотах?

— Полоз проснулся, — в голосе Ягайлы послышалось явное неудовольствие. — Свадьба змеиная началась. Мару в жёны требует.

— Почему он так осмелел? — удивился череп.

— Перевоплощение прошёл, — вздохнула Ягайла. — Кто-то из людей на краю болота в честь него капище поставил и стал дары приносить.

— Ну вот пусть ему девицу из своих и подарят, — резюмировал череп, — а Мара ему совсем не пара: у неё своя дорога.

— Так ведь силён, зараза, — уточнила Ягайла.

— Ненадолго, — с ехидцей произнёс старейшина.

— Ты видел будущее? — Глаза женщины заинтересованно вспыхнули. — И что там?

— Вернутся те, про кого забыли, — ответил череп.

Травница ещё немного постояла, но старейшина больше не произнёс ни слова.

Женщина покинула комнату и направилась в трапезную.

«Хоть и не хочу, но я вынуждена признать: девчонка Хельга действительно помогла. Сама бы я могла проваляться не меньше недели», — призналась себе она.

Ягайла раздула магический огонь, достала из погреба небольшую рыбку, пару штук репы и начала готовить суп для Хельги.

«Наверное, надо ей голос вернуть, а то мало ли, вдруг понадобится», — пролетела в её голове мысль, которая ещё день назад показалась бы крамольной.

***

Хельга сидела около сарая, она держала в руке пучок заячьей капусты и жевала по одному листику. Невдалеке сидел ворон и держал в клюве ещё пучок.

Увидев Ягайлу, он сердито каркнул, выронил траву и улетел.

— Ты мне ещё тут поговори, — отмахнулась женщина и поставила на чурбачок возле Хельги две кружки и горшочек. — Вот, это тебе поесть. Из маленькой кружки выпьешь всё, из большой — горло полоскать.

Хельга кивнула, отложила заячью капусту и посмотрела в горшок — её глаза округлились. Там оказался рыбный суп! Девушка благодарно кивнула головой.

— Ешь понемногу, — неожиданно смутилась Ягайла. Старуха направилась в дом, но около двери развернулась и спросила. — Учитель твой кто?

Хельга удивилась: «Не может же старуха не знать, кого в доме приютила. Хотя от тётки всего можно ожидать».

Пошарив глазами по округе, девушка обнаружила прутик. Она подобрала его и написала на земле: «Гостомысл, Светлояр, Злат».

— Прямо все трое? — произнесла Ягайла с насмешкой в голосе: она не верила.

Но девушка уверенно кивнула головой.

— Подожди, а кто ты такая?

«Хельга, внучка Гостомысла», — вывела на земле Белозёрова.

— А кем же тебе приходится Неонилла? — Брови женщины начали сердито сходиться к переносице. Хоть Ягайла и редко общалась с людьми, Гостомысла она знала. — Князю известно, где ты?

«Тётка мамы. Нет. Будет искать», — ответила надписью Хельга.

— Ясно, — кивнула Ягайла и ушла в дом, костеря Неониллу.

«Если слухи о князе не врут, стоит ждать гостей. Вряд ли тёмного мага остановит то, что дорогу в Заповедные леса мало кто знает. Да и барьер его мой не задержит».

Мысленно пообещав открутить голову непутёвой полянице, Ягайла сердито сплюнула и направилась к старейшине для разговора.

«Это и есть те, о ком забыли?» — спросила она себя.

***

Прошла ещё пара дней, и выздоровление Хельги ускорилось, она уже уверенно передвигалась по двору и давно перестала задыхаться после каждого круга. Голос не восстановился, но кое-какие звуки всё же вырывались из её рта. Старуха эти дни провела дома, словно чего-то ждала.

Ягайла вышла из дома и уселась на крыльцо, где отдыхала Хельга.

— Может, у тебя какие-то желания есть? — неохотно поинтересовалась старуха. — Не обещаю многого, но кое-что могу исполнить.

Девушка закивала головой: желаний у неё было на целый свиток.

Достав прутик, Хельга написала на земле: «Помыться, постирать, рубаху нижнюю».

Старуха с удивление во взгляде посмотрела на девушку.

«Уж не издевается ли? Разве людям не нужны редкие травы, самоцветы, артефакты? Или для внучки князя это обыденность? Или просто эта девица сама по себе такая странная?» — размышляла она.

— Идём, покажу, где мыться. — Ягайла встала и направилась в дальнюю часть двора. Там находился большой сарай, который всегда был закрыт.

Старуха толкнула дверь и зашла внутрь, Хельга проскользнула за ней и замерла в удивлении: на низком каменном постаменте стоял огромный медный котёл, наполненный водой. Под ним чуть теплился магический огонь, а от воды шёл пар. Рядом, на скамье, стояло блюдо с раствором мыльнянки и лежали крапивные мочалки.

— Иди, мойся, — кивнула на котёл Ягайла, — а вещи этим тунеядцам оставь. Они постирают. — Женщина строго посмотрела в сторону мышей. — Сменную одежду тебе пришлю. — И вышла из сарая.

Хельга уставилась на мышек, пытаясь понять: «Как же они такие маленькие стирать будут?»

Но те, видимо, ничуть не смутились от возложенной на них ответственности и даже встали на задние лапки, потирая передние.

Хельга скинула вещи и забралась в котёл. Она долго промывала волосы, а потом так же долго тёрла себя мочалкой, да так, что казалось: кожа сейчас слезет.

Наконец, почувствовав себя достаточно чистой, она выглянула из котла и обнаружила, что её одежда пропала, а на скамье лежит рубаха из тонкого льна и коричневый сарафан без вышивки.

Хоть и близился вечер, нагретый за день воздух ещё не остыл. Хельга уселась на крыльцо и стала аккуратно распутывать колтуны на волосах.

— Спать можешь в избе, — произнесла Ягайла, выйдя на крыльцо. — Я выделила тебе комнату, но только одну, в остальные заглядывать не смей.

«Могу готовить», — написала на земле Хельга.

— А ты нас не потравишь? — усмехнулась старуха. — Где ж это видано, чтобы внучки княжеские у очага хлопотали?

Хельга замотала головой, а сама подумала: «Травить я никого не собираюсь, по крайней мере пока нужда не припрёт».

— Хорошо, — кивнула Ягайла и исчезла в доме.

Девушка довольно потёрла руки: «А жизнь-то вроде и налаживается. Уж приготовить еду для меня совсем не проблема».

Пройдя в свою комнату, Хельга с удовольствием растянулась на простыни, поворочалась с боку на бок, а потом решила проверить своих подопечных. Зверь мерцал в темноте молочным светом, а головастик не спал, он плавал в темноте, словно пытался найти выход.

«И чего это мы не спим? — мысленно обратилась Хельга к непоседливому созданию. — Зверь приказал спать».

Головастик довольно замахал хвостом, приветствуя девушку, а потом в голове возникла картинка: вокруг дома ползает множество змей.

«Так начало лета же, на болотах и в лесах змеиные свадьбы идут, — постаралась успокоить непоседу Хельга. — Каждая змея себе пару ищет, скоро разбегутся».

В голове девушки появилось чувство головастика — сомнение.

«В любом случае нам с тобой за ворота не попасть, — ответила Хельга, — а змеям не попасть сюда. Да и зачем они тебе? Родню почуял?»

Головастик насмешливо фыркнул, и в голове у Хельги возникла картинка: она лежит на прозрачном артефакте и забирает из него магию.

«Глупый, — Хельга вздохнула, — у змей нет магии, их даже есть нельзя. Подожди немного, как выйдем за ворота, я соберу вам магии, только понять бы как».

Головастик радостно пискнул и стал кружиться, выпуская тонкие, как волоски, магические нити.

«Сам соберёшь? — поняла Хельга. — Я подумаю».

Головастик свернулся колечком, мол, буду вести себя хорошо.

Белозёрова закрыла глаза: «Нужно как следует отдохнуть, завтра с утра я вернусь к привычной жизни».

***

Утро и правда выдалось хлопотливым: без магии готовка сильно затянулась, но старуха, хоть и не показывала виду, явно была довольна и блинами, и яичницей с маслом, и горячим сбитнем.

Хельга сгрузила посуду в лохань и вышла проводить Ягайлу.

«Пока старуха отсутствует, можно осмотреться с чердака и узнать, есть ли рядом дороги или нет», — придумала девушка.

Однако Ягайла остановилась на крыльце и, смотря куда-то поверх забора, произнесла:

— Выпутался, червяк поганый, да ещё и сюда приполз.

Хельга вопросительно посмотрела на её.

— Полоза видела когда-нибудь? — поинтересовалась женщина.

Белозёрова отрицательно покачала головой.

— Что ж, идём, покажу. — Ягайла махнула рукой, и костяные ворота открылись.

Девушка с любопытством выглянула наружу: на лужайке вокруг дома ползали и переплетались телами сотни змей. И в центре этого чудовищного ковра стоял мужчина, одетый в богатую, усыпанную серебром одежду, с распущенными чуть ли не до пояса волосами. Впрочем, хватило одного взгляда, чтобы понять: он не человек. Всё потому, что на его красивом лице, словно два самоцвета, сияли жёлтые змеиные глаза.

— Вот я и приш-ш-шёл, Ягайла, как и обещ-щ-щал, — прошипел он.

Глава 4

— Лучше бы ты тихо сидел в своём болоте, — посетовала Ягайла, — пользы было бы больше и подопечные твои были бы живее. Придётся выставить тебя с твоего болота за защитный барьер.

— Ты с-с-с трудом унесла ноги, а сейчас-с-с хочешь меня запугать? Прош-ш-шли те времена, когда я тебя боялся. Хочеш-ш-шь выжить — отдай Мару, — прошипел Полоз, приближаясь к воротам. И тут его взгляд упал на Хельгу. — А это кто такая?

Девушка, стоя за старухой, с интересом рассматривала Полоза и думала: «Странное создание. Даже одежду где-то взял. А под ней ноги или хвост? А зрачок не человеческий — узкий, как у обычной змеи. Помнится, тётушка Ненила говорила, что у матушки такие же были. Может, она тоже к роду змей относилась? Хотя если бы матушка хоть раз змеёй обернулась, то тётушка бы точно рассказала. И с чего Полоз на человеке жениться решил? Совсем с ума сошёл?»

— А тебе какая разница? — Ягайла усмехнулась и отошла в сторону. — Можешь полюбоваться немного, если она тебе позволит.

— Хорош-ш-ша… — прошипел Полоз. — Заберу её вмес-с-сто Мары.

— Облизнись — и ползи отседова, — не удержалась от ехидства Ягайла. — Как корове седло: кто она и кто ты.

— И кто же она? — Полоз пристально уставился на Хельгу. — Не маг, не оборотень и даже не твоя мёртвая зверюшка. Прос-с-стая с-с-смертная?

— Внучка одного тёмного мага, думаю, даже тебе известного. И если с её головы упадёт хоть волос, в этих землях не останется не то что змей — червяков. — Ягайла довольно скрестила руки на груди. — Последний раз прошу: уйди подобру-поздорову.

— Я не знаю ни одного мага, кто хотя бы отдалённо был равен мне, даже ты мне не ровня. — Полоз окинул старуху с Хельгой высокомерным взглядом. — Если я реш-ш-шил, что заберу её, то так тому и быть.

— Что ж, попробуй, несравненный такой. — Ягайла сложила печать, и магический щит вспыхнул болотно-зелёным. — Около моего дома всё твоё бахвальство и закончится.

Хельга разумно отступила подальше. Ловким движением она подхватила бегущих к воротам кота и мышей и посадила рядом с собой на крыльцо.

«Вот удобное место: и я не мешаю никому, и видно всё как на ладони. Может, что-то интересное покажут, жаль магическое зрение ушло, не посмотреть плетения заклинаний». — Тут перед глазами прошла рябь, и те самые плетения заклинаний появились перед Хельгой, как на ладони. Это любопытный головастик тоже решил посмотреть.

«Ты чего проснулся? Хочешь поучаствовать?» — поинтересовалась в мыслях девушка. Она ещё не забыла, с какой лёгкостью он разбудил разлом.

Головастик продемонстрировал полное пренебрежение к битве, словно там не собирались сражаться два сильных мага, а играли две мыши.

«Ты знаешь, кто этот мужчина?» — спросила Хельга.

Головастик моментально показал ей огромную змею такой же окраски, как одежда мужчины. Та ползла по поляне, потом словно покрылась туманом, и из него вышагнул человек.

«Ты всё это видел? — не поверила Хельга, но головастик быстро закивал. — Ладно, ты ведь вылез не просто на него поглядеть, что ты хочешь? Забрать магию?»

Если бы у головастика было лицо, он наверняка расплылся бы в огромной улыбке, таким удовольствием накрыло Хельгу.

«Глупый ты. — Девушка вздохнула и решила рассказать головастику о магии. — Просто так забирать её нельзя. У меня это получалось, только потому что мне передалась способность матушки. Если другие узнают, меня могут в наручи заковать. Запрещено забирать магию: у того, из кого её высосали, почти нет шанса выжить. Семья моей матушки — лучший пример. Я делала это, чтобы спасти зверя и тебя, а сейчас такой необходимости нет. Змея мне ничего плохого не сделала. Может, они сейчас с Ягайлой поругаются, ядом поплюются и разойдутся…»

— Я заберу её! — раздалось громкое шипение, и по защитному куполу пришёлся сильный удар.

Головастик окатил Хельгу возмущением, мол, какое-то пресмыкающееся пытается умыкнуть его место жительства. Он протестующе запищал, вытянулся во весь свой крошечный рост и выпустил тонкие нити магии.

«Успокойся! — приказала Хельга. — Никуда он меня не заберёт. Да и зачем нам лишняя магия? Это опасно. Вы вроде в порядке».

Головастик медленно начал кружиться, а потом в голове Хельги возникло изображение спящего зверя. Его тёплый молочный свет сначала был немного приглушённым, но потом начал светиться сильнее и сильнее. Головастик словно намекал: лишняя магия поможет зверю.

Хельга прикинула так: «Если я смогу дать зверю больше магии, возможно, когда он вернётся к Ингвару, то уже будет иметь тело, как и все оборотни. Если головастик не соврал и Ингвар правда обратится лягушкой, то жизнь будет как в сказке, которую рассказывала Забава: поцеловала лягушку, получила богатыря».

Девушка собрала всю силу воли, чтобы не поддаться искушению и не влезть в драку. И она смогла продержаться аж две минуты! Потом махнула рукой на совесть, правила и осторожность.

«Неужели внучка князя Гостомысла не может побаловать своего избранника? Тем более помощник уже готов к работе», — рассудила она.

«Ладно, — Хельга встала с крыльца и направилась к воротам, — я разрешу тебе забрать его магию, но сначала ты поделишься ей со зверем и только потом возьмёшь сам. Берёшь не больше, чем надо. Я прослежу. Если мы переборщим, боюсь, всё закончится печально. Развалюсь я, как гнилой пенёк. И всё у него не забирай, ещё не хватало местного жителя уморить».

Головастик был на всё согласен. У Хельги возникло стойкое подозрение, что это существо характер имеет наглый, жадный, склочный и бесстыжий, совсем как зверь: «Видимо, совместное проживание повлияло. Видит цель — не видит преград».

Хельга дошла до ограды, осмотрелась и приблизилась к Ягайле. Несмотря на старания Полоза, барьер пока не поддавался.

Девушка тихонько потянула колдунью за рукав.

Ягайла оглянулась и спросила:

— Что ты хочешь?

Хельга снова потянула женщину за рукав и показала на место позади себя.

— Решила спас-с-сти её и уйти с-с-со мной? — довольно зашипел Полоз. — Мудрое решение.

Белозёрова удивилась: «Нет, всё-таки действительно на голову нездоров, надо же такое придумать».

Поскольку к Хельге ещё не вернулась речь, она просто сложила кукиш и показала Полозу.

Сзади раздался каркающий смех старухи.

— Упрямиш-ш-шься? — прошипел Полоз. — А что скажешь на это?

В его руках начала формироваться светлая сфера. Хельга не стала ждать, пока он закончит собирать неизвестное заклинание, и приказала головастику: «Давай!»

Сотни тонких магических нитей вылетели из тела Хельги и, словно иглы, впились в Полоза. Мужчина зашипел и попытался отступить, но нити начали притягивать его к магическому щиту.

Головастик, получив магическую энергию, как и обещал, сначала оплёл новый кокон вокруг зверя, а уже после взял себе.

Полоз забился в судорогах, тело его потихоньку теряло человеческие очертания. Головастик рванул ещё раз — и теперь в тонких нитях билась огромная змея.

— Магии чужой захотела? Ну так не подавис-с-сь! — Полоз поднялся во весь свой огромный рост и ударил по нитям, отдавая силу уже добровольно.

Головастик, не ожидавший подобного, просто захлебнулся в ней, и магия начала расползаться внутри Хельги. Боль захлестнула тело, магическое зрение моментально исчезло, из носа потекла кровь, сосуды в глазах полопались. Хельга закашляла, сплюнула кровь и попятилась к воротам.

— Что, не с-с-смогла проглотить кусок? — усмехнулся Полоз. — Самонадеяннос-с-сть и не таких губила.

Ягайла взглянула на девушку: её лицо было залито кровью, но вокруг неё всё просто искрилось от магии, которой ещё недавно не было и в помине.

— Соглашусь с червяком, — покачала головой Ягайла. — Взяла и одной дурацкой выходкой перечеркнула все мои старания. Не умеешь — не берись.

Она, видимо, хотела сказать что-то ещё, однако к ним на поляну спикировал ворон, поистине гигантских размеров. С него кто-то спрыгнул, а сама птица, захватив лапами Полоза, устремилась в сторону леса.

Ягайла махнула рукой, и Хельгу отнесло к крыльцу. Нащупав ступеньку, девушка плюхнулась на неё, скрючившись от боли в животе.

Белозёрова закрыла глаза и попыталась узнать, что случилось с головастиком. Темноты, в которой раньше висели обе сущности, не было — кругом полыхала магическая энергия. Головастик торопился поглотить её всю, но она сопротивлялась и жалила его.

«Зверь…» — тихо позвала Хельга.

Белая сущность начала светиться ярче, а потом на головастика обрушился удар, и тот в бессознательном состоянии завис во всполохах магии.

«Я тебя предупреждал, чтобы ты спал и не чинил проблем! — злобно зашипел зверь. — Хеля, постарайся не терять сознание, я попробую всё исправить. Зачем тебе такое количество магии?»

«Хотела удивить», — прошептала Хельга, с трудом оставаясь в сознании.

«Считай, что тебе удалось», — хмыкнул зверь, и белый свет начал вращаться.

«Я хотела дать тебе больше магии, чтобы ты мог сформировать своё тело», — пояснила Хельга.

«Отличный подарок, — вздохнул зверь, — уйти вместе за реку Смородину. Мы вроде с тобой жить собирались, так чего ты решила угробить нас обоих?»

Хельга замолчала. Она не понимала, о чём говорит зверь.

«Не поняла? — тот правильно истолковал её молчание. — Тогда поясню: как только я сформирую тело, находясь в тебе, ты умрёшь. Маги не приспособлены ко вторым сущностям. Умрёшь ты — умру и я, сущности не живут отдельно от тела. И уснул я для того, чтобы этого не случилось, но ты решила по-своему. Мы всё исправим, однако тебе теперь ни при каких условиях нельзя брать магию и пользоваться ей. Ещё один такой подарок — и мы пойдём на встречу с предками».

«Прости», — прошептала Хельга.

«Тебе не за что извиняться: уверен, это была не твоя идея. — Зверь посмотрел на головастика. — От него надо избавиться, он тупой и опасный».

«Пожалей его, я ведь сама разрешила», — попросила Хельга, зная, что зверь не откажет.

«Я его предупреждал, — вздохнул зверь, — но раз ты жалеешь, то пусть ещё немного поживёт. Я сам его запечатаю, заодно и магию свою заберу, ему и этой хватит».

Белый свет завращался сильнее, а потом накрыл головастика. Когда свет потускнел, магия Полоза полностью исчезла, а головастик был запечатан.

Дышать Хельге стало легче, кровь перестала идти, только тело болело так, словно кто-то её бил.

Хельга выдохнула, открыла глаза и подняла голову — и моментально вспыхнула, как маков цвет. На неё чуть ли не в упор смотрели ярко-голубые глаза. Они принадлежали странному, но красивому мужчине. Чёрные волосы, небольшая, аккуратная борода, тонкие губы. А одет он был… Хельга машинально прикрыла ладошкой глаза.

«Вот срам-то какой!» — мысленно охнула она и опустила взгляд.

Одет он был в чёрный опашень с капюшоном, украшенный золотой вышивкой. Вот только из широченного разреза виднелось голое тело. Верхние края опашня соединяла толстая золотая цепь, а на шее висел странного вида амулет — птичий череп, из глаз и клюва которого торчало пять вороньих перьев. Глаза незнакомца, казалось, обвели углем. Но на этом странности не закончились: его лицо украшали две чёрные полосы из мельчайших рунических знаков. Одна — с верхнего века до затылка, другая — с нижнего до середины щеки.

«Красиво, непривычно и даже как-то опасно», — резюмировала Хельга.

— Это чего она? — спросил мужчина Ягайлу.

— Стареешь, братец. Теперь, как видишь, девицы не растекаются влюблённой лужицей при твоём виде, — съехидничала Ягайла, подходя к крыльцу. — Птица твоя Полоза до болот донесёт?

— Донесёт, — ответил незнакомец, продолжая смотреть на Хельгу. — Странная девица, я никогда не видел подобного способа переноса магии. Чьих она, говоришь, будет?

— Есть один маг, на которого тебе твой заклятый друг Раду постоянно жалуется. Которого догнать никак не может и от которого периодически по шапке получает. Вот это его внучка. — Ягайла подошла к Хельге, приложила два пальца к её шее и резко отдёрнула руку. — Это ещё кто у нас тут?

— Сколько же я не появлялся у людей, что Гостомысл ещё и внучкой обзавёлся? — Мужчина задумчиво почесал переносицу. — Кто там тебе по рукам дал?

— Посмотри сам, правда, вряд ли получится. — Ягайла отошла в сторону.

Незнакомец протянул руку, но Хельга резко отпрянула в сторону, ударив его по кисти, и сердито зыркнула глазами.

— Девица, скажи мне, что за магию ты использовала на Полозе? Я не видел ни печатей, ни заклинаний. Это артефакт у тебя такой? Что ты за него хочешь? — Мужчина лениво шагнул в сторону Хельги, та начала пятиться в сторону сарая.

— Она тебе не ответит: голоса у неё нет, да и пугаешь ты её. Я-то к твоему виду привыкла, а вот для высокородных девиц непотребство сплошное, — ухмыльнулась Ягайла. — Но мне тоже интересно. Час назад в ней магии было как в воды в худом ведре, а сейчас вся искрится.

— Родная или в семью принятая? — Мужчина буравил девушку взглядом, но рук больше не тянул. — Она же оборотница. Ты, что ли, сама не видишь?

— Да быть того не может, я проверяла. Откуда бы вторая сущность взялась? — Ягайла посмотрела на незнакомца, потом снова на Хельгу, и на её лице появилось удивление. — Откуда взялась — леший его знает, но откуда-то и правда взялась, — констатировала старуха.

— Девочка, в каком ритуале ты участвовала, что в тебя поместили сущность оборотня? Это после него тебя лечат? Почему сущность не развеялась? У кого её забрали? Как подчинили? Это твой дед играет с таким? — поинтересовался мужчина, формируя в руке призрачный огонь.

На последнем вопросе лицо Хельги нахмурилось и стало сердитым. «Как этот охальник мог предположить подобное?!» Её рука машинально хотела сформировать заклинание, но вдруг замерла. Магия больше не подчинялась Хельге.

— Память у тебя как у твоих птичек — поел и забыл, — хмыкнула Ягайла. — Я ж тебе сказала: голоса у неё нет, а ты опять за своё, как дятел.

— А почему ты его не вернула? — Мужчина повернулся к Ягайле. — Лечить, старая, совсем разучилась?

— Ты бы рот, братец, прикрыл, а то глупостями так и сыплешь, как твои птицы помётом. Я тишину люблю. — Ягайла подняла с земли прутик и подала Хельге. — Девонька, ответь брату моему на вопросы, а то он не отстанет.

Хельга взяла прутик, разравняла им песок и написала: «Обряд плохой. Дедушка спас. Сущность не скажу».

— И всё же я должен повторить вопрос: откуда она в тебе взялась? У кого её забрали? Как она держится в тебе? Почему не рассеивается? — Незнакомец уставился на Хельгу. — Я ведь могу вытрясти из тебя ответы или напрямую сущность спросить, уж она не утаит правды.

«Ответы зверь даст такие, что тебе не понравится. Кроме того, он не уснул и смотрит на всё это представление, причём наверняка неодобрительно. Жаль, моё тело не приспособлено к сущности, уж мы бы тут вдвоём такое устроили», — подумала Хельга.

Однако девушка написала следующее: «Отпустите».

Мужчина рассмеялся и сказал:

— Нет, девонька, не теперь. Ты даже не представляешь, какая ты редкость. Первая с подобной способностью на моём веку. Живой человек с сущностью оборотня! Не думал, что такое возможно. Оставлю тебя себе. — Незнакомец хищно улыбнулся.

Он был уверен, что произвёл впечатление, но его уверенность быстро рассыпалась в прах. В глазах девчонки плескалась неприкрытая злоба, и мужчина мог поклясться, что на него через глаза девицы смотрит сущность, которую он, вообще-то, хотел спасти! Это и удивило и восхитило незнакомца: «Мало того что сущность живучая, так она ещё и обладает своим разумом. Откуда же взялось подобное сокровище?»

— Оставь её в покое. — Ягайла поняла, что с её подопечной не просто сложно, а, видимо, и опасно говорить про вторую сущность. — Я взяла плату за лечение и пообещала вернуть её к Осенинам, если за ней ещё раньше не явится дед. Загляни через недельку, когда она говорить начнёт, и оденься поприличней — глядишь, узнаешь от неё чего. А так спасибо, что с Полозом подсобил. Не смею задерживать.

— Ягайла, я хочу знать… — начал мужчина, но сестра его оборвала.

— Ты хочешь знать, а она не хочет отвечать. У каждого из нас свои секреты — подумай, насколько тебе понравится, если будут копаться в твоих? — вздохнула она. — Иди, дорогой, и приходи через неделю.

Мужчина смерил Хельгу насмешливым взглядом, потом поднял руку — и на неё спикировал черный ворон. Он что-то прокаркал, слетел на землю и начал резко увеличиваться в размерах, пока не стал огромным.

Птица расправила крылья, закрыв ими весь двор. Мужчина переместился на неё, и ворон, оттолкнувшись от земли, взлетел.

Ягайла проводила его взглядом, а потом сообщила:

— Теперь не отстанет. Он всю жизнь искал возможность переместить дух зверя в другое тело. До сегодняшнего дня это считалось невозможным. Ты сам-то рассказать не хочешь, чей ты?

Хельга поняла, что старуха обращается к зверю: «Интересно, а как он должен ответить?»

И она узнала как: из рук девушки вылетел прутик и написал на песке: «Не твоё дело». Хельга улыбнулась.

— Почему ты на её стороне? Если твоё тело живо, я могу помочь.

Женщина не верила в происходящее: сущности оборотней всегда ладили с её родом, как и магические звери.

— Иди отдыхай, — приказала Ягайла Хельге, наконец приняв для себя решение.

Девушка согласно кивнула и направилась в дом.

***

Хельга уселась на кровать.

«Как же я устала. Почему всегда всё настолько сложно? Потому что я родилась вопреки предсказанию? Поэтому предки так настойчиво хотят забрать меня к себе? Предки или собственная глупость?»

Девушка закрыла глаза ладонями, пытаясь привести чувства в порядок.

«Успокоилась?» — послышался в голове голос зверя.

«Нет, — мысленно ответила Хельга. — Ты знаешь этого мужчину?»

«Нет, — в голосе зверя слышалось недовольство, — но он меня бесит. Откуда в его башке взялась мысль, что ему можно забрать тебя? А ещё он настолько силён, что я не смог определить его способности».

«Сильнее дедушки?» — уточнила Хельги.

«Не знаю. Князь силу за наручами скрывает, сложно оценить. — Зверь немного подумал и добавил. — Хеля, узнай у старухи, как вернуть сущность в тело. Ей я не доверю этот обряд, но ты справишься».

«Хорошо, спрошу, я тоже об этом подумала, — согласилась Хельга. — Ты снова уснёшь?»

«Так надо, — в голосе зверя послышалась грусть. — Надеюсь, в следующий раз мы пообщаемся, когда всё закончится». — И замолчал.

Немного успокоившись, Хельга проверила своё тело на предмет магических повреждений и снова вздохнула: «Старуха и Полоз правы, я слишком самонадеянная. Теперь лечиться как минимум пару недель, и то если Ягайла трав даст. А может, я сама найду? Лес недалеко».

Хельга выглянула в окно и, убедившись, что ворота не закрыты, а старухи не видно, выскользнула из дома.

Она прутом начертала на песке: «Скоро буду» — и, взяв под навесом лукошко, поковыляла прочь.

«Если смогу пройти треть версты до леса и обратно, то буду ходить так каждый день. А когда натренируюсь, смогу сбежать», — решила Хельга.

Лес оказался необычным: трава нигде не была примята, словно туда никто никогда и не заходил.

Хельга почти сразу нашла синеголовник, крапиву, дягиль и ещё несколько нужных трав для отвара. Уложив их в лукошко, она присела отдохнуть: всё-таки тело не успело восстановиться, но ничего не делать и сидеть в доме Ягайлы ей тоже было тяжело.

Рядом зашуршала трава. Хельга чуть склонила голову, чтобы посмотреть на лесного жителя, и неожиданно сердце сделало скачок: на неё из травы смотрела чумазая Тавинка.

Глава 5

— Предлагаю выпить за нашего мага Ингвара, горячего в бою и неприступного, как северные скалы! — Оборотень Свейд поднял огромную кружку и хлопнул Ингвара по плечу.

Хирд захохотал.

Сегодня они не просто разбили отряды конунга Харальда, но и захватили серьёзную добычу, в том числе два больших драккара. Конунг Хорик щедро наградил хирд и велел отметить такую победу. И именно Ингвар был главным героем этого боя.

После того как случилась оказия с мёртвой рукой, Ингвар долго искал способы решения проблемы — перебирал заклинания, которым его учил князь Гостомысл. Огонь помогал, но поднятые мертвецы горели плохо и продолжали двигаться, да ещё, объятые пламенем, доставляли намного больше проблем. Ингвар отловил несколько штук и экспериментировал на них — пытался успокоить или развоплотить, но никакого толку не добился.

И наконец парень придумал: просто заморозить их высшей магией льда, а уж потом разбираться после боя. Проблема была в том, что высшей магией в хирде владело совсем немного человек.

***

Битва произошла рано утром. Как Ингвар и предполагал, первыми на поле боя чернокнижники выпустили мертвецов.

Он и ещё шестеро магов вышли остановить нежить. Магией льда Ингвар владел прекрасно. И видимо, настолько, что союзники с некой опаской взглянули на сформированные за спиной парня ледяные копья.

Ингвар взмахнул рукой — и копья полетели вперёд, разделяясь пополам. Ему пришлось трижды формировать это заклинание, прежде чем мёртвые солдаты замерли неподвижно. А потом вышли союзные лучники.

Силы неприятеля были не готовы к такому и бросились бежать с поля боя. Однако Ингвар сделал им прощальный подарок: остатками магии парень сформировал над вражеским отрядом огненный ливень, чем поверг в шок даже бывалых магов. Теперь никто не сомневался в том, что Ингвар достоин быть хольдом и форинг Эспен не ошибся.

Оборотни помчались вдогонку и добили остатки врага, а ещё через время начался подсчёт трофеев.

Это была безоговорочная победа, гуляли все — от магов и оборотней, до простых фуражиров. Северин, приглашённый эксперт по кораблям, не особо знал людей в хирде, так что уселся по правую руку от Ингвара, тем не менее это не избавило его от вопросов. Многим было интересно, как живут в Восточных Землях. И чем больше открывалось бочек с элем, тем больше людей интересовалось заморским корабелом.

— Вот скажи, маг, зачем машешь топором на верфи, когда мог славу и почёт в бою получить? — интересовался у Северина высокий оборотень.

— Куда мне в боевые маги с моим уровнем сил? — развёл руками Северин. Народ удивлённо загудел. — У нас на родине таких, как я, считают слабыми. Да и воевать надо уметь, это вот Ингвар с детства учился, как и друг его. Хельга наша, Белозёрова, в битве Ингвару не уступит, она легенда, а я просто плотник.

— Девка Ингвару не уступит?! — За столом раздался гул, а оборотень продолжил. — Ходят, конечно, слухи про Сокровище Земель Восточных, да только люди и насочинять могут. Говорят, сила у неё бесконечная, печати она самые сложные составляет и учат её сразу три князя — разве такое может быть?

— Это ещё малая доля того, на что она способна. — Северин самодовольно улыбнулся, выпивка давала о себе знать. — Я с ней с детства дружу, чего только не насмотрелся. У неё необычная магия, ей, правда, и силу копить не нужно. Печатей Хельга может сразу несколько составить. А как она Ярополка в бою держит! Глаз не оторвать! Они же на последних Осенинах всех подчистую вынесли, а ведь ей всего двенадцать было. Князь Светлояр с князем Кожемякиным в Белозёрске чуть ли не чаще, чем дома, бывают.

— Что-то ты привираешь, маг. — Оборотень плеснул в кружку эля, выпил, утёрся рукавом и уставился на Северина. — Была бы такая девица, князю Гостомыслу все ворота поломали бы сваты. Что-то никто не слышал, чтобы сватали её.

— Так ей в прошлом году всего двенадцать было, да и князь наш абы с кем её обручать не станет. Между прочим, гостей заморских на Осенинах было много, именно на неё посмотреть и приехали, — покачал головой Северин и тоже опрокинул в себя кружку кислого хмельного напитка. — Вы вон у Ингвара спросите, он с ней прошлым летом дрался и не победил. А когда у неё церемония совершеннолетия была, тоже народу из всех земель понаехало. Весь Новогород гулял и Белозёрск, князь на угощение не поскупился.

Люди, сидевшие за столом, вопросительно уставились на Ингвара. Тому резко захотелось дать подзатыльник другу.

— Было дело, — кивнул Ингвар. — И я точно не хотел бы встретиться с ней на поле боя. Видел её в реальном бою против птицы сирин. Она весь отряд спасла. Магией льда, которая впечатлила вас, она владеет не хуже меня. Чего уж там, у Хельги есть заклинания намного сильнее, и печати третьего уровня она клепает как пирожки. Одним словом — достойна своего деда.

— А какая она? — задала робкий вопрос девушка, из магов. — Каким оружием сражаться умеет?

Ингвар попытался собраться мыслями, но его опередил Северин:

— Красивая, аж дух захватывает! Наши русалки рядом с ней что сухие листы. Коса толще моей руки, ниже пояса; глаза огромные, зелёные; лучшая мастерица в городе, но строгая, просто так не похвалит. Идёт — словно лебедь плывёт, посмотрит — словно гривной одарит. И очень спокойная, я бы от её подруги бежал не оглядываясь, а она ничего, терпит.

— Ты, часом, не влюбился ли, парень? — хохотнул оборотень. — Как стихами расписал.

— Я своё место знаю, — отмахнулся Северин, — и у меня невеста есть. Просто дружим мы с Хельгой давно, лет шесть.

— А у нашего конунга Хорика старший племянник не женат, — задумчиво произнёс форинг Магнус, он занял место погибшего форинга Эспена. — Неплохая пара получилась бы, что думаете?

— Что бы мы ни думали, девицу таких кровей не за всякого конунга отдадут. — Оборотень налил эля, опрокинул в себя, а потом продолжил. — Но ведь можно и забрать, если не дают.

За столом одобрительно загудели, зато Ингвар почувствовал стойкое желание сомкнуть пальцы на шее оборотня. Он плеснул в кружку эля, выпил и — понял, что не помогло.

Парень встал, махнул рукой, мол, отойду проветриться, по пути ухватив Северина. Раньше Ингвар думал, что бесится только зверь. Оказалось, их чувства совпадали. Сейчас парень испытывал ревность.

Ингвар отошёл подальше и спросил у друга:

— Ты с ума сошёл? Что ты там про Белозёрову наговорил? Красивая, аж дух захватывает? А ты не подумал, что ей и правда могут заинтересоваться настолько, что хирды к нашим границам пришлют? Отцу в своё время из-за этого пришлось взять в жёны мать Ярополка. Ты хочешь такого же для Хельги?

— Не посмеют, — пьяно отмахнулся Северин, — князь не позволит.

— Ты совсем дурак?! — разъярился Ингвар.

— Да уж, куда мне до прославленного сына повелителя Восточных Земель, — ощетинился Северин, оттолкнув от себя оборотня. — Конечно, то, что я Хельгу похвалил, намного опаснее, чем то, что с ней сделала твоя родня. С такими союзниками и врагов не надо!

Северин развернулся и попробовал уйти, но количество выпитого не позволило: его повело в сторону. Оборотень подхватил друга и потащил в казарму.

Там он закинул Северина на свою кровать — спать, а сам вернулся на праздник.

И всё-таки слова друга очень уязвили Ингвара, только вот противопоставить им он ничего не мог: Северин был прав от первого до последнего слова.

За столом постепенно разговор перешёл к ценам на лён, шерсть, соль, рыбу; интересовались, сколько платят в княжеских дружинах, а сколько в дружине абсолюта.

Пир продолжился, через час уже обсуждали, кто сильнее — оборотни или маги. А вскоре столы сдвинули в сторону и хирдманы от разговоров перешли к делу.

Ингвар до сих пор злился за разговор о Хельге, поэтому первым пошёл меряться силой. Ему стоило сказать спасибо старшему брату, который гонял парня и в хвост и в гриву в любую погоду: силы Ингвару хватало.

После второй победы, в самый разгар пира, примчался гонец от конунга — форинга ждали в Слиесторпе. Хоть до городка и было не больше версты, после нападения валахов Магнус осторожничал. Он взял с собой пару оборотней и трёх магов, включая Ингвара.

В Слиесторпе их уже ждали. Кроме Магнуса, прибыли ещё два форинга.

Всех провели в большую комнату, там также находились два странных оборотня. На них не было никаких знаков принадлежности к хирдам Хорика. Видимо, гонцы.

Конунг, высокий светловолосый мужчина в богатой одежде, уселся на трон и что-то прошептал стоящему по правую руку. Стоящий по правую руку, видимо оборотень, кивнул и спустился с возвышения. Все замолчали.

— Как вы знаете, валахи нарушили перемирие, и одним из них был убит форинг Эспен. Мы отправили соглядатая, чтобы разведать, где прячется Раду, тот самый убийца. Вы его давно знаете, ещё ваши отцы с ним сражались. Так вот: его нашли. По информации Раду встречался с одним магом, о котором давно забыли. Все думали, что он наконец упокоился, но… Кощун вернулся.

Тишина стала мёртвой. Ингвар обвёл взглядом присутствующих.

«Видимо, только я о нём впервые слышу», — понял парень.

— Ошибки быть не может? — Форинг Магнус взглянул на оборотня. — Ну не может маг, пусть и самый необыкновенный, столько жить.

— Думаешь, есть ещё кто-то, кто летает на огромном чёрном вороне? Или его внешность сложно узнать? Он помог валахам земли Наргаста своими сделать и на трон Влада-мертвяка посадил. Сколько мы бились с его войсками, и каждый раз наши убитые товарищи поднимались против нас. Такое не забудешь, — возразил оборотень.

— А сейчас Кощун зачем пожаловал в такую даль? — поинтересовался Магнус. — Никто на земли валахов не претендует, кроме Каганата.

— Вот это мы и должны узнать. — Конунг Хорик встал с трона. — Харальд отступил, война почти закончена, но тут вмешался Раду и вызвал Кощуна на подмогу. Похоже, Харальд не просто так взял прозвище Клак, тоже на помощь старого колдуна уповает[1].

Все замолчали, обдумывая информацию. Ингвар старался делать вид, что тоже думает.

— Мы поняли, — произнёс форинг Олаф, обращаясь к оборотню. — Я сейчас же отправлю за ним своих оборотней. Он ведь ещё не сбежал?

— Нет, ищет что-то, — пояснил оборотень. — И видимо, очень важное, раз из своей Валахии сюда притащился. А уж раз Кощуна вызвал, то я и представить не могу, что за редкость ему нужна.

Присутствующие понимающе переглянулись. Если появление Раду хоть и удивительно, но объяснимо, — он всегда за деньги был готов служить, — то древний маг Кощун никогда просто так не появлялся.

Форинги и их сопровождающие покинули резиденцию конунга, и только тогда Ингвар наконец поинтересовался, что за Кощун такой, из-за которого все так распереживались.

— Тебе лет сколько? — спросил форинг Магнус.

— Пятнадцать полных, — моментально ответил Ингвар.

— Тогда понятно. — Магнус провёл рукой по лицу, вспоминая события. — Кощун у нас много недобрых дел натворил. Про него ещё мой дед сказывал: «Появляется из ниоткуда и уходит в никуда». Только уходит не один: после него деревни пустеют, не остаётся ни живых, ни мёртвых. Его главная добыча — оборотни. Кощун уводит их с собой, подчиняя каким-то артефактом. Больше всего интересуется птицами и девушками с сильным зверем. Последний раз на наших землях его видели лет двенадцать назад. Тогда у короля Оттона дочь Лиугарду похитил, а уж ей по силе мало равных было.

— И зачем ему всё это? Зачем ему девицы-оборотни? Или он тоже оборотень? — удивился Ингвар.

— Не слышал я ни разу, чтобы Кощун оборачивался хоть кем-то. — Форинг Магнус уселся в седло и подал всем знак, что пора уходить. — Кто знает, зачем ему девицы и прочие люди, только вот никто их после похищений больше не видел.

Небольшой отряд тронулся в обратный путь.

Ингвар пытался вспомнить хоть что-то о маге со странным именем Кощун: «Ничего такого не помню. А вот правитель Валахии к мастеру наведывался, как и мастер к нему. Но что за дела у них были, без понятия. Вряд ли только по поводу торговли. Раз такая пляска, может, надо предупредить мастера? Хорошо, что Хеля не оборотница и спрятана ото всех, а то пришлось бы охрану ставить. Ей всегда удаётся оказываться в эпицентре хаоса…»

***

Утро началось с неприятностей. Форингу Магнусу прилетела магическая бабочка-вестник. В тридцати милях от них произошло новое нападение Раду. Самым возмутительным было то, что напавшие украли из Храма предков древний артефакт.

Магнус задумчиво почесал бороду. Артефакт «Песня моря» хоть и был известным, но сейчас им не воспользуешься: утратил силу. Считалось, что в янтарном камне застыла песня морской девы, что очаровывала моряков. Тем не менее форинг сомневался в том, что Раду интересовали песни или янтарь.

«Значит, заказали, — понял Магнус. — Недоброе знамение…»

***

Раду сидел в небольшой комнате практически в темноте. Он не любил дневной свет. У его почти бессмертия были и свои ограничения, и яркое солнце являлось одним из них.

От скуки валах дрессировал тут же в комнате пойманную мышь. Раду пытался заставить грызуна прыгать через медный браслет за хлебные крошки. Глупая мышь сопротивлялась, прыгать не желала, мужчина ругался и даже пригрозил, что сам съест все крошки.

Вечером Раду наконец-то услышал заветную фразу:

— Хозяин, к вам пришли.

И вскочил с лавки.

На пороге стоял высокий мужчина с яркими голубыми глазами.

— Кощун! — расплылся в улыбке Раду. — Рад видеть тебя, старый дружище. А ведь я думал, ты уже где-то своих ворон кормишь.

— Не дождёшься. — Кощун вошёл в комнатку, стряхнул со скамьи несуществующую пыль и уселся с довольным видом. — Но я и правда что-то засиделся дома: у вас тут, смотрю, дела интересные творятся.

— Это какие? — Раду уселся напротив. — По мне, так одно и тоже: каждый старается оторвать от другого кусок пожирнее. Если не получается самому, просит помощи.

— Хочешь сказать, за годы моего отсутствия не произошло ничего интересного? А у меня вот немного другая информация, и из-за неё я покинул свою уютную берлогу и пришёл сюда. — Кощун насмешливо посмотрел на валаха, пытаясь понять, тот правда ничего не знает или набивает себе цену?

— А я уж думал, ты соскучился по мне и нашим походам, — надулся Раду. — Я уже столько лет ничем интересным не был занят. Брат за нашими землями следит, никому до меня дела нет.

— О, неужто ты наконец догнал малыша Гостомысла? — Кощун хитро улыбнулся. — Если это так, предлагаю отхапать часть Восточных Земель.

— Да ничего этого старика не берёт! Ни возраст, ни мои способности. Надо же было такому уродиться… — Раду нахмурился, сведя брови к переносице, и отвёл взгляд. — Он вообще меня за соперника не считает. В последний раз просто молча выбросил в окно, а оно на втором этаже, между прочим, было. Копчик неделю болел.

— У тебя болел? — Кощун ехидно рассмеялся.

— Ну, мог болеть, — отмахнулся Раду. — Вот ты представляешь: меня уважают, боятся, моё имя наводит страх, а тут приезжает старик и… Я даже не успел закончить заклинание, как вылетел в окно, аки голубь.

— Сочувствую, — кивнул Кощун. — Рад, что хоть что-то в твоей жизни стабильно и незыблемо. Но в этом я и не сомневался, а пришёл к тебе по делу. В Восточных Землях должно было какое-то происшествие произойти. И замешаны в нём люди родовитые, так как пострадала внучка твоего любимого князя. Что ты об этом знаешь?

— Да, было у них что-то. — Раду провёл ладонями по лицу, пытаясь вспомнить. — В прошлом году, на Осенинах, брат абсолюта и ещё несколько человек решили устроить переворот. Обряд начали какой-то, только не вышло ничего — по итогу кого-то казнили, кого-то сослали. Разве что внучок князя Гостомысла с женой своей сбежал, у ятвягов прячутся, видел я его. А тебя-то что интересует? Хочешь место абсолюта?

— Не отказался бы, — задумчиво произнёс Кощун. — Земли хорошие, люди не бедные… но обещал я не ходить на них войной, а обещания свои я привык держать.

— Да уж того, кому ты обещал, наверняка и в живых-то нет. — Раду с интересом взглянул на мага. — Так ты из-за этой заварушки решил старого друга навестить?

— Меня интересует, какой обряд проводили, и ещё мне нужен один артефакт, — перешёл к делу Кощун.

— Ну наконец-то! Разродился! — Раду рассмеялся. — А то до утра бы тут кругами ходил. Хочешь, чтобы я для тебя собрал информацию о делах Восточных Земель и добыл артефакт? Какой и у кого находится? Сильно охраняют?

— «Песню моря», — сразу ответил Кощун. — Особой силы не имеет — так, красивая игрушка, не более. Думаю, охраняется не сильно.

— Слышал про него, — кивнул Раду, — а зачем тебе?

— Мне нужен этот артефакт и эти сведения, — оставил друга без ответа Кощун и улыбнулся. Раду почувствовал непонятный страх. — Пару недель хватит?

— Хватит, — кивнул валах. — Вот ты не мог пораньше прийти? Я недавно в тех местах был, там мне, наверное, не особо рады будут. Артефакт принесу, а сведения из первых рук доставлю, мальчишку Гостомысла завтра приволоку, он тебе всё в цветах и красках распишет: труслив, как заяц.

— Вот и договорились, — кивнул Кощун. — Тогда не смею тебя задерживать, уже вечер.

— Ты меня из моего же дома выставляешь? — изумился Раду.

Тем не менее Кощун легко махнул рукой — и валах оказался за дверью, которая захлопнулась перед его носом.

Раду ещё немного постоял, а потом, тихо ругаясь, открыл портал и шагнул в него.

Кощун довольно кивнул головой, когда валах исчез в портале.

«Что ж, я получу то, что меня интересует, намного быстрее, чем предполагалось. Теперь будет чем поторговаться с упрямой девицей», — решил он.

[1] «Клак» означает «ворон».

Глава 6

— Тавинка? — Хельга вздрогнула от своего голоса. В прошлом красивый, голос звучал хуже, чем скрип несмазанного колеса телеги.

Девушка упала на колени, пачкая сарафан о траву, и протянула ладони к домовушке.

— Хеля? — Тавинка, не веря своим глазам, замерла, а потом бросилась к ней, забралась на ладонь и разрыдалась. — Ты жива! И говорить можешь! Я думала, ты сгинула в этом проклятом месте и никто нас не найдёт!

Хельга пальцем другой руки ласково погладила по голове свою подружку.

— Как дедушка? — прохрипела Хельга — и снова вздрогнула от своего голоса. — Он пришёл?

— Сомневаюсь, — хлюпая носом, ответила Тавинка и перебралась с ладони Хельги на плечо. — Иначе тут шум стоял бы на весь лес и болото.

— А ты как… — В горле запершило, и Хельга закашляла: говорить было сложно.

— Как тут оказалась? — уточнила Тавинка. — Так я сразу за твоей тёткой в портал прыгнула. Не могла же я тебя одну оставить. А то, что ты пропала, и без меня обнаружат: мастер Лад каждые два дня приходит тебя проверять. Он наверняка сразу твоему деду рассказал, что ты пропала. В комнату твою, кроме пятерых человек, доступа никто не имел, так что найдут, кто тебя забрал и куда отправил.

— Мастер Лад? — удивилась Хельга. — С чего бы ему помогать дедушке?

— Ой, Хеля, я ж тебе не сказала главного! — Тавинка взмахнула ручками и прижала их к груди. — Наш мастер Лад — это сам князь Наволод! Тот, что много лет назад пропал.

Хельга удивлённо округлила глаза: «Вот так новость. Теперь понятно, почему я спокойно читала записи князя: я эти каракули с детства видела. Только почему он к поляницам ушёл? Что его там держало?»

А Тавинка продолжила:

— Страшно тут, Хелюшка, леса недобрые, нечисть такая бегает, что я только в сказках о ней и слышала. А мертвяков сколько шастает — страсть!

— Мертвяков? — удивилась Хельга.

— А как их ещё назвать? — Тавинка ткнула пальцем в куст шиповника неподалёку. — Вон выглядывают. Думают, их не видно! Вылезайте!

Хельга посмотрела в сторону куста. Сначала ничего не происходило, а потом из него высунулась недовольная мордочка котика со странным именем Тень. Вокруг его лапок вились обе мышки. И кот, и мыши, судя по наблюдениям Хельги, были вполне здоровы, явно живы и сейчас, виновато опустив головы, направлялись к девушкам.

— Не стыдно подглядывать-то? — Тавинка поставила руки в боки и придала лицу сердитый вид. — А ещё оборотни, называется.

— Оборотни? — прохрипела Хельга.

— Конечно, — кивнула Тавинка, — мы, домовые, ведь тоже нечисть и подобное сразу видим. Ты, что ли, никогда не замечала, что ни один домовой с оборотнями в одном доме не живёт? Мы не служим таким же, как мы, пусть они и наполовину люди. А эти вообще странные, у них только сущность зверя жива, а человек, которым они были, умер. Хотя обычно вторая сущность всегда исчезает после того, как тело умерло. А эти как варежка, которую наизнанку вывернули: оборотень снаружи, а умерший внутри.

— Кто это сделал? — проскрипела Хельга и вопросительно уставилась сначала на Тавинку, а потом на кота и мышей. Последние молчали.

— Да кто ж их знает? Может, Ягайла, у которой ты живёшь, может, ещё кто — тут кто только не бегает, — сдала оборотней Тавинка.

— Им больно? — поинтересовалась Хельга.

Домовушка пожала плечами.

Хельга перевела взгляд на кота и мышек, те синхронно замотали головами, мол, нет, не больно.

Белозёрова поднялась на ноги, взяла лукошко и накрыла травы листьями лопуха; сверху посадила Тавинку и мышей и в сопровождении кота направилась к дому Ягайлы.

Старуха стояла у ворот, скрестив руки на груди, и выглядела весьма сердито.

— Кто тебе разрешил выходить за ворота? Ты хоть представляешь, кто в наших лесах водится? Мало того что всё моё лечение в канаву выкинула, когда решила у полоза магию забрать, так ты ещё решила на обед к местным тварям попасть? Как можно быть такой пустоголовой?

Хельга чуть улыбнулась, вынула из лукошка мышек, поставила их на крыльцо, а потом посадила на ладонь домовушку и показала Ягайле.

— Тавинка, — хрипло произнесла она, — нашла меня.

— Домовушка? — Ягайла даже отступила на шаг назад. — Твоя?

— Моя подружка, — согласно кивнула Хельга.

— Давненько я домовых не встречала. — Ягайла с любопытством посмотрела на Тавинку. — Как ты девицу нашла? Как ты вообще сюда попала?

— Так вместе с её тёткой Неониллой. — Тавинка спокойно пожала плечами. Она, видимо, совсем не боялась старуху. — Князь Гостомысл лично попросил меня за Хелей присмотреть. Раз её притащили сюда, то и я пришла.

— А если я не пущу тебя в дом? — спросила Ягайла. — Что делать будешь?

— Ничего, — Тавинка спрыгнула с рук Хельги на крыльцо и встала рядом с котом и мышами, — дождусь князя Гостомысла снаружи. Только у Хели магии теперь нет, тяжело ей будет с делами справляться. Да и в лес одной ходить опасно, а мы бы приглядели за ней.

— Мы? — Ягайла с возмущением оглядела животных. — И когда же у тебя с моими помощниками общие интересы образовались?

— Так у нас один интерес — Хеля, — ответила Тавинка, погладив мышек. — А за что вы с ними так? Почему не дали вместе с телом уйти?

— А вот это не твоё дело, — брови Ягайлы сошлись к переносице, — меньше знаешь, крепче спишь. А ты что там насобирала? — обратилась она уже к Хельге, и та с готовностью показала содержимое лукошка.

Ягайла перебрала травы и согласно кивнула — одобрила.

— Что испортила, лечи сама, — произнесла она. — Я обещала только на ноги тебя поставить.

— Хорошо, — кивнула Хельга и направилась в сарай.

Там она достала травы, рассортировала и разложила в тени: «Одни надо высушить, другие подвялить — и можно будет начинать исправлять свои ошибки. Теперь, когда у меня есть Тавинка, половина проблем решится сама собой».

***

Ягайла хоть и пугала Хельгу невиданной нечистью, но из дома выходить разрешила. Каждое утро, как только заканчивались домашние дела, девушка брала лукошко и уходила в лес — собирать травы и искать дорогу домой.

Первый месяц лета кончился, а Хельга всё ещё продолжала жить в этом месте. Пусть она до сих пор уставала от длительных прогулок, а голос напоминал воронье карканье, девушка чувствовала себя полной сил. Ей очень хотелось колдовать, но было страшно: зверь строго-настрого запретил. Поэтому Хельга, прямо как простой человек, собирала грибы, ловила в мелкой речушке рыбёшек и жарила свою добычу на костре.

В один из таких дней Хельга насобирала веток и развела с помощью Тавинки костёр. Пока он прогорал, девушка подоткнула сарафан, чтобы не намочить, и полезла в речку, где у неё стояла верша из ивовых прутьев.

Хельга вытрясла из неё на берег несколько рыбёшек.

— Неплохо, — кивнула она на улов. — Это оказалось даже проще, чем я предполагала.

Белозёрова достала из лукошка нож и начала потрошить рыбу.

Закончив с этим делом, она немного посолила её, а потом начала обмазывать набранной у берега реки глиной. Раздвинув угли, Хельга аккуратно разложила рыбу на горячую землю и сверху завалила углями.

— Вот и всё, — девушка сполоснула руки и стряхнула воду, — как угли остынут, можно будет обедать. Я бы, конечно, мяса поела, только, кроме ворон, тут нет никого. Давайте пока к болоту сходим, немного мха наберём, чтобы воду процедить, да корней рогоза к рыбе.

***

Закончив со сбором мха, корней рогоза и растущих там же подосиновиков, Хельга направилась к костру. Тот почти погас — девушка палкой вытащила из углей рыбу.

Дождавшись, когда глина остынет, Белозёрова начала отламывать её по кусочкам. Они отваливались вместе с чешуёй — удобно.

Хельга постучала палкой по лежащему возле костра камню и крикнула:

— Обед!

Сопровождающие не заставили себя ждать.

Девушка разложила на листьях лопуха рыбу и с удовольствием начала есть, выбирая мелкие косточки.

— Хеля, ещё раз огонь развести? — поинтересовалась Тавинка. Судя по всему, рыба хорошо пошла: щёчка домовушки испачкалась в золе.

— Да, рогоз и грибы запечём и пойдём домой, — ответила Хельга, чуть подумав. — Оставшуюся рыбу с собой заберём — может, Ягайла не побрезгует нашей едой.

Закончив обедать, Хельга направилась было к костру, но вдруг резко развернулась к реке: кто-то шёл по воде, разбрызгивая воду.

Девушка почувствовала, как внутри растекается холод: «Только тинника или болотника сейчас не хватало…»

Она с надеждой оглянулась на кота и мышей. Все трое дремали в тени после обеда.

Шаги раздались совсем близко. Растущий у берега реки камыш раздвинулся, и из него вышел громадный конь. Его чёрная лоснящаяся шерсть переливалась на солнце, а с красиво изогнутой шеи до земли спускалась шикарная грива, элегантно расстилаясь по воде, таким же был и длиннющий хвост. Глаза нежданного гостя светились зеленоватым цветом, как у большинства нечисти. Конь был безумно красив и настолько же страшен — копия коня первомага, чья могила находилась возле Белозёрска.

Животное, видимо, о чём-то задумалось: философски жевало большую змею, чей тощий хвост спускался чуть ли не до земли.

Все замерли. Хельга от ужаса, конь от неожиданности, кот с мышами от удивления, а Тавинка благоговейным шёпотом произнесла:

— Водяная лошадь… келпи… Выходит, они ещё живы…

У Хельги в голове начали всплывать рассказы князя Гостомысла о водяной нечисти. Когда-то келпи жили почти во всех водоёмах, но из-за того, что они погубили немало народу, их извели. Стоит прикоснуться к лоснящейся шерсти — рука словно приклеивается, и лошадь уходит в глубину озера со своей жертвой.

Конь, увидев перед собой странную компанию, сначала запаниковал, а потом быстро втянул змею в рот, мол, делиться добычей я не собираюсь. Щёки его моментально округлились, как у жадного хомяка.

Все продолжали молчать.

Усилием воли конь проглотил свою добычу, так и не прожевав её. Он поводил носом, обнаружил лежащую на камне рыбу и шагнул к ней. Хельга благоразумно попятилась назад.

Однако, заметив движение келпи, кот моментально прыгнул, оказался перед рыбой и угрожающе зашипел. Хельга признала смелость Тени, но начала раздумывать, как бы спасти котика от печальной участи.

Тем не менее конь остановился, занервничал и начал красиво перебирать ногами, словно кот был по-настоящему опасен. Келпи попробовал обойти неожиданную преграду с другой стороны, однако Тень утробно заорал и поднял лапу с выпущенными когтями.

Огромный конь отпрянул назад и плюхнулся на зад, шикарный хвост красиво расплылся по воде.

— Тавинка, что делать будем? Убегаем? — одними губами произнесла Хельга.

По логике, уже давно стоило бежать, теряя на ходу ботинки, лукошко, рыбу и собранные травы и вопя от страха, однако нельзя было бросать маленькое пушистое создание на произвол судьбы.

— Лошадь надо спасти, — так же тихо ответила Тавинка, — их уж сотню лет никто не видел — может, это последняя.

— Тавинка, а точно лошадь надо спасать, а не нас? Ты ничего не путаешь? — поинтересовалась Хельга, медленно приближаясь к коту. В мыслях она прикидывала, как бы поудобнее его схватить и сбежать.

— Конь — просто нечисть, а кот — оборотень, даже мне понятно, кто сильнее, — ответила Тавинка.

А вот Хельге было совсем не понятно: «Маленький котик против огромной лошади? У него одно копыто размером с моё лукошко».

Келпи встал, отряхнулся, сделал вид, что уходит, а потом внезапно перепрыгнул сердитого кота и, приземлившись возле рыбы, смахнул языком две штуки.

Маленький чёрный котик тенью скользнул к коню, и через секунду последний забился в пасти Тени, который размером уже не уступал коню.

Хельга, увидев второе огромное чудовище, просто грохнулась в обморок от ужаса.

Очнулась она оттого, что кто-то брызгал на неё водой и ругался голосом Тавинки:

— Да что вы такое устроили? Она же только поправляться начала. Ладно этот — молодой и дурной, но ты-то сколько прожил на свете?

— А вам что, рыбы жалко? Из-за двух штучек половину гривы мне выдернули! — возразил незнакомый голос.

— И правильно! Думаешь, твоё воровство сойдёт тебе с рук? Вон река — иди лови, а на чужой каравай рот не разевай!

Хельга открыла глаза и села. Плечо болело — видимо, она приложилась о землю во время падения.

Тавинка, кот и мышки сидели на камне, а незнакомая девушка брызгала на лицо Хельги водой.

— О, очнулась, — улыбнулась девушка, — наконец-то.

То, что незнакомка не человек, выдавали светящиеся зелёным глаза, а ещё длинная, до земли коса, цветом чернее сажи.

— Кто ты? — прохрипела Хельга.

Девица удивлённо посмотрела на неё, потом встала и обратилась в келпи. Огромный конь чуть наклонил голову и тряхнул гривой.

Белозёрова перевела взгляд на домовушку.

— Хелюшка, так, когда ты упала, все ругаться перестали. — Тавинка сердито взглянула на коня и кота. — Мы с мышками — маленькие, у кота — лапки, вот этот и обернулся человеком, чтобы водичкой побрызгать. А что девицей стал, так ему всё равно, какой морок наводить. Вдруг ты парня испугалась бы?

Конь согласно фыркнул, а Хельга потёрла лицо и встала.

— Зачем тебе наша рыба? Ты же и правда сам поймать можешь, — поинтересовалась она.

Келпи снова фыркнул и принял человеческий вид.

— Жареная вкуснее, — пояснила девица, — а я дитя воды, мне огненные заклинания недоступны. Могу зачаровать воду, превратиться в неё, а вот жарить мясо и рыбу не могу. Да и с местными я не очень общаюсь, они меня всё время поймать пытаются.

— Зачем? Ты же нечисть — от тебя вреда больше, чем пользы, — удивилась Хельга. В человеческом облике конь был не так страшен.

— Да кто ж их знает? — Девица пожала плечами. — Им кто-то сказал, что, если забрать мою уздечку, я буду подчиняться. Правда, не знаю, зачем им это: пахать землю я не буду, телегу таскать тоже. Вот и развлекаемся: они меня ловят, а я топлю особо энергичных.

Хельга задумалась: «Выглядит, конечно, как лошадь, да только на деле он опасен и никаких поползновений в свою сторону не простит. Это как попытаться птицу сирин в курятнике поселить: не будет ни курятника, ни дома, да и владельца тоже. Не подчиняется нечисть ни магам, ни людям, ни оборотнями, а ещё…»

— У тебя же нет уздечки! — заметила Хельга.

— Нет, — согласно кивнула девица, — но им разве докажешь, если они верят в это? Кроме того, людей и оборотней так интересно дразнить! Все хотят выше головы прыгнуть.

Девица снова обратилась огромным конём, а потом по его морде рассыпались капли воды — и превратились в уздечку. Поводив головой, келпи рассыпался водяными брызгами и снова стал черноволосой девицей.

— То есть ты их специально обманываешь? — Хельга хмыкнула. — Как русалки, заманиваешь в воду.

— Да, — кивнул келпи и расплылся в улыбке, — хочешь покатаю?

— Спасибо, но нет. — Хельга отрицательно покачала головой. — Я ещё хочу пожить.

— Жаль, из тебя бы русалка красивая получилась, — сказала девица, — могли бы вместе играть.

Чёрный кот встал, потёрся об ноги Хельги и ехидно посмотрел в сторону келпи. Тот сразу отошёл к воде.

— Нет так нет, чего сразу угрожать? — Девица рассыпалась тысячами брызг и больше не появлялась.

Хельга собрала остатки рыбы, так и не испечённые корни рогоза и грибы, набрала в туесок воды, залила остатки костра, посадила в лукошко мышек и Тавинку и пошла домой.

«Хватит на сегодня приключений».

Чёрный кот бежал впереди, указывая дорогу и периодически оборачиваясь — смотрел, не отстала ли Хельга.

В очередной раз девушка не выдержала, подняла его на руки и почесала за ухом.

— Ты страшный, и имя тебе подходит, — сообщила она, потеревшись носом о мягкую шерсть. — Теперь я понимаю, почему Тавинка не сомневалась в твоей победе. Интересно, как ты размер меняешь? Ни один знакомый мне оборотень этого не может.

— Так он не имеет человеческого тела, вот и держит такую форму, что меньше всего магии потребляет. — Домовушка выглянула из лукошка и указала на мышек. — Эти такие же.

— Тавинка, а ты откуда про них столько знаешь? — не выдержала Хельга. — Ты с ними общаться можешь?

— Конечно могу, — кивнула Тавинка. — Как и с любой другой нечистью. Ты же понимаешь полян, вятичей, кривичей, мы общаемся так же. Только вы, люди, можете жить вместе, а мы стараемся держаться подальше от себе подобных.

— Понятно, — кивнула Хельга, — а я даже и не задумывалась об этом. Для меня ты всегда была человеком, только маленьким.

— Глупая, — улыбнулась Тавинка, — ты просто жила столько лет с нами. Да ты и сама больше домовушку напоминаешь, чем внучку княжескую. Хотя оно и понятно: ты тоже не совсем человек.

Хельга поставила кота на землю, и компания пошагала к дому.

К их удивлению, ворота были распахнуты. Хельга ускорила шаг: «Может, снова что-то случилось с Ягайлой, раз она вернулась так рано?»

Вбежав во двор, девушка сначала остановилась, а потом осторожно отступила к выходу: на крыльце сидел брат старухи и вертел в руках янтарного цвета шар.

— Доброго вечера, — поприветствовала мужчину Хельга, стараясь не нарываться на конфликт хотя бы в первые минуты встречи. — Вашей сестры дома нет, она позже будет.

— А я и не к ней пришёл. — Мужчина подкинул шар в воздух, поймал его и спрятал в поясной сумке. — Смотрю, Ягайла всё-таки вернула тебе голос, хоть ты и скрипишь, как охрипшая ворона.

— Не буду оскорблять ваш слух. — Хельга пожала плечами, высадила из лукошка мышек, Тавинку и направилась в дом.

— А ну, стой! — Мужчина схватил Хельгу за руку. — Поговорить надо. Где та сущность, что была в тебе?

Говорить о звере Хельга точно не хотела. Она резко ударила наглеца лукошком. В воздух взлетели собранные травы, рыба, грибы, рогоз — и повисли на волосах и одежде мужчины.

— Не смей меня трогать!.. — прохрипела Хельга. И без того скрипучий голос совсем сел.

— А то что? — поинтересовался мужчина, отпустив её руку. — Рассердишься? Покроешь меня презрением и рыбой?

— Плюну! — пригрозила Хельга, не придумав ничего страшнее.

— Ты совсем обнаглела? — Мужчина шагнул к девушке, но в этот момент чья-то магическая сила подняла мага в воздух и вынесла за ворота.

— Старейшина? — удивился мужчина. — Да что я такого сделал?! Ты же никогда не вмешиваешься в наши дела!

— Она наш гость и под моей защитой, — раздался глухой голос. — Уходи, тут тебе не рады.

— Что? — Мужчина растерялся. — Ты между мной, своим потомком, и этой странной девицей выбираешь её?! Да что в ней такого, кроме сущности оборотня внутри?

— Тебе не видны дороги будущего — уходи, — снова произнёс голос и замолчал.

— Да вот ни за какие коврижки не уйду! — Мужчина сердито сел у ворот. — Дождусь сестру, она меня впустит. Хотя нет, ты, девчонка, иди сюда, поговорим здесь.

— Ага, уже бегу. Всегда мечтала с вами пообщаться, — ответила Хельга, немного успокоившись, и исчезла в доме.

«Вот придёт его сестра, пусть поговорят, а мне на сегодня разговоров со всякими ненормальными вполне достаточно», — рассудила девушка.

— Ты его съесть не можешь? — поинтересовалась она у сидящего на скамейке кота. Тот помотал головой. — Так и думала, жаль.

Хельга проверила, всё ли готово к ужину, потом нашла метлу, смела в кучу рассыпанные травы, сходила к медному котлу, сполоснулась и, совсем успокоившись, стала ждать Ягайлу.

У ворот послышались голоса — видимо, старуха вернулась и братец напрашивался в гости.

— Тц, — цыкнула Белозёрова и добавила на стол ещё одну тарелку.

В дом вошла Ягайла, за которой шёл довольный маг.

— Ну что? — усмехнулся он, глядя на Хельгу. — Попытка номер два?

Глава 7

— Как я понимаю, моё лечение уже оплачено, и никаких разговоров по душам я вам не должна, — ответила Хельга.

Девушка достала из печи блюдо с репой, запечённой со сметаной, и поставила на стол.

— А я тебе говорила, что девица упряма. — Ягайла положила на тарелку репу и начала с видимым удовольствием есть. — Зато готовит отлично.

Хельга пропустила укол мимо ушей.

«Может, эти двое пообщаются друг с другом? А ещё лучше пусть отправят меня домой, и будем жить дальше так, будто и не встречались. Я бы вернула Ингвару зверя, отправила домой головастика и смогласосредоточиться на восстановлении своей магии. Но ведь не отправят… Я зачем-то нужна их старейшине», — размышляла девушка.

— Сущность, которая в ней была, исчезла, — сообщил мужчина, разглядывая Хельгу самым бессовестным образом, — не чувствую её совсем.

— Сомневаюсь, Кощун, — ответила Ягайла, тоже рассматривая Хельгу. — До того как явился полоз, я тоже не чувствовала никакой сущности, а ведь сама проверяла. Значит, девица может блокировать её как-то — прячет.

— Кощун? — Хельга перевела взгляд на мужчину. Дедушка рассказывал ей о сильнейших за последние полсотни лет магах, и это имя было в списке. Только мужчине, что сидел за столом, на вид было не больше сорока, а по словам князя, должно быть давно за сотню.

— Он самый, — кивнул мужчина, — впечатлена?

— Удивлена. — Хельга чуть пожала плечами. — Вы такой же оживший мертвяк, как и ваши оборотни?

— С чего это я мертвяк? — неподдельно возмутился мужчина. — Я и оборотнем никогда не был.

Хельга снова пожала плечами и переключилась на еду. Девушка не желала продолжать разговор: «Не хочет говорить, да и не надо. Устала я от этих секретов».

— С чего это я мертвяк? — повторил Кощун, желая хоть как-то разговорить упрямую девицу. — Почему ты так решила?

— Всё очень просто. — Хельга устало выдохнула. Больше всего она хотела уйти к себе и лечь спать. — У дедушки есть список магов, которых он считает сильными, и Кощун в нём числится. Тогда получается всего два варианта: либо вы этот маг, либо просто имя такое же. Поскольку имя на редкость странное — нормального человека так не назовут — и я ни разу его больше не встречала, то склоняюсь к первому варианту, но тогда вы очень и очень стары, столько не живут. Больше похоже, что вы умерли лет в тридцать пять и вас оживили, как правителя Валахии. Судя по наличию в доме оборотней без первоначального тела, подобное для Ягайлы не проблема. Ах да, ещё вы летаете на огромной птице, и это тоже в свитке было отмечено.

Мужчина расхохотался. Даже у Ягайлы уголки губ поднялись в некоем подобии улыбки.

— Слышала? — Маг смахнул выступившие слёзы. — Ты меня оживила.

— Ну, в том, что ты стар, она не ошиблась, — довольно кивнула Ягайла. — И что ты маг из списка её деда тоже. Говорила я: птичка твоя очень приметная, взял бы у меня любого коня.

— Нет, а ты забавная, — произнёс мужчина, наконец просмеявшись и успокоившись. — Давай сделаем так: я расскажу тебе, почему меня так заинтересовала сущность в твоём теле, а ты решишь, можешь ли ты что-то о ней поведать. И возможно, я тебя даже награжу. Дам такой голос, который никого равнодушным не оставит.

Хельга задумалась: «Нужно ли Ингвару, чтобы я говорила с ним чужим голосом, пусть и привлекательным? Сомнительно, мне бы такое точно не понравилось. Однако, раз есть возможность поторговаться, надо ей воспользоваться. Буду требовать то, что мне действительно необходимо — заклинание, которое вернёт Ингвару зверя. А вот от "наград" лучше держаться подальше, потом ещё должна останусь».

— Я могу ответить на те ваши вопросы, что касаются лично меня, и вы не будете спрашивать имя оборотня, которому принадлежит зверь, и почему сущность у меня, — наконец ответила Хельга. — В обмен я прошу заклинание, что может объединить тело зверя и его сущность.

— А ты не боишься? Вдруг я просто вытрясу из тебя то, что меня интересует? — Кощун кровожадно улыбнулся. — Ты же понимаешь, что не можешь диктовать мне условия? Против меня у тебя нет шансов.

— Нет, я не боюсь вас, — честно помотала головой Хельга и начала собирать со стола пустые тарелки. — Я нужна вашему старейшине, поэтому потрясти меня не получится: он сильнее вас. А вот договориться, возможно, и получится. Но сначала я должна убедиться в том, что заклинание у вас есть.

— Вот наглая. — Мужчина покачал головой. — Неужели ты считаешь, что можешь с нами торговаться?

— А я и не торгуюсь. — Хельга отнесла тарелки в лохань с водой. — Я вам выставила конкретные условия — ваше право, согласиться или нет. Можете подумать. И ещё: я бы не советовала испытывать терпение зверя и пытаться навредить мне.

Девушка окатила Кощуна ледяным взглядом — и ушла в свою комнату.

Там её ожидала Тавинка. Домовушке не терпелось узнать результаты разговора.

***

— Упрямая ослица! Как её разговорить? — поинтересовался у сестры Кощун. — Может, забрать девицу к себе? У меня и не такие упрямые всё рассказывали. Гостомысл не посмеет мне отказать.

— А старейшина тебе позволит? — ответила вопросом на вопрос Ягайла и покачала головой. — Она здесь по его личному распоряжению, у меня договор с её тёткой, да и оплата за лечение принята. Ты никак её получить не сможешь, пока она не вернётся домой. А вот узнать, что она думает, — можно попробовать.

Ягайла вышла и вскоре вернулась с золотым блюдом и каменным шаром, напоминающим зелёное яблоко.

Она поставила блюдо на стол, крутнула шар так, что тот завертелся юлой, и произнесла:

— Катись яблочко по золотому блюдечку, покажи мне, что девица Хельга Белозёрова делает.

Шар засветился, дно блюда начало покрываться белесой дымкой, а потом стало совсем прозрачным — и в нём появилась Хельга. Девушка сидела на кровати и штопала свою рубаху. Рядом с ней, на подушке, лежала домовушка и что-то выговаривала.

— Раньше ты не была так груба со старшими, — произнесла Тавинка и замолчала. Видимо, Кощун с Ягайлой не успели на начало разговора.

— А с чего мне для них ковриком стелиться? — ответила Хельга, не поднимая взгляда от шитья. — Ничего хорошего мне доброта к людям не принесла. Как осточертело, что каждый пытается использовать меня в своих интересах.

— Да как же так, Хелюшка! — взмахнула руками домовушка. — Тётка твоя вот тебя к такой травнице лечиться отправила: и пары месяцев не прошло, а ты на ногах и разговариваешь.

— Лечиться отправила? Как бы не так. Ты помнишь, в каком виде меня принесли сюда? — Домовушка кивнула. Хельга саркастически улыбнулась и продолжила. — Я почти не двигалась, а меня бросили в сарае без еды и воды. Когда я очнулась там, в пещере, у меня были чистые волосы, одежда и даже магические светильники. А тут я лежала на старом сене, не имея возможности даже сесть. Хороша забота! Уже чудо, что не померла. Меня сюда отправили, чтобы я не смогла встретиться с дедушкой, а уж заодно и подлечиться — так, между делом. Не знаю, зачем это надо тётке… За полтора месяца Кощун — первый человек, который сюда пришёл. В близлежащих лесах даже следов людей нет, одна нечисть. Если надо кого-то спрятать — лучше места не найдёшь.

— …Наверное, ты права, — ответила Тавинка, немного помолчав. — Тётка и раньше к тебе особой любовью не отличалась. Только, если всё и правда так, это ведь ужасно! Ты же её единственная родня!

— Ягайла травница хорошая, лучше князя Светлояра, да только лечение её больше на редких травах построено, поэтому и поправилась я быстро. Дома месяца три-четыре лечилась бы, — продолжила Хельга, чуть опустив голову. — Она хотя бы не скрывает своё отношение ко мне: если уж ненавидит, то честно и в открытую. После воеводы Звяги это дорогого стоит.

— А маг этот доморощенный тоже что-то задумал? — спросила Тавинка. Кощун нахмурился — обиделся на «доморощенного».

— Тут и проще и сложнее. — Хельга ушила рубаху и откусила кончик нитки. — Его интересует зверь: как он ко мне попал и почему не развеялся. Только зачем магу подобные знания? Сам он не оборотень — казалось бы, в чём его интерес? Думаю, он как раз и пытается сущность зверя в тело мага или простого человека загнать, да не получается. Иначе откуда тут столько сущностей без тела? Ведь они развеяться должны были.

— И зачем же ему такое беззаконие творить? — ахнула Тавинка. — Это ж смертью карается!

— Не знаю, Тавинка. — Хельга задумчиво покачала головой. — Могу предположить, что он ищет тела для мёртвых оборотней, что тут служат. Тогда они снова смогут оборачиваться во всём своём великолепии. Ты же видела, как прекрасен Тень. Только вот забрать тело у оборотня, видимо, нельзя, иначе просто бы изгоняли одну сущность и заменяли другой. Но и человеческое тело для подобного не приспособлено. Зверь мне сразу сказал, что, если у него будет много магии, я умру.

Картинка начала тускнеть — и изображение Хельги на блюде пропало. Ягайла постучала пальцем по блюду, но то больше ничего не показало.

— Ну вот, ещё один артефакт умер, — вздохнула она. — Сам видишь, девица умна и осторожна — ни красивыми речами, ни подарками её не возьмёшь. И она может общаться с сущностью внутри неё, а ведь подобное не каждому оборотню дано.

— Ягайла, тётка девицы правда решила её тут припрятать? — поинтересовался Кощун, крутя в руках шар-яблочко. — Как ты позволила использовать себя в людских играх?

— …Она дочь Ладимиры, — чуть помедлила с ответом Ягайла. — Я с её матерью очень дружна была когда-то давно. Она Мару спасла, и у неё был мой артефакт для перемещения сюда. Тётка девицы слёзно умоляла меня спасти её, наследницу старшей ветви. Не хотела я связываться, но старейшина приказал.

— В таком случае, ежели он сказал взять её, может, научим девчонку заклинанию? — Кощун направил взгляд в сторону комнаты старейшины и крикнул. — Эй! Древнейший! Раз тебе нужна девчонка, может, дать ей то, чего она просит?

— Ты ищешь выгоду для себя, а не для рода, — раздался глухой голос. — Мы не передаём свои знания чужим. Девочка выполнит предназначение и без этого.

— Ну да, главное — интересы рода, пусть его почти и не осталось! — злорадно усмехнулся Кощун. — Чем ты лучше других? Так же используешь девчонку в своих интересах. Тогда почему я не могу это сделать? Просто разреши — и мы все получим желаемое. Почему ты хотя бы раз не можешь встать на мою сторону?

Старейшина промолчал, и Кощун в гневе ударил по столу.

Ягайла схватила его за руку, призывая к спокойствию. Редко визит Кощуна заканчивался без ссоры с предком.

— Попробуй сказать ей правду — может, согласится помочь, — неожиданно произнёс старейшина. — Ты ничего не добьёшься запугиванием: в ней спит чужая сила, превышающая даже мою. Не позволь ей пробудиться, иначе она уничтожит всё, чем ты дорожишь. И поторопись: времени почти не осталось.

Ягайла с Кощуном переглянусь. Давно старейшина не говорил так долго, и уж тем более не с блудным потомком — чаще его молча выставляли за ворота.

Кощун немного успокоился и отстранил от себя руки Ягайлы.

— Что значит времени не осталось? Не осталось для чего? Или для кого? Чужая сила — это сущность оборотня, что ли? — поинтересовался он. Но ответа не последовало. — Да что ж ты вечно говоришь загадками? Я, один из сильнейших магов, буду пресмыкаться перед какой-то сопливой девчонкой?!

— Кощун, угомонись, — вздохнула Ягайла, — старейшина дал тебе совет. Сегодня отдохни, а завтра утром поговоришь с Хельгой. Просто попроси её прийти к тебе в дом и покажи, почему ищешь ответы на вопросы.

— Да чтоб я упрашивал какую-то девицу! — Кощун сердито стукнул кулаком по столу. — Не слишком ли много она о себе возомнила?!

***

Хельга прикрыла ковшом магический шар, чтобы не мешал спать. Раньше она погасила бы его щелчком пальцев, но сейчас и ковш сойдёт, тем более разницы в результате никакой.Комната погрузилась в приятный сумрак.

Немного поёрзав, Хельга уснула, однако через какое-то время она услышала голос:

— Покорись… покорись…

Хельга уселась на кровати, повертела головой, пытаясь понять, откуда идёт приказ, и начала размышлять: «Кому я должна покориться? Может, я и не откажу — смотря кто просит».

Девушка сосредоточилась — и провалилась к зверю. Тот мирно спал, переливаясь тёплым молочным светом. Головастик, наоборот, не спал. Он, обмотанный магией зверя, уныло крутился на месте, как волчок, и, видимо, боялся даже пискнуть.

— Выйди из комнаты… — последовал мысленный приказ. — Подчинись…

Хельга усмехнулась: «Кем бы ты ни был, придётся тебе стоять за дверью. Похоже, я всё ещё довольно устойчива к ментальной магии». Однако сарафан надела: мало ли, вдруг и правда выйдет из комнаты, а на ней только нижняя рубаха.

Голос продолжал звать.

Хельга уселась на кровати поудобнее.

«Интересно, когда Кощун поймёт, что его потуги бесполезны? Ну это же явно он: Ягайла и так могла бы зайти, а вот для Кощуна, видимо, на подобное запрет».

Хельга ещё какое-то время послушала, а потом решила продолжить спать: «Пусть старый маг хоть треснет за дверью, по ночам спать надо».

И тут в комнате вспыхнул огонь, да не простой, а магический, высшего порядка. Он не трогал ничего из предметов, только его кольцо неумолимо начало сжиматься вокруг девушки, обжигая раскалённым пламенем.

Хельга моментально накинула на себя одеяло, стараясь уменьшить контакт голой кожи с пламенем, и начала двигаться в сторону двери. Если ментальная магия была для неё не особо ощутима, то магия огня грозилась причинить настоящие проблемы.

Оставаться в комнате было опасно, но за дверью стоял маг, от которого тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Девушка запаниковала: «Что будет со зверем, когда я выйду? Его заберут и сделают очередное животное? Да ведь у него тела нет, вдруг развеется?» Хельга похолодела от подобной перспективы.

— Зверь… — мысленно позвала Хельга. — Беда…

Прошло несколько секунд, и вокруг неё начал растекаться белесый туман, а потом воздух вокруг вспыхнул ледяными искрами.

— Хеля, терпи, — раздался голос зверя, и вслед за ним в кожу словно впились сотни иголок.

Огненная стихия была подавлена, в комнате висели сосульки и искрился снег.

Дверь, сорванная с петель, вылетела в кухню, и острые ледяные клинки разнесли в щепки стол и скамейки. Кощун, стоявший рядом, с трудом заблокировал их.

— Вот ты и снова появился, — произнёс он, довольно улыбаясь, — поговорим? Не бойся, я не причиню тебе вреда.

— Не интересует, — рыкнул зверь, и ледяные клинки снова ударили по магу.

Хельга прикусила губу, сдерживая стон. Чужая магия проходила сквозь её тело, причиняя сильную боль.

— Скажи мне, кто ты. Я не слышал об оборотне с такой силой, — поинтересовался Кощун, уклоняясь. — Если ты можешь подобное в теле этой девицы, то каким ты был при жизни? Как ты существуешь в теле человека? Какую магию она применила? Кто провёл ритуал? Я могу освободить тебя.

— Сдохни уже, — буркнул зверь, роняя на место, где только что стоял маг, огромную сосульку.

— Я хочу помочь тебе. — Кощун, видимо, ждал совсем не такого разговора. — Мы можем вернуть тебя в твоё тело, а если его нет, сохранить сущность в виде зверя.

— Не помню, чтобы я просил о помощи. — Зверь зло хмыкнул, разделил ледяное лезвие на несколько частей и направил в мага.

Тот не успел уклониться, и из разрезанного рукава потекла кровь.

— Я правда не хочу сражаться с тобой. — Руку Кощуна обвил зеленоватый свет, и рана затянулась. — Мне просто нужен обряд, что позволил тебе занять это тело.

— Твои проблемы, — рявкнул зверь, — меня ты не интересуешь.

— Успокойтесь, полоумные! — Разбуженная Ягайла стояла у двери. — Старейшина, как ты подобное допустил? Они же дом сейчас разнесут.

Старейшина ничего не сказал, но буквально через секунду и Кощун, и Хельга, окутанная белесым туманом, оказались на поляне за воротами дома.

Кощун огляделся, свистнул — и из ночного леса взвилась стая ворон. С хриплым карканьем она устремилась к девушке.

Зверь зарычал, и вороны в панике начали метаться, сбивая друг друга.

— Кто ты? — снова поинтересовался Кощун. — Как ты живёшь в человеческом теле, да ещё и магию используешь? Ты можешь принимать свой облик? Я дам всё что хочешь за это знание!

— Ты напугал Хельгу и решил навредить ей, — голос зверя источал злобу, — меньшее, что ты можешь сделать — это просто сдохнуть. Никто не имеет права запугивать мою девушку!

— Твою девушку? Она же бывший маг. Как такое возможно? — удивился Кощун, увернувшись от очередного куска льда, и заблокировал удар стеной пламени. — Ты лишился тела, своего будущего, но всё равно на её стороне? Что с тобой не так?

Зверь не стал отвечать — в воздухе возникли десятки ледяных игл, и они понеслись к магу, но, не долетев, застряли в прозрачной стене.

Зверь зарычал, прощупывая территорию вокруг поляны.

— Кто ты? — спросил он.

— Я тот, кто разрешил взять эту девушку для лечения, — произнёс спокойный голос. — Ты в своём праве, но не причиняй ей боль, остановись. Как думаешь, сколько времени она ещё продержится?

— По чьей вине всё это произошло? Как ты мог позволить ему напасть на вашу гостью? — Зверь с трудом сдерживался. — К тому же вы нарушили договор.

— Кощун будет наказан, — произнёс голос, — но и ты подумай о той, которую защищаешь.

— В «Звезде хаоса» было больнее, — с трудом произнесла Хельга, закусив губы, — но я и её пережила. Я предлагала удовлетворить интерес Кощуна мирно, он отказался. Решил, что если сейчас я беспомощна, то можно использовать меня. Только вот я больше подобного не позволю.

Зверь вздохнул. Туман, что расстилался вокруг, втянулся в тело Хельги, и магический лёд начал исчезать.

Девушка покачнулась и поднесла руки к вискам, пытаясь унять боль.

— В дом идите. — Ягайла стояла у ворот и сердито смотрела на обоих. — Устроили тут…

Хельга, с трудом переставляя ноги, поплелась за ней.

«С такой жизнью, как сейчас, я никогда не поправлюсь. Чтоб тётушке кошмары по ночам снились за её "доброту"!»

К удивлению Хельги, стол и скамейки оказались совершенно целыми, словно ничего не произошло.

Ягайла поставила перед девушкой кружку с отваром и приказала:

— Пей!

Хельга молча проглотила горькую настойку.

Через время боль притупилась. Девушка опустилась на скамейку, пытаясь привести мысли в порядок: «Интересно, какой ущерб на этот раз нанесён телу? И насколько стал силён зверь? Сколько у нас осталось времени? Дотяну ли я до Осенин?»

— Лечение уже не имеет смысла, — наконец произнесла она, — я тут калечусь больше. Так не может продолжаться. Меня не интересуют ваши секреты, просто давайте разойдёмся?

— Ты никуда не пойдёшь, пока не ответишь на мои вопросы! — рявкнул Кощун. — Я должен знать это заклинание или обряд.

— Не было никакого заклинания. И обряда тоже. — Хельга раздражённо взглянула на Кощуна. — Хотя вы мне и не поверите. Всё остальное касается только оборотня и меня.

— Не было? Хочешь сказать, сущность появилась у тебя совсем случайно? Мимо пролетала, вот ты и схватила? Верно, я в подобное не поверю. — Кощун тоже уселся на лавку. — Поведай, что было до этого?

— Я обещала рассказать в обмен на заклинание, но теперь и этого не хочу. — Хельга покачала головой. — Ненавижу, когда меня хотят использовать. Старейшина, я должна в качестве оплаты за лечение рассказывать о своей жизни?

— Нет, — раздался голос старейшины, — и оборотень прав: мы нарушили договор и закон гостеприимства. Что ты хочешь в качестве возмещения?

— Заклинание, которое вернёт сущность оборотня в изначальное тело! — выпалила Хельга.

— Невозможно. Заклинания нашего рода не могут выйти за его пределы, — голос продолжал быть спокойным.

— Что я могу получить, не нарушая ваших правил? — сразу уточнила Хельга, чтобы не гадать.

— Я могу показать тебе битву между Гардарикой и Поднебесной, — ответил Старейшина, немного помолчав.

— Разве такое возможно? — и без того хриплый голос Хельги совсем сел от удивления.

— Я покажу тебе то, что видел сам. Приходи утром, — сказал старейшина и замолчал.

Хельга тоже молчала — думала: «Битва была так давно, что многие её уже и забыли. В памяти осталось лишь то, что Гардарика победила и в Звёздном храме подписали договор о мире. Но цена была огромной: исчезли почти все старшие ветви великих родов, старые столицы; исчез первый разлом, а на месте городов, цветущих полей и лесов на сотни вёрст раскинулось проклятое болото, ведь даже земля разрушилась от заклинаний. Выжившие жители Гардарики ушли за Сарские горы, а Поднебесная сдвинула свои границы за пустынные земли».

— Я была бы вам благодарна. — Хельга встала и поклонилась в сторону комнаты старейшины. — А сейчас прошу меня простить.

Она направилась в комнату, машинально отметив, что дверь тоже вернулась на место.

— Ты упустил свою возможность, Кощун, — произнёс старейшина, как только Хельга ушла. — Ты поставил свою гордыню выше интересов подруги.

— Только не говори, что не рад подобному исходу, — сердито прошипел Кощун. — Ты всегда её ненавидел.

— Да, — спокойно произнёс старейшина, — из-за неё ты нарушил законы нашего рода. Ни ей, ни тебе это счастья не принесло.

— Откуда тебе знать что-то о счастье? — Кощун презрительно сощурился и вышел из дома.

Через какое-то время раздалось хлопанье огромных крыльев, а потом наступила тишина.

Глава 8

Когда Хельга открыла глаза, Ярило уже был высоко на небе. «Проспала!» — поняла девушка. Всё её тело ломило от боли.

Ягайла, оказывается, уже исчезла по своим делам, кота с мышами тоже не было видно, как и Тавинки.

— Тавинка! — позвала Хельга. — Ты вообще где?

Сначала ничего не происходило, но потом появилась заспанная домовушка. Она рассеянно уселась к Хельге на кровать, зевнула, потянулась, посмотрела вокруг и, лишь когда увидела, как высоко Ярило, ахнула:

— Хеля, это что такое, полдень на дворе? Как так получилось?

— Знамо дело, полдень, — кивнула Хельга, а потом с укоризной взглянула на подругу. — Этот сумасшедший маг Кощун ночью устроил непонятно что. Пытался заставить меня выйти из комнаты. Я не вышла, так он меня чуть не сжёг. А ты всё проспала. Проснулась бы, а от меня только кучка пепла осталась.

— Проспала, — согласилась Тавинка, ощупывая руки и пропуская меж ушей рассказ Хельги. — Как будто провалилась куда-то: ничего не слышала и не видела. Хорошо, что ты позвала, иначе так бы и не проснулась. Околдовал, что ли, кто?

— Может, этот ненормальный и околдовал, — ответила Хельга, немного подумав. — Ведь и Ягайла проснулась только после того, как зверь и Кощун полдома разгромили, а оборотни не появились совсем. Даже старейшина, пока Ягайла не позвала, молчал. Я так напугалась, что пришлось зверя разбудить. Тавинка, ты бы видела его магию — словами не описать, насколько он прекрасен.

— Ингвар сердился? — поинтересовалась Тавинка.

— Не то слово! Был бы Кощун слабее — жить ему снеговиком. — На лице Хельги появилось нескрываемое удовольствие. — Если бы он мне раньше не понравился, то сейчас я бы точно влюбилась.

— Влюбилась? Тьфу, чумная! — покачала головой Тавинка и вздохнула. — Это ж надо такое придумать. Маг и оборотень — вот хлебнём ещё с этого горя.

— Стоп, а почему ты назвала зверя Ингваром? — опомнилась Хельга, проигнорировав упрёк Тавинки.

— Потому что имя у него такое. Забыла, что ли?

— Но ведь Ингвара зовут… — начала возражать Хельга, а потом замолчала, поняв, что правильно сформулировать не получается. Не скажешь же, что Ингвара зовут Ингваром, совсем глупо.

«Надо будет у зверя уточнить, кто он и как его зовут. Странно, что я сразу не спросила», — решила Хельга.

— Ладно, ночь пережили — и хорошо. Мне старейшина обещал сегодня показать битву между Гардарикой и Поднебесной, — сообщила Хельга, спрыгивая с кровати. — Хотела пойти рано утром, а уже обед. — И направилась вон из комнаты.

Тавинка с удивлением посмотрела ей вслед и подумала: «Вряд ли, кроме Хели, кого-то такое старьё заинтересует. Вот ни одна уважающая себя нечисть о подобном и не вспомнит, а ей интересно».

Хельга сбегала к медному котлу, сполоснулась, потом пообедала и, наконец, чуть не сгорая от любопытства, направилась в комнату старейшины.

Там, как обычно, мягко светились магические шары и в окружении артефактов скучал череп.

— Доброго дня. — Хельга подошла поближе к алтарю и на всякий случай поклонилась. — Я пришла получить обещанное.

— Хорошо, — произнёс старейшина.

В воздух поднялись странные травы, их Хельга не смогла определить, и упали в глиняную чашу. Через минуту травы начали обугливаться, а к потолку потянулся тонкий ароматный дымок, который скоро заполонил всю комнату. Хельга почувствовала, как першит в горле.

— Что ж, добро пожаловать в моё прошлое, — сказал старейшина.

Хельга закрыла глаза, а когда открыла, то поняла, что стоит не в доме Ягайлы, а на самом конце огромного поля, на котором собралось поистине невиданное войско: всадники, на конях настолько огромных, что не уступают коню Святогора; оборотни настолько разные и настолько огромные, что современные на их фоне казались бы карликами, а самое восхитительное — небо тоже не было пустым. Огромные птицы, переливаясь грозовыми искрами, парили в нём, а ещё (тут Хельга затаила дыхание) множество драконов. Настоящих, как в древних свитках. Гигантские ящеры с длинными шеями и крыльями такими, что закрывают половину неба, парили с одной стороны войска, а длинные, словно змеи, — с другой. Они выдыхали пламя, искрились в россыпях воды, переливались радугой или просто плели вокруг себя свет и тьму. Драконы были оборотнями и в тоже время могли применять магию — такое сейчас умели единицы. А ещё выше, над драконами, в небе висел разлом. Не такой тёмный, как те, что видела Хельга, а голубовато-зелёный. От силы, которую он источал, девушка восхищённо выдохнула. Такой силы не было даже тогда, когда разломы открывались, а этот висел себе спокойно, щедро одаряя магией присутствующих.

А люди? Хельга с удовольствием рассматривала жителей Поднебесной. За свою жизнь, кроме Си Янь, она ни одного не встречала. Прежде всего девушку удивили длинные волосы у мужчин: «Ярополк и в несколько раз короче не одобряет — жалуется, что в бою мешают, а тут у каждого коса ниже пояса, как у девок». У других волосы были распущены, только на макушке что-то вроде маленькой короны, закреплённой шпильками, с цветными камнями на конце.

«Интересно, вся эта красота не развалится, если владелец пробежит хоть десяток саженей? Как они сражаться собираются? Странно всё и необычно. Вот со стороны старейшины все люди как люди: с длинными волосами только маги ходят, как и сейчас. Зато оружие… — У многих в руках были совсем не привычные посохи, мечи, топоры, а странного вида артефакты в виде цветов, палок и даже колец. — Эх, были же времена…» — вздохнула в мыслях Хельга.

На небольшой полосе меж двумя армиями стояла группа людей, и напряжение там было такое, что воздух можно было резать ножом. Они о чём-то разговаривали.

Голоса становились всё громче. Наконец, один из них, очень высокий мужчина, — судя по наличию бороды, маг, — махнул рукой. Тогда открылся портал, и из него выплыла клетка, внутри которой, опутанная цепями, сидела девушка.

Ещё один из мужчин, со шпилькой в виде золотого дракона, резко шагнул к девушке, но перед ним взвилось ярко-синее пламя. Мужчина отшатнулся, а тот, кто вызвал клетку, что-то сказал. До Хельги донёсся только обрывок фразы: «Мой сын…»

Мужчина со шпилькой кивнул, открылся второй портал — и из него вывели парня с удивительными ярко-белыми, как снег, волосами, которые ниспадали ниже талии. Он тоже был опутан тонкими цепями, видимо, блокирующими магию.

Парень оглядел присутствующих, криво усмехнулся и начал говорить.

Похоже, разговор всё-таки привёл стороны к соглашению: все согласно закивали, и в воздухе начали появляться призрачные стены древнего храма.

Внутрь вошли двое мужчин: один — с чёрными волосами, в доспехах, по которым пробегали молнии, и с золотым обручем на голове; другой — тот, с золотой шпилькой.

Через некоторое время они вернулись вместе с парящим свитком. Его начали зачитывать вслух, но Хельга услышала не всё: мол, раз в сто лет старшая дочь правителя Поднебесной становится женой правителя Гардарики, а ещё через сто правитель Гардарики отправляет им свою дочь.

Хельга покачала головой: «Так вот когда это подписали. Но в свитках говорилось, что была битва, а тут все живы, хоть и изрядно сердиты».

Оба правителя, в присутствии множества людей, скрепили договор кровью, и тот, ярко вспыхнув, исчез в храме, а вслед за ними сияющей пылью рассыпался и храм.

Стоило ему исчезнуть, один из драконов с рёвом опустился к светловолосому парню в цепях и дыхнул в него огнём. Когда пламя рассеялось, на земле остались лишь частички пепла.

Высокий мужчина, маг, побледнел, а через секунду молния ударила в дракона, разорвав того на части. Черноволосый же перевоплотился в огромную птицу, издал пронзительный крик — и войска пришли в движение.

А дальше начался хаос. Защитные заклинания были взломаны с обеих сторон; оборотни и маги вступили в бой. Мужчина с золотой шпилькой обернулся чёрным драконом и напал на высокого мага, но тот с силой отбросил соперника в сторону.

Хельга побледнела от творящегося ужаса, а вот старейшина хоть и был напряжён, но оставался спокоен. Он смотрел на клетку, в которой всё ещё находилась девушка. То ли сама клетка являлась артефактом, то ли чары, наложенные на неё, были настолько сильны, в любом случае она стояла целая и невредимая в самом центре битвы.

В разгар сражения над полем поплыла песня. Всё замерло, а дальше из неожиданно развалившейся клетки выплыла огромная огненно-золотая птица. Она сверкнула перьями — и снова превратилась в красивую девушку.

На негнущихся ногах девушка подошла к кучке пепла, собрала её в ладони, прижала к себе и опустила голову вниз. Однако через минуту снова оглядела всех, на этот раз в её глазах сверкала ненависть.

Она обернулась птицей, взлетела, а затем с неё на землю потёк жидкий огонь, потихоньку превращаясь в печать хаоса невиданной силы. Печать захватила почти всё поле битвы — оборотни и маги с ужасом глядели на неё, но не могли пошевелиться.

Птица запела, а потом рассыпалась тысячами искр. В центр упало её сердце — и печать активировалась. Из её середины в небесный разлом ударил столб света, и разлом пришёл в движение, закручиваясь как водоворот.

Кристалл, висевший на шее старейшины, треснул — сковавшая его магия ослабла. Он использовал заклинание, чтобы разблокировать магию у тех, кто не попал в печать хаоса.

— Уводите людей из городов! Предсказание пошло по самому плохому пути! — крикнул старейшина, открыл портал и шагнул в него.

Дальше Хельга смотрела, как он метался по городам, предупреждая, чтобы все уходили. Старейшина успел лишь в восемь городов — в последнем, круглом городе его настигла ударная волна от разрушившегося разлома. Это был его родной город.

Старейшина до последнего держал портал, позволяя людям спастись, и, только когда ушёл последний, он сам шагнул внутрь. Но не успел. Волна лишила его головы в прямом смысле слова. Голова улетела в портал, а тело рухнуло наземь.

Портал разлетелся вдребезги. Изображение пропало.

Хельга постояла ещё минуту, потирая виски, а потом поинтересовалась:

— Так что случилось? Почему девушка устроила такое?

— Она была дочерью правителя Поднебесной, — пояснил старейшина, — и должна была стать женой старшего сына правителя Гардарики. Все ждали её совершеннолетия, но, к сожалению, она влюбилась в мага и сбежала с ним. А мальчик был непростой — носитель четырёх стихий. Он должен был возглавить Совет магов, сменив отца. Но их поступок — позор на три рода. Любовников долго искали, и наконец девицу удалось схватить, тогда маг сдался отцу девицы сам. Правитель Поднебесной хотел вернуть и наказать дочь, Совет — вернуть мага, а абсолют Гардарики — получить разлом и земли с драгоценными камнями как приданое девицы. Никто не хотел войны: оракулы предсказали, что это будем началом конца великих родов.Подписали договор о поддержании мира через родственный брак. Девицу нужно было заменить другой дочерью, но, когда договор утвердили, брат принцессы убил мага, чтобы смыть позор с рода. За свою пару оборотни не щадят никого, но кто же знал, что она от горя переродится в огненную птицу и уничтожит всех?

— Поэтому и запретили свадьбы между оборотнями и магами? — задала вопрос Хельга.

— Я не знаю, — ответил старейшина. И, чуть помолчав, продолжил. — Тогда царил хаос: первый разлом уничтожен; некоторые рода и кланы погибли полностью, остались лишь младшие ветви; на месте битвы возникло болото, ежедневно увеличивавшее свою территорию. Магия стала нестабильной. Больше всего пострадали оборотни легендарных существ: они уже не могли оборачиваться в своих зверей. Все начали покидать Гардарику и уходить за Сарские горы. Великой страны не стало.

— Грустно, — подытожила Хельга.— А я этого в училище ещё не проходила. Впрочем, теперь меня и не примут наверняка, там учатся только маги. Спасибо вам, что показали.

— Примут, — ответил Старейшина. — Я видел тебя в городе у озера, ты слушала мастера.

— Вы видите будущее? — Хельга застыла в безмолвном восхищении.

— Всегда мог. Именно поэтому меня и заставили существовать даже в таком виде, — Хельга услышала грусть в его голосе, — но это дела рода. Я хочу попросить тебя похоронить моё тело, когда ты будешь в моём городе.

— Я там буду? — удивилась Хельга, но потом кивнула. — Хорошо, я обещаю.

— Вокруг простиралась степь, ты увидишь среди травы круги из камней и каменные столбы-менгиры — там похоронены те, кто жил в городе. Я хочу покоиться с ними, — продолжил старейшина. — Взамен я отдам тебе артефакт твоего рода.

— Хорошо, — кивнула Хельга, — но я бы сделала это и без оплаты.

— Чтобы обязать сторону к исполнению, договор до́лжно оплатить, — ответил старейшина.

Тут один из артефактов вспыхнул, превратился в яркий шарик, а потом лёг ей на ладонь.

— Я исполню договор, — кивнула Хельга, — и спасибо вам. Я пойду?

— Иди, — разрешил старейшина.

Хельга развернулась и медленно, соблюдая приличия, вышла.

***

В небольшой комнате в очаге тихо потрескивал огонь. Терпко пахло травами, и дым так густо висел, что дышать становилось тяжело. Возле огня сидел мужчина с бубном и, ударяя по нему, что-то напевал.

Пламя потихоньку разгоралось. Вот оно изменило цвет с тёмно-красного на почти белый — и искры начали оседать на одежду мужчины. Удары по бубну стали чаще, огонь взметнулся, и шаман замер. Какое-то время он был неподвижен, а потом начал заваливаться на бок, но подоспел помощник. Он помог шаману встать и вывел его из наполненной дымом комнаты.

Их уже ждали красивая, богато одетая женщина и несколько служанок.

Помощник посадил шамана на скамью и подал ему чашу с отваром, тот жадно выпил, немного отдышался, а потом взглянул на женщину и произнёс:

— Предки были благосклонны к тебе, правительница, они дали ответ на твой вопрос. Когда Месяц станет цвета крови, вернётся твой сын домой. И ещё предки сказали: «Та, что разбудила его зверя, сделает это снова. Не дай никому встать меж ними».

Женщина молчала, обдумывая сказанное: «Ещё никогда оборотень, лишённый зверя, не получал его обратно. Но предки всегда благоволили Ингвару. Кто я такая, чтобы сомневаться в их силе? Мой сын снова возвысится над всеми!»

— Спасибо, шаман. Прими эти дары за свой труд. — Она кивнула сопровождавшим, те вышли из комнаты, а потом занесли два подноса, уставленные шкатулками.

Шаман кивнул, закрыл глаза и, казалось, уснул. Женщина развернулась и вышла вон.

— Госпожа, вы верите в пророчество? — робко поинтересовалась одна из служанок.

— А ты сомневаешься в мудрости предков, Аян? — Правительница строго взглянула на служанку, одну из немногих, кто прибыл с ней из Поднебесной. — Мой сын вернётся ещё более великим, чем был. Эта девица разбудила его зверя, забрала — и она же вернёт.

— Вы знаете, кто она? — изумилась Аян. — Это его невеста?

— Что за чушь? Ты про Любославу? — Си Янь нахмурилась. — Нет, та, что держит зверя Ингвара в руках, совсем не она.

Служанка не посмела больше задавать вопросы, а Си Янь решительно зашагала вперёд, пустившись в размышления: «Стоит ли говорить мужу о предсказании? Поможет ли он получить внучку князя Гостомысла или воспротивится? Зверь Рорика совсем не ладит с Хельгой, да и сам он никогда не пойдёт на нарушение завета предков: у него есть четыре старших сына, один лучше другого. Наследник давно определён, и правитель вполне может пожертвовать благополучием самого младшего во имя всеобщего спокойствия. Уже два княжества мы потеряли, а если тронуть девицу Белозёрову, можно получить войну. …Но Ингвар мой единственный сын, я сделаю всё для его счастья, даже если надо нарушить завет предков».

Си Янь долго обдумывала, как бы свести Ингвара и Хельгу, но ничего не приходило в голову. Никто не знал, где Ингвар, да и где внучка князя. И ведь, даже если оба вернутся в Восточные Земли, встретиться им будет сложно: слишком далеко Белозёрск от Новогорода. Да и князь Гостомысл может сразу объявить о помолвке своей внучки, ей ведь уже тринадцать — ещё немного, и будет считаться старой девой, несмотря на все свои способности.

Наконец правительница решила:

— Аян, принеси кисть, чернила и бумагу с императорской печатью. Я хочу написать письмо брату, — распорядилась она, подавая перстень от её личной кладовой. — И ещё: найди соглядатая и отправь в Белозёрск. Пусть осядет там и следит. Как вернётся Хельга Белозёрова, я должна первой узнать об этом.

— Хельга Белозёрова? — удивилась служанка. Потом её глаза округлились, а рот приоткрылся, но она поспешила прикрыть его ладошкой. — Как прикажете, правительница.

Служанка поклонилась и вышла.

С того момента как сестра Хуанди прибыла в далёкие Восточные Земли, она писала брату всего два раза. Первый — когда жаловалась на равнодушие мужа, а второй — когда уведомляла о рождении сына. И вот Си Янь пишет в третий раз.

Аян прикинула, как всемогущий Хуанди мог бы повлиять на высокомерного князя Белозёрова, но не придумала ничего: уж больно силён князь.

«С другой стороны, — думала Аян, — сомневаться в уме хозяйки нет причин». — Это успокоило её.

Служанка открыла кладовую перстнем, взяла чернила, бумагу, кисть и направилась обратно, попутно обдумывая, кого можно отослать в Белозёрск.

***

— Как успехи? — Гостомысл глянул через плечо Наволода, пытаясь хоть что-то разобрать в каракулях друга.

— Снова никак. — Наволод потёр уставшие глаза. — Портал сделан так, что открывается только в названную дату. Восхититься — и руки оторвать тому, кто его создал.

— Нам не нужен портал, — Гостомысл взял артефакт в руки и, наверное, в тысячный раз уставился на него, — только координаты.

— Я тебе уже сколько говорю, что просто так их не вытащишь? Они внутри печатей — нарушишь хоть одну, остальные моментально уничтожатся. Так мы внучку твою не только к Осенинам, но и вообще не найдём.

— Тебе лучше постараться, если хочешь, чтобы поляница жила. — Гостомысл скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на друга. — Надо было сразу свернуть ей шею. Зря ты за неё вступился.

— Во-первых, Неонилла и правда хороший маг, не хотелось бы терять её из-за её же глупости, — хмыкнул Наволод. — Во-вторых, у твоей девицы не так много родни. В-третьих, если бы ты хотел свернуть шею Неонилле, ты бы это сделал, и ничьи уговоры не помогли бы. А ведь есть ещё в-четвёртых и в-пятых.

— Может, я к старости подобрел? — Гостомысл чуть наклонил голову и снова взглянул на каракули.

— Ты-то? — Наволод покачал головой. — Если это так, петь мне вечером у твоих ворот. Ты и в молодости был не пряник, а сейчас вообще старый сухарь.

— Пообзывайся мне тут ещё! — буркнул Гостомысл, чуть улыбаясь. — Сегодня Злат придёт. Сказал, есть интересные новости.

— Сомневаюсь, что насчёт портала, — ответил Наволод, переставляя руны в нарисованных печатях. — В чём Злат не силён, так это в магических печатях.

Тут Гостомыслу на руку уселась бабочка-вестник.

— Сейчас узнаем, — сказал он. — Идём, нас ждут.

На другом конце портала были Злат со Светлояром, оба встревоженные.

— Гостомысл, — начал Кожемякин, — ты ведь с правителем валахов хорошо общаешься?

— Неплохо, — кивнул Гостомысл, — а что надо?

— Донесение пришло, говорят, на западе снова объявился Кощун и он встречался с Раду. Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Ягайла — его сестра, — кивнул Гостомысл. — Найдём Раду — найдём и Кощуна…

— А ты уверен, что он захочет нам помочь? — перебил Наволод. — Я хоть и давно не слежу за всей этой кутерьмой, но в молодости Раду бы наглым, громким, фамильярным хвастуном, умеющим выводить из себя даже тараканов.

— Ничего за эти годы не изменилось, — подтвердил Гостомысл, — как был пустомелей, так и остался, только щёки ещё важнее начал надувать. Но я могу исполнить его желание, и, возможно, он согласится познакомить меня со своим другом, которого я давно считал мёртвым.

— Кощун Бессмертный? Забавно. — Злат хохотнул. — Сейчас идём или позже?

— Я не настолько дружен с Владом, чтобы вваливаться к нему без предупреждения, — ответил Гостомысл. — Утром.

— Так мы и не совсем с дружественным визитом, — возразил Наволод. — Сколько мы уже спим по три-четыре часа в сутки? Сколько земель обшарили? Ничего, терпим, а мы князья, между прочим. Так чего побеспокоить побоимся? Или ты считаешь, что он нам откажет?

— Сомневаюсь, — ответил Кожемякин, задумчиво разглядывая свой огромный кулак.

— Ну всё! Началось! — Гостомысл окатил друзей неодобрительным взглядом. — Кощун для валахов не просто знакомый, а вроде как создатель. Если бы ко мне кто-то пришёл с желанием пообщаться с Хельги Вещим, я бы тоже не был особо счастлив, особенно если не предупредили о визите заранее.

— Это что за создатель такой? Как мы для своих детей? Или как? Ты никогда не рассказывал такое, — заинтересовался Светлояр. — Они потомки Кощуна? Он женат был? У меня в летописях не сказано о его жене и детях. Да и потомки у него странные, не находишь?

— И у меня нет таких знаний. Я же его не видел, только слышал о нём, — ответил Гостомысл. — Влад рассказывал не много, Раду плёл много, но ему верить — себя не уважать, с остальными я тесно не общался. Кощун искал, как продлить жизнь смертному телу, и в результате у него появились Влад, Раду и все остальные. Когда-то они были живыми людьми, только имели несчастье встретиться с Кощуном.

— Повесить бы его, чтобы на живых опыты не ставил, — произнёс Злат.

— Повесишь его — как же! Ты вон сам ему недавно прозвище придумал, помнишь какое? — не удержался от ехидства Гостомысл. — Ладно, засовываем свои желания поглубже, а утром — в Тырговиште. Я предупрежу Влада.

Гостомысл создал вестника, открыл крошечный портал, и вестник исчез.

Князь был доволен: наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки.

«Надо Драгомира захватить, — вспомнил Белозёров, — просил взять его, когда пойдём за Хельгой. Что ж, у сына ещё есть возможность стать лучшим отцом, чем был я».

Глава 9

— Да отвяжись ты, мелкий негодник!

Раду раздосадовано махнул мечом, пытаясь только ранить напавшего, но «мелкий негодник» ловко увернулся, не забыв нанести удар топором, который маг с трудом заблокировал.

«Откуда он такой смелый взялся? Мальчишка зелёный совсем — видимо, не понимает, с кем связался», — подумал валах.

— Вот серьёзно, чего ты ко мне привязался? Сколько тебе заплатили за мою голову? У тебя усы ещё не выросли, а уже во взрослые дела лезешь, — продолжил глумиться Раду, ловко уклоняясь от ударов. — Нет, прав был мой брат, когда говорил, что молодёжь нынче уже не та: никакого уважения к старшим. И топор детям не игрушка! Мамка разрешила за него держаться?

Но черноволосый мальчишка молчал, лишь изредка улыбался, когда Раду уходил от его ударов.

Использовать заклинания валах не мог: для мага не было ничего хуже, чем ближний бой, который ему навязали. И заклинанием не воспользуешься, и талисман не кинешь, и артефакт не активируешь. И мальчишка об этом прекрасно знал, потому что у Раду не было ни секунды, чтобы передохнуть.

— Ну что? Ничего не ответишь? — поинтересовался валах, снова уйдя из-под удара.

«Два топора ему, надо признать, не для красоты. Негодник умеет ими сражаться весьма неплохо. Тот, кто его учил, постарался на совесть», — в мыслях заметил Раду.

— Если ты пришёл вернуть «Песню моря», то поздно: я давно её отдал другому.

Мальчишка удивлённо поднял бровь, из чего Раду сделал вывод, что дело не в артефакте, а в нём самом и желании поквитаться.

В последнее время валах умудрился разозлить несколько местных кланов. И сейчас ему было интересно, какой из них совсем потерял совесть, раз послал за таким сильным тёмным магом ребёнка, а не серьёзного воина.

— Так не интересно! Ты молчишь и не отвечаешь. Почему вы бегаете за мной, как собаки? — снова съязвил Раду. — Вдруг случится чудо, и ты меня победишь, а я не буду знать, от кого мне такое наказание? Я развлёкся с твоей сестрой? Опустошил сокровищницу? Лошадь увёл? Нацарапал на заборе неприличную частушку?

— Форинг Эспен, — коротко ответил мальчишка и нанёс крепкий удар топором.

— Батюшки, вот умора! — Раду расхохотался. — Долго же вы за него мстить собирались, я ведь мог уже и от старости помереть. Вы специально кругами ходили? Или в хирде ждали, пока ты подрастёшь?

Раду ловко отскочил, а в его руках сформировались тёмные клочки магии, которые полетели в сторону мальчишки.

— Вот и всё, — довольно хмыкнул он и помахал рукой. — Эспену от меня привет передавай. Сейчас ещё хирд подойдёт, будете все вместе, как в старые добрые.

Однако мальчишка снова белозубо улыбнулся. Взметнулось пламя — и полностью сожгло тьму, а в ответ в Раду полетело ледяное копьё.

— Да это же совсем другое дело. — Раду тоже расплылся в улыбке. — Ты не представляешь, как сложно в наше время встретить достойного соперника. А того, кто не боится моей тьмы, можно на пальцах пересчитать.

Раду продолжал болтать, пытаясь отвлечь мальчишку, но сам анализировал:

«И правда, интересный малый. Лицо красивое, благородное; оружием владеет так, словно с рождения в хирде, а магией не уступит и опытным магам, — размышлял во время боя Раду. — Хм… явно не из родни Эспена, те светловолосые, а этот черён, как ворон. Одно точно: чей-то наследник. Что, лёгкой славы захотел? Так она почти всегда посмертная. Или кто-то донёс, что нас с отрядом потрепали в последнем набеге? Как же всё неудобно и не вовремя сложилось… — сетовал Раду. — Если бы не магический откат, давно бы покинул эти чёртовы земли, но бросать верных мне людей не хочется. Магия тьмы сейчас у меня совсем нестабильна, и открыть портал на столько человек не выйдет. Ладно, — решил валах, — выбора нет. Придётся рискнуть магией и здоровьем».

Раду раскинул руки в стороны, и вокруг начал расползаться липкий туман, скрывая его отряд.

— Уходим! — крикнул он, отскочил в сторону и открыл портал.

Его люди бросились внутрь, а Раду, использовав заклинание воздуха, резко переместился вперёд и кинул в сторону неприятеля парализующее заклинание. Движения воинов замедлились, и этого хватило, чтобы отряд валахов исчез в портале.

— Приятно было познакомиться. Вам несказанно повезло сегодня: вы почти все живы. — Раду помахал рукой и попытался принять самый беззаботный вид, хотя глаза его уже почти ничего не видели.

Стоило ему развернуться спиной к врагу, как в его шею вцепились крепкие руки.

От неожиданности Раду сделал несколько шагов назад, и земля под его ногами исчезла. Маг, с мальчишкой на шее, ухнул с обрыва в бурную горную реку.

«Негодник» и сам, видимо, не ожидал такого продолжения битвы, а потому растерялся. Раду с лёгкостью вырвался из захвата и лбом ударил мальчишку в нос, из него сразу же хлынула кровь, и пара капель досталась валаху. Он тут же слизнул её.

— Оборотень?.. — удивился Раду. — Вот так новость.

— Представь себе, — хрипло ответил мальчишка и с хрустом сломал пальцы на правой руке Раду. — Попробуй теперь поколдовать. Сдавайся.

— И не надейся, — ответил Раду и оттолкнул мальчишку в сторону.

Несмотря на то, что валах почти не чувствовал боль, сломанные пальцы давали о себе знать.

Мальчишка несколькими гребками снова приблизился к Раду и попытался ударить, но на реке начались пороги, и их, как утлые судёнышки, течением раскидало в стороны, ударяя о камни.

Раду старался держаться на поверхности. Так как зацепиться за склизкие камни сломанными пальцами не было никакой возможности, он надеялся на то, что течение принесёт его к более пологому берегу — тогда-то и получится выбраться.

На высоком перекате Раду ударился головой о камень. Теряя сознание, он успел подумать: «Брат будет хохотать: мёртвый утонул.

***

Первое, что Раду ощутил, когда очнулся, острые камни под спиной и сырую одежду на теле. Рядом потрескивал костёр, лежала куча наломанного лапника и хворост. У огня сидел и сушил одежду черноволосый «мелкий негодник».

Раду прислушался: где-то рядом шумела река. Значит, он чудом не утонул. Более того, выходит, это мальчишка вытащил его и отнёс сюда.

«Странно, что негодник не воспользовался возможностью и не завершил начатое. Больше ему такой шанс не представится».

— Очнулся? — Мальчишка словно почувствовал, что Раду пришёл в себя. — Ты знаешь, где мы?

— У реки, что за вопрос, — не удержался Раду.

Он медленно присел, а затем осмотрел пальцы на руке.

«О магии на какое-то время придётся забыть, меч утонул, а талисманы намокли. Да-а-а, давненько я так не влипал», — подытожил в мыслях он.

— Почему я жив?

— Если ты и был когда-то жив, это было очень давно, — ехидно заметил мальчишка.

— Ладно, ничья, — кивнул Раду и, поморщившись, вправил пальцы. — Перевязать есть чем?

Мальчишка вытащил из поясной сумки льняную ленту и кинул её валаху.

— Издеваешься? — возмутился Раду. — Иди, заматывай: я одной рукой не могу.

— Мне все говорили, что ты наглый. Они были правы. — Мальчишка отломил пару прутиков, зафиксировал ими места переломов и плотно замотал лентой. — Не боишься, что я убью тебя?

— Если бы хотел, давно бы это сделал или оставил в реке, — ответил Раду, осматривая руку. — Раз вытащил, значит, я тебе нужен. Тогда чего мне бояться? Ты готовься, я ещё ужин затребую, иначе никуда не пойду.

— А куда ты идти собрался? — поинтересовался мальчишка. — Тут есть какие-то поселения?

— У реки всегда кто-то живёт, — глубокомысленно ответил Раду, — вопрос лишь в том, кто именно и какие у них планы на нас. Ты вообще этих мест не знаешь?

— Не знаю. — Мальчишка пожал плечами. — Нас к твоей стоянке несколькими телепортами отправили, и даже не сказали, где она. Я дальше сотни вёрст от Хедебю и не ходил.

— Понятно. Так почему ты меня спас? Какая тебе в том выгода? — вывалил кучу вопросов Раду, задумчиво оглядывая оборотня. — Тебя вообще как зовут?

— Ингвар, — ответил мальчишка, чуть подумав. — Твоё тело проплывало мимо. Я решил, что ты утонул, и хотел похоронить, как поступил бы с любым достойным соперником, однако ты был жив. Поэтому я отнёс тебя в сторонку и стал ждать, когда очнёшься. Говорят, если таких, как ты, не трогать, рано или поздно очнётесь.

— И какие у тебя на меня планы? Отдашь Хорику? Или к себе, в Восточные Земли, в качестве трофея утащишь?

Мальчишка отшатнулся и изменился в лице.

— Интересно, как я узнал? — Раду расплылся в улыбке. — Очень просто: я знаю множество магов с твоим именем и только одного оборотня, у которого ещё не проснулся зверь. Такого оборотня, что прекрасно управляется с оружием и силён в магии. — Валах взял небольшую паузу, чтобы насладиться удивлением Ингвара, а затем продолжил. — Единственный ученик Гостомысла. Я видел тебя однажды с отцом и братьями, но тогда ты был светлым. Чем подкрасился?

— Я же не престарелая дева, чтобы краситься, — фыркнул мальчишка. Он явно уже перестал волноваться, что его раскрыли. — У нас в роду такое бывает. Но домой я тебя не потащу, отдам конунгу, пусть сам решает, что с тобой делать.

— А может, отпустишь? — Раду изучающе взглянул на мальчишку. — Тебя наши разборки не касаются. Уверен, они даже не объяснили, за что я убил Эспена. Ты мне — свободу, а я тебе — деньги, почёт и уважение. Ну что, идёт?

— Предателей не уважают не только преданные, но и все остальные, — хмыкнул мальчишка и отсел в сторону. — Я сдам тебя конунгу, а там, если Предкам угодно, сбежишь, у тебя большой опыт.

— Опыт есть, — согласился Раду, — только сомневаюсь, что успею им воспользоваться. Я, конечно, живучий, но не бессмертный.

— Иди к костру, одежду высуши. — Ингвар встал и первым направился к огню. — Спать в мокром неудобно. Утром пойдём вдоль реки, попытаемся найти поселение и узнать, куда нас вынесло. И кстати, чего это ты не бессмертный? Тебе лет должно быть за пятьдесят, если хирдманам верить, а выглядишь как мой старший брат.

— Гостомысл про меня не рассказывал? — Раду встал, подошёл к костру и начал стаскивать сырой кафтан, рубаху и верхние штаны.

— А должен был? — Ингвар пожал плечами. — Мастер учил меня заклинаниям и немного истории, а про родословные рассказывают в училище. Брата твоего, Влада, я знаю, про сестёр упоминали, а о твоём существовании узнал только после вашего нападения. Видимо, не в особом ты почёте.

— Мне сейчас что, должно быть обидно? — съязвил Раду и закатил глаза, мысленно осыпав бранными словами князя Белозёрова. — Видимо, ты слишком мал, чтобы тебе о чём-то серьёзном сообщать.

— А теперь обидно должно быть мне? — ядовито ответил Ингвар. — Если говорить начистоту, мне на тебя всё равно. Есть приказ, и я должен его выполнить.

— Наивный ребёнок… — Раду покачал головой и стал развешивать на воткнутых в землю палках одежду. — Ты хоть понимаешь, что вас отправили в один конец? Когда меня ловят, отряд должен быть раза в три больше, чем ваш.

— С чего бы? — Ингвар подкинул в костёр хвороста. — Ты, конечно, силён, но и у нас было четыре мага. Думаешь, не справились бы?

— Тогда скажи мне, сколькие из них помогли тебе во время нашей схватки, пока я не мог колдовать? — поинтересовался Раду, подкатив к костру ногой небольшое бревно и усевшись на него. — Подсказать? Ни один.

— Ты двигался так, чтобы между ними и тобой постоянно оказывался я. — Мальчишка поёжился: от реки несло прохладой, а его одежда ещё не высохла. — Они не рискнули колдовать.

— Конечно, — кивнул Раду, — ведь ждали, пока ты сдохнешь, а сам я ослабну и окажусь для них лёгкой мишенью. Они не были готовы к тому, что я смогу портал открыть и что мы в реку свалимся.

— Может быть, — ничуть не расстроившись ответил мальчишка, — но это ни на что не влияет — я передам тебя конунгу.

— А если я сбегу по дороге? — поинтересовался Раду, удивлённый такой уверенностью. — И тебя придушу заодно.

— Сбежать можешь, — согласился Ингвар, — но недалеко. У тебя на спине две поисковые метки стоят, ты их не снимешь сам. Одна твоя рука сейчас бесполезна, значит, магия недоступна, а пешком ты далеко не уйдёшь, не привык, так?

Раду усмехнулся и покачал головой. «Надо же, какой у старика ученик забавный. Пусть живёт, хочу узнать, что из этого ёжика вырастет, — решил для себя валах. — Вот Рорик с сыном ещё проблем хлебнёт. Или уже хлебнул».

Раду подошёл к куче елового лапника, который, очевидно, натаскал мальчишка, и поинтересовался:

— Можно уже устраиваться спать? Что-то я устал, день напряжённый был.

— Отдыхай, — кивнул оборотень, не отрывая взгляда от огня.

Раду раскидал лапник по-своему, сверху кинул подсохший кафтан и удобно устроился.

Мальчишка почти не шевелился, иногда он подкидывал в огонь хворост и снова замирал.

Через какое-то время — видимо, решив, что мужчина уснул, — оборотень достал из-под рубахи небольшой мешочек на тонкой цепочке и что-то из него вытащил.

Раду напрягся: «Артефакт, что ли, какой или амулет? Если портал, дело моё плохо». Но содержимым оказалась ярко-красная, вышитая золотом лента из настоящего шёлка. Она переливалась в неровном пламени костра, словно была его частью.

Мальчишка перебирал пальцами ленту, чуть улыбаясь, — похоже, предавался воспоминаниям.

Наконец, убедившись, что его сокровище не пострадало, он спрятал ленту в мешочек и засунул его под рубаху.

Раду мысленно хихикал, умиляясь наивности «негодника»: «А младший Радборт-то влюблён! Причём настолько, что вместо оберега носит на шее ленту девицы. И девица явно не из простых: за такую ленту можно купить несколько отличных коней». И решил, что непременно надо будет подразнить мальчишку насчёт его подружки — пусть побесится.

***

Под утро, когда уже чуть рассвело, но солнце ещё не взошло, Раду почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. Он открыл глаза и увидел мальчишку.

— Что тебе надо от меня, изверг?

— Вставай, нужно проплыть как можно дальше, пока Ярило не взошёл, — ответил Ингвар.

— Ты серьёзно хочешь плыть в холодной воде? Тебе вчерашнего не хватило? — Раду сморщился. — Не хочу, идём пешком.

— Тут не пройдёшь, — Ингвар покачал головой, — кругом камни и бурелом. Я сделал плот, поплывём на нём. А как светло станет, пересидим до вечера, потом снова поплывём. Кстати, тебя кормить надо?

— Да что ты, зачем? Я ведь шишками питаюсь — дёшево и доступно, — не удержался Раду. — Только не говори мне, что ты и этого не знаешь.

— Не знаю. Тебе зелёные нужны? Или прошлогодние вкуснее, как более выдержанные? — не понял иронии мальчишка.

— Я ем то же, что и ты, — вздохнул сначала Раду, но потом приободрился. — А ещё мне нужна кровь мага, свежая.

— Много? — уточнил Ингвар, словно такое питание было чем-то нормальным.

— Нет, самую малость, — мальчишка своим спокойствием и наивностью отбил у Раду всякое желание шутить, — но магов у нас тут нет.

— Я не подойду?

— Ты оборотень. — И снова вздохнул.

— А сам себя укусить не можешь? — поинтересовался «мелкий негодник». — Ты точно маг.

— Ай как остроумно! Мне вот стыдно за старика Белозёрова, что его ученик по уму равен дереву, из которого собрал плот, а тебя, видимо, всё устраивает. — Раду постарался показать во взгляде как можно больше укоризны.

Это сработало — мальчишка смутился, и Раду мысленно возликовал.

— Ладно, поплыли, — произнёс он, встал и подхватил кафтан. — Ты прав, по реке быстрее, чем пешком. Брёвна только на магии держатся?

— Верёвок нет — я набрал побегов хмеля и укрепил их магией. Думаю, выдержат, — ответил Ингвар. — Лапник забери, сверху кинешь.

Раду кивнул, сгрёб еловые ветки и направился к реке, где у берега качался плот из девяти брёвен, плотно обмотанный длинными побегами хмеля.

Раскидав лапник, Раду уселся сверху и вызывающе посмотрел на Ингвара.

Тот ничего не сказал, поднял лежащий на берегу шест, запрыгнул на плот и оттолкнулся шестом от берега.

***

К тому времени, когда Ярило поднялся на небе, они успели проплыть немало, благо река текла прямо и не петляла. К сожалению, никаких поселений они не встретили.

Увидев тенистую заводь, оборотень загнал в неё плот и кивнул Раду.

— Иди, прячься до вечера, я попробую поймать рыбу и приготовить, — сообщил он.

Валах согласно кивнул. Он не любил солнце: начинали болеть глаза и накатывала страшная лень. То, что когда-то давно нравилось ему больше всего, после обряда стало его слабостью.

Раду сгрёб лапник, уже почти что свою собственность, и направился под ветви ив, где царил полумрак.

Разложив лапник, Раду удобно расселся и стал наблюдать за мальчишкой. Тот выглядел довольно спокойно и расслабленно, словно в своём городишке на озере, а не чёрт знает где с одним из самых опасных магов под боком.

— У тебя сеть есть? Или как ты рыбачить собрался? — полюбопытствовал Раду.

— Нет смысла её с собой таскать, — покачал головой оборотень, собирая выброшенный на берег хворост.

— Тогда как ловить будешь? — Раду стало любопытно, как выкрутится из ситуации мальчишка.

«Негодник» ничего не ответил. Он натаскал приличную кучу хвороста, сложил костер и, метнув в него огненный шар, разжёг. Убедившись, что горит хорошо, мальчишка направился к заводи и осторожно, стараясь, чтобы даже тень не падала на воду, стал вглядываться.

Наконец, обнаружив искомое, он ударил по воде заклинанием. Раду удивлённо округлил глаза: о таком способе ловли рыбы он не слыхал.

Через некоторое время на поверхность всплыли куски льда, в которых замёрзла рыба.

— Вот как-то так, — сообщил оборотень, неся в руках добычу. — Одни краснопёрки, но сойдёт.

Мальчишка снял с пояса нож и начал чистить рыбу, потом нанизал её на ветки и расставил вокруг углей уже прогоревшего костра.

— Сейчас поедим — и отдохнём до вечера, — сообщил он. — Плыть будем, пока совсем не стемнеет.

— А ночью что, не плывётся? — поинтересовался Раду. — Ты же оборотень, должен видеть в темноте.

— Вижу, — кивнул мальчишка, — но не настолько, чтобы топляки и камни в реке углядеть. Хотя, если хочешь, можешь сам вести плот.

— Ну уж нет, — Раду покачал головой, — ты меня пленил, ты меня и вези. И вообще, по твоей вине у меня одна рука теперь бесполезна.

— Хорошо, — ответил оборотень, — значит, ночью отдыхаем.

После ужина мальчишка окружил Раду защитным куполом и улёгся спать на плоту.

Убедившись, что ученик Гостомысла уснул, валах аккуратно начал проверять купол, собрав магию в левой руке.

Никаких уязвимостей Раду не нашёл и в сердцах выругался.

«Теперь понятно, почему мальчишка был так спокоен, — понял валах. — Сейчас я и правда ненамного сильнее обычного человека. Что ж, тогда тянем время и ждём, пока срастутся пальцы, а там просто уйду в портал. Так уж и быть, оставлю парню в качестве награды его жизнь».

Но сейчас самым главным для Раду было сохранить свою. Валах знал, где они находятся. Речка Чёрная Тиса несла свои воды по горам, сливаясь ниже по течению с Белой, а ещё ниже стояло большое селение Рахов, куда Раду не желал заявляться даже за все сокровища мира. Глава поселения, злопамятный старикан, не моргнув глазом лишит его головы.

«Надо ли сказать мальчишке? Или ещё есть время?» — Раду решил обождать с разговорами.

***

Вечером они снова погрузились на плот и продолжили путь.

Мальчишка пристально вглядывался в течение, ловко уводя утлый плот от встречи с камнями и притонувшими стволами деревьев. Раду же откровенно скучал.

— Весели меня, — наконец не выдержал маг, — иначе я со скуки помру, и ты доставишь к своему конунгу лишь мой хладный труп.

— Ты и так хладный, как лягушка, — сказал мальчишка, не отрывая взгляда от реки, — так что разница будет невелика.

— А я могу облегчить твои страдания: давай просто открою портал в ближайший город, — предложил Раду, — и мы за несколько дней закончим путешествие.

— Не можешь. И я не страдаю, — сухо ответил мальчишка. — Я не настолько глуп, как ты думаешь.

— Ты мне не веришь? — неподдельно изумился Раду.

— Нет конечно, — сказал оборотень. — Ты же врёшь через слово.

— Это когда я врал?! — возмутился Раду, внутренне посмеиваясь. — Ты посмотри в мои честные глаза!

— На меня не действует ментальная магия, смысл? — Мальчишка вздохнул. — И даже если бы ты мог открыть портал, мы бы оказались в безопасном для тебя городе, и ловили бы уже меня. Так что сейчас меня всё устраивает.

— Наверное, трудно быть таким умным. — Раду недовольно поморщился. — И как только твоя невеста тебя такого занудного терпит! Мне её уже жаль.

— У меня нет невесты. — По голосу мальчишки было понятно: начинает сердиться. Для Раду это было как бальзам на душу.

— Ой, да ладно! Застеснялся! А чья же лента у тебя в мешочке на шее? Наверное, Первослава, не иначе, — ехидно произнёс Раду.

— Я не стеснялся. — Мальчишка взглянул на валаха — и отвернулся. — Она пока не моя невеста, но, как вернусь, постараюсь это исправить. И чтоб ты знал, я её вполне устраиваю таким, какой есть. Что, завидно?

— Вот это настрой! — Раду снова улыбнулся. — И кто же твоя избранница? Скажи мне, я всех девиц из ваших знатных родов знаю. Расскажу тебе про неё всё-всё, в цветах и красках.

— Это касается только нас двоих, — оборотень покачал головой и отвернулся, — уж никак не свахи по имени Раду.

— Ну расскажи! — Валах наклонился к реке и плеснул в мальчишку водой. — Что же ты такой занудный? С кем ещё обсуждать красавиц, если не со мной? У меня огромный опы…

Тут в сумраке раздался свист — и в бревно, рядом с ногой Раду, воткнулась стрела. Вода забурлила от магии, и плот понесло к берегу.

— Сделаете хоть движение — пойдёте на корм рыбам! — раздался голос, который заставил Раду вздохнуть и закатить глаза.

Для него ситуация из плохой быстро превращалась в ужасную.

Глава 10

Спуск по реке был спокойным, под болтовню Раду, и сейчас, когда Ингвар надеялся на хороший исход, неизвестные решили забрать его добычу.

Судя по кривой ухмылке, Раду знал напавших. Ингвар напрягся: «Сразу ввязаться в драку? Или причалить и послушать, что скажут?» В отряде неприятеля было человек пятнадцать. Рискованно влезать в бой, не зная силы врага.

Парень вопросительно посмотрел на Раду, тот ехидно улыбнулся и сказал:

— У тебя проблемы. Вряд ли ты сможешь доставить меня своему конунгу: я своей красивой тушкой украшу местные ворота. Но ты можешь попросить какую-то мою часть для Хорика.

Ингвар молча кивнул, оглядывая берег и стоящих на нём людей.

Раду, заметив пристальный взгляд одного их них, выкрикнул:

— Санду, вот скажи мне, почему предки так тебе благоволят? Ты жив! Недоработка с моей стороны.

— Наверное, потому что справедливость должна восторжествовать? — Мужчина, названный Санду, ухмыльнулся. — Ты и твой друг прекрасно украсите городскую стену.

— Ну я — ладно, не возражаю. Я где угодно буду великолепно смотреться и украшу любой городишко, даже такой захудалый, как твой. — Раду спокойно пожал плечами, словно его приглашали на пир, а не грозили повесить. — Только дело в том, что тот, кого ты назвал моим другом, первым поймал меня, и он тоже хочет украсить мной ворота. Ворота Хедебю: его послал конунг Хорик. Даже не знаю, как вы меня делить будете, вдоль или поперёк?

Санду задумался. Как бы он ни был зол на Раду, претендовать на добычу конунга Хорика не хотелось. Хоть и далеко живёт конунг, да только он вполне может прислать хирды к воротам Рахова и оставить от города горстку пепла. И каган ему это позволит: слишком сложная обстановка сейчас в каганате, чтобы из-за мести одного рода в ещё одну войну вступать. А хирды Хорика без дела сидят и с удовольствием разомнулись бы на территории Санду.

— И с чего же я должен тебе верить? Вдруг ты просто прикрываешь своего подельника? — наконец произнёс Санду. — Все знают, что тебе верить — себя не уважать.

Плот упёрся в берег, но ни Раду, ни Ингвар не спешили сходить с него.

Парень поставил защитный барьер, чтобы задержать первые выстрелы лучников.

«А дальше что? Раду убьют прежде, чем я выведу из строя хотя бы троих. Значит, придётся вести переговоры. Раду — моя добыча, и отдавать его я не намерен», — решил Ингвар.

Он полез в кошель, достал из него металлическую бляшку с гербом Хорика и кинул на берег.

— Проверь!

Санду подозвал мага, тот собрал печать — и над металлической поверхностью взмыл знак Хорика.

Правитель Рахова недовольно поморщился: парень действительно имел отношение к конунгу, и Раду, как добыча, принадлежал ему.

— Я приветствую тебя, посланник Хорика, но смею спросить, что ты делаешь тут один? — произнёс он, стараясь не показать своего недовольства. — Я Санду, правитель Рахова.

— И я приветствую тебя, Санду, моё имя Ингвар, я хольд в хирде конунга Хорика, — ответил Ингвар. По отряду пробежал удивлённый шёпот: уж слишком молод мальчишка для подобного ранга. — Я не один, наш отряд отправили, чтобы захватить Раду, но он попытался сбежать, и мне пришлось его преследовать. Я ещё вчера послал вестника отряду и жду его.

Санду чуть скривил губы: «Как не везёт. Мальчишку трогать нельзя, а вот Раду… Кто ж не знает эту бешеную собаку? Убьём в дороге и выставим всё так, будто он сам напал на нас».

— Что ж, приглашаю тебя посетить Рахов, — сказал Санду, прикинув все варианты. — Ты сможешь дождаться свой отряд и отдохнуть. Думаю, путешествие по реке утомило тебя.

— Не особо, — ответил Ингвар, подтолкнул Раду к берегу и сам спрыгнул с плота вслед за ним. — Но буду благодарен, если ты позволишь мне дождаться отряд в городе.

Санду подал знак, воины опустили оружие, и один из них подвёл к Ингвару лошадь. Оборотень легко запрыгнул в седло, а затем, к удивлению и неудовольствию Санду, подхватил за шиворот Раду и кулем перекинул поперёк седла.

— Думаю, лучше всего будет, если в город его доставлю я, — пояснил Ингвар, увидев недовольное лицо правителя Рахова. — Насколько я знаю, ранее ты не смог с ним справиться. Зачем создавать лишние проблемы?

— А ты, значит, справишься? — Санду насмешливо посмотрел на оборотня.

— Я всё-таки не только хольд, но и лучший маг хирда, хотите проверить? — Ингвар чуть склонил голову. — Или ты считаешь, что сразиться с Раду и захватить его может любой?

Санду промолчал. Ненормальная сила тёмного мага была всем известна, и раз мальчишка с ним справился, значит, по крайней мере не слабее него.

Зато голос подал Раду, висящий, словно куль, поперёк лошади:

— Я искренне рад, что ты настолько великолепен, но, может, уже поедем? Так висеть совершенно неудобно. Придумал! Посади меня сзади.

— Я не самоубийца, — хмыкнул Ингвар, — ты же мне сразу шею свернёшь.

— А спереди? — Раду чуть приподнял голову и мило улыбнулся.

— Спереди я только девицу посажу, — Ингвар так же мило улыбнулся, — терпи.

Отряд Санду пришпорил лошадей и поскакал по почти неприметной дороге, которая через час вышла на широкий тракт, и вдалеке показались очертания поселения, до него добирались ещё час.

Город стоял в небольшой котловине. Дома разбрелись по окрестным горам — одиночно и небольшими группами. Через реку был перекинут мост на крепких сваях.

Кавалькада, проскакав по мосту, остановилась у большого дома с огромным количеством хозяйственных пристроек. На небольшой площади перед домом гуляли разноцветные куры.

Правитель Рахова спешился и стал смотреть за Ингваром, пока парень помогал Раду слезть с коня. Валаха, видимо, укачало: цветом лица он напоминал горох, что не могло не порадовать Санду.

— Предлагаю на ночь посадить его в яму, чтобы не удрал, — предложил он, увидев задумчивость на лице Ингвара. — Я прикажу своим людям стеречь его.

— Хорошо, — сразу согласился Ингвар, к удивлению Санду. — Только я сам его провожу. Хочу убедиться, что он ни на кого не нападёт по дороге и его поместят под охрану в целости и сохранности. Мне бы не хотелось объясняться перед конунгом, почему я не уследил.

Санду снова поморщился от прозорливости мальчишки: тот пресекал все попытки хоть как-то приблизиться к тёмному магу и, с другой стороны, вёл себя уважительно, ни давая ни малейшего повода начать ссору. Пришлось мужчине снова согласиться.

Ингвар проследил за тем, как Раду спустили на верёвке вниз, убедился, что сверху яму закрыли толстой деревянной решёткой, и, наконец, проверил охранные заклинания. Удовлетворённо кивнув, парень направился в дом Санду, где уже кипела суета и готовили большой ужин: надо же поприветствовать неожиданного гостя.

Особо парадных блюд там не выготавливали — на столе стояла жареная баранина, мясо дикого кабана, рыба, каша и овощи. Из личных запасов правитель города извлёк бурдюк с местным вином и принялся потчевать Ингвара.

Отказаться от подобной чести — значит оскорбить хозяина. Пришлось Ингвару призвать всю свою выдержку.

С довольным лицом парень хлебал кислятину, мысленно проклиная местные вкусы: таким вином только косых прямить. А Санду всё подливал и подливал вино в его кубок.

За столом шёл разговор о войне каганата с южными соседями, о переделе влияния на севере, о ромейских[1] караванах и даже о стычках на южных границах Восточных Земель.

На последней теме Ингвар весь обратился вслух, но ничего нового не узнал. Такие стычки происходили нередко: каждый молодой степной хан пытался показать себя, и хорошо, если впоследствии успевал сбежать. А в этот раз, к несчастью для степняков, поблизости оказался князь Гостомысл, причём в очень плохом настроении — это поняли по огромному куску выжженной степи после боя, который и начаться особо не успел.

Больше ничего интересного Ингвар не узнал.Наконец, он сделал вид, что опьянел, и попросил показать его комнату.

Санду с удовольствием ткнул пальцем на красивую девку и приказал ей провести гостя и остаться с ним на ночь.

Найдя место для сна, Ингвар девку поблагодарил и без обиняков выставил вон: к таким подаркам он относился весьма настороженно.

Оборотень не раздевшись упал на кровать, не сомневаясь, что скоро его разбудят.

Так и произошло: на утренней смене караула заиграли тревогу.

Ингвар выбежал из комнаты и бросился к яме, где сидел Раду. Деревянная решётка валялась в стороне, возле неё сновали люди и орал от злости Санду, красный как варёный рак.

Радборт-младший подошёл к краю ямы и заглянул внутрь: на дне лежали два тела, и ни одно из них не принадлежало тёмному магу. Раду с умом распорядился ножом, что подсунул ему Ингвар. Тогда парень рассудил так: «Найти Раду по меткам — несложно, а вот вернуть к жизни — очень даже сложно».

— Что-то мне подсказывает, что я не получу ответа, зачем ваши люди полезли ночью в яму. Вы думали, что справитесь с Раду? — Ингвар выразительно взглянул на Санду. — Решили отобрать добычу конунга?

— Мальчишка! Ты знал, что он сбежит! Поэтому и не сопротивлялся, когда я предложил закрыть его в яме! — Санду шагнул к Ингвару, обнажая меч. — Ты ответишь за моих людей.

— Тц-тц-тц, — цыкнул парень. — Я думаю, это вам придётся отвечать за добычу конунга. — И начал формировать вокруг себя огненный круг и защитный купол. — А ещё за нападение на хольда. Сдаётся мне, городок ваш придётся полностью отстраивать после нашего разговора.

Вдалеке заиграл рог — Санду обернулся. К городу подходил отряд, над которым развевался стяг Хорика.

С одним магом они, может быть, и справились бы, а вот с отрядом хорошо обученных воинов точно нет. Санду сердито воткнул меч в землю и пошагал к своему дому, осыпая проклятиями Раду.

Ингвар проводил его взглядом: «Тоже мститель нашёлся. Надо было решать всё сразу на месте, а не приглашать в гости. Зато теперь бесплатно разживёмся лошадьми. Раду далеко не ушёл: во-первых, по метке вижу, а во-вторых, использовать магию высшего порядка он пока не может, значит, никаких порталов не наколдует. Пусть побегает чуток».

Выжать из Санду компенсацию побольше помешало то, что поджимало время, и то, что денег в его казне было с гулькин нос. Да ещё то, что вина Раду была велика. Оказывается, три года назад он угнал в полон всех оборотней города. Больше никто их не видел и не слышал. Претензии Санду Ингвар признал и в качестве отступных взял двух коней и меч. Чтобы не задерживаться в пути, было решено, что отряд отправится к побережью самостоятельно, а Ингвар, как найдёт сбежавшего, нагонит.

Отъехав от города на версту, Ингвар активировал заклинание поиска и неторопливой рысью направил коней в нужную сторону.

Мага он обнаружил в деревеньке, почти у самого подножия горы, в дубовой роще. Раду качался на детской качели.

Ингвар спешился с лошади и направился к нему, не сомневаясь, что тот уже почувствовал присутствие парня.

— Никогда не понимал этого развлечения, — сообщил Раду, не оборачиваясь, и оттолкнулся от земли кончиком сапога, — хорошую верёвку на ерунду перевели.

Ингвар уселся на траву, рядом с качелью, и достал свёрток. Развернул его — и показались пара лепешёк и кусок баранины.

— На вот, поешь. Сомневаюсь, что твой друг Санду накормил тебя вчера.

Раду спрыгнул с качели, уселся рядом с оборотнем, отломил кусок лепёшки и неровно отрезал ножом кусок мяса.

— Странный ты, — произнёс маг, прожевав мясо, — я тебе не друг, но ты помог мне. За меня настолько хорошая награда назначена?

— Неплохая, — ответил Ингвар, протянув магу бурдюк с водой.

— Ты меня совсем не боишься? — Раду чуть склонил голову набок и вопросительно уставился. — Второй день на тебя смотрю и никак не могу понять, то ли ты безумно храбрый, то ли просто безрассудный. Ни один нормальный человек не будет спокойно общаться со мной, не связав меня по рукам и ногам. А ты мало того, что не подумал об этом, так ещё и нож дал и назад не забираешь.

— Считай так, как тебе больше нравится. — Ингвар пожал плечами и завернул в тряпицу остатки еды. — Ничего не боятся только глупые. Я так спокоен ровно до той поры, пока ты не восстановишь руку и свою силу. А заблокировать её я не могу: кто знает, как на тебя подобное повлияет? Вдруг окочуришься? Мне нужно доставить тебя живым, всё-таки ты брат правителя Валахии и, случись с тобой что, можно получить проблемы.

— Ты странный ребёнок, — сделал заключение Раду и встал, задумчиво осматривая замотанную руку. — Никогда не думал, что пользоваться только левой рукой так неудобно.

— Поехали до конца леса, пока солнце высоко не встало. — Ингвар направился к лошадям. — На опушке дождёмся вечера и снова поедем. До ближайшего портала ещё полдня пути — если повезёт, успеем к последнему открытию.

— Ты меня как будто в гости приглашаешь, а не на казнь везёшь, — ухмыльнулся Раду и вытер испачканную жиром руку об штаны.

— Кто ж знает? Может, и в гости. — Ингвар чуть усмехнулся. — Если бы нужна была только месть, всё бы закончилось на реке.

Раду кивнул и направился к лошади. Кровь двух стражников позволит ему быстрее залечить перелом, и он сможет открыть для себя портал. Вот только валаху было на редкость скучно и отказываться от визита к Хорику за его же счёт не хотелось.

«Почему бы не помочь ученику старого знакомого? Присмотрю за ним в путешествии через море, а потом исчезну, к всеобщему негодованию. Пусть мальчишка закончит службу с хорошими воспоминаниями», — решил для себя Раду.

***

— Вот так это всё и произошло, — закончила Хельга. Она рассказывала Тавинке о том, что случилось в тот день, когда её похитил воевода Звяга.

— Страх-то какой, Хелюшка! — Домовушка взмахнула руками и прижала их к груди. — Воевода ведь таким добрым казался! И оборотень этот твой… гнать его от нашего крыльца старой тряпкой!Слёз твоих он не стоит. Да таких женихов на вешку в базарный день десяток дают! Найдёт тебе князь самого лучшего, и будешь ты княгиней, а не женой пятого сына. И муж красавец будет, и детей пятеро, и дом полная чаша.

— Тогда страшно было, но уже почти год прошёл, вроде всё притупилось. — Хельга пожала плечами, а потом насупилась. — И не хочу я другого жениха! У меня тоже характер не мёд. И что, по-твоему, Ингвар не красивый? Или бедный? Если его вины в сплетнях о Любославе нет, то грош цена моим словам, что ему я верю больше, чем себе.

— Да что твои слова! — Тавинка недовольно покачала головой. — Тебе лет сколько, чтобы такое решать? Определять твою судьбу взрослые должны, а тебе положено слушать и не возражать. Виданное ли дело, девица решает за кого замуж идти! Любовь твоя как придёт, так и уйдёт, а умение ладить с супругом останется. Ты же не девка крестьянская, ты внучка княжеская — тебе о людях надо думать, а не о том, что там хочется!

— А я супротив желания дедушки и не иду, Тавинка! К тому же что хорошего из этого подчинения старшим? Дедушка всю жизнь один, и отец счастья не видал. Где мудрость старших была, когда их браки устраивали? Дедушка говорил, его мнением насчёт жены родители и не интересовались! — Хельга вздохнула и покрутила в руках прутик. — Мне хотелось бы любить своего мужа. Только вот прежде, чем загадывать подобное, надо выбраться отсюда, а из-за Кощуна я в доме, как привязанная, сижу.

Девушка сидела на крыльце и рисовала на земле карту местности.Если идти вниз по течению, всегда найдёшь жильё, только вот чьё? Она так и не разузнала. После происшествия с Кощуном Хельга за ворота больше не выходила. Оборотни, возможно, и могли защитить её от местной нечисти, а от ненормального мага кто защитит? В доме есть старейшина, который не позволит утащить её, а в лесу кто поможет? Что Хельга могла противопоставить магии Кощуна? Умение ругаться? Ловить рыбу? Договор тётки с Ягайлой? Да плевал на всё это Кощун с вершины терема. Поэтому прогулки по лесу девушка решила прекратить и снова начала ходить кругами по двору.

Чтобы совсем не завыть от скуки, Хельга вспоминала магические печати — те, что учила в училище, что показывал дедушка и что видела в старых летописях. Конечно, без магии они были бесполезны, но хоть пальцы начали возвращать былую гибкость.

Тем временем прошла неделя, и последний месяц лета вступил в свои права. День уже стал короче, с леса ветер доносил запах лесной земляники, в изобилии растущей у опушки.

Хельга грустно вздыхала, прикидывая, какие пирожки можно испечь с этой ягодой или просто с грибами. Но с мукой у Ягайлы были проблемы.

После ужина Белозёрова вымыла посуду и вышла во двор, чтобы немного подмести его, как вдруг совсем рядом раздался удар, похожий на гром.

Хельга с удивлением подняла взгляд к совершенно ясному небу, не понимая, что происходит. Зато на крыльцо сразу выскочила Ягайла и оборотни.

Женщина быстрым шагом направилась к воротам и распахнула их. Хельга последовала за ней и аккуратно выглянула наружу.

У края поляны, где когда-то открылся портал её тётки Неониллы, закручивался вихрь. Он, видимо, был виновником грохота.

Сначала вихрь был небольшим, но, закручиваясь, он ломал защитный барьер и разрастался. Наконец, вихрь ярко вспыхнул, открылся телепорт — и из него вышли пятеро мужчин.

Ягайла чуть наклонила голову, рассматривая пришедших, зато Хельга, позабыв обо всём, побежала к ним.

— Деда! — прохрипела она, и слёзы ручьём хлынули из её глаз. — Деда…

[1] Ромеями называли византийцев.

----------------------------------------------------

Продолжение в электронном виде доступно к покупке на нашем сайте ilinimperium (тут нельзя добавлять ссылки, ругаются).

Возможно, когда вы читаете, уже вышла первая часть третьего тома в бумаге. Тогда она доступна у нас на сайте и/или на маркетплейсах.

Вся актуальная информация — у нас в соцсетях и на сайте.