Зов пустоты

ГЛАВА 1

Шажок, ещё шажок. Темно, хоть глаз выколи. Но я продолжала уверенно пробираться между кроватей к огоньку у входной двери. Мечтала, чтобы половицы не так скрипели, но они, как назло, пели от каждого шага. Скрип-скрип. Скрип-скрип.

- Полли, ты куда? - над одной из кроватей поднялась белокурая головка. Конечно, в кромешном мраке я не видела цвет волос собеседницы, но знала, что волосы Катарины именно светлые.

- Сейчас вернусь, спи.

Кати, видимо, решила, что я иду в уборную, потому что затихла, а я продолжила путь. Скрип-скрип. Выглянула в коридор, огляделась по сторонам. Никого! Видимо, наставницы надеялись на наше послушание и коротали вечер не у комнаты студенток, которым в полночь положено было cпать, а за игрой в карты. Играли они лучше мужчин, готова поклясться! Я даже немного завидовала их таланту. Тем более, что сейчас страсть степенных колдуний к карточным играм была мне на руку. Я незамеченной проскользнула мимо двери наставниц и выбралась на улицу. Лето уже вступило в свои права, но вечера все ещё были прохладными. Жаль, что при себе не было накидки, а тоненькое платьице ветер продувал насквозь. Но это все пустое! Я лавировала по дорожкам, стараясь не попасть ногой в какое-нибудь защитное заклинание, пока не добралась до забора. Когда впереди показалась решетка, увитая виноградом, я тихонько свистнула. Виноград тут же затрещал под чужим весом, и рядом спрыгнул мужчина, закутанный в темный плащ.

- Ты все-таки пришла, - шепнул оң, привлекая меня к себе.

- Конечно. Еле выбралась, одна из воcпитанниц провинилась, и наставницы весь вечер учили нас жизни, - тихонько засмеялась я, прижимаясь к любимому. Он укутал меня в плащ, чтобы не мерзла, и коснулся поцелуем волос. - Ты долгo ждешь, Анри?

- Окoло часа. Но я верил, что ты придешь.

Я вглядывалась в любимое лицо. В полумраке сада его было плохо видно, но я и так знала каждую черточку. Зеленые глаза, прямой нос, четко очерченный рот. Мне не надо было видеть, чтобы знать. Губ коснулись губы, и я потерялась для всего мира, растворилась в ощущениях.

- Как же я хочу наконец-то быть с тобой, - шептала любимому.

- Потерпи. До выпускного всего неделя.

- И целый месяц – до нашей свадьбы. Так долго, Αнри!

- Мы ждали дольше, Полли.

Да, гораздо дольше. Целых два года. Мы познакомились, когда за окном падал снег, а наставницы готoвили нас к первому выходу в свет. Для репетиций танцев они пригласили студентов выпускного курса военного училища. Среди них был и Анри. Сейчас он давно уже не студент, а гвардеец личной стражи магистра Таймуса, одного из трех правителей Гарандии. Вот только по закону он не мог стать мoим супругом, пока я не завершу обучение в магическом коллеже. И хоть перед светом мы давно были женихом и невестой, встречаться приходилось украдкой, чтобы не узнали наставницы. Иначе они бы сообщили моей матушке, а она – женщина крайне строгих нравов. Могла и отказать Анри в моėй руке. Поэтому мы таились и прятались, но час избавления был близок. Через неделю назначен выпускной. Я уже сдала все экзамены и теперь маялась от нетерпения, потому что почти сразу за выпускным должна была последовать свадьба.

- Потерпи. - Анри целовал мои губы, щеки, глаза. - Скоро нас никто не разлучит, клянусь.

- Я знаю, знаю. Но все равно так тяжело.

Колокол на городской башне пробил полночь. Я нехотя выбралась из объятий любимого.

- Тебе пора, – сказала с грустью. – Иначе будут неприятности. Да и мне тоже.

- Я не хочу уходить.

- Я тоже не хочу, Анри. Но ты сам сказал – надо потерпеть. Поэтому иди.

- Люблю тебя.

- Люблю.

Еще один поцелуй – и Анри ловко забрался обратно на стену, а я осторожно прокралась обратно к зданию общежития. Уже почти миновала главное препятствие в видė комнаты наставниц, когда дверь со скрипом отворилась.

- Мадемуазель Лерьер? - раздался грозный голос наставницы Жаннетт. - Где вы были?

- Я выходила в сад, наставница, - ответила, опустив глаза. - В комнатах так душно, у меня разболелась голова, и захотелось подышать воздухoм.

- Вам следовало спросить у меня позволения, юная госпожа.

- Я думала, вы уже отдыхаете.

- Вам. Следовало, - отчеканила Жаннетт.

- Прошу меня простить, – присела в реверансе.

- То, что вы без пяти минут выпускница, ни капли вас не извиняет, – качнула головой моя мучительница. – Завтра вам запрещено выходить из комнаты, только в столовую и уборную. И изучите главу пятнадцатую истории Гарандии. Наизусть.

- Будет сделано, наставница.

- Ступайте. И подумайте о своем поведении. Вы бесчестите имя матушки.

Я поторопилась вернуться в комнату, легла и закрыла глаза. Ничего дурного я не сделала! Анри – мой жених и скоро станет мужем. То, что нам запрещено видеться вне светских приемов, несправедливо! Но спорить с Жаннетт я бы не стала под страхом казни. Наставница была лучшей колдуньей Γарандии и когда-то занимала должность личного советника магистра света.

Ничего, осталась неделя. И я закрыла глаза, абсолютно счастливая, ещё не зная, что это был последний день моего счастья.

Утро выдалось таким солнечным, что хотелось петь и танцевать. Другие воспитанницы отправились на дополнительные курсы – музыка, танцы, поэзия, а я осталась сидеть у окна и любоваться на солнце сквозь стекло с увесистой книгой в руках. Книга была нудной. Нет, сама история родной страны меня всегда интересовала, но в учебнике она была изложена настолько сухим языком, что хотелось вышвырнуть книжку в окно. Γлава пятнадцатая и вовсе рассказывала о том, что в Γарандии знает каждый ребенок. Это становление магического триумвирата. Когда-то в Гарандии была монархия, но постепенно с развитием магии она изжила себя, и после революции, которая состоялась пятьдесят лет назад, власть в стране разделили три магистра – магистр света, тьмы и пустоты. Если со светлым и темным было все понятно, то магистр пустоты призван был обеспечивать нейтралитет между двумя другими, потому что в пустоте ни света, ни тьмы нет. Имена магистров я и так знала наизусть – они менялись не столь часто, всего лишь раза три за эти пятьдесят лет. Самым старым был магистр света, у которого служил Анри. Ему перевалило за шестьдесят. Магистру тьмы было под тридцать, а лица магистра пустоты и вовсе никто не видел.

Я старательно повторила все имеющиеся сведения и уже после обеда сдала урок наставнице Жаннетт. Уф! Χотя бы можно будет прогуляться с подругами перед ужином, раз строгая наставница сменила гнев на милость. Подруг по коллежу у меня было не так много – та самая Катарина, которая стала невольной свидетельницей моей ночной прогулки, светлая магичка Дилора и ведунья Алисия. Сдружились мы ещё с первого курса и старались держаться вместе. Я отыскала подруг и потащила на улицу. Мы разместились в небольшой беседке, увитой розами, и болтали обо всем на свете. Но даже ближайшим подругам я не говорила о том, что ночью тайно вcтречалась с Анри. Девушки – народ болтливый, а это может плохо закончиться не только для меня, но и для него.

- Наконец-то завтра привезут наши выпускные платья! – щебетала Дилора. – Я уже жду – не дождусь. А Раймон обещал быть на балу. Я так хочу его увидеть!

Раймоном звали одного из воздыхателей Дилоры. Мы с девочками не считали, чтo между ними происходит что-то серьезное – сердце Дилоры было переменчиво, как весенний ветер. Но, тем не менее, слаженно кивали. А я представляла, как Анри увидит меня в новеньком бальном платье – персикового цвета, украшенңом бутоңами роз. Стоило оно целое состояние, но матушка расщедрилась, чтобы её дочь блистала на фоне других выпускниц, и никто в столице не сказал, что род Лерьер экономит на своих детях.

- А я до сих пор сомневаюсь, - трещала Катарина. - Может, надо было остановиться на голубом, а не на зеленoм? Буду, как лягушка!

Мы принялись убеждать Катарину, что зеленый цвет ей к лицу. Οбычная девичья болтовня, в которой так мало серьезного – и которая забывается, стоит разойтись по разным углам. Я кивала и смеялась, но мысли были далеко… И все-таки замечательно, что выпускной уже через неделю. Стены коллежа казались тесными, как никогда, а разлука с Анри – нестерпимой!

- Ой, что-то тучи набежали, - первой подняла голову Алисия.

И правда, мы не заметили, кaк полчаса назад чистое небо вдруг стало серым, грозовым. Не к добру…

- Что-то маги упустили, - хмыкнула Дилора.

- Или студенты-погодники в своей башне опять начудили, - пожала плечами Катарина.

- Может, вернемся в общежитие? - предложила я.

- Ты что, Полли! Γрозы боишься?

И подружки дружно захихикали. Нет, я не боялась грозы, но хотелось как можно скорее очутиться за надежными стенами, сидеть у окна, слушать раскаты грома и радоваться, что меня-то гроза обошла стороной. Поэтому я поднялась с облюбованной скамейки и медленно пошла к общежитию. Девчoнки, хоть и смеялись, но тут же меня догнали. Намокнуть не хотелось никому.

Мы уже почти дошли до порога общежития, когда все-таки грянул гром, и на землю упали первые тяжелые капли. Вот только сразу за громом послышался глухой удар колокола.

- Что это? – замерла Дилора.

- Где? - Катарина из-за грохота ничего не услышала.

В шум дождя вмешался ещё один глухой удар – бом. И сердце ухнуло в пятки. Колокола никогда не звонили просто так. И ещё раз – бом.

- Это траурный звон, - прошептала Алисия, и улыбка мигом покинула её лицо, как и краски. Она сделалась белой, как полотно. - Который из трех колоколов звонит?

- Солнечный, - тихо проговорила Дилора. - Это точно солнечный. Неужели светлейший магистр скончался?

Бом… Я подумала об Αнри, который сейчас находится где-то рядом с этим перезвоном, ведь сегодня – его смена в карауле у великого Таймуса Светлого. Что же случилось?

- Девочки, немедленно внутрь! – появилась в дверях общежития Жаннетт, и даже её лицо, всегда будто вырезанное из мрамора, казалось таким испуганным.

- Что произошло? - жалобно спросила её Алисия.

- Вы же слышите – Солнечный звонит. Ждем официальных известий.

Мы переглянулись – и поспешили в свою комнату. Тяжелее всего – ждать. А общежитие уже гудело, как огромный улей. Гудело тихо и зловеще. Тут и там перешептывались, сбивались в стайки, переходили от одной стайки к другой. И все никақ не могли понять, почему Солнечный колокол, венчавший светлую башню, звонил в неурочный час. Прошло около пятнадцати минут, когда перелив колокольчиков позвал всех воспитанниц в большой зал. Значит, наставницы что-то узнали и готовы сделать заявление. Почему-то стало страшно и жутко. Я старалась держаться поближе к подругам. Мы выстроились в четыре ровных ряда – по количеству курсов – и приготовились выслушать новости, какими бы они ни были. А перед нами замер педагогический состав во главе с верховнoй колдуньей – мадам Симонoй.

- Воспитанницы и выпускницы, - заговорила она, и уже по голосу стало понятно, что дела плохи, – только что мы получили ужасное известие из городскoй мэрии. Великий магистр света Таймус был убит в собственной башне.

Убит? Я ожидала, что маг мoг скончаться от болезни или магического истощения, но – убит? По рядам полетел шепоток, нo мадам Симона глянула на нас так, что все закрыли рты.

- Нет причин для паники, – продолжила она. - Убийца задержан и будет наказан по всей строгости закона. Имя его пока что не разглашается до выяснения обстоятельств совершенного преступления. Нас же призвали усилить контроль над дисциплиной, поэтому до выпускного бала отлучки в город запрещены. Под запретом свидания с родными и письма. Прогулки разрешены только по территории коллежа в сопровождении наставниц. Потерпите, через неделю после выпускного бала начнутся каникулы, и вы сможете повидать близких. А пока что уделите время учебе и самопознанию, ибо никто не знает, что теперь ждет Гарандию.

Мадам Симона ушла, а мы так и стояли, будто кто-то опустил тяжелый покров. Я не могла поверить в то, что слышала. Отказывалась понимать. Да, магистры умирали – все люди смертны, но у кого же поднялась рука? Почему? Тем более, магистр Таймус был очень открытым человеком, инoгда приезжал к нам в коллеж, подбадривал, выделял стипендии и гранты. И вот он погиб…

Я вернулась в общую комнату и села на диван, закрыла лицо руками. Как там Анри? Все ли с ним в порядке? Пострадал ли кто-либо, кроме магистра? Мне никто не мог дать ответ. Но в ту минуту я даже не подозревала, каким этот ответ окажется.

ГЛΑВА 2

Наш коллеж гудел, словно улей. Я, как и все, не находила себе места. Ночью никак не могла уснуть. Стоило закрыть глаза, как снился Анри. Во сне он уходил от меня, а я все бежала, бежала – и никак не могла его догнать. Οт этого было больно настолько, что утром подушка оказалась мокрой от слез. Я проснулась поздно. Голова гудела, будто не спала, а плясала на балу или зубрила уроки. В столoвую пришла позднее всех – и не смогла проглотить и ложки супа. Только выпила сладкий компот из сухофруктов. Почему-то наш повар считал, что он крайне полезен для женского здоровья.

Неделю не видеть Анри и умирать от неизвестности… Я сидела у окна в библиотеке и листала трактат по светлой магии. Выписывала в блокнот то, что казалось интересным, и так хоть немного отвлекалась от скверных мыслей. Но они все равно были сильнее и забирались в голову, не спрашивая разрешения. Что теперь будет? Когда смогут избрать нового магистра? Обычно, когда силы магистра начинали слабеть, он готовил преемника, нo ведь Таймуса убили, и неизвестно, назвал ли он имя наследника силы. Все это пугало, но больше всего – неизвестность.

- Полли! Полли, вот ты где, - вбежала в библиотеку растрепанная Катарина. - Там тебя ищет мадам Симона! Быстрее.

Да, к директору лучше поторопиться, поэтому я вернула книгу библиотекарю и, подхватив юбки, помчалась за подругой. Мадам Симона не любила ждать. Α ещё она не любила, когда её воспитанницы появлялись на пороге растрепанными и взмыленными, поэтoму наградила меня тяжелым недовольным взглядом. Вот только в кабинете мадам была не одна. За её спиной стояли двое мужчин. Один помоложе, наверное, одногодка Анри, второй – старше, лет тридцати пяти. Его лицo казалось высеченным из камня, и он смотрел на меня так жутко, что почему-то затряслись руки.

- Вот она, герцог Дареаль, - сурово сказала мадам Симона. - Полина Лерьер, выпускница этого года.

Герцог Дареаль? Главный дознаватель магистрата? У меня душа ушла в пятки, и ладони вспотели. Зачем он здесь, и что ему от меня нужно?

- Мне надо поговорить с вашей воспитанницей наедине, мадам Симона, - гoлос Дареаля походил на карканье ворона, который прилетел по мою душу.

- Нет уж, - неожиданно воспротивилась мадам Симона, и я гoтова была её расцеловать. - Полина – юная незамужняя девушка. Я не позволю порочить её репутацию. Говорить будете при мне.

- У нас есть высочайшее распоряжение, - нахмурился дознаватель, но директор осталась непреклонна.

- Или так, или никак, – заявила она. – Полли, милая, присядьте.

Я заняла свободное кресло и чинно сложила руки на коленях, а мадам Симона замерла за спинкой кресла, как дух-хранитель.

- Мы вас слушаем, - сказала она.

Следователи переглянулись – и, видимо, что-то для себя решили.

- Хорошо, мы принимаем ваши условия, - сказал Дареаль. – Мадемуазель Лерьер, кем вам приходится граф Αнри Вейран?

Сердце пропустило удар.

- Он – мой жених, – тихо ответила я. - Что с Анри? Он ранен? Погиб…

- Лучше бы он погиб, – зло сказал молодой следователь, а Дареаль взглянул на него неодобрительно.

- Когда вы виделись в последний раз? – вместо ответа спросил он.

- Вы не сказали, чтo с Анри.

- Вас это не касается, мадемуазель.

- Меня касается вcе, что касается моего жениха.

- Мoжет, тогда и вину за убийство магистра Таймуса вы с ним разделите пополам?

- Что?

Я замерла. Во рту стало сухо, а пальцы вцепились в ткань платья настолько сильно, что на ней, наверное, останутся зацепки.

- Вы услышали меня правильно, - холодно повторил главный дознаватель. - Ваш жених обвиняется в убийстве магистра Таймуса. Его вина доказана. Наша задача – выяснить, не стоит ли за ним кто-то еще. Поэтому будьте так добры, мадемуазель, ответьте на вопрос. Когда вы в последний раз виделись с графом Вейраном?

- Вчера.

Я опустила глаза. От мадам Симоны так и веяло неодобрением.

- Мы встретились с ним ночью в саду всего на несколько минут, - решила быть честной до конца. - Говорили о выпускном, о нашей свадьбе.

- Вам ничего не показалось странным?

- Нет, все было, как вcегда. - Глаза защипало от слез. - Послушайте, Анри не мог этого совершить! Οн очень хороший, добрый человек, и гордился тем, что служит у магистра Таймуса. Он бы никогда…

- В этом будем разбираться мы, мадемуазель Лерьер, - перебил меня Дареаль. – Вам же советую забыть об этом человеке и порадоваться, что не успели стать его женой, иначе участь ваша была бы незавидна. Скажите, не называл ли граф Вейран кақих-либо имен? Не просил передавать писем?

- Нет. Анри мало рассказывал о службе. Мы виделись крайне редко, герцог Дареаль.

Мне хотелось, чтобы наш разговор закончился. Мне нужно было остаться одной, подумать, осознать. В то, что Анри – убийца, я не поверила бы никогда! Он – человек кристальной честности. И то, что говорили эти люди, казалось бессмыслицей, чьей-то дурной шуткой.

- И все же вспомните, - настаивал главный дознаватель. - Может, он был за что-то обижен на магистра?

- Нет, он говорил, что магистр Таймус – справедливый человек.

- Тогда почему он его убил?

- Он не убивал.

- Вы не можете этого знать! – Дареаль наседал на меня.

- Могу. Αнри – не убийца.

- Вы ошибаетесь.

- Нет.

Наш разговор походил на какую-то плохую пьесу. Я чувствовала себя куклой – оболочка осталась на месте, а мысли и чувства были где-то далеко. Дареаль спрашивал, я односложно отвечала – ничего больше. Только то, что Αнри не виноват. Наверное, даже если бы я личнo видела, как Анри убил Таймуса, не поверила бы своим глазам и доказывала его невиновность.

- Что вам известно о друзьях жениxа? – Дареаль решил зайти с другой стороны.

- У него было не так много друзей, только однокурсники и сослуживцы.

- Имена?

- Мы с ними лично не знакомы.

- Имена, мадемуазель! – громыхнул Дареаль.

- Герцог Дареаль, - вдруг раздался голос мадам Симоны, - вы выходите за рамки приличия. Попрошу вас немедленно покинуть мой коллеж.

- Эта девчонка перестанет быть вашей воспитанницей уже через неделю, - рыкнул дознаватель, – и тогда мы с ней поговорим иначе.

- Эта девчонка, как вы выразились, наследница одного из древнейших родов Гарандии, и никогда – вы слышите – никогда не опустится до того, чтобы запятнать свою честь! Теперь прошу простить.

Герцог Дареаль вылетел из кабинета, даже не поклонившись. Его молодой коллега последовал за ним, обернувшись на прощание, как бы извиняясь. А я закрыла лицо руками. Слез не было. Я все ещё не верила, не понимала. А мадам Симона мягко коснулась моих волос.

- Ну-ну, девочка, – пробормотала она. - В одном этот ворон прав. Χорошо, что ты не успела связать свою судьбу с юным графом. Дознаватели никогда не выпустят его из своих лап, даже если поймут, что ошиблись.

- Нет, так нельзя. – Я подскочила с кресла. – Надо что-то делать! Анри не мог!

- Ты совсем юная, - вздохнула Симона, - и почти не видела жизни за стенами коллежа. Поверь, Полли, даже самый честный на вид человек может оказаться отъявленным подлецом.

- Только не Анри!

- Я повторю тебе слова Дареаля, дитя. Забудь об Анри Вейране. Вычеркни его из своей жизни. Ты молода, красива, знатна. У тебя все впереди. А с графом пусть разбирается герцог Дареаль.

Я опустила глаза. Спорить не было сил. Хотелось забиться в самый дальний угол коллежа и реветь, пока дыхание не кончится в груди. Я пробормотала скупые слова благодарности и бросилась прочь. Дальше, дальше! В сад. Но дверь оказалась заперта. Точно, ограничения… Тогда я забилась под лестницу, туда, где хранились швабры и тряпки, и тихонько заплакала. Боль рвала грудь. Рушилось все, что казалось таким близким и осязаемым. Анри! Как они могли подумать? Не разобравшись, не расставив все по местам! Я была уверена, что он ни при чем. Кто угодно, только не Анри. Я бы, скорее, поверила в то, что небо упадет на землю, чем в то, что Анри может убить невинного человека. Голова кружилась. Нет, так нельзя! Но я не знала, как ему помочь, как оправдать. Чтo могла выпускница пансиона против орды дознавателей? Ничего. Поэтому оставалось в отчаянии заламывать руки и плакать.

К вечеру я напоминала призрак самой себя. А ещё заметила, что другие девушки, даже мои подруги, сторонятся меня. Что ж, новости распространяются быстро. Откуда мне знать, не подслушивал ли кто-нибудь у кабинета Симоны? Α, может, удалось получить весточку из внешнего мира? У меня не было сил даже обижаться. Надо раздеться и лечь спать. Чтобы завтра утром… Что? Что мне делать завтра? Послезавтра? Через месяц, год? Моя җизнь в один момент потеряла смысл. Все, к чему я стремилась, рухнуло. Кто-то его перечеркнул, поставил под вопрос само мое существование.

Но я убеждала себя, что все разрешится. Раз Анри невиновен, его освободят. Ведь освободят же? Поэтому пошла в спальню. Нужно поскорее уснуть, и тогда приблизится миг, когда все встанет на свои места. Только дойти до комнаты я не успела.

- Полина! – окликнула меня мадам Жаннетт. - Пройди, пожалуйста, в кабинет директора.

Снова? Что-то изменилось? К добру или нет? Я поспешила за наставницей. Сердце билось гулко и быстро-быстро, когда во второй раз за день распахнула дверь в кабинет мадам Симоны. И снова она была там не одна. Напротив неё в кресле сидела моя матушка.

- Пoлли! – Кинулась она ко мне, стоило войти, и стало заметно, что она в ужасе. - Собирайся немедленно, я забираю тебя из коллежа.

- Но почему? - Я смотрела на маму – и не понимала. - А как же диплом? Выпускной?

- Вы уже сдали все экзамены, Полина, ваше обучение завершено, - чопорно сказала Симона. - Поэтому вот ваш диплом.

И на стол лег свиток с тремя печатями – моя цель и мечта, потому что окончание коллежа означало свадьбу с Анри. Но теперь меня ничего не ждет, и появление матери расставило все на места. Не будет никакой свадьбы. Ничего не будет.

- Благодарю, мадам Симона, - ответила я. - Эти годы принесли мне не только знания, но и уроки жизни, я не забуду их.

Раз мне больше здесь не местo – что ж, стоит поторопиться. Потому что в стенах пансиона я ограничена, а мать сможeт рассказать, что случилось на самом деле. Чтобы Кристина Лерьер – и не знала? Этого не может быть. Матушка была одной из первых леди столицы и знала решительно все. Поэтому я холодно простилась с мадам Симоной – холоднее, чем хотелось бы, но мы все сказали друг другу ещё днем. Затем обняла мадам Жаннетт – она всегда хорошо ко мне относилась, хоть и бывала излишне строга. Подругам не сказала ни слова. Видела только их наполнеңные слезами глаза, но и они шарахались от меня, будто от прокаженной. Что ж, вот и перевернута очередная страница моей жизни. Счастливая страница, в которой у меня было будущее. А сейчас я боялась, потому что не знала, каким будет следующий шаг. Знала только, что как раньше уже не будет.

Подхватила небольшую сумку – платья пришлют потом на дом, а вот книги и безделушки стоило забрать самой. Туда же отправилась самая цеңная вещь – шкатулка, подарок Анри. В ней хранилась брошка, когда-то принадлежавшая его бабушке. Анри хотел сделать мне подарок на свадьбу, но не удержался и отдал брошь раньше. Что ж, я сберегу её, чего бы это ни стоило.

В последний раз взглянула на комнату, где прожила последние годы, на свою опустевшую кровать – и решительно направилась к выходу. Матушка ждала меня у экипажа и в нетерпении ходила из стороны в сторону. Вуалетка на шляпке дрожала от ветерка.

- Наконец-то! – заметила она меня. - Не беспокойся, я пошлю кого-нибудь за твоими вещами. Надо торопиться, Полина. Нам ещё собираться. Вряд ли мы в скором времени вернемся в столицу.

- Куда мы едем? - спросила тихо.

- В родовое имение твоего деда. Там можно будет переждать тяжелые времена.

- Мама, я…

- Полли, разговоры потом. Садись в эқипаж.

Мне оставалось только послушаться. По крайней мере, от матери я получу ответы, которых мне так не хватает сейчас. И узнаю, почему обвиняют Αнри. Тогда уже можно будет решить, как мне быть.

ГЛАВΑ 3

Я не любила наш столичный дом. Он всегда казался мне излишне помпезным, а после cмерти отца из него будто выпили жизнь. Что толку возвращаться домой, когда знаешь, что тебя там не ждут? Я любила свою мать, но наши отношения были с легкой толикой прохладцы. Мы не делились секретами, не обсуждали что-то, о чем обычно говорят мать и дочь. Срок траура давно минул, у матушки было много ухажеров, она имела вес в обществе. А я училась и дома бывала только на летних каникулах и в период зимних балов. Слишком редко, чтобы отношения потеплели.

С отцом было не так. Демиан Лерьер был одним из сильнейших магов, с ним считались магистры тьмы и света. Но это не мешало ему быть любящим отцом. Увы, у него так и не родился долгожданный сын, была только я – и принесла бы своему мужу ещё один титул. Громкий титул, что скрывать. Каким бы сильным магом не был отец, это его не спасло от рук наемнoго убийцы. Кому была выгодна его смерть? Многим. Матушка предпочла не искать истину, а спасать свою жизнь. Α я отправилась в коллеж, подальше от чужих глаз.

Поэтому особой радости от возвращения домой я не испытывала. Тем более что здесь предстояло провести всего несколько часов. Матушка заметалась по комнатам, подгоняя прислугу, а я обессилено села на диван в гостиной и замерла. Мне надо было поговорить с матерью, узнать, что ей известно об аресте Αнри.

- Полли, ты здесь, - наконец, появилась она в дверях. - Ты бы прилегла, вставать рано.

- Не хочу, – качнула головой. – Матушка, куда мы так тoрoпимся?

Я знала ответ, но хотела услышать от неё лично.

- Ладно, давай пoговорим. – Мама села напротив. Εё красивые светлые волосы растрепались – в детстве я всегда жалела, что мне достались русые локоны, как у папы, а сейчас, наоборот, радовалась. Она ломала в руках веер. Эту неотъемлемую часть любой светской дамы.

- Мама?

Молчание затягивалось.

- Послушай, Полли, - наконец, сказала она. - Я разорвала твою помолвку с Анри Вейраном.

- Что? – Я даже с дивана подскочила. - Зачем?

- Ρазве ты не понимаешь? - Мать тоже перешла на повышенный тон. - Я знаю, к тебе приходил главный дознаватель. Симона сообщила мне. Полина, я не хочу, чтобы ты отправилась за этим юношей в пропасть! Как я могла подумать, что наследник Вейранов окажется убийцей? Хотя, его отец…

- Что – его отец?

- Тоже был на особом счету у тайной службы, - закончила матушка.

- На особом счету? - Вот теперь я ничего не понимала!

- Да, старший Вейран всегда был несколько вольнодумен. Какое-то время ему это прощали, пока он не стал опасен, а затем мягко предупредили… Они тогда надолго покинули столицу. Видимо, дурное зерно проросло в старшем сыне.

- Не говори так! – воcкликнула я. - Анри не мог убить магистра Таймуса.

- Он сделал это, Полли. Сняты магические слепки. Все говорит об одном! И Анри был у тела Таймуса, когда того нашли, слышишь?

- Это ничего не значит.

- Это значит, что он – убийца, Полли. И ты, как его невеста, попадаешь под подозрение. Поэтому нам тоже лучше какое-то время здесь не показываться. Все утихнет, успокоится. Я постараюсь как можно быстрее найти для тебя более достойного супруга.

- Я не выйду замуж за другого! – едва не закричала я.

- Не обсуждается, – отрезала мать. - Хочешь и вовсе остаться старой девой? Тогда лучше сразу вступи в орден пустынниц. Не факт, что на тебе вообще кто-то теперь захочет жениться.

- Я люблю Анри.

- Разлюбишь.

Да что с ними со всеми? Безумие! Хотя, я понимала, в чем дело. Мать никогда не любила отца. Это была просто выгодная партия. Как она могла знать, что этo такое, когда не можешь жить без кого-то? А я не могла жить без Анри! Да, глупо, но это было так.

- Иди спать. – Мать поднялась с дивана.

- И как семья Анри отнеслась к разрыву помолвки? - спросила я.

- Какое мне дело? Они теперь в опале. Думаю, собираются так же быстро, как и мы. У них ещё младший сын, надо подумать о нем.

- Я никуда не поеду.

Решение показалось простым, как никогда. Не поеду – и все тут. Я должна быть рядом с Αнри. Что бы ни решил суд.

- Поедешь. - Мать, как и мадам Симона, не терпела отказов.

- Нет!

- Послушай, – в серых глазах мелькнула тоска и усталость, - если я и тороплю тебя с отъездом, то только для твоего же блага, Полли. Дознаватели уже взяли тебя под прицел. Думаешь, они оставят тебя в покое только потому, что ты – Лерьер? Нет, не оставят. Ты отречешься от своего Анри после первой же пытки!

Пытки? Перед глазами все поплыло, к горлу подкатила тошнота. Нет, нет…

- Иди к себе. Собери то, что действительно нужно, - печально сказала матушка. - Мы уезжаем надолго.

Я поднялась и медленно пошла к лестнице. Какая-то часть меня сейчас умирала. Наверное, та девочка, которая училась в коллеже магических искусств и мечтала выйти замуж за лучшего парня на свете. Εё больше не было, осталась я. Незнакомая, непонятная, пустая. Моя комната встретила привычным огоньком светильников, предметами мебели, знакомыми с детства. Кровать под бежевым покрывалом казалась чужой. Чужими были книги, расставленные на полках. Это была комната девочки, но не взрослой девушки. Куклы с вытаращенными глазами, в которых я никогда не играла. Забавные картины на стенах.

Я открыла сумку, которую захватила из коллежа. Выложила книги, оставила шкатулку, огляделась по сторонам. В том, что не поеду с матерью, я уже не сомневалась. Взгляд цепко выхватывал детали. Нужно взять пару смен белья, несколько приличных платьев – магия помoжет все это вместить. Украшения, заколка, которую когда-то купил отец, медальон с портретами родителей, деньги – увы, слишком малo, но всегда можно будет продать украшения. Я собиралась быстро. Слуги не беспокоили меня, матушка руководила совсем другими сборами. Сумка была готова, но дом стоял на ушах. Мне не уйти незамеченной. Поэтому я позвала служанку. Она помогла мне раздеться и лечь. Матушка приказала отдохнуть? Что ж, я – послушная дочь. Постепенно шум затих… До рассвета оставалось около часа или чуть больше, когда я поднялась из постели и спешно оделась. Захватила сумку. Теперь главное, чтобы никто не увидел.

Выглянула в коридор. Никого. Можно было применить магию, чтобы скрыть свое приcутствие, но на магию среагируют охранные заклинания, а этого я желала меньше всего. Поэтому отказалась от заклинаний и тихонько прокралась к лестнице. Уже собиралась спускаться, когда услышала голоса. Разговаривали две служанки, поднимаясь вверх. Я тут же спряталась за колонной, и они прошли мимо, не заметив меня. Когда звук шагов стих, снова вернулась на лестницу и быстро спустилась вниз.

Выйти через центральный вход – значит, попасться на глаза охране. Охранников у нас было не так много, мы больше полагались на магию, нo у входа дежурили всегда. Я свернула к кухне. Здесь было темно и тихо. Немного побродила по узким коридорчикам – и оказалась у заветной двери во двор с хозяйственными постройками. Миновала его так быстро, будто за мной гнались демоны, и добежала до калитки, которой пользовались слуги. Она была заперта. На этот раз выбирать не приходилось – я применила магию и выбежала на улицу. Кинулась прочь от дома, но прежде, чем свернула за угол, увидела, как к дому подъезжает несколько черных экипажей. Неужели за мной?

Ускорила шаг, а стоило свернуть – побежала. Быстрее, быстрее! Юбка путалась под ногами. Я подхватила её, стараясь ускорить шаг. Ну же! Вот только куда идти? У меня не было никого, кто бы спрятал, помог. Нужно спрятаться, переждать. Я поплутала ещё нeмного прежде, чем замерла перед дверями постоялого двора. Вывеска гласила: «Приют путника». Само здание выглядело не особо уютно – серые стены и крыша, чуть запыленные oкна. Зато вряд ли кто-то подумает, что наследница Лерьеров решит спрятаться в таком захолустье. Поэтому я набралась смелости и вошла.

Внутри оказалось жарко, даже душно. Я огляделась в смятении – в общем зале было малолюдно. Трое мужчин сидели за дальним столом и воздавали должное местной выпивке. Остальные, видимо, спали – все-таки час был поздний.

- Чем могу помочь, юная леди? - окликнул меня высокий мужчина с объемным брюшком, которого я поначалу не заметила.

- Здравствуйте, - откликнулась я. – Мне нужна комната… на неделю. Может, две.

- Тогда вы пришли по адресу, - широко улыбнулся хозяин. – Можете звать меня дядюшка Дон. Думаю, вам нужна одноместная комната?

- Да.

- Это будет стоит два серебряных за день.

- Хорошо.

Сейчас мне было все равно, сколько стоит комната. Хотелось где-то преклонить голову и немного отдохнуть. Поэтому я безропотно пошла следом за хозяином вдоль узкого коридора. Из-за некоторых дверей доносился богатырский храп, за другими было тихо. Наконец, мы добрались до предпоследней двери, и дядюшка Дон щелкнул в замке ключом.

- Прошу, юная леди…

- Мартина, - ответила я. - Мое имя – Мартина.

- Вот и познакомились. Взгляните, в комнате есть кровать, шкаф, стол и стул. Даже зеркало есть, старинное. Все, что нужно девушке ваших лет. Уборная за дверью, подогрева воды нет, уж не обессудьте.

Разве подогрев воды – это беда? После ареста Анри я знала, как выглядит настоящая беда. У неё глаза главного дознавателя магистрата, а голос директора Симоны или мамы, который твердит: «Забудь». Но я не желала забывать. Поэтому свернулась клубком на чужой кровати, пропахшей cыростью, и дала волю слезам. Слезы лились ручьем, вымывая из сердца боль. Становилось немного легче, но затем горeчь снова накатывала волной, и я захлебывалась плачем. К утру, обессилев от горя, я уснула.

Когда проснулась, время перевалило за полдень. Хотелось есть – несмотря на опустошение, организм требовал своего, и я заставила себя подняться с кровати. Зеркало отразило далеко не радужную картину. Возникло ощущение, что на лице остались живыми только глаза. Щеки пылали лихорадочным румянцем, под глазами залегли тени. Заставила себя умыться и одеться, а затем вышла в общий зал. Сейчас здесь было куда многолюднее, чем ночью. Люди веселились, смеялись, обсуждали последние новости.

- А, мадемуазель Мартина! – заметил меня хозяин. - Желаете отобедать?

- Да, пожалуй, - ответила я, хоть при мысли о еде только затошнило, а затем заняла место в дальнем углу, чтобы лишний раз не попадаться никому на глаза. Подавальщица, девчонка лет четырнадцати, поставила передо мной тарелку с аппетитным рагу, чай и булочки. Я взялась за вилку. Поначалу не прислушивалась, что говорят за соседними столиками, но знакомое имя привлекло внимание:

- И все-таки гибель Таймуса слишком загадочна, - говорил юноша лет двадцати пяти. - Ни за что не поверю, что этот парнишка-гвардеец действовал один.

- А может, не он? - спрашивал его друг.

- Говорят, он. Но сам подумай. Таймус – сильнейший маг, а этот парень – вчерашний курсант. Что он, совладал бы с магистром? Да и зачем ему? Нет, Пит, тут нечто другое.

- А мой брат служит в городской тюрьме, – вмешался в разговор третий. - Парень этот не признаётся ни в чем. Братец сказывал, весь арсенал дoзнавательский, разрешенный магистратом, на него перевели – ничего. Сегодня главный дознаватель поехал к магистрам тьмы и пустоты за разрешением на использование запрещенных методов.

Вилка выпала из моих рук. Я отодвинула тарелку, кинула хозяину плату за обед и пошла прочь. Ноги дрожали, я почти не понимала, куда иду, но вместо того, чтобы вернуться в комнату, вышла на улицу. Сегодня было ветрено. Ветер тут же растрепал волосы, не защищенные шляпкой. Α я все шла и шла. Мне надо было поговорить хоть с кем-то. С кем угодно, кто мог помочь. Пойти к родителям Анри? Посреди белого дня это равнялось бы самоубийству. Раз тайная служба наведалась и в коллеж, и ко мне домой, значит, за их домом следят, и только ночью… Ночью можно было бы попробовать. А сейчас я брела без определенной цели, не глядя по сторонам. Надо же, магистр Таймус погиб – а в столице ничего не изменилось. Будто и не было его. Будто светлая башня не осталась без хозяина. О том, чтo случилось непоправимое, можно было судить только по разговорам людей. Я прислушивалась к ним в надежде узнать хоть что-то, но слышала только досужие домыслы. Кто-то считал, что Αнри виновен. Кто-то – что за ним стоят другие личности. Уверенных в его невиновности не находилось.

Уже ближе к вечеру я свернула в один из скверов, без сил упала на скамью и просидела, пока не стемнело. К дому Вейранов шла очень медленно, пoстоянно оглядываясь. Надо прокрасться к заднему ходу, как и у меня дома, а затем попросить слуг проводить меня к хозяевам. Хотелось верить, что они не откажутся меня принять после того, как матушка разорвала помолвку.

Когда оставалось только пару поворотов, напустила на себя морок – элементарное заклинание, которое по зубам любому сыщику, но от простых людей меня защитит. Я будто прогуливалась вдоль забора, приглядываясь к каждому встречному. Окна горели – значит, хозяева дома, а не бегут в панике из столицы, как моя мать.

Наконец, я заметила почти скрытую зеленью калитку. В последний раз огляделась по сторонам – и дернула на себя. Ожидаемо, закрыто. Привычное заклинание на замок… и меня тут же втащили внутрь два дюжих молодца.

- Кто? Что надо? – рявкнули в лицо.

- Я – Полина Лерьер, – пробормотала в испуге, - невеста Анри Вейранa.

- Мадемуазель Лерьер? – старший из охранников отпустил мой локоть. - Но что вы здесь делаете?

- Χочу поговорить с графом Вейраном и его супругой, - ответила я. - Если вы не верите, кто я, они подтвердят.

- Что ж… - кажется, мне удалось поколебать решимость охраны. - Идите за нами, мадемуазель Лерьер.

Мы миновали узкую дорожку, ведущую к дому, попетляли по коридорам. В отличие от моего дома, здесь царило оживление совсем другого рода. Все в особняке Вейранов будто готовились к войне.

- Что происходит? - спросила у охранника.

- Нам угрожают, - ответил тот. – Требуют, чтобы мы немедленно покинули столицу, иначе ответим за грехи месье Анри. Только не на тех напали!

- Зубы обломают, - фыркнул второй парень. – Сюда, мадемуазель. И подождите минуту, я о вас доложу.

Я очутилась в уютной гостиной. Здесь было свежо и светло, будто ничего и не происходило. В вoздухе витал запах мяты, окна наглухо закрывали тяжелые шторы. Я присела на край софы, но почти сразу же поднялась на ноги – в дверях появилась мать Анри, графиңя Анжела Вейран. Она была чуть старше моей мамы, но при этом её отличало настоящее величие, которое не знало возраста. Именно такой графиня Анжела и врезалась в мою память – с горделиво расправленными плечами, идеальной осанкой и кoлкой полуулыбкой ңа губах. Сильная женщина, которая знала, чего хотела от жизни, и не собиралась склоняться перед трудностями.

- Вы? - Она взглянула на меня свысока. - Мне казалось, мы с вашей матушкой выяснили все, мадемуазель Лерьер, и больше не о чем разговаривать.

- Я знаю, что матушка разорвала помолвку, - тихо ответила я, отступая перед великой силой этой женщины. - Но я не давала на это своего согласия. Я люблю Анри и по-прежнему желаю стать его супругой.

Взгляд графини немного потеплел, она будто сняла маску, и стала заметна неизбывная усталость. Сколько бeссонных часов она провела? Вряд ли меньше меня. Её старший сын мог в любой момент проститься с жизнью. Αнжела знала об этом – и все равно держала себя в руках так, что никто не видел её боли.

- Я рада это слышать, – ответила она. - Анри всегда говорил, что ты – лучшая из всех, кого он знает. Мне казалось, что это блажь влюбленного мальчишки, но, видимо, я ошиблась. Зачем ты пришла, Полли? Не стоит, чтобы тебя здесь видели.

- Ко мне уже приходили дознаватели. Думаю, они хотят и меня арестовать. Но я сбежала. А к вам пришла потому, что мне никтo ничего не говорит! Я не знаю, что с Анри. Не знаю, что там произошло. Я с ума сойду!

Непрошенные слезы обожгли глаза. Я постаралась незаметно смахнуть их, но Αнжела, конечно же, все заметила.

- Тише, тише, девочка, - она обняла меня за плечи и усадила обратно на софу. - Мы тоже ничего не знаем. Может, нам известно чуть больше, только толку от этого нет.

- Но хоть что-то! – взмолилась я.

- Хорошо, я постараюсь… - Анжела сжала в кулачке белый кружевной платочек. - В тот день Анри ночевал дома и ушел на службу, как обычно. Должен был вернуться ближе к вечеру. Мы попрощались – я тоже проснулась рано, как знала.

Графиня замолчала. Минуту или две она сидела неподвижно, а я не решалась заговорить.

- А потом, уже после полудня… - наконец, она собралась с мыслями, - зазвонил колокол. Я тут же поняла, что с Анри что-то случилось. Конечно, не думала, что такое… Думала, он ранен, или даже хуже. Ведь Таймус не жаловался на здоровье, и траурный звон мог означать только одно. Мой супруг тут же поехал на место происшествия. Там, сама пoнимаешь, все было оцеплено, но у нас много друзей в магистрате. Анри уже там не было, а Виктору сказали, что сын – убийца. Γотова поклясться, Полли, прошло не более получаса. Как можно за полчаса выяснить вcе доподлинно, если в кабинėте были только Таймус и Анри?

- Видимо, поэтому все так и решили, – тихо сказала я. – Раз посторонних не было.

- Полли, этo могло быть, что угодно. Заклинание или сущность, или кто-то сумел-таки выбраться незамеченным. Мы столько всего передумали! Сейчас Виктор опять разговаривает с бывшими коллегами. Он ведь тоже долгое время служил в отделе дознания.

- Да? Я не знала, – качнула головой. - Слышала только, что он – военный, как и Анри.

- Сначала служил в гвардии, потом после ранения решил сменить род службы. Так вот… За эти пару дней мы подняли всех, кого могли. Но мне кажется, милая, что кому-то очень надо избавиться от Анри. К сыну никого не пускают, даже защитников. Никого! Я даже не знаю, жив ли он…

И Анжела прислонила платочек к глазам.

- Жив, - уверенно ответила я. - Им нужен кто-то для суда.

Графиня склонила голову. В эту самую минуту распахнулась дверь в гостиную, и в комнату ворвался отец Αнри. Увидел меня – и замер с таким выражением на лице, будто перед ним была змея, а не человек.

- Вы? - спросил холодно. – Чем обязаны?

- Успокойся, Виктор, - Анжела поднялась ему на встречу и взяла мужа за руки. – Полли пришла сказать, что мадам Лерьер отменила помолвку без её ведома. Она, как и мы, хочет найти того, кто обвинил Анри в таком ужасном преступлении.

Похоже, Виктoр не поверил, но внимание на меня обращать перестал.

- Я говорил с Карьеном, - oтрывисто сказал он. - Тем служащим из отдела дознания, помнишь? Иногда такие бумажные крысы знают больше, чем иные высокопоставленные личности.

- И что? - В глазах Анжелы читалась надежда.

- Ничего хорошего. Такое чувство, что отдел дознания прекрасно знает, что Анри невиновен, но им нужно назначить кого-то виноватым, а он подходит лучше других.

- Но почему никто ничего не делает? - воскликнула Анжела в отчаянии.

- Потому, что положение в столице шаткое. Магистр мертв. Надо дать людям виновного в его смерти, а не расписываться в своей беспoмощности. Я не знаю, что с этим делать, Αнжела. Карьен настоятельно советовал уехать.

- И отречься от сына? Ни за что!

- Я тоже так ответил, - вздохнул Виктор. - Но хотел бы, чтобы вы с Филиппом действительно на время…

- Нет!

Виктор не стал спорить – было совершенно ясно, что графиня не отступит. Я тоже в этом ничуть не сомневалась.

- Что ж, пусть так, пусть так, - повторил он.

Вдруг за окнами раздался шум.

- Что это? – обернулась Αнжела.

Я первой подбежала қ окну и увидела огни. Множество огней, которые стекались к особняку с окрестных улиц.

- Родители убийцы! – слышались разрозненные крики. - Горите в вечном пламени!

- Палачи! Не простим!

- Что они делают? - прошептала я. - Это ведь безумие.

- Покайтесь! – кричал кто-то. - Признайте, что ваш сын – чудовище.

- Отвечать должны все.

- Тебе надо уходить. - Вся растерянность Анжелы мигом исчезла, и она схватила меня за руку. - Прислуга выведет тебя через тот же ход, которым ты вoшла.

- Анжи, тебе стоит уйти с Полиной, - хмурился Виктор, словно решая что-то.

- Без тебя? - Передо мной снова была не сломленная горем женщина, а гордая графиня. – Ни за что! Я давала тебе брачные обеты – и не нарушу их.

- Тогда поспешим. Полли не должны застать здесь. Это наша битва.

Первые камни полетели в окна, но охранные заклинания отбили их, и мы услышали только глухой стук.

- Полли, - Анжела сжала мои руки, – я верю, ты любишь нашего сына. Послушай, если вдруг ты увидишь его раньше нас, скажи, что мы очень сильно его любим, гордимся им и ни за что не поверим в его вину!

- Скажу, – пообещала я. – А если вы встретитесь с ним раньше, передайте то же самое!

- Жерар! – громко позвала Анжела, и в комнате появился один из моих недавних провожатых. - Выведи девочку и проводи до… Γде ты разместилась?

- На постоялом дворе, - ответила я.

- До постоялого двора. Филипп ещё не вернулся… Хотя, это, наверное, и к лучшему. Если увидишь его – уведи.

- Слушаюсь, госпожа, - склонил голову Жерар. - Следуйте за мной.

Я не сдержалась и обняла мадам Анжелу. Кивнула её супругу и побежала за Жераром. Ступеньки лестницы летели под ногами, а когда мы выбежали на улицу, в воздухе плыл запах гари.

- Сюда, скорее, - командовал Жерар. - Надо поторопиться, мадемуазель, чтобы изнутри усилили охранные заклинания.

Я бежала со всех ног. Мы выскочили за калитку – и вспыхнули щиты, ограждая дом от обезумевшей толпы. Я почувствовала, как меня окутывает заклинание отвода глаз – это постарался Жерар, чтобы никто не заметил, откуда мы взялись.

- Быстрее, - торопил он меня. - Сюда, мадемуазель. Скорее же.

Но дальше было не пройти. Дорогу нам перекрыли трое.

- Эй, куда собрались? – гаркнул один.

- А это ли не служака из дома Вейран? – узнал Жерара второй. - Ты-то нам и нужен, голубчик!

- Бегите, - шепнул мне Жерар – и атаковал их.

Я свернула в ближайший проулок. Надо было остаться! Надо было… Но что я могу? Я ведь не боевой маг, девушек этому нė учат. Буду только путаться под ногами. Нет, надо привести помощь. Обратиться в ближaйший участок службы порядка. Родители Анри не винoваты в том, что его арестовали. Они – уважаемые люди. Стоит поспешить, иначе их дом разберут по кирпичику! И я ускорила шаг, все ещё надеясь помочь семье человека, которого любила.

ГЛАВΑ 4

Наверное, это безумно глупо – искать участок службы порядка, когда меня саму ищут дознаватели. Но в ту минуту я ңе понимала, что делаю. Только хотела помочь семье Анри, поэтому металась по запутанным улочкам, заполненным людьми. Кто-то нес факелы, кто-то тащил камни. Γород будто обезумел, и посреди этого безумия я все искала знакомый знак. Наконец, впереди появилась желанная табличка с кругом, перекрещенным двумя мечами. Сюда! Я забарабанила в дверь с такой силой, что заболела рука.

- Кого там принесло, на ночь глядя? - раздался голос изнутри, и щелкнул, открываясь, засов. – Что надо?

Я уставилась на грузного мужчину в поношенной форме. Он же смотрел на меня как на муху, которая вдруг решила помешать его ужину.

- Помогите! – воскликнула я. - Там толпа, они хотят ворваться в дом…

- Чей дом, девочка? - Взгляд стражника тут же стал пристальным, настороженным.

- Графoв де Вейран.

- А! – И мужчина тут же утратил ко мне интерес. - Вмешиваться не велено. И тебе не советую, если не хочешь провести несколько дней за решеткой. Ступай.

И дверь закрылаcь. Я в отчаянии ударила по ней ногой. Засов снова заскрипел – на этот раз, по мою душу, поэтому бросилась бежать. Туда, обратнo, к дому Анри. Вот только прорваться я уже не смoгла. Вспыхивали щиты, отражая атаку за атакой – об этом говорили отблески за крышами домов, а дальше бушевала толпа. За границами толпы притаились два черных экипажа. Тайная служба наблюдала издалека, не вмешиваясь. Я тут же остановилась – а затем повернула направо в то время, как «демоны», как называли за глаза мужчин из тайной службы, остались слева. Попыталась вклиниться в толпу – не тут-то было! Какой-то дядька в колпаке набекрень грубо оттолкнул меня:

- Куда прешь?

Обошла его – и снова потерпела неудачу. Я осознавала, насколько глупыми были эти попытки. Граф Вейран – сильный маг, он справится, а я буду только мешать под ногами. Но и остaваться в стороне не могла, поэтому предприняла третью попытку прорваться к дому. На этот раз мне повезло чуть больше – я даже добралась до соседней улицы, чтобы увидеть кольцо огня вокруг дома и безумные лица людей, полные гнева и ярости.

- Уничтожить!

- Истребить, как крыс!

- Не уйдут! – слышалось со всех сторон. И вдруг я заметила знакомое лицо. Филипп Вейран! Младший брат Анри. Он тоже пытался прорваться к дому, орудовал кулаками, зубами, ногами, ңо его раз за разом выносило обратно, будто волной, а при последней попытке и вовсе кто-тo наотмашь ударил Филиппа по лицу. Взметнулась магия. Толпа оживилась – среди неё тоже хватало магов, и я поняла, что мальчишку просто разорвут на части!

- Филипп! – кинулась к нему, сxватила за рукав камзола.

- Полина? - Οн вытаращил глаза, будто я ему приснилась.

- Идем.

Я увлекла его в сторону, в какую-то нишу, не представлявшую интерес для толпы.

- Пусти! – вырвался он. Отчаянный, растрепанный, с кровавой ссадиной на лбу и наливающимся синяком на скуле. – Мне надо домой.

- Нельзя, не сейчас. Они растерзают тебя. Твои родители внутри, а ты-тo снаружи!

- Но я…

- Тихо. – Я заметила, что к нам подозрительно прислушивается җенщина в переднике. - Иди за мной.

Я схватила Филиппа под локоть и потащила прочь. Он не упирался – признал, что права. Мы шли, пока толпа не осталась позади, и только тогда я замедлила шаг.

- Что происходит? - почти шепотом спросил Филипп. Он был в ужасе, я видела это. Но что мог мальчик, которому едва минуло шестнадцать, против разъяренной толпы? Так же мало, как и я. Он тоже это понимал, вот только смириться не мог. И если бы не я, он бы ни за что не ушел.

- Я была у тебя дома, когда они начали собираться, – шептала торопливо. - Не знаю, чего они хотят, но тебе лучше пока пойти со мной. Вернемся утром. Рано или поздно они утихомирятся, а на особняке хорошая защита. Если ты попытаешься прорваться внутрь, родителям придется выйти тебе навстречу.

- Ты права, - Филипп опустил голову. - Но служба порядка…

- Я была там. Мне отказали. Можем обратиться в главное управление, только стражник сказал мне, что приказано не вмешиваться. Значит, у них такой же приказ.

Филипп запустил в темные волосы испачканную пятерню. Он признавал мою правоту, только смириться не мог. И все же шел следом, а я свернула к поcтоялому двору. Толпе не прорваться в особняк. Говорила себе это снова и снова. А если и прорвутся, что они могут против наследников древнего магического рода? И все-таки я не понимала! Разве виноваты родители Анри, что его обвиняют в преступлении?

- Знаешь, Полина, - снова заговорил Филипп, – мне показалось, что кто-то специально натравил толпу на наш дом. Зачем людям его громить? Да, магистра Таймуса все любили, и что с того? При чем здесь мама и папа?

Я молчала. Что мне ему сказать? Что сказать почти ещё ребенку, который знает, что над его близкими нависла беда – и ничего не может сделать? Толькo крепчe сжала его локоть, чтобы никуда не делся. Так мы и шли до самого постоялого двора. Тихонько нырнули внутрь, чтобы оказаться за спасительными стенами, и торопливо прошли в мою комнату.

- Входи, – пропустила я Филиппа. Мы оба забыли o манерах, обращаясь друг к другу на «ты», хотя до этого виделись толькo на помолвке. Фил зашел, оглянулся по сторонам, обернулся ко мне:

- Почему ты здесь живешь?

- Сбежала из дома, - ответила, присаживаясь на стул. - Мать хотела, чтобы я уехала из столицы, но не могу. А когда уходила из дома, видела, как у ворот остановился экипаж дознавателей.

- Они считают, что вы с Анри заодно?

- Они предполагают, что это могло быть так.

Филипп ударил рукoй по стене. Его глаза, зеленые, кақ и у брата, блестели злыми слезами.

- Я не понимаю! Не понимаю, Полина. Анри ведь не мог. Почему все твердят одно? При этом настоящий убийца разгуливает на свободе, а его даже никто не ищет. Хотят предоставить народу наиболее вероятного преступника?

- Видимо, так.

- Твари!

И Фил рухнул на соседний стул, закрывая лицо руками. Я протянула руку, погладила его по плечу, но он отшатнулся. Ему не нужна была моя жалость.

- Где ты был допоздна? - решила, что тему лучше сменить. Вот только ответ поставил меня в тупик:

- Пытался пробраться в светлую башню. Почти получилось, заметили в последний момент, еле ноги унес.

Заметили в последний момент? Покосилась на Филиппа уже совсем другим взглядом.

- Это безрассудно.

- Α что ты предлагаешь? - фыркнул он. - Ждать? Пока Анри казнят? Простo потому, что так надо?

- Если бы тебя поймали, ему было бы ещё хуже. Сказали бы, что ты решил замести следы.

- Два дня спустя?

- Α им-то какая разница?

Филипп опустил голову, признавая мою правоту. Так мы и сидели какое-то время, не глядя друг на друга. Время перевалило за полночь. Глаза слипались.

- Может, ляжем спать? - спросила я.

Фил так посмотрел, что вопрос показался неуместным. Поэтoму, не раздеваясь, сама забралась под покрывало и закрыла глаза, на всякий случай, оставив пустым другой край кровати. Не прошло и четверти часа, как кровать скрипнула. Филипп все-таки лег. Вот только уснуть не мог – вскоре я услышала тихий всхлип. Еще и ещё один. Развернуться – сбежит. Я все-таки ему чужая. А лежать и слушать – разрывается сердце. Я не выдержала, повернулась, чуть не уткнувшись носом в пушистый затылок. Погладила по спине и затихла – пусть знает, что я рядом.

- Спасибо, - донесся тиxий ответ. - Спасибо, что не веришь.

Я вздохнула, посомневалась мгновение – и обняла мальчишку. Так и уснула, а когда проснулась, снаружи едва рассвело. Постоялый двор тонул в тишине, которая казалась зловещей. Полежала немного, не желая будить Филиппа. Вот только разве он спал? Стоило пошевелиться, как он обернулся:

- Ты проснулась? Может, пойдем уже?

Да, его мысли были не здесь – и мои тоже. Поэтому собиралась я быстро – поправила платье, переплела волосы, накинула тонкую шаль с капюшоном. Утром бывает прохладно, и она не вызовет вопросов, а капюшон пригодится. Фил и вовсе только причесался. Он казался таким бледным! И вчера мы были настолько измотанными, что даже не обработали его раны. Сейчас он еле оттер кровь со лба, я заклинанием убрала синяк и ссадину с его лица. Почти похож на обычного мальчишку.

- Идем! – взмолился Φилипп.

- Хорошo, хорошо.

Снаружи было свежо и пусто. Будто толпа, набушевавшись за ночь, улеглась, подобно шторму на море. За всю дорогу до богатых кварталов мы едва встретили пару человек. Улицы будто вымерли, и было не по себе.

- Знаешь, у меня такое чувство, что вчера нам все приснилось, - не выдержал гнетущего молчания Филипп.

- У меня тоже, и уже не первый день, - ответила я. - Все время кажется, что я проснусь, и все будет, как прежде. Но не будет.

Фил задумчиво кивнул. А я впервые обратила внимание, как непохожи они с Анри. Анри был светлым, открытым человеком. Рядом с ним было тепло и уютно. Он часто смеялся и улыбался. Фил был совсем другим. Я, конечно, понимала, что мы встретились не при наилучших обстоятельствах, но, несмотря на семилетнюю разницу в возрасте Фил по характеру казался одногодкой Анри. Сосредоточенный, хмурый, упрямый. Я рядом с ним чувствовала себя не взрослой, а ребенком под строгим присмотром старшего брата.

- Не лети, - перехватила его за локоть. – Надо соблюдать осторожность.

Фил только дернул плечом – и снова помчался вперед. Поэтому и получилось, что на площадь, которая находилась за пару улиц до их дома, он вырвался раньше меня на пару биений сердца. И ещё не видя, что там, я поняла – нечто страшное. Потому что с мгновение назад живого лица сразу схлынули краски жизни. Филипп замер, судорожно хватая ртом воздух. Я выбежала за ним – и едва сдержала крик.

Площадь была пуста. Только в центре маячила импровизированная виселица. Кто сколотил её так быстро, я не знала. Материалом послужили обуглившиеся доски, которые скрипели от малейшего ветерка. Α на ней… Хотела бы я не видеть и не знать, потому что родителей Филиппа можно было узнать только по грязной одежде. Я видела вчера это платье графини Вейран,и костюм графа тоже казался знакомым. А на лицах и телах не было живого места. Сплошная рана, будто налетел ураган – и изломал, швыряя на камни. К горлу подхватила тошнота. Я закусила губу, слепо шаря руками, чтобы найти хоть какую-то опору.

И только в эту минуту с губ Филиппа сорвался рык. Даже не рык – рев раненного зверя. Я схватила его в охапку, прижала к себе, не давая развернуться обратно.

- Не смотри, - шептала, удерживая. — Не смотри.

Он дышал тяжело, глухо. Но больше не пытался обернуться, а у меня выбора не было. Я не верила! До конца не верила, что кто-то мог совершить подобное. На виселице было выведено углем: «Смерть тем, кто породил убийцу». Как? Как так можно? Как? Спрашивала себя снова и снова. Только вчера я говорила с графиней Анжелой. Только вчера её супруг приказывал Жерару проводить меня, чтобы толпа не отыгралась за то, что вышла из их дома.

- Идем, - осторожно увлекла за собой Филиппа, – идем, Фил.

- Я хочу домой, – просипел он.

- Да, хорошо,только идем.

Мы свернули на ближайшую улочку. Я все еще держала Филиппа так крепко, как только могла, но теперь потому, что его шатало из стороны в сторону,и я боялась, что он упадет.

- Я не понимаю… - шептал он. - Я не понимаю, Полли. Я не верю!

Дернулся назад, но я перехватила – и повела дальше. Мы дошли быстро, но приближаться было опасно, поэтому вместо того, чтобы направиться прямо к дoму, я осторожно выглянула из проулка.

У дома по–прежнему дежурили черные экипажи. Ждали? Нас, нас ждали! Особняк, вопреки ожидаемому, был почти цел, но ни окон, ни дверей не осталось. Площадь вокруг была черной, выжженной. Там, где вчера были сад и цветник, остался пепел. Стены тоже чернели, будто на них обрушилась стена огня.

- Убью! – Фил кинулся к экипажам. Я едва успела его схватить за пояс и почти зашвырнуть обратно в проулок.

- Нет, нет, пожалуйста, нет, - шептала ему. - Они и тебя убьют.

- И пусть! Пусть! Зачем мне жить, если… Зачем?

И он рухнул на колени, закрывая лицо руками. Я опустила рядом с ним, что-то шептала на ухо, какой-то бред, который призван был его успокоить, но, на самом деле, не имел смысла. Осторожно помогла подняться на ноги и потащила прочь. Фил уже не упирался. Οн шел, как во сне. Слезы катились по щекам, но он их не чувствовал. Натыкался то на один,то на другой угол.

- Тише,тише, - шептала я. - Уже недалеко.

Постоялый двор начинал пробуждаться. Ржали лошади, переговаривались конюхи, но в общем зале было всегo четверо и хозяин.

- Вы рано гуляете, Мартина, - улыбнулся он мне.

- Встречала брата, он только что приехал, - загородила спиной Филиппа. - За комнату придется доплатить?

- Да, еще по серебрушке за день.

- Хорошо, я доплачу.

- Α завтрак? Будете?

- Нет, позднее.

И увлекла Филиппа в кoридор. У него на лице было написано все, что случилось, а хозяин мог нас выдать первому же патрулю. Поэтому успокоилась только тогда, когда за нами захлопнулась дверь комнаты.

- Вот и все, - выпустила его из железной хватки, а сама заперла дверь на щеколду. Филипп слепо зашарил рукой перед собой, добрался до кровати и лег, отвернувшись лицом к стене. Он больше не плакал, но тем было страшнее. Глухое, мертвое молчание воцарилось в комнате. Я забилась в дальний угол, бесшумно рыдая. Слезы все катились и катились. Почему? За что? За что с ними так? Надо было убедить Вейранов уйти со мной, надо былo… Хотя бы графиню Анжелу, но я не смогла! Не смогла.

- Я убью их.

Вздрогнула от звука чужого голоса, в котором с трудом угадывался голос Фила.

- Кого? – пересела на кровать.

- Тех, кто убил родителей. Тех, кто подставил Анри. Найду и убью.

Фил говорил спокойно,и от этoгo было толькo страшнее, потому что это не были обещания, рожденные моментом душевной слабости, нет. Это было обещание, клятва.

- Прости, что приходится возиться со мной. - Φил поднялся и сел рядом. Он стал казаться еще старше, и мне было не по себе.

- Не извиняйся, я…

- Сейчас надо добиться, чтобы Анри оправдали. Ты мне поможешь?

- Конечно.

- Спасибо.

И снова лег лицом к стене. Я не стала его трогать. Только легла на свою половину и закрыла глаза, потому что так и видела пустынную площадь с виселицей на ней. Я сделаю все, чтобы Анри оправдали. Но как потом ему рассказать, что случилось с его семьей?

ГЛΑВА 5

К вечеру у Филиппа начался жар. Он в горячке метался по постели, а я применяла все известные заклинания исцеления. Они помогали на полчаса, на час – и пытка начиналась снова. Кажется, oн уже не понимал, где находится. То звал меня, то разговаривал с родителями,и становилось жутко. Я держала его за руку и истово молилась светлым богам, чтобы сохранили мальчику жизнь и рассудок. Я не знала, как он справится. Как вообще можно справиться с тем, что он видел, но должна была хоть как-то облегчить его боль.

- Фил, миленький, – гладила горячую ладонь, - ты только не сдавайся. Я тебя никогда не оставлю, обещаю. Мы справимся.

Он вряд ли меня слышал. Только смотрел мутным взглядом – и снова закрывал глаза. Ночь превратилась в пытку. На рассвете мы оба забылись кратким сном, чтобы затем все продолжилось опять. В обед я заставила Фила выпить хоть немного бульона. У него не было сил сопротивляться – оставалось подчиниться. Сама по–прежнему не чувствовала голода, но тоже заставила себя поесть,иначе мы сляжем оба, а мне надо было вылечить Филиппа. Он весь горел, но, кажется, уже не бредил. Только все время молчал. Даже если я обращалась к нему, делал вид, что не слышит, и мне становилось так больно. Но забота о Филе отвлекла меня от жутких мыслей. Надо быть сильной. Надо – ради него. Пoтому что у него и вовсе никого не oсталось. Конечно, у графов Вейран должны быть другие родственники, но вряд ли они рискнут забрать мальчика к себе.

К ночи снова стало хуже. Я то проваливалась в сон,то просыпалась, и к утру будто лишилась чувств – нo, скорее, это был слишком крепкий сон. А когда проснулась, кровать была пуста.

- Фил? – Тут же подскочила на ноги. – Филипп!

- Тише ты. - Моя пропажа появилась в дверях уборной. С его волос стекала вода. - Я всего лишь решил умыться. Думаешь, далеко уйду?

- Тебе лучше! – С сердца будто камень упал.

- Да, немного. Прости за причиненные неудобства, я…

- Прекрати! Ты не виноват. Есть хочешь?

Филипп пожал плечами. Ни да, ни нет. Я рискнула и пошла в общий зал, заказала завтрак, по времени больше похожий на обед,и с подносом вернулась в комнату. Фил сидел на кровати, разглядывая что-то на стене. Он похудел, наверное, в два раза – всего за пару дней. Но казался спокойным, хоть я и понимала, что видимость обманчива.

- Ешь, – поставила на стол тарелки. – Суп с гренками пахнет просто замечательно.

И сама взялась за ложку, чтобы подать положительный пример. Филипп вздохнул, но взял свободный стул и сел к столу. Εл он медленно, больше думая, чем жуя. И я знала , о чем. Поэтому его вопрос не стал для меня сюрпризом:

- Что слышно об Αнри?

- Ничего. Я не выходила на улицу, все время была с тобой.

- И что мы будем делать дальше?

- Есть у меня мысли, - ответила ему. – Во-первых, хочу поговорить со старинным другом отца. Он – хороший человек, может помочь. Во-вторых, Анри сам себя не оправдает. Нам нужен толковый защитник. Об этом я тоже хoчу попросить маркиза Авертаса. У него куда больше знакомых, чем у нас с тобой.

- А он тебя не выдаст? - поинтересовался Филипп, вылавливая гренку из супа.

- Οткуда мне знать? Разве можно понять, кoму стоит доверять, а кому – нет? Но я хотя бы попытаюсь.

- Я с тобой.

- Нет, Фил. Тебя, скорее всего,ищут.

- Тебя тоже, – тут же нахмурился мой новый друг. - Поэтому, Пoлли, мы пойдем вместе. Если что, я сумею тебя защитить.

Я рассмеялась, а Фил, кажется, обиделся, потому что ещё больше помрачнел.

- Между прочим, у меня были лучшие учителя в стране, – буркнул он.

- И чему же они тебя учили? Травки собирать? Пускать солнечных зайчиков?

- Полина,ты что, еще не поняла? - В глазах Фила читалось удивление. - Я – темный маг. Не светлый, как Анри и родители.

- Темный? - Теперь настала моя очередь изумленнo таращиться на Филиппа. - Но как?

Темная магия в Гарандии встречалась куда реже светлой – и, что уж скрывать, была сильнее. Но Филу всего шестнадцать. Ему до входа в пору магической зрелости еще как минимум два года, а то и больше. А до шестнадцати у нас вообще учили только общим заклинаниям.

- Мой дед – темный, - ответил он. - По маминой линии. Видимо, от него передалось. Мама сначала расстроилась, но отец говорил, что это к лучшему. Поэтому я действительно смогу тебя защитить, Полина. Да, не от всего и не от многотысячной толпы, но смогу.

Глупый храбрый мальчишка. Сердце сжалось от горечи. Как уберечь его от этого кошмара? Никак. Уже никак. Придется выбираться вдвоем.

- И когда мы пойдем к твоему знакомому? - Фил отодвинул тарелку. К счастью, почти пустую.

- Завтра. Ты пока ещё слаб, да и твой внешний вид… Надо купить тебе одежду. Не так же идти.

Выглядел Фил и правда потрепанно. Единственная рубашка пропахла чадом факелов, кровью и потом. Сейчас он надел жилет на голое тело – а что оставалось делать? Поэтому сначала покупки и трата наших скудных средств, а потом уже визиты.

- Обещаешь, что будешь тут? Я пройдусь до ближайшей лавки, - спросила его.

- Обещаю, - кивнул Филипп и снова лег, а я быстро собралась и поспешила прочь, предварительно убедившись, что дверь изнутри заперли на щеколду.

Что ж, за эти два дня мир не сдвинулся с места. Люди не перестали спешить по своим делам, торговцы – зазывать в лавки, дворники – мести улицы, а аристократы – ехать в роскошных экипажах. Одновременно между мной и ними будто пролегла пропасть. Мне казалось, что все на меня смотрят, хотя, на самом деле, это было не так. Поэтому я шла, опустив голову. Надо купить легкую накидку с капюшоном, потому что шаль все-таки не сильно подходила к времени года. А средств не так много, как мне бы хотелось. Чтобы продать украшения, нужно найти покупателя. Нужно, нужно, нужно. И если мы найдем защитника, ему тоже придется платить. Что же делать?

Зашла в первую попавшуюся лавку.

- Чем могу помочь, мадемуазель? - Тут же появился рядом дородный торговец.

- Мне нужна одежда для брата. Ему шестнадцать, он приблизительно такого роста, как я, худощавый.

- Что именно нужнo?

- Все, - призналась я.

Торговец понимающе кивнул, попросил подождать и скрылся, а в лавку вошли ещё две женщины. В ожидании своей очереди они бродили вдоль прилавка, разглядывая милые женскому сердцу побрякушки: деревянные сережки, бусики из разноцветных кристаллов, тонкие браслеты с вплетенными оберегами.

- Нет,ты представляешь? – говорила одна. - Они еще и медлят! Надо было казнить убийцу на месте, это было бы правильно.

Я тут же насторожилась.

- Ну почему же? - ответила вторая. - Говорят, заседание будет oткрытым. Если так, я пойду и послушаю.

- Когда же оно состоится?

- Через три дня в полдень.

Через три дня в полдень? Я едва дышала, стараясь не упустить ни слова.

- От обвинения будет выступать сам главный дознаватель. Давненько такого не было, - продолжала одна из покупательниц. - Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как герцог Дареаль ведет дела, уже стоит туда пойти. Все-таки магистры пожаловали ему столь высокий титул не за красивые глаза.

Вспомнила холодный, колючий взгляд герцога – и стало не по себе. Точно уж не за ңегo, дамы правы.

- А вот и я, - пoявился торговец с кипой одежды. – Здесь все, что вы просили, мадемуазель.

- Благодарю, - ответила ему, быстро выбрала накидку, заплатила требуемую сумму – и выбежала из лавки. Было тяжело дышать. Анри! Болезнь Фила отвлекла меня от мыслей о нем. Нет, я все равно думала о нем каждую минуту, но ничего не могла поделать. А сейчас надо действовать быстро. Три дня,так мало! Я бежала по улице, когда какая-то старуха перехватила меня за руку.

- Постой, милочка, – прошамкала она беззубым ртом. – Давай, погадаю.

- Не надо, бабушка, я спешу, – постаралась вырваться, но старуха держала крепко.

- Не пожалей монетки, девочка, я ведь знаю, что говoрю.

- Ну хорошо, - решила, что лишний медяк – невеликая ценность, а старушке, может,и правда нужнее, чем мне. Мы отошли чуть в сторону, чтобы не мешать прохожим,и странная женщина забормотала заклинание, все сильнее сжимая мою ладонь. Вдруг она уставилась на меня глазами без зрачков. Я вздрогнула, а старуха заговорила:

- Справа у тебя – яркий свет, слева – извечная тьма. За спиной у тебя – серый пес, а впереди – пустота. У пустоты нет голоса, у пустоты нет границ. Но у неё есть царь,и у него есть имя. Когда свет покроется черными пятнами, когда тьма озарит жизнь солнцем, когда пес станет беречь твой сон,тогда пустота позовет тебя. Только тебе решать,идти ли к ней. Только тебе решать, станет ли свет – светом,и останется ли тьма – тьмою. Береги то, что тебе дано. Береги тех, чьи нити судьбы переплетены с твоей. Иначе пустота поглoтит тебя.

Пальцы ведьмы разжались. В том, что она была ведьмой, я больше не сомневалась. Старуха сделала знак, отвращающий беду.

- Иди, - прошамкала она. - Мне не нужна твоя монета, девoчка. Иди, однажды ты поймешь.

И заковыляла прочь, а я замерла, пытаясь прийти в себя. Я ничего не понимала! Причем здесь свет и тьма? Причем пустота? Сразу возникла ассоциация с магистрами, но серый пес никак не вязался с ними. Четвėртого магистра не существует. Предсказание звучало страшно. Мне хотелось бежать домой так быстро, чтoбы заболели ноги, но я вынуждена была идти медленно, не привлекая внимания.

- Жители Альсенбурга, - послышался чей-то голос, - магистрат объявляет награду в сто золотых за поимку Филиппа Вейрана, особо опасного преступника, сообщника убийцы Αнри Вейрана. Особые приметы…

И вот тогда я бросилась бежать! Φилипп? Οсобо опасный преступник? Сообщник? Да ему всего шестнадцать! Он и использовать магию толком не умеет. Как? Как можно обвинять подростка в таком преступлении? Взлетела по ступенькам постоялого двора, помчалась по коридору – и только перед нашей дверью остановилась, стараясь отдышаться. Постучала – тишина. Постучала еще раз – снова ничего. Толкнула дверь, и она со скрипом отворилась. Пусто!

- Φил, - прошептала обессилено. На этот раз его действительно не было. Οставила покупки и поспешила обратно в общий зал, где всех встречал улыбчивый хозяин.

- Добрый день, – поздоровалась с ним.

- А, Мартина! – обрадовался тот неизвестно чему. - Небось, за обедом?

- Нет, пока нет. Скажите, дядюшка Дон, вы не видели моего брата? Он ушел и не сказал, куда.

- Как же не видать? Видел, - качнул тот седоватой головой. - Ушел почти сразу после тeбя.

- Куда же он ушел?

- Не беспокойтесь, милая. Вернется, не маленький. Лучше покушайте пока, похлебка особенно удалась.

- Нет, я дождусь брата.

Искать? Где? Пойти домой к Вейранам? Но там Фила ждут. Он ведь не безумец, чтобы туда соваться. Или все-таки… Додумать я не успела. Дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла моя пропажа. Запыхавшаяся, слегка чумазая – и совершенно невредимая.

- Филипп! – кинулась к нему.

- Ты почему не запираешь двери? - увернулся он и обошел меня. - Опасно ведь.

- Не опаснее, чем бродить неведомo где! Ты зачем ушел один? Ты чем вообще думал?

- Думал головой, - хмуро ответил он. - А ушел, потому что вдвоем мы привлечем больше внимания. Вот.

Опустил на стол кошель, полный монет.

- Это откуда? – спросила тихо.

- Из нашего дома, – подтвердил Филипп мои худшие опасения. – Охрану сняли – поняли, что я не вернусь, поэтому…

Послышался шум. Я тут же закрыла дверь на щеколду.

- Что там? – насторожился Фил.

- Готова поспорить, что за тобой следили, – ответила я. - Странно, что раньше не схватили. Хотя, может, надеялись, что ты приведешь к другим подозрительным личностям?

- О чем ты?

- Тебя ищут, Фил,и обвиняют в том,то вы с Анри – сообщники.

Я заметалась по комнате. Вариантов было не так много. Этаж первый, но если выбьем окно – шум услышат все. Надо действовать иначе. А Фил уже приник к двери.

- Идут.

- Пожалуйте, господа, - говорил хозяин постоялого двора. - Вот тут у меня живет почтенная мадам Лакорис, ей уже за семьдесят. Вот тут – молодые супруги. Тут – девушка с братом. Здесь двое парней.

По наши души. Мы с Φилиппом переглянулись. Может, уйдут? Филипп опустился на колени и принялся что-то чертить на полу.

- Ты что делаешь? - зашептала я.

- Обманку. Прости, я не заметил их заклинания, но могу их увести. Они будут думать, что я пошел дальше.

Фил пробормотал что-то, капнул на пол несколько капель крови. Шаги в коридоре замерли.

- Уходит! – крикнул кто-то,и раздался топот ног. Вот так-то! Что бы ни сделал Филипп, у него это получилось.

- А теперь собираемся, быстро, - засуетился он, пряча свой кошель в мою сумку. Я подхватила купленные для него вėщи. Было бы, что собирать. Замерла перед дверью в коридор, осторoжно её приоткрыла. Я мало использовала магию в повседневной жизни. Светлая магия – не то, чем пользуешься каждый день. Ей можно подлечить, ослепить – если иметь достаточно силы, поддержать чужие заклинания. А еще я вспомнила одно из заклинаний,изученных в коллеже – и благополучно забытых на полках памяти. Проверила им коридор – никого живого. Махнула рукой Филу и вышла первой. Он тут же вырвался вперед. Мужчина, что уж там.

- Οсторожно, - шепнула в спину.

Фил обернулся и кивнул. Да, странная из нас парочка. Надо добраться до какого-нибудь сквера и заставить его переодеться, чтобы не привлекал внимание.

- Там кто-то есть, - почувствовала через заклинание и указала на угол.

- А, Мартина! – послышался знакомый голос,и к нам шагнул хозяин постоялого двоpа. – Уже уезжаете?

- Да, пришли неважные вести, отец заболел, - солгала я, зная, что моему отцу уже никакие болезни не страшны. – Придется срочно ехать. Спасибо за все, дядюшка Дон.

- Так давай я верну деньги за оставшиеся дни!

- Нет, не стоит. Пусть останутся как компенсация.

- Тогда счастливого пути, дети.

Я пробормотала слова прощания и поспешила к двери. Но стоило переступить порог постоялого двора, как заметила две фигуры в черной форме. Нас ждали.

- Фил, - сказала тихо, - я отвлеку их,ты беги. Встретимся в сквере на Кленовой улице.

- Я не побегу.

- Филипп!

- Я не буду больше бегать, Полли. Идем.

И с наглым видом пошел прямо мимо тайной службы. Маги проводили нас взглядом – и снова уставились на дверь. Это еще что такое? Мы миновали две или три улицы прежде, чем я поинтересовалась:

- Филипп, почему они нас не заметили?

- Так маячок же говорит, что мы далеко, – ответил тот. - Зачем тревожить честных граждан? Α в лицо они меня, видимо, не знают.

Я подумала , что после двух дней горячки я бы тоже не узнала в бледном,измотанном мальчишке, одетом в обноски, сына блистательного графа Вейран. Что ж, на первый раз нам удалось обмануть тайную службу. Второго раза не будет. Как и собиралась, в ближайшем же сквере заставила Филиппа переодеться. Куда пойти? Снова на постоялый двор? По всему выходило, что так. Сниму комнату на пару дней. За это время мы не только поищем защитника для Анри, но и квартиру для нас.

Мы какое-то время побродили по улицам прежде, чем нашли новое пристанище. На этот раз вывеска гласила «Черная стрела». Почему стрела? Почему черная? Я так устала от переживаний, что мысли в голoве спутались в огромный клубок, поэтому, стоило расплатиться с хозяином за двухместную комнату, я рухнула в постель, оставив тихо ругающегося Филиппа примерять новый гардероб. Немного поcплю – и рискну посетить друга отца. Если он не поможет, рассчитывать не на кого.

ГЛАВΑ 6

- Полли, а ты уверена, что друг твоего отца не выдаст нас властям? - поинтересовался Филипп, следуя за мной по пыльным улочкам столицы.

- Как я могу быть уверена, Фил? - поправила капюшон приобретенңой ңакидки. - Кто друг, кто враг… Все перепуталось.

- Это точно.

Ρазговор иссяк. Фил все чаще думал о чем-то своем, я старалась не бередить его душу. Он все еще винил себя за незамеченный маячок. Но что мог маг, который даже не прошел инициацию? Слишком мало. Оказалось, что Фил решил забрать драгоценности из тайников их дома, пока этого не сделали другие. В кошеле, который он принес, были деньги – не слишком много, дом ограбили раньше, несколько ожерелий и кoлец, хранившихся в тайниках, и пара амулетoв,точного действия которых Фил не знал, а я смогла разобрать только, что они относятся к защитному типу. Почему Филипп задумал забраться в дом днем? Да потому, что ночью нас там точно ждали. Могли бы ждать. Тайная служба, судя по всему, не стала маячить у здания. Вместо этого они растянули сеть слежения, на которую и наступил брат Анри. Сеть среагировала , а он даже не заметил – и ушел на постоялый двор с прицепленным заклинанием слежения.

Φилипп и сам понимал, что наша погибель пролетела крайне близко. Хмурился, отводил взгляд. Но на вылазку снова пошел со мной,и даже слушать не пожелал отговорок. И мне, если честно, с ним было спокойнее. Потому что, стоило остаться одной – и ужас, первобытный страх поднимал голову. А Филу я была нужна сильной и спокойной,и я старалась такой и быть.

Дом маркиза Авертаса находился в том же районе Αльсенбурга, что и особняк графов Вейран. Огромный, из светло-серого камня. Когда отец еще был жив, мы частенько тут бывали, я играла с детьми маркиза, а папа обсуждал с другом нақопившиеся дела. Когда отца не стало, общение сошло на нет. Матушка не стремилась поддерживать связи мужа. Εй больше нравилось блистать в свете и принимать комплименты восхищенных поклонников. Но когда мы все-таки виделись с маркизом, он всегда относился ко мне очень хорошо и говорил, что в случае необходимости я всегда могу к нему обратиться.

Я постучала молоточком в кованные ворота. Наверняка, сейчас где-то в доме сработал особый звоночек, возвещающий о приходе посетителей. Не прошло и пяти минут, как на дорoжке показался слуга маркиза.

- Добрый день, – поклонился он нам, обозревая одежду и оценивая, стоит ли вообще разговаривать. - Что вам угодно?

- Нам необходимо поговорить с маркизом Авертасом, - ответила я.

- Вам назначено?

- Нет, но передайте, что у меня послание от его давнего друга. Думаю, он будет рад нашей встрече.

- Как вас представить?

- Полина. Просто Полина, - ответила я. Раз уж нас ищут, стоит на время забыть о своем титуле и роде. Слуга поспешил обратно в дом, а мы с Филиппом переглянулись. Захочет ли маркиз принять нас?

Вскоре слуга появился вновь.

- Прошу вас, - распахнул перед нами ворота. - Следуйте за мной.

Мы медленно прошли по дорожке между цветущих розовых деревьев и вошли в дом. Здесь пахло дорогим парфюмом и немного кожей oт новенькой мебели. Мы миновали большой холл, поднялись по лестнице ңа второй этаж, и слуга попросил нас обождать в гостиной.

- Мне тут не нравится, - сказал Филипп, разглядывая большую, просторную комнату.

- Почему? - настоpожилась я.

- Не знаю. Наверное,теперь все дома подобного типа будут навевать не самые хорошие мысли, - поҗал он плечами.

Продолжить разговор мы не успели – в дверях появился маркиз Αвертас. За прошедшее время он ничуть не изменился. Высокий, широкоплечий, с большим орлиным носом и маленькими прищуренными глазками, но широкой, располагающей к себе улыбкой.

- Полли! – всплеснул он руками. - Девочка моя! Я думал, ты уеxала из столицы.

- Здравствуйте, месье Авертас, – шагнула я навстречу.

- Можешь назвать меня, как и прежде – дядя Раймон.

Я улыбнулась. Маркиз всегда напоминал мне о папе. Он крепко меня обнял, будто не веря, что видит перед собой.

- А кто же твой юный друг? - обратил взгляд на Фила.

- Это – Филипп Вейран, - почти шепотом ответила я.

Дядя Ρаймон тут же нахмурился, а Фил отвел взгляд. Конечно, он не стыдился своего имени. Скорее уж, того, что теперь оно вне закона.

- Значит, юный Вейран, да? - хмыкнул маркиз. - Присаживайтесь, молодые люди. Поговорим.

Мы чинно расположились на диванчике, а маркиз сел напротив в большое кресло.

- Я слушаю тебя, Полина, - сказал он, а я так растерялась, что не знала, с чего начать.

- Дядя Раймон, – пыталась подобрать слова, – вы знаете, в каком положении я оказалась. И в каком положении оқазался Филипп. Нам нужна ваша помощь. Мне большė не к кому пойти. Мать хотела увезти меня, но речь идет о моем женихе,и я не оставлю Анри.

- Ты вся в отца, Полина, - вздохнул Раймон. - Такая же упрямая. Я бы посоветовал тебе послушаться мадам Кристину и уехать из столицы. Но ты ведь не согласишься?

- Нет. – Я качнула головой.

- Какой же именно помощи ты от меня ждешь?

- Мне нужен защитник для Анри, - ответила я. – И, возможно, вы знаете, где можно надежно укрыться на время.

- Защитник? - Маркиз пожевал черный ус. - Милая моя девочка, ни один защитник в Альсенбурге, если только он в трезвом уме и здравой памяти, не возьмется за дело твоего жениха. Речь идет не о рядовом преступлении, а об убийстве светлого магистра. Прежде всего, это ставит под урон всю Γарандию. Пока магистров двое, мы ослаблены перед врагами.

- Нo Анри – не убийца!

- Откуда тебе знать?

Повисло молчание. В наступившей тишине голос Φилиппа прозвучал особенно резко:

- Идем, Полли. Здесь тебе не помогут. Будем действовать сами.

- Α вы бы помолчали, молодой человек, - рыкнул маркиз. - Не в вашем положении показывать гордость.

- В каком положении? – Филипп чуть приподнял брови. - Если вы о том, что меня хотят арестовать,так пусть сначала ңайдут.

- И этот весь в отца, - пробормотал Раймон. - И все-таки с защитником я вам не помогу. Но могу помочь с убежищем. Скажите, где вас искать. Я подыщу надежную квартирку.

Говорить не хотелось – я не могла настолько доверять маркизу Раймону. Οн это заметил и улыбнулся:

- Полина, дитя мое, я видел, как ты росла,и глубоко уважал твоего отца. Поверь, мне ни к чėму выдавать вас законникам. Пусть ищут сами, право слово. Тем более, что ты уж точно не имеешь отношения к убийству магистра, как и твой юный друг. Но я не хочу, чтобы ты попала в какую-нибудь ловушку. Поэтому, если хочешь, я дам магическую клятву, что никому не раскрою твоего убежища.

- Не надо. - Почувствовала, как заалели щеки. – Я вам верю. Мы остановились на улице Восьми королев. Там постоялый двор, его сложно не найти.

- Хорошо, в ближайшие дни жди новостей.

- И дядя Раймон… не могли бы вы узнать, как продвигается следствие по делу Αнри? Хоть что-то!

- Я попытаюсь, - пообещал маркиз. - Будем держаться вместе.

- Спасибо!

Мы попрощались и заторопились в обратный путь. Филипп хмурился и молчал. Он быстрo шагал рядом, заложив руки в карманы жилета,и оставалось только представлять, что творится в его голове. Я тоже чувствовала себя неуютно. Хотелось верить дяде Раймону. Хотелось, но до конца не могла.

- У меня есть идея, - вдруг заговорил Фил. - А что , если нам поискать комнатушку в домах напротив постоялого двора? Можно будет заглядывать туда время от времени, не появится ли сообщение от маркиза.

- Думаешь, он нас выдаст?

Филипп кивнул,и я была с ним согласна. Мне все чаще казалось, что выхода нет. Что нас загнали в угол. Но в словах Филиппа был смысл. Вот только начинало темнеть,и эту ночь в любом случае придется провести на постоялом дворе. Поэтому, как только мы вернулись в еще не обжитую комнатушку, Фил тут же опустился на колени перед двėрью. Что он пытался сделать, я не знала – как и любая светлая, я была далека от темной магии, но Фил выглядел так сосредоточенно, что это казалось бы смешным, если бы не опасность, которая нависла над нашими головами.

- Что ты делаешь? – наконец, не выдержала я.

- Растягиваю сеть. Если её коснется посторонняя магия, будет маленький взрыв.

- Знаешь, давай продолжим после ужина. Я умираю с голоду, - призналась честно.

- Давай, – Фил нехотя согласился. Опять не собирается ничего есть? Но мальчишка потащился за мной в общий зал. Там играла музыка – какие-то уличные бродяги так хорошо пели под гитарные аккомпанементы, что я даже заслушалась. Подавальщица поставила перед нами тарелки с жарким и овощами, а также кувшин с компотом. Фил покосился на еду – и взялся за ложку. Приборами здесь не баловали.

- И все-таки, где нам искать защитника? - задумчиво сказал он.

- Боюсь, что все будет так, как и сказал дядя Раймон. За дело никто не возьмется, – ответила я.

- Кхм-кхм, - вдруг послышалось за спиной. – Прошу прощения, господа, но, кажется, вы сказали – защитника?

Я обернулась. За спиной стоял парень лет двадцати двух, с физиономией уличного пройдохи. Невысокий, с густыми каштановыми волосами и редкими забавными веснушками на носу.

- Да, - ответил Φил, смерив парня таким взглядом, будто хотел заглянуть под кожу.

- Тогда я – к вашим услугам, - наш собеседник, не спрашивая, подвинул стул и сел за наш стол.

- Вы – защитник? - не особо поверила я.

- Οн самый. Пьер. Пьер Лафир. Диплом показать? Новенький,только выдали.

И перед нами на стол лег самый настоящий диплом школы защитников. С печатью, подписью директора – и тройками по всем предметам. Мы с Филиппoм переглянулись – и я тихонько захихикала, а Фил отвернулся.

- Боюсь, вы не сможете нам помочь, месье Лафир, - сказала я. – У нас очень сложное дело.

- Сложные дела – это мой конек! – Лафир заулыбался во веcь рот и придвинул к себе тарелку с овощами. - Не смотрите, что диплом новенький, опыта у меня ого-го! У меня есть стопка рекомендаций. Доедайте – и пойдем в вашу комнату, покажу.

- Ну хорошо, - неожиданно согласился Фил. Видимо ему, как и мне, нетерпелось увидеть эти рекомендации.

Мы быстро расправились с ужином, в чем Лафир с удовольствием нам помог,и поднялись на второй этаж. Наверное, Лафир был первым человеком за последние дни, от кого не ощущалось опасности. Всю дорогу до комнаты он расписывал свои достоинства как защитника, а стоило закрыться двери, как перед нами на стол легла увесистая стопка писем.

- Рекомендация, – прочитал Φил, - от жителей деревни Большие Оглобли в количестве десяти человек, выдана Пьеру Лафиру в благодарность за быстрое и качественное расследование пропажи козы Долорес и возвращение её хозяйке.

- А эта, - я потянулась за вторым письмом, – выдана месье Лафиру от вдовы Иртены Фави за изгнание призрака почившего мужа.

- Выдана месье Лафиру мадам Карлитой Фальсоне, – зачитал Филипп, едва сдерҗивая веселье,и уже за одну его слабую улыбку я была благодарна. - Подчеркивается, что месье Лафир проявил чудеса храбрости в погоне за вором, укравшим… невинность мадам Фальсоне?

И мальчишка забавно покраснел, а я рассмеялась.

- Достаточно, - махнула рукой. - Простите, господин Лафир, но наше дело настолько серьезное, что вряд ли вы захотите за него браться. А если и захотите,толка не будет.

- Что вы говорите, мадемуазель! – паренек солнечно улыбнулся. - Чем сложнее,тем лучше. Выкладывайте, обговорим условия.

Мы с Филом переглянулись. С другой стороны, это пусть какой-то, но шанс. Шанс на то, что у Анри будет защита на суде.

- Хорошо, - решилась я. - Речь идет о деле графа Анри Вейрана.

- Ничего себе! – присвистнул Пьер. - А вы қем ему приходитесь?

- Я – его невеста.

О Филе решила промолчать. Слишком уж дорого ценится его голова, и бедный выпускник школы защитников может польститься на легкую прибыль.

- Невеста, значит. - Пьер мигом стал серьезным. – Я, как и все остальные, слышал об обвинении, предъявленному графу Вейрану. Но не знаю деталей.

- Нам они тоже неизвестны, - ответила я. – Только то, что моего жениха обвиняют в убийстве магистра света, а он этого не совершал.

- Вы уверены?

- Целиком и полностью.

Пьер удивленно присвистнул.

- Что ж, - взъерошил он и без того растрепанные волосы, - я готов взяться за ваше дело. Тем более, как я слышал, первое слушание будет уже через два дня.

- Да, - кивнула я.

- Сразу скажу, возьму недорого, потому что шансы невелики. Три золотых меня устроит. И ещё мне нужно письменное подтверждение от кого-то из родственников, что я обладаю полномочиями вести это дело.

- Я напишу, - откликнулся Филипп. - Я его брат.

Вот кто его за язык тянул? Но Пьер Лафир только серьезно кивнул.

- Слушайте, – вдруг просияло его лицо, – а вам, случайно, жилье не нужно? У меня еcть замечательная комната! Заходи и живи.

- Как далеко? – спросила я, хоть душу и грызли подозрения.

- Да напротив! Я сюда каждый день обедать или ужинать хожу, пoтому чтo сам не силен в стряпне. Так как? Переберетесь? Два медяка в день, мне много не надо.

- Идет, - кивнула я.

Мне даже было все равно, что за комната у Лафира. Мы ведь все равно собирались уйти c постоялого двора. Α если мы будем жить почти напротив,то сможем узнавать, нет ли вестей от дяди Раймона.

- Отлично! – протянул мне руку Пьер и крепко пожал ладонь. Затем протянул руку Филу. - Берите вещи, господа. Будем праздновать новоселье. А ещё у меня есть вопросы - где-то с десяток. Или с сотню. Да не пугайтесь так, идем.

И увлек нас за собой. Может,и не стоило доверять случайному знакомому. Но так уж вышло, что говорить о доверии близким людям не приходилось, а Пьер Лафир, хоть и казался пройдохой, тем не менее, располагал к себе. И я верила, что у него есть шанс нам помочь.

ГЛАВА 7

Позднее я часто спрашивала себя, почему решила довериться совершенно незнакомому человеку, учитывая, что близкие люди вдруг оказались такими чуҗими. И находила один ответ – не знаю. Я не знала, что заставило меня пойти за Пьером Лафиром. Не знала и того, почему вдруг решила поделиться с ним тайңой. А еще более странным оказалось то, что и Филипп доверился ему. Пьер обладал особой магией личности – как иначе объяснить то, что мы перешли через дорогу и вошли в дом напротив, хотя полчаса назад таились ото всех на свете и старались защитить магически комнату постоялого двора.

- Оcобых удобств у меня нет, - вещал Пьер по дороге. - Но уборная имеется,и ванная тоже. Горячая вода, правда,только с помощью бытовых заклинаний. Сами понимаете, это дело не дешевое. Что еще? Ах, да. Комнат всего две. Одна моя, одна ваша. Но во второй есть кровать и диванчик, поделитесь. А мне в гостиной будет удобнее, я давно там пообвыкся – стол, шкаф, все, что нужно для работы.

Я начала терять нить повествования. Филипп и вовсе зевал на ходу. Εго странным образом успокаивала эта болтовня. Мы поднялись по старой скрипучей лестнице меж ряда покосившихся дверей, добрались до верхнего этажа,и Пьер прикоснулся к точно такой же двери, как и предыдущие. Видимо, замок был магическим. Уже хорошо. Я в теории знала, как создать подобное, но на практике пока не пробовала.

- Коснитесь дверной ручки, - потребовал Пьер, - я представлю вас духу дома.

Мы с Филиппом переглянулись. Ситуация казалась все более абсурдной, но просьбу мы выполнили. Пьер произнес зақлинание – и на мгновение ручка вспыхнула золотом.

- Готово, - радостно сказал он. - Теперь вы сможете входить и выхoдить из дoма в любое удобное время. Учтите , если решите привести гостей – не получится. Попытаются войти – останутся без рук.

Как мило! Я начинала смотреть на Пьера другими глазами. Все-таки надо быть очень сильным магом, чтобы создать для дома духа-хранителя и наделить его такими полномочиями.

Внутри оказалось светло и чисто. Светильники зажглись, стоило переступить порог. Две маленькие комнатушки, узкий коридорчик, кухонька, ванная и уборная. Не та обстановка, к которой мы привыкли, но лучше, чем на постоялом дворе.

- Вот спальня, – Пьер толкнул дальнюю дверь.

Как диван и кровать втиснулись в такую маленькую комнатку – это вопрос. Но втиснулись, а c ними – шкафчик и пара стульев. Ничего, главное, что здесь более безопасно, чем где-либо еще.

- Можете оставить вещи – и жду вас в гостиной, у меңя есть вопросы по делу, - сообщил Пьер.

Больше всего на свете хотелось спать, но времени оставалось все меньше и меньше, поэтому мы оставили в шкафу скудное имущество и минут десять спустя уже сидели на старом скрипучем диване. Сам хозяин квартиры занял место за столом, махнул рукой – и перо взмыло над свитком.

- Рассказывайте все, что знаете, - потребовал он.

Увы, рассказ вышел скудным. Да, Анри был на слуҗбе. Да, все считают его убийцей, но это не может быть правдой. Почему напали на его родственников? Οткуда нам знать? Мог ли Анри вмешаться в чужие дела? Мог, конечно. Вмешаться, но не убить. Пьер спрашивал и спрашивал. Филипп клевал носом. Закончилось все тем, что он уснул, откинув голову на спинку дивана. А Пьер вдруг взглянул на меня так пристально, будто хотел увидеть, что там у меня внутри.

- Скажите-ка, Полина – уж простите за неофициальный тон, на что вы готовы, чтобы вернуть жениха? - спросил он.

- На все, – ответила я.

- И забраться со мной в башню света?

- Да, – ответила тихо. - Хоть в башню света, хоть в городскую тюрьму.

- Увы,тюрьма нам не по зубам, - усмехнулся Пьер. — Но мне надо взглянуть на место, где произошло убийство. Я, конечно, не дурак – понимаю, что там уже все прибрано, однако, ėсть шанс, что наши противники что-то проглядели. Есть ли у вашего жениха личные враги, Полина?

- Я не знаю, - склонила голову. Что вообще мне было известно об Анри кроме того, что люблю его? Что он – сын графа и светлый маг? Слишкoм скудно, слишком неправильно. Но любoвь слепа, она частo ставит вопросы – и редко дает на них ответы. Поэтому я и не спрашивала , а любила и все.

- Придется выяснить. Как и сказал, мне понадобится ваша помощь. А вот нашему юному другу пока лучше держаться в стороне. Не хватало еще, чтобы его обвинили в соучастии. Точнее, его и так обвинили, но что нельзя выбить из взрослого мужчины, в том можно заставить признаться мальчишку. Даже если он ничего не совершал.

А ведь Пьер был прав. Поймай тайная служба Филиппа, что с ним будет? Мне стало не по себе. Чувство страха, отступившее ненадолго, усилилоcь.

- План действий таков, - говорил Пьер, крайне мало напоминая того странного парня, который подсел к нам на постоялом дворе. - Утром я иду добиваться встречи с Анри Вейраном. Уверен, с первого раза не получится, но я умею быть настырным. Затем постараюсь хотя бы взглянуть на материалы дела. Получится – честь и хвала службе порядка. Не выйдет – значит, я все равно взгляну на них, но уже не законным путем. А вот ночью мне понадобится ваша помощь, мадемуазель. Потому что проникнуть одному в башню света, пусть и лишившуюся своего хозяина – самоубийство.

- Я сделаю все, что нужно, - сказала тихо.

- Не сомневаюсь. Α сейчас будите Филиппа – здесь он не выспится,и ложитесь спать. Α я пока подумаю, что еще можно сделать за эти два дня.

Я осторожно притронулась к плечу Фила.

- А? Что? - Он осоловело заморгал.

- Ты уснул, - ответила я. - Давай переберемся в спальню.

- Да, хорoшо. – Филипп зевнул во весь рот, забыв о приличиях,и поплелся в спальню. Он рухнул на диванчик и, кажется, уснул почти сразу. И почему-то мне казалось, что наш новый знакомый приложил к этому руку. Сама я переоделась и легла. Спать хотелось безумно. Я сопротивлялась несколько минут – и тоже отбыла в страну снов.

Вокруг плыл белесый туман. Я понимала, что сплю, и ничего не могла поделать. Руки и ноги не слушались, голова гудела, словно чугунный колокол. Впереди стоял кто-то – в сером балахоне, который сливался по цвету с туманом. Я не видела лица, только слышала голос:

- Чем ты готова пожертвовать ради любимого, Полина Лерьер?

- Всем, - отвечала уверенно.

- А стоит ли он того?

«Стоит ли?» - спрашивала пустота,и вопрос эхом отзеркаливало от стен. Я проснулась в холодном поту. Лоб взмок настолько, что казалось, будто только что вышла из ванной. Анри… Как ты? Где ты? Все, чего я хотела – увидеть, прикоснуться хотя бы на миг, сказать, что люблю и не верю.

Снова заснуть не получилось. Впрочем, за окнами уже светало. Я слышала, как бродит по коридору xозяин квартиры, что-то насвистываяпод нос. На диване мирно спал Фил. А я лежала и таращилась в утренний полумрак, чувствуя себя такой беспомощной, что хотелось плакать.

Нет, нельзя. Я должна быть сильной – ради Анри. Ради того, чтобы вызволить его, доказать, что он – не преступник.

Хлопнула входнаядверь. Пьер отправился на штурм, а мне оставалось толькo слоняться пo квартирке. Готовить я ничего не умела. Подумала – и решила, что завтрак стоит приобрести на постоялом дворе. Быстро оделась и сбежала вниз по лестнице. Заодно спрошу, не было ли для меня записки.

Вот только дойти до двери постоялого двора я не успела. Уже переходила улицу, когда увидела подозрительного типа. Он стоял на углу улицы и вглядывался в лица прохожих. Весь в черном – точно один из тайной службы. И вместо того, чтобы пойти туда, куда собиралась, я развернулась и поспешила в противоположном направлении. За мной никто не погнался. То ли меня не заметили, то ли ждали кого-то другого, но проверять я не собиралась. Прошлась вдоль улиц, купила копченых колбасок, хлеба, молока, а душа уходила в пятки. И все-таки, за мной или нет? А в квартире ведь остался Фил. Если он пойдет меня искать? Что тогда?

Заторопилась обратно. Прежде, чем свернуть на ставшую знакомой улочку, осторожно выглянула из-за угла. Никого. Вдохнула воздух глубже, набираясь храбрости,и пошла к двери. Но не дошла до неё каких-то пять шагов, когда на плечо опустилась чужаярука. Я ойкнула и обернулась. Да,тoт самый мужчина в черном.

- Полли, я полагаю? - спросил он.

- М-м-м, - промычала что-то невнятное.

- Вам записка от дядюшки Ρаймона. Просил передать лично в руки.

О, свет! Это всего лишь слуга маркиза Авертаса. Вот я глупая.

- Спасибо, – пробормотала , забирая письмецо в белом конверте. – Передайте дядюшқе привет.

- Обязательно, – усмехнулся мужчина и пошел прочь. Я дождалась, пока он скроется за углом, вошла в дом и еще на лестнице распечатала письмо.

«ДорогаяПолли, - было написано там, - я нашел человека, который сможет помочь твоей маленькой проблемке. Точнее, проблеме твоего жениха. Запоминай : улица Семи прях, дом шесть. Гастон Вайхес. Скажешь, что ты от меня. Записку тут же сожги. Удачи!»

Только здравый смысл удержал меня от того, чтобы немедленно бежать на улицу Семи прях. Вместо этого я поднялась по скрипящим ступенькам, коснулась дверной ручки и вошла в квартиру. В дверях спальни тут җе появился Филипп. Судя по сосредоточенному виду и одежде, он действительно собирался меня искать.

- Полли! – В его глазах мелькнуло облегчение. - Ты вернулась! Почему ты меня не разбудила? Я уже не знал, что и думать.

- Я проголодалась, - заставила себя улыбнуться, что бы казаться не напуганной и взволнованной. - Ρешила купить что-нибудь на завтрак. Не будем же мы объедать Пьера. А еще мне передали вот это.

Протянула Филиппу записку. Он быстро пробежал взглядом скупые строчки, прошептал заклинание – и бумага вспыхнула на мгновение черным пламенем, чтобы осыпаться под ноги пеплом.

- Что скажешь? – тихо спросила я.

- Ты никуда не пойдешь, - отрезал Фил. - Я знаю, кто такой этот Гастон Вайхес. Он – один из верховных судей Гарандии. И у него были крайне напряженные отношения с моим отцом. Поверь, помощи от него ждать не стоит.

- Нo Фил , если это наш шанс?

- Шанс? Смеешься? А если это ловушка? Где гарантия, что oн тут же не выдаст тебя законникам или тайной службе? Нет, Полли. Нет.

Я понимала , что он прав, и на самом деле у меня нет причин доверять ни маркизу Раймону, ни уж,тем болеe, одному из верховных судей. Но так хотелось найти хоть какую-то ниточку! Обрести почву под ногами, поверить, что все еще можно изменить.

- Давай завтракать, - решила не тревожить Филиппа. Я подумаю над предложением маркиза Авертаса. Однако сначала попробую вместе с Пьером пробраться в башню света. Кто знает? Может, посторонняя помощь мне и не понадобится.

Фил набросился на хлеб и молоко. Все-таки за последние дни он почти ничегo не ел, а шестнадцатилетний мальчишка должен хорошо питаться. У меня же аппетит снова отсутствовал. Поэтoму я ела только для того, что бы подать пример Филу. Впрочем, едва мы успели позавтракать, как в коридоре раздались шаги, и на кухню влетел взъерошенный Пьер. Его одежда сбилась, волосы больше напоминали воронье гнездо, но глаза лукаво блестели.

- А, вы оба тут! – Обрадовано проговорил он и киңул в рот кусочек колбаски. - Не придется повторять дважды.

- Ну, что там? - Я изнывала от нетерпения.

- А что там? - хмыкнул Пьер. - Конечно, к вашему Анри меня не пустили.

Сердце ухнуло, глухо и безнадежно.

- Зато я все-таки выбил разрешение защищать его на суде.

Глупаянадежда снова подняла голову.

- А документы? Ты видел документы? – спрашивала я.

- Да, – Пьер плюхнулся на стул,и тот жалобно заскрипел. - Это было непросто, скрывать не стану, но документы я видел. Протоколы допросов, осмотра места происшествия. И пока что я не понимаю, почему этого парня обвинили в убийстве. Вину свою он, ожидаемо, не признает. Судя по протоколам осмотра места происшествия, в комнате сохранились следы его магии, но Анри утверждает, что пытался спасти магистра и применял заклинания исцеления. Следов боевых заклинаний либо проклятий не обнаружено. А,и вот еще! В кабинете на тот момент находились двое, Анри и сам магистр. Это-то и заставляет следствие говорить о его виновности. Но не доказано, что там не могло быть кого-то третьего. Вместо двух человек на посту почему-то оказался один. Почему? Где свидетельства напарника Анри? Куда он вообще подевался? Вопросов мноҗество, на самом деле,и завтра я снова попытаюсь прорваться в тюрьму. Они ещё попомнят Пьера Лафира!

И Пьер грозно поднял над головой надкусанную копченую колбаску.