Зов Эттерны

Глава 1

Книга вторая

Часть третья

Глава 24. Тренировки

Я уворачивалась от летающих то тут, то там заклинаний, одновременно с этим стараясь не свалиться с узкой доски над ямой из нуриков. Всю эту проклятую дорожку с препятствиями специально создали для меня ректор со сладкой парочкой — Лаурицией и Шейраном.

Нурики были ещё совершенно безобидными тварюшками: противными и гадкими, но безобидными. Было дело, свалилась разок и очень долго обижалась на подругу, которая самолично притащила их (Лауриция-таки сдержала своё слово и занялась моей физической подготовкой).

Но когда попалась уже в другую ловушку, поняла, что просто безумно хочу вернуться к нурикам.

(Прим. авт.: Нурик — слизняк болотно-зелёного цвета, достигающий около пятидесяти сантиметров в длину. Обитают в болотах, питаются падалью или силой, присасываясь к её источнику. Одна особь неопасна, но был случай, когда огромная стая высушила до дна архимага. По данным, его случайно закинуло в болото неправильно построенным телепортом и он потерял сознание. Конечно же всё закончилось хорошо. Правда, тот архимаг, после, долго восстанавливался, а вот у нуриков тогда очень повысилась популяция.)

Все ученики разъехались на практику по всему миру или просто по домам на каникулы. Каникулы длились всего декаду, но ректор меня не отпустил, мотивируя тем, что мне нужно догонять практику, чтобы быть равной пятому курсу. Я, конечно, повозмущалась для вида, но домой отправляться не собиралась — по крайней мере, пока так точно. Но ему об этом знать не обязательно.

Часть первокурсников, окончив обучение, отправилась по домам, занимая, тем не менее, уважаемы должности. Малая часть продолжила обучение, но с ними я уже не буду пересекаться, разве что иногда.

Так что я была сейчас в академии единственным учеником — и, как ни странно, первым, кто проходил практику в родном учебном заведении. Услышав это, я закатила огромный скандал, разбив ректору пару ваз в кабинете. Он это стоически выдержал и, хоть и разозлился, менять своё решение наотрез отказался.

Я надеялась, хоть на практику меня куда-нибудь отпустят. Была надежда, что, пребывая на практике, смогу-таки попасть хоть ненадолго домой незамеченной. Но меня просто не выпускали из ВАР! У меня там духи непонятно что творят в доме! Заказы, а вдруг долги? Я же говорила, что приеду через год! Я злилась и уже подумывала сбежать — так бесило то, что я словно в клетке. Но Шейран меня предупредил: стоит мне покинуть стены ВАРа, и меня тут же исключат! Я злилась, но ничего поделать не могла!

Иногда мне казалось, что что-то неуловимо поменялось в этих троих. Даже Лауриция вроде и вела себя как всегда, но что-то нашептывало мне: тут что-то не так! Раньше мы понимали друг друга с полуслова, будто были на одной волне, как говорят. Сейчас абсолютно всё так же, но это понимание исчезло. Я отдалилась, закрылась, чувствуя неопределённую угрозу и пытаясь понять, что же меня так насторожило-то.

Со всеми троими я не говорила, ведь и Лауриция поддерживала ректора, даже не понимая, чего я так расстроена. Я молча исполняла все их извращённые фантазии, преследуя свои цели стать сильней, и абсолютно не отвечала на попытки Лауры заговорить со мной. На что она очень обижалась, злилась, извинялась, но своё решение я не меняла. Так что игнорировала их и дальше. Так и жили до тех пор, пока не начали прибывать ученики.

Занятия у первого курса начинались раньше всех, потом был Бал Распределения и, соответственно, сами занятия. У старших студентов занятия начинались после Бала. На него я отказалась идти наотрез, снова поссорившись с Лаурицией. Она всеми силами пыталась меня вытянуть, я же послала её куда подальше. Она, снова обидевшись, убежала. Приходил Шейран, кричал, что я расстраиваю его бедную жену, и говорил ту же фразу, что и Лауриция: «Это для твоего же блага!» Эта фраза мне уже в печёнках сидит! Скоро сниться будет!

Иногда у меня складывалось впечатление, что они от меня что-то скрывают — вот просто тем самым седалищным нервом чувствовала! Но они после моих прямых вопросов выдавали следующий перл: «Так для тебя будет лучше!» Достали своей чрезмерной заботой, от которой выть хочется!

На первую лекцию уже пятого курса я шла в мантии зелёного цвета со званием роан, что переводилось как «подмастерье», минуя голубую, синюю и белую. На меня не обратили никакого внимания: ещё в прошлом году поняли, что меня лучше не трогать.

После всех лекций я шла на ненавистную мне полосу препятствий, раз за разом пытаясь её пройти. На попытки Лауриции помириться и поговорить со мной я отвечала вежливо, как учителю, что злило её ещё больше, и она снова срывалась. Иногда, если присмотреться к ней, мне казалось, что её сияние померкло, но это понимание быстро ускользало.

— Дарра! Это для твоего же блага! — злилась она.

— Откуда тебе знать, что для меня лучше, Лауриция? Кто ты такая, чтобы влезать в мою жизнь и делать с ней всё, что хочешь? Ты, наверно, не подумала, но за этими стенами у меня тоже есть свой дом, в котором меня ждут, у меня также есть обязательства! А своей чрезмерной опекой, которая у меня уже вот где, вы делаете только хуже! Поступая сюда, я собиралась спокойно, слышишь, спокойно насладиться одним годом и вернуться домой! Что будет дальше? И, судя по твоим глазам, на пятом я тоже долго не задержусь, ведь так? — Она отвернулась, пряча взгляд. — Да что ради всех сил происходит? Чего вы все так боитесь?

— Я не могу тебе сказать… — всё ещё не смотря на меня, ответила она.

— Скажи, почему ректор меня боится? Он следит за каждым моим шагом, ожидая, вдруг наружу вылезет опасная тварь? Почему вы ничего мне не рассказываете? Боитесь, спешите, но молчите! Или ты думаешь, я ничего не заметила?!

— А почему ты не говоришь, как получила свой Айз? Ты ведь тоже что-то скрываешь! Ты всегда уходишь от вопросов, откуда ты и кто ждёт тебя там, за стенами! — уже зло зашипела горгона.

— Чтобы ответить на этот вопрос, я должна тебе безоговорочно доверять. А ты сама доверяешь мне? — Шах и мат обоим. В этом споре нет победителей. Для неё это было как удар по лицу, отчего она, развернувшись, убежала.

Разозлившись и сорвавшись, я разрушила препятствие. Просто представив, что именно эта доска мне угрожает, мой барьер своеобразно отреагировал на мою усталость и злость, стремительно возникнув тем самым выбросом силы и превратив препятствие в труху. Горгона, которая остановилась перед входом в корпус, шокированно замерла.

— Знай, Лауриция: я никому и никогда не позволю решать за себя, я никому не позволю управлять моей жизнью! Я была на грани, я умею ценить жизнь! — На это горгона кивнула в знак того, что услышала меня, и скрылась с глаз.

Вот так и закончились мои физические тренировки.

Это была наша первая серьёзная ссора с ней. Мне было очень грустно, но по-другому я не могла. Я вспомнила Данну: она ни разу не принимала за меня решений. Да, она направляла и иногда давала хороший пинок, заставляя меня шевелиться, но все решения я всегда принимала сама. Она лишь рассказывала и предупреждала, к чему они могут привести.

Если честно, своими тренировками они меня уже достали. Их действительно было слишком много. Мне некуда спешить: Айз не позволит мне умереть до тех пор, пока я сама этого не захочу. Время у меня есть, так зачем же меня так заваливать заданиями, тренировками и внеплановыми пробуждениями ночью, не давая даже отдохнуть?

Эти трое планомерно доводили меня до срыва, на грани которого я сейчас пребывала. Они никак не объясняли, почему так поступают, к чему меня готовят, почему так спешат. Зачем это всё, ведь я изучаю гораздо больше всех остальных?! Мне бы вполне хватило обычной программы обучения! А складывается такое впечатление, будто меня готовят к борьбе с сильным противником или к войне. И сколько бы я ни спрашивала, абсолютно все отговариваются так надоевшей мне фразой: «Это всё для твоего блага!».

Разве они не понимают, что так нельзя! Я ведь обычная девушка, и мне нужен отдых, и не только! Меня несколько раз звали на студенческие посиделки, ведь я просто хочу найти знакомых, друзей, но ректор пресёк все попытки, заняв всё свободное время тренировками. И постепенно меня перестали звать к себе, повесив ярлык сухой зубрилки.

У каждого есть своя точка срыва, и я достигла своей. Смотря в зеркало, я уже видела не симпатичную девушку, а лишь свежевыкопанного зомби! Тем более мантия была весёлого зелёного цвета, что просто идеально подчеркивало землистость кожи.

Я шла не разбирая дороги, наобум. На душе было жутко. Я злилась на горгону, ведь она могла просто рассказать мне всё, объяснить, почему так поступает, и я бы сделала всё, чтобы закончить ВАР в кратчайшие сроки! А так на полосу препятствий я тратила лишь треть сил, создавая видимость, что пытаюсь. Просто назло! Меня злило, когда горгона, сидя рядом, планировала, как я буду учиться и на пятом, и на шестом курсе одновременно! Мне так надоело одной противостоять им троим!

Звёздочка на мои печальные мысли посылала волну спокойствия и тепла. Да если бы не мой Айз, не выдержала бы я и сотой доли тех тренировок! Айз ведь действительно живой и всегда откликается теплом на то или иное действие. Будто так же проживает мои эмоции со мной.

Да если бы не приобретённые способности, что даровал мне Айз — с невероятной скоростью поглощать и запоминать информацию, — сидела бы я сейчас вместе со своими бывшими однокурсниками. Снова пришла волна поддержки от Айза, а вместе с ней — примесь небольшого зова. Звёздочка словно звала куда-то, но за своими переживаниями я почти ничего не замечала. Она незаметно направляла меня, и я послушно шла, так как было всё равно куда. Мне нужно было пройтись и успокоиться. Очнулась лишь тогда, когда идти стало некуда — то есть я забрела в тупик. Как символично!

— Эй! Железка! Давай карту, как отсюда выбраться? — вспомнила я о браслете на своём запястье.

Сначала над браслетом действительно зажглась иллюзия карты замка, и я успела заметить, что нахожусь сейчас где-то под ним. Но, появившись, иллюзия тут же пропала!

— Куда? Верни карту! — но к моим просьбам браслет впервые остался глух. — Сообщение послать сможешь?

Лишь жалко мигнув, браслет затих.

— Ясно, глупая железка! Намекала же я ректору, что этот кусок металла — бесполезная штука! Так нет же: «мобильность, практичность!». Тьфу!

Осмотревшись, я попыталась вернуться по тому коридору, по которому пришла: авось как-нибудь да выйду. Но стоило мне пройти чуть больше десяти метров, как я оказалась в том же тупике, из которого вышла! Но по дороге нигде не было ответвлений! Намотав ещё круг и снова выйдя к знакомому тупику, я поняла, что это ловушка.

Аккуратно активировав свою силу, я вслушалась в окружающее пространство, пытаясь заметить плетение. Но его не было!

Страха, как всегда, не возникло — лишь вспыхнул интерес перед очередной тайной или загадкой. Такие мощные чары вешали на действительно важную вещь! Может, я случайно набрела на скрытый архив, про который однажды проболталась горгона? Было бы чудесно! Слишком уж мало сведений находится в библиотеке об Айзах и телепортах, что меня очень печалило. К тому же железка на руке фиксировала все книги, которые я брала или читала, так что обо всех моих интересах прекрасно знал господин ректор.

А тут такая удача! О своей безопасности я не волновалась: звёздочка до последнего будет защищать своего носителя. Так что я раз за разом всматривалась в пространство, пытаясь уловить хоть малейшее эхо заклинаний магии или силы. Но чем больше проходило времени, тем яснее становилось: их здесь нет. Но что-то же тут есть?

Свернув силу и усевшись посередине коридора, я закрыла глаза и попыталась просто почувствовать окружающее пространство, почувствовать окружающий мир. Сила мягко кружила вокруг, так же исследуя всё, до чего могла дотянуться. Я абсолютно ничего, связанного с магией или ещё какой силой, не почувствовала — кроме лёгкого сквозняка! Да, самого простого, лёгкого дуновения ветерка!

Вглядываясь в течение энергии ветра, перед моим внутренним взором я увидела целую карту! Карту движения воздуха по тоннелям замка! Я увидела, как легко и просто можно было вернуться и подняться на жилые этажи; я даже почувствовала парочку скрытых ходов, по которым гулял затхлый воздух.

Но самое интересное: прямо передо мной не было стены! Там дальше коридор продолжался, уходя вниз. Всё так же с закрытыми глазами, чтобы иллюзия меня не обманывала, я пошла прямо сквозь неё. До жути интересно, чего это я такого нашла!

Тайник

Шла по коридору я уже около часа, жутко устала и подумывала уже возвращаться, тем более становилось прохладнее. Да и привычные кирпичные стены сменил простой камень. Казалось, что этот ход просто вырыли или вырезали в самой скале. Ответвлений и ходов в нём не было, лишь очередной тайный ход иногда проходил рядом. Пару раз открыв глаза, я снова начинала ходить кругами, так что приходилось постоянно «видеть» путь с помощью движения энергий воздуха моим вторым зрением, иначе неизвестное заклинание пыталось вернуть меня обратно.

Но всё когда-нибудь кончается. Закончился и этот ход — огромной пещерой. Посмотрев, я не обнаружила в ней ничего! Просто стены, камни и ход обратно. Да что такое, не может стоять такая сильная защита на простой пещере! И я вновь потянулась к энергии ветра. Вот на пути потока воздуха стоит моя фигурка; энергия ветра делала круг по пещере и возвращалась обратно. Он странным образом огибал центр пещеры, и там «виделась» воронка, как в маленьком невидимом ураганчике.

Я медленно направилась в сам центр, но каждый шаг давался всё труднее, словно я шла сквозь вязкую патоку. Но я видела каждое движение — это не ветер! Магии, силы или ещё чего я не чувствовала, и до меня дошло: я словно «увидела», как сама ткань мироздания останавливала меня! Мир словно коконом окутывал и оберегал что-то в центре пещеры!

И меня осенило! У этого чего-то такой же принцип защиты, как и у меня или любого носителя Айза! Я как проводник полностью амагична и не могу сама защищаться — меня защищает сам мир, ограждая от враждебной магии. Такой вот забавный симбиоз: я помогаю душам появиться в мире, сохраняя его, а сам же мир в ответ оберегает меня. Поэтому убить меня хоть и можно, но очень сложно.

Сама же звёздочка — как маленькая чёрная дыра, которая затягивает в себя души, преобразовывая их, подготавливает их к появлению в мире и пропускает уже очищенные, исцелённые души, помогает встроиться в саму ткань мироздания, давая им шанс на вторую или следующую жизнь. Процесс этот очень сложный и зависит от многих факторов.

За первое моё перерождение душ я поплатилась болью и небольшим количеством перегоревших энергетических каналов, так что некоторое время восстанавливалась. И благодаря сильному магическому источнику в ВАРе моё восстановление прошло очень быстро. И сейчас я увидела источник этой силы. Он был передо мной. Благодаря этой силе, что ураганом сейчас окутывала что-то в центре, я смогла так быстро восстановиться.

Конечно же, если бы процесс перерождения полностью регулировала я, то обошлось бы всё безболезненно и без вреда для здоровья, но получилось как получилось. Ректор, когда услышал, что я сразу же возродила пять душ, очень долго орал на меня, говоря, что я круглая дура и могла погибнуть. Что лучше бы они развеялись, но я была бы в безопасности. Вспомнив те пять серых комочков, я разозлилась. Я была твёрдо уверена, что мироздание не допустило бы моей гибели, я доверяла своей звезде. И когда вспомнила, где именно души возродились и какую надежду подарили нескольким народам, стало противно слушать дальше то, что говорил ректор.

Ответом на его крик было то, что я очень «случайно» выплеснула ему травяной настой в лицо, «споткнувшись» на глазах у других учителей (всего-то двое их было!), и покинула его кабинет, предупредив, что пока он не извинится передо мной, на его занятиях я не появлюсь. Ректор ВАРа как никто другой должен понимать, что такое быть проводником Айза! Тем более моего! Это большая сила, но ещё большая ответственность.

Он извинился тем же вечером на глазах у всей столовой. Он сам прекрасно понимал свою ошибку: видимо, забыл, кем я теперь являюсь. Позже он отыгрывался на мне во время тренировок, но это было вполне ожидаемо. Вот как-то так мы с ним и воевали. Я пакостила по-мелкому, подрывая его авторитет, а он увеличивал количество нагрузок и тренировок.

Как оказалось (а перейдя на пятый курс, я получила доступ к большей информации), Айз действительно существовал не один, пусть их было и не так уж много. Но каждый отвечал за что-то своё. Каждый носитель Айза был проводником той или иной силы в мироздании.

Я ещё не встречала ни одного носителя Айза, на что ректор говорил мне, что они все уже окончили своё обучение и всему своё время. Я хоть и училась со всеми, но в основном изучала общеобразовательные науки. По самой специальности курировал меня, конечно же, ректор, соответственно, и информацией снабжал он. Да и вообще, как иногда намекал ректор, мой Айз считался давно потерянным и единственным в своём роде, а тут объявилась я.

И здесь, в подземелье ВАРа, я нахожу нечто с идентичной защитой, как у меня! Неужели здесь один из Айзов? Или, может, эту защиту создал проводник? Но почему? Почему мир защищает что-то так рьяно? Даже от меня? Ведь я работаю напрямую с тканью мироздания и неразрывно с ним связана... Ну, допустим, только учусь работать, но всё же. Другими словами, я — часть мира, в котором нахожусь. Думаю, вы поймёте моё удивление: как можно защищать часть себя от такой же идентичной части? Что-то мне подсказывает: если бы я не была тем, кем являюсь, то не смогла бы даже попасть в тот тупик, из которого начала свой путь сюда.

Да и мой Айз начал вести себя странно. Очистив сознание от мыслей, я потянулась к звёздочке, пытаясь разобраться, что происходит. Перед внутренним взором показалась звёздочка, которая так кардинально изменила меня и мою жизнь вокруг. Она увеличилась с последнего времени и приобрела множество полутонов всех существующих тёмных оттенков. Присмотревшись, я увидела тоненькую, едва заметную ниточку, которая вела к таинственному центру пещеры. Нить пульсировала, то становясь ярче, то пропадая. Мне это напомнило слабое биение сердца. Айз словно настраивался на некую волну, подстраиваясь под чьё-то биение. И параллельно подталкивал меня двигаться вперёд, в неизвестность. Было ли страшно? Нет, ведь я доверяю Айзу, но было очень волнительно.

Я сделала ещё один шаг, приближаясь к самому эпицентру и носом утыкаясь в колкую стену. Меня словно пронзило небольшим количеством электрических разрядов, и пришлось чуть отпрянуть от неожиданности и распахнуть глаза. Каково же было моё удивление, когда я рассмотрела, что прикасаюсь к огромному кристаллу! Теперь мир не скрывал от меня то, что он охраняет, и потоки силы сместились, показывая-таки, что было в его центре.

Огромный кристалл, в центре которого в страшных муках замерло очень странное и невыносимо прекрасное существо! Судя по всему, это парень. Он не был похож ни на одного представителя из известных мне рас. Кристалл вокруг него казался огнём, который пожирает его тело, и вот в этот страшный миг его словно заморозили. Это было ужасно! Ужасный кристальный цветок, охраняющий своего пленника.

Смотря на это, я испытывала смесь жалости, ужаса и, признаюсь, восхищения от такого невероятного зрелища! Я смотрела на прекрасное мужское лицо, искажённое мукой, которая длится даже сейчас. Огромные полураскрытые иссиня-чёрные крылья, как у птицы. Присмотревшись, я увидела, что то, что я приняла за пёрышки, были чёрные кристаллы, покрывавшие всё его тело. Вместо ног — острые когти и те же кристальные пёрышки. Вытянутые руки держат перед собой белоснежную звезду — такую же, как и у меня! Она словно брат-близнец моей! Длинные волосы цвета воронова крыла, сквозь которые также кое-где проглядывают кристальные пёрышки... Их не было только на мраморном лице. А так они были везде, куда доставал взор.

Он словно что-то кричал — кричал и горел в своём же огне! И в этот миг его словно заморозили! Я боялась смотреть в его глаза, но, посмотрев, увидела, что там нет души! Это прекрасное и в то же время пугающее до жути создание не имело души! Это было самое ужасное. Я так привыкла к ним: к разным, светлым, тёмным, серым, завистливым, злым и добрым, глупым и бессмысленным — да каким угодно! Но они были! В этом создании её не было!

В пустых кристальных глазах с узким чёрным зрачком, прозрачных, как льдинки, не было души — лишь пустота. От этого захотелось заплакать, но я замерла во все глаза, рассматривая волшебное создание. Он был невероятно красив и в то же время ужасен, как самый жуткий страх. Его глаза мне напомнили луну: пустую, одинокую, печальную и далёкую… Как мироздание смогло создать такое совершенство? У него тело было отдалённо похоже на человеческое, но лишь силуэтом: всё покрывали чёрные кристальные пёрышки разных размеров. Руки тоже похожи, но вот ступни — как лапа у птицы или зверя: пять фаланг, покрытых мелкими пёрышками-кристаллами, с острыми матово-чёрными закруглёнными когтями. Такие же когти и на руках. На лице их не было: пёрышки начинались на границе, где росли волосы.

Кто он? Почему мир охраняет его? Почему он закован? Почему испытывает такую муку? Мне отчаянно захотелось успокоить его, стереть с его лица отчаянную боль, обнять и сказать: «Всё хорошо!». Ведь ясно же, что наши Айзы похожи! Сколько же всего скрывает от меня ректор!

И что мне делать дальше?

...

Глава 2

Глава 25. Правда

Я потеряла счет времени, продолжая во все глаза смотреть на замершего в вечной агонии парня. Отвлек меня возглас ректора:

— Феодарра! Немедленно отойди от него!

«Что это? Я слышу в голосе легендарного ледяного змея страх?» — ректор напряженно замер возле входа в пещеру. В двух шагах от него в панике застыли горгона и инкуб. Казалось, их просто сковывает ужас, а ведь их так испугал заключенный в кристалл носитель еще одного Айза! — дошло до меня.

— Почему? — я стояла совсем рядом с кристальным пламенем и совершенно не испытывала дискомфорта. Мне он был ближе, роднее, что ли, чем они. Смотря сейчас на них, я поняла, что он мне действительно очень дорог! Вернее, не мне, а моей звездочке… Она вела себя очень странно: звала, пульсировала и словно кричала, и этот крик становился песней! Песней для белой звезды, сейчас закованной в кристальном огне.

— Мы тебе все расскажем! Мы все объясним! Только пойдем с нами, Дарра! — дрожащим голосом попросила меня Лауриция.

— Я отсюда не уйду, пока вы мне все не расскажете, — спокойно ответила я, по-птичьи склоняя голову набок и чуть прищурив глаза. — Мне надоело, Лауриция, что вы меня постоянно обманываете. Так что я терпеливо жду, и если тебе действительно дорога наша с тобой дружба, ты мне сейчас все расскажешь. Почему заставила меня перейти на пятый курс, зачем устроила те жуткие тренировки, зачем все это? И самый главный вопрос: кто это? И почему он здесь?

Они переглянулись с ректором, словно спрашивая, можно ли, и тот лишь кивнул, сдаваясь. И начал, думая, что я не замечу, плести заклинание, которое я тут же развеяла и полностью лишила силы, заблокировав ее на энергетическом уровне мироздания. Достаточно было показать Айзу, что это несет мне угрозу, и все получилось. Моя связь с Айзом таки стала на порядок лучше!

Он ошарашенно на меня посмотрел, очень разозлился, но смолчал. Да, всех своих способностей я никому не показывала, и этому фокусу научилась недавно. Стоило только попросить само мироздание перекрыть силу магии полностью кому-то опасному, и мир с радостью помогал, оберегая свои творения. А так как я сейчас ощущала исходившую от них угрозу, это не составило труда.

— Думаю, ты помнишь Легенду Сотворения Мира? — начала издалека Лауриция.

На что я выразительно подняла бровь, несколько высокомерно фыркнув: я была лучшей на своем курсе.

— Так вот, есть небольшая часть, которую скрывают от общества.

Я внимательно посмотрела на нее, предлагая поведать, какую именно, и она, сделав паузу, продолжила:

— Создатель, когда создал наш мир и первые расы, сотворил Айзы, чтобы стабилизировать разнообразные силы магии, творения и само мироздание. Но два Айза были Абсолютами — два разумных, невероятно сильных кристалла, два самых первородных кристалла. Это было два солнца, две живые звезды, белое и черное, что стали залогом существования мира, залогом равновесия важных энергий в мире Эттерны. Без них мир Эттерны не может существовать — Терра и Эттер. Мужское начало и женское. Дальше создал Творец простые Айзы — Проводников или Равновесников, которые следили каждый за течением разнообразной энергии: ветром, звездами, океанами, материками, такими простыми вещами, как лес, звери, горы, реки — да все, в чем была сила Создателя, даже музыка, танец или война. Айзов разнообразное количество, и каждый из них уникален. За самым важным течением энергии в мире, а именно за душами, следила семерка Великих Айзов: два Абсолюта и пять Высших. Лишь они имели власть над самой важной энергией мира Эттерны, они следили, чтобы души находили свое место в нем. На их плечи была возложена самая важная миссия.

Мелькнула мысль: «А ведь я впервые услышала, как называется этот мир! Нигде этого не было написано, сказано, упомянуто. А ведь раньше я не обращала на это внимания! Эттерна…»

— Но в древних манускриптах говорилось, что у Создателя была сестра, которая завидовала его успеху, — взял слово ректор; его голос просто завораживающе звучал в пещере, легкое эхо терялось где-то в коридоре, из которого все пришли, создавая таинственную атмосферу. — Она пыталась всеми известными ей способами уничтожить детище брата, которое давало ему огромную силу. Сама она не обладала силой создавать миры, но была Пустотой, которая могла поглощать целые вселенные. Их войны и игры длились веками. Однажды она предложила одной из существующих рас свое покровительство и силу, и, покусившись на власть и новые возможности, они согласились на ее предложение, отрекшись от своего Создателя. Что она с ними сделала — никому не известно, но нет расы ужаснее, чем они. Отступники, так еще их называют, несут смерть и хаос везде, где появляются.

— Отступники, Проклятые. Эта раса проклята за то, что отреклась от своего Создателя. В их присутствии моментально умирает слабый или лишенный силы маг. Им стоит только пожелать этого. Некоторые из магических рас могут продержаться против них лишь пару ударов сердца… Их сила непонятна, чужеродна и иная для этого мира. Была очень страшная, кровопролитная война, война, которая полностью изменила мир Эттерны. Проклятым могли противостоять лишь Проводники, Высшие, Абсолюты — те, кто обладал Айзами. Многочисленные расы присоединились к ним, помогая, — продолжил Шейран.

— Потери были велики. Проклятые убивали Проводников и потом использовали их Айзы как оружие огромной силы. Да, в их руках они были лишь кристаллами, но они оставались источниками огромной силы — силы, которую обращали против их же носителей, — грустно звучал голос Лауриции.

— Перед тобой находится один из Абсолютов — Эттер. Он не зря носит имя своего мира: он его часть, он залог его существования, он Перворожденный, — как-то устало сказал ректор.

— Но почему он… — я не смогла правильно сформулировать вопрос, но меня поняли.

— Как и у всех, у каждого есть свой лидер. У Проклятых также есть свой, первый, тот, кто первым отрекся от Создателя-отца. Он сильнейший из них. Он повел свой народ за собой, превращая в чудовищ, — с ненавистью сказал Шейран.

— Он убил Терру… — с грустью продолжила горгона. — Он убил прекрасную Терру, вторую половину Абсолюта. Он завладел ее Айзом, и мир был на грани из-за горя Эттера и потери Терры. Они очень любили друг друга. Без нее он просто не захотел существовать, не мог. Но перед тем как погибнуть, он убил первого Отступника, так его еще называют. Легенда говорит, что он сгорел в зеленом огне, унося с собой в небытие Айз Терры. Эттер от горя и боли просто отказался дальше жить, его же сила начала его же убивать. Ты сама знаешь, что Высшего Айза убить почти невозможно. Только если носитель САМ этого захочет. Все мироздание в тот момент трепал ураган первородных сил. И чем ближе к концу был Эттер, тем ближе к исчезновению становился мир, лишаясь последнего гаранта существования.

— Сестра Создателя торжествовала! Ведь она победила! Ткань мироздания трещала. Мир умирал вместе с его Перворожденными. Но этого не мог допустить Создатель. Он заморозил не только Эттера, тем самым остановив разрушение мира, но и саму ткань мироздания. Ты не поверишь, но наш мир очень давно замер во времени в силе Творца. Это очень сложный парадокс и феномен, но для Творца нет ничего невозможного. Ты даже себе представить не можешь, как долго не рождаются дети и в каком ужасном состоянии находится Эттерна, как и Эттер, заключенный в пламени вечной агонии... А дальше... Дальше началась битва, битва между сестрой и братом, — тоже печально зазвучал голос ректора. — Их силы были безграничны! Ни один не мог победить, так как они были изначально равны.

— Создатель не уснул, как написано в большинстве легенд: он стал ловушкой, что пленила его сестру, погрузив в сон. Но и сам он не может освободиться, так как стоит только ему ослабить бдительность — его сестра проснется. И война Творцов начнется снова, — холодно, почти равнодушно сказал Шейран, но было видно, что спокойствие показное. — Все главы выживших рас решили построить на месте последнего сражения замок, что будет охранять покой последнего Абсолюта — как гарант того, что мир не погибнет, в надежде, что спасение когда-нибудь придет.

— Мы, Хранители, следим, чтобы Отступники не смогли добраться сюда, — сказал ректор, рассматривая меня нечитаемым взглядом. — Да, Проклятых осталось очень мало, но они очень хорошо спрятались. Их силы ослабли с пленением их Госпожи, вот они и пытаются всеми способами освободить ее.

— А самый лучший способ… — начала Лауриция, но я ее перебила:

— Это уничтожить мир. Создатель будет вынужден снова его спасать, тем самым освободив свою сестру…

— Мы с Лаурицией занимались тем, что отслеживали все сильные всплески магии — не только будущих учеников, но и силы Проводников. Пытались также выследить Проклятых или оставшихся Айзов, — сказал Шейран.

— И тем самым получали себе сильных магов, пополняя армию. Ведь так? — предположила я.

— Да, мы готовим сильнейших, чтобы в нужный момент они смогли выстоять против Проклятых, — холодно сказал ректор, цепко на меня посмотрев.

— А тут я! По незнанию возрождаю в мире шесть новых душ, тем самым привлекая ваше внимание…

— Но отследить тебя тогда не удалось! — уязвленно воскликнул Шейран.

— А тогда, когда вы прислали мне ниссе? — притворно удивленно поинтересовалась я; горгона мне уже проболталась на одной из наших посиделок об этом, но остальным об этом знать не нужно.

— Тоже, — добавила горгона, пряча искру смеха в глазах. — Ни одной координаты не сохранилось!

— Я тогда почувствовала чужое внимание, вот и испугалась. И Айз помог мне, — радостно припомнила я, уводя тему в другое русло.

— Не только. Само мироздание, если ты чего-то не хочешь или боишься, поможет тебе, — как маленькой, напомнил ректор. Он часто это повторял. Я училась этому, привыкала к этой мысли, но все же так до конца и не смогла осознать: неужели абсолютно все? Да и как такое возможно?

— Но на этом все не заканчивается? — почувствовала я, что они сказали не все.

— Ты обладаешь вторым Абсолютом, Айзом Терры! — стараясь казаться равнодушным, промолвил ректор. Но за его прохладным тоном скрывалась буря.

— Вы подумали, что я одна из Проклятых… — дошло до меня. — Ведь их лидер погиб, унеся с собой Айз, а тут появляюсь я. Вся такая чуждая и необычная. Вот почему вы за мной следили — думаю, вы даже те же книги читали, что и я, пытаясь разгадать загадку: друг я или враг?

— Мы с Шейраном не верим в это! — горячо воскликнула горгона.

Но я сделала вид, что ее не услышала.

— Теперь понятно, почему ты так хотела меня быстро всему научить. Видно, Проклятые зашевелились? — Ректор мрачно кивнул. — Скажите, в каком там огне сгорел Первый отступник?

— В зеленом, вроде… Я еще помню, удивилась, как огонь может быть зеленым… — задумчиво сказала горгона.

Услышав эти слова, я истерично засмеялась, размазывая слезы по лицу. На мою истерику в удивлении смотрели все трое.

— Что с тобой? — взволнованно спросила горгона.

— Вы думали, что я сюда пришла уничтожить ваш мир? — я снова засмеялась, но теперь горько. — Вы думали, что я одна из Проклятых! Вот и прибежали во всеоружии! — вздохнув, я попыталась успокоиться и продолжила: — Ну, раз вы мне рассказали правду, что, кстати, можно было сделать гораздо раньше… — с обидой посмотрела на Лаурицию. — То так уж и быть, теперь я расскажу вам свою! Я не из вашего мира!

Они посмотрели на меня как на умалишенную — с сочувствием и жалостью! На что я, окончательно успокоившись, вполне серьезно продолжила:

— Не смейте никогда смотреть на меня с жалостью! Вы тем самым унижаете меня. — Я покачала головой и глубоко вздохнув продолжила. — Думаю, Эттер не уничтожил Первого Проклятого, он просто перенес его в мой мир.

Они в ужасе смотрели на меня, но в глазах ректора я видела анализ: он сейчас, видимо, складывал все в одну картину.

— Так вот почему ты прочла все книги, связанные с телепортами?

Я лишь кивнула ректору.

— Расскажи! Все! — с жадным любопытством попросил ректор.

— Я очень четко помню тот день, как будто это произошло вчера… Я тогда возвращалась домой, когда увидела зеленый свет и услышала детский крик… Конечно же, не могла пройти мимо. А подойдя ближе, увидела, как парень пытается убить ребенка. Завязалась потасовка, и тогда этот парень ранил меня черным кристаллом, но я этого даже не заметила. Теперь же я понимаю, что он пытался открыть телепорт на Эттерну. Я даже не представляю, как у него это получилось, ведь у нас полностью амагичный мир. У нас нет магии, нет иных — живут только люди. Потом меня втянуло в этот зеленый портал, а очнулась я, раненная, уже в лечебнице. И даже не предполагала, что стала носителем Айза! — чуточку равнодушно и спокойно рассказала я краткую, урезанную версию событий. Но кто бы знал, чего стоило мне это спокойствие.

— То есть ты хочешь сказать, что тот Первый Отступник еще жив и находится в вашем мире? — удивлению горгоны не было предела. — И он может в любую минуту вернуться?

— Проклятые всегда славились своими кровавыми ритуалами… — покачал головой ректор. — Нам теперь нужно быть всегда и ко всему готовыми!

— Вы же знаете, мы старались все предусмотреть! И не зря все эти годы тренировали лучших! — не удержался Шейран.

— Да, но… это Отступники! Даже Высшие Айзы с ними с трудом справлялись!

— Нужно всех предупредить! — продолжила горгона.

— Думаю, вам волноваться не стоит! — вмешалась я. — Повторюсь, мой мир полностью амагичен. У нас нет магии! Совсем! И думаю, если бы не Айз Терры, он не смог бы открыть тот телепорт, а так как я здесь с Айзом, а он там, то…

— Все же нужно быть очень осторожными! — перебил ректор.

— А что было дальше? — было видно, что Лауриции очень не терпелось услышать продолжение.

— Ну, думаю, дальше вы знаете, это я вам рассказывала, как случайно наткнулась на души…

— Ты их возродила, — утвердительно сказал ректор. — Думаю, действительно, дальше рассказывать не нужно.

Я лишь устало кивнула.

— Освободи магию, пожалуйста, — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на шипение, попросил он, на что я, пожав плечами, вернула ему доступ к силе.

— Почему я раньше не знал, что ты это умеешь? — чуть уязвленно спросил ректор.

На это я лишь злорадно улыбнулась.

— Думаю, по той же причине, по которой она и остальное не рассказала… — задумчиво произнес Шейран.

— И не расскажу, вам этого вполне достаточно, тем более что вы тоже не все мне рассказали. Все остальное вас не касается. Вы не верите мне, я не верю вам.

Я не была уверена до конца в своих словах — не было никаких оснований, лишь логические предположения, но, судя по замершим лицам, предположила все верно.

— Мы верим тебе! — запальчиво воскликнула девушка.

Я прямо посмотрела ей в глаза. Она очень хотела верить, но… взгляд отвела.

— Что дальше делать будем? — подняла я главный вопрос.

— Как что? Тренироваться! — воскликнула горгона.

— И в полную силу! — строго сказал ректор. — Я за этим прослежу!

— Ответь, пожалуйста, — вежливо начал Шейран, зная, что по-другому я не отвечу. — Как ты нашла это место?

— Ну, если честно, то совершенно случайно! — честно призналась я. — Пойдемте, я очень замерзла.

Все остальные согласно кивнули и направились на выход из пещеры. Оглянувшись, я уже по-другому посмотрела на застывшего в вечном пламени боли Эттера.

— Я скоро вернусь… — не знаю почему, но я успокоилась, сказав эту фразу.

У меня теперь появилась еще одна маленькая цель: спасти Эттера и, конечно же, весь остальной мир.

Глава 3

Глава 26. Ловушка

А дальше начался ад. Я жаловалась на нагрузку и усталость?! Забудьте! То, что началось дальше, было гораздо, гораздо хуже!

Лауриция всерьез взялась за меня (оказывается, она это очень хорошо умеет!), ректор зверствовал, Шейран старался переплюнуть обоих. Меня так вымотали уроки по управлению Айза, тренировки, ночные подъемы — меня учили постоянно быть начеку. Иногда ректор нападал даже в столовой, но так, чтобы этого никто не заметил. И это я раньше жаловалась на ужасные интенсивные тренировки?! Вот теперь, когда все увеличилось втрое, я понимаю, что раньше это были цветочки!

Не знаю, когда все мои эмоции вдруг отключились, просто в один миг я стала делать все как зомби или кукла — выбирайте, что нравится. Дни потекли для меня незаметно, я словно наблюдала за всем со стороны. Равнодушно. Что-то внутри рвалось наружу, кричало, звало... Ночью я почти не спала из-за зова моей звезды. Самое странное: зов-песню я начала слышать в основном именно ночью, и чем яростней становилась песня, тем чаще меня навещали то ректор, то Шейран, пробираясь в мою комнату и кидая всякой дрянью, от которой мне приходилось защищаться.

Первый раз за все полгода, что они надо мной просто издевались, я пришла в себя лишь на миг. Тогда я так устала, что уснула прямо во время лекции. И сосед по парте (совершенно не помню имен одногруппников!) решил разбудить меня, чтобы мне не влетело наказание. А я… я чуть не убила его!

Просто в тот миг я была уверена, что это кто-то из моих извергов-учителей — они бы с легкостью отбили удар. Но это был простой ученик… Только тогда я испытала ужас! Я чуть не погубила чью-то жизнь! Я смотрела в его полные страха глаза, вся аудитория замерла от ужаса! А я держала небольшой метательный кинжал, который достала из пространства нерроу, у горла парня, просто хотевшего мне помочь!

Да что со мной?!

— Прости… мне очень жаль! — со слезами на глазах сказала я и пулей вылетела из аудитории.

В голове билась только одна мысль: нужно спрятаться! И я знала лишь одно-единственное место, где меня не найдут.

Экранировав браслет, чтобы меня не нашел ректор, и попросив мир защитить меня от чужих взглядов и поисков, я изо всех сил побежала в пещеру к Этерру. Тогда мне казалось, что это самое безопасное место — впрочем, так оно и было.

Когда я увидела знакомые по снам лунные мертвые глаза, расплакалась, как не плакала уже давно, — словно маленькая девчонка.

Этерр больше не вызывал во мне страха — только грусть, сожаление, сочувствие и доверие. Этот Абсолют, на чьем горе держалось все мироздание, был мне роднее, чем кто-либо! Поэтому, уткнувшись лбом в холод кристалла, я плакала. Ведь мы всегда плачем только с теми, кому по-настоящему доверяем, кого любим. Только им, самым дорогим людям, мы доверяем свои слезы. Звездочка плакала вместе со мной, плакала и тихонько пела. Ну, если честно, я точно не знала, песня ли это. Просто другого определения не могу подобрать: такой невероятно чистый импульс, который менял свою тональность. В нем было все: начиная от биения сердца, звука дождя, материнской колыбельной, ветра и до самой жизни!

Когда слезы закончились, я лишь устало смотрела в глаза Этерра и говорила. Все! Я ему рассказала все! Я знала, что, кроме меня, в пещере никого нет, и потому говорила: о боли, о страхе, о дружбе, о самой моей жизни — такой короткой и такой разной. И мне чудилось, будто он слышит меня. Хотя, может, мне это только казалось, но глаза Этерра становились в такие моменты другими... Хотя, может, мне все же привиделось?

Ректор, когда я вернулась, орал на меня: мол, я сама виновата, что потеряла бдительность и напала. Лауриция смотрела с укором, Шейран был зол. Мои тренировки только усилили, аргументируя это тем, чтобы я лучше себя контролировала. Занятия с другими мне запретили посещать, поэтому все уроки я изучала сама, а потом просто сдавала зачеты учителям. Я становилась тенью: безразличный взгляд, лицо без эмоций, невыразительный равнодушный голос.

— Да что с вами такое? — с тревогой однажды спросил радужный дракон, принимая у меня очередную тему (а ведь он мой любимый из учителей).

— Со мной? Да нормально все, — равнодушно пожав плечами, ответила я и с легким непониманием посмотрела ему в глаза.

— Вам нужно отдохнуть! Вы себя в зеркало видели? Вы же так раньше любили историю! А сейчас словно умираете! — уже возмущенно воскликнул он. — Я поговорю с ректором! Что на него нашло? Он раньше никогда бы не довел до грани студента!

Радужный дракон, весь взволнованный, вылетел из аудитории, я же пошла к Шейрану за очередной порцией ада.

Единственной отдушиной были ночевки в пещере Этерра, где я могла отдохнуть не только телом, но и душой. Ректора очень злили мои неизвестно где проведенные ночи, но ничего поделать он не мог. Само мироздание меня защищало, если я об этом просила. Иногда я задавалась вопросом: что со мной происходит? Почему? Но мысли быстро забывались из-за постоянных тренировок и занятий.

Даже исчезновение радужного дракона меня не удивило — я это даже не сразу заметила. Эх, если бы я только знала, чем все закончится…

Находясь в таком темпе, я снова перескочила ещё пару курсов, если судить по результатам экзаменов, чего даже не заметила.

Эта тренировка была самой сложной: они нападали на меня все трое одновременно магией, мечами, ловушками. Я с трудом сдерживала их натиск, силы заканчивались. Ведь у меня совершенно другая сила — сила возрождать души в мире, но не нападать и не убивать! Они же заставляли меня идти против своей же природы. Это было больно: каждая попытка ранить силой ослабляла и причиняла вред мне. Должен был наступить тот миг, когда я бы не выдержала... Вот он и настал. Меня словно выключили, и я начала куда-то падать.

В душе не было ничего, кроме пепла и тьмы, я просто перегорела. Мне было все равно, что меня как куклу подняли на руки и куда-то быстро понесли. Я лишь равнодушно смотрела на приближающийся телепорт.

— У нас получилось! — радостно, не веря в то, что видит, сказала Лауриция. В ее голосе слышались непривычные нотки — чуть другие, словно с акцентом.

— Пока еще рано делать выводы! — с таким же акцентом сказал ректор.

— Быстрее! — зло крикнул на них Шейран. — Телепорт уже готов, нас давно ждут!

— Как вы думаете, Она будет довольна? — с придыханием протянула горгона.

— Вот и увидим! — рыкнул ректор и шагнул в телепорт.

Меня положили на холодный камень — вернее, алтарь. Я так хотела хоть удивиться! Хоть одну мысль сформировать! Но не могла: лишь равнодушно смотрела на происходящее и никак не реагировала.

— Это она? — с радостью, словно происходящее — невероятное наслаждение для нее, спросил тихий женский голос.

— Да, Повелительница! — я впервые слышу такие обожающие нотки в голосе ректора, но почему я не могу пошевелиться? Хоть бы глаза закрыть, чтобы не видеть! Но не могу…

— У вас все получилось? Она находится в Эшренте? — все тот же рокочущий голос.

— Да, Повелительница! Она совершенно ничего не знает! Поэтому все получилось по плану!

— Подробности потом! Сейчас займемся Регрендом! Все готово, ждали только вас! Начинайте! — предвкушающе произнес все тот же голос их госпожи. — Жду не дождусь, когда смогу заполучить Айз самой Терры! — жарко, с трепетом, волнением и предвкушением сказала неизвестная мне Она.

«Они хотят забрать мою звездочку… они хотят забрать мою звездочку… они хотят забрать мою звездочку…» — я повторяла эти мысли как мантру, непрерывно. Зная: стоит мне только остановиться на миг, и я больше не смогу ни о чем вспомнить, погрузившись в вязкий туман.

Судя по их словам, я находилась в Эшренте (обучение не прошло мимо). Если коротко, это магическая кома, когда маг перегорает, или, в моем случае, состояние сопора. Есть вероятность полной потери магии. Для меня это выглядело как очень глубокий сон, из-за которого я не могу проснуться. Такое иногда бывало во время магической кровопролитной войны между Проклятыми и Айзами: от сильного истощения маг или носитель погружался в своеобразное состояние, чтобы не умереть от нагрузки и многократного использования силы. Эшренте отнимал волю, парализовывал тело, силу и любое ее использование, а все, что могло меня пробудить или смутить, моментально забывалось.

«Они хотят забрать мой Айз!...» Поэтому я повторяла раз за разом эту фразу. Она рождала во мне тени эмоций: сильные, яркие, всепоглощающие — но лишь блеклые тени, и будто где-то там, за гранью. Тем временем, пока я боролась с вязким, липким, удушающим сном, меня положили на каменный стол. Ладонь ощутила узор или, может, символ? Почему же мои глаза открыты? Я все вижу, все слышу и чувствую, даже немного затхлый воздух подземелья! Но я не могу ничего сделать — как кукла. В который раз уже это бессилие?!

Вокруг стола или алтаря, где я находилась, чуть в отдалении дружным кружком выстроились мои похитители. Все в идентичных балахонах. Одновременно, словно один-единственный механизм, они одинаковыми ножами сделали надрез на ладонях, присев. Ни единого слова не было произнесено — полная тишина. Но их силу, что вливалась в сложный узор вокруг каменного алтаря, я ощутила. Это был холод, но не тот привычный холод от мороза. Это был холод силы, что была чужда самому мирозданию. Эта сила причиняла ему огромную боль, и эту боль чувствовала я. Эта сила являлась Пустотой, бескрайним Ничто. Они не просто вливали свою кровь в ритуал — они вливали саму свою сущность, которой являлась Пустота.

Я знала, что само мироздание пытается сейчас защитить меня. Это было очень странно: я считала себя уже взрослой, сформировавшейся личностью, но здесь я была маленьким ребенком, которого отчаянно пытался защитить мир. Началась борьба: Великое Ничто пыталось пробить мой такой привычный барьер, а Мир меня защищал из последних сил.

Только сейчас я начала понимать, кто такие Проклятые… и само их существование просто аномально, ужасно! Все те глупые тренировки были просто ловушкой, чтобы ввести меня в Эшренте! Постоянные стимуляторы, которые ради меня приносила Лауриция, аргументируя это тем, что это для моего же блага; жизнь без сна и отдыха уже полгода, постоянно на грани своих сил и способностей... Думаю, если бы я могла чувствовать отчаяние и досаду, я бы сейчас их чувствовала. Такая простая и гениальная ловушка, устланная фальшивой заботой! Кто знает, когда именно она начала свой ход, но я в нее попалась и совершенно ничего не заметила… Я ведь думала, что Айз меня от любой опасности защитит, и вела себя беспечно! И что из этого получилось?! Меня постепенно изолировали от общества, окутали фальшивой заботой и притворством и мягко, незаметно сделали все, что им было нужно. Жаль, что у меня не оказалось защиты от предательства друзей...

И теперь эти Проклятые пытаются забрать мою звездочку! Они отнимут мой Айз?! Что же я наделала! Я ведь люблю ее… Да! Это была первая эмоция! Я люблю свою жизнь! Звездочка — это я сама. Я даже не заметила, когда это произошло, но теперь она — это я сама, это я! Повторяла и повторяла эту фразу, чтобы еще больше не погрузиться в сон-Эшренте. И сейчас эти проклятые пытаются отнять часть моей души! За любовью пришла ненависть, а за ней — ярость! Я ненавидела их! Я хочу жить! Ведь я только-только начала нормально жить!

Пока я боролась со сном, Пустота неотвратимо побеждала Мироздание. Мой барьер таял. По рукам и ногам начали ползти тысячи мурашек, которые жалили. Это было невыносимо медленно: я чувствовала, как Ничто постепенно и неотвратимо разделяет меня со звездочкой. Я даже порадовалась, что страха не было: он бы лишь мешал мне. Но этот сон! Он был гораздо хуже страха!

Ничто неотвратимо приближалось к моему сердцу, и я знала, что тогда я погибну. Просто исчезну, мою душу поглотят. Я не чувствовала своего тела — только боль и холод в груди. И все та же картина перед глазами, которые я не могу закрыть. Все те же фигуры, замершие вокруг в полнейшей тишине. Но какой же ураган сил бушевал возле меня!

Мое тело выгнуло в судороге, и моя единственная надежда, моя звездочка, мой Айз появился, излучая яростный темный свет. Мир из последних сил боролся против Пустоты. Я видела тонкую яркую нить, протянутую между звездочкой и моей душой — нить, которую яростно и неотвратимо пыталась разорвать Пустота. Это даже не сила, сложно объяснить, но в том пространстве, где находилось Ничто, не было ничего, абсолютно ничего! И это Ничего, эта Пустота, следуя злой воле проклятых, миг за мигом истончала нить, связующую меня и мой Айз.

«Я хочу жить… Я хочу жить! Я не отдам ей мою звезду, мою надежду! Я смогу! У меня получится! Я все смогу!» — все мое существо билось в агонии и в последней надежде отчаянно рвалось по нити к звездочке. Это было очень необычно: то, что осталось от моей души, по почти истончившейся нити рвануло к Айзу! Нить ярко засветилась, обжигая Пустоту, стала крепче и больше. Тоненькая нить превратилась в черный огонь, который охватил мое тело, постепенно, шаг за шагом отвоевывая его у Пустоты. Само Мироздание помогало огню моей звездочки.

Как ни странно, я больше ничего не чувствовала — лишь наблюдала со стороны за всем. Вот последний миллиметр моего тела пылает темным огнем, перед которым отступает Ничто. Тело поднимается и зависает в воздухе. Все вокруг в ужасе смотрят, понимая, что что-то пошло не так.

Огонь вспыхнул ярче. Странно и очень красиво: тело поплыло и начало меняться! Вместо кожи появляются белоснежные чешуйки, волосы становятся длинными, белоснежными, сверкающими — даже на вид жесткими и острыми. Белым ореолом они окружают умиротворенное точеное лицо с закрытыми глазами. Появляются невероятные крылья, предназначенные для полетов в межмирье, и длинный прекрасный хвост.

Странно: это же я, но вижу все как будто сверху, со стороны, как наблюдатель. Такое восхищение появилось в душе при взгляде на саму себя! Да, теперь я уже не была человеком. Интересно, куда делась одежда? Хотя разве это сейчас важно? Меня сейчас совершенно не волнует бессмысленное смущение.

Я в полном восторге рассматриваю огромные крылья — отдаленно похожие на крылья дракона или летучей мыши, но все же необычные. Меня совершенно не смутил хвост, я лишь весело улыбнулась. И очень удивилась, увидев улыбку на своем лице: радостную, немного смущенную и озорную от мысли, что у меня есть хвост! На такие мелочи, как белоснежные когти, я уже не обратила должного внимания. Я была очень необычным и, надеюсь, не единственным в своем роде существом. И я была поистине красива! Все в душе заполнила любовь — как ни странно, любовь к самой себе. Глупые комплексы, предрассудки и каноны красоты я просто забыла, как ненужный мусор, и выбросила.

Я точно не знаю, сколько все это заняло времени: для меня оно остановилось, но не для остальных. Видя, что я освобождаюсь, они усилили напор, быстро справившись с удивлением. Вокруг моего тела полыхнуло темное пламя, не пропуская их отравленную силу. Все ее могущество, всепоглощающий холод я почувствовала болью, осознав, что мне с ней не справиться и нужно спасаться. Повинуясь моему желанию, огонь охватил тело, превращая его в поток яркого белоснежного света, который направился ко мне. Теплый, радостный и такой родной — как единственный дом. Этот свет полностью заполнил меня, наполнив счастьем. Я больше не видела своего тела, я его чувствовала. Когда последний огонек вернулся ко мне, с небольшой высоты я понеслась вниз. Как странно: почему же я вижу все вокруг на все триста шестьдесят градусов? Как будто смотрю во все стороны одновременно.

Падая, я видела, как один за другим проклятые оседают без сил, превращаясь в пепел. Из всех двадцати больше всех продержался лишь один, но и тот, подойдя ко мне, рассыпался прахом, моментально превращаясь из молодого парня в дряхлого старика. Он хотел что-то сказать, его лицо было перекошено от ужаса, но оно рассыпалось серым пеплом. Но то, что я увидела в отражении его глаз, заставило уже меня замереть от ужаса.

В его глазах отражался простой черный кристалл на уже знакомом мне алтаре. Тот самый, что ранил меня. Тот самый черный кристалл, которым самый Первый проклятый чертил узор на детском теле, пытаясь вернуться в мир Эттерны. Неужели теперь это я? Теперь я просто кристалл?! Вот только теперь я испугалась. Я чувствовала свое тело — даже крылья с хвостом! Но в то же время я была пусть и большим, но просто черным кристаллом! Это было очень страшно!

Словно откликнувшись на мои эмоции, что-то огромное и родное окружило меня, успокаивая и погружая в сон. Последней мыслью было, что это моя звездочка. Видно, лишь таким образом она смогла спасти меня… И я успокоилась: она со мной, и пусть теперь я нахожусь в кристалле, но она со мной, а значит, все будет хорошо.

Прим. авт.: Регренд — ритуал отделения Айза от носителя. Создан самими Проклятыми во время Войны между Проклятыми и Айзами. Суть — уничтожение связи между носителем и Айзом с помощью самой Сестры Творца, Пустоты.

...

Глава 4

Глава 27. Сон

Здесь не было времени. Я даже не смогла бы точно объяснить, где я и как могу так существовать. Мне совершенно не хотелось ни есть, ни спать, ни даже в туалет. Сейчас я была душой, заключённой в кристалл, как ни странно, вместе с телом. Я всё слышала, всё видела во все стороны одновременно и даже чувствовала потоки силы вокруг.

Поначалу это очень ошеломляло! Так что я начинала паниковать, и Айз погружал меня в сон — или, как его ещё называют, Эшренте. Я ещё подобрала слово «анабиоз». Так продолжалось снова и снова до тех пор, пока я не привыкла. Все эти чувства очень отличались от тех, что я испытывала, когда была человеком. Чтобы не сойти с ума, пришлось отрешиться от них, как бы забыть. Приходилось учиться воспринимать всё по-новому.

Хорошо, что теперь мне вернулась некоторая часть эмоций. И только сейчас я осознала: если бы не они, я бы просто не жила, а существовала. Была бы просто чистым разумом: всё видела, всё ощущала, но на этом всё. Эмоции — это и есть моя душа. Только ощущая их, как оказалось, осознаёшь, что ты жив, что ты есть. В потоке дней этого, к сожалению, не понимаешь.

Первое моё пробуждение произошло, когда Повелительница Проклятых попыталась использовать силу Айза, то есть мою силу. На что я лишь злорадно полностью закрыла к ней доступ! Я не зря была лучшей ученицей ВАР. И я потратила очень много сил на то, чтобы научиться этому фокусу.

Как она злилась! Может, сам по себе Айз и не смог бы противостоять чужой воле, но теперь у него была я — живой носитель, так что провернуть это не составило труда.

А нечего было ей меня будить! Тем более когда я восстанавливалась в Эшренте! Вам когда-нибудь кидали за пазуху кубик льда? Всё это мелочи по сравнению с тем, что ощутила я, когда мой сладкий сон прервали. Ну представьте себе: спите вы себе спокойненько, и к вам нахально лезет что-то обжигающе холодное, пытаясь направить разлитое вокруг тепло непонятно куда! Словно под одеяло заползла холодная скользкая змея! Б-р-р! И в таких вот условиях я проснулась! Очень удивилась наглости, с которой эта гадость (Повелительница, в смысле) воровала мою силу! Да пусть у меня её был нескончаемый поток, но это не повод её воровать — тем более ей!

«Осмотревшись» (даже не знаю, правильная ли это формулировка, но выбирать пока не приходится), я с удивлением поняла, что мы находимся в довольно-таки приличном кабинете. Повелительница — очень эффектная женщина — с удивлением и нарастающей злостью смотрит на меня. И снова пытается выкачать из меня силу. Как ни странно, она очень красива. Судя по расе — одна из элементалей. Только у их представителей могут быть такие глаза и волосы. Огненные, длинные, светящиеся, трепещущие от невидимого ветра, и такие же глаза с расплавленным огнём и ромбовидным зрачком. Еле заметно светящаяся кожа, чуть заострённые кончики ушей. Красивая! Только вот в огненных глазах нет души. И оттого очень страшит само сочетание чего-то настолько прекрасного с невероятной пустотой взгляда, как у мертвеца. Такое красивое создание — и без души, жуть! Для меня как Носителя Айза она была по-своему уродлива.

— Да что с этим Айзом! — со злостью воскликнула Повелительница, пытаясь снова и снова вытянуть из меня силу.

«Неужели расой, что отказалась от Создателя, была раса элементалей?» — подумала я про себя.

— Рохан! Быстро сюда! — рыкнула она.

Спустя минуту в дверь раздался стук.

— Да! — всё так же раздражённо зарычала она, и неизвестный Рохан вошёл. Вернее, не неизвестный, а ректор.

«Ненавижу!» — пронеслось в моей душе. Это из-за них я теперь в таком плачевном состоянии! И так совпало, что Повелительница как раз снова пыталась использовать силу, но направить её хотела в простой накопитель. Моя эмоция совпала с её попыткой, вот только злилась-то я на ректора-предателя! Повинуясь моей воле, сила направилась прямо в него! Он, конечно, попытался увернуться, так что задело только плечо, но я была рада и такой мелочи! Хоть как-то зацепить — уже прелесть! Поток силы разорвал его рукав и ранил плечо. А сам ректор — вернее, Рохан — с непониманием, осуждением и обидой посмотрел на свою Повелительницу.

— Вот! Видишь! Айз не слушается меня! Я с таким столкнулась впервые! Все остальные не ведут себя так! — эмоционально возмущалась она, расхаживая по кабинету.

— Я ведь вам говорил, что Регренд прошёл не так, как всегда! — успокаивая бушующую женщину, проговорил он. — Вся двадцатка сильнейших убита! Впервые за всё время! Все до единого! И ни следа её тела! Всегда оставалось тело! — уже еле сдерживая возмущение и непонимание, добавил он. — Вы же в полнейшей радости оттого, что заполучили Абсолют Терры, просто проигнорировали меня и мой отчёт!

— Успокойся! Я всё прекрасно слышала! Я понимаю, что это не совсем обычный Айз, но я же помню, как с его помощью Аден побеждал Этерра... — чуть растерянно и задумчиво произнесла она.

— Я тоже это помню, Неда. Успокойся! Проверь всё. Ты делаешь всё так же? — продолжал тот.

— Не смей называть меня так! — зло сказала Неда. Она вся словно расслабилась, но я чувствовала: один его неверный шаг — и он погибнет. Он тоже это понимал, поэтому ледяной змей лишь уважительно склонился, признавая главного, совершенно не обращая внимания на кровь, из раненого плеча. Неда лишь довольно зажмурилась, наслаждаясь властью.

— Попробуй! — искушающе сказала она, протягивая кристалл.

Между ними ощущалось явное напряжение, словно между заклятыми врагами. Давая ему меня-кристалл, она давала ему источник силы. Ему стоило только пожелать — и он мог уничтожить Неду. Всё это я отчётливо «чувствовала». Я могу не только видеть, но и чувствовать эмоции?! Это было настолько необычно и чуточку шокирующе, что я снова почувствовала, как Айз меня усыпляет из-за сильного волнения. И я снова уснула. Последней мне запомнилась фраза:

— Если у Повелительницы ничего не получилось, то у меня тем более не получится! — и я снова удивилась, услышав в его голосе обожающие, воркующие нотки.

Следующее моё пробуждение было таким же, но на этот раз я уже не удивилась. Видимо, Неда снова захотела использовать мои силы. И я с удовольствием заметила, что ни один поток не шевельнулся. Значит, пока я спала, с помощью Айза ничего страшного не сделали.

Теперь я действительно была рада, что выжила. Может, оно и к лучшему, что так получилось. Кто знает, удалось бы мне сбежать от двадцатки лучших и сильнейших проклятых? Думаю, как обладательница Айза, я бы всё равно не смогла избежать встречи с ними, да и вечно убегать у меня бы не получилось.

Хоть и нахожусь в таком плачевном состоянии, зато я уверена, что мою силу не используют для убийств или уничтожения мира. И я уверена, что что-нибудь придумаю! Даже из такой ситуации должен быть выход, раз был вход. Просто нужно найти его, а пока — наблюдаем и собираем информацию. Страх навечно застрять в чёрном кристалле я отогнала подальше: сейчас не время паниковать.

Неда пыталась раз за разом вытянуть из меня силу. А я пробовала использовать её самостоятельно. И, что обидно, ничего не получалось. Ведь проводником силы были тело и душа, а тело сейчас заперто в самом кристалле. Но ведь у меня получилось тогда с ректором! И до меня дошло: тогда наши желания использовать силу совпали с Недой. И правда: как только я позволяла холоду её воли захватить силу, оставался лишь миг, когда я могла её перенаправить.

И чем больше пробовала управлять силой Неда, тем быстрее этому училась я. Получалось с переменным успехом! То Повелительница довольно улыбалась, то я как ребёнок радовалась тому, что что-то разбила — а однажды даже разрушила стол в кабинете особенно сильным импульсом, пытаясь влить больше силы, чем хотела Неда. От всех моих попыток учиться Неда только злилась. Меня удивляло, как на таком красивом лице может проявляться такая злость и досада. Её ужасно бесило, что она не всем может управлять. И по постоянным вспышкам агрессии можно было понять, что спокойным характером она не отличается.

Так и проходило моё существование — просто не могу назвать это жизнью. Как только мою силу пытались использовать, я просыпалась и училась: не только управлять силой, но и просто быть душой, заключённой в кристалл.

Училась, внимательно слушала и всё запоминала. Но как только Неда оставляла свои попытки, звёздочка тут же погружала меня в сон.

Однажды, прямо перед сном, я спросила у неё, почему так происходит. И очень удивилась, когда мне ответили!

«Эшренте...» — как маленькой, объяснили мне.

Я настолько не ожидала ответа, что растерялась. Уже привыкла, что Айз, пусть и разумен, но как магический механизм общается только вложенными в него протоколами и совершенно не отвечает на вопросы. А здесь вдруг такая перемена!

— Ты можешь нормально объяснить?! В чём была моя ошибка?! Я же хотела только стать сильнее! Я же просто тренировалась! — правда, я не надеялась на ответ, но мне ответили!

«Из-за постоянного насильственного влияния непредназначенных энергетических потоков на энтропию оболочка Анект истощилась и полностью деформировалась. Айз не предназначен ни для чего иного, кроме перерождения душ и защиты носителя...»

«Носитель постоянно нарушал протоколы правильности течения энергии...»

«Восстановление повреждений из-за постоянной нагрузки и тренировок было невозможно...»

«Связь с носителем была полностью заблокирована, отчёты о состоянии не были услышаны...»

— Но почему?! Почему я не получила ни одного предупреждения?!

И тут до меня дошло. Браслет! Тот браслет, что вручили мне на распределении! Это он блокировал сигналы от Айза! А ведь действительно: за всё время с момента появления браслета я постепенно перестала получать уведомления от Айза. И так как это происходило незаметно, я совершенно не придала этому значения!

Да и мысли мои постоянно были об экзаменах и учёбе, но...

— А во время медитаций? Если нашу связь блокировали, то как же...

«Блокировались только сообщения об опасности и угрозе... Остальные коммуникативные связи были в постоянном доступе...»

«Так как носителю угрожала смерть от перегрузки, запустился протокол защиты — Эшренте...»

«Ни в каких тренировках не было никакого смысла. Протоколы защиты носителя уникальны и нерушимы: без самостоятельного вмешательства носителя его жизни ничто не угрожает...» — с укором ответили мне.

Если проще: все те тренировки были направлены против моей природы и вредили мне. Моя задача — возрождать души, отчасти давать жизнь, а пытаться её отнять или делать что-либо другое противоречило моей природе. То, чему меня учили и тренировали, было просто глупым и ненужным: мне стоило только пожелать, и мир защитил бы меня от всего. Получается, Айз уязвим перед волей самого носителя, но кто бы мог подумать, что носитель сможет сам себе навредить. Остаётся только горько над собой посмеяться.

«Ничто в мире Этеррны не может принести вред носителю...»

Я сама позволила им все те тренировки. Я сама делала всё и бежала без оглядки непонятно куда и зачем. Теперь никто не виноват, что я в таком состоянии.

Предо мной возникла картинка моего состояния...

Звёздочка показала мне, что я сделала с собой: полностью искорёженные потоки силы, кое-где они просто выгорели, и требовалось длительное восстановление. Представьте невероятно сложный многогранный узор, которым являлась моя энергетическая структура, соединявшая в себе мою душу, Айз, тело, второе тело и что-то ещё вроде ауры... Невероятно сложная сеть, и к каждому разрыву или потоку была приписана степень тяжести разрушения. Выглядело это очень жутко. В этой изодранной, изношенной энергетической ткани непонятно как вообще теплилась жизнь.

Моя аура очень отличалась от аур остальных жителей этого мира: она была неразрывно связана с самим миром. Да и соответствующая оболочка имелась — ведь именно благодаря ей я могу помогать душам. И то, что я сотворила сама с собой, было ужасно! Весь узор нарушен, две трети нужно полностью восстанавливать! Вообще удивляет, каким образом в таком состоянии я продержалась так долго!

Даже сейчас все мои попытки использовать силу делали только хуже! Я не чувствовала этого, потому что не обладала телом, но каждая из них причиняла боль и рвала очередной канал, тем самым убивая меня! Эшренте, по сути, был глубоким лечебным сном, во время которого всё это восстанавливалось.

«Но почему я раньше этого не поняла?» — сетовала я.

— Объясни, пожалуйста, моё состояние. Проклятые сказали мне, что я должна была умереть... Да и снова нестыковка: ты говорила, что носителю ничего не угрожает, но тем не менее проклятые убивали носителей?

«Сила, которая разрушала связь между Айзом и Носителем, была абсолютно чужеродна этому миру, поэтому протоколы защиты отсутствуют...»

— Но как же я тогда оказалась в тебе?

Казалось, Айз задумался, будто действительно обдумывал ответ.

«Абсолют Терры — один из первородных Айзов. Тело Терры создавалось вместе с Абсолютом. Это было идеальное сочетание всех уровней энергии для вечности перерождения душ...» — я впервые заметила, что Айз умеет чувствовать, и он был очень опечален потерей Терры.

«Когда проклятые с помощью чужеродной силы убили носителя и разрушили связь с Айзом, Этеррна начала гибнуть, так как два столпа энергии исчезали. Это пробудило Творца, и были внесены новые изменения и протоколы для следующего носителя, чтобы сохранить мироздание... В твоём случае для нормальной работы Айза и перерождения душ было создано практически новое тело. Изменения происходили на уровне ДНК, которую пришлось переписывать буквально с самого начала...»

Рассказ Айза сопровождался изображениями. Сначала было показано моё изначальное тело обычного человека. Затем — его энергетическая структура, которая буквально молекула за молекулой под влиянием силы протоколов Творца, мироздания и Айза переписывалась во что-то совершенно новое. Поверьте, это выглядело так, будто Айз создавал новую вселенную — невероятное зрелище!

И, судя по всему, процесс ещё не до конца завершился. Так как я была, так сказать, опытным образцом, многое дорабатывалось уже в процессе. Постоянно что-то менялось, усиливалось, деформировалось. Мне даже пошагово объяснили, как, когда и в результате чего я оказалась в таком плачевном состоянии.

Даже весь ритуал Регренда был зафиксирован до мельчайших деталей.

«Если уже инициированный носитель Абсолюта Терры умрёт, мир не погибнет, но... его восстановление будет очень сложным, практически невозможным... Поэтому было принято решение спасти то, что можно было спасти в тот момент...»

Я видела, как два процесса происходили одновременно. Айз, чтобы спасти душу носителя и тело, которое сам же и создал (это было для него проще и быстрее), смог защитить то, что успел, перенеся внутрь себя. Но вот моё человеческое тело было до остатка уничтожено самой Пустотой. Так что в тот день я всё-таки умерла, оказывается.

«Связь между носителем и Айзом — первостепенная задача. Ведь именно с помощью этой связи можно спасти самого носителя».

Но больше всего выручило именно моё желание жить. Именно оно вытаскивало меня из Эшренте, давая Айзу возможность провести все эти сложнейшие магические манипуляции по моему спасению.

Если бы не это, Айзу пришлось бы искать другого носителя — если бы, конечно, Этеррна устояла после такого удара.

«С такими увечьями, как у меня, не живут», — понимала я, глядя на то, что от меня осталось. Неудивительно, что при малейшем всплеске эмоций Айз снова погружает меня в Эшренте.

Но одно можно было сказать с уверенностью: схватка «маленькая я и двадцать лучших, сильнейших проклятых» закончилась вничью. Они мертвы, и я почти тоже — сижу в кристалле.

Айз — это что-то невероятное! Это не просто разум или система с кучей программ и информации. Это действительно нечто гораздо большее, чем я могу осознать. Мне стоило просто пожелать, захотеть оказаться в безопасности — и всё получилось бы. Даже ректор, стоило мне только этого захотеть, не смог бы меня увидеть и прошёл бы мимо...

Да мне даже не нужно было ничего учить! Айз уже обладал огромнейшей базой данных, не искажённой ничьим желанием или временем! Всё было здесь и всегда рядом со мной! Мне не нужно было тратить столько времени на обучение! Нужно было просто подождать и дать себе время. Постепенно я бы научилась всему самостоятельно!

Сначала моё тело полностью адаптировали бы к огромным потокам энергии, потом активировался бы протокол самообучения, но... получилось как получилось.

Сейчас единственное, что мне действительно требовалось — это восстановиться.

Так что я попросила Айз запретить использовать свою силу всем, кроме меня самой, и направить весь возможный поток силы на восстановление. На что мне пришёл ответ:

«Каналы должны восстанавливаться постепенно, излишек силы будет только мешать...»

— Ну, как знаешь. Тогда просто не давай этим Отступникам ею пользоваться! Не хочу, чтобы они наделали зла...

«Что такое зло?»

— Разве ты не знаешь? — с удивлением мысленно спросила я.

«Нет».

— А ты можешь видеть мои воспоминания?

«Воспоминания?»

— Мою память? События, которые я пережила?

«Память — да... Можно мне посмотреть?»

— Можно, конечно!

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Самообучающаяся система? Так странно... Я привыкла думать, что мы — одно целое, воспринимала звёздочку как часть себя. Немного горько узнать, что это равнодушная система, чистый разум, лишённый личности и эмоций. С такими мыслями я уснула.

И уже не видела, как Неда, поняв, что Айзом невозможно пользоваться, привлекла к этому Рохана, а потом Лаурицию с Шейраном. Несколько дней подряд они вчетвером пытались вытянуть из кристалла хоть каплю силы, но каждый раз у них ничего не получалось. Потом они подключали к этому остальных, усиливая давление, но всё тщетно.

Всё, что происходило вокруг, Айз впервые по собственному желанию запомнил. И он тоже впервые ощутил эмоции — так остро и сильно.

Он скорбел о Терре...

Ему долгое время было так одиноко...

А потом появилась Ника — и стало не до скуки! Протоколы по созданию тела такие интересные!

И была благодарность...

Такая светлая, но измученная душа... Казалось, она идеально подходит для него. Впервые за многие столетия существования Айз сделал что-то сам, следуя не только указаниям и протоколам, что в него заложили, и не только Законам от самого Создателя. Сделать что-то самостоятельно, кое-что от себя, по своей воле. Впервые... Он захотел сделать Нику лучше, помочь ей. Ведь у неё совершенно нетипичная душа, не такая, как у всех. А он помнит их — всех помнит! Каждую душу этого мира, которую вписывал в ткань мироздания.

Ника была душой из иного мира, она другая... Впервые у Айза появилось желание узнать больше. Её жизнь с того момента, как он попал к ней, он помнит до последнего удара сердца. Но ведь было ещё кое-что!

Какие же ещё сокровища памяти отняло зелёное пламя межмирового нестабильного телепорта, если даже то, что он успел прожить вместе с ней, так изменило его самого?

Такая странная душа!

И он тоже впервые почувствовал, что такое горечь и надежда... Так радовался (он может радоваться?), что его считали чем-то живым, разумным... И когда понял, что означает понятие «система». А ведь те волны тепла, что чувствовала Ника, были просто слабыми импульсами силы в моменты, когда нервная система носителя приходила в упадок или была на грани разрушения. Айз ведь просто пытался выжить, да и специальный протокол существовал для таких случаев. Но... было приятно, что его считают живым?!

Сколько всего непонятного вокруг! В скольких вещах ещё предстоит разобраться!

И снова пробуждение.

Проснулась я неожиданно. Мгновение назад я находилась в полной тьме и покое — миг, и уже множество голосов лавиной обрушивается на меня.

— Это вы виноваты! Вы занимались этим делом! — бушевала Неда.

Я лежала в шкатулке на новом столе. Сама Неда сидела в кресле и, как всегда, была зла. Но в комнате находились и мои учителя. Как же больно осознавать, что Шейран и Лауриция стали предателями! А ведь они клялись! Как они смогли обойти клятву?!

— Повелительница, мы идеально выполнили всё! Мы доставили вам Феодарру в глубоком Эшренте! Полностью беззащитную! — ректор также был раздосадован. Хотя какой он мне ректор теперь?

— Повелительница, мы испробовали всё, что может управлять Айзом, кроме последнего, — спокойно сказала горгона, когда молчание и напряжение достигли апогея.

Странно, почему цвет глаз змеек изменился? Или мне показалось?

— И что же? — ядовито протянула Неда.

— Ведь Айзом может управлять новый носитель! — как о чём-то само собой разумеющемся сказала горгона.

— Райна, мы ведь с тобой уже говорили, что это опасно! Если носитель пройдёт инициацию полностью, нам будет очень сложно им управлять! — возмущённо сказал Шейран.

«Почему горгону эта Неда называет другим именем? Странно это...» — думала я.

— Но мы же смогли справиться с этой! Что нам мешает просто не допускать второго взросления и использовать носителя по максимуму? — спокойно и чуточку равнодушно ответила она.

— Делайте! — чуть устало сказала Неда. — Нам бы Адена вернуть сюда, он сможет подчинить эту стекляшку. Всё равно толку теперь с Айза, если он не подчиняется!

— Есть! — раздражённо сказал ректор, и все вышли из кабинета.

Неда, подержав меня в руках, швырнула обратно в шкатулку, негромко пробормотав:

— Бесполезный кусок камня! А сколько сил на него ушло! — и она тоже вышла из кабинета, только в другую дверь.

«Скажи, это возможно? Если они найдут нового носителя?» — беспокойно спросила я, понимая, насколько важен был услышанный разговор.

«Нет, но это будет очень мешать восстановлению».

Мне показалось, или его фраза была наполнена эмоциями?

«Ты поэтому меня разбудил?»

«Да».

«А если я попрошу тебя не реагировать на носителя и не давать ему силы? Получится?»

«Ритуал поиска от меня не зависит. Санайра просто покажет самого подходящего носителя — того, кто сможет пережить инициацию. А так как мы теперь находимся у них, они совершенно спокойно смогут ввести параметры для поиска нового носителя и выбрать подходящую кандидатуру из списка».

«Но сама инициация произойти не сможет, так как я всё ещё являюсь носителем...»

«Именно».

«Как долго ещё продлится Эшренте? И что будет, когда он закончится? Я смогу вернуться в нормальное состояние?»

«Эшренте продлится ещё полгода. В нормальное состояние вернуться можно — я сейчас разрабатываю нужный протокол, но нужен тот, кто поможет. Сам я не справлюсь: без проводника, который пропустит такой поток силы, ничего не получится».

«Ужас! Полгода спать и быть кристаллом! И ещё найти того, кто согласится помочь!»

«Уже прошло полгода».

«Что?! Я спала полгода?! И меня за всё это время не будили?»

«Я всё записал, можешь посмотреть. Но там ничего важного: они пытались использовать силу, а я следовал приказу, запретив доступ. Ритуалов было много, очень».

«Нет, ладно. Раз ничего интересного... Спасибо, что запомнил. Что дальше делать будем?»

«Спать: так быстрее наступит исцеление. Это я показал просто для того, чтобы ты не удивлялась, когда проснёшься», — и меня снова погрузили в сон, не дожидаясь ответа.

«Хорошо, что она отказалась просматривать записанные ритуалы. Думаю, она была бы не в восторге от жертвоприношений», — подумал Айз и продолжил сложнейшую работу по восстановлению носителя, параллельно разрабатывая несколько протоколов на все непредвиденные случаи жизни.

Между делом он внимательно изучал и проживал прошлую жизнь носителя вместе с ней. Сколько всего интересного и необычного, оказывается, было в другом мире! Чего одни иллюзии-мультфильмы стоили! Некоторые он пересматривал по несколько раз. Чистый восторг!

«Неудивительно, что Ника так сожалела, что забыла свою жизнь до Эттерны! Видимо, она тосковала по мультикам! Очень невероятные, интересные иллюзии!» — размышлял Айз, в который раз пересматривая понравившийся момент.

Глава 5

Глава 28. Прошлое

Сколько бы ты ни бежал от прошлого, оно всё равно тебя догонит.

Я наблюдала, как меня-Айз отдали в руки ректору. Дальше был портал и знакомый мне уже зал с кристаллом Санайры. Сейчас, обладая видением мира через, так сказать, призму Айза, я увидела его настоящую красоту, скрывавшуюся от обычного взгляда.

Как оказалось, кристалл Санайры был соединён со всей сложной системой усилителей, вмонтированных в стены помещения, которая служила ему не только усилителем, но и проводником. Разноцветные потоки силы, пронизывавшие стены этого зала, восхищали, а сложность плетений показывала, что создавали его очень искусные маги.

Горгона и Шейран, заняв свои места за управлением и работая не так слаженно, как я к этому привыкла, активировали систему поиска и вносили в неё данные. Рохан же положил меня на специальный выступ для считывания информации.

Но я не могла понять их цели! Зачем им такая прорва магии, как Айз? Зачем им рушить мир Эттерны, убивая носителей? Да и сейчас — искать нового носителя, чтобы... что? Обрести бесконечный источник магии, но зачем?!

Пока я витала в своих мыслях, они уже заканчивали работу. Они не говорили друг с другом, и, если наблюдать со стороны, работали как единый организм, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

— Запуск начался… — уведомил Шейран.

— Ждём! — коротко бросил ректор.

И все напряжённо стали всматриваться в Санайру.

— Что будем делать, если Айз не примет нового носителя? — равнодушно спросила Лауриция.

— Уберём, — как само собой разумеющееся бросил ректор.

Они так спокойно об этом говорят! Мне стало жаль, что из-за меня кто-то погибнет, но стало ещё хуже, когда я увидела, кого выбрала Санайра!

Кристалл стал переливаться различными цветами, за мгновения сменяя множество изображений. Он словно просматривал их, и, если присмотреться, картинки показывали людей в том времени, в котором они находились: как они одевались, танцевали, ели, купались. Множество кадров из жизни хаотично мелькало. Сам зал разгорался ярче, рисуя на стенах причудливые узоры. И я различала едва слышный шум, будто целая толпа разговаривала каждый о своём. Тысячи голосов! И даже едва заметные нотки эмоций!

Когда Шейран порывисто воскликнул: «Есть!», я уже успела заскучать. Всё же моё время и время извне сильно отличаются!

— Сколько? — напряжённо спросил ректор, но я чувствовала его довольство.

— Только одна, — безэмоционально промолвила горгона.

Не могу больше называть её Лаурицией. Золотая была яркая, быстрая, живая! А эта похожа на каменную статую! Шейран вроде назвал её Райной. Снова вопросы без ответов!

Рассмотрев изображённую на кристалле девушку, я в ужасе замерла. Это была Данна! Вернее, принцесса Нидейс! В великолепном платье она кружилась в танце с Ледяным принцем и своим мужем Маркусом, и, судя по их лицам, они ссорились.

— Кто она? — спросил ректор.

— Повелительница государства Нотингем, Нидейс Великолепная. Наследная и единственная принцесса древнего магического королевского рода Вегинмар из страны Ваира. Известна как единственная наследница престола, проданная замуж за наследного принца Маркуса враждующего государства Нотингем. Из-за древней вражды двух государств её отец Родерик Вегинмар отдал её Нотингему, дабы не развязалась война, — чётко отрапортовал Шейран.

— А, так это тот случай! Когда наше нападение на наследную принцессу не удалось! Неда тогда хотела снова развязать войну между Ваиром и Нотингемом, чтобы укрепить наши позиции и ослабить два сильных магических государства. Ну и заработать, конечно — лаборатории требуют больших денежных вложений! Сами понимаете!

«Так это были они? Те, кто тогда напал на настоящую принцессу и стравливал два государства?!» — сказать, что меня новость шокировала, это не сказать ничего.

— Так вот почему тогда погибли Лариш и Нарил!

— Да, Неда, как вы знаете, несдержанна. А они тогда не только не исполнили приказ, из-за чего принцесса выжила, так она ещё умудрилась закончить необходимый год обучения в ВАР и выйти замуж за наследного принца, тем самым предотвратив войну. Чем разрушила все наши планы! — досадовал ректор.

— Но постойте, как такое возможно?! — горгона что-то проверяла в данных, которые показывала Санайра. — Она не могла быть в двух местах одновременно! Смотрите! Время обучения и время свадьбы совпадают! Такого не может быть!

— Как мы это могли упустить! — досадовал Шейран.

— Нужно доложить Неде!

— Сначала нужно разобраться! — покачала головой девушка.

— Просмотри записи обучения! — отдал приказ Шейран.

И действительно, в воздухе появилось ещё одно изображение — думаю, уже настоящей принцессы, которая совершенно спокойно отучилась необходимый год и сдала все экзамены. Даже её великолепные отметки были показаны. Продолжать дальше учёбу она не стала — думаю, потому что Ваиру требовался наследник.

— Этого не может быть! Откуда взялась вторая, как две капли воды похожая девушка?

— Думаю, Родерик Вегинмар не зря считался сильнейшим менталистом, экстерном прошедшим обучение в ВАР. И, считаю, логично, что настоящая принцесса отучилась только год: он сам всему её обучит, чтобы их род не ослаб.

— Но кто тогда вторая девушка? И кто именно сейчас занимает такой высокий статус Повелительницы? И почему тогда ей не было отправлено ниссе, если она занимает такой высокий пост? Уровень магии ведь у неё подходящий! Не уступает настоящей принцессе!

— Думаю, в системе Санайры она значилась как уже прошедшая обучение, поэтому повторное ниссе не отправлялось.

— Что там по данным?

— Указывается нападение и потеря памяти! — Шейран добил фактами: — Да, у неё уровень силы чуть выше среднего, и ЭТА девушка ещё не закончила обучение, так как нет соответствующей магической печати о завершении.

— Отправляй ниссе! Нужно познакомиться с ней поближе! Аргументируем тем, что она потеряла память, и повторим обучение. Год, сами знаете, обязательный! — кивнул ректор.

— Как мы вообще могли упустить такой важный момент?! — не понимала горгона.

— Санайра тогда зафиксировала Айз Терры, и все поиски были брошены на то, чтобы его найти, а все текущие дела отложили, вот и…

— Принцессой будет очень сложно управлять... К таким, как она, трудно найти подход. Плести интриги и выбираться из них у таких, как она, в крови, — задумчиво сказала горгона.

— Я не понимаю! Мы всё возможное изучили об Айзах, их не может заполучить магически одарённый! — в замешательстве воскликнул ректор, читая данные на Санайре. — Она не может подходить! Это нарушает один из Законов Создателя! Что вообще происходит?!

— Может, это ошибка? — задумчиво спросила Райна.

— Невозможно. Если Санайра показала, что эта девушка подходит для Айза, значит, так оно и есть, — мрачно заключил ректор.

— Может, попробовать заново начать поиск? — предложил Шейран.

— Думаю, это глупо. Далеко не каждый сможет выдержать инициацию с одним из Абсолютов. Они самые сильные, плохо изученные, у них свои Законы, — добила мою надежду девушка. — Да и если эта умрёт, поищем кого-то другого.

— Ниссе отправили?

Я видела, что показывала Санайра. Принцесса Нидейс находилась в своих покоях, отдыхая или приходя в себя после скандала с Маркусом. Видимо, семейная жизнь не очень удалась. Точечный телепорт... Она открывает ниссе, внимательно читает, перечитывает, а затем просто сжигает! Никогда бы не могла подумать, что Данна добровольно может отказаться от обучения в магической академии!

— Что?! Да как она посмела! — не сдержалась горгона.

— Она уже действующая Повелительница, по законам имеет право отказаться от обучения. Только для властителей это добровольно, так как, сами понимаете, они несут ответственность за целую страну…

— Что?!

— Это новая правка, учреждённая советом. Поэтому договаривались, что ниссе будут высылать заблаговременно, до восшествия на престол.

— Ну и как мы доставим её сюда? — Шейран обратился к Рохану. — Официальный запрос? Ещё одно ниссе?

— Нет, — жестоко усмехнулся тот. — У нас нет времени ждать! Она должна быть завтра здесь любым образом! И желательно живая! Ей только Адена вернуть нужно будет, на большее она нам не нужна. Можете идти! Неде я сам обо всём доложу!

Шейран и Лауриция согласно кивнули и быстрым шагом покинули зал. Сам Рохан занялся детальным изучением данных.

А я начала паниковать. Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал! Да и признаюсь, чего уж там, она не чужой мне человек. Неужели ничего нельзя сделать?! Как её спасти, как предупредить? Я не сомневалась, у отступников получится украсть Нидейс. Слишком они сильные... вернее, они иные, и бороться с ними нужно так же. Все магические атаки им нипочём. И как простой маг, как Рафаэль, пусть и глава тайной стражи, сможет сдержать данное мне обещание по защите Нидейс? Все мои мысли плавно превращались в истерику, так что звёздочка насильно отключила все эмоции и снова погрузила меня в сон. Но даже он не дал мне полностью забыться — что-то меня тревожило, мешая расслабиться.

«Сколько я проспала?»

«Месяц».

«Так долго? Почему? А что с Нидейс?» Страх путал мысли, мешая сосредоточиться.

«Её-таки поймали. Сейчас она заперта».

«Мы снова вернулись в их логово…» — увидев знакомый кабинет, произнесла я. — «Но неужели она там сидит месяц?»

Звёздочка ничего не ответила, но я увидела образы, возникшие в моём сознании:

…Рохан нетерпеливо расхаживал по кабинету ректора, чего-то ожидая.

— Да где же они! Почему так долго?! — не выдержал он и, дабы успокоиться, открыл хранилище с бутылками и налил себе ини.

(Прим. авт.: Ини — крепкий алкогольный напиток из редкой ягоды Ин. Рецепт приготовления секретен и известен лишь некоторым общинам рурков).

Как странно, он ведь так же, как и я, любил сок инары! И только смотря на резкие рваные движения и пустые глаза, до меня наконец-то дошло, что это был не ректор! Он не любил этот напиток, более того — терпеть его не мог из-за специфического вкуса. Другие имена, жесты, привычки — они словно стали другими личностями!

Он рассеянно смотрел мимо меня-Айза, а я наконец-то додумалась посмотреть вторым зрением на душу ректора. Перед моим взором было совершенно другое существо! Яркое, искристое сияние души ледяного змея было полностью поглощено чем-то жутким, даже на вид липким и мерзким! Душой это существо было назвать очень сложно! Действительно страшная тварь Нижнего мира, абсолютно чужеродная самому понятию «душа»! Ужасное зрелище! Эдакий паразит, полностью завладевший чужой душой!

Признаюсь, мне стало необъяснимо легче… меня не предавали… их просто поработили отступники!

Сам ректор, настоящий Рохан Зрейн, меня не предавал. Словно огромный камень свалился с души. Ректор меня не предавал! Но… можно ли теперь его как-то спасти?!

Мои мысли прервал появившийся телепорт, из которого вывалились помятые, грязные и даже раненые инкуб с горгоной! Меня такая картинка лишь позабавила! Так им и нужно!

— У нас ничего не вышло! — зло воскликнул Шейран, усаживая раненую девушку в моё любимое кресло и пачкая его её и своей кровью.

— Что?! — просипел ректор. — Как это у вас ничего не получилось?! Вы что, столкнулись там с ордой Айзов?! — переходя на крик.

— Нет, только с одним, — поморщился инкуб. — Он обладает Айзом металла! Да, пусть не Высшим, но он сразу же почувствовал нас, а когда увидел бесчувственную девушку, вообще взбесился!

— Да как вы сами не почувствовали его?! — уже громко кричал Рохан. — Вы совсем расслабились! Неужели думали, раз все Высшие Айзы у нас, то остальные сдались? Как можно забыть о войне?! Неужели вы забыли, что не все Айзы собраны?! Точное их количество известно только самому Создателю! Вы очень самоуверенно себя повели, в открытую направившись к действующей Повелительнице Нотингема! Тем более не проверили её окружение! И сами поплатились! Ведёте себя как полные инухи!

(Прим. авт.: Инухи — оскорбительное слово, обозначающее очень низкий уровень развития субъекта).

— Вы же знаете: если носитель Айза не захочет, его не найти! Впредь мы будем осторожнее! — пообещал Шейран. Горгона же без сознания валялась в кресле. — Да и не почувствовали потому, что он очень давно не пользовался силой, несколько десятков лет точно! — добавил он чуть погодя…

Запись Айза прервалась и продолжилась уже с другого момента.

У них раз за разом никак не получалось похитить Нидейс — ни в следующий раз, ни несколько дней спустя. А перекошенное лицо Неды доставило мне огромное удовольствие! Как же — тройка сильнейших проклятых не могла своровать одну жалкую, по их словам, Повелительницу захудалого государства!

Не знаю, о ком они говорили и где натолкнулись на ещё одного носителя Айза — проводника металла, но я была бесконечно ему благодарна! Он подарил мне месяц! И пусть это лишь небольшая отсрочка, но и ей я была очень рада! Как бы мне продержаться ещё несколько? Чем дольше всё это затягивается, тем больше у меня шансов выжить!

Запись продолжалась.

Получилось у них всё лишь тогда, когда с ними отправилась сама Неда. Только тогда они притащили бессознательную Нидейс в потрёпанном платье.

«— Ушёл-таки! — зло сказал Рохан.

— Ну и силён этот Айз!

— Он нам не нужен, да и не особо у него сильный Айз! Главное, что она у нас! — довольно сказала Неда. — Заприте её где-нибудь! Пусть восстановит силы! Потом проведём слияние!

Остальные лишь кивнули…»

На этом воспоминания закончились.

«Что означает слияние?» — спросила я у звёздочки.

Перед моим внутренним взором возникла картинка: чёрный кристалл завис перед девушкой, от него к ней протянулась светящаяся нить, и, полыхнув, кристалл расцвёл цветком, превращаясь в знакомую мне звёздочку, после чего растворился в груди девушки.

«Так проходит начало инициации. Дальше следует длительный процесс медленного, постепенного слияния, который проходит в три этапа».

«Терра тоже её проходила?»

«Терра изначально создавалась как часть Айза. Инициация была вложена чуть позже, на всякий случай. Предполагалось, что Терра — единственный носитель. Ни одно живое существо мира Эттерны не смогло бы выдержать силу Абсолюта».

«Как это ни одно?»

«Это просто совпадение, что ты подошла».

«Так вот почему подошла Данна! Мы из одного мира!»

«Возможно. Вы иные для этого мира».

«Можно ли как-нибудь её спасти? Она не чужая мне!»

«Такими сведениями я не обладаю».

«Ну да, ты же не можешь самостоятельно мыслить… лишь исполняешь заложенные в тебя знания… — горько протянула я. — Скажи, ты сможешь просто проникнуть в тело девушки, не причиняя вреда? Чтобы остальные подумали, что инициация прошла, и не убили её сразу? Я надеюсь, может, придумаем что-нибудь позже… Это возможно?»

«Я попробую. Но это будет нарушением правил!»

«Правила для того и существуют, чтобы их нарушать! И запомни: границ возможностей нет! Границы мы создаём сами!»

«Это новый Закон? Внести соответствующие изменения в протоколы?»

«Это просто многовековой опыт. Поступай как знаешь… Когда увидишь Нидейс, разбуди, пожалуйста».

«Разбужу…» — едва услышала я шёпот.

Обман

Я разглядывала Нидейс и понимала, что от прошлой девушки не осталось и следа. В ней совершенно не осталось света! Да, ей было страшно, что едва читалось в испуганных глазах, но маску высокомерной и холодной леди она держала так естественно! Для неё это стало не просто привычкой, второй кожей.

Мы находились в её камере. Неда вместе со шкатулкой замерла, оценивающе рассматривая чуть потрёпанную девушку.

— И что же в тебе такого особенного? — сама у себя спросила она. — Впрочем, неважно! Бери!

И она протянула ей меня-Айз на раскрытой ладони, отдавая как самое важное и драгоценное. Нидейс, упрямо сжав губы, холодно посмотрела на Неду.

— Я приказываю: бери! Он не причинит тебе вреда! Или ты хочешь, чтобы мы развлеклись с твоим защитничком? — коварно спросила она.

Маска Нидейс треснула: лишь на миг проступил страх, но не за себя. Смиряясь и вздернув подбородок, она чуть подрагивающей рукой прикоснулась к камню. Но ничего не произошло! Ни нити, ни света — кристалл оставался всё таким же непроглядно тёмным. Взяв его в руку, она с немым вопросом посмотрела на Неду: мол, и что дальше-то?

Неда замерла, как перед прыжком, жадно всматриваясь в кристалл. Но он оставался прежним!

«Можно ли хоть что-то сделать? — паниковала я. — Хоть что-нибудь?»

«Нет. Я сожалею…»

— Изначальная Пустота! Почему ничего не выходит! — разозлилась Неда и, выхватив кристалл, со всей злости ударила девушку.

Нидейс попыталась заслониться руками. Я чувствовала исходящую от Неды ненависть, её злость и некоторую досаду из-за того, что ничего не вышло! Мне оставалось лишь наблюдать, как Нидейс больно! Я так не хотела, чтобы кто-то страдал из-за меня! Как бы там ни было, я винила себя: это из-за меня она оказалась в этом мире! Я не переживу, если кто-то погибнет по моей вине!

Но я всё так же неумолимо приближалась к девушке. Звёздочка попыталась было погрузить меня в сон, но я отмахнулась, не обратив внимания!

«Тебе нельзя так волноваться… Эшренте ещё не…»

Но я не хотела ничего слушать.

— Прошу, сделай что-нибудь! — взмолилась я.

«Как же хорошо, что я не допустил того, чтобы она видела жертвоприношения отступников!» — подумал про себя Айз. Но чувства девушки были настолько сильны и заразительны, что ему было очень сложно оставаться безучастным.

Острая грань кристалла глубоко рассекла предплечье Нидейс. Ощутив тёплую кровь, я завыла в полном отчаянии. Я попыталась двинуться, но лишь больно ударилась о каменную стену.

«Успокойся! Успокойся! Успокойся! Ты же сейчас погибнешь!» — завопил Айз в моём сознании, на миг прорываясь сквозь бурю моих эмоций. — «Мы спасём её! Успокойся!» — пытался достучаться он до меня, норовя снова и снова погрузить меня в Эшренте.

И правда: Айз не расцвёл, не засиял, и связь не появилась, как должно было произойти. Айз просто стал дымкой, которая втянулась в открытую рану Нидейс.

Последним, что я запомнила, было удивлённое лицо Неды, недоуменно смотревшей на пустую ладонь, которую она снова поднимала для удара.

А дальше была темнота.

Кто ты?

— Кто ты? — чуточку испуганно, но устало спросил знакомый голос.

Я же продолжала крепко спать и лишь раздражённо отмахнулась от звука.

— Кто ты? — уже требовательно. Чувствовалось, что голос привык отдавать приказы, которые незамедлительно должны исполняться.

— Отстань! Дай поспать! — раздражённо ответила я.

— Кто ты?! — уже почти крича, требовательно и всё так же раздражённо.

— Я — это Я! Не лезь с глупыми вопросами к спящему человеку! — окончательно разозлилась я.

— Человеку?! — с возмущением и горькой насмешкой спросил голос. — Да ты же просто чёрный кристалл! Который паразитирует во мне! — истерически зло закричала она.

— Чёрный кристалл? — и тут я всё вспомнила. — Данна, это ты?

— Я Нидейс! — гордо заявил голос. — Повелительница Нотингема! Меня ещё называют Нидейс Великолепная!

— Да ты, оказывается, заносчивая гордячка! — ехидно протянула я. — Корона хоть в двери пролезает, за люстры не цепляется?

На это она лишь самодовольно хмыкнула, будто я сделала ей огромный комплимент. Меня это разочаровало: моя бывшая подруга такой не была.

«Где мы?» — спросила я у Айза.

«Мы находимся в энергетическом поле Нидейс».

«Как?»

«Когда произошло соприкосновение с кровью, я, сделав определённые выводы, осознал, что это вполне возможно!»

Мне показалось, или в Айзе действительно промелькнули эмоции радости?

«Спасибо тебе! Мы можем выбраться из Нидейс в любой момент?»

«Абсолютно!»

«Но пока лучше этого не делать. Ты можешь видеть, что происходит вокруг?»

«В этом состоянии — нет», — разочарованно протянул он.

«И как на это отреагировала Нидейс?»

«Я точно не знаю, с ней общаться можешь только ты. Меня она не слышит».

«А ты её?»

«Могу».

— Ау! Кристалл! Ты чего там затих? — как будто издалека раздался голос Нидейс.

— Тут я. Чего тебе? — равнодушно спросила я, думая, что делать дальше.

— Как это — чего? Выметайся из меня! — снова в приказном тоне, зло и испуганно.

— Не могу! Сама хочу! — фыркнула я.

— Сама? Значит, ты…

— Да, девушка! Какая ты догадливая! — ехидно перебила я её. — Ты мне лучше скажи, что там происходит!

— Да зачем тебе? — чуточку презрительно. — Что ты сможешь сделать-то?!

— Лучше тебе не знать, девочка, — спокойно протянула я.

«Звёздочка, кстати, объясни, на что в таком состоянии мы способны?» — обратилась я к Айзу, полностью игнорируя пустые угрозы Нидейс. Так гораздо лучше: пусть злится, но не боится.

«Барьер доступен, да и небольшая часть силы. Теперь у меня есть тело, через которое я могу пропускать её в этот мир».

«Ты говорил, что тебе нужно тело, чтобы материализовать меня? Теперь оно у нас есть!»

«Но Эшренте ещё не закончен. Мне нужно время, чтобы всё сделать! Это ведь не протоколы возрождения души, это сложнее! Нужно с самого начала создавать физическую оболочку!»

«Сколько понадобится времени?»

Передо мной возникла моя энергетическая оболочка. Да, сон определённо пошёл мне на пользу: и видела, и чувствовала я себя гораздо лучше. Но проблема действительно заключалась в том, чтобы соединить всё воедино. Было видно, что восстановление стопорилось, так как эта оболочка отвечала как раз за соединение тела и всего остального, а вот тела-то у меня и не было.

«В чём проблема?»

«Если упустить сложную терминологию, не получается адаптировать и гармонизировать всё друг с другом…»

«А если изменить параметры тела? Ведь вся проблема в нём? Оно отторгает изменения, так как они идут извне, а не изнутри, как при первой инициации. Возьми за пример то, как создавалась Терра. Ты ведь постоянно об этом говорил — она создавалась именно для тебя. Значит, протоколы есть?»

«Я…» — я отчётливо почувствовала недоумение Айза, будто до него только сейчас дошло.

«Не нужно пытаться воссоздать моё старое тело и собрать всё воедино — это действительно сложно. А вот если, используя твою основу — энергетическую копию Терры, которая была идеальна для работы с тобой, — воссоздать её оболочку, только вместо её души будет моя? И ты сможешь тогда как бы вписать меня в новое тело, чуть изменив протоколы перерождения…»

«Если оболочку Анха усилить и перебросить канал на Асшуру…» — бормотал Айз, погружаясь в расчёты.

«Можно я тебя ещё на миг отвлеку? Подскажи, пожалуйста, как на использование силы будет реагировать Нидейс?»

Я почувствовала, как один из потоков силы направился куда-то. Нидейс замолкла на полуслове, больно вскрикнув. Её боль отдалась эхом во мне.

— Извини, этого больше не повторится! — раскаиваясь, мысленно обратилась я к девушке.

— Да чтоб тебя! — обиженно и с болью воскликнула она. — Иди ты...

«Без инициации и подготовки…» — эхом ответил мне Айз.

«Да поняла я уже… ей больно. И если это будет большой поток силы, он её просто убьёт».

«Да», — ответил Айз.

— Не могу! Как бы я хотела хоть куда-нибудь пойти! — зло и разочарованно ответила я девушке. Помолчав, спросила, не скрывая интереса: — Почему ты отказалась от ниссе? Разве ты не мечтала закончить магическую академию?

— Что?! Откуда ты знаешь?

— Видела. Ну так что?

— Да ты хоть представляешь, какая ответственность на мне лежит?! У меня три законопроекта! Нужно постоянно контролировать совет, чтобы они не повышали налоги и не разграбляли казну! Меня постоянно хотят убить, подставить или шантажировать! Стоит только ослабить бдительность — дворяне меня поглотят и не заметят! Я не могу позволить себе пропасть на год в ВАРе! После этого я не смогу удерживать такие высокие позиции, как сейчас! У меня слишком многое на кону! Один контроль реформы образования чего стоит! — она вздохнула, видимо, осознав, что пока она здесь, всё это как раз и происходит.

Власть пошатнулась, совет зверствует и вставляет палки в невыгодные реформы, а она тем временем сидит в казематах отступников, о которых в истории были уничтожены все записи и воспоминания. И единственный, кто реально хотел ей помочь, был Рафаэль.

— Значит, ты знала, что для действующих Повелителей год обучения не обязателен?

— Знала, конечно! — высокомерно ответила она. — Все дворяне знают о ВАРе! Это мечта всей золотой молодёжи, это очень престижно! Даже о самом существовании этой академии знают только высший свет, самые сильные маги и архимаги!

Сколько было в этом высокомерия! Я мысленно скривилась: эта незнакомая девушка нравилась мне всё меньше и меньше.

— Но кто меня схватил? Род Харишей? Они постоянно против моих законопроектов выступают!

— Ты не знаешь, кто такие Отступники? — удивилась я.

— Я знаю побольше тебя! Я всё-таки Нидейс Великолепная! — девушка высокомерно хмыкнула.

— Ну так кто? — ехидно поинтересовалась я.

Ответом мне было только недоуменное молчание.

— Так что помолчи и слушай! Что ты знаешь о сотворении мира Эттерны?

— Эттерна? Что же это за мир? Разве другие миры существуют? — вяло поинтересовалась Нидейс.

— Это мир, в котором ты живёшь! — с намеком на её слабоумие протянула я.

Она меня высокомерно проигнорировала.

— История сотворения мира Эттерны, которую я тебе расскажу, отличается от общеизвестной! — пафосно начала я.

...

Глава 6

Глава 29. Проклятые

— Вот значит как… — удивлённо протянула Нидейс, когда я закончила рассказывать ей об Отступниках. — Но зачем им я?

— Ты единственная в этом мире, кто может пережить инициацию с Абсолютом Терры.

— То есть я — Особенная! — самодовольно протянула она. — Не такая, как все, единственная в своём роде! Да?

— Ты полная инухе! — с досадой выкрикнула я. — На кону стоит жизнь целого мира! А ты думаешь только о себе! Даже не о том, как спастись!

— Да что тут думать! Раф меня освободит! — заупрямилась она, как обиженный маленький ребёнок.

— Раф? Это тот, о ком говорила Неда, шантажируя тебя? — уточнила я, прикидываясь, будто ничего не знаю, но не без интереса добавила: — Кстати, как он оказался здесь?

— Он пришёл за мной, и проклятые его схватили. Мы не смогли даже выйти из замка… — горько, с досадой произнесла девушка.

— Так это он тебя так долго защищал? Он носитель Айза-Ас?

— Ас? — удивилась она.

— Ас — это носитель, хранитель и проводник силы Айза, — грустно продолжила я.

Я-таки добралась до информации, хранящейся в Айзе, и сейчас в который раз самообразовывалась, каждый раз узнавая что-то новое о мире Эттерны.

— Значит, нам остаётся только ждать! Раф — он сильный! Если бы ты видела, как он за меня сражался! — самодовольно заключила она.

Но я не выдержала: её самоуверенность и беспечность начали меня жутко раздражать!

— Ты жалкая инухе! Это Отступники! Единственная раса, что отказалась от воли Создателя! Они иные, у них совершенно другая сила, и с ними не справится простой Ас! Рафаэль даже не из Высших! И так долго они не могли тебя похитить только потому, что не учли его существования! Все, кто обладает хоть малейшим Айзом, прячутся! Почему ты думаешь, он не использовал свою силу? Потому что его сразу же нашли бы и убили! Проклятые смогли справиться с одним из сильнейших созданий этого мира — с Абсолютом Терры! Даже Эттера они почти убили! За всё это время проклятые совершенствовали свои силы и один за другим уничтожали Асов! — вовсю разоралась я. — И ты не можешь стать носителем Абсолюта!

«Потому что им являюсь я!» — но последнюю фразу я ей не сказала.

Так же как и не смогла бы сказать, что она была когда-то моим другом, что мы прибыли из одного мира и только поэтому можем выдержать инициацию. Ну просто представьте: голос из чёрного кристалла говорит, что вы прибыли из одного мира и что он ваш друг детства! И добавьте ещё, что она ни капли не повелительница, и её просто использовал в своих целях «отец»! Кто поверит в такую чушь?!

Мне было так горько осознавать, что от личности Данны в этой девушке не осталось ничего! Передо мной была Повелительница Нидейс во всей своей великолепной, беспечной и эгоистичной красе!

«Она может, но только если ты погибнешь. Только тогда она сможет начать инициацию. И начнётся всё с того, что она полностью лишится магии, ведь изначально ею не обладала. Просто Хранитель Врат помог вписать её в новый мир…» — пришёл мне ответ от Айза, но не всё я до конца осознала, так как мысли затмили чувства.

«Хранитель Врат? Кто это?» — не стала скрывать я своего любопытства.

«Энергетически невероятное существо межмирья, что охраняет мир Эттерны. Не каждый сможет попасть в наш мир, Создатель всё предусмотрел, чтобы обезопасить своё творение. Все, кто направляются в наш мир, проходят сложнейшую проверку: несёт ли объект какую-либо угрозу. Следуя протоколам, вложенным в Хранителя, он сам решает, что является угрозой, а что пропускать. Логика Хранителя очень своеобразная. Он также может что-то добавить, изменяя природу существа, чтобы не создавать диссонанс в существующей ткани мироздания. Поверь мне, перенести в другой мир новое существо, новую душу не так уж просто. Эттерна, да и, думаю, любой другой мир, чужеродный объект просто уничтожит как опасность или антиген. Вот Хранитель и следит за тем, чтобы существо прижилось в мироздании, меняя его по своему усмотрению…»

«То есть потеря памяти и магические способности у Данны — его рук дело?»

«Да. Ваши воспоминания Хранитель Врат посчитал угрозой. Тебя на клеточном уровне переписывал я, поэтому магии тебе не дали и ничего не меняли. А так как твой друг Айзом не обладал, её лишили памяти. И так как что-то отняли — ну и для удобства жизни в магическом мире, конечно же, чтобы мир её не убил, — Данне дали способности к магии, практически скопировав уже существующие способности у настоящей принцессы Нидейс…»

Сказать, что я была шокирована, — это не сказать ничего. Но я понимала, о чём мне пытался сказать Айз. Мир ведь действительно был живым, просто по-своему: он рос, менялся, существовал. Да, по своим правилам и законам, но всё же. Поэтому две чужие души (а я знаю, насколько важны место, время и сами потоки энергии, чтобы переродить душу) действительно были бы просто угрозой, которую мироздание уничтожило бы. Так что существование такого стража вполне разумно и логично.

Дав себе пару мгновений, чтобы всё осознать, я продолжила:

«То есть, чтобы началась инициация Данны, если я пожелаю погибнуть, как Эттер, то…»

«Я выполню желание».

«Но я так хочу жить!»

— Эй! Кристалл! Ты там? — не выдержав тишины, спустя некоторое время позвала Нидейс.

Как я поняла, мои слова не очень-то её впечатлили.

— Ты что-то хотела? — устало спросила я.

— Если я такая уникальная, то почему не чувствую никаких изменений? Я ведь стала этим Асом, да?

— Нет. Я просто спряталась в тебе, чтобы тебя не убили! И если я буду использовать силу, тебе будет очень больно: сначала ты полностью лишишься магии, а вскоре умрёшь. И знаешь, если ты сможешь пройти инициацию, то лишишься магии навсегда — она начнётся с этого. Ты готова отказаться от своих сил и стать проводником душ? Ты не сможешь ни на кого напасть без помощи Айза. Но вместо этого тебя будет защищать само мироздание…

— Нет уж! Я вижу, как оно защитило эту во всем великолепную Терру! — чуточку зло воскликнула она. — Идут!

— Неда? — испуганно спросила я.

— Кто? — переспросила Нидейс.

— Это пособница Адена, того, кто убил Терру. Теперь она их Повелительница и сильнейшая из них, — пояснила я.

— Разве он не умер от руки Эттера? — раздражённо уточнила она.

— Эттер по своей природе не может убивать! Он его просто в другой мир отправил! И от тебя требуется, чтобы ты открыла портал для его возвращения. Ты что, меня не слушала, когда я тебе всё рассказывала?!

Но меня проигнорировали.

— Выходи! И без глупостей! — раздался голос Рохана, но глухо, будто из-за стены.

— Куда вы меня ведёте? — высокомерно спросила Нидейс, но я чувствовала её испуг. Да и её голос звучал чётче, чем у ректора.

— Увидишь! — еле различила я его ответ.

«Куда он тебя привёл? Что случилось?» — я испугалась, ощутив боль Нидейс, её отчаяние и страх — но не за себя, а за кого-то другого.

— Рафаэль! — испуганно воскликнула она, игнорируя мои вопросы.

— Дей… — еле различила я шёпот, и не узнать этот голос я не могла.

Проклятые-таки нашли, чем можно управлять Нидейс!

— Всё готово для портала? — едва слышно раздался голос Неды за бурей эмоций Нидейс.

— Да, ей нужно будет только вливать силу Айза, — ответил Рохан. — Остальные будут контролировать и стабилизировать его.

— Координаты? — продолжила выпрашивать Неда.

— Портал запрограммирован на сущность Адена, — продолжил отчитываться ректор. — Он откроется в нескольких шагах от него.

— Я надеюсь, всё пройдёт как должно, Рохан! И никаких непредвиденных ситуаций не будет! — со скрытой угрозой произнесла Неда.

«Эй, ты! Кристалл! Где же твоё всемогущество?! Спаси же нас! — истерила Нидейс. — Сам же говорил, что такой уникальный! Так придумай хоть что-то!»

«Я же тебе говорила, что они иные, что они опасные! — злилась я. — Ты понимаешь, что будет, если они смогут вернуть Адена? Он сильнейший из них! Ты готова пожертвовать целым миром из-за любимого? Стоит ли одна жизнь жизни целого мира?!»

«Да! Мне не нужен этот мир без него! И пусть хоть всё исчезнет! Мне наплевать на остальных! Лишь бы он был жив!» — уже орала на меня она.

«А он согласен с этим? — спокойно спросила я. — Сможет ли он простить тебя после этого? Ведь он один из Асов!»

«Мне плевать! Пусть ненавидит и презирает, лишь бы жил! Прошу…» — она уже вовсю рыдала.

«Ну что же… спасти вас я могу только одним способом…»

«Умерев…» — закончила я про себя, не озвучив ей эту мысль.

— Ну что же ты замерла? Хочешь, чтобы мы поиграли с ним? — наслаждалась властью Неда.

— Вы не можете его убить! Он Ас! Его защищает мир! — воскликнула Нидейс.

— Какая умная девочка! Ты права, мы не можем причинить ему вред. Но вот он сам себе — да! Видишь, какой парадокс: только он сам может причинить себе вред, так же как и умереть. Но Аден случайно узнал один маленький секрет: если использовать клинок, смоченный кровью какого-либо носителя, то этим клинком легко можно убить обладателя Айза. Мы за время войны научились создавать артефакты на крови носителей или из их костей! Вот, допустим, этот клинок сделан из тазобедренной кости одного из носителей, уже, правда, не помню, кого именно… Мы их, знаете ли, во время войны много убили! Так что всё оказалось очень просто! Стоило только обманом получить первую каплю крови носителя, как результат войны был предрешён! Капелька крови или волосок, несколько сложных ритуалов с участием нашей Госпожи Пустоты — и Ас в полной нашей власти!

Я не видела, что делала Неда, но отчётливо услышала стон Рафаэля, наполненный болью.

— Тебе так нравится смотреть на его мучения? Он так отчаянно тебя защищал! — сладко ворковала Неда.

— Я сделаю! Я всё сделаю! Только отпустите его! — не выдержала девушка.

— Не делай этого! Аден… он… — еле простонал, прошептал Рафаэль.

— Да! Он самый жестокий и сильный из нас! Он первый, кто принял дар нашей Госпожи и сделал нас всесильными! — продолжила Неда, и вновь раздался несдержанный стон Рафаэля.

— Он сумасшедший садист, который бредит уничтожением мира… и до безумия влюблён в свою Госпожу! — яростно выкрикнул Раф. — Не слушай их…

— Заткнись! — истерично и с ненавистью закричала Неда, и снова раздался стон боли Рафаэля.

— Нет! Не делайте этого! Я всё сделаю! Всё! Только отпустите его! — заплакала Нидейс.

— Приступай! — в голосе Неды звучала такая ненависть и ярость!

«Скажи, можно ли сделать хоть что-то?» — с надеждой спросила я Звёздочку.

«Я могу напитать портал силой, но это убьёт Нидейс», — был её ответ.

«Нет никакого другого шанса или выхода? Ведь тогда мы смогли обмануть их!» — взмолилась я.

«Нет, я просчитал все возможные варианты. Сожалею, но если выбирать между жизнью этих двоих и судьбой мира…» — я почувствовала, как Айз попытался снова ввести меня в Эшренте, но изо всех сил воспротивилась.

«Нет! Прошу! Я не могу так! Ты знаешь, что делать! Прости, Звёздочка… Я так люблю свою жизнь, но это из-за меня Данна тогда прыгнула в портал, из-за меня она сейчас здесь… Я, по сути, уже мертва, а тебе без разницы, кто будет проводником, главное — чтобы он был. Пройдя инициацию, Данна получит защиту и сможет не только спастись, но и помочь любимому. Начинай! И спасибо тебе, что была всё это время вместе со мной! Ты часть меня, и я люблю тебя и этот мир! Прошу, спаси их, пожалуйста!»

Некоторое время Айз молчал, и я уже было подумала, что он меня не послушается, но…

«Как скажешь, Ника… я…» — но больше ничего моя Звёздочка не произнесла.

«Обещай, Нидейс! Обещай мне, что спасешь этот мир! Я открою этот портал, ты начнёшь инициацию и получишь все знания! Обещай!» — закричала я, обращаясь к Нидейс.

Боль, такая привычная уже мне боль, пронзила всё моё существо, и я не стала закрываться от неё, просто приняла.

«Я клянусь! Только спаси его!» — плакала Нидейс, обращаясь ко мне.

«Запомни свои слова! Ты поклялась!» — зло и отчаянно прокричала я, уже находясь в агонии.

А ведь я рада, что они будут вместе. Живя в этом мире, я так и не нашла своего счастья, так и не встретила свою любовь. Так пусть хоть кто-то будет счастлив! Я даже смогла увидеть всех, прежде чем умереть.

Кристалл — тот самый, с которого всё началось, — появился в руках Нидейс. Я с грустью смотрела на такое родное и в то же время чужое лицо девушки — заплаканное, испуганное. Не было на нём того раздражающего меня высокомерия. Только любовь и страх горели в глазах, когда она смотрела на распятого, измученного мужчину.

Знакомый из такого далёкого прошлого круг из разноцветных кристаллов. За кругом напротив — Неда, которая держала окровавленный костяной кинжал возле горла Рафаэля. Она с напряжением и ожиданием внимательно смотрела на Нидейс. Рядом с которой стоял Рохан, также державший клинок у её горла, но его она просто не замечала. Дей и Раф смотрели в глаза друг другу, словно прощаясь, но его глаза кричали: «Не надо!», а её отвечали: «Прости!». Может, мне всё это просто примерещилось, так как боль становилась уже невыносимой.

Всё моё существо просто выдирали из маленького кристалла, что уже давно стал мне домом. Так что я, уже не сдерживаясь, отчаянно закричала! Я чувствовала, как рвались нити, связующие меня и Звёздочку: такой противный звук и такая невыносимая боль! Ни на миг я не потеряла сознание, ни на миг не погрузилась в спасительную тьму: я чувствовала и помнила всё до последнего! И когда я бестелесной агонизирующей дымкой замерла рядом с Нидейс, то скрутилась маленьким калачиком в воздухе, скуля от боли. Часть меня, часть чего-то очень важного осталась там, в Айзе! Это было просто невыносимо! От боли и агонии я на миг потеряла понимание: кто я, где я и вообще что происходит.

А события, несмотря на мою агонию, тем временем продолжались.

— Начинай! — уже кричала Неда и полоснула кинжалом по израненной груди.

Рафаэль только глубже задышал.

— Нет! — запричитала Нидейс. — Не надо! Прошу! — она смотрела на Рафаэля и не замечала такой прекрасной картины, как расцветающий кристалл.

Вися в воздухе бесплотным призраком, я ничего не ощущала, кроме боли, но и она постепенно утихала, и я со слезами на глазах смотрела на это прекрасное, загадочное сияние Чёрной Звезды — Айза.

Это было очень красиво: медленно чёрный кристалл в руках девушки расцвёл, превращаясь в безупречный цветок с острыми лепестками. Но он на этом не остановился, плавно превращаясь в звёздочку, которая погрузилась в грудь Нидейс. Все заворожённо наблюдали за этой картиной. Потом, спустя один удар сердца, из её груди вырвалось чёрное пламя, которое окутало девушку непроницаемым ореолом.

Дей закричала. Я знала, что происходит сейчас: пламя выжигает в ней магию. Вместе с ней забился в путах Рафаэль, что-то крича. Миг — и всё прекратилось. Девушка обвисла в руках ректора, не в силах удержаться на ногах.

— Начинай! — снова закричала Неда. — Или я убью его!

Мутным взглядом девушка посмотрела на Рафа и протянула руки, из которых полилась сила. Я видела её как поток тьмы, что напитывал сырой силой выложенные в круг накопители. Камни сияли всё ярче, возле каждого камня стоял отступник в чёрном непроницаемом балахоне. Всего я насчитала их десять. Находились мы посреди леса, была ночь, лишь слабое мерцание незнакомых созвездий равнодушно наблюдало за происходящим.

Боль утихла, и я просто наблюдала. Оглядев себя, я горько улыбнулась: теперь я была просто бестелесной тенью, лёгкой прозрачной дымкой, частичкой души.

«И снова я Тень! Только теперь настоящая!»

Я была прозрачной, невидимой и слабой, меня никто не замечал. Идти я не могла, лишь захотев и подумав об этом, я легко, как пёрышко, подлетала то к Неде, то к Нидейс, которая всё наполняла накопители. Вернее, принцип был, конечно же, чуточку другой. Теперь, как носитель Айза, Нидейс была проводником силы всего мироздания, и это именно оно по желанию девушки действовало: Айз открывал телепорт, питая силой амулеты, служащие для стабилизации портала.

Жаль, но я теперь просто дух и могу только мыслить и наблюдать. Интересно, насколько меня хватит? И когда я развеюсь в пространстве?

Отступники, что стояли возле накопителей, сплетали из силы сложный узор, удерживая его и направляя. Я негромко засмеялась, когда увидела зелёный огонь, который постепенно увеличивался. Такой же, как и тогда! Когда он стал огромных размеров и полностью стабилизировался, я отметила, что балахонники просто удерживают готовое плетение, не давая порталу схлопнуться. А силу даёт им Нидейс, служа проводником. Если так продолжится и дальше, она просто погибнет! Она ведь не до конца прошла инициацию!

— Аден! — позвала Неда.

Но телепорт оставался безмолвным.

— Аден! Путь домой открыт! — она с такой надеждой смотрела на портал!

Но ответом ей была тишина. Не выдержав и поняв, что никто не пройдёт из портала, она решительно, не задумываясь, переступила телепортационный круг и стремительно, почти бегом, направилась к зелёному порталу — к чужому ей миру.

Неужели там Земля? Может, хоть перед смертью я смогу увидеть дом? Может, я хоть что-нибудь вспомню? Кто знает, как долго я смогу существовать тенью? Может, я просто растворюсь? Или какой-нибудь слабенький артефакторщик сделает из меня защиту от насекомых или от дождя? А так хоть увижу дом! И я, как заворожённая, полетела за Недой!

«Неужели там мой дом?»

Вспомнив, как тогда мы переносились с Данной на Эттерну, какой бушующий и нестабильный был перенос, стало чуточку страшно!

Но этот портал был другим — тихим, что ли. Я не отставала от Неды, тенью следуя по пятам, и вскоре зелёный тоннель закончился. Если бы я могла дышать, то затаила бы дыхание! Оказались мы на опушке леса, недалеко виднелся небольшой ухоженный домик. Неда рысью побежала туда!

Айз мне уже объяснил, кто такие Отступники. Это перерождённые, видоизменённые Сестрой Создателя души одной из рас. У них нет своего тела, у них есть только видимость сознания, что поглощает чужую душу и паразитирует на ней, захватывая тело. Но что было в них особенного — так это своеобразная телепатическая связь. На недоступном нам уровне они могли все между собой коммуницировать, будто были объединены в общую сеть. Так что неудивительно, что Неда сразу же направилась в нужную сторону.

Я, стараясь увидеть всё и сразу, лишь на автомате следовала за ней, всем своим существом впитывая атмосферу родного мира.

Так странно смотреть на свой родной мир! Одно жёлтое солнце, голубое небо, вдали небольшой городок, давно забытые деревья и трава. Как бы мне хотелось прикоснуться к ней! Ощутить запах! Почувствовать ветер! Но я могла лишь жадно смотреть!

— Аден! Аден! — звала Неда, жадно смотря по сторонам.

Когда она уже почти добежала до дома, дверь открылась, и из неё вышел старик. Эдакий божий одуванчик.

— Неда… — удивлённо проскрипел он. — Я-то уж думал, что не доживу до этого момента! — с улыбкой сказал он.

— Аден? Мрак! Это ты? Что с тобой сделал этот мир?! — она с ужасом смотрела на старика, не веря своим глазам! — Мы спасем тебя! Пойдём скорее, там портал! Тебя все ждут! Ты нужен нам! Скорей!

— Тшш! Не шуми так! Я уже и забыл, какая ты, Неда, — светло улыбаясь, сказал старик. — Рад, что дожил-таки до этого времени! Думал, не успею… Я не вернусь с тобой на Эттерну. — Он жестом остановил её, не давая ничего сказать. — Знаешь, первые десять лет мне этот странный мир казался самым худшим наказанием и проклятием. Мир, в котором нет ни грамма магии и есть только люди. Поначалу я их даже за разумных не считал, думал, что они просто примитивные! — Он веселился над своими прежними выводами, как будто это были глупости. — Но проходило время, и я смирился, принял этот жестокий мир. Моя тюрьма стала мне домом! Из которого я никуда не уйду. Здесь я нашёл своё счастье, свою семью. У меня даже внуки есть! — с отцовской гордостью сказал он. — Земля изменила меня, Неда. Теперь она мой дом, мне совершенно не интересна глупая война за призрачные идеалы. Может, и ты когда-нибудь это поймёшь! Я так надеюсь на это!

— Что… как ты можешь?! Я столько лет ждала тебя! — она с ужасом смотрела на светло улыбающегося старика. — Я ведь всегда следовала за тобой! А когда нам стало известно, что ты жив, я всё сделала, чтобы найти и вернуть тебя! Я ведь тебя…

— Я даю последний приказ, Неда: уходи, — перебил он её. — Иди домой! Здесь ты не выживешь, не сможешь. И береги Эттерну… Поверь, я сделал тогда ужасный выбор! И очень сожалею! Но больше это не моя война! И я не вернусь. Я сполна расплатился за это, неся бремя вины. И извинись, пожалуйста, перед Эттером… Теперь я понимаю, каково это — терять любимых… — он грустно и с тоской посмотрел в голубое небо.

— Ты болен! Мы поможем тебе! Мы вернём тебя! Ты станешь прежним! Мы найдём тебе самое красивое и сильно одарённое магией тело! — она уже плакала, пытаясь схватить Адена за руку.

На что он лишь весело засмеялся!

— Не плачь, Неда, не надо! Не печаль старика! Ты знаешь, я не болен, ты ведь поняла меня. — Он чуточку грустно улыбнулся. — Мне так больно, когда я понимаю, на что обрёк свой народ… И пока жива Госпожа, ничего уже не сделаешь… Неда, ты должна беречь наш народ и ваш дом, Эттерну… А теперь уходи! Здесь мир без магии, и портал в любую секунду закроется!

И, смотря в его светлые глаза, она сдалась. Казалось, они не просто разговаривали — говорили их сущности, что, впрочем, так и было.

Неда всегда следовала его приказам, и сейчас она его выполнит.

Она сделала странный жест рукой и с удивлением и грустью посмотрела на весело улыбнувшегося старика.

— Здесь нет магии! И ни ты, ни я не обладаем силой! Но и сама Госпожа здесь не может дотянуться до нас, и мы можем быть свободными от её воли! Для неё я всё равно что умер! Чему я очень рад! Это она — причина ваших поступков и желаний, она лишает воли! Беги, девочка! — он сказал это таким тоном, что Неда послушно развернулась и, размазывая слезы по щекам, побежала обратно к порталу.

Я лишь удивлённо смотрела ей вслед: никак не ожидала, что она, так рьяно и с такой мольбой уговаривавшая его вернуться, так легко послушается и уйдёт.

— И ты тоже! — строго сказал старик, смотря на меня.

Я попыталась спросить у него, как он меня видит, если даже Неда не заметила, но ни звука не слетело с губ.

— Я не могу тебя слышать, но прекрасно вижу. Ты та самая девушка, что налетела на меня, не дав убить ребёнка. Прости, что из-за меня ты так изменилась… но я благодарен тебе и той девушке. Вы даже не представляете, как помогли мне тогда: вы спасли меня, не дав вернуться на Эттерну, и подарили долгую счастливую жизнь, пусть я далеко не сразу это понял. И запомни: время здесь и там очень отличается. Когда мы с вами первый раз увиделись, это было спустя год моей жизни на Земле. Лишив меня Айза, вы отобрали у меня последний шанс вернуться, чему я несказанно рад. Но, смотря сейчас на совсем не изменившуюся Неду, я понял, что здесь время течёт гораздо быстрее: с последней нашей встречи прошло уже сто лет.

Я удивлённо на него посмотрела.

— Да, не удивляйся, мне очень много лет. Так долго я прожил только из-за того, что я магическое существо. И боюсь, что никого уже не осталось в живых из твоих родных и близких… — с сочувствием глядя на меня, произнёс он.

На что я грустно улыбнулась, а он с пониманием посмотрел на меня.

— Возвращайся, здесь ты просто растворишься: слишком уж твоя душа пропиталась силой Создателя. — Он покачал головой. — Там у тебя есть шанс на перерождение, Эттерна также приняла тебя, девочка. Быстрее в портал!

Я оглянулась: Неда со слезами смотрела на старика. Он лишь кивнул и, улыбнувшись, сделал понятный жест ладонью. Неда повторила его и развернулась, делая шаг в портал. Последний раз глянув на старика, я просто помахала ему, как старому другу.

— Помнишь того ребёнка, что вы спасли? — спросил он.

Я с жадностью уставилась на него.

— Это была бездомная девочка-сирота, которая выросла в прекрасную девушку и мою дорогую, любимую супругу! С помощью своей сущности я долго продлевал ей жизнь, и, поверь, это были мои самые счастливые годы. А теперь спеши!

Кивнув, я мигом проскользнула в закрывающийся портал. У меня голова шла кругом от всего увиденного! Грустно, но даже поскорбеть мне не по кому: я не помню родных, этот портал отнял их у меня! И, смотря на Землю, я чувствовала, что уже чужая здесь. Как будто просто гость… Я плакала наравне с Недой. Как бы там ни было, но мне было её жаль, я её понимала. Она очень любила Адена, последовала за ним, но даже тогда он преследовал свои цели и любил Госпожу. И вот теперь, когда он был так близко — и в то же время уже очень далеко…

Но все переживания и мысли отступили на второй план, потому как портал начал бушевать! Так же, как и тогда! Зелёное пламя жадно поглотило Неду, но тут же пропало из-за появившегося вокруг неё щита, за который я тоже спряталась. Но и его пламя начало жадно поглощать.

Неда ускорила шаг, оставалось совсем немного, когда пропал щит и пламя ринулось к нам. Лицо Неды исказила судорога боли. Я испугалась и с удивлением увидела, как невидимая для Неды нить пронзила её висок.

И я знала, что она сделает! Разозлившись, я схватилась за нить и вырвала её. Она легко поддалась, я резко потянула и чуть было не отпустила от испуга: я зажимала в руке прозрачного, чуть светящегося осьминога, который так и норовил вывернуться. На конце у него было множество длинных усиков, шевелившихся, словно от ветра. И эта тварь забрала память Данны и мою?!

Схватив существо обеими руками, я попыталась разорвать его, раздавить! Огонь взбесился и закричал! В этом шуме отчётливо слышалось ритмичное, отчаянное:

«Отпусти! Отпусти! Моё дитя! Отпусти!»

«Верни мои воспоминания, или я разорву её на мелкие части! Мои и девушки, что была тогда со мной! Всё до последнего! Всё, что забрала!»

«Нет! Закон! Не могу! Вы иные! Опасны!»

«Ну, как знаешь!» — и я с наслаждением оторвала один из усиков.

Пламя закричало, оглушая Неду. Ей оставался ещё шаг.

«Учти, эту тварь я заберу на Эттерну! Интересно, она там выживет?»

«Нет! Не надо! Воспоминания! Да! Да! Забирай!»

И предо мной появились два сияющих шарика, очень похожих на души. Я сжала их в ладони.

«Ей тоже! Всё! Немедленно!»

«Да! Отпусти! Отпусти! Отпусти!»

Небольшая искорка влетела в висок Неды и исчезла в нём.

Неда сделала последний шаг. Я, сильно сжав ладонь, в которой билось два маленьких светлых сгустка, последовала за ней, лишь перед самым выходом отпустив странное полупрозрачное существо, вытащенное из виска Неды. Как бы там ни было, память и опыт решают, кто мы в этом мире, и забрать хоть что-то — значит забрать частичку жизни и души. Даже Неда такого не заслуживает.

Странно: она даже не заметила того, что происходило, абсолютно ничего, а ведь я всё время была рядом.

Выйдя из телепорта, мы застали ту же картину. Только вот Нидейс без сознания лежала на земле. На неё даже никто не обращал внимания, так как десятка балахонников едва справлялась с дестабилизировавшимся телепортом. Как только Неда появилась и скомандовала закрывать, все с немым вопросом на неё посмотрели. Не выдержал только Рохан:

— Где Аден? — с тревогой спросил он.

— Он не захотел возвращаться… — честно ответила она.

Телепорт тут же закрылся. В зелёном пламени мне привиделось странное: то необычное создание обнимало такое же, но гораздо побольше. И едва на грани слышимости пронеслось радостное: «Живой!».

Как много я, оказывается, ещё не знаю об этом мире!

Разжав ладонь, я с удивлением наблюдала, как один из шариков впитался в мою ладонь, второй же продолжал слабо сиять. Испугавшись, что с ним может что-то случиться, я подлетела к Нидейс и замерла.

Единственным моим обещанием в этом мире было обещание защищать Данну, вернуть ей память и вернуться вместе домой. Думаю, с защитой девушки прекрасно справится её любимый. Возвращаться в родной мир, когда уже крепко врос в новый мир Эттерны, ставший домом, просто глупо. Но вот вернуть своего старого друга, которого я тогда потеряла в нестабильном телепорте, я обязана.

Узнав, какой она сейчас стала, я засомневалась: а стоит ли? Нужно ли это ей самой? Теперь у неё совершенно другая жизнь, к которой она привыкла, — жизнь, что изменила её саму. Не будет ли это эгоистично с моей стороны? Вдруг там её кто-то ждёт? Не сделаю ли я только хуже? Ведь неспроста говорят, что незнание иногда лишь во благо… Но, вспомнив, какой стала эта девушка — глупой, высокомерной, горделивой и пустой, — я всё-таки разжала кулак.

Увеличившись, сияющий шарик легко слился с головой Нидейс. Может, я и пожалею об этом, но Данна — та, какой я её помнила, — имеет право на жизнь. И я обещала. Я сдержала своё слово. Даже умерла ради того, чтобы она жила, несмотря на всё то, что она сделала.

Мой висок пронзило болью, и я, не удержавшись в сознании, полетела во тьму.

Но это поначалу так показалось. Во тьме был свет, к которому меня притянуло. Светом было огромное зеркало. Заглянув в него, я с удивлением смотрела на такое родное лицо девушки. Она была очень важна для меня, она так приятно пахла, её голос…

— Мама! — прошептала я.

Такой была моя мама! Я смотрела на мелькающие картинки и безмолвно плакала, но уже от счастья.

— Моё имя… Я вспомнила моё имя! Вероника! Меня зовут Вероника!

Я жадно рассматривала черты отца и старшего брата. У меня, оказывается, был брат! Небольшая квартира, родственники, праздники, простые будни… Я уже не просто смотрела на это в зеркале — я проживала свою жизнь заново. Всё сложилось как пазл: те воспоминания, что я сохранила, и те, которые вернула. Я заново переживала всё: счастье от вновь обретённой семьи и горе потери, когда они погибли в аварии… Мне тогда было шестнадцать, из-за экзаменов я не поехала с ними на море. Они не вернулись — автокатастрофа.

Только Данна тогда мне помогла это пережить. Этого воспоминания у меня почему-то не было. Важная часть меня самой вернулась, заполняя пустоту, к которой я уже привыкла. Я изменилась: те воспоминания меня дополнили и преобразили. Невероятное чувство единства заполнило теперь уже полноценную душу.

Спросите ли вы, может ли душа плакать? Несомненно! Я плакала очень долго, пока ноющая рана в груди не затянулась. И я очнулась.

И с удивлением отметила, что меня несут. Ну, вернее, несут Нидейс, а я покоюсь на ней. Но шевелиться было лень, да и непонятно почему, но рядом с Нидейс мне было хорошо. Я прокручивала воспоминания и глупо улыбалась: пусть я их никогда больше не увижу, они всегда будут со мной! Умирать цельной легче, чем полной сожалений о вырванном или несбыточном.

Мне теперь есть что вспомнить. Теперь я совершенно по-другому смотрела по сторонам: словно изменившись сама, мир вокруг тоже изменился.

Нидейс прерывисто дышала — значит, жива и поправится. Звёздочка её защитит.

Но почему же я не исчезаю?

...

Глава 7

Глава 30. Наблюдатель, снова Тень?

Грустно просто наблюдать за событиями. Я могла мыслить, слышать, видеть, у меня были эмоции, но я могла только наблюдать — и на этом всё. Ни еда, ни сон мне не были нужны. Я не могла никак повлиять на разворачивающиеся события, но как хотелось! И это чувство просто ужасно! Снова просто Тень? Смотреть, всё осознавать и быть бессильной что-либо сделать!

Я наблюдала за тем, как Рафаэля, измученного пытками, заперли в темнице, как бесчувственную Нидейс мешком бросили на пол в точно такую же темницу, только этажом ниже.

Все мои попытки как-нибудь повлиять на физический мир проваливались. Я могла лишь свободно проходить сквозь стены и даже сквозь плетения и защиту, но при этом оставаться только сторонним наблюдателем…

Дей провалялась без сознания трое суток, и лишь тогда я по спокойному дыханию поняла, что глубокий обморок сменился сном. Раф пришел в себя на вторые сутки, но толком шевелиться не мог. Но я не могла не отметить, что его Айз постепенно излечивает его, что радовало.

Как я могла не догадаться, что Рафаэль — носитель Айза? Ну, впрочем, ничего удивительного: если Ас сам того не захочет, то узнать что-либо о носителе очень сложно. Я старалась припомнить все те события, что происходили в прошлом, ведь он же считался магом! Как так-то?!

Амулеты! Дошло-таки до меня. Точно так же, как я пользовалась амулетами в своем поместье, чтобы создавать небольшие поделки, так же Рафаэль, видимо, пользовался ими. Да и вторая ипостась Гроу чего только стоит! Это уже большой плюс к физическим показателям, сила Айза, пусть и не высшего, и, конечно же, амулеты, которые совершенно легко можно было активировать без помощи магии. Так что неудивительно, что проклятым пришлось постараться, чтобы пленить его.

Конечно же, я не удержалась от любопытства, чтобы рассмотреть Айз металла Рафаэля. Айз выглядел как небольшой серебристый ромб, будто расплавленный серебристый металл или ртуть, что бурлила и переливалась, — необычно и очень красиво. Пусть я видела его не особо четко, но все же оценить успела. Даже в пребывании призраком есть свои плюсы: часть моего особого зрения таки сохранилась. Так что я не останавливалась на достигнутом и изучала окрестности. Далеко от своего Айза я почему-то не хотела «залетать»: начинала плохо себя чувствовать, так что, осмотрев всё, я возвращалась к Нидейс как к самому приятному источнику тепла и «засыпала», если это можно было так назвать.

Неда заперлась в своей комнате и не выходила, ей было о чем подумать. Нет, она не плакала, не истерила, но была подавлена и задумчива. Да и все остальные проклятые тоже тенями передвигались по замку, негромко переговариваясь.

Наблюдая за ними, я поражалась, насколько это были безэмоциональные, холодные создания. Часть из них ходила в темных плащах, скрывая свой облик. Однажды я заглянула под капюшон и удивилась: там ничего, абсолютно ничего не было! Просто ходячая пустота! Те, что были без плащей, были разных рас: здесь были и рурки, и эльды, и драрки, и драконы… Их было не так много, но мне было невероятно жаль этих существ, потерявших себя и свою жизнь из-за вмешательства отступников.

Пару раз я наведалась к бывшему ректору, но он был молчалив и так же задумчив. Как странно: теперь, наблюдая за жестами, мимикой и даже речью, становилось понятно, что предо мной совершенно другое существо. В нем не осталось ничего от того ректора, которого я знала. И как я могла не догадаться? И не заметить? И когда именно они захватили моих друзей, не побоюсь этого слова? Вопросы без ответов. Лауриции и Шейрана не было в замке. Интересно, можно ли их спасти?

Эта минута затишья не могла длиться долго. Так и произошло… А дальше начался хаос.

Когда Неда все-таки закончила свои размышления, она вызвала к себе Рохана.

— Да, Повелительница? — он склонился в поклоне и задал, видимо, самый главный вопрос, который мучил всех в этом проклятом замке (про который я так и не поняла, где именно он находится): — Что будем делать дальше? — он с напряжением смотрел на замершую в кресле женщину, ожидая вердикта.

— Рохан, Аден… он очень изменился. Когда я пришла к нему, он выглядел как древний старик. Но не это меня поразило… — она совершенно не смотрела на замершего ректора, который ловил каждое слово. — Он отрекся от нашей цели и сказал, что… Он жалеет о своем выборе и проклинает нашу Госпожу. Там, в чужом мире, он нашел свое счастье и очень был рад, что избавился от ее власти.

— И что дальше? Как теперь быть нам? — когда затянулось молчание, не выдержал Рохан.

— Мы освободим Эттера. Не знаю, получится ли у нас, но, может, два Абсолюта помогут нам избавиться от власти Госпожи. В любом случае, два активных Абсолюта уже стабилизируют мироздание, тем самым давая нам шанс снизить влияние Госпожи на нас, — она помолчала, ректор же ловил каждое её слово. — Знаешь, так или иначе, я никогда не хотела ни власти, ни силы, я просто последовала за тем, кого любила. Это уже позже, когда погиб Аден, я пообещала себе, что исполню его желание, продолжу начатое. И побывав в том мире, без постоянного присутствия Пустоты, я вспомнила на миг, чего действительно хотела и чего лишилась. Аден отказался от своей цели, и у меня нет больше смысла продолжать наш план по освобождению Госпожи. Я не хочу быть ее рабой, Рохан, я хочу свободы… — она сказала это с такой тоской, что прониклась даже я.

Это её так посещение нашего мира изменило?! Я не могла не удивиться, а потом вспомнила, что проклятые обладают некой телепатической связью — может, разговор между сущностями Неды и Адена отличался от той части, что я могла услышать?

Если я так удивилась, то можете представить, как удивился ректор, который, судя по всему, её тайно любил и всегда был рядом с ней.

— Но остальные… — Рохан очень растерялся от увиденного. Перед ним сейчас сидела просто уставшая женщина, такой он её не знал.

— Им мы ничего не скажем, дабы не допустить раскола и войны внутри нас. Да и власть Пустоты очень сильна, она так легко не отпустит нас. Нам стоит быть чуть хитрее и заранее укрепить наши новые позиции. Ты со мной? Скажи, Рохан, чего на самом деле хочешь ты? Силы? Власти? Что обещала нам Госпожа? Знаешь, глядя на теперешнего Адена, я поняла, что мы просто пешки. Ты уверен, что когда мы освободим её, она дарует всё это нам? Да, я помню, как Аден говорил, что стоит нам получить силу, и мы справились бы с самой Пустотой, бросив ей вызов и взяв её под наш контроль, правя миром. Но сейчас я понимаю: она бы просто не дала нам такого шанса. И это были просто иллюзии, в которые хотел верить Аден… Так что ты скажешь, Рохан?

Впервые я смотрела на этого красивого мужчину и видела жизнь в его глазах. Сколько эмоций! Сколько в них было надежды…

— Неда… — сколько всего было в простом имени! — Я… Я пойду за тобой, даже если ты пойдешь против Госпожи. Ты только вспомни, я же тебя тогда предупреждал… Я ведь тогда говорил тебе всё это! — с жаром сказал он. — А наши жалкие остатки когда-то великого народа просто последовала за своим Повелителем. Они примут твое решение. Они любят тебя!

— Госпожу они любят больше… Даже сейчас, говоря тебе всё это, я чувствую её присутствие и её силу…

— Мы справимся! Неда… — Рохан подошел к женщине и, став на одно колено, поцеловал руку, на что Повелительница лишь грустно улыбнулась. Они смотрели друг другу в глаза: Неда — словно впервые что-то осознав, с удивлением и неким пониманием, а Рохан — просто любил её. Это было отчетливо видно в глазах, наполненных нежностью и восхищением.

Вот это да! Проклятые отступники могут испытывать такие эмоции?! Я ничего не понимаю! Как в этом подобии уже не души может быть такое сильное чувство?!

Неужели проклятые, лишенные души, могут так любить? Только теперь я смогла посмотреть на них иначе. Пусть отступники, пусть проклятые, пусть рядом с мрачным замком абсолютно пустая местность и никакой жизни (просто с таким скоплением пустоты не может быть ничего живого), пусть само их существование и причиняет жуткую боль мирозданию и самому миру, пусть у них нет души, а лишь её жалкая тень — пусть! Они могут любить, и это перевешивало всё! Да, я не воспылала к ним симпатией, я прекрасно помнила, что в темнице сейчас борются за свои жизни два дорогих мне существа, но и ненавидеть их я уже не могла. В таком состоянии я отчетливо понимаю, как важна сама жизнь во всех ее проявлениях.

И если это так, то Эттерна действительно может получить шанс на нормальное существование и развитие, а не на жалкое угасание во временном стазисе, который создал Творец, погрузив свои творения в частично настоящий, частично выдуманный сон наяву.

Но плохое самочувствие не заставило себя ждать, и я не стала наблюдать за дальнейшим разговором, отправившись, как мотылек на свет, к своему (пусть теперь лишь мысленно) Айзу.

*

Если честно, то я боялась, какой станет Нидейс, когда очнется. И с напряжением следила за ней. Не сделала ли я ошибку, вернув ей память?

Пока она была без сознания, ее мимика периодически менялась: то грусть, то яркая улыбка, то тихие, безмолвные слезы. Но когда она пришла в себя и, осмотревшись, узнала свою прошлую тюрьму, то никак не отреагировала. Только думала о чем-то, грустно улыбалась и плакала.

Когда же Неда к ней наведалась и объяснила, что теперь от нее требуется, та молча выслушала, впервые за долгое время не надевая маску высокомерной Нидейс Великолепной.

— Как он? — думаю, Неде не требовалось объяснение, о ком спрашивает девушка.

— Жив-здоров, и так будет оставаться, если ты поможешь нам в еще одном маленьком деле. И обещаю, что после вы будете абсолютно свободны, больше вашим жизням ничего не угрожает. Но есть условие: ты должна пробудить второй Абсолют, ты должна разбудить от вечного сна Эттера.

— Хорошо! Но после вы нас отпустите! — на что Неда только кивнула, соглашаясь.

Нидейс изменилась. Если раньше она бы истерила, перечила и паниковала, то сейчас передо мной была собранная, уверенная в себе девушка. Изменился не только взгляд — изменились осанка и даже манера речи. Больше не было капризной, горделивой Повелительницы, которая одним приказом могла лишить жизни. Заметив все это, мне стало гораздо легче: Данна имеет полное право на жизнь, и я поступила правильно.

Эттер

Нидейс они быстренько привели в порядок и подлечили, так же как и Рафаэля. Они оба теперь были нужны живыми.

Дальнейший разговор Неды и Рохана я слушала с большим вниманием. Они спорили, стоит ли будить Эттера, ведь любая ошибка будет стоить Эттерне существования, и как именно это правильно сделать.

— Но если он просто умрет? Что мы тогда будем делать? — задал главный вопрос Рохан. — Ведь тогда Создатель будет вынужден…

— Нет! Аден когда-то давно сказал, что Эттер и Терра связаны между собой. Они пара, понимаешь? Они созданы, чтобы дополнять друг друга, и прожить вечность могут только вместе.

— Но Терра мертва! — не понимал он.

— Да, но есть главная причина их существования в этом мире. Они всего лишь носители, проводники.

— Айз? — переспросил он.

— Да, есть шанс, что, проснувшись, он почувствует, что Айз Терры активен! Только Ас одного из Абсолютов может влиять на другого. Девушка, что сейчас является носителем Айза Терры, может пробудить Эттера и не дать ему завершить процесс самоуничтожения.

— Но это очень опасный шаг, Неда! Его провал будет стоить жизни миру и освобождению…

— Знаю! — прервала его Неда. — Но мир не погибнет, так как у него теперь есть эта малышка с Айзом Терры, понимаешь? Даже если у нас ничего и не получится, шанс есть! — уверенно сказала Неда.

— Как скажешь, — сдался он.

— Приведи их в порядок, они нужны нам. — Она мысленно пребывала где-то далеко, видимо, снова и снова просчитывала свои действия.

— Скажи, неужели носители Абсолютов обречены на любовь? Айзы лишают их выбора? — неожиданно спросил ректор.

— Я точно не знаю, но то, что они связаны, — это факт, — задумчиво ответила она.

— Но если у нас получится и Эттер проснется, что мы будем делать с тем мальчишкой? — снова спросил он, напряженно ожидая ответа. Было видно, что ему абсолютно все равно, что будет с Рафаэлем, ему просто было интересно, что ответит эта новая, незнакомая ему Повелительница.

— Посмотрим… — неопределенно махнула она рукой, все так же думая о своем. Я еще заметила легкую улыбку Рохана перед тем, как он вышел. Не знаю почему, но ему, видимо, понравился ее ответ. Я хмыкнула: бывшая Неда просто приказала бы избавиться от него — и всё. Но эта пока сама не знает, чего хочет… и это дает надежду.

А дальше я наблюдала, как весь замок зашевелился. Все что-то делали, куда-то спешили, все готовились к грядущим событиям. Я же лишь наблюдала. Было тревожно: что же будет? Получится ли у них? И главное — что же получится?

Когда все приготовления были завершены и Неда соизволила объяснить Нидейс, что от нее требуется и что будет, если она откажется, мы перенеслись в ВАР. Я с грустью наблюдала за спешащими учениками в разноцветных мантиях. Знакомая мне трель и тишина в коридорах. Теперь понятно, почему я не видела в замке Лаурицию и Шейрана: они все это время были здесь, продолжая играть свои роли. Они-то и встречали всю нашу разношерстную толпу. С десяток балахонников, Неда, Рохан, Нидейс — и даже Рафаэля прихватили. Дальше, не мешкая, они направились к знакомому мне проходу. Обогнав их, я оказалась первой у такой знакомой и родной мне пещеры. Там все так же горел в вечном пламени Абсолют, самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела, — Эттер.

Не удержавшись, я привычно прикоснулась к прозрачному кристаллу, и, что самое печальное, ладонь прошла внутрь, не встречая никакого препятствия. Но я почувствовала! Будто засунула руку в прохладную воду. Так странно! До этого я не могла ничего ощущать ладонями. Преград для меня не было, так как я их просто не чувствовала. А здесь я так обрадовалась: хоть что-то! И, не удержавшись, я шагнула прямо в это кристальное пламя, ощущая, будто погружаюсь в воду! Так приятно! Просто чувствовать прикосновения!

Пока я была всецело занята позабытыми ощущениями, в пещере стало шумно.

Нидейс с тревогой смотрела на бессознательного, потрепанного Рафаэля, но я знала, что его просто усыпили, чтобы не отвлекал девушку от процесса. Около него замерло четверо балахонников, остальные распределились по пещере, готовые ко всему, даже к ордам нечисти. Во всеоружии, напряженные, собранные.

Неда уже объясняла Дей, что нужно делать: приложить руки к кристаллу и позвать запертого там Эттера. Позвать через связь, что проходила от одного Айза к другому. Нидейс не стала противиться, и было видно, что она отвлекается на внутренний разговор с Айзом.

— Он не соглашается! — выдала вскоре она.

— Кто он? — не поняла Неда.

— Айзы ведь разумные и могут общаться с носителями, — напомнил ей Рохан.

— Так заставь его! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ, НО ТЫ ДОЛЖНА РАЗБУДИТЬ ЭТТЕРА! — не отличалась особенным терпением Неда.

— Успокойся! — воркуя, обратился к ней ректор и, уже обращаясь к девушке, спросил: — Что именно он говорит?

— Отказ инициации, какие-то повреждения, несовместимость оболочек — я не знаю этих новых терминов, что он сообщает! — пожаловалась девушка.

— Это нормально! Прошло очень мало времени с момента вашего слияния. Ты объясни, что от тебя требуется не просто влияние силы, а именно усиление связывающей нити Айзов: нам нужно, чтобы Эттер понял, что Айз Терры активен! Эта связь древнее всех нас, так как была самой первой, что начала свое существование! Пробуй!

Нидейс закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. И именно это она и попыталась сделать. Звездочка появилась неожиданно: миг — и вот она уже тускло сияет в руке Дей. Вторую она с некоторой опаской приложила к кристаллу, что окружал Эттера, и закрыла глаза. Я на грани слышимости едва заметно почувствовала ту самую знакомую мне песню, которую пела моя звездочка белой звезде, запертой в кристалле. Чем больше я всматривалась, тем больше мне казалось, что я вижу призрачную связь между двумя легендарными Абсолютами. Всё мое существо также начало присоединяться к этой странной песне, звуча на той же ноте.

Время шло, но ничего толком не происходило, и Неда смотрела со скрытой угрозой и напряжением. Когда раздался ее негромкий голос, вздрогнула даже я.

— Запомни, девочка: жизнь твоего спасителя зависит только от тебя! — просто и почти равнодушно произнесла она.

Но я видела, как испуг промелькнул на лице Дей, и песня стала громче. Я с удивлением смотрела на то, как разворачивается буря сил вокруг замершей девушки и стеклянной глыбы. Я видела, как мир бушевал и просил не делать этого, просто чувствовала его немую мольбу, но Дей лишь упрямо сжала губы и продолжила. От такого напора десяток балахонников прижало к стене, и даже Лаурицию и Шейрана вскоре отбросило, как пушинок. Держались только Неда и Рохан: как самые сильные из отступников, они замерли недалеко от девушки, но и им приходилось несладко! Еще бы — ураган первородных сил, это вам не мелочи!

Всю пещеру потряхивало, и я чувствовала, что буря распространяется и за ее пределы: замок ВАРа дрожал, как от землетрясения. Поднявшийся гул был страшен!

Волосы Дей трепал сильный ветер, рвал и без того потрепанную одежду, но она упрямо продолжала. Я с удивлением заметила, как начал медленно, словно просыпаясь, двигаться кристалл, окружавший Эттера. Нехотя, медленно, но то там, то тут он менял свое положение, двигаясь в такт прозрачному пламени, только как в замедленной съемке.

Оглянувшись на замершего в вечной муке Эттера, я еле сдержала вскрик. Его глаза, такие прекрасные, наполненные болью, смотрели на Дей — вернее, на мою звездочку. Они были живыми! Он все видел и, наверно, не понимал, что происходит! Я не могла отвести глаз от этого прекрасного и в то же время до дрожи ужасного создания. Только теперь я поняла, почувствовала, какую мощь сдерживал кристалл! Даже для меня прохладная вода превратилась в тысячи иголок, причиняя боль — терпимую, но все же.

Видя все это, я с ужасом поняла: чем больше ускоряется пламя кристалла, тем больше оно уничтожает Эттера! И если так пойдет и дальше, он просто погибнет! Не хочу! Он стал мне родным: только рядом с ним я продержалась так долго на этих тренировках, которые меня ломали. Только рядом с ним я чувствовала, что я дома! Я даже чувствовала, что очень привязалась к нему — необъяснимо, но факт. Я не хочу его гибели! Подойдя вплотную к нему и стараясь смотреть в глаза, я позвала его:

— Эттер! — с моих уст не сорвалось ни звука, да и чем ближе я была к нему как к источнику, тем хуже мне становилось: было больнее, но я не могла просто так отступить. Всегда есть выход! Всегда!

— Эттер! Пожалуйста, живи! Ты нужен миру! Эттер! — я уже безмолвно плакала от бессилия. Но почему он меня не слышит?! Я так хочу, чтобы он меня услышал! — Эттер! — уже в отчаянии закричала я. — Живи! Ты нужен мне…

Я замерла от ужаса, когда эти неимоверные глаза, преодолевая боль, сфокусировались на мне! И я улыбнулась радостно, счастливо: в его глазах появился намек на жизнь, намек на душу! И это неимоверно изменило его — он стал выглядеть живым: не просто красивой статуей, а именно живым. Словно ему вернули его душу! И, не помня себя от радости, я уже отчаянно закричала (у него теперь есть шанс, есть надежда, теперь он сам должен решить — жить или не жить):

— Эттер! Прошу, не умирай! Живи, ты нужен миру! Ты нужен мне!

Я попыталась прикоснуться к нему, протянув руку, но от той силы, что окружала его, она начала гореть и плавиться. Это было невыносимо больно! Словно вся моя душа медленно горела, исчезая. Как это было ужасно — наблюдать за тем, как кончики пальцев начали растворяться!

Он тоже посмотрел на это, и в его глазах мелькнул страх — но не за себя, он испугался за меня! Чем больше проходило времени, тем все живее выглядел Эттер. На лице проступили эмоции боли и страха. Он даже повернул голову в мою сторону, пытаясь получше рассмотреть. Когда ко мне приблизилась его странная ладонь, которую и ладонью-то не назовешь, кроме как лапой непонятного зверя (покрытая все теми же черными небольшими кристаллами с когтями), я не испугалась и потянулась к ней. Но ладони как таковой у меня уже не было: огонь медленно, неотвратимо двигался дальше.

— Прошу! Только живи! — взмолилась я. Прикоснуться у нас не вышло. Он закричал, так как огонь уже принялся растворять его восхитительные крылья. Замерев на миг, он закрыл глаза, на лице проступили сосредоточенность и напряжение, но я почувствовала, как огонь остановился, дойдя до плеча, и нехотя отступил. Посмотрев на эту не слишком приятную картину, он очень испугался, но боялся он скорее из-за меня. Песня моей бывшей звездочки звучала, пронизывая все пространство, и даже я почувствовала ее: она успокаивала, исцеляла, и боль медленно, но верно отступала, мне становилось легче. Но чувствовала я себя ужасно.

Эттер не остановился на этом: я чувствовала, как он постепенно берет контроль над прозрачным огнем и тот исчезает. На это у него уходили последние силы, но тут теплая волна пришла от моей звездочки, помогая и направляя. Я вздохнула с облегчением: получилось! Он теперь будет жить!

Я оглянулась, пытаясь оценить, что творится вокруг. Как это ни странно, но в пещере не было ни одного проклятого! Никого! Только бессознательный Раф и Дей, которая все так же вливала силу и помогала Эттеру. Думаю, понятно, почему этот огонь не тронул ни Рафаэля, ни Нидейс: они были носителями Айзов, которые их защитили. А вот мне чуток не повезло.

Я с улыбкой смотрела на Эттера, он же, не отрываясь, смотрел на меня и улыбался радостно, счастливо. Как будто узнал меня! Когда от кристального пламени не осталось и следа, я перестала ощущать что-либо, становясь уже привычным мне наблюдателем. Но я видела, как облегченно вздохнул Эттер, как плавно, словно стекая как вода, исчезли когти, крылья, черные перья. Передо мной был вполне себе привычный на вид человек, если не считать невероятной, я бы даже сказала божественной красоты, иссиня-черных волос, что ореолом окружали его (только в них, едва заметно, все же осталась парочка перышек, но лишь как напоминание).

Когда все затихло, Эттер потерял сознание и плавно опустился на пол пещеры. Казалось, что сам мир оберегает его от падения! Это было так странно, я бы даже сказала — забавно. Я подошла к нему и невесомо, не удержавшись, прикоснулась к волосам, сверкающим мягким светом. Как бы мне хотелось ощутить их мягкость! Но я, увы, не могла ничего чувствовать, да и была у меня теперь только одна рука. С улыбкой я провела по закрытым глазам и щеке, отчего он чуть улыбнулся, и я почувствовала, как его обморок сменился глубоким сном. Так счастлива я, наверно, не была никогда. У нас получилось спасти Эттера! А значит, Эттерна тоже будет жить! У нас получилось!

От облегчения я улыбалась, не обращая внимания на слезы, что растворялись, едва отдалившись от меня.

— Вероника! — от этого голоса я вздрогнула. Сколько в нем было облегчения и надежды! Сколько радости! — Ника! Ты жива! — это говорила Нидейс. Посмотрев на нее, я увидела уже давно забытое выражение лица. Так на меня смотрела только Данна. Она вспомнила меня! Я так же радостно улыбнулась: она меня вспомнила!

Данна на трясущихся ногах подошла ко мне и попыталась обнять. Но ее руки прошли сквозь меня. От ужаса она заплакала:

— Нет! Ника! Как же так?! — от отчаяния она пыталась вновь и вновь прикоснуться, но все так же ее рука проходила сквозь меня.

— Прости, что испугала тебя! Я рада, что ты все вспомнила! — сказала я. Но она нахмурилась и в ужасе на меня посмотрела. Я поняла, что она меня не услышала, и лишь грустно улыбнулась. Я «подлетела» к Данне, но она плакала и смотрела на бессознательного Эттера. Подойдя к ней, до меня дошло, что она меня уже не видит. Меня просто разрывало от того, что она стоит передо мной, оплакивает меня же, горько, с болью и надрывом, а я могу лишь смотреть! И ни обнять, ни успокоить… Так хотелось закричать, что я здесь, что я рядом! Только не нужно плакать!

Не знаю, сколько бы она так плакала, если бы не Рафаэль, который пришел в себя и слабо застонал. Вздрогнув, она кинулась к нему, обнимая и уже вовсю громко всхлипывая. А я плакала вместе с ней, только была рядом с Эттером. Если честно, то я не помню момента, в который погрузилась во тьму. Просто слабость, мгновенно накатившая и лишившая последних сил, подкралась слишком неожиданно.

...

Глава 8

Глава 31. Ревность

Между реальностью и сном уникальное творение Создателя уже в который раз действовало вне протоколов, в него с самого создания заложенных. А именно: поддерживало из последних сил тоненькую нить между душой погибшей девушки Вероники, так полюбившейся ему, несмотря на все нарушения и запреты, раз за разом притягивало ее к себе и, насколько это было возможно, восстанавливало. Айз постепенно начинал понимать, что девушка была права.

Границ действительно не было.

Вероника

Очнулась я от чьего-то эмоционального разговора. Даже не от разговора как такового, а от эмоций: раздражения, злости, обиды, усталости, тоски и такой жгучей ревности, что становилось больно!

Тьма медленно развеялась, и я смогла-таки разглядеть, где находилась. Это была моя комната — та самая, которую я получила при заселении в ВАР. В ней находились двое: Нидейс и Эттер. Увидев, что они живы и здоровы, я вздохнула с облегчением! Пусть они ссорились и кричали друг на друга, но они были живы!

— Ты разве не понимаешь?! Ты не сможешь быть с ним! — хрусталем звенел голос Эттера. — Ты не можешь из-за него покоряться Отступникам! Проклятым! — последнее слово он произнес как самое гнусное ругательство. — Ты носитель Айза Терры! Ты сама пробудила меня! И ты не можешь отрицать того, что мы с тобой связаны! — в хрустальном голосе слышались злость, обида и тихая, тихая боль. — Мы созданы друг для друга! Самим Создателем! Ты не можешь пойти против Закона! Ты моя половинка…

— Нет! — металлом прогремел ответ. — Я не просила, чтобы мне давали этот кусок камня! Слышишь?! Я люблю его! И пусть все законы мира с его творцом катятся в бездну! — голос звучал тихо, но яростно, зло и с полной уверенностью в своих словах. — Я ради него — слышишь, Эттер, только ради него! — пробудила тебя ото сна! Ты-то должен меня понимать — что такое любить! И здесь я только потому, что он у них. До тех пор пока он жив, я буду слушаться их. Только поэтому я поступила в эту Академию!

Его красивое лицо на миг исказилось такой болью, словно в мучительной судороге, но лишь на мгновение, и он быстро взял себя в руки.

— Но зачем тогда ты меня звала… Зачем умоляла жить?! — почти кричал он, скрывая за яростными словами отчаяние, тоску и обиду. — Зачем, Нидейс?

— Не называй меня так! Я же просила. Это не мое имя, — уже устало сказала она. Складывалось впечатление, что это не первый их подобный разговор, и это Дей ужасно надоело.

На что он лишь смотрел на нее, ничего не говоря. Смотрел, словно пытаясь увидеть в ней кого-то, рассмотреть что-то, чего никак не мог разглядеть. Дей не выдержала его взгляда:

— Не смотри на меня так! Я не Терра! Не я тебя звала! Я лишь давала тебе силу! И когда я пройду наконец этот ваш этап инициации, я заберу Рафаэля, и никто нас не найдет!

— Я найду… Где бы ты ни была, как бы ни пряталась, я всегда буду частью тебя. Я всегда смогу тебя найти, Дей. — Он грустно улыбнулся и попытался прикоснуться к ее щеке, но Дей отшатнулась. — И когда ты пройдешь вторую инициацию, ты сама поймешь это! Ты никуда не денешься!

— Мы это еще посмотрим! — с ненавистью, холодно сказала она, выбегая из комнаты и громко хлопая дверью. И уже не слышала решительного голоса Эттера:

— Ты все равно будешь моей! Мы созданы друг для друга!

Теперь уже мне стало чуточку больно. Ну, допустим, не чуточку... Впрочем, какие эмоции может испытывать всего лишь тень, даже не полноценная душа?

Может, это и не любовь — мне сложно говорить о том, чего не понимаешь, но Эттер по-своему дорог мне. Когда смотришь на него, становится так светло на душе, так спокойно и тепло. Так хотелось, чтобы он сказал эти слова мне… И, наверно, я все-таки влюбилась в него. Так хотелось просто прикоснуться, поговорить, почувствовать вкус его поцелуя. Но мне остается только наблюдать, и все! Даже успокоить его не могу! Ведь вижу, что Дей делает ему больно своими словами, вот он и злится. Хотя и Дей тоже можно понять. Кому понравится, когда за него все решают? Да еще в таком важном деле, как любовь? Я бы тоже разозлилась, да еще как!

И снова тьма.

Интересно, сколько же я спала? Что-то слишком часто я растворяюсь во тьме, да и не знаю, как долго… Что произошло за это время?

О том, что Рафаэль у Неды, я уже догадалась. Да и то, что все ждут полную инициацию — тоже. Только думаю, что после нее Рафаэля убьют как лишнего. Несмотря на слова Неды, мне было очень сложно поверить, что они так легко откажутся от своего привычного образа жизни.

Нидейс и Эттера (чтобы всем было комфортно) спрятали на самом видном месте — в Высшей Академии Рас, у всех на глазах. В том, что Эттер мог совершенно спокойно разделаться с проклятыми и отвоевать Рафаэля, я не сомневалась: уж я-то знала силу Абсолюта. А вот то, что Эттер не использует ее, чтобы помочь Дей, очень огорчало. Да, он потерял свою половинку, но ведь это еще не повод отнимать ее у другого. А так ему выгодно: пока Рафаэль у отступников, он спокойно может завоевывать Нидейс. Теперь все зависит только от времени и от самой Дей. Сама же Дей, волнуясь за любимого, слушается проклятых, поэтому и идет у них на поводу.

Странно, но называть Нидейс Данной я не могу. Понимаю, что теперь нет ни Нидейс, ни подруги: две частички души слились воедино, и появилась уже другая личность. Немного грустно, конечно: Данну я очень любила, но я рада, что так сложилось. Вот к таким заключениям я пришла, наблюдая за Дей день за днем.

Нидейс была высокомерна, холодна, умна, эгоистична, властна и жестока. Такой вот и должна быть настоящая Повелительница. Данна же была яркой, улыбчивой, сильной, доброй, мягкой, мужественной. Лидером! Она всегда и во всем была первой — эдакой «зажигалкой»! Она была живой, подвижной, в ней не было жестокости и такой стальной воли. И когда соединили две такие разные личности, что же получилось?

Смогу ли я подружиться с новой Дей? Да и нужно ли мне это? Как бы там ни было, это слишком жестоко и эгоистично с моей стороны — жертвовать собой ради кого-то. В душе медленно, но верно поднималась обида и… ненависть.

Так ужасно быть всего лишь тенью, всего лишь жалким наблюдателем. Каждый день смотреть на них, видеть, как они дышат, как едят, как чувствуют ветер, солнце, воду! Зависть и ненависть разъедали душу. Хотелось кричать от тоски и безысходности! Хотелось просто умереть и больше ничего не вспоминать, ничего не видеть! Эти чувства очень пугали. Я останавливала себя, одергивала. Ведь это был мой выбор! Ведь я сама его сделала! Я могла пожертвовать тогда ими обеими и легко сбежать. Подождать, когда закончится процесс излечения, и продолжить жить… ведь у меня еще есть мой дом! Там меня ждут заказы, любимая крыша... Что сейчас там?

Если честно, я могла легко переместиться туда и посмотреть, как там всё. Как мои души? Ведь прошло уже столько времени. Я так хотела побродить по любимым комнатам, посидеть на кухне, засесть на несколько дней в лаборатории и создать еще какую-нибудь симпатичную мелочь. А что еще в принципе нужно, чтобы быть счастливой?

А там, может быть, и встретила бы кого-то… Я так хотела, но не могла. Понимала: если вернусь туда, то останусь просто призраком и окончательно забуду себя. Именно там тоска и отчаяние, с которыми я борюсь здесь каждую минуту, окончательно меня поработят. Я постоянно твердила себе, что они не виноваты, что я сама, и только сама, сделала свой выбор. Но с каждым днем становилось все хуже.

Пробуждение Эттера не прошло для меня даром. Там, в его огне, я не просто потеряла руку — в том огне сгорела часть меня, еще одна небольшая частичка души. И сейчас эта рана прогрессировала и отравляла меня. Медленно, неотвратимо. Думаю, если бы не моя помощь, Эттер просто исчез бы, чего я сильно не хотела. И, смотря на него, я не жалела об этом.

Как только он пришел в себя и восстановил силы, то начал заниматься душами. Он принимал свою истинную сущность, которая восхищала. Я ловила каждое мгновение, каждое его движение — он был прекрасен! Когда я смотрела на него, захватывало дух! Он огромной тенью стремительно проносился милю за милей, собирая самые старые души. Да, он нес им смерть, все те души, которые видел Эттер, погибали, но на месте погибшей души появлялась совершенно новая, только что рожденная. И они были самыми красивыми и чистыми душами, какие я когда-либо видела!

Если Абсолют Терры возвращал в мир уже существующие души, очищая и восстанавливая их, то Абсолют Эттера нес душам смерть-забвение — тем, которые уже нельзя было возродить. Жалким кляксам, обрывкам или совершенно испорченным и больным.

Те души, что были у меня, можно и нужно было восстанавливать, но та, что была связана с амулетом и похожа лишь на жалкие ошметки, уже принадлежала Эттеру.

Сначала я считала, что оба Абсолюта ничем не отличаются, но я ошибалась. Эттер не мог возрождать уже существующие нормальные души, только те что он сам переродил, так же как Терра не могла создать новую или уничтожить хоть одну искалеченную. Узнав правду, я очень испугалась: он совершенно не задумывался над тем, кому действительно нужно подарить забвение, а кого еще можно спасти.

Меня очень огорчало, что Эттер меня не видит, ведь я теперь тоже душа. Но, как бы там ни было, я была душой чужого мира, и, думаю, меня просто не было в его системе, или же разрушения моей души были недостаточны для этого. Очень долго наблюдая за ним, я смогла понять: он видит только искалеченные души, которые необходимо уничтожить, чтобы создать совершенно новую.

Я так боялась того момента, когда Эттер меня увидит: для меня это означало бы полный конец. Моя душа просто исчезнет, а вместе с ней исчезну и я. Да, пусть появится новорожденная, чистая, прекрасная душа, но это буду уже не я. В новой душе не будет ни капли моего, вся моя личность просто растворится. Думать об этом я пока не хотела — было жутко и страшно.

Почему же появлялась новая душа? Думаю, все связано с непреложным законом равновесия: если Эттер уничтожил одну душу, взамен должна появиться новая, но без уничтожения Эттер не мог просто так создать ни малейшей души.

Я зачарованно наблюдала за этим процессом и, чего греха таить, очень радовалась, когда понимала, что Эттер не видит некоторых душ. Значит, у них еще был шанс на перерождение! И пока он не видит меня, этот шанс есть и у меня.

Но точно так же меня не видела и Дей. Просто она еще не до конца, видимо, прошла инициацию. Она завершится тогда, когда Дей возродит хоть одну душу. Но пока Дей их не могла видеть — или не хотела. Судя по ее словам и поведению на уроках, она совершенно не хотела проходить инициацию и всячески саботировала события. Она знала: стоит ей завершить всё, и Рафаэль умрет. Ее можно было понять.

Наблюдая за тем, как с каждым днем Эттер уничтожает все больше и больше душ (а ведь множество из них можно было попробовать возродить!), сначала я была в ужасе, затем злилась, а затем, смотря, как очередная прекрасная, полностью живая и полноценная сияющая душа исчезает благодаря Эттеру, я начинала его ненавидеть…

Меня парализовывали ужас и бешенство, когда Эттер уничтожал вполне нормальные души только из-за того, что их расы больше не было в мире! Я лишь безмолвно плакала, когда видела, что он творит! Мир ведь сам показывает ему души, сам показывает, что этой душе просто нет места, нет такой расы, а Эттер послушно уничтожает прекрасные души и создает простые! От бессилия мне становилось только хуже! Даже предупредить или спрятать такую душу я не могла! Да, пусть чистокровных сородичей не осталось, пусть они будут другими лишь с толикой крови, но у них был бы шанс на существование! Неужели Эттер этого не понимал?! В мире же полно полукровок, полно спящей древней крови! В любом из них могли пробудиться способности, и душа могла бы жить нормальной жизнью.

Его поступки ведь влияют не только персонально на душу: как я уже говорила, каждая душа отвечает за проводимость в мир той или иной энергии. По сути, он уничтожал уникальные души, нарушая равновесие мира и хладнокровно приводя его к печальному концу. Неужели он не знает элементарных вещей?! Каждая душа уникальна для мироздания, уничтожить ее — все равно что обрушить столп многотонной энергии, на котором зиждется бытие.

Видя такую картину, я, как и остальные, ждала: когда же Дей остановит его? Когда она наконец исполнит то, ради чего живет? Только став Асом, она могла выжить. Я уступила ей это место, я дала ей шанс жить дальше, я помогла спасти ее любимого. Так почему же она отнимает этот шанс у других душ? Почему не понимает, что творит? Ведь они бесценны! Ей было совершенно наплевать на все, кроме своих чувств. Они так беспечно и спокойно, неотвратимо и медленно уничтожали Эттерну и все то прекрасное, что сотворил Создатель, что я просто не могла их не ненавидеть.

И вот снова — душа Неари, давно умершей расы. Они погибли в войне между Проклятыми и Азами. Они были первыми, кто встал на защиту мира, так как являлись его неразрывной частью, и первыми почувствовали угрозу. По забытым легендам, они имели прозрачные крылья бабочек, были чудесными созданиями и обладали силой, способной наградить душу талантом или особенной способностью. И да, им было очень сложно противостоять чужеродной силе проклятых — они исчезли в этой кровавой войне. Но их души остались! И остались те, в ком текла их кровь, — пусть просто полукровки, «седьмая вода на киселе», как говорят некоторые, но! Они совершенно спокойно могли возродить целую расу обратно, даровав тысячам душ жизнь и тем самым возвращая в мир невероятную, уникальную силу.

Эттер, в силу заложенной в него системы, хладнокровно на моих глазах уничтожал их души одну за другой. И система уже создавала души тех, кто и так существовал в мире: драконов, рурков, эльдов. Но ведь их можно по-своему спасти! Они сотни лет ждали помощи, сотни лет, как и я, были лишь жалкими наблюдателями, находились в отчаянии и ловушке, не имея ни единого шанса на спасение... И чего они дождались?!

Им же можно помочь! Даже если они и не будут чистокровны — пусть! Зато они будут живы! Ведь в мире должна существовать хоть одна полукровка, что сможет дать надежду на появление существа с душой Неари!

Но Дей проводила дни за уроками — видимо, пытаясь в них спрятаться от тревоги за любимого. Она абсолютно не слушала занятия по Айзам, которые, как всегда, вел ректор, всячески саботируя обучение. А ведь я надеялась, что, поняв и осознав всё, она изменит свое отношение!

А Эттер, бездумно следуя воле системы Айза, продолжал уничтожение рас, начатое проклятыми, полностью их, оказывается, в этом поддерживая. И был занят только тем, что пытался найти с Дей общий язык. Он был так занят собой, что просто не замечал, что творит! Как маленький и обиженный ребенок, у которого отняли игрушку! Из-за своего эгоизма и непонимания, почему его отталкивают, он совершенно ничего не замечал! Он пытался для начала подружиться, но все его попытки терпели крах.

А я? Как это ни прискорбно, но я начала ненавидеть их обоих.

Я даже Неду и проклятых так не ненавидела! Да, они меня раздражали своими поступками, и их нужно было хорошенько проучить. Но вот Дей и Эттера я действительно возненавидела! Полностью заняты собой, только для себя! А то, что творится вокруг, им совершенно неинтересно!

Если поначалу все ухаживания Эттера за Дей, все его попытки и помощь раздражали меня (и, признаться честно, я ужасно ревновала), то теперь, понимая, что они на самом деле творят, я злилась и ненавидела их! Вся моя влюбленность прошла, словно ее и не было. Одно дело — влюбиться в прекрасную идею, образ, в печального красавца, заточенного во льдах силы, и совершенно другое — видеть его настоящего и понимать, что реальность совсем иная.

Мне до ужаса было жаль души — ведь я сейчас была одной из них, теперь я знаю, каково это! Я знаю, что такое не жить, но и не умирать. И это гораздо хуже потерянной или брошенной любви, мнимых обид и несущественных глупостей!

Санайра

Они снова ссорились. Это, кстати, впервые за последние месяцы. Эттер, поняв, что чем больше он навязывается Дей, тем неприятнее ей становится и тем сильнее она от него отдаляется, сменил тактику. Два или три месяца он даже не разговаривал с ней, и они виделись только на занятиях. Что очень задело — теперь уже самолюбие Дей. Она так привыкла, что он не отходит от нее ни на шаг и всегда рядом, всегда! А тут он исчез, совершенно не обращает на нее внимания и даже игнорирует.

Поначалу она радовалась, что он наконец отстал, но спустя некоторое время начала злиться и скучать по нему. Хоть Дей и не признавалась себе, но я-то видела, как она каждый раз ищет его глазами, как исподтишка смотрит. А когда к нему подкатила одна из девушек, что толпами за ним бегали, и вовсе приревновала!

Смотря на всю эту комедию, я лишь злилась. Глупая ревность, бессмысленные переживания! Все это мелочи по сравнению с тем, что творится рядом с ними! Да, я понимаю, что и сама скоро погибну, но так хотелось показать, проучить, научить их, объяснить, что же они на самом деле творят, чтобы они не совершали таких ошибок! Яд ненависти медленно отравлял меня…

Проходило время, но Эттер все так же игнорировал Дей. И тогда она сама пришла к нему. Вернее, полностью завалила экзамен по Айзам, и Эттера попросили помочь ей подтянуть знания. Я лишь горько на это усмехнулась, ведь видела, что она сделала это специально. А как же ее хваленая любовь?!

А ведь отступники тоже были далеко не глупцами и сами незаметно помогали Эттеру в его нелегком деле. Как же: «Благополучие Абсолюта — это благополучие Эттерны!», как выразилась Неда. И они тоже незаметно, то там, то тут, всячески оставляли их вместе, наедине. А как профессионально валил на экзамене Дей ректор — просто было смешно! Все преследуют одни и те же цели, но играют роли, будто все это совершенно случайно! Как же меня это лицемерие злит!

И Эттер тут разыграл все как по нотам! Какой красавец! Поняв и хорошенько узнав Дей, полностью изучив ее характер и привычки, он расставил ловушку, в которую она и попалась. И сама к нему пришла…

Да, в тот вечер он, как простой однокурсник, объяснил ей материал сухо, коротко и тут же выставил за дверь, отгораживаясь некими делами. Что просто взбесило ее! Но ничего поделать она не могла, только бессмысленно злилась.

А Эттер... он наблюдал за ней всё свободное время, все ночи проводил в ее комнате на Изнанке мира. Абсолют как-никак — ему стоило только этого захотеть, и весь мир был у его ног. Лишь я могла его видеть, так как сейчас была призраком. Я прекрасно видела, каких сил стоит ему держаться вдали от нее, и если бы это знала Дей, то так бы не волновалась. Но она этого не знала.

На следующий день они просидели чуть дольше и даже вполне мило поговорили. Просто разговор ни о чем, но, тем не менее, я видела, какое удовольствие он принес обоим. Только свое Эттер тщательно скрыл, но после весь вечер глупо улыбался. Мне вспомнились старые слова из жизни на Земле — может, конечно, для кого-то и не старые, но не для меня: «Девушки, как кошки, бегут за тем, что от них убегает». Оно хоть и странное, но очень хорошо описывает Дей — девушку, о которой я, оказывается, очень многого не знала. Когда Эттер принадлежал только ей, она убегала от него, но как только он забыл о ней, о нем вспомнила она.

Дальше они начали разговаривать. Пусть пока как друзья, но, тем не менее, это был грандиозный прогресс! Дей с нетерпением ждала вечеров, когда они наконец встретятся, а Эттер довольно улыбался: у него ведь все получилось. Осталась лишь небольшая малость — приручить ее, сделать так, чтобы она привыкла, и все.

Мне особенно запомнился один их разговор. Тогда Эттер вытащил Дей на башню — ту самую, что показала мне тогда Лауриция. Он взял с собой сладости, еду и сок инары, красиво все подготовил, стараясь впечатлить девушку. Тогда я немножко узнала о самой Нидейс. Они сидели на одеялах и просто наслаждались моментом, я же зависла рядом, частично свешиваясь в бездну за спиной. Упасть я не боялась — и так мертвая, лишь наблюдала за ними.

— Почему же ты не интересуешься, что с твоим государством? Ведь ты Повелительница огромного народа? — с непониманием спросил Эттер. — Прошло ведь уже полгода с момента моего пробуждения?

Как я заметила, он был несколько далек от переживаний простых людей и не понимал многих новых вещей, изменившихся с течением времени. По сути, ему тоже приходилось заново учиться узнавать новый, изменившийся для него мир.

Думаю, ответа девушки ждал не только он: мне тоже стало любопытно, что теперь кроется в голове новой личности Дей. Тогда я впервые увидела настоящее лицо Повелительницы Нидейс.

— Тебе не понять этого… — чуточку равнодушно сказала она. — Ты словно Бог — эгоистичный и далекий от привычных переживаний обычных созданий.

— Бог? Это оскорбление? Мне стоит обижаться? — с интересом спросил он, не до конца понимая смысл ее слов.

— Нет, — хмыкнула она, — для тебя это скорее комплимент.

— И все же? — не останавливался он. Ведь если она ему расскажет, значит, доверяет. А доверие стоило очень дорого, и это понимал даже он.

— Что ты знаешь о попаданцах? — спросила она, цепко следя за его реакцией. Он хорошо это заметил и понял, что от его ответа сейчас зависит многое, и доверие — в особенности. Поэтому не спешил с ответом и осторожно уточнил:

— Кто это?

— У вас же есть рассказы о других мирах?

— Есть, и некоторые маги даже могут путешествовать по ним, — как о само собой разумеющемся сказал он. — К нам же могут попасть не все, а только те, кто не хочет причинить вреда миру или его жителям. Вокруг планеты стоит Защитник, который сам определяет, кого пропускать, а кого нет. Если Хранитель считает, что объект несет угрозу миру, он или не пропускает его, или стирает ему память. Также он адаптирует их для жизни на Эттерне, что-то меняя в них самих. Но, с тех пор когда умерла Терра... — было видно, как тяжело ему даются эти слова, — Создатель погрузил Эттерну в своеобразный стазис, закрыв Эттерну от путешественников из других миров.

На что я лишь скрипнула зубами, вспомнив этого «защитника»!

— Вот, значит, как… — задумчиво протянула Дей. — Этого нет в книгах.

— Конечно, это очень ценная информация. И ты бы ее тоже уже знала, если бы до конца прошла инициацию, — с укором сказал он. Но, поняв, что зашел на скользкую территорию, тут же сменил тему разговора: — Так все же, ты не ответила?

И Дей так ничего и не сказала — вернее, сказала полуправду.

— Я не хочу возвращаться в клетку… — с грустной улыбкой протянула она. — Власть — это ответственность. Все ждут от тебя правильных решений, правильных поступков. Законы, правила, этикет — все это связывает по рукам и ногам. Я должна соответствовать, ведь я Повелительница! — с горечью протянула она. — И ты не поверишь, как я старалась! Я досконально изучила все их законы, я была лучшей в плетении интриг и управлении обществом. Мне достаточно было лишь намека, и меня слушали все! — я видела, с каким удовольствием она все это говорила, ей действительно все это очень нравилось. — Меня боялись, меня уважали. Я заставила их себя уважать! С моим мнением считались, меня беспрекословно слушались! — самодовольно сказала она. — Я подняла свой народ из долговой ямы и даже помогла своей родине, я заключила мирный договор со злейшим врагом. Я провела реформу обучения и создала лучших специалистов, к которым сейчас приезжают из других стран. И все это — за небольшой отрезок времени...

— Но?.. — спросил Эттер, когда не выдержал ее молчания.

— Я не была по-настоящему счастлива там. Эта жгучая пустота в душе — там, где должны быть воспоминания о моем детстве, юности… у меня их не было! Словно не было души! Да, я стала идеальной Правительницей, но я была несчастна в браке. Началось все очень красиво, но когда мой муж понял, что я не могу забеременеть, то просто забыл обо мне, как о ненужной вещи. Наследника ведь ждали абсолютно все! «Это укрепит власть Нотингема!» — передразнила она кого-то. — Как мне сказал Оракул, смогу я забеременеть только от того, кого полюблю и кто полюбит меня — искренне, по-настоящему. Такое свойство моей души. Тогда я и поняла, что меня не любят. А поняв, что больше нет смысла скрываться, мой муж просто попытался меня убить. Да не смотри на меня так! Тот человек, которого я любила и всячески поддерживала, попытался придушить меня своей силой, сказав, что если бы не я, то Рафаэль был бы его! — Она грустно и чуточку зло улыбнулась. — Как оказалось, он был давно влюблен в своего друга и товарища. Ледяной принц действительно любил кого-то! А тут на его пути встала я. А ведь Рафаэль тогда любил уже меня. Я не замечала этого, не видела, не знала — он этого никогда не говорил, чтобы не подвергать меня опасности, ведь если бы об этом узнали, на меня началась бы охота. Но Раф всегда был рядом и всегда мне помогал. — Если бы Нидейс увидела, какую боль причиняют ее слова собеседнику, она бы остереглась, но она продолжала свой рассказ, полностью погрузившись в себя и не замечая ничего вокруг. — Все покушения, о которых я и не подозревала, организовал мой любимый муж. Он всеми силами пытался зачать наследника, а потом, когда понял, что ничего не получится, просто захотел избавиться от меня! Яд, проклятия, наемные убийцы… Я всего этого даже не знала! Рафаэль очень хорошо все скрывал от меня и защищал, всегда защищал. Когда всплыла правда и Маркус понял, что все зря, он попытался избавиться от меня лично, напав сам, но и тут ему помешал Рафаэль. А потом… — она с такой теплотой и нежностью говорила о главе тайной стражи, что и слепцу было бы понятно: она его любит. — После того как мой «любимый» муж попытался меня убить, я очень изменилась, Эттер. Я стала ему — и не только ему — достойным соперником, с которым должен считаться каждый! — жестко сказала она. — И спустя полгода даже мой «муж» опасался меня! — она горько засмеялась. — Ему не было дела до народа, он очень любил власть и жаждал ее, но Рафаэля он любил больше. Ему не было дела до других, зато было дело мне! И это оценили все: мое имя знал каждый, преступники вспоминали его с проклятием, а достойные — с уважением. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь, но, попав сюда, я поняла, что действительно люблю Рафаэля. Только тогда, когда его жизнь висела на волоске, я осознала, что люблю только его. Что мне нет дела до других, и вся эта игра во власть просто бессмысленна — не это делает меня счастливой! Только рядом с Рафаэлем я действительно жила и была счастлива! А когда я получила этот Айз, — с легким раздражением сказала она, — стало еще невыносимее. Когда я осознала, кого на самом деле давно люблю, в мою жизнь вмешались вы! Айзы! Проклятые! Если бы не это, мы бы с Рафаэлем просто сбежали бы давно! Айз вернул мне утерянные воспоминания, я вспомнила, кто я на самом деле! И теперь единственное, чего я хочу — это покоя! Спокойной жизни с любимым! — Дей счастливо улыбнулась. — Теперь я знаю, кто я и чего на самом деле хочу. Кроме Рафаэля и уютного домика, мне больше ничего не нужно, Эттер! — Дей пристально посмотрела ему в глаза. Сейчас, пусть она и не все рассказала, он увидел ее истинную, настоящую.

Да уж, как, оказывается, Нидейс многое пережила! Но сейчас мне четко вспомнился тот момент, когда они тогда еще с принцем Маркусом зашли ко мне — там, в камере. Как она спокойно наблюдала за моими пытками и допросом, за глупыми, бессмысленными вопросами. И даже несмотря на все, что она мне сделала, несмотря на то, что предала — пусть даже она и не помнила всего, — она получила то, что заслужила.

Спасла я не ее, спасала я свою подругу, которой задолжала жизнь, потому что я обещала себе — так же, как и обещала вернуть ей память. Мне интересно: она хоть теперь поняла, кого именно отправила на пытки? Вспомнила ли она меня? И каково ей знать, что отправила лучшего друга на погибель?

Сейчас мне уже все равно на прошлое. Я, признаться, даже и не понимаю, почему все еще рядом с ними. Что именно меня держит, не давая уйти?

Эттер был необычен, интересен, загадочен и по необъяснимым причинам дорог мне, но… разочаровал меня. А Дей теперь стала для меня просто чужим человеком. Я сполна расплатилась за все, сполна. Я вернула ей свой долг. Я свободна от обещаний и клятв. Даже дружбы больше нет — только воспоминания. Сейчас меня больше волнует судьба мира и душ, которые так и не нашли покоя. Ведь со мной уже все ясно…

Такой странный все же этот мир: нет богов, нет загробного мира — ни ада, ни рая, нет всего этого. Есть только Создатель, который где-то усыпляет свою сестру, и глупые Айзы, что бездумно кроят мироздание, как им вздумается. Действительно, в своей беспечности Эттер походил на бога, которому нет дела до остального мира, кроме своих эгоистичных желаний.

После того разговора их отношения немного изменились. Теперь они могли находиться в одной комнате дольше, не ссорясь. Хотя иногда Эттер все же срывался и забывал о своей роли, и тогда они снова ненадолго расходились. Ему становилось все труднее играть роль равнодушного, и он не справлялся со своими эмоциями.

Чем больше проходило времени, тем хуже становилось мне: я начала впадать в забытье. Могла по несколько часов тенью висеть где-то и просто смотреть в одну точку, а когда приходила в себя, оказывалось, что прошло уже не несколько часов, о которых я совершенно ничего не помнила, а дни. Только рядом с Дей мне становилось чуточку легче, и я могла даже парочку раз вполне искренне улыбнуться. Так что теперь я не отходила от нее ни на шаг, продолжая бороться непонятно за что. Может, это и бессмысленная борьба, может, я рядом с ними только для того, чтобы Эттер наконец-то прекратил мои мучения?

В тот день я, как и всегда, тенью следовала за Дей, так как чем дальше я была от нее, тем меньше во мне оставалось живого, как ни странно это прозвучит. В тот раз Эттер снова не удержался и попытался обнять Дей, на что она его грубо оттолкнула. Эттер ведь тоже не железный — вот и сорвался.

— Дей! — раздражение так и сквозило в его голосе. — Когда ты уже смиришься?! Я ведь вижу, что ты неравнодушна ко мне! Может, уже хватит притворяться?!

В такие моменты Дей из веселой и живой превращалась в Нидейс — холодную и сильную Повелительницу.

— Я не смирюсь! Мы уже не раз с тобой говорили об этом. Я люблю только Рафаэля! И буду только с ним — или одна, но не с тобой!

Во мне даже проснулся вялый интерес. Зависнув рядом с Дей, я стала внимательно следить за сценой. Они находились в зале Санайры, так как была их очередь дежурить и следить за магическим фоном мира. Так называли это отступники — но, я-то знала, что это делается специально, чтобы свести этих двоих. За этим всегда следили Лауриция и Шейран.

— Дей! Ты моя, слышишь?! Только моя! — Не выдержав, он схватил ее за плечи и тряс как грушу — такое он позволил себе впервые. Они стояли рядом с пультом управления, и Эттер прижал Дей к нему, отрезая пути отступления. Дей же лишь равнодушно за этим следила, свою маску она не сняла ни на миг, досконально играя роль Повелительницы. Но я видела, как ее это разозлило. Я же висела над ними прямо у самого кристалла Санайры. Возле него было тепло — так, словно находишься у источника огня.

— Запомни, Эттер: я принадлежу только себе, — в ее голосе звучал арктический холод.

— Это пока! Стоит только тебе до конца пройти инициацию, как ты сама придешь ко мне! Мы связаны!

Не выдержав, Дей его ударила. Сильно, по лицу — и не ладонью, не пощечина, а точный, поставленный удар в глаз! Не выдержав, я беззвучно засмеялась при виде удивленного и обиженного лица Эттера! Ему было не столько больно, сколько обидно. В том и заключалась исключительность Абсолютов: им никто не мог причинить вред, только они сами друг другу, как выяснилось.

Да, создавалась особая связь-Закон, через которую они не могли перешагнуть и навредить, но сейчас возник своеобразный парадокс в случае самозащиты, как сейчас. Айз Дей расценил это как угрозу, а Айз Эттера в принципе не мог подумать, что часть мира может ему чем-то навредить — в системах такого заложено не было. Разве вы смогли бы причинить вред любимому? Вот они и не могут, как предполагается.

Связь Абсолютов между ними все же есть. Даже и не знаю, можно ли это назвать полноценной любовью... Наверно, Терра никогда бы не позволила себе ударить Эттера. А тут такое! Он ведь считает Дей частью себя, и вот эта самая часть его же и ударила! Таково было его удивление! Это словно ваша же рука начнет вас душить, минуя все законы мироздания. Я хохотала.

— Я не приму Абсолют Терры! И не принимаю его! Он только отравляет мою жизнь! Я не позволю, чтобы глупая стекляшка лишала меня выбора и решала за меня, кого любить, а кого нет! — окончательно вышла из себя Дей.

И тут произошло неожиданное: она закричала, приседая на пол и держась руками за голову — отчаянно, ужасно!

Эттер на миг растерялся, но все же кинулся к ней — и тут же отлетел от прозрачной стены. А Дей продолжала выть на одной болезненной ноте.

— Дей! Дей! Что с тобой?! Что происходит?! — бесновался он возле стены, пытаясь ее пройти, но тщетно.

Дей выгнуло, и из ее груди появилась моя звездочка. Кристалл Санайры вспыхнул, реагируя на сильный всплеск силы, и так как я была рядом с ним, меня затянуло в него! Как в воронку! Я даже сумела удивиться…

Звездочка, появившись, начала трансформироваться, медленно превращаясь в привычный мне кристалл. Дей в ужасе наблюдала за этим, а Эттер бесновался возле барьера, пытаясь его пройти.

Когда кристалл окончательно покинул Дей, барьер пропал. Эттер попытался его схватить, но моя звездочка ударила его разрядом и быстрее направилась в мою сторону. У меня же от удивления не было ни одной нормальной мысли: «Что происходит?! Айз самолично ударил другого носителя Айза?!» Сказать, что я удивилась — это ничего не сказать.

«Ника!» — я замерла, услышав знакомый родной голос. — «Вероника! Ты принимаешь меня?» — в голосе Айза слышались просящие ноты и даже эмоции! От пронзившего меня щемящего чувства я едва не расплакалась.

— Да… конечно! — как о само собой разумеющемся сказала я. В этот раз мой голос прозвучал! Я не только могла мыслить, но и говорить!

«Я так рад! Только вот соединиться мы сейчас не сможем. Слишком уж много повреждений! Ты не выдержишь инициацию. И чтобы мы были вместе, есть только один шанс! Я все продумал и, если честно, не уверен, что все получится, но шанс есть!» — я впервые чувствовала эмоции Айза. Сколько в нем, оказывается, было всего! «Равнодушная система»? Как бы не так!

«Я верю тебе, делай что нужно! Но объясни: как?» — ошарашенно спросила я.

«Тогда, чтобы спасти Нидейс и дать ей силы, мне пришлось разделить твои душу и тело, оно сейчас как бы в стазисе. Вытолкнув твою душу, я частично соединился с Нидейс и мог спокойно давать ей силы. Но истинным носителем она не являлась! И никогда им толком не была! Она получала силы так, как этого хотела ты, чтобы ее спасти, но не более! Вот поэтому она не могла видеть души. Я оставил лишь тоненькую нить, чтобы можно было поддерживать твое существование. Но тогда, когда ты помогла пробудить Эттера, из-за бушующего урагана сил она порвалась, и ты начала исчезать. Я думал, что ты погибла! Думал, что мне придется-таки остаться на вечность с Нидейс! С тем, кто искренне ненавидел меня! И не понимал… она даже услышать меня не захотела! — делился своими эмоциями Айз. — Я думал, что тебя уже нет рядом! Но окончательно избавиться от твоего тела не смог. По всем законам должен был, но не хотел, не смог! И все медлил, ожидая, надеясь когда-нибудь заметить тебя! И наконец дождался! Санайра помогла тебя почувствовать и даже сейчас защищает, чтобы ты не погибла. Ведь тебе оставалось совсем немного! Я еле успел! Я все это время думал, как можно тебе помочь, и у меня есть план! Когда Нидейс окончательно признала, что не примет меня, я решился! Теперь моим Асом, носителем, можешь быть только ты! Ты готова?»

От всей информации, вываленной на меня моим Айзом, голова шла кругом, но у меня теперь есть шанс на жизнь!

«Да, но что ты будешь делать?» — такая вера и надежда затопили душу, что я даже не замечала, как от радости плачу!

«Я заново возрожу тебя в этом мире. Тебе заново придется расти, взрослеть, тебе нужно время, чтобы исцелиться — у тебя слишком много повреждений. Огонь Эттера слишком сильно тебя потрепал! Я буду твоим родителем — я сам, у тебя не будет ни отца, ни матери, тебя я воссоздам сам! Когда ты полностью восстановишься, то все вспомнишь! Тогда приди за мной! Я буду тебя ждать! Санайра защитит меня и пропустит только тебя!»

Такой счастливой я не была никогда! У меня есть шанс! Я буду жить! Я не исчезну!

«Я согласна! Только можно я скажу кое-что им?»

«Только быстро! Если Эттер вмешается, у нас ничего не получится! Да и Санайра долго не сможет нас защищать».

«Хорошо, я быстро!»

Теперь понятно, почему я не могу покинуть кристалл Санайры, почему он меня затянул, почему я могу говорить и меня слышат. Он был огромным, так что я поместилась в него очень легко. Я была в самом его центре, и было такое чувство, словно нахожусь в теплой воде. Кристалл Айза висел над моей ладонью — единственной ладонью — и тепло сиял черным пламенем. Он готовился и ждал, когда я соглашусь. Я была так рада и признательна ему! Этого не передать! Хотелось танцевать и петь от счастья.

Я посмотрела на них. Дей — ослабленная, измученная — на руках у Эттера, который переводил взгляд с меня на Дей. Теперь они могли видеть меня, наконец-то я этого дождалась! Так хотелось многое сказать им, накричать, высказаться, но я понимала, что это бессмысленно.

— Я так много хочу вам сказать! Я так долго за вами наблюдала — все это время! Вы даже представить себе не можете, как же я ненавижу вас! Данна, я вернула тебе свой долг жизни. Из-за меня ты здесь, из-за меня ты потеряла память, и именно я тебе ее вернула, отвоевав у Хранителя межмирья Эттерны. Я очень благодарна тебе за то, что ты отказалась от моего Айза — моей звездочки! Я умерла ради тебя и больше тебе ничего не должна! И у меня к тебе единственная просьба, как к Нидейс Великолепной: ты должна строго-настрого запретить создание амулетов из душ погибших! Это же кощунство — делать из души амулеты от насекомых или дождя! — Я смотрела в ее глаза, надеясь найти там хоть какой-то отклик и понимание. Она, понимая, что я жду ответа, кивнула.

— Эттер, как же ты разочаровал меня! — Я смотрела на это невероятно красивое и чуждое мне создание, понимая, что, кроме сожаления, не испытываю ничего.

Мы смотрели друг другу в глаза, а ведь я была почему-то влюблена в него… или, может, это была связь Абсолютов?

— Я не могла допустить того, чтобы она тебя убила. Я так хотела, чтобы ты был жив! Чтобы Эттерна тоже продолжила жить! Может, во всем виновата эта связь. Но, наблюдая за тобой, я поняла, что ты не стоишь этого… Ты слишком долго спал, ты слишком далек от жизни и никогда не поймешь ни ее, ни меня. Ты эгоистичен! Ты неприятен мне! — уже с презрением сказала я. — Из-за того, что ты потерял Терру, ты чуть было не уничтожил целый мир! Твое самолюбие не стоит такой цены! Ты так жалок! Все мы теряем близких и родных, друзей и любимых. Через все это прошли и выжили! Смогли! А ты был так слаб перед болью, что просто сдался! Решил умереть, забирая с собой весь мир Эттерны!

«Пора, время на исходе», — напомнил мне Айз.

— Надеюсь, когда я проснусь, я больше не увижу вас! Никогда! — абсолютно не скрывая своих чувств, продолжила я.

Дей и Эттер выглядели жалко, побито, но ни капли жалости во мне не вызывали. Я смотрела на них с брезгливостью.

— Теперь ты можешь бежать за своим Рафаэлем. И знай: Эттер мог легко его освободить, он просто решил все за тебя. Ведь ему так будет лучше, ведь ему больно! Но как было больно мне, когда я отказалась от самого дорогого — Айза! Ради чужой, по сути, мне девушки! Как было мне больно, когда ради глупца я пожертвовала частью души! Я надеюсь, что наши дороги больше никогда не пересекутся!

— Можешь начинать, — чуточку устало сказала я Айзу.

«Будет…»

— Больно, — закончила я за него. — Поверь, я выдержу, и мы встретимся снова!

«Я буду спать в Санайре, она защитит меня от других. Я буду ждать тебя, Вероника!»

«Спасибо, мой хороший! Я тоже буду с нетерпением ждать нашей встречи!» — не скрывая своих чувств, мысленно ответила я.

— И еще, Эттер, не смей! Слышишь, не смей уничтожать нормальные души только из-за того, что их народа больше нет в мироздании! Я вернусь и помогу им! Я знаю как! Сколько таких душ ты уже погубил! Бессмысленно! Жестокий глупец… — с тоской, отчаянием и грустью сказала я.

Кристалл, полыхнув черным пламенем, расцвел. Огонь, медленно причиняя боль, заскользил по кисти, затем по предплечью, все увеличиваясь. Когда он захватил все мое призрачное тело, я почувствовала, как с болью появилась вторая рука — все мое тело пылало и горело в агонии!

Больше не было ни звезды, ни кристалла — было только черное пламя, которое становилось частью меня. Появились крылья, белоснежная чешуя, когти, хвост, длинные белоснежные волосы. Меня совершенно не смущала нагота, ведь я любила себя, мне нечего было стыдиться. Пламя впиталось в мою душу и мое тело. Я чувствовала, как оно соединяет меня, как возвращается важная частичка меня. И пусть было больно, для меня это была приятная боль. Даже чувствуя боль, я осознавала, что живу. Оказывается, боль имеет и такую грань…

И все же я понимала, что это не все — чего-то не хватало. И Айз, видимо, это тоже предполагал, так как спустя миг я уже смотрю на себя со стороны — как тогда, когда меня пытались разделить с Айзом. Я смотрела со стороны на свою истинную форму, дарованную мне Айзом. Но для того чтобы жить, этого было мало. Звездочка появилась у груди, ярко сияя — посередине между мной и телом. И тогда мы перенеслись высоко над планетой, на энергетическое поле мироздания.

Я видела, как прекрасен этот мир! Я видела, как красочна и жива его аура, я помнила его именно таким с того единственного раза, когда перерождала те первые шесть душ.

Мы со звездочкой зависли над ним. Я видела тысячи нитей, миллионы жизней, видела свет всех душ. Видела нити их жизней, нити, что незримо соединяют их между собой, нити, что соединяют их с миром. Такая нить через звездочку протянулась ко мне. Я видела, как появился небольшой кокон — яркий, теплый, его создал мой Айз.

«Пора!»

«До встречи, моя звездочка! Спасибо тебе за то, что ты у меня есть… Люблю тебя!»

«До встречи, я буду ждать…»

А дальше я уснула. И снилось мне, как я превратилась в сияющую, но немного потрепанную душу, как звездочка соединила меня с небольшим крохотным телом, как бережно и осторожно сплетала нити, создавая меня саму. Возрождая меня.

А дальше мы снова перенеслись на улицу какого-то городка, и кокон, исчезнув, оставил после себя ребенка. И только тогда я смогла сделать первый, чуточку судорожный вдох. А за ним еще один, и еще… Чарующей музыкой стал для меня стук маленького сердечка, под который я медленно погружалась в сон.

Маленькая звездочка Айза, на миг зависнув над спящим ребенком и проверяя, все ли получилось, растворилась, не оставив после себя ни следа. Появилась она уже в Высшей Академии Рас, в зале с легендарным кристаллом Санайры, что был слезой самого Создателя Эттерны. Слезой, которая появилась, когда Создатель увидел, что с собой и миром сделал Эттер.

Теперь эта Слеза Творца (что буквально означает имя Санайра) хранила в себе спящую девушку невиданной красоты: с белоснежными крыльями, белоснежными длинными волосами, белоснежной чешуей и черной звездой, сиявшей в груди. Сиявшей не ярко, а тихо, чуточку устало, но довольно. Никто не мог сейчас слышать, как радовалась и гордилась частичка самой души мира и Творца Эттерны! Как она радовалась, что все получилось, что Вероника теперь будет жить! Что совсем скоро она придет за своей звездочкой!

На эту картину можно было смотреть вечно, она просто завораживала своей иномирностью и ирреальностью. И чем дольше смотришь, тем яснее становится, что в прекрасном теле волшебного существа нет души: оно словно красивая статуя, искру жизни можно было увидеть только в черной звезде. Она затягивала, она радовалась, она ждала своего носителя, своего Аса…

Вероника была права: границ действительно не было.

...

Глава 9

Часть четвертая

Глава 32. Детство

Жители Эттерны, живущие сотни лет в стазисе самого Творца, даже и не подозревали, какие грандиозные судьбоносные изменения происходят в ВАР. Незаметная вековая война между Творцом и Пустотой не задевала жителей мира. Воевали только те, кто знал об этой войне.

В рядах отступников, конечно же, произошел раскол. Как только они поняли, что их Повелительница Неда теперь не только не собирается уничтожать ненавистных Асов с их Айзами, но еще и помогает им, стараясь вернуть на Эттерну жизнь, они отделились и спрятались подальше от глаз самого сильного Абсолюта Эттера. В надежде все-таки собрать силы и освободить из плена свою Госпожу, которая не собиралась выпускать из своих жутких лап свои первые творения, стараясь раз за разом освободиться из плена ее Брата и постоянно управляющая теперь уже считавшимся своим народом.

А тем временем простые жители продолжали жить, учиться, работать, влюбляться и просто заниматься привычными делами. Конечно же, не могли не отметить невероятный всплеск рождаемости детей (Эттер исполнял и дальше свое предназначение, впрочем, стоило признать, что начал очень избирательно проводить перерождение душ, давая шанс многим народам на возрождение). И, конечно же, не все из молодых матерей были рады или способны поставить на ноги ребенка, так что приюты имели место быть.

Наша история продолжается именно в одном из таких небольших приютов для детей, что были разбросаны по всей Эттерне.

Нарайна

— Райна! Райна! Да подожди ты! — кричал звонкий детский голос. — Я не успеваю за тобой! Стой! Райна, если мы не успеем к ужину, лира Мадам нас накажет! — в звонком голосе мальчика были слышны слезы.

— Ну ты и зануда… — со вздохом негромко протянула девочка, но так, чтобы ее не услышали. А потом, остановившись и оглянувшись, громко прокричала: — Успеем! — беспечно заявила она. — Еще немного! Вот догонишь меня — и сразу обратно!

Мальчик, который находился через три крыши, тяжело вздохнул и легко перепрыгнул расстояние между домами, пытаясь нагнать подругу. Он ловко кувыркнулся, гася скорость, и, высоко подпрыгнув, ловко влез по отвесной стене на следующую крышу.

— Вот всегда с тобой так! Всегда тебе не сидится на месте! Мало ей наказаний! Да мы бьем все рекорды приютских! — ворчал он, медленно, но верно догоняя девочку. У него-таки получилось ее догнать, но только после того, как девочка замерла на самой высокой крыше южного района.

— Сев! А что это? — спросила она, показывая рукой и пытаясь рассмотреть.

Запыхавшийся паренек тяжело привалился к стене, пытаясь отдышаться. Девочка же даже и не запыхалась.

— Райна, ты что, не слышала о поместье Лэлорин? — удивление мальчишки так и зашкаливало.

— Нет… — чуть растерянно. — А что?

— Ну ты и даешь! Это же самая примечательная и загадочная достопримечательность города! Да к нам из столицы приезжают посмотреть на него! — с восторгом и трепетом произнес он.

— Пф! И что в нем такого особенного? — фыркнула скептически девочка.

— А то, что его защиту так и не смог пройти ни один из магов! Даже архимаг не смог! Но не в этом его особенность. Каждый месяц гильдия артефакторов приносит к воротам поместья разные безделушки: ткани, камни, цепочки да всякую мелочь! — с азартом рассказывал мальчик. — А спустя месяц забирают все обратно, но в таком виде! Таких уникальных вещей я больше нигде не видел! Многие пытались повторить, но ничего у них не получилось! За-пе-тен-то-ва-но, говорят! — по слогам произнес он сложное для него слово. — И то, что это очень мелкая, кропотливая работа, на которую уходит прорва магии! Многие хотели повторить, но в итоге только потратились на амулеты, а дорогущую вещь в итоге никто не хотел покупать, тем более что была красивше и дешевле. Все приютские об этом знают!

— Прям-таки красивые? — недоверчиво спросила девочка.

— А то! Все высшее общество за одну такую мелочь готово состояние отдать! Да и само название поместья поменяли, теперь его зовут только Лэлорин — придумали дворяне же, как оно называлось до этого, уже никто не вспоминает. Дворяне говорят, что это означает «загадочность», а простые подхватили, стараясь подражать им, вот и прижилось названьице-то.

— А кто его хозяин? — уже с интересом спросила девочка.

— Вот в том-то и дело, что его хозяина уже давно не видели! Несколько лет! Представляешь! Всем там заправляет один ушлый рурк, ты же знаешь, они не упустят своей выгоды! Он уже несколько магазинов открыл!

— Представляю, сколько у него денег! — восхищенно сказала девочка. — Давай ближе посмотрим!

— Стой! Ты что! Разве ты не слышала про Арана Златорукого? — с опасением сказал мальчишка.

— Это того неудачливого вора, что сошел с ума? — уточнила Райна.

— Да, так вот, таким он стал, когда попытался забраться в поместье! — полушепотом. — И что там произошло, никому не известно!

— Да ладно?!

— Силами клянусь! — сделав странный жест, что знали все приютские.

— Не повезло ему… — дети помолчали, думая каждый о своем. Но молчать долго Нарайна не могла по определению. — Как ты думаешь, что случилось с хозяином?

— Хозяйкой, — поправил Сев. — Ходит легенда, что поместье получила какая-то шпионка, что чуть не убила кого-то из знати и ловко ушла от Высшего суда! А еще потом вроде стала духом поместья... Там, кстати, и до нее тоже мутная история была…

Мальчик, взглянув на яркое солнце, что уже садилось, испугался и, схватив девочку за руку, потащил в другую сторону.

— Пошли скорее! А то точно опоздаем! Я не хочу вновь из-за тебя драять уборную! Над нами уже все приютские смеются!

Впечатленная историей Нарайна послушно потопала за ним, но, спохватившись, выдернула руку, чуть поморщившись.

— Ой! Извини! Забыл! — покаянно сказал мальчик.

— Да ничего, она почти не болит… — почти равнодушно сказала девочка, но было видно, что она врет.

— Вот все у тебя не как у всех! Лира Мадам ведь до сих пор не верит, что у тебя рука болит! Ведь сколько целителей побывало! И никто ничего не нашел! Даже и я бы тебе не поверил, если бы не знал тебя…

— Да говорю же, что уже не так болит! — возмущенно сказала девочка, ей не понравилась жалость в голосе Сева.

— Нари, ты осторожней, ладно? Тогда ведь судорога появилась как раз когда мы забирались на башню, и ты чуть не свалилась… — с тревогой.

— Да, хорошо… — сдалась девочка, услышав искреннюю заботу в его голосе. Но тут же задорно улыбнувшись и ловко спрыгнув на соседнюю крышу, побежала в сторону приюта.

— Кто последний — тот делится ужином! — выкрикнула она.

Мальчик, тяжко вздохнув и что-то бурча себе под нос, последовал за невысокой беловолосой девочкой в сторону мрачного серого здания, что было им домом от рождения — «Приют Ксавьер».

Приют Ксавьер

Они-таки опоздали. Лира Мадам встретила их появление в общем зале прищуренными глазами и маской бешенства на лице. Она не терпела неповиновения и очень жестоко наказывала провинившихся. Но выражение ее лица тут же сменилось на мягкое и подобострастное.

— Дети мои, вы опоздали! — с укором сказала она. — Это очень невежливо, тем более когда у нас гость!

Теперь стало ясно, почему она сразу же не отправила их в подземелье или на кухню и попыталась изобразить на своем рыбьем лице улыбку, что не очень-то у нее получалось, и от этого становилось только страшней. Уж лучше привычная трепка, нудная лекция, как должен себя вести воспитанник Ксавьер, парочка ударов и несколько дней на кухне. Дети многозначительно переглянулись и, одновременно вздохнув и опустив головы, произнесли извинения.

— Все, достаточно! Занимайте свои места! Лир Кархилад, не обращайте внимания! Они у нас такие баловники! Но вы не думайте, я все хорошо контролирую и воспитываю! Из них вырастут замечательные помощники! — залебезила она перед архимагом, если судить по мантии.

Недавно прошел слух, что старый архимаг скончался и ему на смену прислали из столицы нового, молодого архимага, что только недавно закончил свое обучение.

— Но ведь архимаг должен был приехать в следующую декаду! — негромко прошептала Нарайна, быстренько уплетая еду.

Даже за разговоры во время ужина можно было получить наказание — лишение ужина. Но пока Мадам была занята новым архимагом, девочка решила рискнуть и поговорить за столом.

Сев на нее возмущенно покосился, мол, чего еще больше нарываешься?! Но все же ответил с опаской, покосившись на лиру Мадам, которая была полностью увлечена архимагом:

— Так это тот противный старик должен был приехать, но он недавно скончался…

— И поделом ему! — прошептала девочка, перебивая.

Все знали день отбора: когда ребенку исполнялось пятнадцать, присылали кого-нибудь из магов, дабы найти тех, у кого есть дар. Таких везунчиков брали на обучение, и у них было будущее. А тех, в ком не было дара, ждала серая жизнь помощника или простого рабочего за гроши. Все знали это, и все мечтали, что их заберет маг. Но последние несколько лет на отбор прибывал сам архимаг, и Мадам ему хорошенько доплачивала за то, что он увозил только одного или двух. Конечно, за тех, кого берут в маги, ей не доставалось ни копейки, а вот за тех, кого она продавала мастерам или артефакторам, очень хорошо платили. Все знали, что повезет только нескольким сильнейшим. А тут молодой, неизвестно какой архимаг, вот Мадам и заволновалась, что у нее уведут весь заработок. Да и просто не знала, как с ним можно договориться, вот и строила из себя невесть что.

— Я слышал, что новый архимаг уволил несколько преподавателей! — добавил Сев.

— Тихо вы! — шикнула на них девочка с огненными волосами. — Из-за вас сейчас всем влетит! Суйра уже смотрит в нашу сторону! — шипела она на них.

Сев и Нарайна дружно показали ей неприличный жест, отчего та вспыхнула. Они очень часто дрались между собой — рыженькая Миба и ее коллектив из пяти девчонок с одной стороны, и Нари с Севом — с другой. Сейчас дети могли лишь обмениваться злыми многообещающими взглядами, но и только: никто бы не посмел нарваться на гнев лиры Мадам. Ее все боялись. Ведь не раз на их глазах бунтарей забивали до полусмерти. Это было очень редко, но все же было. Особенно боялись смотрителей — ими становились старшие ученики, которые не покинули приют, оставшись здесь работать. Они были самые опасные: за любой проступок тут же жестоко наказывали, а потом еще лире Мадам докладывали с удовольствием. Смотрители были всецело преданы лире Мадам и всячески это демонстрировали.

Дети покорно замолчали. Суйра была второй после лиры Мадам во всем приюте, она была лучшей из смотрителей и самой жестокой. Некоторые ее боялись даже больше, чем саму лиру Мадам!

Ужин очень быстро подошел к концу, и дети покорно ждали за столами, смотря в свои тарелки и не смея поднимать глаз. Все как один в серой форме с гербом приюта на лацканах. Никто не посмел ни разу ударить ложкой или хоть как-то зашуметь. Все ели молча и быстро — это была врожденная привычка: если ты ешь медленно, значит, не ешь вообще. Если ты громко чавкаешь или неправильно сидишь — так же не ешь. А разговаривать за столом их отучили сразу же, как только они научились говорить. В приюте царили жесткие негласные законы, которые не нарушались, так как главным девизом детей в приюте было: «Выжить несмотря ни на что!».

Вот и сейчас все терпеливо ждали, когда лира Мадам их отпустит. И детям ничего не оставалось, как стать слушателями того, что происходит.

— Почему дети не уходят? — вставил короткий вопрос архимаг в бесконечный рассказ Мадам о том, как прекрасен этот приют.

— О! Они ждут моего пожелания! — чуть не сказав «приказа», довольно протянула та. — Я же говорю, приют Ксавьер воспитывает лучших из лучших!

— Отпустите всех, кому нет пятнадцати! — в голосе архимага прорезалось раздражение.

И лира Мадам, поняв, что чем-то рассердила мага, сразу же побледнела и тихо сказала, поднявшись:

— Можете идти, остаются только те, кому исполнилось пятнадцать! — холодно и чуточку зло.

— Нет! — остановил приказом архимаг. — Я попросил отпустить ТЕХ, кому НЕТ еще ПЯТНАДЦАТИ! Все остальные должны остаться! — в его голосе зазвучал металл.

— Но…

— Никаких но! — перебил молодой архимаг.

А лира Мадам очень не любила, когда с ней говорят в таком тоне, и потому очень разозлилась!

— Вы не имеете права! Они уже прошли проверку! Здесь я указыва… ххррх! — противно закричала она.

Но договорить ей не дал архимаг, видимо. Никто ничего не понял, потому как лира Мадам на полуслове захрипела и противно забулькала. Архимаг не сводил с нее злого взгляда до тех пор, пока она кулем не осела на стул. Она продолжала сипеть и задыхаться, но никто не пошевелил и пальцем, чтобы остановить мага. Все просто смотрели, как на высокомерном старом лице проступает страх. Как безукоризненно идеальная прическа из уже поседевших волос приходит в беспорядок. Как пачкается строгое темно-синее платье перевернутым бокалом — полностью закрытое, с высоким воротом и длинными рукавами. Из кошмара и ужаса всего приюта, в котором проживало около сотни детей, она превращалась в жалкую, старую, обрюзгшую бабу. Никто не пошевелился и не издал ни звука. Даже ее смотрители.

Миг — и лира Мадам делает судорожный вздох, а потом, тяжело дыша, едва хрипит, чтобы весь молодняк ушел, и остались те, кому есть пятнадцать и больше.

Треть стола неслышно, без единого звука покинула общий зал, выскользнув за двери. Оставшиеся напряженно замерли, у всех появилась надежда! А вдруг у них есть дар! Вдруг им повезет! Все смотрели на молодого архимага с такой надеждой, что он растерялся от таких взглядов. Только что сильный и властный, он, встретив отчаянную надежду стольких покалеченных детей, просто растерялся!

— Я сейчас создам заклинание поиска в виде искорки, и тех, возле кого она сменит цвет, я заберу. Не бойтесь! Оно не причинит вреда! — взяв себя в руки, сказал он. Сложив ладони вместе, он резко развел их в стороны и создал огромный сияющий шар, как маленькое солнце.

Все дети замерли, не сводя пристального восхищенного взгляда! Ведь они впервые видели магию так близко! Солнце, распавшись на сотни маленьких искорок, разлетелось по залу, подлетая к каждому, кто сидел за столом. Все с трепетом ждали, когда к ним подлетит его маленькая искорка.

Вот к рыженькой Мибе подлетела искорка и проникла в тело, отчего та засмеялась, а потом снова появилась, но окрасившись в ярко-оранжевый цвет! Такие же искорки подлетали к каждому ребенку: некоторые оставались прежними, а некоторые меняли свой цвет, и таких было в разы больше! Даже у некоторых из смотрителей!

— Те, у кого искорка сменила цвет, встаньте и отойдите к стене! — громко сказал архимаг. — Остальных я проверю еще раз сам!

Дети послушно выполнили приказ. Все, кроме Сева.

— Иди! — злилась на него Нари.

— Я не брошу тебя! — злился он и пытался спрятать синюю искорку, но у него не получалось.

— Сев, прошу тебя! Ты ведь маг! Ты вспомни, как мы мечтали, что станем сильными! Как сбежим отсюда! У тебя есть шанс! Там ты сможешь помочь мне! Представь! У магов ведь свои законы! Ради меня! Сев! — умоляла его девочка.

— Нет! — уже с долей сомнения сказал он.

И девочка, почувствовав это, решила додавить его:

— Ты только представь, как ты своей силой точно так же душишь лиру Мадам!

Это был железный аргумент, и он сдался.

— Лир Архимаг! — негромко сказал он чуть испуганным, но решительным голосом.

Девочка попыталась закрыть ему рот, но он ловко увернулся. Все в ужасе замерли, ожидая, что же сделает архимаг с мальчиком. Кажется, даже дышать забыли!

— Да? Что ты хотел? — спокойно спросил его он. В его глазах читался смех, но была и грусть, хоть и тщательно скрываемая.

— К Нари не подлетела ни одна из искорок! Почему? — смотря на него из-под длинной челки, спросил он, резко выдохнув.

Архимаг нахмурился и, встав из-за стола, решительно подошел к ним.

— Это правда? — спросил он уже у Нари.

— Да! — четко ответила она, пожав плечами. Мол, откуда я-то знаю.

Архимаг создал еще одно маленькое солнышко и направил его в сторону Нари, но оно пролетело сквозь нее не останавливаясь, словно не видя препятствия. А потом вернулось к магу, словно спрашивая: че надо-то? Зачем вызвал?

— Как тебя зовут? — спросил он у Сева, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном с ним уровне.

— Сева… — тихо ответил он.

— Севастьян! — поправила его девочка.

— Так вот, Севастьян, у твоего друга, к сожалению, практически нет никакой магии, поэтому мое заклинание и не видит ее. Такое бывает, но очень редко. Извини! — в голосе архимага действительно слышалось искреннее раскаяние.

— Сев, — позвала его девочка. — Я буду ждать тебя! Обещай, что станешь самым сильным!

— Обещаю… — тихо сказал он, едва сдерживая слезы.

Архимаг оставил их прощаться и пошел проверять оставшихся учеников. Но из всех, кто остался, он взял только одного: у всех остальных было ничтожно мало магии, а у того последнего счастливчика она была, но еще спала.

Он подошел к стоявшим у стены детям и поздравил их с поступлением в школу магии. Из толпы, растерянная и взбудораженная, вышла Суйра — вторая после лиры Мадам, кто управлял Ксавьером.

— Во мне есть магия? И силы? И меня примут в школу? — тихо спросила она, пребывая в полном шоке!

— Да! — всматриваясь в темно-фиолетовую искорку, произнес архимаг. — Ты ментальный маг, что очень большая редкость в наше время! Я удивлен, почему тебя не забрали сразу же! Такие способности очень нужны в нашей стране! — уверенно сказал Архимаг.

Суйра подошла на негнущихся ногах к замершей как статуя лире Мадам и залепила ей звонкую пощечину!

— Нет силы! Да? Ни на что не способна? Предлагают огромные деньги в красном доме? — она со всей дури сломала лире Мадам нос. А та, жалко завыв, пыталась уклониться от ударов девушки, зажимая кровоточащий нос. — Я испугалась участи быть последней ичине (прим. авт.: Ичине — девушка, подающая тело, любовь) и умоляла вас на коленях взять меня к себе на работу! — Девушка еще раз со всей силы ударила ее, опрокидывая со стула. Свысока смотря на воющую на одной ноте лиру Мадам, она смачно плюнула: — Вы мерзкая, жалкая инухе!

Развернувшись, она подошла к толпе детей и, поклонившись, попросила прощения за все, что натворила:

— Я ведь верила ей! Думала, она действительно помочь хочет! Простите меня! Я очень ошиблась, поверив этой жалкой инухе! — действительно раскаянно сказала она, но из ее уст «Мадам» прозвучало как самое гнусное оскорбление.

— Все нормально! Что было, то было! Все это уже в прошлом! — раздались выкрики детей.

— Вот и хорошо! Нас уже ждут! Пойдемте! Я открою телепорт! А вы сейчас пойдете и соберете все свои вещи! — раздался голос архимага.

Но никто из детей не шелохнулся.

— У нас нет ничего, кроме того, что на нас! — раздался голос Суйры. — Все самое ценное мы всегда носим с собой. Комнаты каждый день тщательно проверяют. — Она пожала плечами, словно извиняясь.

Какие испытывал чувства проверяющий, было сложно понять. Он коротко бросил, чтобы выводили детей на улицу, и отправился попрощаться с настоятельницей.

Сев и Нари держались за руки все то время, пока архимаг открывал телепорт, пока дети один за другим, не взяв ничего, кроме того, что на себе, проходили в него и исчезали. Остались только трое: архимаг и они.

— Нам пора! — с сожалением сказал архимаг.

— Разве нет ни малейшего шанса? — с надеждой глядя на мага, снова спросил Сев.

— Извини… — архимагу было так же грустно. — Но, к сожалению, я не в силах помочь всем.

— Но ты, Севастьян, можешь! Обещай мне, что ты станешь самым-самым лучшим! И заберешь меня отсюда! — девочка улыбалась, все время радостно улыбалась, и, сильно обняв мальчика, толкнула его в телепорт.

Он напоследок успел сказать только одно:

— Обещаю! — и растворился в мареве телепорта.

— Держи! — архимаг протянул девочке какой-то сверток. — Твои волосы напомнили мне о кое-чем. Я тогда был молод и очень глуп и стащил эту вещь из одного учебного заведения, пытаясь показать, насколько я силен. Она там хранилась в музее рядом с... — он пытался сказать, но не мог, словно что-то ему мешало. Он грустно улыбнулся, признавая свое поражение.

— Мои волосы? — не понимала девочка, казалось, мыслями она была сейчас очень далеко и совершенно не слышала слов архимага.

— Да, они у тебя такие же, как и у нее! Сверкающие, белоснежные! И почему-то мне кажется, что я должен это сделать… — растерянно сказал он, задумавшись. — Да и толку-то с нее, ведь все равно ее никто не сможет открыть. А тебе вдруг повезет, ведь ты действительно чем-то похожа… — с сожалением, и все так же туманно и задумчиво, словно и не здесь он. — Ладно, мне пора! Не обращай внимания на причуды архимага, просто моя интуиция подсказывает, что так будет правильно! Прощай! И не волнуйся! Скоро на место вашей лиры Мадам пришлют замену!

Архимаг шагнул в телепорт, и тот исчез. Только примятая трава говорила о том, что здесь недавно было множество детей.

Оглянувшись на серое мрачное здание, она, вздохнув, отправилась в совершенно другую сторону. Суйра была права: все самое ценное всегда было на них. И больше ничего Нари не держало в «Приюте Ксавьер».

...

Глава 10

Глава 33. Крыши

А тем временем на неизвестном континенте…

ВАР

Зал Санайры с тех самых событий, конечно же, перестал работать. Шейрану с Лаурицией и Роханом пришлось немало постараться, чтобы найти замену сердцу ВАРа, которое столетиями собирало сильнейших магов и существ под свои своды.

Сам же зал превратили в музейный экспонат, где иногда проводили экскурсии. И, конечно же, никого не оставлял равнодушным прекрасный, спящий в стазисе носитель Айза. Насколько невероятным и загадочным было её существование! Нарушавшее все писаные и неписаные законы Эттерны и её Создателя.

Конечно же, известная вам тройка не прекращала поиски одного из Абсолютов. Но много времени уходило на войну с отступниками, оставшимися верными их Госпоже. Особенно тяжело давались поиски их лабораторий, в которых те продолжали проводить свои кровавые ритуалы и опыты, пытаясь освободить Пустоту. Да и сами поиски второго Абсолюта было невероятно сложно проводить из-за теперь уже отсутствия Санайры, но они не оставляли попыток, так как боялись, что отступники найдут её первой.

А Айз тем временем спал.

И пусть он спал, ожидая своего Аса, но всё же не забывал иногда наблюдать за душой своего носителя, направляя её и помогая выжить, найти не только свой дом, но и саму себя.

Скольких сил ему стоило создать протокол и внедрить его в ткань мироздания, чтобы один из студентов — будущий честолюбивый архимаг Кархилад — уволок сумку Вероники с пространством нэрроу (с которой та поступила в ВАР), поспорив с одногруппниками!

Ведь после этих событий её вещи стали музейным экспонатом! Как и её шикарное платье, расшитое сотнями сияющих бисеринок. Как и её сумка, которую, конечно же, никто не сможет открыть, кроме неё самой.

Несмотря на то что Айз не был живым в привычном смысле этого слова, даже он понимал, что сироте будет очень трудно выжить в мире. Поэтому, ожидая своего носителя, он то там, то тут корректировал путь девочки, за которой неустанно следил, стараясь даже сейчас оберегать.

А скольких сил (и невероятно сложных протоколов) ему стоило, чтобы Кархилад передал сумку её владелице! Одному Творцу известно!

Теперь же нужно сделать так, чтобы девочка вернулась-таки на ту крышу, где так неосмотрительно отбросила свёрток, оставив своё спасение.

Он ждал. Он спал. И он теперь точно знал, что никаких границ нет и у него всё получится.

Нарайна

Сидя на самом высоком шпиле, откуда открывался замечательный вид на город, девочка плакала. Нари было очень больно терять друга. Она радовалась, что его ждёт будущее мага, и знала, что Сев своего добьётся. Ведь пусть он и долго не может принять решение, но если принимает, то с выбранного пути не сходит, что бы ни случилось.

Они вдвоём часто убегали из приюта и, путешествуя по крышам, наблюдали за прохожими, за городом, за жизнью нормальных детей. В такие короткие минуты свободы они были счастливы! А если удавалось стянуть с прилавка что-то вкусненькое — вообще праздник! Мало кто знал, что они уходят из приюта. Никому не было дела, главное — чтобы к ужину все были в сборе, иначе накажут. К тем, кому не исполнилось пятнадцать, относились гораздо мягче, но всё же спуску не давали никому. Сева и Нари выросли вместе.

Когда маленький свёрток со сладко спящим ребёнком обнаружили под дверями приюта, его отдали нянькам, а когда девочке исполнилось три годика, её перевели сюда, в Приют Ксавьер. Там-то они и встретились. В первый же день им объяснили, кто они, правила и законы приюта и что будет, если их нарушишь. Но после отбоя началось ужасное. Те, кто уже давно был там, начали нападать на новеньких. Тех, кто бился до последнего, принимали в общество. Те же, кто молил о пощаде, становились мальчиками на побегушках у старших. После ухода и тепла пусть и чужих нянек первый день в приюте показался самым страшным проклятием.

Но ко всему привыкаешь, особенно когда хочешь выжить.

Вот Нари и привыкла. Она с первого же дня показала, что не будет никому прислуживать и не даст себя в обиду. Это потом она тихо глотала слёзы в подушку, но глубоко в душе знала, что справится! Тех, кто на следующий день пожаловался смотрителям, жёстко наказали они же сами: никто и нигде не любит предателей и доносчиков.

Сев же был старше неё года на два и ни разу не участвовал в «посвящении молодняка» — так называли такие ночи дети. Но и сам он, как и Нари, не сдался. Пусть его и побили сильно, но, как говорил он сам, стоял до последнего.

Девочка знала правду, ведь она заступилась за него, когда его били старшие. Так они и познакомились. Сначала Нари не хотела ни с кем дружить, была молчаливой, тихой, ни с кем не говорила, но отчаянно мутузила всех, кто смел к ней подойти. А если ещё и задирали, жёстко отвечала, раздавая тумаки и синяки всем, кто попадался под руку. Так что её начали опасаться. И когда маленькая девочка встала между тремя парнями старше неё на пару лет и загнанным ими же в угол мальчишкой, они просто рассмеялись и попытались оттолкнуть малявку. Но она била туда, куда могла попасть, и, несмотря на то что ей доставалось больше, сцепив зубы, мутузила не глядя, куда и кого вообще бьёт.

— Ты не отступишься, да? — спросил тогда один парень, держа её за горло. На что Нари лишь решительно покачала головой. — Но почему? Ведь он слабак! Он не прошёл посвящение!

Нари улыбнулась. Она видела пару раз, как мальчик с огромными синими глазами и светлыми волосами помогал тем, кого били, как успокаивал. Она хоть и не общалась со сверстниками, но наблюдала за ними. И в нём она чувствовала сильного лидера — откуда-то просто знала.

— Он сильный! — звонко сказала девочка, и было слышно, что она верит в свои слова.

И тут мальчик, который спокойно до этого сносил все придирки, насмешки и удары, напал на своих обидчиков.

— Отпусти её! — закричал он, ловко ударив мальчика, что держал его, а потом и того, кто держал девочку.

Все были очень удивлены. Обычно те, кто с самого начала не прошёл посвящения, навсегда оставались подушками для битья, а тут — впервые!

Тогда старшие отступили, лишь посмеявшись над малышнёй.

— Не нужно было влезать! — проворчал тогда Сев.

— Не нужно быть тем, кем не являешься! — ответила Нари, оттолкнув его руки, когда он попытался перевязать царапину на её предплечье.

Тогда они столкнулись впервые. Вторая встреча была, когда Нари окружили те же парни, только с подмогой, чтобы проучить зарвавшуюся малявку. В эту потасовку уже влез сам Сев. Он тогда спрыгнул с дерева, и они, став спина к спине, бились с нападавшими. И да громко сказано — «бились». Ведь это была простая потасовка уличной ребятни, жестокая в своём роде, но без каких-либо смертельных ударов или захватов.

После того как их потасовку разогнали смотрители, Сев и Нари весело рассмеялись, наблюдая, как старших отчитывают взрослые, которые просто не поверили, что дети четырёх и шести лет могли хоть что-то противопоставить тем, кому было уже около десяти-одиннадцати.

После тех случаев они всегда были вместе, так как поняли, что вдвоём гораздо больше шансов отбиться. Вдвоём проще.

На общих занятиях, обедах и ужинах они тоже всегда находились рядом. В приюте было много детей, и смотрителям обычно было лень всех пересчитывать, поэтому они просто бубнили свои лекции и шли отдыхать. А Сев и Нари частенько сбегали с них. Ведь было так просто залезть на дерево, по самой большой ветке перебраться к огромному забору, а там — в шумный город Женьве. И если сначала огромное расстояние от ветки до забора пугало, то вскоре оно стало привычным, как два солнца на небосклоне.

Нарайна не знала, кто дал ей имя, но оно было как-то связано с цветом её волос. Нянечки очень любили необычную тихую девочку с белоснежными волосами. И все гадали, кто же её родители и как они могли оставить такое чудо.

Как ни странно, Нари почти не думала о своих родителях. Все, кто был в приюте, попадали туда в разном возрасте. Но те, кто с самого младенчества не знал, что такое семья, просто не понимали, что это. Для них было привычно быть одними. Только когда Сев с тоской вспоминал о своём доме, она начинала спрашивать себя: есть ли у неё родители? И каково это — когда у тебя есть семья?

Постепенно Нари успокаивалась. Холодный воздух заставлял ёжиться и напоминал, что на ней, кроме тонкого серого платья, больше ничего нет. Она с улыбкой вспоминала, как они наперегонки мчались по крышам города. Им это безумно нравилось.

Однажды их увидели на улице города и, узнав форму, тут же сдали страже, которая потом долго донимала лиру Мадам вопросами, почему двоих из её воспитанников не уберегли и куда смотрели смотрители. Как же им тогда досталось! На них пал гнев самой лиры Мадам! Тогда-то они и драили весь приют — каждую комнату, кухню и даже самый мерзкий подвал целых три декады! Дерево срубили, и за ними теперь следили. Над ними тогда потешались все приютские!

Тогда дети окончательно лишились иллюзий, что кому-либо есть какое-то дело до воспитанников. После этого они полгода не покидали стен, но, не выдержав, однажды всё-таки снова сбежали, ловко взобравшись по высоченному забору. Но теперь на глаза горожанам старались не показываться, поэтому и путешествовали только по крышам.

Да, они не отходили далеко от приюта, понимая, что к ужину будут обязаны вернуться, поэтому все окрестные и ближайшие крыши знали как свои пять пальцев. Это потом они приноровились бегать на скорость, тренируя свои навыки день за днём. И уходили всё дальше и дальше.

До тех пор, пока однажды не достигли этого шпиля — одного из самых высоких в Женьве. С него прекрасно был виден почти весь город, но пробыли они здесь тогда не больше получаса и сразу же отправились обратно. Но это место они единогласно решили прозвать своим. Никто в городе не интересовался мелькавшими тенями на крышах, все были заняты своими делами. А дети жили этими краткими мигами свободы.

Частенько, сидя недалеко от приюта, они мечтали сбежать. Но Сев был против: он был не таким беспечным, как Нари, слишком осмотрительным и осторожным — это она частенько втягивала его в различные авантюры. И он хоть и хотел сбежать, но говорил, что сначала нужно дождаться совершеннолетия — тогда шансов выжить будет больше.

Но всё сложилось так, как сложилось, и сейчас у Сева было будущее. А Нари как-нибудь выживет, но в приют не вернётся. Она бы давно сбежала, но Сев её останавливал. Просто глубоко в душе она знала, чувствовала: однажды произойдёт что-то, что изменит её и её жизнь. Словно она должна просто подождать. Она частенько представляла, как в приют придут и заберут её, говоря, что она особенная.

Она в душе чего-то ждала — некоего чуда. Все дети мечтали о родителях и семье, она же бессовестно прогуливала занятия, ни к чему особо не стремилась, а просто выживала. Но, как ни странно, без труда сдавала все экзамены, словно всё знала. Сев не раз удивлялся ей: он так усердно занимался, кряхтел по ночам над книгами, девочка же ни разу ничего не учила, но тем не менее знала практически все ответы. Если Сев стремился к чему-то и никак не мог решить, кем станет, то Нарайна этим даже не задавалась, из-за чего Севастьян частенько злился на неё за безответственность.

— Как ты можешь быть такой беспечной! Да если бы не я, кто знает, что с тобой уже было бы! — бушевал он, но девочка понимала, что он просто волнуется за неё. И глубоко в душе сознавала, что он прав.

Ещё он очень волновался из-за её приступов. С самого начала он удивился, когда нашёл девочку в постели со слёзами. Она ни разу не плакала! Даже когда их били, даже когда наказывали, ни разу он не видел её слёз! Да и о её приступах узнал совершенно случайно. Тогда он перепугался, вызвал смотрителей, вызвали даже целителя, но тот сказал, что девочка абсолютно здорова! И лира Мадам разозлилась, что они всё напридумывали, и, конечно же, без наказания не обошлось.

Но когда такой приступ скрутил Нари на одной из лекций, а потом во время ужина, снова был вызван лекарь, который ничего не обнаружил. Лира Мадам лютовала и лишила их на три дня еды за ложь.

Тогда-то девочка и призналась другу, что это у неё с самого рождения. Судороги, начиная с руки, проходят через всё тело, принося невыносимую боль. И если с виду рука была вполне нормальной, то девочка постоянно ощущала в ней что-то не то: ноющая боль стала её постоянным спутником. Всегда, с самого рождения. И она начала замечать, что чем взрослее становится, тем меньше остается боли, да и приступы происходят всё реже.

Ни один из целителей ни разу не смог поставить нормальный диагноз, ведь все заклятия и сканирования говорили, что рука вполне нормальна и никаких нарушений нет.Вот и сейчас боль в руке становилась сильнее, предупреждая, что сейчас начнутся судороги. Поэтому девочка не рискнула уходить с крыши — ведь теперь у неё нет друга, который дотащил бы её к приюту и подстраховал.

Как всегда, припадок начался неожиданно, но так же неожиданно и закончился. В судорогах она отбросила свёрток, что дал архимаг, и совершенно забыла о нём. А после накатил уже привычный, никогда не прекращающийся голод, и девочке пришлось осторожно покинуть крышу, направляясь на центральный рынок: там можно было раздобыть что-то поесть, и, может, вещи какие-нибудь найдёт, а то форма приюта привлекает слишком много внимания.

Да и ходил слух среди приютских, что на самой форме стоит маячок, и при желании каждого из них могут найти. Но лира Мадам давно не звала мага, чтобы зарядить артефакт, так как это было очень дорого. Так что время у неё есть, но избавиться от одежды нужно.

Она осторожно направилась к жилым домам, высматривая, где есть подходящая одежда или какие-нибудь нужные вещи. Так постепенно она обзавелась чуть большими брюками, удобными сапожками, туникой и жилеткой, а на голову накинула капюшон, пряча приметные волосы. Одежду приюта равнодушно выбросила в реку.

С виду она выглядела как обычный паренёк, поэтому не спеша прогуливалась по рынку, наблюдая за горожанами. Впервые она могла так спокойно, никуда не торопясь, просто насладиться прогулкой. И незаметно, пока продавец отвернулся, стянуть с прилавка лепёшку и спрятать в широкой тунике. Грызла ли её совесть? Честно — нет. Она понимала, что так нельзя, но должна была бороться за своё существование всеми доступными способами.

Наринель довольно жмурилась на тёплые солнышки, легко улыбалась сама себе и думала, чем же ей заняться теперь. Отправиться в путешествие? Пожить пока на крышах?

Без Сева было очень грустно и непривычно. Он обычно давал направление, заставлял куда-то двигаться и недоумевал, почему она молча терпит боль и ни разу не сказала ему о ней. Да, такой, как Сев, заслуживает хорошего будущего.

Внезапно от мыслей её отвлёк блеск. Остановившись, она посмотрела, что же привлекло её внимание. Это был необычный цветок. Не удержавшись, она подошла к самой витрине, внимательно рассматривая эту красоту. Из маленьких камушков был сделан цветок! Каждый лепесток — как настоящий, выполнен из сложного узора камешков! Он так переливался на свету! Лучики преломлялись в камушках, создавая эффект сияния. Да и такого цветка Нари ни разу нигде не видела: пышный бутон ярко-красного цвета с множеством разнообразных лепестков.

— Что, малец, понравилось? — добродушно спросил чей-то голос рядом.

Не отрывая восхищённого взгляда от цветка, Нари лишь кивнула.

— Что это? — удивлённо спросила она, глядя на престарелого рурка с живыми добрыми глазами.

— О! Это печать моей госпожи! — с гордостью сказал он. — Разве ты не слышал о поместье Элор?

Девочка мотнула головой, рурк вздохнул.

— Ну, его ещё называют Лэлорин… — признался он. Было видно, что ему не нравится это новое название.

Девочка вспомнила, что об этом совсем недавно рассказывал Сев, и кивнула.

— Да, мне рассказывали о поместье, в котором хозяин — нечисть или нежить, точно не помню… — девочка пожала плечами.

— Да как ты так можешь говорить! — воскликнул рурк. — Госпожа, уезжая, предупредила, что может задержаться на несколько лет! И пусть оговорённый срок прошёл, но я уверен, что лира Ника вернётся! Ведь договоры, что она заключала, действуют до сих пор! И это доказывает, что она жива!

Было видно, что это не первый раз, когда он доказывает, что его госпожа — не привидение, поэтому так разошёлся. Но девочка не обращала на него внимания, даже не смотрела в его сторону, а всё рассматривала необычайный цветок. И рурк, видя, что ему не пытаются перечить, затих, тяжело и возмущённо дыша.

— Я просто сказала вам то, что мне говорили. Я же ни разу не видела само поместье… — Так как оно находилось в другой части города, слишком далеко от приюта, и они с Севом не рисковали так далеко забираться. Так что в этой части города Женьве Нари была впервые. — И ни разу не видела таких цветов… Такое чувство, будто я уже где-то его видела… — совсем тихо сказала девочка, скорее себе, чем собеседнику.

— Как тебя зовут, малец? — уже окончательно успокоившись, спросил рурк.

Девочка улыбнулась и впервые посмотрела на собеседника. Но он отчего-то побледнел и удивлённо всматривался в лицо девочки, словно пытался в нём что-то отыскать.

— Меня зовут Нарайна. А вас? — спокойно спросила девочка, рассматривая рурка. Непонятно почему, но он ей понравился.

— Лир Луд… — произнёс он, всё так же пытаясь что-то разглядеть в чертах лица девочки.

— Так что это за цветок такой? — вновь спросила она.

— Никто не знает, — рурк так же посмотрел на цветок, пребывая в задумчивости. — Такого цветка не существует в нашем городе. Она называла его розой и рассказывала, что они чудесно пахнут, очень красивые, но имеют шипы. Лира Ника говорила, что такие цветы растут у неё на родине, вот и сделала его своей эмблемой и гербом. Даже на воротах поместья Элор красуется этот цветок. У меня вот остался он один такой, остальные только на картинках. Такого цветка нет больше ни у кого — это только её символ! — произнёс он с гордостью.

— Жаль… хотелось бы увидеть этот цветок вживую… — с грустью протянула девочка. — Она, видимо, вернулась домой к этим розам? — снова спросила девочка.

— Нет, — чуточку неуверенно протянул рурк, но более твёрдо закончил: — Она очень любила свой дом! Она даже, уезжая, позаботилась о том, чтобы её дело не пропало! И знаешь, благодаря ей жизнь закипела в нашем городе, она словно подарила ему новое дыхание! Да такому предпринимательскому таланту завидуют практически все рурки в городе! С её помощью мы не только выбрались из долгов в кратчайшие сроки, переплюнув соперников, но и создали уникальный продукт, который до сих пор никто не может повторить! И лира Ника подписала самый дорогой контракт продажи патента за последние сто лет точно! И поверь, покупателем была сама Каринель Лурин — самая богатая и успешная эльда в столице! Её бизнес до сих пор процветает и впечатляет всех новинками!

Было видно, что рурк очень скучает по своей госпоже и всецело уважает её. Слова и эмоции, с которыми рурк всё это произносил, были такими заразительными, что Нари тоже поверила, что загадочная лира Ника вернётся.

— Когда она вернётся, скажите ей, что её цветок очень красив! — с искренней улыбкой сказала девочка.

— Хорошо! — светло улыбнулся рурк.

Девочка уже собралась уходить, так как темнело, но рурк остановил её:

— Подожди! У меня для тебя подарок! Я быстро!

И рурк скрылся в магазинчике, что-то бормоча под нос. Девочка, пожав плечами, осталась ждать, всё так же рассматривая витрину, на которой, кроме розы, было ещё много всего: вышитые такими камушками подушки, платье и даже туфли! Заколки, узорные ожерелья и даже картина, вышитая из разноцветных камушков! Она даже представить не могла, что за мастер смог бы так огранить маленькие камушки, да ещё и создать из них целое полотно! Теперь понятно, почему её работы никто не может повторить: ведь они невероятны! Неудивительно, что этим все восхищаются!

— Вот! — радостно сказал рурк, протягивая ей небольшую заколку. — Это чтобы тебя больше не перепутали с мальчишкой!

— Но у меня нет денег! — на шаг отступила девочка.

— Ничего, это подарок! Бери! — по-доброму улыбнулся тот.

Девочка несмело взяла в руку небольшую заколку. Это был сложный узор из маленьких чёрных роз; Нари восхищённо рассматривала её. Такого подарка ей никогда не делали! Ничего ценного или своего у приютских не было. Все украшения, подарки или личные вещи изымались лирой Мадам, которая хранила их у себя. И теперь у Нари была своя собственная заколка!

— Большое спасибо! У меня никогда не было таких подарков! — искренне поблагодарила девочка.

— Пожалуйста! Заходи иногда проведать старого лира Луда, буду рад поболтать! А сейчас беги, твои родители, наверно, уже волнуются! — добродушно сказал он.

Девочка чуть было не проболталась, что нет у неё никаких родителей, но вовремя опомнилась, кивнула, ещё раз поблагодарила и убежала, бережно сжимая подарок. Уже темнело, нужно было найти что-то поесть и где-нибудь переночевать.

Глава 11

Глава 34. Свёрток

Так и проходили дни девочки. Да, было голодно, и каждый день приходилось буквально вырывать зубами у судьбы. Да, бывали дни, когда еды не было вовсе, и надкусанная лепёшка из мусорки казалась слаще любых лакомств в тот миг. Хотя откуда знать девочке-сироте, что такое сладости…

Она жила беспризорницей на улицах Женьве. Спала на крышах, старалась не попадаться на глаза патрулю, перебивалась чем придётся, по ночам купалась в городском фонтане и частенько рассматривала подарок старого рурка. Но снова зайти к нему не решалась.

Иногда она представляла, какой была бы её жизнь, если бы у неё, как и у Сева, был дар. Они тогда вместе поступили бы в школу, вместе сбегали бы с пар...

Приблизиться к самой школе магии Нари не решалась — слишком сильная на ней была защита. Да и глупцов, рискнувших пробраться туда, не найдётся. Так что она иногда просто проходила мимо ворот, стараясь рассмотреть, что там за ними, но защитное поле не давало такой возможности, и она оставила эти попытки. К тому же, если Сев узнает, что она сбежала из приюта, то ужасно рассердится! Поэтому она старалась держаться от школы подальше.

Пару раз она пыталась устроиться к мастерам помощницей, но даже выдуманный возраст не помогал без разрешения родителей или опекунов. Так что девочка оставила и эти попытки — в городе очень строго следили за тем, чтобы на улицах не было попрошаек и бездомных, и её уже пару раз едва не поймали!

Спасало только отличное знание улиц и крыш, помогавшее уходить от преследования. Так что Нари стала куда осмотрительнее. Это не редко сказывалось на пропитании: добывать еду становилось всё сложнее. Но девочка не отчаивалась и всегда что-то находила. Саму же заколку она берегла и ни за что не стала бы продавать.

Сидя, как всегда, на крыше и любуясь ночным городом, она жевала лепёшки, которые стащила в одном доме. К домам с магической защитой она не подходила — это было опасно для жизни. Но некоторые защищали только окна или двери, а некоторые не ставили защиту вообще. В квартал дворян и богачей Нари даже не совалась, понимая, что там защита на защите. Ей хватало и этого. С крыши этого дома она рассматривала шпиль, с которого был виден весь город. Давненько она там не была, поэтому, докушав всё, легко, проворно и быстро помчалась смазанной тенью в сторону их с Севом тайного места.

Как всегда, даже не запыхавшись, она легко взобралась на самый верх и, вытянувшись на крыше, просто смотрела в небо. Накатили воспоминания…

Грустно, что мечты не осуществились и ничего волшебного не произошло. Мало того, она оказалась полностью лишена магии — даже та искорка не смогла её увидеть. Постепенно Нари начала ловить себя на мысли, что перестаёт ждать неизвестного чуда. С каждым днём, становясь старше, она осознавала: ждать дня, когда всё кардинально изменится, по-детски наивно. А наивные на улицах не выживают. Но долго расстраиваться она не умела. Осмотрев такую родную крышу, она перевела взгляд на свёрток, привлекавший внимание. А ведь она так и не посмотрела, что в нём! Что же такое мог дать ей архимаг Кархилад? Она совершенно о нём забыла!

Развернув бумагу, она с удивлением начала рассматривать сумку. Небольшую дорожную сумку со знакомым символом: на ней была изображена точно такая же роза, как на витрине лавки. Небольшая, искусно сделанная роза... Каждый день рассматривая подаренную заколку, она не могла не узнать руку мастера, сотворившего обе вещи. Неужели это изделие из лавки того старого рурка?

Девочка начала обшаривать маленькие карманы, но в них ничего не было. Открыв самый большой, она просунула туда руку и обомлела. У сумки не было дна! И, судя по ощущениям, внутри что-то лежало! Но никак ухватиться она не могла. Рука, которой она залезла внутрь, начала привычно ныть, предупреждая о скорых судорогах. Вытянув её, Нари полезла другой рукой и тут же наткнулась на что-то холодное. Схватив предмет, она с удивлением вытащила ключ с уже знакомым символом. Ключ был красивым, со сложным узором, большим — с ладонь девочки, будто от некоего волшебного дома или старого замка. Чувствовалось, что ему не один год, а от магических заклинаний, наложенных на него, казалось, будто он слегка светится. Хотя откуда ей было знать наверняка? Но Нари очень хотелось так думать…

«Наверное… А если это сумка той самой госпожи?! Ведь только у неё этот символ! Так говорил лир Луд!» — подумала девочка. — «Но как она оказалась у того архимага? И почему он отдал её мне?»

Девочка удивилась бы, узнав, что из такой сумки невозможно ничего украсть, перехватить или хотя бы разглядеть снаружи, ведь зачарована она только на одного хозяина. Пространство нерроу было универсальным и привязывалось строго к владельцу. Тот мог только подарить сумку, проведя специальный ритуал, и никак иначе. В чужих руках она превращалась в самую обычную вещь.

И почему архимаг отдал её беловолосой девочке, не знал никто в мире — ну, разве что сам мир (и, конечно же, Айз). Думаю, ещё долгое время молодой архимаг сам очень удивлялся тому, что же сподвигло его на похищение этой самой сумки из зала Санайры, куда он однажды пробрался из-за глупого спора. Эту сумку он прятал в подобном пространстве нерроу, где она и находилась всё это время.

Нарайна здоровой рукой доставала из сумки всё новые и новые вещи, не переставая удивляться. Чего там только не было! Еда! Там была еда!

Причём вполне свежая! Голод не заставил себя ждать: Нари даже не заметила, как съела половину вкуснейшего пирога! Такой вкуснятины не подавали даже на праздниках в приюте! От счастья, что теперь она точно не будет голодать несколько дней, Нари чуть не расплакалась.

Но на этом находки не закончились.

Вещи — совсем не обычные и ужасно великие ей, но какие! Мыло, полотенца и даже парочка подушек с одеялом! Посуда, косметика, бельё, заколки и даже великолепное платье, расшитое теми самыми маленькими камушками! Теперь не оставалось сомнений, кому принадлежит эта сумка — да ещё и такая необыкновенная!

Когда Нари нащупала кошелёк, она подумала, что ей показалось, но… там оказалась огромная сумма денег! Да она ни разу в жизни не держала золотой в руках! А тут их была целая куча! Теперь у неё всегда будут еда и одежда! Страх завтрашнего дня, что так долго сжимал её маленькое сердечко, медленно разжимал свои когти. Теперь всё будет хорошо!

Девочка всё доставала и доставала вещи, пока они не заняли всю крышу!

«Но почему маг отдал такое сокровище мне? Ведь он, наверное, и сам мог им воспользоваться?» Вытащив всё, она ужаснулась: сколько же вещей может поместиться в одной маленькой сумочке! Счастливо засмеявшись, она вернула всё обратно — туда же отправился и её подарок. А затем снова перекусила, найдя невероятно дорогие и вкусные конфеты. Впервые в жизни она пробовала настоящие сладости!

Она оставила снаружи только подушку и одеяло, на котором сладко уснула, совершенно не заметив, как на ладони медленно растворился след, оставленный ключом с символом розы.

Поместье Элор

Утро началось с вкуснейшего пирожка. Трогать бутылки с алкоголем Нари не захотела и сложила их на самое дно сумки, а вот еду оставила в быстром доступе.

Как же хочется жить, когда тебе не нужно никуда бежать и выживать! Когда на плече висит не просто сумка, а целое сокровище, спасавшее девочке жизнь в буквальном смысле. И, конечно же, она не могла отказать себе в удовольствии посетить загадочное поместье.

Раз уж ей досталось такое сокровище, теперь стало жутко любопытно: о чём таком судачит весь город?

Так что, не спеша и просто наслаждаясь прогулкой, она отправилась в ту часть города, куда раньше боялась даже заходить — к поместьям богачей и дворян.

Пусть путь и занял время, но оно того стоило. Увидев всё своими глазами, девочка поняла, почему это место так известно.

Высокий каменный забор, прохладный утренний туман, ложившийся на брусчатку, и первый, чуть щиплющий нос мороз ранней осени с прогорклым запахом сырости — таким Нари запомнила этот миг.

И правда, ей повезло: как раз в этот момент несколько подмастерьев-артефакторов принесли материалы для изделий.

Собралась и толпа, с любопытством наблюдавшая за происходящим. Было видно, что подмастерьев специально вырядили в лучшие одежды, чтобы поддержать зрелищность. И это сработало!

У Нари появился иррациональный страх: она слишком боялась, что сейчас из поместья кто-то вырвется и её накажут за кражу сумки их госпожи! Поэтому она спрятала её подальше, чтобы невозможно было разглядеть.

Поместье действительно выглядело очень впечатляюще. На воротах была изображена красивейшая роза из выложенных кусочков камня, которые сверкали на солнце, притягивая взгляд.

Вдруг появились страшные серые шарики, отчего у Нари волосы на голове встали дыбом — настолько жутко они выглядели. Будто существа из другого мира! Но было ужасно интересно: что же будет дальше? Теперь стало понятно, почему это зрелище собирает толпу — должно быть, все приходят посмотреть на этих существ. И как только у госпожи, о которой рассказывал рурк, получилось их приручить?

Всем руководил сам рурк. В процессе он не участвовал, так как был стар — всю тяжёлую работу делали парни. Они же отдали ему листы, видимо, с перечнем доставленного, который тот не спеша проверил, заглянув в каждый мешок. А затем, обратившись к серым шарикам, скомандовал:

— Можете забирать!

Странные шарики начали забирать мешки, наполненные, судя по всему, камнями и тканями. По подмастерьям было видно, что они трусят приближаться к этим созданиям, поэтому они просто поставили груз практически к самым воротам. Три шарика тут же юркнули вперед, легко подняли материалы и исчезли в проёме. Пару ударов сердца спустя они появились снова, но уже неся готовые изделия. Их забирал сам рурк со своими помощниками. Правда, вещи не были упакованы, и парням приходилось тут же доставать свои сумки и бережно складывать товар. Рурк, конечно же, всё контролировал, и если что-то казалось ему не так, он, поговорив с шариками, отправлял некоторые вещи обратно. Видимо, те не проходили проверку.

Нарайна подобралась к самому поместью и с интересом рассмотрела поближе знакомую розу на мрачных воротах.

Признаться, было жутковато видеть, как отворяются створки и оттуда вылетают серые круглые шары.

Судя по разговорам в толпе, некоторые не верили в происходящее, думая, что это просто розыгрыш, а за стенами находится обычная мастерская по производству украшений. Один из глупцов даже попытался рвануть к открытым воротам, но его отбросило магией, да ещё и сверху приложило, отчего горожане лишь посмеялись. Было видно, что люди привыкли к подобному обмену и скорее приходили понаблюдать за такими вот сорвиголовами.

Больше ничего интересного не произошло. Подмастерья отправились восвояси, а рурк ушёл сразу же, как только дверца ворот захлопнулась. Делать здесь больше было нечего, и Нари направилась в сторону рынка.

— Держите его! Это он! Он воровал у меня лепёшки! — закричал кто-то из толпы.

Нари думала, что испугалась серых шариков? Нет! Вот сейчас она испугалась по-настоящему! На крики пожилой эльды тут же отреагировали остальные, и вдали даже показался патруль!

Инстинкт выживания — самый сильный из всех! Не думая, девочка ломанулась сквозь толпу, стараясь затеряться. Юркой рыбкой в два счёта добежала до рынка, ныряя в людской поток, словно в воду. Перескочив через два прилавка и напугав торговок, она поспешила в узкий проулок, где можно было быстро подняться на крыши, и уже оттуда тенью понеслась в привычный, знакомый район, оставляя позади улицы богачей и дворян.

От преследовавшего патруля она ушла. А когда поняла, что находится в безопасности, остановилась и счастливо засмеялась. Какая же она ловкая!

Но тут же, напоминая о земном, руку резко скрутила судорога, а за ней — и всё тело. Девочке пришлось, сцепив зубы, перетерпеть. Она знала: от этой боли не укрыться и не спастись, нужно просто выждать.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Вскоре она уже просто лежала, греясь на осеннем солнышке.

Ни за что на свете она не готова отдать полюбившуюся свободу! Тем более теперь, когда у неё есть волшебная сумка!

Погоня

Нарайна счастливо прожила целый год на улицах — точнее, на крышах Жаньве. На имевшиеся деньги она вполне могла бы купить себе небольшой дом, но она была несовершеннолетней, и никто не согласился бы на такую сделку. Даже на постоялые дворы её пускали только с условием доплаты, ведь без разрешения родителей делать это запрещалось. Это казалось ей таким глупым!

Впрочем, на крышах было гораздо проще — стены гостиниц её душили. Деньги она тратила редко, считая их чужими, и покупала только самое необходимое.

Лишь в непогоду она жалела, что у неё нет собственного угла. Но в целом жизнь ей нравилась. Девочка с интересом наблюдала за горожанами, которые изо дня в день проводили время на работе, дома и снова на работе, но совершенно не представляла себя на их месте. И чем больше смотрела на них, тем яснее понимала: она другая. Не такая, как они. И это немного пугало — чувствовать себя иной было грустно и очень одиноко. В такие моменты она скучала по Севу.

А началось всё с того, что, увлекшись бегом по крышам, она случайно зацепила защиту одного из домов, что моментально привлекло внимание патруля. Они уже не первый раз играли в кошки-мышки, и с главой отдела Нари сталкивалась пару раз. Было видно, что за ней ведут охоту.

Поэтому, как только мигнула сигналка, стража примчалась мгновенно. На что Райна лишь пакостно улыбнулась. Она не сомневалась, что сбежит и на этот раз! Девочка знала здесь каждую щель, не говоря уже об улицах и крышах. Дразня преследователей, она то появлялась, то исчезала. Иногда, когда становилось скучно, Нари специально задевала чью-то защиту и бегала от стражников просто ради развлечения.

Но в этот раз всё получилось иначе. Их было больше, и лишь чудом она ускользнула из расставленной ловушки. Только благодаря привычке осторожно спускаться на улицу она вовремя заметила замерших в тени стражников. Страх парализовал её: вот так глупо попасться, лишиться свободы и своих подарков?! Наверх она не взобралась, а буквально взлетела!

Теперь об игре не было и речи — за неё взялись всерьёз! Нари стала ещё осмотрительнее и сменила маршрут, но и там её уже ждали! И так повторялось в нескольких направлениях. Страх медленно подступал, но Нари не сдавалась. Откинув сомнения, она направилась в единственную сторону, куда не рискнул бы сунуться никто, ведь это было самое опасное место во всей Женьве! Поместье Элор! Слишком много о нём ходило ужасных слухов, слишком ярким оставалось воспоминание о незадачливом воре, попытавшемся туда забраться. Слишком сложная там стояла защита. А уж её-то Райна научилась определять с ходу — без этого навыка на улицах не выжить.

До сих пор находились глупцы, пытавшиеся прорваться к открытым воротам, но их отбрасывало заклинанием, да ещё и сверху прилаживало.

И сейчас таким глупцом чувствовала себя Нарайна, но деваться было некуда. Забираясь на соседние крыши, она несколько раз пыталась разглядеть, что там внутри, но, как ни старалась, защита поместья не позволяла ничего увидеть. Поэтом сейчас девочка бежала в неизвестность. Попасть к разозлённым стражникам, которых она водила за нос целый год, чтобы её наказали и вернули в приют, было куда страшнее! Она слишком хорошо узнала, что такое быть свободной!

Быстро продвигаясь к поместью Элор, она видела, как стражники, уже не скрываясь, покидают позиции и направляются к ней! Нарайна ускорилась до предела! Теперь от её ловкости и скорости зависела не просто победа, а свобода!

Мимо проносились крыши. Лёгкие горели — это был предел. Руку начало покалывать, что было очень плохим знаком и сильно её замедляло!

Нари увидела, что некоторые стражники уже находятся перед домом, но у неё ещё есть шанс, пока их немного! Замерев на краю площади, она незаметной тенью пересекла её и тихонько забралась на самую ближайшую к поместью крышу. На самом верху, у края пропасти, она остановилась — делать последний шаг было по-настоящему страшно. Стража все прибывала, и уже даже слышался знакомый голос главы, который так рьяно пытался её найти.

Он обещал, что они не причинят вреда, а просто отправят её в приют, на что девочка лишь беззвучно рассмеялась. Лучше умереть или сойти с ума, как тот вор! Ей нечего терять: каждый в приюте знал, что сегодняшний день может стать последним, и она не из тех, кто боится смерти. Сильно оттолкнувшись, Нари полетела в сторону поместья, прямо на защиту. Она ждала удара и даже мгновенной смерти, но ничего не последовало! Проскочив сквозь барьер, девочка успела лишь понять, что летит прямо на дерево, росшее возле высокого забора.

Больно оцарапав руки и лицо, она кое-как схватилась за ветки, замедляя падение, но удержаться не смогла и рухнула на землю. Нари потеряла сознание, почти не чувствуя, как руку, а затем и всё тело свела судорога от дикого перенапряжения.

Глава стражи так и не понял, куда делся подросток, за которым они гонялись не одну декаду! Сколько сил ему стоило уговорить начальство на полноценную операцию по захвату — и такой позор! Ребёнок, словно тень, растворился без единого следа! Да как такое возможно?

— Уходим! Мы упустили его! — громко скомандовал он.

Глядя на подавленные лица опытных сотрудников, он понимал, каково это — осознавать, что группу обученных взрослых стражников обставил несовершеннолетний! А ведь он предупреждал, что подросток хитрый, изворотливый и очень осторожный. Не послушались, лишь посмеялись.

Ничего, словят! Рано или поздно ошибки делают все. Он ещё попадётся!

...

Глава 12

Глава 35. Дом?

Не знаю точно, когда я очнулась. Было необычно спать на земле — на крыше гораздо уютней и теплей. Открыв глаза, я со стоном пошевелилась. Всё тело болело, а множество ушибов и царапин нещадно жгло. События погони моментально вспомнились, и я в страхе и замирании оглянулась по сторонам, пытаясь определить, где я и что происходит вокруг. Рассмотрев дерево, сквозь которое свалилась, я не удержалась и счастливо улыбнулась: я жива! И снова сбежала от патруля!

Но мысль о том, где я нахожусь, отрезвила меня. Рядом со мной зависло несколько тех самых серых шариков. Они будто ждали, когда я очнусь. Все рассказы и страхи тут же вспомнились, и я испуганно шарахнулась в сторону, отползая к каменному забору. Шарики не спеша полетели за мной. Ужас затопил всё моё существо, горло сдавил спазм, мешая кричать.

— Нет! Не трогайте меня! Я случайно здесь оказалась!

Шарики на миг замерли, но спустя секунду к ним присоединилась ещё парочка, потом ещё! Их стало так много! Они взволнованно и хаотично летали, напоминая разбудораженный рой. Часть из них подняла сумку и поволокла её куда-то. А большая часть приблизилась ко мне, отчего я забилась, пытаясь увернуться, но мои попытки были тщетны. Вскоре меня, брыкающуюся и кричащую, так же как и сумку, подняли и куда-то понесли. Так страшно мне ещё не было! Чувство беспомощности заволокло сознание, лишая остатков разума.

В мыслях пронеслись картинки, как они из меня же сделают парочку украшений, которые потом кто-то купит! Так что я вырывалась изо всех сил! Наш полёт закончился довольно быстро, и меня мягко опустили на холодный камень. Осмотревшись, я поняла, что они притащили меня на порог к самому дому. Посмотрев на двери, я увидела всё тот же странный цветок. Рядом со мной серые шарики опустили мою сумку и замерли, чего-то ожидая.

Я подползла к самой двери, вжалась в неё и дрожала всем телом, громко стуча зубами. Видимо, этим шарикам надоело ждать, и они снова заволновались, словно переговариваясь. Один из них, вылетев из гущи, подлетел к сумочке и, подняв её, медленно поплыл ко мне. От испуга я закрыла глаза и вытянула руку. Когда неожиданно в неё ударилось что-то холодное, я вскрикнула и распахнула глаза. Рядом со мной лежала моя сумка.

Они что-то хотят от меня! И действительно, шарики ждали, и, казалось, так могло продолжаться долго. Но просто так сдаваться я не могла. Решительно схватив сумку, я раскрыла её, пытаясь найти, чем же можно запустить в этих жутких чудовищ! Под руку попалась тарелка, и я со всей силы кинула её в самый сгусток серых шариков. Она пролетела сквозь них, не причинив никакого вреда!

Некоторые, заинтересовавшись, отделились от общей кучи и полетели за ней. Потом стремительно исчезли куда-то и появились уже с тарелкой, на которой лежал зачерствевший сухарик! От удивления я даже бояться перестала! Они осторожно поставили его возле меня, словно говоря: «Бери!»

Я никак не реагировала, просто пребывая в шоке! Эти шарики пододвинули тарелку ближе ко мне, чтобы я могла дотянуться, и всё так же замерли в ожидании. От абсурдности ситуации я истерически засмеялась!

— Так вы не причините мне вреда? — отсмеявшись и вытирая слёзы, спросила я.

Шарики лишь заволновались, но остались на прежнем месте, не приближаясь. И тут я, вытянув руку, достала из сумки уже знакомый ключ. Шарики, казалось, ещё больше замельтешили!

— Но ведь я не ваша госпожа… Может, из-за знакомой сумки вы подумали, что я — это она? — потрясённо протянула я, догадавшись.

Поняв, что от неё не отстанут, Нарайна на трясущихся ногах поднялась и, глубоко вздохнув, вставила ключ в дверь. Чуть засветившись (или, может, девочке это показалось?), дверь бесшумно открылась.

От увиденного там девочке поплохело. Везде, куда попадал взгляд, были эти шарики! Их было много! Сотни! Или, может, тысячи? Она уже хотела было развернуться и бежать из этого сумасшедшего дома к поджидавшему её главе стражи, но всё решили за неё. Шарики, захватив её, силком затащили внутрь дома. Все те, кто был там, подлетали к ней, словно знакомясь, рассматривая и чего-то ожидая! Они закружились вихрем вокруг, как будто приветствуя свою госпожу!

Может, девочка слишком испугалась, может, Нарайна просто устала, но она потеряла сознание.

А окружающие её души радовались: их спасительница вернулась! Заметив, что девочка свалилась на пол, серые шарики тут же перенесли её на стоящий рядом диван, бережно накрыв покрывалом, и занялись привычным делом. Кто-то просто бессмысленно сновал туда-сюда, кто-то прятался, а кто-то помогал основной массе создавать очередной шедевр. Им осталось ждать совсем немного.

*

Снилось мне что-то странное, тревожное, но, проснувшись, я ничего не вспомнила — всё забылось. Раскрыв глаза, я с интересом смотрела на убранство поместья Элор. Я до сих пор не могла поверить, что меня не съели, пытались накормить старым сухарём и даже чем-то укрыли, перенеся на диван. Вокруг было невероятное количество разнообразных странных существ. Было видно, что они наблюдают за мной. Я чуть поёжилась: всё-таки как же жутко они выглядят!

С интересом я рассматривала старую, но добротную мебель, подобранную со вкусом, всякие мелочи и статуэтки. Картина какого-то семейства (судя по виду — хранителей) висела в самом центре гостиной. Необычно, но мне так понравилось! Появилось странное чувство, будто я уже была здесь! Словно вернулась домой: тихо, уютно и радостно. Как будто недостающий пазл встал на место.

Я с интересом наблюдала за этими комочками, которые, не обращая на меня внимания, работали как один большой механизм. Страшно уже не было: они не тронули меня, не прогнали и даже заботливо укрыли. Если бы хотели причинить вред, давно бы это сделали. А раз не тронули — значит, и не тронут. Может, это из-за того, что у меня была сумка, а может — из-за ключа. Вдруг мелькнула мысль: а не была ли эта лира Ника моей мамой? Но мысль тут же пропала. Во всяком случае, меня не выгоняют, и теперь у меня есть временное пристанище. На крайний случай, когда вернётся хозяйка, я просто уйду. Всё же скитание по крышам сильно потрепало меня. Да и зима на носу как-никак… И, конечно же, стало очень интересно: что же есть в этом странном доме? Каково это — иметь свой дом, свою постель, свою комнату?

Сумка лежала рядом, поэтому девочка, достав немного еды, быстренько перекусила и направилась обследовать дом. Серые шарики не мешали. Она чувствовала, что они наблюдают за каждым её шагом, да и прятаться было бессмысленно — слишком их было много. Стараясь не шуметь, она обследовала первый этаж, кухню и даже выглянула на роскошный задний двор, потом поднялась на второй этаж и некоторое время с интересом наблюдала за работой шариков. И окончательно успокоилась. Они были чем-то вроде слуг или помощников таинственной госпожи. Девочке здесь очень понравилось! Шарики обрабатывали камни, создавая из них маленькие камушки и сортируя их по цветам. Другие что-то вышивали на картине. Одной такой картиной занималось около десятка шариков, которые просто кишели на полотне, мешая рассмотреть, что там изображено.

Девочке показалось, что она попала в некую сказку — необычную, пугающую, но такую интересную! Дальше она поднялась на третий этаж, коим, по сути, была огромная крыша. Хоть везде и было пыльно и грязно, под слоем грязи всё же проглядывало, насколько это уютное и необычное место! Одно окно чего стоило: распахнув его, можно было попасть на козырек крыши порога с видом на задний двор.

Судя по всему, именно на крыше обитала хозяйка — везде были разбросаны личные вещи. Казалось, что хозяйка действительно, торопясь, куда-то ушла и скоро вернётся. Была ещё одна дверь, что очень удивило, ведь там, за стеной, ничего не было: там заканчивался дом, если судить по его размерам. Туда девочка побоялась заглядывать. Мало ли что может скрываться за дверью, которая ведёт в никуда, да ещё в таком странном доме с не менее странными жителями?

Но, не удержавшись, она открыла окно, впуская свежий воздух, ловко вылезла на козырёк и забралась на крышу. Осмотрев весь двор и сад, осталась довольна. Особенно защитой, что окружала весь периметр: здесь её никто не найдёт. Глубоко вдохнув, она пошла на поиски своей комнаты. Хоть ей и понравилось на крыше, девочка посчитала, что будет невежливо занимать комнату хозяйки.

Она заняла одну из комнат на втором этаже. Тщательно её убрав, перестелив постель, почистив свои вещи и помывшись в горячей воде с множеством разных пузырьков и флаконов, она была счастлива! Это не купание в ледяном фонтане ночью на площади, когда в любую минуту мог появиться патруль! В таких заботах день пролетел незаметно, и она впервые сладко, без страха и оглядки уснула.

А дальше…

А дальше дни потекли размеренно. День за днём она обследовала комнату за комнатой и убиралась там. Её немного пугало, что она передвигается по дому привычно, словно уже была здесь, откуда-то зная, где что лежит. На кухне, когда она готовила, бессознательно брала необходимые вещи и, держа в руках очередной кухонный прибор, испуганно улыбалась, даже не помня, с какой полки достала ту или иную вещь, действуя на автомате.

К своим соседям она привыкла и даже подружилась. Шарики, понаблюдав за тем, как девочка стирает вещи, так же принялись нырять в воду и ловить пену. За ними было забавно наблюдать. Поначалу она опасалась их, но постепенно даже по-своему полюбила. Они всегда были рядом: то подглядывали, как она купается, то вместе с ней сооружали кривенький бутерброд, на что девочка только смеялась.

Нарайна с опасением ждала, когда же вернётся хозяйка, но для себя решила, что попросится к ней на работу. Может, не откажет? Если приютила столько разных странных существ, то, может, и её не прогонит?

Небольшое поместье постепенно засияло чистотой и словно ожило. «Вот бы Сев удивился, если бы узнал, как я тут!» — думала про себя Нари. Ей очень нравилось иметь крышу над головой, никуда не бежать и не спешить, а просто вот так заниматься хлопотами. Крышу девочка убрала с особой тщательностью и привела в порядок все вещи.

За едой и всякими мелочами для уборки она незаметно выходила в город, но так, чтобы её никто не видел. Она не хотела, чтобы горожане знали о том, что в поместье кто-то поселился.

Девочка очень удивилась, когда в первый раз направилась к забору вместе с привычной сумкой. Шарики, бросив все свои дела, тут же оказались возле неё, испуганно мельтеша. Она догадалась, что они испугались, будто девочка уйдет навсегда. Полчаса она твердила им, что вернётся, и в качестве доказательства осторожно взяла один такой шарик. Он послушно спрятался в накидке. Никакого дискомфорта она не испытывала — привыкла к ним. Пока она перебиралась через забор и, убедившись, что на улице никого нет, осторожно прыгала на землю, направляясь в сторону рынка, шарики, казалось, не сдвинулись с места, ожидая её у забора. А тот, что отправился с ней, вернувшись, радостно полетел к остальным — видимо, рассказывая, что видел и где был. Они заметно успокоились и снова занялись каждый своим делом, но было видно, что они боятся отпускать её куда-либо.

В следующий раз с ней снова отправился шарик, но уже другой. Хоть они и были все одинаковыми на вид, девочка словно чувствовала, что они абсолютно разные. Во второй раз ей даже помогли перебраться через забор и аккуратно поставили на дорогу. Этот шарик был куда любопытнее, и девочка пару раз возвращала его в сумку — они чуть было не попались! Но она вовремя о чём-то спросила продавщицу, тем самым отвлекая внимание от любопытного спутника, который с интересом наблюдал, как шевелится на ветру полупрозрачная ткань. Девочка приобрела её, раз уж та так понравилась шарику.

Ещё в один из дней она уходила с одним шариком, а вернулась с тремя. Где он их откопал и когда сумел улизнуть, она так и не поняла. Но очень удивилась, когда к ней испуганно подлетели два шарика. Автоматически спрятав их от любопытных глаз, она почти побежала домой, стараясь побыстрее уйти от внимательных взглядов.

Совсем осмелев, однажды Нари навестила старого лира Луда. Он был очень рад встрече и даже помнил её.

— А ты подросла! Да и похорошела, я вижу! — с добродушной улыбкой сказал он. — Давненько я тебя не видел! Уезжали куда?

— Спасибо! — девочка засмущалась и неопределенно кивнула: ей не хотелось врать старому рурку. — Как идут ваши дела?

— Да что-то в последнее время не очень… — расстроенно покачал он головой. — Интерес к таким изделия поугас, и я не знаю, что делать. Все вещи уже не один год делаются по старым образцам, а новинок никаких. Держимся только на туристах, что интересуются диковинками. Да и моё здоровье что-то в последнее время подводит… — он грустно улыбнулся. — Боюсь, что я не доживу до приезда лиры Ники!

Только теперь она отметила, что за прошедшее время лир Луд действительно изменился, постарел. Девочка очень испугалась за старого рурка.

— У вас нет денег? Может, вам помочь и найти хорошего целителя? — взволнованно спросила она.

На что он лишь засмеялся — весело, от души:

— От старости нет лекарства! Да и деньги не помогут: ни один целитель ещё не мог справиться со смертью!

Стало грустно от того, что он не дождётся своей госпожи, и от мыслей, что же будет с лавкой.

— Но как же так!.. — расстроенно протянула она.

— Не волнуйся! Я своё уже отжил, денег для семьи заработал достаточно. Да и не собираюсь я вот прямо сейчас помирать! Заходи к старику почаще!

Так Нари и поступала: она привязалась к лиру Луду, с интересом слушала его рассказы о госпоже и частенько заходила в лавку.

Она не могла остаться равнодушной к рассказам рурка. Он с таким воодушевлением описывал работы из камешков и с таким теплом отзывался о прошлом, что девочка невольно заразилась его настроем.

И рискнула заняться улучшением того, что делают шарики. Они действительно работали по одним и тем же схемам и рисункам. Девочка, всё изучив, принялась рисовать новые. Она создала несколько небольших рисунков деревьев, цветов и даже красивейшего заката двух солнц, который был виден с самого высокого шпиля, где она бывала с Севом. Рисунки выглядели как живые, и шарикам пришлось постараться, чтобы создать огромнейшее полотно из бисеринок этого вечернего города Женьве и заката. Получилось великолепно: оранжевые сияющие камушки отлично передали глубину красок заходящего осеннего солнца.

Конечно же, девочка не участвовала в обмене продукции, но не смотреть не могла. Когда лир Луд увидел новую картину, то ахнул и тут же продемонстрировал её толпе зевак. Равнодушным не остался никто!

Позже, когда она навестила рурка, тот радовался как ребёнок, говоря, что новые невероятные изменения предвещают скорое возвращение лиры Ники. И хвалился, что тот невероятный закат купил в тот же день за кругленькую сумму кто-то из дворян!

Казалось, горожане так привыкли к тому, что в лавке можно найти новинки, что приходили туда уже просто как в музей — посмотреть на что-то новенькое. И, конечно же, маленькие картины с простыми цветами и красивыми жуками очень быстро раскупались. Ещё бы: горожане сразу заметили новинки! А лир Луд нарадоваться не мог!

Она подробно изучила схему, по которой происходил обмен, и списки готовой продукции. Проверила все запасы, просчитала, сколько и чего требуется, и всё скорректировала, чтобы не было завалов ненужных камешков. Им она тоже постепенно нашла применение.

Девочка считала: чем полезнее она будет, тем больше у неё шансов потом попроситься на работу к лире Нике. Постепенно все остатки были грамотно распределены. Все сделанные работы она проверяла лично и добавила такую функцию, как удобная упаковка, чтобы можно было легко транспортировать готовую продукцию. Эти, казалось бы, мелочи тоже отнимали прилично времени.

Но не заметить было сложно, насколько преобразилось и улучшилось качество товаров. Нари теперь следила за сущностями и поправляла их работу. Также она разобрала огромную кучу недоделок, которые всё это время браковал рурк. Сущности, не мудрствуя лукаво, просто скидывали забракованное в одной из комнат. Нетрудно догадаться, что Нари всё пересмотрела: что можно было исправить — тут же исправлялось, а что нужно было полностью переделывать — отправлялось на разбор и фасовку.

Так что работа в поместье закипела. Девочка не могла нарадоваться такой интересной деятельности. Она была искренне рада, что может чем-то отблагодарить лиру Нику и лира Луда за всё, что у неё сейчас имелось. Старалась она не за страх, а на совесть, получая огромное удовольствие от процесса.

Нари так увлеклась созданием новинок, что не заметила, как пролетел ещё один год. Она не знала точной даты своего появления на свет, но они с Севом всегда праздновали день рождения в праздник Равноденствия. Сегодня ей исполнилось семнадцать. В пятнадцать она сбежала из приюта, больше года провела на крышах, и в поместье находится уже полгода точно!

За этот год она подросла и изменилась. Самостоятельная жизнь многому её научила и заставила быстро не просто повзрослеть (приютские и так взрослели рано), а скорее обучиться и приспособиться к новым реалиям.

Даже сейчас из зеркала на неё смотрела красивая девочка, которая плавно превращалась в девушку: длинные белоснежные волосы, косая челка, тёмные, почти чёрные огромные глаза и необычные черты лица. В волосах она прятала — даже от Сева — чуть заострённые ушки. Но самым необычным был сам взгляд Нари: слишком взрослый, несмотря на детское лицо, слишком пронизывающий.

В душе замерло тревожное предчувствие, будто грядут перемены. Но вот к добру ли? Время покажет.

— Рад тебя снова видеть, Нари! Как твои дела? — поприветствовал её, как всегда радостно, рурк.

— Спасибо, лир Луд, хорошо! Как продажи?

— Да всё стало гораздо лучше! Ассортимент расширился, товар изменился и стал на порядок качественнее! Да и новая упаковка не может не радовать! Продажи очень выросли!

— Рада за вас, — не скрывала радости девочка. — Может, вам нужна помощь?

Видя, как тяжело передвигается рурк и как трудно ему доставать до полок, предложила Нари.

— Буду только рад! Даже доплачивать буду! Я-то уже не молод…

— А что это вы такое пишете?

— Я всегда веду полную запись купли-продажи каждого изделия и цен, чтобы, когда вернётся лира Ника, предоставить подробный отчёт! Я всегда честно веду дела! — с гордостью сказал он, показывая в сторону стеллажа, до отказа заполненного бухгалтерскими книгами.

Девочка с уважением посмотрела на огроменный стеллаж: это же какой труд вложен!

— Хочешь, научу?

— А то! — у девочки загорелись глаза: это же сколько всего нового и полезного она может узнать!

Так и пролетали дни: с утра до обеда девочка проводила время в лавке рурка, обучаясь его делу и помогая ему. После обеда спешила к поместью (конечно же, по крышам, чтобы никто не увидел) и занималась с сущностями улучшением или переделкой изделий.

Пока девочка моталась между лавкой и домом, старый рурк не был глупцом. Он смог сопоставить обрывки разговоров в городе о невероятно ловком подростке-сироте, сбежавшем из приюта, поставившем на уши всю городскую стражу и ушедшем от облавы, щелкнув по носу самого главу стражи. Об этом судачили все в городе, посмеиваясь над нерасторопностью стражников.

Не медля, рурк навестил приют Ксавьер и всё разузнал о сбежавшей девочке. Положив круглую сумму на счёт помощи сиротам, он удочерил её, став опекуном. Хорошие деньги открывали многие двери, как и помощь старого хранителя библиотеки, и знание законов.

Позже рурк посетил стражу, объяснив новую ситуацию и оплатив штраф за те продукты, что стащила девочка, пытаясь выжить на улицах Женьве. Тем самым он заткнул крикливые рты торговцам, которые получили назад свои деньги и больше не имели претензий.

И, конечно же, для рурка не было секретом, что девочка теперь живёт в поместье. Он сам тихонько проследил за ней.

Она не спеша прошла по центральной улице и свернула в небольшой проулок. Лишь мелькнувшая тень показала старому рурку, куда делся подросток. Про себя он только восхитился проворством и ловкостью девочки, которая с такой лёгкостью перепрыгивала с крыши на крышу, следуя в сторону поместья.

Ему было трудно поспевать за ней, но девочка не спешила и была очень осторожна: дожидалась, пока прохожий покинет улицу, и только тогда двигалась дальше.

Когда же девочка, так похожая на лиру Нику, была доставлена сущностями в поместье, рурк от счастья хотел заплясать: они как-то связаны! Он всё сделал правильно! Не только добросердечность сподвигла его на опекунство, но и внутренняя интуиция, которая никогда его не подводила. Он проследил за девочкой только потому, что переживал, где она живёт, но теперь был абсолютно спокоен. Если уж её приняли сущности, сами переносят в поместье, и было слышно, как она с ними о чём-то спорит, — за неё можно не волноваться.

Теперь становились вполне понятными и объяснимыми изменения в изделиях.

Он решил не давить на ребёнка: пусть привыкнет и сама обо всём расскажет. Теперь он точно знал, что страже нечего ей предъявить, а деньгами на еду и работу он её обеспечит. Воровать ей больше не придётся.

Он сожалел только об одном — что не сделал этого раньше. Но ничего, приютские — они сильные. Теперь, в безопасности и под присмотром рурка, у девочки всё будет хорошо. А своему делу он научит её сам, так что, даже оставшись одна, она не пропадет.

Так две одинокие души в этом мире стали семьей. Они оба нуждались друг в друге.

Ещё год спустя. Трагедия

Никто так и не догадался, что последние два года девушка прожила в поместье Элор, ставшем ей домом. В последнее время лир Луд совсем сдал, стал очень плох. Он уже не мог продавать в лавке, и эти обязательства Нарайне пришлось взять на себя. За ним ухаживали его родные, вызывали лучших целителей, но, к сожалению, лир Луд оказался прав: против старости нет лекарства.

С детьми ему не повезло. Нарайна видела их алчущие взгляды, слышала разговоры. Все только ждали, когда он умрёт, чтобы заграбастать себе его дело.

— Глупцы! — улыбнулся он. — Они совершенно забыли, что всё моё дело очень давно принадлежит лире Нике! Забыли, что это она вытащила нас из долговой ямы, выкупив лавку. Всё, что у меня есть, — это скромная сумма на обучение внуков.

Зная природу рурков, с которой столкнулась уже не раз, Нарайна могла предположить, что это была довольно нескромная сумма! Но она промолчала, лишь догадываясь, какие средства накопились на счетах лиры Ники и рурка.

— То есть им ничего не достанется? — с улыбкой спросила она.

Морщинистое лицо старого Луда расцвело усталой, но проказливой улыбкой:

— Совершенно верно, моя девочка! Они уже получили всё, что я мог им дать: хорошее образование и начальный капитал. Всё остальное — в их руках!

Нарайна лишь рассмеялась, услышав это.

— Ты так на неё похожа, Нари… Кто твои родители? — неожиданно спросил он.

— Нет у меня их, приютская я, лир Луд… — призналась Райна.

Теперь, когда ей исполнилось восемнадцать, она считалась совершеннолетней и могла спокойно в этом признаться. До этого она боялась, что рурк, узнав правду, вернёт её в приют.

— Что ж, теперь многое становится понятно… Я давно предполагал это, — ответил он, сделав вид, будто не знал.

Они помолчали, каждый о своём. В комнату на миг заглянул кто-то из старших детей, но тут же вышел

— Ждут не дождутся… — проворчал старик.

— И вы не сердитесь на них? — с ноткой удивления спросила она.

— Нет, молоды, горячи — я сам таким был. — Он вздохнул, словно набираясь сил, но было видно, что говорить ему сложно. — Ты главное, когда увидишь лиру Нику, передай ей, что я был горд знакомиться с такой личностью, которая могла удивить полконтинента, при жизни став легендой! И да: все дела лавки я поручаю тебе как моему поверенному лицу. Теперь именно тебе стоит передать всё ей и дождаться её. Она вернётся! Госпожа всегда держит слово! И если этого не произошло до сих пор, значит, на то есть очень веские причины! — с абсолютной верой закончил он. — Ты главное дождись её! Береги себя, Нари, и не плачь… Все документы ты знаешь где хранятся, ничего не бойся! Ты имеешь полностью законные права, как и эти оболтусы!

Лир Луд хотел ещё что-то сказать, но затих. Нарайна не замечала слёз, которые уже несколько минут скатывались по её щекам. Терять близкого друга было очень больно. Не сдерживаясь, она горько заплакала: рурк был ей очень дорог.

В комнату с причитаниями вошли его родственники. Дальше всё проходило как в тумане, церемония запомнилась смутно.

Но когда всё завершилось, Нари с удивлением увидела, как из тела рурка медленно и неохотно появляется небольшой светлый комочек. Чуть увеличившись, он стал таким же серым, как и…

От потрясения Нарайну парализовало. Не может быть, чтобы все те комочки и серые шарики были душами?! Она всё это время жила вместе с духами умерших?!

Этот комочек, растерянно зависнув, помельтешил возле друзей и родственников, не зная, куда деваться. На него совершенно не обращали внимания — его просто не видели, догадалась девушка. Потом в отчаянной попытке маленькая испуганная душа метнулась к ней, как к последней надежде. Нарайна растерянно прикоснулась к комочку и, привычно спрятав его за накидкой, отправилась домой: здесь больше нечего было делать.

Страх перед этими странными существами давно ушёл, но теперь появилось горькое осознание того, что этим душам просто некуда деваться. Как же, видимо, ужасно быть одной из них! Всё видеть, но быть невидимым для других; всё слышать, но не иметь возможности сказать хоть слово; не иметь никакой возможности что-то сделать! Как же так?

Вернувшись домой, она совершенно иначе посмотрела на сотни шариков, спокойно живших в поместье Элор. Здесь у них был дом, и она отчасти почувствовала родство с ними. Ведь ей точно так же некуда было идти и не к кому податься.

Появление новой души все восприняли спокойно. Её сразу же окружили самые любопытные. Душа, поначалу испуганно жмушаяся к девушке, постепенно успокоилась и отправилась с ними. За неё Нари не волновалась и впредь всегда могла отличить её от остальных: эта душа была ей родной. Было странно понимать, что лира Луда больше нет в живых, но при этом каждый день видеть его рядом, будто он никуда и не пропадал. Жаль только, что с ним невозможно поговорить…

С появлением этого знания в ней что-то изменилось. Что-то тихо спавшее начало просыпаться… Да, она продолжала проводить дни однообразно, полностью взяв на себя дела, оставленные лиром Лудом. С потаённой гордостью она занималась лавкой: хоть чем-то хотелось отплатить загадочной лире Нике, подарившей уют, дом и надежду на нормальную жизнь стольким созданиям. Нари стала так же жгуче ждать, когда госпожа поместья Элор войдёт в двери, и частенько представляла себе, какой она будет.

С равнодушной улыбкой Нарайна воспринимала крики и причитания родни лира Луда, лишившейся огромного состояния. Даже представители управления ничего не могли сделать: к магически заверенным документам было не придраться.

А когда девушка нашла в схроне документы на своё удочерение и письмо от рурка, она долго плакала, обнимая бумаги. Оказывается, хитрый рурк всё предусмотрел с самого начала! Он давно знал, что она приютская, и всё подготовил! Нари припомнила, как они вместе ходили в управление, но тогда он аргументировал это тем, что хочет оформить доверенность на лавку на всякий случай… А получилось вот как. Он всё подготовил, чтобы дело лиры Ники продолжалось. Нарайна стала его полноценной наследницей, так что его многочисленной родне было не к чему придраться!

По всем документам она вступала в наследство и получала круглую сумму на обучение и жизнь. Также она являлась заместителем лира Луда и получала за это символическую плату. Всё остальное шло на нужды лавки и закупку материалов. Всем владела таинственная лира Ника, а Нари теперь была её доверенным лицом.

И как-то раз ей показалось, что однажды подобная ситуация уже была… но девушка решила, что это просто показалось.

А ещё после тех событий ей начали сниться сны — реальные, красочные, живые. Она помнила их очень чётко, словно сама всё это прожила. Они были разными: радостными, грустными, а иногда и страшными. Сначала они пугали Нари, но постепенно стали её частью. В бессонные ночи становилось как-то неестественно пусто. Двойственность жизни больше не пугала: живя обычной жизнью, параллельно во снах она проживала ещё одну. Иногда Нари терялась, не зная, где реальность, а где сон.

А ещё Нарайна очень полюбила создавать новые необычные украшения. Картины же с изображением Женьве с высоты крыш — в разных убранствах лета, зимы или осени — считал важным приобрести каждый уважающий себя горожанин.

Тревога, жившая в душе, так и не исчезла. Нарайна думала, что это предвестие утраты лира Луда, но после его смерти чувство лишь усилилось, а наступившее затишье казалось затишьем перед бурей.

Всё изменилось, когда Нари встретила девушку, которая часто ей снилась. Вернее, это была уже совсем не девушка…

Глава 13

Глава 36. Пробуждение

Я проснулась? Я?! Но кто именно — я?!

В сознании всплыло имя... её имя — «Данна...». Сколько же всего было в нём заключено! От такой бури эмоций я просто забыла, как дышать. Словно прорвало давно сдерживаемую плотину. Сколько образов, сколько мыслей, сколько чувств и… воспоминаний! Казалось, она всё это время не жила, а просто существовала. Будто спала и только сейчас очнулась. Множество мелких проблем с оплатой, доставкой, схемами и разным вздором стали такими бессмысленными и пустыми перед открывшимся пониманием! Она изменилась. Две личности просто исчезли, будто их никогда и не было. Так странно, немного пугающе, волнующе и просто ужасно — раствориться в ком-то, потерять себя…

Всё изменилось! Не только личность — весь мир вокруг изменился!

А ведь тот день ничем не отличался от многих других и не сулил никаких перемен…

Женьве был старым городом, и, конечно же, заправлял всем градоправитель — из такого же древнего дворянского рода. И была у него такая же родовитая дочь.

Как и во всех знатных семействах, дочь отдавали за столь же родовитого жениха. Не всегда пары были счастливы, а порой всё складывалось с точностью до наоборот. Бывали, конечно, случаи, когда молодые, постепенно узнавая друг друга, влюблялись, но, к сожалению, это оставалось редкостью. И, разумеется, на такое грандиозное событие не могло не съехаться всё высшее общество вместе с правящей четой.

В тот самый судьбоносный день Нари как всегда шла к любимому детищу, чтобы занять место за прилавком, и очень удивлялась, встречая на своём пути целые толпы горожан. О предстоящей свадьбе судачили давно и со вкусом, так что все жители были в курсе — как-никак, событие масштаба всего города! Даже правящая чета будет присутствовать! Как-то само собой вошло в привычку слушать чужие разговоры, так что Нари знала о происходящем. Вот и сейчас, не отказав себе в удовольствии, она краем уха слушала сплетни горожан, пытаясь понять, что же стряслось.

— Но почему они вдруг изменили маршрут? — с интересом спросила одна из женщин.

— Дык кто же энтих дворян разберёт! — воскликнула собеседница. — Нала говорила, энто из-за той проклятущей лавки, ну той самой! — заговорщически добавила она.

— Да чушь всё это! — влезла в разговор третья. — Просто они решили сменить маршрут из-за того, что готовился заговор! Изначально планировалось проехать по центральной улице, но в последнюю секунду всё переиграли, чтобы заговорщики не успели подготовиться! — громким шёпотом выдала она.

К сожалению, продолжения разговора Нарайна уже не услышала: толпа унесла сплетниц дальше, а сама она уже подошла к лавке. Но суть примерно поняла. Давно ходили слухи о грандиозной свадьбе красавицы-дочери градоправителя и о последующих празднованиях на несколько дней. И, конечно же, главную центральную улицу готовили для торжественного въезда родовитых семей. Сколько сил — и всё впустую?!

Судя по обрывкам разговоров, никто точно так и не знал, почему в последний миг изменили маршрут, но домыслов хватало!

Открыв лавочку, Райна занялась привычными делами: распаковывала новые изделия и любовалась ими. Поубирать на полочках, протереть пыль, найти место для пополнения, а потом сесть за документацию и отчёты — их скопилось предостаточно. Спешить было некуда: при таких событиях покупателей много не жди. Мелькнула было мысль закрыть лавку и вместе со всеми пойти посмотреть на парад, тем более что идти теперь не так уж и далеко. Но особого желания не возникло. Какое-то глупое чувство, потаённый страх заставлял колебаться: а вдруг вернётся лира Ника, а лавка закрыта?

Нари задумчиво рассматривала свою ладонь, лишь сейчас осознав, что уже и забыла, когда был последний приступ. А ведь действительно очень давно! И она никак не могла вспомнить, когда именно… От этого занятия её отвлёк поднявшийся гвалт толпы, свидетельствовавший о том, что правящая чета как раз следует по улице. Парад начался!

Когда-то улица, где находилась лавка, являлась центральной и самой красивой в городе. Но со временем городок разросся, и построили новую, которой пользовались практически все, а об этой позабыли. Но, как ни странно, Нарайне нравилась именно эта — её ещё в шутку называли Старой. Каменная мостовая, ажурные дома, парочка древних статуй и фонтанов… Тихая, уютная, старая. Она была по-своему красива. Да, новая центральная улица тоже впечатляла, но её красота была совсем иной: новые постройки, самые свежие магические новинки — яркая, пёстрая, разноцветная.

Не удержавшись, Нари, охваченная всеобщим весельем, тоже выглянула за дверь лавки. Ей повезло: высокий порожек давал неплохой обзор. Казалось, все горожане бросили свои дела и вышли поглазеть на процессию. А посмотреть действительно было на что! Такого скопления народа в одном месте она никогда не видела!

До Женьве доходили слухи об изобретении магами нового передвижного летающего аппарата. Но все слухи не шли ни в какое сравнение с реальностью!

Он был огромен: овальной, вытянутой формы, со сложными, затейливыми узорами по поверхности. Нарайна никак не могла вспомнить, как же он называется. Летел он бесшумно, не касаясь земли, и было заметно, что вся правящая чета окружена защитным куполом. Такого девушка ни разу не видела! Вокруг них, конечно же, находилась многочисленная охрана и эскорт. Всё выглядело невероятно захватывающе и интересно! Нарайна понимала, что в такой амуниции особо не посражаешься и всю эту сверкающую красоту надевают просто покрасоваться, но не могла не отметить, как ей всё это нравится.

Весь эскорт был разряжен в пух и прах — помпезно и величественно. Но несомненной драгоценностью являлась сама Повелительница! Её наряд не выглядел помпезным, но каким-то необъяснимым образом именно он цеплял взгляд: посмотрев один раз, уже невозможно было оторваться. Огненные рыжие волосы, до боли знакомая улыбка и зелёные глаза, которые Нарайна ни разу не видела наяву, но так хорошо помнила!

Возникло странное чувство, будто она не раз и не два видела это лицо! Каково же было её удивление, когда она осознала: Повелительница повернулась и смотрит в её сторону! Словно ищет кого-то взглядом! От шока девушку парализовало. Ведь она действительно видела это лицо... Во сне! Именно в тех пугающих и необычных снах она встречала её! И пусть в жизни та выглядела гораздо старше — хоть и молодо, но вполне годилась ей в матери, — всё сходилось. К тому же ходили слухи, будто у Повелительницы Нотингема действительно есть дочь и маленький сын…

На один-единственный миг их глаза встретились! В тот миг толпа будто замерла, все звуки исчезли и растворились, словно их и не было. В мире больше не существовало ничего, кроме их взгляда, их безмолвного разговора. В сознании всплыло имя: «Данна!». Что-то глубоко спящее внутри рванулось наружу, вырываясь из сна. Но это продолжалось всего один удар сердца — толпа не замолкала ни на миг и никуда не девалась, это просто так показалось Нарайне.

Её оттолкнули, и их взгляды потеряли друг друга. Горожане, наперебой выкрикивая приветствия, потеснили её в сторону. И Райна была даже рада этому. Девушка не помнила, как, задыхаясь и пробираясь сквозь толпу, добралась до своей лавки. Она даже не заметила, что ушла так далеко, следуя за эскортом. Не помнила, как с трудом нащупала ручку двери, поскольку уже ничего не видела и не слышала — просто ввалилась внутрь, на одном чистом упрямстве перевернула табличку «Закрыто» и захлопнула дверь.

Защитное заклинание тут же скрыло от любопытных глаз происходящее внутри, оставляя видимыми лишь красивую витрину и герб.

Всё это она проделала, едва цепляясь за сознание. В голове проносились воспоминания. То, что спало в ней, теперь пробуждалось — рывками, болью и радостью! «Я проснулась!» — от этого становилось страшно. Нарайна боялась потерять себя в этом нескончаемом потоке силы и памяти. Свернувшись калачиком у самого порога, она видела образы, очень похожие на реалистичные сны. Это были воспоминания… но её ли? Во всём этом потоке она потеряла себя! Не могла понять, где она и кто на самом деле. От этого становилось невыносимо дико! Страх парализовал и лишал сил. Нарайна ещё пыталась как-то сопротивляться, бороться за своё существование, но её смело в сторону, словно маленькую соринку! От всего этого ужаса она заскулила на одной невыносимой ноте.

«Успокойся!» — нетерпеливо пронёсся чей-то голос, на миг разгоняя страх.

«Успокойся!» — снова раздалось в тишине. — «Тебе нечего бояться! Ведь ты — это я! Ведь я — это ты! Мы — одно целое!».

И столько уверенности, столько спокойствия было в этом голосе, что страх отступил.

«Да?» — недоверчиво переспросила она. — «Но как такое может быть? Что вообще происходит?».

Голос ничего не ответил, но в сознании Нарайны все обрывки воспоминаний, снов и мыслей выстроились в одну-единственную цепочку. С самого начала…

Когда закончились воспоминания Вероники, девочка просто не могла всё это до конца осознать, но чувствовала: всё сказанное — правда. Она просто знала. Это было похоже на то, как вспоминаешь о событии, от которого, казалось бы, не осталось и намека.

«Покажи мне, что было после?» — с интересом попросил голос. Теперь она понимала, что это её собственный голос. Частичка её прошлой жизни.

И тогда Нарайна показала ей её собственный путь…

Когда же все воспоминания выстроились, слились и успокоились, Ника — попаданец из другого мира — и Нарайна — жительница этого — перестали существовать как две отдельные личности. Может, это и было печально, но их больше нет и не будет! Из частичек их прожитых жизней появилась новая — живая и чистая душа! И пусть само сознание, сама личность в корне изменилась, душа осталась прежней. Просто она переродилась во что-то совершенно новое.

Да, это был долгий путь, и измерялся он не годами, а воспоминаниями. И именно эти воспоминания создали новую личность, не затронув саму основу — душу.

Новая жизнь

Глубоко вдохнув, я проснулась. Я помнила абсолютно всё! Каждую мелочь, каждое воспоминание! Было очень необычно осознавать, что всё это время я жила в своём собственном доме! Что всё это время занималась своим делом! Какая ирония! Госпожа — не моя мама... лира Ника которую так ждал лир Луд — это я сама! А ведь всё получилось абсолютно случайно! Но случайно ли?

Потянувшись, я с наслаждением пошевелила рукой. Как же было страшно её потерять! Теперь стало понятно, почему она болела, почему случались приступы и почему они постепенно прекратились.

Стало грустно вспоминать старого рурка, который всё это время хранил её дом и её любимое дело. Резко подорвавшись, слегка пошатнувшись, но устояв, она радостно закружилась по лавке! Смеясь и плача одновременно! Все вещи, окружавшие её, были её миром, который она вновь обрела. Не помня себя, девушка вышла через заднюю дверь, уже привычно активировав защиту, и с улыбкой — чуточку грустной, но светлой — почти побежала домой. Домой! В родной дом! Не выдержав, она мотыльком взлетела на крышу и помчалась прямо по черепице, всё так же улыбаясь и всё так же роняя слёзы… Она даже не замечала, как ветер срывал их с её щёк.

Ворота отворились, стоило ей только приблизиться. Здесь её ждали! От этого осознания слёзы неудержимым потоком застлали глаза. Ведь её всё это время ждали! Она была нужна им — потерянным и одиноким! Им некуда было идти и не к кому обратится. Забытые, потерянные и одинокие… души умерших. Сейчас она видела их по-настоящему, и теперь они не казались одинаковыми серыми тенями-шариками. Они были разными! И, как ни странно, в них теплилась искорка жизни.

Её здесь очень давно и долго ждали!

Души подлетели к ней и облепили со всех сторон. Ведь она впервые не ночевала дома! Она настолько увлеклась своими мыслями, что даже не заметила, как наступил рассвет. И они испугались за неё. Все они очень испугались потерять её, потерять надежду, потерять свет. Мельтеша вокруг, они подлетали, радостно приветствуя её.

Со стороны картина могла показаться немного жуткой: хрупкую фигурку девушки полностью облепили серые тени. Многие бы испугались подобного. Но не она: Нари видела, что они просто рады её возвращению. Ведь все эти годы они ждали, терпеливо ждали... Сколько же было тех, кто так и не дождался её… Девушка, упав на колени, плакала; горло сдавил спазм, и она не могла вымолвить ни слова. Размазывая слёзы по щекам, она тихо всхлипывала. А души не понимали, что произошло.

Душу старого рурка она заметила сразу. Она была оранжевой, и от неё невыносимо веяло теплом. Эта душа притаилась возле её живота, словно грелась.

Осторожно взяв её в ладони, девушка сквозь слёзы прошептала:

— Ты дождался! Ты дождался свою госпожу, ты смог! И спасибо тебе за то, что сохранил мой дом и мое дело! Спасибо!

Душа рурка лишь довольно распласталась на её ладони, словно ласковый кот.

Грустно улыбнувшись и встряхнувшись, дрожащими руками она открыла дверь своего дома. Обошла каждую комнату, поднялась на крышу, в свою спальню. Там всё оставалось прежним, всё стояло на своих местах — будто она и не покидала этого места! Будто все эти годы дом ждал только её. И дождался.

Каждая вещь была связана с воспоминанием. В каждой вещице скрывалась своя история.

Она громко закричала: «Я дома!», кружась и танцуя на крыше. «Я вернулась!».

Но среди всего этого родного великолепия чего-то неуловимо не хватало. Очень важной частички её души! У неё не было её звёздочки! Она осознала это не сразу, но, поняв, приняла: ей придётся снова покинуть дом. Снова… Нужно вернуть свою звёздочку! Нужно помочь им! Лишь тогда она сможет жить полноценно!

Но как это сделать? Как найти Неизвестный материк? Что произошло за все эти годы? Цела ли она? Не забрали ли её?

Стоило только задуматься об этом, как в сознании зажёгся крохотный огонёк: она почувствовала нить, связывающую её с Айзом. С её Айзом! От осознания, что всё это время звёздочка незримо находилась рядом, глупые слёзы счастья снова покатились по щекам. Но как теперь добраться до неё? По связующей нити она найдёт её, но та находится так далеко!

Теперь у неё есть новая цель, и, кажется, она знает, как её достичь! Печально снова оставлять свой дом, но она вернётся! Обязательно вернётся! Ведь её здесь ждут. Здесь она нужна.

В тот день праздновал не только весь Женьве своё значительное событие: праздновала душа Вероники своё новое перерождение, и… больше всех праздновал Айз, всё это время незримо оберегавший своего носителя.

Повелительница Нидейс

— Успокойся, Дей! Тебе показалось! Ты же знаешь, что её не перестают искать не только наши службы, но и верхушка отступников! — пытался утихомирить свою половинку Рафаэль.

— Знаю! Но… я уверена, что видела её! Я не могла перепутать! Это точно была она! — было видно, насколько взволнована женщина.

— Я прикажу страже прочесать весь город и каждый дом. Если это была она, они отыщут её!

— Только нужно сделать это незаметно!

— Ма-ам! — в кабинет, где проводили внеплановое собрание Нидейс и Рафаэль, вошла молоденькая девушка.

— Я же просила меня так не называть! А если кто-то услышит?! Что подумают о принцессе Нотингема?! — отчитала она вошедшую дочь.

— Извините, повелительница Нидейс, — принцесса присела в реверансе, пряча взгляд. — Не могли бы вы сообщить, как долго мы пробудем в этом городе? — Девушка даже не пыталась скрыть скуку и презрение. — У меня запланирована встреча…

— Перенесёшь! Мы не можем не выказать уважения древнему роду Шарил и обязаны присутствовать положенное время, чтобы не нарушать правил! Ты сама знаешь, насколько их поддержка важна в законопроекте по изменениям, касающимся артефакторов.

— Так это именно их род поддержал твой вопиющий законопроект по запрету на создание амулетов? — не удержала удивления девушка.

— Да, и, поверь, это очень важный законопроект, ради которого мне пришлось выиграть заведомо проигрышную войну и перекроить много законов, касающихся не только образования, но и торговли…

— А также ввести в школах магии обязательный курс по созданию амулетов не с помощью Сущностей Скального Лабиринта, а исключительно при помощи магии… — продолжила девушка.

— Вот именно! И поверь, новые изобретения того стоят и пользуются большим успехом! И не забывай, что именно род Шарил поддержал мою идею и принял независимое участие, выделив своих служащих для извлечения существующих амулетов у населения!

— Да, твой законопроект очень радикальный! Казна тогда опустела наполовину из-за того, что мы скупали запрещённые амулеты!

— И в то же время пополнилась, так как был введён штраф за их использование!

— Ты же должна понимать: причина этого законопроекта, который почти двадцать лет назад перевернул экономику целой страны, до сих пор остаётся неизвестной!

— Когда получишь ниссе из ВАРа и пройдёшь там обучение, всё сама поймёшь!

— Да-да! Ты не раз это говорила! — девушка закатила глаза.

— А теперь хватит повторять историю, нам с Рафаэлем нужно поговорить!

— Как скажете, Повелительница! — девушка, тяжело вздохнув, снова присела в реверансе и покинула кабинет.

— Тебе нужно быть с ней помягче! Она всё-таки твоя дочь, — укорил её Рафаэль.

— Поэтому она должна быть очень сильной, несмотря ни на что! — как о чём-то само собой разумеющемся отозвалась женщина.

Глава 14

Глава 37. Идея

Когда ты знаешь, чего хочешь, то прекрасно понимаешь, что для этого нужно сделать.

Вот так и со мной. Я знала, где примерно находится мой Айз, знала, что нас разделяют многие мили. И их нужно было как-то преодолеть. Вот в этом и была вся загвоздка! Перемещаться порталами? Легко, но я сомневалась, что есть стационарный портал, ведущий к Несуществующему материку. Его защиту создали в древности, и я была абсолютно уверена (так как училась не за страх, а на совесть), что обычный портал не сможет обойти ее.

Обращаться к архимагу? Сомневаюсь, что без ниссе он отправил бы меня в ВАР. Ведь именно ниссе был тем пропуском, что давал возможность попасть в академию. Все остальные способы передвижения не подходили. Добираться обычным путем слишком долго! Да и нет его! Нет корабля, который бы шел к материку, которого не существует! И здесь я кое-что вспомнила, вернее — помогли.

Каждую декаду в мою лавку любила захаживать одна из горничных градоправителя. Молоденькая Нели, которая просто обожала поговорить и посплетничать. Нели также обожала все, что блестит, все необычное, и у нее было просто невероятное чутье на все возможные новинки. Когда на следующий день я открыла лавку, она тут же оказалась волшебным образом здесь и сразу же направилась к полке с новыми вещами, которые мы создали недавно. Она все тараторила о родовитых семьях, великолепной свадьбе, празднованиях, о том хаосе, что царил сейчас во дворце градоправителя. Я так ушла в себя, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что просто не слышала, о чем она говорит.

Мои мысли мелькали между тем, что еще нужно собрать в сумку, как много еды может мне понадобиться и сколько вещей. Проверив свой счет, я была очень приятно удивлена. Лир Луд вел мое маленькое дело очень надежно и прибыльно, действительно фиксируя, что, когда и зачем было потрачено и заработано. Так что на ближайшую жизнь о деньгах мне можно было особо не заботиться. Всеми мыслями я пребывала в рассуждениях, какие амулеты мне могут понадобиться, и мысленно перебирала обновленный список уже существующих.

Теперь я не могла не отметить, что Нидейс сдержала свое слово, в буквальном смысле выстояв правительственную войну с советом и старыми устоями Нотингема. Так что не восхититься ее политическими талантами я не могла. Так же, как и порадоваться рождению детей. Но что-то я снова мыслями упорхнула вдали. Что же еще взять с собой? Да и вообще, как долго продлится мое путешествие?

Такого верного друга, как рурк, мне, думаю, уже не найти. Так что на время своего отсутствия я составила отказ на поставку материала и практически подготовила свое маленькое производство к тому, что придется сделать паузу.

Также я навестила старого хранителя библиотеки.

— Меня зовут… — тут я чуточку споткнулась, до сих пор сложно было определиться с именем, — Наринель, я… — правда, чуть растерялась, пытаясь сообразить, что и как сказать. Вместо объяснений я просто показала хранителю, цепко меня разглядывавшему, документы, что оставил лир Луд.

— Да уж, осведомлен, — спустя, как мне показалось, вечность, наконец-то вымолвил он. — Старый пройдоха и ко мне намедни заглядывал по прощатся. Рурки — они такие, чуствуют свою смерть. Предупреждал, что всем теперь будет заправлять пигалица, которую он взял на обучение…

Я смутилась:

— А мне нужно уехать ненадолго, родню навестить… — промямлила я. — Можете вы, пожалуйста…

— Да уж присмотрю, чего же не присмотреть — и за поместьем, и за лавкой, и семье клич кину. Так что езжай, если нужно-то. Но смотри! Чтобы вернулась!

— Не волнуйтесь! Все сделаю! — горячо заверила я. — Ну, тогда я пойду, а то еще много чего собрать нужно!

— Беги-беги! — продолжая все так же цепко меня рассматривать, ответил он. Но стоило мне отвести взгляд, как хранитель исчез в своем любимом стиле.

Кое-как запихнув документы в сумку, я достала подготовленные упакованные сладости и, положив их на стойку, выбежала из библиотеки.

— Это вам!

Я уже не видела, как упаковка была развернута, а хранитель, по-отечески улыбаясь, бормотал себе под нос:

— Что, думала, не признаю, что ли?! Я-то! Да я всякого за свой век повидал! И, как всегда, мои любимые притащила! Только вернулась — и уже снова куда-то бежишь, лира Ника? Ну ничего, думаю, придет время, и ты нормально все расскажешь… а пока присмотрю, конечно, чего уж не присмотреть-то…

*

Эх! Хранитель меня не признал, думала я, направляясь на рынок налаживать старые связи. Объясняться, думаю, пока не время, может быть, позже… Но к нему я приходила, чтобы заверить документы, так как хранители продолжали незримо оберегать мое детище.

Так что, распрощавшись, я продолжила закупать необходимое, пополняя карманы торговцев на рынке и в лавках.

— О, какой узор! Я где-то его уже видела… — задумчиво тараторила Нели, вырывая меня из воспоминаний. — А, вспомнила! Такой же узор был на лаере Повелителей! Невероятное изобретение! Говорят, он может пролетать сотни милей за короткое время! Хотя мне кажется, что его серебристый цвет не совсем уместен! Но, может, позже его поменяют…

— Извини, что ты сказала? — переспросила я.

— Узор, говорю, необычен! — засмеялась она и лукаво посмотрела на меня. — Ты сегодня какая-то задумчивая. Влюбилась, что ли?! В кого, если не секрет?

— Нет, что ты! Где ты видела этот узор? — терпеливо переспросила я.

— Да на лаере, говорю же! Они чем-то схожи! — воскликнула Нели. — Что-то ты сегодня сама не своя!

Идея оказалась довольно простой: угнать лаер Повелительницы! Лаер — именно так называлось средство передвижения, на котором она заявилась в город. Он очень напоминал по размерам большую капсулу обтекаемой формы. Вспомнив его, я отчетливо представила, что на нем можно пройти длинный путь к Айзу! Да и все вокруг не первый день обсуждали его невероятные возможности!

Что-что, а Нидейс, оказывается, умела произвести впечатление. Продемонстрировав данную магическую новинку, она заткнула рты многим противникам новой политики — без использования душ в качестве амулетов. Так что я в очередной раз не могла не отметить ее ловкого хода. О лаере не говорил разве что немой или глухой.

Незаметно для девушки я выведала у нее нужную информацию. Как оказалось, лаер привязан только к крови Повелителей, и управлять им могут только они. Что огорчило, но попробовать было можно! Да и возможность для этого представилась просто идеальная!

О дне последнего празднества — бале-маскараде — также рассказала мне Нели. Да и не просто так она пришла в мою лавку: ей было нужно подобрать набор для платья невесты — ну, вернее, уже молодой супруги. Нели невероятно гордилась тем, что именно ей поручили это важное дело. А о количестве народа, съехавшегося на празднество, она тараторила постоянно! Ведь в замок стекались все мало-мальски известные дворяне и знать, пробраться внутрь не составит труда!

Нужна только подходящая одежда, чтобы слиться с толпой, пара капель крови Повелителей — и я на пути к Звездочке!

Стоило только Нели покинуть лавку, прикупив парочку оригинальных наборов на мой взгляд, как я тут же закрыла помещение, но уже с табличкой «Закрыто. Переучет на несколько декад». И быстро побежала домой, ведь сколько всего нужно было сделать! Последний бал сегодня! Хорошо, что маскарад! А платья-то у меня нет! Но идея, какое именно оно будет, уже есть! Нужно поторапливаться! А я еще сомневалась, открывать лавку сегодня или остаться дома!

*

Весь образ потребовал много сил и времени. Но оно того стоило! Необычный цвет волос был спрятан под сложную заколку: из-за обилия бисера просто невозможно было разобраться, что скрывается за ажурной сеткой. Множество цветов и необычных узоров на ней привлекали внимание, так что рассмотреть то, что находилось за ней, было совершенно невозможно. Умение краситься полностью изменило мое лицо до неузнаваемости!

Шикарное платье, которое просто кричало о роскоши и богатстве, поражало. Оно было выполнено полностью из бисера — и ни единого клочка ткани! Создание этого шедевра заняло много времени и нервов, но результат того стоил, и работой я осталась довольна.

Высокая платформа, которую скрывало платье, делала меня гораздо выше и, естественно, стройнее. Наряд полностью облегал мою фигуру, скрывая даже руки. Искрящийся белоснежно-сине-голубой, под каким бы углом на него ни посмотрели, он менял свой цвет, кажась то зеленым, то красным, то огненно-оранжевым. А все дело было в камне: в зависимости от попадания света он менял оттенок, и в следующее мгновение просто невозможно было угадать, каким он станет!

Ажурная заколка, плавно переходившая в такую же сложную полумаску, и туфли были платью под стать! К такому наряду совершенно не требовались украшения. Все платье являлось сплошным украшением для меня!

И нам с душами пришлось постараться, чтобы все успеть в срок!

Проникнуть по крышам в сад градоправителя не составило труда, ведь защиту с замка сняли, дабы никто не пострадал. А вот охрану утроили, но все были слишком заняты своей работой и просто не заметили тень, скользнувшую с высокого забора на дерево, а вскоре — и на дорожку.

Гордо распрямив спину и надев маску высокомерия и брезгливости на лицо, я проследовала к входу, шуму и ярким огням.

Стоило только показаться на центральной аллее, как ко мне тут же подошел один из охранников и, цепко оглядев мою яркую фигуру, задал самый глупый вопрос в своей жизни:

— Кто вы? И что здесь делаете? — подозрительно спросил он. Было видно, что это старый вояка, закаленный во многих сражениях, о чем свидетельствовали многочисленные шрамы на лице. Но вот глаза, хоть и были строгими, выдавали доброго эльда, несмотря на его грозный вид.

— Я? — истерически воскликнула я. — Разве вы не знаете, кто я? Как вам не стыдно! А еще стражник! Да в этом замке столько коридоров, что в них потеряться можно! Да знаете, сколько я по этим дорожкам блуждаю?! Как бы на церемонию не опоздать! — в голосе появлялось все больше надрыва и истерики, на глазах даже чуть выступили слезы. — Да маменька уже изпереживалась вся! И замок на уши подняла! Я устала, замерзла, а вы мне глупые вопросы задаете вместо того, чтобы показать, где главный зал! Я ведь обещала, что там буду! И если меня не найдут, то все вверх дном перевернут! — трагическим шепотом закончила я.

От всей этой тирады стражник, было заметно, растерялся, но до последнего держал лицо — вот что значит военная выправка! По его глазам было видно, что он решает, как поступить.

— Ну что вы стоите как истукан! Отведите же меня в зал! — требовательно и чуточку высокомерно выкрикнула я.

Охранник молча развернулся и, негромко бросив: «Следуйте за мной!», строевым шагом отправился в сторону замка.

Видимо, никаких подозрений я не вызвала; мою довольную улыбку он уже не заметил. Как же чудесно чувствовать себя по-настоящему живой! За всеми бурными эмоциями я только сейчас осознала, что больше не тень, что я жива! От чувств хотелось закружиться и станцевать безумный танец, но мне ничего не оставалось, кроме как, улыбаясь, гордо проследовать за ним. Однако на высоких каблуках угнаться за широким шагом охранника было очень сложно.

— Да не спешите же вы! Я не могу так быстро передвигаться! — не удержавшись, воскликнула я.

Его плечи закаменели, но, не сказав ни слова, он стал идти чуть медленнее. Вот хороший мужик!

Когда показался вход в замок, я предполагала, что охранник вернется на свой пост, но, как ни странно, он продолжил свой путь. На него с немым удивлением смотрели все — начиная от служанок и заканчивая молчаливыми стражниками. Но стоило ему только строго зыркнуть, как все молчаливо отходили в сторону. Шли долго, да и такими коридорами, что я в них просто потерялась бы!

Охранник, словно ледокол, разрезал толпу, стоявшую у дверей. Даже тот, кто объявляет прибывших, только что-то невразумительное проблеял и отступил. Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Зря только придумывала себе имя!

В зал мы вошли под молчаливое удивление шумящей толпы. Но все быстро потеряли интерес: такое платье хоть и привлекало внимание, но не было исключением — все были разряжены кто во что горазд. Не теряя времени, я обогнала охранника и побежала к самой чопорной даме.

— Спасибо! — облегченно и искренне поблагодарила я, внимательно осматривая толпу. — Матушка! — радостно воскликнув, я стремительно проскочила мимо замершего охранника, придерживая платье одной рукой, а второй маша кому-то в толпе.

Идя строго в одну сторону, будто прекрасно зная куда, я полностью позабыла про ошеломленного старого вояку. Направляясь к одной из дам, совершенно — ну абсолютно «случайно» — наступила на ее платье. Хорошо, что эта престарелая дама стояла спиной к охраннику, так что он не видел ее лица.

— Ой, простите мою неловкость! — покаянно опустив плечи и голову, я всем своим видом показала, что раскаиваюсь, и встала так, чтобы вояка меня видел, но не видел моей собеседницы.

— Молодая лира! Вы ведете себя непозволительно! — воспользовавшись моментом почитать нотации молодежи, произнесла она. — Это дурной тон! Вы сами должны знать, что подобное осуждается нашим обществом! Впредь вам следует быть более осторожной! Не все такие добрые, как я! А если бы вы испортили мое платье?

Сколько важности, сколько пафоса, сколько самодовольства! Судя по тону, ей очень нравилось отчитывать молоденькую нерешительную лиру. Но стоило мне заметить, что охранник развернулся и покинул зал, как я стремительно расправила плечи, убрала загнанное выражение с лица и дерзко усмехнулась, посмотрев ей прямо в глаза, отчего та сбилась со слова.

— А вы впредь думайте, кому делаете замечания, — высокомерно протянула я, чуть подняв бровь. — С вашей стороны было дурным тоном отчитывать меня. Достаточно было просто принять извинения. Я не ниже вас по сословию, чтобы со мной обращались как с нерадивой служанкой! Так что я жду ваших извинений! — нетерпеливо закончила я.

От такой наглости дама потеряла дар речи, но, увидев гордую осанку, врожденную уверенность и несомненно дорогое платье, поняла, что не ей тягаться со мной в знатности. Она подавилась следующим словом и, сцепив зубы, с силой выдавила из себя:

— Да, вы правы… Приношу свои извинения… — проблеяла она, поджав губы.

— Конечно же, я принимаю ваши извинения!

Не сказав больше ни слова, а лишь окатив ее ведром презрения, я развернулась и ушла.

Вот как всегда: если ведешь себя как жертва, всегда найдется тот, кто захочет почитать нотации. Но стоит только показать абсолютную уверенность в себе, как вся их громкая бравада сходит на нет. Повезло, что мне встретилась именно такая барышня, идеально сыгравшая роль разозленной маменьки, отчитывающей нерадивую дочь за опоздание, тем самым усыпив бдительность стражника. Но когда он скрылся, дальше играть я не собиралась. Всегда раздражали высокомерные снобы! Да и воспоминания о высокомерии Данны еще были свежи в памяти.

Так странно было помнить обе жизни и иметь два имени. Ведь я была все той же Нарайной — и все той же Вероникой. Каким же именем мне теперь называться? Наравейной? Веронайрой? Бред!

От своих мыслей я мимолетно улыбнулась, но вмиг сосредоточилась: об имени можно подумать потом. Сейчас я делала то, что всегда любила, — слушала чужие разговоры. Но они не давали никакой ценной информации: лишь сплетни и, конечно же, обсуждение нарядов.

Все с нетерпением ждали правящую чету. Что греха таить, ее ждала и я. Свои чувства я не смогла бы описать или понять: проникновение в замок отчасти было связано не только с лаером, мне очень хотелось увидеть Нидейс.

И когда наконец объявили, что Правящая чета прибыла, я затаила дыхание. Было невероятно смотреть на все те же зеленые глаза, огненно-рыжие волосы, ту самую улыбку. Года не прошли для нее бесследно, но сделали ее гораздо лучше, взрослее. Было видно, что это уверенная в себе женщина, знающая себе цену, но, как ни странно, на ее лице не было высокомерия — лишь холодная бесстрастность и легкий намек на улыбку.

Если нас сравнивать, то по возрасту я сейчас годилась ей в дочери. Ведь рядом с Дей шла моя ровесница — ее дочь. Такая же яркая, как и ее мать когда-то! Мягкая, смущенная улыбка, все те же глаза, только вот волосы темные, с едва заметной рыжиной. Но почему? Ведь у Ледяного принца светлые волосы? В памяти всплыло воспоминание: «…Я не могу забеременеть от того, кто меня не любит…» — что-то подобное Дей рассказывала Эттеру, когда я была мертвой тенью…

А вот сын, которому на вид было лет пять, очень был похож на мать. Те же огненные волосы, черты лица… Только вот глаза! Глаза были как у Рафаэля! Точно такие же глаза!

Они заняли свои места. Началась пышная церемония, которая совершенно не запомнилась. Я ловила каждый взгляд, каждое движение и смотрела только на Правящую чету. В душе бушевала буря. Совершенно не заметила, как закончилась церемония и начались танцы. Казалось, не хватает воздуха!

Не выдержав, я покинула шумную толпу, даже не обратив внимания на чье-то приглашение. Выходя из зала, столкнулась с каким-то парнем и, даже не посмотрев на него, без извинений прошла дальше, совершенно не заметив его ошеломленного взгляда.

Пойти за прекрасной незнакомкой у парня так и не получилось: его позвал кто-то из зала. Отвлекшись, он не заметил, в какой стороне исчезла девушка.

Я ничего этого не замечала — ни завистливых взглядов девушек, ни восхищенных взоров парней. Одним своим видом я лишала их шанса на знакомство. Пройдя в одну из многочисленных комнат, я вышла на балкон.

Сейчас я не была молоденькой девушкой, только начинающей свой путь. В моих черных глазах отражались две прожитые жизни; в темных омутах таились боль и тихая тоска от осознания, что у меня есть только Звездочка, мой огонек.

Закрыв глаза, я потянулась по связывающей нити к тому успокаивающему теплу, по которому тосковала все это время, даже не помня, кто же я на самом деле.

— Я скоро приду за тобой, ты только немножко подожди…

...

Глава 15

Глава 38. Похищение

В себя Нарайна пришла от шагов, что приближались к комнате, в которой она находилась. Чисто на одних инстинктах она спряталась на балконе за колонной, создававшей незаметную нишу. Ей не хотелось, чтобы её кто-либо видел. Но, узнав голоса, она замерла, сливаясь с тенью.

Она узнала этот голос. Данна…

— Я была уверена, что видела её!

— Дей, может, хватит уже? Сколько можно? Ты ведь говоришь это не в первый раз! — судя по всему, это был Раф.

— Нет! Ты не понимаешь! В этот раз точно! Я видела её! Здесь, в зале! Даже и представить себе не могла, что она может попасть сюда!

— Ты точно уверена? Ведь история снова повторяется!

— Уверена! — но всё же нотка сомнения прозвучала в её голосе.

Дальше разговора я не слышала — Данна вышла из комнаты.

«Это обо мне? Она меня искала?» Было так странно снова видеть её… Такой сумбур из чувств! Ничего не понятно!

Нужно возвращаться домой, это было глупой идеей! Ведь тогда, на радостях, казалось, что можно перевернуть весь мир и достичь всего! Но сейчас, столкнувшись с реальностью, стало грустно. Нужно придумать другой способ добраться к Айзу. Я так погрузилась в мысли, что не сразу заметила, как кто-то вошёл.

— О! Извините! Я вас побеспокоил! Уже ухожу! — сказал парень, судя по всему.

— Не волнуйтесь, я уже ухожу! Здесь бессмысленно находиться… — скорее себе, чем кому-то, тихо пробормотала я последнюю фразу.

— Разве вам не понравился бал-маскарад? Ведь все молоденькие девушки мечтают на него попасть! — удивлённо воскликнул он.

— Видимо, не все. Да и пришла я сюда с другой целью… — может, из-за моего взбудораженного состояния я сказала практически правду, всё так же витая далеко.

— Если не секрет, то с какой? — промурлыкал он последние слова, подступая ближе. — Вы, наверное, не заметили, но мы с вами уже сталкивались. Только вы так спешили, что даже не обратили на это внимания…

— Что, простите? — не поняла я, о чём он, с удивлением наблюдая, как он крадущимся шагом приближается ко мне.

Я так глубоко погрузилась в себя, что далеко не сразу поняла, что происходит. Но когда до меня дошёл весь абсурд ситуации, чуть было не засмеялась в голос. Видимо, мою последнюю фразу он воспринял двусмысленно.

Каков наглец! Красив, высок, нахален, за маской не было видно лица, светлые длинные волосы, что сейчас в моде, несомненно дорогой и шикарный костюм. В целом всё привычно и немножко банально, подумалось мне: один из высокородных, привыкший получать от жизни всё, в том числе симпатичных лир. Мелькнула мысль просто грубо обрубить и уйти, но всё же захотелось немножко проучить нахала. Ну не могла я вот так просто уйти! В эту игру могут играть двое!

Когда оставался всего шаг, я молниеносно и легко выскользнула из его практических объятий и, развеселившись, сказала правду:

— А как думает уважаемый лир, зачем же я явилась на этот бал? — игриво отступая на шаг.

— Боюсь предположить! Может, лир-ра сжалится надо мной и сама раскроет эту «стр-рашную» тайну? — всё так же завлекающе сказал он, не оставляя попыток приблизиться. Судя по всему, мой тактический уход он воспринял как некую игру. Странный он…

— Ну, правду так правду! — бойко начала я и, вытянувшись по струнке и отдав честь, как это делают военные, чётко отрапортовала: — Уважаемая лир-ра, — переигрывая его игривый тон, промурлыкала я чуть с сарказмом, — без имени, тайно пробралась на бал-маскарад (!), перепрыгнув через забор, что было очень трудно сделать в такой обуви, — и, приподняв платье, продемонстрировала эту самую обувь, от чего он непонятно булькнул или хмыкнул, не разобрала, — так что пришлось её снять и только тогда уже карабкаться по забору, что происходило приблизительно около двух часов назад. Хитростью пробралась в праздничный зал, обманув стражу, с самым секретным заданием: выкрасть кого-нибудь из семьи Повелителей или может… почему нет (?) украсть нашумевший в городе лаер! Чем, собственно, и занималась! В тёмной комнате продумывала пути отступления! Вам так достаточно? Или нужно в письменном виде с печатями, кодами и паролями? — я так выжидающе и искренне на него посмотрела, что он растерялся.

Но потом произошла резкая перемена! Из вальяжного искателя развлечений он превратился в собранного, решительного мужчину. Изменилась улыбка на лице — она стала наигранной, напряжённой, изменились глаза, просчитывавшие вероятности. Я ведь не соврала! И он это как-то понял, и сейчас пытался решить: могу ли я действительно украсть кого-то из знати или же так правдоподобно вру?

Не останавливаясь на достигнутом, крадущимся шагом, не спеша, начала подходить уже я и, копируя его голос, спросила:

— Вы мне поможете? Я надеюсь, уважаемый лир-р не откажет в помощи хрупкой лир-ре в таком важном деле, как лазанье через забор? Вы подержите мои туфли, пока я буду перелезать? Я надеюсь, вы же не заберете их себе? — подходя практически впритык.

— Что, простите? — проблеял он жалко, но, откашлявшись, попытался взять себя в руки.

— Что-то в горле пересохло, говорю. Здесь есть что выпить, а то в зал неохота возвращаться? — практически дыша ему в губы. Он хотел было уже приблизиться, но я легко ушла от наклона и улыбнулась. — Давайте сначала выпьем за знакомство!

Он послушно, как зачарованный, развернулся и начал искать, где же что находится, ведь в каждой гостевой комнате должен был быть обустроен бар для таких случаев. Я же, не теряя времени, тенью выскользнула за дверь. Что-что, а скорости мне не занимать! А ведь он даже не заметил когда!

Жалко парня! Такая неправильная лир-ра ему попалась! Хихикнув про себя, я направилась в зал и действительно решила взять от этого вечера всё! Просто потанцевать! Просто повеселиться! Если похищение лаера не удалось, так хоть повеселюсь впрок!

Чем я, собственно, и занялась! Выпив любимого сока инары и схватив парочку любимых сладостей, закружилась в танце, поддерживая всеобщий весёлый хаос. Я соглашалась танцевать со всеми, кто приглашал. Несколько раз замечала того самого светловолосого парня, но ловко уходила от него, прячась в толпе, что было достаточно легко, учитывая платье, менявшее свой цвет, и такую же разношёрстную толпу. Показалось или нет, но его голос показался мне довольно знакомым? А! Махнула я мысленно рукой, сегодня не хочу ни о чём таком думать! Сегодня день веселья! Так что, поддержав настрой толпы, я закружилась в очередном весёлом танце.

Не знаю, сколько в таком безумном ритме я пробыла, немного сбилась со счёта, сколько бокалов выпила, но, судя по лёгкому головокружению, мне уже нужно было проветриться, и я направилась в парк, из которого пришла. Прохладный воздух немножко проветрил голову, но пора было уносить ноги. Так что, автоматически проверив, не следят ли за мной (а уже было за полночь, и многие разбрелись кто куда по всему дворцу и прилегающему парку), я, особо не выделяясь, направила свои стопы вглубь парка, подальше от толпы и огней. Стараясь держаться аллеи, сняла туфли, которые ужасно натёрли ноги, и босиком шлёпала по выложенным камням, напевая незамысловатую песенку.

Замерла я на миг, услышав плач. А ведь я прошла уже половину пути! Хотела было двинуться дальше, но не смогла. Было видно, что плакали горько, с надрывом, отчаянно. Глубоко вздохнув, сошла с аллеи и направилась к кустам, что росли неподалёку. Продираясь сквозь них, несколько раз чуть не порвала платье, но, повоевав с цепкими ветками, таки достигла желанной цели. Сжавшись в комок, под деревом сидела и горько плакала девушка.

— Пр-ривет! — радостно поздоровалась я, чуть не икнув. — Т-ты... п-почему, ик, тут плачешь? Оби- ик -дел кто?! Ик! — глубокомысленно заключила я.

Подняв на меня испуганное лицо, девушка сначала растерялась, но, оценив мою чуть шатающуюся комплекцию, весело хихикнула.

— А тебе не влетит от маман за то, что ты так наклюкалась? — всхлипнув напоследок и утирая слёзы, уже чуть веселее спросила она.

— Не-а! У меня это… ну, ик, нету вот! — подойдя ближе, я со вздохом облегчения приземлилась рядом.

Рассеянно смотря на одну туфлю, зажатую в руке (видимо, вторую в кустах потеряла — а, ладно, на обратном пути заберу!), услышала её слова:

— Ты аккуратнее! Платье испортишь! Да и матушка за такое по голове не погладит! — продолжила она, весело меня рассматривая.

— Я ж-ж говорю, нету… ик... её, ну этой, маман нету... ик...! И платье я сама сделала! Ик! Вот!— попыталась я выпутать из причёски застрявшую веточку, тем самым окончательно разрушив укладку.

— Повезло тебе! Ты с роднёй сюда попала? — чтобы хоть что-то спросить, вымолвила она.

— Не-а! Ик! Через забор! — на что девушка рассмеялась.

— Но зачем? Здесь же скука смертная! — хихикнув, спросила она.

Я попыталась вспомнить зачем, и когда всё-таки вспомнила, ёмко выдала, вспоминая давешний разговор с парнем:

— А! Д- ик... Это, кого-нить, ик, из семьи повелителей украсть! Ик!

— Что, серьёзно? — недоверчиво спросила девушка.

— Угу! Ик!

— Ну так чего не украла-то? — оживилась она.

— Передум-мала! Ик!

— Ну так передумай ещё раз! — поднимаясь, сказала она.

После её слов казалось, что алкоголь мгновенно выветрился из головы. Но, встретив решительный взгляд зелёных глаз и тихонько снова икнув, до меня дошло, что она серьёзно, и передо мной сейчас стоит дочь Дей!

— Тебе ведь что-то нужно? Деньги? Тебе заплатят за меня! Много!

— Не-а! Ик! Не надо денег! Есть! Мне этот летающий, ик, нужен на время… Ик! Как его… забыла! Лар- ик!

— Лаер, что ли? — недоверчиво переспросила она.

— Да! Ик!

— Ну так пойдем! Скорее! — схватила она меня за руку и потащила в известную только ей сторону.

И, конечно же, я послушно потопала за ней, пару раз делая передышки, так как девушка ужасно спешила.

— Да не беги ты! Ик! Внимание привл- ик -каешь!

— Да? Ну, тебе виднее! — как-то радостно улыбнулась она, но скорость сбавила.

Как оказалось, мы обошли вокруг дворца, сделав дугу, останавливаясь и глупо хихикая, когда натыкались на стражников. Но таких, как мы, я ж говорила, было много сейчас. На другой стороне дворца находился тот самый популярный лаер. И, судя по всему, охраны практически не было.

— Ника? Что ты здесь делаешь? — спросил рыженький паренёк, выходя из лаера, в который мы пытались попасть.

Откуда он знает моё имя?! Замерли мы обе, но он смотрел не на меня.

— Алек? — с каким-то отчаянным стоном произнесла она. — Что ты здесь делаешь?

— Забыл в лаере свою книгу! — поспешно ответил он. — А ты?

Мальчик очень красноречивым взглядом осмотрел шатающуюся потрепанную меня и испуганную запыхавшуюся сестру.

— Ну-у… м-м-ы э-это… — заикаясь, начала она, но, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, выпалила на одном дыхании: — Меня воруют вот!

— Что?!

— Да не кричи ты! — шёпотом прокричала она. — Ещё услышит кто!

— Тебя?! Ворует?! Эта?! — возмущённо, с намеком на слабоумие спросил он.

— По-п-прошу не… ик... выражаться! — с обидой пролепетала я, но, к сожалению, никто не обратил на меня внимания.

— Ал, я больше не могу так! Ты должен меня понять! Прошу! — проникновенно сказала Никаэлла, с надеждой смотря на брата.

И, видимо, её слова что-то такое затронули в нём, так как его глаза, несмотря на его возраст, светились неким пониманием.

— Значит, ты уже знаешь? Догадалась-таки… И как давно?

— С самого начала… Почему ты мне не сказал?! — с обидой.

— С меня взяли клятву, я не мог! — оправдываясь, грустно заключил он. — Но я пытался сделать всё, чтобы ты сама догадалась!

— Так тот разговор, что я услышала, пока ждала тебя, — это твоих рук дело?! Даже несмотря на клятву? — догадавшись о чём-то, спросила она. Он лишь многозначительно на неё посмотрел.

— Но ведь это не выход! — твёрдо заключил он.

— Я это понимаю, но мне просто нужно время, чтобы всё обдумать… — тихо ответила девушка.

Мальчик задумался, ещё раз брезгливым взглядом осмотрел мою персону, непонятным взором — сестру. Вздохнув, кивнул:

— Ладно! Я помогу тебе! Но с тебя желание! — решившись, вымолвил он.

— Хорошо! — даже если бы он потребовал солнце с неба, она бы ему пообещала всё, судя по тону.

— Я отвлеку стражу, у вас будет не так много времени… Поторопитесь!

— Может, ты с нами? — с надеждой спросила девушка.

— Нет! Нужно же будет прикрывать тебя отсюда, да и незачем мне всё это! — решительно сказал он. — Но зачем тебе эта?! — показывая в мою сторону.

Девушка хихикнула:

— А она меня воровать пришла! Вот пусть и отдувается!

Дальше всё происходило быстро. Пошептавшись ещё пару мгновений и обнявшись на прощание, дети разошлись кто куда. Мальчик скрылся в той стороне, с которой мы пришли, а девушка помогла мне забраться в лаер.

Ну что я могу сказать — стильно! С виду вытянутый овал продолговатой обтекаемой формы серебристого цвета с абсолютно прозрачным верхом. Как будто кто-то разделил его горизонтально пополам. Изнутри всё было обито коричневой бархатной тканью: множество мягких кресел, а по центру — отсек управления в виде небольшого кристалла с пультом.

Девушка сгрузила меня в одно из кресел, в котором я благополучно отключилась. Что было дальше, я уже знала по рассказу Никаэллы.

*

Пробуждение было ужасным. Голова раскалывалась, во рту пересохло, спина затекла от неудобного положения, шея ужасно болела. Со стоном распахнув глаза, я тут же их зажмурила из-за яркого солнца.

— О! Проснулась наконец! Я уж думала, проспишь всё похищение! — со злым задором, полуобернувшись ко мне, но не выпуская пульта управления, протянула девушка. Было видно, что она очень напугана, раздосадована и, как все подростки, прячет страх за ёршистостью.

Воспоминания вернулись все разом, от чего я снова застонала. Стон плавно перерос во всхлипы, а потом в смех. Но, столкнувшись с каким-то загнанно-отчаянным, испуганным взглядом дочери Дей, истерика затихла сама собой. Судя по всему, она уже жалела о поспешном решении и теперь не знала, что делать дальше.

— Устала? — спокойно спросила я. — Тебя подменить?

Видимо, моё спокойствие было заразным, так как она отвернулась, но её напряжённые плечи расслабились.

— А ты умеешь управлять лаером? — ехидно спросила она.

— Нет! Но я быстро учусь! — бодро заключила я, поднимаясь и разминая затекшие плечи и шею. — Давай хоть познакомимся?

— Никаэлла Грегор, принцесса Нотингема! — пафосно, высоко задрав нос, представилась она. На что ехидно и пренебрежительно фыркнула уже я:

— Принцесса ты у себя во дворце! Здесь ты Элла! Все твои выдуманные титулы меня не впечатляют!

— Выдуманные?! — разозлилась она и дёрнулась, от чего лаер ощутимо шатнуло, и я, схватившись за спинку, еле удержалась на ногах.

— Так! А ну успокойся, или ты сейчас нас обеих угробишь!

— Что, не нравится?! — уже специально направляя лаер в вираж, закричала она. Мне пришлось всеми конечностями схватиться за кресло, чтобы не оказаться размазанной лепёшкой по стене.

— Ну и чего ты добиваешься? От твоих выкрутасов хуже только тебе. Своё мнение я не изменю, даже если ты сейчас разобьёшь нас вдребезги, — спокойно и даже равнодушно заключила я.

Элла, выровняв лаер, отвернулась от меня и, судя по напряжённой спине, уже жалела о своей выходке.

— Снижайся! Нужно привести себя в порядок, да и дело есть…

Девушка послушно направила лаер вниз. Когда судно коснулось земли, я всё-таки не удержалась и шлёпнулась на пол, больно ударившись — посадка была не очень мягкой. На мой красноречивый взгляд девушка, пожав плечами, раздражённо призналась:

— Что?! Или ты думаешь, я каждый день управляю лаером? Радуйся, хоть целы остались!

— Ничего, чуточку практики — и научишься! — спокойно заключила я. — Где здесь дверь открывается?

Девушка что-то нажала на панели, и появилась бесшумно открывшаяся дверь.

— Пойдём! Меня уже, наверное, заждались! — взволнованно продолжила я. Вдруг ничего не получилось…

— Кто?! — удивилась она. — С нами никого не было! Да и кто сможет увязаться за лаером? Мы ведь сейчас кто знает где, в сотнях миль от Женьве!

На это я лишь многозначительно промолчала, ведь не была до конца уверена в плане. Да и какой план? Всё прошло совершенно непредсказуемо!

Но стоило только мне выйти из лаера, как ко мне нерешительно подлетел серый шарик.

— Всё нормально? — взволнованно спросила я его.

Он, прикоснувшись к щеке и обдав холодком, улетел куда-то на крышу лаера и вернулся уже с моей сумкой и ещё несколькими шариками. Судя по всему, весь этот путь они проделали на крыше. Я облегчённо выдохнула: очень боялась, что с ними что-то случится.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я их.

Вначале я планировала, что они отдадут мне сумку, как только я покину стены дворца, но всё сложилось по-другому. Они, видимо, поняли, что я не в состоянии следовать изначальному плану, и просто последовали за мной вот таким образом. Стало так стыдно за свою неосмотрительность! Что на меня нашло?! Ведь до встречи с Дей всё было нормально, но потом…

— Извините, пожалуйста, я поступила очень глупо… — на что души, обдав холодком, прошлись по волосам, приводя их в порядок. — Спасибо! Вы сможете безопасно вернуться домой?

Души беспорядочно и радостно замельтешили.

— Точно? — они с немым укором замерли и успокаивающе прикоснулись к руке. — Хорошо… Передадите остальным, что я сделаю всё, чтобы вернуться и помочь вам! Я клянусь и обещаю! Осталось подождать немножко… И спасибо вам!

Прикоснувшись к щеке, они постепенно растворились. Я знала, что сейчас они переходят на другой план мира, энергетический, и стремительно двигаются домой. Забавно: вместо грани посмертия, ада или рая души направляются в небольшое поместье Элор — ожидать, когда же нерадивый Ас, носитель Айза, наконец вернётся.

— Что это? Сущности Скального Лабиринта?! Разве они ещё существуют? Насколько я знаю, несколько лет назад они пропали, да и все артефакты с их использованием запрещены законом! — высокопарно заключила Никаэлла. — Мама издала закон, над которым очень долго трудилась, и он запрещает использование сущностей!

От такого тона меня чуток перекосило, и я возмущённо на неё посмотрела.

— Даже не думай, что я могу ИМ хоть как-то навредить! — воспротивилась я, от чего девушка резко замолчала. В моих глазах было что-то такое, что она пробормотала:

— Извини…

— И ты… — пробормотала я, пытаясь успокоиться. — Нервы в последнее время не те…

Видимо, моё эмоциональное состояние ещё не до конца оправилось после всего случившегося. Да и неудивительно! Сначала умереть, потом переродиться заново и вспомнить всё… Нужно время, чтобы прийти в норму.

— Да ладно… ничего… — растерянно пробормотала девушка.

— Ну что же, поедим и переоденемся! Хорошо, что ты остановилась недалеко от пруда, можно будет привести себя в порядок! Сначала моемся, переодеваемся, а потом кушаем! Если честно, я ужасно голодна! — бодро заключила я, вытягивая из сумки полотенца, мыло и всё необходимое. — Пойдём, чего стоишь?!

Я развернулась и бодрым шагом направилась в сторону плещущейся воды, когда меня остановил вопрос, на который я с трудом смогла ответить:

— Ты так и не сказала, как тебя зовут? — пытаясь успокоиться, спросила Никаэлла.

Вероника… Нарайна… Что же мне ответить-то?!

— Зови меня Никанайра, — хихикнув, выдала я. Всё-таки нервы действительно не те! — Если коротко — Най!

— Что?! Ты ведь его только что придумала! Такого имени не существует! — возмущённо и уверенно выкрикнула она.

— А у меня существует! Да и ты разве все имена в мире знаешь? — уже смеясь, ответила я. — Кто последний к пруду, тот моет посуду! — уже на ходу крикнула я.

Элла лишь возмущённо что-то крикнула мне вслед, но я уже не слышала что — перепрыгивала через куст.

Как и ожидалось, к пруду я прибыла первой.

— Я не буду мыть посуду! Я всё-таки принцесса! — запыхавшись, известила она меня.

— Я уже тебе сказала: принцессой ты была там, а здесь ты просто Элла! Так что будешь, ещё как будешь! Или ты не хочешь кушать? — ехидно осведомилась я.

Что Никаэлла ответила, я не услышала, так как, раздевшись, с удовольствием нырнула в воду. Спустя некоторое время девушка ко мне присоединилась.

Наплескавшись вдоволь, переоделись и здесь же, на берегу, покушали запасёнными загодя припасами.

— Ну, рассказывай, что было, пока я спала? — спросила я, когда мы уже пили горячий травяной настой.

— Ну, мы взлетели, и нас начали преследовать. Но куда им угнаться за лаером!

— Постой! Если я ничего не путаю, то мы должны были уйти незамеченными! Ведь твой брат отвлекал внимание! — собирая по кусочкам отрывки воспоминаний, сказала я.

От моих слов она покраснела и отвернулась.

— Я же говорю, что не так часто бываю у пульта! — смущённо ответила она.

— А если честно, то вообще не бываешь, да? Ты ведь что-то разрушила? — догадалась я.

— Ну да… Подумаешь, случайно зацепила крышу! Родители всё отстроят! — вспыхнула та.

— Ты слишком полагаешься на родителей и на их статус. А сама по себе ты что-нибудь значишь? — подначивая, спросила я.

— Я?! Я! Что?!.. Значу! — задохнулась она от возмущения. Но, столкнувшись с моим взглядом, отвернулась, пряча глаза. Ничего больше не сказала — видимо, нечего было.

— Знаешь, мне-то всё равно, — зевая, сказала я. — Ты сбегаешь от родителей, от их опеки, но, тем не менее, используешь и рассчитываешь на их статус и помощь. Ты уж реши для себя, что для тебя важно и что тебе действительно нужно… — помолчав, я спросила: — Что дальше-то было?

Она некоторое время молчала, я уже подумала, что и не ответит, но, глубоко вздохнув, она спокойно продолжила:

— Ну, нас некоторое время преследовали, но постепенно отстали. Скорость лаера спасла нас. А дальше я просто гнала вперёд, увеличивая расстояние, пока не проснулась ты.

— Ты маг? — сходу спросила я.

Того, что произошло дальше, не ожидала даже я. Девушка сначала покраснела, потом побледнела и расплакалась, отвернувшись и пряча лицо точно так же, как плакала тогда, когда мы встретились.

— Не-ет! Я н-не ма-аг! Во мне нет си-силы! — рыдая, не успокаивалась она.

Я не сразу поняла, почему она плачет, но когда до меня дошло, начала громко смеяться. Из-за моего смеха она ещё больше разрыдалась.

— Ой! Не могу! Ты из-за этого ревёшь? У тебя что, мозгов нет из-за такой мелочи-то? — отдышавшись, выдала я.

— Мелочи?! Мелочи?! Тебе легко говорить, ты же не уродка, как я! — уже истеря, выкрикнула она.

— Ну, если посмотреть с твоей точки зрения… чем мы заниматься не будем, конечно, — задумчиво протянула я, — но меня радует, что у меня на этот счёт есть своё мнение! И поверь, я себя очень люблю и уважаю.

— Что?! Что ты несёшь? — всхлипывая и утирая слёзы, спросила она.

— А то, что у меня совершенно нет магии! Ни капли! И поверь, меня это только радует. Если бы я получила силу, то потеряла бы гораздо больше и была бы совершенно другой лирой.

Растянувшись на траве, я просто смотрела в облака. Успокаивать, жалеть её я не буду — знаю, что от этого только хуже будет. Интересно, почему Дей так запустила свою дочь?

— Кто твой отец? — спросила я.

— Рафаэль… — всхлипывая, но уже гораздо спокойнее ответила она.

— А, ну тогда всё ясно! По-другому в принципе и быть не могло! — догадалась я. — У Дей и Рафа не могло появиться ребёнка с силой. Они же оба…

— Что?! — подлетая ко мне, спросила Элла. — Что ты знаешь?

Меня начали трясти как грушу, так что я аж зубами клацнула.

— Даже если и знаю, то тебе не расскажу. Если они захотели, чтобы ты не знала, то не мне отменять их решение. Но меня удивляет, почему они так поступили… — снова зевая, пробормотала я. Всё-таки сон в кресле не способствует отдыху.

— Откуда ты это знаешь? Пожалуйста, расскажи! — поняв, что силой меня не взять, она сменила тактику и начала умоляюще строить глазки. На что я лишь снова пренебрежительно фыркнула.

— На меня не подействуют все твои уловки! Это ты могла бы папочку или мамочку разжалобить, выпрашивая какую-нибудь мелочь, но не меня, — закрывая глаза, ответила я. — Да и вообще, ложись спать! Нам ещё далекий путь предстоит…

— Спать?! Ты не расскажешь… — вздохнула она с досадой, скорее утверждая, чем спрашивая. — Ну как тут можно спать на земле-то?!

— Молча! — рыкнула я.

Было видно, что купание в прохладном пруду, кушать сидя на земле, и даже то, как Элла мыла посуду, все это было для неё в новинку. Но ничего! Привыкнет! Куда она теперь денется!

И девушка, попыхтев, действительно затихла — всё-таки нервное напряжение и управление лаером сильно вымотали её. Под её тихое сопение я тоже постепенно уснула.

Похищение, на удивление, удалось-таки! Кто бы мог подумать?!

...

Глава 16

Глава 39. Нури

Было так сладко спать! Тепло, уютно — как будто лежишь на пушистом ковре. Да и не просто пушистом, а вибрирующем! Мурчащем! Когда эта мысль дошла до моего сознания, глаза сами собой распахнулись.

Первое, что я увидела, были любопытные жёлтые глаза на белоснежной усатой моське. Мордочка, недолго думая, приблизилась и лизнула меня своим шершавым скользким языком.

— Фу-у! — вытирая лицо, протянула я.

На что та же самая мордочка игриво лизнула меня ещё раз, а потом ещё, когда я стала её отпихивать.

— Хватит! Хватит! Я сдаюсь! Только больше не делай так! — смеялась я вовсю.

Маленькая нури, фыркнув мне в ухо и лизнув напоследок, стала с любопытством коситься на переливающуюся заколку в моих волосах. Осмотревшись, я наткнулась на внимательные взрослые глаза шоколадного цвета. В душе поднялась такая дикая радость, что я с визгом бросилась обниматься с огромным шоколадным нури.

— Привет, Шоколадка! Я так рада тебя видеть! Ты так вырос! — приговаривала я, вовсю тиская кота.

Он стоически терпел, но было видно, что тоже рад встрече. Чуть утихнув, я просто замерла на некоторое время, уткнувшись в пушистую шерсть. Нури положил свою немаленькую голову мне на плечо.

— Я скучала… — На душе было так спокойно и радостно, словно встретила давнего старого друга.

Обнимая его, я чувствовала, насколько он вырос. Откуда-то я точно знала: именно он — вожак стаи, и его путь был долог и непрост. Сейчас по сравнению с ним я казалась себе просто ребёнком, который только начал свой путь.

«Свой!» — легко, на грани слышимости пронеслось в голове. Сколько же всего было в одном простом слове! Быть неотъемлемой частью чего-то большого! Быть своей! Быть в стае!

— Как ты оказался здесь? — вслух спросила я.

Он посмотрел мне в глаза, и в голове стали появляться образы. Множество образов. Он словно прокручивал всю свою жизнь: как рос, как учился, как шаг за шагом становился вожаком, через что прошёл и как недавно на границе их отвоеванной территории почувствовал «своего» и решил проверить, кто же это. И очень удивился, увидав огромный камень и двух спящих девушек. Но связь ясно говорила, что я своя, и тогда он вспомнил своё приключение в детстве и понял, кто перед ним. В голове возник немой вопрос: что же со мной произошло, раз я изменилась практически до неузнаваемости? Он едва-едва признал меня!

И я показала ему всё. Все воспоминания: через что прошла и каким образом попала на эту поляну. Не было произнесено ни слова. Со стороны это, может, и выглядело странно — как хрупкая девушка и крылатый кот, превосходящий её размером в два раза, замерли друг напротив друга и, не отрываясь, смотрят в глаза, ведя безмолвную беседу. Но по-своему эта картина была завораживающе красива.

— Да сколько можно уже! — привёл меня в чувство незнакомый голос.

Мы так погрузились в разговор с Шоколадкой, что просто не замечали происходящего вокруг. А посмотреть было на что! Вся стая нури вальяжно расположилась на поляне. Кто спал, кто играл, кто наблюдал за нами, а кто-то, с интересом окружив Никаэллу, пытался её расшевелить. Она замерла истуканом, боясь пошевелиться. Видимо, сильно испугалась, так как даже дышала через раз! Кошки же не могли понять, почему она не хочет с ними говорить и отчего так странно себя ведёт. Вот и пытались хоть как-то тормошить её: облизывали лицо, тыкались в ноги и всячески привлекали к себе внимание.

От этой картины я засмеялась — радостно, спокойно, светло. Общение с Шоколадкой пошло мне на пользу: я успокоилась. Теперь стало понятно, почему меня бросало из крайности в крайность: то весела как девчонка, то зла как старуха. Слишком сильный перепад двух личностей, слишком резкий. Разные возрасты, разное понимание — нужно время, чтобы всё уравновесилось. Просто время. Видимо, не зря говорят, что коты по-своему лечат и успокаивают. В некоторой степени нури помог мне, утихомирив бушующую в душе бурю. Становилось ясно, почему я так странно повела себя на балу, почему глубокая грусть переросла в безудержное веселье. Стало даже легче дышать!

— Может, поможешь мне?! Скажи своим слугам, чтобы отстали от меня! А ещё говорила, что никакой магии нет! — возмущалась Элла. — Лгунья! И твои твари тебе под стать!

Её можно было понять: слишком сильно напугана, слишком много всего перенесла. Бывает так, когда доходишь до грани, которая для меня называется «уже всё равно, будь что будет, гори оно всё!» Вот и у неё, видимо, наступила эта самая грань. Представляю её удивление, когда она, проснувшись, видит вокруг целую стаю самых опасных хищников! И меня, воркующую с ними. Но обижать их я не позволю!

Я подошла к ней вплотную, заглянула в глаза и тихо, но отчётливо сказала:

— Глупая маленькая девчонка! Слуги — это там, у тебя во дворце! А здесь рядом находятся друзья! Мои друзья, которые спасли когда-то твою мамочку и папочку от гибели! Если бы ты хоть на миг задумалась, то догадалась бы, что они не желают зла, а просто очень любопытны! Нури убивают молниеносно и безжалостно, они действительно самые опасные из опасных. Поверь, если бы они хотели, давно убили бы тебя, пока ты спала. Научись думать прежде всего! И отвечать за свои слова и поступки! И запомни, Никаэлла: ты не у себя во дворце. Рядом нет ни папы, ни мамы, ни слуг — есть только ты и окружающий, не всегда безопасный мир. И если ты имела смелость принять решение сбежать, так имей же мужество пройти выбранный путь до конца. Здесь ты сама за себя и сама отвечаешь за свои поступки. Никто не будет и не должен делать этого за тебя. Если тебе так страшно, забирай свой лаер и убирайся домой во дворец! И знай: я не соврала ни словом! У меня действительно нет ни капли магии!

Мой тон был на грани. Он прошёлся чётко и размеренно по той невидимой черте, что разделяет равнодушие и ярость. Если честно, мне было всё равно, кто она и что думает. У меня имелись свои заботы и цели, которых я жаждала достичь. Если эта лира хочет продолжить путь со мной, пускай принимает мои правила. Я не собираюсь нянчиться и становиться учителем, сестрой или подругой. Мы с ней чужие, даже несмотря на то, что объединяло нас с её матерью. И брать над ней опеку? Учить её жить? Да оно мне не нужно! Хочет убираться? Пускай катится!

Я полностью сосредоточилась на нури. Как же хорошо видеть кого-то знакомого и родного! Непередаваемо волнительно!

Отвернувшись от Никаэллы, я прикоснулась к белоснежной кошечке, дочери Шоколадки — это она разбудила меня своим мурлыканьем. Малышка зачарованно смотрела на блестящую заколку у меня в волосах. Засмеявшись и присев, я стала выпутывать её из волос.

— Держи! Будет подарок на память! — улыбнулась я.

Кошечка ловко подцепила заколку коготком и с немым восхищением рассматривала разноцветные блики.

«Дочь!» — с гордостью произнёс Шоколадка.

— А где же мама? — спросила я, со смехом разглядывая белоснежного котенка, что вприпрыжку поскакал в кусты играясь.

Присмотревшись, я заметила в отдалении такую же взрослую белоснежную кошку и поняла, что она там не одна. Кошек было несколько, и их негласно охраняли. Объединяло их то, что все они были в положении.

— Ты ждёшь прибавления? Рада за тебя! — Я чмокнула фыркнувшего кота в пушистый лоб.

На это глаза белоснежной кошки задумчиво и разозлённо прижмурились, глядя на довольного кота. Чувствую, ему ещё припомнят это!

«Нам пора», — грустно произнёс нури. «Нужен отдых», — и показал на кошек в положении.

Я кивнула.

— Мы ещё увидимся! И не раз! — Я напоследок обняла его, погладила беленькую маленькую кошечку и поклонилась всей стае, прощаясь.

Стая, кланяясь, стремительно взмыла вверх, и мне ничего не оставалось, кроме как грустно смотреть вслед величественным и таким добрым нури…

— Извини меня…

А я уже и забыла о ней.

— Нужно было у нури просить прощения, это их ты обидела! — пожав плечами, сказала я. — Так что ты решила? Уходишь?

— Нет! — резко ответила она. — Я хочу остаться!

— Ну, как знаешь! Собирай вещи, мы и так слишком долго здесь задержались!

— Ты расскажешь мне, как познакомилась с моими родителями? Они ничего не рассказывали ни о тебе, ни о нури… — растерянно произнесла она.

— Нет, пускай они сами тебе всё расскажут. — Честно говоря, я ожидала, что она снова начнёт строить глазки и выпрашивать, но девчонка смолчала.

— Подожди, я сейчас посуду помою — и отправляемся! Но в следующий раз моешь ты! — всего лишь сказала она.

— Хорошо, а я пока намечу приблизительный путь… — ответила я, задумчиво глядя вслед Никаэлле.

Может, ещё не всё потеряно с этой девчонкой и мы сработаемся?

Тем временем во дворце Женьве

Повелительница Нидейс Великолепная

— Как это нет?! — не смогла она скрыть истерических ноток в голосе.

— Не волнуйся, мы её обязательно найдём! — утешал её Рафаэль.

— Да что здесь творится?! Как это из самого охраняемого места украли не только принцессу, но и лаер?! Вы что, совсем распустились здесь?! — бушевала она. — Вы проверили гостей? Охрану? Нашли хоть что-то?!

— Мы всё проверили, каждого гостя! Никто ничего не видел. Охранник доложил, что была одна потеряшка, которую он проводил к её маменьке. Дуэль в парке из-за одной барышни… Случился скандал, так как родовитую невесту нашли в объятиях совсем не родовитого стражника, и начались разборки…

— Меня не интересуют скандалы! Я хочу знать, где моя дочь!

— Отряд послан и следует за лаером. Но ты сама знаешь, насколько тот быстр: они не угнались за ним, и часть отряда вернулась, чтобы доложить, а часть продолжает следовать в том направлении, куда отправился лаер. Несколько отрядов отправлены в ближайшие города. И поверь, я поставил на уши стражу в каждом городе, объявлена большая награда за любую информацию о пропавшей принцессе.

— Кто-нибудь видел нападавших? Были ли выдвинуты хоть какие-то требования?

Раздавшийся стук в дверь прервал разговор.

— Да! — ответила Нидейс, продолжая нервно мерять шагами кабинет.

— Разрешите доложить!

— Докладывай!

— Я, предположительно, видел странную особу, которая обмолвилась, что хочет украсть кого-нибудь из семьи повелителей, и лаер…

— Почему ты сразу же не доложил?! — возмутился Рафаэль. — Представься!

— Севастьян Вайнис!

— Так это вы те самые новые стражники, которые только недавно окончили магическую школу и поступили в штат отрабатывать учёбу?

— Так точно! Нас всех переодели как гостей, чтобы патрулировать объект, но я никак не мог подумать, что юная девушка всерьёз говорит о покушении… Мне показалось, что это был просто… — Он замолчал, смутившись.

— Продолжай! — не удержалась Нидейс.

— Флирт, чтобы привлечь внимание! — всё-таки выдавил тот из себя.

Нидейс, не сдержавшись, нервно рассмеялась.

— Эта, по твоим словам, «юная флиртующая особа» проникла на самую охраняемую территорию, напичканную не только охраной, но и всеми возможными магами и артефактами! Умудрилась незамеченной пройти на этаж, где отдыхала моя дочь, мимо двадцати стражников! Зачаровала мою дочь и незамеченной через весь дворец проникла к новейшему, никому не известному в управлении магическому изобретению, смогла активировать его и совершенно спокойно покинуть САМУЮ ОХРАНЯЕМУЮ ТЕРРИТОРИЮ НА МНОГО МИЛЬ! — последнюю фразу женщина буквально выкрикнула в лицо юному магу.

Тот замер по стойке «смирно» и, судя по напряжённому, покрасневшему лицу, боялся не то что сказать что-то, но даже дышал через раз.

— Успокойся! Судя по масштабу преступления, она была далеко не одна. Да и что-то не совпадает…

— Но я не сводил с неё глаз весь вечер! — как бы оправдываясь, проронил юный маг.

— И? Что она делала? С кем общалась? К кому подходила? Выкладывай всё, что знаешь!

— Ну… она только много танцевала, пила сок инары со сладостями… — Наблюдая за тем, как вытягиваются лица у собеседников, Севастьян под конец совсем стушевался. Он ведь следил просто за тем, что нравится понравившейся ему девушке и какие сладости она предпочитает, вот и обратил на это внимание. Видимо, озвучивать подобное не стоило, но сказанного уже не воротишь. Он и сам понимал, как нелепо всё звучит в такой сложной ситуации, однако, взяв себя в руки, всё же продолжил: — В общем, веселилась и вела себя как и все… Ничего странного замечено не было, и весь вечер девушка провела среди танцующих.

— Значит, она действительно была не одна! Работала группа!

— Отчёт — письменный! Детальный, всё, что запомнил, мне на стол сегодня же!

— Слушаюсь!

— Во сколько ты потерял подозреваемую из виду?

— После полуночи, когда нас всех созвали, чтобы утихомирить дуэлянтов в парке — там требовалась магическая поддержка, чтобы не пострадали гости. Я проследил за ней до парка и хотел было последовать дальше, но пришёл вызов от главнокомандующего…

— Значит, дуэль тоже была частью их плана! Несколько нападающих занимались похищением Никаэллы из её хорошо охраняемых покоев, часть, видимо, спланировала дуэль как саботаж для отвлечения внимания, а часть работала над тем, чтобы организовать путь к отступлению с помощью лаера. Сразу понятно, что целью была моя дочь! — сделала выводы женщина.

— Мы всё выясним и найдём их всех! — снова попытался успокоить её Рафаэль, после чего обратился к юному магу: — Все подробности по минутам — мне на стол! Как она выглядит, помнишь?

— Она не снимала маску, но… — Маг активировал заклинание, и в воздухе появилась иллюзия девушки в маске, сложном и очень красивом платье из бисера и с мудрёной причёской, из-за которой совершенно невозможно было понять цвет волос.

— Молодец! Очень детально всё запомнил! — похвалил стушевавшегося парня Рафаэль.

На это маг покраснел ещё гуще: он-то запомнил её совсем по другой причине…

— Это всё?

— Нет, вот ещё… — Совсем уж пряча взгляд, маг достал из пространства нерроу туфли.

Сложные в изготовлении, они делались только под заказ в одной из лавок редкостей Женьве. Многие из гостей, увлекаясь новыми тенденциями, носили ажурные украшения из этой лавки. Её товар был поистине уникальным: сложносоставную работу мало кто мог повторить на таком высокотехнологичном уровне, не теряя при этом ни красоты, ни изящества. Так что изделия из крошечных камешков считались очень дорогим и эксклюзивным украшением.

— После того как дуэлянтов разняли, я отправился на поиски девушки и нашел обувь недалеко от главной аллеи. Сначала вот эту туфлю, а потом, пройдя по следу из сломанных веток, нашел и вторую.

Разглядеть, какие эмоции испытывает муж Повелительницы, было сложно, но от того, как окаменело его лицо, у Севастьяна в прямом смысле перехватило горло.

— Что-то ещё? — нечитаемым тоном спросил Рафаэль.

— Да! Позвольте мне загладить свою вину и вступить в поисковый отряд! Я могу поддерживать магический поисковик, взяв за основу обувь. Сначала одну туфлю, потом, если понадобится, вторую. След хранится не так долго, но я его законсервировал — сделал всё, чтобы он не пропал. Как только их увидят в каком-либо городе, я тут же отправлюсь туда и активирую заклинание. Я сделаю всё возможное, чтобы найти… — Его жаркую речь перебили.

— Сначала подробный отчёт и передать иллюзию, а потом можешь присоединиться к отряду и осуществить свой план. Тебе выделят помощников. Ступай!

Юный маг, отдав честь, покинул кабинет, не чувствуя под собой ног и не видя ничего перед собой. В его голове билась лишь одна спасительная мысль: он во что бы то ни стало найдёт ту девушку.

— Найти хозяина лавки и узнать, кто делал заказ на платье, маску и туфли! Всё выяснить! — тут же распорядилась Нидейс.

Когда за юным магом закрылась дверь, Рафаэль не выдержал и рассмеялся.

— Что смешного?! Наша дочь пропала, а он смеётся!

— Да если бы не симпатия этого мага к юной особе, с которой он не сводил глаз весь вечер, у нас не было бы ни малейшей зацепки! А сейчас у нас есть не только жаждущий загладить вину маг, но и слепок ауры одного из похитителей! Это же какая удача! — хохотал он, но, столкнувшись с тяжелым взглядом жены, тут же затих. — Извини! Не волнуйся! Я переверну весь континент, но найду нашу дочь. Всё будет хорошо, я лично займусь поисками!

— А я свяжусь с ректором ВАРа. Может, они что-то знают или чем-то помогут? Или отступники снова активизировались?

— О них не было слышно ничего последние пять лет…

— То-то и оно… Одному Создателю известно, что они могут сделать! Я не знаю, кому могла понадобиться наша дочь, но нужно проверить все возможные варианты!

— Мы найдём её! Всё будет хорошо! — как мантру повторил Рафаэль.

Глава 17

Глава 40. Надцатый день

— Никаэлла! Что там? — нетерпеливо спросила я, с тревогой поглядывая на учинённый девушкой разгром.

Девушка вылезла из-под развороченного пульта управления и глубоко вздохнула:

— Всё! Налетались! Все амулеты пусты! Мы не сможем больше и лиги пролететь без подзарядки!

Посмотрев друг другу в глаза, мы обе грустно вздохнули, осознавая, насколько влипли.

Был надцатый день нашего путешествия. Вы поинтересуетесь: как это — «надцатый»? Легко! Это несколько утомительных дней пути, помноженные на два, минус пара часов на сон и еду, и не забыть про остановки, просто чтобы отдохнуть от однообразия дороги.

После того смешного и трогательного дня встречи с нури, казалось, прошла целая вечность. Я понимала, что на самом деле прошло не так уж и много времени, но иногда прожитые дни настолько насыщены событиями, что кажется, будто вместо одного мига прожил целый век.

За надцать дней мы преодолели половину нужного мне пути. Всего лишь… Но я старалась не расстраиваться и радоваться даже этим спешным моментам жизни. За это время мы с Эллой не стали ни друзьями, ни врагами, а скорее партнёрами. Что обеих нас вполне устраивало. У нас даже сложился своеобразный стиль общения. Элла пыталась всячески расспросить, кто я, куда движусь и как же меня зовут. Я же в ответ выпытывала, почему она сбежала от родителей, но лишь из спортивного интереса и скорее поддерживая её игру в «Угадай и узнай», ну и, конечно, чтобы просто отвлечь её внимание от неудобных мне вопросов.

— У тебя есть здесь кто-то из знакомых, кто знает, где мы хоть находимся? И где можно нанять мага или купить артефакты? — небрежно поинтересовалась она.

Но я уже знала, что обычно скрывается за её небрежностью: злость от непонимания, куда же мы направляемся, да и вообще от неопределённости. Да, может, это и было смешно, но я совершенно не имела понятия, куда движусь. Вернее, я не могла этого объяснить так, чтобы меня поняли. Ведь точных координат у меня не было — только внутренняя нить, что связывала меня и мой Айз и вела куда-то туда, чуть левее северо-востока. Поэтому Элла так остро и реагировала.

Рассматривая карту и примерно выбрав направление, мы могли день двигаться к одному городу, а когда преодолевали половину пути, выяснялось, что нужно в соседний. Из-за этого пару раз случались ссоры. В один из таких раз я уснула, и мы преодолели огромный путь совершенно не в ту сторону, куда нам было нужно. Кричали мы тогда друг на друга знатно!

И я уже подозревала, что ещё миг — и снова вспыхнет новая ссора.

— М-м-м… Да, думаю, есть! — неуверенно сказала я.

— Думаешь или всё-таки есть? — закипая, перебила она. — То есть ты снова не знаешь, где мы! — вскричала Элла. — Да как так можно! Меня ищет полстраны, в каждом городе развешены наши иллюзии, а она даже понятия не имеет, где мы!

Что правда, то правда. Однажды, пролетая мимо уютного городка, мы решили пополнить запасы еды и прикупить кое-что из одежды для Эллы. Она была не только младше меня на два года, но и тоньше в кости, так что моя одежда ей была великовата, а она, как принцесса, не привыкла испытывать неудобства хоть в чём-то.

Так что было решено произвести закупки — благо мы находились ОЧЕНЬ далеко не только от Ноттингема, но и от Женьве, поэтому наивно полагали, что до этого городка новости ещё не дошли. Спрятав лаер и активировав маскировку (которая, как оказалось, на нём всё-таки имелась), мы преспокойно отправились в город, переодевшись простыми горожанками, направляющимися к родне.

Но стоило нам приблизиться к воротам, как я натолкнулась на развешенные повсюду красочные иллюзии из рубрики «Их разыскивают!». Это было очень странно: наряду с ворами и преступниками висели наши портреты. Моё лицо было изображено в маске, в которой я была на балу, лишь глаза были относительно похожи, а всё остальное скрыто — под такое описание, мне кажется, подходила каждая вторая девушка девятнадцати лет.

А вот лицо Никаэллы пестрело красками и поразительной точностью! Как-никак принцесса огромного государства!

Так что, недолго думая (слава Творцу, недавно прошёл дождь, и везде были грязь и лужи), чтобы Эллу не заметили и не узнали, мне пришлось подставить ей подножку. Она с плеском и визгом свалилась в огромную лужу, рядом с которой мы как раз находились.

На нас удивлённо обернулась вся вереница очереди, ожидавшая пропуска в город.

— А-а-а! — вскричала она. — Что ты себе позволяешь?!

— Сама виновата! СМОТРИ, куда идёшь! Глупая инухе! — фыркнула я высокомерно, выпучив глаза и пытаясь привлечь её внимание к висевшим иллюзиям, особенно выделив слово «смотри».

Наверное, я выглядела очень смешно, пытаясь косить глазами в разные стороны. От этого она едва не прыснула, но я продолжала указывать взглядом на изображения, и до неё всё-таки дошло, что что-то не так…

Дальше последовал её ошарашенный взгляд на иллюзии «Их разыскивают!». Её глаза озарились горьким осознанием, а затем она качественно разревелась, поддерживая нашу игру, пачкая лицо грязью ещё больше и громко вопя, что я, старшая злобная сестра, постоянно порчу ей жизнь. Даже какое-то любимое платье припомнила! В чём-чём, а в сообразительности ей было не отказать.

Я лишь злорадно и высокомерно улыбалась на её стенания, отвечая что-то про то, что она сама виновата, а я ни при чём и она всё выдумала. Но судя по тому, как на меня злобно и неодобрительно косилась половина толпы, было понятно, что моей жалкой игре не верят. Какая-то сердобольная эльда даже предложила этой вертихвостке платок и конфету, чтобы утешить разрыдавшуюся пигалицу.

В город нас пропустили, ничего не спрашивая, да ещё и посмеивались над «сестрами», которые ненавидят друг друга и соперничают.

Город, название которого мы совершенно не запомнили, был самым обычным среднестатистическим городком с узкими улочками, шумной толпой и большим рынком на центральной площади. Так что особо мы нигде не останавливались и сразу направились к цели за покупками.

Дальше — больше: мы продолжали перепирательства «сестёр», закупая подарки для несуществующей родни. Ей даже скидки на одежду делали, жалея бедную сиротинушку и неодобрительно поглядывая на меня!

Долго задерживаться там мы не стали, так как, судя по многочисленной страже на каждом углу, нас очень активно искали. Завершив покупки в сжатые сроки, мы покинули город. Благо покидающих горожан проверяли не столь тщательно, так что всё прошло спокойно…

В целом мы тогда неплохо повеселились, разыгрывая очередную семейную сцену. Особенно смешно нам было вспоминать закупки, когда мы отмывали засохшую грязь: со смехом и плеском смывая всю эту «красоту», смаковали самые удачные моменты. Но за смехом, как бы мы ни пытались это скрыть, таились страх и тревога: а что было бы, если бы нас поймали? Так что впредь мы решили быть осмотрительнее и маскироваться гораздо лучше, посещая очередной город.

Никаэлла продолжала что-то кричать, расхаживая, маша руками и причитая на все лады. Я же, особо её не слушая, задумалась: что же нам делать дальше?

— Ты даже не слушаешь меня! — возмущённо вскричала она.

— Нам ничего не остаётся, кроме как покинуть лаер и найти либо мага, либо накопители…

— Ты, может, не заметила, но на много лиг вокруг нет ни единого города! Последний мы миновали два дня назад! И это на лаере! Если мы пойдем пешком, это займёт гораздо больше времени! — с намёком на моё скудоумие протянула Элла.

Она была права: мы приближались к горам на краю материка, за которыми простирался океан. Городов становилось всё меньше, встречались лишь небольшие деревушки.

— Тогда нам нужно добраться до ближайшего посёлка. Должен же быть у них хоть какой-нибудь маг? Там и узнаем, что делать дальше. Да и накопители захватим с собой, — поставила я точку в разговоре.

— Ты невыносима! Ты хоть знаешь, в какую сторону нам двигаться? И как мы оставим здесь лаер? Вдруг кто-то его увидит?! Но и это ещё не всё! Ты можешь нормально ответить, куда мы движемся?! Ты думала о том, что будет, если накопители закончатся посреди океана? Что тогда будем делать? Вплавь добираться?!

— Значит, наймём мага! — тоже сорвалась на крик я.

Никаэлла громко и пренебрежительно фыркнула. Разбрасывая части панели, она снова скрылась под ней и, судя по звукам, отсоединяла накопители. То и дело доносились её возгласы: «Ненормальная!», «И чего я с ней связалась?!»

Я же занялась подготовкой вещей и изучением карт. Мне уже казалось, что я знаю их вдоль и поперёк. Их мы приобрели в том самом первом городке — якобы в подарок дяде-торговцу, который много путешествует. Нам их даже красивенько упаковали и перевязали симпатичной лентой.

Как оказалось, не всё необходимое я подготовила для путешествия, но, к счастью, всё можно было докупить. Кто же знал, что нас будут так активно искать практически на другом конце континента?!

Покидать привычный и уютный лаер ужасно не хотелось! Две девушки, и ни одна не имеет ни малейшего понятия о том, что такое длительные пешие путешествия! Мало ли что нас там ожидает!

Но деваться было некуда. Закончив сборы и кое-как прикрыв лаер ветками, мы с всё ещё надутой и взвинченной Эллой отправились в путь. Судя по картам, нам нужно было дня три двигаться в сторону реки, вытекающей с гор, и затем вдоль неё — к небольшому, едва заметному на старой карте посёлку у самого подножия. Что самое интересное, это был единственный ближайший посёлок в округе, и меня по-настоящему пугало то, что на новой карте его уже не было. Но Элле я в этом не призналась, подальше спрятав карту: мало ли, может, это просто небольшая деревушка и её забыли нанести?

За первый день мы не прошли предполагаемого пути, так как приходилось обходить ужасные заросли. Казалось, мы забрели в самую непроходимую чащу леса. Элла была так зла на меня, что практически не смотрела по сторонам, но меня не покидало стойкое ощущение, что за нами наблюдают. Однако, как я ни старалась высмотреть хоть что-то, никого не видела. Мысленно я пыталась припомнить, сколько всего «интересного» может водиться в этом лесу, и воспоминания меня не радовали!

Второй день прошёл так же. К счастью, к концу дня лес начал редеть, что вселяло надежду. Но эту ночь мы провели, отдыхая на дереве. Элла долго возмущалась, но, заметив наконец моё напряжение, замолкла и тоже стала тревожно прислушиваться.

— Но ведь вчера мы нормально отдохнули! — непонимающе воскликнула девушка.

И она была права: с непривычки в первую ночь мы просто свалились без ужина и проспали до рассвета.

— Может, повезло. Ты, наверное, забыла, но среди нас нет мага, который поставил бы защитный полог и в случае чего защитил…

— Даже амулетов никаких нет? — с тревогой спросила она, на что я лишь зло и предостерегающе на неё посмотрела. — Знаешь, ты иногда пугаешь меня своим взглядом! Не понимаю, что такого-то?

— Когда-нибудь я тебе расскажу, а сейчас прими как факт: никаких амулетов у меня нет!

— Ты реагируешь прямо как мама когда-то! К твоему сведению, сейчас амулеты делают только на силе, без твоих любимых Сущностей Скального Лабиринта!

— Ты что, забыла, что весь доступный заряд ушёл на накопители лаера? У нас остались только пустые заготовки! А покупать дорогостоящие амулеты в последнем городке было слишком опасно — везде рыскала стража, если ты не забыла!

— Не забыла! Но от воровки из семьи Повелителей ожидала чего-то большего! — фыркнула девушка.

Я, признаться, надеялась, что моя защита, которую создаёт мир, поможет в случае чего. Но я ведь не нормальный Ас, и Айза у меня сейчас нет, поэтому полной уверенности в своей безопасности у меня не было.

С этими мыслями я уснула. Среди ночи я проснулась от того, что внизу под деревом кто-то громко чавкал, и, судя по звукам, их там было несколько.

Сказать, что мне стало страшно — это ничего не сказать! И тут до меня наконец дошло, что меня так настораживало в этом странном лесу: в нём практически не было привычных звуков ни ночью, ни днём. Казалось, все живые существа старались вести себя предельно тихо или вовсе вымерли, чтобы не навлечь беду.

Элла ничего той ночью не слышала, так как крепко спала. Да и глупо ожидать от неженки-принцессы, что она знает, какими должны быть звуки дикого леса — особенно судя по тому, какими сияющими глазами она провожала каждую букашку на привалах. Было очевидно, что она очень домашняя девочка и совершенно не знает настоящей жизни.

Но усталость всё-таки взяла своё, и под утро я заснула, несмотря на чавканье. Проснулась я уже от испуганного вскрика Эллы, отчего сама чуть не свалилась с дерева. Как оказалось, Элла проснулась первой и, спустившись, обнаружила остатки чьего-то ужина, множество следов и пятна крови.

— Думаю, нам нужно идти сегодня быстрее, — спокойно сказала я, хотя в душе была в ужасе.

— Может, вернёмся? — с надеждой спросила она.

— Нет смысла, нам некуда деваться. И, Элл… я не уверена, что тот посёлок вообще существует…

Я ждала истерики, криков, ссоры, но их не последовало. Она лишь молча кивнула: идти нам действительно было некуда.

За оставшийся день мы преодолели всё расстояние до реки, полностью выбившись из сил. Элла стала чаще оглядываться по сторонам и прислушиваться. Мы практически не разговаривали. На ночь, уже не сговариваясь, залезли на самое высокое дерево. Практически не спали из-за громкого чавканья, короткого рыка и скрежета когтей по коре. Утром старались не смотреть на остатки пиршества и поскорее убраться подальше.

Шагая вдоль реки, мы стали замечать неясные тени. Казалось, нас незримо окружили, и преследователей становилось всё больше. Напряжение, висевшее в воздухе, можно было резать ножом.

— Почему они не нападают? — тихо спросила Никаэлла.

— Я догадываюсь, но не знаю, насколько долго продержится защита. И, Элла, не отходи от меня ни под каким предлогом! Пока ты со мной, ты в относительной безопасности.

К её чести, она больше ничего не стала спрашивать и послушно подошла ближе.

Тех тварей, что нас окружали, мы увидели только на пятые сутки. У меня внутри всё похолодело, когда я вспомнила, где видела их давным-давно… Райзаки!

Райзаки — полумагические существа, разумность которых не доказана. Внешне похожи на львов, но меньше размером. Короткая грива состоит из острых пластин. Они ядовиты, окрас — полностью дымчато-черный или серый. Хвостов нет, зато имеется дополнительная пара коротких лап. Ночные хищники, не любят свет. Убить их практически невозможно, единственная слабость — глаза и слух. Собираются в стаи. И самое главное — они вымерли много лет назад и вообще не являются жителями этого мира!

О них я прочла в каких-то сводках в ВАРе, где рассказывалось, что отступники пытались пробить проход в другой мир, чтобы вызволить свою Госпожу. Сделать это у них, конечно же, не получилось, но в другой мир они тогда попали. Как именно им это удалось — сведений не осталось, так как все они погибли. Эти твари полезли из активировавшегося портала и уничтожили всё живое, включая самих отступников.

После этого в ВАРе была поднята тревога, так как Санайра зафиксировала сильнейший всплеск магии, а первая отправленная группа не вернулась. Был объявлен общий сбор всех доступных магов, чтобы предотвратить угрозу. Ушло очень много сил и жизней на то, чтобы закрыть проход. К тому времени Райзаки полностью уничтожили всё живое на несколько лиг вокруг. И их тогда полностью истребили, проведя тотальную зачистку силами двадцатки самых сильных архимагов!

И это было очень, очень давно! Неужели кто-то снова открыл подобный проход? И сколько их здесь? Почему Санайра не зафиксировала всплеск? Где архимаги? Что они вообще там, в своей академии, делают?! Как они могли пропустить такое?!

А ведь день начинался так привычно…

Устало сползая с дерева и растирая затекшие мышцы, Никаэлла довольно глубоко оцарапала руку. И одно существо из преследовавших нас, видимо, не удержавшись, вышло из тени, жадно принюхиваясь и утробно рыча.

Райзак пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Он весь дрожал — казалось, внутри него идёт жестокая борьба. Он даже выпустил когти, глубоко загнав их в землю и пытаясь удержаться.

— Тш-ш! — тихо сказала я, роясь в сумке.

Любое лишнее движение или громкий звук могли его спровоцировать. Перерыв трясущимися руками половину содержимого, я наконец нашла то, что искала. Направив флакон в сторону замершей статуей Никаэллы, я несколько раз нажала на дозатор, разбрызгивая сладко пахнущие духи. От громогласного чиха Райзака мы обе вздрогнули и даже не заметили, как он снова растворился в кустах.

— Хорошо, что мы стоим на солнце, они его не любят… — чуть дрожащим голосом произнесла я.

— Что это была за тварь? — пытаясь успокоить дыхание, спросила Никаэлла. Было видно, что она в полном ужасе.

— Райзак. И их, видимо, вокруг нас целая стая…

— Я о них не слышала! — возмутилась Никаэлла. — А ведь у нас самые лучшие учителя!

— Ещё бы! Вот поступила бы в ВАР — узнала бы о них много чего…

— Ты знаешь о ВАРе? — не смогла скрыть удивления девушка.

Я не стала отвечать на её вопрос и продолжила:

— Их существование — это всего лишь старая запись в сводке самых опасных угроз, с которыми сталкивались лучшие выпускники ВАРа. Думаю, для тебя не новость, что ВАР готовит сильнейших магов, которые обязаны откликнуться на любой зов. Так вот, чтобы зачистить в прошлом этих тварей, понадобилась не только двадцатка лучших архимагов, но и очень много времени. К счастью, в своё время я увлекалась изучением истории… Особенно мне запомнилась старая потрепанная картинка Райзака и два ряда его острых ядовитых зубов…

— Так ты уже отучилась в ВАРе?! Но ты же не маг?!Или?!— спросила она, пытаясь отвлечься и напряжённо рассматривая кусты, где что-то трещало и шуршало.

— Сейчас, думаю, не время и не место для вопросов! — фыркнула я, копошась в сумке в поисках бинтов.

— Почему он на нас не напал? Это твоя защита? — с надеждой спросила она.

— Нет, это духи: они перебили запах крови, и он ушёл. По непонятной мне причине он всеми силами старался на нас не нападать. И поверь, если бы они хотели нас прикончить, то сделали бы это уже давно. Так что впредь будь осмотрительнее! — закончила я, перевязывая её ладонь дурно пахнущей мазью.

Дальше мы двигались очень быстро и практически без остановок на отдых. Райзаки, уже особо не скрываясь, безмолвно преследовали нас. То там, то здесь они показывались на глаза, направляя нас в известную только им сторону. Повернуть назад нам не дали: несколько особей тут же с рыком преградили путь, ясно давая понять, что лучше подчиниться. Так что нам действительно ничего не оставалось.

Ночи всё так же были наполнены звуками пиршества и их возни. Но самое интересное произошло, когда нас всё-таки «доставили» к поселению.

Был уже вечер, когда мы начали подыскивать дерево побольше и повыше. Но, как продемонстрировали сами Райзаки, забраться на дерево им не составляло никакого труда: они демонстративно заняли соседние стволы, без особого труда взобравшись наверх. Нам с Эллой стало окончательно понятно, что нас куда-то транспортируют и пока не трогают. И хотя нам показали, что и на деревьях не безопасно, мы всё же цеплялись за иллюзию защиты, урывками и по очереди кое-как поспали. Как бы там ни было, отдых нам был необходим.

Когда мы приближались к первоначальной цели нашего путешествия, к нам, уже особо не скрываясь, вышел, судя по всему, вожак. Нас красиво окружили, отрезая пути к отступлению. В вечерних сумерках их силуэты были размыты и едва различимы на фоне тёмно-серых деревьев, но светящиеся потусторонние голубые глаза чётко выделялись.

Вожак раздражённо что-то прорычал, и Райзаки, стоявшие сзади, тихо рыча, начали приближаться. Никаэлла вцепилась в меня, больно сдавив локоть. «Наверное, останутся синяки… Хотя будут ли синяки, если нас сожрут?» — мелькнула шальная мысль.

Глава 18

Глава 41. Райзаки

Передние ряды на пару шагов отступили, образовывая коридор. И что самое ужасное — я даже не заметила, когда они это сделали!

— Они хотят, чтобы мы пошли за ними? — трясущимся голосом спросила меня Никаэлла.

— Видимо, да. И как ни странно, выбора у нас нет…

Такой вот пёстрой процессией мы двигались непонятно куда. В темноте мы начали спотыкаться и идти медленнее, что очень не нравилось Райзакам: они то и дело с громким рыком приближались, словно подгоняя нас.

Мы одинаково обречённо вздохнули, когда увидели наконец то поселение, к которому стремились. Вернее… это были всего лишь руины, через которые мы теперь двигались. Везде, куда бы мы ни посмотрели, были сотни горящих голодных глаз, так что рассмотреть детально, что именно осталось от посёлка, не представлялось возможным.

«Как?! Как ВАР мог ТАКОЕ упустить?! — билось у меня в голове. — Почему они не бьют тревогу? Где зачистка?!»

— Они ведут нас как деликатес для кого-то? — нервно спросила Элла, пытаясь подавить истерику.

Я лишь промолчала, сильнее сжав её локоть.

Нашему удивлению не было границ, когда некоторые особенно худые Райзаки, не сдержавшись, нападали на наш эскорт и тут же погибали от своих же! Дальше следовало кровавое месиво: умерших тут же разрывали свои же, жадно накидываясь на остатки тел. Они дрались между собой за каждый лакомый кусок! Налицо были явные признаки голода, что царил в этом безмолвном лесу чудовищ.

Вожак, что вёл нас, ускорил шаг, и нам, чтобы поспевать за ним, тоже пришлось ускориться. Нападения становились всё чаще; было видно, что кровь, витавшая в воздухе, туманила разум, и голодающие твари не могли больше сдерживать свои инстинкты. Сказать, что мы с Эллой были в ужасе, — это ничего не сказать! Взявшись за руки, нам пришлось буквально бежать следом за нашим провожатым, так как окружавшие нас Райзаки были не столь многочисленны, как те, что сновали за ними.

Судя по тому, что Райзаков становилось всё меньше, а звуки бойни стали отдаляться, мы всё-таки приближались к неизвестной цели. А целью оказалось самое большое и самое разрушенное здание. Райзак скрылся в тёмном разломе, и мы как слепые котята последовали за ним, совершенно ничего не видя в темноте. Лишь мелькающие голодные глаза были путеводителем. Судя по всему, мы спускались в подвальные помещения бывшего здания. Как ни странно, воздух здесь был довольно свежим и прохладным. Лишь попадавшиеся под ноги руины напоминали о том, что здесь когда-то произошло то ли сражение, то ли некий взрыв.

Ну, думаю, по сотням тварей снаружи нетрудно было догадаться, чьи именно это были следы.

Наше путешествие не могло продолжаться бесконечно, и наконец-то мы оказались в тускло освещённой огромной подвальной комнате. Судя по всему, здесь когда-то была то ли лаборатория, то ли исследовательский центр. Везде валялись остатки непонятного оборудования и осколки кристаллов. Зал освещал огромный ярко-фиолетовый рубец от портала. Казалось, что его пыталась сшить неумелая рука, и то там, то здесь виднелись прорехи, из которых лилось фиолетовое сияние, и сияющие нити которыми были коряво соединены края портала.

У самого портала сидел самый большой Райзак из всех, кого мы видели за это короткое время. Слабый свет портала давал возможность немного его рассмотреть. Он был невероятно серебристым, очень худым и измождённым. Казалось, чешуйчатую кожу накинули на слишком маленький скелет.

Когда он, тяжело дыша, едва-едва перевёл свою тяжёлую голову в нашу сторону, его тусклый взгляд из последних сил боролся с безумием.

— Помогите! — отчётливо прохрипел он.

От его потустороннего голоса Никаэлла вскрикнула и вздрогнула. Когда он перевёл на неё свой взор, на миг безумие затопило его глаза. Припав на передние лапы, он задрожал, готовясь к прыжку и из последних сил сопротивляясь инстинкту. Заслонив Эллу спиной, чтобы взор их вожака не падал на девушку, я постаралась настолько спокойно, насколько могла себе позволить в данной ситуации, заглянуть в безумную бездну, бушевавшую в глазах существа.

— Чем? — он чуть прикрыл глаза, пытаясь понять, что произошло и почему я у него что-то спрашиваю. Понимая, что до его сознания нужно ещё достучаться, я медленно и чётко повторила вопрос: — Чем вам помочь? Какая вам нужна помощь? Что нужно сделать?

Когда наконец-то осознание пришло не только в его голову, но и в его взгляд, бездна чуть отступила. Он безумно, с таким отчаянием взглянул на рубец портала и тихо промолвил с нотой безысходности и муки:

— Дом! Дом! Наш дом! — и такая жажда была в его голосе, что меня пробрало до дрожи.

«Но как?!» — хотела спросить я, но смолчала.

Вот для чего нас оставили в живых! Вот почему доставили целыми! Они думали, что мы маги и сможем вернуть их домой! Признаться в собственном бессилии означало подписать себе смертный приговор. Они не отпустят нас! И какими бы кровожадными созданиями они ни были, стало их жаль! Что нам, по сути, известно о Райзаках? Да ничего!

Видимо, отступники всё-таки пытались справиться с ними и закрыть портал, что у них коряво, но получилось, а вот справиться с уже появившимися Райзаками у них, судя по всему, сил уже не хватило. Видимо, Райзаков как-то просто заперли в этом лесу, раз о них никто не знает и раз они не смогли мигрировать дальше на континент. Но тем самым их обрекли на медленное вымирание! Вот почему так тихо было в лесу, вот почему они поедают сами себя, пытаясь выжить! Голод. Они давно голодают.

Не отпуская Никаэллу ни на шаг от себя, я приблизилась к порталу, пытаясь внимательнее рассмотреть его и тем временем лихорадочно соображая. Нужно же как-то потянуть время!

Никаэлла не отставала от меня ни на шаг.

— Куда мы идём? — спросила она, спотыкаясь. — Здесь же ничего не видно, кроме сияния их глаз! — было слышно, что паника уже на подходе, настолько дрожал у девушки голос.

— К порталу… — шепнула я. — Ты что, не слышала? Нас доставили сюда, чтобы мы вернули их домой…

— К какому порталу?! Что слышала? — со страхом переспросила она. — Они только рычали на нас! Ты что, с ума сошла?!

— Немедленно успокойся! Со мной всё в порядке! Ты разве не видишь портал? — шёпотом спросила я.

— Портал? Какой ещё портал?! Здесь ничего нет! И как ты ориентируешься в этой кромешной темноте?! Я ничего не вижу, кроме их жутких глаз! — панически проистерила Элла шёпотом. Было видно, что она держится из последних сил.

— Запомни! Несмотря ни на что, сохраняй спокойствие и не паникуй! Ни на шаг не отходи от меня! Любое твоё неверное движение может их спровоцировать, так что возьми себя в руки! — так же шёпотом ответила я.

В свете портала, когда я оглянулась, оценивая состояние девушки, мне было видно, что Никаэлла на миг закрыла глаза и глубоко вздохнула, выравнивая дыхание. Когда она отрывисто кивнула и посмотрела на меня, стало понятно: буря, готовая вот-вот разразиться, пока откладывается.

Подойдя вплотную к порталу, я внимательно его рассмотрела. Создавалось впечатление, будто ткань мироздания тупыми ножницами разорвали, а потом кое-как попытались зашить. Прорехи, рваные края, а кое-где и вовсе приличные дыры. Райзаки нервно пританцовывали за спиной; отчётливо чувствовалось, что они ловят каждое движение. Представляю, как всё это выглядит в глазах Никаэллы, если она не видит портала! Тёмная непроглядная комната и единственный источник света — горящие, голодные, безумные глаза.

Моя рука дрожала, когда я прикасалась к порталу. В памяти отчётливо всплыло воспоминание, как рука медленно сгорает в огне Этерра, мурашки толпами покатились по телу, изо рта вырывался пар от дыхания и пронизывающего холода, что шёл из портала.

Было невероятно холодно. Отчётливо слышались скрежет когтей о камень и шумное дыхание Райзаков. Оглянувшись на миг, я увидела почти безумный взгляд их самого старшего. Он был всё так же напряжён и всё так же дрожал, пытаясь побороть собственные инстинкты и не напасть на нас.

Когда я прикоснулась к краю портала, моя рука прошла вскользь, не встретив никакого препятствия. На миг мне показалось, что портал мне лишь померещился! Или это некая иллюзия, обман зрения! Единственное, что кое-как ощущалось, — лёгкое покалывание в пальцах в тех местах, где растрёпанные нити соединяли края портала. Ну, думаю, логично: портал ведь ведёт в другой мир, вот я его и не могу почувствовать, но нити-то, можно сказать, наши!

Порывшись в сумочке, я достала ножницы. Какая только безумная идея не приходит в голову! Но когда они, щёлкнув, не встретили никакого препятствия, Райзаки предостерегающе и предвкушающе зарычали.

Мысли панически замельтешили у меня в голове. Что делать, я не знала! И как выбраться из этой ситуации?! А выбраться я должна! Если ножницы не могут перерезать нити, значит, буду грызть! И действительно, стоило мне ухватиться за нить и отчаянно её дёрнуть, как она со звоном повисла светящимся ошмётком. Невесомая ткань разошлась шире, увеличив приток фиолетового света и обжигающего холода.

Все звуки моментально исчезли. Я испугалась, что они, не дожидаясь результатов, всё-таки напали. Сердце замерло, и я оглянулась. Все Райзаки как загипнотизированные смотрели на увеличившуюся прореху. Облегчённо вздохнув, я с таким же отчаянием потянула за нить, что была рядом. В воздухе появился тонкий вибрирующий звук, который мне не очень-то понравился.

— Что ты делаешь? — шёпотом спросила Элла.

— Нас спасаю! — прошипела я.

В голове забрезжила идея. Достав накопители, я аккуратно выдернула тускло сияющую нить и поднесла её к одному из них. Накопитель послушно впитал в себя ошмёток силы. В душе появилась надежда: а вдруг пронесёт?! Но нарастающий гул гасил всю надежду, оставляя пепел. А правильно ли я делаю, открывая проход? Вдруг сюда прорвётся ещё множество полуразумных тварей? Вдруг нас с Эллой засосёт в этот портал, как когда-то, нас с ее матерью? Множество вопросов роилось в голове, но когда тебя загоняют в рамки, деваться некуда. Я знала: стоит только мне остановиться, Райзаки нападут. Руки начало покалывать, накопители наполнялись один за другим, а работы оставалось ещё прилично.

— Достань из сумки верёвку! — приказала я Элле, разрешая ей пользоваться сумкой и пространством нерроу.

Она, ничего не спрашивая, с трудом отыскала недлинную лёгкую верёвку из прочнейшего материала. Признаюсь честно, купила её только потому, что она была с виду серебристой и красиво искрилась на свету. Я говорила, что готовилась к путешествию? Я нагло врала! Нужно было покупать не еду и одежду, а снаряжение!

— Привяжи её к столбу, он в трёх шагах от тебя!

— Н-но там эта твар-рь! — шёпотом, заикаясь, сказала она.

— От этого зависят наши с тобой жизни! И он не тронет тебя, пока я открываю портал!

— Ты у-уверена? — хрипло дыша, спросила она.

— Да! — но всё же в моем голосе прозвучала нота сомнения.

Элла, обвязав верёвкой меня, лишь шикнула предостерегающе на моё вспыхнувшее было возмущение и пошла прямо на светящиеся в темноте безумием глаза. В дюйме от вожака был свод, подпиравший потолок. К нему она, очень медленно не делая резких движений, и привязала второй конец верёвки. Но Райзаки не обратили не это никакого внимания, так как зачарованно смотрели на увеличивающийся портал.

Нитей оставалось совсем немного, их остатки некуда было девать: все накопители были переполнены, пришлось просто бросать их на пол.

— Привяжи нас обеих! — уже прокричала я. — Немедленно! — приказала я Элле, когда она закончила возиться с верёвкой.

Если она и хотела мне что-то возразить, то не стала. Послушно, чуть трясущимися руками, привязала уже обеих.

Вокруг всё было заполнено светящимися глазами: куда ни глянь, их были тысячи! Казалось, все Райзаки сейчас набились в одну-единственную комнату и наступали друг на друга, но, как ни странно, не дрались между собой, а зачарованно смотрели на увеличивающийся портал. От усиливающейся вибрации закладывало уши, и было трудно думать.

— Что это за непонятный скрежет? — спросила Элла, перекрикивая поднявшийся и усиливающийся гул.

Я лишь сосредоточенно вытягивала последние нити. Когда последняя нить была выдернута и отброшена на пол, всё на миг замерло — полное безмолвие. Один удар сердца — и всё взорвалось шумом, всплеском силы, и нас отбросило в противоположную от портала сторону, словно мух, привязанных к нитке. С шумом вдохнув, я увидела, как портал расширился и от него протянулись сотни нитей-лучей к Райзакам.

Не успели мы прийти в себя, как волна силы, оттолкнувшая нас от портала, стала стремительно возвращаться, унося с собой сотни тёмных тварей. Мы же, вцепившись в столб всеми конечностями и дыша через раз, пытались удержаться. Но всё же постепенно соскальзывали, и нас этой волной притягивало, как мух на верёвке, к разверзшемуся порталу.

— Откуда он здесь появился?! — прокричала Элла, с ужасом рассматривая зияющую пропасть, над которой мы висели.

— Он здесь был! Держись!

Казалось, Райзаки никогда не кончатся! Они смазанным потоком всасывались в зияющий портал, исчезая в фиолетовом огне. Последним был, как ни странно, тот, что разговаривал с нами, — самый старый. Оглянувшись на нас, он сильно оттолкнулся, в последний раз царапая каменный пол, и скрылся вслед за всеми остальными.

Все звуки вмиг пропали, портал исчез, оставляя после себя лишь едва заметную серебристую дымку. На фоне всего окружающего она казалась тонким шрамом, напоминанием об ошибке отступников, покалечивших столько жизней. Мы же тяжело рухнули на пол, ушибив всё, что только можно.

— Всё кончилось? — дрожащим голосом спросила Элла.

Лежа на каменном полу, я ощутила, как что-то горячее потекло по боку. Но не это меня напугало: нарастающий глубинный гул, поднимавшийся из-под земли, ничего хорошего не предвещал!

— Нет! Бежим! — с ужасом закричала я.

Моё ранение и подступающий страх говорили о том, что защита мира не вечна в моём состоянии! И большей мерой она израсходовалась на Райзаков.

Может, Элла увидела что-то в моём взгляде, а может, ноты паники, впервые прокравшиеся в мой дрожащий голос, её напугали, но она стала лихорадочно пытаться развязать затянутые до невозможности узлы. Какая ирония! Пытаясь спастись от портала, мы сами заперли себя в ловушку!

Но с узлами было никак не справиться!

— В сумке у тебя нож был! — донеслось до меня сквозь толщу безмолвия, накрывавшего моё сознание. — Не вздумай сейчас терять сознание! — взмолилась Элла.

За этим последовала жгучая пощёчина, приводящая меня в чувство.

— Спасибо… Я сейчас! — роясь непослушными пальцами в сумке, я отчаянно пыталась уловить выскальзывающий нож. — Да чтоб тебя!

Наконец удалось извлечь его и отдать Никаэлле. Она тут же принялась резать им верёвку.

— Бессмысленно! Она прочная! — коротко и зло рыкнула Элла. На миг мне почудилось, что кое-кто из Райзаков остался, но это была лишь девушка. Она принялась ковырять ножом узел, затянутый на ней.

Скрежет камня и гул всё нарастали. Начал трескаться потолок, посыпалась пыль, ничего не было видно, стало трудно дышать: пыль не давала даже глубоко вдохнуть. Вдалеке было слышно, как осыпаются камни. Элла громко закашлялась и попыталась спрятать лицо в одежду, защищаясь от пыли. Казалось, только чудом на нас пока не свалился ни один камень!

— Есть! — счастливо вскрикнула она и принялась развязывать узел на мне. Но как она ни старалась, он не поддавался — слишком туго был затянут! Рассердившись, она принялась разматывать узел, привязывавший меня к столбу. Судя по тому, что меня рывком подняли на ноги, у неё получилось!

Моё сознание всё время уплывало, из последних сил я пыталась передвигать ногами и дышать через раз. Элла всё тащила меня куда-то — и как она здесь ориентируется? Но когда я увидела полоску света, облегчённо вздохнула, понимая: мы бежим (хотя скорей быстро шагаем) правильно!

За спиной грохотало обваливающееся подземелье. С ужасом я ждала того мига, когда очередная балка свалится на нас. Но в душе ещё теплилась надежда, что мироздание и связь с Айзом нас защитят. Когда нам оставалось совсем немного, путь преградил свалившийся камень, который встал косо, перекрывая выход наружу. Первая пролезла Элла, таща меня за собой.

Позади меня тут же обвалилась очередная балка, совсем рядом. Оставалось совсем чуть-чуть, когда Элла не смогла сдвинуть меня ни на дюйм! Верёвку, что так и болталась за мной и которую Элла не смогла развязать с моей стороны (но развязала со стороны ведущего столба) и что всё это время тянулась за нами, прочно придавил камень. Я была в ловушке. Исцарапанными руками девушка пыталась её снова развязать, но я уже знала, что ничего не получится.

Собрав последнюю волю в кулак, я с силой оттолкнула её в узкое отверстие, которое наполовину перекрыл свалившийся камень. Она как пробка вылетела из-под балки на свет, возмущённо вскрикнув.

Меня же накрыла спасительная темнота.

Глава 19

Глава 42. Верхний и Нижний Дорн

Потеряв сознание, я уже не слышала криков и плача Никаэллы. Выкатившись из-под подземелья в целости и сохранности, она тут же принялась разгребать завал. Не успела осесть пыль, как она докопалась до моей ладони. Ощутив едва заметный пульс, начала раскидывать камни еще энергичней — хотя куда уж там?! Развязать узел веревки у нее так и не получилось; она попробовала изо всех сил тянуть, пытаясь освободить веревку, но и это тоже было зря. Просто пребывая в панике, Элла не сразу это поняла.

Хорошо, что тогда в подземелье я попросила достать веревку из сумки, тем самым давая ей разрешение использовать ее. Порывшись в многострадальной сумке, она отыскала неизвестный мне раствор (даже не знаю, как он там оказался, но, напряг память, смутно вспоминается, что он шел в паре с веревкой как раз для таких вот случаев!), которым растворила ужасный узел, и выволокла меня из-под трехметрового завала.

Никаэлла

Когда меня — не ожидавшая от такого хрупкого телосложения, как у Най, — вытолкнули из-под завала, который тут же погреб под собой тело ее похитительницы, у Эллы волосы от ужаса стали дыбом. Да, ей до ужаса не нравилась эта язвительная, самоуверенная зазнайка! Но еще больше, как поняла принцесса, она боялась ее потерять. Ее первую подругу. Да, стоило признать, что за все это время она по-своему привязалась к этой странной девушке, которая хранила много тайн, вытащить которые было даже клещами невозможно. Сказать, что она была странная, — это ничего не сказать. Она словно была гораздо старше своих лет, да и эти глаза... Элле казалось, что Най видит ее душу буквально насквозь. Словно глазами молоденькой девушки, ровесницы Эллы, смотрело существо гораздо старше и мудрее.

И несмотря на всю кажущуюся легкость, непродуманность и колкость, девушка тянулась к ней как к другу или старшей, как к примеру, которому хочется подражать. Она ведь тоже была без магии, но вела себя так уверенно! Как будто даже и не думала переживать из-за этого! Как так можно?! Они же БЕЗ МАГИИ! Они же уроды!

А Най было плевать! Она много знала, больше самой Эллы, обмолвилась, что уже закончила популярный и престижный ВАР, и при этом ее связывала какая-то история с ее родными.

Она будила в душе принцессы очень смешанные чувства, но когда она увидела, как пыль, камни и грязь похоронили под собой ее единственную подругу, Элла, не помня себя и сбивая руки до крови, разгребала завал, ничего не замечая — ни боли, ни усталости, ни повреждений.

И у неё получилось! Най (хотя было ясно же, что это не ее настоящее имя) была без сознания, но по тихому стуку сердца и тихому пульсу, Элла поняла, что она все еще жива, просто в отключке. Так что Элла принялась отчаянно тянуть за самостоятельно же завязанный узел, пытаясь его разорвать. Вся конструкция и образовавшийся карман, в котором находилась ее «похитительница», опасно грохотали, предупреждая, что могут обвалиться в любую секунду.

И здесь — озарение! Она вспомнила, что ее Ал рассказывал о такой веревке. Недавнее изобретение. Ножом не режется и не рвется — только специальный раствор мог убрать узел. И принцесса в отчаянии закопошилась в старой сумке с пространством нероу.

— Не то, не то! — бормотала она.

Под руки чего только не попадалось: старый магический ключ, еда, посуда, одежда, какие-то флаконы... Элла пробежала глазами: лекарства от температуры, от боли…

— Все не то! — разочарованно крикнула она, продолжая перебирать содержимое. Обвал опасно трещал, напоминал, что время на исходе и девушке нужно поторопиться. И, видимо, удача была на ее стороне, так как в руку буквально самостоятельно (наверное, Творец услышал, не иначе!) ткнулся невзрачный флакон.

— Оно! — вскрикнула она и трясущимися руками вылила все содержимое на многострадальный узел. — Есть! — серебряная веревка зашипела, и узел буквально растворился у нее на глазах.

Не теряя времени, она из последних сил потянула Най, вытаскивая из-под завала, и свободное от веревки тело нехотя, но поддалось, и ей наконец-то удалось вытащить ее похитительницу.

Если бы Элла только знала, на каких пределах сейчас работал Айз, что хранился в кристалле Санайры, то благодарила бы не Творца, а его, но, конечно же, Элла ничего такого не подозревала и уже осматривала тело подруги на предмет повреждений.

Все было почти целым, ссадины, царапины, синяки — чепуха, кроме рук. Кожа на ладонях была обуглена, как будто расплавилась, были видны не только поврежденные мышцы, но и обгоревшие кости. Рана была ужасной. Принцесса совершенно не разбиралась в лечении, но все же читать умела, так что обезболивающее влила в рот Най, кое-как промыла и перебинтовала руки.

Неподалеку она нашла руины когда-то большого дома, в котором и разбила небольшой лагерь. Благо за время путешествия она уже многому научилась, так что привычно развела костер и перекусила едой из сумки. Там же она нашла воду, которую понемногу давала бессознательной девушке, мешая с лекарствами от жара, когда у той поднималась температура, и от боли — потому что девушка металась в бреду и стонала. Пришлось даже держать ее, чтобы она сама себе не навредила. За эти три дня, что Най была без сознания, сама принцесса переволновалась и пережила столько всего! Казалось, что за это короткое время она даже как-то повзрослела.

Когда от тебя зависит чья-то жизнь, быстро как-то взрослеешь.

И каково же было облегчение принцессы, когда Най пришла в себя! Такого облегчения она не испытывала давно. От обуревавших ее чувств хотелось то ли расплакаться, то ли поколотить больную.

Но они обе были живы, несмотря на то что столкнулись с ранее никем не виданной опасностью, и относительно целы, а уж с лаером они быстро найдут хорошего целителя, который поможет Най!

Вероника

По словам Эллы, небольшой карман, в котором я оказалась, сразу же после моего извлечения обвалился и был таков.

То, что мы остались живы, иначе как чудом или случайностью не назовешь. Все это Элла рассказала мне на третьи сутки, когда я, наконец-то, соизволила очнуться — от боли, как ни странно. То, что у меня перебинтован бок, я еще понимала! Ссадины, царапины и вывих ноги — тоже! Но самым ужасным у меня выглядели руки и пальцы! Казалось, что я их поджарила на костре: от подушечек на пальцах остались лишь дыры, обгорелые участки кожи, но в основном были видны почерневшие кости.

Элла тихо плакала, когда перевязывала меня; я же, напившись обезболивающего, пыталась вспомнить самые забавные шутки.

— Теперь понятно, почему я так долго не могла найти нож! Он у меня выскальзывал! — от моего жуткого смеха Элла лишь пугалась, потому мне пришлось замолчать. И я снова погружалась во тьму из-за лекарств, которыми поила меня девушка.

Судя по словам Никаэллы, у меня была лихорадка, и еще два дня я не приходила в себя. И она уже думала, что это конец. Все это время она не отходила от меня, вливая в меня как можно больше настоек с мыслью «хоть что-то, но поможет!» Повезло, что на каждом флакончике было написано, что для чего, ведь Элла совершенно не знала, как правильно лечить, и действовала наобум.

Спустя пару дней я наконец-то очнулась — и снова от боли. Видимо, пошевелила рукой. Стоило только замереть и не беспокоить руки, как боль тут же утихала. Элла спала рядом, и, судя по ее изможденному лицу, за эти несколько дней она очень устала. Мы находились в частично разрушенном доме, от которого осталось три стены и часть крыши. Хотелось по внимательнее посмотреть, что у меня с руками и повреждениями, но лучше потерплю — обезболивающего у меня было не так уж много, а судя по пустым флаконам, что валялись рядом, не осталось уже и его.

Интересно, почему у меня всегда страдают руки? И как это я не заметила, что соприкосновение с нитями силы медленно, но верно уничтожало пальцы?!

— Очнулась, наконец?! — проворчала Элла, но в ее глазах плескалось облегчение. Устало потерев глаза и взъерошив и без того спутанный колтун волос, она поднялась, потягиваясь. — Я уже надеялась, что избавлюсь от тебя!

— Не дождешься! — прохрипела я.

— «Не дождешься!» — передразнивая мой охрипший голос и кривляясь. — На, вот выпей, болезненная ты наша! Ты когда умудрилась руки искалечить?

— Да, — делая жадный глоток, — когда наши шкуры от Райзаков спасала, — уже более нормальным голосом ответила я.

— Ясно, — но было видно, что ничего ей не ясно.

Пересказ событий занял не так много времени. Элла достала нам покушать, накормила меня с ложки и помогла переодеться. Когда я морщилась, она лишь говорила что-то вроде «Терпи!» или «Сама виновата!» Насколько я заметила, она немного пугалась, когда я замолкала, и потому раз за разом пыталась задать какой-нибудь глупый и неуместный вопрос.

На следующие сутки я уже относительно могла вставать, так что в путь мы отправились сразу же. Правда, делая постоянные передышки и паузы, но все же упрямо двигались к лаеру. Никаэлла любила поворчать на меня, но все же было видно, что и ей нелегко дается обратный путь.

Мне оставалось только удивляться, как она ориентируется в лесу, ведь карту, что я брала с собой, мы где-то потеряли. Да уж, если бы среди нас был хоть один маг, все было бы гораздо проще! На лаере можно было бы двигаться до последнего!

— Когда доберемся до ближайшего города, наймем мага! — жизнерадостно заключила я, пытаясь отвлечься от ноющей боли.

— Раньше нужно было это сделать! — продолжала ворчать Элла.

— Ну да, зато смотри, как все интересно получилось! — с жизнерадостной улыбкой ответила я.

— Незабываемо! — саркастично шипя.

Когда мы увидели лаер, готовы были расплакаться от счастья! Установка накопителей хоть и отняла день, но все же мы вскоре неслись через горы к ближайшему, самому большому городу.

— Думаю, в первую очередь нам нужно будет навестить целителя… — хрипло дыша, проронила я. Все-таки делать перевязки было просто невероятно больно!

— Да, запах еще тот! — скривилась Элла, но, как ни странно, действовала быстро и аккуратно.

— Не идет ни в какое сравнение с твоим дыханием! — парировала я.

— Я ведь просила напомнить мне купить ополаскиватель! — с веселым укором.

— Вот теперь и нюхай!

— Вот теперь и нюхай! — одновременно произнесли мы и чуточку истерически засмеялись. Сказывалось нервное напряжение.

Верхний Дорн

Стража главных ворот Верхнего Дорна всякое повидала за свое время службы. Главное правило у них было: не важно, какой перед тобой клиент, главное, чтобы он хорошо платил, приносил пользу и никакого вреда городу и его жителям не принес! Вот они и закрывали глаза на чудаков в пестрой одежде, на мрачных эльдов, что возникали из ниоткуда — стоило им заплатить мзду и получить разрешение на вход в Дорн, как они сразу же растворялись, будто их и не было. Были здесь и капризные дети богачей, и изысканные лиры, привезенные в жены заграничным мужьям, что в итоге становились стонадцатыми женами с правом чуть большим, чем у табуретки (но зато сколько было гонору и драк за «лучшее место под солнцем»!). Было здесь множество контрабандистов, которых пропускали беспрепятственно — никому не хотелось ссориться с гильдиями. Множество караванов и небольших повозок с товарами. Очередь к воротам в Дорн была постоянной!

Особенность Верхнего Дорна была в том, что в него невозможно было зайти, не получив Приглашение. И каждый, кто его таки получил, принимал статус гостя и обязывался исполнять несколько важных законов. Магия была древней и еще ни разу не подводила. Да и в стражники не простые лиры выбирались. Они обладали силой, которая помогала определить, несет ли угрозу тот или иной лир. Чтобы стать стражем, нужна была не только сила, но и хорошая практика. Процесс становления в стражи был длительным и трудным, но если уж удавалось пройти все уроки, испытания, ритуалы, то жизнь становилась обеспеченной, и никто из родных больше не знал, что такое нищета.

Стражи, что дежурили сегодня на вратах, были старой закалки и повидали многое. Но молодой долговязый парень, что волочил за собой груду непонятного тряпья на связанных ветках дерева, при этом напевая мотив известной пошлой песенки, периодически бурча что-то недовольное под нос и шумно пыхтя, вызвал насмешку и смех, что так и рвался наружу. На такого без слез не взглянешь! Да и возникло стойкое желание подшутить над пацаном. Сразу же видно — нищета, так почему бы и нет?

Тощая потрепанная фигура, чумазое смазливое лицо, космы, что собрались в непонятные колтуны разного размера, картуз больше чем нужно, залихватски сдвинутый на бок, на несколько размеров больше потрепанный, кое-где залатанный кафтан с чужого плеча... Но сам взгляд! Дерзкий, с вызовом! Упрямый!

Он из последних сил тащил непонятный куль; когда тот застрял, пару раз от души пнул его и продолжил тащить дальше. Было видно, что добыча не совсем по силам тощему парню, но упрямства ему было не занимать!

— Чего тебе, малец? — добродушно спросил стражник, стоило пареньку дотащиться до самых ворот и устало присесть, переводя дыхание. В глазах стражника светился не один десяток лет, прослуженный на этих вратах.

— Дык! Как это чего? В город надобно, дяденька! — еще даже не начавшимся ломаться голосом ответил он, вытирая несуществующие сопли и тем самым пачкая лицо еще больше.

— Да? И зачем же? — цепко и уже скорее по привычке осматривая, нет ли чего опасного. Но дар молчал, так что угрозы от него не было, и единственное, что было острым, так это худющие кости, что выпирали то там, то тут.

— Да лекаря надо! — с тяжким вздохом, будто это самая ужасная печаль всей его жизни!

— Зачем? — снова осматривая зорким взором на предмет повреждений и не обнаружив таковых, удивленно приподнял кустистую бровь стражник.

И тут произошло совсем уж неожиданное: куль, рядом с которым восседал паренек, пошевелился, от чего стражник автоматически схватил амулет, готовясь к опасности. И как он мог не почувствовать еще одного?!

— Элл! Мы уже на месте? — зевая во весь рот и шевелясь в куче тряпья, появилась такая же мордашка, только девчоночья — слишком красивая, слишком яркие глаза, даже несмотря на слой грязи и паклю на голове. Мелькнула даже мысль, что таких глаз он не видел даже у писаных красавиц, что искали «свое место под солнцем».

— Не-а! Щас дядька нас пропустит — и будем на месте! — недовольно проворчал Элл.

— А-а-а! Ну, когда придем — разбудишь! — и симпатичная мордашка снова скрылась в горе тряпья. Ее бы отмыть, откормить — красавица была бы!

— Это кто? — нахмурившись, стражник неодобрительно поглядывал на нахальную девчонку, которая, судя по всему, вовсю использовала брата.

— Это Найра! — с раздражением ответил парень.

— Сестра? — не отставал страж, пытаясь понять, похожи они между собой или нет.

— Сводная! — со вздохом сказал Элл.

— Противная? — с пониманием; было видно, что братца прохиндейка использует вовсю, таким печальным тот казался.

— Не то слово! — с таким взглядом, что стало жалко мальца.

— Эй, малявка?! — стражник засунул руку в гору тряпья, пытаясь откопать нахалку, от чего Элл протестующе вскрикнул.

Но было поздно: раздался такой болезненный вскрик и вой, что пробрало бы даже самого закостенелого чурбана. Вой не прекращался до тех пор, пока стражник не отпустил брыкающуюся девчонку и как пушинку не оттолкнул пацана, который, видимо, кинулся защищать сестру. И тогда, присмотревшись, стражник понял, в чем причина и зачем нужен лекарь, да и нахальность девчонки становилась понятна.

Элл сверкал злыми глазами, Найра плакала, баюкая руку, за которую неосмотрительно схватил страж. Присмотревшись, он с досады плюнул: руки девчонки были без повязки, и такого он еще не видел! От пальцев остались лишь обгорелые кости и черные кое-где остатки мышц. Он не видел таких ран — даже от огня рана была бы другой!

— Платите и проходите уже! — проворчал он. — И это... извините! — буркнул. Неловко стало, да и сослуживцы и лиры, что выходили и заходили в Дорн, осуждающе глядели.

— Да чего уж там… вы же не знали! — вздохнув и сверкнув зелеными глазищами, махнул рукой Элл и полез куда-то вглубь кафтана. — Дядь, не скажете, где лекаря можно хорошего найти?

— Дык! Хороший лекарь он денег стоит, — словно оправдываясь, ответил страж.

— Ничо! Главное, чтобы хороший! — уверенно сказал парень, передавая деньги за проход.

— Тогда вам к лекарю Торусу нужно! — вмешался в разговор другой страж. — К нему из других стран приезжают лечиться!

— Где его найти можно? — обрадовался Элл.

— На центральной площади! Это прямо идите и никуда не сворачивайте! Здание там приметное, да и лиров много увидите! — продолжил он.

— Только держитесь подальше от окраин и Нижнего Дорна: уж больно сестра у тебя пригожая — в наложницы продать могут! И на Рынке на стороже будьте — целей будете! — предупредил первый, извиняющеся смотря.

— Спасибо! — кивнул парень и хотел было двинуться.

— Только ветки оставь здесь! Нельзя тебе с ними в Дорн — оштрафовать могут! Нельзя там мусорить, закон древних! — извиняясь, продолжил страж.

Вздохнув, Элл поднял как пушинку сестру, которая была одета не краше, и накинул на нее потрепанную сумку. Стояла она едва-едва, шатаясь от несуществующего ветра, пока пацан оттягивал связанные меж собой ветки в кусты, что росли неподалеку.

Стражник хотел было придержать девчонку, но та шарахнулась от него как от огня, чуть было не упала, но Элл вовремя подхватил, недовольно шикнув на нее. Еще раз поблагодарив стражей, малышня двинулась к воротам.

Стража и невольные свидетели — кто с сожалением, кто с равнодушием — наблюдала за тем, как пацан тащит на себе шатающуюся сестру, едва передвигающую ноги. Девушка дрожала, ноги подкашивались, а появившаяся испарина на лбу свидетельствовала, что она не притворяется и каждый шаг для нее — подвиг.

Никто даже мысли не мог допустить или узнать в двух потрепанных подростках годов шестнадцати-семнадцати всеми разыскиваемую преступницу и пропавшую принцессу.

Это событие стражи обсуждали еще несколько дней, ожидая, что ребята выйдут из города, но, к сожалению, их они больше не увидели.

— Неплохо получилось! — стараясь скрыть одышку, проронила я.

— Да молчи уж! — шикнула Никаэлла. — А ты подумала, как мы в таком виде заявимся к этому лекарю Торусу? Кто нас, оборвышей, пропустит?!

— Пф! Деньги везде открывают двери! — уверенно ответила я.

— Ты главное ногами двигай! И не смей терять сознание! — прикрикнула Элл, когда увидела, как я закрываю глаза.

— Не дождешься! — прошептала я, пытаясь бороться с огнем, поднимающимся от ладони вверх по предплечью. Казалось, что хватка стража все-таки нарушила хрупкое равновесие моего состояния не в лучшую сторону. От боли хотелось закричать! А еще возникло желание отрезать объятую пламенем руку! Что же будет, когда огонь доберется до сердца?

Но, видимо, я таки отключилась, так как пришла в себя уже находясь в светлой просторной комнате.

— Элл! — позвала я, но никого не было. Встать даже и не пыталась — слишком уж плохо было. Посмотрев на жалкие остатки пальцев, расплакалась: от них осталась лишь треть фаланг. Но хоть боли не было…

— О! Моя пациентка наконец-то пришла в себя! — жизнерадостно воскликнул улыбающийся старичок, вихрем ворвавшись в комнату.

— Господин Элл будет очень рад! Повезло вам с братом: он от постели не отходил, пришлось его силой выпроваживать! Я ему сейчас весточку отправлю, он будет рад знать, что вы очнулись! — тараторил он, не забывая меня осматривать, щупать, тормошить. — А как он перепугал нас, когда заявился сюда!

— Как? — прохрипела я.

— Сильно! Повозку чуть ли не к порогу заставил подъехать, накричал! Эх! Давно я так не веселился! А как он крикнул на лиру Рендрай! Просто песня для моих ушей! Признаюсь честно, она сильно меня раздражает! И ладно бы что-то серьезное — по пустякам бегает, время отнимает! Тьфу! Все эти заносчивые лиры так надоели!

— Что со мной? — попыталась я перевести его болтливость в нужное русло.

— О! Да у вас вообще интереснейший случай! От ожогов сырой силы еще никто не выживал! А когда ваш брат сказал, сколько дней у вас рана, я вообще в ужас пришел — думал, уже не выживете! Рана ведь отравляла кровь, и ее пришлось качественно очищать!

— А как же мои пальцы? — со слезами спросила я. Тень промелькнула на лице старичка.

— Радуйтесь, что живы остались! — строго сказал он. — Жить можно и без пальцев!

— Я ведь слышала, что даже руку можно с помощью магии вырастить!

— Это если ее отрезали или еще как… — со вздохом садясь на край кровати, ответил он. — Понимаете, юная лира, вырастить заново руку — трудоемкий, сложный процесс, и гораздо легче он проходит, если травма свежая, ведь повреждение в основном не затрагивает энергетическую структуру тела. Но у вас другое! Я давно не встречал таких ран, как у вас, и не буду даже спрашивать, где вы ее получили. Сырая сила полностью уничтожает все — и физическое, и энергетическое тело! Такая рана, если она небольшая, как у вас, со временем отравляет организм, и, поверьте, вам оставалось не так уж и много — вы чудом еще дышали! Единственная возможность спасти — это иссечь все поврежденное и вывести яд из организма. Мы с моим другом не один день работали над этим!

Глубоко вздохнув и стараясь успокоиться, я подумала, что мне действительно просто повезло. Что еще нужно-то?

— Спасибо! — от души поблагодарила я лекаря Торуса.

— Выздоравливайте! — просиял старичок.

И здесь дверь резко распахнулась, и в нее влетел запыхавшийся симпатичный парень, но, увидев знакомые глаза, я поняла, что это Элла.

— Ну наконец-то! — выдохнула она.

Лекарь Торус понятливо растворился за дверью, и мы остались одни.

— Не дождешься! — проворчала я.

— Вот скажи, какой из тебя похититель, если ты о себе позаботиться не можешь?! — риторически спросила она.

На что я лишь рассмеялась, и Никаэлла меня поддержала — чуток нервно, но все же было видно, что она рада моему пробуждению.

Глава 20

Глава 43. Рынок

В Верхнем Дорне мы находились уже две декады. Лекарь Торус настаивал на большем сроке, но я чувствовала себя уже хорошо. Раны зажили быстро под строгим взором старика. В том, что касалось лечения, он был сущим тираном!

Привыкала теперь жить с тем, что осталось от пальцев. На помощь Эллы лишь недовольно ворчала: «Сама могу!», но в такие моменты она так же становилась неумолимой, напоминая Торуса.

Лежать на одном месте было до ужаса скучно, так что при первой же возможности сбежала от настойчивого внимания лекаря, тем более было интересно: куда же мы попали? Ведь изначально планировали провести здесь некоторое время, чтобы отдохнуть перед длительным перелетом на Северный континент.

Элла приобрела нам чистые, но простые вещи: мне — платье, которые здесь носили простые горожанки, себе — штаны и мужскую рубашку, продолжая притворяться парнем. Судя по всему, это ей понравилось, но она этого ни за что бы не признала!

Дорн мы старались осматривать осторожно, не забывая предупреждения стражников. Все-таки в рабство не очень-то хотелось, так что к темноте быстренько топали на постоялый двор, не нарываясь на неприятности.

Самой главной достопримечательностью Верхнего Дорна был Рынок. И да, именно так, с большой буквы! Он был огромный и занимал чуть ли не четверть самого города. Он мне напоминал бушующий вулкан, ни разу не повторяясь в красках. В нем не было ничего постоянного! Купцы прибывали и убывали, товар был разнообразен, а шум — невообразимый! Иногда выступали артисты, получая свой заработок: мелкие маги показывали фокусы, танцовщицы, зазывалы, бои на деньги, соревнования всевозможных тварей — и постоянная стража на каждом углу зорко следила за порядком и за ворьем, которого здесь было меряно-немеряно!

На фоне бушующего разноцветного урагана нам удавалось скрыться и не привлекать лишнего внимания. Это не мешало нам с интересом изучать город и затариваться всем необходимым и не очень.

После всего произошедшего очень остро чувствовалось то, что мы остались живы, и на привычные вещи мы смотрели уже иначе. Да и между нами произошли перемены: мы уже были больше чем партнеры, но находить себе нового друга в лице Эллы я не спешила. Слишком свежи были воспоминания о прошлом.

— Най! Ты чего замерла? — ворвался в мои мысли голосок Никаэллы.

— Да, задумалась просто. Не обращай внимания! — улыбнулась я.

— Давай в салон зайдем! — умильно заглядывая мне в глаза, предложила она.

— Зачем? — удивилась я.

— Хочу что-то поменять! — категорично и с предвкушением заявила она.

— Ладно! — согласилась я. Элла уверенно потащила меня к ближайшему салону.

Там нам пришлось засесть надолго. Я скучала, ожидая девушку.

— Привет! — садясь рядом, весело сказала незнакомка. Я рассеянно посмотрела на нее и стала дальше листать разноцветный журнал, пробормотав нечто невразумительное.

— Най! Ты чего, не узнала?! — рассмеялась Элла. Переведя ошарашенный взгляд на незнакомую девушку, я с запозданием сообразила, что это Никаэлла.

— Ничего себе! — ошарашенно выдохнула я. Коротко стриженные волосы, длинная косая рваная челка, на голове легкий беспорядок, который, впрочем, ей шел. Дерзкий зеленоглазый взгляд, веселая бесшабашная улыбка и темно-синие волосы. В купе с мужскими штанами, что практически висели на ней, белой рубашкой на пару размеров больше и стареньким, но чистым мужским кафтаном, окончательно скрывающим фигуру, казалось, что рядом со мной сидит дерзкий худощавый молодой человек — смазливый, улыбчивый и наглый.

— Эл-ла?! Ну, ты даешь! — не скрывая восхищения, произнесла я.

— Ты ничего не хочешь... — взъерошивая и без того торчащие в разные стороны волосы, начала она, — подобного? — Видимо, у нее, как и у всех подростков, произошел запоздалый бунт и смена имиджа.

— Н-нее! — категорично заявила я, поправляя заплетенную белоснежную косу. — Я люблю свои волосы.

— Ну как знаешь! Пойдем! — все так же бесшабашно заключила она и потащила меня на выход. — Я проголодалась!

— Не забывай — проголодался! — назидательно произнесла я. — Нечего портить прикрытие! — На это Элла лишь задорно рассмеялась.

Мы направились в ближайшую таверну, вкусненько покушали и снова отправились бродить по Рынку в поисках мага, который бы отправился с нами. Дело двигалось медленно: никто не желал отправляться с нами в неизвестную сторону на неопределенный срок, что очень нас огорчало. Это была не первая наша попытка найти кого-то. Очень уж неохотно маги шли с нами на контакт. Мы думали, что это будет легче, но, как оказалось, у каждого были свои дела, заказы и клиенты. Подзарядить накопители стоило практически копейки, а вот отправиться с нами в неизвестность никто не соглашался ни за какие деньги!

— «Наймем мага!» «Отправимся дальше!» Что-то никто не желает с нами отправляться! — возмущенно шипела Элла, впрочем, не впервой.

— Да ладно тебе, найдем! — успокаивала ее я.

— Найдем?! Да кто с нами отправится-то? Если ты сама не знаешь, куда нам нужно! И насколько! — продолжала бубнеть она. А что я могла сказать о нашей цели, если сама двигалась по навигатору, аналогов которого просто не существует в этом мире?!

— Светлого дня, молодой лир и прекрасная лира! — раздался неожиданно учтивый голосок сзади. Мы вздрогнули, так как совершенно не ожидали кого-либо услышать.

— И вам лир! — скупо ответила Элла, резко развернувшись. — Вы что-то хотели? — прохладно, с намеком на то, что мы не очень хотим продолжать разговор.

— Я случайно услышал, что вам требуется маг на длительное время, и у меня есть что вам предложить! — невозмутимо продолжил кругленький невысокий рурк с бегающими маленькими глазками в старом потрепанном халате. После разговора с ним сразу захотелось помыть руки!

— С чего такая радушность? — холодно спросила я. Неприятный тип. Такой и семью родную продаст за деньги! — мелькнула мысль.

— Понимаете, я завтра уезжаю, и мне совершенно некуда его деть! А тащить за собой — денег стоит, — возникала мысль просто от него избавиться! И здесь я совершенно случайно услышал ваш разговор и решил, что мы можем помочь друг другу! — все так же невозмутимо продолжил он.

И тут до меня дошло, кто перед нами, — работорговец! Мелькнувший огромный браслет подтверждал это. Такие браслеты имели члены скрытой гильдии работорговцев; к ним выдавались парочка специальных, попроще, что надевали на руку рабам, и их хозяин мог полностью их контролировать.

— Мы не интересуемся вашими услугами! — резко бросила Элла, собираясь уходить. Я же стремительно соображала, чем это может нам грозить. Было жалко неизвестного мага, от которого хотят избавиться, да и маг нам очень нужен. Но становиться покупателями, принимать в этом участие?!

— А с чего вы взяли, что мы можем позволить себе такого раба? Или он не очень дорог? В чем подвох? — прямо спросила я, холодно глядя ему в глаза.

Грязная мерзкая душонка — какую только Эттеру отдавать! Заворочалась внутренняя холодная ярость. Он перевел взгляд с Эллы на меня, и в его глазах мелькнула оценка и алчность: видимо, уже просчитывал, сколько можно за нас выручить. Я как бы невзначай поправила выбившийся локон своими остатками пальцев, и его алчность поутихла. Казалось, он впервые меня увидел и неким чутьем понял, что здесь решаю я, а не Элла. Его взгляд изменился, и он был уже не рад, что предложил нам свои услуги.

— Он из темных, — сплюнув, прямолинейно ответил он, собираясь уходить.

— Сколько?! — вырвалось у меня, и на меня ошарашенно уставились две пары глаз. Я сама себе удивилась, но в душе мелькнуло некоторое облегчение, будто приняла правильное решение.

— Най! — грозно воскликнула Элла, видимо, вспомнив, чем закончилось наше последнее приключение.

— Мы сможем договориться, уважаемая лира! — довольно воскликнул он.

— Хорошо, только сначала мы пройдем к страже! Отправляться с вами на Темный Рынок без охраны у нас нет ни малейшего желания, и они как раз побудут свидетелями при переоформлении! — злорадно улыбаясь, заключила я.

Радость работорговца поутихла, и улыбка стала натянутой.

— Уважаемая лира не доверяет мне? — обиженно спросил он. Я лишь презрительно на него посмотрела.

— А должна? — высокомерно подняла бровь я.

Он, видимо, понял, что на такую глупую уловку мы не поведемся, и маска весельчака сползла с его лица, обнажая злого, расчетливого, мерзкого рурка.

— Ну что ж, тогда пройдемте, я знаю, где ближайшая стража! Там можно нанять нескольких! — уверенно заключил он.

— Не стоит волноваться, я тоже знаю, где можно найти стражу! — холодно улыбнулась я. С такими тварями, как он, нужно разговаривать только с позиции силы и никак иначе: почувствует слабину — сразу же съест. — Пойдем! — строго посмотрела я на Эллу, взглядом заставляя ее молчать. Та лишь зло опалила меня взглядом, но действительно промолчала.

Дойти до центрального участка — дело пары минут. Когда мы озвучили желание и предложение об оплате, согласилось пойти даже пятеро стражей: ведь деньги лишними никогда не бывают, да и Дорн славился тем, что в нем можно было купить и найти абсолютно все! Работорговец мрачнел с каждой минутой, но деваться ему уже было некуда — сам предложил.

В Нижнем Дорне было узаконено рабство, он был одним из центров работорговли. Все, конечно, хотели сделать строго и по всем правилам, и основным было требование добровольного согласия на становление рабом. И уж тогда вся твоя последующая жизнь и тело были в руках работорговцев. Но, к сожалению, закон Нижнего Дорна не учитывал тот факт, что большинство работорговцев надевают рабский браслет (для магов) или ошейник (для жителей попроще), используя все возможные способы: насилие, принуждение, обман, шантаж. Некоторые глупые девушки добровольно шли к таким вот хозяевам, надеясь на то, что их продадут в надцатые жены шейхам, любившим диковинки, привозимые с наших берегов. Нужно было только дать согласие и подпись — и тогда уже никто не сможет вернуть свободу, ведь контракт магический.

Между Верхним и Нижним Дорном велась негласная холодная война по устранению работорговли, но безуспешно: вся верхушка была прогнившей и купленной. Ни один из управляющих ни за что бы не согласился потерять основной доход. И все же были те, кто боролся и был против; к сожалению, их было меньшинство.

До Нижнего Дорна, в котором и находился Темный Рынок, мы добрались на нанятых повозках и обрадовались, что правильно поступили, согласившись на пять стражей. Была бы возможность — взяли бы больше!

Темный, мрачный, грязный и какой-то застывший: серые улицы, такие же серые жители, подозрительные, шарящие, жадные взгляды. Тесные улочки вывели на такой же грязный огромный рынок. Здесь не было красок, зазывалы во всю глотку не предлагали товары, лишь тихо, когда мы проходили мимо, перечисляли эдаким зазывающим шепотом:

— …Сильнейшие яды и проклятия… Лиры, лучшие темные артефакты во всем Дорне… Привороты и отвороты, расскажу, как свести соперницу… Зелья славы, счастье во флаконе, не прогадаете!…

В углу рынка громоздились клетки с рабами, их взгляды пугали! Сломленные, пустые, обреченные! От спертого тяжелого воздуха, обреченности и тоски, что витала вокруг, хотелось выть! Сохранять невозмутимость было очень сложно, сама аура была гнетущей и пугающей. Стражники вмиг подобрались и зорко смотрели по сторонам. Благо, видя их, все почтительно расступались и как-то незаметно растворялись.

— Пришли, — коротко бросил работорговец, что за весь путь не проронил ни слова. — Вон он! Всех распродал, один он остался… Темный! — как ругательство выплюнул последнее слово.

Я подошла ближе к клетке, пытаясь рассмотреть нечто в темном углу, но так ничего и не рассмотрела — слишком темно.

— Подойди! — угрожающе произнес его хозяин, и браслет сверкнул, активизируясь.

Что самое печальное, такой браслет надевают только по добровольному согласию. Что же заставило неизвестного, пусть и темного мага отказаться от свободы? Ведь их империя славится независимостью и воинственностью, а еще невероятной мстительностью и злопамятностью!

Выполняя приказ, некто пошевелился и, жмурясь от яркого солнца и шатаясь, подошел к прутьям клетки.

— Хорош! — начиная торг, сказал рурк.

Я же внимательно его осматривала, и выводы меня не радували. Высокий, худой, скелет, обтянутый кожей; возраст не определить из-за грязи и надетых лохмотьев; волос нет — их состригают, чтобы не заводились паразиты. Внимательно изучив черный узор метки темного на виске, я поняла, почему его никто не захотел купить. Хоть из-за грязи было плохо видно, но такое отличие носили темные лорды — элита Темной империи. Его просто побоялись покупать.

В древние времена общество раскололось на условно светлых (тех, кто боролся с Отступниками) и темных (тех, кто их поддержал или сдался). После того как не стало Адена, а Проклятые исчезли и затаились, Темные сдались и были изгнаны на земли, которые находились через океан, на другом континенте. Да, все знания о проклятых систематично вычищались из истории, и правду знали только избранные. Пусть причина ненависти к темным народам была постепенно забыта, их продолжали ненавидеть лишь потому, что так принято, все просто привыкли и знали. Немногие расы, которые упоминались в списке Темных — тех, что поддержали отступников, — были мне лишь заочно знакомы, так что понять, кто сейчас передо мной, было сложно.

Темными пугали детей, сочиняя страшные сказки. Сколько рассказов и легенд ходило об их кровожадности и коварстве! А об их предательстве складывали баллады! И ведь никто толком уже и не помнит, почему именно так — просто так сложилось еще с прошлых веков. Выходцам Темной империи был заказан путь на эти земли: их бы тут же заклеймили шпионами или депортировали! Конечно, со временем многие разногласия были забыты, и даже недавно началась торговля с северным материком, но все привыкли опасаться темный народ.

Что я чувствовала, глядя на представителя тех, кто когда-то принял сторону Проклятых? Ничего! Дети не виноваты в ошибках своих родителей. Что бы ни толкнуло их принять именно такое решение — это дела минувших дней.

Глаза, которые я пыталась разглядеть, горели разумом на краю безумия и смерти. Было сложно понять, какова его душа, но я доверяла миру: этот работорговец не случайно услышал наш спор с Никаэллой и не случайно предложил этого раба. Я уже давно не верю в такие случайности, так что в любом случае без этого Темного я не уйду отсюда.

— Твой раб болен и едва стоит на ногах, — холодно произнесла я. — Мне вот интересно, как он сможет исполнять работу мага? Вы нас обманули! И мы зря потратили время! — с едва сдерживаемой яростью процедила я, собираясь уходить и опалив работорговец презрительным взглядом (так, как когда-то это делала принцесса Нидейс — было у кого поучиться).

— Постойте! Я втрое скину цену! — отчаянно воскликнул рурк, видимо, ожидавшего, что мы уже наверняка купим раба, раз притащились за ним.

— Вчетверо! И все до последнего вещи, что у него были, вернете! Так и только так, это основное мое условие.

— Договорились! — озлобленно вскричал рурк.

— Если хоть одна его вещь останется у вас, я сама наведаюсь к вам с Главой Гильдии! — подходя впритык и предвкушающе заглядывая в его глаза, заключила я.

Он на миг испугался и смешался, не ожидав от меня чего-то подобного. А такие твари очень мстительные и злопамятные.

— Договорились! — процедил он.

Подпись магического контракта не заняла много времени: все стражи поставили свои оттиски силы, заверяя документ. Пункт о вещах был внесен дополнительно, и работорговцу пришлось вернуть всё, что принадлежало рабу.

— Как тебя зовут? — требовательно спросила я.

— Лира, — сладко пропел рурк, — вы забыли, что у рабов нет имен!

— Тебе еще что-то нужно? — со всем возможным спокойствием спросила я, обращаясь к рабу и полностью игнорируя работорговца.

Мутный взгляд раба остановился на моем лице, и в нем на миг мелькнул разум. Он тускло посмотрел на небольшую кучку вещей, приволоченную личным рабом взбешенного, но напуганного рурка: небольшая кучка колюще-режущего оружия, медальон, гербовый перстень, небольшая сумка и, судя по виду, дорогие вещи темно-синего цвета (когда-то белая шелковая рубашка). Он качнул головой.

— Он продал моего арокхана… — тускло произнес раб.

— Арокхана? — удивленно переспросила я, пытаясь припомнить, что о них знаю. — Вы слышали? — обратилась я к работорговцу.

— Но это было вчера! Контракт еще не был в силе! — возмущенно воскликнул тот.

— Вы только что подписали контракт, в котором четко прописано, что возвращаете ВСЕ вещи, с которыми купили его! Или вы хотите обратиться к Гильдии, чтобы решить этот вопрос?

— Но! — начал было он, но я перебила:

— Арокханы — именные хранители! Их привязывают с самого рождения, и они являются непосредственной частью охраняемого! Это древний ритуал, и не вам опровергать его действие! То состояние, в котором он сейчас находится — причина отсутствия арокхана! Еще парочка дней, и они оба погибли бы, ведь на нем экранирующие браслеты! — злой кошкой шипела я, наступая на работорговца. — Если вы сейчас же не вернете арокхана, то ваш раб через парочку дней сдохнет сам! Арокхан питается его силой, а если она заблокирована, то самой жизнью!

— Хорошо! — выплюнул мне в лицо он.

Чувствую, что так он всё это не оставит и из города лучше уходить сегодня же!

— Это через пару рядов!

Вся наша делегация прошла за рурком по узкому лабиринту торговых лавок и остановилась у клеток с разнообразными тварями.

— Мерзок! Сюда, живо! — с такой властью позвал работорговец продавца, что стало понятно: он тут не из последних и имеет определенную власть.

— Да! Сию минуту, лир Вейр! — к нам, торопясь и постоянно кланяясь, выскочил тощий сгорбленный маг и заискивающе стал смотреть в лицо работорговцу (был бы хвост — завилял бы!).

— Где та драная кошка, что я тебе продал вчера? — едва сдерживая ярость, спросил Вейр.

— К сожалению, она занемогла, и я ее выбросил! — с притворной скорбью ответил тот, хотя в голосе слышалось тщательно скрываемое пренебрежение и досада.

— Выбросил?! Куда и когда?! Веди, живо! — не дожидаясь ответов и вцепившись в воротник грязно-серой мантии согнутого мага так, что тот едва не лишился сознания, закричал работорговец.

Мерзок тут же громко запричитал:

— Только не казните! Помилуйте! Я не знал, что она вам нужна, уважаемый лир Вейр! Если бы я знал, я бы никогда-а!

— Веди! Живо! А не то ты знаешь, что я с тобой сделаю! — почти спокойно сказал работорговец.

Элла старалась скрыть страх. Стражи вели себя отстраненно, ведь на нас никто не покушался, да и на них я толком не обращала внимания. Мысли лихорадочно мельтешили в голове: интуиция подсказывала, что уходить нужно отсюда немедленно, ибо от окончательной расправы нас не спасет даже присутствующая стража (его останавливало только упоминание Главы Гильдии, о котором мы ничего не знаем, а когда он это поймет — нам конец!). Да и если сама Гильдия заинтересуется нашими особами, жизни нам не будет, и искать нас будут не только ищейки ее величества Нидейс!

Тем временем Мерзок практически бегом вел нас лабиринтом узких улочек на помойку, как оказалось. Хватило одного грозного взгляда работорговца, чтобы Мерзок лично начал отчаянно копошиться в мусоре, пытаясь найти «драную кошку», которая в итоге оказалась арокханом Темного.

— Доставай! Немедленно! — ярился Вейр.

— Да! Конечно! Сию минуту! — продолжал трясущимися руками копошиться продавец опасных тварей.

Мерзоку пришлось долго возиться, прежде чем он извлек тяжело дышащую небольшую черную кошку. Она перешла из рук Мерзока с поклоном к Вейру, от того — брезгливым, почти кидком — ко мне в руки, а дальше — к рабу, который не сводил напряженного взгляда с невесомого тела. Он бережно взял животное, боясь лишний раз навредить и трепетно ощупывая на наличие повреждений.

Мы покинули Вейра, не прощаясь, спокойно отдав его «заслуженные» деньги в мешочке, который он ловко схватил и тут же алчно спрятал. Степенно направились к повозке, но кто знает, чего стоило нам не сорваться на бег!

Мелькнула мысль: хорошо, что у меня есть такая полезная сумка, в которую поместились все вещи Темного. Как только он получил своего арокхана на руки, то стал чуточку уверенней держаться и не так сильно шататься от слабости. Иногда все же Никаэлле приходилось придерживать наше приобретение, чтобы тот не свалился, из-за чего от нее постоянно слышалось раздраженное ворчание. Стражи его присутствие демонстративно игнорировали, да и нанимали мы их для охраны.

Я же старалась спокойно ехать в повозке и не ёжиться от холодного взгляда, который сверлил мне спину. Нас пасли, и даже особо не скрывались. А это было очень плохо: если нам не дадут покинуть город — нам конец! Слежка на миг пропала, когда мы перешли границу Верхнего Дорна, но вскоре появилась вновь.

— Я заплачу втрое больше, если поможете скинуть с хвоста слежку и незаметно покинуть город, — обратилась я к молчаливым стражникам.

Они хмуро посмотрели на меня, но в итоге один из них кивнул:

— Поможем.

Расплатившись с возницей, мы вместе со стражами остались в управлении, куда доступ всем неугодным был закрыт. Письмо и деньги лекарю Торусу отнес молодой парень, учившийся на стража; он же принес остатки наших вещей из постоялого двора.

В управлении нас переодели в форму таких же учеников. И на закате, сменяя дневных стражников у ворот, мы незамеченные — предварительно расплатившись — немедленно покинули Дорн. За нами закрыли ворота, отрезая путь обратно и преграждая дорогу приспешникам работорговца Вейра.

К лаеру уверенно вела нас Никаэлла — она очень хорошо запомнила путь. Ей приходилось тащить на себе обессилевшего раба, а мне — бессознательную кошку. Постоянно оглядываясь и прислушиваясь, к утру, измотанные до предела, мы отыскали лаер и взлетели, стремительно покидая Дорн.

Утром, едва были раскрыты врата Дорна, по нашему следу был отправлен отряд наемников с целью доставить нас живыми, а если не получится — убить. Но, потратив день на вычисление следов, которые внезапно обрывались, не оставляя абсолютно ничего (даже следов магического влияния), наемники были вынуждены вернуться ни с чем. Бушевавший работорговец Вейр был убит наемником от Главы Гильдии за то, что позволил себя обмануть, тем самым испачкав свое имя.

Гильдия же поставила себе целью отыскать неизвестных брата и сестру за то, что те посмели использовать имя Главы Гильдии в своих целях. В их интересах было не терять репутацию, на страхе которой строилась вся их власть. Однако отыскать беглецов так и не удалось, но в трущобах появился рассказ о хитрых брате и сестре, которые провели Гильдию, не оставив ни следа, ни зацепки. Власть Гильдии пошатнулась.

Севастьян Вайнис

Сказать, что Севастьян был раздосадован — это ничего не сказать! День за днем он проверял отчеты из городов. Много докладов от желающих заполучить награду за какую-либо информацию о пропавшей принцессе, и все они были или фальшивыми, или глупыми, или ни о чем. За последний месяц он прочел их столько, что казалось, скоро они ему начнут сниться!

Когда у него обнаружились магические способности, он так рьяно взялся за учебу, что экстерном закончил два года обучения. И, конечно же, был лучшим на курсе! Хотя, признаться, все дети из приюта Ксавьер, получившие тогда шанс на лучшую жизнь от архимага Кархилада, были лучшими. Они знали цену тому, что получили, и чего благодаря магии избежали, так что были самыми инициативными и старательными. А у Севастьяна к тому же была дополнительная цель — забрать из приюта Нарайну. Вместе они на многое способны! Он часто вспоминал о ней, и чем чаще вспоминал, тем активнее учился. Так что он не только экстерном окончил первый курс, но и на достигнутом не останавливался — стал самым молодым и одним из лучших магов, которых взяли на очень престижную службу в штат стражи дворца Нотингема! О таком можно было только мечтать!

И как только он заступил на службу, тут же отправился в приют Ксавьер, но его подруги там уже не было. Ее кто-то удочерил, и, конечно же, правилами приюта не разрешалось распространять такую информацию. Но это пока! Как только он получит повышение и заработает больше денег, он был уверен, что обязательно найдет ее, чего бы это ему ни стоило!

И теперь он искал пропавшую принцессу не только ради звания и поощрения, не только для того, чтобы заработать и вернуть свою репутацию, но и потому, что его чем-то зацепила та незнакомка в маске. Ее иллюзия сейчас висела на каждом стенде «Их разыскивают», так что ему каждый день приходилось смотреть на эти ее странные глаза.

Посещая тот или иной город, в котором якобы видели принцессу, он не раз запускал поисковое заклинание в надежде, что вот здесь у него все получится! Но…

Раз за разом он прочесывал город за городом, перемещаясь порталами с небольшой поисковой группой, коих сейчас было полно на континенте, но безуспешно.

Похитители не пользовались порталами, нигде не появлялись, не поступало никаких требований. Беглецы двигались, огибая все большие города, а проверять поселки, разбросанные повсюду — все равно что искать иголку в стоге сена. Они словно пропали!

Севастьян развернул очередное письмо-доклад:

«…Я перевозил товар из Каринки в Ранику и видел, как этот летающий лаер стремительно пронесся недалеко от дороги и скрылся в лесу…»

Таких вот докладчиков были сотни! И все что-то, где-то, как-то видели!

Но делать нечего: рано или поздно он найдет ее!

А сейчас нужно отправляться к очередному докладчику, чтобы проверить поступившую информацию.

Глава 21

Глава 44.Темный

Как только за нами закрылась дверь лаера, мы с Эллой занялись привычными делами, совершенно забыв о нашем отныне новом попутчике. Я сосредоточилась на направлении, составляя приблизительный маршрут с учетом местности, ведь путь через горы все же был опасен, а Элла, как всегда, занялась управлением. Машинально мы перебрасывались фразами, но темы произошедшего не касались.

Элла пыталась успокоиться, но я видела, как в ней кипит гнев. Я же просто не нарывалась, не хотела новой ссоры, но, насколько я успела узнать Никаэллу, она непременно выскажет мне все, что накипело, а я, как всегда, не смогу смолчать, но пока мы находимся в воздухе, будет относительный мир. Мы обе понимали, что от Дорна нужно уйти как можно дальше. Проложив курс и коротко, но по существу рассказав все Элле, я таки обратила внимание на нашего нового попутчика.

— Ну что же, уважаемый лир, теперь займемся тобой, — со вздохом протянула я.

Непонятно почему, но он шарахнулся в сторону, хотя из последних сил пытался стоять все это время прямо у входа. Видимо, там его оставила Элла, и он не знал, куда деться. Его маленькая коша все это время спокойно спала на сиденье. Он бросил на нее всего один обеспокоенный взгляд, и меня дрожь пробрала: с таким переживанием и страхом он смотрел на нее, будто она — все, что у него есть. Последний друг, родное создание. Я вздохнула, пытаясь усмирить свой энтузиазм. Судя по всему, он испугался как раз его.

Представляю его страх: быть зависимым от кого-то, заиметь госпожу, которая может сделать с ним все что угодно. А ведь, судя по тому, как он пытается держать спину ровно, он еще не сдался. Да и глаза, хоть и мутные, но внутреннее сопротивление чувствуется. Напряжение все сгущалось, и от него стало тяжелее дышать. Нет уж, так дело не пойдет!

— Я вижу, ты очень устал, так что расспросы отложим на потом. Не стой истуканом, здесь над тобой не будут издеваться, единственное, что от тебя требуется, — это заряжать накопители. После окончания путешествия я обещаю, что отпущу тебя на волю, и ты будешь свободным! — я говорила спокойно и уверенно. Да и обещания в этом мире много значат.

Сначала его глаза засветились надеждой, но слишком много он обжигался, так что она тут же потухла. Он кивнул, пряча от меня взгляд, но заставлять я его не стала — со временем, надеюсь, он сам поверит.

— Я прошу у тебя только одного: не навреди нам, пожалуйста. Мы действительно тебя отпустим, веришь ты нам или нет.

Сомнение мелькнуло в его глазах, и он отрывисто кивнул. Подойдя ближе, он едва сдержал себя, чтобы не отступить. Я совершенно спокойно сняла ограничивающий магию браслет, давая доступ к силе. Я прекрасно понимала, что сейчас стоит ему только пожелать — и он может убить нас всех. Да, мне, как его хозяйке, он не может причинить вред, но вот Никаэлле или лаеру — легко. Как бы там ни было, он маг, и этим все сказано.

Но по-другому я не могла сейчас поступить: или он будет доверять нам, или нет. Это мой первый встречный шаг, и сейчас от него зависит, шагнет ли он мне навстречу. Я отчетливо видела, как муть из его глаз пропадает, и они становятся темно-синими с вытянутым зрачком. Отрывисто вздрогнула его кошка, все так же лежащая на сиденье.

Мы замерли друг против друга. Он смотрел мне в глаза, обдумывая, действовать или нет. Я спокойно выжидала — это его право, и его выбор я приму любой. Отрывисто выдохнув, он обессиленно привалился к стене, сдаваясь.

На раба-мага надевают два браслета. Собственно, рабский — который сложно надеть и еще сложнее снять. Второй попроще — блокирующий силу. Рабский я сейчас бы просто не смогла с него снять, так как нужен кто-то из представителей гильдии, только у них есть нужный ключ и ритуал. А вот второй — с легкостью.

Его синие глазки пьяно моргнули: давненько на нем был браслет, раз так опьянел от силы. Ну ничего, если он ничего не сделал сейчас, то, надеюсь, уже и не тронет. Зашуршав в сумке, попыталась достать новеньким покушать. Но… постоянно забываю о руках. Горько вздохнула, отодвигая боль: ничего, уверена, что и это я как-то исправлю!

— Элл! Помоги, пожалуйста! — обратилась я к девушке, поднеся сумку. Вздохнув, она покопошилась, доставая еду.

— Где-то были у меня пирожки… а вот они! И есть суп! Отлично! Садись! — скомандовала она в приказном порядке, и он послушно сел рядом с сиденьем кошки. Элла всучила ему в руки банку с супом и ложку.

— Извини, открыть не смогу! — извиняясь, пожала я плечами.

— Сам откроет! — буркнула все еще недовольная девушка и вернулась к управлению.

Он несколько рассеянно посмотрел на мои руки, но смолчал, послушно открыв банку и начав усиленно работать ложкой.

— Эй! Не так быстро! Ты как давно не ел? Плохо может стать!

Он послушно замедлился.

— Извини, пирожков пока не дадим, а то действительно может стошнить. Позже попробуешь! Элл, мы так и не успели перекусить, — я протянула сумку снова к девушке. Она достала парочку пирожков и, не отрываясь, одной рукой сграбастала их, усиленно зашевелив челюстями. Мда, а когда мы в последний раз кушали-то? Эх! Обожаю свою сумку! Что в нее положишь и в каком виде, такое же и достанешь — отличная вещь! Вот что значит пространство нерроу!

— Где-то было здесь молоко… о, вот оно, молоко для кошки! — торжественно, с улыбкой (а чего грустить-то?), многозначительно глядя на девушку, протянула я. Она закатила глаза, но послушно налила в небольшую посудину молока, поставив перед кошкой. Та уже не спала, а просто напряженно лежала, наблюдая за мной.

У нее были точно такие же глаза, как и у ее хозяина: огромные, синие-синие, с узким зрачком. Поставив перед ней крышку, она насмешливо-высокомерно фыркнула. Но стоило ей распробовать запах, как она сморгнула, заинтересованно принюхалась, задумчиво лизнула разок и больше не смогла оторваться, пока крышечка не опустела. Больше всего меня позабавила реакция темного: это изумленное лицо нужно было видеть! Даже рот приоткрыл от удивления!

— Но ведь арокханы не едят! — не выдержал он.

— Да?! А я и забыла об этом! Но, во всяком случае, она ведь тоже живая! И то, что она питается твоей силой и ей этого хватает, еще ничего не значит! — назидательно произнесла я с ноткой покровительства.

С наслаждением плеснула еще молока, аккуратно сжимая бутыль меж ладоней — оно тут же было слизано, и я сама сделала глоток. Элла, не отвлекаясь от управления, сунула мне один из пирожков: пусть она была зла и недовольна, но продолжала следить за тем, чтобы и я перекусила. Впрочем, насупленного выражения лица она не изменила, продолжая злиться. Ну что же, шаткий мир лучше ссоры.

Темный хотел еще что-то сказать, но не стал и устало развалился на кресле, не спеша кушая. Когда я услышала, как звякнула ложка, обернулась и быстренько подскочила забрать остатки супа. Он сонно раскрыл глаза, машинально вцепившись в банку.

— Отдыхай! Вам нужны силы! — спокойно и тихо произнесла я, и он отпустил. Парень крепко уснул, стоило мне отойти. Кошка запрыгнула ему на руки, удобно устроилась и, сладко зевнув, тоже уснула. Как же их потрепало, раз даже сидя быстро вырубились!

От преследователей ушли, мага нашли, провиантом затарились — теперь можно усиленно направляться к Айзу, даже через океан!

*

— Эй! Сонное царство, просыпаемся! У нас последняя посадка и отдых на суше! — тормошила я парня.

Элла, мягко опустив лаер на землю, зевнула, потянулась и встала. Чтобы пересечь горы, потратили немало сил: я была глазами, картографом и на подхвате, а Элла управляла лаером. Треть накопителей — и мы на краю мира, условно говоря. Дальше впереди две декады путешествия через океан с несколькими перерывами на отдых на островах.

Дружной компанией вывалили наружу, и Элла всем начала раздавать вещи, чтобы помыться и переодеться. Элла в последнее время носила штаны и рубашку, так что ей достался такой же набор одежды, как и парню. Он, все еще окончательно не проснувшись, рассеянно смотрел по сторонам, пытаясь скрыть зевок. Кошка так же сонно жмурилась на солнышке.

— Слушай, как тебя зовут-то? — Элла как раз давала ему нижнее белье, от чего парень смутился, но быстренько спрятался за маской равнодушия.

— У меня нет имени, госпожа. Как назовете, так и будет, — с поклоном и отстраненным видом ответил он. Меня аж перекосило!

— Еще раз назовешь госпожой — укушу! — спокойно констатировала я факт. — Меня можешь звать Най, а е…

— ЭлЛ! — упрямо сжав губы, проронила Никаэлла, перебив меня и выразительно на меня посмотрев.

— Элл, — продолжила я так же спокойно, будто ничего и не произошло. Хочет Никаэлла и дальше притворятся парнем — пусть будет.

— Но у меня нет имени, — пожал он плечами, словно говорил о погоде. — При заключении договора его отнимает заклятие, я его попросту не помню.

— Ну, тогда я его тебе возвращаю! — уже начав злиться (забыла я как-то об этом факте, признаюсь). Это действительно было частью контракта: почему-то считалось, что так станет легче управлять рабом, хотя, может, дело в том, чтобы продемонстрировать, что с прошлым покончено. Ни у одного раба нет имени. Но, несмотря на это, они почти все помнят.

Может, мне показалось, но в его глазах мелькнул всполох, однако, снова удивившись, он выдал:

— Ал! Мое имя Ал! — с радостью, ошарашенно сверкая синими глазищами. Хотя от него это единственное, что осталось.

— Неполное, но для начала этого достаточно! Все же, чтобы тебе вернуть все утраченное, нужен свидетель, при котором заключалось рабство, или представитель от гильдии Дорна… — вздохнула я. — А черное чудо как?

— Что? — не понял меня Ал, пребывая где-то далеко.

— Как кошку твою зовут?! — не выдержала Никаэлла, раздраженно и зло.

— Это мой арокхан… — растерянно протянул он.

— Да мы как-то догадались, представь себе! — так же раздраженно, видимо, сказывалось длительное управление лаером. — Зовут ее как?!

Ал растерянно продолжал смотреть на девушку, будто впервые заметил, что она здесь есть. Нервно рассмеявшись, он ответил не менее колко и зло:

— Арокханам не дают имен, Элл. Это все равно что дать имя своей руке!

Даже не ожидала, что в нем может быть столько высокомерия! Я удивленно смотрела на замерших перед схваткой Ала и Эллу и не понимала, что происходит. Казалось, еще миг — и они схватятся не на жизнь, а на смерть!

— Интересно, если арокхан — твоя рука, то куда делось молоко? — тихо и спокойно спросила я.

— Что?! — одновременно спросили они, наконец заметив, что я все еще здесь, но я уже обращалась к кошке.

— Нам ничего не остается, как пойти и помыться. Да, Тень? — я присела к кошке.

Она неподвижно сидела возле Ала и не обращала на ссору никакого внимания, жмурясь из-за яркого солнца.

— Мур? — вопросительно выдала она.

— Да, теперь тебя зовут Тень, и сейчас мы идем мыться! Ты забыла, где мы тебя нашли? От тебя несет за милю! — я чуть сморщила нос.

Озадаченно осмотрев себя, кошка перевела на меня ошарашенный взгляд. Но не успела она мяукнуть, как я ее подхватила и направилась к плещущемуся неподалеку озеру.

— Кто последний, тот моет посуду! — крикнула я замершим друг перед другом попутчикам. — Ну, не люблю я мыть посуду! — уже тише и доверительно сказала я ошарашенной кошке, быстренько припустив к сверкающей воде.

Судя по тому, как за мной заторопилась Элла, она это дело тоже не особо любила.

Ал растерянно наблюдал вслед странной парочке. Его арокхан послушно сидит у кого-то на руках и не сопротивляется?! Видимо, действительно, все произошедшее на нем очень сказалось!

Когда с помывкой и ужином было покончено (ели все вчетвером) и посуду помыл темный — так как он дольше всех провозился, — я оценивающе его осмотрела, от чего он снова чуть было не шарахнулся назад к воде.

— И сколько же тебя не кормили? Кожа да кости, смотреть не на что!

Тень, возмущаясь, фыркнула, сидя у меня на плече.

— Не-е, ну разве я не права? Высокий, худой, волос минимум (хотя я надеюсь, они скоро отрастут)… одни глаза остались! Ему даже одежда Элла велика!

Элла в свою очередь окатила его таким пренебрежительным взглядом, что стало даже мне не по себе. Пытаясь кое-как отвлечь его внимание от игры в гляделки с Никаэллой под названием «У кого злобней получится!», я задала, думаю, самый важный вопрос:

— Расскажи о себе. Как ты докатился до жизни такой?

Отвлекаясь от игры в гляделки с Эллой, он на миг задумался, будто взвешивая, что можно сказать.

— Родился, жил, попал по глупости в рабство. Дальше — год рабства в борделе, а потом меня как строптивого раба продали Вейру, верней, отдали в счет долга, — коротко, скупо и глухо.

Если Элла и хотела что-то сказать, то передумала. Пара слов, но как пробрало же!

— Мда, емко! — невразумительно выдала я. — Ну, в принципе, нам этого хватит. Главное, чтобы ты накопители подзаряжал, нам больше от тебя ничего и не нужно. Ты вправе хранить тайны.

— А вы? — решившись, прервал тишину Ал, когда каждый о чем-то думал.

— А что мы? Родились, жили, вот встретились и теперь путешествуем! — в тон ему ответила я.

На это насмешливо хмыкнула Никаэлла. Я посмотрела на нее:

— Ты сильно злишься?

— Поначалу был очень зол, — вздохнув, ответила девушка, но когда она смотрела на меня, в ее глазах мелькнуло озорство на слове «зол». — Но хоть ты и странная, и иногда ведешь себя пугающе, я уже привык, что ты ничего не делаешь просто так. Но за это ты моешь посуду три дня подряд!

— Нет! Только не это! Пощади меня, пожалуйста! — я умильно посмотрела ей в глаза. Она, играя строгость, лишь нахмурилась и сдвинула брови.

— Ладно, — сдаваясь, — так уж и быть!

Я надулась и задумчиво погладила кошку, все так же сидевшую у меня на руках.

Помывку она, кстати, перенесла стоически: хоть и делала вид, что ей не нравится, но было видно, что получает удовольствие, смывая грязь. Как ни сверкал на нее глазищами Ал, она ни в какую не хотела к нему идти, спокойно нежилась у меня на руках, а потом, недолго думая, забралась ко мне за ворот, где, громко урча, уснула.

— Здесь очень странное место… — как-то задумчиво произнес темный.

— В каком смысле?

— Вы что, не чувствуете, госпожа?

Меня покоробило от последнего слова.

— Ты можешь меня называть Най…

Но меня проигнорировали.

Мы находились на границе гор и океана. Небольшая площадка с последним пресным источником, как гласила карта, — потому мы здесь и остановились. Но, признаюсь, перелет все же нас вымотал, да и недавняя болезнь давала о себе знать. Элла обратила внимание на мою испарину и бледный вид.

— Ты снова забыла принять лекарство!

Она тут же, не спрашивая, залезла в сумку и достала необходимое, протягивая мне. Я скривилась — уж очень мне надоело это горькое лекарство, — но, не переча, все приняла, запив водой.

Темный на все это внимательно смотрел, но не комментировал.

— Ты что-то заметил? — переспросила я.

— Да… какое-то странное место… здесь словно что-то не так.

Теперь я тоже постаралась осмотреться вокруг, пытаясь понять, что так удивило парня, но ничего не почувствовала. Зато увидела то, чего давно не видела: границу между живыми растениями и мертвыми. Такой след в окружении могли оставлять только одни существа. Само их присутствие искажало реальность и выпивало жизнь из всего вокруг.

— Отступники… — тихо пробормотала я, но меня услышали. Где-то здесь поблизости были проклятые.

— Кто? — с непониманием переспросила Элла.

По тому, как побледнел Ал и напрягся котенок в моих руках, который как маленький радарчик реагировал на чувства темного, я догадалась, что он о них наслышан.

— Гардигулы… — сказал он на незнакомом нам языке.

— Что? — переспросила я, внимательно смотря на него. — Ты их знаешь?

— Я… никогда с ними не сталкивался. Да, у нас считают, что они давно вымерли, но легенды… Легенды у нашего народа передаются из уст в уста. Великая ошибка предков… Наши предки стали на их сторону и были отвержены всеми. Из-за этого наш народ прозвали темными… Когда они начали убивать своих же союзников ради своих кровавых ритуалов, было уже поздно… Я плохо помню детали, но… — он попытался сосредоточиться на ускользающей мысли.

— Нам нужно уходить… мы сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться с Проклятыми! — не скрывая беспокойства, проронила я.

Элла уже знала, что я начинаю волноваться только тогда, когда действительно есть какая-то опасность.

— Что вы несете? — фыркнула Элла. — Старые легенды! Это же выдумка!

— Элл! Вот как закончишь ВАР…

— Хватит! Что ты, что мама — вы похожи! Неужели трудно объяснить?! Потом! Потом, когда поступишь! Что это за тайны такие?!

Она, злясь, начала ходить кругами.

— Придет время — все узнаешь!

Но, видимо, это была последняя капля. Девушка, злясь, решительным шагом направилась в сторону едва видимой границы живой травы и мертвой — дальше был виден небольшой подлесок и отвесная скала.

Если мы снова нашли что-то, касающееся проклятых, нам лучше покинуть эти места!

— Элл! Прошу, стой! Я все объясню!

Конечно же, я последовала за решительно шагающей девушкой. И здесь, видимо, сработала ловушка, так как мы провалились в небытие и оказались уже где-то в глубине гор в пещере.

— Где мы?!

— Я же говорила, что нам нужно уходить!

— Вот это удача! — раздался вкрадчивый голос. — Нам как раз нужны маги!

Этот холод невозможно было спутать ни с чем! Как и существо в балахоне. Отступник!

— Кто вы такие?! — не выдержала Элла.

Но нас тут же скрутили заклинанием, парализовав, и куда-то понесли. Как оказалось, арокхан темного оказался с нами, так как после купания он спал у меня за пазухой. Котенок был таким невесомым, что я совершенно не замечала его веса. И сейчас нас всех троих спелинали и куда-то потащили.

Темные коридоры, вырезанные в породе — видимо, эти проклятые обосновались в одной из заброшенных шахт. Шли мы недолго, и нас, особо не церемонясь, закинули в камеру.

— Где ты их нашел?! — спросил кто-то у нашего провожатого.

— Одна из охранных ловушек сработала, видимо, они как-то умудрились подобраться к нашему местоположению.

— Так далеко от основных путей?! Здесь же на многие мили нет ни одного поселения, чтобы пополнять запасы!

— Эти-то?! Не похоже! Никаких сильных амулетов на них нет. Сумку я отнял, закину на склад, потом взломаем. Сейчас нужно готовиться к ритуалу! Больше жертв нам не помешает!

Камеру закрыли, и собеседники ушли.

— Ну вот! Что нам теперь делать?! — разозлилась я.

— Ты сама виновата! Могла бы уже давно объяснить, что происходит!

Вздохнув, я поняла, что девушка права.

— Ну что же, времени у нас теперь полно!

Мы огляделись. В камере мы были не одни: загнанные взгляды, блеск браслетов, отсутствие волос. В камере находились рабы из Нижнего Дорна.

— Кто-нибудь знает, что происходит? — спросила Элла.

— Нет, — раздался детский голос. — Нас им продали, а потом здесь заперли. И иногда уводят по несколько рабов, которые уже не возвращаются…

Было видно, что ребенок истощен, напуган и сломлен — настолько безысходность сияла в его глазах.

— Не волнуйся, мы как-то выберемся! — попыталась я его успокоить, но от меня лишь отвернулись.

— Най, что происходит? Где мы?

— Мы, видимо, в одной из лабораторий у Проклятых…

— Объясни все нормально!

— Ну, слушай… эта история началась много столетий назад…

К моему тихому рассказу постепенно начали прислушиваться все сидящие в камере. С каждым моим словом лицо Эллы мрачнело и мрачнело. Ее мировоззрение сейчас круто изменялось: она росла в безопасности, в мире, где врагами были да преступники (конечно, куда же без них?), но в основном ее враги были просты и понятны. А сейчас она узнала, что мир гораздо больше и многогранней, что вокруг существует много нераскрытых тайн.

Тень все это время, чуть впившись в меня когтями, сидела у меня за пазухой, не показываясь. Я лишь успокаивающе поглаживала котенка, чтобы тот не так паниковал.

— Почему ты сразу мне все не объяснила?! И почему тогда эти Асы нас не спасают? Где они? И какая твоя роль во всем этом, и куда мы направлялись?

— Я же говорила, что они убили большинство Асов. Те, что остались, прячутся, и их очень мало…

Тень, не выдержав, выбралась, коротко мяукнув и внимательно посмотрев мне в глаза.

— Иди, конечно! Тебя не видели, и ты сможешь найти своего хозяина!

Котенок черной тенью растворился — как вода, прошел сквозь решетку и был таков.

— Ну хоть кто-то спасется! — улыбнулась я устало.

Элла проводила котенка лишь равнодушным взглядом.

Мой монолог прервали появившиеся Проклятые. Нас тут же всех скрутили и куда-то понесли.

Пытаться выбраться было бесполезно: ни у меня, ни у Эллы, ни у рабов не было магии — в отличие от проклятых, которые могли паразитировать на любой расе. Думаю, они и носителя себе выбирали с магическими способностями, чтобы быть сильней.

Шли мы недолго и увидели до боли знакомую картинку, от которой у меня все перевернулось в душе!

Десятка балахонников, алтарь, кристаллы-накопители по кругу и изрисованные странными высеченными кровавыми узорами на коже рабы, жизнь в которых едва теплилась. Видимо, их силы было мало для ритуала, потому и доставили нас.

Они начали с престарелого эльда: сняв с того браслеты, едва трепыхающегося старика перенесли на алтарь, и их главный стал костяным, очень знакомым кинжалом наносить раны, старательно вырисовывая очередной узор.

Было видно, как Элла испугана. Да и чего таить — я сама боялась до ужаса, ища глазами хоть какой-либо выход и не находя его.

По тому, как клубилась сила и вибрировало пространство, стало понятно, что они снова пытаются открыть межмировой портал. И чего этой Пустоте не сидится?! Сколько уже погибло из-за этой глупой войны! И продолжают гибнуть!

Проклятые, как всегда в кругу, стабилизировали открывающийся портал. Я видела, как странный медальон, висевший на груди проклятого, ритмично пульсировал в такт открывающемуся пролому.

Неужели это один из Айзов?! Судя по тому, как проклятый черпал силу из этого синего кристалла и направлял ее в медленно, нехотя появляющийся портал, так оно и было. Сколько же зла они еще будут делать?!

Наша очередь приближалась. Рабы гибли один за другим, своей жизнью и кровью устилая путь проклятых.

Меня как пушинку подняли и оторвали от Эллы, которая вцепилась в меня руками, но, конечно же, заклинание оказалось сильней. Меня оторвало от земли и перенесло на холодный алтарь.

Костяной кинжал был уже занесен для первого удара.

Портал все увеличивался и увеличивался. Все проклятые были так сосредоточены на ритуале, что не заметили нового участника: один из вновь появившихся балахонников привел еще рабов, так что на него не обратили внимания. Но чуть погодя, когда портал был готов уже раскрыться, в один из накопителей полетел сгусток тьмы — и он разлетелся на осколки!

Случился переполох! Следующий удар магией — и вот очередной накопитель взрывается брызгами осколков. Портал тут же дестабилизировался, заискрился! Проклятые начали его из последних сил удерживать, но тщетно!

Заклинание, удерживающее меня, спало, и я смогла шевелиться. Камень Айза висел перед мной, так что, не думая, я изо всех сил зубами вцепилась в цепочку, на которой он держался, пытаясь оттолкнуть занесенный надо мной кинжал. Проклятый, не ожидавший отпора от меня, чуть помедлил и сбился, что так же моментально повлияло на дестабилизирующийся портал.

Портал, резко раскрывшись, тут же схлопнулся, утягивая за собой Проклятых одного за другим. На шум поспешили новые. Они тоже пытались что-то сделать с разбушевавшимся порталом, и их одного за другим воронкой утаскивало в неизвестность. Я спряталась за каменный алтарь, вцепившись в него всем, чем только могла, стараясь удержаться. Тьма окутала меня намертво, вдавив в камень.

Мне кто-то помогал! Стараясь дышать носом, я боялась даже пошевелиться, чтобы не выпустить свою драгоценную ношу. Я знала, насколько бесценен каждый Айз, поэтому переживала за кристалл, признаюсь, больше, чем за себя.

Если его унесет сейчас в неизвестное измерение, как его потом искать-то?!

Все не могло длиться вечно. Я видела, как жгуты тьмы подталкивали Проклятых одного за другим, просто закидывая их в воронку портала. Проклятым было трудно уследить и за порталом, и за кем-то еще, к тому же они не ожидали такой подставы, так что исчезали один за другим.

Вскоре все затихло. Меня била крупная дрожь, но это не мешало мне осмотреться. Кроме прижатых к каменному полу одним из жгутов тьмы рабов (который держал и мою многострадальную тушку), целой и невредимой Эллы в обнимку с одним из балахонников, больше никого не было.

— Немедленно отпусти… — начала было я, но осеклась: балахон качнулся, и показалось усталое лицо темного с татуировкой на виске.

— Вы целы?! — не скрывая беспокойства, спросил он.

Тень выглядывала из его ворота, сверкая глазами.

Я выдохнула — не представляю, как бы мы отбивались от еще одного Проклятого.

— Нам нужно уходить! Вдруг кто-то из них вернется!

— Я никого больше не чувствую, — смотря куда-то вглубь себя, протянул Ал. — Но все же нужно быть осторожными!

Я так же попыталась прочувствовать окружающую среду, и — показалось мне или нет? — мир вокруг как будто вздохнул с облегчением.

— Думаю, ты прав… нужно найти всех выживших и все, что сверкает…

Я жадно смотрела на синий камень, что лежал на земле. У меня получилось! Я смогла сохранить чей-то Айз!

— Ал, помоги, пожалуйста, — кивнула я на кристалл.

Он послушно поднял его и спрятал куда-то за ворот.

— Как ты здесь оказался?! — не выдержала принцесса.

— Когда вы пропали, я сразу же отправился вас искать. По остаточному всплеску сработавшей ловушки, я определил, что вас просто забросило куда-то ловчим заклинанием. Как вы его не заметили?! От него же за версту фонило!

Элла смущенно отвела взгляд — видимо, ей было трудно признаться, что у нее совершенно нет магии.

— Вы оказались не так далеко, а через связь с арокханом я нашел вас быстро! А дальше, прячась в тенях, пробрался в схрон, стащил их накидку и присоединился к их составу, что транспортировал очередных жертв. Они ничего не заметили! Повезло! Тень меня уже нашла в одном из переходов, обрисовав ситуацию.

— Спасибо! Выручил!

— Да он просто за арокханом пришел! — выпалила Элла.

— Не говори глупостей, он мог совершенно спокойно с Тенью уйти, но остался!

— Нам нужно выбираться! — Элла отвернулась, заканчивая спор.

— Как вы? — спросила я у узника.

— Живы… мы спасены?

— Теперь да!

Сборы заняли не так много времени. Ал вместе с Тенью освобождали рабов из клеток и выводили их наружу. Мы с Эллой обследовали ответвление за ответвлением, нашли их склад, нашу бесценную сумку и еще пару таких же, запихали в нее все, что было на их складе: припасы, одежду, инструменты, оружие. Навестили логово их главного, где находилось множество книг с ритуалами, но, заглянув в одну, тут же захотелось брезгливо ее отбросить — видимо, они вели очень подробные записи.

Мы даже постельные принадлежности умыкнули — пригодятся!

Все перепроверив, чтобы не осталось ничего важного, нестройным рядом мы направились по узкой тропинке к озеру и спрятанному под маскировкой лаеру.

Спасенных было не так уж и много, так что все поместились, и мы взлетели.

— Ал, возьми, пожалуйста. Элла будет управлять лаером, а ты, пожалуйста, помоги раненым, кому нужна помощь. Я чем смогу — помогу, — я дала ему доступ к пространству нерроу. Так будет удобнее.

— Что нам со всеми ими делать? — тихо спросила Элла.

— Думаю, нам нужно найти для них безопасное место. Есть ли поблизости какое-то поселение?

— Это снова перелетать через горы!

— Ничего, у нас теперь есть свой маг, так что за накопители не переживай!

Пока Элла правила лаером, направляясь к ближайшему поселку, что был у подножья гор, я помогала Алу чем могла: успокаивала рабов, объясняла, что им ничего не угрожает и мы их высадим недалеко от поселка.

— Жаль, что невозможно снять браслеты… — глядя на измученных рабов, сказала Элла.

— Ничего, браслеты можно спрятать за одеждой, денег мы каждому на первое время дадим. А потом, может, когда вернешься к власти, сможешь как-то помочь таким, как они, — пожала я плечами.

— Ты же знаешь, что Верхний и Нижний Дорн вне нашей юрисдикции. Это уже другое государство, и никакого влияния у нас там нет. Мы же находимся на другой стороне континента, забыла?

— Ничего, мы сделали что смогли!

Путешествие, сколько бы ни занимало времени, рано или поздно заканчивается. Мы приземлились недалеко от поселения, отдали всю одежду и запасы, что умыкнули у Проклятых, залечили как могли раны и дали денег. Но показаться в поселке, конечно, мы не рисковали — наши изображения висели даже здесь. Спасенных было восемнадцать существ, и каждому досталось небольшое состояние, позволявшее год прожить безбедно, так что если они разумно распорядятся деньгами, то все будет у них хорошо. А истощение и душевные раны лечатся только временем и покоем.

Нас благодарили за спасение, обещали, что ни за что и никогда никому не расскажут, кто их спас. Но среди них были дети, так что мало вероятно, что удастся скрыть наше вмешательство.

Не задерживаясь, мы отправились обратно, потратив еще пару часов на то, чтобы вернуться к тому самому озеру, с которого началось наше небольшое приключение. Всем нужен был нормальный отдых.

*

Утро началось с возмущенного крика Эллы и Ала. Переглянувшись с сонной кошкой, мы со вздохом встали.

— Ну, что случилось-то? — ворчливо спросила я.

— Он испортил мою рубашку! — накинулась на меня Элла, жалуясь. — Мою любимую!

— Она теперь моя! И свою рубашку я почищу, как только восстановлю силы! — оправдывался он, но не менее зло.

Глаза у обоих сверкают, лица решительны, позы напряжены. От искр, летавших между ними, мне стало смешно.

— Тень, вот скажи, почему они мне сейчас напоминают влюбленных? А? — смеясь, спросила я у кошки.

Она озадаченно посмотрела на Эллу, и мне показалось на миг, что ее глаза сверкнули, будто заметив что-то такое, чего она раньше не замечала. Теперь на Никаэллу кошка смотрела удивленно и задумчиво. Какое умное создание! Кажется, она тоже заподозрила что-то подобное. Но, рассматривая кошку, я совершенно упустила из виду ребят, а мои слова произвели на них поразительное действие! Их будто окатили ледяной водой!

— Да чтобы я влюбился в парня! Пустого! Да еще такого мерзкого! Лучше сдохнуть! — зло сказал Ал.

— Да чтобы я влюбился в раба! Я бы лучше сдох, чем стал рабом! — со злости выдала Элла и замерла.

Лицо Ала закаменело и побелело, из него мигом пропали все краски — лишь пустой синий взгляд. Тень метнулась к нему, как по дереву забралась на спину, начав громко мурлыкать и выпуская когти. Он рассеянно посмотрел на нее, погладил, отвернулся, подошел к разведенному костру, присел и начал разделывать какое-то животное. Вот почему была испачкана рубашка — Ал охотился.

Мы с Эллой, к сожалению, этого не умели, да и ни к чему. Пространство нерроу сохраняло первозданный вид еды, и нам вполне хватало. Да и в Дорне мы скупили чуть ли не весь рынок — мы ведь не знали, насколько затянется наше путешествие, и пытались предусмотреть все. Ну, практически все.

Что ж, думаю, скучно нам теперь точно не будет...

*

А дальше?

А дальше было длинное путешествие через океан. Все дни проходили однообразно и похоже: Элла управляла, я направляла, Ал заряжал накопители. Короткие дни отдыха на немногочисленных островах и самое выматывающее — постоянные ссоры Эллы и Ала! Они просто не могли молчать! Наше путешествие делилось на моменты ссор и общего молчания после. В такие краткие моменты, когда они демонстративно не замечали друг друга, мы с Тенью немного отдыхали. Но это продолжалось не так долго.

Кстати, волосы у Ала начали стремительно отрастать и оказались невероятно золотистыми! Да и сам он выглядел уже гораздо лучше и уверенней. Было любопытно: кто он на самом деле? Ведь такие идеальные черты, манеры, выдержка говорили о многом!

— Най! — внезапно отвлекла меня от чтения Элла. — Ты не говорила, что будет еще один остров!

— Что? — не сразу дошло до меня.

— Впереди остров, говорю…

— Да не может такого быть! — Подойдя ближе, я зарылась в карты. — На картах его нет! Даже на старых!

— Обойдем его подальше! — возник у нас за спинами Ал. — У меня плохое предчувствие!

— Предчувствие у него! Мы уже декаду не выходили из лаера! Отдохнуть охота… — устало протянула Элла.

— Не ссорьтесь, — спокойно произнесла я, но уже знала что это бессмысленно. — Подлети ближе, но так, чтобы нас особо не было видно.

— Как ты себе это представляешь? — возмутилась девушка, но подлетела чуть ближе.

— Уходим! — отрывисто приказала я.

Не знаю, что такого было в моем голосе, но Элла немедленно сдала назад, и остров начал отдалятся.

— Эй, Най! Ты чего? Тебе плохо? Ты побледнела! — передо мной мелькнул стакан с водой, и я мигом его выпила. С удивлением посмотрела на взволнованные лица — даже кошка сидела у ног, внимательно глядя на меня.

— Да… я узнала этот остров…

Остров Проклятых!

— Как узнала? Ты здесь была раньше? — не понимая, переспросила Элла.

— Элл, судя по всему, это остров Отступников… я была здесь когда-то…

— Отступники? Здесь?

Я посмотрела на побледневшего Ала и поняла, что нам нужно поскорее убираться отсюда. Даже Тень взволнованно зашипела и забила хвостом, а потом попросту спряталась под сиденье. Я заметила, что кошка отчасти чувствует то же самое, что и парень, и сейчас он был так же напуган.

— Снова?! Они же погибли в том странном портале! — возмутилась Элла.

— Точное их количество неизвестно, и они могут захватывать новые тела как паразиты… поэтому они так опасны… Наш народ был обманут… Кто-то из отступников просто захватил тело нашего повелителя, никто ничего не подозревал, а верный народ просто последовал приказу… Наш народ гиб по приказу лжеповелителя… — будто пытаясь вспомнить, говорил Ал. У него иногда были такие внезапные вспышки воспоминаний.

Он не часто рассказывал что-то о себе, да и рабский браслет отнял у него часть воспоминаний, но, видимо, отсутствие блокирующего магию браслета помогало ему все же восстановить часть знаний.

— Но я так и не могу вспомнить, кто же мне это рассказывал… — судя по тому, как темный массировал виски, даже это далось ему с трудом.

— Не волнуйся, придет время, и мы снимем с тебя рабский браслет, и ты все вспомнишь! Элл, ты только обойди подальше остров, сделай крюк и побольше! — я брала себя в руки.

Слишком неожиданно было видеть безжизненную пустыню, мертвые деревья и замок — тот самый! Надо же! Посреди океана, на острове, которого нет ни на одной из карт! Далеко они забрались!

Но я так и не успела ничего толком рассказать. Стоило только Элле начать отдаляться от острова, сделав приличный крюк, как она удивленно вскрикнула, привлекая наше внимание.

— Я не могу его повернуть! Он не слушается меня!

Никаэлла пыталась что-то сделать с разбушевавшимся пультом управления, начиная паниковать. Лаер замедлял движение. Элла не покидала надежды вернуть управление, и, видимо, ей это на время удавалось: свет в лаере начал мигать, а сам лаер чуточку потряхивало, так что пришлось держаться, чтобы не упасть.

— Сделай что-нибудь! — взмолилась я.

— Я пытаюсь! Он не слушается меня! Я уже несколько раз перезапускала систему, но все без толку! — вскричала Элла.

Лаер начал ощутимо вибрировать — казалось, будто он сейчас развалится или взорвется!

— Я попробую силой напрямик направить его! — вскричал Ал и направился к накопителям.

Тоненькие нити протянулись к накопителям. Лаер на миг затих, Элла что-то нажала на панели — и нехотя лаер начал двигаться вперед! Загорелась крохотная надежда, что все наладится! Постепенно он набирал ход, но тут огромный скачок встряхнул лаер, будто его сильно дернули. Не удержавшись, мы упали, свет потух.

Лаер стремительно двигался обратно!

— Все целы? — спросила я. Но в ответ — тишина.

Я подскочила к Элле: у нее был рассечен лоб, и, видимо, от толчка она ударилась головой и потеряла сознание — кровь залила ее лицо.

— Элл! Элл! Очнись! — я проверила пульс: слабый, но он был. — Ал? Что с тобой?

Ал так же был без сознания, лишь обрывки нитей лохмотьями висели на кончиках пальцев. Прикасаться к ним я побоялась — слишком они были похожи на те самые нити, которыми был кое-как закрыт портал в мир Райзаков. Но Ал дышал, и это главное.

— Тень? Ты где? — сертая тень испуганно метнулась ко мне. — Тень! С тобой все нормально?

Кошка с ужасом смотрела на бессознательного парня.

— Он жив! Не волнуйся! — я взяла мордочку кошки в руки и заглянула в перепуганные глаза. — Тень, ни за что не показывайся проклятым! Они заберут нас, но ты не волнуйся, мы выберемся! Главное — не покидай лаера, так мы сможем найти его, это наш шанс! Ты меня поняла? Мы что-нибудь придумаем!

Кошка посмотрела на меня упрямо.

— Тень, пойми, ты с ними ничего не сможешь сделать! Даже если ты убьешь одного, ему понадобится новое тело, и тогда без потерь мы уже не уйдем! Ты слышишь меня?

Кошка моргнула. Лаер замедлил свой ход — еще немного, и мы сядем, поняла я.

— Прячься! Немедленно!

Отпустив ее, я увидела, как кошка скрылась. Лаер замер на миг и начал опускаться.

У меня оставались последние мгновения: сумку-то все равно отберут, но кроме меня, Эллы и Ала никто не сможет ее открыть. Но надеюсь, обыскивать будут не сильно! Кое-как достала один небольшой флакон — ни капли магии, только чистый реактив! — и спрятала его за щекой: если будут обыскивать, то в рот точно не заглянут, по крайней мере, я на это надеялась.

Мечи, что Ал носил с собой, трясущимися руками спрятала в пространстве нерроу, как и его кольцо с медальоном. Если мы не знаем, что означают его вещи, это не значит, что этого не знают Проклятые — не будем давать им лишние козыри. И потом меня осенило: все то время, пока я ничего не помнила, сумка была рядом с Айзом, они могли ее узнать!

Подлезть под пульт удалось едва-едва: я сумела нажать кнопку, открывающую панель, и засунула в нее сумку. Как же сложно иметь такие руки, когда время идет на секунды! Стоило мне лечь на пол и замереть, как дверь лаера распахнулась и вошли они.

— Будь осторожен! Кто знает, кто там! — раздался до ужаса знакомый голос.

Я до боли прикусила губу и почувствовала, что что-то теплое потекло по подбородку.

— Успокойся! Ты забыла, кто мы? — холодно, с ноткой самодовольства проронил Шейран.

— Ты слишком беспечен! — в тон ему ответила Лауриция.

Он проигнорировал ее слова.

— Две беглых девчонки и хиленький маг на единственном в мире летающем изобретении… Небогатый улов! — с сарказмом бросил он.

— Так это их разыскивают власти Нотингема по всему континенту?! Как они вообще оказались здесь?! Как они смогли найти наш замок?! Это ведь невозможно! — удивилась горгона.

— Принцесса Нотингема! Вот это улов! Видимо, случайно наткнулись, больше никак! Остров ничем не отследишь, ты же знаешь! — констатировал факт Шейран.

— Повелитель, что прикажете? — раздался другой голос.

— Заберите их пока в камеры, закончу с ритуалом — допрошу! — повелительно приказал он.

— Как скажете, Повелитель!

Сквозь прикрытые глаза я видела, как невидимые нити подняли нас всех троих в воздух. Мерзкое ощущение! Будто что-то холодное и скользкое коснулось кожи. Бессознательными кулями нас потащили по воздуху через темные коридоры в очень знакомые мне камеры. Я пыталась запомнить все повороты, но сбилась и сдалась. Расстроило то, что нас поместили в разные камеры: Ала — этажом выше, а вот нас с Эллой — на одном, но в разных коридорах.

— У вас сегодня гости! — с ненавистью прошипел наш провожатый, обращаясь к кому-то. — До сих пор не могу понять, почему вы еще дышите? На месте нашего Повелителя я бы уже давно вас прикончил! Предатели! — выплюнул провожатый и, захлопнув камеру, ушел.

Оказавшись в темноте, я раскрыла глаза, осторожно выплюнув флакон. Как я и предполагала, нас просто просканировали магией, особо не обыскивая.

— Вы хотите сбежать? — сама от себя не ожидая, спросила я, обращаясь к каким-то предателям. Интересно, кто осмелился предать великих и ужасных Отступников?

— Это невозможно, девочка, с этого острова не сбежишь! Все пути перекрыты! А на дверях высшие заклинания! — произнес хриплый, безучастный голос.

А я все пыталась вспомнить: чей же он? Слишком тихий, слишком хриплый и неразборчивый! Только не молчи!

— Вы предатели? Почему? — надеясь на ответ, спросила я.

— Потому что предали! — как маленькой, объяснили мне.

— Это я поняла! А вот кого? — упрямствовала я.

— Нашу Госпожу, — с затаенной гордостью ответили из темноты.

— Да? И, несмотря на это, продолжаешь величать ее Госпожой? Какая ты интересная бывшая Повелительница! — дошло до меня наконец! — Неда!

— Откуда ты знаешь мое имя?! — удивленно спросила она. — Кто ты? Ты от этого…

— Заткнись и лучше расскажи, что здесь происходит и как обстоят дела. И быстро!

Не знаю, что на нее подействовало — может, неожиданность, может, моя наглость, — но она рассказала:

— Не знаю, откуда ты это знаешь, но я действительно бывшая Повелительница. Мы предатели, потому что отказались служить Пустоте… Наш народ разделился на два лагеря: тех, кто поддержал нас, и противников. Но… сила Бездны слишком велика, и постепенно она снова вернула контроль над всеми своими творениями… Остальные слишком много впустили в душу Пустоты…

Видимо, они долго здесь находятся, или Неде просто захотелось выговориться.

— Да ну? У вас есть душа? — с вялым интересом спросила я. — Я думала, что вы ее давным-давно продали Бездне в обмен на рабство! А, ну и, конечно же, силы! Как я могла забыть!

— Что ты можешь знать об этом?! Ты всего лишь однодневка, которая умрет навсегда, а потом развоплотится! Что ты можешь понимать?! — вскричала Неда.

— Да уж побольше тебя, милочка! Я в последний раз спрашиваю: ты хочешь сбежать?

— Да! — жадно раздалось из соседней камеры.

Ну конечно, куда же без тебя, милый ректор! Но силой воли я сдержалась.

— Тогда вы поклянетесь тем, что у вас осталось от души, что не причините мне и моим спутникам вреда и поможете нам! Иначе можете гнить здесь дальше!

— Клянусь! — не раздумывая, сказал бывший ректор, и ему вторил второй голос Неды.

Осторожно толкнула флакон в сторону камеры ректора. Тот едва до него дотянулся, но справился.

— Только одна капля на замок! — предупредила я. С моими руками мне будет сложно все провернуть, так что, прийдется кому-то из них доверится.

Благо, он не стал спрашивать, что это, и послушно открутил крышку, капнув на сияющий магией замок. Любое заклинание, тем более запирающее, всегда требовало основы: кристалл, металл, минерал. Так что и запирающие заклинания высшего порядка не были исключением. Во флаконе же было едкое вещество, которое совершенно не имело никакой магии и никак на нее не влияло, но вот металл разъедало за пару минут. Что, собственно, и произошло.

Сначала ничего не происходило, и я явственно ощутила скепсис пленников, но когда замок разъело, а высшее заклинание потеряло силу… В очередной раз поблагодарила Грега Элора за его изобретения.

По тому же принципу ректор открыл наши с Недой камеры. Вскоре все замки были преодолены.

— Как ты смогла… Это же заклинание высшего ранга!

— Смогла? Пусть это останется моим секретом. «Почему?!» «Смогла?!» «Бу-бу-бу!» Что за глупые предатели сейчас пошли? Никакого уважения к нам, однодневкам-профи! — ворчала я.

— И что дальше, «профи»?! — саркастически протянула бывшая повелительница.

— Ты что, еще не поняла? Освободим моих друзей и драпать отсюда будем! Это же очевидно!

И тут в самый неподходящий момент раздались быстрые шаги.

— На двери есть сигналка? — застонав, спросила я.

— А ты что, ее не видишь?! — раздалось в ответ два удивленных голоса.

— Представьте себе — не вижу!

Не то чтобы я совсем ничего не видела, просто не знала, что именно, и признаваться в этом не стала бы.

Шаги зазвучали ближе.

— Что вы там делаете?! Забыли, что будет, если вы зацепите сигналку?! Когда вы уже научитесь послушанию! — судя по голосу, это был наш конвоир. Было видно, что он спешил: в руках у него была очень знакомая мне шкатулка.

Но стоило ему подойти, как ректор схватил его и ударил головой о стену.

— Я надеюсь, ты его не убил? — встревоженно переспросила я, поднимая шкатулку, которую тот нес с собой, и тут же неловко пряча ее за ворот. Выпускать это сокровище совсем не хотелось. Если это то, о чем я думаю, то…

— Нет, он без сознания. Не хотелось бы, чтобы наша «профи» стала одной из нас! — насмешливо и высокомерно бросил ректор.

— Вот и чудно! А теперь закройте его в пустой камере — и ходу!

Парочка меня послушалась, и они легко, как пушинку, закинули его в раскрытые двери. Побежав по коридору, я заглядывала в камеры, ища Никаэллу. Когда ее увидела, во флаконе оставалась еще пара капель — так что вроде хватало. Девушка все еще была без сознания. Эх, везет же кому-то!

— Бери ее и за мной! — скомандовала я, и, что странно, меня послушались и все выполнили!

С камерой Ала возиться не пришлось: стоило нам показаться в коридоре, как он вышел из тени, сжимая камень. Он уже пришел в себя, выбрался из камеры и как раз искал нас.

— Это для нас? — спросила я, кивая на камень в его ладони.

— Нет, для Проклятого, что притащил нас! — удивился он. — А эти что с тобой?! — процедил Ал.

— Да! — жизнерадостно отозвалась я, хотя в душе звенел звоночек тревоги: еще немного, и мы не успеем, говорила мне моя интуиция!

— Но ведь они…

— Ал, разве ты еще не привык к моим неординарным поступкам? — перебила я. — Давай потом поговорим! Ты чувствуешь Тень?

— Да! — беря под контроль эмоции.

— Ну так веди! Чего встал? Времени мало, мы здесь не на пикник вышли!

— Секунду! Это отвлечет их! — сделав замысловатый пасс руками, он откинул камешек.

Не знаю, что такого сотворил Ал, но ректор уважительно посмотрел на него, однако смолчал. Вот и хорошо!

— Вот и чудно! А теперь — быстро! Время!

Дальше все смазалось в стремительный забег со смертью. Повороты, обходы, тайные ходы. Никаэллу отдали Алу как самому сильному; мне приходилось тащить на себе Неду, которая едва переставляла ноги — одной рукой я придерживала ее, другой прижимала шкатулку, чтобы не потерять. Было видно, что ректор держался из последних сил. Я с удовольствием сетовала на качество бывших повелительниц, раз они даже идти нормально не могут! Неда скрипела зубами, но молчала — ей деваться было некуда. Ал по пути вешал заклинания.

Мы преодолели две трети пути без помех — слишком замедляли движение Отступники, которых приходилось обходить. Хорошо, что с нами те, кто отлично знал все скрытые ходы!

Когда раздался взрыв, подготовленный Алом для отвлечения внимания, нам оставалось совсем немного. Вырубить Отступника, охранявшего лаер, открыть дверь и встретиться с еще одним, который держал в руках мою сумку. Как он ее нашел-то?!

Ректор, не раздумывая ни на секунду, как-то смазано и плавно подскочил и свернул тому шею. Тело кулем осело на пол, глаза потухли, а у меня в душе поднялся такой ужас! Ведь теперь отступник может вселиться в кого-то из них!

В доказательство черная клякса, которая словно засасывала в себя окружающее пространство, вылетела из тела, мгновенно превратившегося в пепел, и направилась к ним.

Неужели я снова лишусь кого-то из друзей?! Не хочу! Я осознала, как бы я себе ни врала, как бы ни отпиралась: за это время я привязалась к ним! Проклятым ничего не грозило, а вот Никаэлле и Алу! Они ведь мои единственные друзья!

— Нет! — отчаянный, испуганный крик боли. — Не смей!

Нить, связывающая меня и Айз, натянулась до предела. Что-то полыхнуло, по телу пронесся жар — и черная клякса вылетела прочь из лаера.

Тишину нарушил стон Никаэллы, которая наконец соизволила прийти в себя. Видимо, от столкновения с полом она очнулась. Ал не слишком вежливо бросил ее и переместился к тому Проклятому, стараясь защититься или напасть, видимо. Вот она и оклемалась — теперь буду знать, как приводить ее в чувство!

— Элл! Элл! Нам нужно убираться! Только ты сможешь повести лаер, мы поможем!

Ал помог в две пары рук посадить ее за пульт, и она автоматически начала набирать привычные ей команды. Дверь лаера захлопнулась. Ал стал тут же направлять силу через накопители, а Отступники тоже начали что-то предпринимать.

В замке один за другим раздавались взрывы, внося общий переполох.

Дернувшись на миг, лаер стремительно набирал скорость, двигаясь даже быстрее, чем обычно. Я же направляла Эллу, которая готова была тут же свалиться в обморок: она ничего не видела перед собой, лишь послушно выполняла мои команды.

В таком угарном темпе мы провели остаток дня. После же, когда Элла обессиленно сказала «Все!» и облокотилась на кресло, лаер завис над океаном. Нам был необходим отдых.

Жар покидал мое тело, и наступал холод. «Как же мне плохо без Айза…» — была последняя мысль, перед тем как меня поглотила тьма.

Тень, будто почувствовав что-то, запрыгнула на колени, сладко замурлыкав и убаюкивая.

*

А тем временем в кристалле Санайры на Неизвестном материке устало сиял Айз.

Это было очень трудно! Составить протоколы, внедрить в мироздание — ушло столько сил, что хватило бы создать еще один кристалл Санайры. Но оно того стоило! В Дорне — свести с нужным магом, тем самым спасая мальчишку и его арокхана от гибели…

Позже...

Айз не мог не отметить, какое негативное влияние оказывают Отступники, раз за разом пытающиеся рвать законсервированную Творцом ткань мироздания, чтобы добраться до своей Госпожи.

Направить связующую нить, что связывала с носителем, чуть в сторону, чтобы привести Веронику сначала к зарождающемуся прорыву, и точно так же чуть сместить координаты, чтобы привести лаер к нужному острову, оказалось несложно.

А вот сберечь компанию, направить их в нужное русло, помешать Проклятым открыть рушащие пространство порталы и отнять у них другие Айзы — это дорогого стоит!

А сам последний протокол по защите от духа проклятого, чтобы сохранить попутчиков Аса — чего только стоил! Он едва не разорвал связь с носителем и не потерял ее! Но все получилось! Теперь остальные Айзы были в безопасности, и Проклятым будет гораздо труднее неумело дырявить пространство!

Невероятное невезение и редкая удача сопутствовали друзьям Вероники, но Айз-то знал правду…

Его носитель направлялся к нему, с каждым днем сокращая расстояние, все ближе и ближе! Несмотря на усталость, Айз не мог не радоваться. Скоро, совсем скоро! Но, не переставая, он продолжал готовить очередной протокол: мало ли что еще может встретиться на пути Вероники…

Глава 22

Глава 45. Смерть Эттера

— Не трогай ее, мальчик! — произнес ректор. — Ей нужно восстановить силы!

— Да какие силы? У нее нет ни капли магии! Как и у Элла! — возмутился Ал. — Она спит уже вторые сутки! А без нее мы не можем двигаться! Только она единственная знает куда! Да и ваши дружки могут нас догнать!

— Они не смогут, раб! — высокомерно возмутилась Неда. — Мы защитили этот лаер!

Ал ничего не успел сказать, так как я соизволила пошевелиться и потянуться. Тысячи иголок пронзили тело — вот что значит спать двое суток в кресле! Ужас!

— Кто из вас двоих раб, Неда, так это ты! — зевая и встряхивая руки, произнесла я.

Неда хотела что-то взвинченно ответить, но ректор ее остановил — ей хватило лишь одного его взгляда.

— Нарайна, я знаю, ты не доверяешь нам. Но поверь, мы больше не враги тебе. И мы клялись помочь! — веско сказал ректор, сверкая Бездной в глазах.

— Нарайна? Еще одно имя! Какое же твое настоящее? А эти — кто-то из твоих старых знакомых? — как всегда, ворчала Никаэлла, полностью игнорируя присутствие двух Отступников, которые выжидающе на меня смотрели. Она протянула бутылку молока и бутерброд как ни в чем не бывало, будто и не было никакого острова. — А этот хлам где достала? — указала она на потрёпанную шкатулку, все еще находящуюся на моих коленях.

Неда и Рохан отвели глаза, будто смущаясь, но сомневаюсь, что это было так на самом деле. Ведь они принимали непосредственное участие в извлечении этих Айзов. Как же хорошо, что я отобрала шкатулку у одного из отступников! Так с ней в обнимку и уснула, не выпуская из рук.

— Это спасение Эттерны!

— Тогда отдай нам! Мы знаем, что с этим делать! — с толикой безумия сказала Неда. Ректор, ухватившись за ее локоть, удерживал ее, чтобы она не подходила ближе.

— Не отдам, — глядя ей в глаза. — Ты посмотри на себя, Неда: как бы ты ни кичилась своим предательством вашей «великой Госпожи», — с сарказмом произнесла я последнее слово, — ты жаждешь силы, что скрывается в этой старенькой шкатулке. И тебе я ее точно не отдам, — спокойно и уверенно продолжала я. — Ты все еще осталась рабом Пустоты… — я покачала головой.

Признаюсь, мое спокойствие было неполным: от древней Пустоты и безумия, что плескались в глазах женщины, даже мне было не по себе. — Держись от меня подальше.

На нее будто вылили ушат ледяной воды.

— Успокойся, Неда! — разворачивая ее к себе и заглядывая в глаза. — Успокойся!

— Да, ты прав… — сказала она ректору и, уже обращаясь ко мне: — Не волнуйся! Я не прикоснусь к этой шкатулке! — яростно заглядывая мне в глаза.

На что я лишь зевнула.

— Нарайна, нам нужно двигаться дальше, Шейран будет искать ее, — она указала на обсуждаемый предмет. — Они нужны ему для Ритуала призыва. И поверьте, если бы вы не отняли эти Айзы, то он провел бы его два дня назад. Тот отступник, которого мы заперли в камере, как раз и нес их для Великого Призыва Госпожи. Он готовился к нему целый год, сначала пленив нас, а потом собирая по крупицам знания и магию. Ему оставалось совсем немного, и он стал бы таким сильным, что с ним было бы не справиться даже тебе вместе с Айзом!

Пропустив его слова мимо ушей, я заинтересованно открыла-таки шкатулку. По телу прокатилась волна тепла, во все стороны разошлись разнообразные потоки силы. Мироздание убаюкивало спящие кристаллы, на грани слышимости зазвучала неспешная радостная мелодия в несколько нот. Я знала, что ее слышу только я. Ал отшатнулся, словно от пожара. Отступники как зачарованные смотрели на засверкавшие разноцветные камни, которые плавно поднялись над шкатулкой и разноцветным клубком зависли передо мной, сверкая и кружась по своей оси.

Они ждали, что я решу: если я сейчас пожелаю, они тут же растворятся в поисках Асов.

Все в лаере зачарованно смотрели на это зрелище. Рохан приобнимал Неду, оберегая ее от необдуманных поступков. Никаэлла и Ал не отводили восхищенных взглядов. Элла, уже, видимо, что-то подозревая, зачарованно смотрела на меня. Тень пряталась под сиденьем, но я чувствовала и ее взгляд.

На миг я задумалась. В мире творится непонятно что. Проклятые разбросаны по всему континенту, творя зло. Верхушка ВАРа была долгое время в плену, и неизвестно, что там на самом деле происходит. Я понимала, что тех, кто сможет принять Айзы, практически нет в этом мире. Некоторым Айзам придется очень долго ждать, когда появится подходящий носитель. Ведь даже мой Айз не со мной! Не время… Я не могу гарантировать безопасность для вновь пробудившихся Асов, снова начнется война и охота на неинициированных носителей, а защитить я их сейчас не смогу…

Пускай пока спят… Не такого будущего я хочу для них! Они должны появиться в безопасном мире и тогда ярко даровать свой свет!

Разноцветные кристаллы услышали меня и приняли мое решение. Кроме одного. Нота этого Айза звучала иначе, она не радовалась «сестре», то есть мне. Сейчас маленький зеленый кристалл в виде застывшего лепестка пламени звал кого-то родного!

И не успела я что-то сказать, как белоснежная рука прикоснулась к зеленому кристаллу! Мироздание возликовало! Оно приветствовало свое проснувшееся дитя! Зеленый кристалл превратился в живое пламя, что объяло хрупкое тело. Коротко остриженные волосы сгорели, на их месте появились ее родные длинные черные с рыжиной волосы с зелеными искорками. Лицо засияло, из спины появились полупрозрачные крылья, как у бабочки. Они были прекрасны, сияющи, украшены радужными узорами и сверкающими бликами. Судорожно вздохнув, Никаэлла раскрыла испуганные глаза.

— Най, что это? — спросила она о невесомом пламени, что окутывало ее тело причудливым платьем.

— Это ты, Никаэлла! Поверь, у твоих родителей могло появиться лишь такое чудо! — немножко грустно улыбнулась я. — Теперь ты Ас, носитель Айза. Думаю, все остальное ты сама спросишь у него. Тебе стоит только попросить, все в твоих руках!

— Ты такая красивая! — восхищенно выдала она, будто впервые меня увидев. — Но почему тебе грустно?

— Я не хотела тебя вмешивать в эту войну…

— Войну? С кем?

— С ними, — показывая в сторону Проклятых. Элла перевела на них взгляд и в ужасе отшатнулась. Зеленое пламя увеличилось, оберегая своего носителя, сила засверкала.

— Пока они не причинят вреда, успокойся, — улыбнулась я, легко прикоснувшись к ее плечу. Пламя ласково лизнуло ладонь.

— Ты уверена? — растерянно и с нарастающим неприятием глядя на них.

— Мирозданию они зачем-то понадобились. Я доверяю Эттерне…

— Но…

— Все очень сложно, Элл. Поговори со своим Айзом и все узнаешь.

— Я не хочу вас отвлекать от важного разговора, но появление нового Аса не останется незамеченным. И нас могут сейчас легко найти! Нужно убираться! — прервала наш монолог Неда.

— Наша защита не смогла скрыть это, — извиняясь, выдал ректор. — Все-таки одна из ведущих сил в мире! — оценивающе посмотрел он на принцессу.

— И какая же? — хрипло спросил Ал, который не отводил восхищенного взгляда от Никаэллы.

— Узнаешь! — холодно проронила она. — Нам пора!

Пламя послушно исчезло, крылья растворились, девушка села за пульт, и лаер послушно рванул с места. Мы едва удержались. Элла, даже когда толком не умела управлять, взлетала плавней. Внимательно глядя за ее порывистыми движениями, за появившейся легкостью и волосами, которые продолжали сверкать искрами, я поняла, что девушка изменилась. И думаю, это к лучшему. Ал сверкал на нее синими глазищами и, вместе с Тенью сидел на крайнем сиденье и молчал. Судя по тому, как сверкала на него глазами Тень, они разговаривали, и разговор был не из легких.

Шкатулку я закрыла и спрятала в самое надежное место — потрепанную, но очень удобную дорожную сумку.

— Нам нужно двигаться… — шурша картами и пыталась я отследить зов моего Айза.

— Я теперь знаю! — весело сказала Никаэлла, перебив меня. — Я вижу ее!

— Кого? — опешила я.

— Нить! — веско сказала Элла. — Ты ищешь свой Айз! Теперь я знаю!

— Ты уверена? — сомневаясь. Стоило только в ее глазах засверкать искоркам, а пламени на миг показаться, как я вздохнула. — Ну, тогда полетели!

— Что ты будешь делать с ними? Они опасны! — кивая в сторону сидящих в кресле Проклятых, спросила она.

— Добреремся к земле — высадим их, — заключила я. — Пойду пообщаюсь! Слишком многого я не знаю!

*

— А теперь поговорим! — обратилась я к отступникам, что тихо о чем-то шептались. — Рассказывайте все, что вы знаете о ВАРе! Как в него попасть?

— Ты не сможешь забрать свой Айз! Его усиленно охраняют! — сказала Неда. — Стоит тебе только приблизиться — и тебя убьют!

— Что, так много кровушки моей осталось, что вы новеньких железок наклепали? — злорадно спросила я, совершенно не испугавшись ее заявления. — Стоит только мне показаться в ВАРе, мне поможет Эттер, которого вы там держите! Против него вы бессильны! — Я не совсем верила в помощь Эттера, но надеялась, что он мне поможет.

— Так ты не знаешь?! — с ужасом воскликнул ректор. — Он мертв!

Я даже рассмеялась, когда это услышала: — Вы не смогли его убить тогда! И не смогли бы даже сейчас!

— Но мы его не убивали! — возмущенно воскликнула Неда. — Когда Айз отказался от Нидейс…

— Скорее, она от него, — хмыкнув, прервала ее я.

— Когда Нидейс отказалась от Айза…

— Мама отказалась от Айза?! — лаер немного тряхнуло.

— Да, она ненавидела Айз, так как была влюблена в Рафаэлля! — пренебрежительно фыркнула Неда.

— Да при чем тут Айз к папе?! — все еще не понимала девушка.

Нужно ей все нормально объяснить.

— Мы с твоей мамой очень давно знакомы, практически с детства… — начала я.

На меня скептически посмотрели — мы ведь с Эллой были практически ровесницами.

— Мне больше лет, чем ты думаешь на самом деле… Мы с твоей мамой действительно были друзьями, практически росли вместе.

Я не стала сейчас рассказывать о другом мире и попаданстве, так как это лишь запутало бы принцессу; думаю, лучше рассказать ей чуть подкорректированную версию.

— Так вот, — вздохнула я, — она была принцессой и невестой принца Маркуса, а я была ее Тенью. Служанкой… пока ко мне не попал Айз. Так получилось, что нам пришлось расстаться, — я не стала упоминать о пытках и казематах Нотингема, в которых побывала — не время. — Я отправилась своим путем, она — своим. Встретились мы в ВАРе. Все Асы обязаны отучиться год, несмотря на то что в каждом Айзе заложена вся необходимая информация, — колко я посмотрела на бывшего ректора, и он тут же отвел взгляд. — Там-то я и попала в ловушку Проклятых, — я продолжала смотреть на ректора. — Но, лишив меня ритуалом Айза, они не смогли использовать его силу…

—Что было очень странно! Мы всегда могли пользоваться силой, которой были переполнены Айзы! — не удержалась от комментария Неда. Все на нее тут же посмотрели. Думаю, это был не лучший комментарий в этот момент; она, видимо, это поняла, так как тоже начала разглядывать прекрасный вид за окном.

— Да, они кое-чего не учли, и доступ к силе был заблокирован, так что им снова пришлось искать очередного носителя, и им была твоя мама. Это, признаюсь, долгая история, детали я расскажу тебе чуть позже. Вообще, если коротко об айзах, то их очень много, но есть два самых основных первородных Айза.

— Да при чем здесь это? — никак не могла понять Элла.

— Да притом, что два высших Айза связаны между собой, и их обладатели обречены на любовь, — не выдержала Неда. — Твоя мама тогда уже любила Рафаэля и вовсю сопротивлялась силе Айза, которая тянула ее к Эттеру.

— Я расскажу тебе с самого начала абсолютно все! — обратилась я к Элле.

— Ты дала слово! — строго посмотрела она на меня, на что я лишь кивнула.

— Ну? — стараясь вернуть разговор в нужное мне русло, я обратилась к Неде, раз уж она взяла слово.

— Вообще, когда все произошло и ты исчезла, Эттер отчаялся!

— Нам нужно убираться и подальше! — обратился Рохан к Элле, заметив, что лаер стал замедляться.

— Элл, сделай парочку обманных маневров лаером, что-то мне неспокойно… — поддержала я его.

— Хорошо! — кивнула Элла, сосредотачиваясь на управлении.

— Продолжим! — повернулась я к Проклятым. Вздохнув, ректор продолжил:

— Когда твой Айз отказался отвечать Эттеру, он пришел в отчаянье...

— Эттер хотел вернуть все как было, чтобы Айз принадлежал Нидейс. Но тогда она, на радостях, что свободна, взорвала одну из башен ВАРа и сбежала, прихватив с собой своего возлюбленного, — скривившись, выдала Неда.

— На самом деле мы отпустили ее с Рафаэлем. Дали уйти! — усмехнувшись, добавил ректор.

— Они не были нам нужны! — пожала плечами женщина, будто оправдываясь.

— И что было дальше? — не выдержала я минутного молчания.

— Что-что... Она свергла своего муженька с трона, объединила две враждующие страны, вышла замуж за свою великую любовь и стала править железной рукой… — саркастично продолжила Неда.

— Все было не совсем так… — вмешалась принцесса.

— Ты мне это тоже позже расскажешь, — обратилась я к ней.

— И мы снова не мешали! И больше не лезли во власть! — будто гордясь этим, сказал ректор.Ну конечно, для них это, видимо, целое достижение — отказаться от власти и отдать ее кому-то другому. Они ведь собирали всех сильных созданий в ВАРе и учили, потом ставили на ключевые посты. В любой миг могли отдать любой приказ и тайно управляли этим миром. А здесь действительно нонсенс — они не вмешивались!

— В этом не было нужды! — фыркнула Неда.

— Судьба Нидейс меня не интересует, я спрашивала об Эттере! — разозлилась я.

— Когда она сбежала, нашей целью стало удерживание Эттера и твои поиски. Мы старались ему все объяснить: что на самом деле, оказывается, у Айза Терры все это время был носитель и связь не была разорвана при твоем Регренде, — на что я лишь скрипнула зубами, вспомнив то событие. Неда снова смотрела куда-то вникуда, но продолжала: — Он начал сходить с ума! Мы тогда даже и не думали, что он согласится на такое! — со вздохом продолжил ректор.

— Он частенько запирался в зале Санайры, пытаясь достучаться к Айзу Терры... — злясь, промолвила Неда.

— Он отчаялся, перестал проводить зачистку, и Мироздание снова начало замирать…

— Что вы знаете о Мироздании? — фыркнула я.

— Уж побольше тебя, девочка! — вспылила повелительница. — Нам лет гораздо больше, чем тебе, однодневка! Уясни: Эттера больше нет! Мы все проверили! Он не вышел из зала, все, что мы засекли — это вспышка огромной силы и пустота. Все, что у нас осталось — это замерший в стазисе Айз Терры! Признаюсь, если бы я знала, что все так будет, то мы бы не пытались уничтожать Эттерну! Вы бы сделали это сами! Я не понимаю, как вы до сих пор не уничтожили мир своими играми в чувства! — злилась она.

— А сами-то давно от своей великой цели отказались? — холодно выдала я. — Или забыли, кем являетесь?

— Мы помним! — шипела Неда. — Все помним!

— Нарайна, мы изменились, правда. После смерти Эттера мы начали искать тебя, мы поняли, что ты жива, раз мир еще существует! Бросили все силы!Рассказ опустошил меня, стало только все запутанней. Если Эттер просто не вышел из зала Санайры, это еще не значило, что он умер.

— Почему вас нарекли предателями? — спокойно спросила я, ссора сейчас была ни к чему.

— Не сразу. Сначала им не понравилось, что мы отпустили Нидейс, после — наше невмешательство во власть, бездействие в отношении Эттера… — начал перечислять ректор. — Появилось недоумение и осуждение, но мы все смогли объяснить.

— Но последней каплей стала попытка изгнать из их душ Пустоту. Я нашла древний ритуал, составленный еще Аденом: он хотел его провести сразу же после достижения всех целей. Он хотел сам править миром и не отдавать его Госпоже. Но мне банально не хватило сил, и все пропало... — устало сказала Неда, отворачиваясь в сторону проплывающих мимо туч.

— Нас схватили, пытали, заперли в этих телах, практически лишили силы… Мы провели в подземелье много времени в ожидании конца… — устало выдал ректор. — Мы уже отчаялись! А здесь — ты! Конечно, я не сразу тебя узнал, но, признаюсь, ты не слишком изменилась…

— Шейран стал Повелителем и собирал по крупицам силы. Он ждал часа, когда отнятые Айзы восстановятся после моего неудачного ритуала. И дождался! Нас оставили наблюдать, как все произойдет, и как подарок Госпоже. С силой Айзов он хотел пробудить Ее, впитав все силы кристаллов! Уничтожив мир… — все так же безучастно смотря в окно, закончила она.

— А здесь мы случайно, — я усмехнулась на слове «случайно», — находим ваш остров, увозим вас и забираем все Айзы, которые уже несли для этого ритуала!

— Случайно?! — выдохнул ректор. — Я думал, ты все спланировала и знала, раз так подготовилась! Это же была просто прогулка, а не побег! Я лишь задумчиво вздохнула и погрузилась в мысли, проигнорировав его ответ: нужно было время, чтобы все обдумать.

— Но вы так и не ответили на самый главный вопрос: как можно попасть в ВАР? Как найти континент, которого нет? Ведь мы сейчас движемся в неизвестность… — возобновила я разговор.

— Все порталы охраняются, все входы предусмотрительно перекрыты. Даже нам туда путь заказан! Стоит тебе приблизиться к Санайре, как тебя тут же схватят! Они предусмотрели все! — оборвал мои надежды ректор. — Теперь Шейран будет вас ждать! Он потерял все источники силы и будет искать новые пути, он не остановится! Я снова промолчала — пока рано было что-то громко говорить.

— Что вообще представляет собой ВАР? Как можно было спрятать целый материк? — пыталась я во всем разобраться.

— ВАР — это один из меньших материков. Создавая храм на месте последнего сражения, на месте, что стал склепом для Эттера, было придумано множество защитных заклятий! И такими магами, что вам всем и не снилось! Ведь тогда были активны все Айзы, и маги, соответственно, были гораздо сильней. Без приглашения кого-то из преподавателей в ВАР проникнуть невозможно! Его нельзя увидеть, случайно попасть или прорваться сквозь защиту! — высокомерно произнесла Неда.

— Это мы еще посмотрим! Не хотите помочь — ну и не нужно! Что-нибудь да придумаю! — поняв, что помощи от них не добиться, я перестала их замечать.

В лаере было поразительно тихо. Никаэлла не смотрела в сторону Ала и Проклятых, будто их не было. Ал закрылся в себе и вообще за все это время не проронил ни пары слов. Я настолько была погружена в свои мысли, что никак не пыталась изменить обстановку и сгладить острые углы. Странное предчувствие заставляло все внутри трепетать и спешить, спешить, спешить...

— Элла, сколько еще до Северного континента?

— Уже подлетаем! — улыбнулась она. — Твоя нить с Айзом стала толще. Ты мне подробности теперь расскажешь?

— Только в общих чертах, Элла, — вздохнула я. — Понимаешь, если твои родители решили оградить тебя от этого, то кто я такая, чтобы менять их решение?

Мы помолчали.

— Знаешь, почему я сбежала? Мама собиралась выдать меня замуж по расчету! — грустно, со все еще звучавшей обидой. — Я такого от нее не ожидала! Даже с брата магическую клятву взяли, чтобы он ничего не рассказал мне! И все это из-за жалости! — яростно, со злостью. — Этого я не смогла им простить! Как же — принцесса, и ни капли силы! Урод в древнем роду! Пустышка! Такая принцесса никому не нужна! Вот они и решили продать меня подороже! Огромное приданое, часть земель, уважение и почет за то, что соблаговолили взять в жены уродку! Видела я его! Мерзкий тип! Самовлюбленный повеса, любящий деньги и развлечения! С ним даже поговорить не о чем! И это после того как мама за год лишила власти… полностью дискредитировала власть своего первого мужа в глазах народа, вынудив того прилюдно отказаться от власти в ее пользу, вышла замуж за любимого и провела самую невероятную реформу экономики и власти за последние сто лет?! И в итоге? Меня, ее дочь, насильно отдают замуж за какого-то жалкого породистого дворянина?!

Мы помолчали, каждый думал о чем-то своем, витая в облаках. Я просто не знала, что сказать, да и, думаю, жалость ее только обидела бы. Но как же Данна могла допустить такое? Как она могла так поступить с дочерью?! Видимо, последний злой вопрос я произнесла вслух, так как Никаэлла ответила:

— Как? Да она ничего не видит вокруг! Даже нас с братом! Постоянные ссоры с отцом! И все из-за какой-то Вероники, которую она ищет! — с ненавистью закончила она.А я в ужасе на нее посмотрела.

— Кого? — едва выдавила я хрипло.Никаэлла перевела на меня удивленный взгляд. Удивление сменилось осознанием, гневом, ненавистью и даже ревностью! Такой ядовитый коктейль!

— Так это ты… — в таких коротких словах скрывалось столь многое! Испорченное детство, непонимание, отчуждение и сколько невыплаканных слез! Сколько ненависти и боли! Одинокая слеза разочарования скатилась по ее щеке. Ведь она ненавидела эту Веронику с самого детства — непонятного идола, которому ее мама уделяла больше времени, чем собственной семье, на поиски которой кинула все свои силы ее мама!

Нидейс в поисках давно исчезнувшего существа сделала несчастной себя и свою семью? Из-за меня?! Но причем здесь я? Злость затопила все мое существо.

— Да, это я! Я была той Вероникой! Лично я дала указание Нидейс искать меня все это время, калеча ваши жизни! А потом, насмехаясь, похитила тебя из дворца! Можешь ненавидеть сколько влезет! Когда доберемся к материку — позовешь! — буквально взлетев с кресла, я села в самый отдаленный угол, безучастно смотря в окно. И не видела равнодушно-усталых глаз отступников, непонимающего Ала и сгорбленную спину девушки, что тихо плакала, ведя лаер.

Никто не обратил внимания, как Ал, сжав в бессилии кулаки, скрипнул зубами, когда понял, что Никаэлла — принцесса Светлых, лишь Тень успокаивающе замурлыкала.

Сама Тень, старалась ни на миг не отходить от Ала, всегда быть начеку и в любой момент быть готовой трансформироваться и защищать его и его нареченную до последнего от проклятых.

А Проклятые, тихо о чем-то разговаривая, совершенно не обращали никакого внимания на опасения арокхана. Но вот о чем они разговаривали, никто не смог бы услышать из-за полога магии, но сразу было видно, что они что-то решили для себя, спланировав что-то после короткой ссоры.

Никаэлла же все никак не могла переварить, что образ ненавистного с детства имени и Най — одно и то же. Разобрать что-то в том клубке эмоций ей было невероятно трудно, так как за короткое время произошло очень много событий.

А Вероника, ни на кого не обращая внимания, тихо уснула, совершенно не замечая, что творится вокруг. Но и ее неспокойный сон был неспроста: если бы Никаэлла отвлеклась от собственных переживаний, то увидела бы, что нить, связывающая Айз и Нарайну, увеличивается, а сама девушка начинает светиться от силы, что постепенно переполняет ее. Это видели только Проклятые, но даже под страхом смерти они ни за что бы не сказали, что это означает.

Тем временем Севастьян Вайнис.

— Это точно? — переспросил он раба.

— Конечно, уважаемый лир! Они направлялись через горы на Северный континент, я же видел карты и проложенный путь…

Когда к Севастьяну пришел очередной доклад о группе существ, что видели лаер, он уже так отчаялся, что ни на что не надеялся: все его поиски заходили в тупик, а время шло. Когда он в очередной раз отправился на проверку доноса из далекой подгорной деревушки на краю континента, то думал, что это снова очередной тупик. Но… увидев рабов, которых спасли, судя по рассказам, от каких-то ритуалов, он сначала не поверил и долго допрашивал каждого, стараясь найти нестыковки. И пусть было видно, что спасенные не хотят рассказывать о спасителях, но на них были рабские браслеты, так что не отвечать они попросту не могли. И с каждым допрашиваемым ему становилось ясно: это действительно не просто ниточка, а полноценный след!

Теперь он знал, куда они направляются, так что уже составлял отчет, запрос на поисковую группу и телепорт на Северный континент.

Так и произошло: ответ пришел через пару часов вместе с поисковым отрядом, бумагами и телепортом на другой континент, в земли Темных.

Пусть все теперь усложняется — другой континент как-никак, — но это уже действительно след! И у него появилась надежда! Он должен справиться и найти ее!