Зонтик летит на Север

Часть 1. Глава 1. Тисовая улица

Ветер с востока был сырой, прохладный и совершенно не подходил для конца июля. Леди Джейн Поппинс слегка повернула голову, позволяя ветру тронуть вуаль на аккуратной темно-синей шляпке, и посмотрела вниз. Тисовая улица выглядела именно так, как и должна выглядеть улица, жители которой слишком много думают о мнении соседей.

Подстриженные газоны.

Безупречно одинаковые калитки.

Тщательно расправленные занавески.

И тисы.

Леди Джейн задержала взгляд на темной живой изгороди.

– Что ж, – негромко заметила она ветру, – тис, конечно, не вишня. Но и я – не Мэри.

Ветер не возразил. Он вообще редко спорил с леди Джейн Поппинс.

Она стояла в воздухе так естественно, словно тротуар просто временно решил находиться на высоте второго этажа. В одной руке у нее был старый черный зонт с серебряным наконечником, в другой – небольшая ковровая сумка. Сумка выглядела вполне умеренной по размерам. Это, разумеется, не мешало ей вмещать дорожное платье, серебряный термос, письменный прибор, походную аптечку, плед, три баночки с микстурами, коробку лимонных кексов, шерстяной шарф, походный чайный сервиз и прочие безусловно необходимые предметы.

Леди Джейн смотрела на дом номер четыре. В доме жили двое детей. Ветер привел ее сюда, однако пока не потрудился уточнить, кто именно нуждается в помощи. Такое иногда случалось: ветер, при всей своей полезности, имел склонность к драматическим недомолвкам.

Леди Джейн плавно спустилась на уровень тротуара и уже собиралась стать видимой и пройти к калитке, как вдруг над улицей раздалось быстрое хлопанье крыльев. Она подняла голову. Сова. Крупная. С крайне деловитым выражением лица. В клюве у совы был конверт из плотного желтоватого пергамента, запечатанный сургучной печатью.

– Любопытно, – произнесла леди Джейн.

Сова спланировала к дому номер четыре. Через несколько секунд изнутри донесся грохот. Затем – крик, и еще один. Потом топот. Леди Джейн слегка приподняла бровь: обычно люди не реагируют на доставку корреспонденции так, словно им пытаются вручить ядовитую змею.

Следующая сова появилась почти сразу. Третья, потом четвертая. Через несколько минут над Тисовой улицей уже кружила небольшая стая. Некоторые соседи начали выглядывать из окон; впрочем, делали они это так, как будто свершали что-то безусловно постыдное: не дай бог, кто-то заподозрит их в любопытстве или, хуже того, в причастности к происходящему безобразию.

Леди Джейн одобрительно отметила, что совы, по крайней мере, летели достаточно организованно и не сталкивались друг с другом. Чего нельзя было сказать о людях внутри дома: шторы дергались, кто-то метался по комнатам. В окне второго этажа мелькнуло багровое лицо крупного мужчины. Затем – худощавая женщина. Потом показался круглолицый и очень недовольный и напуганный мальчик. Мальчик выкрикнул что-то невнятное, после чего окно захлопнулось.

Леди Джейн, по-птичьи склонив голову набок, наблюдала за разворачивающейся фантасмагорией.

– Хорошо, что я не успела постучать в дверь, – отметила она как бы между прочим. – Пожалуй, не стоит показываться, не разобравшись в ситуации.

Письмо вылетело из совиного клюва и, описав в воздухе плавную дугу, упало прямо к ее ногам. Конверт попытался было ускользнуть, но леди Джейн наступила на него носком ботинка. Письмо раздраженно затрепыхалось.

– Не будьте невоспитанным, – сказала леди Джейн.

Конверт на секунду замер, после чего все же попытался уползти к двери. Леди Джейн вздохнула.

– Не беспокойтесь, – обратилась она к конверту, – я не собираюсь вас вскрывать.

Она подняла конверт двумя пальцами и перевернула, чтобы увидеть адрес. Печати она не касалась. Джейн Поппинс была леди, а леди не читают чужую почту.

Ее взгляд скользнул по строчкам. Письмо было отправлено из Школы чародейства и волшебства Хогвартс. В качестве получателя значился «мистер Гарри Поттер, чулан под лестницей». Брови леди Джейн медленно поднялись. Она перечитала адрес. Потом еще раз. Ветер осторожно тронул край ее рукава.

– Так, – произнесла леди Джейн очень спокойно и повторила. – Так.

Она снова посмотрела на конверт.

Чулан под лестницей.

Не комната.

Не детская.

Не спальня.

Чулан.

И в школе – где бы она ни была – знали об этом.

Леди Джейн никогда прежде не слышала о Хогвартсе, однако мутно-зеленые чернила, агрессивная доставка совами и официальная корреспонденция, адресованная ребенку в чулан, не создавали впечатления хорошо организованного учебного заведения. Она аккуратно положила письмо на подоконник.

Из дома снова донесся грохот. Затем дверь распахнулась, на пороге появился крупный мужчина с усами. Мужчина схватил письмо, побагровел и оглядел улицу. В окнах нескольких соседних домов едва заметно дернулись занавески.

– Петуния! – заорал мужчина.

Где-то в глубине дома истерически вскрикнули. Через пять минут семейство уже лихорадочно носилось по дому. Через десять – заколачивало щель для писем. Через пятнадцать – задергивало шторы. Через двадцать минут апофеозом абсурда из каминной трубы высунулась перепачканная сажей подушка.

– Любопытно, – снова произнесла леди Джейн. Ветер согласно шелестел тисами.

Совы продолжали прибывать. Некоторые садились на крыши. Другие – на изгороди. Одна особенно настойчивая сипуха пыталась просунуть письмо в вентиляционную решетку.

– Исполнительность достойна похвалы, – заметила леди Джейн. – Но подобное давление на адресата выглядит скорее как осада, чем как приглашение.

Сипуха неодобрительно ухнула.

– Не спорю, – согласилась леди Джейн. – Однако у хорошо воспитанного учреждения должны быть альтернативные и более традиционные каналы коммуникации.

К полуночи семейство, по-видимому, приняло некое отчаянное решение. Свет в окнах замелькал, послышался топот. Хлопнула дверь. Из дома начали выносить вещи. Первым вышел крупный мужчина с двумя клетчатыми чемоданами. За ним – женщина со шляпной коробкой в одной руке и сумкой-холодильником в другой. Третьим показался упитанный подросток, прижимающий к себе игровую приставку. И, наконец, леди Джейн увидела второго мальчика. Тощий черноволосый то ли ребенок, то ли подросток в одежде не по размеру был еле виден из-за огромного туристического рюкзака.

Леди Джейн задумчиво постучала пальцем по ручке зонта.

– Знаешь, – шепнула она ветру, – а дело-то не только в чулане. Если взрослые люди готовы бежать из собственного дома только для того, чтобы ребенок не получил письмо из школы, это обычно означает одну из двух вещей: либо школа опасна, либо семья скрывает нечто серьезное. Иногда – и то, и другое. И я подозреваю именно этот вариант.

Мальчик поднял голову. На секунду леди Джейн показалось, что он что-то почувствовал или услышал. Но затем крупный мужчина раздраженно махнул рукой, ребенок поспешно полез в машину, и автомобиль рванул с места. Совы дружно поднялись следом.

Леди Джейн проводила процессию взглядом, потом раскрыла зонт.

– Что ж, – сказала она ветру. – Полагаю, нам предстоит небольшое путешествие.

Часть 1. Глава 2. Лачуга на скале

Леди Джейн Поппинс не любила штормы. Не потому, что боялась ветра или дождя – с ними она как раз прекрасно ладила. Просто штормы обладали неприятной способностью вытаскивать наружу человеческую глупость, а наблюдать ее в больших количествах даже леди Джейн находила утомительным.

Автомобиль Дурслей уже почти сутки несся по мокрым дорогам. Леди Джейн следовала за машиной и время от времени задумчиво поглядывала вниз. Джентльмен за рулем был близок к потере концентрации из-за отсутствия нормального сна – пару часов в мотеле вряд ли можно было назвать полноценным отдыхом. Его супруга, крепко зажмурившись, цеплялась за дамскую сумочку так, как будто та была спасательным кругом и единственной точкой опоры в окружающем безумии. Крупный мальчик на заднем сиденье, который после отъезда из мотеля непрерывно что-то жевал, то ли укачался, то ли объелся до тошноты, и теперь беглецы были вынуждены периодически останавливаться на несколько минут, что явно не добавляло спокойствия его родителям. Второй ребенок безучастно смотрел в окно, не проявляя ни страха, ни нетерпения, ни предвкушения. Это не понравилось леди Джейн особенно.

Дети, разумеется, бывают тихими по самым разным причинам. Некоторые любят наблюдать, некоторые много думают, некоторые просто обладают спокойным характером. Но существовала особая разновидность тишины, возникающая у ребенка, слишком рано усвоившего, что лучше занимать как можно меньше места в пространстве и производить как можно меньше шума. Леди Джейн слишком хорошо знала такую тишину.

***

К вечеру семейство добралось до маленькой каменной лачуги на островке посреди моря. Постройка выглядела давно заброшенной. Сырые стены, перекошенная крыша и окна, пропускавшие ветер, не производили впечатления места, подходящего для семейного отдыха. Леди Джейн перевела взгляд на сов, рассевшихся по камням вокруг острова.

– Полагаю, вам здесь тоже не слишком нравится, – заметила она уже знакомой сипухе. Сова брезгливо встряхнула мокрыми крыльями.

Внутри лачуги вспыхнул свет. Через щели в занавесках было видно, как мистер Дурсль нервно расхаживает по комнате и время от времени выглядывает наружу с выражением человека, который надеется, что мир за окном одумается и станет прежним. Его жена хлопотала вокруг полного мальчика, морская болезнь которого после путешествия на лодке стала только сильнее. Худощавый ребенок свил крайне неудобное на вид гнездо из рюкзака и чемоданов и, не снимая куртки, свернулся калачиком и закрыл глаза.

Совиная стая еще некоторое время кружила над островом, после чего птицы начали разворачиваться одна за другой. Напоследок они засыпали порог письмами и исчезли в дождливой темноте.

– Очень своеобразное понимание деловой переписки, – пробормотала леди Джейн.

Она устроилась под навесом старого сарая, который держался, судя по всему, исключительно из чувства долга, и раскрыла зонт. В лачуге постепенно стихли голоса. Свет погас. Через несколько минут снова загорелся, потом опять исчез. Затем внутри что-то с грохотом упало, после чего наступила тишина.

Леди Джейн взглянула на часы. Без пяти двенадцать.

***

Ветер внезапно изменился. Не усилился, а именно изменился, и это было очень характерное ощущение, которое невозможно перепутать ни с чем другим. Так меняется воздух за секунду до появления кого-то, кто приносит с собой слишком много магии, слишком много шума и слишком мало здравого смысла.

Через минуту над морем послышался странный рокот. Из темноты появилась огромная фигура в слишком маленькой для нее лодке. Когда незнакомец приблизился, леди Джейн смогла его рассмотреть. Очень высокий человек со спутанными волосами, косматой бородой и в мокром пальто выглядел так, словно последние несколько лет прожил в лесу. В руке у него был розовый зонт.

Леди Джейн присмотрелась. Да, в самом деле зонт. Розовый.

Мужчина выбрался на берег и тяжело затопал к двери. Доски жалобно застонали под его шагами. Затем раздался стук, больше напоминавший попытку снести дверь с петель, и через несколько секунд дверь действительно распахнулась.

Изнутри донеслись крики, а потом прозвучал удивительно добродушный бас:

– Чего ж вы так заперлись-то?

Леди Джейн нахмурилась. Она осторожно подошла ближе и заглянула в окно. Внутри лачуги застыла немая сцена. Мистер Дурсль держал в трясущихся руках ружье. Миссис Дурсль заслонила собой крупного мальчика, который испуганно жался к дивану. Второй ребенок натянул куртку на голову и притворился спящим.

– Не понял, – гигант порылся в бездонных карманах пальто и наклонился к лежащему мальчику. – Гарри, ты чего спишь? Я тут пришел тебя с днем рождения поздравить, а ты и не празднуешь вовсе...

С этими словами мужчина наконец-то нашарил то, что искал, и поставил на чемодан, за которым прятался Гарри, помятую коробку с нарисованным на ней тортом со свечками.

– Во. Это тебе. Вкусный. Я такой же съел по дороге. Ой. Это я зря сказал, да? Невежливо? Ты это, извини. Меня Хагридом зовут. Меня за тобой прислали. Так что жуй торт – и поехали.

– Позвольте! – вмешался Вернон. – Куда это вы собираетесь забрать моего племянника? И кто вы вообще такой?

– Вот именно! Он никуда не поедет! Тем более в этот ваш дурацкий Хогвартс, – последнее слово женщина словно выплюнула.

Незнакомец замялся:

– Гарри, а ты что, письмо не получил? Так погодь, у меня с собой еще одно – Альбус дал на всякий случай. А то те, что на крыльце, совсем размокли. Чуть не поскользнулся на них. Во. Держи, читай, вникай. И торт жуй!

Гарри сел и машинально взял конверт. Торт он брать не стал: на нем налипли какие-то крошки и, кажется, шерстинки, а Дадли пристально смотрел на помятую коробку и даже придвинулся чуть ближе.

– Гарри, – Вернон протянул руку к конверту, багровея все гуще. – Немедленно отдай это мне!

– Ага, как же! – фыркнул Хагрид. – Это Гарри письмо, а не твое.

– Он несовершеннолетний!

– Ну так, значит, детям в чуланах жить можно, а письма им читать нельзя? – удивился Хагрид. – Странные у вас тут правила.

Петуния побледнела.

– Не смейте, – прошипела она. – Не смейте говорить о том, чего не понимаете.

– А чего тут понимать? – Хагрид почесал в бороде. – Чулан он и есть чулан.

За окном леди Джейн медленно закрыла глаза. Это, конечно, было верно. Но произносить такие вещи при ребенке, который прожил в этом чулане несколько лет, следовало несколько иначе. Желательно после того, как ребенку дали горячий чай, сухие носки и возможность сесть не на пол.

Гарри тем временем смотрел на письмо. На его лице было странное выражение: не радость, не испуг, не недоверие, а что-то гораздо более осторожное. Так смотрят дети, которым внезапно предложили подарок, но которые уже знают, что за подарками часто следуют неприятности.

– Школа чародейства и волшебства Хогвартс, – прочитал он вслух и запнулся. – Я... я волшебник?

– Ну конечно волшебник! – рявкнул Хагрид так радостно, что пламя в камине дрогнуло. – И хороший, небось, выйдешь, если только тебя эти не испортили совсем.

– Довольно! – взвизгнула Петуния.

Вернон шагнул вперед, но Хагрид даже не повернулся к нему. Он смотрел на Гарри с такой неуклюжей нежностью, что леди Джейн, при всей своей растущей тревоге, вынуждена была признать: намерения у молодого человека были добрые. К сожалению, добрые намерения не способны заменить своевременность и тактичность.

– Твои родители, Гарри, были волшебники, – проговорил Хагрид уже тише. – И не какие-нибудь. Хорошие были. Очень хорошие.

Гарри поднял глаза.

– Они погибли в автокатастрофе.

В комнате стало тихо. Так тихо, что за окном отчетливо слышалось, как дождь стучит по перепачканным конвертам у порога. Хагрид медленно повернулся к Дурслям.

– В автокатастрофе? – переспросил он.

Петуния сжала губы. Вернон перехватил ружье покрепче.

– Мы сказали ему то, что считали нужным, – выдавил он.

– Вы ему соврали, – рявкнул Хагрид.

Гарри смотрел на Дурслей почти без удивления. Словно он давно подозревал, что история с автокатастрофой – не более чем хорошо отрепетированный рассказ.

– Так что же случилось? – спросил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.

Хагрид сел на жалобно хрустнувший диван.

– Есть вещи, о которых трудно говорить, – начал он и тут же рассказал о том, что родителей Гарри убил темный волшебник, что мама Гарри заслонила его своей любовью, что темный волшебник после этого исчез, а у Гарри теперь есть шрам на лбу, и что он теперь знаменитость – Мальчик, Который Выжил.

***

Леди Джейн неподвижно стояла за окном. Ветер стих. Даже море как будто стало тише.

– Превосходно, – произнесла она едва слышно. – Сообщить ребенку о насильственной смерти родителей ночью, в сырой лачуге, при свидетелях и без подготовки. Крайне профессиональный подход.

Гарри коснулся шрама.

– И поэтому все знают, кто я?

– Ну да, – пожал плечами Хагрид. – Ты знаменитый, Гарри. В нашем мире все знают твое имя.

Гарри обхватил колени руками и сидел молча, глядя на конверт.

Дадли внезапно всхлипнул:

– Мам, я домой хочу.

Петуния обняла его за плечи и прижала к себе. Леди Джейн перевела взгляд на крупного мальчика и нахмурилась. Да, он был избалован. Да, он явно привык получать больше, чем ему нужно. Но счастливым он тоже не был.

– Полная уверенность в том, к кому именно принес меня ветер, – решила леди Джейн, – придет чуть позже. Двое детей. Один – сокровище, другой – обуза. Но роль сокровища тоже не всегда приятна и легка.

Тем временем Хагрид полез в карман и вытащил второй конверт.

– Список там есть. Книги, мантии, палочка, котел... Завтра поедем и все купим. Деньги у тебя есть, родители оставили. В Гринготтсе.

– Деньги? – переспросил Гарри.

Вернон грохнул прикладом ружья об пол.

– Никаких денег! – заорал он. – Никакого Хогвартса! Я не позволю! Мы поклялись вытравить из него эту ненормальность!

Хагрид выпрямился. Он был огромен. Он был возмущен. И, что хуже всего, он был совершенно не обучен останавливаться до того, как возмущение превращается в действие.

– Вытравить? – взревел он. – Ненормальность?!

Гарри встал, отступил на полшага и сжался.

Дадли высвободился из объятий матери и потянулся к торту. Розовый зонт Хагрида дернулся. Леди Джейн успела подумать: «Нет», но Хагрид уже ткнул зонтом. Раздался хлопок, и Дадли неожиданно тоненько и пронзительно завизжал. Петуния закричала. Вернон бросился к сыну, волоча ружье по полу. Гарри застыл с открытым ртом. А у Дадли из-под пижамных штанов торчал маленький поросячий хвост.

Хагрид неловко кашлянул.

– Вообще-то я хотел его всего в поросенка превратить, – пробормотал он. – Но, видно, только хвоста и не хватало.

За окном леди Джейн Поппинс очень медленно выпрямилась. Ее лицо стало абсолютно спокойным. Она поудобнее перехватила сумку и пошла к крыльцу.

Часть 1. Глава 3. Знакомство

Хагрид неловко кашлянул и опустил зонт. Дадли ревел. Петуния прижимала сына к себе. Вернон метался по лачуге с ружьем в руках. Гарри застыл, сжимая в руке письмо из Хогвартса и глядя на великана широко раскрытыми глазами.

А потом в дверь постучали. Негромко, очень деликатно. В лачуге мгновенно стало тихо. Дождь за окном продолжал стучать по стеклам, море билось о скалы, где-то вдалеке кричала чайка, но внутри домика повисла такая напряженная тишина, что было слышно, как потрескивают поленья в камине.

Стук повторился.

– Простите, – произнес снаружи женский голос. – Насколько я понимаю, в помещении находятся двое испуганных детей, и один из них – с магически выращенным хвостом, а другой только что узнал о судьбе своих родителей. А еще несколько взрослых в состоянии, практически исключающем здравые поступки. Полагаю, будет разумно впустить меня до того, как ситуация ухудшится окончательно.

Хагрид обернулся к двери. Вернон снова вцепился в ружье.

– Кто там еще?! – взвизгнул он.

– Леди Джейн Поппинс, – вежливо ответил голос. – И, поверьте, мистер Дурсль, если бы я собиралась причинить вред кому-либо из присутствующих, необходимость стучать в дверь представлялась бы мне довольно условной формальностью.

После этого в лачуге стало еще тише.

Вернон медленно повернул голову к двери.

– Поппинс?.. – переспросил он озадаченно. – Какая еще Поппинс?!

– Мистер Дурсль, – произнесла леди Джейн. – Откройте, пожалуйста. Здесь сквозит. А мальчик с хвостом, насколько я могу судить, уже начал икать от плача.

Петуния прижала к себе Дадли еще крепче. Вернон перевел взгляд с двери на Хагрида, потом снова на дверь и наконец, видимо, решил, что количество странностей за вечер уже превысило все допустимые пределы, так что одной больше, одной меньше – особого значения не имеет. Он распахнул дверь. На пороге стояла высокая женщина в темно-синем пальто и аккуратной шляпке с вуалью. В одной руке у нее был старый черный зонт с серебряным наконечником, в другой – небольшая ковровая сумка. Дождь почему-то не попадал ни на нее, ни на пальто, ни даже на зонт, словно вода в последний момент вспоминала о хороших манерах и предпочитала держаться в стороне.

Леди Джейн окинула взглядом помещение. Задержалась на Дадли. На Гарри. На Хагриде. И едва заметно прикрыла глаза.

– Да, – произнесла она спокойно. – Все действительно хуже, чем мне показалось сначала.

Хагрид переступил с ноги на ногу.

– Э-э... – начал он. – А вы вообще кто такая?

– В данный момент, молодой человек, – ответила леди Джейн, проходя внутрь, – единственный взрослый в радиусе нескольких миль, способный отличить разумное поведение от стихийного бедствия.

Она закрыла дверь, поставила сумку на стол и повернулась к Дадли.

– Позвольте взглянуть.

– Не подходите к нему! – рявкнул Вернон.

Леди Джейн посмотрела на ружье у него в руках.

– Мистер Дурсль, – негромко сказала она, – вы размахиваете заряженным оружием в помещении, где находятся два испуганных ребенка и камин с открытым огнем. Давайте не будем соревноваться в опасных решениях сегодняшнего вечера.

Вернон оглядел комнату и грузно сел на стул, положив ружье на колени.

Леди Джейн кивнула, словно именно этого и ожидала, и подошла к Дадли. Мальчик всхлипывал, судорожно цепляясь за мать.

– Мистер Дадли, – леди Джейн обратилась к мальчику мягче, чем до этого говорила хоть с кем-нибудь в лачуге, – я понимаю, что вы напуганы. Однако хвост, при всей его неуместности, не представляет собой непосредственной угрозы для жизни. Сейчас мы убедимся, что это обратимо, а затем вы выпьете горячего чая.

Дадли перестал реветь так резко, что Гарри удивленно уставился на него.

Леди Джейн осторожно поправила одеяло, осмотрела хвост и слегка нахмурилась.

– Небрежная работа, – заметила она. – К счастью. К утру все вернется в норму.

Хагрид густо покраснел.

– Я не хотел... То есть хотел, но не совсем... Ну...

– Молодой человек, – холодно сказала леди Джейн, – необдуманное применение магии редко приводит к удовлетворительным результатам. Особенно если речь идет о детях.

Хагрид окончательно сник. Гарри смотрел на происходящее, открыв рот. Леди Джейн тем временем открыла сумку и достала маленький серебряный термос, несколько чашек, пять пар вязаных шерстяных носков разного размера и клетчатый плед.

Вернон уставился на сумку.

– Это невозможно, – пробормотал он.

– Разумеется, невозможно, – леди Джейн открыла термос. – Однако сейчас нас должны больше интересовать горячий чай, сухие носки и тот факт, что ребенок узнал о смерти родителей ночью, в сырой лачуге и от незнакомого ему человека. Да еще и в собственный день рождения.

В наступившей тишине Хагрид медленно втянул голову в плечи.

– Я... э-э... не подумал.

– Да, – согласилась леди Джейн. – Это заметно.

Она вручила Гарри носки. Затем, дождавшись, пока он снимет промокшие насквозь ботинки и натянет носки на почти посиневшие от холода ноги, протянула ему чашку.

– Осторожно, горячо.

Гарри взял чай, как будто это была одна из драгоценностей короны.

Леди Джейн дождалась, пока все переобуются, налила чай Дадли, молча протянула следующую чашку Петунии и только после этого повернулась к Хагриду. Тот виновато съежился на краю дивана.

– А мне можно? – осторожно спросил он.

Леди Джейн окинула взглядом его мокрое пальто, спутанную бороду и лужу на полу возле снятых сапог.

– Молодой человек, в вашем нынешнем состоянии горячий чай является не привилегией, а медицинской необходимостью.

Вернон не сводил глаз с ковровой сумки.

– Мы ничего не будем пить, – буркнул он.

– Разумеется, будете, – спокойно ответила леди Джейн. – Вы перенервничали, почти не спали, несколько часов провели в дороге, затем привезли семью в сырую лачугу без нормального отопления, а теперь пытаетесь принимать решения с заряженным ружьем в руках.

Вернон немного помолчал, потом взял чашку, хотя пить и не стал. Леди Джейн удовлетворенно кивнула и наконец налила последнюю порцию себе. Некоторое время в лачуге были слышны только дождь за окнами, треск поленьев и звяканье чайных чашек. Дадли постепенно перестал всхлипывать, а Гарри сидел очень прямо, обеими руками держась за чашку, словно горячий чай помогал ему не распасться окончательно.

– Что теперь будет? – спросил он.

Леди Джейн поставила чашку на стол.

– Сейчас, – сказала она, – мы допьем чай и соберем вещи. Затем мы покинем эту крайне негостеприимную постройку и переместимся в более подходящее для отдыха место. А думать будем утром – после полноценного сна и сытного завтрака.

Вернон нахмурился.

– Никуда мы не поедем.

С потолка в этот момент сорвалась особенно крупная капля и упала прямо на ружье мистера Дурсля.

– Напротив, полагаю, поедете. На берегу имеется вполне приличная гостиница с горячей водой, сухими простынями и дверями, не пытающимися сорваться с петель при каждом порыве ветра. Детям, как мне кажется, будет полезно провести остаток ночи именно там.

Петуния впервые за весь вечер посмотрела на нее почти с надеждой.

– Здесь есть гостиница?

– Разумеется, есть. Британия, миссис Дурсль, страна довольно цивилизованная.

Хагрид кашлянул.

– Вообще-то я хотел Гарри сразу в Лондон...

– Среди ночи? После такого насыщенного дня? Даже не поинтересовавшись, чего желает сам Гарри?

Хагрид растерянно почесал в затылке.

– Ну... если так говорить, то звучит оно и правда не очень.

– Потому что это и есть не очень. К тому же отвечают за мистера Поттера сейчас мистер и миссис Дурсль. А значит, их мнение по данному вопросу должно учитываться.

Вернон приосанился, чуть не уронив ружье с колен:

– Я категорически против!

– В таком случае, – отметила леди Джейн, – тут и говорить не о чем. Скажите, Хагрид, занятия в Хогвартсе начинаются первого сентября?

Великан молча кивнул.

– Значит, торопиться некуда. Насколько я понимаю, мистер Поттер уже зачислен в эту школу. Так что несколько дней на раздумья ничего не изменят, – леди Джейн поднялась. – Итак, мистер Хагрид поможет перенести вещи, мистер Дурсль оставит оружие в покое, миссис Дурсль возьмет плед, потому что дрожит уже двадцать минут, мистер Дадли сменит пижаму на одежду, в которой можно появиться в гостинице, а мистер Поттер пока может не принимать никаких решений. Ни сейчас, ни этой ночью. А насчет завтра – будем думать завтра.

Гарри чуть заметно расслабился. Леди Джейн взяла со стола письмо из Хогвартса, аккуратно вложила его обратно в конверт и протянула мальчику.

– Утром вы прочтете это еще раз. На свежую голову люди обычно принимают значительно более разумные решения. Даже волшебники.

Дадли осторожно потрогал хвост и жалобно посмотрел на леди Джейн.

– А это точно пройдет?

– Точно. Однако некоторое время вам будет неудобно сидеть, поэтому советую избегать жестких стульев.

Дадли издал что-то похожее на нервный смешок.

Леди Джейн слегка нахмурилась, глядя на Хагрида.

– Боюсь, молодой человек, в автомобиль вы не поместитесь. Да и в лодке, пожалуй, вам лучше плыть отдельно: эти суденышки выглядят крайне хлипкими.

Хагрид кивнул.

– Я, наверное, тогда лучше домой вернусь. Мне в этих маггловских домах все равно тесно. Потолки низкие, мебель хлипкая. Я один раз в кресло сел, так оно меня потом обратно не выпустило. Да и профессор Дамблдор, наверное, уже волнуется. Я ему скажу, чтоб вместо меня профессор Макгонагалл приехала. Она в людях лучше разбирается. И поменьше меня будет.

Последнюю фразу Хагрид добавил с некоторым облегчением, словно компактность профессора Макгонагалл была одним из величайших достоинств британской системы образования.

Леди Джейн кивнула.

– Полагаю, это разумное решение. Сегодняшний вечер уже продемонстрировал нам, что поспешность редко идет на пользу делу.

Вернон устало потер лицо.

– Сейчас у нас хватит сил только на то, чтобы добраться до гостиницы и лечь спать.

– А завтра, – негромко добавила Петуния, – я не хочу ни сов, ни магов, ни разговоров о школах.

Хагрид виновато засопел.

Леди Джейн посмотрела на Петунию внимательнее.

– Думаю, двух дней будет достаточно, чтобы все присутствующие смогли отдохнуть и хотя бы частично вернуть себе способность мыслить последовательно. После этого профессор Макгонагалл сможет посетить вас для спокойной беседы.

Вернон неохотно кивнул и тут же нахмурился.

– Только больше никаких сов рядом с моим домом!

Дадли, окончательно измученный событиями вечера, дремал, привалившись к матери. Гарри сидел тихо, все еще держа при себе письмо, словно пока не понимал, имеет ли право убрать его в карман. Хагрид неловко переступил с ноги на ногу, потом вдруг протянул Гарри огромную ладонь.

– Ты это... не переживай сильно. Хогвартс хороший. Правда хороший.

Гарри осторожно пожал ему руку и неуверенно кивнул.

Через несколько минут вещи семейства были погружены в одну лодку, а Хагрид – в другую. Лодка покачивалась на темной воде. Хагрид сидел в ней, ссутулившись под дождем, как огромная промокшая гора, и время от времени махал рукой. Леди Джейн стояла на причале под раскрытым зонтом, пока огонек фонаря на носу лодки не растворился в темноте окончательно.

Потом она повернулась к Дурслям.

– Полагаю, нам всем необходимо как можно скорее попасть в гостиницу и проспать хотя бы несколько часов подряд. Поверьте моему опыту: после сна мир редко становится проще, но зато значительно чаще перестает казаться концом света.

Вернон фыркнул. Петуния слабо улыбнулась и пошла к лодке, держа Дадли за руку. Гарри поспешил следом.

Часть 1. Глава 4. После шторма

Утром оказалось, что после восьми часов сна мир действительно менее похож на конец света. Во всяком случае, мистер Дурсль больше не хватался за ружье при каждом шорохе, хвост Дадли в самом деле исчез, а Гарри проснулся не от крика тети Петунии, а от запаха жареного бекона, доносившегося снизу из гостиничного ресторана.

Когда они спустились к завтраку, леди Джейн уже сидела за столиком у окна с чашкой чая и небольшим блокнотом с металлическими уголками, в котором что-то писала ручкой с золотым пером. На соседних столиках звенели чашки, кто-то обсуждал погоду, пожилая пара спорила из-за тостов, и вся эта обычная гостиничная суета действовала удивительно успокаивающе.

Вернон, кажется, испытывал примерно то же самое: увидев кофейник и поджаренный хлеб, он заметно расслабил плечи. Петуния все еще выглядела усталой, но уже не напоминала человека, готового упасть в обморок. Дадли, обнаружив шведский стол, оживился настолько, что едва не сбил официантку с подносом.

– Мистер Дадли, – спокойно заметила леди Джейн, глядя, как Дадли стремительно нагружает тарелку всем, до чего может дотянуться, – нам предстоит долгая дорога. Гораздо разумнее попросить завернуть с собой пару бутербродов, чем выяснить на середине пути, что человеческий организм все-таки имеет предел вместимости.

Дадли задумался, посмотрел на сосиски и кивнул. Вернон нахмурился, собираясь что-то сказать, но только хмыкнул и занялся своей тарелкой.

Гарри ел молча и очень быстро, почти не поднимая глаз от тарелки. Леди Джейн некоторое время наблюдала за этим, потом закрыла блокнот и убрала его в сумку.

– Миссис Дурсль, – наконец спросила она, – у мистера Поттера же есть во что переодеться перед встречей с профессором из Хогвартса?

Гарри вздрогнул.

Петуния автоматически перевела взгляд на рукава Гарри, заканчивавшиеся где-то возле пальцев.

– Он быстро растет. И мы собирались купить ему вещи перед школой, – сказала она резко.

– Вот и прекрасно, что собирались. До начала учебного года остался всего месяц. Вряд ли мальчик успеет вырасти за это время так, чтобы к сентябрю все стало мало.

***

Через час они уже стояли в небольшом магазине одежды. Гарри медленно перебирал вешалки. Он упрямо выбирал самое дешевое и каждый раз повторял, что «этого вполне хватит».

– Бери по размеру, – буркнул Вернон, глядя куда-то в сторону. – Все равно платить придется.

Продавщица тихо фыркнула и принесла еще несколько вещей.

Дадли первое время держался вполне достойно. Он бродил между стойками, жевал взятый из гостиницы бутерброд и делал вид, что происходящее его совершенно не касается. Но когда продавщица сказала Гарри: «Вот этот свитер вам очень идет», Дадли вдруг побледнел.

– А мне? – выкрикнул он неожиданно громко. – Почему все ему?!

В магазине стало тихо. Вернон мгновенно шагнул к сыну.

– Дадлик, мы же на твой день рождения...

– Это было почти два месяца назад! – заорал Дадли. – А ему теперь все покупают! Все! Он и так жил за наш счет!

Петуния уже схватила с ближайшей вешалки какой-то яркий свитер.

– Дадли, милый, если тебе нужен новый...

– Не нужен мне твой свитер! И подарки ваши не нужны! Вы оба, оба знаете, чего я хочу!

Леди Джейн внимательно посмотрела на мальчика.

– И что, этого не было в тех тридцати шести подарках, которые вы получили на последний день рождения?

– Тридцати семи, – автоматически буркнул Дадли и тут же снова повысил голос: – Да, не было! Собаки там опять не было! Я говорил об этом. И маме говорил, и папе. Я с первого класса говорил! А они только: «Дадличка, зачем тебе это животное, давай купим тебе еще одну приставку». А зачем мне пятая приставка, кто-нибудь подумал?!

Вернон побагровел.

– Да, мы не разрешали! Потому что нам в доме только еще одной шумной твари не хватало!

Он замолчал и с силой провел ладонью по лицу.

– Да что вы вообще понимаете?! – крикнул он, поворачиваясь уже ко всем сразу, но обращаясь явно к леди Джейн. – Вы приходите сейчас и рассуждаете, что правильно, а что нет! Нам под дверь подбросили ребенка, который орал ночами так, что соседи грозились вызвать полицию! У него лампочки взрывались! Он искрил! Один раз Петуния нашла его на крыше гаража! Мы не могли никому ничего объяснить! Я уходил на работу не потому, что так люблю работу, а потому что дома постоянно что-нибудь происходило! И ко всему этому вы предлагаете мне добавить собаку?! Лужи, лай и погрызенные ботинки?!

На них уже начали оборачиваться. Гарри стоял в углу магазина, втянув голову в плечи. Петуния побледнела. Дадли часто дышал, пытаясь не расплакаться.

Леди Джейн спокойно закрыла коробку с ботинками.

– Полагаю, нам всем стоит выйти прежде, чем это обсуждение окончательно перейдет в публичное представление. – Она повернулась к продавщице. – Пожалуйста, отложите в сторону то, что подошло юному джентльмену. Думаю, мы еще вернемся.

***

В машине некоторое время все молчали. Дождь тихо стучал по крыше. Гарри тер шрам и морщился, потом прислонился лбом к холодному стеклу.

Вернон сидел, глядя в сторону.

– Я не ненавидел мальчишку, – тихо произнес он. – Я просто больше не выдерживал.

Дадли поднял голову:

– А собака?

Вернон непонимающе посмотрел на сына.

– Что собака?

– Ты поэтому не разрешал?

Некоторое время было слышно только дождь.

– Я не был уверен, что выдержу еще хоть что-нибудь шумное в доме, – наконец признался Вернон.

Дадли тихо спросил:

– Но сейчас-то можно попробовать? Правда? Гарри ведь все равно уедет – не в эту школу, так в другую, а я очень постараюсь не шуметь.

Петуния резко отвернулась к окну. Вернон закрыл глаза.

– Господи, Дадлик... Тебе правда это нужно?

Дадли не ответил и только посмотрел на вывеску зоомагазина напротив.

Часть 1. Глава 5. Дом номер четыре

Домой вернулись поздно вечером, усталые, нагруженные пакетами и непривычно тихие. Гарри в новых джинсах и свитере выглядел растерянным и немного испуганным. Дадли держал на поводке щенка спаниеля. Вернон хмурился и посматривал на собаку с неодобрением.

Пока Петуния наливала чай, щенок успел оббежать половину кухни, запутаться в собственных ушах и сделать первую лужу прямо возле холодильника.

– Гарри, убери... – автоматически начала Петуния.

Леди Джейн приподняла бровь.

– Разумеется, мистер Поттер может убрать за щенком, если мистер Дадли не возражает против того, что собака очень быстро начнет считать хозяином именно его.

– Еще чего! – мгновенно возмутился Дадли и кинулся за тряпкой.

Леди Джейн едва заметно кивнула. Дадли, громко пыхтя, возил тряпкой по полу, больше размазывая лужу, чем действительно ее убирая, и бормотал:

– Размечтался! Собаку ему! Это – мое! Хватит и того, что он вообще тут был столько лет.

Позже, когда щенок наконец уснул в корзине, а все остальные окончательно выбились из сил, леди Джейн сообщила, что обычно предпочитает ночевать рядом с воспитанниками, но мистер Дадли и мистер Гарри уже достаточно взрослые, к тому же живут в разных комнатах.

Гарри, до этого молча рассматривавший пакеты с одеждой, потер шрам и неуверенно сказал:

– Я теперь, наверное, не помещусь с этим в чулан. Тетя Петуния... дядя Вернон... может быть, я мог бы перебраться на чердак?

Вернон и Петуния переглянулись.

– Если сам перетащишь вещи и наведешь порядок и на чердаке, и в чулане, – буркнул Вернон. – И не будешь топать, как слон.

Дадли немедленно оживился.

– И собака туда не полезет! Значит, она точно будет моей!

– Это еще почему не полезет? – подозрительно спросил Вернон.

– Потому что там лестница крутая.

Гарри замер.

– Правда, можно?

– На чердак мы в любом случае не заходим, – устало вздохнула Петуния. – Так что мне все равно. Мисс Поппинс, вы можете пока что расположиться в гостевой спальне, а после визита этой Макгонагалл мы поможем вам подобрать респектабельный пансион. Вы же согласитесь присутствовать при нашей встрече?

– Разумеется, миссис Дурсль. И полагаю, что переезд мистера Гарри на чердак разумнее отложить до завтра. Сегодня был еще один нелегкий день, все устали. Если вы покажете мне гостевую спальню, я вполне справлюсь с постельным бельем и не буду вас утомлять сверх необходимого.

Часть 1. Глава 6. Встреча с Макгонагалл

На следующий день дом номер четыре по Тисовой улице выглядел абсолютно мирно. Из гостиной доносился лай щенка, которого Дадли назвал Бакстером. Сам Дадли лежал на полу и пытался научить собаку приносить мячик. Вернон читал газету. Петуния затеяла пироги с яблоками, и дом уютно пах корицей и сдобой. Леди Джейн сидела в кресле в гостевой спальне и пила чай, подливая его себе в чашку из серебряного термоса. Она еще не знала, как пройдет разговор с Макгонагалл, но уже понимала, что на этом ее работа в доме Дурслей практически закончена. Ветерок лениво, но непреклонно пытался поднять ее с кресла и унести на север.

– Подожди, милый, – шепнула ему леди Джейн, – у меня тут осталось еще несколько дел.

***

Гарри тем временем переносил свои вещи из чулана на чердак, а садовый и уборочный инвентарь – на его законное место в чулане. Чердак был огромным и гулким. После того как коробки с хранящимися в них вещами были отсортированы, подписаны и частично сложены в дальнем углу, а частично – отправлены на свалку или на переработку, места осталось столько, что Гарри чувствовал себя там маленьким, как одуванчик на футбольном поле. Если не считать купленного накануне, вещей у него оказалось мало. Несколько старых футболок Дадли, школьная форма, давно потерявшая представление о собственном размере, пара игрушечных солдатиков без рук, зубная щетка, книги и неопределенного цвета пижама. Гарри не был уверен, можно ли все это выкинуть теперь, когда у него была новая и удобная одежда, но спросить не решился: мало ли что. Зато в процессе раскопок на чердаке нашелся огромный письменный стол, стул, комод и настоящая кровать – правда, без матраса. Но старое толстое одеяло и положенный на него матрасик с раскладушки, на которой Гарри спал в чулане, превратили этот заслуженный предмет мебели в настоящее королевское ложе. Гарри растянулся на кровати, закинув руки за голову, и блаженно улыбнулся.

***

Снизу донесся собачий лай, потом восторженный вопль Дадли и раздраженный голос Вернона:

– Ради всего святого, не давай ему жевать провод!

В этот момент в дверь позвонили. Петуния замерла. Вернон медленно опустил газету. Дадли прижал щенка к себе. Гарри подпрыгнул на кровати, а леди Джейн поставила чашку на блюдце и выпрямилась в кресле.

– Полагаю, – сказала она мистеру Дурслю, спускаясь по лестнице к холлу, – профессор Макгонагалл прибыла несколько раньше, чем вам хотелось бы.

– Мне вообще не хотелось бы, чтобы она прибывала, – буркнул Вернон, открывая дверь.

На пороге стояла профессор Макгонагалл. В темно-зеленой мантии, с идеально прямой спиной и выражением лица человека, который всю дорогу мысленно репетировал сложный разговор. Из маловразумительных объяснений Хагрида она не поняла, почему Гарри не согласился учиться в Хогвартсе и кто такая эта леди Джейн Поппинс, и теперь чувствовала себя несколько неуверенно, чего с ней не случалось последние лет пятьдесят.

Макгонагалл оглядела гостиную, щенка, Дадли, потом перевела взгляд на лестницу, ведущую на чердак, на ступенях которой сидел Гарри.

– Мистер Поттер?..

– Переезжает, – сухо пояснил Вернон. – На чердак.

– Добровольно, – добавила Петуния.

– И с огромным удовольствием, – не удержался Гарри.

– А вы?.. – пронзительный взгляд вонзился в леди Джейн.

– Леди Джейн Поппинс, – представилась та без малейшего смущения.

– Вы не маггл, – отметила профессор.

– Но и не маг, – улыбнулась леди Джейн. – Впрочем, мне кажется, что обсуждение моей биографии не является темой вашего визита.

Разговор начался тяжело и почти сразу перестал быть вежливым.

Петуния держалась первые десять минут. Она даже сумела предложить чай. Но стоило Макгонагалл произнести фразу: «Мы всегда присматривали за Гарри», как что-то внутри нее окончательно оборвалось.

– Присматривали? – переспросила она очень спокойно. – Вы называете это «присматривали»?

Тишина, воцарившаяся в доме, стала почти осязаемой. Прекратилась возня Дадли и Бакстера во дворе. Наверху, где Гарри раскладывал вещи, тоже стало подозрительно тихо.

– Миссис Дурсль, – начала Макгонагалл, – я понимаю, что ситуация была непростой...

– Непростой? Непростая ситуация – это когда ребенок не хочет есть овощи! А не когда у него ночью начинают летать игрушки! Вы хоть понимаете, что вы сделали?! Вы принесли нам годовалого ребенка и заявили, что теперь это наша ответственность! А потом просто исчезли! Я не знала, что мне делать. Да, я не любила сестру. Да, я боялась ее дара и завидовала ему. Но я бы не бросила мальчика... И если бы это был обычный мальчик! Первые несколько недель он кричал. Он кричал непрерывно, и я не знала, что делать. Вы же видели, какой у него шрам на голове? У Гарри болела голова, но я не могла его с этим отвезти в обычную больницу! У нас были бы проблемы, нам бы начали задавать вопросы, пришли бы соцслужбы, и у нас бы отобрали нашего Дадлика! А где были в этот момент вы и ваши врачи? Присматривали?! – Петуния перевела дыхание. – Я так боялась. Мы не могли спать от его крика. Я боялась, что соседи вызовут полицию. Чулан стал нашим спасением – там его хотя бы было не так слышно. А потом он начал кидаться искрами. Я помню, у Лили тоже такое было, но она выпускала бабочек, а этот... Искрил, как старый трансформатор. Я боялась пожара. У нас не было денег постоянно покупать ему одежду вместо прожженной. Я не могла устроиться на работу, чтобы зарабатывать – потому что где бы я нашла няню, согласную на ЭТО?!

– Но, позвольте, магические всплески же обычно проходят годам к трем, – возмутилась Макгонагалл, – почему же Гарри так и остался в чулане?

– Проходят? А нам об этом кто-то сказал? Нам вообще хоть кто-то хоть что-то объяснил? – снова взвилась миссис Дурсль. – Присматривали они... Где вы были, когда мы боялись открывать окна, потому что Гарри начал левитировать?! Где был хоть кто-то из всех ваших хваленых магов, когда ребенок, которого вы якобы так цените, болел корью и чуть не умер?!

Макгонагалл побледнела.

– Мы полагали, что кровная защита...

– Да плевать мне на вашу защиту! Вы хоть представляете, каково это – жить рядом с тем, чего ты не понимаешь и не можешь никому объяснить?! А в чулане, – Петуния вздохнула, – можно было делать вид, как будто его и вовсе нет, и у нас все нормально.

Наверху что-то негромко скрипнуло. Гарри сидел возле лестницы, обхватив колени руками.

– Если у меня правда есть деньги, – сказал он, – я могу вернуть вам все, что вы на меня потратили.

В гостиной снова стало тихо. Вернон машинально схватился за газету. Петуния резко отвернулась. Макгонагалл старательно протирала очки. Леди Джейн поставила чашку на блюдце и повернулась к Гарри:

– Дети не должны расплачиваться за недальновидность взрослых, мистер Поттер. Это те вопросы, которые взрослые люди должны решать между собой.

– Гарри, леди Джейн права, это не должно быть вашей заботой, – кивнула Макгонагалл. – Я выверну наизнанку Министерство магии, но компенсацию они выплатят. Мерлин великий, почему я вообще раньше не задумалась о таких мелочах...

Петуния коротко рассмеялась. Очень неприятно.

– Мелочах?

Макгонагалл замолчала.

– Для вас это мелочи? Бессонные ночи? Врачи, к которым нельзя обратиться? Ребенок, который кричит от боли? Страх, что у нас отберут Дадли? Это мелочи?!

– Нет, – тихо сказала Макгонагалл. – Нет, миссис Дурсль. Теперь я понимаю, что нет.

Леди Джейн некоторое время внимательно смотрела на нее.

– Профессор Макгонагалл, – спросила она наконец, – а как подобные ситуации решались раньше? Если ребенок попадал в маггловскую семью? Или оставался без родителей?

Макгонагалл заметно напряглась.

– Пятьдесят лет назад у нас был мальчик, выросший в маггловском приюте.

– И что с ним стало?

Профессор помолчала, потом неохотно ответила.

– Он стал Темным Лордом, который убил родителей Гарри.

На чердаке что-то глухо стукнуло.

Леди Джейн медленно подняла брови.

– Действительно. Одиннадцать лет делать вид, что ребенка не существует, а потом резко выдернуть его оттуда, где он был, и начать носить на руках – что может пойти не так? Профессор, я же не ошибусь, если скажу, что мальчик, из которого вырос Темный Лорд, в Хогвартсе был окружен атмосферой всеобщего восхищения?

– Он был чрезвычайно талантлив, – сухо ответила Макгонагалл.

Лестница скрипнула, и в гостиную спустился Гарри. Его лицо было очень бледным, только на щеках горели лихорадочные пятна.

– Я поеду в Хогвартс. Я поеду в Хогвартс, выучусь и буду присматривать за такими детьми, как я. Нормально присматривать, а не так, как это делали вы.

– Это весьма достойная цель, мистер Поттер, – леди Джейн повернулась к Вернону и Петунии. – Мистер Дурсль, миссис Дурсль, вы не возражаете?

Вернон долго молчал, потом тяжело вздохнул.

– Деваться все равно некуда. Пусть едет.

Петуния кивнула.

– В таком случае, – добавила леди Джейн, снимая паутинку с рукава свитера Гарри, – приведите себя в порядок и найдите список, который вам передал мистер Хагрид.

Гарри резко развернулся и бегом поднялся по лестнице.

***

– Профессор, – спросила леди Джейн, когда за мальчиком захлопнулась дверь чердака, – кто определяет, сколько писем доставляется каждому ребенку? Признаться, то, что я наблюдала здесь, представляло собой потрясающее сочетание максимальной эффектности и минимальной эффективности. И если ребенок воспитывается не в магической семье, как выбирается представитель школы для первой беседы? Мне показалось, что мистер Хагрид немного слишком импульсивен для этой роли.

Макгонагалл поставила чашку на блюдце и снова протерла очки.

– Совы доставляют письма до тех пор, пока адресат не получит хотя бы одно. Что же касается Хагрида... Он был очень привязан к родителям Гарри. И директор решил, что лучше отправить к мальчику кого-то знакомого.

– Мне не показалось, что мистер Поттер знаком с мистером Хагридом, – нахмурилась леди Джейн. – Мальчик скорее испугался, чем обрадовался. Сначала – сов, а потом и посланника. Не проще ли было отправить письмо Королевской почтой? Насколько мне известно, она прекрасно работает.

– Мы соблюдаем режим секретности, – холодно парировала профессор.

– Неужели несколько сотен сов менее заметны, чем один почтальон?

– Обычно, – профессор посмотрела на Петунию и Вернона, – адресата не пытаются от нас спрятать, и хватает одной совы.

Леди Джейн кивнула, и Макгонагалл продолжила.

– Что же касается Рубеуса Хагрида... Именно он нашел Гарри в ту ночь, когда погибли Лили и Джеймс.

– Гарри не было и двух лет, – вмешалась Петуния. – Вы серьезно считали, что он что-то помнит?

Макгонагалл ничего не ответила.

Точку в беседе невольно поставил Гарри, который сбежал по лестнице, сжимая в руке список покупок к школе.

– Я готов!

Взгляд леди Джейн скользнул по Поттеру и остановился на шраме на лбу мальчика.

– Профессор, мистер Хагрид упомянул, что Гарри известен в вашем обществе...

– Конечно, известен, – Макгонагалл встала из-за стола. – Гарри – единственный, кто пережил смертельное заклятие.

Леди Джейн снова посмотрела на взъерошенную голову Поттера.

– Скажите, Гарри, вы хотите, чтобы вас узнавали на каждом углу?

Гарри непроизвольно прикрыл шрам рукой и отчаянно замотал головой.

– В таком случае, – заметила она, – имеет смысл наведаться в парикмахерскую и сделать вам подходящую прическу.

– Бесполезно, – проворчал Вернон. – Сколько мы его ни стригли, он опять обрастает буквально за минуту, и волосы вечно дыбом торчат. Так что ничего не получится, и не надейтесь.

– А мы все-таки попробуем. Да, Гарри? – обратилась леди Джейн к Поттеру.

– Позвольте, – возмутилась Макгонагалл, – но ведь Гарри – Мальчик, Который Выжил! Его шрам – это символ!

– Профессор, – вздохнула леди Джейн, – а можно мальчику, который выжил, побыть мальчиком, который просто живет?

Часть 1. Глава 7. Гринготтс

Лондон встретил их сыростью, копотью и мелким дождем, который, впрочем, почему-то не долетал до зонтика леди Джейн Поппинс. Гарри уже перестал этому удивляться. Он шел между леди Джейн и профессором Макгонагалл, стараясь не слишком крутить головой по сторонам. Получалось плохо. Лондон был огромным. Шумным. Быстрым. И совсем не похожим на Тисовую улицу.

Он вспоминал, как леди Джейн отвела его в парикмахерскую. Сначала Гарри решил, что его просто постригут покороче. Но леди Джейн долго объясняла парикмахеру что-то про форму челки, длину прядей и направление пробора. В результате волосы теперь почти закрывали шрам.

– Вот так гораздо лучше, – удовлетворенно сказала она, оглядывая результат. – Известность – чрезвычайно неудобная вещь для ребенка.

Профессор Макгонагалл тогда издала странный звук. Что-то среднее между вздохом и попыткой не спорить, и теперь Гарри начинал понимать почему.

Над дверью старого паба покачивалась вывеска «Дырявый котел». С виду место выглядело совершенно обычным. Даже слишком обычным. Гарри был готов поклясться, что несколько секунд назад люди на улице вообще его не замечали. Внутри пахло пивом, дымом и мокрой одеждой. Гарри вошел внутрь, стараясь держаться между своими сопровождающими, но чуть позади – ему было не по себе. Несколько человек обернулись на звяканье колокольчика, закрепленного над дверью. Разговоры начали стихать. Высокий волшебник в ярко-фиолетовой мантии прищурился так сильно, словно пытался что-то разглядеть сквозь челку Гарри. Пожилая ведьма у окна ахнула и даже привстала. Потом их взгляды переместились на леди Джейн: безупречное пальто, перчатки, шляпка с вуалью, зонт-трость и ковровая сумка. И выражение лица человека, который не видит вокруг ничего, заслуживающего особенного внимания.

– Доброе утро, Том, – спокойно сказала Макгонагалл.

Хозяин паба нервно кивнул.

– Профессор Макгонагалл.

Он посмотрел на Гарри. Том открыл было рот, чтобы что-то сказать, но взгляд его натолкнулся на леди, стоявшую рядом с подозрительно знакомым мальчиком.

– Доброе утро, мадам.

– Доброе утро, – ответила леди Джейн.

– Доброе утро, мистер...

– Доброе утро, – поздоровался Гарри и поспешил за дамами.

У задней стены профессор Макгонагалл достала палочку и постучала по кирпичам. Стена начала расходиться. За ней был другой мир.

***

Первое, что поразило Гарри в Косом переулке, – шум. Вокруг что-то звенело, шуршало, шелестело, вздыхало и ухало, и это было совершенно не похоже на так поразивший его недавно Лондон. Второе – запахи. Гарри не понимал, чем пахнет это необычное место, но это было интересно и пугающе одновременно. Третье – люди. Их было слишком много. Мантии мелькали перед глазами. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Над головой с криками пролетели две совы. Из открытой двери лавки выкатилось что-то медное и само укатилось обратно под вопли хозяина.

Гарри сам не заметил, как схватил леди Джейн за руку. Она слегка сжала его пальцы, и Гарри почувствовал себя немного уверенней. Смотреть хотелось сразу во все стороны: на котлы, на витрины, на клетки с животными, на старого волшебника с зелеными усами, на женщину, чья мантия сама меняла цвет, на витрину, где шевелились книги...

– Хорошо, что мы приехали не в конце августа, – заметила леди Джейн, оглядывая толпу. – Иначе тут было бы невозможно пройти.

– В последние недели перед учебным годом действительно довольно людно, – ответила Макгонагалл.

Леди Джейн посмотрела на улицу, где двое подростков в мантиях пытались протащить через толпу огромную клетку с орущим филином, и хмыкнула.

– Сначала в Гринготтс, – скомандовала профессор.

***

Белое здание банка айсбергом возвышалось над переулком. У дверей стояли гоблины. Гарри невольно прижался ближе к леди Джейн. Гоблины немного пугали: слишком острые лица, слишком внимательные глаза. Один из них посмотрел на леди Джейн, потом на ее сумку, потом заметил золотое паркеровское перо, выглядывающее из блокнота, – и чуть заметно уважительно наклонил голову.

Внутри банк оказался еще более странным, чем снаружи: мрамор, бронза, высокие стойки, гоблины, склонившиеся над огромными книгами, и тишина. Несмотря на количество посетителей, здесь было тихо.

– Мистер Поттер должен получить доступ к семейному хранилищу, – обратилась профессор Макгонагалл к одному из гоблинов.

Тот внимательно посмотрел на Гарри.

– Разумеется. Только наследник и сопровождающий представитель школы.

Гоблин перевел взгляд на леди Джейн.

– Прошу извинить, таковы правила.

Та спокойно улыбнулась.

– Я подожду здесь. Мне как раз нужно уточнить несколько финансовых вопросов.

Гарри не очень хотелось уходить без мисс Поппинс, особенно в банк, полный гоблинов, но та уже раскрывала блокнот.

– Идите, – сказала она. – Деньги любят точность, а дела – аккуратность.

Гоблин за стойкой чуть шевельнул ушами. Гарри ушел вслед за Макгонагалл и другим гоблином к вагонеткам.

***

– С кем я могу проконсультироваться перед открытием счета? – спросила леди Джейн.

– Если позволите, вами займусь я, – поклонился пожилой гоблин. – Не хочется доверять коллегам удовольствие от беседы с действительно понимающей леди.

Леди Джейн не возражала. За то время, пока Гарри и Макгонагалл были в хранилище, она успела открыть счет (пригодится), уточнить курс фунта к галлеону (однако!), узнать название и соотношение денежных единиц (неудобно), поторговаться по поводу процентов по вкладам (это же форменный грабеж, господа!) и обменять некоторое количество фунтов на местные деньги по неожиданно хорошему курсу (только для вас!).

Когда профессор и Гарри вернулись, мальчик был красный, растрепанный и совершенно ошеломленный.

– Там столько золота! – выпалил он еще на подходе. – Настоящего! Целые горы!

Несколько посетителей банка немедленно повернули головы.

– Гарри, – леди Джейн закрыла блокнот, – о деньгах никогда не говорят громко в людных местах.

Гарри мгновенно замолчал.

– Особенно если эти деньги действительно большие, – добавила леди Джейн.

Профессор Макгонагалл слегка поморщилась. Гоблины за ближайшими стойками переглянулись.

– Разумное замечание, – произнес один из них.

Леди Джейн кивнула.

– Благодарю.

Она повернулась к Гарри:

– Вам лучше разменять часть галлеонов на более мелкие монеты. Носить золото в кармане неудобно и небезопасно.

– У нас есть кошельки с чарами защиты, – немедленно вмешался гоблин. – Привязка к владельцу. Защита от кражи. Защита от случайной утери.

– Отлично, – сказала леди Джейн. – Покажите, пожалуйста.

Через несколько минут перед ними уже лежали небольшие кожаные кошельки.

– Монограмма входит в стоимость, – сообщил гоблин.

– Тогда этот – для мистера Поттера.

– Мне?!

– Разумеется. День рождения у вас был совсем недавно, а приличного подарка вы так и не получили. Одежда, в которой не стыдно выйти на улицу, это не подарок, а необходимость.

Гарри осторожно взял кошелек в руки. На темной коже серебром проступали инициалы «Г. Дж. П.». Гарри провел по ним пальцем и почему-то не смог сразу ответить.

Часть 1. Глава 8. Мантии и книги

Они вышли из банка и не спеша пошли по улице. Гарри постоянно отвлекался – на витрины, людей, вывески, самопомешивающиеся котлы, книги и сов. Котел купили быстро, а вот с учебниками оказалось сложнее. Книги были тяжелыми, и их было много. После третьей стопки Гарри уже начал беспокойно поглядывать на свои руки, после пятой – в панике озираться по сторонам.

– В школе есть библиотека? – спросила леди Джейн.

– Разумеется, – ответила Макгонагалл.

– Хорошая?

Профессор задумалась.

– Вполне достойная.

– Тогда зачем каждый год покупать полный комплект учебников?

Макгонагалл нахмурилась.

– Ну... ученикам удобнее заниматься по новым книгам.

Леди Джейн молча указала зонтиком через улицу. У букинистической лавки толпились родители с детьми.

– Полагаю, часть родителей придерживается иного мнения.

Макгонагалл посмотрела сначала туда, потом на стопки книг, которые Гарри уже с трудом удерживал в руках.

– Давайте сюда, – сказала леди Джейн.

Она открыла ковровую сумку, и котел вместе с книгами исчезли внутри. Макгонагалл очень внимательно посмотрела на сумку.

– Что? – невинно поинтересовалась леди Джейн.

– Ничего, – слишком быстро ответила профессор.

– После Косого переулка вам понадобятся хорошие чемоданы, – заметила леди Джейн, когда они снова вышли на улицу.

Гарри послушно кивнул, продолжая разглядывать витрину магазина, где серебристое перо само выводило строчки на желтоватом пергаменте.

– Лучше на колесиках, прочные, с металлическими уголками. И желательно два.

Профессор Макгонагалл резко повернула голову.

– Чемоданы на... колесиках?

– Разумеется.

– Но ученики пользуются сундуками.

– Сундуки тяжелые.

– Они самоходные.

Леди Джейн ненадолго задумалась.

– Самоходные сундуки?

– Именно.

Гарри немедленно заинтересовался.

***

Через несколько минут они уже стояли в лавке товаров для путешествий. Внутри было тесно, пахло деревом, лаком и чем-то вроде старой пыли; между полками сновали сундуки разных размеров. Некоторые лениво переступали маленькими ножками, один особенно большой экземпляр попытался ухватить за рукав проходящего мимо покупателя.

– Не кормите выставочные образцы! – машинально рявкнул хозяин лавки.

Потом заметил Макгонагалл.

– Профессор! Рад видеть. Первокурсник?

– Да.

Хозяин магазина мгновенно переключился на Гарри.

– Тогда рекомендую модель «Хогвартс-стандарт»: усиленные петли, защита от дождя, расширение внутреннего пространства, режим следования за владельцем...

Он хлопнул по крышке сундука. Тот важно переступил ножками.

– И сколько? – спросила леди Джейн.

Хозяин назвал цену. Гарри вздрогнул, даже Макгонагалл слегка кашлянула. Леди Джейн только приподняла бровь.

– Дороговато.

– Зато надежно! – обиделся хозяин. – Это вам не маггловский чемодан!

Леди Джейн посмотрела на сундук. Сундук посмотрел на леди Джейн. Один из его углов нервно дернулся.

– Впрочем, – признала она, – если он действительно сам передвигается и способен выдержать семь лет эксплуатации школьником, цена выглядит менее абсурдной.

Хозяин магазина просиял.

Гарри осторожно обошел сундук кругом.

– А он не убежит?

– Только если его очень плохо кормить, – серьезно ответил продавец.

– А чем его кормят?

– Инструкция прилагается. У каждого сундука свои предпочтения.

Сундук потянулся к Гарри. Гарри медленно отступил на шаг.

В итоге сундук все-таки купили. Правда, когда тот попытался бодро потопать за ними к выходу, леди Джейн открыла сумку и накрыла ей угол сундука. Сундук исчез.

Из глубин сумки донеслось возмущенное:

– Бумп.

Хозяин лавки застыл, присмотрелся к сумке, профессиональным взглядом оценил размер, швы, ручки и явно что-то прикинул.

– Мадам, – осторожно произнес он, – я готов обменять пять лучших дорожных сундуков на эту сумку.

– Нет, благодарю.

– Семь.

– Это семейная реликвия.

– Девять.

– Технология изготовления утрачена.

Продавец посмотрел на сумку почти с тоской.

– Какая трагедия для коммерции.

– Для коммерции почти все трагедия, – заметила леди Джейн.

***

В магазине письменных принадлежностей Гарри растерялся. Там было слишком много перьев: больших и маленьких, белых и черных, полосатых, блестящих, мягких, жестких, переливающихся разными цветами. Гарри метался от одной витрины к другой, не решаясь остановиться на чем-то конкретном. Наконец он осторожно провел пальцем по одному из них. Тонкие бородки разошлись, потом снова сцепились вместе. Он уставился на это с таким потрясением, словно увидел чудо.

– Нравится? – спросила леди Джейн.

Гарри энергично кивнул.

Через десять минут у него уже была целая связка перьев, и ни одно не было похоже на другое.

– Уберем в сумку?

– Нет!

Ответ вырвался слишком быстро и слишком громко. Гарри испуганно замолчал и прижал перья к груди, но мисс Поппинс только кивнула.

– Хорошо. Тогда несите сами.

Макгонагалл наблюдала за этим краем глаза.

– Если мистеру Поттеру настолько нравятся перья, – заметила она, – то я уже догадываюсь, куда мы пойдем позже.

Гарри насторожился.

– Куда?

– Увидите.

По пути в следующую лавку леди Джейн обратилась к Макгонагалл:

– Профессор, перья – это традиция или необходимость?

Макгонагалл посмотрела на ее паркер.

– Скорее традиция. И использование пера и чернильницы приучает детей к аккуратности.

– Возможно, – не стала спорить леди Джейн. – Но что делают дети из немагических семей, для которых и такое перо, как у меня, – диковинка?

Профессор пожала плечами.

– Привыкают со временем. Хотя работы магглорожденных первокурсников действительно трудно разобрать.

– Но принципиального возражения у школы нет?

– Принципиального возражения нет лично у меня и только относительно ручек с нормальными чернилами. Это не значит, что его не будет у других преподавателей, директора, попечительского совета и экзаменационной комиссии. Несколько лет назад один из магглорожденных учеников привез в школу какое-то возмутительно уродливое приспособление для письма...

– И что случилось?

– И пересдавал все экзамены, потому что комиссия отказалась принимать работу, оформленную не по правилам.

Леди Джейн кивнула и сделала еще несколько пометок в блокноте.

***

Ателье мадам Малкин оказалось неожиданно душным: ткань, пар, мел, булавки, дети. Очень много детей. Некоторые уже были в школьных мантиях и важно ходили перед зеркалами, другие ныли, родители спорили о длине рукавов, качестве ткани и стоимости зимних плащей.

– Первокурсник? – немедленно вспорхнула к ним круглая ведьма в сиреневой мантии. – Сюда, пожалуйста! Встаньте на табуреточку, дорогой.

Гарри послушно встал. Мантия сама поползла по его плечам, подол начал подниматься и опускаться, а вокруг засуетились сантиметровые ленты.

– Тоже в Хогвартс?

Гарри повернул голову. На соседнем табурете сидел бледный мальчик примерно его возраста: очень светлый, очень аккуратный и очень уверенный в том, что весь мир обязан его слушать.

– Да, – ответил Гарри.

– Я так и подумал.

Мальчик оглядел Гарри с головы до ног.

– Надеюсь, тебя определят не в Хаффлпафф.

– Почему?

– Потому что туда идут всякие. Отец говорит, что в Хогвартсе в последнее время стало слишком много людей с грязной кровью. Неподходящих. Магглорожденных, например.

Слово «магглорожденных» он произнес так, будто оно было неприличным. Потом щелкнул пальцами.

– Эй, вы. Рукав криво сидит.

Швея вздрогнула и поспешно бросилась поправлять ткань. Гарри почувствовал себя неловко. Не из-за слов про кровь – он вообще не очень понял, о чем речь. Из-за тона. Так Дадли разговаривал с людьми, которых считал слабее себя. Если закрыть глаза – даже похоже. Только Дадли был румяным и упитанным, а этот – бледным и острым, как нож для бумаги.

– А это кто? – спросил мальчик, глядя на леди Джейн.

– Мисс Поппинс сопровождает мистера Поттера, – сухо ответила Макгонагалл раньше, чем Гарри успел открыть рот.

Мальчик заметно насторожился.

– Поттера?

В магазине словно стало чуть тише. Макгонагалл уже явно жалела о сказанном, но леди Джейн повернулась к хозяйке ателье, поправила перчатку и совершенно спокойно обратилась к ней:

– Рукава у школьных мантий слишком широкие.

Мадам Малкин слегка вздрогнула.

– Простите?

– Для работы с реактивами. Ткань будет цепляться, пачкаться и пропитываться составами, особенно возле запястий.

Макгонагалл нахмурилась. Леди Джейн продолжила.

– У учеников есть защитные средства? Фартуки? Нарукавники? Халаты?

– Есть перчатки из драконьей кожи, – автоматически ответила Макгонагалл.

– И все?

– Ну...

Профессор замолчала.

– Тогда мантий нужно покупать больше, – заключила леди Джейн. – Если только ваши методы не способны полностью восстанавливать испорченную ткань после любых зелий.

Мадам Малкин нервно кашлянула.

– Некоторые пятна действительно не выводятся.

– Особенно после четвертого курса, – мрачно добавила Макгонагалл.

Леди Джейн сделала пометку в блокноте. Мадам Малкин посмотрела на блокнот, в ее глазах на мгновение вспыхнул профессиональный расчет.

– Вообще-то... – начала она осторожно. – Отдельные защитные аксессуары могли бы...

Она замолчала, быстро прикинула что-то в уме и вздохнула.

– Хотя нет. Мантии продавать выгоднее.

– Очень честно с вашей стороны, – заметила леди Джейн.

– Я торговец, а не грабитель, – обиделась мадам Малкин.

– Разумеется, – откликнулась леди Джейн с таким выражением, что было непонятно, соглашается она или издевается.

На соседнем табурете бледный мальчик переводил взгляд с леди Джейн на Макгонагалл и обратно. Разговор явно пошел куда-то не туда и не по правилам.

– Отец входит в попечительский совет Хогвартса, – наконец сообщил он, словно это должно было все исправить.

– Это огромное достижение с вашей стороны, – серьезно сказала леди Джейн.

Макгонагалл поспешно отвернулась, скрывая смешок за кашлем.

Часть 1. Глава 9. Палочки и совы

Из ателье они вышли только через полтора часа. Гарри уже начал подозревать, что волшебная одежда шьется дольше обычной исключительно из вредности. Связка перьев по-прежнему была крепко зажата у него в кулаке. Макгонагалл выглядела утомленной. Леди Джейн – невозмутимой.

Следующей оказалась узкая темная лавка с выцветшей вывеской: «Олливандер. Производители волшебных палочек с 382 года до н. э.»

– Так давно? – удивился Гарри.

– Хорошие ремесленники живут долго, – заметила леди Джейн.

Внутри пахло пылью, деревом и чем-то старым. Очень старым. Коробки поднимались до самого потолка. Из глубины магазина донесся голос:

– Ах.

Появившийся старик двигался почти бесшумно. Светлые глаза остановились на Гарри, потом поднялись чуть выше – к челке – и задержались там.

– Мистер Поттер.

Это был не вопрос. Гарри невольно поежился.

– Здравствуйте, – осторожно сказал он.

– Помню вашу мать. Очень сильна в чарах. А отец – великолепен в трансфигурации. Да, да...

Олливандер подошел ближе.

– Любопытно. Очень любопытно.

Он говорил так, словно размышлял вслух, а не разговаривал с людьми. Макгонагалл заметно напряглась. Леди Джейн спокойно осматривала полки.

– Попробуем вот эту.

Первая палочка оказалась слишком тяжелой. Вторая выпустила сноп искр и подожгла коробку. Третья выбила пыль из штор. Четвертая заставила связку перьев в руках Гарри взлететь под потолок. Гарри в ужасе подпрыгнул. Леди Джейн подняла зонтик. Перья аккуратно опустились обратно в руки мальчика.

Олливандер даже не посмотрел в ее сторону. Кажется, он вообще замечал только палочки.

– Нет... нет... нет... – Он внезапно замер. – А вот это может быть интересно. Остролист и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Гибкая.

Гарри взял палочку. Тепло прошло по пальцам мгновенно. Магазин словно вздохнул. Где-то наверху задрожали коробки. По ладони пробежала золотая искра. Олливандер улыбнулся.

– Да. Именно так.

Гарри не хотел выпускать палочку из рук. Это было лучше зачарованного кошелька, лучше живого сундука, даже лучше связки разноцветных перьев.

– Любопытно, – тихо произнес Олливандер. – Очень любопытно, что именно эта палочка досталась вам. – Он наклонился ближе. – Видите ли, мистер Поттер... сестра этой палочки...

Макгонагалл резко кашлянула. Гарри вздрогнул.

– Ах да. Разумеется. Вы еще слишком молоды для подобных разговоров.

Но взгляд у него оставался таким, словно он видел что-то далеко за пределами магазина.

Тишину первой нарушила леди Джейн.

– Насколько хрупки волшебные палочки?

Олливандер медленно повернул голову. Впервые за все время посмотрел прямо на нее – и явно остался недоволен вопросом.

– Мадам, – произнес он с достоинством, – я создаю уникальные инструменты уже много столетий.

– Это не ответ.

– При должном обращении палочка служит владельцу всю жизнь.

– А при не должном?

Олливандер выпрямился.

– Если вас интересует массовое производство дешевых заменителей, то за углом есть магазин Спинкета. Они продают учебные палочки для детских кружков, сценических фокусов и прочих... развлечений.

Последнее слово прозвучало почти как ругательство.

Леди Джейн кивнула.

– Понятно.

Она повернулась к Макгонагалл.

– В Хогвартсе предусмотрен запас стандартных палочек на случай поломки?

– Нет.

– Почему?

– Потому что стандартные палочки не подходят для уровня школьной программы. А на запасные индивидуальные попечительский совет не станет выделять средства, – сухо ответила Макгонагалл. И после короткой паузы добавила:

– И вам, мисс Поппинс, палочку все равно никто не продаст. Даже стандартную.

***

Когда они вышли от Олливандера, Гарри все еще время от времени касался кармана. Палочка в надежном футляре была на месте, и от этого внутри становилось странно спокойно.

– Куда теперь? – спросил он.

Макгонагалл бросила быстрый взгляд на связку перьев у него в руке.

– Кажется, я обещала показать вам кое-что интересное.

Гарри насторожился. Они свернули в боковой проход. Сначала Гарри услышал шум: уханье, свист, хлопанье крыльев. Потом – запах. Перья, сено, что-то теплое, пыльное и живое.

А потом они вошли внутрь. Гарри остановился так резко, что чуть не врезался в леди Джейн: совы были повсюду – в клетках, на жердочках, под потолком. Большие и маленькие, серые, рыжие, белые, пятнистые. Одна неясыть сонно открыла один глаз и снова нахохлилась. Другая птица возмущенно щелкнула клювом на проходящего мимо волшебника. Гарри медленно пошел вдоль клеток. Он уже не замечал ни толпы, ни шума улицы за дверью. Только сов. Возле одной клетки он остановился надолго. Белая полярная сова сидела совершенно неподвижно, только огромные янтарные глаза внимательно следили за ним. Гарри осторожно подошел ближе. Сова вытянула шею, потом медленно протянула лапу между прутьями. Гарри застыл. Очень осторожно подставил руку. Когти сомкнулись на рукаве свитера аккуратно, словно птица прекрасно понимала, что человеческая кожа тонкая.

– Вы ей понравились, – заметил продавец.

Гарри дотронулся до перышек на лапе птицы.

– Можно ее купить?

И тут леди Джейн спросила:

– Гарри, как вы думаете, что произойдет, если вы принесете сову домой?

Гарри замер и сжался. Он сразу представил себе, что будет: дядя Вернон багровеет и орет так громко, что дрожит дверь чердака; тетя Петуния прижимает руки к груди и повторяет: «Нет. Нет, только не в моем доме, только не эта мерзость»; Дадли раздраженно отпихивает щенка ногой и кидается к клетке: «Я хочу сову! Я не хочу собаку! Почему у Гарри сова, а у меня какая-то дурацкая псина?!» Потом – перья, лай, крики снизу, хлопанье крыльев в тесном чердаке и постоянный страх, что однажды он найдет клетку пустой.

Гарри медленно опустил руку. Сова тихо ухнула.

– Я понял, – выговорил он очень ровно, только голос почему-то стал хриплым. Он сделал шаг назад, потом еще один и уставился в пол, стараясь часто моргать. Рядом очень тихо выдохнула Макгонагалл.

– Леди Джейн права, – сказала она неожиданно мягко. – Но это не означает, что у вас не может быть совы.

Гарри поднял голову.

– В Хогвартсе есть совятня. Там живут школьные совы и питомцы учеников. Мы можем оставить птицу там до начала учебного года.

– Правда?

– Да. Но только одну, мистер Поттер.

Белая сова все еще внимательно смотрела на него. Гарри подошел обратно к клетке, на этот раз медленно.

– Тогда... эту.

– Хороший выбор, – одобрил продавец. – Хельвиг – спокойная птица. Умная.

– А чем ее кормить? – немедленно спросил Гарри. – И как часто ей нужно летать? А если ей будет скучно? А...

– Об этом позаботятся домовые эльфы, – прервала поток вопросов Макгонагалл. – И у Хельвиг будет время познакомиться со школьными совами.

– Домовые эльфы?

– Они обслуживают Хогвартс и его обитателей.

Гарри не очень понял, но кивнул. Леди Джейн записала что-то в блокнот. Ветер у двери магазина тихо шевелил ленты на ее шляпке.

– Гарри, – спросила леди Джейн, убрав блокнот обратно в сумку. – Вы голодны?

Он моргнул, словно только что вспомнил о существовании остального мира, и внезапно понял, что действительно ужасно проголодался.

– Да.

– Тогда нам срочно необходимы чай, кексы и мороженое, – кивнула леди Джейн. – Иначе профессор Макгонагалл окончательно разочаруется в человечестве.

– Я никогда не была очарована человечеством настолько, чтобы в нем разочаровываться, – сухо ответила профессор.

Часть 1. Глава 10. Кафе

Кафе оказалось маленьким и тесным. За соседними столиками сидели волшебники в мантиях, ведьмы в шляпках, несколько шумных подростков и очень важный старик с морщинистым лысым котом на коленях. Кот посмотрел на Гарри с осуждением. Гарри немедленно отвел взгляд.

Им достался столик у окна. Леди Джейн заказала чай, кексы и большое клубничное мороженое для Гарри. Мороженое оказалось розовым, холодным и совершенно невероятным. Гарри разрывался между желанием растянуть удовольствие и страхом, что мороженое растает. Он настолько сосредоточился на этой дилемме, что первые несколько минут почти не слышал разговор взрослых. А еще он, не отрываясь, смотрел в окно. По улице проходили волшебники; некоторые несли клетки, некоторые – метлы. У одного человека мантия сама пыталась стряхнуть с себя пыль. Мимо важно протопал чей-то сундук. Гарри немедленно начал искать глазами, не их ли это.

– Нет, – сказала леди Джейн, даже не оборачиваясь. – Ваш сидит в сумке и дуется.

Из сумки донеслось приглушенное:

– Бумп.

Гарри невольно хихикнул.

Леди Джейн налила себе свежую порцию чая и тихо спросила:

– Итак. Как устроена школа?

Профессор посмотрела на нее поверх чашки.

– В каком смысле?

– В организационном.

Макгонагалл насторожилась.

– Зачем вам это знать?

Леди Джейн положила в чашку прозрачный кружок лимона, подумала, добавила еще один и внимательно посмотрела на профессора.

– Мистер Поттер будет там учиться. И мне нужно понимать, с чем еще ему придется столкнуться помимо письма перьями.

– Вам? Не его опекунам?

– Полагаю, они не склонны вникать в особенности устройства волшебных школ.

– А вы, значит, склонны.

– Именно.

Макгонагалл помолчала, глядя на леди Джейн поверх очков, налила себе еще чаю и неохотно кивнула.

– Хорошо. В Хогвартсе четыре факультета. Гриффиндор, Рэйвенкло, Хаффлпафф и Слизерин. Я – декан Гриффиндора, и мы с директором очень надеемся, что Гарри попадет именно на мой факультет.

Леди Джейн кивнула.

– От чего это зависит?

– От склонностей ребенка. Не в смысле способностей к какому-то определенному предмету или занятию, а в плане характера.

– И вы решили, что Гарри подойдет именно ваш факультет?

– Мальчик, Который Выжил, должен оказаться на факультете храбрости и благородства.

– Должен?

Макгонагалл поморщилась.

– Если бы это зависело от меня – да. Но решает Шляпа.

Леди Джейн удивленно приподняла бровь.

– Простите?

– Распределяющая Шляпа. Древний артефакт.

– Допустим, – с сомнением сказала леди Джейн. – Как организован быт учеников?

Профессор помолчала.

– Ученики живут в спальнях при факультетах.

– Сколько человек в комнате?

– Зависит от курса.

– Душевые?

– Общие.

Леди Джейн сделала пометку в блокноте.

– Прачечная?

– Домовые эльфы занимаются стиркой.

– Те же, которые присматривают за совами?

Макгонагалл посмотрела на нее с удивлением.

– Домовые эльфы занимаются всем хозяйством Хогвартса, я не интересовалась, те же или другие. Во всяком случае, поводов вручать им одежду пока что не было.

– Одежду?

Профессор нахмурилась.

– Вот уж способ расторжения магического договора вас точно не касается.

Леди Джейн хмыкнула и сделала в блокноте еще несколько пометок.

– Медицинское обеспечение?

– В школе есть мадам Помфри.

– Одна?

– Этого обычно достаточно.

Леди Джейн медленно подняла глаза от блокнота. Макгонагалл немедленно ощутила себя человеком, который только что сказал что-то тревожное и теперь пытается понять – что именно.

– Сколько у вас учеников? – уточнила леди Джейн.

– Около трехсот.

Перо замерло.

– И один медик.

– Мадам Помфри очень компетентна.

– Я не сомневаюсь.

Это прозвучало настолько спокойно, что Макгонагалл захотелось немедленно начать оправдываться. Она с раздражением отпила чай.

– В Хогвартсе прекрасно учились поколения волшебников.

– О, я не спорю. Дети вообще удивительно живучи.

Профессор резко поставила чашку на блюдце.

Гарри в этот момент зачарованно наблюдал, как за окном ведьма в сливовой мантии ругается со своим зонтом.

Леди Джейн понизила голос:

– Кто отвечает за хозяйственную часть?

– Простите?

– За бытовую организацию. Закупки. Расходники. Ремонт. Логистику. Снабжение. Ваши домовые эльфы вряд ли занимаются и этим тоже.

Профессор нахмурилась.

– Директор, полагаю.

– Нет. Директор отвечает за руководство школой. Это разные должности.

– У нас нет отдельных должностей для... логистики.

– Очень заметно.

Макгонагалл возмущенно выпрямилась.

– Мисс Поппинс, Хогвартс существует более тысячи лет.

– И это тоже заметно.

Несколько секунд они смотрели друг на друга поверх чайника.

Потом леди Джейн спокойно добавила:

– Школе необходим комендант по бытовым вопросам.

Профессор издала очень тихий звук, что-то среднее между стоном и нервным смешком.

– Я не понимаю, что вы такое, – призналась она наконец. – Но начинаю подозревать, что просто сказать вам «нет» не получится.

– Не получится, – согласилась леди Джейн. – Хотя я предпочитаю добровольное сотрудничество. Если только обстоятельства не вынуждают к иному.

Профессор очень внимательно посмотрела на нее. Ветер за окном вдруг резко качнул вывеску кафе. Гарри этого не заметил. Он как раз пытался понять, настоящий ли хвост у прошедшего мимо волшебника или нет.

– Прошу прощения, – сказала Макгонагалл после паузы. – Мне необходимо ненадолго отлучиться. Передам Хельвиг в совятню.

– Разумеется.

Профессор подхватила клетку с совой и вышла из кафе быстрым шагом. Гарри наконец оторвался от окна.

– А где профессор?

– Скоро вернется, – ответила леди Джейн. – Профессор Макгонагалл отправит вашу сову в Хогвартс и придет.

– А почему вы все время что-то записываете?

Леди Джейн посмотрела на блокнот.

– Потому что люди обладают удивительной способностью забывать очевидные вещи.

Из сумки снова донеслось обиженное:

– Бумп.

– Нет, про тебя я не забыла, – невозмутимо сообщила леди Джейн сумке. – Я просто предпочитаю, чтобы ты оставался именно там.

***

Профессор Макгонагалл вернулась примерно через двадцать минут и выглядела еще более недовольной, чем раньше. Она села за стол, поправила манжету и перевела взгляд с леди Джейн на Поттера и обратно.

– Директор согласен встретиться с вами.

– Как любезно с его стороны, – заметила леди Джейн.

Профессор слегка дернула уголком рта. Гарри немедленно насторожился.

– С кем встретиться?

– Со мной, – ответила леди Джейн, намазывая масло на кекс. – Видите ли, у меня накопилось некоторое количество вопросов к вашей образовательной системе.

– И некоторое количество предложений, – сухо добавила Макгонагалл.

– Одно обычно следует из другого.

Гарри перевел взгляд с одной дамы на другую, потом решил, что мороженое точно понятнее, чем взрослые.

– Мы сейчас поедем в Хогвартс? – спросил он с надеждой.

– Не сегодня, – покачала головой Макгонагалл. – До начала учебного года еще несколько недель.

Гарри попытался скрыть разочарование. Получилось не очень. Леди Джейн поставила чашку.

– Но вы туда обязательно попадете.

Это прозвучало с абсолютной уверенностью.

Когда они вышли из кафе, улица уже начала пустеть. Солнце медленно клонилось к крышам. Гарри крепко держал палочку, связку перьев и новый кошелек. Клетку с белой совой Макгонагалл уже отнесла в Хогвартс, и Гарри представлял себе, как его Хельвиг устраивается в совятне и заводит новых друзей.

Возле выхода из Косого переулка Макгонагалл остановилась.

– Хогвартс-экспресс отправляется первого сентября ровно в одиннадцать часов.

Она протянула Гарри билет.

– Платформа девять и три четверти. Вокзал Кингс-Кросс.

Гарри нахмурился.

– А где это?

– Между девятой и десятой платформами, разумеется, – невозмутимо ответила Макгонагалл.

Гарри несколько секунд молчал.

– А... как туда попасть?

Леди Джейн посмотрела на задумавшуюся Макгонагалл и улыбнулась мальчику.

– Иногда, Гарри, чтобы куда-то попасть, нужно просто не останавливаться перед правильной дверью. Я уверена, что вы с этим справитесь.

Это ничего не объясняло, но почему-то звучало убедительно. Макгонагалл посмотрела на леди Джейн так, словно очень хотела уточнить, не издевается ли та над ребенком.

Они вышли через «Дырявый котел» обратно на обычную улицу, и мир сразу словно стал тише, серее и тяжелее. Даже воздух казался другим. Гарри невольно оглянулся назад, но за спиной был только старый паб. Ничего необычного.

Часть 1. Глава 11. Зонтик летит на север

Когда они вернулись на Тисовую улицу, дядя Вернон выглядел так, словно надеялся, что все происходящее ему приснилось. Особенно – когда леди Джейн начала доставать из ковровой сумки книги, котел, свертки, коробки, мантии и, наконец, возмущенно сопящий сундук.

Сундук выбрался наружу, с размаху пнул столбик лестничных перил и ушел на чердак.

Снизу донесся сдавленный голос Дадли:

– Он живой?!

– В некотором роде, – спокойно ответила леди Джейн.

В доме стало очень тихо.

Профессор Макгонагалл повернулась к Гарри.

– Первое сентября. Одиннадцать часов. Не опаздывайте, мистер Поттер.

– Да, профессор.

Макгонагалл помедлила, окинула взглядом чердак, сундук, книги, Гарри и коротко кивнула:

– До встречи в Хогвартсе.

С громким хлопком она исчезла. Гарри подпрыгнул.

– Это...

– Не знаю, – леди Джейн поправила перчатку. – Но это выглядит, как очень быстрый и очень неприятный способ перемещения.

Снизу осторожно скрипнула лестница.

Леди Джейн закрыла сумку и повернулась к двери.

– Что ж, – сказала она, – полагаю, мне тоже пора.

Она первой спустилась с чердака. Гарри поспешил следом.

Дурсли стояли в холле. Дадли прижимал к себе щенка, тетя Петуния обнимала сына за плечи, а дядя Вернон уже открыл входную дверь.

– Благодарю вас за гостеприимство, мистер и миссис Дурсль, – сказала леди Джейн.

Дядя Вернон дернулся. Казалось, что слово «гостеприимство» причиняло ему почти физическую боль. Петуния натянуто улыбнулась.

– Разумеется.

– Мистер Дадли, – кивнула леди Джейн.

Дадли спрятался за спинку кресла.

Леди Джейн это совершенно не смутило.

– Гарри, будьте добры проводить меня до калитки.

– Да, мисс Поппинс.

На улице уже начинало темнеть. Ветер шевелил кусты вдоль дорожки.

Леди Джейн остановилась возле калитки.

– Что ж, Гарри. Думаю, дальше вы справитесь сами.

– Вы приедете в Хогвартс?

Ветер резко качнул ленты на ее шляпке.

Леди Джейн чуть улыбнулась.

– О, я практически уверена в этом. Ветер становится все настойчивее и настойчивее.

Она раскрыла зонтик. Гарри уже даже не удивился. Только смотрел. Леди Джейн плавно поднялась в воздух. Из дома номер четыре донесся отчетливый коллективный вздох облегчения. Леди Джейн, кажется, его тоже услышала, потому что прежде, чем ветер подхватил ее выше, она тихо сказала:

– Как приятно видеть дружную семью.

И улетела на север.

Гарри еще долго стоял у калитки. Потом поднялся обратно на чердак. Сундук сердито сопел в углу. На кровати лежали учебники. В кармане была палочка. А где-то далеко, в незнакомой ему Шотландии, белая сова ждала его в огромной школьной совятне.

Часть 2. Глава 1. Совятня и кошачьи тропы

Южный ветер осторожно перебирал перья спящих сов, заглядывал в круглые окна совятни и шуршал где-то высоко под самой крышей. Небо только начинало светлеть, а замок внизу еще спал: темные окна, пустые дворы, редкие огоньки в башнях. Леди Джейн Поппинс мягко опустилась на каменный пол совятни, закрыла зонтик и огляделась. Несколько сов недовольно зашевелились. Огромный филин у дальней стены приоткрыл один глаз и выразительно щелкнул клювом.

– Прошу простить меня, господа и дамы, – сказала леди Джейн. – Я прекрасно понимаю, что в это время суток приличные совы предпочитают спать. Именно поэтому я и позволила себе захватить небольшие извинения.

Леди Джейн приветливо кивнула Хельвиг, поставила ковровую сумку и достала небольшую жестяную банку. Самые маленькие совы немедленно оживились, когда она начала раскладывать по фарфоровой тарелке сушеных сверчков. Следом появилась вторая баночка с аккуратными шариками из перепелиного фарша, а самым крупным обитателям совятни достались кусочки охлажденного мяса, завернутые в вощеную бумагу.

Одна из сипух возмущенно затрещала клювом и выразительно покосилась на смятый золотистый фантик в углу.

– Да, сударыня, я совершенно с вами согласна, – серьезно кивнула леди Джейн. – Шоколад – это крайне сомнительная идея. И тыква, должна признать, тоже не производит впечатления достойного угощения для хищной птицы. Люди почему-то полагают, что если им что-то нравится, это непременно должно нравиться всем остальным. Очень утомительная привычка.

Филин у дальней стены мрачно ухнул и распушил перья.

– Что же касается курятины, сэр, то, подозреваю, дети просто не вполне понимают разницу между «съедобно» и «прилично», – заметила леди Джейн, вручая ему особенно внушительный кусок мяса.

Филин закрыл глаза с видом существа, наконец встретившего в мире проблеск здравого смысла.

Где-то на лестнице послышались мягкие шаги. Через мгновение в проеме появилась длинная серая кошка с желтыми глазами. Она остановилась, внимательно оглядела совятню, сов, леди Джейн, ковровую сумку и лишь после этого вошла внутрь с видом существа, привыкшего лично проверять все происходящее на своей территории.

– Доброе утро, сударыня.

Кошка подошла ближе и издала вопросительное «Мрррр?». Леди Джейн опустилась на корточки, осторожно почесала ее за ухом и достала из банки еще один перепелиный шарик. Кошка приняла угощение с достоинством, подобающим старой и уважающей себя хозяйке дома, хотя кончик хвоста предательски дрогнул от удовольствия.

– Надеюсь, мы найдем с вами общий язык. Не будете ли вы столь любезны показать мне замок?

Кошка посмотрела на нее долгим оценивающим взглядом, затем неторопливо направилась к выходу. Уже на пороге она обернулась проверить, идет ли леди Джейн следом.

– Разумеется, дорогая, – сказала леди Джейн, подхватывая ковровую сумку. – В конце концов, кто может знать дом лучше кошки?

Южный ветер снова шевельнул перья в совятне. Где-то далеко внизу медленно просыпался Хогвартс.

***

Кошка уверенно вела леди Джейн по замку. Время от времени она останавливалась, оглядывалась через плечо и лишь убедившись, что спутница идет следом, продолжала путь. Леди Джейн это вполне устраивало.

Хогвартс просыпался. Где-то далеко хлопнула дверь, звякнуло ведро, заскрипели старые петли. Сквозь стрельчатые окна тянуло прохладой уходящей ночи, но воздух уже обещал жаркий день.

Лестницы двигались. Не беспорядочно, как могло бы показаться со стороны, а скорее по собственному разумению. Одна из них медленно отползла в сторону ровно в тот момент, когда кошка собиралась на нее запрыгнуть. Кошка возмущенно дернула хвостом. Лестница скрипнула, извиняясь, и вернулась обратно.

Леди Джейн задумчиво провела ладонью по темному дереву.

– Какие чудесные перила, – заметила она. – И как опасно они расположены.

Даже ей самой вдруг захотелось сесть верхом на гладкое дерево и с ветерком съехать вниз. Что уж говорить о детях. Особенно о мальчишках.

Кошка издала короткое неодобрительное «мрр».

– Да, дорогая, я прекрасно понимаю, что это возмутительно. Но дети всегда катаются на перилах. Это так же приятно, как греться на солнышке, и так же увлекательно, как выслеживать мышь. Разумеется, если бы дети ловили мышей, от них было бы больше пользы, но мир вообще устроен несколько несовершенно.

Кошка, поразмыслив, сочла это достойным аргументом и двинулась дальше. Они миновали библиотеку. Даже в ранний час там уже горело несколько ламп. Огромный читальный зал пах старой бумагой, пылью и полировкой для дерева. Ряды столов были безупречно ровными, а стулья – слишком тяжелыми.

– Прекрасная библиотека, – одобрительно заметила леди Джейн. – И несколько устрашающая.

Кошка тихо фыркнула, словно считала это естественным состоянием любой приличной библиотеки.

Спальни оказались темнее, чем следовало бы. Гостиные – уютнее, чем можно было ожидать, и значительно теснее, чем хотелось бы для такого количества учеников. Леди Джейн останавливалась ненадолго у дверей, задумчиво считала кровати, кресла и расстояние между ними, после чего шла дальше.

– Мне кажется, дорогая, – обратилась она к кошке, – количество учеников несколько выросло с момента основания школы. А замки, увы, растут несколько медленнее, чем дети.

Кошка в ответ только махнула хвостом. Судя по всему, эта мысль не казалась ей особенно новой.

Наконец кошка свернула в коридор возле кухни и довольно заурчала. Здесь было тепло. По-настоящему тепло, не каминным жаром, а живым теплом большого дома, где с раннего утра готовят еду. Воздух пах свежим хлебом, тушеными овощами, корицей, жареным луком и еще десятком вещей, которые немедленно заставляют человека почувствовать себя голодным независимо от времени суток.

Часть 2. Глава 2. Домовые эльфы

Домовые эльфы суетились между огромными котлами, разделочными столами и плитами с такой скоростью, что сперва казалось, будто кухня полна маленьких серых вихрей. Один из них обернулся, увидел леди Джейн и выронил половник.

На кухне воцарилась тишина.

Несколько эльфов замерли с кастрюлями в руках. Кто-то испуганно прижал уши. Один особенно нервный домовик даже попытался спрятаться за мешком картошки.

– Доброе утро, – поздоровалась леди Джейн так спокойно, словно ежедневно входила в кухни волшебных школ в сопровождении кошек.

Она села на ближайший стул, аккуратно поставив рядом ковровую сумку. Домовые эльфы немедленно засуетились. Один из них торопливо подтащил ко второму стулу маленькую бархатную подушечку с кисточками. Кошка одобрительно прищурилась, запрыгнула на нее и устроилась с таким видом, что стало ясно: это место всегда именно ей и принадлежало.

Один из самых старых домовиков, завернутый, как в тогу, в обрывок старой скатерти, осторожно поклонился.

– Домовые эльфы Хогвартса рады служить гостье замка, леди. Домовые эльфы только не знали, что гостья придет так рано.

– Боюсь, я и сама не была полностью уверена, – призналась леди Джейн. – Однако должна заметить, что у вас действительно много работы. И вы прекрасно с ней справляетесь, насколько я могу судить.

Эльфы снова переглянулись.

– Домовые эльфы должны быть готовы, леди, – объяснил старый эльф. – В замке всегда может оказаться голодный профессор. Или лесничий. Или директор. Или все сразу. Корри может предложить леди чашечку чая?

– С удовольствием. С молоком, будьте так любезны. И лимонный кекс, если, конечно, они уже готовы.

– Разумеется, леди. У приличных домовых эльфов всегда все готово!

– Скажите, в Хогвартсе сейчас есть другие гости? Или, может быть, учащиеся?

– Нет, леди. Только леди и несколько преподавателей.

Леди Джейн еще раз окинула взглядом кухню: в десятках кастрюль, сковородок, сотейников и ковшиков что-то булькало, шкворчало, умиротворенно пыхтело и изредка плевалось горячим маслом. В огромных, дышащих жаром духовках поднимались и подрумянивались сотни пирогов и пирожков, кексов и пышных булочек. На тяжелых противнях выстраивались ровными рядами золотистые буханки блумеров с хрустящей корочкой и забавные двухъярусные коттеджи, похожие на маленькие съедобные башенки. Из соседних печей выплывал густой аромат запекающегося окорока, медово-горчичной глазури и знаменитых пастушьих пирогов, которые едва удерживали внутри кипящую мясную подливку. Воздух был настолько плотным от запахов свежей выпечки, ванили и жареного розмарина, что его, казалось, можно было резать ножом.

– И это все для неполного десятка человек?

– Эльфы Хогвартса всегда так готовят, леди, – с достоинством ответил Корри. – Это традиция и долг, леди. Домовые эльфы знают, что такое правильное служение, леди.

– И никто не сообщает вам заранее, сколько именно человек будет за столом?

– Нет, леди.

– И меню вам тоже приходится угадывать самостоятельно?

– Домовые эльфы знают меню, леди, – гордо выпрямился другой эльф. – Домовые эльфы знают все меню. Поэтому домовые эльфы готовят все.

– Похвальная исполнительность, – задумчиво сказала леди Джейн. Кошка дернула шкуркой на спине: она не считала исполнительность чем-то, достойным похвалы. Если, конечно, исполнительность не относилась к обслуживанию ее персоны. – Но что происходит с тем, что не съедено обитателями замка или вами?

– Леди! – воскликнула совсем еще юная эльфиечка. – Домовые эльфы не едят то, что приготовлено для хозяев! Домовые эльфы готовят свою еду из того, что осталось на кухне и уже никому не нужно.

Леди Джейн приподняла бровь.

– То есть все вот это, – зонтик плавно обвел кухню, – потом отправится в помойку?

– В компост, леди. Домовые эльфы умеют бережно обращаться с хозяйским добром, леди. Профессор Спраут говорит, что компост очень хороший, – сообщил молодой домовик.

– Не сомневаюсь, – серьезно ответила леди Джейн. – Но даже профессор Спраут вряд ли нуждается в таком количестве компоста. Даже если это компост наивысшего качества. Не правда ли, дорогая?

Кошка приоткрыла один глаз и тут же закрыла его. Ее вообще мало интересовал компост и то, что с его помощью выращивается.

– А вы не пробовали поговорить об этом с директором? – поинтересовалась леди Джейн.

Эльфы с ужасом уставились на нее.

– С директором?

– Говорить?

– Домовым эльфам?

– Но директор занятой!

– Очень великий волшебник!

– А если директору не понравится?

– А вдруг домовые эльфы помешают?

– Совершенно справедливые опасения, – согласилась леди Джейн. – Мудрые волшебники, особенно если им уже исполнилось хотя бы сто лет, нередко полагают, что если система существует давно, значит, она устроена правильно.

Кошка тихо мурлыкнула.

– Да, дорогая, я тоже считаю это довольно сомнительной логикой.

Кухня снова зашумела, но теперь уже иначе. Эльфы тихо переговаривались между собой, тревожно, взволнованно и одновременно с явным любопытством.

– Но если директор будет знать заранее...

– Тогда не придется готовить восемь видов каши...

– И три супа...

– И двадцать четыре пирога...

– А если кто-то внезапно захочет пирог?

– Тогда можно испечь пирог!

– Но один пирог?

– Разве так бывает?

– Надо посоветоваться с Тинки...

– И с Блоппи тоже...

– Блоппи не любит перемены...

– Блоппи не любит вообще ничего...

– Зато Блоппи считает остатки по средам...

– Очень полезное качество, – заметила леди Джейн. – В любом хозяйстве необходим хотя бы один разумный пессимист.

***

Разговор на кухне теперь шел сразу в нескольких местах одновременно. Домовые эльфы спорили, перебивали друг друга, размахивали половниками и то и дело оглядывались на леди Джейн и кошку.

В одной из кастрюль что-то внезапно забурлило. Один из молодых эльфов так быстро обернулся к плите, что наступил на край собственной длинной тряпки, заменявшей ему одежду. Ткань обмоталась вокруг ноги, домовик потерял равновесие, попытался ухватиться за край стола и рухнул бы на пол, если бы в последний момент не успел отшатнуться в сторону. Он неосторожно врезался в плиту. Кастрюля покачнулась, кипяток выплеснулся через край, и домовик вскрикнул, прижимая к груди обожженную руку.

Кухня мгновенно взорвалась шумом.

Несколько эльфов одновременно бросились к пострадавшему, еще двое заметались вокруг плиты, один с перепугу схватил полотенце и тут же уронил его в кастрюлю с подливкой.

– Пикки!

– Осторожнее!

– Мадам Помфри! Пикки нужна мадам Помфри!

– Пикки опять запутался!

– Пикки говорил, что тряпка слишком длинная!

– Пикки говорил это про другую тряпку!

Один из домовиков с громким хлопком исчез.

Леди Джейн уже была рядом.

– Холодную воду, пожалуйста. И чистое полотенце. Нет, не это, оно в подливке. Да, вот это подойдет прекрасно.

Она говорила спокойно, без малейшей суеты, и кухня почему-то немедленно начала слушаться. Через несколько секунд Пикки уже сидел на табурете, растерянно моргая огромными глазами и баюкая руку, которую леди Джейн поливала прохладной водой из кувшина.

– Вот так, – мягко сказала леди Джейн еще через четверть часа, прикрывая ожог влажным полотенцем. – Ничего страшного, мой дорогой. Хотя, должна заметить, одежда, которая пытается убить своего владельца, редко бывает удачным решением.

Несколько эльфов одновременно опустили глаза на собственные тряпки.

– Но домовые эльфы всегда так носят, – неуверенно произнес один.

– И всегда падают, – проворчал другой. – Просто не всегда рядом кипяток.

– Блоппи однажды упал в тесто, – немедленно сообщил кто-то.

– Блоппи не считает это смешным, – хмуро ответили из-за мешка с мукой.

– Потому что тесто потом пришлось вычесывать из ушей!

По кухне пробежал нервный смешок. Даже Пикки тихонько шмыгнул носом.

Леди Джейн задумчиво наклонила голову.

– Знаете, уважаемые, это напомнило мне одну историю. Кажется, она даже попала в книгу, а может, и не в одну. Одна весьма находчивая молодая особа сшила себе платье из старых занавесок. Или это были мебельные чехлы? Да, дорогая, вы совершенно правы, все-таки занавески.

Кошка, лежавшая на бархатной подушечке рядом с леди Джейн, приоткрыла один глаз и едва заметно дернула хвостом.

– Очень практичное решение, должна заметить, – продолжила леди Джейн, словно обсуждала исключительно устройство домашнего хозяйства. – Хорошая ткань, плотная и, что особенно важно, уже никому не нужная.

На кухне повисла неожиданно внимательная тишина.

– Но... это же одежда, – наконец выдохнул молодой эльф, все еще держащий в руках испачканное в подливе полотенце.

– Безусловно, – согласилась леди Джейн. – Но не подарок. Ведь если занавески списаны, то они уже ничьи. А вещи, которые никому не принадлежат, в приличном доме обычно стараются использовать с пользой. К примеру, как компост.

Эльфы переглянулись. На этот раз не испуганно, а почти растерянно.

– Не подарок?

– Разумеется, нет. Было бы довольно странно дарить кому-то старую штору.

– Но если занавески уже не нужны хозяевам...

– Тогда они правда ничьи...

– А ничьи вещи можно брать?

– Наверное, можно...

– Надо спросить Ниппи...

– Ниппи умеет шить!

– Ниппи шила новые чехлы для кресел директора!

– И шторы в учительской!

– Тогда Ниппи справится и с брюками!

– Брюки?

– С карманами!

– Карманы очень удобно!

– И ничего не будет путаться под ногами...

Пикки посмотрел на свою длинную тряпку, потом на обожженную руку и тяжело вздохнул.

– А домовые эльфы справятся? – тихо спросил кто-то.

– Разумеется, справитесь, – спокойно сказала леди Джейн.

Кухня зашумела уже совсем иначе. Эльфы переговаривались: вполголоса, возбужденно, недоверчиво. Где-то у дальней плиты Тинки уже спорил с Блоппи о том, сколько ткани понадобится на карманы, а Пикки осторожно ощупывал край полотенца на своей руке.

Именно в этот момент дверь распахнулась, и в кухню ворвалась крайне сердитая мадам Помфри.

Часть 2. Глава 3. Мадам Помфри

Дверь кухни распахнулась так резко, что несколько домовиков испуганно подпрыгнули.

– Ну что у вас опять стряслось?!

Мадам Помфри стремительно вошла внутрь, на ходу закатывая рукава. Вид у нее был крайне сердитый и одновременно сосредоточенный.

Пикки, до этого только тихонько всхлипывавший, при виде колдомедика окончательно пал духом.

– Пикки плохой, – трагическим шепотом сообщил он. – Пикки опять поранился. Пикки отвлек всех от работы. Пикки мешает. Пикки теперь не сможет работать.

– Не говорите глупостей, – отрезала мадам Помфри, уже разворачивая полотенце на его руке. – Только скажите мне, что никто не додумался намазать ожог маслом.

– Только прохладная вода и чистое полотенце, – ответила леди Джейн.

Мадам Помфри бросила на нее быстрый взгляд.

– Хм.

Это «хм» прозвучало значительно менее грозно, чем все предыдущие реплики.

Пикки тем временем продолжал стремительно погружаться в отчаяние.

– Пикки не нужен, – бормотал он, шмыгая носом. – Дайте Пикки одежду. Пикки уйдет. Пикки не будет мешать. Пикки не будет отвлекать важную хозяйку от работы.

Несколько эльфов вокруг немедленно начали шумно сморкаться из солидарности.

– О великий Мерлин, только не ревите все сразу, – устало попросила мадам Помфри. – Пикки, это ожог, а не смертный приговор. И руку вам никто не отрезает, так что прекратите прощаться с жизнью. Завтра будете, как новенький.

Она ловко разложила на покрасневшей коже какие-то длинные серебристые листья, быстро перебинтовала руку и достала из кармана маленький флакон.

– Откройте рот.

Пикки послушно открыл. Мадам Помфри влила ему ложку густого сиреневого зелья.

– Вот так. А теперь вы отправитесь в больничное крыло и проведете там остаток дня.

– Пикки не пойдет, – немедленно пробормотал домовик сквозь новые слезы. – Пикки не будет мешать мадам Помфри еще и там.

– Будете, – безжалостно отрезала мадам Помфри. – Но значительно меньше, чем если заработаете заражение.

Глаза Пикки уже начинали слипаться. Он сонно моргнул, попытался еще раз всхлипнуть, передумал и свернулся клубком прямо на стуле, прижимая к груди забинтованную руку.

– Отнесите его в больничное крыло, – велела мадам Помфри. – И уложите в кровать. В кровать, а не на прикроватный коврик, под кровать или на табурет рядом.

– Да, мадам Помфри, – хором отозвались эльфы.

Двое осторожно подняли спящего Пикки вместе со стулом, еще трое засуетились вокруг, поправляя сползающее одеяло, которого еще минуту назад не существовало, и вся процессия с хлопками исчезла.

***

Мадам Помфри глубоко вздохнула, села на освободившийся стул и машинально взяла уже стоявшую перед ней кружку горячего бульона. Сделав первый глоток, она на мгновение прикрыла глаза. Затем потянулась к тарелке с крошечными пирожками, взяла один и только после этого наконец заметила, что в кухне, помимо эльфов и кошки, находится еще кто-то.

– Простите, а вы кто?

– Леди Джейн Поппинс. Гостья Хогвартса. Пока что гостья.

Мадам Помфри внимательно посмотрела на нее поверх кружки.

– У вас что-нибудь болит?

– Нет, благодарю вас.

– Ну и слава святому Мунго. Тогда я немного посижу.

Она сделала еще один глоток бульона, потом подозрительно прищурилась.

– Это не чай.

– Нет, – согласилась леди Джейн. – Мне показалось, что вам сейчас нужнее горячий бульон, чем очередной чай с экстрактом лимонника или кофе повышенной крепости.

Мадам Помфри задумчиво постучала пальцами по кружке.

– Хм, – сказала она еще раз, уже значительно миролюбивее.

Кошка одобрительно мурлыкнула. Она была благоразумной кошкой и тоже считала, что бульон гораздо лучше чая или, тем более, кофе.

– Да, дорогая, я тоже полагаю, что иногда человеку полезно поесть сидя, а не на бегу, – заметила леди Джейн. – Особенно если этот человек имеет дело с детьми. Или с домовыми эльфами, что, по сути, почти то же самое.

– Пока это еще ничего, – мрачно ответила мадам Помфри, беря второй пирожок. – Вот когда в замок вернутся ученики...

Она замолчала, словно мысленно перебирая длинный список будущих бедствий.

– В прошлом году один третьекурсник решил проверить, действительно ли можно спрыгнуть с башни Рэйвенкло с зонтиком вместо метлы. Нельзя. До него был мальчик, которому пришло в голову чесать ухо волшебной палочкой. На что-то отвлекся, пропустил неосознанный выброс магии – и уши потом пришлось ловить по всему коридору, потому что они вдруг превратились в бабочек. А одна юная леди просидела полночи в ванной, уверенная, что умирает, потому что дома ей никто не объяснил некоторых вещей, о которых матери обычно разговаривают с дочерьми.

Эльфы смущенно закашлялись и принялись с удвоенной энергией мешать что-то в кастрюлях.

– И вы справляетесь со всем этим одна? – спокойно спросила леди Джейн.

Мадам Помфри выпрямилась.

– Разумеется, справляюсь.

– О, я нисколько в этом не сомневаюсь, – согласилась леди Джейн. – Однако справляться – не единственно возможный способ жить. Что вы делаете, если помощь требуется сразу нескольким пациентам?

– Медицинская сортировка, – машинально ответила мадам Помфри и тут же недовольно нахмурилась, словно сказала лишнее. – А почему я вообще вам все это рассказываю?

– Наверное, потому что я вас слушаю. Выслушать пациента – это важная часть лечения. Не так ли?

– Хм... И кто ваш пациент?

– Хогвартс, разумеется.

– И почему вы сидите на кухне?

– По двум причинам. Во-первых, меня сюда привела кошка, – кошка приподняла голову и медленно закрыла глаза, – а во-вторых, мне кажется, что истинное сердце Хогвартса находится именно тут.

Мадам Помфри окинула взглядом кипящие кастрюли, жаркие печи и снующих вокруг домовиков и согласно кивнула.

– Пожалуй, вы правы, – она взяла очередной пирожок. – Хорошо-то как... Сейчас наемся и начну засыпать на ходу. Знаете, во время учебного года три часа непрерывного сна уже начинают казаться роскошью. Особенно после матчей по квиддичу. Или после полнолуния. Или когда близнецы Уизли начинают экспериментировать. Жаль, что нельзя выспаться впрок.

– Вы никогда не думали о помощниках?

– Квалифицированный колдомедик не согласится жить в этом дурдоме круглый год, – фыркнула мадам Помфри. – Особенно если у него есть семья и хоть капля здравого смысла.

– А молодые специалисты? – задумчиво спросила леди Джейн. – Два-три года практики в Хогвартсе позволят увидеть, полагаю, решительно все существующие способы, которыми дети могут причинить вред себе и окружающим.

Мадам Помфри медленно опустила кружку.

– Хм, – сказала она в четвертый раз. – А это, пожалуй, можно будет устроить. Надо написать в Мунго.

За дверью послышались тяжелые, гулкие шаги.

Мадам Помфри поставила кружку.

– Кажется, перерыв окончен. Жаль. Было приятно посидеть и поговорить с понимающим человеком, – колдомедик отодвинула стул от стола и повернулась к двери. – Если вас опять покусало что-то, чему вы «почти как мать», Рубеус, то лучше бы этим существам немедленно закончить начатое, потому что иначе я сегодня покусаю вас сама. Как минимум.

В дверях кухни растерянно замер Хагрид.

Часть 2. Глава 4. Хагрид и Филч

В дверях кухни растерянно замер Хагрид. Некоторое время он смотрел на мадам Помфри, потом на леди Джейн, потом на кошку на бархатной подушечке и, наконец, снова повернулся к мадам Помфри.

– Я вообще-то поесть хотел, – смущенно пробормотал он. – Да и так, с собой кое-чего взять.

Он перевел взгляд на леди Джейн, узнал ее и машинально пригладил пятерней растрепанные волосы. Затем посмотрел на пятерню, вытер ее о штаны, смутился еще сильнее и отступил на шаг.

– Я только руки вымою, – сказал он. – И вернусь.

– Положительное влияние налицо, – хмыкнула мадам Помфри, когда Хагрид исчез за дверью. – Как минимум на гигиену в отдельно взятой лесной хижине.

Хагрид вернулся через несколько минут. Волосы его были мокрыми, борода тоже, а руки он вымыл с таким усердием, что они стали заметно краснее обычного.

– Вот, – он протянул ладони вперед, словно ожидал проверки.

– Прекрасно, – кивнула леди Джейн. – Садитесь, мистер Хагрид.

Хагрид осторожно сел на жалобно скрипнувший стул. Перед ним немедленно появилась глубокая миска похлебки, ломоть хлеба толщиной с приличную книгу и такой кусок пастушьего пирога, что стало ясно: домовики хорошо знают привычки и аппетит лесника. Хагрид посмотрел на еду с нескрываемым облегчением, взял ложку, но есть сразу не начал. Он явно хотел что-то спросить и так же явно не решался.

– Если вас беспокоит мистер Дадли Дурсль, – сказала леди Джейн, – хвост исчез к утру, как я и полагала.

Хагрид шумно выдохнул и принялся за похлебку. Некоторое время он ел молча и сосредоточенно, но довольно скоро леди Джейн заметила, что отдельные кусочки мяса из миски исчезают не в его рту, а где-то под плащом. Хагрид проделывал это с видом человека, уверенного в собственной полной незаметности. От колдомедика его маневры тоже не ускользнули, но мадам Помфри, в отличие от леди Джейн, не стала этого скрывать.

– Я не хочу знать, что у вас там, – она указала пирожком на чавкающий плащ.

– Там ничего нет, – поспешно ответил Хагрид.

– Тогда я тем более не хочу знать. Надеюсь только, что это «ничего» хотя бы не плюется огнем.

Кошка открыла один глаз, несколько раз раздраженно ударила хвостом по подушечке и снова зажмурилась, решив, что пока что происходящее не стоит того, чтобы прерывать сон.

– А Гарри-то как? – спросил Хагрид, расправившись с похлебкой и переходя к пирогу. – Небось, совсем ошалел. Косой переулок, Гринготтс, палочка... Для него ж это все впервые.

– Насколько я могу судить, мистер Поттер держится довольно хорошо, – ответила леди Джейн. – Но я не видела его с возвращения из Косого переулка.

– Вот приедет в Хогвартс, тогда заживет, – Хагрид заметно повеселел. – Я ему все покажу. Лес, конечно, не сразу, но понемножку можно. Там ведь если знать, куда ходить, ничего страшного. Фестралы, опять же. Они тихие, умные. Гиппогрифы, если правильно поклониться, вовсе не опасные. Арагог, старый мой приятель, он тоже...

– Рубеус, – сурово нахмурилась мадам Помфри.

– Да я ж не говорю, что сразу! – обиделся Хагрид. – Просто парень без семьи рос. Ему ж надо, чтоб кто-то свой был.

– Мистер Хагрид, – заметила леди Джейн, – мне бы не хотелось, чтобы первое же приглашение в гости было таким же несвоевременным, как ваше предложение ехать в Лондон посреди ночи.

Хагрид смутился и уткнулся в пастуший пирог.

– Он же хороший мальчишка, – пробормотал он. – Джеймсов сын. И Лилин. Я его маленьким помню.

– Хороший мальчик не становится менее хорошим от того, что его пока не надо знакомить с огромным пауком, – отрезала мадам Помфри. – И если хоть один ваш «он еще маленький, ему нужна мама» оставит на ученике след зубов, когтей, жала или чего-нибудь еще, я лично устрою вам год в Мунго. Санитаром. В травматологии.

– Да они ж не со зла, – тихо сказал Хагрид.

– Укусы, Рубеус, редко интересуются намерениями.

Хагрид вздохнул и потянулся к рисовому пудингу. Домовики поставили перед ним глубокую миску, из которой тянулся сладкий пар, и кувшинчик. Хагрид посмотрел на пудинг и щедро полил его патокой.

***

По коридору внезапно разнесся хриплый раздраженный голос:

– Миссис Норрис! Миссис Норрис!

Кошка немедленно открыла глаза. Несколько секунд она лежала неподвижно, не желая покидать удобную подушку, но голос в коридоре стал тревожнее.

– Миссис Норрис! Где ты?

Кошка поднялась, потянулась, спрыгнула с подушечки и направилась к двери. Проходя мимо Хагрида, она коротко дернула хвостом. Хагрид запахнул плащ поплотнее и прикрыл «ничего» огромной ладонью.

– Это Аргус Филч, – объяснила мадам Помфри. – Наш завхоз. Миссис Норрис – его кошка.

Леди Джейн кивнула и взяла еще один кекс.

– Вот ты где! – донеслось из коридора почти сразу. – Я весь замок обыскал! Что ты тут...

Миссис Норрис вернулась первой. За ней вошел Аргус Филч, взъерошенный и запыхавшийся.

– Что здесь происходит? – спросил он и тут же увидел бархатную подушечку, леди Джейн, Хагрида с миской пудинга, мадам Помфри с кружкой бульона и домовиков, которые делали вид, что заняты исключительно кастрюлями. – Моя кошка пропала на несколько часов.

– Ваша кошка, мистер Филч, была настолько любезна, что показала мне замок. И составила нам компанию за столом, – приветливо улыбнулась леди Джейн. – Доброе утро.

Филч перевел на нее взгляд.

– Кто вы такая?

– Леди Джейн Поппинс. Гостья Хогвартса. Пока что гостья.

– Гостья, – повторил Филч. – А кто вас впустил?

– Полагаю, что Хогвартс. Вряд ли я попала бы сюда без его разрешения. Кстати, ваша кошка обладает безупречным чувством пространства, – продолжала леди Джейн. – Она показала мне именно те места, которые следовало увидеть первыми.

– Она знает замок лучше всех, – буркнул Филч.

– В этом я уже успела убедиться. Чаю, мистер Филч?

Домовики тем временем уже ставили на стол чашку, блюдце и маленькую розетку с прозрачным зеленоватым вареньем.

Филч постоял еще немного, потом сел на свободный стул. Он сделал это с видом человека, которого вынуждают тратить драгоценное время на всякую ерунду.

– Так уж и быть, – проворчал он после первого глотка. – Но только одну чашку. У меня еще масса дел по исправлению того, что натворили эти негодяи, – худая фигура повернулась к леди Джейн. – Ученики. Они постоянно пакостничают.

– Каникулы, Аргус, – напомнила мадам Помфри.

– То, что этих паршивцев сейчас тут нет, еще не доказывает, что они ничего не испортили заранее, – мрачно ответил Филч. – В прошлом году я нашел навозные бомбы в вентиляции через три недели после отъезда виновных. Три недели, мадам Помфри. Замок пах так, словно в каждом углу издохло по дракону.

– Неприятное сочетание, – заметила леди Джейн.

– Это вы еще потолок в западном коридоре не видели, – Филч махнул рукой и снова взялся за чашку. – Чернила. Чернила, которые поют. Не стихи, не гимн школы, не приличную песню. Нет. Одно и то же слово. С самого начала каникул. Я просил профессора Флитвика помочь, он сказал, что у меня нет стремянки достаточной высоты.

– А перила? – спросила леди Джейн.

Филч сразу оживился.

– Перила? А что перила? На северной лестнице третья стойка шатается с прошлого ноября. Я говорил. Сто раз говорил. По ним катаются, в них врезаются, на них вырезают имена. «Здесь был Майкл». А где он был, спрашивается? На лестнице он был! И если сорвется вниз, виноват опять будет Филч.

Миссис Норрис издала короткое согласное «мрр».

– Да, – подтвердила леди Джейн. – Я тоже обратила внимание на перила.

Филч посмотрел на нее уже совсем иначе.

– Обратили?

– Разумеется. Они чудесные. Именно поэтому дети будут на них кататься.

– Вот! – Филч стукнул ложечкой о блюдце. – Вот именно! Будут! А мне потом оттирай, чини, вылавливай виновников и слушай, что я слишком строг.

– Вы не слишком строги, мистер Филч, – не согласилась с ним леди Джейн. – Вы просто отвечаете за порядок, не имея достаточных средств, чтобы этот порядок поддерживать.

На кухне стало чуть тише. Филч, кажется, собирался возразить по привычке, но не нашел подходящих слов. Он взял еще ложечку крыжовенного варенья и сердито размешал его в чае.

– Средств, – повторил он наконец. – Да мне хотя бы нормальные щетки. И тряпки, которые не расползаются после второго ведра. И чтобы кто-нибудь, кроме меня, понимал, что если дверь закрывается только с третьего пинка, это не «особенность старого замка», а дверь надо чинить. Каждый первокурсник знает Репаро, но ни один профессор не готов применять его на Хогвартсе. «Что вы, мистер Филч», «а вдруг замку это не понравится, мистер Филч». А у меня всего две руки и одна кошка!

– Как я вас понимаю, – откликнулась мадам Помфри.

– Но замку это в самом деле может не понравиться, мистер Филч, – раздался от двери тонкий голос.

Часть 2. Глава 5. Флитвик

– Но замку это в самом деле может не понравиться, мистер Филч, – раздался от двери тонкий голос.

На пороге кухни стоял человек ростом чуть выше домовиков и чертами лица напоминающий уже известных леди Джейн гоблинов. Он приветливо кивнул мадам Помфри, Хагриду, Филчу, потом отдельно миссис Норрис, которая приняла поклон как должное, и наконец повернулся к леди Джейн.

– Доброе утро. Филиус Флитвик, декан Рэйвенкло и преподаватель чар.

– Леди Джейн Поппинс, гостья Хогвартса. Доброе утро.

– Да, именно это мне и сказали, – с живым интересом сообщил профессор Флитвик. – Я, видите ли, зашел в Большой зал, но там не оказалось ни завтрака, ни обеда, ни сколько-нибудь внятных признаков жизни, кроме портрета у северной двери, который очень не любит, когда его спрашивают о еде. Пришлось вызвать домового эльфа. Домовый эльф объяснил, что сегодня все почему-то собрались на кухне, а когда я спросил, кто именно входит в это «все», ответ оказался достаточно любопытным, чтобы у меня возникло желание присоединиться. Вы не возражаете?

– Разумеется, нет, – сказала леди Джейн. – Полагаю, здесь как раз обсуждают вопросы, в которых ваше мнение может оказаться весьма полезным.

Домовики уже тащили к столу высокий стул с подножкой. Профессор Флитвик ловко взобрался на него, устроился между мадам Помфри и Филчем и попросил горячий яблочный напиток с корицей и гвоздикой, а также несколько сэндвичей, как обычно. Через мгновение перед профессором появилась кружка, от которой пахло яблоками и пряностями, и тарелка маленьких треугольных сэндвичей.

– Так вот, – продолжил Флитвик, аккуратно беря один сэндвич. – Я не отказываюсь помочь с пятном на потолке, мистер Филч. Я лишь утверждаю, что заклинание, нанесенное на поверхность, находящуюся на высоте шестнадцати футов, требует либо устойчивой опоры, либо абсолютно лишенного здравого смысла заклинателя. Я, к счастью, пока что не отношусь ко второй категории.

– Оно поет одно и то же слово, – проворчал Филч. – И делает это фальшиво.

– Фальшиво? – профессор Флитвик заметно оживился. – Вот этого вы раньше не говорили.

– Потому что меня интересует не качество исполнения, а то, что потолок вообще поет!

– Не потолок, мистер Филч. Чернила.

– Какая разница?! – возмутился Филч. – Чем бы оно ни было, ему там не место. Да ему вообще нигде не место!

Леди Джейн опустила взгляд на миссис Норрис. Кошка приоткрыла один глаз и, видимо, сочла позицию Филча вполне обоснованной.

– Возможно, – заметила леди Джейн, – вопрос действительно не в том, что именно поет, а в том, почему у мистера Филча нет подходящей стремянки.

– Потому что подходящая стремянка для западного коридора должна быть высотой с молодую ель, – ответил Флитвик. – И при этом не падать, когда кто-нибудь внизу чихнет.

Хагрид поднял голову от пудинга.

– Я могу подержать.

Филч тут же насторожился.

– Что подержать?

– Профессора Флитвика. Ну, чтоб он достал до потолка.

Профессор Флитвик задумчиво посмотрел на Хагрида.

– В некотором смысле, мистер Филч, это и есть стремянка, которой вам не хватало.

– Это Хагрид, – Филч с явным сомнением посмотрел на лесничего.

– Именно. В данном случае это даже лучше. Стремянки редко обладают руками и способностью понимать указания.

– Зато стремянки не приносят в Хогвартс пауков размером с ирландского волкодава.

Под плащом Хагрида что-то недовольно чавкнуло. Все сделали вид, что ничего не заметили.

– Мы можем заняться пятном после завтрака, – примирительно сказал Флитвик. – Если Рубеус возражать не будет.

– Да я чего, я подержу, – добродушно прогудел Хагрид. – Только мне сначала к себе зайти надо будет, отнести кой-чего, – и он нежно погладил огромной ладонью мурлыкнувший плащ.

Филч несколько успокоился, но, похоже, сам факт возможного решения одной из его давних проблем лишь освободил место для следующей.

– А лестницы? – спросил он. – Они тоже, значит, не нуждаются в починке? По ним дети катаются, стойки шатаются, ступени уходят куда попало, а мы все должны стоять и ждать, пока замок соизволит быть в настроении?

Профессор Флитвик сделал глоток яблочного напитка и посмотрел на Филча поверх кружки.

– С лестницами сложнее. В последнее время они и в самом деле ведут себя несколько безобразно.

– В последнее время? – переспросил Филч. – Они так себя ведут с основания школы.

– Нет, нет, я говорю не о привычных перемещениях. Они стали выбирать более длинные маршруты. Вчера мне пришлось добираться до башни Рэйвенкло через третий этаж, южную галерею и пять лишних коридоров. Кроме того, я готов поклясться, что ступени стали выше.

– Ступени не могут стать выше, – возразил Филч.

– Могут, если они хогвартские, – не согласилась с ним мадам Помфри.

– Благодарю, мадам Помфри, – Флитвик взял еще один сэндвич. – Именно это я и имел в виду.

Леди Джейн слушала их, не вмешиваясь. Миссис Норрис лежала рядом, положив подбородок на лапы, но глаза у нее были открыты. Когда речь заходила о лестницах, кошка считала необходимым присутствовать при обсуждении.

– Видите ли, мистер Филч, – вернулся Флитвик к прежнему спору, – не всякое неудобство в Хогвартсе является поломкой. Иногда замок ведет себя так, потому что к нему слишком долго обращались как к набору стен, дверей и лестниц. А он, при всем уважении, несколько сложнее.

– Я с ним разговаривал, – буркнул Филч. – Много раз.

– Вы на него ругались.

– Это и называется разговаривать, когда дверь третий год закрывается только с пинка.

– Возможно, Хогвартс не воспринимает пинок как конструктивное предложение.

– В любом случае, – сказал Филч, – скоро приедут эти ужасные дети и опять начнут кататься на перилах.

– Разумеется, начнут, – согласился Флитвик. – Дети всегда будут делать то, что позволяет им почувствовать скорость, высоту и собственную смелость. Особенно если взрослые не предложили ничего лучшего.

Филч подозрительно прищурился.

– Вы их защищаете.

– Нет. Я объясняю.

– Они портят замок.

– Иногда. Но чаще они просто ищут, куда деть силы. Даже лучшие ученики Рэйвенкло не могут вечно сидеть в гостиной, читать и делать вид, что им не хочется побегать. Умственное возбуждение ничуть не лучше физического, если ему некуда деваться.

– Для этого есть уроки полетов, – Филч посмотрел на пустую розетку, и домовые эльфы тут же поставили перед ним полную.

– Уроки полетов учат летать так, чтобы никого не убить, – возразил Флитвик. – Это полезно, но несколько ограниченно. Те, кто не попадает в команду по квиддичу, летают редко, медленно, строем и под строгим присмотром. Очень правильно с точки зрения безопасности. Почти бесполезно с точки зрения восторга.

– Восторг потом отскребаю я, – мрачно сообщил Филч.

– Обычно вы отскребаете следы его отсутствия, – мягко поправил его Флитвик. – Неправильно направленная энергия редко исчезает сама. Обычно она просто выбирает ближайший предмет мебели.

– Или потолок, – добавил Филч.

– Или потолок, – согласился Флитвик.

В этот момент дверь кухни снова открылась.

– О, да! Энергии у них хватает, – мадам Хуч вошла так решительно, словно дверь сама была виновата в том, что оказалась на пути. – Чего им не хватает, так это приличных метел и хотя бы минимального уважения к спортивному инвентарю.

Часть 2. Глава 6. Хуч

– О, да! Энергии у них хватает, – мадам Хуч вошла так решительно, словно дверь сама была виновата в том, что оказалась на пути. – Чего им не хватает, так это приличных метел и хотя бы минимального уважения к спортивному инвентарю. Доброе утро. Кто-нибудь объяснит мне, почему моя учебная метла снова оказалась в чулане для швабр? И мне особенно интересно, кто на этот раз решил, что спортивный снаряд вполне подходит для уборки: домовые эльфы или мистер Филч?

– Я не трогаю школьные метлы, – немедленно заявил Филч. – После прошлого раза, когда один второкурсник зачаровал древко так, что оно три дня гонялось за мной по коридорам, я вообще к ним не приближаюсь.

– Домовые эльфы знают разницу между метлой и шваброй, мадам Хуч, – с достоинством сказал Корри.

– Тогда, – мрачно заключила мадам Хуч, – это были дети. И хотела бы я знать, когда они это сделали.

Она поставила метлу раздора в угол, села за стол и только теперь заметила леди Джейн.

– А это, должно быть, та самая гостья, из-за которой сегодня половина Хогвартса пьет чай на кухне вместо того, чтобы заниматься делом.

– Леди Джейн Поппинс, – представилась леди Джейн.

– Роланда Хуч. И раз уж все равно никто сегодня не работает, будьте любезны: хорошо прожаренный ростбиф и очень крепкий чай с бергамотом.

– С лимоном? – уточнил один из домовиков.

– Упаси Мерлин.

Через несколько минут перед мадам Хуч уже стояла большая тарелка с ростбифом, жареным картофелем и густым соусом, а рядом – чайник, от которого пахло бергамотом так отчетливо, что миссис Норрис даже чихнула.

– Так вот, – продолжила мадам Хуч, наливая себе чай, – профессор Флитвик совершенно прав. Детям некуда девать силы. Особенно тем, кто не попал в команду.

– В Хогвартсе четыре команды по квиддичу, – буркнул Филч.

– На три сотни детей, – возразила Хуч. – И далеко не все любят квиддич настолько, чтобы тренироваться в любую погоду, ломать себе ребра и слушать вопли трибун.

– Некоторые предпочитают ломать перила, – заметил Филч.

– Потому что перила, в отличие от квиддича, доступны всем, – сказала мадам Хуч и принялась за ростбиф с тем сосредоточенным видом, который появляется у очень голодных людей и профессиональных спортсменов.

– Проблема в том, – профессор Флитвик задумчиво покрутил в руках кружку с яблочным напитком, – что Хогвартс предлагает детям либо сидеть смирно, либо сразу лететь на метле. Чего-то промежуточного у нас почти нет.

– Полоса препятствий, – неожиданно предложил Хагрид. – Ну, чтоб лазать, бегать, канаты там всякие.

– И потом собирать первокурсников по кустам, – мрачно предсказала мадам Помфри.

– Если дети не будут лазать по канатам, – заметила леди Джейн, – они начнут лазать по чему-нибудь другому. Например, по доспехам.

– Уже лазают, – подтвердил Филч.

– Вот именно.

Мадам Хуч отрезала еще кусок ростбифа.

– Если уж на то пошло, детям вообще полезны игры, в которых можно бегать, толкаться и шуметь без риска свалиться с высоты пятидесяти футов.

– То есть квиддич вычеркиваем? – уточнил Флитвик.

– Квиддич оставляем, – твердо сказала Хуч. – Но нельзя же всерьез считать, что семеро игроков на факультет решают проблему трех сотен подростков.

– Крикет, – задумчиво произнес Флитвик.

Мадам Хуч посмотрела на него поверх чашки.

– Крикет – это не спорт. Это способ для англичан проводить лето, делая вид, что они заняты чем-то очень важным.

– Тем не менее, – возразил Флитвик, – там есть бег, координация, командная игра и крайне полезный навык не терять терпение на протяжении нескольких часов.

– Последний навык Хогвартс и так прекрасно развивает, – заметила мадам Помфри.

– Харлинг, – вдруг вступил в разговор Хагрид. – Я видел разок. Шумная штука.

– А вот это уже интереснее, – признала Хуч. – Быстро, азартно, командно. И детям наверняка понравится возможность официально бегать друг за другом с палками.

– Детям всегда нравится возможность бегать друг за другом с палками, – подтвердил Филч.

– Особенно если взрослые сами выдали им палки, – добавил Флитвик.

Леди Джейн задумчиво провела пальцем по краю чашки.

– А где дети обычно играют просто так? Не на уроках и не на тренировках.

За столом ненадолго стало тихо.

– В гостиных? – неуверенно предположил Хагрид.

– Где немедленно начинают шуметь, – заметил Филч.

– Во дворе? – задумчиво спросил Флитвик.

– Где немедленно получают замечания, – парировала Хуч.

– В коридорах? – побарабанила пальцами по столу мадам Помфри.

– Где немедленно получают наказания, – закончил Филч.

Миссис Норрис открыла глаза и, кажется, сочла это исчерпывающим описанием школьной жизни.

– То есть, – спокойно подытожила леди Джейн, – специального места для того, чтобы дети могли бегать, лазать, шуметь и при этом никому особенно не мешать, в Хогвартсе нет.

– Звучит довольно неприятно, когда это произносишь вслух, – заметил Флитвик.

– Зато многое объясняет, – Хуч отставила пустую чашку.

Послышались быстрые шаги и раздраженный женский голос:

– Нет, нет и еще раз нет, Северус, – донеслось из коридора раньше, чем дверь кухни успела открыться. – Домовые эльфы не обязаны разбираться, какой котел можно мыть, а какой нельзя!

На пороге кухни появилась профессор Спраут в перепачканных землей перчатках. За ней шел профессор Снейп с мрачным выражением лица.

Часть 2. Глава 7. Снейп и Спраут

– Нет, нет и еще раз нет, Северус, – донеслось из коридора раньше, чем дверь кухни успела открыться. – Домовые эльфы не обязаны разбираться, какой котел можно мыть, а какой нельзя!

На пороге кухни появилась профессор Спраут в перепачканных землей перчатках. За ней шел профессор Снейп с мрачным выражением лица.

– Я оставил записку, – холодно ответил Снейп.

– На латыни.

– Это лаборатория, Помона, а не сельская ярмарка.

– В таком случае не удивляйтесь, что эльфы решили, будто у вас опять что-то пригорело, и немедленно все отскребли!

– Это не «что-то пригорело», – процедил он. – Это был незаконченный эксперимент.

– Незаконченный эксперимент в грязном котле выглядит как грязный котел, Северус.

– Если домовые эльфы начнут мыть лабораторию без разрешения, следующим шагом они начнут переставлять ингредиенты.

Несколько эльфов у плиты испуганно ахнули.

– Домовые эльфы никогда не переставляют ингредиенты, профессор Снейп! – оскорбленно пискнул Корри. – Только иногда подписывают баночки поаккуратнее!

– Что?! – зашипел Снейп. – Вы меняете подписи на лабораторной посуде?! Вот видите, Помона? А я еще удивляюсь, почему у меня на банке с мышьяком написано «мускат», а на жаборослях – «жимолость». Значит, вот из-за кого я потратил два дня на проверку всех ингредиентов?! – разъяренный профессор повернулся к испуганно жавшимся друг к другу домовикам. – Кто-то тут хочет получить одежду?

– Нет, сэр!

– Домовые эльфы не хотят, сэр!

– Домовые эльфы хотели, как лучше, сэр!

– Домовые эльфы хотели помочь, сэр!

– Домовые эльфы больше никогда – слышите – никогда! – не будут заходить в лабораторию без моего личного разрешения, – продолжил шипеть Снейп так тихо, что это было намного страшнее самого громкого крика. – Уборка только под моим присмотром. И никакого муската!

– Домовые эльфы поняли, сэр!

– Домовые эльфы больше не будут, сэр!

Снейп еще раз сверкнул глазами и окинул взглядом сидящих за столом.

– Что здесь происходит? Кто эта особа и как она сюда попала?

– Доброе утро, профессор Снейп, – слегка наклонила голову леди Джейн.

– Я задал другой вопрос.

– В таком случае боюсь, что ответ будет несколько длиннее, чем вам хотелось бы до завтрака.

– И все-таки?..

– Небольшое чаепитие, профессор. Леди Джейн Поппинс, гостья Хогвартса, – спокойно ответила леди Джейн. – Присоединяйтесь.

– Это все еще не ответ на вопрос, как вы сюда попали, – Снейп окинул гостью подозрительным взглядом.

– О, обычным путем. На зонтике. Через совятню, если вас интересуют подробности.

Снейп посмотрел на леди Джейн с еще большим подозрением, но все-таки сел за стол.

– Чай для меня и для профессора Спраут, – скомандовал он, продолжая пристально разглядывать незваную гостью.

Профессор Спраут сняла перчатки, оглядела стол, кухню, лица присутствующих и устало опустилась на свободный стул.

– Только без этих крошечных чашечек, будьте добры. Я с пяти утра в теплицах. Доброе утро всем, – она повернулась к леди Джейн. – Помона Спраут, профессор травологии и декан Хаффлпаффа.

Домовики немедленно засуетились. Перед Помоной появилась большая кружка крепкого чая, блюдце с булочками и тарелка с пирогом из ревеня.

Снейп мрачно помешивал чай: три раза по часовой, один – против, снова три раза по часовой, опять один – против.

– Профессор, – заметила леди Джейн, – вы же на самом деле не любите чай. И от того, что вы будете его помешивать, он не превратится во что-нибудь другое.

Кухня притихла. Флитвик с интересом поднял глаза от сэндвича, мадам Хуч перестала резать ростбиф, Филч подозрительно посмотрел на Снейпа, а Хагрид замер с ложкой над пудингом.

– Любопытное утверждение, – произнес Снейп, отодвигая от себя чашку и складывая руки на груди. – И что же я, по-вашему, люблю?

Леди Джейн посмотрела на него очень внимательно. Снейп приподнял бровь.

– Ну же?

– Я бы предложила вам отвар ромашки, – леди Джейн чуть нахмурилась, – но вы приготовите его лучше домовых эльфов. Значит... ну конечно же, – она обернулась к старшему домовику. – Горячий шоколад. В большой глиняной кружке. И дайте мне кардамон, будьте добры, его я добавлю сама.

– Корри сам приготовит, леди! Корри уже готовит! Профессору не придется ждать!

Вскоре Снейп уже смотрел на принесенный ему напиток так, словно он нарушил несколько школьных правил, два закона магического мира и один неписаный закон лично профессора Снейпа. Потом взял кружку и привычно обхватил ее обеими ладонями.

– Вы совершенно правы насчет ромашки.

– На здоровье.

Мадам Помфри бросила короткий взгляд на его руки. Леди Джейн, казалось, тоже смотрела именно туда, но ничего не сказала. Снейп сделал первый глоток, помолчал несколько секунд и мрачно добавил:

– Кардамона ровно на грани допустимого.

– Я знаю.

– Именно это меня и беспокоит.

– Мы обсуждали, куда девать детскую энергию, – вернулся к теме разговора профессор Флитвик. – Пока пришли к выводу, что перила не справляются.

– И что детям нужны площадки для игр, – добавила мадам Хуч. – А еще крикет и, возможно, харлинг.

– Только не рядом с моими теплицами! – профессор Спраут поставила чашку на стол.

– Видите? – Филч стукнул ладонью по столу. – Хоть кто-то понимает.

– Я прекрасно понимаю, что происходит с грядками, когда детям выдают палки и предлагают гоняться друг за другом, – ответила Спраут. – Особенно если мяч «случайно» улетает в теплицу. А он обязательно улетит в теплицу.

– Мы вообще-то обсуждали отдельное поле, – заметил Флитвик.

– Отдельное поле тоже каким-то образом непременно окажется у моих теплиц. Но если вы разметите его на другом берегу озера, будет хоть какой-то шанс, что стекла придется менять не чаще трех раз в неделю. – Профессор Спраут отломила еще кусочек пирога и повернулась к профессору Снейпу. – Северус, а если мяч улетит в ваше вожделенное болото с жаборослями – а он туда улетит еще быстрее, чем в теплицу – у нас не будет ни жаборослей, ни учеников, ни даже самого болота. А Поппи будет крайне недовольна.

– Не то слово, – согласилась мадам Помфри.

– И даже если оставить в стороне первокурсников, – продолжила Спраут, – жаборосли требуют отдельного участка, постоянного увлажнения и ограды. Настоящей ограды, не вашей обычной таблички «не трогать, умрете». У меня нет ни участка, ни времени, ни лишних рук.

– Мне нужны свежие жаборосли, – нахмурился Снейп. – Сушеные теряют часть свойств.

– А мне нужны грядки под мандрагоры, пересадка китайской жующей капусты, проверка ловушек у дьявольских силков и ящики с рассадой, которые сами себя из кладовой не перенесут. Хотя, признаться, если бы они попытались, я бы уже не удивилась.

– Я могу перенести, – предложил Хагрид, поднимая голову. – И грядки вскопать могу. После потолка.

– После потолка? – переспросила Спраут.

– Мы с мистером Филчем и Рубеусом договорились убрать поющие чернила в западном коридоре, – пояснил Флитвик.

– А, точно. Потолок на третьем этаже, – спокойно кивнула Спраут. – Тогда, Рубеус, раз уж вы тут и готовы помочь, буду признательна, если вы вскопаете мне пару грядок и перенесете ящики с рассадой. Потому что сама я не успею сделать это до того, как сюда приедет толпа детей, не способных отличить мандрагору от мантикоры.

Из-под плаща Хагрида донеслось тоненькое «мяу». На кухне стало очень тихо. Миссис Норрис открыла глаза. Филч медленно повернул голову. Мадам Хуч перестала резать ростбиф. Снейп заинтересованно поднял бровь.

Мадам Помфри закрыла глаза.

– Хагрид, ради святого Мунго, доставайте уже ваше «ничего», пока оно не сделало лужу. По крайней мере, я заранее буду знать, каких травм ожидать в ближайшие месяцы.

– Она маленькая, – виновато потупился Хагрид.

– Это никогда не означало «безопасная».

Хагрид осторожно распахнул плащ и вытащил наружу существо, похожее на очень крупного котенка, если бы котята весили как бульдоги и имели хвост с жалом на конце. Мантикорка была рыжеватой, пушистой, с огромными лапами и совершенно невинным выражением морды. Она зевнула, показав несколько рядов мелких острых зубов, и снова мяукнула.

– Мантикошка, – с гордостью заявил Хагрид.

– Мантикошка разроет мне грядки, – мрачно предсказала Спраут.

– Она ж еще маленькая.

– По возрасту, Хагрид. По возрасту, а не по размеру.

Снейп с интересом смотрел на жало.

– Когда можно будет получить яд?

– Северус! – одновременно возмутились Спраут и Помфри.

– Что? Это разумный вопрос.

– Это мантикора, – напомнила мадам Помфри.

– Это источник редкого ингредиента, – парировал Снейп.

Мантикорка тем временем увидела миссис Норрис и радостно направилась к ней на неуклюжих лапах. Миссис Норрис посмотрела на приближающееся существо долгим взглядом глубоко оскорбленной кошки, спрыгнула с подушечки и демонстративно забралась к Филчу на колени, усевшись спиной к Хагриду.

– Вот именно, – проворчал Филч, поглаживая свою любимицу. – Опять он притащил какую-то пакость.

Мантикорка обиженно мяукнула.

– Она хорошая, – укоризненно прогудел Хагрид. – И ей нужна мама.

Спина миссис Норрис выражала категорическое несогласие с попыткой назначить ее на должность мантикорьей матери.

– Если я увижу следы когтей на школьных метлах... – предупредила мадам Хуч.

– Или на дверях... – добавил Филч.

– Противоядие, – задумчиво произнесла мадам Помфри.

– Я приготовлю, – сразу кивнул Снейп.

– И побольше, – попросила Помфри. – С учетом общего уровня любопытства в школе.

– Знаете, Рубеус, – сказала леди Джейн, когда мантикорка шлепнулась на спину в попытке почесать лапой за ухом, – мне кажется, котенку будет лучше в вашей хижине. Здесь ее или затопчут, или затискают. Да и миссис Норрис крайне недовольна.

В углу кухни несколько эльфов уже тихо совещались.

– Мясо надо резать мелко?

– Но у нее зубы.

– Она маленькая.

– Маленьким тоже должно быть удобно.

– А кости можно?

– Надо спросить Хагрида.

– Лучше мадам Помфри.

– Лучше после того, как она выпьет еще чашку бульона.

Профессор Спраут допила чай, поставила кружку на стол и снова посмотрела на Снейпа.

– Хорошо. Составьте список того, что вам необходимо для занятий. Не «все, что может пригодиться», Северус, а действительно необходимо. Я посмотрю, что можно вырастить без болота, забора, второго садовника и эвакуации.

Снейп медленно обхватил кружку с горячим шоколадом обеими ладонями.

– При условии, что вы не будете заменять редкие ингредиенты тем, что «почти так же хорошо растет за теплицей».

– При условии, что вы не будете требовать от меня плантацию ядовитых водорослей к среде.

– К четвергу.

– Северус.

– К пятнице.

– Северус, это не штрафные баллы, это растения, – возмутилась профессор Спраут. – Они не появляются по вашему желанию. К началу учебного года, и то не все.

– К началу учебного года, – неохотно согласился профессор Снейп.

Мантикошка чихнула и потянулась лапой к хвосту миссис Норрис. Филч немедленно поднял свою любимицу повыше, и котенок переключился на висящее на ручке духовки полотенце.

– Рубеус, – велела мадам Помфри, – после завтрака вы отнесете это существо туда, где оно не сможет никого укусить, ужалить, поцарапать или эмоционально травмировать.

– А потом пятно, – напомнил Филч.

– А потом грядки, – продолжила Спраут.

– А потом, возможно, мы успеем разметить площадки для крикета и харлинга, – добавила Хуч.

– И кто-нибудь объяснит лестницам, что ступени не должны становиться выше, когда по ним поднимаются преподаватели, – вздохнул Флитвик.

От дверей раздалось покашливание. На пороге стояли Дамблдор и профессор Макгонагалл. Дамблдор медленно обвел взглядом кухню: профессоров за длинным столом, домовиков у плит, Хагрида, поспешно прячущего котенка за пазуху, миссис Норрис на коленях у Филча, мадам Помфри с кружкой бульона, Снейпа с горячим шоколадом в руках и леди Джейн Поппинс во главе всего этого удивительно мирного беспорядка.

Профессор Макгонагалл посмотрела на леди Джейн, и на ее лице появилось выражение глубочайшего удовлетворения.

– Что здесь происходит? – спросил Дамблдор после короткой паузы. – И почему никого из преподавателей невозможно найти в кабинетах?

– Доброе утро, профессор Макгонагалл. Чаю? – предложила леди Джейн. – Доброе утро, директор. Лимонную дольку?

Часть 3. Глава 1. Вокзал

У входа на платформу девять и три четверти в то утро было непривычно людно. То есть, разумеется, людно там было всегда: первое сентября на Кингс-Кросс не располагало к пустоте, тишине и размеренному достоинству. Мимо спешили люди с чемоданами, дети с бутербродами в бумажных пакетах, мужчины в пальто, женщины с сумками, носильщики с тележками; где-то пронзительно плакал младенец, где-то сердитый голос требовал немедленно слезть с папиной ноги, где-то кто-то уже в третий раз спрашивал, точно ли это тот вокзал.

Но возле самой арки между девятой и десятой платформами стояли двое, которые совершенно не вписывались в общую вокзальную суету. Юноша – высокий, худощавый, с прямой спиной и таким серьезным лицом, словно вокзал Кингс-Кросс находился в его временном административном подчинении, – держал в руках плотный блокнот с металлическими уголками. На темно-синей, почти черной обложке был вытиснен серебряный герб Хогвартса. В другой руке у него была перьевая ручка – не гусиное перо, не самопишущее перо и не зачарованный карандаш, а самая обычная, очень аккуратная паркеровская ручка.

Рядом с ним стояла девушка в школьной мантии. Серые глаза, пепельные кудрявые волосы, собранные лентой у затылка, спокойное лицо человека, который не собирается ни торопиться, ни оправдываться. Ее блокнот и ручка были такими же, как у юноши, только металлические детали чуть отливали розовым.

Перед ними, на складном деревянном столике, стояла коробка с бирками. Бирки были разложены по отделениям: красные, синие, зеленые, желтые – с аккуратными строками для имени и курса. В пятом отделении лежали белые бирки.

Эдмунд Вейл сверился со списком:

– Дэвис, Роджер. Рэйвенкло, третий курс. Четвертый и пятый вагон от головы поезда. Багаж сюда, пожалуйста.

Мальчик лет тринадцати с веснушчатым носом поставил сундук рядом со столиком. Эдмунд быстро и четко вписал имя в синюю бирку, продел шнурок через ручку сундука и затянул узел.

– Сова?

– У мамы.

– Клетку тоже отметить. До посадки животные находятся вместе с багажом, дальше они едут с хозяевами. Следующий.

Элис Фенвик тем временем разговаривала с рыжеволосой девочкой лет одиннадцати, которая держалась очень прямо и старалась не смотреть на кирпичную стену слишком испуганно.

– Боунс, Сьюзан?

– Да.

– Первый курс. Белая бирка. Цвет факультета появится после распределения. Багаж отвозите сами до платформы, затем его примут у поезда. Животные есть?

– Нет.

– Тогда проходите. Не задерживайтесь у барьера и не возвращайтесь обратно без старшего ученика.

Сьюзан кивнула и крепче вцепилась в ручку тележки. Сопровождавшая ее широкоплечая ведьма в строгой шляпе задержалась на мгновение.

– Это новое распоряжение?

– Да, мэм, – ответила Элис. – Для учеников введена отметка прибытия у входа на платформу. Для первокурсников – отдельно, чтобы никто не застрял в переходе и не заблудился.

Ведьма посмотрела на нее, потом на Эдмунда, потом на коробку с бирками. На лице ее читалось недоверие к нововведениям любого рода.

– Разумно, – кивнула она наконец и прошла следом за девочкой.

Элис поставила галочку в списке.

– Боунс, Сьюзан. Прибыла. Багаж отмечен.

– Дэвис, Роджер. Прибыл, – откликнулся Эдмунд, не поднимая головы. – Следующие.

***

Следующими оказались супруги Грейнджер. Они были слишком аккуратно одеты для волшебников и слишком напряжены для обычных пассажиров. Мужчина толкал тележку с сундуком, на котором стояла переноска с пушистым рыжеватым котом. Женщина шла рядом, одной рукой придерживая дочь за плечо, другой сжимая конверт с гербом Хогвартса. Девочка шагала очень прямо. Подбородок у нее был поднят, волосы распушились вокруг головы, а взгляд перемещался от столика с бирками к стене, от стены к блокнотам, от блокнотов к мантиям старших учеников.

– Доброе утро, – поприветствовала их Элис.

Гермиона тут же выпрямилась еще сильнее.

– Доброе утро. Я Гермиона Грейнджер. Первый курс.

– Грейнджер, Гермиона, – Элис нашла нужную строку. – Есть. Багаж?

– Один сундук, одна переноска с кошкой, – быстро ответила Гермиона. – В письме было сказано, что можно взять сову, кошку, крысу или жабу. Мы проверили список три раза.

– Все верно, – подтвердила Элис и взяла белую бирку.

Гермиона наклонилась, чтобы посмотреть, как Элис вписывает ее имя.

– А факультет?

– После распределения. До него – белая бирка. Это значит, что багаж первокурсника не сортируется по факультетским вагонам.

– Факультетские вагоны? – переспросила миссис Грейнджер.

– В этом году порядок поездки немного изменен, – пояснил Эдмунд, не переставая отмечать кого-то в своем списке. – Старшие ученики садятся по факультетам. Первокурсники – в выделенные купе в середине состава. Старосты факультетов будут проводить проверку после отправления.

Мистер Грейнджер медленно кивнул. Напряжение с его лица сошло не полностью, но стало менее острым.

– Вот видишь, дорогая, – повернулся он к жене и морщинки на его лбу чуть разгладились. – Тут все очень грамотно устроено. Зря мы с тобой волновались за нашу Гермиону.

Гермиона вспыхнула.

– Папа.

– Что? Я сказал правду.

– Не надо говорить так, будто я маленькая.

– Ты едешь в школу с невидимой платформы, на которую надо проходить через кирпичную стену, – заметил мистер Грейнджер. – Я имею право немного волноваться.

Элис привязала бирку к ручке сундука и вторую, поменьше, к переноске.

– На платформе держитесь правой стороны. Не останавливайтесь сразу за барьером. Родители обычно провожают учеников до посадки; если возникнут вопросы, обращайтесь к старостам в мантиях со значками.

Гермиона быстро посмотрела на ее значок.

– Староста школы, – прочитала она почти беззвучно.

– Да, – сказала Элис.

– То есть вы главная староста школы?

– Одна из двух.

Гермиона перевела взгляд на Эдмунда.

– А он – второй?

– Совершенно верно.

Эдмунд поднял глаза.

– Мисс Грейнджер, проходите, пожалуйста. За вами очередь.

Гермиона вздрогнула, кивнула и торопливо взялась за тележку.

– Конечно. Простите.

Грейнджеры прошли сквозь барьер втроем: сначала мистер Грейнджер, толкающий тележку с сундуком, потом миссис Грейнджер, которая в последний момент взяла дочь за руку.

Элис поставила галочку.

– Грейнджер, Гермиона. Прибыла. Багаж отмечен.

– Следующие, – скомандовал Эдмунд.

***

«Следующих» было много. Рыжие головы возникли в толпе сразу в нескольких местах. Сначала невысокая полноватая женщина с выражением решимости на лице, за ней – долговязый мужчина в очках, потом мальчик со значком старосты на груди, за ним двое одинаковых близнецов, еще один мальчик помладше, девочка с длинными рыжими волосами. У них были тележки. Много тележек.

– Перси, держи прямо!

– Я держу прямо, мама.

– Фред, не сиди на сундуке!

– Я не Фред.

– Тогда Джордж, не сиди на сундуке!

– Уже лучше.

– Рон, где твоя крыса?

– У меня в кармане!

– Почему она у тебя в кармане?

– А где ей быть?

– Не начинай.

Перси Уизли первым заметил столик, блокноты и старших учеников. Его лицо немедленно приняло выражение официального недоумения.

– Эдмунд? Элис? Что вы здесь делаете?

Элис подняла глаза от списка.

– Доброе утро, Перси.

– Доброе утро, – ответил Перси автоматически. – Я спрашиваю, что происходит.

– Проверка списков прибывших, – объяснила ему Элис. – Новая процедура для посадки. Чтобы никто не застрял в переходе и не потерялся до отправления.

– Какая еще новая процедура?

– Школьная, – Эдмунд поставил несколько галочек в блокноте.

Перси нахмурился.

– Мне ничего об этом не сообщали.

Эдмунд наконец поднял голову.

– Сообщали. Всем старостам были направлены письма с просьбой прибыть заранее.

Перси замер. Потом медленно повернулся к родителям. Артур Уизли пожал плечами.

– Ну... мне в Министерстве ничего такого не говорили.

– Это была школьная рассылка, мистер Уизли.

Перси все еще смотрел на родителей.

– Мама?

Молли, занятая тем, что одновременно придерживала Джинни, считала сундуки и пыталась не дать близнецам устроить катастрофу, ответила не сразу:

– Наверное, пришло. Там целая стопка была перед первым сентября.

– И ты его читала?

Теперь уже Молли посмотрела на сына.

– Перси, я читала вообще все, что приходило из школы. У меня в доме четверо детей собирались в Хогвартс одновременно.

– Пятеро, – поправил Джордж.

– Джинни не едет.

– Но мыслями она уже там.

– И ты не сказала мне? – возмутился Перси.

Молли нахмурилась.

– Перси, у меня не было времени сортировать, какие письма кому лично вручать. Я с шести утра пытаюсь никого не забыть дома.

– А я не мог прибыть заранее, если не знал.

– Ну так теперь знаешь, – миссис Уизли уже начала раздражаться. – И вообще, не понимаю, почему школа решила устраивать Министерство магии прямо на вокзале.

– Потому что на прошлое первое сентября трое первокурсников застряли у барьера, – спокойно объяснила Элис. – Один пытался пройти с разбега, двое – вернуться обратно за родителями. Еще один сел не в тот поезд.

– Как можно сесть не в тот поезд? – изумился Артур.

– Он был уверен, что ему надо в Манчестер, – пожал плечами Эдмунд.

Фред тихо присвистнул.

– Даже я так не умею.

– Ты просто недостаточно стараешься, – фыркнул Джордж.

Эдмунд вытащил из коробки темно-красный блокнот с золотым грифоном на обложке и протянул Перси.

– Твой блокнот старосты. Там списки и инструкции по сопровождению учащихся.

Следом из коробки появилась паркеровская ручка.

– Для служебных заметок.

– У меня есть перо.

– В поезде удобнее ручка, – ответил Эдмунд. – Чернильницы падают.

– Мои не падают.

– А чужие – падают, – заметила Элис.

Фред наклонился к Джорджу:

– Представляешь? Перси настолько дисциплинированный, что даже чернила боятся проливаться.

– А ручка, наверное, должна обращаться к нему «мистер староста».

– Я все слышу, – процедил Перси.

– Мы и не прятались.

Элис уже заполняла бирки.

– Уизли, Персиваль. Пятый курс. Гриффиндор.

Красная бирка легла на сундук Перси.

– Второй и третий вагоны – Гриффиндор, – проинструктировал Эдмунд. – После отправления обходишь свой факультет, проверяешь присутствующих. Если будут проблемы, с которыми не можешь справиться, обратишься к декану.

– В поезде будет декан? – Перси мгновенно оживился.

– Да.

– Кто?

– Все.

На лице Перси отразилась сложная внутренняя работа человека, который одновременно рад дополнительной организации, потрясен масштабом подготовки и смертельно обижен, что оказался не в центре происходящего.

– Ну вот, пропало веселье, – вздохнул Фред.

– Это мы еще посмотрим, – подмигнул ему Джордж.

Элис тем временем дошла до Рона.

– Уизли, Рональд. Первый курс.

Она взяла белую бирку.

Рон немедленно уставился на нее.

– А почему белая?

– Для первокурсников без распределения.

– А если... – он замялся.

– Если что? – спросила Элис.

– Ну... если я не попаду в Гриффиндор?

На секунду все семейство Уизли замолчало. Даже близнецы.

Элис спокойно завязала бирку на ручке сундука.

– Тогда твоя бирка станет не красной, а синей, желтой или зеленой.

– А.

– Белой она точно не останется, – сказал Эдмунд.

Фред трагическим голосом произнес:

– Рональд впервые узнал, что у мира есть варианты.

– И некоторые из них синие, – добавил Джордж.

– Или желтые.

– Или даже зеленые!

– Представляешь ужас миссис Уизли?

– Мальчики! – привычно вмешалась Молли.

– Мы поддерживаем гибкость мышления у первокурсника.

– Поздно, – Перси взял Рона за плечи и развернул его в сторону барьера. – У него для этого уже есть крыса.

***

Пока Уизли проходили сквозь барьер – сначала Перси с блокнотом в руке, потом близнецы, Рон и сияющая Джинни между родителями, – поток учеников не прекращался.

Высокая слизеринка с идеально уложенными волосами закатила глаза при виде зеленой бирки и сказала, что без нее и так все понятно. Ее мать немедленно ответила, что символ статуса еще никому не вредил.

Какой-то третьекурсник из Рэйвенкло пытался доказать Эдмунду, что его чемодан формально не является багажом, потому что внутри находится экспериментальная система хранения.

– Экспериментальная система или получает бирку и едет на поезде, или добирается своим ходом, зато без бирки, – озвучил варианты Эдмунд. – Что предпочтешь?

У девочки с двумя тугими косами никак не закрывалась клетка с жабой; Элис, не повышая голоса, попросила отца девочки не пытаться завязать дверцу носовым платком и выдала тонкую бечевку из нижнего отделения коробки.

Мальчик со второго курса Хаффлпаффа забыл, в каком вагоне ехал в прошлом году, и очень обрадовался, когда выяснилось, что это неважно.

Две старшекурсницы, получив синие бирки, тут же начали спорить, не нарушает ли новая система привычную социальную динамику, и Эдмунд пообещал, что обсудит это с ними после того, как они сядут в поезд.

Родители в большинстве своем проходили вместе с детьми. Кто-то нервничал, кто-то возмущался, кто-то благодарил, кто-то пытался расспросить старост обо всем сразу, но цветные и белые бирки появлялись на сундуках, клетках, футлярах, коробках и одном подозрительно шевелящемся чемодане, и очередь все равно двигалась.

***

Потом поток людей у входа слегка расступился. Люциус Малфой появился так, будто не приехал на вокзал, а снизошел до временного использования общественного пространства. Его трость с серебряной рукоятью легко касалась пола. Рядом шла Нарцисса Малфой, бледная, прямая, с неподвижным лицом, словно вокзальная суета ее не касалась.

Тележку с сундуком Малфоя толкал человек в темной мантии без школьных знаков.

Драко первым заметил столик. И, разумеется, не смог промолчать.

– Это что, привратники?

Эдмунд даже не поднял глаз от списка. Элис скользнула взглядом по бледному худощавому подростку и вернулась к блокноту.

Драко присмотрелся к значкам.

– Ну конечно. Рэйвенкло и Хаффлпафф.

Люциус Малфой положил руку на плечо сына, и Драко тут же замолчал.

– Доброе утро, – поприветствовал старост Люциус.

– Доброе утро, мистер Малфой, – ответил Эдмунд. – Малфой, Драко. Первый курс.

Драко посмотрел на него с холодным удивлением.

– Вы знаете, кто я? Как неожиданно!

– У нас список, – Элис взяла белую бирку.

– Имя на сундуке? Разве это необходимо? – спросил Люциус.

– Да, сэр. Весь ученический багаж маркируется до входа на платформу, – Эдмунд сделал пометку в списке.

– Интересно. Совет попечителей не уведомляли о таком распоряжении.

– Не могу это комментировать, сэр.

Люциус посмотрел на него внимательнее.

– Не можете?

– Не уполномочен.

Нарцисса чуть повернула голову, в ее лице появилось что-то похожее на слабый интерес.

Элис вписала имя в белую бирку.

– До распределения все первокурсники получают белые бирки, – объяснила она. – После распределения цвет изменится на цвет факультета.

– Некоторые вещи известны заранее, – выпрямился Драко.

– Таковы правила, – ответил Эдмунд.

Драко снова открыл рот, но Люциус чуть сильнее сжал его плечо. Люциус тем временем наблюдал не за старостами, а за тем, как проходили другие ученики. За тем, как на один сундук цепляли красную бирку, на другой – синюю, как первокурсники получали белые, как родители провожали детей через барьер, как старшие ученики, недовольные или равнодушные, все же называли имена и факультеты. Он смотрел на систему, которая уже работала, хотя ему о ней не сообщили. Это ему явно не нравилось.

– Кто отвечает за порядок посадки? – спросил он.

– Старосты школы до входа на платформу, – ответил Эдмунд. – На платформе – старосты факультетов. После отправления – деканы и старосты факультетов по своим вагонам и комендант Хогвартса у первокурсников.

– Комендант Хогвартса? – приподнял бровь Люциус.

– Да, сэр.

– Любопытно. Об этом попечительскому совету тоже не сообщали.

Он перевел взгляд на Драко.

– Напишешь мне сразу после распределения.

– Да, отец.

– Не завтра. Сразу.

– Да, отец.

Элис закрепила белую бирку на сундуке.

– Проходите, пожалуйста. Не задерживайтесь у барьера. Держитесь правой стороны. Багаж у вас возьмут на платформе.

Драко посмотрел на нее так, будто хотел сказать что-то еще, но под взглядом отца ограничился коротким:

– Разумеется.

Малфои прошли к стене. Люциус остановился последним, оглянулся на столик, блокноты, коробку с бирками и очередь учеников. Потом прошел сквозь барьер.

Эдмунд поставил галочку.

– Малфой, Драко. Прибыл. Багаж отмечен.

– Ты сделал это нарочно? – спросила Элис.

– Что именно?

– «Не уполномочен».

– Нет.

– Жаль. Но я запомню формулировку.

***

Еще несколько семей прошли без особых происшествий. Толпа у барьера поредела. Время приближалось к одиннадцати. Эдмунд чаще сверялся с карманными часами, Элис – с последними незакрытыми строками в списке.

– Патил, Падма и Парвати, – произнесла она негромко, глядя на пустые клетки напротив имен. – Еще нет.

Эдмунд перевернул страницу своего списка.

– Поттер, Гарри. Тоже еще нет. Первокурсники на «П» сегодня не торопятся.

Элис только хмыкнула. Ее забавляла привычка рэйвенкловцев искать систему даже там, где ее точно нет.

– Сколько у нас до отправления?

– Четверть часа. Должны успеть. В крайнем случае – аппарируем в Хогсмид и дойдем пешком. У тебя же есть разрешение на аппарацию?

– Разумеется, – поморщилась Элис и призналась. – Не люблю аппарировать. Укачивает.

– Сочувствую. О, вот и твои первокурсницы.

К столику подошло еще одно семейство – спокойное и удивительно собранное на фоне общего вокзального хаоса. Высокий мужчина в темном пальто катил сразу две тележки. Рядом с ним шла женщина в светлом сари. Между ними двигались две одинаковые девочки с длинными темными косами.

Элис поставила в своем списке две последние галочки.

– Патил. Падма и Парвати. Первый курс.

Девочки одновременно шагнули вперед.

– Я Падма, – представилась одна.

– А я Парвати.

Элис кивнула и взяла две белые бирки.

– Багаж?

Отец молча подвинул тележки ближе к столику.

Сверху на одном из сундуков стояла клетка с большой серой совой. Сова сидела неподвижно и смотрела на окружающих с терпеливым неодобрением.

Элис еще раз заглянула в список.

– Сова одна?

– Да, – ответила мать. – Девочки решили, что одной достаточно.

Элис тем временем подписала бирки и протянула их девочкам.

– Привяжите к своим сундукам. Только не перепутайте, а то, если попадете на разные факультеты, придется бегать по лестницам и меняться.

Парвати посмотрела на бирку.

– Нас могут распределить по-разному?

– Могут.

Парвати быстро посмотрела на сестру. Падма опустила взгляд на свою бирку. Отец слегка подтолкнул обе тележки вперед.

– Вы все равно останетесь семьей, – сказал он негромко. – Даже если попадете на разные факультеты.

– Первокурсники едут в шестом вагоне. Родители могут проводить вас до посадки.

Парвати наконец снова посмотрела на кирпичную стену.

– А если не получится пройти?

– Получится, – успокоила ее Элис.

– У всех получается?

– Почти, – Эдмунд поставил точку в последней свободной клетке.

Парвати ойкнула. Падма немедленно повернулась к рэйвенкловцу.

– Что значит «почти»?

– Иногда люди не могут решить, точно ли им надо на платформу, – невозмутимо объяснил он. – Тогда получается довольно неловко.

На лице Парвати отразился настоящий ужас.

Элис покачала головой.

– Не пугай первокурсников, Эдмунд.

– Я предупреждаю.

– Рэйвенкло! Этим все сказано.

Парвати невольно улыбнулась. Падма – тоже, хотя и совсем чуть-чуть.

Элис закрыла блокнот.

– Патил, Падма. Патил, Парвати. Прибыли.

Отец первым повел тележку к барьеру – спокойно, без паузы перед кирпичной стеной. Мать шла рядом. Парвати на мгновение задержалась, потом быстро коснулась локтя сестры, словно проверяя, что та рядом, и только после этого они вместе шагнули сквозь стену.

***

В этот момент к барьеру подошли Дурсли. Они были заметны не потому, что выглядели странно, а потому, что изо всех сил старались выглядеть нормально. Крупный мужчина с багровеющим лицом толкал тележку так, словно сводил государственный бюджет, который никак не сходился. Рядом шла худая женщина с длинной шеей, плотно сжавшая губы. За ними – толстый мальчик с щенком спаниеля на поводке и худой мальчик в очках. На тележке переступал с лапы на лапу сундук.

Эдмунд посмотрел в список, потом на мальчиков у тележки.

– Кто из вас Гарри Поттер?

Мальчик в очках насторожился.

– Я.

– У вас по списку есть сова.

– Она уже в Хогвартсе... Я надеюсь. Профессор Макгонагалл обещала...

– Если профессор обещала, ваша сова вас уже ждет в школе, – заверил мальчика Эдмунд.

– Первый курс. Белая бирка, – продолжила оформление Элис.

Мужчина, толкавший тележку, издал звук, похожий на начало возражения, но не нашел, к чему именно придраться.

– Это обязательно? – спросила женщина резким шепотом.

– Мэм, – подняла на нее взгляд Элис. – Это просто багажная бирка. Вы же не хотите высылать сыну все заново, если сундук потеряется?

Сундук подпрыгнул на тележке и издал возмущенное «Бумп!»

– Это племянник, – поджала губы Петуния.

– Простите, мэм.

Гарри смотрел то на Эдмунда, то на Элис, то на стену между платформами. В отличие от Грейнджеров, он не выглядел человеком, которому объяснили порядок. Он выглядел человеком, который все еще не уверен, что порядок вообще существует. Эдмунд вписал имя в белую бирку.

Элис посмотрела на взрослых.

– Провожать будете?

Вернон Дурсль резко выпрямился и отдернул руки от тележки.

– Нет. Воздержимся. Гарри, не возвращайся слишком быстро. Петуния, Дадли, идем.

Дадли, который до этого вытягивал шею, пытаясь заглянуть за барьер, переступил с ноги на ногу.

– Пап, ну может, посмотрим, а? У них все такое смешное.

Эдмунд поднял глаза.

– Смешное, мистер Дадли?

Дадли мгновенно покраснел.

– Я не...

– Нет, – отрезал Вернон. – Домой. И держи свою собаку.

Петуния уже двинулась к выходу, но Дадли задержался. Он неловко посмотрел на Гарри.

– Гарри... учись хорошо.

Гарри удивленно поднял взгляд.

– Потому что если тебя выгонят и ты вернешься раньше времени, я этого не переживу.

Гарри хмыкнул.

– Постараюсь.

– Вот и ладно, – буркнул Дадли и быстро пошел следом за родителями.

Старосты закрыли блокноты, собрали столик и облегченно выдохнули.

– Пойдемте, мистер Поттер, – сказала Элис. – Вы прибыли последним, так что мы уже свободны и можем вас проводить.

Гарри кивнул.

– Спасибо.

Он взялся за тележку. На мгновение остановился перед барьером.

Эдмунд слегка подтолкнул его.

– Идите прямо. Мы идем за вами. Не разбегайтесь. Стена пропустит.

Гарри посмотрел на него.

– Точно?

– Да.

Гарри крепче взялся за ручку тележки, вдохнул и пошел.

Сундук с белой биркой и худой мальчик в очках исчезли в кирпичной стене. Старосты прошли следом. Вокзал выглядел так, как будто никогда не слышал о магии, только за барьером уже свистел Хогвартс-экспресс: до отправления оставалось десять минут.

Часть 3. Глава 2. Платформа девять и три четверти

За барьером было еще более шумно, чем перед ним. Пар от алого поезда стелился по платформе, смешивался с голосами, хлопаньем дверей, совиным уханьем, кошачьим возмущением и родительскими наставлениями, которые дети слушали с выражением терпеливого отчаяния. Кто-то обнимался так крепко, словно уезжал не до Рождества, а в кругосветное плавание. Кто-то пытался в последний раз проверить, на месте ли билет, мантия, палочка, котел и здравый смысл. Последний встречался реже всего.

У последних вагонов домовики Хогвартса принимали багаж. Они работали быстро, бесшумно и с такой сосредоточенной важностью, словно сдавали экзамен по сортировке сундуков, чемоданов и коробок. Один домовик записывал что-то в длинном свитке, второй уже тащил очередной сундук к багажному вагону, третий пытался убедить подозрительно шевелящийся чемодан, что очередь существует для всех.

– Первый курс – шестой вагон, – громко объявил Эдмунд Вейл. Его магически усиленный голос разнесся по платформе. – Не задерживаемся, не толкаемся, занимаем свободные купе. Клетки с животными закрепляем. Ланч будет через час, постарайтесь устроиться до этого времени. Первый курс – шестой вагон, белые шторы на окнах! Гриффиндор – вагоны два и три, красные шторы. Рэйвенкло – вагоны четыре и пять, синие шторы. Слизерин – вагоны семь и восемь, зеленые шторы. Хаффлпафф – вагоны девять и десять, желтые шторы.

Близнецы Уизли, уже успевшие оказаться не у того вагона, обернулись одновременно.

– Подожди, – Фред остановился. – Что значит «ланч»?

– Это значит, что тут теперь кормят, – потрясенно произнес Джордж.

– В поезде?

– Едой, а не конфетами?

– Организованно?

– Бесплатно?

– До прибытия в Хогвартс?

– Это уже почти цивилизация.

– Мне тревожно, – признался Фред.

– Мне тоже. Еще немного – и нас начнут воспитывать.

– Наконец-то, – прокомментировала Элис. – Давно пора.

– Кормить или воспитывать? – уточнил один из близнецов.

– И то, и другое, – отрезала староста.

***

Неподалеку высокая пожилая ведьма в шляпе с грифом склонялась над круглолицым мальчиком так низко, что перья почти касались его лба.

– Гриффиндор, Невилл, – говорила она. – Ты должен попасть в Гриффиндор. Ты понял?

Невилл быстро закивал.

– Да, бабушка.

– Твой отец был в Гриффиндоре. Твоя мать была в Гриффиндоре. Вся семья ждет от тебя, что ты не подведешь.

– Да, бабушка.

– Громче, Невилл. Не бормочи.

– Да, бабушка.

Гарри не знал этого мальчика, но почему-то сразу почувствовал, что такие наставления не помогают. Элис подошла к ним с блокнотом прежде, чем Невилл успел съежиться окончательно.

– Лонгботтом, Невилл? Первый курс? Шестой вагон.

Бабушка выпрямилась и смерила Элис взглядом.

– Он знает, куда идти.

– Разумеется, мэм, – Элис повернулась к Невиллу. – Посадка заканчивается через восемь минут. Багаж оставьте здесь, домовики заберут; животное лучше держать в закрытой переноске.

Невилл вздрогнул.

– Тревор...

– Что? – резко спросила бабушка.

– Он... он был здесь.

Несколько секунд все смотрели на пустые руки Невилла. Потом из-под ближайшей тележки донеслось тихое кваканье.

– Нашелся, – сказала Элис.

Невилл покраснел до ушей, схватил жабу и бросился к вагону номер шесть.

***

У багажного вагона тем временем стало заметно холоднее. Не из-за погоды, а из-за Малфоев. Драко стоял возле своего сундука и смотрел на домовика Хогвартса, который принимал багаж с белой биркой. Домовик низко поклонился, подхватил сундук и потянул его к остальным. Сундук Малфоя зацепился углом за край платформы. Домовик испуганно пискнул и бросился поправлять его. Драко резко шагнул вперед.

– Осторожнее, ты...

Он поднял ногу.

Люциус Малфой поставил серебряную рукоять трости перед сыном, отрезая движение.

– Не позорься.

Драко застыл.

– Отец, он...

– На тебя смотрят.

Драко опустил ногу и немедленно сделал вид, что вообще не собирался делать ничего подобного. Домовик прижался к сундуку так низко, что его уши почти легли на доски платформы, и потащил багаж дальше. Нарцисса Малфой наблюдала за происходящим с тем же неподвижным лицом, что и у барьера. Только пальцы у нее на мгновение сомкнулись на ручке сумочки чуть крепче.

Драко обернулся к шестому вагону и увидел леди Джейн.

– Что она здесь делает? – спросил он Эдмунда, который подошел, чтобы убедиться, что все в порядке. – Я ее знаю. Это няня Поттера. Он что, настолько нуждается в присмотре?

– Это комендант школы, – спокойно ответил староста. – Леди Джейн Поппинс.

Люциус посмотрел на леди Джейн внимательнее, чем на кого-либо на платформе.

– Комендант Хогвартса, – произнес он негромко. – И няня Гарри Поттера. Любопытно.

– Полагаю, попечительский совет это обсудит, – сказала Нарцисса.

– Несомненно.

Леди Джейн приняла билет у Падмы Патил, затем у Парвати, отметила обеих в списке.

– Купе занимаете свободные. Если окажетесь в разных купе, это не считается стихийным бедствием. Если захотите поменяться местами после отправления, сначала убедитесь, что не оставили на прежнем месте сову, мантию или сестру.

Парвати чуть улыбнулась. Падма посмотрела на нее, потом тоже улыбнулась, совсем немного. Их родители проводили девочек взглядом и подняли руки. Обе девочки подняли руки в ответ почти одновременно.

***

У седьмого вагона двое одинаковых рыжих учеников с совершенно невинным видом пытались войти внутрь.

– Фред. Джордж. Это седьмой вагон. Слизерин. Гриффиндор – второй и третий, – Перси Уизли появился за спинами братьев.

– Ты уверен, что мы не слизеринцы? – спросил один из близнецов.

– Уже не очень. Но пока на вашем багаже красные бирки, вы числитесь в Гриффиндоре.

– А вдруг нас распределили неправильно?

– Приедете в Хогвартс – спросите у Шляпы.

– Очень бюрократический подход.

– Спасибо, – кивнул Перси. – Во второй или третий вагон. Немедленно.

Близнецы переглянулись, одновременно улыбнулись и двинулись в сторону шестого вагона.

Элис раздраженно захлопнула блокнот.

– Мистеры Уизли. Оба. На первом курсе только Рон. Вам во второй или третий вагон. Лучше – в разные.

Близнецы остановились.

– Нас пытаются разлучить, – сообщил Фред ближайшей сове.

– Административное насилие над близнецами, – подтвердил Джордж.

– Второй или третий, – отрезала Элис.

– Это жестоко.

– Это эффективно.

Близнецы переглянулись и попытались нырнуть в вагон с синими шторами.

– Это вагон Рэйвенкло. Если вы внезапно разучились считать, то вам в конец поезда – в багаж, – сухо сказал Эдмунд, который за последние два часа устал так, как не уставал раньше за целый учебный год.

– А если мы не различаем цвет штор? – тут же спросил один из Уизли.

– Тогда – в первый. Там едут практиканты из Мунго. Желаете?

– Ну, что скажешь, Дред?

– Пожалуй, мы исчерпали все возможности, Форж. По крайней мере, до отхода поезда...

– Марш в свой вагон, – рявкнул Эдмунд, совсем забывший, что только что обновил заклинание усиления голоса.

Платформа замерла.

Несколько первокурсников у шестого вагона втянули головы в плечи. Высокая девочка, до этого спорившая с матерью о том, какой именно вагон более рэйвенкловский – четвертый или пятый – быстро чмокнула ее в щеку и запрыгнула в один из них, даже не посмотрев, в какой именно. Рон Уизли, как раз проходивший мимо старост, обернулся с выражением искреннего восхищения.

– Вот это да, – протянул он.

Фред и Джордж тоже замерли.

– Дред, – в голосе одного из близнецов звучало неприкрытое уважение.

– Форж, – ответил второй таким же тоном.

– Кажется, Рэйвенкло вышел из себя.

– Редчайшее природное явление.

– Нужно записать дату.

– И место.

– И причину. То есть нас.

Элис медленно подняла глаза от списка.

– Эдмунд.

– Да, – сказал староста школы уже нормальным голосом.

– Сонорус.

Эдмунд на секунду закрыл глаза.

– Я заметил.

– Да все заметили, – фыркнул Седрик Диггори, староста Хаффлпаффа, едва успевший поймать споткнувшуюся пятикурсницу.

– Убедительно, мистер Вейл, – произнесла леди Джейн, показавшись из двери шестого вагона. – Однако в следующий раз постарайтесь не командовать всей железнодорожной инфраструктурой Великобритании одновременно.

Фред медленно повернулся к Джорджу.

– Она сказала «в следующий раз».

– Значит, следующий раз возможен.

– Обнадеживает, – близнецы хлопнули друг друга по ладоням.

– Во второй вагон, – рявкнул Перси.

– Или в третий, – добавила Элис.

– Лучше в разные, – напомнил Эдмунд.

Близнецы переглянулись. На этот раз они действительно направились к гриффиндорским вагонам. Правда, шли с таким видом, словно не были отловлены у трех неправильных вагонов подряд, а возглавляли торжественную процессию.

***

Гарри стоял у своей тележки и пытался понять, куда смотреть. Поезд казался огромным. Не просто длинным, а живым: он шипел, вздыхал, выпускал клубы пара, хлопал дверями, глотал сундуки и детей и каждый раз будто становился чуть полнее. Впереди высокая девочка с синей биркой на багаже доказывала матери, что клетка с ее совой надежно заперта. Сова тем временем вдумчиво ковыряла клювом защелку на дверце.

– Мистер Поттер, – Элис подошла к Гарри. – Ваш багаж нужно отправить в багажный вагон. Вы сами пойдете в шестой.

Сундук на тележке переступил с лапы на лапу.

– Бумп, – сказал он.

Элис посмотрела на него без особого удивления. За утро она успела увидеть слишком много вещей, которые двигались, возмущались или пытались доказать, что формально не являются багажом.

– В багаж, – строго повторила она.

– Бумп!

Он спрыгнул с тележки с тяжелым деревянным стуком, встряхнул белой биркой и сделал два упрямых шага в сторону шестого вагона. Гарри машинально потянулся за ручкой, но сундук ловко отодвинулся.

– Он не хочет, – Гарри растерянно посмотрел на старосту.

– Это заметно, – ответил Эдмунд.

Сундук сделал еще один шаг к шестому вагону, поднял крышку на полдюйма и снова захлопнул ее, как бы ставя точку в дискуссии. Вдруг он замер. В дверях шестого вагона стояла леди Джейн Поппинс. Она как раз принимала билет у девочки со сложно заплетенной косой и не смотрела в их сторону. В руке у нее был список, на плече – ковровая сумка.

Сундук увидел сумку. Настороженно переступил лапами. Белая бирка качнулась на ручке.

– Бумп, – произнес сундук уже совсем другим тоном.

После этого он развернулся и очень быстро направился к последним вагонам. Один из домовиков Хогвартса наклонился, чтобы принять у него бирку, но сундук резво запрыгнул в багажный вагон и только тогда остановился. Леди Джейн даже не повернула головы.

Гарри проводил сундук взглядом.

***

Невилл как раз добрался до шестого вагона. В одной руке он держал Тревора, во второй – билет, а маленькую переноску, в которой жаба должна была находиться по первоначальному плану, прижимал локтем к боку. План, по-видимому, не выдержал встречи с реальностью еще до первой ступеньки.

Невилл поставил ногу на подножку, замер и посмотрел на поручень. Свободных рук у него не было. Он посмотрел на билет. Потом на жабу. Потом снова на поручень. Тревор квакнул. Невилл принял решение. Осторожно, с выражением человека, совершающего нечто безусловно неправильное, он зажал билет зубами и потянулся к поручню. Тревор немедленно воспользовался изменением равновесия и попытался выбраться из ладони. Невилл издал сдавленный звук, дернулся, едва не сел на ступеньку и чудом не выпустил ни жабу, ни переноску.

Чья-то рука в тонкой перчатке достала билет у него изо рта.

– Мистер Лонгботтом? – сказала высокая женщина в темно-синем строгом пальто.

Невилл застыл. Он опять все испортил. Сейчас эта леди позовет бабушку, и... Он привычно втянул голову в плечи и услышал спокойный голос.

– Жаба, билет, коробка и поручень – четыре задачи. Рук у вас две. Это не недостаток характера, а арифметика. Билет уже у меня. Теперь стоит поместить жабу на ее законное место.

Невилл торопливо сунул Тревора внутрь переноски. Жаба явно считала такое решение административным произволом, но удрать не успела: леди Джейн защелкнула дверцу клетки раньше, чем он собрался прыгнуть.

– Вот теперь проходите. И постарайтесь не выпустить жабу.

– Да, мэм, – выдохнул Невилл. – Спасибо, мэм.

Он посмотрел на нее с таким облегчением, словно она спасла не билет и не жабу, а всю фамилию Лонгботтомов, и поспешно скрылся в вагоне.

– Не за что. В проходе не останавливаемся. Следующий первокурсник, пожалуйста.

***

Гарри поднял голову. При виде леди Джейн ему стало заметно легче.

– Мисс Поппинс! – заулыбался он. – Вы все-таки здесь.

– Доброе утро, мистер Поттер, – ответила она, отмечая его в списке. – Разумеется, я здесь, раз вы меня видите. Но мы обсудим это позже, если не возражаете. Шесть минут до отправления, проходите и располагайтесь в любом купе, где найдется место.

– Да, мэм. Я просто хотел сказать, что очень рад вас видеть.

– Взаимно, Гарри. Но видеть вас в купе, а не в дверях, я буду рада еще больше.

Гарри поднялся в вагон. За его спиной Рон Уизли делал шаг на ступеньку вагона и одновременно пытался оглянуться на платформу, где миссис Уизли махала ему так энергично, словно могла удержать поезд силой материнской воли.

– Рон! Пиши сразу!

– Хорошо, мам!

– И не ешь одни сладости!

– Хорошо!

– И слушай Перси!

Рон сделал вид, что не услышал.

– Рональд!

– Я услышал!

– Мистер Уизли, – сказала леди Джейн, не поднимая голоса. – Если вы будете отвечать с лестницы, поезд, возможно, тронется с вами наполовину внутри и наполовину снаружи. Это создаст неудобства всем присутствующим, включая вас.

Рон торопливо поднялся в вагон.

– Да, мэм.

– Крыса при вас?

– Да.

– Вот пусть при вас и остается. Проходите.

Рон прижал карман к себе и исчез в коридоре вслед за Гарри. За ними вошла Гермиона Грейнджер, которая, в отличие от большинства первокурсников, уже успела снова проверить билет, список вещей и, вероятно, собственную готовность к учебному году.

– Переноску с кошкой под сиденье или на багажную полку? – спросила она у леди Джейн.

– Пока что под сиденье, а дальше посмотрим на ее и ваше поведение.

Гермиона на секунду задумалась, как будто пыталась понять, шутка это или нет.

– Хорошо.

– Следующий.

***

Еще один предупредительный свисток прорезал платформенный шум, подавая сигнал, что до отъезда осталось пять минут. Родительские голоса сразу стали громче, дети торопливее, совы раздраженнее. Кто-то заплакал. Кто-то засмеялся слишком громко. Перси Уизли пытался одновременно махать матери, удерживать блокнот, делать вид, что не волнуется, и следить, чтобы Фред с Джорджем не вылезли из окна соседнего вагона. Получалось у него только частично.

– Фред! Джордж! Из окна не высовываться!

– Мы не высовываемся!

– Мы проверяем вентиляцию!

– Головы внутрь!

Две рыжие головы исчезли. Через секунду в соседнем окне появилась одна из них.

– А если только одну?

– Немедленно!

Элис закрыла свой блокнот и посмотрела на Эдмунда.

– Кажется, посадка прошла успешно.

– Ты называешь это успешно?

– Никто не упал под поезд.

– Справедливо.

***

У последних вагонов домовики уже заканчивали принимать багаж. Сундуки с красными, синими, зелеными и желтыми бирками уходили в разные секции; багаж с белыми бирками размещался отдельно, под присмотром домовика с таким строгим лицом, какое только могло быть у существа ростом ниже стола. Сундук Гарри стоял удивительно смирно. Правда, когда соседний чемодан икнул слишком близко, он недовольно переступил с лапы на лапу.

– Бумп.

Домовик поклонился ему.

– Сэр будет доставлен в целости, сэр.

Сундук, кажется, счел это приемлемым.

***

У шестого вагона леди Джейн приняла последних первокурсников и сверилась со списком. На платформе оставались только родители, старосты, несколько старших учеников, которые явно пытались растянуть прощание, и один рэйвенкловец, убеждавший мать, что если поезд отправится без него, это даст уникальную возможность проверить альтернативные транспортные маршруты до Хогвартса.

– Нет, – сказала его мать.

– Но с исследовательской точки зрения...

– Нет.

– Рэйвенкло, пятый вагон, – скомандовал Эдмунд, подходя ближе. – Исследовательскую точку зрения можно взять с собой.

Мальчик вздохнул и поднялся в вагон.

***

Третий свисток прозвучал резче. Двери начали закрываться одна за другой. Родители отступали от края платформы. Кто-то еще махал, кто-то уже вытирал глаза, кто-то давал последние указания.

Гарри стоял в коридоре шестого вагона и смотрел в окно. За окном была выщербленная кирпичная стена, старые пути, покрытые ржавчиной и потеками битума, и пробивающиеся кое-где кусты. С другой стороны, там, куда выходили окна купе, кто-то махал, кто-то улыбался, кто-то посылал воздушные поцелуи, кто-то плакал. Гарри не хотел туда смотреть. Ему никто не махал и махать не мог, но дело было не в этом. Гарри до сих пор не был уверен, правильно ли он поступил, согласившись поехать в Хогвартс. Он чувствовал себя не то чтобы чужим, скорее каким-то искусственным. Как будто кто-то решил: «Вот тут для полноты картины нам нужен Гарри», – и вот он тут, нарисованный. А потом все остальные, живые и настоящие, разойдутся по домам, а он так и останется цветной кляксой на опустевшем полотне.

Рядом остановился рыжий мальчик. Гарри уже знал, что его зовут Рон Уизли.

– Я – Рон. Твои уже ушли?

Гарри кивнул.

– Да. Я – Гарри. Привет.

Рон помолчал, потом снова заговорил:

– Мама слишком много машет. Даже когда я ее уже не вижу, я знаю, что она машет.

Гарри посмотрел на него.

– Наверное, это здорово.

– Ага. – Но иногда утомительно.

Леди Джейн в последний раз сверилась со списком и закрыла дверь.

– Первый курс, проходите в купе. Поезд сейчас тронется, а при знакомстве принято пожимать руки, а не оттаптывать ноги.

Гарри и Рон послушно двинулись по коридору. В ближайшем купе уже сидела кудрявая девочка. Под сиденьем около ее ног стояла переноска с рыжеватым котом, а сама девочка пыталась одновременно удержать на коленях книгу и собрать непослушные волосы так, чтобы они не лезли в глаза. Напротив нее круглолицый мальчик осторожно придерживал переноску с жабой и смотрел в окно с совершенно потерянным видом.

– Здесь свободно? – спросил Рон.

Девочка наконец-то справилась с волосами и посмотрела на его карман, в котором что-то явно шевельнулось.

– У тебя в кармане что-то живое?

– Это моя крыса.

– А твоя крыса не будет бегать по купе?

– Она не бегает. Она спит.

Девочка еще раз с сомнением покосилась на шевельнувшуюся мантию, но все-таки кивнула.

– Хорошо. Проходите. Я – Гермиона, а это, – она показала на мальчика с жабой в переноске, – Невилл.

Гарри вошел следом и сел у окна.

Поезд дрогнул. Сначала едва заметно, потом сильнее. Платформа медленно поплыла назад. За окном замелькали руки, шляпы, платки, лица. Миссис Уизли действительно все еще махала. Мистер Грейнджер махал обеими руками сразу. Отец Падмы и Парвати просто поднял ладонь. Люциус Малфой не махал вовсе. Он стоял неподвижно, опираясь на трость, и смотрел на поезд так, словно запоминал не сына в окне, а расстановку сил.

Потом платформа ушла назад, пар затянул стекло, и Кингс-Кросс исчез.

Хогвартс-экспресс набирал ход.

Часть 3. Глава 3. Поезд

В шестом вагоне было тише, чем на платформе, но только по сравнению с платформой. На самом деле тишиной это назвать было нельзя. В коридоре кто-то топал так, как будто к его ногам были привязаны гири. Из соседнего купе доносилось тревожное уханье совы. Где-то впереди девочка всхлипывала и уверяла, что она вовсе не плачет, просто у нее пыль в глаз попала, а кто-то очень рассудительный объяснял ей, что в поезде пыли быть не должно, потому что здесь все волшебное. Это утешало плохо.

В купе Гарри, Рон, Гермиона и Невилл сидели молча. Эмоций, впечатлений и переживаний было слишком много для одного утра. Гермиона делала вид, что читает, хотя книга на ее коленях лежала вверх ногами. Невилл поставил на стол переноску с Тревором и время от времени проверял, не просочилась ли жаба сквозь прутья и не придется ли ее опять ловить. Рон расположился рядом с ним и придерживал рукой карман, где что-то сонно шевелилось. Гарри устроился у окна напротив и делал вид, что не заметил, как Гермиона сначала слишком быстро посмотрела на его лоб, а потом заставила себя посмотреть ему в глаза.

Под сиденьем что-то зашуршало. Рыжеватый кот Гермионы проснулся, прижал нос к прутьям и посмотрел на Рона так внимательно, что тот немедленно прижал карман к себе.

– Он не голодный, – сказала Гермиона.

– А он это знает? – спросил Рон.

Кот медленно прикрыл глаза.

В коридоре раздался спокойный голос леди Джейн:

– Первый курс, остаемся в своих купе до ланча. В дверях не стоим, в коридоре не устраиваем совещаний, животных из переносок не выпускаем. Если кто-то уже потерял жабу, кота, крысу или самого себя, сообщаем немедленно.

Невилл вздохнул. Рон тихо фыркнул. Гермиона, кажется, хотела сказать, что себя потерять невозможно, но передумала и только поправила книгу на коленях.

***

Через несколько минут в коридоре появилась сама леди Джейн Поппинс и остановилась между первым и вторым купе. Пальто, сумка и перчатки исчезли. В твидовом костюме и с блокнотом в руке она была похожа на строгую учительницу.

– Купе шесть-один, – леди Джейн сверилась со списком. – Мистер Поттер, мистер Уизли, мистер Лонгботтом, мисс Грейнджер. Через час будет ланч. Если у кого-то из вас есть аллергии, пищевые ограничения или иные обстоятельства, из-за которых вам нельзя определенные продукты, сообщите сейчас.

Рон нахмурился.

– Что значит – пищевые ограничения?

– Это значит, мистер Уизли, что некоторые люди не едят определенную пищу по состоянию здоровья, по семейным правилам, по религиозным или этическим причинам или потому, что их организм выражает по этому поводу решительный протест.

Рон выглядел так, будто до сих пор никогда не думал, что еда может вступать с человеком в переговоры.

– А если просто не любишь?

– Это называется предпочтение, а не ограничение. Предпочтения по возможности учитываются, но не командуют расписанием.

– А если я не люблю рыбу?

– Тогда вы можете выбрать другой сэндвич.

Рон заметно приободрился.

– А какие будут?

– Тунец, огурец с кресс-салатом, говядина, курица.

– И все?

– Пока да.

Гермиона подняла руку.

Рон уставился на нее.

– Ты зачем руку поднимаешь? Мы же не на уроке.

– Это вежливо.

– В купе?

– В присутствии старшего – да.

Леди Джейн слегка повернула голову.

– Ваш вопрос, мисс Грейнджер?

– После ланча можно будет где-нибудь почистить зубы?

Рон посмотрел на нее с таким выражением, как будто она спросила, где можно постоять полчасика на голове.

– Зубы?

– Да, зубы. После еды.

– В поезде?

– А что такого?

– Ничего, – сказала леди Джейн прежде, чем Рон успел решить, с чего начать. – В конце вагона есть умывальная комната. После ланча вы сможете ею воспользоваться.

Гермиона удовлетворенно кивнула.

Невилл заерзал на сиденье.

– Мистер Лонгботтом? – спросила леди Джейн.

– У меня... – начал Невилл и сразу покраснел. – У меня аллергия на апельсины.

– Записано, – леди Джейн отметила что-то в списке. – Спасибо, что предупредили.

– Мы не едим говядину, – Падма и Парвати выглянули из приоткрытой двери соседнего купе.

Леди Джейн даже не подняла головы.

– Записано.

Рон просунул голову в дверь и вытаращился на сестер.

– Совсем?

– Совсем, – ответила Парвати.

– Почему?

Падма посмотрела на него с вежливым терпением человека, которому этот вопрос задают не впервые.

– Потому что мы ее не едим.

Рон некоторое время обдумывал эту информацию.

– Тогда вам остается курица.

– Или тунец, – сказала Гермиона.

– Или огурец и кресс-салат, – добавил Рон уже менее уверенно.

– Вот видите, мистер Уизли, – подытожила леди Джейн, – как много остается вариантов.

– А для Слизерина меню отдельное? – спросили из коридора.

Драко Малфой стоял в дверях соседнего купе.

– Мистер Малфой, – подняла бровь леди Джейн, – на данный момент я не вижу здесь ни одного представителя Слизерина. Вопрос несколько преждевременен, не находите?

– А для старых семей?

– Если у старых семей есть зубы и нет аллергии – то нет. Вам доступны тунец, курица, говядина и огурец с кресс-салатом. Выбирайте.

– Я не ем сэндвичи с огурцом.

– Тогда не берите сэндвич с огурцом.

– У меня непереносимость продуктов дешевле пяти галлеонов за фунт, – продолжил Драко, за спиной которого ухмылялись два еще два первокурсника.

Рон подавился воздухом. Невилл покраснел и отвернулся. А леди Джейн подняла перо над списком.

– В таком случае, боюсь, в поезде вам поесть не удастся – мы не рассчитывали на такую специфическую непереносимость. Но не переживайте, я передам в Хогвартс, чтобы ваше меню формировалось исходя именно из этого критерия. Вы предпочтете оплачивать разницу наличными или желаете, чтобы мы высылали счет на ваш домашний адрес?

Драко замер.

– Что?

– Пять галлеонов за фунт, мистер Малфой. Школьная смета, боюсь, не предполагает индивидуального питания такой стоимости без отдельной оплаты.

– Я не это имел в виду.

– В таком случае рекомендую формулировать пищевые ограничения точнее.

– Хочу ростбиф с молодым картофелем, – скрестил руки на груди Драко.

– Рестораны остались в Лондоне, мистер Малфой. Здесь школа. Вернитесь в свое купе и попробуйте определиться с выбором до того, как я к вам подойду.

– А если не определюсь? – не сдавался Драко.

– Значит, останетесь голодным.

Леди Джейн перевела взгляд на Гарри.

– Мистер Поттер?

Гарри смотрел в окно. Он вдруг очень ясно понял, что есть все это он не сможет. Ни сэндвич с тунцом, ни сэндвич с курицей, ни ланч, ни платформу, ни Хогвартс, ни что бы то ни было еще.

– Я не хочу есть.

В купе стало чуть тише. Рон посмотрел на него с искренним недоумением, потому что фраза «не хочу есть» в час перед ланчем, по-видимому, была для него признаком тяжелой болезни.

– Сейчас не хотите, – уточнила леди Джейн. – А если захотите через час, что предпочтете?

Гарри пожал плечами.

– Все равно.

Леди Джейн не стала повторять вопрос. Она просто отметила что-то в блокноте.

– Запишу курицу. Если передумаете, скажете.

Гарри снова пожал плечами, потом вдруг поднялся на сиденье, ухватился за край багажной полки и забрался наверх. Полка была сетчатой, узкой, но неожиданно уютной. Там пахло пылью, старым деревом, тканью и чуть-чуть угольным дымом. Гарри свернулся на боку лицом к стенке купе.

Рон открыл рот. Гермиона тоже. Невилл посмотрел на леди Джейн.

Леди Джейн закрыла блокнот.

– Мистер Поттер устал. Если он начнет падать с полки, будьте добры, сообщите мне до того, как он достигнет пола.

– А если он просто будет там лежать? – спросила Гермиона.

– Тогда он просто будет там лежать.

– Но...

– Мисс Грейнджер, не все перемены требуют немедленного вмешательства. Иногда достаточно, чтобы дверь была закрыта, голос снижен, а человек знал, что его не забыли.

Гермиона поджала губы, но кивнула. Леди Джейн вышла в коридор. Дверь купе аккуратно закрылась за ней, и шум поезда сразу стал глуше. Рон некоторое время смотрел на багажную полку.

– Он правда не хочет есть?

– Может быть, не спал сегодня, – предположила Гермиона, понизив голос. – Я тоже волновалась.

– А.

Рон подумал.

– Из-за школы?

Гермиона посмотрела на дверь, потом на Гарри.

– Не знаю.

Гарри слышал их, но отвечать не стал. Ему казалось, что если он сейчас скажет хоть слово, то все вокруг станет слишком настоящим. Поэтому он закрыл глаза. Внизу тихо шуршали страницы. Рон и Невилл обсуждали, что хуже – крыса или жаба. Поезд покачивался. Голоса постепенно превратились в неясный гул. Гарри сам не заметил, как задремал.

Часть 3. Глава 4. Где учатся маги?

Он даже не пошевелился, когда за стеной вагона раздался грохот, хохот и чей-то возмущенный крик. Дверь купе приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель могли заглянуть три пары глаз.

– Это что было? – прошептал Рон.

В коридоре промелькнули две рыжие головы.

– Не останавливаемся! – подмигнул ему один из близнецов.

– Нас здесь нет! – сообщил второй.

За ними, не уступая им в скорости, шла разъяренная профессор Макгонагалл. Она настигла беглецов, схватила каждого за ухо и развернула к себе.

– Фредерик Уизли. Джордж Уизли.

– Профессор, – сказал один сдавленно.

– Какая встреча, – добавил второй.

– Вагон Гриффиндора находится не здесь.

– Мы заблудились.

– В вагоне? И так растерялись, что случайно проскочили еще три?

– Пространство сегодня ведет себя подозрительно.

Рон тихо захихикал. Гермиона шикнула на него, но сама, кажется, с трудом удержалась от улыбки. Невилл смотрел на происходящее с ужасом и восторгом одновременно.

Леди Джейн появилась из соседнего купе со списком в руке.

– Профессор Макгонагалл, как удачно. У вас найдется минута?

Макгонагалл повернула голову.

– Это зависит от того, что именно нужно сделать. У меня, как видите, несколько заняты руки.

– Нужно скопировать список пищевых ограничений и отправить домовикам в Хогвартс с дежурной совой.

Макгонагалл посмотрела на список, на близнецов, потом подняла глаза на леди Джейн.

– А эти?

Она чуть приподняла одного Уизли за ухо, чтобы уточнить, о ком речь.

– Я подержу.

Близнецы одновременно перестали улыбаться.

– Профессор, – Фред умоляюще посмотрел на Макгонагалл. – Мы, пожалуй, лучше с вами.

– Да, – подтвердил Джордж. – Мы внезапно осознали ценность привычной педагогической традиции.

– Поздно, – Макгонагалл с некоторым злорадством передала их леди Джейн.

Леди Джейн взяла каждого за воротник.

– Господа Уизли. У вас есть два варианта. Первый: вы возвращаетесь в свой вагон самостоятельно, последовательно и без дополнительных драматических эффектов. Второй: я доставляю вас туда способом, который вы, безусловно, найдете интересным, но вряд ли захотите повторить.

Близнецы переглянулись.

– Дред?

– Форж?

– Самостоятельность – важная часть взросления.

– Всегда так считал.

– Прекрасно, – кивнула леди Джейн. – Третий вагон. Сейчас.

Они пошли. На этот раз действительно пошли. Правда, прежде чем скрыться за поворотом коридора, один из них успел обернуться и показать Рону большой палец. Рон просиял.

Гермиона закрыла дверь купе.

– Они всегда такие?

– Нет, – покачал головой Рон.

Гермиона удивилась.

– Правда?

– Иногда хуже.

Сверху с багажной полки не донеслось ни звука. Гарри спал.

***

Ланч принесли ровно через час. Два домовика с большой корзиной и небольшим списком двигались по коридору быстро и деловито, останавливаясь у каждого купе. В купе Гарри, Рона, Гермионы и Невилла появились сэндвичи, яблоки, небольшие пирожки и бутылочки с апельсиновым соком. Невиллу домовик вручил бутылочку другого цвета:

– Без апельсинов, сэр. Яблочный.

Невилл испуганно кивнул.

– Спасибо.

– Сэр не должен благодарить домового эльфа, сэр, но домовые эльфы рады, что сэр не будет покрыт сыпью, сэр.

После этого домовик исчез.

Рон развернул свой сэндвич.

– В поезде теперь правда кормят, – выдохнул он почти благоговейно.

– Это разумно, – откликнулась Гермиона. – Поездка длится весь день.

– Да, но раньше были сладости.

– От одних сладостей может заболеть живот.

– Но не сразу ведь, – вздохнул Рон.

Гермиона покачала головой и развернула свой сэндвич с огурцом и кресс-салатом.

– Гарри? – тихо позвал Невилл.

Гарри не ответил.

Гермиона подняла голову.

– Он пропускает ланч.

– Он спит, – сказал Рон. – По-моему, если человек спит, то есть он все равно не может.

Гермиона встала на сиденье и осторожно заглянула на багажную полку.

– Гарри?

Гарри лежал, отвернувшись к стенке. Он не проснулся, только чуть плотнее подтянул колени.

– Гарри, ланч принесли.

Тишина.

Гермиона спустилась на сиденье и нахмурилась.

– Надо сказать мисс Поппинс.

– Она же сказала не трогать, – напомнил Рон.

– Она сказала сообщить, если он начнет падать.

– Он не падает.

– Он не ест.

– Гермиона, – Невилл неуверенно покосился на багажную полку. – Может быть, правда не надо?

Гермиона посмотрела на него. Невилл покраснел, но продолжил:

– Иногда, когда бабушка... ну... когда слишком много всего, я тоже не могу есть сразу.

Гермиона помолчала.

– Я просто скажу, – решила она. – Не буду его будить.

Она вышла из купе и вернулась через несколько минут. Лицо у нее было все еще обеспокоенное, но уже менее решительное.

– Мисс Поппинс сказала, что начнем беспокоиться, если он откажется и от ужина, – сообщила она. – И что все переносят перемены по-разному. Если ему что-то понадобится, она в служебном купе.

Рон уставился на нее.

– Подожди. Ужин тоже будет?

Гермиона закрыла глаза.

– Рон.

– Что? Это важная информация.

Невилл вдруг тихо рассмеялся. Потом испугался, что рассмеялся, и спрятал улыбку за сэндвичем. Рон выглядел довольным: если Невилл смеется, значит, все идет не совсем плохо.

***

После того как домовики убрали после ланча, Рон достал из кармана маленький мешочек с шахматными фигурами и складную доску.

– Хочешь сыграть? – спросил он Невилла.

– Я плохо играю.

– Ничего. Я хорошо.

Гермиона подняла глаза от книги.

– Оригинальный способ подбодрить.

– Зато честный.

Невилл нерешительно кивнул.

Шахматные фигуры оказались волшебными. Маленькие черные и белые воины недовольно строились на доске, ворчали, обсуждали качество командования и явно считали, что Рон, несмотря на возраст, по крайней мере знает, с какой стороны за них браться. Невилл сначала спрашивал разрешения почти на каждый ход, потом немного осмелел. Рон объяснял резко, но не зло.

– Конь так не ходит.

– А как?

– Буквой Г.

– Почему?

– Потому что конь.

– А обычные кони так не ходят.

– Шахматные ходят. Не спорь с конем, он все равно не слушает.

Гермиона пыталась читать. Получалось не очень. В какой-то момент она не выдержала:

– Вообще-то в «Истории Хогвартса» сказано, что школьные шахматные наборы в прежние века часто использовались для обучения тактике.

Рон поднял глаза от шахматной доски.

– Ты прочитала «Историю Хогвартса»?

– Да.

– Всю?

– Разумеется.

– Зачем?

Гермиона недоуменно посмотрела на него.

– Чтобы знать.

– Но мы же все равно будем учиться в Хогвартсе.

– Именно поэтому.

Рон, который как раз собирался сделать очередной ход, застыл с фигурой в руке.

– Если все равно будут учить, зачем заранее?

– Чтобы не оказаться неподготовленной.

– К чему?

– К школе.

– Но школа для того и есть, чтобы туда приходить неподготовленным, а выходить подготовленным.

Гермиона даже книгу отложила.

– Я прочитала все учебники, – сказала она после паузы. – А половину почти выучила наизусть.

Невилл выронил пешку.

– Я никогда так не смогу.

– Сможешь, если будешь заниматься, – быстро сказала Гермиона.

– Нет, – честно признался Невилл. – Я забываю. Особенно когда волнуюсь.

Гермиона посмотрела на переноску с Тревором, потом на багажную полку, где спал Гарри.

– Тогда можно делать конспекты, – предложила она уже мягче.

– А что такое конспекты? – спросили Рон и Невилл почти хором.

– Записи. Краткие записи по теме. Ну... главное из параграфа: определения, даты, схемы, то, что нужно повторить перед контрольной.

Рон и Невилл переглянулись. Рон пожал плечами.

– Перед чем? – спросил он.

– Перед контрольной.

– Что такое контрольная?

Гермиона встряхнула головой, и заколка тут же расстегнулась и укатилась под сиденье. Девочка не обратила на это внимания.

– Проверочная работа.

– Заклинания проверяют на уроках, – Рон достал из-под сиденья заколку и протянул ее Гермионе. – Вот, держи, у тебя упало.

– Спасибо, – Гермиона собрала волосы. – Не только заклинания. Все проверяют. Математику, историю, науки, грамматику, чтение.

– Зачем проверять чтение? – искренне удивился Рон. – Ты или читаешь, или нет.

Гермиона на секунду закрыла глаза.

– Чтение – это не только уметь читать.

– А науки – это что? – спросил Невилл осторожно.

– Ну... растения, животные, погода, тело человека, разные явления. Не магические, обычные.

– У нас было про растения, – сказал Невилл. – Бабушка нанимала преподавательницу. Она очень сердилась, когда я путал листья.

– Нанимала? – переспросила Гермиона.

– Ну да. Для занятий. У нас дома.

– А в школу ты не ходил?

Невилл покачал головой.

– Нет.

Гермиона медленно повернулась к Рону.

– А ты?

– Что я?

– Ты ходил в школу?

Рон посмотрел на нее с подозрением.

– До Хогвартса?

– Да, до Хогвартса.

– Конечно нет.

Гермиона выпрямилась.

– Но как же вы учились?

– Дома, конечно, – Рон повертел бутылочку из-под сока, убедился, что там ничего не осталось, и вздохнул. – Мама учила. Ну, читать, писать, считать. Иногда Перси помогал, когда ему очень хотелось кем-нибудь командовать.

– А история? География? Наука?

– История магии будет в Хогвартсе.

– А до Хогвартса?

Рон пожал плечами.

– До Хогвартса нам надо было не умереть, не сломать дом и научиться писать так, чтобы мама могла прочитать.

Невилл робко кивнул.

– Меня тоже учили дома. Бабушка. И дядя Элджи иногда. Но больше бабушка.

– Всех волшебных детей учат дома? – спросила Гермиона.

– Наверное, – сказал Рон. – А куда им еще ходить?

– В школу!

Рон и Невилл посмотрели на нее.

– В какую? – спросил Рон.

– В обычную.

– С магглами?

– Да.

Рон сел прямее.

– И долго ты туда ходила?

– С пяти лет.

– С пяти?! – с ужасом уставился на нее Невилл. – И все маггловские дети это делают?

– Конечно, – недоуменно пожала плечами Гермиона. – Обычно с пяти, но с шести уже точно.

– Каждый день?

– Кроме выходных.

– С пяти лет? – переспросил Рон. – Тебя с пяти лет каждый день отправляли куда-то из дома?

– Не куда-то, а в школу.

– И много детей в этой вашей школе было?

– В классе обычно около тридцати.

Рон выглядел потрясенным.

– Тридцать детей в одной комнате?

– Да.

– Каждый день?

– Да.

– С пяти лет?

– Рон, ты уже спрашивал.

– Я все еще пытаюсь понять, зачем.

– Чтобы учиться, – Гермиона встала и посмотрела на мальчиков сверху вниз.

– Но ты же будешь учиться в Хогвартсе.

– В Хогвартсе другие предметы!

– То есть ты уже шесть лет училась, а теперь едешь учиться снова?

– Конечно.

Рон посмотрел на Невилла.

– Магглы странные.

– Это не странно, – возмутилась Гермиона. – Это нормально.

– Для магглов, – уточнил Рон.

Гермиона явно собиралась обидеться, но Невилл вдруг спросил:

– А там... в школе... если ты что-то забыл, что делают?

Гермиона повернулась к нему.

– По-разному. Могут поставить плохую отметку. Могут попросить выучить еще раз. Могут вызвать родителей.

Невилл побледнел.

– Родителей?

– Ну... да. Или написать записку домой.

– Каждый день с тридцатью детьми, контрольные, плохие отметки и записки домой, – медленно произнес Рон. – И ты еще удивляешься, что мы туда не ходили?

– Зато мы умеем делать конспекты, – Гермиона задрала нос.

Рон посмотрел на шахматную доску.

– Может, это и правда полезно.

Гермиона оживилась.

– Конечно полезно. Например, можно записывать правила ходов, если Невилл забывает.

– Я не забываю все правила, – смутился Невилл.

– Только коня, – фыркнул Рон.

– И рокировку.

– Рокировку все забывают, – великодушно сказал Рон. – Даже Перси один раз забыл. Правда, потом заявил, что это была стратегическая пауза.

Гермиона потянулась к своей сумке.

– У меня есть запасной блокнот. Можно сделать первый конспект по шахматам.

Невилл посмотрел на блокнот с робкой надеждой.

– А если я его потеряю?

– У меня в багаже есть еще.

Рон хмыкнул.

– Тогда делай два.

Невилл задумался.

– Это может сработать.

Гермиона посмотрела на Рона с удивлением, как будто не ожидала от него полезного предложения. Рон сделал вид, что полностью занят доской.

Часть 3. Глава 5. Бабушка - не Шляпа

– У меня и учебники школьные с собой, если вдруг вам будет интересно, – сказала Гермиона.

– Какие школьные? – не понял Рон.

– Обычные.

– В смысле?

– Из моей школы.

Рон перестал двигать фигуру.

Невилл тоже поднял голову.

– Ты взяла в Хогвартс учебники из другой школы?

Гермиона слегка нахмурилась, как будто вопрос был странным.

– Ну да. На всякий случай.

– На какой случай?

– Чтобы не отстать от программы.

В купе стало тихо.

Даже шахматный конь перестал ворчать.

– От какой программы? – осторожно спросил Рон.

– Маггловской.

– Но ты же едешь в Хогвартс.

– Да, но это не значит, что математика перестает существовать.

Рон некоторое время смотрел на нее непонимающе.

– Подожди, – сказал он наконец. – Ты думаешь, что в Хогвартсе после уроков будешь еще делать уроки из другой школы?

– Возможно.

– Добровольно?

– Конечно добровольно. Меня никто не заставляет хорошо учиться.

Рон откинулся на спинку сиденья.

– Гермиона, ты пугаешь меня все сильнее.

Невилл робко поднял руку.

– А что такое программа?

Гермиона повернулась к нему.

– Ну... список тем, которые дети должны пройти за год. Чтобы потом перейти в следующий класс.

– А если не пройдут?

– Тогда могут оставить на второй год.

Невилл побледнел.

– В маггловских школах детей правда оставляют на второй год? – спросил Рон потрясенно.

– Иногда.

– И ты поэтому взяла с собой учебники?

Гермиона кивнула.

– Я не знаю, как совмещается магическое и обычное образование. В письме ничего не объяснялось.

Рон задумался.

– Знаешь... вообще-то это разумно.

Гермиона явно не ожидала согласия.

– Правда?

– Ну да. Если тебя потом внезапно отправят обратно к магглам, будет глупо обнаружить, что все остальные уже ушли вперед, а ты нет.

Невилл тихо добавил:

– Бабушка бы тоже так сделала.

Рон посмотрел на Гермиону уже без прежней насмешки, скорее с осторожным уважением.

– Ну, тебе точно в Рэйвенкло.

Гермиона выпрямилась.

– Почему?

– Потому что ты взяла в школу учебники из другой школы, чтобы учиться после того, как закончишь учиться здесь.

– Это не смешно.

– А я и не смеюсь. Это очень по-рэйвенкловски.

Невилл кивнул.

– У нас преподавательница арифмантики была из Рэйвенкло. Она тоже всегда говорила, что лучше подготовиться к трем вариантам событий, даже если возможны только два.

Гермиона на секунду задумалась.

– А Рэйвенкло – это хорошо?

Рон пожал плечами.

– Конечно хорошо. Просто не Гриффиндор.

– А какой он вообще, Гриффиндор? – спросила Гермиона.

Рон задумался.

– Ну... иногда как Перси.

Гермиона посмотрела на него внимательнее.

– В смысле?

– Правила, значки, списки, «немедленно вернитесь в свой вагон».

Невилл кивнул так, будто это звучало утешительно.

– А вообще, – Рон чуть оживился, – как Фред и Джордж.

Гермиона нахмурилась.

– То есть нарушать правила?

– Не только. Они не боятся.

– Их только что три раза поймали у неправильных вагонов.

– Да, – не стал спорить Рон. – Но они все равно попробовали. Я вот точно пойду в Гриффиндор.

– Как Перси или как близнецы? – уточнила Гермиона.

– А ты как думаешь? – подмигнул Рон.

– Мне тоже надо в Гриффиндор, – пробормотал Невилл. – Бабушка так сказала.

Рон посерьезнел.

– У тебя родители были в Гриффиндоре?

Невилл кивнул.

– И бабушка. И почти все.

– Тогда попадешь, – сказал Рон уверенно.

– А если нет?

Рон замялся.

С багажной полки донеслось сонное:

– Тогда попадешь не туда.

Все трое подняли головы.

Гарри лежал, отвернувшись к стенке, и, кажется, даже не открыл глаз.

– Что? – растерянно спросил Невилл.

– Если Шляпа решит, что тебе надо не в Гриффиндор, значит, тебе надо не в Гриффиндор, – пробормотал Гарри. – Она же для этого там.

В купе стало тихо.

Рон медленно посмотрел на Невилла.

– Вообще... звучит разумно.

– Очень разумно, – подтвердила Гермиона.

Невилл осторожно погладил пальцем крышку переноски с Тревором.

– А если бабушка так не подумает?

Гарри не ответил сразу.

Потом с полки снова донеслось:

– Бабушка не Шляпа.

– Ой, давайте потише, – засмеялся Рон, уткнувшись лицом в спинку сиденья, чтобы не расхохотаться во весь голос. – А то еще и не то услышим. «Бабушка – не Шляпа», ну надо же!

– И не поспоришь, – откликнулась Гермиона. – Действительно не Шляпа.

Невилл слабо улыбнулся, но почти сразу снова посерьезнел.

– Просто... я не знаю, какой я для Гриффиндора.

– Нормальный, – сказал Рон.

– Нет, я серьезно. Перси все время все помнит, все знает и никого не боится. Фред с Джорджем вообще ничего не боятся. А я...

Он замолчал.

– А ты боишься, – кивнула Гермиона. – И это тоже нормально.

Невилл обреченно кивнул.

– Особенно бабушку.

– Это не считается, – заметил Рон. – Моей мамы тоже иногда все боятся.

– Я не думаю, что смог бы жить с твоими братьями, – признался Невилл. – Они очень громкие.

– Это потому что они счастливы, – улыбнулся Рон. – Когда Фред с Джорджем молчат, вот тогда надо волноваться.

– Но Гриффиндор же такой... шумный, – Невилл покрутил в руках пешку. – И все там смелые. А вдруг я вообще не для Гриффиндора?

Рон посмотрел на него внимательнее.

– А что тебе нравится?

Невилл растерялся.

– В смысле?

– Ну... что тебе нравится делать?

– Растения, – ответил Невилл почти сразу, а потом смутился, будто это был неправильный ответ. – И когда тихо. И когда никто не кричит. И когда можно делать что-то долго и нормально, а не быстро. И когда получается не с первого раза, но потом все-таки получается.

Рон медленно кивнул.

– Ну да.

– Что «ну да»? – насторожился Невилл.

– Ты почти такой же чистый Хаффлпафф, как Гермиона – Рэйвенкло.

Невилл побледнел.

– Но... Хаффлпафф же для неудачников.

Гермиона резко выпрямилась.

– Это глупость.

Невилл заморгал.

– Но так говорят.

– Кто?

– Ну... люди.

– Люди много чего говорят, – отрезала Гермиона. – Если человек умеет спокойно и упрямо делать что-то, пока не получится, это вообще-то очень полезно.

– Особенно если это что-то взрывается, – добавил Рон.

– Или растет, – сказала Гермиона уже спокойнее. – Или лечится. Или варится. Или строится. Не обязательно быть самым быстрым, чтобы быть хорошим.

Невилл смотрел на нее так, словно никогда раньше не слышал, что медлительность может не быть преступлением.

– А хаффлпаффцы правда хорошие? – спросил он осторожно.

– Седрик вроде нормальный, – пожал плечами Рон.

– Кто такой Седрик?

– Старшекурсник. Хаффлпаффец.

– И он не неудачник?

– Ну... если бы ты видел, как на него смотрят девчонки, ты бы точно не назвал его неудачником.

Невилл неуверенно улыбнулся и тут же снова посерьезнел.

– Если меня отправят в Хаффлпафф, бабушка расстроится.

– А если в Гриффиндор? – спросила Гермиона.

– Тогда я сам расстроюсь.

В купе стало тихо.

Рон медленно поднял голову.

– Подожди.

– Что?

– Если Гермиона в Рэйвенкло. А ты в Хаффлпафф. А я в Гриффиндор...

Невилл уставился на него.

– Тогда мы будем на разных факультетах.

Теперь побледнели уже оба.

Гермиона посмотрела на них с недоумением.

– И что?

Рон уставился на нее.

– Как это – что?

– Это не помешает нам дружить.

– Гостиные разные, – начал объяснять Рон.

– И столы в Большом зале, – добавил Невилл. – Бабушка говорила, что факультеты сидят отдельно.

– И спальни, – закончил Рон. – И занятия, может быть, тоже не все вместе.

Гермиона нахмурилась.

– Но свободное время ведь существует.

– Наверное. Но если ты в Рэйвенкло, тебе придется идти в свою гостиную, а мне в свою.

– И Хаффлпафф где-то совсем в другом месте, – пробормотал Невилл.

Гермиона решительно встала.

– Я спрошу.

– У кого?

– У мисс Поппинс.

– Сейчас? – удивился Рон.

– Да. Это организационный вопрос.

Она вышла из купе. Рон проводил ее взглядом.

– Организационный вопрос, – повторил он. – Перси бы одобрил.

– Гермиона не похожа на Перси.

– Нет, – согласился Рон. – Она страшнее. Перси хотя бы иногда занят собой.

***

Через несколько минут Гермиона вернулась. Вид у нее был заметно успокоенный.

– Мисс Поппинс сказала, что в свободное время ученики разных факультетов могут общаться.

– Где? – спросил Рон.

– В библиотеке.

Рон скривился.

– Это звучит как наказание.

– И во дворе. Там стоят столы.

Рон поднял голову.

– Во дворе есть столы?

– Мисс Поппинс сказала, что есть. За ними можно заниматься или перекусывать, когда позволяет погода.

– Перекусывать? – переспросил Рон.

– Да.

– Во дворе?

– Да. А что, раньше не было?

– Хогвартс меняется на глазах, – Рон почесал в затылке. – Сначала в поезде кормят, теперь еще и столы во дворе.

Невилл осторожно спросил:

– Значит, если мы будем на разных факультетах, мы все равно сможем разговаривать?

– Конечно, – ответила Гермиона. – И делать уроки. Я вам покажу учебники из моей маггловской школы. А если будет непонятно, то попрошу родителей, чтобы они прислали книги за предыдущие классы. Ой, надо спросить мисс Поппинс, можно ли присылать в Хогвартс маггловские книги...

Гермиона поднялась.

Рон вздохнул.

– Я чувствую, что дружба с тобой будет очень полезной. Но мне жаль мисс Поппинс.

– Почему? – не поняла Гермиона. – Я же просто спрашиваю.

Гермиона вернулась крайне довольная.

– Можно! И книги можно, и учебники можно, и тетради можно. Все, что без электричества работает, – можно.

Рон с ужасом посмотрел на Грейнджер.

– Ты серьезно собираешься все это попросить у родителей?

– Ну да. А что? Еще энциклопедии можно будет заказать...

– Энциклопедии?

– Конечно. Невилл, вот скажи, ты бы хотел почитать иллюстрированный справочник маггловских растений?

– Еще бы!

Невилл внезапно замер и посмотрел на Рона, потом на Гермиону, а потом на багажную полку, где спал Гарри.

– А если Гарри попадет в Слизерин?

– Это вряд ли! – уверенно заявил Рон.

– А если?

– Ну и что? – сказала Гермиона. – Он же от этого не перестанет быть Гарри. И столы во дворе от этого не исчезнут. И библиотека.

Разговор постепенно затих. Гермиона снова углубилась в книгу, теперь уже по-настоящему, а Рон с Невиллом вернулись к прерванной шахматной партии.

***

Второй раз дверь купе открыли уже не из-за близнецов. Из коридора донесся надменный голос:

– Я требую, чтобы меня перевели в вагон Слизерина. После распределения я все равно окажусь там. Это очевидно всем, у кого есть хоть немного здравого смысла.

Рон вскочил первым и приоткрыл дверь.

– Малфой, – произнес он с отвращением.

Гермиона тоже поднялась. Невилл остался сидеть, но вытянул шею. Гарри на полке не шевельнулся.

В коридоре Драко Малфой стоял перед леди Джейн со скрещенными на груди руками и гордо выпрямившись. Рядом с ним переминались с ноги на ногу два крупных мальчика.

– Мистер Малфой, – говорила леди Джейн, похоже, уже не в первый раз. – До распределения все первокурсники едут в шестом вагоне.

– Но я буду в Слизерине.

– После распределения и будете.

– Мой отец...

– Если вы хотите написать отцу, письменные принадлежности у вас, несомненно, имеются.

Драко замолчал на долю секунды. Кажется, он ожидал чего угодно, кроме прямого предложения оформить угрозу письменно.

– Я напишу, – прищурившись, предупредил он.

– Прекрасно. Только не в проходе. Проход предназначен для перемещения людей, а не для семейной корреспонденции.

Драко резко повернулся и вошел в свое купе. Дверь он оставил открытой, так что происходящее было видно всем желающим, в том числе Рону, Невиллу и Гермионе. Его приятели встали у двери, как будто ожидая, что сейчас кто-то попытается помешать их влиятельному товарищу.

Драко достал из сумки свиток, перо и маленькую чернильницу.

Леди Джейн окинула стол взглядом:

– В движущемся поезде удобнее пользоваться ручкой.

Драко посмотрел на нее с презрением.

– Вашими маггловскими глупостями?

– Как вам угодно.

Он поставил чернильницу на столик, обмакнул перо и начал писать. Поезд в этот момент вошел в поворот. Не очень резкий. Совсем небольшой. Достаточный.

Чернильница скользнула. Драко попытался поймать ее и почти преуспел. Чернила плеснули на столик, на свиток, на край сиденья и, главным образом, на светлые брюки Драко.

В коридоре стало тихо. Очень тихо. Крупные мальчики застыли. Рон зажал себе рот рукой, но плечи у него все равно затряслись от сдерживаемого смеха. Гермиона резко толкнула его локтем. Невилл тихо ойкнул.

Драко медленно поднял глаза на леди Джейн.

– Вы. Вы это сделали.

– Нет, мистер Малфой. Это сделали инерция, чернильница и пренебрежение практическим советом. Если вам незнакомо слово «инерция», спросите мисс Грейнджер.

Драко посмотрел на выглядывающую из двери купе Гермиону и презрительно дернул губой.

– Вы должны это исправить.

– Должна?

– Немедленно.

Леди Джейн прошла в свое купе и вернулась с маленьким куском мыла, завернутым в бумагу.

– Застирайте пятно, пока оно не въелось.

Драко уставился на мыло.

– Что?

– Вода в умывальной комнате в конце вагона. Сначала холодная. Горячая закрепляет некоторые пятна. Если понадобится чистое полотенце, попросите.

– Я не буду этим заниматься.

– Тогда пятно, вероятно, останется.

– Вы должны мне помочь!

– Я уже вам помогла, выдав вам мыло и инструкции по его применению.

– Нет! Вы должны это... Как вы это назвали?.. Застирать!

– Мистер Малфой, я комендант школы, а не ваша личная служанка.

Драко покраснел.

– Зато вы личная няня Поттера.

Рон вылетел в коридор прежде, чем Гермиона успела его удержать.

– Забери свои слова обратно!

– А то что? – Драко повернулся к нему, все еще держа в руке мыло так, словно это было личное оскорбление, принявшее материальную форму.

– А то...

– Мистер Уизли, – сказала леди Джейн.

Рон замолчал, но не отступил.

Гермиона вышла следом. Лицо у нее было очень бледное, но подбородок поднят.

– Это было грубо.

Драко скользнул по ней взглядом.

– А тебя кто спрашивал?

– Я сама отвечаю, когда слышу грубость.

Невилл появился в дверях купе последним. Он держался за косяк так, будто не был уверен, что имеет право выйти в коридор, но все-таки вышел.

– Она не няня, – почти прошептал он.

Драко посмотрел на него с удивлением. Видимо, Невилла он вообще не включал в число людей, способных произносить слова в конфликтной ситуации.

– Что?

Невилл сглотнул.

– Леди Джейн. Она не няня. Она помогла мне с Тревором. И с билетом.

– Прекрасно, – фыркнул Драко. – Значит, няня всех недотеп.

– Достаточно, – леди Джейн не повысила голос, но коридор как будто стал уже. – Мистер Малфой, умывальная комната находится в конце вагона. Вы можете застирать пятно сейчас или сохранить его до Хогвартса в первозданном виде. Мистер Уизли, мисс Грейнджер, мистер Лонгботтом, в купе. Мистер Крэбб, мистер Гойл, освободите проход.

Драко сжал мыло так, что бумага хрустнула.

– Отец об этом узнает.

– Несомненно, если вы сочтете нужным написать об этом. Но снова пользоваться пером и чернильницей в поезде я бы вам не советовала.

Несколько секунд Драко молчал. Потом резко развернулся и пошел к умывальной комнате. Крэбб и Гойл двинулись за ним. Рон, Гермиона и Невилл вернулись в купе. Дверь закрылась.

– Вот мерзавец, – стукнул кулаком по сиденью Рон.

– Может, он просто избалован? – предположила Гермиона.

– Он пытался пнуть домовика на платформе, – отрезал Рон. – Это не «просто избалован».

Невилл сел на место и осторожно поставил переноску с Тревором на колени.

– Он не должен был так говорить про леди Джейн.

Рон и Гермиона согласно кивнули.

Часть 3. Глава 6. Ужин

Гарри спал. Рон и Невилл снова разложили шахматы, начав новую партию, но игра шла вяло. Гермиона читала, но время от времени косилась то на багажную полку, то на часы. За окном пейзаж менялся: город давно закончился, за стеклом тянулись поля, изгороди, маленькие станции, овцы и низкие облака. Тени становились все длиннее, и Гермиона включила ночник над своим местом.

Рон поднял голову от доски и посмотрел на багажную полку.

– Слушайте, он что, так и будет спать до прибытия?

– Мисс Поппинс сказала беспокоиться, если он откажется от ужина, – немедленно отозвалась Гермиона.

– Ужин через полчаса. Наверное, пора будить...

Рон встал на сиденье и осторожно толкнул Гарри в плечо.

– Гарри.

Гарри не отреагировал.

– Гарри, ужин скоро.

Гарри открыл глаза не сразу. Сначала он нахмурился, потом протер глаза, потом вспомнил, что он не в чулане, не на чердаке, вообще не на Тисовой улице и не в гостинице, а в поезде. Он осторожно повернулся и посмотрел вниз.

– Мы уже приехали?

– Нет, – улыбнулся ему Рон. – Но мисс Поппинс сказала волноваться, если ты второй раз откажешься есть. А ужин через полчаса. Нам как, волноваться?

Гарри медленно сел на полке и потер шрам на лбу. Спать было неудобно, плечо затекло, но голова стала гораздо легче. Будто кто-то на время выключил шум внутри нее, а потом включил обратно уже не так громко.

– Что я проспал? – спросил он.

Рон оживился.

– О, примерно все! Фред с Джорджем пробежали мимо, Макгонагалл поймала их за уши, потом их держала мисс Поппинс, и они впервые в жизни добровольно пошли в свой вагон.

Гарри потянулся и потряс головой, разгоняя остатки сна.

– Я это пропустил?

– Да.

– Жаль.

– Не переживай, – сказал Рон с глубокой уверенностью. – Это не последняя шалость моих братьев.

– Еще Малфой разлил чернила на брюки, – добавила Гермиона.

Гарри посмотрел на нее.

– Что?

Рон просиял.

– Ага. Он хотел писать отцу. Достал свиток, перо, чернильницу, сказал что-то про маггловские глупости, а потом поезд повернул.

– И теперь он... – Гермиона замялась.

– Сидит в купе в мантии и без штанов, – с удовольствием закончил Рон. – А брюки сохнут.

– Рон!

– А что? Это правда. И он сам их стирал!

Невилл покраснел, но улыбнулся.

Гарри представил Драко Малфоя, сидящего в купе в одной мантии и ожидающего, пока высохнут брюки, и рассмеялся.

Рон подмигнул ему в ответ.

– Вот. Я же говорил, что есть ради чего просыпаться.

***

Принесли ужин. На этот раз это были не пакеты с сэндвичами и яблоками, а небольшие накрытые крышками блюда, от которых пахло горячей едой. Можно было выбрать мясо, курицу или рыбу с овощами, и к каждому блюду полагалась кружка горячего морса или чая. Рон выбрал мясо так быстро, словно боялся, что оно закончится. Невилл взял курицу. Гермиона выбрала рыбу и тут же спросила, можно ли узнать, какая именно. Домовик не знал, но пообещал уточнить.

Гарри есть не хотел, но волновать новых друзей и мисс Поппинс он не хотел еще больше. Он взял первый попавшийся поднос, поднял крышку. Это была курица. Первый кусок дался трудно. Второй легче. На третьем он вдруг понял, что действительно голоден.

Рон подвинул к нему свой пирожок с вишней, оставшийся от ланча.

– Я все равно больше люблю с мясом.

После ужина по коридору снова прошла леди Джейн.

– Прибытие через полтора часа. Рекомендую всем посетить туалетные комнаты, привести себя в порядок и не терять животных. Повторяю: не терять животных. Мистер Лонгботтом, это не личное замечание, а профилактика: животные тут есть почти у всех, а ваша жаба, по крайней мере, в переноске и не летает.

– Да, мэм, – облегченно выдохнул Невилл.

– Мисс Грейнджер, чистить зубы можно сейчас. Мистер Уизли, если вы зададите вопрос «а зачем?», я буду разочарована.

Гермиона торжествующе подняла зубную щетку.

– Я ничего и не сказал, – пробормотал Рон.

– Мы все гордимся вашей выдержкой, – кивнула леди Джейн и прошла дальше.

***

У купе Малфоя она остановилась. Дверь была закрыта. Изнутри доносилось мрачное молчание, которое почему-то звучало громче обычного разговора. Леди Джейн постучала.

– Мистер Малфой.

Пауза.

– Что?

– Передайте брюки.

– Что?!

– Передайте брюки, если хотите прибыть в Хогвартс в форме, соответствующей школьным требованиям.

Долгое молчание.

Потом дверь приоткрылась на несколько дюймов. Из щели появилась рука с влажными брюками. Леди Джейн взяла брюки, прошла в соседний вагон и через несколько минут вернулась. Брюки были сухими, аккуратно сложенными и со все еще заметным, хотя уже не ярким чернильным пятном. Она снова постучала.

– Пятно сошло не полностью, но ткань сухая. Остальное можно будет обработать в прачечной Хогвартса.

Дверь открылась шире. Драко стоял в школьной мантии, застегнутой так тщательно, как только мог застегнуть ее человек, намеренный отрицать сам факт существования нижней половины собственного гардероба. Он взял брюки.

– Вы могли сделать это раньше.

– Могла.

Драко посмотрел на нее.

– Но не сделали.

– Не сделала.

– Почему?

– Потому что сначала вы должны были оценить последствия собственного решения.

– А почему сделали сейчас?

– Мистер Малфой, я понимаю разницу между воспитанием и публичным унижением. Первое приносит пользу. Второе – никогда.

Лицо Малфоя пошло красным пятнами.

– Я напишу отцу.

– Как сочтете нужным.

Драко сжал брюки в руках. Ярость на лице у него была совершенно настоящей. Но где-то под ней, как под пятном от плохо отстиранных чернил, проступало что-то еще. Он сам, кажется, не понимал, что именно. Драко закрыл дверь купе и остался стоять, глядя на сухие брюки с чернильным пятном.

***

В другом купе Гарри смотрел, как пейзаж за окном постепенно сменялся отражением ламп в оконном стекле. Невилл в третий раз проверял переноску с Тревором. Гермиона убирала зубную щетку с видом человека, успешно завершившего важный этап подготовки. Рон пытался пригладить волосы.

– Скоро? – спросил Гарри.

– Наверное, – ответил Рон. – Хагрид должен встречать первокурсников. Если все как обычно.

– А если не как обычно? – спросил Невилл.

Рон подумал.

– Тогда не знаю.

Гарри посмотрел на дверь купе, за которой только что прошла леди Джейн, и почему-то это его успокоило.

***

Поезд шел все дальше на север. За окнами стало совсем темно, и стекла окончательно превратились в зеркала.

Драко Малфой сидел очень прямо и старался не смотреть на чернильное пятно на брюках. Он точно знал, что об этом эпизоде отец не узнает. По крайней мере, сам Драко не собирался ему об этом писать, а заставить промолчать Крэбба с Гойлом будет нетрудно.

Сестры Патил все отчетливее понимали, что даже если они окажутся на одном факультете, им точно не хватит одной совы, чтобы написать родителям все, что захочется. И родителей им тоже уже не хватало.

Рон смотрел на свое отражение и пытался представить себя в Гриффиндоре. Это было легко: там были Билл, Чарли, Перси, Фред и Джордж. Слишком легко. Иногда Рону казалось, что в Хогвартсе для него уже все приготовлено заранее: факультет, стол, спальня, даже место где-нибудь в хвосте большой рыжей процессии. Оставалось только не отстать. Или, если повезет, хоть раз оказаться не просто «еще одним Уизли».

Гермиона смотрела в стекло и мысленно раскладывала день по полочкам. Вагон, список, ланч, ужин, факультеты, библиотека, столы во дворе, школьные учебники в багаже, маггловская программа, Рэйвенкло, надежды Рона, страхи Невилла, спящий на багажной полке Гарри... Все это можно было записать, выучить, понять. Наверное. Но за окном была темнота, а в темноте не было ни оглавления, ни сносок, ни объяснений мелким шрифтом. Гермиона подумала, что для реальной жизни учебников может оказаться недостаточно.

Невилл держал переноску с Тревором на коленях и смотрел на свое отражение так, словно ожидал, что оно тоже сейчас скажет ему не бормотать. Он все еще слышал бабушкин голос: «Гриффиндор, Невилл». Но рядом с ним теперь звучал и другой, сонный голос с багажной полки: «Бабушка не Шляпа». От этой мысли становилось страшно. И почему-то немного легче. Если бабушка не Шляпа, значит, может быть, и Невилл не обязан заранее знать, кем он должен оказаться.

Гарри смотрел на свое отражение и впервые за день не чувствовал себя нарисованным. Пока не настоящим до конца, нет. Но уже не кляксой на чужой картине. По крайней мере, у клякс обычно не бывает ужина, соседей и друга, который будит, потому что «мисс Поппинс сказала волноваться, если ты опять откажешься от еды».

Хогвартс-экспресс мчался сквозь темноту.

Часть 4. Глава 1. Прибытие

Поезд начал замедляться. Где-то впереди показались огни. Сначала один. Потом несколько. Потом целая освещенная платформа, будто вырезанная из ночи и поставленная посреди пустоты. Вокруг не было ничего – ни домов, ни улиц, ни города, только темные холмы, мокрый блеск рельсов и желтые фонари станции.

Хогвартс-экспресс тяжело выдохнул паром и остановился. Двери начали открываться одна за другой.

В коридоре шестого вагона уже стояла леди Джейн.

– Первый курс, пожалуйста, без спешки: никто вас в поезде не оставит, даже если сами попросите. Животных держим при себе до платформы. Мантии не забываем. От вагона не отходим.

Рон торопливо пригладил волосы. Гермиона поправила воротник свитера. Невилл проверил переноску с Тревором. Гарри вышел последним. За дверью вагона пахло холодом, влажной землей и дымом. Платформа была ярко освещена, но дальше свет обрывался. За его границей лежала темнота – настоящая северная темнота, глубокая, сырая и тихая после грохота поезда.

Старшие ученики уже расходились по платформе.

– Гриффиндор, за мной, пожалуйста, – донесся голос профессора Макгонагалл.

– Рэйвенкло, не задерживаемся.

– Хаффлпафф, сюда.

– Слизерин, не вынуждайте меня повторять дважды.

Где-то дальше послышалось недовольное фырканье каких-то животных и скрип колес. Леди Джейн стояла возле фонаря со списком в руках. Первокурсники собрались вокруг нее.

Фред и Джордж Уизли появились словно из воздуха.

– Мы решили помочь первокурсникам адаптироваться, – сообщил один.

– Морально поддержать, – добавил второй.

Леди Джейн подняла глаза от списка.

– Господа Уизли, вы точно хотите снова начать обучение с первого курса?

Близнецы одновременно замерли.

– Нет, мэм.

– Мы внезапно почувствовали глубокую привязанность к уже полученному образованию.

– Очень разумно, – сказала леди Джейн уже в спины стремительно исчезающих близнецов.

– А где Хагрид? – спросил Рон, посмотрев по сторонам.

– С мистером Хагридом вы познакомитесь несколько позже, мистер Уизли.

Рон разочарованно вздохнул.

Домовики Хогвартса тем временем быстро и бесшумно двигались вдоль платформы с багажными тележками. Они принимали клетки и переноски.

– Животные будут доставлены в замок отдельно, – объявила леди Джейн. – Мистер Лонгботтом, Тревор не распределяется. Распределяетесь вы.

Невилл поспешно кивнул и очень осторожно передал переноску домовику.

Рон достал из кармана старую сонную крысу и растерянно посмотрел на леди Джейн.

– У меня нет клетки...

– Сэр не должен волноваться. У домовых эльфов есть запасные клетки на такой случай, сэр, – один из домовиков снял с тележки небольшую переноску. – Кобби будет признателен, если сэр поместит своего питомца сюда. Кобби проследит, чтобы крысе было удобно.

Рон облегченно выдохнул и засунул Скабберса в переноску.

– Мистер Уизли, я бы настоятельно рекомендовала вам в первом же письме попросить родителей прислать вам нормальную клетку для животного, – посоветовала леди Джейн.

– Мисс Поппинс, но Скабберс не живет в клетке! Он со мной!

– И на занятиях он тоже будет с вами? Полагаю, на зельеварении вы обойдетесь без неучтенных ингредиентов.

– Да, мэм...

– К тому же, у мисс Грейнджер кот. И я не уверена, что смогу его убедить сделать исключение для одной конкретной крысы. Так что, мистер Уизли, это не вопрос привычки, это вопрос ответственности.

– Я понял, мэм, – неохотно ответил Рон.

– Знаешь, для твоей крысы было бы честью, если бы ее согласились съесть, – фыркнул Драко.

Рон сжал кулаки.

– Мистер Малфой, – холодно произнесла леди Джейн, – вы готовы оказать ей эту честь самостоятельно? Нет? В таком случае не вижу тут повода для обсуждения. Попрошу всех следовать за мной. Смотрите под ноги и постарайтесь не потеряться – у меня нет ни времени, ни желания разыскивать вас в темноте.

***

Тропа начиналась сразу за станцией. Она уходила вниз между влажных темных склонов, и вдоль нее росли невысокие колокольчики, светящиеся бледным серебристым светом. Ветер шевелил их, и над тропой плыл тонкий стеклянный звон.

– Кто ты?.. Кто ты?..

Гарри не сразу понял, что слышит не звон и не шелест, а почти слова.

Рядом тихо выдохнула Парвати:

– Как красиво...

Невилл оглянулся на светящиеся цветы.

– Ты тоже это слышишь? – шепотом спросил он Рона.

Рон только кивнул. Дальше они шли молча. Тропа была старой и влажной, свет колокольчиков ложился на мокрые камни мягкими пятнами. Где-то далеко внизу чернела вода.

Тропа вывела их к причалу. У воды ждали лодки. На носу каждой стояла стеклянная банка со светлячками. Живой зеленоватый свет дрожал на черной воде и отражался в мокрых досках причала. В лодках лежали тяжелые шерстяные пледы с вышитыми гербами Хогвартса.

– Первое купе – первая лодка, – скомандовала леди Джейн. – Второе купе – следующая. Не меняемся местами. Не лезем в воду. Не пытаемся перебраться из одной лодки в другую – сушить вас до замка будет некому.

Дети начали рассаживаться. Гермиона осторожно потрогала шерстяной плед. Рон немедленно завернулся в свой почти до подбородка. Невилл смотрел на воду. Гарри зачарованно потрогал банку со светлячками. Свет метнулся внутри стекла. Гарри отдернул палец.

Леди Джейн прошла вдоль лодок последней, быстро пересчитывая детей взглядом, потом села в лодку у самого края причала. Лодки дрогнули и почти бесшумно отплыли.

Вода оказалась темнее, чем виделась с берега. Холодный воздух пах водорослями, сыростью и еще чем-то древним, влажным, странным. Светлячки мягко светились в своих банках, и их отражения тянулись по воде длинными зеленоватыми дорожками.

Никто не разговаривал. Лодки скользили вперед одна за другой. Из темноты медленно выплывал Хогвартс. Замок стоял высоко над озером, весь в огнях. Башни поднимались прямо из темноты, окна горели золотом. Постепенно стали различимы стены, темный провал открытых ворот и, наконец, скала. У самой воды в ней чернел низкий проход.

– Пригнитесь, пожалуйста.

Дети наклонили головы. Лодки одна за другой вошли под каменный свод. Внутри было темно и гулко. Светлячки отражались в мокрых стенах, где-то капала вода. Озеро под лодками стало тихим и гладким, как черное стекло.

Туннель неожиданно расширился. Лодки выплыли в подземную гавань под замком. Каменные своды поднимались высоко вверх, теряясь в темноте. Вдоль причала горели низкие фонари в стеклянных колпаках. Вода тихо плескалась о старые вытертые ступени.

Лодки мягко коснулись причала. Леди Джейн первой поднялась на камень и подала руку ближайшему ребенку.

– По одному. Не торопимся. Под ноги смотрим внимательно.

Дети начали выбираться из лодок. Наверху виднелся свет. Первокурсники поднимались молча, слышны были только шаги, шорох мантий и плеск воды.

Лестница привела их на небольшую освещенную факелами площадку. Распахнулись огромные дубовые двери Хогвартса. На пороге стоял Альбус Дамблдор. Свет из вестибюля падал на серебряную бороду, темно-синюю мантию и полукруглые очки.

– Добро пожаловать в Хогвартс.

Часть 4. Глава 2. Ожидание

Длинный полутемный коридор вывел их к высокой дубовой двери. За ней оказалось теплое помещение с камином и еще несколькими дверями. На большом столе стояли чайники, чашки, блюдо с печеньем, кувшин молока и сахарница, вдоль стен были расставлены стулья.

– Леди Джейн, – Дамблдор повернулся к коменданту, – я оставляю первокурсников на вас до начала распределения.

– Разумеется, директор.

Дамблдор вышел в одну из дверей. Темно-синяя мантия мелькнула и исчезла.

– Умыться и привести себя в порядок можно здесь. Посетить уборную – тоже здесь. Дамская комната слева, комната для джентльменов – справа. Чай для тех, кому он необходим, – на столе. Мантии надеваем сейчас. В Большой зал вы войдете уже учениками Хогвартса.

***

Рон вытащил из свертка мантию. Она была явно старой: коротковатой, выцветшей на сгибах и обтрепанной по вороту.

Драко Малфой смерил ее взглядом.

– Что, Уизли, мамочка по ошибке положила тебе половую тряпку вместо мантии? Или у вас в семье это одно и то же?

Рон покраснел.

– Зато без блесток, как у некоторых. Или твоя мама хотела девочку, а родился ты?

– Что бы ты еще понимал, нищеброд!

Рон шагнул вперед, сжав кулаки.

– Мистер Уизли. Мистер Малфой, – холодно сказала леди Джейн, даже не поднимая глаз от списка. – Разойдитесь по разным углам комнаты. Я не желаю сопровождать вас в больничное крыло еще до распределения.

Оба замерли.

– Да, мэм, – процедил Рон.

– Разумеется, – сощурился Драко.

Они демонстративно разошлись в противоположные стороны.

Гермиона проводила Драко взглядом.

– А почему твои родители просто не починили мантию при помощи Репаро?

Рон изумленно посмотрел на нее.

– Потому что это не... Ну... Не знаю... – он замолчал и покраснел еще гуще.

Гермиона нахмурилась.

– Я только спросила. Неважно. Потом прочитаю в учебнике или спрошу у кого-нибудь из преподавателей.

***

Невысокая веснушчатая девочка у стены выглядела так, словно вот-вот расплачется или упадет.

Леди Джейн тут же подняла на нее глаза.

– Мисс Боунс, сядьте на стул, пожалуйста. Мисс Браун, сделайте ей чай, будьте добры. И две ложки сахара.

– Но я не хочу...

– Мне совершенно безразлично, чего вы сейчас хотите. Мне надо, чтобы вы не упали в обморок на распределении.

Девочка послушно села на стул у стены и обеими руками взяла чашку. Губы ее задрожали, из глаз потекли слезы. Леди Джейн собиралась вмешаться, но к девочке уже подошла светловолосая первокурсница.

– Ну ты что? Тебя же Сьюзан зовут, да? А я – Ханна.

– Я... – слезы полились потоком. – Я к маме хочу.

Ханна вздохнула.

– Я тоже. Но давай мы поплачем об этом потом, в спальне? А сейчас допивай чай и пойдем умоемся.

– А если мы не попадем на один факультет?

– Значит, поплачем с кем-нибудь еще.

Леди Джейн одобрительно хмыкнула.

– Мисс Эббот, вы справляетесь?

– Да, мисс Поппинс.

– Хорошо.

– Кажется, я знаю, кто на пятом курсе станет старостой, – шепнул Рон на ухо Гарри.

***

В этот момент сверху раздался оглушительный визг.

Что-то маленькое, цветастое и хохочущее вылетело из потолка вниз головой.

– Первокурснички! Маленькие свеженькие первокурснички!

Несколько детей вздрогнули.

Пивз закружился под потолком, разбрасывая меловую пыль и клочки бумаги, потом завис прямо над чашкой мисс Боунс.

– Еще один визг из этого угла, сэр, – спокойно предупредила леди Джейн, – и я приглашу экзорциста.

Пивз умолк. Медленно повернулся к ней.

– Настоящего? – подозрительно спросил он.

– Сертифицированного.

– Так нечестно! – возмутился Пивз и втянулся обратно в потолок.

На несколько секунд в комнате стало очень тихо. Потом из противоположной стены начали появляться призраки – полупрозрачные, серебристо-жемчужные. Они скользили сквозь камень так естественно, словно стены были сделаны из тумана.

– А-а, новенькие, – добродушно протянул Толстый Монах.

– Первый курс, – печально подтвердил Почти Безголовый Ник.

Дети замерли. Даже Сьюзан Боунс прекратила плакать.

Гермиона шагнула вперед.

– Простите, пожалуйста, а вы настоящие привидения?

– Мисс, неужели мы похожи на что-то другое? – ответил выплывший из стены мрачный силуэт с серебристыми пятнами на мантии. Гермиона тут же повернулась к нему.

– Скажите, а вы сохраняете материальную структуру постоянно или только при сознательном усилии? И насколько ваше состояние зависит от памяти живых людей? А сквозь стены вы проходите потому, что...

Кровавый Барон медленно отступил.

– Мисс Грейнджер, – чуть нахмурилась леди Джейн.

– Я только спрашиваю!

– Уверена, вы позже сможете задать им все интересующие вас вопросы.

– Девочка, если ты попадешь на мой факультет, я с удовольствием с тобой пообщаюсь, – прошелестела призрачная леди, подплывая ближе. – Но сейчас, в самом деле, не время и не место. Мы не любим раскрывать свои секреты всем подряд, а твоим друзьям не стоит мешать собираться.

– А если я попаду на другой факультет? – тут же уточнила Гермиона, но Серая Дама ничего не ответила и, вместе с остальными призраками, прошла через стену в ту же сторону, куда некоторое время назад удалился Дамблдор.

В комнате с легким хлопком появился домовик.

– Леди, – обратился он к Поппинс, – директор просит передать, что первокурсникам пора пройти в Большой зал.

Леди Джейн окинула взглядом группу детей, машинально поправила воротник мантии Рона, одобрительно кивнула при виде умытой и успокоенной Сьюзан.

– Пойдемте, юные леди и джентльмены. Вас ждут.

Часть 4. Глава 3. Распределяющая Шляпа

Большой зал оказался огромным. Сотни свечей парили под высоким потолком, длинные факультетские столы тянулись через весь зал, а над головой чернело ночное небо. Гарри поднял голову. Потолок был зачарован так искусно, что казалось, будто над ними действительно висит холодная осенняя ночь.

Разговоры постепенно стихали. Сотни глаз смотрели на первокурсников. Леди Джейн остановилась у преподавательского стола. Перед ним уже стоял старый деревянный табурет, а на нем лежала потрепанная остроконечная шляпа.

– Первокурсники, сюда. Не толпиться, не толкаться, не мешать друг другу. Вызывать буду по алфавиту. Тот, чье имя названо, подходит, садится на табурет, надевает Шляпу, а после распределения присоединяется к товарищам по факультету.

Дети начали выстраиваться. Кто-то пытался незаметно пригладить волосы, кто-то нервно одергивал мантию. Сьюзан Боунс снова побледнела, но Ханна Эббот тут же незаметно ткнула ее локтем в бок.

– Эббот, Ханна!

– ХАФФЛПАФФ!

За правым столом раздались аплодисменты.

– Боунс, Сьюзан!

Первокурсница вздрогнула и почти бегом подошла к табурету. Шляпа едва коснулась ее головы.

– ХАФФЛПАФФ!

Девочка облегченно ахнула так громко, что несколько старшекурсников засмеялись. Ханна, уже сидевшая за столом, помахала ей рукой и похлопала по свободному месту рядом с собой.

– Браун, Лаванда!

– ГРИФФИНДОР!

Лаванда просияла и почти вприпрыжку бросилась к красно-золотому столу.

– Булстроуд, Миллисента!

Темноволосая девочка подошла к табурету с таким мрачным видом, будто ее вели на казнь.

– СЛИЗЕРИН!

Слизеринский стол одобрительно зааплодировал.

Распределение шло своим чередом. Одни только успевали поднести шляпу к голове – и сразу получали распределение, другие сидели на табурете, беззвучно шевеля губами и сосредоточенно морща лбы.

Гора сундуков и чемоданов с белыми бирками, сваленная в углу рядом с неприметной дверцей, постепенно таяла. Как только ученик переходил к своему столу, бирка меняла цвет на нужный, и домовики быстро подхватывали багаж и куда-то его уносили.

– Грейнджер, Гермиона!

Гермиона быстро подошла к табурету и надела Шляпу.

– Туда, где Серая Дама, пожалуйста, – быстро прошептала она.

Шляпа тихо хмыкнула.

– Даже так? Не амбиции? Не друзья и приключения? Не слава?

– Мы не договорили. И она обещала мне рассказать про... – договорить Гермиона не успела.

– РЭЙВЕНКЛО!

Рэйвенкловский стол встретил Гермиону аплодисментами.

Через пару минут очередь дошла до Невилла.

– Лонгботтом, Невилл!

Невилл подошел к табурету деревянной походкой и сел. Он так нервничал, что почти не понимал, что происходит, и только твердил про себя:

– Бабушка не Шляпа... Бабушка не Шляпа...

Шляпа молчала дольше, чем с остальными.

– Ох, – наконец произнесла она тихо. – Вот оно что.

Невилл судорожно сглотнул.

– Бабушка не Шляпа...

– Нет, – неожиданно мягко согласилась Шляпа. – И это очень хорошо.

Еще несколько секунд тишины.

– ХАФФЛПАФФ!

Невилл поднял голову так резко, словно не поверил услышанному. За хаффлпаффским столом уже хлопали. Ханна Эббот первой замахала ему рукой. Сьюзан Боунс тут же подвинулась, освобождая место рядом. Невилл медленно встал и почти растерянно пошел к ним.

– Макдугал, Мораг!

– РЭЙВЕНКЛО!

– Макмиллан, Эрни!

– ХАФФЛПАФФ!

– Малфой, Драко!

Драко помахал серебристо-зеленому столу и подошел к табурету. Шляпа едва коснулась его головы.

– СЛИЗЕРИН!

Слизеринский стол встретил его бурными аплодисментами. Столы почти заполнились, а в очереди осталась всего дюжина учеников.

– Патил, Парвати!

– ГРИФФИНДОР!

Парвати просияла и тут же оглянулась на сестру.

– Патил, Падма!

– РЭЙВЕНКЛО!

Сестры сели так, чтобы оказаться пусть и за разными столами, но как можно ближе друг к другу.

– Поттер, Гарри!

За столами зашептались:

– Поттер?

– Тот самый?

– Не может быть...

– У него очки...

– И правда...

Гарри вдруг очень остро захотел оказаться где угодно, только не посреди этого огромного зала. Он медленно подошел к табурету и надел Шляпу.

В голове раздался тихий старческий голос.

– Ну надо же. Поттер. И куда же тебя определить?.. Интересно. Очень интересно.

Гарри подумал немного.

– Невилл – в Хаффлпаффе. Гермиона – в Рэйвенкло. Рон наверняка попадет в Гриффиндор. Так что, если не Слизерин, то все равно.

Шляпа тихо хмыкнула.

– Вот как? И тебя не огорчает, что вы не будете учиться все вместе?

– Немного, – честно признался Гарри. – Но они же не перестанут быть собой.

– Любопытно. Так, может, Рэйвенкло?

Гарри представил Гермиону, спорящую с привидениями.

– Наверное, нет. Я не так люблю сидеть над книжками.

Шляпа помолчала.

– Храбрость есть, – пробормотала она задумчиво. – И амбиций достаточно. Так что, вперед, к приключениям?

Гарри представил себе целый факультет близнецов Уизли и сглотнул. Шляпа тихо рассмеялась.

– Дамблдор будет шипеть, как рассерженный кот. С другой стороны – а что он с нами сделает? Ты же уже сам понимаешь, куда тебе надо, да?

За преподавательским столом Дамблдор едва заметно прищурился.

– ХАФФЛПАФФ!

Большой зал онемел. Потом хаффлпаффский стол взорвался аплодисментами. Сьюзан Боунс радостно ахнула. Ханна Эббот немедленно вскочила на ноги, размахивая рукой так энергично, словно Гарри мог не заметить свободное место рядом с ними. Невилл просто смотрел совершенно ошеломленно.

Гарри снял Шляпу и аккуратно положил ее обратно на табурет. В этот момент в дальнем углу что-то зашевелилось. Один из сундуков осторожно приподнялся на резных лапах и целеустремленно двинулся в сторону хаффлпаффского стола.

Гарри узнал свой багаж и тихо застонал. Сундук ловко обогнул клетку с совой, наступил на чью-то мантию...

Один из домовиков испуганно пискнул:

– Леди! Багаж мистера Поттера опять пытается...

Сундук прибавил ходу. Домовик героически бросился сверху и обеими руками обнял крышку. Сундук начал подпрыгивать, как бык на родео. Домовик сдавленно вскрикнул и подпрыгнул вместе с ним. Несколько старшекурсников расхохотались. Даже за преподавательским столом кто-то закашлялся, явно скрывая смех.

Леди Джейн повернула голову. Сундук замер, потом очень медленно поджал лапы и принял вид предмета мебели, который всю жизнь спокойно стоял именно в этом углу и никуда никогда не двигался. Домовик осторожно слез с крышки.

– Благодарю, Корри, – невозмутимо сказала леди Джейн.

– Очень упрямый сундук, леди, – пожаловался домовик.

– Я заметила.

По залу снова пробежал смех, напряжение окончательно рассыпалось.

– Мистер Поттер, Хаффлпафф ждет вас уже почти минуту.

Гарри вспыхнул и поспешил к столу своего факультета.

Постепенно смешки стихли и распределение продолжилось. Правда, после каждого оглашения все теперь невольно смотрели не столько на первокурсника, сколько на багаж, оставшийся в углу. Наконец, в очереди остались только два человека.

– Уизли, Рональд!

Рон подошел к табурету. Шляпа едва коснулась его головы.

– ГРИФФИНДОР!

Красно-золотой стол восторженно взревел. Фред и Джордж одновременно вскочили на скамейку и засвистели, выкрикивая:

– Наш!

– Пора переименовывать Гриффиндор в Уизлидор!

Рон расплылся в счастливой улыбке и почти подбежал к гриффиндорскому столу, где близнецы немедленно растрепали ему волосы с двух сторон одновременно.

– Забини, Блейз!

Высокий мальчик с безупречно уложенными волосами неторопливо подошел к табурету. Шляпа коснулась его головы.

– СЛИЗЕРИН!

Слизеринский стол захлопал. Домовики забрали последний багаж. Распределение было окончено.

Часть 4. Глава 4. Пир

Леди Джейн окинула взглядом зал и поднялась по ступеням к преподавательскому столу. В Большом зале постепенно становилось тише.

Дамблдор поднялся.

– Добро пожаловать в Хогвартс! – произнес он, и его голос легко разнесся под зачарованным потолком. – Прежде чем мы начнем пир, позвольте представить вам преподавателей, с которыми вам предстоит провести этот учебный год, и напомнить о том, что в этом году, как и всегда, состоится традиционное соревнование факультетов. А еще у нас освободилось несколько мест в командах по квиддичу. Желающие от второго курса и старше могут записаться у капитанов своих факультетов.

Он говорил о расписании и о квиддиче, об экзаменах, которые будут в этом году сдавать старшекурсники, называл имена, должности и предметы; за каждым столом хлопали своим деканам, старшие ученики откликались охотнее первокурсников, а первокурсники пытались запомнить сразу слишком много взрослых лиц. Гарри довольно быстро понял, что различает только маленького профессора чар, строгую профессора Макгонагалл и мрачного профессора Снейпа.

– Профессор Квиррелл, преподаватель защиты от темных искусств.

Леди Джейн чуть повернула голову к Макгонагалл.

– Вчера его здесь не было, – тихо заметила она.

– Преподаватель защиты от темных искусств в любом случае нужен, – так же тихо ответила Макгонагалл.

Профессор Квиррелл нервно улыбнулся залу и тут же уткнулся взглядом в тарелку.

– И, наконец, – продолжил Дамблдор, – леди Джейн Поппинс, комендант Хогвартса.

Первокурсники зааплодировали первыми. К ним почти сразу присоединились старосты и большая часть остальных столов. Фред и Джордж одновременно вскочили на скамейку и засвистели. Даже за слизеринским столом раздались вежливые хлопки. Леди Джейн слегка склонила голову.

– И еще я рад сообщить, что в этом году мы внесли некоторые изменения в работу лестниц.

По залу пробежал оживленный шепот.

– Чтобы попасть в нужное место, теперь следует положить руку на перила и вежливо попросить лестницу отвести вас туда, куда вам нужно. Если вам можно туда, куда вы хотите, лестницы выстроят для вас кратчайший маршрут.

Наступила потрясенная тишина.

– Чему тут радоваться? – трагически спросил Фред Уизли.

– Такой был повод для прогулов, – поддержал Джордж.

По залу прокатился смех.

– А если очень вежливо попросить? – донеслось откуда-то с середины зала.

– Тогда лестница проявит больше здравого смысла, чем некоторые ученики, – сухо ответила профессор Макгонагалл.

– А если одному человеку на лестнице туда можно, а другому – нельзя?

– А если один положит руку на перила, а другой попросит?

– А если двое одновременно попросят в разные места? – вопросы со стороны синего стола раздавались один за другим.

– Мы с вами обязательно найдем время и проведем эксперименты, – улыбнулся профессор Флитвик.

– Количество лестниц в замке все еще ограничено, – продолжил Дамблдор. – Поэтому в учебное время настоятельно рекомендую передвигаться организованными группами и не занимать лестницы без необходимости. На этом все! А теперь – пир!

Золотые блюда на столах вспыхнули разом, наполняясь едой. Появились ростбиф, жареные цыплята, свиные отбивные, бараньи ножки, сосиски, миски с жареным и вареным картофелем, горошек, морковь, йоркширские пудинги, соусники с подливкой и высокие кувшины с соком.

По залу прокатился привычный одобрительный гул. Но почти никто не набросился на еду. Старшекурсники продолжали разговаривать. Кто-то наливал сок. Кто-то задумчиво катал по тарелке горошину. За синим столом двое третьекурсников с научным интересом разбирали йоркширский пудинг на ингредиенты и спорили о рецепте.

– Да мы же только что ужинали, – пробормотал Рон.

– В поезде прекрасно кормили, – согласилась Падма Патил через стол.

– Вы разрушаете традиции, мисс Поппинс, – негромко заметил Дамблдор.

– Я создаю систему, директор, – невозмутимо ответила леди Джейн.

Только за слизеринским столом один человек ел так, словно голодал несколько дней. Драко Малфой, который в поезде так и не снизошел до ланча и ужина, с подчеркнутым достоинством накладывал себе жаркое, картофель и йоркширский пудинг. Постепенно он начал замечать, что остальные разговаривают, смеются, пьют чай и сок или просто ковыряются в тарелках. Есть продолжал почти только он один. За слизеринским столом кто-то тихо хмыкнул. Драко покраснел и резко отложил вилку.

Гарри рассеянно посмотрел на стол. От вида густых соусов и лоснящихся жиром блюд есть хотелось еще меньше.

– Жаль, мороженого нет, – пробормотал он себе под нос, вспомнив маленькое кафе в Косом переулке. – Клубничного...

Возле его локтя немедленно возник домовик с высокой стеклянной креманкой.

– Клубничное мороженое для мистера Поттера, сэр.

Гарри растерянно уставился на мороженое.

– Так можно было?! – потрясенно спросил кто-то из старшекурсников.

Вскоре за столами уже обсуждали, какое мороженое вкуснее: лимонное, шоколадное, мятное или ванильное.

– Вообще-то... – медленно начала Парвати, поворачиваясь к сестре, сидящей за соседним столом, – я бы сейчас съела кулфи.

Падма согласно кивнула.

– Фисташковый, – уточнила она.

Перед обеими сестрами тут же появились серебряные вазочки с зеленоватым мороженым и дроблеными орехами.

– О, – уважительно протянул Рон. – Я тоже такое хочу.

– А мама летом делает ягодное желе, – мечтательно сказал Фред.

– С целыми ягодами, – тут же подхватил Джордж.

Перед близнецами немедленно появились две стеклянные миски. В одной дрожало рубиновое желе, во второй лежали аккуратно вынутые из него клубника, смородина и малина. Близнецы уставились сначала на стол, потом друг на друга.

– Кажется, эти домовики слишком много знают, – потрясенно выдохнул Фред.

– Да нас даже мама ни разу не ловила! – согласился Джордж.

После чего оба машинально забрали каждый свою половину. Большой пир постепенно превращался в очень поздний, очень шумный и очень счастливый вечерний чай.

***

Постепенно разговоры начали стихать. Домовики убирали со столов опустевшие блюда, последние порции мороженого исчезали из креманок, а кто-то из старшекурсников уже зевал, не особенно скрываясь.

Дамблдор снова поднялся.

– И прежде чем мы отправимся спать, – бодро объявил он, – по традиции Хогвартса мы исполним школьный гимн!

По залу прокатился коллективный стон старших курсов.

Фред уронил голову на стол.

– Нет, – трагически произнес он.

– Пощады, – поддержал Джордж.

Дамблдор взмахнул палочкой. Над столами вспыхнула длинная золотая лента со словами гимна.

– Каждый может петь на любимый мотив! – радостно сообщил директор. – Начали!

Он энергично взмахнул руками, словно собирался дирижировать оркестром. Большой зал запел. Вернее, попытался. Кто-то бодро маршировал через строчки. Кто-то тянул гимн как церковный хорал. Несколько хаффлпаффцев честно старались попасть в общий ритм. Рэйвенкловцы, похоже, экспериментировали с канонами многоголосия. Слизерин в основном открывал рот исключительно из вежливости. Близнецы Уизли затянули гимн на мотив похоронного марша.

Где-то на середине профессор Флитвик уже беззвучно смеялся, уткнувшись в кубок. Хагрид самозабвенно пел во весь голос, заглушая царящую какофонию. Макгонагалл сидела с непроницаемым лицом. Снейп делал вид, что потирает виски, хотя на самом деле зажимал уши. Леди Джейн сидела за преподавательским столом с чашкой чая и смотрела на профессора Квиррелла. Она чувствовала в нем какую-то неправильность, но не понимала, какую именно, и ей это очень не нравилось.

Наконец гимн закончился. Дамблдор просиял.

– Прекрасно! Просто прекрасно! А теперь – марш по спальням!

Столы задвигались, скамейки загрохотали по каменному полу. Ученики начали подниматься со своих мест. Старосты один за другим выходили вперед, собирая вокруг себя факультеты.

– Гриффиндор, пожалуйста, не задерживаемся, – громко объявил Перси Уизли, поправляя значок старосты.

– Рэйвенкло, держимся вместе, – спокойно скомандовал Эдмунд Вейл.

– Хаффлпафф, собираемся у выхода, – позвала Элис Фенвик.

– Слизерин, быстрее, – коротко бросил староста с зеленым значком.

Зал постепенно приходил в движение. Красные, синие, желтые и зеленые галстуки перемешивались в толпе. Старшекурсники переговаривались через проходы, кто-то махал друзьям с других факультетов, кто-то уже обсуждал расписание на завтра.

Рон оживленно рассказывал что-то близнецам, размахивая руками так энергично, что едва не задел второкурсника. Гермиона пристала к старосте с вопросами о библиотеке. Невилл старался держаться рядом с Гарри. А Гарри шел вместе с хаффлпаффцами, все еще немного ошеломленный тем, что именно это теперь и есть его школа и его факультет.

Леди Джейн проводила детей взглядом.

– Ну что ж. Так или иначе, мы пережили этот день.

– День еще не закончился, – заметил Снейп.

– Хорошо, что вы не преподаете прорицание, профессор. Я не хочу ничего знать заранее. Я хочу уйти к себе и лечь спать.

Часть 4. Глава 5. Ночь трудного дня

– Бумп!

Леди Джейн проснулась мгновенно. Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно ее разбудило.

– Бумп!

Леди Джейн села, нащупала халат и набросила его поверх ночной рубашки. Часы на каминной полке показывали половину второго.

– Бумп!

– Если это Пивз, – негромко предупредила она, открывая дверь, – то экзорциста я все-таки позову.

За дверью стоял сундук Гарри Поттера. Рядом с ним, аккуратно обернув хвост вокруг лап, сидела миссис Норрис. Увидев леди Джейн, сундук зашевелил крышкой, тихо застучал углом по полу и попытался подпрыгнуть.

– Погоди, – остановила его леди Джейн. – Не тараторь. Объясни по порядку. Что-то с Гарри?

Сундук замер. Потом быстро стукнулся боком о стену, развернулся к лестнице и снова требовательно качнул крышкой. Миссис Норрис коротко мяукнула.

Леди Джейн посмотрела сначала на кошку, потом на сундук.

– Хорошо, – ответила она. – Дайте мне минуту.

Сундук энергично стучал крышкой.

– Тихо! Не хватало еще перебудить весь Хогвартс.

Портреты на стенах начали потягиваться и тереть глаза. Леди Джейн закрыла дверь и быстро вернулась в спальню. Через несколько минут она уже вышла обратно: платье застегнуто, волосы убраны в тугой узел, ковровая сумка на плече.

Сундук стоял там же, только миссис Норрис уже успела устроиться сверху на крышке.

– Пойдемте, посмотрим, что там происходит, – леди Джейн поправила ремень сумки.

Кошка величественно спрыгнула на пол. Сундук развернулся и деловито застучал резными лапами по коридору.

Лестницы исправно выстраивали дорогу. Воздух постепенно становился теплее, запахло хлебом из кухни. Миссис Норрис остановилась возле ряда больших бочек у стены, сундук требовательно ткнулся крышкой в одну из них. Леди Джейн легко отбила нужный ритм костяшками пальцев, и крышка бочки отъехала в сторону, открывая проход в круглую гостиную Хаффлпаффа.

В камине горел огонь. Гарри сидел в кресле, подтянув колени к груди, и смотрел в пламя. При звуке открывшегося прохода он резко обернулся.

– Мисс Поппинс?

На лице у него отразилось такое искреннее изумление, что леди Джейн сразу поняла: сундук сбежал самостоятельно. Сундук важно протопал мимо нее в гостиную и остановился рядом с креслом Гарри, явно очень довольный собой. Миссис Норрис запрыгнула на соседнее кресло.

– Полагаю, – заметила леди Джейн, – ваш багаж решил, что вы нуждаетесь во взрослом человеке.

Гарри растерянно посмотрел на нее и неуверенно потрогал шрам.

– Он болит, – признался он тихо. – И я не могу заснуть.

Леди Джейн подошла ближе.

– Давно?

Гарри помедлил.

– Еще в Большом зале начал. После... ну... когда меня вызвали.

Она кивнула.

– И вы решили никому не говорить.

Гарри пожал плечами.

– Я думал, пройдет. Это часто бывает, когда понервничаю. Или когда на меня слишком много смотрят.

Сундук укоризненно качнул крышкой.

– Потом я лег спать, но Невилл разговаривает во сне. И Джастин храпит. И вообще... – он замолчал.

– И вообще вы никогда раньше не спали в комнате с тремя другими мальчиками, – спокойно закончила за него леди Джейн.

Гарри быстро кивнул.

– В чулане было тесно, – признался он. – Но там хотя бы было тихо.

Леди Джейн несколько секунд молча смотрела на него, потом осторожно отвела волосы со лба. Шрам выглядел обычно.

– Так, – произнесла она деловым тоном. – Покажите руки.

Гарри машинально протянул руки.

– Понятно, – сказала леди Джейн, глядя на обкусанные ногти и ледяные пальцы.

Она поставила на стол свою ковровую сумку, открыла ее и достала серебряный термос, фарфоровую чашку с блюдцем и ложечку.

– Вы носите с собой чай посреди ночи? – осторожно спросил Гарри.

– Я ношу с собой чай всегда, – ответила леди Джейн. – И не только чай.

Сундук удовлетворенно стукнул крышкой. Леди Джейн посмотрела на него с усмешкой.

– А ты перестань изображать ответственного родственника. У тебя петли скрипят.

Через несколько минут Гарри уже сидел с чашкой горячего сладкого чая в руках. Шрам больше не жгло, только немного тянуло. Леди Джейн сидела напротив и молча вязала шерстяной носок. Миссис Норрис спала в кресле. Сундук стоял рядом с камином, поворачиваясь к нему то одним, то другим боком.

Гарри сам не заметил, как начал клевать носом. Леди Джейн подняла глаза от вязания.

– Ну вот. Совсем другое дело.

Гарри зевнул.

– А теперь, мистер Поттер, возвращайтесь в спальню.

– Там храпит Джастин, – пробормотал Гарри.

– Вот и составьте ему дуэт, – невозмутимо ответила леди Джейн. – И если голова опять начнет болеть, зайдите в больничное крыло к мадам Помфри.

Гарри улыбнулся. Сундук развернулся к коридору, ведущему к спальням.

– Да, – подтвердила леди Джейн. – Именно туда. Дорогая, – обратилась она к кошке, – вы же присмотрите за этими полуночниками?

Миссис Норрис открыла глаза, стекла с кресла и пошла следом за Гарри и сундуком, бесшумно ступая мягкими лапками.

Леди Джейн посмотрела вслед Гарри, сундуку и кошке, потом закрыла проход в хаффлпаффскую гостиную и повернула к кухне.

***

В кухне было тихо. Большая часть домовиков давно спала, только двое дежурных возились у длинного стола с мисками теста и полотенцами. В огромной печи ровно гудел огонь.

При виде леди Джейн оба домовика немедленно выпрямились.

– Леди хочет чаю? Молока? Булочку? – затараторил один из них.

– Горячего молока, пожалуйста, – попросила леди Джейн. – И, пожалуй, кусок хлеба с маслом.

Домовик просиял и тут же исчез. Второй выглядел заметно менее довольным.

– Дети почти ничего не ели, – печально сообщил он. – Повара очень старались.

Леди Джейн села за стол.

– Они ели весь день, – спокойно ответила она. – Сэндвичи и ужин в поезде всем очень понравились. И помощь с багажом была организована отлично.

Домовик немного просветлел.

– Правда?

– Правда. А десерты сегодня были выше всяких похвал.

Из-за печки донесся тихий счастливый писк. Через несколько секунд перед леди Джейн уже стояла большая кружка горячего молока, хлеб, масло и маленькая миска с медом.

– Особенно впечатлило мороженое, – добавила она, размешивая мед. – И кулфи. И ягодное желе.

Оба домовика теперь смотрели на нее так, словно им официально разрешили гордиться собой.

– Только, – заметила леди Джейн, – завтра на завтрак имеет смысл добавить побольше фруктов.

Домовики переглянулись.

– Дети любят фрукты? – осторожно уточнил один из них.

– Некоторые дети в этом возрасте готовы съесть все, что им дадут, – ответила леди Джейн. – Но питание все-таки должно быть не только вкусным, но и полезным, – она зевнула, деликатно прикрыв рот ладонью. – Мы обсудим это завтра, хорошо? Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, леди.

Когда леди Джейн вернулась к своим комнатам, миссис Норрис уже сидела у двери.

– Ну что там? – тихо спросила леди Джейн.

Кошка медленно закрыла глаза.

– Вот и хорошо.

Миссис Норрис первой проскользнула внутрь, направилась в спальню и свернулась клубком на кровати. Леди Джейн закрыла дверь и устало потерла переносицу.

За окном тихо шел дождь. В темноте под самым окном покачивались мокрые ветки шиповника.

Хогвартс наконец спал.

Часть 4. Глава 6. Утро в Хогвартсе

Гарри проснулся и сначала не мог понять, где находится. Над ним желтел незнакомый круглый потолок, рядом кто-то мирно сопел, а за занавесками глухо шумел дождь. Лоб противно ныл – шрам, разболевшийся еще ночью, до сих пор неприятно покалывало. Гарри потер лоб, и тут воспоминания вчерашнего вечера наконец встали на свои места. Ну конечно. Он в Хогвартсе. Шляпа отправила его в Хаффлпафф. И сопел на соседней кровати Невилл, которого распределили туда же.

Потом Невилл вдруг сел на кровати так резко, словно его подбросило пружиной.

– Я не проспал?!

– Нет, – сонно ответил Эрни Макмиллан откуда-то из-под одеяла. – Еще даже колокол не звонил.

Невилл с облегчением рухнул обратно на подушку. Сундук Гарри осторожно потянул хозяина лапкой за рукав.

– Ты опять голодный? – шепотом спросил Гарри.

Сундук смущенно качнул крышкой.

– У кого-нибудь есть ненужная бумага?

– После завтрака будет, – пробормотал Джастин Финч-Флетчли, не открывая глаз. – Вчера все писали домой.

– Точно, – мрачно согласился Невилл. – Я написал бабушке, что попал в Хаффлпафф.

– И что? – спросил Гарри.

Невилл посмотрел в потолок.

– Теперь жду, когда придет ответ и меня официально лишат фамилии.

Эрни наконец выбрался из кровати и начал застегивать мантию.

– Моя мама будет довольна, – сообщил он. – И вообще, Хаффлпафф очень уважаемый факультет.

– А мой папа, наверное, пришлет мне школьные учебники, как у твоей подруги с Рэйвенкло, – Джастин потянулся, усаживаясь на кровати. – Я написал, что она взяла с собой учебники из обычной школы, и спросил, нельзя ли мне тоже прислать.

Сундук тем временем деликатно трогал лапой угол старой газеты возле кровати Джастина.

– Сколько вообще бумаги можно давать сундуку? – спросил Невилл.

– Не знаю, – признался Гарри. – Ему раньше дядя Вернон старые газеты отдавал и ворчал, что «хоть на что-то эта ваша проклятая магия годится».

– А если перекормить? – заинтересовался Джастин, протягивая сундуку газету.

– Треснет, – предположил Эрни.

Сундук возмущенно щелкнул замком.

– Или начнет жевать мебель, – предположил Невилл, выбираясь из кровати.

– Интересно, он ест картон? – задумался Джастин.

– И тряпки, – добавил Невилл.

Гарри задумался.

– Где-то внутри была инструкция, – добавил Гарри. – Но я ее не дочитал. Он ее съел.

Джастин фыркнул. Эрни уткнулся лицом в подушку, пытаясь не засмеяться слишком громко. Даже Невилл не выдержал. Сундук обиженно отвернулся к стене.

– Вообще-то сундуки обычно так себя не ведут, – сказал Эрни уже серьезнее. – Они просто выполняют команды. Этот, наверное, бракованный. Его можно попробовать сдать обратно в магазин.

Сундук замер. Потом медленно подполз ближе к Гарри и осторожно прижался боком к его ноге.

– Не слушай его, – Гарри погладил крышку. – Ты хороший.

Сундук тихо стукнул защелками.

– Подождите, – нахмурился Джастин. – Это он вчера ночью топал?

Гарри кивнул.

– Я не мог заснуть. Шрам болел. А он как-то выбрался из гостиной и пошел за мисс Поппинс.

Невилл даже перестал искать второй носок.

– Ты почему нас не разбудил?

– Вам надо было спать.

– Тебе тоже, – возразил Джастин.

– Мы бы проводили тебя в больничное крыло, – добавил Невилл.

Эрни серьезно кивнул.

– Или сходили бы за старостой.

Гарри немного растерялся.

– Я не подумал.

– Хорошо, – сказал Джастин, застегивая мантию, – что сундук подумал за тебя.

***

– Отдай мыло!

– Докажи, что оно твое!

Что-то грохнуло в коридоре. Рон натянул одеяло на голову. Бесполезно.

– Она все еще синяя! – донесся вопль из ванной.

– Зато чистая!

Дин Томас уже пытался одеваться, одновременно уворачиваясь от полотенца, которое прилетело через открытую дверь спальни. Шеймус Финниган хохотал так, что не мог надеть мантию.

Следом за полотенцем в комнату влетел Фред.

– Ага! – торжествующе заявил он, хватая кусок мыла прямо в воздухе.

Через секунду в дверях появился Джордж.

– Это было мое мыло.

– Теперь уже нет.

– Ворюга.

– Растяпа.

Рон сел на кровати и сонно потер лицо. Да. Это действительно был Гриффиндор.

– Доброе утро, – пробормотал он.

– Нет, – ответил Фред. – Утро станет добрым только после завтрака.

– Желательно – двух завтраков, – добавил Джордж.

Из ванной снова донесся шум, плеск и чей-то отчаянный голос:

– Кто опять заколдовал воду?!

– Она просто бодрящая!

– Она синяя!

Фред просиял.

– Работает.

– Не полностью, – заметил Джордж. – Она должна была еще петь.

– Петь? – переспросил Дин.

– Гимн Хогвартса, – объяснил Фред.

– Очень неприятным голосом, – добавил Джордж.

Рон начал искать носки. С одной стороны, ему нравилось в Гриффиндоре. С другой – братцы могли бы и не врываться в спальню. С третьей – это же близнецы!

***

Гермиона проснулась от тихих голосов и шелеста ткани. В круглой спальне уже горел свет. За окном шумел дождь.

Лиза Турпин аккуратно заправляла постель. Мэнди Броклхерст сидела на полу возле сундука и пыталась разобраться, как застегивается новая мантия. Падма Патил перед зеркалом расчесывала длинные волосы.

– Если мама с папой решат писать отдельно, Пушпа столько не унесет, – вздохнула она. – А если еще Парвати будут писать отдельно...

– Можно пользоваться школьными совами, – заметила Лиза.

– Это казенные совы, – с сомнением ответила Падма. – Они наверняка медленнее.

– И обижаются, – добавила Мэнди. – У моего кузена одна такая сова специально уронила письмо в лужу.

Гермиона задумчиво посмотрела на свою стопку книг.

– Хм. Тогда не представляю, что будет с моими посылками.

– Какими посылками? – спросила Лиза.

– Я вчера написала родителям, чтобы они прислали мои школьные учебники за прошлые годы. И справочник британских растений для Невилла. И, возможно, еще пару книг, если поместятся.

Мэнди положила мантию на колени.

– А ты училась в школе до того как приехала в Хогвартс?

– Конечно. Шесть лет. Я знаю, что у вас не так, мне Рон с Невиллом рассказали.

Падма медленно опустила расческу.

– И много у тебя учебников?

– Ну, я взяла только за седьмой класс, – задумчиво протянула Гермиона. – Так что не очень много, всего девять. По физкультуре, музыке и искусству учебников нет, а второй иностранный, религиоведение и драму я решила пока не брать. Зато взяла математику, историю, естественные науки...

– Это у вас так много предметов? – удивилась Лиза.

– А что такое естественные науки? – заинтересовалась Мэнди.

Гермиона тут же оживилась.

– Ну, например, биология. Про растения, животных, человеческое тело.

– А зачем Невиллу справочник растений? – спросила Падма.

– Он любит травологию, – ответила Гермиона. – И я пообещала ему, что попрошу родителей прислать.

– Это довольно мило, – призналась Мэнди.

– И очень по-хаффлпаффски, – добавила Лиза.

Гермиона уже открывала тетрадь.

– Кстати, о маггловских вещах. Как думаете, нам разрешат пользоваться ручками?

Все одновременно посмотрели на лежащую рядом шариковую ручку. Мэнди осторожно взяла ее и покрутила в пальцах.

– А чернила правда внутри?

– Да.

– И не нужна чернильница?

– Да.

Мэнди задумчиво посмотрела на ручку.

– Магглы иногда пугающе практичны.

– Перья красивее, – заметила Падма.

– Но чернила капают, – сказала Гермиона. – И размазываются. И перо цепляется за бумагу.

– Зато свиток можно раскатать сразу целиком, – возразила Лиза. – Это удобно для длинных конспектов.

– А тетрадь не скручивается обратно, пока ты пишешь.

Падма взяла одну из тетрадей и полистала.

– Почерк ровнее.

– Вот именно.

– Как думаете, нам разрешат пользоваться этим на уроках? – спросила Мэнди.

Все одновременно задумались.

– Макгонагалл точно скажет «нет», – предположила Лиза. – Мама говорила, она очень строгая.

– Снейп снимет баллы еще до начала урока, – добавила Мэнди. – Его даже слизеринцы боятся, хоть он их декан.

– А профессор Флитвик может согласиться, – медленно произнесла Падма. – Мои родители у него учились, и до сих пор вспоминают его уроки.

В комнате стало тихо.

– Да, – согласно кивнула Лиза. – Он выглядит разумным человеком.

– Решено, – объявила Мэнди. – Спрашиваем Флитвика. А потом всем остальным скажем, что он разрешил.

– А если он не разрешит?

– Тогда пойдем к мисс Поппинс.

***

– Нет, я все еще не понимаю, как Поттер оказался в Хаффлпаффе, – заявил Драко Малфой, застегивая серебристые пуговицы мантии. – Это просто нелепо.

Грегори Гойл задумчиво жевал тост, который каким-то образом притащил в спальню еще с вечера.

– Может, Шляпа ошиблась? – предположил он.

– Шляпа не ошибается, – автоматически ответил Теодор Нотт со своей кровати, не отрываясь от книги.

– Тогда это еще хуже, – мрачно сказал Драко.

Винсент Крэбб возился с галстуком.

– А что плохого в Хаффлпаффе?

Драко посмотрел на него с выражением человека, которому нанесли глубокое личное оскорбление.

– Все.

– Они первые додумались попросить у домовиков мороженое, – заметил Блейз Забини.

– Это была случайность.

– Вчера ты съел четыре порции «случайности».

– Это была демонстрация, – отрезал Драко.

Блейз фыркнул.

– Демонстрация того, что бывает, если отказываешься от нормального ужина в поезде?

Малфой скрипнул зубами, но промолчал.

– Лонгботтом тоже в Хаффлпаффе, – вспомнил Крэбб.

На лице Драко появилось оживление.

– Вот это действительно интересно.

– Почему? – спросил Гойл.

– Потому что Августа Лонгботтом наверняка ожидала Гриффиндор и только Гриффиндор.

– Думаешь, она рассердится? – заинтересовался Крэбб.

– Думаю, – мечтательно произнес Драко, – бедный Лонгботтом к завтраку получит вопиллер размером с простыню.

Теодор перевернул страницу.

– Поттер вчера выглядел вполне довольным, – заметил он. – А вот Дамблдор – нет.

Драко помолчал. Даже самый недовольный Дамблдор не отменял того факта, что знаменитый Мальчик, Который Выжил, попал на самый, по общему слизеринскому мнению, никчемный факультет. И не просто попал, но и, похоже, был этому искренне рад. Малфой этого не понимал. А того, что он не понимал, он не любил.

Часть 4. Глава 7. Завтрак

Когда первый колокол наконец прозвонил, Хогвартс уже не спал. Он шумел, шуршал, хлопал дверями, топал по лестницам и пытался одновременно умыться, одеться, найти расписание и вспомнить, как обращаться с лестницами.

Гарри шел рядом с Невиллом, Джастином и Эрни. Сундук за ними не шел, хотя утром явно пытался. После коротких переговоров, в которых Гарри говорил «нет», сундук стучал крышкой, а Невилл почему-то чувствовал себя виноватым, сундук все-таки остался в спальне. Перед этим он демонстративно встал поперек прохода, выплюнул обрывок пожеванной газеты и отвернулся к стене.

– Он обиделся, – Невилл слегка покраснел.

– Ничего, – ответил Гарри, хотя сам был в этом не уверен. – Я принесу ему газету.

– Лучше две, – посоветовал Джастин. – На случай, если он ест от переживаний.

Эрни кашлянул.

– Нам сегодня должны раздать расписание. И, вероятно, объяснить правила.

– Какие еще правила? – насторожился Невилл.

– Школьные, – сказал Эрни таким тоном, будто это должно было все объяснить.

Невилл заметно побледнел.

– Не волнуйся, – успокоил его Джастин. – Если их будет слишком много, Гермиона наверняка сделает краткий пересказ.

– Она называет это «конспект», – поправил его Лонгботтом.

Гарри невольно улыбнулся.

До Большого зала добрались без приключений: старосты договорились с лестницами прежде, чем Невилл успел испугаться, что сейчас они где-нибудь застрянут и пропустят завтрак. За столом Рэйвенкло Гермиона уже сидела рядом с Падмой, Лизой и Мэнди. Перед ней лежала тетрадь. Гарри успел заметить аккуратный заголовок: «Вопросы к профессорам».

– Это она уже целую тетрадь с вопросами составила? – тихо спросил Джастин.

– Ничего себе! – шепнул Эрни с уважением.

За гриффиндорским столом Рон устроился между Перси и Дином и с подозрением смотрел на близнецов. Фред и Джордж сидели слишком прямо.

Перси внимательно посмотрел на них.

– Что вы сделали?

– Позавтракали? – Фред повернулся к Джорджу.

– Пока еще нет, – ответил тот.

– Значит, ничего, – закончил Фред.

Перси прищурился.

– Почему я вам не верю?

– Даже и не знаем, – ухмыльнулся Джордж.

– Это на тебя так значок влияет, – добавил Фред.

Завтрак в Большом зале в это утро выглядел непривычно. На столах уже стояли корзинки с булочками, тостами и овсяными галетами, маленькие горшочки с джемом, сливочное масло, мед, миски с хлопьями, тарелки с нарезанными овощами и фруктами. Между ними разместились кувшины с молоком, яблочным соком, темным ягодным морсом и водой, чайники и блюдца с тонкими ломтиками лимона.

Старшекурсники переглядывались. По сравнению с тем, что они наблюдали в предыдущие годы, столы выглядели почти пустыми.

– А где бекон? – подозрительно спросил какой-то гриффиндорец с четвертого курса.

Перед ним тут же появился домовик.

– Молодой сэр желает бекон? Бекон будет. Молодой сэр желает к бекону яйца, фасоль, жареные помидоры, грибы, овсяную кашу, омлет, яичницу-болтунью, сосиски, картофельные оладьи или гренки?

Четверокурсник открыл рот.

– Э-э... бекон. И яйца.

– Жареные, всмятку, вкрутую, болтунью или омлет?

– Жареные, – голос его звучал уже не так уверенно.

Домовик поклонился и исчез. Через несколько секунд перед учеником появилась тарелка с беконом, двумя жареными яйцами, помидором и кусочком горячего тоста. За столами сначала стало очень тихо, а потом – очень шумно.

Домовики подходили к ученикам один за другим и вежливо спрашивали, какое горячее блюдо они желают. Перед кем-то появлялась глубокая тарелка овсяной каши с молоком и медом. Кто-то получал омлет с сыром. У младших курсов особенной популярностью пользовались сосиски и пышные оладьи, политые малиновым или смородиновым сиропом. За столом Рэйвенкло один из старост удивленно поднял бровь:

– Эдмунд, с каких пор ты пьешь кофе?

Вейл посмотрел на чашку так, словно только сейчас вспомнил о ее существовании.

– Вообще-то терпеть его не могу.

– Тогда зачем?

– Вчерашний день был долгим, – вздохнул Эдмунд. – А сегодняшний, подозреваю, будет еще длиннее.

За слизеринским столом Драко Малфоя не было.

Гарри обратил на это внимание не сразу. Сначала он просто понял, что за соседним столом как-то странно тихо. Блейз Забини ел тост с видом человека, который уже устал от чужой глупости. Теодор Нотт читал книгу. Несколько старших слизеринцев переговаривались вполголоса.

– Малфоя нет, – заметил Невилл.

Джастин обернулся.

– Может, проспал?

– Малфои не просыпают, – уверенно заявил Эрни. – Они считают это неподобающим.

Гарри ничего не ответил. Ему было приятно видеть стол без Малфоя, но почему-то от этого становилось не спокойнее, а наоборот.

Под потолком раздалось хлопанье крыльев. Невилл замер. Совы влетали в Большой зал широким потоком. Они снижались к столам, роняли письма, свертки и газеты, недовольно ухали друг на друга и стряхивали с перьев капли дождя. Маленькая школьная сова уронила чей-то конверт прямо в кашу. Длинноногая сипуха пролетела так низко над гриффиндорским столом, что Фреду пришлось пригнуться.

Парвати вскочила почти сразу.

– Пушпа!

Красивая сова села перед ней с таким усталым видом, словно уже понимала, что спокойная жизнь закончилась вчера вечером. К лапе было привязано письмо.

За столом Рэйвенкло Падма тоже поднялась и вытянула шею.

– Это от мамы?

Парвати быстро развернула письмо, пробежала глазами и кивнула.

– От мамы и папы. Одно на двоих.

Падма облегченно выдохнула.

– Значит, они поняли.

– Не совсем, – нахмурилась Парвати, дочитав до конца. – Бабушка тоже хочет писать. И тетя Лалита.

Падма медленно села обратно.

– Нам нужна вторая сова.

– Нам очень нужна вторая сова, – согласилась Парвати.

– Родители согласятся?

Парвати посмотрела на Пушпу, которая уже закрыла глаза и спрятала клюв в перьях.

– Папа пишет, что тетя хочет подарить нам сову, чтобы «никто не мешал ей общаться с любимыми девочками».

В это время к столу Рэйвенкло тяжело спикировали сразу две школьные совы. Одна несла толстую бандероль, вторая – плоский сверток, обмотанный коричневой бумагой и веревкой. Обе приземлились перед Гермионой и посмотрели на нее с явным укором.

Гермиона просияла.

– Уже!

Мэнди осторожно потрогала бандероль пальцем.

– Это учебники?

– Часть учебников, – уточнила Гермиона, развязывая веревку. – Родители написали, что остальное пришлют после того, как взвесят посылку и поймут, сможет ли сова вообще ее поднять.

Лиза наклонилась ближе.

– Маггловские совы столько не носят?

– Маггловские совы вообще не носят почту, – машинально ответила Гермиона.

Мэнди подняла голову.

– Тогда как они ее доставляют?

Гермиона на секунду замерла с раскрытым свертком в руках.

– Они – совы или ее – почту?

– И то, и другое.

– Вечером расскажу, – пообещала Гермиона. – Это надолго.

Гермиона достала из свертка несколько учебников, аккуратно сложила их стопкой и вдруг улыбнулась.

– А вот это Невиллу.

В руках у нее оказался толстый справочник с зеленой обложкой и нарисованными листьями.

За столом Хаффлпаффа две совы опустились почти одновременно. Одна положила письмо перед Ханной Эббот, вторая – перед Сьюзан Боунс. Девочки быстро пробежали письма глазами и посмотрели друг на друга.

– Мама пишет, что я могу пригласить тебя к нам на Рождество, – Ханна тихонько захлопала в ладоши.

– А тетя Амелия пишет, что я могу пригласить тебя к нам.

– Но Рождество одно.

– И что делать?

Ханна задумалась.

– А сколько у нас каникулы?

– Летом большие, а на Рождество – не знаю, – Сьюзан бережно разгладила письмо.

– Значит, летом можно к обеим: половину у вас, половину у нас. А про Рождество спросим у мисс Поппинс.

– И про пасхальные каникулы тоже. Если нас отпустят на Пасху, то тоже все хорошо получится.

Девочки снова посмотрели на письма.

Невилл смотрел на почтовый поток так, словно ждал удара. Гарри заметил красный конверт раньше него – он летел низко и очень уверенно. Невилл тоже его увидел, и лицо у мальчика стало совершенно белым.

– О нет, – прошептал он.

– Это... – начал Джастин.

– Вопиллер, – мрачно сказал Эрни.

– Что такое вопиллер? – спросил Гарри.

– Сейчас увидишь. И услышишь...

Несколько человек за соседними столами уже обернулись. По Большому залу побежал шепот. Красный конверт снижался прямо к тарелке Невилла, дрожа от нетерпения.

Гарри даже не понял, когда леди Джейн успела встать из-за преподавательского стола. Просто секунду назад она была еще там, а теперь она у хаффлпаффской скамьи с ковровой сумкой в руке.

Конверт дернулся, будто собирался возразить. Леди Джейн раскрыла сумку и красный конверт исчез внутри. Сумка тут же подпрыгнула.

– НЕВИЛЛ ФРЭНК ЛОНГБОТТОМ! – грохнуло изнутри так, что ложки на столе Хаффлпаффа тихо звякнули.

Леди Джейн спокойно защелкнула пряжку.

– Сейчас оно закончит мешать всем завтракать, – она поставила сумку рядом с собой. – После этого вы прочитаете его, как любое другое письмо. Если, конечно, захотите.

Сумка подпрыгнула еще раз.

– ХФЛПФФ! – донеслось из глубины, уже заметно глуше. – ТДЛЖБЛ БВГРФДР!

Невилл сидел, вцепившись в край стола. Гарри осторожно коснулся его локтя.

– Невилл, это просто крик. Тем более, его почти не слышно.

– И мисс Поппинс сказала, что ты не обязан читать письмо, – уточнил Джастин.

– Если не хочешь читать, мы можем скормить его сундуку, – серьезно предложил Эрни.

Из сумки донеслось сердитое:

– ВЗМТЛН! ПГВР НКНКЛ!

Леди Джейн взяла со стола тост, намазала его маслом и положила перед Невиллом.

– Ешьте, мистер Лонгботтом.

Невилл машинально посмотрел на тост.

– Я не могу.

– Можете. Это несложно. Сначала откусить, потом жевать. Не верите – спросите у мистера Поттера, он вчера в поезде блестяще справился с этой задачей.

Гарри неожиданно фыркнул. Джастин кашлянул в кулак. Даже Невилл слабо дернул уголком рта.

Сумка уже только сердито ворчала:

– Бу-бу-бу-бу-бу-учиться, бу-бу-бу-бу-бу-родители, бу-бу-бу-бу-бу-Гризельда...

Потом внутри что-то хлопнуло, и стало тихо. Леди Джейн подождала еще несколько секунд, открыла сумку и достала оттуда красный конверт. Тот выглядел помятым и глубоко оскорбленным, но больше не орал.

– Не советую читать за завтраком, – она положила письмо рядом с тарелкой Невилла. – У вас и так аппетит неважный.

Невилл кивнул.

Часть 4. Глава 8. Лестница

За столами все еще шептались. Профессор Макгонагалл смотрела на леди Джейн со смесью негодования и удовлетворения на лице. Мадам Помфри подлила себе еще чаю. Профессор Флитвик откровенно сиял, в отличие от профессора Снейпа.

Тот сидел неподвижно, глядя куда-то поверх слизеринского стола. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе. Отсутствие части первокурсников его факультета становилось все более заметным.

Именно в этот момент двери Большого зала распахнулись.

– ЗМЕЕНЫШИ ЗАСТРЯЛИ! – завопил Пивз, влетая в зал вверх ногами. – Застряли, застряли, застряли! Маленькие важные змееныши в каменной коробочке!

Он сделал кульбит над столом Гриффиндора, едва не опрокинул кувшин с соком и с восторгом заорал еще громче:

– Лестница их посадила! Лестница их держит! А беленький ужик не хочет извиняться!

Гриффиндорский стол взорвался хохотом.

– Тихо! – рявкнул Перси, но даже у него губы подозрительно дрогнули.

За столом Хаффлпаффа Джастин медленно повернулся к Гарри.

– Беленький ужик?

Гарри честно попытался не улыбнуться.

– А что, похож.

Пивз тем временем метнулся к преподавательскому столу.

– Профессор Сальный Нос! Ваши змейки в загончике! Шипят, пищат, требуют папочку!

Снейп очень медленно поднял голову.

Пивз завис в воздухе, счастливо распластавшись, как мокрая тряпка на ветру.

– Сейчас будет буря, – шепнул Фред.

– Очень холодная буря, – согласился Джордж.

Следом за Пивзом в зал быстрым шагом вошел слизеринский староста. Староста остановился у преподавательского стола и наклонился к Снейпу.

Профессор Снейп слушал, не меняясь в лице. Только пальцы на краю стола сжались так, что костяшки побелели.

– Повторите.

Староста на мгновение закрыл глаза.

– Первокурсники свернули не туда, сэр. Мистер Малфой сказал, что сам справится с лестницами. Лестница подняла их на боковую площадку и закрыла проходы. Я пытался... договориться. Она не возвращает их, пока мистер Малфой не извинится.

Пивз тихо икнул от счастья.

– А мистер Малфой, – продолжил староста еще тише, – отказывается извиняться перед лестницей.

Тишина в Большом зале стала почти полной.

Потом где-то за гриффиндорским столом кто-то не выдержал и пискнул. Писк быстро перешел в кашель. Фред уронил лицо в ладони. Джордж отвернулся к стене. Рон смотрел в тарелку с таким напряжением, будто от этого зависела его жизнь.

Снейп встал.

– Пивз, – произнес он тихо.

Полтергейст на всякий случай поднялся выше.

– Леди Джейн любезно поделилась со всеми преподавателями контактами своего знакомого экзорциста. Намек понят?

Пивз открыл рот, подумал и закрыл его.

Леди Джейн тоже поднялась.

– Профессор Снейп, я пойду с вами.

– Нет.

– Там дети.

– Там слизеринцы.

– Это не отменяет того, что они – дети.

Декан Слизерина повернулся к коменданту. Черные глаза были холодными и совершенно бешеными.

– Мисс Поппинс, я полагаю, мой факультет пока еще находится в моем ведении.

– Безусловно, – спокойно ответила леди Джейн.

– В таком случае я сам извлеку своих учеников из того положения, в которое они с таким старанием себя поместили.

– Как скажете.

Снейп развернулся к старосте.

– Показывайте.

Староста кивнул и поспешил к дверям. Снейп пошел следом, мантия хлестнула по воздуху. Пивз проводил его сияющим взглядом, но благоразумно промолчал.

Из-за стола Рэйвенкло Гермиона смотрела то на двери, за которыми исчез Снейп, то на свой список вопросов. Потом очень медленно открыла тетрадь и что-то записала.

Мэнди заглянула ей через плечо.

– Что ты пишешь?

– «Лестницы обладают характером, памятью и чувством собственного достоинства», – ответила Гермиона.

Лиза подумала и кивнула.

– Полезно знать.

– И опасно забывать, – добавила Падма.

За гриффиндорским столом Рон наконец поднял голову.

– Интересно, Малфой правда извинится?

Фред и Джордж переглянулись.

– Мы обязаны увидеть, – и близнецы начали выбираться из-за стола.

– Фредерик Уизли и Джордж Уизли! – донесся от стола преподавателей голос Макгонагалл. – Если вы немедленно не вернетесь на свое место, я лично попрошу мисс Поппинс не трогать вопиллеры, которые будет присылать вам ваша мама. Напомнить, сколько их было в прошлом году?

– Не надо, – ответил Фред.

– А если вернемся? – тут же поинтересовался Джордж.

– Тогда я подумаю.

Близнецы уселись на свои места и с тоской посмотрели на двери Большого зала.

Снейп шел молча. Староста Слизерина держался на безопасном расстоянии и с трудом удерживался от того, чтобы перейти на бег. За ближайшей стеной что-то тихо всхлипнуло, потом закашлялось и издало подозрительно счастливый хрюк.

Снейп даже не повернул головы.

– Пивз.

– Это не я.

– Неубедительно.

Через два поворота коридор вывел их к лестничному пролету. Одна из боковых лестниц стояла под невозможным углом и упиралась в небольшую каменную площадку, со всех сторон огороженную перилами. Площадка действительно напоминала манеж, только вместо младенцев в нем находились четыре первокурсника Слизерина.

Драко Малфой стоял у перил и смотрел вниз. Рядом с ним переминались с ноги на ногу Крэбб и Гойл. Оба выглядели несчастными и голодными. Пэнси Паркинсон прислонилась спиной к перилам, скрестив руки на груди, и неприязненно смотрела на Драко. Лестница неподвижно ждала.

– Профессор Снейп! – Пэнси оторвалась от перил и облегченно выдохнула. – Как хорошо, что вы пришли! Лестница нас не выпускает, хотя мы извинились.

Крэбб поспешно кивнул.

– Да, мы извинились.

– И Пэнси, и Винс, и я, – добавил Гойл.

Драко резко обернулся к ним.

– Вы не должны были извиняться.

Пэнси посмотрела на него с выражением глубокого, почти взрослого презрения.

– Даже я извинилась, Драко. А моя семья ничуть не ниже твоей.

Из стены донесся сдавленный звук.

– Мистер Малфой, – произнес Снейп.

Драко выпрямился.

– Профессор, эта лестница...

– Я вижу лестницу.

– Она заперла нас здесь!

– Я вижу, где вы находитесь.

– Безо всякой причины!

Пэнси издала короткий возмущенный звук.

– Без причины? Ты сказал, что сам справишься с этой безмозглой каменюкой!

– Я не это сказал.

– Именно это ты и сказал, – мрачно подтвердил Гойл.

Крэбб кивнул.

– И еще что старосты нужны тем, кто сам не умеет ходить.

Староста Слизерина за спиной Снейпа закрыл глаза. Драко покраснел.

– Я не обязан оправдываться перед...

– Перед кем именно, мистер Малфой? – тихо спросил Снейп. – Насколько я помню, – продолжил он, – вас еще вчера предупредили не хамить лестницам.

– Извиняться перед лестницей, – в голосе Драко звучало отвращение.

– Да, мистер Малфой. Перед лестницей. Даже первокурснику должно быть доступно понимание того, что если вы кого-то оскорбили, перед ним следует извиниться.

– Но это же лестница!

– Эта лестница, мистер Малфой, – холодно заметил Снейп, – не выпускает вас уже сорок минут. Если вас устраивает такое времяпрепровождение, не вижу смысла развлекать вас беседой.

Драко открыл рот. Закрыл.

Пэнси вздернула подбородок.

– Я говорила.

Из стены снова донеслось слабое, почти умирающее хихиканье.

Снейп снова посмотрел на Драко.

– Извинитесь.

– Профессор...

– Мистер Малфой, если бы вы там находились в одиночестве, я бы не настаивал.

Драко покраснел еще сильнее. Крэбб и Гойл смотрели на него с надеждой. Пэнси – с яростью. Лестница не двигалась.

– Простите, – выдавил Драко.

Ничего не произошло.

Снейп слегка наклонил голову.

– Удивительно. Даже лестница распознает неискренность.

На площадке Крэбб жалобно вздохнул.

Драко скрипнул зубами.

– Простите, – сказал он громче.

Лестница не шелохнулась.

Снейп сложил руки в рукава мантии.

– Мистер Малфой, я понимаю, что для вас это непривычная мысль, но извинение обычно включает хотя бы минимальное понимание того, за что именно вы извиняетесь.

Драко смотрел куда угодно, только не на лестницу.

– Простите, что я назвал вас безмозглой каменюкой, – произнес он наконец.

Перила едва заметно дрогнули. Снейп молчал.

– И что сказал, что сам справлюсь, – добавил Драко сквозь зубы. – Хотя должен был идти со старостой.

Лестница пришла в движение. Площадка опустилась на нужный уровень. Одна секция перил отъехала в сторону, открывая проход. Крэбб и Гойл тут же шагнули вперед, но Снейп поднял руку.

Они замерли.

– Мисс Паркинсон.

Пэнси сошла с площадки. Спина у нее была прямая, лицо оскорбленное, идти она старалась как можно быстрее.

– Мистер Крэбб. Мистер Гойл.

Крэбб и Гойл выбрались следом. Оба с одинаковым облегчением посмотрели в сторону Большого зала, откуда пахло завтраком.

– Мистер Малфой.

Драко вышел последним. Лестница за его спиной тихо щелкнула перилами.

Из стены послышался торжественный шепот:

– Беленький ужик извинился...

Снейп окинул взглядом четверых первокурсников.

– Минус пять баллов Слизерину, мистер Малфой. За неумение оценить противника.

Драко вскинул голову.

– Но, профессор...

– Желаете поспорить? Считаете меня безобиднее лестницы?

Драко отвел взгляд.

– И еще минус балл каждому из вас, – продолжил Снейп, глядя на остальных, – за то, что не пошли со старостой, а ввязались в авантюру.

Пэнси возмущенно вдохнула, но промолчала. Крэбб и Гойл переглянулись.

Снейп снова повернулся к Драко.

– Поздравляю, Малфой. Вы – просто находка для факультета. Для любого факультета, который захочет нас обогнать.

Драко рассматривал носки своих ботинок.

– Теперь вы, – неподвижный взгляд остановился на старосте. – Если я еще раз услышу, что вы не справились с первокурсниками, останетесь без значка. Ясно?

– Да, профессор.

– А теперь, – резюмировал Снейп, – в Большой зал. Молча. И если я услышу от кого-нибудь из вас хоть одно слово о несправедливости лестниц, в ближайшую неделю завтракать вы будете в кабинете мистера Филча.

Когда Снейп вернулся в Большой зал со своими первокурсниками, завтрак уже почти закончился.

Драко Малфой шел первым и смотрел прямо перед собой, только чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Пэнси Паркинсон держалась на расстоянии в два шага и делала вид, что вовсе не имеет к происходящему отношения. Взоры Крэбба и Гойла были сосредоточены на содержимом стоящей на столе посуды.

За гриффиндорским столом кто-то снова подавился смешком. Снейп чуть повернул голову, и смех немедленно оборвался. Драко сел за стол Слизерина. Блейз Забини молча подвинул к нему тарелку с тостами. Теодор Нотт перевернул страницу.

– Напишешь отцу? – негромко спросил Блейз.

– О чем? О том, как я в первое же утро оказался запертым лестницей почти на все время завтрака и как Снейп собственноручно списал со Слизерина аж восемь баллов?

За преподавательским столом Дамблдор поднялся.

– Дорогие мои, – начал директор, и глаза его весело блеснули поверх очков-половинок. – Я вижу, первое утро в Хогвартсе оказалось насыщенным. Это, разумеется, не означает, что нам следует немедленно приступать ко второму завтраку, хотя мысль сама по себе заслуживает внимания.

Несколько человек хихикнули. Макгонагалл посмотрела на него с тем выражением, которое обычно означало: «Альбус, ближе к делу».

– Сейчас у вас есть десять минут, чтобы отнести письма, посылки, книги и прочее в свои гостиные и спальни, – продолжил Дамблдор. – После этого старшие курсы идут на занятия согласно расписанию. Первокурсники же соберутся в холле. Мисс Поппинс и мистер Филч проведут для вас ознакомительную экскурсию по замку.

По залу прошел шепот. Филч поморщился. Миссис Норрис сидела у его ног и невозмутимо умывалась. Леди Джейн аккуратно намазала апельсиновый мармелад на последний кусочек тоста.

Большой зал пришел в движение.

Гермиона первой подхватила свои учебники, справочник и тетрадь. Падма попыталась осторожно разбудить Пушпу, но сова открыла один глаз с таким видом, что девочка тут же передумала.

– Надо попросить домовиков отнести ее в совятню, – сказала Парвати через проход между столами. – А мы потом напишем тете Лалите.

– Мы напишем родителям, чтобы они написали тете Лалите, – уточнила Падма. – И отправим школьной совой.

Гермиона тем временем решительно направилась к столу Хаффлпаффа. Невилл сидел перед тарелкой, на которой лежал недоеденный тост и помятый красный конверт. Он смотрел на письмо так, будто оно могло снова заорать, если сделать резкое движение.

– Невилл, – тронула его за плечо Гермиона.

Он вздрогнул.

– А?

– Это тебе.

Она положила перед ним толстый справочник с зеленой обложкой. Невилл посмотрел на книгу. Потом осторожно коснулся пальцами нарисованных листьев.

– Мне?

– Я же обещала. Родители прислали. Это британские растения. Не магические, конечно, но я подумала, что тебе все равно будет интересно.

Невилл открыл справочник на первой странице, увидел мелкий текст, аккуратные рисунки корней и листьев и вдруг улыбнулся так, будто ему подарили что-то совершенно невозможное.

– Спасибо.

– Там есть раздел про папоротники, – сообщила Гермиона. – И про ядовитые растения тоже. Только я еще не читала, так что не знаю, насколько подробно.

– Спасибо, – повторил Невилл уже тише.

Гарри посмотрел на него и почему-то почувствовал себя очень довольным. Даже красный конверт рядом с тарелкой стал выглядеть чуть менее страшно. Невилл сунул конверт в карман мантии, а справочник прижал к груди.

– Пойдемте, – поторопил друзей Эрни. – Если мы опоздаем, будет обидно.

Часть 4. Глава 9. Сундук

До гостиной Хаффлпаффа добрались быстро. Староста отбил нужный ритм по бочке, проход открылся, и первокурсники один за другим вошли внутрь.

Сундук Гарри ждал их в гостиной. Он стоял посреди круглой комнаты, рядом на полу лежали обрывки газеты.

Гарри остановился.

– Я же оставил тебя в спальне.

– Бумп!

– Это не ответ.

Сундук качнул крышкой в сторону коридора к спальням, потом в сторону Гарри, потом деликатно подтолкнул лапкой обрывок газеты.

– Бумп!

Джастин присел на корточки.

– По-моему, он проголодался.

– Он сегодня уже ел, – заметил Эрни. – Ты же сам ему газету скормил.

– Может, ему не хватило? – предположил Невилл.

Гарри посмотрел на сундук с тревогой.

– Не знаю. Инструкцию-то он слопал. Невилл, ты как, вопиллер прочитаешь или ему отдашь?

Сундук заинтересованно повернулся к Лонгботтому.

– Бумп?

– Сначала прочитаю, – вздохнул Невилл, – а там посмотрим.

Из-за спин первокурсников раздался спокойный голос:

– Мистер Поттер, если ваш сундук съел инструкцию по собственному кормлению, вам стоит написать в магазин и запросить дубликат. Желательно на чем-то, для него несъедобном.

Гарри растерялся.

– Прямо в магазин?

– Да. Если вещь продается с инструкцией, магазин обязан знать, как она должна использоваться. Особенно если вещь ест бумагу, передвигается самостоятельно и способна уйти из спальни без разрешения владельца.

Сундук гордо стукнул крышкой.

– Это не комплимент, – уточнила Элис и снова повернулась к Гарри. – Какая у него модель?

– Модель?

Все посмотрели на сундук. Джастин обошел его сбоку.

– Может, где-то есть табличка?

– Или клеймо, – почесал в затылке Эрни.

– Или он сам знает, – предположил Невилл.

– Судя по тому, что он говорит, у него модель «бумп», – хихикнул кто-то из старшекурсников.

Сундук недобро щелкнул замком.

Элис подняла руку.

– Нет. Никто сейчас не будет переворачивать сундук, искать клеймо и вести с ним переговоры. Половина перерыва уже прошла. Вам пора на экскурсию, а нам – на занятия.

Гарри вздохнул.

– Значит, после экскурсии?

– После экскурсии, – подтвердила Элис. – А пока сундук останется здесь.

Сундук немедленно качнул крышкой в сторону Гарри.

– Нет, – сказал Гарри.

– Бумп.

– Нет.

– Бумп!

– Мы вернемся, – продолжил уговаривать Гарри, – и все-все тебе расскажем. И дадим тебе еще газету или письмо. А если ты увяжешься со мной, то нас выгонят.

Сундук потоптался на ковре и замер.

– Вот и договорились, – Элис строго посмотрела на первокурсников. – А теперь письма, книги и лишние вещи – по спальням. Через три минуты вы должны быть у выхода.

Невилл прижал справочник к груди.

– Можно я возьму его с собой?

Элис посмотрела на книгу.

– Если вы будете читать во время экскурсии по замку, вы обязательно врежетесь в стену.

Невилл покраснел.

– Я боюсь, что сундук Гарри его съест.

– Тогда можете взять. Только не потеряйте.

Сундук обиженно отвернулся к стене, но когда дети уже выходили из гостиной, за их спинами послышалось очень тихое, почти невинное шуршание бумаги.

Часть 4. Глава 10. Экскурсия

Хаффлпаффцы вышли в холл последними. Остальные первокурсники уже собрались у главной лестницы. Гермиона что-то записывала в тетрадь. Малфой стоял у окна.

Леди Джейн пересчитала детей.

– Все здесь.

– Пока что, – мрачно сказал Филч. – Начнем.

Первокурсники следовали за своими проводниками по длинным извилистым коридорам.

– Заблудились – ищите старосту, преподавателя или портрет, – говорил Филч на ходу. – Не пытайтесь искать короткие пути. Не открывайте незнакомые двери. Не трогайте незнакомые предметы.

– А знакомые? – спросил Рон.

– Тоже не трогайте.

На одной из галерей Гермиона остановилась и показала на темный участок коридора этажом выше.

Филч поднял голову.

– Там идет ремонт.

Гермиона посмотрела на коридор.

– Какой-то очень тихий и безлюдный ремонт.

– Это лучше, чем шумный и многолюдный, – ответил Филч.

Гермиона открыла тетрадь.

– Не надо это записывать.

– Почему?

– Потому что учащихся это не касается.

Гермиона хмыкнула и что-то записала.

В библиотеке они задержались дольше, чем собирались. Гермиона успела сделать три шага между стеллажами, остановилась и забыла про экскурсию.

– Мисс Грейнджер, – позвала леди Джейн.

– Я только посмотрю.

– Именно это обычно и говорят перед тем, как исчезнуть на два часа, – заметила появившаяся между полками мадам Пинс.

Гермиона обернулась.

– Мне можно записаться в библиотеку?

– Можно. После уроков. С чистыми руками и без еды в карманах.

Гермиона торопливо кивнула.

– А каталог...

– После уроков.

– А правила выдачи...

– После уроков.

– А если книга нужна для домашнего задания?

– Тем более после уроков.

– А со своими книгами приходить и заниматься можно?

– После. Уроков.

Филч кашлянул.

– Экскурсия, мисс Грейнджер. Библиотека не убежит. Хотя отдельные книги пытались.

***

У больничного крыла их встретила мадам Помфри. Из-за ее плеча выглядывали трое совсем молодых магов в ярко-зеленых мантиях с вышитой эмблемой больницы Святого Мунго.

– Если вам плохо, приходите сразу, – сказала она. – Не завтра. Не после уроков. Сразу.

– Даже если это пустяк? – спросила Сьюзан Боунс.

– Особенно если вам кажется, что это пустяк. Даже если это ночь. Ждать до утра – это почти всегда плохая идея.

Она чуть посторонилась.

– Том Эпплби, Дафна Пратт, Оуэн Флинн. Стажеры из Мунго, будут работать в школе в этом году. Если меня нет на месте – обращайтесь к ним.

Гермиона записала и это.

***

Подземелья понравились не всем.

– Здесь проходят уроки зельеварения, – Филч открыл дверь.

Внутри занимались старшекурсники. Профессор Снейп поднял голову.

– Доброе утро, профессор, – поздоровалась леди Джейн.

– Если этот класс начнет отвлекаться, мадам Помфри проведет остаток дня, заращивая порезанные пальцы.

– Мы уже уходим.

– Прекрасно.

Дверь закрылась.

Изнутри донеслось:

– Если вы держите нож именно так, мистер Томпсон, лучше отдайте его соседу.

Первокурсники переглянулись.

– Мне уже страшно, – признался Рон.

***

Во дворе они встретили Хагрида. Лесничий колол дрова возле своей хижины и сразу заметил группу. Широко зашагал навстречу – с топором в руке.

– Добрый день! Гарри!

Несколько первокурсников инстинктивно отступили на шаг. Гарри замер.

– Здравствуйте, Хагрид.

– Ну как ты? Устроился? Хаффлпафф, значит! Хороший факультет, хороший. Слушай, ты заходи ко мне, а? Чаю попьем, я пирог испеку.

– Да, – неуверенно выговорил Гарри. – Я... обязательно загляну как-нибудь.

– Мистер Хагрид, – обратилась леди Джейн к лесничему, – будьте добры, отложите топор.

Хагрид посмотрел на топор с некоторым удивлением и положил его на колоду.

– А, да. Конечно.

– Это Хагрид, – леди Джейн повернулась к детям. – Лесничий Хогвартса. Он всегда рад гостям.

Сзади послышался тихий голос Малфоя:

– Единственный, кого исключили из Хогвартса. Отец рассказывал.

Крэбб что-то промычал. Гойл хихикнул. Рон и Гарри переглянулись.

– Лес, – Филч указал на темную полосу деревьев за хижиной Хагрида, – запретный. Никому. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

– А почему? – спросил кто-то.

– Потому что запретный.

Леди Джейн негромко заметила:

– Мистер Филч, хорошая изгородь остановит детей надежнее, чем запрет без объяснений. Запрет без объяснений, как правило, только провоцирует.

Филч посмотрел на нее.

– Изгородь, – проворчал он, – я предлагал двадцать лет.

***

Теплицы стояли у самой стены замка. Профессор Спраут уже ждала их у входа. Она показала несколько растений, с которыми будут заниматься первокурсники на ближайших уроках, потом – пару экспериментальных образцов. Невилл задал вопрос. Потом еще и еще. Профессор Спраут отвечала обстоятельно и с удовольствием.

– Очень хорошо, мистер Лонгботтом, – сказала она наконец. – Приятно видеть действительно увлеченного человека.

Невилл покраснел и замолчал.

– Профессор, – леди Джейн посмотрела на границу между садом и лесом, – нам нужна изгородь вдоль опушки. Что-то живое, густое и не слишком дружелюбное к незваным гостям, но не смертельно опасное.

Профессор Спраут оживилась.

– У меня как раз есть саженец быстрорастущего терновника. Можно попробовать.

– Он не ядовитый?

– Нет.

– Не плотоядный?

Спраут на секунду задумалась.

– В обычных условиях – нет.

– Тогда это прекрасная идея. Даже если изгородь вырастет не сразу.

– К весне будет минимум по пояс, – пообещала Спраут. – К следующей осени – не перелезешь.

За спинами первокурсников Филч молчал. Но молчал как-то очень удовлетворенно.

***

Ближе к полудню, когда ноги у всех уже гудели, а головы не вмещали информацию, леди Джейн привела всех во внутренний двор. Под навесами стояли длинные столы и скамьи. Домовики уже расставили кувшины с соком и водой, корзины с булочками, тарелки с фруктами и сэндвичами.

Первокурсники расселись на скамьях. Гермиона открыла тетрадь, Рон потянулся за сэндвичем.

Джастин повернулся к Гермионе.

– Гарри рассказал про твои учебники. Я тоже написал родителям – часть уже прислали.

Гермиона оживилась.

– Ты по какой программе занимался?

– Готовился в Итон.

Гермиона отложила ручку.

– Тогда у тебя программа сильнее моей по математике. Зато у меня был упор на естественные и социальные науки.

Невилл осторожно поднял голову.

– А про растения там есть? Я бы почитал, если пойму и не помешаю...

– Есть целый раздел. И про анатомию растений, и про экосистемы. И ты точно не помешаешь.

– Можем заниматься вместе, – предложил Джастин. – Здесь или в библиотеке.

– Можем. – Гермиона посмотрела на Гарри. – Ты как?

Гарри помолчал.

– Я не знаю. Вы оба учились в нормальных школах. Джастин вообще

в Итон готовился. У тебя тоже была хорошая школа. А я...

– Я тебе все объясню. Это не так сложно, как кажется.

– Можно начать с учебников за тот класс, который тебе подойдет, – сказал Джастин. – И нагонять постепенно.

– Гарри, – Рон не переставал жевать, – просто признайся, что лень.

– Не лень. Просто я не знаю, справлюсь ли с хогвартской программой и будет ли у меня вообще время на что-то еще.

Рон ухмыльнулся.

– И лень тоже, – добавил Гарри.

– Вот. Другой разговор.

***

Гермиона снова уткнулась в тетрадь и протянула руку к тарелке с булочками, не глядя. Рон приложил палец к губам, подмигнул Эрни и осторожно подвинул к ее руке Скабберса.

Гермиона взяла крысу. Скабберс шевельнулся. Гермиона посмотрела на свою руку.

– А-а-а!

Скабберс шлепнулся на стол и немедленно попытался спрятаться за кувшин с соком. Рон хохотал так, что едва не упал со скамьи. Эрни зажал рот рукой. Гарри уткнулся лбом в его плечо и тихо захрюкал. Невилл испуганно заморгал. Джастин сделал вид, что смотрит в другую сторону, хотя плечи у него подозрительно тряслись.

Гермиона выпрямилась. Щеки у нее были красными.

– Рональд Билиус Уизли!

– Гермиона, прости. Не удержался. Ты была такая серьезная с этой своей тетрадью. И так завизжала – ой, не могууууу!

– В следующий раз я возьму с собой Живоглота.

Рон перестал смеяться.

– Живоглота?

– Моего кота.

Рон посмотрел на Скабберса, который все еще прятался за кувшином.

– Это нечестно.

– Очень честно. – Гермиона открыла тетрадь.

– Слушай, – Рон повернулся к Гарри, – ты серьезно к Хагриду собираешься?

– Я пообещал заглянуть.

– Ну и?

– Я не знал, что еще сказать.

Рон, Невилл, Джастин и Эрни переглянулись.

– Один ты туда точно не пойдешь, – Гермиона подняла голову от записей.

– Само собой.

– Разумеется.

Невилл кивнул.

Эрни выпрямился.

– Мы пойдем вместе.

– Спасибо.

– Не за что. – Рон потянулся за следующим сэндвичем.

***

За дальним концом стола леди Джейн негромко разговаривала с Филчем.

– Мистер Филч, какова вероятность того, что мисс Грейнджер не попытается выяснить, что находится в закрытом коридоре?

Филч помолчал.

– Миссис Норрис проследит.

– Она проследит. Но не остановит.

Филч посмотрел на Гермиону, которая что-то быстро записывала в тетрадь.

– Нет, – покачал он головой. – Не остановит.

***

Домовики принесли расписание. Некоторое время все молча изучали свои листки.

– У нас завтра первым уроком зелья. – Невилл помолчал. – Мне уже страшно.

– О, у нас тоже, – откликнулась Гермиона.

– А у нас травология. – Рон облегченно выдохнул.

Невилл вздохнул.

– Я бы поменялся.

– Насчет встреч. – Джастин поднял голову. – Мы же на разных факультетах. Где будем заниматься?

– Здесь. Тут столы есть. Или в библиотеке. До которого часа тут можно сидеть, интересно?

– До ужина, наверное, – предположил Эрни.

– Надо уточнить.

– Нам же надо будет заниматься по маггловской программе, – Джастин сложил расписание. – Когда успеем.

– Угу. А нам с Роном что делать, пока вы занимаетесь? – Эрни побарабанил пальцами по столу.

– Шахматы, – тут же предложил Рон.

– Каждый день? – Эрни поморщился.

– Ну...

– Нет.

– Ты не умеешь играть?

– Умею. Но не люблю.

– Тогда не знаю...

Гермиона встала.

– Я спрошу.

Она направилась к леди Джейн.

– Мисс Поппинс, у нас вопрос.

– У всех вас?

– Да. До которого часа можно гулять во дворе, чем тут можно заняться и что делать, когда погода плохая? И как вообще узнать прогноз?

– Посмотреть в окно, – буркнул Филч. – Безошибочный способ.

– Находиться во дворе можно до ужина – до восьми вечера. Для активного отдыха у западной стены есть веревочный городок и столы для пинг-понга. Ракетки и шарики в ящиках под столами. В плохую погоду – общая рекреационная комната на втором этаже, мы проходили мимо нее, когда шли из библиотеки в больничное крыло. Насчет прогноза – портрет у главной лестницы, старик в синем камзоле. Следит за погодой уже лет триста и относится к этому серьезно.

Гермиона записала и вернулась к столу.

– Я все узнала. Тут можно сидеть до восьми. А еще есть комната на втором этаже, если дождь. А тут – лазалки и пинг-понг.

– Пинг-понг? – переспросил Рон.

– Это что? – спросил Невилл.

– Маггловская игра, – сказал Джастин. – Я покажу.

Часть 4. Глава 11. Первые уроки

Снейп появился в дверях, окинул класс взглядом и прошел к кафедре.

– Зельеварение, – начал он, – это точная наука. Не взмахи палочкой и не бормотание заклинаний. Малейшая неточность – и результат будет в лучшем случае бесполезным. В худшем – вы окажетесь в больничном крыле. Мадам Помфри привыкла. Вы – нет.

Он сделал паузу.

– Достаньте письменные принадлежности.

Зашуршали свитки, застучали чернильницы. И среди этих звуков – тихое щелканье ручек и шелест тетрадных страниц. Снейп медленно поднял голову.

Несколько секунд он смотрел на тетради молча.

– Любопытно, – произнес он наконец. – Я вижу, часть из вас решила, что школа чародейства и волшебства – подходящее место для маггловских привычек. Я мог бы отправить вас за свитками и перьями прямо сейчас. Но мы все прекрасно понимаем, что это превратилось бы в незапланированный перерыв. Поэтому – на этот раз вы будете писать в том, что вы принесли. Но только в этот раз.

Он прошелся взглядом по рядам.

– Запомните: на моих уроках вы пишете на пергаменте. Пером. Эссе – только на свитках. Это не обсуждается.

– Профессор Флитвик разрешил, – возразила Гермиона.

Снейп резко развернулся в сторону парт Рэйвенкло.

– Мисс...

– Грейнджер.

– Мисс Грейнджер. Жаль, что ни профессор Флитвик, ни маггловское воспитание не научили вас вежливости, – Снейп спустился с кафедры и прошелся между рядами. Первокурсники смотрели на него, не отрываясь. – Минус пять баллов Рэйвенкло за выкрик с места.

– Но я не кричала!

– Еще минус пять баллов за то, что не умеете вовремя остановиться.

Гермиона покраснела и опустила глаза, смаргивая слезы.

– Итак, теперь, когда мисс Грейнджер перестала меня перебивать, продолжим. То, что происходит на уроках профессора Флитвика, не имеет отношения к тому, что происходит на моих, – он остановился перед столом, за которым сидели Гермиона и Падма. – Раз уж вы пришли подготовленной, позвольте спросить: из чего получают безоар? И извольте встать, когда с вами говорит профессор! Или в маггловских школах так принято?

Гермиона встала, вытирая глаза.

– Из желудка козы. Он служит противоядием от большинства ядов.

– Что такое монксхуд?

– Растение. Оно же волчий аконит. Используется в зельях и опасно в сыром виде.

Снейп двинулся дальше.

– Вы, – он остановился перед одним из рэйвенкловцев с тетрадью. – Разница между настоем и отваром?

Молчание.

– Вы, – следующий стол. – Для чего используется корень асфодели?

Снова молчание.

Профессор прошелся по всем, кто пришел с тетрадями. Гарри смотрел в стол. Джастин осторожно положил ручку на тетрадь. Лиза Турпин покраснела. Мэнди Броклхерст стала разглядывать собственные руки.

– Что ж, – подвел итоги Снейп, вернувшись к кафедре. – Помимо десяти баллов, которых сегодня лишился Рэйвенкло благодаря мисс Грейнджер, по минус три балла каждому, кто пришел с тетрадью и не смог ответить на элементарный вопрос.

– Это несправедливо, – тихо сказал кто-то из хаффлпаффцев.

Снейп повернул голову.

– Последователи мисс Грейнджер? Она, по крайней мере, знает материал. Минус пять баллов, Хаффлпафф. Справедливость не входит в школьную программу Хогвартса. Но раз уж вы настаиваете... – Снейп помолчал. – Если кому-то угодно и впредь приходить с тетрадями и ручками – это ваше дело. Но будьте готовы к тому, что ваши знания будут проверяться на каждом уроке. С особой тщательностью. Эссе по-прежнему принимаются только в классическом оформлении. На свитках, если кто-то до сих пор этого не понял. Полагаю, это будет справедливо, – он оглядел класс. – А теперь откройте учебники на странице семь. Нам есть чем заняться.

***

За столом во дворе было тесно. Гермиона сидела прямо, губы у нее были крепко сжаты. Падма рядом с ней молчала. Парвати время от времени осторожно чесала забинтованный палец. Ханна и Сьюзан переглядывались. Невилл смотрел в стол.

– Десять баллов, – возмущалась Гермиона. – Десять баллов за то, что я ответила на вопрос и не согласилась с несправедливостью.

– Я пошла к мисс Поппинс, – добавила она после паузы. – И к профессору Флитвику.

– И? – спросил Джастин.

– Мисс Поппинс сказала, что образовательный процесс вне ее ведения. Но что если кому-то понадобятся канцелярские принадлежности – ручки, перья, свитки, тетради, что угодно – можно обратиться к ней.

– А Флитвик?

Гермиона помолчала.

– А Флитвик улыбнулся и сказал, что уверен: его студенты и без угроз Снейпа будут приходить на занятия подготовленными. И что эволюция имеет лучшие долгосрочные прогнозы, чем революция.

– И что это значит? – спросил Рон.

– Это значит, – ответила Падма, – что он на нашей стороне. И подсказывает.

– У нас тоже было весело, – Рон почесал запястье.

– Росянка? – догадался Невилл.

– Росянка, – подтвердил Рон мрачно. – Я просто хотел посмотреть поближе.

– Тебя предупреждали? – спросила Гермиона.

– Ну... наверное.

– Рон.

– Профессор Спраут что-то говорила. Но она говорила сразу про все растения, и я немного запутался, какое из них которое.

– Меня она тоже укусила, хотя я была осторожна! – добавила Парвати.

– Очень больно? – спросила Ханна.

– Чешется, – пожаловалась та. – Дафна Пратт сказала, к утру пройдет. Баллы хотя бы не сняли.

– Нам сняли, – вздохнула Падма. – Лучше бы укусили...

– Кстати, – Джастин повернулся к Гермионе, – что ты так упорно писала на истории магии?

– Конспекты по зельеварению.

– Весь урок?

– Я для наших двух факультетов писала, – она открыла сумку и достала стопку тетрадей. – Попросила у мисс Поппинс копирку.

За столом стало тихо.

– Ты сделала конспекты для всех? – медленно переспросила Падма.

– Пока только по первой главе. Но у нас до следующего зельеварения еще одна история магии, так что успею. И кстати. В следующий раз все приходят к Снейпу с тетрадями. Все. И все внимательно читают конспекты.

– Он снова снимет баллы.

– Может быть. Но если нас будет достаточно и все будут знать материал, ему будет значительно сложнее, – она аккуратно разложила тетради по стопкам. – Это не революция. Это подготовка.

Невилл испуганно заморгал.

– Я не умею писать вашими ручками в ваших тетрадях. И совсем-совсем не готов злить Снейпа.

– Невилл, – с жаром заговорила Гермиона, – как ты не понимаешь? Если мы будем действовать сообща, то у него просто не останется выхода!

– Гре-ейнджер, – протянул Драко Малфой, останавливаясь около стола. – Поздравляю. Лучшая во всем, даже в количестве баллов, отнятых у собственного факультета. И, похоже, не планируешь останавливаться.

– А что, пойдешь жаловаться профессору? – ехидно уточнил Джастин.

– А тебе что, так не терпится вернуться в свою маггловскую помойку?

Рон вскочил.

– А ну...

– Рон, оставь его, – спокойно ответил Финч-Флетчли. – Мистер Малфой не располагает никакой информацией о моей семье и бьет наугад в надежде, что попадет в цель.

– Но он...

– Оставь. Он того не стоит. И давать ему лишнюю информацию тоже ни к чему.

– Но я же ничего не сказал.

– Но ты среагировал. И мне это сказало намного больше, чем тебе хотелось бы. Будем надеяться, что Малфой ничего не заметил. Или не понял.

Рон смотрел в спину Малфоя.

– Этому что, тоже учат в ваших маггловских школах? – его уши пылали.

– Нет. Этому учат в наших маггловских семьях. Но тоже не во всех. У меня отец работает в дипкорпусе.

– А что такое дипкорпус? – тут же заинтересовались сестры, и разговор перешел к обсуждению различий магического и маггловского мира.

***

Когда первокурсники вошли в класс трансфигурации, кошка уже была там. Она сидела на краю преподавательского стола – аккуратная, темно-серая, с белыми отметинами над глазами – и смотрела на дверь.

Гермиона вошла первой, огляделась и немедленно потянулась к столу.

– Ой, какая киса. Ты откуда здесь взялась?

Кошка посмотрела на нее. Гермиона почесала ее за ухом. Кошка позволила.

Падма остановилась рядом.

– Наверное, профессорская.

– Красивая, – Гермиона убрала руку и огляделась. – Интересно, где сама профессор?

Кошка соскочила со стола, и прежде чем кто-то успел что-либо сказать, за кафедрой уже стояла профессор Макгонагалл – прямая, в строгой мантии, с пучком на затылке.

– Садитесь, пожалуйста.

В классе стало тихо. Первокурсники рассаживались быстро и молча. Гарри занял место рядом с Невиллом. Красная как рак Гермиона опустилась на скамью. Падма рядом с ней смотрела в стол.

– Трансфигурация, – Макгонагалл прошлась вдоль кафедры, – это один из наиболее сложных разделов магии. Не терпит небрежности, не прощает невнимательности и не дает результатов без понимания того, что именно вы делаете. Те, кто рассчитывает на случайный успех, будут разочарованы.

Она спустилась с кафедры и пошла между партами.

– Первый курс в течение первого семестра занимается базовой трансфигурацией неживых предметов. Вы начнете со спичек.

На каждый стол легла спичка.

– Ваша задача – превратить ее в иглу. Металл, острие, ушко. Не приблизительно, а точно. Приступайте.

Невилл посмотрел на спичку. Спичка лежала и никуда не торопилась. Джастин с Эрни переглянулись и взялись за палочки. Лиза Турпин шепотом что-то читала по учебнику. Гарри сосредоточился. Ничего не произошло. Он попробовал снова – спичка осталась спичкой, только, кажется, слегка потеплела.

– Мистер Лонгботтом.

Невилл вздрогнул так, что чуть не смахнул спичку на пол.

– Вы держите палочку, а не градусник. Крепче.

– Да, профессор. – Невилл перехватил палочку. Потом покосился на Гарри и шепнул: – Я уже представляю, как она превращается во что-нибудь не то. В камень, например. Или в рыбью кость.

– Рыбья кость – это уже прогресс, – так же тихо ответил Гарри. – У нее хотя бы острие есть.

Невилл неожиданно хихикнул и зажал рот рукой.

К середине урока у Гермионы лежала почти настоящая игла – серебристая, с наметившимся ушком. Макгонагалл остановилась у ее стола, осмотрела результат и коротко кивнула.

– Неплохо. Доведите до конца.

Она прошла дальше – и остановилась у стола Гарри. Спичка стала короче и приобрела форму, отдаленно напоминающую иглу, хотя дерево никуда не делось.

– Материал сопротивляется, потому что вы думаете о форме, а не о природе предмета. Игла – не просто острый предмет. Игла – это металл с определенными свойствами. Начните с этого.

Гарри кивнул. Попробовал снова – и на этот раз спичка блеснула. Совсем немного, на кончике, но блеснула.

– Уже лучше, – Макгонагалл пошла дальше.

Когда прозвонил колокол, полноценные иглы лежали у двоих: у Гермионы и у Лизы Турпин.

– Пять баллов Грейнджер, пять баллов Турпин. Поздравляю.

У Падмы получился предмет, который при некотором воображении можно было назвать иглой. У остальных – в разной степени металлизированные спички. У Невилла спичка приобрела серебристый оттенок с одного конца.

– Это прогресс, мистер Лонгботтом, – сказала Макгонагалл, проходя мимо.

Невилл взял спичку и повертел ее в пальцах, неуверенно улыбаясь.

Когда класс уже расходился, Гермиона замедлила шаг у двери. Макгонагалл стояла у кафедры спиной к ней и собирала бумаги.

– Профессор.

– Мисс Грейнджер.

– Я... прошу прощения. Мое поведение было недопустимо.

– Примите к сведению, – Макгонагалл повернулась и посмотрела на первокурсницу, – что у анимагов, как правило, сохраняется полный контроль над своими реакциями. В любом облике. Если вы видите животное, которое проявляет нехарактерное для своего вида поведение, это вполне может быть анимаг.

Гермиона кивнула и вышла.

Падма ждала ее в коридоре.

– Ну?

– Она сказала «примите к сведению».

– Это хорошо или плохо?

Гермиона немного подумала.

– Думаю, хорошо. Плохо было бы «минус десять баллов».

***

В это время в другом классе занимались Гриффиндор и Слизерин.

– Доброе утро. Меня зовут профессор Флитвик, я преподаю чары. Рассаживайтесь как вам удобно, только не по факультетам – терпеть не могу, когда половина класса не смотрит друг на друга.

Слизеринцы переглянулись. Гриффиндорцы тоже. Потом все начали медленно перемещаться, стараясь при этом не оказаться слишком близко к чужому факультету. Рон в итоге сел рядом с Дином и напротив Забини, что было, в общем, терпимо.

Профессор окинул взглядом столы. На некоторых лежали тетради и ручки. Он усмехнулся, но ничего не сказал.

– Чары – это точная работа с магией, – начал профессор Флитвик, устраиваясь на своей стопке книг. – Не грубая сила и не случайность. Формула, произношение, намерение. Все три составляющих одновременно. Сегодня мы начнем с левитации. Перо перед каждым из вас. Заклинание – «Вингардиум Левиоса». Ударение на второй слог в первом слове и на третий – во втором. Кто первым поднимет перо – принесет пять баллов своему факультету. Пробуйте.

Рон взялся за палочку. Заклинание он читал – в смысле, видел в учебнике. Произносить вслух было другое дело.

– Вингардиум Левиоса.

Перо лежало.

– Вингардиум Левиоса.

Перо лежало с прежним упорством.

Дин рядом с ним попробовал трижды, потом начал смотреть на перо с нехорошим прищуром.

– Ты пытаешься его взглядом поднять, – заметил Рон.

– Работает же иногда.

– Это когда?

– Ну... пока не работало. Но в теории.

Флитвик уже ходил между рядами. Он останавливался у каждого стола, что-то негромко говорил, иногда показывал движение палочкой.

С другой стороны класса что-то коротко свистнуло. Рон обернулся.

Перо над столом Малфоя висело в воздухе – ровно, без дрожи, на высоте примерно локтя. Драко смотрел на него спокойно.

– Отлично, мистер Малфой, – Флитвик был уже рядом. – Очень чисто. Пять баллов Слизерину. Попробуйте теперь поднять выше.

Перо поднялось еще выше и зависло в воздухе.

Рон уставился на свое.

– Вингардиум Левиоса.

Ничего.

– Вингардиум Левиоса.

Перо дрогнуло и снова легло на стол.

С другой стороны класса кто-то вскрикнул от восторга. Перо Лаванды Браун поднялось на пару дюймов.

– Получилось!

– Очень хорошо, мисс Браун.

Тут же еще одно перо оторвалось от парты. Потом еще одно.

По классу пошел возбужденный гул.

– У меня получилось!

– Смотри!

– Нет, выше!

– Ай, оно мне в нос прилетело!

Флитвик переходил от стола к столу, поправляя движения палочкой и раздавая советы.

Рон нахмурился.

– Вингардиум Левиоса.

Перо наконец поднялось в воздух.

– Вот, – сказал Флитвик у него за плечом. – Теперь удерживайте.

Рон расплылся в улыбке.

Малфой закатил глаза.

– Наконец-то.

Тем временем у кого-то из гриффиндорцев в воздух поднялся учебник.

– Ой.

Учебник медленно поплыл через проход.

– Мистер Томас.

– Простите, профессор.

– Верните его на место.

Учебник послушно развернулся, но через минуту в воздухе оказалась сумка. Потом чернильница. Потом чей-то шарф.

Флитвик посмотрел на класс поверх очков.

– Кажется, – задумчиво произнес он, – мы столкнулись с побочным эффектом успешного обучения.

Он повернулся к Лаванде.

– Мисс Браун, будьте добры, найдите леди Джейн. Скажите, что мне нужны две мусорные корзины и несколько шариков для той странной маггловской игры со столами.

Лаванда сделала несколько шагов к двери и остановилась.

– Профессор?

– Идите, Лаванда, идите.

Через несколько минут она вернулась вместе с леди Джейн.

В одной руке та несла коробку белых шариков, в другой – две пустые корзины.

– Профессор Флитвик?

– Вы очень вовремя.

Он забрал корзины и поставил их у противоположных стен класса.

– Раз уж вы так стремитесь левитировать все подряд, будем делать это организованно.

Первокурсники переглянулись.

– Новое упражнение. Гриффиндор против Слизерина.

Класс мгновенно оживился.

– Разбирайте шарики, каждый по одному. Перед вами цель. Шарик нужно левитацией отправить в корзину противника. Кто справился – может брать следующий шарик.

– А можно отбивать? – немедленно спросил Дин.

Флитвик задумался.

– Левитацией – можно.

– А мешать?

– Разумеется. Но тоже левитацией. Левитацией шарика, а не корзины и не соперника!

Рон расплылся в улыбке. Малфой выпрямился.

– Начали.

Первый шарик взлетел в воздух. Через секунду за ним второй. Потом третий.

Класс взорвался криками.

– Слева!

– Не туда!

– Малфой, за спиной!

– Забини, отбивай!

– Уизли, лови!

Шарик ударился о край корзины и отскочил.

– Почти! – простонал Дин.

Второй влетел точно внутрь.

– Есть! – заорал Рон.

К концу урока на полу валялись шарики, дети раскраснелись, а счет составлял восемнадцать – семнадцать в пользу Гриффиндора.

Флитвик посмотрел на доску.

– Что ж. Полагаю, управляемую левитацию вы сегодня освоили значительно лучше, чем планировалось. Но не будем забывать о домашнем задании. Четвертый параграф и вопросы после него. Если на следующих уроках вы будете стараться так же хорошо, дальше будет еще интереснее!

Часть 4. Глава 12. Первый выходной

В субботнее утро после завтрака во дворе было людно. Группа первокурсников устроилась за одним из столов. Гермиона открыла тетрадь.

– Ты все-таки не сдаешься, – заметила Сьюзан.

– Нет.

– Даже после того как Снейп снял с тебя баллы, а на следующем уроке полчаса допрашивал по теме?

– Особенно после этого.

Эрни вздохнул.

– Гермиона, мы не против тетрадей.

– Но?

– Но если он снова начнет снимать баллы...

– Пусть снимает.

– Тебе легко говорить.

– Почему?

– Потому что ты уже решила, что будешь делать. А мы пока не уверены, что тетради стоят войны со Снейпом.

– Войны?

– А что это еще?

– Это не война. Это здравый смысл.

– Для тебя.

Гермиона нахмурилась.

– То есть вы собираетесь уступить?

– Нет, – продолжил Эрни. – Мы собираемся отступить. Временно.

– Почему я не верю в твое «временно»? У нас есть проблема. И ее надо решать.

– Гермиона, проблема есть у тебя. И ты ее решаешь. Но почему-то ты ее решаешь за счет других.

– Неправда! Я тоже участвую.

– Ты участвуешь, потому что ты так решила и тебе так удобно. А нам ты говоришь участвовать тоже потому, что ты так решила. Ты решила писать в тетрадях. Снейп решил снимать за это баллы. А нам что делать?

Гермиона привстала и оперлась на стол, открывая рот, но тут вмешался Джастин.

– Погоди. Если мы все сейчас рассоримся, считай, Снейп уже победил. Но на самом деле в словах Эрни есть смысл. Если бы я умел писать пером, я бы пока писал пером.

– Но почему?!

– Папа говорит, что когда попадаешь в новую страну, сначала нужно понять, как там все устроено. А уже потом менять то, что тебе не нравится.

– Даже если оно неправильно?

– Особенно если неправильно. Иначе никогда не поймешь, почему оно вообще существует.

– Традиция, – предположила Парвати.

– Традиция не аргумент.

– Но ты же не будешь заставлять нас есть говядину, потому что это наша традиция, а не твоя? – заметила Падма.

– Это другое. Вы же не заставляете меня отказаться от мяса.

– Так никто не заставляет тебя отказываться от тетрадей.

На некоторое время все замолчали.

Потом Рон нахмурился.

– Знаешь, я, кажется, понял, о чем говорил Джастин. Это очень похоже на шахматы.

– Что?

– Все это.

– В каком смысле?

– В том смысле, что иногда надо пожертвовать фигурой, чтобы потом выиграть партию.

– Но ведь Снейп не фигура.

– Правильно. Снейп игрок. И это его доска.

Гермиона непонимающе посмотрела на него.

– Тогда о чем ты говоришь?

– О тетрадях.

– В каком смысле?

– В прямом. Это твои фигуры.

– Ты предлагаешь перейти на свитки?

– Нет, – Рон потер переносицу. – Смотри. Чего ты хочешь?

– Чтобы разрешили тетради.

– Ну вот Флитвик не против.

– Это другое.

– Почему?

– Потому что проблема не в Флитвике.

– Вот в этом-то и дело. Ты хочешь победить Снейпа.

– Потому что он неправ.

– А если все будут писать в тетрадях, кроме зельеварения?

Гермиона нахмурилась.

– Что?

– Ну вот смотри. Флитвик уже разрешил. Невилл, как думаешь, что скажет Спраут?

Невилл поднял голову.

– Думаю, в теплице писать в тетрадях удобнее, чем на свитках: не лезут никуда и не намокают.

– Вот.

– И Макгонагалл, наверное, тоже разрешит, – добавила Падма. – Если все будет выучено.

Гермиона перевела взгляд с одного на другого.

– И?

– И пусть все, кто хочет, пишут в тетрадях у Флитвика, Спраут и Макгонагалл.

– А Снейп?

– А Снейп останется со свитками.

– И что?

– И ничего, – Рон пожал плечами. – Только через год окажется, что все остальные давно пишут в тетрадях, а он один сидит со своими свитками.

– Вообще-то, – сказал Джастин, – это действительно работает.

– Что работает?

– Когда все вокруг меняется, неудобнее всего бывает тому, кто не меняется.

– Это и есть эволюция, – заметила Падма.

Гермиона посмотрела сначала на нее, потом на Джастина.

– Вы что, все сговорились?

– Нет, – ответил Рон. – Просто ты пытаешься выиграть партию первым же ходом, а так не бывает.

Гермиона фыркнула и задрала нос.

– А я все равно буду писать в тетрадях. И у Снейпа тоже!

– Пиши, – хихикнул Рон, – остальных меньше спрашивать будут, а ты все равно всегда все учишь.

Джастин вздохнул.

– Меня вот больше волнует, что мы за всю неделю ни разу не позанимались по нашим учебникам из обычной школы.

– Нагоним, – уверенно заявила Гермиона. – Вот в ритм войдем, и все нагоним.

– Не знаю, – откликнулся Гарри с другого конца стола. – Задают столько, что времени еле-еле на сон хватает и на еду. Еще астрономия эта среди ночи, – он поморщился. – Ночь не спим толком, а наутро чары.

– Чары – это ничего, – вздохнул Рон. – У нас астрономия по четвергам, а в пятницу утром – зелья...

– У-у-у, – протянули все остальные.

– А я летать боюсь, – неожиданно признался Невилл.

– Ты же летал на уроке, – напомнил ему Гарри.

– Я летел и думал, что упаду.

– Но не упал.

– Это случайно.

– Не думаю.

– Погоди, – удивился Рон, – а ты что, дома не летал?

– Бабушка не разрешала.

– Совсем?

– Совсем.

– Там ничего сложного, – начала объяснять Гермиона. – Главное понять принцип.

– А мне понравилось. Это как на скейте, только в воздухе, – добавил Джастин.

Невилл посмотрел на него.

– Я не знаю, что такое скейт.

– Тогда как на качелях. Только качели едут вперед.

– Очень помогло, – вздохнул Невилл.

– Ты в квиддич играть собираешься?

– Нет, ты что!

– Тогда тебе не нужно высоко и быстро. Просто лететь куда надо и не падать. Это у тебя уже получается.

– Наверное.

– Слушайте, – сказал Рон. – А я вам рассказывал про чары? У нас на уроке такое было! Мы левитацией шарики в корзины закидывали. Гриффиндор против Слизерина. Мы выиграли, восемнадцать – семнадцать. Малфой потом та-ак злился.

– Погоди, – остановил его Джастин, – какие шарики?

– Ну эти, от игры, – Рон мотнул головой в сторону столов для пинг-понга.

– А прикольно, – оживился Эрни. – Интересно, а если за столом играть, только не ракетками, а палочками, получится?

– Пошли попробуем, – загорелся Рон.

Часть 4. Глава 13. Игра

Через минуту половина компании уже перебралась к столам.

– Погоди, погоди, – Джастин поймал шарик. – Сначала надо придумать правила.

– Какие еще правила? – возмутился Рон. – Сначала играть!

Рон поднял шарик палочкой.

– Вингардиум Левиоса!

Шарик перелетел через сетку. Эрни неловко махнул палочкой. Шарик ударился о край стола, подпрыгнул и улетел в сторону.

– Одно очко! – немедленно объявил Рон.

– Я просто не успел!

– Ты просто упустил шарик.

Через несколько минут вокруг столов уже собрались зрители. Сначала подошли Лаванда и Парвати. Потом двое второкурсников с Хаффлпаффа.

Потом появились близнецы Уизли.

– А что тут происходит?

– И без нас?

– Новая игра.

– Отлично.

– Мы еще не придумали правила.

– Еще лучше.

Фред тут же вытащил палочку.

– Подвиньтесь.

– Нет, это наш стол!

– Был ваш.

– Идите за соседний!

– Там уже тоже играют. Давайте пара на пару?

– А так можно? Джастин, ты же знаешь эту игру.

– Я знаю обычный пинг-понг, и там можно. Так что, наверное, и тут тоже.

– Отлично. Начали!

Шарик перелетел через сетку, ударился о край стола, отскочил в сторону и попал кому-то в лоб. Все засмеялись. Через некоторое время возле столов толпилось уже человек двадцать.

Мимо прошли двое третьекурсников. Один из них остановился, посмотрел на происходящее и остался.

Второй через пару минут тоже вернулся.

– Это что?

– Пока не знаем.

– А кто выигрывает?

– Тоже пока не знаем.

Это почему-то никого не смущало.

У входа во двор появился Филч. Он остановился и подозрительно прищурился. Обычно такая толпа означала неприятности. Дети орали, толкались, спорили, свистели и хохотали. Разглядеть что-то за спинами старшекурсников было решительно невозможно. Филч нахмурился и пошел к столам, но в этот момент его кто-то тронул за рукав.

– Аргус, – сказал профессор Флитвик. – Не надо им мешать. Дети просто играют.

– Они что-нибудь сломают!

– Чем? Вот этим? – профессор достал из кармана мантии невесомый шарик и протянул его Филчу. – Если дать детям мирный способ тратить энергию, они начинают изобретать игры вместо пакостей.

В этот момент со стороны столов донеслось:

– Фред, не жульничай!

– Я не жульничаю!

– Ты левитировал сетку!

– А ты отрастил шарику крылья!

– Он всегда хотел быть снитчем.

– Да ты его сегодня впервые в руки взял!

Филч мрачно посмотрел на толпу во дворе.

– Близнецы Уизли все равно пакостничают.

– Зато ничего не разрушают.

***

– Дайте попить кто-нибудь, – попросил Рон.

С нескольких сторон раздалось:

– Агуаменти!

Струи воды ударили одновременно.

– Эй! Это не попить, это помыться!

Все расхохотались. Шарик шлепнулся на мокрый стол.

– У нашего шарика крылья намокли, – сообщил Фред.

– Он теперь не снитч, а утка, – согласился Джордж. – Кря-кря.

– И стол мокрый.

– И сетка мокрая.

– Тогда перерыв, – объявил Рон. – Мы победили.

– Почему это вы победили?

– А кто-нибудь вел счет?

– Нет.

– Тогда мы победили.

Дети постепенно расходились от столов и занимали скамейки вокруг двора. Кто-то продолжал вертеть в руках шарики. Кто-то размахивал палочкой, показывая особенно удачный удар. Кто-то уже пытался объяснить правила тем, кто подошел позже.

Очень быстро выяснилось, что правил толком и нет.

– Нет, если шарик коснулся сетки, игра продолжается.

– Кто сказал?

– Я сказал.

– Ты это только что придумал.

– Неправда.

– Правда.

– Нужно записать.

– Вот и записывай.

Гермиона уже достала тетрадь.

– Диктуйте по одному.

– Игрок не имеет права касаться шарика руками.

– А если он летит в лицо?

– Тогда имеет.

– Так и запишем?

– Нет!

Рядом с ней уселась Падма.

– Дай сюда.

– Что?

– Если будешь записывать дословно, никто потом ничего не поймет.

К ним почти сразу присоединился Эдмунд Вейл.

– Разумно иметь несколько экземпляров, потому что иначе завтра все будут помнить разные правила.

Через несколько минут записывали уже в трех местах одновременно. В обсуждение давно включились все. Никто не обращал внимания на то, кто с какого курса и факультета. Кто-то предлагал играть один на один. Кто-то командами. Кто-то хотел использовать два шарика сразу.

– Нет, два шарика нельзя.

– Почему?

– Потому что это будет хаос.

– Сейчас не хаос?

– Сейчас контролируемый хаос.

– Это разные вещи.

– А я есть хочу.

– Рон!

– Что – Рон? Я голодный!

– А кто-нибудь знает, когда ланч?

– Через два часа.

– Жаль. Я бы пожевал чего-нибудь.

– Я тоже.

– И я.

Появление Элис Фенвик в сопровождении домовиков с подносами, уставленными кувшинами с лимонадом и корзинками с печеньем и булочками, вызвало всеобщий одобрительный гул.

– Элис, ты гений!

– Я не гений, я тоже проголодалась, глядя, как вы играете, – рассмеялась девушка. – А поскольку ланч еще нескоро, организовала нам перекус.

– Воспользовалась положением старосты школы?

– А ты против? Тогда кыш от подноса!

– Не-не-не, я только за!

Домовики уже расставляли подносы на столах. Рон уже ухватил в каждую руку по булочке и теперь думал, как бы исхитриться и взять еще и стакан лимонада.

– Что, пожадничал? – хихикнул Гарри.

– А воф и неф! У феня фсе фоф фонтрофем! – Рон взял одну булочку в рот и теперь тянулся освободившейся рукой к кувшину. – Эфо луффий фень ф фколе.

Кто-то фыркнул.

Спор о правилах продолжился с новой силой.

Часть 4. Глава 14. Вечер в Хаффлпаффе

Вечером в спальне Хаффлпаффа было тихо. Джастин валялся на кровати с книгой. Невилл разложил на полу учебники, свитки и тетради и пытался понять, что понадобится в понедельник. Эрни пошел в душ, а Гарри методично скармливал сундуку обрывки черновика.

Уроки были сделаны. Это получилось как-то само собой: пока одни записывали правила игры, другие достали учебники. Вскоре выяснилось, что учиться вместе получается быстрее, проще и куда веселее, чем в библиотеке или по факультетским гостиным. Кто-то знал, сколько дюймов эссе задавали по чарам. Кто-то помнил, где в учебнике нужный абзац. Кто-то из старших принес старый конспект, кто-то сказал: «Нет, так Снейп придираться будет, лучше вот так написать». Периодически к столам подходил кто-то из взрослых, удивленно отмечал, что дети просто делают уроки, и уходил. Потом на свободных столах откуда-то появился ланч, а потом оказалось, что уроки сделаны даже у старших, а впереди еще один выходной.

Гарри сидел на кровати и рвал черновик на узкие полоски. Сундук приподнимался на задних лапах, приоткрывал крышку, втягивал бумагу и снова опускался на пол.

Дверь открылась. Вошел Эрни, с мокрой головой и с полотенцем на плече.

– Ты что делаешь?

– Сундук кормлю. Газет-то нет, а черновиков много.

– А ему можно?

Гарри посмотрел вниз.

– Не знаю. Но он ест, значит, наверное, можно.

– А в магазин ты написал?

– Нет еще.

Эрни прошел к своей кровати, бросил полотенце на спинку и снова посмотрел на Гарри.

– Эй, что случилось?

– Ничего.

– Это какое-то очень грустное «ничего».

Джастин опустил книгу.

– Действительно.

– День же хороший был, – сказал Эрни. – Уроки сделали. Во дворе поиграли. Завтра выходной.

Гарри дал сундуку еще одну полоску.

– Знаешь, – оторвался от своего занятия Невилл. – Может, если поделиться, то станет легче? Ну вот как с уроками. Я думал, что никогда их не сделаю, а все оказалось не так страшно.

– Я обещал зайти к Хагриду.

– И что? – спросил Эрни.

– И теперь не знаю, что делать.

Эрни сел на свою кровать.

– Ты не хочешь к нему идти, – уверенно заявил он.

Гарри помолчал.

– Не знаю.

– Значит, не хочешь.

Гарри пожал плечами.

– Я обещал.

– Ты тогда не знал, что сказать, – напомнил Джастин.

– Все равно обещал.

– А откуда ты его вообще знаешь? – спросил Невилл.

– Да я его вообще не знаю, – Гарри вскочил с кровати и начал ходить по комнате. – Он ведет себя так, как будто мы старые приятели, а я его видел-то до экскурсии один раз в жизни. Дядя нас тогда на море увез, мы от сов с письмами прятались, а туда этот Хагрид завалился. Дверь выломал, Дадли хвост вырастил, хотел меня в Лондон забрать. Хорошо, мисс Поппинс вмешалась.

Невилл прижал к себе учебник. Джастин сел на кровати. Эрни посмотрел на Гарри.

– Он выломал дверь? – с ужасом спросил Невилл.

Гарри кивнул.

– И вырастил твоему кузену хвост?

Еще один кивок.

– Настоящий? – заинтересовался Эрни.

– Свиной. Маленький.

– Ты сильно испугался? – Невилл прижал к себе учебник еще сильнее.

Гарри хотел сказать, что нет. Потом передумал.

– Очень.

Невилл кивнул.

– Я бы тоже испугался.

– Да тут любой бы испугался, – хмыкнул Эрни. – Даже я. А ты тогда, наверное, про магию и не слышал.

Все замолчали. Сундук дернул Гарри за штанину. Гарри бросил ему еще один обрывок. Сундук втянул бумагу и захлопнулся.

– А мисс Поппинс там откуда взялась? – спросил Джастин. – Малфой говорит, что она была твоей няней.

Гарри поморщился.

– Малфой много чего говорит.

– Значит, не была? – спросил Эрни.

– Нет. Она просто откуда-то появилась. Потом приехала Макгонагалл, и мисс Поппинс поехала с нами в Лондон. А потом улетела. На зонтике, представляете? – глаза Гарри загорелись.

– Верхом, как на метле?

– Не. Раскрыла зонтик – и полетела.

– Круууто, – выдохнул Эрни. – Никогда такого не видел. Даже Хуч, наверное, так не умеет.

– А как она в поезде Фреда с Джорджем напугала? – засмеялся Невилл.

– А что было? – спросил Джастин. – Я в купе сидел, только слышал, что шумят, а что случилось – не видел.

– Я вообще спал, – признался Гарри.

– Ну, близнецы решили в наш вагон пролезть, их Макгонагалл за уши держит, а мисс Поппинс спокойно так говорит: «Профессор, не отправите ли сову в Хогвартс, а я пока этих подержу». И все с таким видом, как будто вообще ничего особенного не произошло. А еще она мне помогла, когда я в жабе запутался...

– Что ты сделал? – не понял Эрни.

– Ну, я в вагон заходил, а Тревор убежать хотел. А потом мисс Поппинс как-то так сделала, что у меня сразу все получилось. И не ругалась даже.

– Тогда почему Малфой так говорит? – спросил Джастин.

– Он нас с профессором и с мисс Поппинс в магазине мантий видел. Наверное, поэтому. Ну и еще «няня Поттера» звучит обидно.

– Похоже на Малфоя, – согласился Эрни.

Гарри сел обратно на кровать. Сундук тут же приподнялся на задних лапах и ткнулся крышкой ему в колено.

– Все, – развел руками Гарри. – Черновики кончились.

Сундук еще немного постоял, потом стукнул крышкой и опустился обратно.

– Хагрид, наверное, не хотел ничего плохого. Просто он вот такой. Но...

– Но ты все равно не хочешь к нему идти.

– Я не понимаю, чего ему от меня надо.

– Тогда, наверное, имеет смысл сходить и выяснить, – Джастин побарабанил пальцами по отложенной книге. – На разведку.

– На разведку? – переспросил Эрни.

– Ну да. Не в гости. Не потому что он решил, что вы приятели. Просто сходить и понять, чего он хочет.

Гарри поморщился.

– Не знаю даже...

– Те же не пойдешь один. Мы все с тобой пойдем.

– И Рон с Гермионой, – добавил Невилл. – И сестры Патил.

– Они не обещали, – засомневался Гарри.

– Зато сказали, что один ты туда точно не пойдешь, – возразил Эрни. – Это считается.

Джастин кивнул.

– Значит, завтра после завтрака найдем Падму, Парвати, Рона и Гермиону. Если они смогут, пойдем все вместе. Если не смогут, не пойдем.

Гарри посмотрел на него.

– Просто не пойдем?

– Да. Ты же не обещал, что придешь в первые же выходные? Значит, сходим, когда все смогут.

Эрни одобрительно кивнул.

– Логично.

– А если Хагрид обидится? – спросил Гарри.

– На что? – не понял Эрни.

– Что я пришел не один. Или что пришел не сразу.

Джастин пожал плечами.

– Тогда выясним и это. А вообще, знаешь, мама бы сказала, что если взрослый обижается, что ты не пришел к нему в гости один, то к нему вообще не надо ходить в гости.

– Это звучит разумно, – Гарри помолчал. – Но неприятно.

– Разумное часто звучит неприятно, – фыркнул Эрни.

– А что мы будем делать, если нам там не понравится? – спросил Невилл. – Или если Хагрид начнет вести себя странно?

– Тогда мы просто уйдем, – Джастин потянулся и зевнул.

Гарри посмотрел на него.

– Просто уйдем?

– А зачем оставаться? – удивился Джастин. – Мы же идем выяснить, чего он хочет. Если выясним – хорошо. Если не выясним – тоже пойдем обратно.

Эрни кивнул.

– Точно. Это же не урок. Посмотрели, узнали, ушли. Если все нормально – можно потом еще раз прийти. Если не нормально – не приходить.

Гарри сел поудобнее.

– Ладно. На разведку.

– На разведку, – подтвердил Джастин.

Эрни взял с кровати пижаму.

– Тогда утром сначала завтракаем.

– При чем тут завтрак? – не понял Гарри.

– При том, что сначала завтрак, потом разведка, – сказал Эрни. – Нельзя идти на разговор с большим взрослым человеком голодным. Это неразумно.

– Это ты сейчас правило придумал? – хмыкнул Джастин.

Гарри усмехнулся.

– Хорошее правило. Рону точно понравится.

Сундук согласно стукнул крышкой.

Часть 4. Глава 15. Кто ходит в гости по утрам...

После завтрака они встретились у выхода из Большого зала. Рон доедал булочку, Гермиона читала на ходу, а чтобы ни во что не врезаться, держалась за Падму. Парвати держала сестру за руку, и втроем девочки заняли весь проход.

– Вам так удобно? – приподнял бровь Джастин.

– А? – отвлеклась от чтения Гермиона. – Да, вполне. А что?

– Да нет, ничего. Просто проверял степень погружения в книгу. Кстати, что читаешь?

– Трансфигурацию за второй семестр.

– Зачем?!

– Чтобы знать.

– Не обращай внимания, – хихикнул Рон, который как раз проглотил последний кусок. – Она всегда такая. Вот если бы Гермиона сказала, что читает комиксы, я бы забеспокоился.

– Я читала комиксы, – сообщила Гермиона.

– Что?!

– Когда мне было пять.

– А потом ты пошла в эту вашу ужасную маггловскую школу, и в твоей жизни осталось место только для учебников, – похоронным голосом провыл младший Уизли.

Эрни оглядел собравшихся.

– Раз уж все здесь...

– Мне уже не нравится начало.

– Мы вчера решили сходить с Гарри к Хагриду.

Гарри поморщился.

– Может, потом?

– Почему потом? – удивилась Гермиона.

– Ну... не знаю. Можно сначала поиграть.

Гермиона захлопнула книгу.

– А потом что? Столы убегут? Шарики разлетятся? Вингардиум Левиоса работать перестанет?

– Гермиона...

– Что? Если решили, почему потом-то?

– Потому что Гарри вообще не хочет идти, – объяснил Джастин.

– А почему? То есть я помню, что ты не хотел ему обещать, что зайдешь, но раз уж пообещал, почему теперь не хочешь?

Джастин огляделся по сторонам и увидел выходящего из Большого зала Драко Малфоя.

– Мы тебе потом расскажем, без посторонних.

– Но причина есть?

– Есть.

– Тогда тем более надо сходить сейчас.

Невилл посмотрел на нее.

– Ты всегда все делаешь сразу?

– Стараюсь.

– Даже если не хочется?

– Особенно если не хочется.

Рон застонал.

– Вот поэтому она Гермиона.

– Если неприятное все равно придется делать, лучше сделать его сразу и забыть, – скрестила руки на груди Гермиона.

– Ты и на экзаменах первая отвечать пойдешь?

– Конечно.

– Зачем?

– Чтобы не сидеть и не нервничать еще полчаса.

Рон покачал головой.

– Очень странный человек.

– Спасибо.

Рон посмотрел на Гарри.

– Ты правда думал, что мы тебя одного отпустим?

– Нет, – признался Гарри.

– Тогда в чем проблема?

– Ну...

– Гарри тебе потом расскажет. Ну, или я расскажу, – Эрни покосился на Малфоя, который почему-то остановился в холле и пристально смотрел на компанию. – Идем.

– Подожди, – остановила его Гермиона. – Надо хотя бы сказать мисс Поппинс, куда мы собрались.

– Зачем? – не понял Рон.

– На всякий случай.

– На какой случай?

– На всякий!

Проблема была в том, что мисс Поппинс все еще завтракала за преподавательским столом, а подходить к преподавателям в выходной никому не хотелось.

– Подождем здесь, – решил Эрни. – Она все равно скоро выйдет.

Они отступили от дверей и сбились у стены. Несколько старшекурсников прошли мимо, не обратив на них внимания. Кто-то из второкурсников пробежал к лестнице. Холл постепенно пустел.

Драко Малфой, однако, никуда не ушел. Он сначала стоял у окна, потом сделал вид, что ему надо рассмотреть что-то на каменном полу, и, наконец, подошел.

– И чего это вы тут застряли? – спросил он.

Рон даже не повернул головы.

– Не твое дело.

Малфой неприятно улыбнулся.

– Уизли, если тебя забыли спросить, это еще не значит, что вопрос был к тебе.

– Малфой, вали в свой подвал, – огрызнулся Рон.

Драко перевел взгляд на Эрни, потом на Джастина, задержался на Гермионе и сестрах Патил, будто пересчитывал, кто именно собрался вокруг Поттера, отошел к окну и присел на подоконник.

Эрни не выдержал.

– А ты чего здесь застрял?

– Не твое дело, – немедленно ответил Малфой.

Рон фыркнул.

– Холл общий, – добавил Драко.

– Какая глубокая мысль, – сказал Джастин. – Надо будет записать.

Малфой сделал вид, что не услышал.

***

Двери Большого зала наконец открылись шире, и в холл вышла леди Джейн.

– Мисс Поппинс, – обратилась к ней Гермиона. – Мы хотели предупредить, что собираемся сходить к Хагриду.

Леди Джейн посмотрела на нее, на остальных, потом перевела взгляд на Драко Малфоя у окна.

– Похвальная предусмотрительность, мисс Грейнджер. Не забудьте, что ланч будет в полдень. Мистер Поттер, где ваш питомец?

Гарри нахмурился.

– Какой питомец? Хельвиг в совятне.

– Я про ваш сундук.

– Сундук? А разве он питомец?

– Мистер Поттер, существо, которое вы кормите, которое по вам скучает и которое приходит вам на помощь, когда вы в этом нуждаетесь, определенно может считаться вашим питомцем. Даже если это сундук.

– Ну... Ну да, наверное. Он в спальне.

– В таком случае советую вам за ним сходить.

– Но зачем?

– Потому что даже деревянные питомцы нуждаются в выгуле и обществе. И, как мне кажется, вам нужна какая-то общая тема для разговора с нашим лесничим. Сундук прекрасно справится с этой задачей.

– С какой задачей? – Гарри понял, что он окончательно запутался.

– Быть общей темой для разговора.

Рон почесал в затылке.

– Может, мне тогда взять Скабберса?

– Не стоит, – покачала головой леди Джейн.

– Почему?

– Потому что у мистера Хагрида могут быть питомцы, которые не поймут, что это ваша крыса, а не посторонняя. А сундук мистера Поттера совершенно точно несъедобен.

– Если только Хагрид не завел саблезубых древоточцев, – заметила Гермиона.

Все посмотрели на нее.

– Что? – спросил Рон.

– Саблезубые древоточцы, – повторила Гермиона. – Личинки прогрызают сухую древесину, взрослые особи предпочитают зачарованные деревянные предметы с внутренними полостями.

Джастин медленно повернулся к ней.

– Откуда ты это знаешь?

– Из учебника по травологии за второй курс.

– Зачем тебе в сентябре первого курса травология за второй курс?

Гермиона посмотрела на него с искренним недоумением.

– Потому что учебник за первый курс я прочитала еще дома.

– Логично, – согласился Джастин.

– Нет, – возразил Рон. – Это не логично. Это Гермиона.

***

Гарри как раз вернулся с сундуком, когда к ребятам подошел очень смущенный домовый эльф.

– Дорри просит прощения, сэры и леди. Дорри случайно услышал, что сэры и леди идут к мистеру Хагриду. Дорри не подслушивал, мисс Гермиона говорила и Дорри услышал.

– Ну, идем, и что? – буркнул Рон, покосившись на подоконник, на котором все еще сидел Драко.

– Дорри очень просит сэра, если сэру не трудно, может быть, сэр согласится передать мистеру Хагриду небольшую посылку? Все домовые эльфы будут очень признательны сэру.

Тут уже вся компания посмотрела на домовика и не заметила, как из Большого зала вышел профессор Снейп.

– Так-так-так, – процедил он. – Хаффлпафф, Рэйвенкло и Гриффиндор теперь бегают по поручениям домовых эльфов в Запретный лес? Очень интересно.

– Дорри виноват, сэр, – склонился в низком поклоне домовик. – Дорри не должен был подходить к учащимся, сэр. Дорри глупый, Дорри уже уходит. Дорри понял, что это было недопустимо.

И домовик с легким хлопком исчез. Снейп повернулся и смерил компанию взглядом.

– Так что вы забыли у Хагрида? И кто вам позволил туда идти?

– Профессор, – вышла вперед Гермиона. – Хагрид пригласил Гарри. А мисс Поппинс разрешила.

– Мисс Грейнджер, может быть, вы позволите мистеру Поттеру говорить за себя? Хотя бы сейчас: на уроках он и так двух слов связать не может.

Гермиона покраснела и отступила на полшага.

– Простите, профессор.

Рон открыл рот, но Джастин незаметно наступил ему на ногу.

Снейп перевел взгляд на Гарри.

– Итак, мистер Поттер?

– Хагрид пригласил меня зайти, сэр.

– Когда?

– Во время экскурсии.

– При свидетелях?

Гарри замялся.

– Я был там, – вмешался Эрни.

– Я тоже, – кивнул Невилл.

– И я, – добавил Рон.

– Да там весь первый курс был, – подытожил Джастин.

– Удивительно, – процедил Снейп. – Целая делегация свидетелей. А мисс Поппинс, по словам мисс Грейнджер, дала вам разрешение?

– Да, сэр.

– Лично вам?

– Она сказала, что мы можем идти. И что надо вернуться к ланчу.

– Как трогательно. Вы уже освоили расписание приемов пищи.

Рон снова дернулся, и на этот раз его удержала Парвати.

Снейп посмотрел на сундук.

– А это что?

– Мой сундук, сэр.

– Я вижу, мистер Поттер, что это сундук. Меня интересует, почему он находится здесь, а не в вашей спальне.

– Мисс Поппинс сказала взять его с собой.

Снейп медленно поднял глаза от сундука к Гарри.

– Мисс Поппинс сказала вам взять сундук на прогулку к лесничему.

– Да, сэр.

– И вы решили, что это разумно.

Гарри посмотрел на сундук. Сундук переступил лапками.

– Да, сэр.

От окна донеслось тихое фырканье.

– Мистер Малфой.

Драко немедленно выпрямился.

– Да, профессор?

– Вас развлекают чужие сундуки?

– Нет, профессор.

– Возможно, вас развлекают мои вопросы?

– Нет, профессор Снейп.

– Тогда найдите себе другое место для отдыха.

Драко спрыгнул с подоконника, поправил мантию и сделал два шага в сторону, но уходить не стал.

Снейп снова повернулся к Гарри.

– И что именно вы собирались отнести мистеру Хагриду?

– Ничего, сэр. Домовик только спросил.

– А вы, конечно, собирались согласиться.

– Нет, сэр. Я не успел ответить.

– Редкое благоразумие. Вероятно, случайное.

Сундук вдруг едва слышно щелкнул замком.

Снейп посмотрел вниз.

– А у вас, я вижу, еще и багаж имеет собственное мнение.

– Он не хотел, сэр.

– Не хотел иметь мнение? Ответ, достойный сына Джеймса Поттера.

Эрни кашлянул.

– Профессор, мы правда только хотели зайти к мистеру Хагриду. Ненадолго. И вернуться к ланчу.

– Мистер Макмиллан, ваше представление о слове «ненадолго» меня не интересует. Меня интересует другое: с каких пор группа первокурсников считает нормальным покидать замок в первый же выходной день, едва завтрак закончился.

– Но Хагрид живет рядом, – возразил Рон.

Снейп повернул к нему голову.

– Мистер Уизли, я поражен глубиной вашего географического анализа. Лесничий живет рядом с лесом. Лес называется Запретным. Какой вывод из этого вы сделали?

– Что в лес нельзя, – буркнул Рон. – А к Хагриду можно.

– Великолепно, мистер Уизли. Такими темпами к концу семестра вы усвоите разницу между аконитом и волчьей отравой.

– Но ведь это одно и то же! – немедленно выпалила Гермиона.

Снейп посмотрел на нее.

– Вот именно, мисс Грейнджер.

Гермиона сжала книгу обеими руками.

– Профессор, мисс Поппинс сказала...

– Мисс Грейнджер.

Гермиона замолчала.

– Вы умудряетесь выкрикивать с места даже в холле. Когда мисс Поппинс захочет изложить мне свою точку зрения, она сделает это сама. До тех пор я разговариваю с вами.

– Да, профессор.

В этот момент со стороны коридора раздался ровный стук каблуков.

– Профессор Снейп, – леди Джейн подошла к ним. – Если вас интересует мое мнение, я могу изложить его сейчас.

Снейп повернулся.

– Леди Джейн. Как своевременно.

– Я стараюсь лично присутствовать при изложении собственного мнения.

Дети молча смотрели то на нее, то на Снейпа.

– Мистер Поттер получил разрешение посетить мистера Хагрида, – сказала леди Джейн. – В сопровождении тех, кто пожелает пойти с ним. Возвращение к ланчу. Запретный лес не посещать. С незнакомыми существами не знакомиться. Подарки, посылки и поручения от третьих лиц не принимать без разрешения взрослого.

– Последний пункт, как я понимаю, возник уже после моего появления?

– Нет. Последний пункт существовал всегда. Сегодня дети просто получили возможность услышать его вслух.

– И вы считаете разумным отправить первокурсников к Хагриду?

– Я не вижу необходимости им это запрещать.

– В первый же выходной?

– В любой выходной, когда у них имеется свободное время и не осталось несделанных домашних заданий.

Снейп прищурился.

– Вы уверены, что дом лесничего – подходящая цель для прогулки?

– Нет, профессор. Но я уверена, что наша дискуссия куда меньше подходит для воспитания молодежи.

– В таком случае, продолжим в другой раз.

– Когда вам будет угодно.

– Я постараюсь выкроить время в моем расписании, чтобы побеседовать о методах воспитания юных магов, – Снейп резко развернулся и направился к лестнице, ведущей в подземелье. Драко помедлил, посмотрел на Гарри, на сундук, на леди Джейн и все-таки двинулся следом.

Рон выдохнул.

– Вот умеет человек испортить прогулку еще до того, как она началась.

– Мистер Уизли.

– Да, мисс Поппинс?

– Это не повод его догонять и улучшать результат.

– Я и не собирался.

– Прекрасно. Тогда идите к мистеру Хагриду.

Эрни посмотрел в сторону, куда исчез Снейп.

– А посылка?

– Посылку отнесу я, – сказала леди Джейн. – После того как узнаю, что именно в ней лежит, от кого она и почему домовые эльфы решили передавать ее через детей.

– А если там что-то для Хагрида? – спросил Невилл.

– Тогда мистер Хагрид получит это от взрослого. Или не получит вовсе, если взрослый решит, что ему это не нужно.

Рон кивнул.

– Да, мэм.

– Тогда идите. И помните: вернуться к ланчу.

– Да, мисс Поппинс, – раздались сразу несколько голосов.

Они направились к выходу. Сундук пошел рядом с Гарри.

– Интересно, что домовики хотели передать Хагриду? – спросила Парвати.

– Вот придем – и спросим, – откликнулся Джастин.

– Не, вы видели, как мисс Поппинс срезала Снейпа? Он же от нее сбежал! – не переставал восхищаться Рон.

– А я понял, что рад тому, что у меня в детстве не было такой няни, – покачал головой Эрни.

***

Друзья спустились по дорожке от замка. Сундук бодро топал рядом с Гарри и время от времени забегал вперед.

– Гарри, – предложил Джастин, – если не хочешь рассказывать еще раз, мы сами расскажем.

Гарри благодарно кивнул.

– Спасибо.

Эрни вздохнул.

– В общем, проблема не в том, что Гарри боится Хагрида.

– Я и не боюсь, – буркнул Гарри.

Эрни продолжил:

– Вот именно. Проблема в том, что он его почти не знает.

– И? – не поняла Гермиона.

– И Хагрид ведет себя так, будто они сто лет знакомы.

– А они не знакомы?

– Почти нет. Гарри видел его всего один раз до школы.

– Один раз? – удивилась Парвати.

– Ну, Хагрид говорил что-то про то, что это он меня нашел тогда, когда... Ну, когда родители... – начал оправдываться Гарри.

– Мы поняли, – прервал его Джастин. – Извини, но твою историю знают даже магглорожденные. Но это ничего не меняет. Ты наш друг, и мы идем с тобой туда, куда ты один идти не хочешь. И в любом случае, тебе было чуть больше года. Ты не можешь его помнить.

Гарри молча кивнул.

– Так вот, – продолжил Эрни. – В тот единственный раз, когда Гарри его видел, Хагрид выломал дверь.

Все посмотрели на Гарри.

– Что он сделал? – не поверила Парвати.

– Выломал дверь, – повторил Гарри. – В домике на море.

– Зачем? – спросила Падма.

– Чтобы войти.

Рон расхохотался.

– Мне он уже нравится.

– Рон!

– Что? Это же правда впечатляет.

– Потом он вырастил моему кузену поросячий хвост.

Рон перестал смеяться.

– Настоящий?

– Да.

– Офигеть.

– Рон!

– Да что опять? Это правда офигеть!

Гермиона нахмурилась.

– А что потом сделали с хвостом?

Все повернулись к ней.

– Что? – спросила Гермиона.

– Гермиона, – напомнил Рон, – человеку хвост вырастили.

– Я слышала. Поэтому и спрашиваю. Его же пришлось как-то убрать.

Гарри пожал плечами.

– К утру сам пропал. Мисс Поппинс сказала, что магический импульс был слишком слабый.

– А меня больше беспокоит дверь, – призналась Падма.

– Меня тоже, – кивнула Парвати. – Но хвост тоже.

Она помолчала.

– Это действительно странно.

– И немного страшно, – согласилась сестра.

Гарри невольно посмотрел на них.

– И вы теперь передумали?

– Из-за этого?

– Ну да.

Парвати покачала головой.

– Наоборот. Теперь мы точно не отпустим вас одних.

– Чем нас больше, тем лучше, – добавила Падма.

Часть 4. Глава 16. В гостях у Хагрида

Дверь в хижину распахнулась прежде, чем они успели постучать.

– Гарри! – прогудел Хагрид. – И вы все тоже! Заходите, заходите!

Он отступил в сторону, пропуская детей в хижину.

– Ого, сколько вас.

– Мы решили пойти все вместе, – сказал Рон.

– Нам на экскурсии почти не показали, как вы живете, – тактично продолжила Падма.

– Вы же не возражаете? – добавил Джастин.

– Только нам к ланчу надо вернуться, – предупредила Гермиона.

– Да так даже лучше, что все вместе, – обрадовался гигант. – А то я сижу тут один да один, а тут радость такая. И друзья, я смотрю, у Гарри хорошие. Чаю хотите?

Все расселись за огромным столом, на который Хагрид поставил чашки, каждой из которых хватило бы на всю компанию. Сундук тем временем отправился исследовать хижину.

– Это чей такой? – оживился Хагрид.

– Мой, – признался Гарри.

– Красавец.

Сундук польщенно щелкнул замком.

– Да еще и умница! – умилился лесник. – А чем его можно угостить?

– Не знаю. Он инструкцию съел. А так – газеты ест, черновики всякие.

– Ага.

Хагрид встал из-за стола и начал рыться в огромном ящике, стоявшем в углу.

– Ну вот оно. Вот тут «Ежедневный пророк». Вот «Придира» – он с картинками. Это вот... Не помню, значит, неважно. Попробуй, что тебе больше понравится.

Сундук бодро подбежал к Хагриду и поставил лапу на угол яркого журнала.

– Вот и хорошо. Вот и забирай. Давай, я тебе на странички разделю.

За столом стало подозрительно тихо. Гермиона уткнулась в чашку. Парвати прикусила губу. Падма смотрела в окно. Невилл изучал древесные узоры на столешнице. Даже Джастин почему-то отвернулся.

Хагрид ничего не замечал. Он аккуратно разорвал журнал на несколько частей и разложил перед сундуком. Сундук немедленно втянул первую страницу.

– Ах ты ж умница какая! – восхитился Хагрид. – А как его зовут?

– Кого?

– Сундук.

– Никак не зовут. Сундук.

– Ну, Гарри, так не годится. Всем нужно имя. Так что ты подумай потом, хорошо?

– Ладно.

Рон издал странный звук.

– Ты чего? – спросил Гарри.

– Ничего, – сдавленно проговорил Рон и выскочил за дверь.

Секунду было тихо. Потом снаружи раздался взрыв хохота.

Хагрид удивленно поднял голову.

– Чего это с ним?

– Может, чаем подавился, – предположил Джастин.

Снаружи снова донесся смех. Потом что-то грохнуло, и потом еще раз. Дверь распахнулась.

Рон вошел спиной вперед.

– Хагрид! – дернул гиганта за рукав Эрни.

– А? – обернулся тот, с трудом оторвавшись от кормления сундука. – Ой, Мышка пришла! Иди сюда, моя хорошая, посмотри, кто к нам пришел в гости. Гарри, его друзья и сундук! – последний был представлен особенно торжественно.

– Это – Мышка? – спросил побледневший Невилл, глядя на рыжую мантикору футов двух в холке.

– Ну да. Котеночек мой маленький, иди к папочке!

– Мрррр!

– Котеночек, – хихикнул Рон, который уже понял, что есть его сегодня не будут.

– Маленький! – уже не скрываясь заржал Эрни.

– Мышка! – не сдержались сестры Патил.

– Кажется, я понимаю, почему домовики попросили передать вам посылку, а не принесли сами, – заключила Гермиона.

– Ох ты ж! – хлопнул себя по лбу Хагрид. – Я ж забыл совсем. Там мясо для котенка.

– Это вот для этого котенка? Или тут еще какой имеется? – подозрительно прищурилась Гермиона.

– Не-ет, – протянул Хагрид. – Сейчас только она. Так что с мясом-то? Домовики принесут или мне самому сходить?

– Мисс Поппинс сказала, что сама принесет.

– Ой, – Хагрид вжал голову в плечи. – Тогда я, наверное, лучше сам схожу.

– Хагрид, вы чего? – удивился Гарри.

– Да очень уж она это... Строгая. Побаиваюсь я ее.

Ребята застыли с открытыми ртами, и в этот момент мантикора увидела сундук. Сундук увидел мантикору. Оба замерли. Потом мантикора припала к полу и прыгнула. Сундук бросился наутек.

Невилл пискнул. Гарри привстал. Мантикора пронеслась вокруг стола. Сундук резко развернулся и цапнул ее за кончик хвоста. Мышка возмущенно мяукнула. Сундук отпрыгнул. Мантикора снова прыгнула.

– Они что делают? – спросила Падма.

– Играют, – умилился Хагрид.

– Она же мантикора!

– И что? Она же маленькая, ей поиграть хочется.

Сундук проскочил под табуретом. Мантикора полезла следом и застряла.

– Вот видите. Хорошо играют.

Гарри невольно улыбнулся.

– Теперь понятно, зачем мисс Поппинс велела взять сундук.

– И почему сказала не брать Скабберса, – добавил Рон.

– Умная женщина, – кивнул Хагрид. – Но за мясом я все равно лучше сам схожу.

Котенок наконец выбрался и снова погнался за сундуком.

– Ей скучно просто, – вздохнул Хагрид. – Раньше Пушок с ней играл.

– Кто такой Пушок? – спросил Рон.

– Да у меня собачка была.

– Большая?

– Да какое там большая. Щенок еще.

Хагрид показал рукой примерно на уровне собственного пояса. Дети дружно посмотрели на его руку.

– Если это щенок, я не хочу знать, какого размера взрослая собака, – решил Рон.

– Хороший пес, – вступился за питомца Хагрид. – Они с Мышкой замечательно играли.

– А сейчас? – спросила Парвати.

– Сейчас он в замке.

– В замке? – переспросила Гермиона.

– Ну да.

Хагрид замолчал.

– А почему тогда Мышка не в замке?

– Миссис Норрис против.

– Кошка Филча? – не поверила Падма.

– Ага.

– И что она сделает мантикоре?

– По носу ее бьет.

– Мантикору?

– С когтями.

Мантикорка обиженно мяукнула, словно подтверждая его слова.

– А Пушок где в замке? – спросила Гермиона. – Мы его ни разу не видели.

Хагрид кашлянул.

– Где надо. Не могу сказать.

– А Пушка миссис Норрис не обижает?

– Не-а. Она ж знает, что он там не просто так. Он охраняет...

Хагрид осекся. Наступила тишина.

– Что охраняет? – спросила Гермиона.

– Пирог будете?

– Что охраняет?

– Чаю еще налить?

– Хагрид.

– Да?

– Что охраняет Пушок?

– Вот поэтому я и не люблю секреты, – печально сказал Хагрид.

Повисла неловкая пауза, и в этот момент за окном негромко ударил колокол.

Гермиона немедленно посмотрела на часы.

– Ланч через пятнадцать минут.

– Уже? – огорчился Хагрид. – Только Мышка разыгралась... Я хотел их во двор выпустить побегать.

Мантикора наконец загнала сундук в угол между шкафом и буфетом и победно мяукнула. Сундук стукнул крышкой и неожиданно перепрыгнул через нее. Мышка ошеломленно развернулась и помчалась следом.

– Мы обещали вернуться вовремя, а то нас больше не отпустят.

Ребята начали подниматься из-за стола.

– Спасибо за чай, – улыбнулась Падма.

– И за пирог, – добавила Парвати.

– И за Мышку, – хихикнул Рон.

– Мррр!

– Особенно за Мышку.

Хагрид проводил их до двери.

– Заходите еще, если захотите.

– Зайдем, – пообещал Гарри.

– Ну а если сами не сможете, хоть сундук свой присылайте.

Сундук немедленно щелкнул замком.

– Вот, видишь, он согласен.

– А он дорогу найдет? – засмеялся Рон.

– Найдет, наверное. Умный же.

Хагрид наклонился к сундуку.

– Найдешь?

Сундук задумался, потом важно стукнул крышкой.

– Ну вот. Найдет.

***

Обратная дорога оказалась намного более шумной. Рон доказывал, что мантикора была совсем не страшная.

– Потому что она маленькая, – напомнил Эрни.

– Да. Маленькая. Всего-то мне по пояс.

– И с жалом.

– И с несколькими рядами зубов.

– Не придирайся.

Сестры Патил обсуждали миссис Норрис.

– Я же говорю, кошки всегда такие.

– Нет, не всегда.

– Всегда.

Невилл шел рядом с Гарри.

– А сундук здорово придумал с хвостом.

– Угу.

– И под табурет он специально полез.

– Угу.

– Думаешь, специально?

– Угу.

– Он жульничает.

– Угу.

Рон обернулся:

– Ты чего филином заделался?

– А?

– Над чем задумался, говорю.

– Надо ему имя придумать. Хагрид прав.

– Потти, – предложил Эрни.

– Почему Потти? – возмутился Гарри.

– Потому что Поттер.

– Не хочу.

– А мне нравится, – заявил Рон.

– Это имя домовика, – отрезала Падма.

– Точно, – согласилась Парвати. – Или садового гнома.

– Тогда не Потти.

Гермиона молчала.

– А ты что думаешь? – спросил Невилл.

– Ничего.

– Гермиона.

– Что?

– Ты слишком тихая.

– Я думаю.

Еще несколько шагов они прошли молча. Замок был уже совсем близко, и тут Джастин остановился.

– Нет.

Все посмотрели на него.

– Что нет?

– Нет.

– Очень содержательно, – заметил Рон.

Джастин посмотрел на Гермиону.

– Даже не думай.

– О чем?

– О Пушке.

Гермиона возмущенно поправила сумку на плече.

– Я ничего не сказала. Я просто размышляла.

– Гермиона.

– Что?

– Мы туда не пойдем.

– Куда?

– Проверять коридор и навещать Пушка.

– Я не собиралась...

– Собиралась.

– Не собиралась.

– Собиралась.

– Не собиралась.

– Джастин, даже если она и не собиралась раньше, то теперь точно соберется, – хмыкнул Эрни.

– Гермиона, – вмешался Рон. – Лестницы нас туда все равно не поведут.

Гермиона задумалась.

– В теории, конечно, так...

– Вот этого ответа я и боялся, – сказал Эрни.

Часть 4. Глава 17. Полеты

Конец сентября на шотландском нагорье выдался необыкновенно теплым. Ученики с удовольствием проводили время во дворах, играя в леви-понг, болтая и лазая по веревочному городку. Школа вошла в обычный учебный ритм. Но ночью ударили заморозки.

Трава на квиддичном поле серебрилась инеем, и каждый шаг сопровождался тихим хрустом. Воздух казался прозрачным и звонким, только в овраге у самой кромки Запретного леса лежал плотный белый туман.

– Сегодня работаем осторожно, – объявила мадам Хуч. – Вы еще не летали по такой погоде. Никаких резких маневров и никаких самостоятельных прогулок за пределы поля. Поднялись на метлы.

Дети взлетели. Первый круг. Второй. Третий. Хуч заставляла их держать строй, сохранять одинаковую высоту и одинаковую скорость.

Через полчаса Эрни Макмиллан поравнялся с Гарри.

– Скучно.

– Что?

– Скучно.

– Это называется тренировка.

– Это называется скука смертная, – он оглянулся. – Уже месяц летаем по кругу.

– Не месяц.

– Почти месяц. Даже Невилл уже не боится летать.

– И Ханна, – заметил Джастин.

– И Ханна, – согласился Эрни. – А мы все кругами и кругами.

Эрни посмотрел на туман и ухмыльнулся Гарри.

– Давай наперегонки до вон той рябины!

– Да ну.

– Почему?

– Потому что я не хочу заканчивать урок в больничном крыле.

– Да ладно тебе.

– Не хочу.

– Трусишь?

– Опасаюсь.

– Ну как хочешь.

Эрни подмигнул и вдруг рванул вперед.

– Эрни! – Гарри выругался и полетел следом.

– Макмиллан! Поттер! Минус пять баллов Хаффлпаффу! Немедленно назад!

Голос мадам Хуч донесся уже из-за спины. Позади кто-то засмеялся. Впереди сомкнулся туман.

Воздух в овраге был влажным и неожиданно холодным. Рукоять метлы заскользила в ладонях и стала покрываться изморозью, а прутья потяжелели, заставляя старенькую Комету вихлять в воздухе.

– Эрни, я ничего не вижу!

– Я тоже!

Что-то ударило Гарри по плечу.

– Ай!

– Ой!

– Уй!

Послышался треск веток.

– Откуда тут колючки?!

– Откуда я знаю?!

– Их тут не было, когда мы ходили к Хагриду!

– Ай! Волосы!

Через пару секунд оба уже сидели в густом терновнике. Из тумана донесся дружный хохот, потом начали появляться лица одноклассников. Последней вышла мадам Хуч. Она оглядела мальчиков.

– Ничего не сломали?

– Нет, мэм.

– Двигаться можете?

– Да, мэм.

– А выбраться?

Эрни попытался отцепить рукав от колючей ветки, но только еще больше запутался.

– Нет, мэм...

– Прекрасно. Посидите здесь до конца урока.

– Но почему?!

– Считайте это дополнительным занятием по выбору маршрута в сложных погодных условиях.

– Но здесь холодно!

– Я в курсе.

– И мокро!

– Я знаю.

– Мы простудимся!

– Вам все равно потом идти в больничное крыло вытаскивать колючки, так что насморк ничего не изменит.

Ханна сочувственно посмотрела на друзей.

– Мадам Хуч?

– Да, мисс Эббот?

– Вы знали, что здесь колючки?

– Конечно.

– Знали?!

– Разумеется. Вчера профессор Спраут рассказывала мне, как хорошо прижилась терновая изгородь вокруг Запретного леса.

Гермиона нахмурилась.

– Тогда почему вы их не остановили?

– Я пыталась.

– Но...

– Мисс Грейнджер, если человек на полной скорости летит в туман после прямого запрета преподавателя, дальнейшее обучение обычно происходит естественным путем.

Из кустов донеслось:

– Ай!

– Не дергайся!

– Тогда сам не дергай!

– Это ты дергаешь!

Хуч кивнула.

– Видите?

– Это нечестно.

– Нечестно было бы, если бы я их лично туда отправила. А так это просто очень наглядно, – она повернулась к остальным. – Возвращаемся к занятиям.

Дети снова поднялись в воздух. Туман постепенно редел. Минут через десять рядом с преподавательницей появился Джастин.

– Мадам Хуч?

– Да, мистер Финч-Флетчли?

– Вы же не хотите каждый урок кого-нибудь вытаскивать из кустов?

– Не хочу.

– Я раньше занимался сноубордингом. Это такое катание с горы, стоя на доске.

– Джастин, вы заставляете меня нервничать. Мне только катания с горы стоя на метлах не хватало.

– У нас было упражнение со слаломом. Между флажками. Справа, слева, справа, слева...

Хуч заинтересованно посмотрела на него.

– Продолжайте.

– Может, нам тоже попробовать? Развесить маячки и летать между ними.

– Сидя на метле, я надеюсь?

– Конечно.

– Потому что если хоть один из ваших товарищей встанет ногами на метлу, мистер Финч-Флетчли, вы будете летать по кругу до конца седьмого курса.

По строю прокатился смех. Она некоторое время наблюдала за курсом, потом кивнула.

– Идея разумная. Если сегодняшний урок закончится без новых полетов в кусты, на следующем занятии попробуем.

Это подействовало мгновенно. Даже самые непоседливые ученики выровняли строй.

Из терновника донесся голос Эрни:

– Это нечестно!

– Что именно? – крикнула Гермиона.

– Почему хорошие идеи приходят Джастину только после того, как нас поймали?

– Потому что до этого никто не влетал на полном ходу в колючки?

– Очень смешно.

– Мне тоже кажется, – согласилась мадам Хуч.

Над полем прозвучал одинокий удар колокола. Хуч посмотрела на часы.

– Малый колокол. Еще четверть часа.

Из кустов донесся тяжелый вздох.

– Мистер Лонгботтом!

– Да, мэм?

– Сходите за вашим деканом.

– За профессором Спраут?

– А что, у вас есть какой-то другой декан?

Со стороны учеников снова донеслись смешки. Невилл смутился.

– Нет, мадам Хуч.

– Идите, Невилл, идите. Это ее колючки, пусть сама и отделяет от них мистера Поттера и мистера Макмиллана. Заодно полюбуется на свой факультет.

– Мэм! – возмутился Эрни.

– Что, мистер Макмиллан?

– Это был всего один раз!

– А вы бы хотели проводить время таким образом на каждой тренировке? – уточнила Хуч.

***

Невилл отправился к теплицам, и вскоре освобожденные Гарри и Эрни уже пришли в больничное крыло.

Мадам Помфри встретила их долгим взглядом.

– Что на этот раз?

– Терновник, – ответила профессор Спраут.

Через несколько минут пострадавшие уже сидели на соседних койках, пока колдомедик и ее стажеры извлекали из них многочисленные колючки.

В дверях появилась Гермиона, под мышкой у нее лежал учебник истории магии.

– Мадам Помфри?

– Да, мисс Грейнджер?

– У нас сейчас урок начнется. Они идут?

Помфри посмотрела на пациентов, потом на лоток, в котором уже лежала внушительная кучка шипов.

– Если перестанут вертеться, успеют к ланчу.

– К ланчу?! – подпрыгнул Эрни.

– Видите? – сказала Помфри. – Именно об этом я и говорю.

Она вытащила очередную колючку.

– Но урок...

– История магии существовала несколько сотен лет до вас и прекрасно переживет ваше отсутствие.

Гермиона задумалась.

– Тогда я принесу конспект.

– Очень разумно, мисс Грейнджер.

Когда девочка ушла, Помфри вытащила еще один шип и вздохнула.

– Если бы вы оба хоть иногда думали головой, я бы сейчас пила чай с мисс Поппинс.

– Ой!

Помфри подняла глаза.

– Что «ой»?

– Не говорите ей, пожалуйста.

– Почему это?

– Она нас будет воспитывать, – вздохнул Гарри.

– Вас уже воспитывают последствия ваших поступков.

– Это другое.

– Чем же?

Эрни переглянулся с Гарри.

– Она огорчается.

– И это хуже?

– Намного. «Мистер Макмиллан, я была о вас лучшего мнения». Лучше бы накричала или баллы сняла.

Помфри некоторое время смотрела на мальчиков, потом достала очередную колючку.

– Знаете, пожалуй, теперь я точно ей расскажу.

– Мадам Помфри!

– Пожалуйста!

– Просто чтобы у меня появился повод выпить этот чай.

– Это жестоко.

– Нет, мистер Макмиллан. Жестоко – это лететь в туман через терновник и лишать меня законного утреннего чая.

Часть 4. Глава 18. Тролль

Хэллоуинский пир был в самом разгаре.

За окнами завывал ветер. Еще неделю назад выпал первый снег, удивив даже старшекурсников, а теперь небо словно решило вернуть все долги разом. Дождь хлестал по стеклам, голые ветви деревьев качались под порывами ветра, и только в Большом зале было тепло и светло.

На столах громоздились блюда с праздничным угощением. Над головами парили заколдованные тыквы. Кто-то рассказывал страшные истории, кто-то спорил о домашнем задании, кто-то просто ел.

Гарри украдкой посмотрел в сторону дверей. Сундук с самого утра хандрил: погода ему решительно не нравилась. Мантикошка в такую бурю наотрез отказывалась слезать с рук Хагрида, и играть было не с кем.

Перед самым пиром Гарри сбегал в гостиную, принес ему вопиллер, который утром получили близнецы Уизли, и долго уговаривал не обижаться на весь мир сразу. Помогло ненадолго. Сейчас сундук наверняка снова сидел в углу и дулся.

Гарри вздохнул. Может, стоит еще раз проверить? Он тихонько выбрался из-за стола.

– Ты куда? – спросил Невилл.

– Сундук проведаю. Ты же видел, в каком он настроении, а у меня на столе конспекты остались...

– Сходить с тобой?

– Не надо. Я скоро вернусь.

– У меня на столе выпуск «Пророка» лежит, можешь ему дать.

– Спасибо.

Гарри ушел, а Невилл погрузился в чтение справочника маггловских растений: сегодня его интересовали тыквы.

Внезапно двери Большого зала распахнулись. На пороге появился профессор Квиррелл: тюрбан съехал набок, мантия перекошена.

– Тролль! Тролль в подземелье!

В зале поднялся шум.

– В подземелье тролль!

Профессор сделал еще пару шагов и рухнул на пол. Шум стал еще громче.

Дамблдор поднялся.

– Тишина!

Голос старого волшебника перекрыл весь зал. Шум мгновенно стих.

– Старостам подойти к преподавательскому столу. Никто не покидает Большой зал до дальнейших распоряжений.

Леди Джейн обвела зал взглядом.

– Старосты, пересчитать всех по головам. Если кого-то не хватает, немедленно доложить.

По залу прокатилась волна перекличек. Через несколько минут старосты начали возвращаться. Все факультеты были на месте. Почти.

Седрик Диггори подошел к преподавательскому столу.

– Хаффлпафф. Отсутствует Гарри Поттер.

– Кто-нибудь знает, где он?

– Лонгботтом говорит, Гарри пошел в гостиную.

– Ясно. Директор?

– Северус, Минерва, Филиус, пойдемте. Остальные остаются на местах. Мисс Поппинс, вы тоже.

– Разумеется, директор. Уизли! Особенно Фред и Джордж, – добавила леди Джейн. – Никто. Никуда. Не идет. Даже если очень интересно. Особенно если очень интересно.

Близнецы тяжело вздохнули и вернулись за стол.

– Что будем делать с профессором Квирреллом? – негромко спросила мадам Помфри.

– Он вам тут мешает?

– Не очень...

– Тогда пусть пока полежит. Хотя, если честно, меня очень смущает преподаватель защиты от темных искусств, падающий в обморок при виде тролля.

– Меня тоже. Но другого все равно нет. Ладно, на каникулах займусь его обследованием.

– А он согласится?

– А я оставлю ему выбор? От меня еще ни один пациент не убегал.

Леди Джейн только хмыкнула и налила себе еще чаю.

***

Гарри поговорил с сундуком, отдал ему газету и решил, что пора вернуться в Большой зал. Он же обещал, что скоро придет. Он открыл дверь гостиной и замер: на него смотрел тролль. Огромный. Серый. С дубинкой размером с небольшое дерево. Тролль радостно взревел и взмахнул дубиной над головой, задев потолок.

Сундук с боевым «Бумп!» вылетел из-за ног Гарри и понесся вперед.

– Нет!

Тролль замахнулся. Дубинка обрушилась вниз. Раздался страшный треск. Гарри даже не понял, как успел схватить сундук за ручку, как оттащил назад, как захлопнул дверь и навалился на нее всем весом.

Снаружи что-то грохнуло. Еще раз, и еще. Где-то далеко послышались голоса. Заклинания. Крики. Потом наступила тишина.

Когда Дамблдор открыл дверь, Гарри сидел на полу и плакал. Перед ним лежал сундук. Крышка была расколота. Одна лапка оторвана. По бокам тянулись глубокие трещины.

– Гарри! – Макгонагалл первой опустилась рядом. – Ты ранен?

Гарри покачал головой.

– Поттер?

– Нет.

– Тогда что...

Только сейчас преподаватели посмотрели на сундук внимательнее. Дамблдор убрал палочку в рукав и достал из кармана яркую разноцветную жестянку.

– Гарри, это же просто сундук. Купишь новый. Хочешь конфетку?

Гарри посмотрел на него как на предателя, после чего снова склонился над сундуком, и слезы закапали на расколотую крышку.

Макгонагалл повернулась к директору.

– Альбус! Ну как же так можно?

Флитвик присел рядом. Осторожно коснулся глубокой трещины на боку. Нахмурился.

– Ох.

Ножка сундука дернулась.

– Хотя... – он поднял взгляд на Макгонагалл. – Минерва, что скажете?

– Не моя специальность. Но он определенно еще жив.

Снейп склонился над троллем, закатывая рукава.

– Помогите мне кто-нибудь.

– Северус! – возмущенно воскликнули все остальные преподаватели.

– Что? Тролли быстро протухают, а тут клыки, когти, шкура...

– Северус! Ну не посреди гостиной же!

– Да, пожалуй, вы правы. Тут действительно неудобно работать. – Снейп щелкнул пальцами, и посреди гостиной появился пожилой домовик.

– Что угодно сэру?

– Доставьте тушу в мою лабораторию. Немедленно. На средний стол. Средний – это посередине.

– Кобби понял, сэр! Будет сделано, сэр!

Домовик с легким хлопком исчез и снова появился уже с группой соплеменников.

***

В Большом зале миссис Норрис внезапно вскочила на стол. Шерсть на ее спине встала дыбом. Кошка громко мяукнула и бросилась к дверям.

– Что это с ней? – удивилась Гермиона.

Миссис Норрис царапала дверь и требовательно орала.

Филч немедленно вскочил.

– Что случилось, моя красавица?

Кошка обернулась. Мяукнула снова.

Леди Джейн несколько секунд наблюдала за происходящим.

– Опасности больше нет, но что-то случилось, – она поднялась. – Мадам Помфри, профессор Спраут, пойдемте проверим. Остальные остаются на местах.

– Я тоже пойду, – заявил Филч. – Это моя кошка.

Когда они добрались до гостиной Хаффлпаффа, тролля уже унесли. Снейп задумчиво рассматривал дубинку. Макгонагалл успокаивала Гарри. Флитвик и Спраут склонились над сундуком.

– Что случилось? – спросила Помфри.

– Тролль ударил сундук, – ответил Флитвик. – Когда тот защищал Гарри.

Помфри посмотрела на расколотую крышку, потом на Гарри.

– Понятно.

Миссис Норрис улеглась на ногах Гарри так, чтобы одной лапой касаться сундука, и посмотрела на Филча. Тот вздохнул, вышел и вернулся с охапкой досок, молотком и коробкой гвоздей.

– Вот.

Следующие полчаса превратились в странную смесь столярной мастерской и урока чар. Флитвик накладывал укрепляющие заклинания. Спраут что-то тихо шептала, касаясь древесины. Филч подгонял доски и забивал гвозди. Постепенно трещины начали затягиваться, оторванная лапка вернулась на место, а крышка легко открывалась и закрывалась.

Сундук дернулся, вскочил на ноги и сердито стукнул крышкой, пробираясь к Гарри.

– Бумп!

Гарри наконец улыбнулся.

– Ну вот, – похлопала сундук по боку Спраут. – Неплохо получилось.

Помфри протянула Гарри пузырек.

– Выпейте.

– Что это?

– Успокоительная микстура.

– Я уже успокоился.

– Поэтому и даю маленький пузырек. И идите в больничное крыло. Оба, сундук тоже. Помона, побудете с мальчиками, пока я за практикантами схожу?

– Разумеется. Тем более что помощь скорее может понадобиться тому мальчику, который деревянный и с крышкой.

– Бумп!

Часть 4. Глава 19. Больничное крыло

К воскресенью больничное крыло окончательно превратилось в филиал гостиной Хаффлпаффа с вкраплениями Рэйвенкло и Гриффиндора. Гарри сидел на краю койки, пытаясь при помощи Гермионы делать домашнее задание по чарам. Сундук стоял рядом. После ремонта на крышке остались заметные светлые полосы, а одна из лапок выглядела чуть толще остальных, но в остальном он был почти как прежде. Почти, потому что теперь он не отходил от Гарри дальше, чем на несколько шагов.

На соседней койке лежала стопка газет, три выпуска «Пророка», учебник истории магии, половина номера журнала по астрологии, который принесла Ханна, огромный альбом с движущимися фотографиями магических существ, добытый неизвестно где Джастином, и Мышка. Хагрид привел ее в пятницу, потому что «она тоже захотела навестить друзей», а утащить обратно гигантского котенка, который решил, что пациенты срочно нуждаются в лечебном вылизывании, не смог.

Мадам Помфри уже дважды пыталась ее выгнать, но мантикошка оба раза возвращалась. На третий раз колдомедик только махнула рукой. И даже миссис Норрис не очень возражала. Во всяком случае, воспитательный процесс проходил без когтей.

– Ты уверен, что завтра тебя выпишут? – спросил Эрни.

– Помфри сказала, что да. Да я вообще не понимаю, зачем меня тут на три дня оставили.

– Для наблюдения, – серьезно объяснила Гермиона. – Так положено.

– Но со мной же все в порядке.

– Гарри, они наблюдают не за тобой.

– Бумп.

– Ясно, – кивнул Эрни. – Сундук тоже считает, что выписывается.

Мантикошка открыла один глаз, убедилась, что все на месте, и снова уснула.

Гермиона оторвалась от конспектов.

– Гарри?

– М-м?

– Ты не заметил, профессор Снейп не ударялся коленом во время драки с троллем?

Гарри поднял голову.

– Откуда я знаю? Я же в гостиной был.

– Но ты мог что-нибудь слышать.

– Гермиона, там тролль дубиной дверь ломал.

– Логично.

Она что-то записала в тетрадь.

Гарри подозрительно посмотрел на нее.

– А почему ты спрашиваешь?

– Профессор Снейп хромает.

– Ну и что?

– До Хэллоуина не хромал.

– Может, ногу подвернул.

– Вот я и пытаюсь понять где.

– Гермиона, люди иногда просто подворачивают ноги.

– В Хогвартсе?

– Особенно в Хогвартсе.

Рон задумчиво жевал печенье.

– Может, тролль наступил?

– Если бы ему на ногу наступил тролль, – возразил Гарри. – Снейп бы не хромал по коридорам, а лежал на койке вместо Мышки.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел тролля.

– Хороший аргумент.

– Гермиона.

– Что?

– Ты же не пойдешь к Снейпу спрашивать, почему он хромает, правда?

Девочка вздохнула.

– Не пойду. Он же не ответит.

– А если бы ответил, пошла бы? – вытаращился на нее Рон.

– Не знаю, – задумалась Грейнджер. – Если бы он не старался так скрыть, что ему больно, может, и пошла бы. А так не рискну: будет обидно лишиться из-за этого баллов.

– Звучит разумно.

– В общем, – резюмировал Джастин. – Во-первых, это не наше дело, а во-вторых, человек может хромать по миллиону разных причин, так что мы все равно ничего не узнаем, только если случайно.

Сундук громко стукнул крышкой.

Мантикошка потянулась, зевнула и перебралась поближе к деревянному приятелю.

Часть 4. Глава 20. Подслушанный разговор

К середине ноября профессор Снейп хромал уже совершенно отчетливо. С каждым днем он становился все мрачнее. Баллы снимались за недостаточно аккуратно нарезанные корни, за забытые учебники, за разговоры на уроке и за существование в непосредственной близости от котла. Особенно его раздражала Гермиона. Гермиона по-прежнему ходила с тетрадями вместо свитков, всегда знала ответ на вопрос и имела отвратительную привычку поднимать руку раньше, чем преподаватель успевал договорить.

В очередное воскресенье компания направлялась в больничное крыло. Сундук бодро шагал впереди. После истории с троллем мадам Помфри постановила, что до рождественских каникул он обязан раз в неделю являться на осмотр. Сундук не возражал, особенно если по дороге можно было выклянчить газету.

Они уже почти дошли до больничного крыла, когда из-за двери кабинета Помфри донесся голос. Очень сердитый голос.

– Северус!

Дети замерли.

– ...таким упертым!

Голос мадам Помфри пробивал даже толстую дубовую дверь. Гермиона удивленно подняла голову.

– ...вас убьет!

Рон округлил глаза.

– ...нельзя!

– Кажется, она очень злится, – шепнул Невилл.

– ...третий этаж!

Эрни немедленно насторожился.

– Третий этаж?

– Тихо! – зашипела Гермиона.

– ...добились своего?!

За дверью что-то грохнуло.

– ...укусил вас за колено!

Все шестеро переглянулись.

– Я так и знал, – выдохнул Эрни.

– Что знал?

– Его покусал Пушок.

– Эрни, не говори ерунду.

– Тогда почему третий этаж?

– Не знаю.

– И колено.

– Не знаю.

– И «добились своего».

– Не знаю!

– ...срастить кости!

– А что, если это вообще не Пушок? – предположил Рон.

– А кто тогда?

– Не знаю.

– ...атаковать вас!

Наступила тишина.

– По-моему, Пушок, – убежденно сказал Эрни.

– По-моему, тоже, – признался Невилл.

– Но это не имеет смысла, – возразила Гермиона уже не очень уверенно.

– Почему?

– Потому что... Потому что он бы не ходил с прокушенной ногой уже почти месяц. Наверное.

Она замолчала. Все услышанное как раз очень хорошо укладывалось в историю про Пушка. Почти все.

– Интересно.

Дети дружно подпрыгнули. Леди Джейн стояла в конце коридора. Когда она там появилась, никто не заметил.

– Добрый день.

– Добрый день, мисс Поппинс, – хором ответили дети.

– Будьте добры, пройдите за мной.

Вскоре вся компания уже сидела в кабинете леди Джейн.

Сундук устроился рядом с Гарри и немедленно принялся изучать стопку старых журналов на подоконнике.

– Бумп.

– Да, можешь взять один, – разрешила хозяйка кабинета.

Сундук довольно стукнул крышкой.

Леди Джейн сложила руки на столе.

– Кто-нибудь из вас знает, что такое медицинская тайна?

Гермиона густо покраснела.

– Да, мэм.

– Тогда объясните.

– Это... сведения о здоровье человека, которые нельзя рассказывать другим людям без его разрешения, – произнесла девочка с раннего детства заученную формулу.

– Очень хорошо.

Леди Джейн перевела взгляд на остальных.

– Мистер Финч-Флетчли?

– Это зависит от того, насколько важна информация.

– В каком смысле?

– Если от нее зависит чья-то безопасность.

– Разумное замечание с точки зрения дипломатии, но в корне неверное с точки зрения медицинской этики.

– Я вообще не понимаю, о чем речь, – признался Рон.

– А я думаю, что профессора Снейпа покусал Пушок, – убежденно заявил Эрни.

– Эрни! – простонала Гермиона.

– Что? Мы же все это слышали!

– Именно, – сказала леди Джейн. – Что именно вы слышали?

Эрни открыл рот. Потом закрыл.

– Ну...

– Попробуйте.

– Что профессора Снейпа покусали.

– Нет.

– Но...

– Этого вы не слышали.

– Тогда что мы слышали?

– Отдельные слова, вырванные из разговора.

– Но они же что-то значат!

– Разумеется. Любые слова что-то значат.

– Тогда почему нельзя догадаться?

– Потому что между «слышал» и «догадался» лежит очень большое расстояние.

Джастин задумчиво кивнул.

– То есть мы не знаем, что произошло на самом деле.

– Совершенно верно.

– И не должны пытаться выяснить?

– Почему же? Можете пытаться выяснить что угодно. Но не за счет подслушивания чужих медицинских разговоров.

Гермиона покраснела еще сильнее.

– Простите, мисс Поппинс.

– Вас мне как раз меньше всего хочется ругать, мисс Грейнджер. Вы единственная здесь поняли, в чем проблема.

Она посмотрела на остальных.

– А теперь ответьте мне на простой вопрос. Если завтра по школе разойдется слух, что профессора Снейпа покусал Пушок, этот слух будет правдой?

В кабинете стало тихо.

– Нет, мэм, – сказал Джастин.

– Но это может оказаться правдой, – возразил Эрни.

– Может.

– Тогда в чем разница?

– В том, что правда и случайное угадывание – разные вещи.

На несколько секунд все задумались.

Потом Рон спросил:

– А сундук можно показать мадам Помфри сейчас или после воспитательной беседы?

– Идите уже, – рассмеялась леди Джейн. – И постарайтесь хотя бы до Рождества не раскрыть ни одного заговора. Мисс Грейнджер, будьте добры восполнить пробел в образовании ваших товарищей, пока они не превратились в толпу сплетниц.

– Но мы не... – начал Эрни.

– Но вы да. По крайней мере, вы упорно к этому стремились. Идите, мадам Помфри вас, наверное, уже ждет.

Часть 4. Глава 21. Перед праздниками

В конце ноября Хогвартс окончательно отсырел. За окнами общей гостиной туман скрывал даже ближайшие дорожки. Стекла покрывались каплями влаги, камин приходилось топить с утра до вечера, а совы прилетали такими мокрыми и сердитыми, что хотелось сначала выдать им полотенце, а уже потом отвязывать письма.

Гермиона закрыла тетрадь.

– Сегодня был особенно плохой день.

– Для кого? – спросил Рон.

– Для профессора Снейпа.

– По-моему, для него каждый день плохой, – заметил Эрни.

– Сегодня хуже обычного.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что сегодня туман.

Все посмотрели на нее.

– Гермиона, – осторожно поинтересовался Гарри. – Ты опять записываешь погоду?

– Да.

– И настроение профессора Снейпа?

– Нет.

– Гермиона.

– Я записываю наблюдения.

– За профессором Снейпом.

– Это не одно и то же.

– Очень похоже.

Гермиона нахмурилась.

– За последние три недели в самые туманные дни он всегда был раздражительнее обычного.

– Зачем тебе настроение профессора Снейпа?

– Чтобы знать, когда лучше не нарываться.

– И что, помогает?

– Не очень.

– Ну и зачем тогда?

– Я просто заметила закономерность.

– Ты невыносима.

Сундук поднял крышку.

– Бумп.

– Вот видишь, даже сундук согласен.

– Он просто требует газету.

Сундук выразительно ткнулся крышкой в старый номер «Пророка».

Джастин отложил книгу.

– Кстати о сырости. Я сегодня слышал, как Паркинсон жаловалась, что у них в спальне стена влажная.

– У слизеринцев? – удивилась Ханна.

– Да.

– Странно, – пожал плечами Эрни. – Мы тоже в подземелье живем, но у нас тепло и сухо.

– Ну, ты сравнил, – фыркнула Сьюзан. – Мы рядом с кухней.

– А они почти под озером, – добавила Ханна.

– Вообще-то это имеет смысл, – оживилась Гермиона. – Если помещения расположены ниже уровня земли рядом с большим водоемом...

Остальные переглянулись.

– Сейчас будет лекция.

– ...то влажность воздуха должна быть выше.

– Точно, будет. Грейнджер в полете.

– Если магия специально это не компенсирует.

– Спасибо, Гермиона.

– Пожалуйста.

Рон поежился.

– Звучит неприятно.

– Мне тоже так кажется, – сказал Невилл. – А профессор Снейп тоже там живет?

– Ага, – ответил Джастин. – У него комнаты рядом с кабинетом.

Наступила небольшая пауза.

– Тогда понятно, почему он такой злой, – заявил Рон.

– Что?

– Сырость.

– Рон, люди не становятся злыми от сырости.

– Еще как становятся.

– Не становятся.

– Становятся.

– Это не научный подход.

– Зато понятный.

– Нельзя объяснить характер человека влажной стеной.

– А слизеринцы тогда почему такие вредные? – спросил Эрни.

Наступила еще одна пауза.

– Потому что они тоже живут в сырости, – уверенно ответил Рон.

Джастин закашлялся. Ханна уткнулась в книгу. Сьюзан поспешно отвернулась. Даже Гарри подозрительно зафыркал в рукав.

– Это нелепо, – заявила Гермиона.

– Почему?

– Потому что нельзя делать выводы о людях по месту проживания.

– Но они же правда там живут.

– И что?

– И правда вредные.

– Не все, – уточнила Ханна.

– Большинство, – возразил Рон.

– Ты просто не со всеми разговаривал.

– И не собираюсь, если они отсырели.

Гарри фыркнул в чашку. Гермиона прикрыла глаза.

– Сырость не делает людей вредными.

– А что делает? – спросил Рон.

– Воспитание. Окружение. Личные качества. Недостаток информации. Предубеждения.

– Сырость, короче.

Джастин кашлянул, явно стараясь не смеяться.

– Формально, если сырость влияет на самочувствие, а самочувствие влияет на поведение...

Гермиона резко посмотрела на него.

– Джастин.

– Я не говорю, что Рон прав.

– Спасибо.

– Я говорю, что он может быть случайно не совсем неправ.

– Вот! – обрадовался Рон. – Я случайно не совсем неправ!

– Это не повод гордиться.

– Еще какой повод.

Гермиона закатила глаза. Потом посмотрела в окно. За стеклом снова клубился густой белый туман. Она задумалась.

– Все равно это не научный подход.

– Зато очень хогвартский, – сказал Рон.

И с этим, как ни странно, спорить оказалось гораздо труднее.

***

За несколько дней до Рождества неожиданно выпал снег. Настоящий, пушистый и очень белый. В Большом зале домовики украшали елку, уроков почти не задавали, и даже Гермиона выглядела не такой сосредоточенной, как обычно.

– А вы уже решили, кто куда поедет на каникулы? – спросила Ханна, когда все собрались в общей гостиной.

– Домой, – ответил Рон. – У нас родители к Чарли в Румынию собрались, а нас оставили на Перси, – он захихикал.

– О-о-о, – протянул Гарри. – Близнецы в восторге?

– А то! Предвкушают развлечение. Ну и я тоже.

– Передай им, чтобы не разрушали дом, – посоветовал Эрни.

– Почему?

– Потому что тогда вам придется вернуться раньше. А тут Филч. И Снейп.

– Бррр, – поежился Рон. – Кстати, как твой прогноз погоды? – он повернулся к Гермионе.

– Сегодня снег.

– Спасибо, мы видим! Ты же понимаешь, о чем я спрашиваю.

– Ну... По моим прогнозам, сегодня не должен снимать баллы за слишком громкое дыхание и слишком прямой взгляд. А вот завтра...

– А что завтра?

– А завтра опять дождь и туман.

– Эх, лучше бы наоборот. У нас завтра зелья. Кто еще куда на каникулах?

– Мы тоже домой, – сказала Парвати, а Падма утвердительно кивнула.

– А ты? – спросила Ханна у Гермионы.

– Конечно домой.

Гермиона ответила так, словно вопрос был странным.

– Родители уже прислали список мест, куда мы пойдем.

– Список?

– Музеи, выставки, две библиотеки, рождественская ярмарка и научный центр.

За столом воцарилась тишина.

– Ты рада? – осторожно спросил Джастин.

– Конечно.

– Правда рада?

– Да!

– Поразительно, – пробормотал Рон.

Гермиона кинула в него ластиком.

– А ты куда? – спросил Эрни у Джастина.

– Домой.

– Гарри, а ты?

– Да я, наверное, тут останусь... – буркнул Поттер, глядя в камин.

Все уставились на него.

– Ты что?! – возмутился Рон. – Так же нельзя.

– По правилам можно.

– По правилам Хогвартса – можно. А по правилам нормальных каникул – нельзя. Давай к нам?

– Меня Дурсли в жизни в магическую семью не отпустят. Дядя Вернон вообще сказал, что сов будет отстреливать на подлете, и плевать ему на природоохрану.

– Ого...

– Ага...

– Тогда давай к нам, – предложила Гермиона.

– По музеям и научным центрам? Я уж лучше со Снейпом. Тем более, на каникулах баллы не снимают.

– А давай ко мне? – сказал Джастин. – К моим-то отпустят? Ни одного музея, я тебе обещаю! Зато можно будет на каток сходить или на лыжах погонять, если погода будет подходящая.

Рон фыркнул, а Гермиона задрала нос. Гарри только еще сильнее ссутулился.

– Мне нужно разрешение Дурслей.

– Так получи.

– Это так не работает.

– Почему?

– Потому что это Дурсли.

Джастин задумался.

– Тогда отец им напишет.

– Они могут выбросить письмо.

– Курьер привезет.

– Какой курьер?

– Обычный. Вручит лично в руки.

Гарри замер.

– Лично в руки?

– Конечно.

– И попросит расписаться?

– Наверное.

Гарри медленно улыбнулся.

– Это может сработать.

– Я же говорил. Выход есть всегда, главное найти подход. Гермиона, дай блокнот!

– Зачем?

– Отцу напишу, чтобы уже сегодня отправил приглашение.

Ханна обняла ладонями чашку с горячим чаем.

– А мы со Сьюзан едем в Лондон.

– Мы же еще не решили, – откликнулась Сьюзан.

– Конечно решили, – возразила Ханна. – На Рождество к тебе.

– Почему?

– Потому что в Лондоне магазины. И кафе. И распродажи. И ярмарки. А у нас только снег и козы. А на Пасху ко мне. Потому что у тебя будет сырость, грязь и все серое. А у нас молодые листья, зеленая трава...

– И козы?

– И козы.

– Это вы уже Пасху распланировали? – удивился Невилл.

– А чего ждать?

– Логично, – признал Эрни.

Сундук, до этого мирно жевавший старый номер «Пророка», вдруг поднял крышку.

– Бумп!

– Кстати, – посмотрел на него Гарри. – Надо к Хагриду зайти. Поздравить с наступающим, подарки подарить, с Мышкой поиграть.

– Тогда пошли, пока снег не растаял, а то потом не отмоемся.

***

Мышка заметила гостей первой. Огромный котенок вылетел из-за хижины и понесся навстречу. Снег брызнул во все стороны.

– Ой!

– Осторожно!

– Мышка!

Мантикошка затормозила возле детей и немедленно начала обнюхивать сундук.

Сундук важно выпрямился.

– Бумп.

Мышка лизнула его в крышку. Сундук от неожиданности сел.

– Бумп?!

– По-моему, она рада тебя видеть, – засмеялся Гарри.

Дверь хижины распахнулась. Хагрид выглянул наружу.

– Глядите-ка, кто пришел. Заходите скорее.

– Мы с подарками, – объявила Парвати, заходя в дверь и топая ногами, чтобы отряхнуть снег.

– С какими еще подарками?

Падма протянула сверток.

– Это вам.

– А это Мышке, – протянул другой сверток Невилл.

Хагрид осторожно развернул бумагу. Внутри оказалась большая фотография: Мышка лежала на больничной койке между сундуком и Гарри, а миссис Норрис сидела рядом и неодобрительно смотрела в объектив. Хагрид помолчал, потом широко улыбнулся.

– Вот это да!

– Правда нравится?

– Еще бы!

Он немедленно поставил фотографию на полку. Мышке достался огромный мяч из плотной кожи, зачарованный подпрыгивать и убегать.

Мантикошка ткнула его лапой. Мяч подпрыгнул. Мышка подпрыгнула следом. Мяч попытался скрыться под столом. Вскоре оттуда донесся грохот.

– Кажется, этот подарок тоже понравился, – заметил Джастин.

Из-под стола донеслось победное рычание.

Хагрид рассмеялся.

– Чаю?

– Да!

– Конечно!

– А печенье есть?

– Эрни! – возмутилась Падма.

– Что? Я просто уточняю.

– Есть, – успокоил его Хагрид.

– Тогда точно остаемся.

– Хагрид? – спросила Гермиона, когда все расселись за столом.

– А?

– А что будет, если Пушок кого-нибудь укусит за ногу?

– Чего? Зачем ему кого-нибудь кусать? – удивился лесничий.

– Ну... теоретически.

– Зачем вам это?

Дети переглянулись.

– Просто интересно.

Хагрид подозрительно посмотрел на компанию, но потом пожал плечами.

– Ну это смотря кого.

Он поднял ладонь примерно на четыре фута. Потом развел руки, как будто держал в них огромный мяч.

– Головы у него примерно вот такие.

Сундук заинтересованно пододвинулся поближе.

– Бумп?

– Побольше тебя, приятель.

Потом Хагрид показал на разделочный нож.

– Клыки... Ну примерно с половину. Не, больше немного. Во. Вот такие.

Гермиона сглотнула. Невилл побледнел.

– Ну так вот. Если меня цапнет, мадам Помфри залечит. Хоть и ругаться будет. У-у-у...

Он очень похоже изобразил колдомедика.

– А если кого-нибудь из вас... Или из преподавателей... – Хагрид посмотрел на первокурсников, потом на их ноги. – Ну, тогда ногу выращивать придется.

Наступила тишина.

– Целиком? – слабым голосом спросил Невилл.

– Смотря как цапнет.

– Значит, это был не Пушок, – задумчиво сказала Гермиона.

Все посмотрели на нее. Гермиона немедленно покраснела.

– Я просто рассуждаю.

– Конечно, – серьезно согласился Джастин.

Хагрид переводил взгляд с одного лица на другое.

– Чего это вы все такие странные?

– Ничего, – хором ответили дети.

– А-а.

Хагрид явно ничего не понял. Зато Гермиона получила именно то, что хотела. Если бы Пушок укусил Снейпа за колено, тот сейчас не хромал бы по коридорам. Ему бы вырастили новую ногу в больничном крыле.

Часть 5. Глава 1. Джастин и Гарри

На вокзале было шумно. Родители обнимали детей, совы возмущались, сундуки и чемоданы катились по платформе во всех возможных направлениях. Сундук сидел возле ног Гарри и тихонько бумпкал.

Мистер Финч-Флетчли пожал руку сыну.

– Готов?

– Конечно.

– Гарри?

– Да, сэр.

– Отлично.

Они уже направились к выходу, когда Джастин вдруг спросил:

– Папа?

– Да?

– А как ты вообще сюда попал?

– Через барьер, разумеется.

– Нет, я имею в виду – как ты через него прошел?

Мистер Финч-Флетчли удивленно посмотрел на сына.

– Нас встретили.

– Кто?

– Старосты. Те же, что и в прошлый раз. Наверное, приехали на предыдущем поезде.

– То-то она вчера была такая сердитая.

– И от завтрака отказалась, – вспомнил Джастин.

– И смотрела на всех так, будто готова кого-нибудь закопать.

– Думаете, из-за нас? – с интересом спросил мистер Финч-Флетчли.

– Из-за аппарации, – уверенно ответил Гарри.

– Аппарации?

– Это такой способ перемещения, типа телепортации в фантастике. Элис укачивает.

– Очень сильно, – подтвердил Джастин.

Мистер Финч-Флетчли остановился.

– Подождите. Ее укачивает от этого способа перемещения, но она все равно приехала встречать родителей?

– Конечно, – удивился Гарри.

– Почему конечно?

Гарри и Джастин снова переглянулись.

– Потому что она староста.

Мистер Финч-Флетчли некоторое время молчал.

– Очень ответственная девушка.

– Это еще мягко сказано, – пробормотал Джастин.

***

Дом Финч-Флетчли оказался именно таким, каким Гарри представлял себе дома из книг: большим, светлым и тихим.

На второй день за завтраком он все-таки решился спросить:

– Мистер Финч-Флетчли?

– Да, Гарри?

– А сложно было получить разрешение?

– Не особенно.

– Правда?

– Джастин написал, что могут возникнуть сложности, поэтому я отправил к твоим опекунам курьера с готовым бланком согласия.

– И все?

– В сущности, да.

– Они просто подписали?

– Большинство людей не любит лишнюю работу.

Гарри нахмурился.

– Не понял.

– Если оба варианта одинаково приемлемы для человека, он почти всегда выберет тот, который требует меньше усилий.

– То есть?

– Чтобы согласиться, твоему дяде нужно было поставить подпись внизу страницы. Чтобы отказаться – написать ответ, объяснить причины и вернуть документы обратно.

Гарри задумался.

– И он выбрал подпись.

– Именно.

Джастин немедленно ткнул его локтем в бок.

– Вот это и есть дипломатия.

– Нет, – возразил отец. – Это организация документооборота. Дипломатия начинается тогда, когда вторая сторона действительно против.

Гарри улыбнулся. Эта мысль ему понравилась.

***

Через несколько дней мистер Финч-Флетчли обнаружил сундук за поеданием старой газеты.

– Простите, он что делает?

– Ест, – ответил Гарри.

– Газету?

– Да.

Сундук поднял крышку.

– Бумп.

Мистер Финч-Флетчли обошел его кругом.

– Любопытно.

– Папа, – насторожился Джастин.

– Нет, серьезно.

Он присел на корточки перед сундуком.

– А документы он тоже ест?

– Наверное, – пожал плечами Гарри. – Он почти все бумажное ест.

– Замечательно.

– Папа.

– Что?

– Ты опять думаешь о работе.

– Разумеется, я думаю о работе.

Сундук заинтересованно приоткрыл крышку.

– Бумп?

– Представь себе, сколько организаций ежегодно уничтожает архивы и старые документы.

– Не представляю, – честно признался Гарри.

– Очень много.

– Папа!

– Я просто восхищаюсь инженерным решением.

– Он не инженерное решение.

– А что тогда?

Все посмотрели на сундук. Сундук прожевал страницу объявлений.

– Бумп.

– Аргумент принимается, – согласился мистер Финч-Флетчли.

***

Вечером Гарри случайно услышал разговор из гостиной.

– Нет, дорогая, я не собираюсь заводить живой сундук.

– Конечно.

– Я лишь говорю, что концепция исключительно удачная.

– Разумеется.

– Особенно для архивов.

– Безусловно.

– Ты мне не веришь.

– Ни капельки.

Гарри поспешно ушел наверх, пока его не заметили.

Часть 5. Глава 2. Уизли

На платформе их уже ждали.

– Мистер Диггори! – первым заметил Рон.

Амос Диггори поднял руку.

– Перси! Сюда!

Рядом стоял Седрик и откровенно наслаждался происходящим.

– А папа с мамой? – спросил Рон.

– Передают привет из Румынии.

– А Джинни где? – спросил Фред.

– У Лавгудов.

– Почему?

– Потому что она не учится в Хогвартсе и ей совершенно незачем проводить день на вокзале.

– Логично, – признал Джордж.

– Все здесь? – спросил Амос.

Перси пересчитал братьев.

– Все.

– Тогда поехали домой.

***

На следующее утро на стене кухни появилось расписание.

– Подъем в восемь утра?

– Да, – подтвердил Перси.

– Во время каникул?

– Да.

– Подготовка к следующему учебному полугодию.

– Да.

– Перси, ты уверен, что каникулы должны выглядеть именно так?

– Более чем.

***

После ланча зашел Амос Диггори. Выпил чашку чая, поинтересовался, как идут дела, и ушел.

Когда дверь закрылась, близнецы переглянулись.

– Значит, это правда.

– Что?

– Он действительно приходит проверять.

– Конечно приходит, – раздраженно ответил Перси.

– И если ты не справишься...

– Я справлюсь.

– ...мама узнает.

– Не узнает.

– ...и вернется домой.

На кухне стало тихо, даже Рон перестал жевать.

– Ой, – сказал Фред.

– Перси, – серьезно произнес Джордж. – Мы всегда верили в твои организаторские способности.

– С самого детства.

– Еще до того, как ты стал старостой.

– Спасибо, – насторожился Перси.

– Не за что.

– Мы просто хотим, чтобы у мамы был хороший отпуск.

– Очень хороший отпуск.

Перси пристально посмотрел на них.

– Что вы задумали?

– Ничего.

– Совсем ничего.

Это прозвучало настолько неправдоподобно, что спорить было бессмысленно.

Через несколько дней Перси обнаружил свой блокнот между книгой по домоводству и сборником рецептов. Внутри лежала записка: «Проверка эффективности поиска документов».

– Это вы?

– Нет, – помотал головой Фред.

– Но идея хорошая.

– Очень хорошая.

***

Джинни вернулась от Лавгудов в полном восторге.

– А потом Луна сказала, что это вовсе не курица.

– Что не курица? – спросил Рон.

– Курица.

– Тогда что?

– Она не объяснила.

– Понятно.

– А еще мы рисовали.

– Это уже больше похоже на правду.

– И искали морщерогих кизляков.

– Нашли?

– Нет.

– Значит, они хорошо прятались, – серьезно сказал Джордж.

К концу первой недели стало ясно, что дом не рухнул. Куры были накормлены, посуда – вымыта, окна – целы, и даже сарай почти не пострадал.

Часть 5. Глава 3. Патил

Домой они приехали поздно вечером.

– Ну рассказывайте, – потребовал отец, когда вся семья устроилась рядом с камином с чашками чая в руках.

– Хогвартс огромный.

– И холодный.

– И лестницы там совершенно ненормальные.

– А привидения нормальные? – уточнила мать.

– Нет.

– Тогда все в порядке.

Некоторое время разговор шел о друзьях, уроках и замке. Девочки рассказывали то в один голос, то перебивая друг друга. Родители улыбались. Миссис Патил уже три раза заваривала чай, мистер Патил сходил за пледами.

Потом он спросил:

– А Флитвик еще преподает?

– Да!

– И до сих пор подпрыгивает от радости, когда у кого-то получается заклинание?

– Да!

– Замечательно.

– А зелья кто ведет? – спросила мать.

– Профессор Снейп.

Родители переглянулись.

– О.

– Вы его знаете?

– Немного. Он уже во время нашей учебы был не самым простым человеком.

– Он и сейчас не самый простой, – дипломатично заметила Парвати.

– Но предмет знает отлично, – добавила Падма.

– Это на него похоже, – признал отец.

За следующий день они успели обсудить половину преподавателей, потом беседа неожиданно свернула к распределению.

– Ну и как вам на разных факультетах? – спросила мать.

Парвати пожала плечами.

– Нормально.

– Немного непривычно, – сказала Падма.

– Но видимся мы все равно каждый день.

– Конечно, – кивнул отец. – Мы с вашей мамой тоже учились на разных факультетах.

– Правда?

– И как вы познакомились?

– Постепенно, – улыбнулась мать.

– И довольно шумно, – добавил отец.

– Это не ответ.

– Другого не будет.

– А Гермиона рассказывала, что у магглов дети начинают учиться в пять лет, – вспомнила Падма.

– В пять? – переспросил отец.

– Представляешь?

– И ходят в школу каждый день.

– Бедные дети, – искренне сказала мать.

– А еще близнецов иногда специально разводят по разным классам.

– Зачем? – удивилась мать.

– Чтобы они были самостоятельнее.

Отец посмотрел на мать.

– Любопытная теория.

– Так что нам еще повезло, – подвела итог Парвати.

– Потому что вас разделили только в одиннадцать лет?

– Ага. И не учителя, а Шляпа.

Отец рассмеялся.

– Никогда не думал, что услышу фразу: «Нас разделила разумная шляпа, и это хорошо».

Когда на столе появился десерт, разговор естественным путем перешел на Большой зал и первый пир.

– Ну и как вам понравился первый ужин в Хогвартсе? – спросил отец.

– Красиво, – улыбнулась Парвати.

– Очень красиво, – согласилась Падма.

– И все?

– А что еще?

– Так пир же.

– Да нам есть особенно не хотелось, – пожали плечами сестры.

– Вы что, так устали в дороге? – забеспокоилась миссис Патил. – Или сладостей объелись?

– Так нас покормили в поезде.

– Покормили?

– Сначала ланчем, а потом еще ужином.

– Потом перед распределением был чай в комнате ожидания.

– Так что вместо пира мы попросили у домовиков принести кулфи.

– И они принесли?

– Ну да. А что такого?

Мать покачала головой.

– Все. Школа изменилась.

– Почему?

– Потому что в наше время к первому пиру приходили голодными.

– Очень голодными, – подтвердил отец.

– А в поезде была только тележка со сладостями. И никакой комнаты ожидания не было, – мать взмахнула палочкой, убирая со стола. – И чем вас кормили в поезде?

– На ланч были сэндвичи и сок, а на ужин – горячее. Но сначала всех спросили, кому чего нельзя. И мы предупредили, что не едим говядину.

– И что?

– И теперь ее нам просто не предлагают.

Родители переглянулись очень понимающе.

– Что?

– Ничего, – сказала мать.

– Просто вспоминаем первый курс.

– Было плохо?

– Нет. Просто никто ничего не спрашивал.

– И что вы делали?

– Выясняли состав блюд самостоятельно.

– Иногда уже после того, как попробовали, – добавил отец.

Парвати нахмурилась.

– Но ведь можно было сказать.

– Кому?

– Коменданту, конечно.

Наступила тишина.

– Какому коменданту? – после долгой паузы спросил отец.

Теперь уже переглянулись сестры.

– Леди Джейн.

– В наше время не было коменданта, – сказала мать.

Сестры уставились на родителей.

– Совсем не было?

– Совсем.

– А как же вы тогда жили?

Отец рассмеялся.

– Примерно так же, как и сейчас.

– Но к кому вы шли, если что-то было не так, испортилось, кончилось или потерялось?

– Так ведь есть старосты, деканы, больничное крыло, домовики...

– А если проблема никуда не подходила?

Родители задумались.

– Тогда обычно никуда.

– Так странно, – Парвати с сочувствием посмотрела на родителей.

– И очень неудобно, – согласилась Падма.

– Мне теперь тоже это кажется странным, – призналась мать. – Особенно когда слышишь ваш рассказ.

Отец задумчиво кивнул.

Часть 5. Глава 4. Эрни

Эрни приехал домой с полным сундуком каких-то крайне важных вещей и с таким количеством новостей, что начал рассказывать еще в прихожей, продолжил на лестнице, не замолчал за умыванием рук и к супу добрался примерно до середины октября.

– ...а потом Джастин сказал, что если на снегу можно объезжать флажки на доске, то на метле тем более можно, потому что метла управляется лучше, только у нее нет краев, зато есть высота, и мадам Хуч сначала смотрела так, будто собирается всех нас построить и запретить дышать без команды, но потом сказала, что в этом есть смысл, если флажки поставить нормально.

– Джастин – это Финч-Флетчли? – уточнила мать.

– Да. Он магглорожденный, но летает лучше половины тех, кто вырос в магических семьях. Он сноубордингом занимался. Это такая маггловская штука: доска, снег и вниз.

– И он уговорил вас летать между флажками.

– Не только нас. Почти всех. Он вообще умеет уговаривать. Сначала кажется, что ты просто слушаешь, а потом внезапно уже согласился и несешь флажок.

Отец рассмеялся.

– Опасный юноша.

– Очень, – охотно согласился Эрни. – Но полезный. Слалом отличный. Только мы с Гарри в кусты улетели. Ну, там туман был и терновник. Тогда Джастин и предложил слалом, чтобы летать не по прямой, но и не в кусты.

– А еще у Гарри сундук с характером.

– Сундук с характером? – переспросил отец.

– Ну да. Самоходный сундук как у меня, но не совсем обычный. Обычные сундуки вещи носят, бумагу едят, за хозяином ходят. А этот обижается. И жульничает. И старые газеты сначала будто читает, а потом ест.

– Обычно сундуки так себя не ведут. Наверное, этот бракованный. Его стоит сдать в магазин.

– Не говори так! – Эрни даже ложку положил. – Я сначала тоже так думал. А потом сундук спас Гарри от тролля. И чуть не погиб.

– Эрни, сундук – это мебель, – напомнил отец. – Пусть и самоходная. Он не может погибнуть.

– Погоди, дорогой, – вмешалась мать. – Меня гораздо больше интересует, откуда в школе взялся тролль.

– На Хэллоуин, – неохотно признался Эрни. – Я не знаю, откуда. Я его даже не видел, – в его голосе прозвучало искреннее разочарование.

Родители облегченно выдохнули, но успокоились не до конца.

– В Хогвартсе был тролль, – повторила мать.

– Да. Но преподаватели с ним справились. Нас всех закрыли в Большом зале, старосты все проверяли, леди Джейн тоже была там, никто из учеников не пострадал. То есть Гарри почти, но не совсем, потому что сундук...

– Эрни.

– Что?

– Сначала тролль. Потом сундук.

– Но без сундука рассказ неправильный.

– Сундук подождет.

– Он бы обиделся.

– Тем более хорошо, что он сейчас не здесь.

Эрни хотел возразить, но вспомнил, что сундук Гарри действительно мог бы обидеться, если бы услышал про магазин, брак и мебель. Поэтому он ограничился кратким изложением: тролль появился, всех пересчитали по головам, Гарри не было, взрослые за ним пошли и убили тролля, а тролль успел почти убить сундук Гарри, потому что сундук напал на тролля. А потом все преподаватели вместе чинили сундук, а мадам Помфри его еще раз в неделю осматривала.

– И вы все равно считаете его мебелью? – спросил Эрни.

– После тролля я считаю, что в школе есть вопросы поважнее классификации сундуков, – сказала мать.

– Но он хороший.

– Верю.

– Правда хороший.

– Эрни, я верю.

Сын удовлетворился этим не сразу, но суп остывал, а рассказов оставалось слишком много.

Про леви-понг родители узнали между вторым и третьим блюдом.

– Это пинг-понг с Вингардиум Левиоса, – объяснил Эрни, пытаясь показать траекторию шарика хлебной коркой. – Только ракетками нельзя. Надо заклинанием подхватить шарик и отправить обратно. Пинг-понг – это такая маггловская игра, надо маленький шарик по столу перекидывать специальными ракетками. Сначала у всех улетало куда попало, но потом стало получаться. У Гермионы сразу лучше всех по теории, у Рона – по реакции, Гарри хорошо уворачивается, Джастин начал считать очки так, будто это судебное дело, а Невилл случайно отправил шарик в чашку старосты.

– В чашку старосты?

– В пустую. Почти. Там было чуть-чуть чая. Но Эдмунд сказал, что если мы изобрели игру, то должны изобрести и правила безопасности.

– Эдмунд – староста?

– Да. Рэйвенкло. Очень строгий, но нормальный. Элис строже. Она из Хаффлпаффа. Если Элис говорит «не бегать», то даже близнецы Уизли некоторое время не бегают. Да они же нас у барьера встречали первого сентября.

***

К десерту выяснилось, что в Хогвартсе есть лесничий Хагрид, мантикора по имени Мышка, и что Мышка еще маленькая, хотя под «маленькая» Хагрид понимает не то же самое, что все остальные люди.

– А потом сундук играл с Мышкой в салочки, и они уронили стол.

– Сундук Гарри? – спросил отец.

– Да.

– С мантикорой.

– Да.

– В хижине лесничего.

– Да. Но стол был старый.

– Какое облегчение.

– И Хагрид сказал: «Ну вот, опять».

Мать не выдержала и рассмеялась.

– Значит, это случается не впервые.

– Наверное. Мышка быстро растет. А сундук очень ловкий, если хочет. Только он жульничает: делает вид, что побежал в одну сторону, а сам сразу под стол.

– И ты все это не написал в письмах.

– Я хотел, но тогда пришлось бы объяснять, почему у Гарри такой сундук, почему мы вообще знаем Гарри, почему Малфой идиот, почему Гермиона ведет записи, почему Рон все время голодный, а потом места бы не хватило.

– На пергаменте?

– В голове.

Отец налил себе чаю.

– Пожалуй, каникулам я начинаю радоваться особенно сильно.

– Потому что я дома?

– Потому что тебя можно слушать без совиной доставки.

Эрни принял это за комплимент и продолжил.

***

К концу недели родители различали по именам почти весь первый курс, знали, что Ханна живет там, где козы, Сьюзан спокойная, но не слабая, Падма и Парвати на разных факультетах и спорят даже тогда, когда согласны, Невилл добрый и очень рассеянный, Рон лучший партнер по шахматам, Гермиона знает слишком много и все равно каждый день узнает еще, а Гарри не любит, когда его называют знаменитым.

Об уроках Эрни тоже рассказывал. Заклинания были «отличные», трансфигурация – «сложная, но интересная», зелья – «лучше делать аккуратно и не смотреть профессору Снейпу в глаза, особенно если туман», история магии – «существует».

***

В последний вечер он собирал вещи обратно в сундук и бормотал себе под нос список: подарки, перчатки, тетради, запасные носки, письмо для Джастина, хотя Джастин и так будет в поезде, но письмо все равно нужно, потому что там схема нового варианта леви-понга.

– Ты рад возвращаться? – спросила мать.

– Ага.

– И домой рад был приехать?

– Конечно.

– Хорошо устроился, значит.

– Еще бы! Там же мои друзья. И сундук тоже. Он не человек, но это не его вина.

Отец фыркнул.

– Передай сундуку мои извинения.

– За магазин?

– Точно.

– Передам. Только лучше письменно не надо. Он может съесть.

– Тогда устно.

Эрни кивнул и снова занялся вещами. Через минуту сообщил:

– А Джастин после каникул точно что-нибудь придумает.

– Опасный мальчик.

– Очень. Но если идея хорошая, нельзя же не соглашаться.

– Вот с этого обычно все и начинается, – заметила мать.

Часть 5. Глава 5. Невилл

Невилл приехал домой с Тревором в переноске, новой тетрадью по травологии в сумке и твердым намерением не рассказывать ничего лишнего.

Намерение продержалось до чая.

– Ну что ж, – сказала бабушка, когда он сел за стол. – Хаффлпафф.

Невилл взял чашку.

– Да, бабушка.

– Не Гриффиндор.

– Нет.

– Шляпа решила иначе.

– Да.

Августа Лонгботтом сидела прямо, как всегда. Шляпа с чучелом грифа лежала на соседнем стуле, будто тоже участвовала в разговоре и тоже была недовольна.

– И ты, я полагаю, с этим согласен?

Невилл опустил взгляд на чай. Раньше он сказал бы что-то вроде: «Не знаю». Или: «Наверное». Или просто кивнул бы, чтобы разговор закончился быстрее. Но в Хогвартсе были Ханна, которая умела говорить простые вещи так, будто они не требуют извинений. Был Эрни, который спорил с кем угодно, если считал нужным. Была Сьюзан, которая не повышала голос и все равно не отступала. Был Гарри, который не хотел быть знаменитым, но все равно оставался Гарри. И была леди Джейн, которая однажды объяснила ему, что иногда проблема не в характере, а в арифметике.

– Да, бабушка. Согласен.

За столом стало очень тихо.

– Вот как.

– Мне там хорошо.

– В Хаффлпаффе?

– Да.

– Твой отец был гриффиндорцем.

– Я знаю.

– И мать.

– Я знаю.

Чай пах бергамотом. Тревор шевельнулся в переноске.

– Но они не Шляпа, – сказал Невилл. – И ты тоже не Шляпа.

Августа не сразу ответила.

– Повтори.

Невилл сглотнул.

– Ты не Шляпа.

Фраза вышла тише, чем он хотел. Но вышла.

Августа смотрела на него так долго, что Невилл успел пожалеть обо всем: о чае, о Хаффлпаффе, о Треворе, о собственном существовании. Потом бабушка взяла чашку.

– Дерзко.

– Прости.

– Я не сказала, что неправильно.

Невилл поднял глаза.

– Правда?

– Шляпа распределяет учеников уже много веков. Я могу быть с ней не согласна. Это не означает, что она обязана спрашивать моего разрешения.

Невилл осторожно выдохнул.

– Рассказывай.

– Что?

– Про факультет. Если уж ты решил, что он тебе подходит, мне хотелось бы понимать почему.

И Невилл рассказал: про гостиную – низкую, теплую, рядом с кухней, где не надо карабкаться по башням и бояться, что лестница уйдет из-под ног. Про круглые двери, похожие на крышки бочек. Про то, что там пахнет хлебом, деревом и чем-то травяным, потому что кто-то постоянно приносит растения с занятий или из теплиц.

Потом про Ханну, про Эрни, как они ходили к Хагриду, как сундук Гарри ел старый журнал, как Мышка пыталась играть, а Хагрид говорил, что она совсем маленькая, хотя Невилл не был уверен, что слово «маленькая» можно применять к существу, способному опрокинуть табурет одним хвостом.

Августа слушала молча. Когда Невилл дошел до Гермиониных записей о погоде и настроении профессора Снейпа, бабушка спросила:

– Девочка из маггловской семьи?

– Да.

– Наблюдательная.

– Очень. Она в Рэйвенкло.

– Это полезно. Продолжай.

Про тролля Невилл упомянул в нескольких словах. Рассказывать было особенно не о чем: тролля видел только Гарри, и то несколько секунд, вспоминать о том, как они все потом навещали Гарри и сундук в больничном крыле, не хотелось. Невилл бы вообще туда не пошел, он не любил больницы, но рядом с друзьями даже медицинские запахи казались не такими страшными, как обычно.

– Профессор Квиррелл сказал о тролле, старосты проверили, чтобы никто не потерялся. Потом леди Джейн осталась за нами присматривать, а директор и деканы пошли и убили тролля. Пострадал только сундук Гарри, но его починили.

– Хорошо.

Он ожидал другого. Вопросов. Возмущения. Немедленного письма директору, Министерству, попечителям и, возможно, самой Шляпе, но бабушка только добавила:

– Взрослые в школе для этого и нужны, чтобы дети оставались в безопасности. Но про тролля я потом еще уточню.

Потом бабушка спросила об уроках.

Невилл честно рассказал, что заклинания пока даются плохо, трансфигурация пугает, на зельях лучше молчать и делать все точно по инструкции, а история магии превращает даже самые интересные события в сонные заклинания.

– А травология?

Невилл оживился.

– Травология мне нравится.

– Нравится?

– Очень. Профессор Спраут объясняет нормально. Не так, будто ты обязан уже все знать. И растения... с ними понятно.

– С растениями понятно, – повторила бабушка.

– Да. Если им плохо, у этого есть причина. Почва, вода, свет, горшок, вредители, температура. Они почти никогда не начинают кричать, если ты ошибся. Просто вянут. Или кусаются. Но обычно сначала вянут.

– Кусаются?

– Не все. И не сразу.

– Обнадеживает.

Невилл улыбнулся.

– Я хочу заниматься травологией углубленно.

Августа поставила чашку.

– Углубленно.

– Да.

– Невилл, школьный интерес – это прекрасно, но...

– Не только школьный.

Он сам удивился, что перебил.

– Я хочу читать больше. И вести записи. И летом, если можно, работать в саду не просто так, а по-настоящему. С грядками. С рассадой. С черенками. Профессор Спраут сказала, что у меня аккуратные руки.

Это была не вся правда. Профессор Спраут сказала: «Очень аккуратные руки, мистер Лонгботтом. Вы зря так боитесь собственных пальцев». Но первую часть Невилл запомнил лучше.

– И что именно тебе нужно?

Вот к этому Невилл не был готов.

– Нужно?

– Для углубленных занятий обычно что-то нужно. Книги, инструменты, перчатки, место, семена. Или ты собирался углубляться исключительно силой духа?

– Нет. То есть... я не думал, что ты разрешишь.

– А ты спрашивал?

Невилл молчал. Августа сняла очки и протерла стекла платком.

– Вот это, Невилл, гораздо хуже Хаффлпаффа.

– Что?

– Решать за другого человека, что он ответит, и заранее отказываться от собственного желания.

– Прости.

– Не извиняйся. Думай.

Это было очень бабушкино. Но почему-то не страшное.

***

В сад они вышли после чая. Сад Лонгботтомов был старый, ухоженный и какой-то слишком правильный. Розы, кусты, дорожки, ровные клумбы.

– Вот здесь, – Августа показала на участок возле стены, – раньше росли пионы. Они вымерзли три года назад.

Невилл присел на корточки. Земля была плотная, сверху темная, глубже глинистая. У стены было теплее, но солнце зимой попадало туда только часть дня.

– Тут можно попробовать морозник, – сказал он. – И, может быть, шалфей. Не сразу. Сначала землю надо улучшить. И дренаж сделать.

– Дренаж.

– Да. Иначе корни будут мокнуть.

Бабушка стояла рядом и не торопила. Невилл набрал немного земли в ладонь, растер пальцами.

– Можно еще сделать маленькую грядку для опытов. Не с опасными растениями. Обычными. Мята, тимьян, календула. Чтобы смотреть, как они растут в разной почве.

– Опыты с мятой звучат безопаснее салочек с мантикорами.

– Мышка не моя.

– Надеюсь.

– И мне нужны перчатки. Не школьные. Они большие и пальцы плохо чувствуют.

– Значит, завтра купим перчатки.

– Правда?

– Я не имею привычки обманывать.

– Спасибо, бабушка.

– Благодарить будешь, если через месяц здесь будет не грязная яма, а грядка.

– Через месяц не обещаю – земля холодная, зима все-таки, а летом – обязательно.

Сказал – и испугался собственной уверенности.

Августа посмотрела на него.

– Хорошо.

***

В магазин они пошли утром. Невилл ожидал, что бабушка выберет все сама. Бабушка действительно попыталась.

– Эти прочные.

– Они слишком толстые.

– Для работы в саду прочность важна.

– Но я не буду чувствовать стебли.

Августа уже открыла рот для возражения, но Невилл снял перчатку с полки и надел.

– Вот. Видишь? Пальцы длиннее моих. Я буду цеплять листья и ломать черешки. Лучше вот эти. Они тоньше, но на ладони кожа плотная.

Продавец, пожилой волшебник с землей под ногтями, одобрительно хмыкнул.

– Мальчик прав. Для нежной работы лучше вторые.

Бабушка не любила, когда посторонние вмешивались в семейные разговоры. Но еще меньше она любила спорить с человеком, который явно разбирается в предмете.

– Вторые, значит.

К перчаткам добавились маленький секатор, садовая вилка, пакетики с семенами и две тетради: одна обычная, вторая с плотной бумагой для рисунков.

– Две? – спросил Невилл.

– Одна для записей. Вторая для зарисовок.

– Я плохо рисую.

– Значит, будешь рисовать лучше.

Он кивнул.

– Я и не знал, что у нас тоже есть тетради. Думал, это только у магглов.

– Как не быть? Книги-то есть.

– Вот и Гермиона так же сказала, а от нас все равно требуют свитки. Ну, почти везде.

– Ты хочешь, чтобы я вынесла это на обсуждение попечительского совета?

– А можно?

– Было бы нельзя, я бы не предлагала.

***

Когда каникулы подходили к концу, у стены уже была перекопанная полоса земли, мешок песка для дренажа, несколько подписанных колышков и тетрадь, где Невилл записал дату, погоду, состояние почвы и собственные предположения о том, что тут можно будет посадить на Пасху.

Перед отъездом бабушка вручила ему аккуратно завернутый сверток.

– Это тебе в Хогвартс.

Внутри оказалась книга по лекарственным растениям. Настоящий справочник, с плотными страницами, мелкими рисунками и пометками на полях. Некоторые пометки были сделаны старым чернильным пером.

– Она принадлежала твоей матери, – сказала Августа. – Не для первого курса, конечно. Но если ты намерен заниматься серьезно, бессмысленно делать вид, что тебя интересует только школьная программа.

Невилл держал книгу обеими руками.

– Спасибо, бабушка.

– Не испорть.

– Не испорчу.

– И не таскай ее в теплицы без чехла.

– Не буду.

– И не давай никому, кто ест над книгами.

Невилл подумал о Роне.

– Хорошо.

– И держи подальше от сундука Гарри.

– Да, бабушка.

– Хаффлпафф, значит.

Невилл ждал продолжения.

– Что ж, – Августа поправила на Невилле шарф. – Будь хорошим хаффлпаффцем. Но помни, что ты все равно Лонгботтом.

Часть 5. Глава 6. Малфои

Родителей Драко увидел сразу. Отец стоял чуть в стороне от толпы, с тростью в руке. Мать была рядом. Она не высматривала сына, не махала рукой, не звала. Просто повернулась в тот момент, когда Драко вышел из вагона, и улыбнулась.

– Драко.

– Отец. Мама.

Нарцисса поцеловала его в щеку и поправила воротник мантии.

– Ты похудел.

– Нет, мама.

– Не спорь со мной в первую минуту после приезда.

– Да, мама.

Люциус перевел взгляд на цветную бирку, которую домовик снимал с ручки сундука.

– Поехали.

Разговор состоялся в малой гостиной. Это было хуже кабинета. Кабинет означал дела, малая гостиная означала семью.

Люциус стоял у камина. Нарцисса сидела у окна с вышивкой в руках, но игла в ткань так и не вошла.

– Драко, почему ты не написал мне про лестницы? – спросил Люциус.

– Профессор Снейп вам написал?

– Нет, – ответил Люциус. – Мне написала миссис Паркинсон.

– Миссис Паркинсон?

– Она была в ярости из-за того, что ее дочь почти час просидела запертой на лестнице. И если ты думаешь, что ответственным за это она сочла тебя, то ты себе льстишь.

Драко молчал.

– Она выразила сомнение, – продолжил Люциус, – в том, что воспитание в нашей семье соответствует тому, которое подобает старой аристократии.

Это оказалось хуже минус баллов, хуже Снейпа, даже хуже смеха Пивза, потому что смеялись над ним, а письмо Паркинсон ударило по фамилии.

– Я понял, отец.

– Нет. Ты начал понимать. Это разные вещи.

Драко сжал пальцы за спиной.

– Наследник Малфоев имеет право вести за собой других, – жестко сказал Люциус. – Но это право не отделяется от ответственности. Если дети из приличных семей следуют за тобой и оказываются заперты на лестничной площадке, их родители задают вопросы не лестнице. И даже не тебе. Семье.

Нарцисса тихо заметила:

– Пэнси могла испугаться.

– Она злилась, – вырвалось у Драко.

– Значит, до этого испугалась.

На это нечего было ответить. Драко вспомнил, что тогда думал в основном о том, как выглядит сам. Сейчас это казалось почти неприличным.

– Я не должен был уводить их от старост, – признал он.

Люциус кивнул.

– Хорошо.

Никакого одобрения. Только сухое признание, что очевидное не пришлось объяснять.

– Теперь расскажи мне то, о чем ты еще не писал.

Драко поднял глаза.

– О коменданте?

– О школе. Комендант, насколько я понимаю, теперь является частью школы. Начни с дороги.

– Вы были на платформе.

– Я видел посадку. Я не видел, что происходило после отправления.

Драко заставил себя думать не о лестнице. Факты. Без оценок.

– В поезде кормили.

– Чем?

– На ланч были сэндвичи и фрукты. На ужин – горячее. Мясо, рыба или птица, гарнир. На обратном пути так же.

– Багаж?

– У первокурсников были белые бирки. После распределения они поменяли цвет. Потом домовики унесли вещи в спальни.

– Кто распоряжался?

– Никто.

Люциус посмотрел на сына внимательнее.

– Само ничего не происходит, Драко.

– Я знаю. Но я не видел, кто отдавал распоряжения. Старосты сундуки не трогали. Они следили за учениками. Бирки поменялись сами. Домовики знали, куда нести.

– Значит, распоряжение было отдано заранее.

– Наверное.

– Не «наверное». Было.

Драко кивнул.

– Дальше.

– В Хогвартсе нас не сразу повели в Большой зал. Сначала в отдельную комнату. Там был чай, уборные, можно было переодеться и привести себя в порядок. Потом распределение.

– Перед распределением вам дали чай? – уточнила Нарцисса.

– Да.

– Разумно.

Люциус не возразил.

– Что еще?

– На Хэллоуин был тролль.

Нарцисса очень спокойно положила вышивку на столик.

– В Хогвартсе.

– Да. Но преподаватели с ним справились.

– Где были ученики?

– В Большом зале. Нас не выпускали. Двери закрыли, всех пересчитали по головам. Деканы и старосты проверяли.

– Никто не пострадал?

– Нет.

– Это хорошо, – Нарцисса посмотрела на мужа.

– Хорошо, что никого не потеряли. Плохо, что тролль оказался в школе.

Драко промолчал. Спорить с этим было трудно.

– Продолжай.

– В декабре леди Джейн проверяла спальни.

– Зачем?

– Паркинсон жаловалась на сырость.

Нарцисса сразу стала внимательнее.

– В слизеринских спальнях?

– У девочек. Но потом проверяли все. Окна, стены, камины, постели. Старосты предупредили заранее. Профессор Снейп был рядом и был недоволен.

– Недоволен проверкой или сыростью?

– Леди Джейн, – ответил Драко после короткого колебания. – Сыростью тоже, но позже.

Нарцисса едва заметно усмехнулась.

– А ты как считаешь, в подземельях действительно сыро?

– Иногда. Это нормально.

– Нет, Драко. Это привычно. Но это не одно и то же.

– Что сделали после проверки? – спросил Люциус.

– Домовики принесли дополнительные пледы. Филч искал щели в нижнем коридоре. Потом поставили зачарованные согревающие панели возле внешней стены. Паркинсон сказала, что стало лучше.

– Кто оплатил панели?

– Не знаю.

– Кто их заказал?

– Не знаю. А маггловские дети пишут ручками в тетрадях, – Драко решил перейти к следующей теме.

– На всех уроках?

– На многих. Но профессор Снейп сразу предупредил, что каждый, кто приходит на зелья с маггловскими предметами, должен быть готов к опросу.

– И он опрашивает?

– Каждый раз.

– Только магглорожденных?

– Нет. Всех, кто пришел с тетрадью или ручкой. На нашем факультете никто в тетрадях не пишет, а на других – да.

– Разумно, – кивнул Люциус.

– Что именно?

– Если ученики хотят пользоваться нестандартным инструментом, они должны доказать, что удобство не заменяет знания.

– Профессор Снейп примерно так и сказал. Только неприятнее.

– Узнаю Северуса.

Нарцисса улыбнулась. Люциус вызвал домовика, дождался, пока им с Нарциссой принесут кофе, и продолжил.

– Что говорили старшие в вагоне на обратной дороге?

– О школе.

– Конкретнее.

– Что порядка стало слишком много. Но не все считали это плохим. Один шестикурсник сказал, что багаж наконец перестал теряться. Другой сказал, что если домовики могут приносить ужин в поезд, непонятно, почему раньше этого не делали. Потом спорили про общую гостиную.

– Что решили?

– Что это странно, но может быть полезно. Что гриффиндорцы шумные, рэйвенкловцы занимают лучшие столы, а хаффлпаффцы почему-то все время приносят еду.

– А ты?

– Я там не был.

– Очень зря.

Драко не сразу понял.

– Зачем мне туда ходить?

– Потому что если в школе появилось место, где ученики разных факультетов добровольно собираются без преподавателей, ты не имеешь права не знать, что там происходит.

– Я могу спросить.

– И получить чужие впечатления. Меня интересуют твои.

– Там гриффиндорцы.

– Наблюдение не является дружбой.

Это было сказано спокойно, но Драко снова вспомнил лестницу. Там тоже все началось с того, что он не наблюдал. Он хотел выглядеть так, будто знает.

– Я схожу.

– Плохо, что ты не писал об этом раньше, – сказал Люциус. – Заседание совета будет на каникулах. Но после каникул сходи обязательно.

Драко кивнул.

– Во дворе есть столы под навесами, – продолжил он. – Там можно есть ланч. Только ланч. Завтрак и ужин в Большом зале.

– Ты ел во дворе?

– Один раз.

– Почему один?

– Там все.

– Все факультеты?

– Да.

– И это, конечно, губительно для аппетита.

Драко покраснел.

– Впредь ты будешь писать о любых изменениях порядка. Не только о том, что считаешь важным.

– Я не всегда понимаю, что меняет порядок.

– Тогда пиши обо всем, что повторяется. Особенно если старшие говорят, что раньше такого не было.

– Да, отец.

Нарцисса поднялась.

– Люциус, думаю, на сегодня достаточно. Уже поздно, а Драко только с дороги.

– Мы не закончили.

– На сегодня закончили. Драко понял, что лестница была ошибкой, а общая гостиная является объектом наблюдения. Остальное можно обсудить завтра.

– Хорошо. Драко, можешь идти.

– Да, отец.

У двери Драко остановился.

– Отец?

– Да?

– Миссис Паркинсон ждет извинений?

– Она ждет, что подобное не повторится. Извинения я отправлю сам.

Это было хуже, чем если бы писать заставили его.

– Да, отец.

***

Нарцисса и Люциус остались у камина. За окнами темнел зимний сад. В гостиной было тепло, поленья потрескивали тихо и ровно.

– Что ты думаешь? – спросила Нарцисса.

– О леди Джейн?

– О школе.

– Я думаю, кто-то меняет Хогвартс быстрее, чем попечительский совет получает отчеты.

– А о самих изменениях?

Люциус провел пальцами по кольцу на мизинце.

– Результат мне нравится больше, чем механизм.

– Детей кормят в поезде.

– Да.

– Багаж не теряется.

– Да.

– Первокурсников приводят в порядок перед распределением.

– Да.

– После жалобы на сырость проверяют спальни.

– Да.

– На жалобы вообще реагируют.

– Да.

– Драко в безопасности.

– Насколько это возможно в школе, куда осенью каким-то образом попал тролль.

Нарцисса помолчала.

– При тролле детей оставили в Большом зале и пересчитали. Не пустили бегать по коридорам, не отправили первокурсников самих искать гостиные, не стали надеяться, что все как-нибудь дойдут.

– Я услышал.

– Люциус.

– Что?

– Это важно.

– Я знаю.

– В мои годы в спальне девочек тоже было сыро.

Он не ответил.

– Люциус, – сказала Нарцисса. – Ты знаешь, что я жаловалась. Ты не знаешь, каково это – просыпаться зимой и понимать, что подушка влажная у стены.

– Почему ты не писала домой подробнее?

– Потому что мне было пятнадцать, и я считала, что так устроен Хогвартс. Все считали. Сырость в подземельях, холодные коридоры, сквозняки в башнях, голодные первокурсники перед пиром, девочки, которые сами выясняют, к кому идти с бытовыми вопросами. Это было привычно.

– Но привычно – не значит нормально? – повернулся к ней Люциус.

Нарцисса улыбнулась в ответ.

– Именно.

– Я не против пледов, Цисси.

– Я заметила.

– И не против ланча во дворе.

– Великодушно.

– И не против тетрадей, если они помогают детям учиться. Даже маггловских. Северус переживет.

Нарцисса тихо рассмеялась.

– Тогда что тебя беспокоит?

– Полномочия. Прецедент. Стоимость.

– В таком порядке?

– Стоимость проще обсуждать на совете.

– Домовики были в Хогвартсе и раньше.

– Их работа изменилась.

– Поезд был.

– Теперь в нем кормят.

– Пледы были.

– Кто-то решил, кому их выдать.

– Старосты были.

– Теперь они встречают маггловских родителей, отмечают учеников, следят за посадкой и фактически выполняют административные обязанности.

– Это плохо?

– Это власть. Я не сказал, что плохо.

Нарцисса кивнула.

– Кто за это платит? – спросил Люциус.

– Хогвартс?

– Хогвартс – не кошелек.

– Попечительский совет?

– Без решения совета?

– Дамблдор?

– Тогда зачем ему совет?

Нарцисса посмотрела на него с легкой усмешкой.

– Ты впервые задаешь этот вопрос?

– Нет. Но редко с таким удовольствием.

Она взяла чашку.

– Ты насторожен, потому что не знаешь, кто управляет.

– Я насторожен, потому что Драко три месяца жил внутри перемен и не понял, что именно является переменой.

– Он ребенок.

– Ему одиннадцать лет.

– Только одиннадцать, Люциус.

– Уже одиннадцать. И он представляет семью в Хогвартсе.

– Он наш сын.

– Он наследник Малфоев.

– Он наш единственный ребенок.

Люциус посмотрел в огонь.

– Вот именно.

– Если леди Джейн делает школу безопаснее, – сказала Нарцисса, – я хочу, чтобы она осталась.

– Если она делает школу управляемой человеком, которого совет не назначал и не контролирует, я хочу знать, кто дал ей такую возможность.

– А если оба варианта верны?

Люциус слегка улыбнулся.

– Тогда заседание будет интересным.

– Люциус.

– Я не собираюсь выступать против нее только потому, что она неудобна.

– Но и поддерживать без условий не станешь.

– Разумеется.

– Какие условия?

– Должность. Полномочия. Отчетность. Бюджет. Границы вмешательства в работу деканов. Ясный ответ, кто утверждает изменения школьного быта.

– Ты собираешься оформить ее?

– Я собираюсь не позволить Дамблдору пользоваться полезным человеком как личным чудом.

Нарцисса рассмеялась уже открыто.

– Это звучит почти как поддержка.

– Это звучит как управление рисками.

– Конечно.

Он посмотрел на нее с подозрением.

– Ты мне не веришь.

– Верю. Просто ты всегда называешь заботу о семье управлением рисками.

Люциус не стал спорить.

Наверху спал Драко. В сухой комнате, под теплым одеялом, далеко от школьных лестниц, сырости, троллей, Поттера и всех тех изменений, которые кто-то провел слишком быстро и слишком умело.

Через неделю будет заседание. Новой информации не появится. Придется решать по тому, что есть: письма Драко, письмо Паркинсон, увиденная на платформе логистика, рассказы о поезде, багаже, тролле, спальнях, тетрадях, столах во дворе и общей гостиной, куда Драко по глупости не ходил.

Люциус не любил принимать решения при неполных данных, но еще меньше он любил, когда решения принимали без него.

Часть 5. Глава 7. Ханна и Сьюзан

Рождество Сьюзан и Ханна проводили у Боунсов, как и договаривались: Рождество у Сьюзан, потому что Лондон, магазины, кафе, ярмарки и распродажи, а Пасху у Ханны, потому что к весне у Эбботов будет зелень, молодые листья, трава и козы.

Сьюзан против коз не возражала, Ханна против магазинов тем более.

К вечеру двадцать первого декабря дом Боунсов уже знал о Хогвартсе значительно больше, чем успевал переварить. Девочки приехали с полными сундуками, красными от холода щеками и таким количеством новостей, что начали рассказывать еще до того, как сняли мантии.

И почти любой рассказ сворачивал к одному и тому же.

– Леди Джейн сказала, что если вещь потерялась, сначала надо вернуться туда, где ты видела ее в последний раз.

– Мисс Поппинс сказала, что теплые носки не являются слабостью характера.

– Леди Джейн велела Рону не спорить с лестницей.

– Нет, это было до того, как мисс Поппинс принесла пледы.

– А когда Паркинсон пожаловалась на сырость...

– Нет, сначала была проверка спальни.

– Нет, сначала она сказала, что жалобы на сырость не бывают пустяком.

На третий день Амелия отложила газету.

– Девочки.

– Да, тетя Амелия?

– В вашей школе есть другие взрослые?

Ханна и Сьюзан переглянулись.

– Конечно.

– Тогда почему я третий день подряд слышу только про леди Джейн?

– Потому что она все время где-нибудь оказывается, – объяснила Ханна.

– Когда нужна, – уточнила Сьюзан.

– Или немного раньше.

– Обычно немного раньше.

Амелия посмотрела на них поверх очков.

– Понятно.

По ее тону было ясно, что ничего ей не понятно.

***

Вечером двадцать третьего декабря за ужином говорили о завтрашней ярмарке.

Ханна хотела начать с каруселей, потом перейти к сладостям, потом к подаркам, потом к кафе и только после этого к распродажам. Сьюзан пыталась доказать, что если начать со сладостей, все остальные пункты окажутся под угрозой. Амелия слушала их спор с видом человека, которому давно пора вмешаться, но пока слишком интересно.

– Нельзя покупать все подряд, – настаивала Сьюзан.

– Можно не все, – возражала Ханна. – Только нужное.

– Ты вчера сказала, что тебе нужна брошь в виде козы.

– Нужна.

– Зачем?

– Чтобы была.

– Это не причина.

– Это очень хорошая причина.

Амелия уже собиралась что-то сказать, когда пламя в камине позеленело. За столом сразу стало тихо.

В огне появилось лицо дежурного аврора.

– Мадам Боунс.

Амелия поставила чашку.

– Слушаю.

– Срочный вызов. Хогвартс.

Веселое выражение исчезло с ее лица так быстро, что Ханна вцепилась пальцами в край стола.

– Поняла.

– Требуется ваше присутствие.

– Сейчас буду.

Пламя снова стало обычным.

– Вызов в школу? – спросила Сьюзан.

– Да, – Амелия уже поднималась. – Мне нужно идти.

– Это опасно?

– Мне нужно идти, Ханна.

Она вышла из комнаты.

***

Вечер словно сдулся. Еду убрали, чайник поставили, лампы горели как обычно, камин грел как обычно. Только обычного вечера больше не было.

Сьюзан сидела на диване, поджав ноги. Ханна устроилась рядом. Они старались не смотреть на камин и все равно смотрели. В Хогвартсе остались преподаватели. В Хогвартсе осталась леди Джейн.

Сначала им казалось, что тетя Амелия вернется быстро, что это какая-то ошибка, но часы отбили девять, потом десять, а ее все не было.

Сьюзан почти не говорила. Ханна несколько раз начинала фразу и замолкала. Оказалось, что если взрослый человек ушел ночью по срочному вызову в школу, то даже Ханне трудно болтать.

Амелия вернулась далеко за полночь.

Сьюзан услышала хлопок двери и выбежала в холл. Ханна появилась следом, босиком, с накинутой на плечи шалью.

Амелия снимала плащ.

– Что с леди Джейн? – выпалила Ханна.

Амелия подняла голову.

– С ней все в порядке.

Сьюзан выдохнула, Ханна тоже.

Только после этого Сьюзан спросила:

– Что случилось?

– Ничего такого, о чем вам следует беспокоиться.

– Но тебя вызвали в нашу школу!

– Верно.

– И ты ничего не расскажешь.

– Не расскажу.

– Почему?

– Потому что это не детское дело.

Ханна нахмурилась.

– Но мы учимся в этой школе.

– Именно поэтому я говорю вам то, что действительно важно: все под контролем.

Сьюзан внимательно посмотрела на тетю.

– Это не то же самое, что «все в порядке».

– Нет, – согласилась Амелия. – Не то же самое.

От этого стало еще тревожнее.

– Кто-нибудь пострадал? – спросила Ханна.

Амелия ответила не сразу.

– Никто, о ком вам следует беспокоиться.

– А леди Джейн?

– Я уже сказала. С леди Джейн все в порядке.

– Точно?

– Точно.

– Ей ничего не угрожает?

– Ничего.

– Совсем?

– Совсем.

Амелия покачала головой.

– Поразительно.

– Что?

– Вас судьба этой женщины волнует больше, чем судьба директора.

– Но директор взрослый.

– Да леди Джейн тоже не маленькая.

– Она наша!

– Ханна.

– Что?

– Идите спать.

– Но...

– Спать. Завтра ярмарка.

Сьюзан посмотрела на тетю с недоверием.

– Завтра все еще будет ярмарка?

– Разумеется.

Это почему-то успокоило сильнее, чем все слова про контроль.

***

Когда свет погас и дом затих, девочки еще долго не спали.

– Ты спишь? – прошептала Ханна.

– Нет.

– Ты заметила?

– Что?

– Тетя Амелия не сказала, что никто не пострадал.

– Заметила.

– Она сказала: «никто, о ком вам следует беспокоиться».

– Да.

Ханна повернулась на бок.

– Значит, кто-то все-таки пострадал?

– Не знаю.

– Может, аврор?

– Может.

– Или преподаватель.

– Угу.

– Или кто-то плохой.

Некоторое время они молчали.

– Но с леди Джейн все в порядке, – снова заговорила Ханна.

– Да.

– И со Спраут.

– Почему именно со Спраут?

– Она добрая.

– Это не защита от опасности.

– Зато причина волноваться.

Сьюзан тихо фыркнула. Потом снова стало тихо.

– Как думаешь, это связано с тем коридором на третьем этаже? – спросила Ханна.

– Туда нельзя ходить.

– Вот именно.

– Если туда нельзя ходить, значит, там что-то есть.

– А если кто-то все равно пошел?

– Тогда он идиот.

– Или гриффиндорец.

Сьюзан помолчала.

– Ханна.

– Что?

– Не говори так при Роне.

– Я и не собиралась.

Где-то в доме скрипнула половица. Обе замерли, прислушались, потом Ханна натянула одеяло выше.

– Интересно, леди Джейн сейчас спит?

– Не знаю.

– Мне кажется, нет.

– Почему?

– Потому что она сначала убедится, что все остальные спят.

Сьюзан улыбнулась в темноте.

– Похоже на нее.

– Потом выпьет чай.

– Обязательно.

– Потом, может быть, запишет что-нибудь в блокнот.

– Скорее всего.

– И только потом ляжет.

– Ханна.

– Что?

– Спи.

– Ладно.

Прошла почти минута.

– Сьюзан?

– Что?

– Хорошо, что она там есть.

Часть 5. Глава 8. Гермиона

Гермиона вернулась домой вечером двадцать первого декабря с чемоданом, полным книг, тетрадей, с аккуратно сложенной мантией и таким количеством новостей, что родители довольно быстро поняли: заранее составленный список музеев, выставок, библиотек и научных центров придется дополнить отдельным пунктом «Хогвартс».

Хогвартс проникал во все. В рассказ о дороге от вокзала – потому что в поезде теперь кормили нормальным ланчем и ужином, а не только сладостями, как, оказывается, было раньше.

В разговор о рождественской ярмарке – потому что в Хогсмиде, как выяснилось, тоже бывали очень хорошие ярмарки, но туда первокурсников пока не пускали.

В поход в музей – потому что Гермиона остановилась перед витриной с аптекарскими инструментами и начала объяснять, что в волшебном мире до сих пор пользуются ступками, пергаментом и перьями, хотя ручки и тетради гораздо удобнее.

– Все преподаватели разрешают? – спросил отец.

– Почти все.

– Почти?

– Профессор Снейп не запрещает. Но каждый урок начинает с опроса всех, кто пришел с маггловскими предметами.

– Каждый?

– Каждый.

– И ты все равно приходишь с тетрадью?

– Конечно.

Мама улыбнулась.

– Тогда, по крайней мере, ты на каждый урок приходишь подготовленной.

– Я бы в любом случае ходила на уроки подготовленной.

Научный центр ей понравился. Особенно зал с оптикой, потому что там можно было сравнить маггловские линзы с тем, как работает заклинание изменения прозрачности стекла, если, конечно, оно вообще работает по похожему принципу. Папа заметил, что Гермиона третий раз за день говорит «если», и это его радует. Гермиона ответила, что в Хогвартсе слово «если» становится значительно важнее, потому что там слишком многие считают объяснением фразу «так всегда было».

В библиотеке она попросила сразу три книги. Одну по истории медицины, одну по ботанике и одну по старым британским школам.

– Это для домашнего задания? – спросила мама.

– Нет.

– Тогда для чего?

– Для сравнения.

– С чем?

– С Хогвартсом.

Родители не стали уточнять. Они уже поняли, что Хогвартс Гермиона не просто изучает. Она его проверяет.

***

Сначала это выглядело почти забавно.

Гермиона рассказывала о леди Джейн почти непрерывно. Леди Джейн сказала. Мисс Поппинс велела. Леди Джейн заметила. Мисс Поппинс проверила. Леди Джейн считает. Мисс Поппинс не любит, когда люди терпят неудобства без необходимости.

Потом родители заметили, что между рассказами о друзьях, уроках и школьных нововведениях Гермиона все чаще возвращается к одному человеку.

Не к Гарри, хотя про Гарри она говорила много. Не к Рону, хотя про Рона она говорила с таким видом, будто он является отдельным природным явлением, а не одиннадцатилетним мальчиком. Не к леди Джейн, хотя леди Джейн явно занимала в ее школьной картине особое место.

К профессору Снейпу. Сначала – в связи с тетрадями. Потом – с погодой. Потом – с тем, что на зельях лучше не шуметь, не суетиться и не держать локти слишком близко к краю стола.

Потом Гермиона вдруг спросила за завтраком:

– А почему человек может никогда не держать чашку за ручку?

– По многим причинам. Может, чашка слишком большая или слишком маленькая. Может, слишком тяжелая. Может, ручка неудобная. Может быть, ему так больше нравится. Может, пальцы болят или устали. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так. А может человек привыкнуть к постоянной боли так, что окружающие почти не замечают?

Родители переглянулись.

– Может, – сказал отец. – Но это не значит, что боль перестает иметь значение. И ты никогда ничего не спрашиваешь просто так.

***

Днем они ходили на выставку. Вечером вернулись домой, пили чай, разбирали покупки, и Гермиона вдруг стала очень тихой. Это было не похоже на усталость. Скорее на то состояние, когда внутри у нее уже почти сложился ответ, но не хватало одного элемента.

Она долго сидела на ковре у кресла, открывала и закрывала блокнот, что-то считала по датам, потом наконец подняла голову.

– Мам, пап?

– Что, Герми?

– А от чего у человека может болеть колено?

– У тебя болит колено?

– Нет, не у меня.

– Ты помнишь о медицинской тайне, дорогая?

– Конечно. Я ничего не расспрашиваю и не рассказываю. Я советуюсь с двумя врачами об анонимном пациенте. Так же можно?

– Можно, если этот разговор останется в пределах нашей гостиной.

– Обещаю.

– Тогда спрашивай. Для начала, сколько ему лет?

– Ну... Как вы, наверное. Примерно.

– Мужчина, женщина?

– Мужчина.

– Худой, полный, обычный?

– Скорее худой.

– Болит одно колено или оба?

– Мне кажется, что одно. Или одно намного сильнее, чем другое.

– Давно?

– Хромать начал после Хэллоуина, и с тех пор все хуже.

– А к врачу ходит? Или ты не знаешь?

– Знаю. Ходит. Мадам Помфри дает ему какую-то микстуру и очень ругается.

– И улучшений нет?

– Не похоже. И мне кажется, что ему больнее, когда дождь или туман.

Родители Гермионы переглянулись.

– Это тот же человек, который не держит чашку за ручку?

– Да.

– Герми, у вас там очень сыро?

– У нас не очень, мы же в башне. У мальчиков тоже хорошо, они рядом с кухней. А там, где он живет и работает, стена примыкает к озеру. Вот там очень сыро. Даже мисс Поппинс приходила проверять – сначала там, потом все спальни.

– И что?

– И очень ругалась. Но она всегда очень ругается, когда видит, как кто-то пытается терпеть то, что можно исправить.

– Какая разумная женщина. Так этот твой человек с больным коленом живет там? И он оттуда не переезжает?

– А куда? На третьем этаже ремонт... Ой...

– Что?

– Кажется, я поняла, на что ругается мадам Помфри. Но как бы это проверить...

– Средний шкаф, третья полка сверху, синий том. Каникул как раз хватит, чтобы прочитать.

Гермиона свернулась в кресле с раскрытой книгой, ее палец застыл на строчке «у детей лижет суставы и кусает сердце, а у взрослых лижет сердце и кусает суставы».

Часть 5. Глава 9. В Хогвартсе. Снейп

На каникулах школа опустела. Не носились по коридорам первокурсники, ничего не взрывали братья Уизли, и даже ветер, казалось, дул как-то умиротворенно.

Двадцать третьего декабря больничное крыло Хогвартса было обработано изнутри мощными дезинфицирующими чарами. Внутри не было рождественских венков или свечей – пахло озоном, горькой настойкой полыни и концентрированными восстанавливающими зельями.

На складном операционном столе, переодетый в простую больничную мантию, лежал Северус Снейп. Его правое колено было обложено стерильными салфетками. Вокруг стола сосредоточенно замерли три молодых колдомедика из Мунго, а у изголовья стоял профессор Альберт Брукс. Приглашенный Помфри специалист – пожилой сухощавый колдун в форменной изумрудной мантии целителя – разглядывал деформированное колено профессора сквозь сложную систему диагностических линз.

– Структура сустава полностью нарушена, Северус, – мадам Помфри, закатав рукава, методично раскладывала на столике тонкие серебряные инструменты. Ее ворчание разносилось по палате. – Как же можно быть таким упрямым? Я ведь предупреждала. Помните, сколько продержалось выращенное колено в прошлый раз? Три года! Всего три года, потому что вы тут же спустились обратно в свои сырые подвалы и стояли сутками у котлов!

Снейп промолчал, лишь сильнее стиснул зубы и уставился в потолок.

– А в позапрошлый раз? – продолжала Помфри, капая на колено сужающим сосуды раствором. – Мы рассчитывали, что новые суставы продержатся хотя бы десять лет! А вам хватило ума соблюдать режим только три месяца. А дальше – а зачем, не болит же! Ну и получили пять лет вместо десяти. А сейчас? Добились своего? Хорошо, дотерпели до каникул. Но если вы не прекратите издеваться над собственным организмом, скоро я вообще ничего не смогу сделать! Суставы будут разрушаться быстрее, чем магия сможет их восстанавливать. У волшебства тоже есть предел, Северус! Аутоиммунную агрессию нельзя просто отменить заклинанием, тело все помнит!

– Меньше слов, Поппи, – процедил Снейп сквозь зубы. На лбу выступили крупные капли пота. – Начинайте уже. Практиканты... пусть смотрят под руки. Второй раз я им это показывать не позволю.

– Дормио.

Глаза Снейпа закрылись.

***

Целитель из Мунго коротко кивнул и поднял палочку. Воздух вокруг колена мелко завибрировал. Практиканты тут же подались вперед, накладывая стабилизирующие чары, фиксируя сустав в правильном положении до начала реконструкции.

Прошло около трех часов. Один слой поврежденной ткани за другим исчезал под чарами. Практиканты старательно делали пометки в блокнотах. Поппи следила за показаниями диагностических артефактов.

В какой-то момент целитель замер.

– Поппи.

Она сразу подошла.

– Что?

– Посмотрите.

Мадам Помфри наклонилась над линзами.

Несколько секунд она молчала.

– Великий Мерлин...

– Именно.

– Как он вообще ходил?

– С тростью, я полагаю.

– Если бы. Он же упертый, как горный тролль, и гордый, как скальный дракон.

Целитель покачал головой.

– За три года добиться почти полной эрозии суставной поверхности... признаться, я не думал, что такое вообще возможно.

– Ох, какой же болван, – пробормотала Помфри. – Хоть и гений.

Один из практикантов осторожно кашлянул.

– Простите... насколько это серьезно?

Целитель даже не обернулся.

– Молодой человек, если бы я увидел такую картину впервые, я бы решил, что пациент давно не ходит самостоятельно.

Практиканты притихли.

– Поппи, вы понимаете, что он не вернется в лабораторию к началу семестра?

– Но восстановить сможете?

– Восстановить смогу, – хирург снова посмотрел в линзы. – А вот заставить его пройти реабилитацию и соблюдать режим – вряд ли.

– Если понадобится, лично буду держать его под Петрификусом по двенадцать часов в день.

– Тогда уж лучше под Дормио.

Один из практикантов нервно хмыкнул.

– Хорошо, – сказал целитель. – Дочищаем, что осталось, и запускаем регенерацию.

Палочка описала сложную дугу. В глубине очищенного сустава медленно вспыхнуло золотистое свечение. Оно постепенно становилось плотнее, заполняя пустоты там, где когда-то были здоровые ткани.

– Контур стабилен.

– Отлично.

– Что дальше?

– Дальше займемся тем, что этот упрямец еще не успел окончательно разрушить.

Помфри уже снимала компрессы с его рук. Один из практикантов провел палочкой над правым запястьем. В воздухе появилась светящаяся схема.

– Воспаление сохраняется.

– Разумеется, сохраняется, – буркнула Помфри.

– Эрозии тоже есть.

– Где?

– Здесь. И здесь.

На проекции вспыхнули несколько золотых точек. Целитель внимательно посмотрел на схему, потом нахмурился.

– Странно.

– Что именно?

– Я ожидал увидеть картину гораздо хуже. При таком состоянии колена кисти должны были пострадать сильнее, с них обычно все и начинается, – он еще раз проверил показания. – Безусловно, повреждения есть. Но не такие, как я предполагал.

Помфри неожиданно фыркнула.

– Горячий шоколад.

Практиканты переглянулись.

– Простите?

– Большая глиняная кружка горячего шоколада с кардамоном почти каждый вечер.

– И это что-то объясняет?

– В его случае – вполне.

Целитель хмыкнул.

– Вспоминайте, молодые люди, вспоминайте.

– Сухое тепло!

– Он грел руки.

– А теперь попробуйте вспомнить набор базовых ингредиентов любого противовоспалительного зелья.

Практиканты замялись и посмотрели друг на друга.

– Вспоминайте, вспоминайте. Вы это сдавали буквально полгода назад.

– Кора белой ивы, - неуверенно начала Дафна Пратт.

– Верно. Что еще?

– Иглы иглобрюха? – неуверенно предположил Том Эпплби.

– Неплохо, продолжайте.

Дафна начала быстро листать свои записи.

– Шалфей!

– И кардамон! – тут же воскликнул Оуэн Флинн.

– Именно. Не замена лечению ни в коем случае, но по крайней мере немного компенсирует его безумную работу и постоянное нахождение в сырости. Собственно, если бы он соблюдал рекомендации, его колено могло бы выглядеть примерно так же.

Помфри посмотрела на спящего Снейпа.

– В своей манере, конечно, но руки он все-таки берег.

– А колено?

– А на колено ему было наплевать.

– Почему?

– Потому что коленом нельзя помешивать зелья.

Колдомедик тихо усмехнулся.

– Пожалуй, это многое объясняет, – он снова поднял палочку. – Исправляем все, что найдем. Эрозии, воспаление, сухожилия. Пока он все равно прикован к постели, другого такого шанса не будет. И сердце бы еще проверить, раз уж пациент все равно спит и сопротивляться не может.

– Согласна.

Золотые нити чар потянулись к кистям Снейпа. Под регенерирующим куполом мерцал медленно восстанавливающийся коленный сустав. Работа только начиналась.

***

– Будить будем? – спросила Помфри несколько часов спустя.

Альберт Брукс посмотрел на спящего Снейпа.

– Теоретически можно.

– А практически?

– А практически он проспит до утра и в это время будет все еще счастлив.

Поппи сняла перчатки.

– В таком случае пусть спит. Тем более, я пока не знаю, как сообщить ему новости. Ох, и Дамблдору тоже...

Практиканты начали собирать инструменты. Над суставами Снейпа ровно мерцали регенерирующие куполы.

***

Через несколько минут вся компания перебралась в соседнюю комнату. Домовики уже успели накрыть поздний ужин. На столе появились чайники, бутерброды и большой ревеневый пирог.

Один из практикантов налил себе чай.

– Не думал, что после операции нас будут кормить, ужин-то уже прошел.

– Это потому, что вы еще студент, – заметила Поппи. – Вас положено жалеть.

– А вас?

– А меня уже нет. Меня положено кормить, потому что голодный медик – злой медик.

Часть 5. Глава 10. В Хогвартсе. Квиррелл

Профессор Брукс отрезал себе кусок пирога.

– Альберт, после восьми часов за операционным столом совесть не позволяет мне просить вас еще об одной консультации, – вздохнула мадам Помфри.

Он поднял взгляд.

– Что-то серьезное?

– Даже если да, этим будем заниматься не сегодня и не здесь.

– Тогда излагайте.

Поппи некоторое время молчала.

– Один из преподавателей. Мужчина. Тридцать один год. Жалоб не предъявляет, осмотров не допускает.

– Каким образом?

– Очень успешно держится подальше от больничного крыла.

Практиканты усмехнулись.

– Тогда что же вас беспокоит?

– Можете считать это чутьем. И в прямом смысле тоже.

– Запах?

– А еще общая слабость, потливость, потеря веса и один обморок.

– Причина?

– Тролль.

За столом стало тихо.

– Простите?

– Упал в обморок при виде тролля.

– Что, говорите, он преподает?

– Еще не говорила. Защиту от темных искусств.

Альберт задумчиво кивнул.

– Преподаватель ЗОТИ, который падает в обморок при виде тролля. Случай становится интересным. Но вы упомянули чутье. Он чем-то пахнет?

Мадам Помфри покрутила чашку в руках.

– Он думает, что пахнет чесноком.

Один из практикантов поперхнулся.

– Что?

– Профессор Квиррелл искренне уверен, что пахнет чесноком.

Альберт поставил чашку на стол.

– А на самом деле?

Поппи посмотрела на него поверх очков.

– Вы же бывали в морге?

– Разумеется.

Практиканты дружно отложили вилки.

– Ну так у меня такое ощущение, что морг у нас преподает защиту от темных искусств.

Практиканты переглянулись. Профессор Брукс сделал глоток чая.

– Насколько сильный запах?

– Не настолько, чтобы его замечали дети, но достаточный, чтобы я насторожилась.

– И давно?

– Несколько месяцев.

Пожилой колдомедик медленно отложил вилку.

– Любопытно.

– Вот и мне так кажется.

– Где сейчас ваш преподаватель?

– Скорее всего, у себя. Он почти все время там, если не ведет занятия.

– Отлично.

– Что именно отлично?

– Я еще не уехал.

Поппи слегка улыбнулась.

– Надеюсь, вы понимаете, что он будет сопротивляться.

– Поппи, мы только что закончили восьмичасовую операцию человеку, который три месяца ходил на практически разрушенном суставе.

– И?

– После такого меня трудно напугать.

Он повернулся к практикантам.

– Подготовьте полный диагностический набор.

– Включая линзы?

– Обязательно.

– Диагностику магического фона?

– В первую очередь.

Поппи поднялась из-за стола.

– Альберт, вы хотите осмотреть пациента прямо сейчас?

– Чем раньше мы займемся вашим несговорчивым профессором, тем быстрее я окажусь дома. Я уже не молод, Поппи.

Она направилась к двери, но на пороге остановилась.

– Знаете, что меня беспокоит больше всего?

– Что?

– Я не могу объяснить, что именно меня беспокоит.

Альберт задумчиво кивнул.

– Это бывает.

– Не люблю такие случаи.

– Никто не любит.

Они вышли в коридор.

– Только давайте сначала зайдем за Минервой.

– Зачем?

– Чутье.

– Пожалуй, мое чутье согласно с вашим.

***

Макгонагалл подняла голову от пергаментов, едва они вошли.

– Поппи? Альберт? Что-то не так с Северусом?

– Нам есть что обсудить, но это подождет.

– Тогда в чем дело?

– Минерва, не хотите прогуляться с нами?

– Куда?

– К Квирреллу.

– Зачем?

– Я еще на Хэллоуин пообещала самой себе, что на каникулах проведу ему медицинский осмотр. А раз уж профессор Брукс здесь и готов поучаствовать...

– Тогда для чего вам понадобилась я?

Поппи помедлила.

– Возможно, ни для чего.

– Возможно?

– Я не знаю.

Макгонагалл перевела взгляд на Брукса.

– Вы тоже считаете мое присутствие необходимым?

– Пока что не знаю, – ответил целитель. – Но чем больше я думаю о том, что рассказала мне Поппи, тем сильнее мне кажется, что нам может потребоваться помощь.

– Хорошо. Идемте.

***

В кабинете защиты от темных искусств горел свет. Поппи постучала. Шуршание пергамента за дверью немедленно стихло. Дверь открылась.

– М-м-мадам Помфри?

– Добрый вечер, Квиринус.

– Чему обязан?

– Необходимости медицинского осмотра.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему?

– Я занят.

– Чем?

– Подготовкой программы второго семестра.

На столе действительно лежали свитки.

– Программа никуда не денется.

– Но работа должна быть закончена вовремя.

– Сейчас двадцать третье декабря, – заметила Поппи.

– У меня все расписано по дням.

– Это не займет много времени.

– Может, завтра?

– Квиринус, мы уже здесь.

– Уверяю вас, в нем нет необходимости.

– Вы уверяете меня в этом с сентября.

– Потому что это правда.

Альберт Брукс принюхался.

– Поппи, теперь я абсолютно уверен, что осмотр необходим срочно. Я почувствовал то, о чем вы говорили.

– Не понимаю, о чем вы, – не сдавался Квиррелл.

– Квиринус, – спросила Макгонагалл, – что именно вас так беспокоит в обычном медицинском осмотре?

Помфри шагнула вперед.

– Либо мы обследуем вас сейчас, либо я официально сообщаю директору, что преподаватель школы отказывается от медицинского осмотра при наличии симптомов заболевания.

– Это совершенно не обязательно.

– Тогда не усложняйте мне работу.

– Я...

– Профессор Квиррелл, – сухо сказала Макгонагалл. – Я не могу допустить до работы с детьми преподавателя, который так старательно что-то скрывает. Поппи, Альберт, приступайте.

Профессор Брукс сделал шаг вперед.

– Снимите тюрбан, пожалуйста.

– Зачем?

– Потому что он затрудняет осмотр.

– Нет.

– Простите, что?

– Я не сниму тюрбан.

Макгонагалл взяла палочку в правую руку и прищелкнула пальцами левой.

– Корри слушает, профессор.

– Позови сюда директора. Срочно. И профессора Флитвика.

– Корри уже идет, профессор!

Домовик исчез.

Квиррелл выхватил палочку.

– Экспеллиармус!

Макгонагалл оказалась быстрее. Палочка вылетела из его руки и ударилась о шкаф. Практиканты шарахнулись назад. Поппи сделала шаг в сторону, закрывая их собой.

– Квиринус!

Тюрбан дернулся.

– За дверь! Немедленно! – скомандовал практикантам Брукс.

Узел на фиолетовой ткани начал распускаться.

– Что за спешка, Минерва?

На пороге стоял Альбус Дамблдор. Одного взгляда на Квиррелла было достаточно.

– Великий Мерлин! Поппи, вызывай аврорат. Минерва, не опускай палочку. Профессор Брукс, идите... к практикантам.

***

В кабинете директора Дамблдор некоторое время молча смотрел в окно, потом вздохнул.

– Поппи, ты понимаешь, что за один день лишила меня двух преподавателей?

– Я вообще-то спасла вам одного преподавателя и поймала другого.

– В данном случае это одно и то же. А у меня через неделю заседание попечительского совета, на котором мне теперь придется не только объяснять, откуда в школе взялась комендант, но и куда посреди учебного года делись преподаватели по ключевым предметам, и как теперь пятый и седьмой курс будут сдавать аттестационные экзамены. И как в школе оказался проклятый тролль: мне уже писали некоторые родители.

– Ну, обосновать появление в школе мисс Поппинс смогу я, – заметила Амелия. – Я была приятно удивлена организацией посадки в поезд. И девочки только о вашей новой сотруднице и говорят: «Мисс Поппинс то, леди Джейн это». А насчет тролля, полагаю, придется рассказать бывшему профессору Квирреллу. Его как раз допрашивают в Азкабане. Я перешлю вам выдержки из протокола.

– Амелия, – повернулась к ней Макгонагалл. – Вы можете помочь нам еще в одном вопросе.

– Да?

– Не одолжите пару молодых и наглых сотрудников?

– Хм. Детишкам на растерзание?

– Именно.

– Надолго?

– Как повезет. После летних экзаменов точно вернем то, что от них останется.

– И затребуете свежих?

– Не исключено.

– Я подумаю, кто у меня так сильно провинился.

– А зельеварение? – поинтересовалась мадам Помфри.

– С зельеварением сложнее.

– Почему?

– Молодых и наглых мастеров зелий у Амелии нет.

– К счастью, – заметила Амелия.

– К сожалению, – вздохнул Дамблдор. – И это подводит нас к еще одной проблеме: господа и дамы, кто шагнет в пасть к дракону?

– Альбус?

– Кто готов сказать Северусу о том, что он не будет преподавать в этом учебном году? И что ему придется переехать из подземелья. И перенести лабораторию. И лежать... Сколько?

– Минимум неделя полной неподвижности, – откликнулся профессор Брукс.

– Мне еще предстоит его долечивать, – негромко заметила Поппи. – Но если надо, то я готова. Он все равно будет на меня злиться.

– Поппи, – откликнулась Макгонагалл. – Я тоже готова. Но, боюсь, ни одна из нас не сможет при этом убедить его пережить эти полгода или сколько там Северусу понадобится времени на восстановление.

– Я могу попробовать его убедить... – проворчал Дамблдор.

– Давайте называть вещи своими именами, Альбус. Вы можете его заставить. Вы можете его шантажировать. Вы можете давить на его чувство долга и личную преданность. Но как только он сможет двигаться и окажется вне поля вашего зрения, он опять забьется в свое подземелье и будет сутками работать.

Повисла неловкая пауза.

В кабинете с негромким хлопком возник домовый эльф.

– Корри просит прощения, директор. Корри не хотел отвлекать. Леди Джейн просила уточнить, все ли будут чай и куда Корри может поставить чашку леди, сэр.

– Ну вот и ответ на наш вопрос, – потер руки Дамблдор.

Часть 5. Глава 11. Северус. Внутри

Снейп проснулся от шума дождя за окном. Было светло, значит, или это тот же день, или следующий. Как бы понять? Он попытался вспомнить расположение окон относительно сторон света. Судя по всему, это было утро. Почему его не разбудили? Что-то пошло не так? В прошлый раз операция заняла часа три, и он вышел из наркоза чуть позже ланча. У кого бы уточнить? Он попытался повернуть голову, но вышло только скосить глаза. Тела от шеи и ниже как будто не существовало. Что случилось? Его парализовало? Ему пришлось пересобирать позвоночник? Но спина никогда не болела, тогда что, черт побери, не так?!

– Доброе утро, Северус, – раздался спокойный голос откуда-то сбоку. – С Рождеством.

С Рождеством? Но до Рождества было еще два дня. И Северус? Не профессор, не декан. Она никогда не называла его по имени. Она никогда не называет по имени тех, у кого есть функция. Он лежит, над ним белый сводчатый потолок, за окном утро и дождь, он не чувствует своего тела, а леди Джейн Поппинс называет его просто Северус. Он бы дернулся, если бы смог.

– Вы укрыты одеялом.

– Спасибо, – хотя бы не так унизительно, как могло бы быть. – Встаньте так, чтобы я мог вас видеть.

Скрипнул стул, прозвучали легкие шаги. Обычно ее слышно по стуку каблуков. Значит, сменила обувь на более мягкую. Почему? Потому что каникулы или потому что его нельзя было будить? Что происходит?

Леди Джейн встала около его изголовья.

– Сейчас среда, восемь утра, двадцать пятое декабря.

Среда. Операция была в понедельник. Двое суток. А если...

– Питание и гигиена магические.

– Спасибо, – благодарность сменяется раздражением. – Откуда вы знаете, о чем я думаю?

– Это очевидно.

– Не очевидно, что вы тут делаете. И где Поппи.

– Я тут ждала, пока вы проснетесь. Мадам Помфри, полагаю, еще спит.

– Так разбудите!

– Зачем? У вас что-то болит?

– Как может болеть то, чего я не чувствую?! Позовите мадам Помфри! – он надеется, что сказал это достаточно твердо.

– Если что-то случится – безусловно, позову. Вы не парализованы. Руки и ноги на месте. Вы под Петрификус Локалус.

Вот как оно, значит, ощущается.

– Зачем?

– Потому что неосторожным движением вы можете себе навредить.

– Почему меня не разбудили раньше?

– Операция длилась восемь часов. Вам нужно было восстановиться. И колдомедикам тоже.

Восемь? Не три, не четыре, не пять, а восемь проклятых часов!

– Я все равно не понимаю, что здесь делаете именно вы. Где Дамблдор? Где Макгонагалл? – дышать спокойно, на счет, чтобы она не уловила панику.

– Я полагаю, что все еще спят. Если я поставлю стул и сяду, вам будет меня видно?

– Откуда я знаю?

– Значит, попробуем.

Фигура отдаляется, опять легкие шаги, возвращается.

– Сядьте ближе. Вот теперь вижу.

О чем ее спрашивать? Она не колдомедик, не коллега, не нерадивый студент. Нужна информация, но как ее получать, если каждый вопрос может дать ей больше, чем ему? Что она делает? Не видно.

– Что вы делаете?

– Вяжу носок.

– Зачем?

– Потому что в этом замке остро не хватает теплых носков.

Какой бред. Может, это все нереальное? Может, это все еще сон под Дормио? Но как проверить?

– Ущипните меня.

– Вы не спите.

– Ущипните, я сказал!

– Вы все равно не почувствуете. Вы под Петрификусом, помните?

Вдох, выдох.

– Что случилось?

– Много чего. И не все это имеет отношение к вам. Что вы хотите узнать прежде всего?

– Как будто вы не понимаете?!

– Я понимаю. Но некоторые вопросы должны быть заданы вслух. Поверьте, Северус, озвученный страх теряет половину своей силы.

– Я не боюсь, – вранье, какое же жалкое вранье.

– Вы боитесь, Северус. И это нормально. Страх – это не слабость. Болезнь – это не слабость. Даже невозможность пошевелиться – это не слабость.

– Паршивое утешение.

– Я здесь не для того, чтобы вас утешать.

– Тогда для чего?

– Чтобы ответить на ваши вопросы. В рамках моей компетенции, разумеется.

– Тогда отвечайте!

– Спрашивайте.

– Я смогу ходить?

– Если не будете делать глупости – безусловно, да.

– Преподавать?

– То же самое. Если не будете делать глупости.

– Заниматься зельеварением?

– Если не будете делать глупости.

– У вас есть другие ответы? – он будет ходить, преподавать и варить зелья. Уже легче.

– Если у вас есть другие вопросы.

Закрыть глаза, не смотреть. Каким бы ни был ответ, реакцию она не получит.

– Когда?

– Примерно через полгода. Если не будете делать глупости.

– Полгода?! – проклятый Петрификус.

– Вот именно поэтому вы и обездвижены.

– Почему? – какой идиотский вопрос.

– Потому что иначе первую глупость вы бы совершили прямо сейчас.

– Почему так долго?

– Я могу ответить только в рамках моей компетенции.

– Да отвечайте уже, хоть в каких рамках! – не срываться. Вдох, выдох, глаза закрыть.

– Ваше колено было разрушено сильнее, чем предполагалось.

– Насколько? – опять дурацкий вопрос. Но спрашивать о том, что действительно важно, страшно.

– Извините, Северус, об этом вам лучше спросить у мадам Помфри.

Молчит. Ну что она молчит? Почему на первые вопросы она ответила до того, как он успел их задать, а теперь вытягивает их из него, как клещами? Собраться. Вдох, выдох.

– Руки? – как камень, брошенный в воду. Он еще летит, а ты сидишь и ждешь, когда пойдут круги. Великий Мерлин, какая глупость лезет в голову, когда от всего тебя остается только голова...

– Лучше, чем колено. Северус, я уже сказала, что вы сможете работать...

– Если не буду делать глупости. Я уяснил.

Вопросов так много, что непонятно, какой задавать. Самый главный он уже задал, а остальные тоже важные, но не настолько. Надо же, действительно стало легче.

– Кто теперь будет вести зелья?

– Я не знаю. Насколько я поняла, этот вопрос еще не решен. Вы хотели кого-то порекомендовать?

Издевается? Не похоже. Спрашивает серьезно.

– Себя.

– Северус, вы вернетесь к преподаванию. Речь не идет о том, чтобы отдать вашу кафедру.

– Тогда почему вы не называете меня профессором?

– Потому что в данный момент вы им не являетесь.

– А кем я тогда являюсь?! – плохой вопрос. Слабый, глупый, почти детский. И не встать, не уйти, хлопнув дверью. Не отвернуться даже.

– В данный момент вы человек, который, дай ему волю, испортит восемь часов труда нескольких других профессионалов и свою собственную жизнь в придачу.

– Что мне теперь делать? – как жалко это звучит...

– Лежать. Восстанавливаться. Выполнять рекомендации врачей.

– Вы прекрасно поняли вопрос, – вдох, выдох.

– Я – не вы, Северус. Я не знаю.

– Сколько я еще буду... Обездвижен?

– Минимум неделю.

– Неделю?!

– Это то, что мне известно.

– Я сойду тут с ума за неделю...

– Не успеете.

– Вы так в этом уверены? – смешно. Если бы он не изображал тут говорящую голову, это походило бы на обычную пикировку с коллегами.

– Вполне. У вас не будет на это времени.

– Но я не могу пошевелиться!

– Северус, голова у вас не под Петрификусом. Думать вы можете. В каком виде вы хотите получить свою кафедру в следующем году?

– Что?

– Вы же планируете вернуться через полгода?

– Я не планировал уходить на полгода.

– Мне жаль.

– Уйдите. Мне надо побыть одному.

– Хорошо. Я буду за дверью.

– Вы теперь все время будете тут торчать?

– Только пока это необходимо.

***

Снейп лежал и смотрел в потолок. Собственно, больше смотреть ему было некуда. По потолку шла тонкая извилистая трещина, терявшаяся где-то за пределами его поля зрения. Северус скользил по ней взглядом то в одну сторону, то в другую, и думал. Неделя полной неподвижности, полгода реабилитации – и результат всего на несколько лет. И, если он правильно понял то, что говорила Поппи перед тем как отключить его Дормио, каждый раз будет дольше, сложнее и на более короткий срок. «Какой вы хотите застать кафедру в новом учебном году». Сначала он воспринял этот вопрос как издевательство, но подумать об этом стоило. Кафедра. Ученики. Особенно те, кому в этом году сдавать продвинутое зельеварение. Хотя нет, этих он успел натаскать, а вот первый и второй курс...

Кто сможет не испортить их за эти полгода? Ладно, хотя бы не испортить окончательно. Гораций Слизнорт? Напыщенный индюк. Он будет заниматься не столько зельями, сколько своим кружком будущих знаменитостей. Гризельда Марчбэнкс? Это хороший вариант для выпускников, но паршивый для начинающих. И она наверняка начнет интересоваться его здоровьем, старая ведьма. Нет. Либациус Борадж? Ни в коем случае, если в следующем году он не хочет обнаружить, что дети не помнят разницу между движением по часовой стрелке и против. Арсениус Джиггер? Возможно. Но этот, в отличие от Гризельды, как раз для начинающих. Старших он не потянет, а жаль. Дамокл Белби? Если он согласится возиться с новичками, а с его точки зрения и семикурсники – новички, то оптимально.

Взгляд Снейпа снова зацепился за трещину на потолке. Проклятье.

– Мисс Поппинс.

Дверь резко скрипнула, Снейп поморщился.

– Я попрошу Филча смазать петли.

– Не надо. Я предпочитаю знать, когда кто-нибудь заходит.

– Хорошо. Что вы хотели?

– Где Поппи?

– Полагаю, завтракает.

– Позовите ее.

– Вас что-то беспокоит?

– Меня беспокоит то, что я еще неделю буду таращиться в потолок. Могу я хотя бы сесть?

– Вы правы, это действительно вопрос к мадам Помфри.

Щелчок пальцев.

– Корри здесь, леди. Что Корри может сделать для леди?

– Дождитесь, когда мадам Помфри закончит завтракать, и попросите ее подойти к нам, пожалуйста. Прерывать завтрак не нужно.

– Корри сделает все точно, леди.

Легкий хлопок. Значит, домовик исчез.

– Я не хочу, чтобы домовики видели меня... Таким.

– Хорошо. В следующий раз буду вызывать их в коридор. Что-то еще?

– Мне нужно отправить несколько писем.

– Позвать кого-то, чтобы за вами записали?

Она что, на самом деле не понимает, насколько это унизительно – чужие глаза, которые разглядывают беспомощное неподвижное тело?

– А вы что, разучились писать?

– Если вы про перья и пергамент, то невозможно разучиться делать то, чему никогда не учился.

Точно. Дурацкие тетради. Маггловская глупость для первокурсников и комендантов. Неважно. Эта хотя бы не сочувствует.

– Пусть будут тетради.

– Северус.

– Что еще?!

– Если вы хотя бы через раз будете говорить «пожалуйста», мир станет чуточку лучше.

– В мои должностные обязанности в данный момент входит поиск замены, а не улучшение мира.

– Как скажете, профессор.

– Не Северус?

– В данный момент – нет.

***

Какие-то шорохи. Щелчок. Точно, ее идиотская сумка со всем подряд.

– Вы хотите диктовать сейчас или после осмотра мадам Помфри?

Знать бы еще, когда придет мадам Помфри... И что отвечать? А вдруг сейчас окажется, что все не так плохо? А если наоборот – что все не так плохо, а еще хуже?

– Пододвиньтесь.

– Зачем?

– Я хочу видеть ваши руки.

И что отвечать, если спросит, зачем? Что ему надо на что-то смотреть, чтобы сосредоточиться, а руки подходят лучше всего? Не поймет. Или поймет?

– Хорошо.

Скрип стула. И объяснять ничего не пришлось.

– Так видно?

– Вполне.

– Так будете диктовать?

– Позже.

– Тогда я продолжу вязать, если вы не возражаете.

– А если возражаю?

– А вы возражаете?

– Нет.

Можно было сказать «да», но что потом? Чтобы руки помогали думать, они должны работать.

– О чем вы хотите думать?

– Почему вы решили, что я хочу о чем-то думать?

Она же не маг. Она не владеет легилименцией.

– А что вам еще делать?

Действительно. Как все, оказывается, просто...

– До осмотра – ни о чем.

– На вас это не похоже, Северус.

– Не профессор?

– Нет.

Руки двигаются, петли появляются одна за другой. Как ей удается делать их одинаковыми? У кошмарных свитеров Уизли двух одинаковых нет.

– Как давно вы вяжете?

– Этот носок?

– Нет, вообще.

– Давно.

– Это не ответ.

– Потому что настоящий ответ вам не понравится.

– Тем не менее?

– Примерно столько же, сколько Паркер делает свои ручки. У меня было время научиться.

Паркер? Точно. Ее дурацкая ручка. И откуда ему знать, когда это появилось? Грейнджер сказала бы, что надо спросить у взрослых. При чем тут вообще Грейнджер? Ах, да. Она тоже пишет ручкой, только еще более дурацкой. Но спрашивать у Поппинс не стоит. Тогда у кого?

– Кто еще знает, что я тут?

– Мадам Помфри, профессор Брукс, директор Дамблдор, профессор Макгонагалл, профессор Флитвик, профессор Спраут. Ну и я, разумеется, раз уж я тут.

Значит, можно будет спросить у Филиуса. Он любит эти странные предметы.

– Хагрид?

– Вы же не хотите, чтобы в первый же учебный день об этом знала вся школа, верно?

– Учащиеся?

– Северус, за кого вы меня принимаете?! Разумеется, на этих каникулах в школе не осталось ни одного ребенка.

– Что, даже Уизли?

– Особенно Уизли.

– Но ведь их родители в Румынии. Или вам удалось их отговорить?

– Ну что вы, Северус. Было бы неправильным лишать людей долгожданной поездки.

– Тогда как?!

– Мистер и миссис Уизли – не единственные совершеннолетние маги в том районе.

– Вам что, удалось упросить Амоса присматривать за этим стихийным бедствием?

– Кажется, он счел этот опыт забавным.

– А Поттер?

– А Поттер гостит у Финч-Флетчли.

– Тоже ваша работа?

– О, нет. Этот талантливый мальчик – я про Джастина – справился самостоятельно.

Ну, хотя бы детей тут нет. Поппи, Альберт, Альбус, Минерва, Помона, Филиус.

– Мадам Хуч?

– Улетела в Альпы. Решила посмотреть, о чем ей так увлеченно рассказывал Финч-Флетчли.

– Квиррелл?

– Даже если и знает, то это уже не имеет никакого значения.

– Что вы имеете в виду?!

– Ровно то, что я сказала. Его больше нет в школе. И не будет.

– Что случилось?

– Северус, это опять вопрос вне пределов моей компетенции. Я при этом не присутствовала, и я – не маг. Спросите профессора Макгонагалл или директора Дамблдора. Позвать вам кого-то, кроме мадам Помфри?

Только делегации сочувствующих коллег ему тут и не хватало.

– Нет.

– Как скажете.

***

Твердые шаги за дверью, скрип петель. Поппи? И кто-то еще. Дамблдор? Флитвик?

– Доброе утро, Северус.

Это Поппи.

– Доброе утро, профессор Снейп.

Точно. Это хирург. Так и не уехал? Или уехал и вернулся? Все так плохо?

– Я больше не профессор.

Ну что? Молчите, сказать нечего?

– Северус, не говорите глупостей!

– Мадам Помфри, я сказала, что он будет преподавать, но мне кажется, что мне не поверили...

А сама профессором не называет почему-то. Пусть уйдет.

– Я вас оставлю. Пришлите за мной домовика, когда соберетесь уходить, пожалуйста. Только вызовите его из коридора. У нас с профессором еще много дел.

Опять профессор. Интересно, она это нарочно? Или подыгрывает Поппи?

– Почему из коридора?

– Потому что профессору Снейпу так удобнее.

Надо же, не забыла. Шаги, скрип – ушла. Теперь эти молчат. Да говорите вы хоть что-нибудь! Чтобы хотя бы было понятно, что вы там делаете.

– Ну что скажете?

– Неплохо. Весьма неплохо с учетом того, что было.

Неплохо – это лучше, чем ожидалось, или не так плохо, как могло бы быть? Что за идиотская манера вести себя так, как будто пациент до сих пор под наркозом?

– Позовите леди Джейн.

– Профессор?

– Я ясно выразился. Пусть она вернется.

– Мы вас осматриваем.

– Она отвернется.

Щелчок. Просил же! Одеяло хотя бы догадались накинуть?

– Корри, позовите леди Джейн.

– Корри уже идет, мадам Помфри.

Опять молчат. Лучше бы сказали, что все плохо и он никогда не встанет на ноги, чем такая тишина. Вот что-то звякнуло. По звуку тонкий металл. Не серебро. Сталь.

– Что вы делаете?

– Осматриваем ногу.

– И что там?

– Регенерирует.

Спасибо. Очень информативно. О, шаги. Не такие, как раньше, потяжелее, но все равно ее. Что-то несет? Похоже на то. Что-то тяжелое. Да накройте же меня! Или они не слышат? Надо же, догадалась постучать в дверь.

– Великий Мерлин, мисс Поппинс, вы с ума сошли!

– Отнюдь. Я вполне в здравом уме.

– А если бы вы его уронили? А если бы поранились? Лежали бы тут на соседней койке.

– Я прекрасно рассчитываю свои силы. Большую часть дороги я несла его в сумке.

Что она приволокла? Скрип, стук, звяканье. Стекло, металл. Тяжелое. Она на самом деле ненормальная.

– Мисс Поппинс, зачем вам стеклянный столик?

– Потому что я буду писать, а делать это на коленях неудобно.

– Но почему стеклянный?

– Чтобы вам было видно, что я делаю.

– Но почему вы волокли его сами?!

– Я не волокла. Я достала его из сумки перед входом, потому что не знала, как дезинфицирующий полог отреагирует на такое искривление пространства.

– Вы поняли, о чем я!

– Вы просили не пускать сюда домовых эльфов. Мистер Хагрид, думаю, тоже тут ни к чему. Предлагаете в следующий раз попросить директора Дамблдора?

– Не говорите ерунду.

– Северус, перестаньте нервничать, а то наши колдомедики меня выгонят как дестабилизирующий фактор.

– Что они там делают?

– Полагаю, ждут, чтобы я отвернулась. Мадам Помфри, профессор Брукс, можете продолжать. Если вы сможете комментировать, что вы там видите, так, чтобы я смогла оценить ситуацию, буду признательна.

– Вам-то зачем знать ситуацию?

Это хирург.

– Потому что вы уедете, а мне надо будет как-то обустраивать быт профессора Снейпа так, чтобы он мог продолжать работать.

Работать? Она это серьезно? Вот и профессор, похоже, не понимает.

– Вы же понимаете, что он не встанет в ближайший месяц.

Сколько?! Говорили же про неделю неподвижности!

– Работа – это не только котлы и палочка. Профессор может читать, диктовать, даже проверять эссе. Правда, боюсь, что развернуть свиток так, чтобы его можно было читать лежа, несколько затруднительно.

Месяц! Месяц не пользоваться ногами и зависеть от прихотей других. Надо понять, что там происходит.

– Верните мне чувствительность.

– Нет.

– Поппи!

– Северус, нет.

– Если я ничего не вижу, я хочу хотя бы чувствовать, что происходит.

– Поверьте мне, профессор, не хотите.

– Леди Джейн, скажите им!

– Они мне не подчиняются. И они правы.

– Пожалуйста!

Она добилась своего. Он попросил. Ну что, тоже не сработает?

– Северус, прекратите истерику.

– Это не истерика.

– Вы мешаете мне сосредоточиться. Помолчите пару минут, пожалуйста.

Молчит. О чем она думает? И медики молчат.

– Ну?

– Мадам Помфри.

– Да, мисс Поппинс?

– Я правильно понимаю, что сидеть пациенту пока нельзя?

– Категорически.

– Что мы можем сделать, чтобы расширить его поле зрения?

– Зачем?

– Потому что иначе он, как и грозился, сойдет с ума. И попутно сведет с ума всех, кто неосмотрительно окажется в радиусе десяти ярдов.

– Попросим зайти Флитвика, он лучше в этом разбирается.

– Северус, вы не возражаете против его визита?

Теперь даже при посторонних профессором не называет. Потому что он действительно чуть не сорвался в позорную истерику? Но Филиус – это хорошо. Главное, чтобы все остальные вышли.

– Не возражаю.

– Мадам Помфри, профессор Брукс, что с коленом?

– Мисс Поппинс, что вас интересует?

– Меня интересует, когда пациента можно будет перевести в другое помещение. Когда ему можно будет садиться. Когда – вставать. Когда – держать ложку или перо.

– Вы же не медик. Зачем вам эта информация?

Действительно. Зачем?

– Я – комендант Хогвартса. Мне надо знать, как обеспечивать быт и комфорт человека с ограничениями. А для этого мне надо знать сроки, хотя бы приблизительно.

– Ну хорошо.

Вздох, звяканье инструментов. Леди Джейн раскрывает блокнот. Похоже, она настроена серьезно. Ладно, заодно он поймет, какие у него реальные перспективы.

– Первая неделя, возможно, десять дней – под Петрификусом. Потом еще неделя – уже без обездвиживания, но без нагрузок. Совсем. Колено не сгибать, руками не пользоваться.

– Что дальше?

– Через три недели можно будет пробовать сажать его в постели. Но только полусидя. К концу января, если хрящ приживется, разрешим сесть нормально. И в подземелья ему возвращаться нельзя. Северус, сырость убьет новые суставы за неделю. Если вы не хотите провести так, как сейчас, всю оставшуюся жизнь, вы не вернетесь в свой склеп, пригодный только для того, чтобы в нем гордо умереть.

Не возвращаться в подземелья? Книги, лаборатория, ингредиенты, личные записи.

– Леди Джейн.

– Да?

– Мне надо будет спуститься туда. Хотя бы еще один раз.

– Срочно?

– По возможности.

– Там что-то может взорваться?

– Нет.

– Уползти?

– Мисс Поппинс, не путайте меня с Хагридом!

– Как скажете, профессор. То есть это вопрос не безопасности, а вашего личного желания?

Опять профессор. Обращение как лакмусовая бумажка. Это для него важно или нет? Самому себе врать не обязательно. Важно. Так что ответить? Соврать? Тогда она найдет способ зайти туда, например, с Альбусом или Минервой, а он опять станет Северусом. Нет уж. Обойдется. Пусть индикатор остается синим.

– Да.

– Тогда это не срочно. Профессор Брукс, мадам Помфри, что скажете?

– Не раньше Пасхи, один раз и под присмотром.

– Тогда вернемся к этому вопросу ближе к Пасхальным каникулам.

– Хорошо.

Ничего хорошего, на самом деле. До Пасхи еще сколько? Когда она в этом году?

– Леди Джейн.

– Да?

– Когда в этом учебном году Пасха?

– Если вас интересуют каникулы, то детей не будет с четвертого по двадцать первое апреля.

Как поздно! Не середина марта, не конец марта, а апрель.

– А если раньше?

– На глазах у всей школы?

Действительно. Ладно, что там дальше? Звуки изменились, и уже давно. Отвлекся, а отвлекаться нельзя.

– Поппи, что вы делаете?

– Обрабатываем вашу правую кисть, Северус.

– А левую?

– Левая уже обработана.

Какая отвратительная беспомощность.

– Почему вы мне не сказали?

– А зачем?

– Потому что я хочу, чтобы леди Джейн посмотрела и описала мне, что она видит.

– Она не колдомедик.

Шах и мат, профессор... Она действительно не колдомедик. И как объяснить, что ему надо?

– Я не помешаю, если буду смотреть?

– Если не будете трогать руками.

– Не буду. Кисть расслаблена, пальцы полусогнуты, деформации нет, свечение купола ровное, в области семи фаланговых суставов пульсация, в области запястья – в двух местах.

– Где?

– Основания всех пальцев, средние суставы указательного и среднего пальца, запястье в проекции большого и указательного.

– Цвет?

– В основном более светлый. На запястье и на средних суставах – более темный, чем основной.

– Спасибо.

Взгляд скользит по трещине на потолке. Три с половиной месяца до того, как он сможет хотя бы один раз спуститься в лабораторию. Это если все будет так, как распланировала Поппинс. А если нет? В конце концов, по ночам она спит – должна же она хоть когда-то спать? А если взять с собой Флитвика, можно будет попробовать раньше. Он же любопытный, как лиса, неужели откажется? Но для начала надо встать на ноги. Темные и светлые пятна – это хорошо или плохо? Легко делать вид, что ты знаешь все, когда у тебя под рукой библиотека. А когда под рукой нет ничего, да и самой руки как будто нет?

– Мы закончили.

– Скажите, если придется переводить профессора в другое помещение, когда это лучше сделать?

Что еще ей пришло в голову?

– Зачем меня куда-то переводить?

– Затем, Северус, что скоро тут будут дети. А я не умею устанавливать защиту от подслушивания и от подглядывания.

– Попросите Альбуса, он установит.

– И как тогда я буду знать, что вам что-то нужно? После конца каникул я не смогу уделять вам столько же времени, сколько сейчас.

Действительно. Как же он забыл? Как вообще так легко испаряется из памяти то, что составляло основу жизни столько лет? И опять – Северус. Нужны книги. А как читать? Ладно, потом.

– Так когда? Что скажете, профессор Брукс?

– Если в подземелье – то никогда.

– Профессор, вы слишком плохо обо мне думаете. Это совершенно точно будет не подземелье и не башня.

– Тогда в понедельник. Пока пациент еще под Петрификусом, а дети еще не носятся по лестницам и коридорам.

Замечательно. Его собираются таскать по коридорам, как набор старых доспехов или дурацкую вазу: главное, донести до места так, чтобы по дороге ничего не отвалилось, а что там эта ваза думает – кому какое дело.

– Вы приедете?

– Теперь вы слишком плохо обо мне думаете.

– Я отдам распоряжение домовым эльфам, чтобы они приготовили вам комнату в больничном крыле на случай, если вы решите переночевать в Хогвартсе.

– Благодарю вас. Аппарировать дважды в день в моем возрасте крайне утомительно.

– Полагаю, что аппарировать дважды в день в любом возрасте крайне утомительно.

Практически великосветские расшаркивания. Как же это раздражает.

– До свидания, профессор Снейп. Ваш случай станет жемчужиной моей практики.

Это он думает, что комплимент сказал? Колдомедики...

– Северус, я к вам еще зайду.

А это уже Поппи.

– Зачем?

– На всякий случай. И чтобы дать леди Джейн возможность поесть хотя бы один раз в день.

Шаги, скрип петель, стук захлопнувшейся двери.

***

Действительно. Это он на магической поддержке, а остальным надо есть... И не только.

– Мисс Поппинс. Вы здесь?

– Да?

Интересно. А ведь у него тоже есть своя лакмусовая бумажка. Когда ему что-то надо – леди Джейн, когда просто так – мисс Поппинс.

– Вы не устали? Вы же не завтракали и не отдыхали... Сколько уже?

– Если вы думаете, что я сидела тут все эти два дня, то это не так. Я пришла за час до вашего пробуждения, и до этого успела плотно позавтракать на кухне. И, поверьте, ваши капризы по сравнению с тем, с чем мне приходится справляться во время учебного года, это практически отпуск. Но спасибо.

– Я не капризничаю.

– Капризничаете, Северус. И это нормально.

Опять Северус. Ладно.

– Позовите Флитвика.

– Письмами займемся позже?

– Письмами я займусь с Филиусом. По крайней мере, он знаком с теми, кому я буду писать.

– Как скажете, профессор.

Встала, отложила вязание. Это что, уже другой носок? Вышла. Вернулась. Похоже, вызывала домовика.

– Который час?

– Начало первого.

Значит, Флитвик придет после ланча.

– Леди Джейн.

– Да?

– Куда вы собираетесь меня переводить?

– Так вы не против?

Как там дети назвали эту новую игру? Леви-понг? Похоже.

– Я не хочу, чтобы учащиеся видели меня... Беспомощным.

Второй страх? Или третий? Какой уже по счету страх обрел свое название?

– Мы можем перевезти вас в Мунго.

– Нет!

– Не кричите. Я прекрасно слышу, а вот зачаровывать помещения от подслушивания не умею.

– Тут некому подслушивать.

– Это временно. Через десять дней вернутся ученики.

– Вы это уже говорили.

Она говорила. А он уже забыл. Последствия наркоза? Или последствия того, что он лежит без дела? Надо лучше себя контролировать.

– Какие-нибудь родственники, друзья? У вас есть свое жилье?

Домой... И что, лежать там одному без возможности двинуться?

– Нет, нет, да.

Опять молчит. Что, никогда не видела человека, которому некуда пойти? Ну, пусть смотрит, любуется.

– Я что-нибудь придумаю.

– За три дня?

– За четыре.

***

За дверью раздались быстрые шаги. Скрип.

– Леди Джейн, Северус, добрый день!

– Добрый день, профессор.

– Филиус. Леди Джейн, выйдите.

– Я буду в библиотеке.

Что она забыла в библиотеке, интересно? Придет – надо будет спросить. Кстати, а откуда у него такая уверенность, что она придет? Каникулы короткие, дел много, еще и заседание совета на носу... Совет! Как не вовремя...

– О чем задумался, коллега?

Филиус уже расположился на стуле за стеклянным столиком и хитро поблескивал глазами на лежащего под одеялом Снейпа.

– Сними с меня Петрификус.

Почему он смеется? Это что, смешно?

– Она тебя прочитала, Северус, сквозь всю твою хваленую окклюменцию.

– В смысле?

– В прямом. Я утром спускался завтракать, а леди Джейн как раз шла к тебе, ты должен был проснуться. Ну вот она мне и говорит спокойно так, знаешь, как она обычно разговаривает: как будто каждое ее слово – непреложная истина...

– Ужасно раздражает, между нами.

– А тебя что больше раздражает: то, что она так разговаривает, или то, что она действительно всегда права?

– Она не всегда права.

– Ну, не знаю. Я ее пока не поймал. Так вот. Говорит мне наша комендант: «Профессор Флитвик, я так полагаю, что не позднее завтрашнего дня Северус вас позовет»...

– Погоди, она сказала «Северус» или «профессор Снейп»?

– Не помню. А есть разница?

– Неважно. Так что говорит?

– А. Ну так вот. «Позовет и начнет требовать, чтобы вы помогли ему нарушить режим. Снять Петрификус, залезть под регенерирующий купол, усадить, а то и помочь встать. И если вы, профессор, хотите видеть, как ваш друг ходит, вы этого не сделаете».

– И что?

– И я хочу, чтобы ты ходил. И работал. Поэтому извини – но нет.

– Неужели тебе не интересно, что получится?

– Не настолько.

– Филиус, я хочу понять, что со мной происходит.

– Я могу тебе настроить воздушный экран на потолке. Что хочешь видеть? Себя, окно, Большой зал?

– А выбирать то одно, то другое нельзя?

– Можно. Но это мне дня три колдовать придется. Подождешь?

– Поппинс собирается меня куда-то отсюда перетащить.

– А куда?

– Не знаю.

– Хорошо, я спрошу, когда она придет. Там и сделаю. Так тут чего настроить?

– Ничего.

Если картинка будет одна и та же, то сойдет и трещина на потолке. По крайней мере, она не ходит и не колдует, значит, не так обидно за ней наблюдать. Да уж. Завидовать трещине на потолке – это какой-то новый уровень бреда.

***

– Северус, все в порядке?

– Ты же знаешь, что я тут надолго?

– Я думал, на пару недель, нет?

– Полгода.

Звук собственного голоса показался ему каким-то нереальным. Вот и Филиус застыл, смотрит в пол, очки протирает. Что? Страшно?

– Но не все же полгода под Петрификусом?

– Еще пять-семь дней. Потом просто лежать.

– Долго?

– Как говорит профессор Брукс, к Пасхе смогу один раз спуститься к себе, чтобы собрать все необходимое. Ты же знаешь, у меня там лаборатория запечатана так, что только Альбус вскроет...

– А ты не хочешь, чтобы он туда заходил.

– Именно.

Попробовать еще раз, пока он в шоке? А почему бы и нет.

– Филиус, сними Петрификус. На секунду. Просто почувствовать тело.

– Нет, Северус. Теперь – тем более нет. И пока ты не спросил «почему» – потому что теперь я понимаю, о чем говорила леди Джейн.

Ладно. Попробуем потом еще раз. Пока надо его отвлечь.

– Что там случилось с Квирреллом?

– А тебе ничего не рассказали?

– А кто? Поппинс сказала, что ее там не было и это вне пределов ее компетенции.

– А Поппи и Альберт?

– А они что, там были?

– Так они все и начали. Поппи же обещала, что затащит Квиррелла на осмотр.

– И?

– И затащила. Точнее, они с профессором сами к нему пришли. И Минерву с собой взяли. Чутье, говорят, сработало.

– И что?

– Что... Я уже позже прибежал, когда авроры работали. Но если в двух словах, то наш преподаватель по ЗОТИ как-то пустил к себе в голову Того, Кого Нельзя Называть.

У Снейпа перехватило дыхание. Темный Лорд был здесь, в школе? И никто ничего не заметил?

– И что?

– И все. Квиррелл и его альтер эго в Азкабане, аврорат и Дамблдор в шоке, а у нас опять нет преподавателя ЗОТИ.

– И зельеварения.

– Не говори так. Ты же вернешься.

– Но не в этом году. Так что замена в любом случае нужна. Напишешь?

– Кому?

– Джиггеру и Белби.

– Обоим?

– Да. Если согласятся оба, то Джиггер возьмет младших, а Белби – старших. Если один из них... Ну, за полгода, будем надеяться, никто никого не убьет и ничего не взорвет.

– А если оба откажутся?

– А тогда, Филиус, тебе придется вести мой предмет. Так что будь поубедительнее.

– Да уж...

– Только не пиши, что со мной. Уехал в командировку, получил наследство, заперся в катакомбах и отказался выходить до конца эксперимента – придумай.

– Ладно.

***

Третья попытка? Третий раз обычно удачный.

– Филиус...

– Что?

– Ты же хорошо разбираешься в Петрификусе?

– Не сниму.

– Я не прошу снимать все. Ты же можешь снять только блокировку ощущений, а неподвижность оставить?

– Ну, теоретически...

– А я тебе потом расскажу, что я чувствую.

– Ты уверен?

– Мне это надо. Ты понимаешь? Мне надо почувствовать, что я еще живой.

– На пять секунд.

– На минуту.

– Северус, ты сошел с ума! У тебя сейчас организм под завязку накачан костеростом и Мунго знает чем еще. Десять секунд.

– Сорок пять.

– Пятнадцать, или вообще не буду ничего делать.

– Хорошо.

Филиус пропал из поля зрения.

– Силенцио Целлум!

В наступившей тишине слышно даже стук собственного сердца. И, кажется, даже стук сердца Флитвика.

– Северус, ты уверен?

– Да.

– Может, хватит и пяти секунд?

– Нет.

– Хорошо.

– Филиус?

– Что?

– Когда появились ручки Паркер?

– Лет через пятьдесят после Хогвартс-экспресса. Эстезио!

Боль захлестывает с головой, заглушая все – звуки, запахи, мысли. Не надо было...

Голос. Поппи.

– Дормио! Флитвик, вы болван!

Темнота.

Часть 5. Глава 12. Декан Снейп

Не надо было... Не надо было что? Воспоминание накатывает волной, накрывая до звона в ушах. «Филиус» – «Что?» – «Когда появились ручки Паркер?» – «Лет через пятьдесят после Хогвартс-экспресса. Эстезио». Не надо было спорить с женщиной, которая вяжет носки дольше, чем Дамблдор живет на свете. Да. Именно это он и не успел додумать. Открыть глаза. Потолок. Тоже сводчатый, но другой. Где трещина? У него украли трещину.

– Доброе утро, Северус. Сегодня первое января, среда, пять утра. С Новым годом.

Тот же голос, почти те же слова. Дежавю.

– Вы сердитесь?

Наверное, самый глупый вопрос из всех возможных, но почему-то это важно.

– Только если на себя. Я вас недооценила. Зато теперь вы точно знаете, что я умею ошибаться.

Откуда она знает, о чем они говорили с Филиусом? И где он сам?

– Где профессор Флитвик?

– В пять утра? Надеюсь, что спит.

Действительно. Мысли тяжелые и неповоротливые. Если сегодня среда, а Флитвик приходил тоже в среду, то...

– Где мы?

– В ваших новых апартаментах. На третьем этаже. Там, где весь первый семестр шел ремонт.

– Это был не ремонт.

– Возможно. Но после Рождества там точно шел ремонт, и я это наблюдала своими глазами.

– Что здесь еще будет?

– Здесь, декан Снейп, будет ваш факультет и ваши лаборатории, если вы не будете больше проверять на прочность свой организм.

Декан? Неожиданно. Надо сосредоточиться.

– Завтра снимут Петрификус.

– Не надо!

Страшно. Мерлин, как же страшно. Если опять будет то же самое...

– Не будет.

И она говорит, что не маг.

– Не забудьте сказать спасибо мадам Помфри. Она вовремя вмешалась, и ваша глупость не успела выжечь вам нервные окончания в суставах.

Обошлось? Похоже на то.

– Скажу. Сядьте так, чтобы я вас видел.

Дежавю.

– В этом нет необходимости. Посмотрите на потолок и подумайте о том, что вы хотите видеть. Профессор Флитвик сделал больше, чем я могла себе представить.

– Он зайдет?

– А вы опять подобьете его на нарушение режима?

– Я не настолько дурак.

– Я очень на это надеюсь.

Позорище. Доэкспериментировался.

– Что вы делали в библиотеке?

– Подбирала вам книги по основам колдомедицины и магорегенерации.

– Подобрали?

– Разумеется. Я же за этим ходила.

Действительно. Как будто могло быть иначе, даже если бы этих книг в библиотеке не было в принципе.

– Что я пропустил?

– Вам хронологически или в порядке важности?

– Хронологически. Порядок важности у всех разный.

– Действительно. Ну что ж. Профессор Флитвик написал письма вашим коллегам, они ответили согласием.

– Оба?

– Полагаю, профессор был очень убедителен.

– Хорошо. Дальше.

– Ремонт в этом крыле будет завершен к лету, коридор пока что остается закрытым для посторонних. Сюда могут пройти только мадам Помфри, профессор Брукс, директор Дамблдор и я. Или те, кого мы с собой приведем. Если захотите расширить список, скажете.

– Спасибо.

– Я побывала в Лондоне. Скоро должны доставить ортезы. Надеюсь, шторм скоро кончится.

Снейп прислушался. За окном завывал ветер, по окнам хлестали струи дождя.

– Ортезы?

– Вам надо будет учиться обращаться с новыми суставами. Это специальные устройства, они помогут.

– Опять что-то маггловское?

– Идея – да, исполнение – отдел медицинской артефакторики при госпитале святого Мунго. Они очень заинтересовались разработкой и что-то усовершенствовали, но я в этом не разбираюсь.

– Почему я вам не верю?

– Не знаю. Вы хотите обсуждать вопросы доверия или слушать новости?

– Второе.

– Вчера состоялось заседание совета попечителей.

– И?

– Простите, профессор, но тут я вряд ли смогу придерживаться хронологии, потому что описать хронологически этот бедлам даже мне не под силу. Так что спрашивайте.

Профессор. Лакмус все еще синий.

– Как вы объяснили им мое отсутствие?

– Я? Помилуйте, профессор, это не моя обязанность. Директор сказал, что вы временно уехали по служебной необходимости.

– И они поверили?

– Откуда же я знаю? Я не владею легилименцией. Но, поскольку было сказано, что командировочные и зарплату за это время вам выплачивать не надо, по крайней мере, сделали вид, что их все устраивает. Вы переживете без этих денег?

– Вполне. Что по новым преподавателям?

– Все кандидатуры утверждены.

– Все?

– И оба ваших заместителя, и ротация авроров на должности преподавателя ЗОТИ, оформленная в качестве командировки в зону стихийного бедствия. Вроде бы это позволит обойти какое-то проклятие, насчет которого никто не уверен, существует ли оно вообще. До конца этого года детей будет обучать Амелия Боунс, с сентября – ее подчиненные.

– Ваша идея?

– Увы, нет. Профессора Макгонагалл.

– Завидуете?

– Немного. А вот моя идея непосредственно проистекает из этой.

– Какая же?

– Поскольку в нашу зону стихийного бедствия будут направляться молодые и проштрафившиеся авроры, а детей надо учить, а не убивать...

– Вы в этом уверены?

– На данный момент да, но посмотрим, что будет к концу учебного года.

– Простите, перебил. Не удержался.

– Я вас понимаю. Так вот. Ротация раз в месяц. И нужна единая программа. Догадаетесь, кто будет ее составлять?

– Я уже ничему не удивлюсь.

– Вы же хотели эту должность, если я правильно помню?

– Я не могу ходить. А когда смогу, вернусь к зельеварению.

– Ходить вы не можете, но можете диктовать, а скоро сможете писать.

– Когда?

– Недели через четыре, если...

– Не буду делать глупости?

– Именно. Вы быстро учитесь, профессор.

– Что еще обсуждалось?

– Ничего существенного. Бюджет, расходы, сметы. Вас интересует что-то конкретное?

– Только если что-то касается моей работы или моих учащихся.

– Нам удалось добиться заказа у мадам Малкин защитных фартуков и нарукавников для некоторых предметов. В том числе и для вашего. Надеюсь, вы довольны.

– Еще не знаю.

– После начала занятий настроитесь на класс зельеварения и посмотрите своими глазами.

– Что, я и так смогу?

– Профессор Флитвик очень старался.

– Что еще?

– Вам не понравится.

– Излагайте.

– Пользоваться маггловскими письменными приборами теперь официально разрешено. В том числе для написания эссе и экзаменационных работ.

– Ваша работа?

– Вы удивитесь, но нет. Августы Лонгботтом.

– Не верю.

– Невиллу проще писать в тетрадях, и чернильница не падает.

– Тогда верю. Как совет отреагировал на вас?

– Разнообразно.

– Но вы остаетесь?

– Вы же видите, что я еще здесь.

– И надолго?

– Пока ветер не переменится.

И как это понимать, интересно?

– Кто был против, помните?

– Я не знаю по именам всех членов совета. Это вам лучше спросить у профессора Макгонагалл.

– Действительно. Скажите, я еще на магическом жизнеобеспечении?

– Пока что да. Хотите прекратить?

– Нет. Потому и спрашиваю.

– Колдомедики решили не менять работающую систему, пока вы не начнете ходить.

– Когда?

– С учетом ортеза, медленно, на костылях...

– Когда?!

– Месяца через два, если...

– Я больше не буду делать глупости, можете мне не напоминать.

– Как скажете, профессор.

– Есть еще что-то, о чем мне нужно знать?

– Профессора Джиггер и Белби приезжают послезавтра.

– Они знают, что я здесь?

– Насколько я в курсе, нет. Сказать?

– Ни в коем случае. Я хочу посмотреть, как они будут обустраивать лаборатории и кабинеты. Или у них один на двоих?

– У каждого свой. Сможете посмотреть на экране. Если честно, мне тоже интересно.

– Что с моей лабораторией и моими материалами?

– Пока что мы ничего не трогали. Директор запечатал двери магически до того момента, как вы сможете проконтролировать переноску всего необходимого.

– Куда?

– Сюда. Настройте экран и посмотрите. Обзор третьего этажа.

– Три лаборатории?

– В следующем учебном году сюда переедет ваш факультет. Я вам это уже говорила. Так что лабораторий будет три: для младших курсов, для углубленного курса и ваша личная.

– Как на переезд отреагировал Малфой?

– С пониманием. Его супруга до сих пор помнит плесень в спальнях для девочек.

– Хм... Мне девочки не жаловались.

– Они жаловались мне.

– Я помню. Почему в моих апартаментах такие широкие двери?

– Сидеть вам можно будет через месяц. Ходить – через два, может быть, чуть позже, это еще не ясно.

– И?

– Настройтесь на угол этой комнаты.

– Что это за монстр?

– Это не монстр. Это ваше средство передвижения. Как только вам можно будет нормально сидеть, вы сможете самостоятельно перемещаться в пределах апартаментов. Да, вам должно быть интересно. У столешниц в ваших новых лабораториях высота подстраивается под рост зельевара. Вы сможете работать сидя. Не сразу. Не много. Не долго. Не со всеми ингредиентами, но сможете.

– Когда?

– Когда приспособитесь к ортезам и к вашему новому транспорту.

Как она все это успела организовать? Это же точно она, никому другому в голову бы не пришло.

– Леди Джейн...

– Да?

– Спасибо.

– Вы не устали?

– Мне нужно переварить информацию.

– Мне уйти?

– Как я смогу вас позвать?

– Через домовика. Один из них дежурит за дверью, сюда заходить не будет, если вы сами не разрешите. Простите, но это единственная возможность.

– Я понимаю.

– Отдыхайте, профессор Снейп. У вас впереди очень много работы.

– Леди Джейн?

– Да?

– Сколько носков вы успели связать за это время?

– Все еще слишком мало, Северус.

– Не профессор?

– А вы это спрашивали как профессор?

– Действительно...

– Отдыхайте, профессор.

***

В следующий раз Снейп проснулся один. Кресло рядом с изголовьем его кровати было пустым, на столике рядом не было ни начатого вязания, ни блокнота, ни чашки с чаем. Не звучал спокойный голос, оглашающий дату, время и сообщающий последние новости. Потолок показывал собственную сводчатую поверхность. Экран погас сам, когда он перестал на него смотреть? Значит, чтобы появилась картинка, надо захотеть. Вчера у него это получалось, получится и сегодня. Снейп уставился в потолок и представил себе окно. Ничего. Великолепно. Даже потолок его бросил.

– Доброе утро, Северус. Сегодня четверг, второе января. Сегодня будут снимать Петрификус, – произнес он вслух.

Он снова сосредоточился на потолке. На этот раз в своде возникло мутное светлое пятно, расплылось, дрогнуло и стало окном. За стеклом серело утро. Дождь то ли шел, то ли собирался.

Дверь скрипнула.

– Доброе утро, Северус.

Поппи.

– Доброе утро, профессор Снейп.

Брукс.

– Доброе утро, – сказал Снейп и только потом понял, что ждал третьего голоса.

Его не было. Снейп сосредоточился, и экран показал комнату, в которой он лежал. Только Помфри и Брукс.

– Где леди Джейн?

– Она просила передать, что вы не захотите, чтобы она при этом присутствовала.

– А если захочу?

– А вы хотите?

Снейп задумался. У него есть экран. Он может видеть, что с ним делают. Может даже приблизить. Хочет ли он, чтобы это видела леди Джейн?

– Нет.

Брукс негромко хмыкнул.

– Она просила передать, что будет в библиотеке.

– Разумеется.

Где же еще. Если человек собирался не присутствовать при снятии Петрификуса, он, конечно, должен был уйти в библиотеку. Наверняка подбирать очередные книги, которые никто не просил, но которые через два дня окажутся необходимы.

– Северус, – предупредила Поппи. – Сейчас мы наденем ортезы.

– Что, прямо на неподвижное тело?

– Именно поэтому сейчас, – ответил Брукс. – Пока вы не можете нам мешать.

– И не собирался.

– Ваше тело может решить иначе, профессор.

Застежки. Ремни. Он не чувствовал прикосновения, но видел в потолочном экране, как Поппи и Брукс работают почти синхронно. Колени. Запястья. Кисти.

– Почему оба колена?

– Северус, – устало вздохнула Помфри. – Если одно колено болело сильнее другого, это не значит, что другое было здорово.

Ортезы выглядели отвратительно. Не потому что были уродливы. Наоборот, они были сделаны аккуратно: темная кожа, серебристые пластины, тонкие линии рун вдоль креплений. Отвратительным было само их назначение. Тело требовало внешних подпорок.

– Что я теперь могу? – спросил Снейп.

– Пока ничего, – ответила Поппи. – Мы еще не сняли Петрификус.

– После.

– Шевелить пальцами. Медленно. Как только чувствуете боль – останавливаетесь. Это понятно?

– А если не остановлюсь?

– Придется начинать все заново. Хотите?

– Нет.

Поппи коротко кивнула, как будто именно этого ответа и ждала.

– Хорошо. Профессор Брукс?

– Готов.

Снейп заставил потолок отобразить окно и уставился туда в ожидании боли. Было страшно. Сейчас его тело снова станет телом, а не теоретической конструкцией под одеялом. Мышцы, кожа, суставы, кости. Все то, что неделю назад исчезло и оставило вместо себя одну голову, полную вопросов.

– Северус, – Поппи проверила пульс. – Дышите ровно. Вы же умеете дышать на счет, вот так и дышите. Готовы?

– Нет. Это что-то меняет?

– Не меняет. Дышите.

– Снимаю сверху вниз, – предупредил Брукс. – Шея, плечи, руки. Потом корпус и ноги. Может быть тяжесть, тепло, покалывание, дрожь, не сильная равномерная боль. Это норма. Если станет плохо, говорите сразу.

– Если станет плохо, вы заметите.

– Обязательно, – сказал Брукс. – Но лучше все равно говорите.

После того как прозвучало заклинание, сначала ничего не изменилось.

Потом появилось ощущение, что голова к чему-то прикреплена. Ну конечно, шея. И плечи. Снейп механически отмечал изменения. Вот вернулись пальцы. Вот он ощутил в них тяжесть, тепло, покалывание – как если бы он слишком долго держал руки на морозе, а потом сунул их в горячую воду. Спина. Живот. Ноги. Правое колено дернуло болью и жаром.

– Северус?

– Правое колено.

– Не шевелитесь, я посмотрю. Нет, выглядит нормально. Боль не усиливается?

– Нет, утихает.

– Я сейчас дотронусь. Если где-то будет больно или, наоборот, не будет чувствительности, скажете. Приблизьте изображение на экране, так мозг сможет синхронизировать то, что вы видите, с тем, что чувствуете. Готовы?

– Да.

– Вот тут?

– Все в порядке.

– Тут?

– Тоже.

– Тут?

– Тут больно.

– Хорошо. Сюда мы возвращаем купол, надо немного укрепить мениск. Вы сможете не шевелить ногой?

– Лучше подстраховать. Во сне я себя, знаете ли, не очень контролирую.

– Хорошо. Тогда правую ногу пока оставляем под Петрификусом. Чувствительность убирать?

– Не надо.

Снейп глубоко вдохнул. Мир не исчез. Боль была. Конечно, была. Тупая, глубокая, тяжелая, расползалась от суставов к ладоням и запястьям. Но это была обычная боль. Живая. Телесная. Боль тела, которому слишком долго не позволяли ничего чувствовать.

– Северус?

– Да?

– Пальцы, – скомандовала Поппи. – Попробуйте согнуть по одному. Только до боли.

Он посмотрел в экран. Правая рука лежала на одеяле в ортезе, пальцы чуть согнуты. Чужая рука. Нет, не чужая. Его.

Большой палец дрогнул. Покалывание усилилось, но вспышки не было. Указательный. Слишком резко. Боль кольнула, и он немедленно замер.

– Хорошо. Вот так. Не через боль, Северус. До боли.

– Я понял.

– Не уверена.

– Поппи.

– Я помню, как вы решили проверить, как работает чувствительность.

– Поверьте, я это помню лучше вас.

Брукс кашлянул. Очень неудачно замаскированный смешок.

– Что дальше?

– Средний палец. Медленно.

Это было унизительно. Настолько простое движение, что о нем вообще нельзя было думать. Его просто делали. Всю жизнь, каждый день. Брали перо, переворачивали страницу, держали нож, держали палочку, помешивали зелье. Теперь о каждом пальце приходилось думать отдельно.

Средний. Безымянный. Мизинец. И еще раз, очень медленно, до боли. Большой, указательный, средний, безымянный, мизинец.

– Достаточно. Теперь левая, – скомандовала Поппи.

Левая слушалась хуже. Больнее, медленнее, тяжелее. Снейп поймал себя на том, что задержал дыхание, и разозлился. На себя. На левую руку. На Поппи. На Поппинс, которая сидела в библиотеке и точно знала, что он не хотел бы ее присутствия в этот момент.

– Достаточно, – сказал Брукс.

– Я еще не закончил.

– Закончили. На сегодня это все.

– Все?

– Все.

– Я могу шевелить пальцами.

– Именно. И если вы хотите шевелить ими завтра, сейчас вы остановитесь.

Снейп закрыл глаза. Руки болели, но они снова были частью его тела.

– Ноги? – спросил он.

– Сегодня нет.

– Когда?

– Завтра посмотрим на ваше колено и решим.

– Хорошо.

– Северус, пожалуйста, без самодеятельности. Никаких упражнений без моего контроля.

– А вечером можно будет еще раз?

– Я зайду вечером, и посмотрим.

– Хорошо.

Поппи подозрительно молчала.

– Что?

– Ваша покладистость настораживает.

– Поппи, как вы думаете, что я делал вчера весь день?

– Что?

– Посмотрите на книжной полке. Серый корешок без названия.

– Введение в магическую реабилитологию?

– Я предпочитаю понимать не только что, но и почему.

– Хорошо. Я вам верю.

***

Дни распались на мелкие отрезки. Пальцы. Отдых. Кисти. Отдых. Книга на потолочном экране. Отдых. Диктовка. Отдых. Боль. Сон. Поппи. Брукс. Леди Джейн с тетрадью, списками, вопросами и носками, которых все еще было слишком мало.

К четвертому января Снейп уже мог пошевелить пальцами, не чувствуя себя идиотом. К пятому – мог удержать легкую палочку между большим и указательным, хотя Брукс немедленно отобрал ее обратно и сказал, что демонстрация состоялась. И снял Петрификус с колена. На этот раз обошлось без боли, и это радовало и пугало одновременно.

***

Накануне возвращения учеников леди Джейн сидела за стеклянным столиком и что-то записывала. Ручка ровно скользила по странице. Вязание лежало рядом, в чашке остывал чай.

Снейп смотрел то на ее руки, то на потолочный экран, где показывались его бывшие кабинеты.

– Джиггер поставил шкаф у окна, – сказал он.

– Я записала.

– Шкаф у окна – идиотизм.

– Я записала именно это.

– Напишите «категорический идиотизм».

Ручка послушно двинулась дальше.

– Профессор Белби опять переставил столы?

– Нет. Это сделал профессор Флитвик. Сказал, что иначе экран не сможет показывать вам весь класс.

– Филиус все еще боится сюда зайти?

– Возможно. Спросить?

– Не надо.

Леди Джейн дописала строку, закрыла тетрадь и размяла пальцы. Снейп отметил это автоматически, как теперь отмечал любые движения пальцев, даже не своих. Устала.

– Профессор, меня завтра не будет.

– Целый день?

– Да.

– Что-то случилось?

– У нас случилось начало второго семестра. Хогвартс-экспресс отправляется в сторону Лондона через час.

– Но там же не будет нераспределенных учеников.

– Там будет ваш факультет, декан Снейп.

– Вы не хотите отправить Джиггера или Белби?

– Это ваш факультет. Не их.

– И не ваш.

– Я и не претендую.

– А они?

– А их я знаю хуже, чем себя.

Снейп хмыкнул.

За окном темнело. Потолочный экран отражал пустой коридор в уже не его подземелье. Через сутки в школе снова будет шумно. Шаги, голоса, хлопанье дверей, смех, ссоры, совы, уроки, жалобы, мокрые мантии, разбитые чернильницы, чужие глупости. Его факультет вернется без него. А в сентябре вернется к нему, но уже не в подземелье.

– Слизеринцы знают?

– Что именно?

– Что я здесь.

– Нет.

– И вы не скажете.

– Это не моя тайна.

– Хорошо.

Снейп некоторое время смотрел в потолок.

– Передайте старостам Слизерина, что порядок на факультете сохраняется в обычном режиме.

– Хорошо.

– И что если что-то случится за время моего отсутствия, спрашивать я буду именно с них.

– Обязательно.

– Вы опоздаете на поезд. Идите.

– Вы справитесь?

– Я лежу в запертой комнате под присмотром домовиков, мадам Помфри и потолка, который показывает мне половину школы. С чем именно я должен не справиться?

– Со скукой, например.

– Вы приволокли мне мерлинову гору книг, и у меня три раза в день Поппи с упражнениями. Один день я точно переживу.

Она убрала тетрадь в сумку и направилась к двери.

– Леди Джейн.

– Да?

– Верните мой факультет целым.

– Я постараюсь.

– Это не ответ.

– Это единственный честный ответ, профессор.