Обложка Зона уязвимости

Зона уязвимости

Серж Оукс

0% прочитано
Стандартный
Серж Оукс

Зона уязвимости

Глава 13 - Эпизод 1

ГЛАВА 13

Первое, что я почувствовал, когда с трудом открыл глаза, — это дикую, сильнейшую головную боль, разрывающую череп изнутри. А перед взором стоял лишь сплошной белый мерцающий свет, сквозь который невозможно было ничего разглядеть. Вдруг кто-то совсем рядом, слева от меня, зашевелился. В то же мгновение боль острой вспышкой ушла куда-то в затылок, и я снова провалился в глухую темноту.

Спустя неизвестно сколько времени этот настойчивый мерцающий свет снова принялся пробиваться сквозь мои тяжёлые веки. Но в этот раз, к счастью, уже без убойной боли. Я всё-таки пересилил себя, победил эту слабость и открыл глаза. Я прямо физически почувствовал, как мои зрачки на долю секунды резко сузились, и зрение моментально настроило идеальный фокус. Передо мной был серый больничный потолок и тускло мигающая лампа дневного света. Над левым ухом размеренно пикал медицинский монитор. В вену на правой руке был введен пластиковый катетер — по его прозрачной трубке капля за каплей уходила синяя жидкость из закрепленного выше флакона с надписью «Перфторан».

— Я… живой? — едва слышно прошептал я пересохшими губами в пустоту.

— Конечно живой, родной мой, — внезапно раздался тихий, дрожащий от радости голос мамы.

Она стремительно вскочила со стула, стоявшего у изголовья кровати, подбежала и крепко, со слезами на глазах приобняла меня за плечи.

— Рад это слышать, мам, — выдохнул я, пытаясь улыбнуться.

— Я так молилась за тебя, сынок… Господи, как же я молилась, — эти слова лились в мои уши настоящим целебным бальзамом. Особо остро это чувствовалось сейчас, когда я не видел мать последние два долгих года из-за своего переезда ближе к месту работы. Маленькая горячая слезинка покатилась по моей исхудавшей щеке, но мама тут же быстро и нежно смахнула её краем своего платка.

Я осторожно попытался осмотреть тело под белой простынёй. Все руки и ноги были на местах, целые, и, что самое главное, беспрекословно шевелились по первому приказу мозга.

— Ты очень сильно ударился головой во время того взрыва, Серёж. Получил контузию. Пролежал здесь в беспамятстве около двух недель, лишь изредка на пару минут приходя в себя. Врачи постоянно кололи тебе сильное снотворное, чтобы мозг успел восстановиться.

— Две недели? — внутри у меня всё похолодело. Календарь перевернулся сразу на полмесяца вперёд. — Мам… Мы победили?

Как же сильно я в эту секунду хотел услышать от неё уверенный, утвердительный ответ. Ведь вокруг в помещении стояло полное спокойствие, прерываемое только пиканьем приборов.

— К сожалению, нет, сынок, — мама отвела взгляд, и её плечи поникли. — В той первой битве за Архангельск наши войска потерпели сокрушительное поражение. Сейчас город полностью находится под контролем захватчиков. Жестокие бои идут уже вовсю за соседние области, фронт катится на юг. А мы с тобой сейчас находимся в эвакуационном госпитале, в Москве.

— А Ванька где? — сердце в груди внезапно сделало бешеный кувырок, когда я вспомнил своего безумного друга. — И ещё… пацаны, солдаты, которые были тогда вместе с нами? Где они все?

Мама после моих вопросов немного помолчала.

— О судьбе тех ребят-солдат я точно ничего не знаю, сынок, а вот Ванька твой жив, — облегчённо вздохнула мама, погладив меня по руке. — Живой, целый и невредимый. Он сам сюда прибегал, рассказывал врачам, что ты его своим телом в самый последний момент от осколков накрыл, когда снаряд прилетел.

На душе у меня мгновенно стало в разы теплее. Словно получив этот мощный заряд сил, уже в течение следующих нескольких часов я смог уверенно сидеть на кровати и даже осторожно сделал свои самые первые, робкие шаги по линолеуму палаты. Я восстанавливался поразительно, неестественно быстро. Было такое чувство, будто весь мой организм, вся нервная система сами отчаянно этого хотели, запуская скрытые внутренние резервы.

Полностью привести себя в порядок и насладиться тишиной мне, впрочем, так и не дали. Уже ближе к вечеру, прямо к дверям моей палаты приехал незнакомый статный мужчина в строгой военной форме, с аккуратными густыми усами и проницательным взглядом.

— Сергей, — без лишних уставных прелюдий начал он разговор первым, уверенно шагнув в комнату. — Мы вас очень долго ждали. Вы нужны нам в главном штабе обороны.

Я молча, медленно обернулся к матери. Она сидела на стуле, немного опустив голову, а крупные слезы одна за другой катились у неё по щекам. Мама украдкой вытирала их скомканным носовым платком. В эту секунду я всё чётко понял без лишних объяснений. Мама преданно ждала у моей кровати, пока я наконец приду в сознание, а эти люди в погонах — терпеливо ждали снаружи, пока мама сообщит им об этом. Но внутри меня не шевельнулось ни капли злости. Нет, это не было никаким предательством с её стороны. Моя мама никогда в жизни бы так не поступила. Значит, ситуация на фронте сложилась настолько критическая, что дело не терпело ни минуты отлагательств. И я был ей искренне благодарен за эту честность.

— А можно мне сначала одеться? Или прямо так, в казённом белье поедем? — ровно спросил я офицера, поднимаясь на ноги.

— Конечно, одевайтесь, — понимающе кивнул военный. — Я подожду вас прямо за дверью.

Мужчина чётким шагом вышел в коридор, плотно прикрыв за собой створку.

— Прости меня, Серёженька… — тихо, едва слышно прошептала мать, закрывая лицо ладонями.

Я мягко подошёл к ней, опустился на колени прямо у её ног и бережно перехватил её запястья:

— Всё хорошо, мам. Ты приняла единственно верное решение. Слышишь? Я способен всё это остановить. Я справлюсь.

Она крепко, отчаянно обняла меня за шею, словно прижимала к себе в самый последний раз в жизни.

От места, где я эти две недели проходил лечение, до здания штурмового штаба мы на служебном автомобиле ехали всего минут десять. На огромных московских улицах за окном не было видно ни одной гражданской души. Город вымер. Вокруг грохотала только армейская боевая техника и бесконечные военные патрули. Ситуация на въездах была жёсткой — укреплённые блокпосты с мешками с песком и противотанковыми ежами стояли буквально через каждые сто метров. Солдаты в бронежилетах, с оголёнными автоматами наперевес бдительно сканировали каждую проезжающую машину. Всё происходящее вокруг меня сейчас до боли напоминало какой-то фантастический, брутальный боевик, которые я раньше лениво смотрел по телевизору на диване. Но это была реальность. Новая, очень страшная реальность, в которой нам предстояло выжить.

Когда мы наконец зашли внутрь строго охраняемого здания штурмового штаба, меня вежливо пригласили подняться на второй этаж, прямиком в просторный конференц-зал. Сквозь его массивные стеклянные двери, выходящие на противоположную сторону, проглядывала лишь сплошная темнота.

Я толкнул створку и зашёл. Передо мной развернулся длинный деревянный стол для переговоров, а прямо напротив него светился огромный экран кинопроектора с уже запущенной и готовой к показу презентацией. При моём появлении сидевшие за столом силуэты одновременно обернулись в мою сторону. У меня на секунду перехватило дыхание — я мгновенно узнал эти лица. Все мои старые товарищи по несчастью были здесь. В полумраке зала я отчётливо разглядел собранного Вовку, притихшую Женю, повзрослевшего Сашку со своей старшей сестрой Надей, а также Алекса и Виктора. Видимо, остальных ребят до Москвы доставить ещё не успели. И ещё один хмурый военный с погонами полковника молча стоял у самой стены, наполовину подсвеченный белым лучом от проектора.

— Садитесь, Сергей, — негромко, но властно скомандовал он.

Я аккуратно прошёл вглубь зала и сел на свободный стул чуть поодаль от них. Будто мы все здесь были совершенно чужими, посторонними друг другу людьми. Но внутри меня в эту секунду разлилось щемящее счастье оттого, что я наконец-то вернулся в свою настоящую семью.

Устраиваясь поудобнее, я невольно бросил пристальный взгляд на Надежду. Как же поразительно она похорошела и расцвела за эти долгие шесть лет. Мои глаза сами собой лихорадочно скользнули по пальцам её правой руки. Но Надя тут же перехватила мой взор и ловким, неуловимым движением спрятала ладонь под другую кисть, укрывая пальцы от моих глаз. Она оставалась всё такой же закрытой, гордой и колючей.

— Пожалуй, начнём, — сухо проговорил полковник. — Владимир, будь так добр.

Офицер передал указку Вове, и тот уверенным, чётким шагом подошёл к светящемуся экрану.

— Мы все тут сегодня собрались далеко не просто так, ребята, — негромко, но очень серьёзно начал Вова, обводя нас взглядом. — За последнюю неделю у военного штаба появилось много критически важной информации об этом масштабном вторжении со стороны Белого моря. И прямо сейчас нам нужно разработать совместную стратегию борьбы с ними.

— Владимир, а почему эту стратегию должны разрабатывать именно мы? — хмуро перебил его с места Виктор, скрестив руки на груди. — Какое отношение мы имеем к генеральским планам обороны?

— Потому что, как оказало, это наша вина. — осадил его Вова. Ведь этот логичный вопрос в ту секунду по-настоящему интересовал далеко не одного Виктора. — Я сейчас всё подробно объясню.

Владимир нажал на кнопку пульта, и первый слайд презентации со щелчком сменился. На огромном экране во весь рост предстал вражеский пехотинец — точно в такой же дикой экипировке, какого я всего две недели назад хладнокровно убил в люке побежденного «Мауса».

— Давайте внимательно, по деталям посмотрим на этот снимок, — Вова навёл указку на грудь бойца. — Что самого необычного и странного вы видите в этих штурмовых пехотинцах?

— Да они просто соорудили себе эти шлемы из первого попавшегося под руку металлолома, — хмуро предположил с места Сашка, подавшись вперёд. — Видимо, какие-то дикари, выходцы из железного века.

— Не совсем так, Саня, — спокойно покачал головой Вова. — Я поначалу тоже, грешным делом, подумал, что они воюют как первобытное стадо. Но нет. На самом деле на этой броне чётко отпечатаны все ответы на наши вопросы.

Шпеер в упор уткнул указку прямо в маску на экране:

— Посмотрите внимательнее, как именно выполнен этот шлем. Он действительно будто наспех сварен из различных стальных прутьев, но при этом обзору бойца ничего не мешает. Дальше маска плавно переходит в монолитную железную конструкцию, которая спускается на шею и ниже, на самую грудь. Закрывая полностью горло и…

— И сердце, — тихо, с чисто медицинской точностью закончил за него Алекс.

— Точно, — согласно кивнул Вова, перелистывая слайд на крупный план защитной пластины. — Если мы детально рассмотрим эти прутья, то обнаружим, что они расположены под таким специфическим углом наклона, что любая стандартная пуля калибра 5,45 при фронтальном попадании просто срикошетит от них в сторону, не причинив вреда. И это далеко не обычный кустарный металл, а какие-то высокопрочные композитные сплавы.

— Как это — срикошетит? — нахмурился я, недоверчиво качнув головой. — Я лично такого штурмовика в люке танка уложил без особого труда. Одним выстрелом.

— Ты прав, Серёг, — Вова перевёл взгляд на меня. — Но в твоём случае сыграла роль либо феноменальная удача, либо от мощного взрыва этот плетёный шлем просто деформировался, и стальные прутья лопнули, открыв брешь. А теперь главный вопрос ко всем вам: для чего этой неведомой армии понадобилось так целенаправленно и плотно закрывать бронированными пластинами именно голову, шею и область сердца?

— Чтобы их невозможно было убить с одного точного выстрела навскидку, — тихо обронил Сашка.

— Да, — броско, с леденящим душу спокойствием продолжил с места Виктор. — Видимо, эти твари слишком хорошо знают, с кем именно им предстоит иметь дело.

— Именно! — Вова с размаху ткнул указкой в сторону Виктора, и его голос заметно задрожал. — Они изначально знали про нас. У меня на руках есть последнее текстовое сообщение от Андрюхи… Которого, к глубокому сожалению, уже больше нет с нами. Несколько часов назад он скончался от несовместимых с жизнью травм в подмосковном госпитале.

В конференц-зале мгновенно навалилась тишина. Было слышно только, как монотонно жужжит проектор. У меня внутри всё сжалось от дикого ужаса. Как? Часть нашего отряда уже мертва?! Мысли лихорадочно закрутились в голове, выстраивая страшную картину.

— Так вот, слушайте его последнее сообщение, — прерывистым шёпотом продолжил Вова, глядя в экран своего телефона. — «Вовкинс, у них самый главный — это какой-то жуткий мужик лет пятидесяти. Ходит в чёрной шляпе и длинном плаще, натурально, как эсэсовец из старых фильмов. Он лично мне сказал, что нас… именно нас, тринадцати человек, вообще не должно существовать на этой земле. Слышишь? Этот урод досконально знает про каждого из нас. И он чётко дал понять, что пока не уничтожит последнего из нашей группы — его армия не отступит».

Все сидевшие за столом с ужасом переглянулись между собой. Надя Жукова судорожно сжала кулаки, пряча пальцы под сукно.

— Вот именно поэтому, ребята, остальных наших парней и девчонок больше нет в живых, — Вова медленно обвёл указкой наш круг. — Это всё, кого военным удалось разыскать по стране и доставить сюда. Мы — всё, что осталось от отряда.

Меня внутри с размаху пробило мощнейшим электрическим током. По спине пробежал мороз. Неужели наши подготовленные ребята так и не смогли справиться с этой внезапной бедой? Нас осталось всего семь человек из тринадцати. И вся эта чудовищная стальная армада шла на Москву только ради того, чтобы избавиться от нас.

— Мы получили официальные условия от их главнокомандующего, — угрюмо вступил в разговор полковник, делая шаг из тени проектора к столу. — Требование короткое: безвозмездно передать всех участников эксперимента лично ему в руки. В обмен на это он гарантирует немедленно остановить наступление и отвести войска от границ Подмосковья.

— Так, может, государству стоит просто пожертвовать оставшейся семёркой, чем бездумно бросать на верную гибель на передовой тысячи обычных солдат? — прагматично спокойствием вставил я своё веское слово, обводя взглядом присутствующих. — И вообще… откуда этот урод из леса вообще знает про нас?

— Откуда знает про вас? Да это сейчас самый главный, первостепенный вопрос! Вас по официальным бумагам министерства не существовало никогда в природе! — полковник зло стукнул ладонью по краю стола. — И идти на поводу у этого диктатора генеральный штаб не собирается. Сегодня мы выдадим ему семь человек, завтра он потребует выдать президента, а послезавтра займёт Кремль без единого выстрела. Нет, на такие уступки мы не пойдём.

Впрочем, мы все за этим столом прекрасно понимали истинную подоплёку его слов. Этому хмурому штабному вояке на самом деле было глубоко плевать и на нас, и на президента. Военное руководство страны просто панически боялось упустить те прорывные технологии, с которыми они внезапно столкнулись на побережье Белого моря. Да и мы сами в глазах генералов сейчас были куда более грозным и эффективным оружием в грядущей борьбе с новым неизвестным диктатором, чем дивизии необстрелянных призывников.

— Может, за этим захватом стоит кто-то из авторов первоначального проекта? Например, сам доктор Циолкович? — нахмурившись, предположил с места Виктор. — Ведь, кроме него и кураторов, особо никто больше не знал о том закрытом объекте.

Хоть Виктор всегда и был человеком излишне прямого, резкого слова и порой откровенно раздражал всех в отряде своим бескомпромиссным мнением, но сейчас его догадка звучала из уст на редкость правдоподобно и логично.

— Официально вас нет, вы обычные люди, — ещё раз сухо повторил полковник, чеканя каждое слово. — Единственный человек, как совсем недавно выяснилось в ходе внутренней ревизии министерства, кто чётко знал, что антидот так и не приняли, — это был ваш капитан Фёдоров.

— Кто?! Павел Петрович?! — обиженно, сорвавшись на яростный фальцет, моментально выпалил Сашка, едва не вскакивая со стула. — Наш куратор лагеря? Да это вообще самый последний человек на этой земле, который мог бы так подло поступить и продать отряд!

— Да, тот самый капитан Фёдоров, — жестко оборвал его полковник, придавив парня взглядом. — Выполнил бы он тогда этот чертов приказ руководства, — мы бы сейчас с вами не оказались в таком катастрофическом положении перед врагом!

В чём-то, конечно, была своя горькая правда в словах этого вояки, но кто из нас мог вообще знать, какими кошмарами обернётся это лагерное затишье.

— Сразу после сворачивания проекта ваш Фёдоров со скандалом ушёл в глубокую отставку, — уже спокойнее продолжил полковник. — Спецслужбы до сих пор так и не смогли выйти на его след и найти его. Сейчас небось где-нибудь сидит на озере, спокойно рыбу ловит в глухой деревеньке, пока страна горит.

Военный резко замолк, и над длинным деревянным столом снова повисла небольшая пауза.

— Да и давайте смотреть на вещи прагматично, — прервал я тишину, задумчиво глядя на экран проектора. — Даже если бы это был Циолкович, за шесть лет ни он, ни любая другая новая группа подопытных физически не смогли бы совершить столь колоссальный скачок в технологиях. И уж точно не успели бы в одиночку тайно собрать и вооружить такую многотысячную армию со сверхтяжёлыми танками. Здесь замешан кто-то другой. Кто-то гораздо более могущественный.

— А есть ли хоть какая-то официальная помощь от стран США или Евросоюза? — тихо спросила Надя, скрестив пальцы и демонстрируя, что за эти годы она стала прекрасно ориентироваться в международных отношениях и геополитике. — Или они там, на Западе, предсказуемо сочли это нашей внутренней гражданской войной и просто начали продавать оружие?

— В самую точку, — хмуро пробормотал полковник у стены.

Глава 13 - Эпизод 2

Я сидел и слушал их, чувствуя, как внутри разгорается чувство стыда. Неужели они за все это время умудрились так выучиться и развиться в отличие от меня? У них были отличные, глубокие гражданские знания. А я… я ведь всё это время помнил лишь то, что когда-то чудом вынес в своей башке из лагерного класса Фёдорова. А они все — огромные молодцы. А я ещё свысока рассуждал про Ваньку, гадая, почему у него всё так легко получается. Да потому что они все, чёрт возьми, не испугались ответственности, нашли свой истинный смысл и пробили себе чёткий путь по жизни! А я просто меланхолично плыл всё это время по течению со своим пластиковым школьным свистком. Ну я и размазня. Но прямо сейчас надо было раз и навсегда брать себя в руки. Пора вытряхивать из головы эту провинциальную сырость и возвращать к жизни настоящего, прежнего Соловьёва.

— Что конкретно от нас требуется, товарищ полковник? — жестко, меняя тон и возвращая в голос прежний металл, спросил я.

— Мы как раз плавно подходим именно к этому, — продолжил презентацию теперь уже Вова, снова обводя указкой снимок штурмовика. — Разведка докладывает, что под этим внешним наваренным металлом у пехотинцев есть ещё один слой — облегчённый кевларовый бронежилет. Так что убить их с одного чёткого, интуитивного попадания навскидку в голову, шею или область сердца, как мы с вами привыкли и умеем, теперь физически не получится. Броня держит удар. Есть у кого-нибудь дельные тактические предложения?

— Калибр покрупнее, — тревожно и хмуро отозвалась Надя. — Переходить на тяжёлые винтовки.

— Вариант вполне приемлемый, — согласился Вова. — Но в нашей усечённой группе ты сейчас осталась единственным профессиональным снайпером. Скорострельность низкая, ты будешь тратить слишком много драгоценного времени на одного-единственного человека. В затяжном бою нас просто сомнут массой.

— Значит, калибр надо, наоборот, брать поменьше, — неожиданно подал голос Алекс.

— Поменьше? — удивлённо переспросил Вова, поворачиваясь к нему.

— Да, — спокойно, с чистой холодностью подтвердил наш медик. — Посмотрите на маску шлема. Стальные прутья наварены беспорядочно, щели между ними маленькие, но они там железно есть. Это уязвимость конструкции. Если мы возьмём пистолеты-пулемёты вроде укороченных MP7, на малокалиберном патроне 4,6×30 мм, и начнём заливать цель короткими, концентрированными очередями, то из пяти-шести пуль парочка гарантированно проскочит сквозь прутья прямо в лицо. Бронежилета под маской на щеках у них нет.

— А это действительно интересный и здравый инженерный расчёт, — признал Вова, быстро делая пометку в планшете.

— Desert Eagle пятидесятого калибра, — глухо предложил с места Виктор, криво ухмыльнувшись. — Там убойная и останавливающая сила такая, что эта пушка при близком контакте передаст такой удар, что их наваренные прутья просто вдавятся внутрь вместе с костями черепа. Сразу вызовет шок.

Вова немного скептически покривился, прикинув отдачу:

— Тоже, в теории, может сработать в условиях тесного городского штурма. Ну и, само собой, против такой пехоты отлично пойдут миномёты, осколочные гранаты и всё тому подобное площадное оружие. Ладно, не будем больше терять драгоценное время на обсуждение рядовых бойцов. Переходим к действительно главной, смертоносной технической угрозе этого вторжения.

Шпеер в очередной раз нажал на кнопку пульта, и слайд на экране проектора сменился. На белом полотне во всю ширь предстала колоссальная, угловатая стальная туша гусеничного монстра.

— Маус! — невольно воскликнул я, наполовину приподнимаясь со своего стула от хлынувшего в кровь адреналина.

— Так точно! — уверенно подтвердил Вова, переводя указку на массивный моторный отсек монстра. — Это именно он и есть, Серёг, только этот монстр кардинально отличается от своего исторического образца времён Второй мировой. Внутри у него установлен компактный газотурбинный дизель мощностью от 2000 до 2500 лошадиных сил, работающий в плотной связке с мощнейшими литий-ионными буферными батареями. Это инженерное решение полностью снимает вековую проблему его низкой подвижности, даёт гигантскому танку колоссальный крутящий момент и бесперебойно обеспечивает энергией все бортовые узлы. А энергия эта используется в первую очередь для работы системы активной защиты — технологии, позволяющей КАЗу физически уничтожать любые подлетающие снаряды и противотанковые ракеты ещё на подлёте к броне. Сама же броня здесь многослойная, композитная. Вместо одного толстого слоя стали используется так называемый «слоёный пирог» из материалов совершенно разной плотности, как в самых современных передовых танках. А орудие в башне — это гладкоствольный исполинский калибр 152 миллиметра.

У нашего хмурого полковника у стены от столь чётких характеристик Вовы аж глаза масляно заблестели в полумраке зала. По его хищному выражению лица было отчётливо видно, что он в своих мыслях уже тайно присмотрел парочку таких трофейных монстров себе на дачу.

— Ну, как бы наши-то отечественные танки Т-90 тоже далеко не из туалетной бумаги деланы, — спокойно провёл тактическое сравнение Алекс, поправляя воротник.

— Согласен, — кивнул Вова. — И самое слабое место у этой стальной махины по-прежнему остаётся сверху, на крыше башни. Наша гаубичная баллистика их прицельно сносит на ура, но вот ненароком встретить такого урода пешему штурмовому отряду в городе… — Вова выразительно указал указкой прямо на меня. — В таком случае ценой всей вашей жизни станет победа над ним.

Я лишь одобрительно и глухо кивнул в ответ, прекрасно вспоминая, какими усилиями нам с Ванькой достался тот первый «Маус».

— Надо бы нам для дела раздобыть что-нибудь существенно потяжелее тут, — задумчиво предположил Виктор и сладко, во весь рот зевнул на весь зал. — Вы только не обращайте внимания, народ, я просто третьи сутки толком не высыпался.

— Из наших новейших отечественных разработок на складах МВО есть снайперский комплекс АСВК «Корд», — Вова вывел на экран ТТХ крупнокалиберной винтовки. — Калибр двенадцать-семь. Это просто убойная пушка, но даже она не справится с такой лобовой бронёй, если стрелок досконально не знает конкретные уязвимые места и зазоры.

— Всё равно слишком слабо для такой дистанции, — Надя Жукова скептически покачала головой, оценивающе глядя на характеристики «Корда». — Её пробивной силы всё равно не хватит, чтобы гарантированно ослепить триплексы КАЗов.

— О, Надюша, специально для тебя мы чудом достали две американские винтовки Anzio, — Вова впервые за весь вечер тепло улыбнулся. — Чисто, так сказать, с дружеской любовью и заботой. Настоящие карманные пушки.

— Ну, тогда в комплекте к этой бандуре мне обязательно понадобится личный оруженосец, — Надя кокетливо повела плечом, на секунду сбросив свою привычную маску суровости. — Я же всё-таки хрупкая девушка, а эта дура весит под тридцать килограммов.

Все сидящие за столом негромко похихикали, разом снизив градус давящего предвоенного напряжения в конференц-зале. А я внутри себя аж подался вперёд — мне в эту долю секунды сильнее всего на свете хотелось прямо здесь, во всеуслышание, вызваться её личным верным Санчо Пансой, готовым таскать за ней этот тяжеленный Anzio и патроны 20 мм. хоть в самый ад. Но я промолчал, сдержав порыв.

— Ладно, посмеялись и хватит, — посерьёзнел Вова и снова нажал на пульт проектора, выводя на экран следующий слайд. — Переходим к третьей, самой зловещей фазе презентации.

На новом снимке проектора предстал огромный, пугающий восьмиугольный монстр на четырёх парах гигантских ступенчатых колёс, которые со стороны были больше похожи на ступенчатые механические лапы. Эта штуковина выглядела точь-в-точь так, словно кто-то безумный взял и сшил воедино три знаменитых трофейных противоминных трала фирмы «Alkett» образца сорок пятого года.

— Это, если можно так выразиться, своеобразный «Паук», — Вова навёл указку на сочленения колёсных опор машины. — По своей конструкции он сильно напоминает тот самый немецкий прототип минного катка. Но этот монстр смотрится куда более зловеще и монументально…

— Да что же у них там, чёрт возьми, все чертежи и боевая техника — исключительно немецкие прототипы?! — с открытым, яростным недовольством высказался с места Сашка, до хруста сжимая кулаки.

— Я тебе больше скажу, Сань, — тихо, не поворачивая головы, отозвался Вова. — По данным нашей разведки, их так называемые полевые сержанты, в отличие от обычной пехоты, вообще не носят наваренной брони. Они расхаживают по передовой в длинных чёрных плащах и фуражках — вылитые эсэсовцы Третьего рейха. Только без привычной свастики на рукавах.

— Это что же получается… — Сашка покраснел от прилившего к лицу гнева, его голос сорвался на глухой рык. — Наши дедушки и бабушки в сороковых кровь проливали, воевали с нацизмом, чтобы эту шваль под корень извести, а тут 2008 выползает какой-то недобитый подражатель рейха? Это что вообще за неуважение такое к нашей истории?!

— Я прекрасно понимаю твою злость, Саня. Но я просто не могу дать тебе сейчас точный ответ на этот вопрос. Мы в генеральном штабе пока ещё слишком мало знаем обо всём этом дерьме сами.

Сашка зло, наотмашь махнул рукой в воздухе и глубоко откинулся назад на спинку стула, глухо сопя от бессильной ярости. По его горящему взгляду было понятно, что этих «эсэсовцев» он готов рвать зубами.

— Так вот, продолжим, — Вова снова сосредоточился на слайде. — Вот эта хрень на колёсах — судя по всему, их мобильный центр оперативного управления. Теоретически. Потому что кто бы из наших частей ни пытался к ней подобраться — фронтовая авиация, десантные штурмовые группы — охрана врага бережёт эту махину пуще зеницы ока.

— Значит, именно этот «Паук» и есть наша самая главная, первостепенная цель? — подавшись вперёд, серьёзно спросил Алекс.

— И да, и нет, — уклончиво ответил Вова, крутя в пальцах указку. — Сама по себе эта стальная махина несёт в себе технологический щит всей их группировки. Она координирует и контролирует бесчисленные беспилотные дроны-перехватчики, которые перекрывают небо и не дают нашей авиации подобраться к району вторжения даже на пару километров. Все наши армейские комплексы РЭБ с этой вражеской глушилкой и близко рядом не стояли. Для нашей оборонки это вообще пока полностью недостижимый уровень технологий. Если мы сумеем прорваться и уничтожить этого «Паука», их воздушный купол мгновенно падёт, открыв дорогу бомбардировщикам. Но на земле всё равно останется их огромная, вооружённая до зубов пехотная армия. И разбираться с ней придётся вручную.

— Ну и хрень… — тихо, сквозь зубы выругалась Надя, разглядывая угловатые очертания монстра Alkett.

— Я так понимаю, что о внутренней начинке этого «Паука» мы на данный момент тоже ничего толком не знаем? — предположил я, внимательно изучая стыки колёсных валов.

— Совсем ничего, — отрезал Вова, помрачнев. — Нам нужен чёткий, пошаговый план. Но перед тем, как мы все вместе перейдём к его подробному обсуждению, я бы хотел вам показать кое-что ещё.

Вова продолжил презентацию. На экране, в очень далёком и явно зернистом ракурсе, появилось размытое изображение чего-то, смутно напоминающего массивного шагающего робота.

— О, Панцеркляйны! — радостно, с таким неподдельным восторгом, будто посреди этого ада он внезапно увидел старого доброго знакомого, воскликнул Алекс.

— Что, простите? — изумлённо переспросил Вова, уставившись на нашего медика.

— Ну, Панцеркляйны, — заулыбался Алекс, подавшись вперёд. — Я точно такие же в игре видел, Silent Storm называется. На компьютере в неё часами рубился. Надо же, а я и не знал, что подобные штуки реально существуют в природе.

— Они и не существуют, — скептически помотал головой Виктор, даже не оборачиваясь. — Это просто обычная цифровая картинка.

— Да какая графика, Вить, посмотри на зерно и тени — это же реальная, живая фотография!

— Так, стоп! — решительно вмешался в их назревающий спор Вова, поднимая руки. — О чём вы вообще сейчас говорите? Какие ещё компьютерные игры? Этот снимок нашей разведке удалось сделать случайно, на тепловизор. По всем предварительным расчётам, перед нами что-то очень похожее на роботизированный экзоскелет. Звучит, конечно, дико и футуристически…

— Да тут, Вовчик, абсолютно всё, что ты сегодня говоришь, звучит как чистая фантастика, — криво ухмыльнулся Сашка, пытаясь как-то по-своему заглушить страх и пошутить. — «Звёздные войны» на минималках, честное слово.

Надя Жукова мягко взяла брата за руку, красноречиво давая ему понять: «Помолчи, давай дослушаем до конца». И в это самое мгновение, когда её ладонь легла на Сашкину руку она наконец полностью оголила свой совершенно чистый, аккуратный безымянный палец правой руки. То, что в ту секунду произошло внутри меня… сказать, что во мне всё безумно ликовало — это не сказать вообще ничего. Тяжёлый камень, давивший мне на грудь много лет, с грохотом рухнул.

— Да, Сань, мы и сами до последнего момента не верили, с чем именно нам пришлось столкнуться лицом к лицу, — продолжал Вова, возвращая указку на слайд с экзоскелетом. — Но суровая реальность сейчас такова. Самое паршивое, что мы до сих пор не знаем, сколько именно подобной бронированной техники у них имеется в резерве. В бою надо быть аккуратными.

— Ну похож же, вылитый Панцеркляйн, — упрямо продолжал негромко бубнить себе под нос Алекс.

— Да ну нет же, совершенно другие пропорции суставов, — так же шёпотом поддерживал дискуссию Виктор.

Тут в затянувшийся спор медиков уже жестко вмешался полковник у стены:

— Так! Тихо мне тут. Мы в этом закрытом кабинете вообще-то воевать собрались и страну спасать, а не в компьютерные игры играть. Ближе к делу.

Смотря на всю эту штабную картину и чувствуя, как внутри лавиной просыпается прежняя, командирская уверенность, я медленно поднялся со своего места во главе стола.

— Хочу особо подчеркнуть ваши слова, товарищ полковник, — с нажимом произнёс я, и по залу сразу раскатился мой уверенный голос. — Мы-то с ребятами сейчас напряжём извилины и обязательно придумаем, как тактически разобраться со всем этим наваливающимся хаосом. Но пускай генеральный штаб сразу себе на носу зарубит: никакой речи о скрытном захвате вражеской техники целиком и её бережной транспортировке в тыл даже и речи быть не может! Всё, что мы на поле боя разнесём и уничтожим под корень, — значит, так оно надо было для выполнения боевой задачи.

По длинному деревянному столу конференц-зала мгновенно пробежал одобрительный, утвердительный гул поддержки со стороны парней. Команда встала за своего старшего.

— Конечно… — неуверенным голосом вынужден был согласиться полковник, явно не ожидавший такого жесткого отпора от меня. — Ваша жизнь и уничтожение воздушного щита — в приоритете.

— Вот и отлично, — я перевёл взгляд на друга. — Вов, у тебя есть что-нибудь конкретное по наработкам плана?

— Обижаешь, старина, — широко улыбнулся Вова.

Он сочным щелчком нажал на пульт проектора, и слайд с шагающим экзоскелетом мгновенно сменился на огромную, подробную топографическую карту Московской области и прибрежных лесов. Карта была сплошь испещрена стрелками и тактическими отметками укрепрайонов.

— Значит так, — продолжил Вова. — Нам в любом случае придётся с вами вернуться в Архангельскую область. Туда, откуда всё это дерьмо и началось. Полковник, ваша первоочередная задача — временно отвести наши регулярные войска вглубь Подмосковья. Нужно намеренно, организованно сдать противнику приграничные территории, чтобы они с лёгкостью и без оглядки продвигались вперёд. Тем самым они растянут свои тылы, а у нас появится чистый воздушный коридор для скрытного перелёта нашей группы на транспортном самолёте на максимально доступное расстояние. Наша конечная цель — прорваться в Северодвинск. Оттуда необходимо по Двинской губе оперативно двинуться в сторону Белого моря. Там, прямо по побережью, зафиксирована их береговая артиллерия. Её нужно выводить из строя в первую очередь. Нам понадобится целая армада штурмовых катеров.

— Мы уже пробовали атаковать их с моря, — глухо процедил сквозь зубы полковник, и по его потемневшему лицу было видно, что он прямо сейчас мысленно подсчитывает колоссальные человеческие потери первых дней вторжения. — Ни один наш корабль до этих орудий просто не доплывает. Воздушный щит этого «Паука» уничтожает всё на дистанции нескольких километров.

— Это предусмотренная часть моего плана, товарищ полковник, — хладнокровно сказал Вова.

Я сидел, затаив дыхание, и с гордостью смотрел на своего друга. Было понятно, что Вовка прочитал тонны сложнейших книг по военной инженерии и высшей тактике. Сейчас его разум складывал эти огромные армейские уравнения так же легко и изящно, как обычный школьник складывает два плюс два.

— Радиолокационные станции врага нужно перегрузить, — Вова навёл указку на устье реки. — Вверх по течению, прямо из Северодвинска, ваши уцелевшие войска одновременно запускают в море сотни ложных целей. Это могут быть самые обычные, грубо сколоченные деревянные плоты или пустые надувные резиновые лодки с установленными на них самодельными уголковыми отражателями. Для радаров и РЛС противника эта копеечная бутафория на экранах будет выглядеть как массированная, сокрушительная атака десантных кораблей ВМФ. Береговая артиллерия врага в панике начнут вслепую тратить свой драгоценный боекомплект по деревяшкам и переключат всё своё тактическое внимание строго на море.

Полковник у стены глубоко призадумался, нервно постукивая пальцами по кобуре. В его глазах впервые зажегся живой интерес профессионала.

— Дальше, — Вова перелистнул слайд на спутниковый снимок побережья. — Белое море, как вам известно, знаменито своими экстремальными приливами и огромными, многокилометровыми осушками дна. Наш основной десант высаживается за десятки километров от местонахождения этой чёрной башни, в непроходимой тундре. И делать мы это будем строго во время максимального, пикового отлива. Вместо военных кораблей мы используем малые гражданские суда на воздушной подушке и лёгкие маневренные снегоболотоходы. Они пойдут не по открытой воде под прицелом пушек, а двинутся напрямую по вязкой болотной жиже или оголившемуся песчаному дну. Там, где эти сухопутные уроды их тактически вообще не ждут, и где их тяжеленые танки мгновенно и провалятся под собственный вес.

— Под это дело мы выделим отдельный сводный батальон морской пехоты, — веско произнёс военный, — Как только артиллерия будет уничтожена, мои штурмовые группы на амфибиях пойдут на прорыв по флангам побережья.

— Так же нужна слаженная диверсионная группа, которая проберётся к их штабу управления скрытно, пешком, — Вова обвёл указкой лесистый контур на карте. — И этой группой, ребята, будем именно мы с вами. Двигаться придётся в режиме полного радиомолчания, без всяких раций, единым сплочённым отрядом. А оперативную связь и координацию между собой мы будем держать через специальные лазерные линки направленного действия. Световой луч их РЭБ физически не способен заглушить или перехватить, для этого им пришлось бы перекрыть сам воздух.

— Использовать дикую северную природу против технологий — это высший пилотаж, Владимир, — похвалил друга Виктор, уважительно качнув головой. — Но, если можно, я возглавлю наше морское направление десанта. Нам нужны сильные, проверенные бойцы на каждом рубеже.

— Добро, — согласно кивнул Вова, делая отметку в планшете. — Распределим силы именно так. И последней, самой сложной частью моего плана является финальный прорыв к куполу. Тяжёлые танки и плотная пехота охраняют весь периметр их координационного штаба, пробиться туда обычным стрелковым оружием в лоб невозможно, а вражеские глушилки полностью выжигают спутниковый GPS в радиусе двадцати километров. Любая умная ракета туда просто не долетит. Поэтому мы соберём для них слепую бомбу. Мы запрограммируем наши БПЛА кустарного производства строго на механический таймер и внутренние гироскопы. Мы тайно поднимемся на крышу ближайшей к их зоне укрепрайона пятиэтажки и оттуда запустим большую радиоуправляемую модель самолёта. Набрав высоту, этот аппарат полетит по чёткой прямой линии «вслепую», без какого-либо внешнего радиосигнала со стороны, и в назначенный момент просто рухнет на их штаб связи как планирующая фугасная бомба.

Вова резко замолчал, обессиленно опуская руку с пультом. Все замерли, переваривая услышанное.

— Вов… — я медленно поднялся со своего стула, в упор глядя на друга сквозь полумрак. — А ты сам-то как думаешь, нам действительно всё так легко и просто удастся провернуть на месте? Если эти твари из Белого моря изначально были детально готовы к встрече именно с нашей группой, неужели их штабные аналитики не просчитали все эти наши партизанские шаги наперёд?

— Я думаю, Серёг, у них там в этой чёрной башне всё просчитано на десять ходов вперёд, — прерывистым шёпотом, очень честно отозвался Вова. — Они просчитали и армию, и авиацию, и наши РЭБ. Но этот безумный план со слепой бомбой и тундрой — это сейчас единственное, что мы вообще физически способны попробовать сделать, чтобы не сдаться без боя.

— Значит, надо действовать, — хрустнув суставами пальцев, хладнокровно отрезал Виктор.

— Плюс ко всему, у нас на руках есть ещё один небольшой, но очень весомый козырь, — Вова залез в карман брюк и осторожно выложил на деревянный стол небольшую герметичную коробочку. — Офицеры контрразведки передали нам несколько уцелевших микрочипов с поверженных «Маусов». Эти процессоры отвечали за работу их интеллектуальной системы активной защиты от ракет. Мы попробуем использовать их в деле. Есть высокая вероятность их успешного срабатывания именно у этого восьминогого «Паука». Потому что там задействована совершенно неизвестная нам волновая система управления, явно не имеющая ничего общего с сотовой или спутниковой связью. Попробуем поймать врага на его же коде.

— Ох, как же всё это опасно и дико звучит… — впервые за весь вечер негромко пробормотала Женя, устало потирая лоб. — Но делать нечего. Раз уж мы все снова здесь собрались, видимо, нам придётся очень сильно постараться.

— Орлята, — негромко, с грустной улыбкой произнёс Сашка, глядя в стол. — Ты просто забыла добавить в самом конце своего предложения наше главное слово — орлята.

При звуке этого старого лагерного прозвища все сидевшие за длинным столом против воли тепло улыбнулись, одновременно вспомнив Павла Петровича Фёдорова. Штабное напряжение в один миг улетучилось, уступив место прежнему, родному братству.

— Значит, собираем вещи, народ. И приступаем к выполнению плана немедленно, — подытожил Вова, закрывая свой блокнот.

После этих слов все присутствующие разом уставились на меня. Они ждали решения.

— Командуй, Серёга, — негромко озвучил общую мысль Алекс.

Я ухмыльнулся, обведя взглядом лица своей вновь обретённой семьи:

— Значит так, ребята. Предлагаю наш отряд перед вылетом дополнить нужными людьми, которые реально смогут помочь нам в этом нелёгком диверсионном деле. Мы совершенно точно берём с собой на борт Ваньку Борзовина, моего лучшего друга.

Надя Жукова едва заметно улыбнулась, лукаво прищурившись:

— Нигде ты, Соловьёв, без своего Борзовина обойтись не можешь. Обязательно надо его за собой притащить.

— Как я успел заметить за этим столом, Надь, я теперь вообще мало без кого могу обойтись, — уже с чистой психологической точностью, глядя ей прямо в глаза, парировал я её подколку.

— Это хорошо, — девчонка мгновенно считала моё изменившееся, командирское настроение и довольно качнула головой. — Есть ещё кто-нибудь толковый на примете?

— Предлагаю взять моего родного брата Вальку, — подал голос Вова. — Он стал первоклассным кинологом. Его обученные собачки нам в глухой северной тундре при поиске засад врага, думаю, пригодятся.

— О, Вальку я буду рад видеть в нашей банде! — обрадовался с места Сашка Жуков.

— Ещё я предлагаю включить в группу одного опытного фельдшера, — серьёзно произнёс Алекс.

— Так мы тебя и так безоговорочно с собой берём, — улыбнулся я медику.

— Нет, нет, Серёж, ты не понял, — Алекс отмахнулся и потёр переносицу. — Я ведь уже больше двух лет как ушёл из медицины и на Скорой не работаю. В обычное городское такси ушёл. Все свои профессиональные навыки, небось, напрочь растерял за рулём.

— Чего это ты вдруг так резко сменил профессию? — удивился я, зная его фанатичную любовь к пациентам. — Из столицы — и в таксисты?

— Ну, знаешь ли… — Алекс горько усмехнулся, и его глаза в полумраке зала стали совсем тёмными. — Я когда в Москву перевёлся, там как раз эти проклятые теракты в подземке один за другим начались. И когда моя бригада в первый раз приехала на реальный вызов после взрыва вагонов с людьми… Это был неописуемый ужас. Вот ты как думаешь, чем сильнее всего пахнет в замкнутом тоннеле метро сразу после подрыва смертника посреди толпы?

— Кровью и палёным железом, — быстро ответил я.

— Ага, щас, если бы, — цинично выплюнул Алекс, нервно дёрнув щекой. — Говном там пахнет, Серёга. Обычным человеческим дерьмом. Потому что у несчастных жертв от убойной взрывной волны кишки наружу разворотило прямо на шпалы. А этот протяжный, непрерывный предсмертный стон сотен покалеченных людей из задымлённых вагонов, которым ты физически никак не можешь помочь… Он в ту же ночь окончательно убил во мне медика. Сжёг дотла. Так что вместо себя я настоятельно предлагаю взять Ирину. Она у меня на Скорой практику проходила перед моим уходом — отличный специалист, руки не дрожат.

— Ну и приключения у тебя в столице выпали, Алекс… — я прикрыл глаза, сочувствуя другу. — Ладно, заметано. Твоя Ирина летит с нами. Кто-нибудь ещё есть на примете из проверенных людей?

Остальные ребята лишь молча и согласно помотали головами в темноте.

— Ну хорошо. И да… Самое главное, — я сделал вдох и обвёл взглядом притихший зал. — Официальным командиром нашего штурмового диверсионного отряда отныне назначается Александр Жуков.

Сашка от такого заявления аж подскочил со своего стула, едва не опрокинув его на пол:

— Какой ещё, к чёрту, Саша?! Ты чего, с ума сошел, Соловьёв?! Саша вообще не умеет командовать людьми! — от дикого испуга пацан даже начал растерянно говорить о себе в третьем лице.

— Это правда? Ты это серьёзно, Серёж? — удивлённо переспросила Надя, пристально взглянув на меня.

— Чистая правда, — твёрдо ответил я, удерживая её взор. — Александр поведёт группу. А я в этой новой войне побуду просто исполнительным солдатом.

— Я не смогу… Я железно не справлюсь, — продолжал испуганно отрицать очевидное Сашка, растерянно переводя взгляд с Вовки на Виктора.

Я медленно поднялся, обошёл длинный стол и уверенным шагом направился прямо к нему. По пути я, конечно же, на долю секунды всем телом насладился тонким, едва уловимым и безумно родным ароматом духов сидевшей Нади, после чего остановился у плеча парня.

— Саня, послушай меня внимательно, — негромко произнёс я, слегка наклонившись к нему. — Все мы за этим столом, включая меня, полковника и всю эту чудовищную армию врага на побережье — отныне для тебя всего лишь безмолвные фигуры на огромной шахматной доске. Ты видишь поле боя шире нас. Просто спокойно подумай своей головой, просчитай комбинацию — и наша главная партия обязательно получится победной. Поверь мне.

Ребята один за другим перевели свои выжидающие взгляды на замершего Сашку. Парень находился в глубоком, ошарашенном недоумении, но в его глазах под действием моих слов уже начинал медленно разгораться тот самый скрытый командирский огонёк.

— Командуй, Саш, — я с уважением крепко похлопал его по плечу, закрепляя точку невозврата.

Жуков сделал судорожный вдох, расправил плечи и уверенно обвёл взглядом нашу притихшую шестёрку:

— Ну тогда… Вперёд, «Великолепная семёрка»!

Все присутствующие в зале негромко усмехнулись, разом сбрасывая остатки страха.

— Пожёстче, командир, — с улыбкой поправил я его. — Давай по-нашему, по-лагерному.

Сашка на секунду зажмурился, сбросил подростковую маску, и из его груди вырвался плотный, звонкий приказ настоящего Лидера:

— К выполнению боевого задания — приступить!

Глава 14 - Эпизод 1

ГЛАВА 14

Наш асимметричный план начал полноценно работать с самого первого дня. Военные силы КТО, чётко координируя действия со штабом обороны, принялись организованно отводить регулярные войска строго в нужном нам южном направлении. Они плавно сдерживали натиск противника на заранее намеченных рубежах и намеренно сдавали северные рубежи, тем самым создавая в небе чистые, безопасные воздушные коридоры для пролёта нашей авиации.

Но за то время, что прошло с момента официального старта нашей спецоперации — которую мы между собой втихую, с горькой иронией окрестили «Великолепной семёркой», — первоначальные тактические планы претерпели вынужденные изменения. Вова со всеми инженерными идеями до конца так и не сумел разобраться, по каким именно физическим законам работают цифровые технологии, снятые с подбитых под Архангельском «Маусов». Поэтому установить трофейные процессоры непосредственно на бортовые системы нашего самолёта для обмана радаров врага так и не удалось. Единственное, что у Вовки получилось сделать в лабораторных условиях, — это вручную собрать переносной комплекс РЭБ размером со средний армейский рюкзак и подать автономное питание на чужеродную микросхему.

Но чтобы строго придерживаться плана скрытности и не выдать себя раньше времени, этот переносной РЭБ должен был оставаться полностью выключенным во время марша. Включить его Вова планировал строго в тот самый момент, когда мы вплотную доберёмся до восьминогого «Паука», чтобы точечно заглушить его частоты и сбросить нашу беспилотную бомбу. Из-за этого от опасного перелёта на самолёте в самый последний момент пришлось отказаться. Решено было заходить в Северодвинск на кораблях. Тем более что с собой по Двинской губе нам в любом случае пришлось тащить огромное количество плоскодонных лодок-уток и резиновых плотов для маскировки.

В Северодвинский порт под надёжным видом обычных гражданских судов и рыболовецких сейнеров мы прибыли вместе с ударной армией прикрытия численностью в четыре тысячи человек. Массированная выгрузка на бетонных причалах заняла порядочно времени и сил. Штурмовые болотоходы, надувные плоты, катера на воздушной подушке и ящики с БК — всё это поспешно, со скрежетом и глухой руганью сгружалось на поморский берег в густом тумане. Нам оставалось только надеяться на то, что регулярная армия России прямо сейчас делает на других фронтах всё возможное и невозможное, чтобы своей кровью отвлечь тактическое внимание противника от нашего присутствия на Севере.

Ещё спустя пару дней томительного ожидания всё было готово к ночному броску.

— Ну что, ребят… Тут мы с вами расстаёмся? — Виктор, затянув ремни разгрузки, подошёл к нам и уверенно, крепко по-мужски пожал руку каждому парню, после чего бережно обнял притихших девчонок — Женю и Надю. На его поясе поблёскивали рукоятки пистолетов.

— Увидимся в скором времени, Вить, — ровно ответил я, стараясь выдержать командирский тон. — Делов-то тут всего на несколько дней. Прорвёмся.

— Это, конечно, так… Но в любом случае добиваемся нашей общей цели любыми доступными способами и любой ценой, — смущённо, как-то совсем по-особому улыбнулся Виктор.

— Обязательно, — Жуков твёрдо перехватил автомат, искренне веря в нерушимость лагерного братства. — Я предлагаю всем нам после победы, как только снимем этот воздушный купол, обязательно встретиться здесь же, у Белого моря. Всем отрядом.

— Точно! — горячо подхватил Вова, отрываясь от своего рюкзака с проводами. — Есть тут одно потрясающее, очень красивое место прямо на побережье — называется Глядень-гора. Вот там, на самой вершине у обрыва, мы все и встретимся.

— Договорились, — тихо кивнул Виктор, бросая последний взгляд на наши лица. — Пора заканчивать эту войну, мужчины.

Он резко развернулся кругом и быстрым шагом ушёл в сторону штурмового корабля, откуда его группа морского десанта вместе с ложной армадой деревянных плотов должна была начать своё выдвижение в ревущие ледяные волны Двинской губы.

— Отлично. Основная армия прикрытия прямо сейчас начнёт двигаться по шоссе в сторону Приморья, утягивая за собой внимание их дозоров, — Вова в очередной раз хмуро напомнил нам нашу ключевую диверсионную задачу. — Мы же уходим параллельно, строго по глухим лесам. Нам нужно выйти к небольшому населённому пункту прямо у переправы, поближе к нашей цели. И уже оттуда начнётся заключительная стадия прорыва.

Мы слаженно закинули на плечи всё своё боевое обмундирование. Набитые до отказа рюкзаки с запасными рожками для патронов туго перетянули ремни разгрузок. В руках у ребят были пистолеты-пулемёты MP7. Вова взвалил на себя самый огромный, неподъёмный рюкзак, аккуратно поместив внутрь собранный вручную комплекс РЭБ. Алекс вообще превратился в ходячий арсенал: обвешался четырьмя стволами, а пятый, сокрушительный "Корд", лихо закинул за спину. Сашка, в противовес его пулемётному калибру, закрепил на поясе свой японский клинок, с которым не расставался ни на один день все эти шесть лет, а с другой стороны, повесил пистолет Desert Eagle с запасными магазинами.

Когда Надя медленно подошла к своей чудовищной ноше — не подъёмной винтовке Anzio, — я опередил её и рывком вскинул эту стальную пушку себе за спину.

— Я понесу, — немного покачнувшись от тяжести этого противотанкового монстра, произнёс я.

— Хорошо, — Надя внимательно посмотрела мне прямо в глаза, перехватывая мой взор. — Тогда, Соловьёв, далеко от меня в лесу не уходи.

— Буду стараться изо всех сил, — пообещал я.

Кроме этой мимолётной, едва заметной улыбки и огромной, давящей на плечи пушки, Надя меня в ту секунду больше ничем не наградила, но мне этого хватило с лихвой.

Ближе к вечеру плотный отряд регулярных войск шумно вышел из Северодвинска, а мы бесшумными тенями двинулись следом, растворяясь в густой хвое прибрежной тайги. На горизонте пока не было слышно ни единого громкого выстрела, ни лязгающих звуков громыхающих гусениц «Маусов». Все их основные ударные силы сейчас были стянуты под Москву. Но расслабляться не стоило — всё равно нужно было передвигаться аккуратно.

Наш пеший путь по болотистым лесам до переправы через Северную Двину оказался на удивление простым и спокойным. И именно эта гробовая тишина вокруг казалась чрезвычайно пугающей. На подсознании я ждал подвоха. Следом за нами, отставая строго на несколько километров продвигался наш единственный БТР, на броне которого лежал разборный корпус беспилотника со бомбой. Лишь лично убедившись в чистоте каждой лесной зоны, мы коротко перемигивались лазерными световыми маячками назад, одобряя безопасный путь движения нашей тыловой машины.

Мы скрытно остановились у небольшого пригородного населённого пункта Рикасиха, расположенного поодаль от массивного железнодорожного моста через протоки Северной Двины. Пока что весь маршрут Вовки держался намеченного плана с математической точностью. Нужно было пересекать мост мелкими, разрозненными группами — точно так же, как до этого скрытно проделали наши передовые отряды. Путь диверсионной группы лежал прямиком через лабиринт деревенских построек и бетонных складов Рикасихи.

И вдруг, через одно короткое мгновение, всё вокруг нас резко зашевелилось, закричало и засуетилось. Сумерки посёлка в одночасье разорвали яростные, оглушительные очереди чужих автоматов. Из окон заброшенных изб по нам полоснул шквальный свинец.

— Нас ждали! Это было предсказуемо, но я, чёрт возьми, удивлён такой скорости их расчёта! — перекрывая грохот первых выстрелов, во весь голос прокричал Вова, падая лицом в сырую придорожную грязь.

— Врассыпную! Быстро занять оборонительные позиции! — сорвался на плотный командирский рык Сашка, первым падая за бетонный блок.

Все до единого бойца беспрекословно выполнили приказ и рассредоточились по огневым рубежам. Обычная мирная суета Рикасихи мгновенно превратилась в ад: из глубины пригородных улиц на наши позиции плотной волной попёрла штурмовая толпа захватчиков, а в окнах деревянных изб и на чердаках складов начали массово появляться огневые точки врага с миномётным вооружением.

— Вань, Надя, к стене! — на ходу укрываясь за поваленным бревном, крикнул я рядом сидевшим ребятам из своего звена. — Наши главные тактические цели — окна в домах. В первую очередь убираем там их снайперов и расчёты с миномётами, иначе нас тут до рассвета в щебень раскатают!

— С полуслова, Серёга, — хладнокровно отозвался Ванька, проверяя затвор.

— Со второй половины, — жёстко подхватила Надя, и они слаженно, как единый механизм, метнулись от меня в разные стороны.

Оба бойца одновременно заняли идеальные позиции лёжа прямо в сырой дорожной грязи. Надя мгновенно вскинула свою винтовку, которую всё это время несла на ремне, упёрла сошки в обломки кирпичей и нажала на спуск. Воздух Рикасихи разорвал оглушительный грохот. От этого внезапного, плотного выстрела прямо у меня над ухом я машинально пригнул голову. Сухой полярный туман вокруг позиции мазнуло пороховым дымом.

— Какой ужас… — потрясённо прошептал я себе под нос, оценивая мощь пулемётного патрона, но в общем хаосе меня, само собой, никто вокруг не услышал.

Под надёжным, прикрывающим огнём моих товарищей я резким рывком отбежал от шаткого деревянного забора и длинным прыжком переметнулся за угол бревенчатого амбара, где наготове уже стоял Алекс. Снова со стороны наших позиций раздался этот громыхающий выстрел винтовки. После каждого такого прилёта из окон и чердаков деревянных изб с глухим стуком один за другим вываливались уже мёртвые захватчики. Калибр Нади работал без промаха, насквозь прошивая гнилые доски стен: один выстрел — один труп.

— Слышь, Жукова, тебя кто вообще так кучно пули класть научил?! Серёга небось натаскал? — перекрывая грохот канонады, весело прокричал лежащей поодаль Наде Ванька, шустро меняя магазин.

— Нет! — звонко, сорванным голосом выкрикнула она ему в ответ. — Соловьёв как ученик в своё время даже со своей левой рукой толком не справился! Куда ему меня учить!

Ваня в своей стальной каске лишь широко и ехидно улыбнулся в ответ, ловя чистый кайф от её ответа.

Когда первый звон от выстрелов наконец немного прошёл в моих ушах, я отчётливо услышал, как тихий, мирный поморский воздух окончательно разрезал яростный треск сотен автоматов, глухие крики раненых людей и взрывы осколочных гранат где-то в глубине квартала.

— Готов, Серж? — холодно, сбросив тактическую расслабленность, спросил меня Алекс. Его пальцы сжимали рукояти оружия. — Сейчас наш единственный шанс обойти их с фланга, пока другие ребята на передовой полностью переключили всё тактическое внимание противника на себя.

— Да, — уверенно и жёстко ответил я, чувствуя, как за спиной колышется зачехлённая Anzio. — Погнали.

Алекс молниеносным движением выхватил в каждую руку по MP7, тенью вылетел из-за угла избы и в упор, застав врасплох, открыл шквальный огонь по наступающей шеренге врага. Я, мгновенно подхватив его яростный боевой кураж, синхронно выскочил с противоположной стороны улицы. Все прежние, заснувшие на шесть лет тренировки в лагере яркой лавиной, вспыхнули в моей голове.

Я поразился тому, как невероятно легко мои пальцы сейчас удерживали автомат, и как потрясающе послушно после каждой короткой, концентрированной очереди пули ложились прямиком в головы наступающих врагов. Никакого рикошета от их хвалёных наваренных стальных прутьев я в упор не замечал — мелкий калибр хирургически точно проскакивал сквозь узкие зазоры масок, выжигая лица. Падали захватчики на разбитый асфальт Рикасихи плотно и хорошо. Алекс рядом со мной действовал с запредельной чёткостью: он безжалостно работал каждой рукой по отдельности, поочерёдно переносил цели с мишени на мишень и истреблял врага так быстро, как только позволяла биомеханика его тела.

Тем временем на самом железнодорожном мосту через Северную Двину уже вовсю заняла глухие оборонительные рубежи другая, передовая часть нашей штурмовой роты. Большое количество наших солдат вели непрерывный, яростный огонь, наспех укрываясь за мощными стальными фермами и бетонными опорами моста. Вова вместе с Женей затерялись где-то в самой гуще этой кричащей человеческой массы, так же отчаянно отстреливаясь из своих пистолетов-пулемётов вместе со всем батальоном ополчения.

Сашка оказался поодаль от всех. Находясь на небольшой холмистой насыпи у кювета, он не ввязывался в хаотичную стрельбу — ему отсюда было отчётливо, как на ладони, видно всё поле боя. Саня мыслил и анализировал панораму, методично осматривая все углы, просеки и сектора обстрела. И вдруг в его голову пришла одна страшная мысль. Он мгновенно осознал, почему основная, самая массированная часть вражеской пехоты так яростно переметнулась именно в сторону этой переправы.

Сашка выхватил из кобуры свой пистолет и наперерез, ломая кусты, побежал ближе к позициям Вовы. Несколько вражеских солдат, внезапно оказавшиеся на пути Сани из тумана, моментально получили от него по пуле в голову.

— Чёрт! — яростно выругался он на бегу.

Пистолетные пули при попадании в лоб действительно с противным звоном срикошетили от наклонных стальных прутьев. Сашка, не замедляя шага, хладнокровно выпустил в упор ещё несколько зарядов — и только с третьего, а то и с четвёртого попадания в зазоры масок враги наконец падали замертво. Хоть тактический перерасход патронов в этой суматохе был просто огромный, но жизнь у него была всего одна.

— Шпеер! — изо всех сил, срывая связки, крикнул Саня, наконец подбежав к мосту на достаточное для досягаемого шума расстояние.

Владимир в общем грохоте чудом услышал своё имя и обернулся в сторону командира. Тот яростно махал руками указывая стволом пистолета на противоположную сторону реки:

— Срочно уводи всех людей с моста! Уводи роту! Они его сейчас полностью обрушат!

Вова проследил за направлением руки командира, моментально оценил плотность прилётов и в ужасе понял, о чём именно хотел предупредить его. Враг вообще не пытался штурмовать переправу пехотой в лоб — их миномётные расчёты из окон изб целенаправленно и методично били минами по ключевым несущим опорам моста, чтобы одним мощным взрывом перерезать нам единственный путь и запереть ополчение в огненном мешке.

— О, тёза там на насыпи что-то важное руками показывает, — крикнул мне Алекс, первым заметив мечущуюся фигуру Сани среди дыма. — Походу, пацану прямо сейчас нужна поддержка.

Мы в этот момент сидели с ним за хлипким укрытием у бревенчатой стены амбара, лихорадочно перезаряжая опустевшие автоматы. Я быстро выглянул наружу и увидел Сашку, который отчаянно жестикулировал, но при этом умудрялся отбиваться от наседающей пехоты врага короткими точными выстрелами из своего пистолета.

— Давай, Алекс, командира нужно прикрывать! — жестко скомандовал я другу. — Какого чёрта он у нас один на открытое поле боя выскочил!

— Понял, — без лишних слов махнул головой Алекс и, поудобнее перехватив свои стволы, осторожно, змейкой направился в его сторону.

— Жукова! — максимально громко, сколько хватило мощи в лёгких, крикнул я Наде, подгадав микроскопическую паузу между выстрелами её винтовки. Она мгновенно обернулась на мой голос. — Срочно меняй позицию! У моста нужна твоя поддержка! Уходи!

Надя без лишних расспросов рывком встала с грязной земли и одним отточенным движением закинула свое оружие на плечо. Я показал ей пальцами левой руки быстрый обратный отсчёт: «Три… два… один…». И едва на моей руке сжался кулак, я с автоматом наперевес выскочил из-за угла амбара прямо под шквальный свинец, открывая плотный заградительный огонь, чтобы вызвать весь удар врага на себя и надёжно прикрыть её передислокацию на позицию.

Каждый из участников нашей «Великолепной семёрки» выполнял свои тактические задачи предельно чётко, хладнокровно, но при этом максимально аккуратно. Все ребята слишком хорошо знали цену жизни и понимали, что именно им нужно делать прямо сейчас, и, главное, умели доводить это до конца.

Я на ходу мельком осматривал всё происходящее вокруг меня безумие, и весь этот встречный бой казался мне по-настоящему завораживающим зрелищем тактической подготовленности отряда. Конечно, без горьких потерь и ранений со стороны нашего батальона ополчения тоже не обходилось, но на этом конкретном рубеже в Рикасихе мы явно и уверенно побеждали в нашей первой битве.

— Вот бы сейчас целую штурмовую роту под сывороткой этого безумного учёного… — едва слышно, строго себе под нос пробормотал я, и резким рывком двинулся к ближайшему бетонному рубежу.

Быстро перезарядив оружие, я краем глаза заприметил, что Алекс под пулями всё-таки благополучно добежал до Сашки и теперь они вдвоём двинулись к основанию насыпи, прикрывая нашего молодого командира веером коротких очередей из своего автомата. Надя к этому моменту успела перебраться уже довольно далеко по настилу моста вперёд — она заняла отличную, господствующую огневую позицию, уперев сошки своего длинного ствола прямо в массивные стальные фермы и кольца моста, и продолжила свою работу.

Я передвигался короткими, рваными перебежками от укрытия к укрытию, прорываясь прямиком к Ваньке, который на левом фланге со всё тем же спокойствием раз за разом стирал важные пехотные цели противника.

— Вань, как сам? Как дела вообще? — упав спиной на землю прямо рядом с ним, прохрипел я, пытаясь сквозь грохот канонады поинтересоваться его состоянием.

— Некогда, Серёга! — Иван даже не повернул головы, его лицо под стальной каской было мокрым от пота и копоти, но глаза горели яростным азартом. — Я, чёрт меня дери, за всю свою жизнь никогда не чувствовал себя лучше и правильнее, чем прямо сейчас!

— Смотри мне, Ванёк, я ведь потом всё твоей Аньке расскажу, до единого слова! — сквозь силу рассмеялся я, пытаясь шуткой сбить напряжение.

— Не, ну тогда эта свадьба точно полностью за её счёт нарисуется! — моментально, с фирменным юмором перекричал меня друг, навскидку срезая очередного штурмовика.

Постепенно переместившись вслед за нашими передовыми отрядами на вторую половину железнодорожного моста, мы обнаружили, что основной бой разворачивается уже непосредственно на металлическом настиле. Мы с Ванькой и несколькими сотнями уцелевших солдат ополчения, шаг за шагом дочищали этот тактический пункт от разрозненных остатков врага, который в панике сам же и загнал себя в узкую ловушку на мосту. Казалось, оставалось ещё совсем немного усилий, и мы окончательно переживём эту кровавую засаду.

Как вдруг, в одно мгновение, прямо перед нами раздался оглушительный, тектонический взрыв, сопряжённый с диким, скрежещущим визгом рвущегося лавиной калёного металла. В моей голове первым делом нарисовался образ внезапно выкатившегося из тумана танка-монстра. Но реальность оказалась в сотни раз хуже любого «Мауса».

Железнодорожный мост через Северную Двину с грохотом рухнул.

Теперь между нами и ушедшей вперёд штурмовой частью команды пролегло непреодолимое расстояние шириной практически во всю полноводную реку. Металлические фермы со скрежетом ушли на дно, отрезав нас. Мы с Ванькой и парой взводов ополчения остались на этом, ближнем берегу, в то время как остальные ребята из-за рушащегося под миномётными ударами настила моста вынуждены были экстренно двигаться вперёд, к безопасному берегу на той стороне Двины.

— Ну, вот это сейчас было по-настоящему неожиданно, — хмуро пробормотал Ваня, поправляя съехавшую на лоб каску и глядя на бурлящую под обломками воду.

— Совсем не по нашему плану, — согласно выдохнул я.

— Ну, главное, что Сашка с Надей живы, да и большая часть солдат нашей роты успела благополучно оказаться на том берегу.

— Оно-то так, Ваня… Но мы ведь из-за этого пролёта вообще выпадаем из общей игры, — я немного огорчился, лихорадочно прикидывая в уме новые тактические риски. — Нам теперь кровь из носу надо думать, как переправлять через реку наш застрявший БТР, как можно быстрее.

— Сделаем, старина, даже не думай киснуть, — Ванька по-дружески хлопнул меня ладонью по плечу. — Что у нас тут, во всей Архангельской области только один этот мост остался? Сейчас плавно двинемся ниже по течению реки, прочешем окраины и найдём какую-нибудь другую рабочую переправу или брод.

— Согласен, но нас на этой отрезанной стороне осталось слишком мало, — вздохнул я, оглядывая кучку ополченцев. — Нам бы только саму тыловую технику как-то на тот берег перекинуть, а там мы их быстро догоним.

Именно в этот момент я заметил едва различимый тонкий красный маячок лазерного линка, настойчиво исходивший с противоположного берега Двины. Это был Вовка. Я тут же торопливо достал из кармана свой прибор и короткими световыми вспышками в ответ передал условное закодированное сообщение: «Мы в полном порядке. Живы». Буквально сразу же с той стороны реки пришёл ответный лазерный импульс — они подтверждали, что вся их группа цела и невредима.

— Они продолжат запланированное движение к цели самостоятельно, — перевёл я парням этот световой шифр, пряча маячок. — А мы пока ищем обходной путь ниже по течению и догоняем их на всех парах.

— Не вопрос, Соловьёв, — спокойно согласился со мной Борзовин.

Мы в последний раз молча посмотрели вдаль, вслед уходящему вглубь лесополосы основному отряду во главе с Жуковым, и принялись вместе с выжившими ополченцами спешно оказывать первую медицинскую помощь раненым бойцам. Нам прямо сейчас оставалось только дождаться отставшую тыловую роту вместе с Ириной и Валькой, быстро перегруппироваться и двинуться дальше сквозь прибрежную тайгу.

Глава 14 - Эпизод 2

***

В это же самое время штурмовой отряд под командованием Виктора продвигался по топким болотам Поморья стремительно, идя практически вровень с лодками-утками и десантными катерами, упрямо шедшими по течению Двины прямиком к Белому морю. Витя был уверен, что благодаря выключенной электронике и радиомолчанию их группа сейчас максимально надёжно защищена в информационном плане со стороны противника. А потому все штурмовики надеялись добраться до тыла врага без лишнего шума и засад.

Спустя несколько часов непрерывного марша они наконец-то вышли точно в то самое, оговорённое в штабе, место. Отсюда, судя по детальным инженерным расчётам Вовы, как раз и должна была начинаться зона непосредственного боевого действия волновых глушилок врага. Теперь по оставшемуся болоту и оголившейся тундре десанту приходилось двигаться в разы медленнее, осторожно прощупывая каждый метр.

Виктор остановил болотоход, пропуская вперед по течению «информационную» армаду деревянных плотов, которая должна была принять на себя весь первый удар береговой артиллерии.

Это томительное движение сквозь тундру казалось настоящей, бесконечной вечностью. Деревянные плоты медленно, едва заметно дрейфовали по течению, а штурмовые катера шли ещё медленнее, намеренно уступая ход идущей впереди бутафорской армаде. Виктор до последнего осторожничал, берёг людей и колёсную технику — не дай бог на этом открытом прибрежном пространстве раньше времени выдать себя и глупо попасть под убойный обстрел дальнобойной артиллерии.

Но вот где-то далеко впереди, на самом краю горизонта Белого моря, с глухим рокотом прозвучал первый, колоссальный по силе выстрел. Вражеский снаряд с фонтаном брызг ушёл глубоко в воду, мгновенно разнеся в щепки один из плотов. План Шпеера сработал — РЛС противника заглотнули наживку.

— Мы рядом, — сквозь зубы прошептал Виктор, поправляя на поясе рукояти своих пистолетов, и резко рванул руль своего болотохода на звук выстрела. — Вперёд, мужики! Погнали!

И все остальные штурмовые машины диверсионной группы разом, взревев дизелями, двинулись вслед за его командирским бортом. А десантные катера, ловко объезжая качающиеся на волнах плоты, на предельной скорости устремились через холодное море прямиком к позициям врага.

Удар за ударом сокрушительно следовал по нашей ложной армаде, перепахивая воду многометровыми столбами пены. А армия прикрытия тем временем на всей доступной скорости болотоходов летела навстречу полыхающему огню.

С рёвом проскочив последние метры прибрежной тайги, Виктор со своим отрядом выехал на песчаное побережье Двинской губы. И здесь, прямо у кромки воды, их плотным, шквальным огнём встретила окопавшаяся армия противника в глубоких бетонных блиндажах, державшая наперевес миномёты. А далеко за их широкими укреплёнными бортами виднелись силуэты стационарных артиллерийских орудий чудовищной мощности. При виде этих гигантских стальных коробок у Вити невольно перехватило дыхание, и он натурально открыл рот от изумления. Он впервые в своей жизни видел подобную циклопическую махину.

— Это же… это же «Дора», — потрясённо выдохнул Виктор.

— Что, прости? Какая ещё «Дора»? — перекрывая треск пулемётов, прокричал рядом сидевший в кабине болотохода армейский офицер.

— Сверхтяжёлая железнодорожная артиллерийская система. Орудие времён Второй мировой, — холодно, с прагматизмом расшифровал Витя, оценивая конструкцию. — Только у той исторической пушки был один ствол, а у этого нового монстра спаренные пушки.

— И что нам теперь делать, если вся эта многотонная хрень сейчас развернётся и поедет прямо на нас?!

— По идее, не должна. Такие дуры обычно двигаются по железной дороге. Хотя… я уже вообще ни хрена не удивлюсь, если этот неизвестный диктатор в плаще приделал своему фашистскому сверхоружию огромные гусеницы.

Витя любовался как страшно и методично работала эта спаренная чудовищная артиллерия на побережье. Наблюдал, как невероятно красиво и при этом смертельно опасно вспыхивали гигантские языки багрового пламени в северном небе, унося бронебойные снаряды в сторону моря.

Но окопавшийся на побережье вражеский отряд времени зря не терял — они уже вовсю начали прицельно обстреливать выкатившиеся из леса машины. Ловко развернув болотоходы боком и мгновенно создав из них импровизированные стальные укрытия, наши солдаты слаженно заняли прочные оборонительные позиции на песке. Как раз к этому переломному моменту к берегу на полной скорости подкатились десантные катера с пулемётами на бортах. Они резво зашли со стороны Двинской губы, обходя укреплённые блиндажи противника с тыла. Дальше совместная работа пошла как по маслу. Штурмовые войска КТО довольно-таки быстро и профессионально продвигались от одного дота к другому, безжалостно унося с собой жизни оккупантов.

— Просто великолепная и своевременная помощь с моря, мужики! — во весь голос прокричал Виктор идущим позади армейским офицерам, одобряюще поднимая большой палец вверх.

Сам Витя в этот момент сидел за надёжным укрытием возле самой кромки лесополосы. Уходящие далеко вперёд штурмовые цепи солдат оглашали побережье победными кличами, развивая успешный натиск на позиции «Доры». Но Виктор немного задержался у деревьев — его обострённое внимание зацепило какую-то странную возню в густой чаще. Парень отстал от общего движения отряда, вглядываясь в заросли. И вдруг из лесной темноты, с ломающим ветки хрустом, медленно показалась лязгающая груда металла, которая напролом пошла прямиком на застывшего Витю.

— О, Панцеркляйн… — криво усмехнулся Виктор, поудобнее перехватывая рукоять своего пистолета.

Из леса на прибрежный песок тяжело переваливаясь вышагнул громоздкий роботизированный механизм, внутри бронированной кабины которого сидел и управлял рычагами живой человек. Это была пугающая машина войны. В одной механической руке у этого монстра был зажат огромный многоствольный пулемёт, толстая патронная лента которого уходила назад, в массивный короб за спину. А вместо второй руки из плечевого сустава торчал массивный штурмовой миномёт. Голова человека, который управлял всем этим шагающим роботом, находилась на трёхметровой высоте за толстым, выпуклым смотровым стеклом, открывавшим пилоту обширный панорамный вид на поле боя. Со стороны этот урод больше всего походил на обычный строительный экскаватор, которому вместо ковша приделали две стальные ноги и пушки.

Витя не растерялся. Он пружиной перепрыгнул через кузов взорванного болотохода и навскидку, целясь точно в лицо пилоту, выдал плотную серию выстрелов из своего Desert Eagle. Пули с багровыми искрами и металлическим визгом ударили в прозрачный щиток.

— Ни царапины… — удивился Виктор, видя, что на бронестекле не осталось даже трещин. — И что же мне, чёрт возьми, теперь с тобой делать, железка?

Из пулемёта механической машины раздалась оглушительная очередь. Свинцовый ливень с фонтанами песка глубоко уходил в землю и с треском крушил обшивку рядом стоящих разбитых машин. Виктор прятался за стальным бортом как мог, сгруппировавшись в комок. Как только пулемётный треск на мгновение стих, со стороны робота раздался характерный, глухой звук — будто что-то очень лёгкое со свистом вылетело из трубы. А в следующую мгновение прямо над головой Вити грохнул сильный взрыв. Мощнейшей взрывной волной Виктора швырнуло спиной на каменистую насыпь, далеко отнеся от того места, где он только что сидел, и вышибая воздух из лёгких.

Определив, что с одним наглым ополченцем на обочине покончено, трёхметровый шагающий механизм мерно зашагал дальше по пляжу. Он беспрепятственно заходил со спины в самый тыл нашим наступающим штурмовым силам. Непрерывно стреляя из пулемёта и щедро раскидывая мины во все стороны, Робот с пугающей скоростью достигал своей кровавой цели. А летящие в его толстую стальную обшивку ответные автоматные очереди солдат казались этому бронированному монстру лишь лёгкой щекоткой. Наше морское крыло десанта начало захлёбываться.

Буквально через несколько мгновений Виктор полностью вернулся в жесткую реальность, рывком преодолевая контузию от близкого минометного взрыва. Первого пистолета в засыпанных песком руках он так и не обнаружил и сразу же выхватил из кобуры второй, заряженный Desert Eagle. Поднявшись на ноги и шатаясь от звона в ушах, он сквозь дым увидел жуткую картину: трехметровая стальная машина вовсю ходила по пляжу, расстреливая в спину солдат.

Витя зашагал вперед ровным, размеренным медленным шагом, постепенно приближаясь к роботу с фланга. Выставив правую руку с пистолетом вперед, а левой ладонью жестко поддерживая ее снизу для фиксации отдачи, Виктор замер. Он встал в стрелковую стойку, прицелился, выбрал точку на броне и начал монотонно, ритмично посылать пулю за пулей в одну и ту же микроскопическую зону. Его целью был стык смотрового стекла с металлическим корпусом кабины.

Витя бил без остановки, не сдвигая прицел своего оружия ни на один миллиметр. Десятый выстрел, пятнадцатый, двадцатый… И вдруг на толстом бронестекле звякнула первая глубокая трещина, которая стремительной белой паутиной расползлась по всему смотровому щитку лишая пилота обзора. Трехметровый механизм со скрежетом гидравлики резко развернулся всем корпусом в ту сторону, где стоял Виктор. Но Витя даже не шелохнулся, в его глазах не было ни капли страха. Он хладнокровно сместил мушку чуть к центру, увеличивая площадь повреждений. Очередная пуля превратила остатки щитка в сплошное белое крошево — обзор внутри кабины теперь был закрыт полностью.

Робот ослеп. Механизм начал панически и лихорадочно поливать прибрежный кустарник из своего многоствольного пулемета, отчаянно пытаясь вслепую устранить невидимую угрозу, но выходило у него это из рук вон плохо — свинец уходил в пустые болотоходы и песок. И вдруг после очередного Витиного попадания между деформированным стеклом и защитным стальным обухом кабины образовался явный, глубокий зазор.

— Получай, скотина! — уже куда более повеселел Виктор, ловя боевой кураж.

Он нажал на спуск, но оружие ответило сухим, щелкающим звуком — затворная задержка встала назад. Патронов в магазине больше не осталось, а где именно в пыли валяется его рюкзак с запасными рожками, искать времени не было. Тогда Виктор, отшвырнув пустой ствол, что было сил бросился наперерез ослепшему, крутящемуся на месте механизму, отчаянно и ловко уворачиваясь от хаотичных пулеметных трасс. Подбежав вплотную, он цепко ухватился за гидравлические шланги на суставах робота и в несколько рывков вскарабкался по металлической ноге прямо к треснувшему лобовому стеклу кабины.

— Сейчас ты у меня получишь, тварь! Срочная доставка на дом! — прорычал Витя, лихорадочно пытаясь сорвать осколочную гранату с брезентового ремня разгрузки.

Но противник среагировал быстрее и страшнее, чем мог предположить любой человечек. Поняв, что на броне находится диверсант, робот внезапно резко поднял левую клешню, в упор направил массивный ствол штурмового миномета прямо в собственное стальное тело и без колебаний нажал на спуск.

Прямо перед лицом Виктора прозвучал чудовищный взрыв.

Вспыхнувшее пламя разорвало роботизированный экзоскелет изнутри. Плотной взрывной волной искореженную груду дымящегося железа отнесло на несколько метров в сторону, а вместе с ней на прибрежный песок полетел и сам Виктор, которого сверху с размаху засыпало тяжелыми, раскаленными металлическими обломками поверженного робота. Пляж заволокло черным пороховым дымом.

***

Успешно перейдя на противоположный берег реки Северная Двина наш основной отряд вместе с уцелевшим батальоном ополчения принял решение сделать короткий привал в лесополосе. Нужно было перевести дух и перегруппировать силы.

— Дружище, — тихо, стараясь не привлекать внимания раненых солдат, спросил Сашка, присаживаясь на поваленный ствол ели. — Они ведь там, в своей чёрной башне, уже точно поняли, что мы прорвались через засаду в Рикасихе? И теперь они пойдут по нашим следам?

— Да, — хмуро отозвался Вова. — Более того, по всем моим расчётам, их войско и тяжёлая гусеничная техника уже прямо сейчас разворачиваются и прут обратно на Север, чтобы перекрыть нам кислород.

— Ну и как же так вышло? — Сашка нахмурился, нервно потирая висок под стальной каской. — Мы же вроде абсолютно всё до мельчайших деталей продумали.

— Мы всё продумали правильно, — спокойно, с чисто инженерной холодностью осадил его Вова. — Мы ведь специально, асимметрично дали им возможность практически без серьёзного боя пройти вглубь страны и докатиться почти до самой Москвы. Делалось это строго ради одного: чтобы в случае нашего внезапного раскрытия у их координационного центра ушло как можно больше часов на обратное возвращение. Время сейчас воюет на нашей стороне.

— Понятно, — Саня вздохнул. — Значит, нам в любом случае надо торопиться.

— Надо, — согласился Вова. — Но парням из ополчения прямо сейчас необходимо хотя бы немного передохнуть в тундре, мы ведь все далеко не железные. То, что на пути окажется засада, мы, конечно, планировали, но явно не ожидали, что враг вскроет наши карты настолько рано. Сейчас по-быстрому заново сформируем уцелевшие роты, организуем временный полевой лагерь для раненых и немедленно двинемся дальше в путь.

— Куда именно теперь двинем? Мост-то уничтожен.

— А вот тут нам с тобой, командир, скорее всего, придётся продолжить путь без части отряда, — Вова помрачнел, сверяя топографические координаты. — Боюсь, мы при всём желании не дождемся БТР к рассвету.

— Ты что… сомневаешься в Сергее Соловьёве?

— Нет, Саня. В Сергее и его стальных нервах я как раз не сомневаюсь, — честно ответил технарь. — Но на поиск нового брода или переправы ниже по течению у него уйдёт в разы больше времени, чем мы изначально планировали. А у нас сейчас каждый час на золотом счету. Это если вражеские дозоры вообще дадут его машине доехать до этой протоки.

— Логично, — признал Сашка. — И как мы тогда будем действовать в усечённом составе?

— Двинемся скрытно через сеть мелких островов прямиком к военному аэропорту Талаги, — Вова решительно закинул рюкзак со схемами на плечи. — Если там, на взлётных полосах или в ангарах, после первых дней вторжения чудом уцелели хоть какие-то штурмовые самолёты, то мы мгновенно окажемся в тактическом выигрыше. Будем на шаг впереди. Но, честно говоря, боюсь, что их главнокомандующий просчитал этот шаг и приказал уничтожить взлётку в первую очередь. Но попытаться прорваться туда нам однозначно стоит.

Сашка вздохнул, утыкаясь взглядом в свои исчёрканные гарью берцы:

— Эх, деда… Где же сейчас твоя махорка? Вот прямо сейчас она бы пришлась как раз кстати, и показалась бы мне совсем не горькой.

— Товарищ командир, мы полностью готовы к выдвижению! — неожиданно раздался из темноты за лесополосой хриплый голос офицера, ожидавшего приказов.

— Ну вот время вышло, — Вова веско похлопал Жукова по плечу и сделал шаг назад, уступая ему командование ротой. — Пошли. Твой выход.

— Да что там мой выход… Просто двигаем дальше, мужики, — немного опечаленно и глухо бросил Сашка.

И поредевшее войско КТО слаженно, без лишней суеты вышло из лесополосы следом за ним. Дальнейший пеший путь через заболоченные острова Северной Двины на удивление оказался лёгким, быстрым и прошёл без каких-либо непредвиденных задоринок. Вова, который на ходу постоянно сверял координаты в топографических картах, подсвечивая себе путь крошечным карманным фонариком, чётко и уверенно вывел батальон прямиком к намеченному пункту. Но уже издалека военный аэропорт Талаги казался мертвым местом.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге