Zona Антиматерь. Книга третья: ч.2

Обращение к читателям

Дорогой друг! Возможно, здесь ты не увидишь привычной всем Зоны, с её многочисленными мутантами, группировками, аномалиями по мотивам бестселлера GSC. Возможно, ты ждал больше фантастического и необъяснимого, а героев – более героическими. Прошу прощения у тех, кому мой реалистичный отыгрыш Настоящей Чернобыльской Зоны покажется скучным. Я пошёл своим путём, сохранив по максимуму атмосферу true stalker. Я очень старался, правда, превратив банальную историю в увлекательный квест длиной в две книги. И очень надеюсь, что история «не сдулась», а стала достойным продолжением дилогии.

Глава 1. Икра и немного трёпа

1.

– Выходи!

Люди, которые стали у карцера, или «клетки», как её называли в этой точке Земли, с ним особо не церемонились. Едва амбарный замок слетел с массивной петли и Пеппа вышел после двухчасового заточения за решётку, ему тут же прилетела подача по почкам. Вихрастый козёл с родинкой на щеке знал толк в избиении: ударил резиновой дубиной, несильно, но болезненно. Сталкер согнулся от тянущей боли. Упасть ему не позволили. Вихрастый и ещё один конвоир бодро потащили несопротивляющееся тело по коридору, придерживая того за плечи. Как оказалось, на выход.

Утро встретило его туманом и суетой. Повсюду сновали военные в разнообразном камуфляже. В основном преобладали цифровые «ратники» старых модификаций. Их с удовольствием таскали и пограничники, и комендатура, и даже обычные бродяги. Последних было с гулькин нос на базе погранотряда Масаны. Всё-таки военных недолюбливали все кому не лень. Тем не менее к ним приходилось захаживать, и куда чаще, чем хотелось. Но сегодня военщины было непривычно много для глаз пленного.

Часовые по периметру. Новостроенные вышки с пулемётными расчётами. Военная техника встречалась везде. Пяток «мазов» с полуприцепами, где под брезентом виднелись очертания «зушек». Два китайских «хамви» с пулётами. Возле них лениво сновали двое водителей с новомодными ныне пистолетами-пулемётами «Вихрь». Охраняли. Один солдатик с гаечным ключом бродил около командирского «тигра» с эмблемой флага России. Союзники. В отдалении сновали бойцы в отражающих рабочих костюмах – цифровых «дедасах». Пеппа не сразу смекнул, что это стройбат, который в усиленном порядке возводил на территории крошечного научного поселения экологов очередную халабуду. И что хуже всего, рядом с бывшим зданием сельсовета был припаркован знакомый до боли «хаммер». На нём ездил самый отмороженный на его памяти человек.

Майор Громов. Мать его!

К нему молодчики в лице незнакомых контрабасов волокли его под руки, предвкушая скорую потеху.

Да уж. Будто мало мытарств выпало на его долю. Теперь Пеппа в руках мерзотного дуболома, которого полтора года назад случайно обокрал и также случайно от него сбежал в колонию строгого режима. Наивно полагать, что Гром забыл подобное унижение, и пригласил старого приятеля попить чаю. Гостей не пихают дубиной по почкам и не держат голодными в карцере.

– Шевели булками, мразь! Гром ждёт не дождётся, когда увидит твой фейс! – шипел вихрастый, опять тыча палку под рёбра. Гадёныш выделывался перед начальником, в отличие от второго, более адекватного бойца. Сломать бы руку гаду с родинкой напоследок, чтобы неповадно тому изгаляться над пленным. Делать этого не стал. Когда у тебя положение хуже некуда, выделываться не стоит, даже со склочным характером. Поэтому Пеппа проглотил обиду, лелея мысль однажды поквитаться с наглецом. Если Громов не выполнит своё обещание по поводу бетона и укрепления фундамента костьми бедного бродяги.

Из кирпичного строения, как следует отреставрированного бригадой стройбата, вышел очередной военный в редкой расцветке «леший». Выглядел он очень круто, прям как помолодевший Рембо, разве что очков не хватало. На пленника он не обратил никакого внимания, несмотря на пристальный взгляд Пеппы. Прошёл мимо, бряцая спецавтоматом. Ни погон, ни имени на груди. Впрочем, на рукаве читался шеврон, выполненный в оливково-серых тонах. Щит, меч и буква «С».

Ого! Пограничный спецназ, етит его направо! Откуда он тут взялся?

Похоже, всё гораздо серьёзнее, чем он предполагал. Неудивительно, за полтора года отсутствия в Северной Зоне посёлок Масаны претерпел серьёзные изменения. На границе вырос проволочный забор высотой в три метра, появилось новое КПП в довесок к двум старым, увеличили численность пограничного отряда. И спецназ ОСАМ добавили. По тем разговорам, что он слышал в «клетке», у границ заметили активность НАТОвских дронов. Вот и усилили кордоны с Украинской Зоной, затянув гайки ещё потуже. Куда исчезла тихая и размеренная жизнь посёлка экологов?

Смяли и уничтожили военные. Эколохи никуда не делись. Учитывая, что государство с одиозным правительством выделяло громадные деньги на содержание в глуши полусекретной базы, они исправно трудились на благо партии, не гнушаясь дополнительным заработком. Правда, Пеппа не знал, как сейчас обстояли дела. Он слишком надолго выпал из всей этой кутерьмы.

Любознательный проводник вовсю рассматривал изменения в окружающем пейзаже. Мимо него проплывали палеты с цинковыми гробами и пустыми ящиками из-под патронов, поддоны со строительными блоками и арматурой и кирпичом, раздолбанные в хлам «газоны» без колёс и стёкол. В некоторых местах чернели пни от очередной вырубки. Видимо, пограничники расчищали плац для новых построек. Вдали виднелась первая линия зелёных заграждений с вышками и сердитыми контрактниками. Усиленные патрули далёкими маркерами курсировали вдоль укрепзоны. Изредка доносились маты строителей с близлежащих объектов. Мда, здесь оживлённо и непривычно стрёмно.

Здание сельсовета обмазали клеем и затянули сеткой. Прибили даже шильду с названием подразделения. Естественно, в зелёных тонах. Они прошагали мимо свежепостроенного строения с вывеской «Tesla Corp.», которое привлекло внимание Пеппы необычным дизайном. Купольная конструкция в два этажа с платформой на крыше. Выглядело весьма современно и солидно. В прошлый заход на этом месте пылил пустырь. Теперь, похоже, кусок земли сдали в аренду очередной компании-однодневке, чтобы распилить денюжку. Бизнес по-русски с белорусским уклоном. Сталкер сплюнул траву, вспомнив одного хмыря, который против воли вызволил из тюрьмы и принудил на себя работать. От этих компаний с длинными руками никакого профита, одно дерьмо.

Часовой на двери отдал честь и впустил трио внутрь административного комплекса. Запахло свежей покраской и новыми обоями. Похоже, за задрипанный посёлок на краю Полесской Зоны взялись всерьёз, раз стали в отделку вкладывать деньги народа.

Вихрастый постучал по вывеске «начальник погранотряда», и тут же толкнул плечом дверь. Пеппа зашёл вторым, практически одновременно с солдатом, который тут же прикрыл за собой дверное полотно.

2.

– Вот мы и встретились, гражданин Петров. Заходи, коли не шутишь!

Майор Громов, он же Гром, взмахом руки велел выйти сопровождающим пограничникам, после чего встал с насиженного места. За полтора года он ни капли не изменился. Короткий узнаваемый ёжик в стиле «морского котика» с выбритыми висками, жёсткий взгляд, вечно недовольная рожа. Ну разве что пару седых волос прибавилось на черепе и мешки под глазами стали больше.

При виде старого знакомого сталкера Петрова здорово передёрнуло. Он догадывался, чего хочет от него Гром. Определённо мести за старые обиды. Хотя от этого отморозка с замашками генерала можно ожидать чего угодно. Непредсказуемость от такого опасного человека хуже его власти и детских комплексов.

– Что же ты, Пеппа, не рад лицезреть старого приятеля? – сказал сидящий в кожаном кресле майор. – Видишь ли, я здорово обрадовался, когда мне сообщили, что на огонёк заглянул сам Петров. Садись, в ногах правды нет.

– Смотрю, ты ещё в майорах ходишь, Громов! – буркнул Пеппа, плюхаясь на табурет напротив. На столе он приметил пол-литровую газированную воду. Свинтив крышку, проводник с шумом присосался к бутылке, пока не выпил всё до капли.

– Не захлебнись, Петров. Никто тебя в шею не гонит. Что по поводу должности и звания… Разжаловали меня. Два скота развели погранзаставу на десять тысяч, выставив меня полным идиотом. Отсюда и понижение. К счастью, у меня были связи. Так что это мелкое недоразумение осталось в прошлом. Теперь я в Масанах царь и бог, богат и перспективен, и собираюсь уйти на пенсию через полгода. Так что засунь свой сарказм себе в зад!

Пеппа швырнул бутылку в стоя́щую мусорную корзину в пяти шагах, и неожиданно попал. Громов одобрительно хмыкнул от такой меткости.

– Ладно, я готов извиниться за прошлое. Согласен, я кинул тебя, но виноват ещё и подельник, который и заварил кашу.

– Дима Волк? Тот ещё гадёныш.

– Так точно, херр майор.

– Бери сочно! – ухмыльнулся в ответ погранец в кресле. – Знаешь, мне твои извинения нахрен не сдались. Признаться, я злорадствовал, когда тебя упекли за решётку, но никак не ожидал увидеть тебя здесь. Помнится, я тебе пальчиком грозил, что «низзя» больше тебе появляться в посёлке. Поэтому мне стало интересно, с какого х… заключённый Петров решил навестить старого друга и нарушить обещание. Какую кару я тогда придумал? Напомни!

– Закатать в бетон и укрепить фундамент здания. – бросил мрачно Пеппа, глядя на переносицу майора.

– Точно! Глянь-ка, а ведь у меня всё есть. И цемент, и песок, и опалубка! Стройка века, мля! Я ведь и вправду собирался сделать это, когда люди Соболя привели твой тощую задницу на заставу. Но потом передумал. Убивать мертвеца не комильфо, дружище!

– Чего? В смысле, ты сейчас о чём?

Громов привстал, шагнул к небольшой стенке, где за застеклёнными дверями у него стояла начатая бутылка коньяка и два стакана.

– Я объясню. Давай вначале выпьем за упокой душу твоей.

С этими словами Гром налил на два пальца в каждый стакан марочный напиток. Один из них он пододвинул собутыльнику.

– Ты мертвее мёртвого, друг. По бумагам. Свидетельство о заключении патологоанатома, рапорт начальника тюрьмы, заявление на захоронение тела, выписки из морга. Связи творят чудеса. Не знаю, как тебе это удалось, но я искренне удивился, когда твою физиономию увидел в дверях.

– Меня подставили. Выкупили как овцу заинтересованные лица и погрузили в вертолёт. – проговорил Пеппа, у которого резко испортилось настроение. Но стакан он выпил.

– Ого! Продолжай! – крякнул майор и опрокинул в себя порцию алкоголя.

– А чё говорить? Приземлились в Красном лесу рядом с Припятью, дали автомат, пару идиотов в нагрузку и отправили на опасное задание, - соврал проводник, опустив настоящую цель похода.

– Интересно! Выпьем ещё?

Пеппа махнул рукой.

Гром вытащил из комода под столом свежий батон, банку красной икры. Затем из ножен на поясе, вытащил тесак.

– Как тебе подарок? – покрутил он клинком перед глазами у Петрова.

– Красиво.

– Ручка с бивня мамонта, закалённая сталь, гравировка. Хороший нож. Настрогай бутербродов, пока я налью выпить.

Голодные глаза Пеппы мигом заблестели. Давясь слюной, он шустро нарезал мякиш на ломти, одним росчерком вскрыл банку с дальневосточной икрой, намазал на хлеб. Стоило больших усилий не наброситься на еду сразу.

– Ну-с, я слушаю дальше. – отвлёк его Громов от нарезки бутербродов.

– Задание было непростое. Я ушёл на разведку, надеясь проложить безопасный путь, но угодил в засаду. Десяток вооружённых мужиков взяли на прицел. Среди них затесался Соболь. Теперь я здесь. Хлебаю добротное пойло и жру дармовую икру.

Не удержавшись, Пеппа с жадностью набросился на тарелку с едой. Задумчивый Громов катал по столу стакан.

– Конкретики в этом рассказе мало. Я не стану лезть с расспросами по поводу твоего участия в «акциях», спрошу следующее. В каких местах ты "засветился"? Советую хорошо подумать, Петров. От правильного ответа зависит твоё будущее и состояние здоровья.

– Кто бы сомневался? – прикончил второй бутер Пеппа, вытирая рот. – Мне скрывать нечего. Я вёл группу вдоль берега Припяти, параллельно Холмам. Целью маршрута – Грязевое озеро. Пленили меня на подступах к селу. Если сомневаешься, давай карту, нарисую прямой маршрут.

– В том то и дело, что нет. Иначе тебе бы уже копали яму за пределами Масанов.

Пеппа выдохнул. Он начал было сомневаться в Громове, но начальник погранзаставы оставался верен себе. Разве что сентиментальничать стал под старость лет. Прежний Гром размазал бы его по стене вместо икры.

– Проблема у меня появилась личного характера. Недавно в одном секторе велась интенсивная стрельба. Подумал грешным делом на тебя. Твоё счастье, что ты голливудил в противоположном месте.

Громов отпил половину от своего стакана:

– Пей, Петров. Радуйся, что сидишь сейчас со мной. И закусывай, раз выяснили часть интересующей правды.

– Принял! – сказал обнаглевший сталкер, и сцапал хищно третий по счёту бутер. Глотнув коньяка, он целиком запихал в себя хлеб с икрой под осуждающий взгляд Грома.

Майора Грома.

Примеру Пеппы последовал и одиозный начальник погранотряда. Правда, ел он по интеллигентному, держа ломоть двумя пальцами.

– Раз я вне твоих подозрений, объясни, Гром, что ты намерен со мной делать? Убивать меня не станешь, верно? Тогда в чём интерес, раз угощаешь коньяком и кормишь икрой?

– Зачем мне лишняя кровь, Петров? Знаешь, я тебя давно простил и даже немного заскучал. Уж больно ты дерзкий сучонок. Нравилась твоя колхозная быдловатость, понимаешь. Ты не лебезишь и лижешь задницы. С пером у горла зыркаешь зенками и доказываешь правоту, будто загнанная в угол крыса.

– Тогда уж крыс, раз на то пошло.

– Хе-х. Ты так и не поумнел в колонии.

Пеппа отодвинул от себя полупустую тарелку.

– И всё же, зачем тебе я? Неужели для душещипательной беседы в три часа ночи? Раз ты такой добрый, может, отпустишь. Обещаю, свечку в церкви поставить за здоровье.

– Не-а, Пеппа. Отпустить тебя не позволит репутация. Ты меня унизил? Унизил. А долги отдавать кто будет? Я и так тебе делаю поблажку, раз тебе пришлось хлебнуть дерьмеца в этой части Чернобыльского болота. Короче, мне нужен толковый малый, который утрёт нос напыщенным спецназёрам из Большой земли. Видел боевиков в Масанах?

– Ага.

– Антитеррор и спецы по силовым операциям. Последние два месяца у нас прописались. Ловят всякую шваль и участвуют в рейдах на Припяти. Злобные псы. Так как у нас развлечений немного, устраиваем бои на Арене. Но у моих гренадёров кишка тонка противостоять матёрым «осамавцам». Сдали все девять боёв из девяти. Я лично проиграл три бутылки пятилетнего «джека».

– Условия?

– Простые как пять копеек. Выиграешь один бой из трёх – получишь свободу. Нет, будешь пидорить очки в казармах, пока не выйду на пенсию.

Громов допил коньяк. Схватил нож и с силой вонзил его в столешницу. Похоже, он действительно не шутил.

3.

Местные называли «ареной» недостроенный ангар для колхозных целей. Или достроенный, но затем наполовину разрушенный. Впрочем, вторую жизнь кирпичное строение получило, когда сюда нагрянули пограничные войска и прикомандированный стройбат. Солдаты к этому времени успели заменить крышу и разобрать часть внутренних перегородок, чтобы затем отстроить заново по утверждённому плану. Наверняка рассчитывали использовать ангар для строительной техники и в качестве склада для ГСМ, например. Но пока внутри здания царил упорядоченный хаос. Поддоны со старым кирпичом, шлакоблоки, бочки с известью, не до конца сломанные перегородки, строительный мусор. Укромных мест хватало, чтобы устраивать внутри тренировочные бои. Так называл поединки Гром.

Зрительный зал находился у восточной стены ангара сразу за запасным выходом. На небольшой пятачок контрактники принесли стулья, бронированные пластины оргстекла, металлические крепления и ведро болтов. За шестнадцать минут работы по периметру ВИП-зоны выросла целая стена, высотой в полтора метра. Похоже, майор знал толк в развлечениях.

Ближе к исходу часа, отпущенного на организацию поединка, стал прибывать народ. Душеприказчик командира погранзаставы постарался на славу, растрезвонив в посёлке о готовящейся схватке. Мелькали угрюмые фигуры стройбатальона в отражающих жилетах, по двое-трое приходили пограничники. Среди них Пеппа приметил несколько знакомых рыл. Были среди гостей и вольные охотники, которые зашли пополнить запасы, ну и парочка метеорологов. Практически со всеми из них у Пеппы остались натянутые отношения. Не получилось у него построить в Масанах соцреализм.

Принимали гостей лично Громов и один из его адъютантов. Места в «ложе» заняли контрабасы Грома и метеорологи, прочее быдло усаживалось рядом на пустых поддонах. Пеппа, за которым постоянно приглядывало парочка ребят, молча ковырял носком ботинка бетонную, в сколах и трещинах, старую стяжку. Он стоял поодаль от основной массы людей и курил, думая над своим скверным положением гладиатора. Он вспомнил, как в кабинет Громова вошёл командир антитеррора.

– Этот? – кивнул он на сидящего Пеппу, которого слегка разморило от выпитого.

– Тип того. Мой лучший боец. – ответил Громов, жуя бутерброд.

– В прошлый раз ты говорил то же самое. Итог: девять ноль в нашу пользу.

– Не боишься проиграть?

– Этому доходяге? Готовь барыш, Гром, вычистим твои карманы.

Заносчивый «осамовец» без знаков различий вышел из комнаты. И тут до Пеппы дошло, в какую задницу встрял. Громов ненавидел проигрывать, и каждое поражение принимал как оскорбление в свой адрес. «Девять – ноль!» Что будет с ним, если проиграет все три боя? Лучше об этом не думать.

– Я отойду по-большому, – дёрнулся в сторону сталкер, но его осадил боец в балаклаве.

– Нельзя. Громов велел тебя никуда не отпускать.

«Чёрт!»

Настроение испортилось окончательно. Ему не дали ни осмотреться, ни даже опорожнить мочевой пузырь. Сучьи отродья!

А на людском пятачке царило оживление. Ряд зрителей признало в госте Громова одного вора и просто плохого человека. Это было ожидаемо. Перед колонией Пеппа назанимал денег у многих ребят, и предсказуемо не отдал. Неудивительно, что его хотели минимум линчевать. Как тот же Соболь, в лапы которого попал по собственной неосторожности. Но хитрый контрабандист предпочёл сведе́нию личных счетов пленению, чтобы преподнести Пеппу на блюдечке с красной каёмочкой главному человеку на заставе.

– Да ты прям звезда! – буркнул приставленный к нему мордоворот с фамилией Сорокин. – Через одного хотят посадить на бутылку.

– Учись, пока я жив. – огрызнулся Петров, глядя, как внутрь заходят «осамовцы».

Они выделялись из толпы не только современной формой из пикселей и размытых пятен, но и вышколенной дисциплиной. Даже на представление они прибыли строем. Лица спецназ не «светил», кроме командира, чья полумаска болталась на поясе. У Пеппы засосало под ложечкой. Себя трусом он никогда не считал, однако сейчас ситуация рисовалась малоперспективная. «ОСАМ» – это не только пограничный спецназ, наученный убивать и захватывать наркокурьеров. Это ещё умение принимать молниеносные решения за доли секунды. Куда ему тягаться с профи!

Главный из «ОСАМа» пообщался со своими ребятами, и спустя секунду из пятёрки отделилось трое. Майор Гром присоединился к ним. После чего они направились к Пеппе.

– Готов? – сказал Громов.

– Не особо. Мне бы в туалет.

– Не сцы. Один бой выиграй, и обещаю, можешь нагадить, где сам захочешь.

Майор заулыбался, а Пеппа едва не бросился на него с кулаками. А бойцы спецназа из тройки сбросились на пальцах, кому выходи́ть в партер к сталкеру. Выиграл самый малорослый из троицы, и точно самый сильный судя по телосложению. Разочарованные проигрышем, «осамовцы» остановились около обречённого Пеппы.

– Только попробуй пустить ему кровь! Обещаю, умирать будешь долго! – прошипел в ухо профессионал в маске и коварно ткнул коленом в опорную ногу. Пеппа качнулся, ответил ругательством. Его толкнули в грудь, Пеппа плюнул, целясь в лицо. В зале загалдели в предвкушении будущей драки, которая предвещала стать захватывающей. Вмешался майор. Он жестами и стрельбой из пистолета быстро остудил горячие головы, задавив драку в зародыше. Лишние пассажиры разошлись, а на площадке остались Пеппа с крепышом.

Убедившись, что порядок и дисциплина восстановилась, командир Заставы стал между двумя участниками Арены, и громко сказал:

– Итак! Сегодня у нас очередные поединки. С одной стороны, доблестный и непобедимый «ОСАМ», с другой, неуловимый, быстрый и мёртвый, настоящий ублюдок Пеппа.

По традиции майор указал на каждого из озвученных бойцов. Толпа в ответ загудела проклятиями в адрес Пеппы. Крики «сдохни!» доносились с разных сторон. Пеппа переступил с ноги на ногу. Быстрее бы начать.

Громов характе́рным жестом успокоил зрителей.

– Три боя. Выигрывает тот, кто останется на Арене на ногах. Убивать участников запрещено законом. Если игрок вскинул руку, значит, сдаётся. Если не может продолжать бой из-за ранения, поединок закончен.

«Ну хотя бы не убьют!» – подумал Пеп, выламывая носком кусок бетона с пола. Наконец-то.

4.

– У тебя нет шансов.

Пеппа взглянул на приставленного к нему солдата. Новенький. Тот ловко пристроил ему на грудь поношенный бронежилет незнакомой модели и расцветки. «Опять дерьмо китайское подсунули!» – заметил он мрачно.

– Я знаю. Спасибо за заботу, мамочка. Что ты возишься?

Сталкер отшатнулся от контрактника, махнув рукой в жесте «отвали, я сам». Тот пожал плечами и отошёл в сторонку, глядя, как психованный боец возится с тесёмками и липучками, заправляет их в кармашки, с любовью и знанием дела. Получалось плохо. Впрочем, Пеппе было наплевать. И так сойдёт для амуниции из дружественной Чайны.

Контрабас, представившийся Максом, вынул из кобуры оружие, передал Пеппе. Им оказался пистолет российского производства МПЛ или по-простецки «лебедь». Пятнадцать патронов, эргономика, скорострельность – мечта, а не пистоль. Правда, стрелять с него доводилось однажды, в отличие от воина в двадцати метрах напротив. Наверняка спал с в обнимку с личным оружием. Уж Громов тот ещё диктатор.

– Патроны?

– Держи.

– Всего пять?

– Ага. Меньше возни с бумажками. Гром сказал, вам хватит на небольшую войну.

Сталкер поморщился. Пять патронов маловато для его победоносного плана. Его взгляд перехватил помощник в цифровом камуфляже.

– Тут это... предупреждение. В голову не палить. Патроны боевые. Подстрелишь хера в маске, схлопочешь пулю от снайпера наглухо. Только в бронник, край – в руку.

«Зас-сада. Ещё и снайперов пригласили» – поморщился снова Пеппа. Ну, а чего он хотел. Доверяй, но проверяй.

– Ты уж не подведи, – не унимался незнакомый контрабас. – Громов хвастался, что ящик коньяка на тебя ставит. Хочет антитеррору нос утереть, мол, на границе есть покруче кони.

– Звездец! – буркнул Пеп, чувствуя, что сегодня удача от него дала заднюю. Ну, Громов, хвастун в погонах! Похоже, и вправду в бетон закатает.

– Тогда удачи! – сказал на прощание Макс и бегом помчал к остальным зрителям. А Пеппа замер на месте, ожидая сигнала.

Когда раздалось зычное «пошёл», боец, шумно матюгаясь, вальяжно потрусил на встречу с одним незнакомым, но опасным типом.

Глава 2. Это Север, детка

1.

Пит проснулся не от холода. Хотя этой ночью он основательно продрог: тонкий походный плед сполз на землю и вместо коленей укрывал вывалившийся автомат. Хорошо, что под камнями их не беспокоил ветер, так бы люди замёрзли напрочь. Окоченевшими пальцами Пит завернулся в одеяло и засопел дальше. Очнулся он от прикосновения ледяных пальцев к его рту.

«Сэм» – догадался испугавшийся учёный.

– Тихо! Чё стонешь? – шикнули ему в ответ. – Не шуми, ок?

По интимной интонации следопыта Пит сообразил, что обстановка критическая. Он, содрогаясь от холода, кивнул, хлопая слипшимися ресницами. Сэм убрал руки, и жестом показал на выход.

«Там».

Поначалу Пит ничего не слышал, но стоило напрячь слух, как до него донеслась тихая возня вокруг камней. На ветер не похоже. Неужели люди? И как Сэм заметил сквозь сон?

– Я проверю обстановку. – прошептал он одними губами, и корячась, гуськом двинул к узкому лазу между наваленными валунами. Учёный ему кивнул, и на всякий случай схватился за «двенадцатый», смотря в черноту, где секундой ранее исчез зад коллеги. Владимир натянул плотнее шапочку на уши, выпуская вверх облачко водяного пара. Как же тут холодно!

Послышалась возня и шорох сминаемых камешков под подошвами. Задом обратно в убежище вполз взволнованный «анархист».

– Возле нас бродят люди, – прошептал бесшумно следопыт. Он выкинул два пальца, затем повторил жест, показав Питу «три».

Всё понятно. Двое или трое.

Пит приблизился к Сэму вплотную.

– Что будем делать? – шепнул ботаник.

– Тсс!

Сэм приложил палец к губам, кивая в сторону улицы. Владимир Питюшин покорно замер, всё ещё дрожа от утреннего озноба.

Тягучее молчание длилось две минуты. Хруст сминаемой ветки недалеко разоблачил таящихся чужаков, которые ошивались рядом с камнями. На улице и вправду шатались чужаки. Пит дёрнулся было в сторону от неожиданного открытия, но его пламенный порыв придержал Сэм.

– Ждём.

Он оказался прав. Незваные гости вскоре дали о себе знать тихим надрывным воем.

«У-ууу, ииии-ии» – и прочую ахинею Пит тысячи раз слушал долгими осенними вечерами в Красном лесу, когда с ребятами Кречета колесили по квадрантам в поисках «опытных образцов». Кадавры, или в народе, зомби вечно путались под ногами и норовили заползти в автомобиль. Тогда они не представляли опасности, сейчас – другое дело.

От такого открытия следопыт расслабился. Он подмигнул Питу, показал большой палец вверх, мол, «не парься». Сэм не подумал, что напарник самостоятельно разобрался в источнике шума, и уж куда больше его видел неупокойников. Однако ботаник счёл лучшим вариантом тихонько пыхтеть в тряпочку, руководствуясь древней народной мудростью.

«Молчи, будь хитрым!».

Стараясь не шуметь, Владимир потихоньку свернул плед, спальник под суровым присмотром старшего товарища, прицепил к рюкзаку добро. «Анархист» уже давно собрал вещи. Интересно, когда он успел? Небритое лицо Сэма выглядело сосредоточенным, будто он и не шатался полночи по Зоне.

Так прошла целая вечность, в тишине и холоде под сводом каменных валунов.

Пытку временем не выдержал Сэм.

– Будем выбираться, Питер! Мы можем так проторчать долго. Тупые зомбаки топчутся на месте и ни хера не уходят. Я пойду первым, ты останешься позади. Слушай голос. Если крикну «справа», стреляешь в правую сторону, а услышишь «лежать», то падаешь без раздумий. Усёк?

– Ага. Всё просто.

– Тогда ползём! Лады?

– Мг.

Пригнувшись, Сэм побрёл на выход, высунув вперёд ствол «Сайги».

Каждый из них занял своё место в узком пространстве, ограниченном крупными скальными обломками. Десятки тысяч лет назад плывун-ледник растаял, оставив после себя наследие мезолита. Покорители Севера покидали пристанище, в котором люди каменного века ютились от непогоды, как и они прошлой ночью.

Питюшин впопыхах едва не оставил в «гнезде» верный автомат. Пришлось возвращаться. Брошенное оружие отсвечивало в сумраке холодным блеском чёрного металла. Учёный схватил его за лямку на ощупь, потянул на себя. Мешал нагруженный рюкзак, который сбился набок и всё норовил зацепиться выдающими частями о торчащие камни. Пит закинул оружие за спину, гуськом потопал к выходу.

Напарник снимать с проволочной петли гранату не спешил. Он лежал на камне и вглядывался в сумрачное утро.

– Зомби прибывают. – тихо сказал Сэм, когда Пит прошелестел сзади. И правда. Копошащиеся кадавры копошились в высокой траве, потихоньку сокращая дистанцию к двум незадачливым путешественникам.

– Какой план?

– Уйдём в закат. Они мирные, если не трогать. Ползком, вприсядку и в кусты, – ответил Сэм, осторожно хватаясь за гладкую поверхность ручного боеприпаса. Но его планам помешал треск у самого́ выхода. Следопыт убрал руку с гранаты, отпрянул назад, хватаясь за дробовик. Неуклюжий Пит, что пытался через плечо выглянуть за пределы убежища, уткнулся носом в спину товарищу.

– Назад, мля!

– Ты чего? – возразил на мат Пит, пятясь вглубь пещеры.

– Нас нашли. Видишь, ползёт один.

Из утреннего тумана вывалился человек с ломаной походкой. Нетвёрдыми шагами он сминал траву. Могло показаться, что прохожий сильно пьян и в придачу у него перебитые в двух местах ноги. Из-за плохой видимости силуэт походил на приближающийся фантом, наподобие тех, что в изобилии встречались поблизости загоризонтной РЛС. Очевидцы немало рассказывали о таких вот привидениях без плоти и крови, способных напугать даже бывалых бродяг. Но это недоразумение могло основательно попортить им жизнь, даже с протухшим мозгом. Рука мертвяка покоилась на автоматическом оружии.

Зомби без особого желания шевелил мослами прямо к входу в каменную пещеру. В туманной дымке мертвец выглядел зловеще. Питюшин видел лишь нижнюю часть кадавра, и то в облачке густого тумана.

– Назад, сук! – скомандовал Сэм, срываясь в голос. Понятно, почему! Граната в замкнутом пространстве творит страшные вещи. Вова заскрёб ногами, развёрнулся, получая тумак от более расторопного компаньона. Они ввалились в грот практически одновременно, только Пит упал влево, Сэм, грохнулся вправо, за торчащий выступ. И оттуда отправил несильно в полёт опасный кругляш.

«Шарк, шарк!».

Ожидание взрыва гранаты продлилось дольше запланированного. Уже можно было учуять зловоние из разлагающего тела. Казалось, ещё секунда, и кадавр просунет косматую голову в просвет между валунами и скажет – «ЫЫЫЫ!» вместо стандартного «привет!». Но этого не случилось. Взрыв завершил увеселительную прогулку восставшего трупа.

2.

Шапка и ладони, прижатые к уху, не спасли от глухоты. Звуковая волна взрыва пробилась через хлипкие барьеры, посеяв сиюсекундную панику. Питу не приходилось лежать под шквалом свинцовых осколков в замкнутом пространстве, в отличие от Сэма. Но и «анархист» не был в восторге от направленного взрыва. На бледном лице замерла глубокая обеспокоенность. И всё же он опомнился быстрее нерасторопного химика: зашевелился в узкой горловине, продвигаясь к выходу.

Граната взорвалась удачно. Обычно не получалось прикончить мертвяка с первой попытки, а здесь звёзды сошлись в одной точке. Груда разлагающегося тела замерла навеки, испортив утренний пейзаж тошнотворным видом. Однако ударная волна взрыв породила массу других проблем. К ним устремились оставшиеся двуногие с выжженными мозгами. С каркающим возгласами неупокойные бойцы потопали мстить за убитого сотоварища в сторону громкого «бума».

– Интересно, сколько их? – сказал Пит, выглядывая за спину пригнувшегося напарника.

– Не считал. Это мы сейчас проверим!

Решительно настроенный Сэм снял с пояса ещё гранату для встречного боя. Только он и Пеппа прихватил осколочные боеприпасы. Питу брать дополнительный комплект запретили по соображениям безопасности.

– На счёт «три!» бросаю! Будь начеку.

Учёный кивнул.

Минута ожидания длилась вечность. Когда шаги кадавров раздались в непосредственной близости от ухоронки, Сэм выдернул чеку и отбросил снаряд в сторону атакующих «воинов». Новый взрыв глухо сотряс местность, вызвав настоящий хаос из беспорядочной стрельбы, стонов и забористого скулежа подраненных зомби.

«Анархист» лихо перескочил через истерзанного на входе зомби, скрываясь в туманной дымке. Владимир Питюшин осторожно направился вслед за напарником. Адреналин лихо стучался в висках. Спустя две секунды с новой силой разразилась стрельба. Шмаляли со всех направлений, что больно не понравилось учёному. Прижавшийся к камням Пит с сомнением всматривался в туман, куда вошёл Сэм. Грохотал дробовик, ему отвечали автоматные вздохи и крики, жуткие «вжих» уносились вдаль на сотни метров. Когда «Сайга» Сэма замолчала, Пит приуныл, но напарник подал голос выстрелами из пистолета. С непродолжительными перерывами и воплями стрельба длилась не больше минуты.

– Эй! Не стреляй. – раздался знакомый голос. Сэм спрыгнул с камней прямо к входу. Это он сверху вёл бой по восставшим врагам. Пит обрадовался, увидев в живых бродягу.

– Давай, на выход! Быстро осмотримся и пойдём дальше. Пошумели знатно, – отрапортовал штурмовик и устало махнул рукой. Пит подхватил барахло, оружие и потопал в близлежащие заросли.

Выйдя из ухоронки, Владимир ужаснулся последствиям скоротечного боя. В радиусе двадцати метров вокруг валунов лежали обезображенные трупы убитых зомби. Некоторые сжимали винтовки. У парочки особей отсутствовали конечности и куски одежды. Видимо, граната внесла свой жуткий вклад в побоище. Пованивало. Вова уже видел подобное зрелище. Ребята из группы Кречета не единожды проводили зачистку опасных мест и всегда оставляли после себя тошнотворное зрелище.

Всего они насчитали пять тел, включая зомби у входа. Пока Вова хлопал глазами, Сэм аккуратно, чтобы не испачкаться, обшмонал неупокойничков.

– Впервые таких умных зомби встретил, – сказал «анархист», когда учёный подошёл поближе. – Они могли нас прикончить.

– Почему ты так думаешь? Ну, что умные и всё такое, – удивился Питюшин, глядя, как боец вытаскивает из заклинившего автомата магазин.

– Как сказать, умные. У них осталась тактика, несмотря на кисель вместо серого вещества. Двое ринулись на нас врукопашную, остальные попытались окружить и застрелить. Самый смышлёный затаился в кустах поодаль от битвы. Но он промахнулся. Очередь прошла рядом, и я почти не испугался. Повезло.

– Это мышечная память, а не тактика. Они это делали раньше при нормальной жизни. – возразил робко Питюшин.

– Посмешил! Это в Зоне-то? – Сэм сплюнул выпрямляясь. – Ладно, посмотри остальных жмуров. Я отолью пока. Нельзя оставаться тут долго. Есть упыри похлеще несчастных зомбарей.

– Хорошо.

За два года практики в Красном лесу ботаник повидал немало кадавров и имел огромный опыт работы с ними. Владимир подошёл к заданию основательно. Боевой Устав требовал надеть перчатки при работе с органикой, что учёный и сделал. Недолго думая, он склонился над первым попавшимся трупом с отсутствующим ухом и простреленными ногами. Его заинтересовало лицо с гримасой боли. Точнее, мышечные ткани с внутренней стороны и лимфоузлы. Трактат профессора Сахарова «Степень отмирания клеток при замедленном распаде тканей» гласил, что первичный осмотр лица позволял с точностью до нескольких дней определить степень «свежести» зомби и характер поражения ЦНС и головного мозга. Главное, понимать симптомы и иметь понятие о генных мутациях. Питюшин всё это знал, ещё с времён обучения в НИИ. Десяти секунд ему хватило, чтобы понять двухдневный отрезок жизни покойного зомбированного. Выглядел он как человек. Ткани потемнели лишь изнутри, отмирание голосовых связок только началось, отчего лишённые большинства функций лобных долей особи могли членораздельно произносить звуки. Сохранились в порядке и рефлексы, вроде умения нажимать на курок. Конечно, зомби не мог перезарядить оружие, несмотря на распространённый миф. Однако сложив два и три, Владимир догадался, что появление кадавров совпало с недавней грозой. Головорезы проморгали признаки Внеплановой вспышки и не нашли убежище, поплатившись за это жизнями.

Осмотрев первого покойника с едва различными признаками разложения, Пит без всякой брезгливости принялся выворачивать карманы у последнего, как заправский мародёр. Его научил этому Кречет. Он всегда говорил, что «безопасность вынуждает марать руки». Конечно, он относился к этому отрицательно, но начальник охраны пожил побольше его в Зоне и всегда говорил дельные вещи. Лишние патроны или бутылка с водой не утяжелят рюкзак, особенно при критическом положении. Иногда карманы зомби проливали свет на личность почившего сталкера. Найденные КПК, вещи с надписями, записные книжки позволяли с чистой совестью оставить некролог в сети вместо безличного «пропал без вести». Иногда полученную таким путём информацию покупали осведомители. Но чаще всего зомбированные сталкеры бродили по Зоне без ничего. После месяцев скитаний одежда на них истлевала вместе с кожей, оружие и девайсы терялись. К трём месяцам жизни кадавр представлял жалкое и убогое зрелище, с которым легко мог справиться новичок без опыта. А к восьмой декаде живой труп погибал самостоятельно, при условии, что на протяжении короткого периода зомбированный не станет добычей оголодавшего кабана или не получит пулю от нарвавшегося путника. С этим экземпляром дело обстояло иначе. В карманах, частично залитых кровью, Пит обнаружил перевязочные пакеты иностранного производства, питательный батончик, несколько мелких купюр и три полностью снаряжённых магазина к натовской винтовке. Вова забыл её название, но, кажись, с такими стволами воевали в Афганистане.

Он сложил вещи горкой около трупа. И перешёл к следующему собрату с сильно обезображенным лицом. Картечь «Сайги» снесла покойнику полчерепа, отчего установить степень омертвления по фейсу не представлялось возможным. Однако Пит был уверен, что второй труп перешёл в мир с остальными горе-бойцами. То же обмундирование, оружие, однотипный набор предметов первой необходимости, характе́рный трупный запах и цвет кожи. Разве что у второго зомби нашлась в кармашке разгрузки губная гармошка.

«Откуда они прибыли?».

Вова задумался над этой мыслью. Действительно, а к какой группировке неупокойники принадлежали до трагической смерти? И каким образом очутились здесь, рядом с Холмами? Известно, что кадавры не могут проходить большие расстояния толпой. Они либо замирают, впадая в анабиоз, либо активно идут на внешний источник раздражения. Со временем они обычно разбредались по всей округе. Значит, кадавры находились в непосредственной близости от места трагедии, раз тесно скучковались вокруг камней. Хм. Неизбежно возникал следующий вопрос: зачем? Что привело их сюда? Этого Пит не знал.

– Ты настоящий мародёр. – бросил Сэм за спиной. - Видно, что не новичок.

– Ну, для такого дела мастерства большого не надо. – оправдался Питюшин, вытирая руки об одежду. – Это самое. Ничего странного не заметил?

– Есть малёхо. Уж больно они хороши для зомби, пусть и свежих. Броники под костюмами, пушки импортные. «Хеклеры 417» укороченные. Такое оружие есть только у серьёзной организации. Заказ с Большой Земли. Возможно, наёмникам это по силам. В деньгах и спонсорах они не стеснены. У нас, допустим, стволы из России с любовью. Прямиком из армейских запасов. Хотя… Дай-ка я гляну внимательнее.

Сэм перевернул труп, затем распорол ножом верхнюю одежду.

– Хм. Нашивок нету. Это не местные ребята. Пеппа говорил, что с такими патронами в Северной Зоне никто не воюет.

– Тогда откуда?

– Припять рядом. «Городские» боевики могли прогуляться к Холмам. Тут по прямой пару километров до окраин призрачного города. Или наёмники.

– Но до позавчерашнего дня Синдикат не засылал сюда бойцов. Туман стоял.

Сэм потёр лоб.

– Верно. Не могли тут вошкаться чужие. «Городские» – другое дело. Хотя странно, что боевики вышли на задание без знаков различий и шевронов. Будто пытались провернуть дело тайно. Подозрительно. Ну их, к дьяволу. Валим! У меня от этого места мурашки по спине.

– Сейчас, закончу.

– Хорошо. Только в темпе вальса, то есть, шустро. Я осмотрюсь.

Пит перевернул лежащего лицом вниз зомби. Его убили тремя пулями в шею, одна из которых перебила связки и артерию. Под ним натекла лужа крови. Аккуратно, стараясь не запачкать и без того изгвазданный в грязи защитный костюм, химик двумя пальцами проверил карманы мертвеца с недельной щетиной. Для трупа зомби выглядел довольно жизнерадостным: на бледном лице запечатлилась натянутая улыбка. Жуткое зрелище. Казалось, труп спит в коме, а под комбинезоном тихо стучится о стенки ослабленное сердце. Питюшину стоило больших усилий отвести взгляд от кадавра. Однако он со своей задачей справился. От бородача с оскалом ему достались магазины с патронами калибра НАТО, начатая пачка сигарет, армейская аптечка кислотного жёлтого цвета. Больше ничего интересного.

– А где рюкзаки? – вернулся Сэм, укладывая трофеи в полупустой баул.

– Полагаю, они их разорвали. Известно, что зомби постоянно чувствуют голод. – бросил небрежно Питюшин. В руках он держал пачку красного «марлборо».

– Понятно. Знаешь, будь они нормальными, мы погибли бы. Я нашёл у них гранаты.

Сэм показал учёному кругляш осколочной РГД.

– Пацаны действительно собирались на штурм. Правда, непонятно до сих пор, кого они пытались убить. Пять человек – внушительная сила для зачистки, особенно для головорезов с опытом.

– Этого мы не узнаем. Сигареты нужны? – учёный протянул напарнику пачку.

– Выбрось их нахрен, – ответил Сэм, зачехляя рюкзак.

– Как хочешь! – Пит скомкал в руках пачку и собирался было швырнуть её подальше, но внимание химика зацепилось за краешек бумаги, выглядывающий из фольгированной обёртки. Он потянул за кончик и вытащил из коробка лист из записной книжки, исписанный и исчёрканный карандашом. Вова расправил смятый листок и увидел схему.

План местности, с непонятными, на первый взгляд, обозначениями. По очертаниям угадывались Холмы.

Он глянул на удаляющегося Сэма. Учёный хотел было его позвать, но в последний момент передумал, а тетрадный лист в клеточку спрятал в карман. После чего быстро догнал «анархиста».

3.

Странный туман замедлил движения маленького отряда из двух человек. Ожидаемо Пит и Сэм занервничали больше прежнего. Даже встреча с зомби выдалась менее напряжённой, чем появившаяся белёсая завеса. Её язык, вытянутый и подвижный, постепенно надвигался на пустошь, состоящую из кривых ёлочек и редколесья. Кое-где, в самых низких местах, поблёскивала вода, из которой торчали сухие стебли речной осоки. Двигаться в ту сторону при нынешних реалиях не хотелось.

– Что это за хрень? – сказал Сэм, махнув рукой в сторону плотной взвеси.

– Радиационный туман. – ботаник ждал этот вопрос, и поэтому выпалил сразу же. – частое явление в подобных местах. Река рядом, осень, да и безветрие. Только мне не нравится его подвижная структура. Будь у меня анализатор воздуха, я бы ответил поточнее.

– Сойдёт за объяснение. Я не такой уже и неуч, как ты думаешь.

Сэм надел респиратор, предварительно освежив в нём фильтр. С небольшим опозданием этот приём повторил Вова. Но «анархист» пошёл дальше. Покопавшись в рюкзаке, он вытащил из утробы двухметровый кусок провода.

– Предлагаю обвязаться, чтобы не потеряться в этой хрени, – сказал Сэм.

На том и порешили.

Они вошли в туман, когда пересекли неглубокую канаву, которая, по всей видимости, «светилась» от радиации. Сэм привычно топал впереди. Двигались по-черепашьи: три шага, заминка, шаг, стоянка и ожидание. Сталкеру вечно что-то не нравилось. Он то и дело замирал на месте, вытягивался во фрунт, ждал и вынюхивал опасности – струна из электрического кабеля напрягалась между ними, тянула Пита за собой. Тот делал шаг вперёд и скучал дальше, пока Сэм созреет для более активных движений. В конце концов, ботанику надоело идти вторым скаутом.

– Давай сменю!

«Анархист» непредсказуемо легко согласился. Он отступил, пропуская вперёд напарника.

– Жуткое место! Что-то трещит постоянно, вон там, дальше! – сказал Сэм.

Его палец описал дугу, указывая на левую сторону от учёного. Пит хотел было что-то спросить, но в последний момент передумал. Теперь и он уловил едва слышимое, на пределе человеческих возможностей, тонкое потрескивание.

– Ну, слышал?

– Ага, – сказал шёпотом Пит, становясь рядом. – Что будем делать?

– Возвращаться глупо. Лучше испытать судьбу, и рискнуть. Насколько я помню, подобные туманы не опасны. Главное, не паниковать. Вспомни реку. Мы сражались с речными монстрами, которые едва не разделали нас под орех. Мы победили только благодаря крепким мочевым пузырям и собранности. Кроме того, как настоящему сталкеру, мне западло ждать с моря погоду.

– А я читал однажды книжку, где эти сталкеры заблудились в тумане и перестреляли друг друга. Они пытались пробиться в Припять, а пелена воздействовала на их психику.

– Враки всё! – возразил ему Сэм. – В Зоне нет мистики, не так ли, ботаник?

– Я химик по специальности.

– Какая разница, кто ты! Главное, что твои кишки по веткам не разбросало. Пока ещё. Пошли или ещё лясы поточим?

– Давай.

Хорошо, что они обвязались проводом. Иначе в такой взвеси легко бы потерялись друг от друга. Туман загустел, будто желе, и казался непреодолимым препятствием. Шаг в сторону – и ищи потом ветра, вернее, сталкера в поле. А Сэм говорил правильные слова. Нельзя паниковать. Особенно, когда не видишь кончика своего носа. А эта пелена перед глазами – всего лишь очередная трудность, и нам предстоит её решить.

Но подбадривание помогало плохо. Ноги не слушались. Мозг упрямо стучался в черепной коробке, что «ну его на фиг, такие прогулки», а происходящее казалось пьяным бредом. Сэм шагал всего в двух метрах, а Пит живо рисовал жуткую животину. Даже химера, которую однажды повстречал в красном лесу, и то представлялась менее страшным созданием, чем выдуманная проекция в голове. Выпить что ли для успокоения нервов?

– Сэм!

– Что?

– Ничего, проверка связи!

Следопыт дёрнул легонько провод.

– Постарайся больше не шуметь. Я и сам на взводе, а тут ты. Обделаться можно. Лучше дёрни за верёвочку.

– Я тихо, – оправдался неуверенно Пит, ступая прямо. Впрочем, Сэм сказал по делу.

В таком медленном темпе они двигались десять минут, хотя Вова думал, что час, если бы не считал шаги. Он даже вычислил среднюю скорость в уме и векторное отклонение в правую сторону. Короткая привязь позволила ему определить разницу в скоростях между ними. За это время Сэм не издал ни звука, и только постоянное натяжение говорило ему, что сзади болтается напарник. «Анархист» отозвался первым после десятиминутного молчания. Его громкое неожиданное «мля!» подбросило Пита на месте, заставило обернуться и вглядеться в туман, где растворился неясным пятном напарник.

Вынырнувший из утробы густой взвеси Сэм выглядел взъерошенным.

– Ты чего? – поинтересовался учёный.

– Зацепился за трос. Едва не грохнулся на землю.

– Понятно.

– Не совсем. Смотри под ноги. Ниже колена туман не такой густой.

Вскоре Пит убедился, что местечко, куда они забрели, не такое уж и простое. Под ногами стал попадаться разный хлам, в основном металлического происхождения. Куски ржавой арматуры, провода, полоски жести, утоптанная как следует, в траву.

«Свалка?».

Вероятно, Сэм подумал о том же. Он зажёг фонарик, наплевал на предостережения, затем присел и принялся что-то изучать.

– Чёт мне не по себе, Питер! Задницей чувствую, стрёмно тут. – воскликнул он вставая. Вова оглянулся, ступил влево шаг, второй – трос натянулся.

– Сэм! Иди за мной, я что-то вижу.

Проводник нехотя подчинился. Звякнула пряжка от ремня на «Сайге», он едва слышно выругался. А Вова уже выбирал чистый маршрут. Химик подобрал с земли метровый кусок тонкой проволоки, и принялся тыкать впереди себя, чтобы не споткнуться о мусор. Он не случайно выбрал то направление. Его привлекла расплывчатая линия в тумане в форме треугольника.

Пруток ударился обо что-то металлическое. Сэм посветил фонарём. Это была дверь от военного автомобиля типа «Урал». Пит переступил препятствие, треугольный ориентир проступил чётче. К нему добавились новые штрихи – продолговатые линии, которые обрывались на уровне пояса. Плотная завеса стала реже. Теперь ходоки видели друг друга и предметы на расстояние в три метра, что несказанно порадовало. Слепота нервировала пуще предчувствия опасности.

А через минуту нервного блуждания им на глаза показалась опора ЛЭП.

Она вынырнула из молочной мглы расплывчатым, но довольно ясным очертанием. Высокая конструкция покосилась от времени, но выстояла, сохранив на верхушке несколько трансформаторов и обрывки проводов. Выглядело это зловещим знаком. Даже матёрые ветераны обходили стороной ЛЭПы и подстанции, считая их источником притяжения аномальщины. И правильно делали.

– Плохое место. Придётся долго выбираться, Питер! – сказал следопыт, указывая пальцем в правую сторону. – Смотри, сколько хлама!

И правда! Из рваного туманного одеяла выглядывали мусорные кучи, состоящие из автомобильных и тракторных запчастей. Кузова, колёса, траки и прицепы – настоящая локальная Свалка рядом с Припятью.

– Мародёры поработали. Я однажды видел подобное. Это они оставили после себя такой мусор.

– Понятно.

Пит глотнул воды из фляжки, рассматривая с любопытством пейзаж с элементами сюра. Туман, ЛЭП и Свалка. Его одёрнул Сэм:

– Давай-ка уйдём отсюда по-быстрому. Я снова чую треск.

4.

Покинуть быстро площадку с останками брошенной техники не вышло. Треск повторился, в этот раз посильнее. И шёл он с верхушки опоры, шпиль которой терялся в тумане. Раздосадованные путники не двигались, глядя заворожённо на пугающую металлическую конструкцию, которая смотрелась вполне себе живой. Сэм клялся, что видел, как шевельнулись обрубки проводов, а тело опоры содрогнулось от воздействия невидимой силы. Но основная опасность для них сконцентрировалась в вышине, ровно там, откуда доносилось потрескивание.

– Я знаю, что это! – воскликнул Пит. – Огни Святого Эльма. Если это так, на кончике ЛЭП вспыхнет молния.

– Вот попадалово! Где ты раньше был, ботаник чёртов, когда меня сюда завёл? – пробурчал Сэм.

– Они неопасны, – бросил небрежно Пит, и тут же осёкся. Осуждающий взгляд Сэма говорил сам за себя. Неосторожный учёный только что нарушил один из негласных законов сталкерского братства – не накликай беду во время рейда.

– Серьёзно? А что будет, если разряд соприкоснётся с какой-нибудь завалящей «Электрой», которая мирно дремлет где-нибудь в кустах?

– Не знаю. Я не спец по аномалиям. Я только читал о подобном явлении в книж…

На шпиле зазмеилась тонкая, едва заметная молния. Пит поперхнулся последней фразой и замолк, Сэм от страха выпучил глаза, готовясь вот-вот броситься на землю. Вид ползущего по металлу разряду завораживал до зубовного скрежета, и точно не прибавлял смелости.

Следующий разряд посильнее прокатился по всей высоте опоры, вспыхивая крошечными зничами на её поверхности. Хвосты из проводов качнулись от электровольтной подпитки, один, раз, второй – весело заискрили, разряжая туман. Самый длинный «хлыст» вытянулся в струнку и прикоснулся к торчащей арматурине, рисуя таким образом букву «Х», и пополз дальше зигзагом по сопряжению металлических деталей вправо. Прямо на глазах обескураженных искателей приключений электрический импульс встретился с худшим из немыслимых сценариев в Зоне – энергетической ловушкой. Крошечная, невидимая в тумане, она мирно почивала среди железного хлама, и наверняка там бы и осталась незаметной и брошенной. Она сработала, как и должна была среагировать любая «электра» на прикосновение: выпустила искривлённые, заряженные тысячами амперами, ложноножки, чтобы уничтожить угрозу своему спокойствию. Но на любую силу есть противодействие. Ветвистый пучок недовольной ловушки с противным шипением схлестнулся с природным электричеством, перетёк обратно, снова атаковал нарушителя с металлического чудовища. И вот когда казалось, что такая «встреча» окончится дружеским перемирием, над проржавевшей тракторной кабиной вспыхнула яркая точка.

В считаные мгновения она выросла в размерах, вытянувшись сначала в узкий диск, после чего приобрела форму огненно-синей сферы величиной с телевизор в 20 дюймов. Летающая тарелка подросла ещё немного, подпрыгнула чутка и устремилась к стальной опоре.

Не нужно было оканчивать институты, чтобы признать в этом шаре шаровую молнию. Пит и Сэм растянулись на земле, когда сфера угрожающе уплыла к ЛЭП-конструкции, потрескивая и весело искря. Электрическое поле накрыло их с головой – и стоило огромных усилий, чтобы не сорваться и не заорать матом. Не видимые глазу импульсы атаковали кровяные клетки и внутренние органы, вызывая сильнейшие мышечные спазмы в разных участках тела. Их отпустило только когда молния завертелась внутри конструкции, подпитываясь новыми порциями огнями Святого Эльма. Но путники не были готовы к новым лишениям: в какой-то момент пульсирующий энергией шарик разделился на части.

Из одной шаровой появилось сразу три адские сферы.

Пит, закусивший зубами ремень автомата, слишком поздно понял, что боль несколько секунд назад, ничто в сравнении с нахлынувшей лавиной страданий.

Он преступник на электрическом стуле.

Курица-гриль в микроволновой печи.

Или запеканка с творогом и изюмом.

Кому как нравится. Ему лично больше нравились ощущения до встречи с малоизвестным явлением. Однажды в детстве он проверил силу тока на своём теле, дотронувшись рукой до лежачего провода от оборванной линии электропередач. Впечатлений хватило надолго. Но теперь всё обстояло в разы хуже.

Раскалённые невидимые игры впивались в кожу, пробирались до костей и сухожилий. С немым криком Пит содрогался от конвульсий, раз за разом, хватал ртом наэлектризованный воздух, пускал слюни. Перед глазами сновали бесчисленное множество ослепительно-ярких мушек, которые с треском взрывались и шипели. Кричать в голос учёный не мог. Все потуги гасли внутри глотки тихим «ыыыаааафффф».

Разряд, разряд, разряд.

Кажется, вот что означает фраза «закипела кровь». Если только не докипела.

Ещё разряд.

Ослепительное чудовище замерло над ним, протянуло свои разветвлённые щупальца к лежащему человеку.

«Почему я не сдох!» – удивился Пит, глядя, как по его руке скользит молния.

Он выгнулся дугой, мысленно прощаясь с этим неблагодарным миром.

Глава 3. Хаммер против свободы

1.

– Гадство! – сплюнул Пеппа, поднимаясь с грязного пола.

Новенький камуфляж, выданный каптёром Грома, превратился в типичные обноски буквально за пять минут времени. Стоило немного поползать на локтях, побегать от пуль спецназовца и как следует пропотеть – и лоск ушёл вместе с гонором. Надо же, корчил из себя невесть какого боевика, а на деле оказался дутым позером. Хотя это сам полковник сделал из него стрелочника и отправил на ристалище против Голиафа. И неважно, что соперник выглядел хлипким, факт – он раскатал его как салагу, если не хуже.

Кровоточила губа. Пеппа облизал её сплёвывая. Стоило говорить, что этот факт беспокоил его? Нет. Когда тебе пересчитали пулями рёбра, притом трижды, на царапины и прочие неудобства перестаёшь обращать внимание. Двадцать лет назад наверняка пожаловался бы маме, но сейчас жалиться некому, кроме себя. Вот так вляпался! И это ещё не конец! Там, на выходе, его будет поджидать Громов с каменным лицом садиста и палача из Освенцима. Одной ногой он практически стоял у него на могиле, которую солдатня наверняка начала рыть минуты две назад на заднем дворе. Фака мазафака!

Поднявшись, сталкер обнаружил, что куда-то запропастился пистолет.

Разбитая губа, продавленная грудная клетка, шум в ушах, потерянное оружие…

Позорище!

А начиналось всё неплохо!

Они с «осадовцем» разошлись по углам. Пеппа решил рвануть с места в коровник, сокращая дистанцию для контакта с противником. От опоры к опоре он продвинулся быстрым шагом, держа оружие на вытянутой руке, ни на секунду не забывая, что это тренировочный бой. Ага! Тренировочный…м-мать! С боевыми патронами и профессиональными инструкторами. Его пообещали грохнуть, если он попортит шкурку спецуре.

Его тактика принесла плоды. Стоило осадовцу выглянуть из-за ящиков, как Пеппа выстрелил в ростовую фигуру. Не повезло. Пуля разбила ящик, вырвав из него клок сухого дерева, но хитрый антитеррор вовремя скрылся за укрытием. Пеп думал броситься за ним, что в последний момент изменил решение, и направился в противоположную сторону, намереваясь встретить «ОСАД» лицом. Затея его провалилась. Стоило проводнику отвлечься и сместить взгляд в сторону, как вынырнувший спец оказался у него за спиной.

Три пули палача в бронежилет со спины выбили дурь и пыль из Пеппы, отчего тот нелепо брыкнулся лицом вперёд, отхватив губой от собственного колена. В ответ раздались жидкие аплодисменты и отборная ругань майора, чей оскал едва читался за непробиваемыми стёклами. Другие зрители его частично освистали, некоторые выкрикивали оскорбления, призывая Пеппу подняться на ноги и вернуться в борьбу.

Один ноль в пользу пограничной спецуры.

Второй бой сталкер решил провести позиционный, с минимальным перемещением по пространству. Пеппа выбрал себе сектор, который не собирался покидать в любом случае и принялся ждать элиту. Подобный демарш вызвал рёв зрителей. В этот раз они освистали его на удивление единодушно, призывая к действиям, но дуэлянт идти на поводу у военных сошек не горел желанием. Ничего они не понимают в тактических ходах. Зато его оппонент оценил по достоинству манёвр сталкера. Короткими перемещениями за строительными материалами он подобрался к Пеппе вплотную, после чего атаковал его с фланга. Две пули опасно срикошетили рядом с проводником, и тот, чертыхаясь, перебрался за поддон с кирпичом. Спустя мгновение на оборонительном рубеже появился и сам офицер пограничного спецназа. Наверняка, чтобы убедиться, что противник «сидит» за поддоном. Пеп выстрелил в него безуспешно, переполз на прежнее место, перевести дух.

Но хитрый «ОСАД» раскусил задумку сталкера. Он снова встретил атаку в лоб, уйдя от сдвоенного выстрела возбуждённого Пеппы прыжком за кирпичную перегородку. Стрелять спецназ не стал в ответ – экономил патроны. Сталкер перебежал за поддон, подождал, когда в поле зрения появится юркая тень, нажал на спуск наудачу – боец привычно скользнул вбок. И тогда Пеппа быстро рванул вперёд с твёрдым намерением застать того врасплох. Как говорится, в одной пословице – либо пан, либо пропал?

За перегородкой Пеппа и попал под раздачу.

Антитеррор не переменил позицию. Он подождал, когда профиль сталкера покажется из проёма, и доской ударил по кисти руки. Пеппа заорал, роняя оружие ближнего боя, подался назад, чтобы избежать очередного физического контакта, но противник не оставил ему никаких шансов. Мощный удар с ноги прямо по центру бронекостюма опрокинул на спину неудачливого Пеппу: он «поплыл» от боли и досады коварного врага.

– Сдавайся! – крикнули ему над ухом. Пеппа увидел дуло пистолета, приставленное к груди, и обессиленно махнул лапой. Хорошо, что не выстрелил в упор.

Два – ноль!

Победитель праздновать успех не стал, а молча вернулся на диспозицию. Военная выучка, хуле! Гудящая толпа за ширмой снова разразилась восторженными аплодисментами. Хлопали, понятное дело, ребята из спецуры, поздравляя увёртливого собрата, который привычно утёр нос жалкому «любителю». Ну а Пеппе осталось лишь молиться на случайность, вроде землетрясения, чтобы избежать наказания за провал. Впрочем, у него оставался ещё один поединок.

Третий и прощальный!

Держась за грудную клетку, сталкер выпрямился и сел на поддон. Ох, как тяжко! Ему крикнули «сцыкло», но ему стало всё равно. А к нему уже со всех рук и ног спешил секундант. Как там его звали, Макс?

Контрактник склонился над ним:

– Эй, мужик, ты как?

– Норм! – выставил большой палец Пеппа. – «Лебедь» про…потерял только!

– Держи!

В руки Макс вложил ему запылённое оружие и запасную обойму на пять патронов. Пустую он реквизировал и спрятал в карман.

– Ты неплохо выступил. Опыта маловато, а так норм. Смотри, у тебя последний шанс выиграть. Босс поставил свой «хаммер» на кон. Выглядел он взбешённым. Так что советую тебе напрячь мозги и прыгнуть выше головы, иначе Громов оторвёт её.

– Да знаю! Есть чё глотнуть, друже?

Пограничник протянул ему фляжку с чем-то крепким. Пеппа понюхал вначале, обнаружив в ней отборный виски, отхлебнул два глотка. Губа защипала ещё сильней.

– Дай минуту, соберусь с мыслями! – сказал Пеппа, и вернул вискарь контрабасу.

– Сделай его! Мы за тебя!

Секундант скрылся из виду. А Пеппа принялся рассуждать, как покарать умного обидчика, что в это время готовится к третьему поединку. Ожидаемо, ничего в голову не происходило. Взгляд его замер на кирпичах и мешке с окаменевшим цементом от сырости.

– Интересно! – пробурчал Пеппа и склонился над строительной смесью.

Ему повезло. Цемент схватился только в одном месте, в остальном был пригоден к употреблению. Вернее, к замыслу сталкера. Он шустро разорвал руками коричневый двухслойный пакет, выдрал из него несколько шмат, куда насыпал в каждый из них смеси. Всё это добро он закрутил, один опустил в карман.

– Э, давай! – бодро кто-кто крикнул с трибуны.

«Иди на хрен!» – ответил ему сталкер мысленно. С двумя кульками он прибежал к рядам сложенного белого кирпича. Недолго думая, Пеппа подхватил один квадратный снаряд, и с силой запустил его в сторону антитеррора.

Следующую минуту проводник увлечённо упражнялся в метании кирпича на максимальное расстояние, стараясь отправлять обожжённый материал в разные стороны. Целился он в ящики, колонны, подбирающие своды бывшего коровника, в бочки из-под масла и бензина. Он старался произвести максимально возможное разрушение и вызвать панику у спецуры, чтобы тот немного понервничал. А ещё это напомнило ему детство.

Очередная кирпичная болванка влетела в кладку, развалившись на куски. Следующая грохнулась в метре от неё, упав на лист кровельного железа. Помещение окуталось кирпичной пылью и заполнилось ужасающей какофонией из грохота, скрежета и треска. Крошево устилало половину площадки, но сталкеру было мало. Он хотел выманить соперника, чтобы тот сделал первый шаг в западню.

И правда. «Осадовец» никак не ожидал подобного зрелища. Он несколько раз пытался пересечь зону падающих кирпичей, но Пеппа ловил его выстрелом из пистолета дважды. Оба – мимо. В конце концов, спец засел за одной бочкой, и принялся ждать, когда «идиот» устанет. На это и рассчитывал сталкер. Убедившись, что «птичка в клетке», вернее, за бочкой, он с приставными шагами швырнул в сторону антитерррора мешочки со смесью.

Ну а дальше он полагался на курву-удачу, которая одним идиотам даёт всё, вторым – как обычно!

Спотыкаясь об обломки, Пеппа подбежал к предполагаемому укрытию «осадовца» и швырнул припасённый третий подарок. Завеса из осядающей цементной пыли окутала «кирпичное» побоище. Пеппа заорал и бросился плечом на бочки, опрокидывая их. Ему ответили сильным толчком, но сталкер лишь отмахнулся от вялого сопротивления, и стал ногой наносить удары по чему-то мягкому. Не все они находили цель, но Пеппа брал количеством и бешеным желанием выиграть эту схватку.

Соперник, впрочем, выжил после такого перформанса. В один момент Пеппа потерял опору и рухнул рядом со спецназёром. Пыль почти улеглась, и теперь они прекрасно видели друг друга. В этот раз «осадовцу» досталось: обсыпанный цементной пылью, с царапинами на лбу и запылённым броником, и что главное, сбитой спесью с лица. В этот раз он не так быстро среагировал на движения сталкера, который привстал и рухнул ему на ноги.

Уставший Пеппа замахал кулаками, надеясь поставить точку в свалке. Но спецназ выставил блок локтем, стараясь вывернуться. Проводник попытался нащупать пистолет, и с ужасом понял, что его в пылу борьбы потерял, в отличие от «осадовца». Он сумел освободить руку и выдернуть заряженное оружие. Глядя на такой печальный поворот событий, Пеппа попробовал выбить «МЛП», но в итоге получил по затылку рукояткой. Несильно, но обидно. И тогда сталкер пошёл на самый коварный приём в его жизни. Одной рукой он нащупал промежность лежачего мужика, и с силой сжал материю и то, что было под ним.

– Сдавайся, сука! – прохрипел Пеппа. – Раздавлю, мне терять нечего!

И боец сдался. Он разжал руку с пистолетом, и тот безвольно рухнул рядом с ними. Проводник подобрал его и с шумом запустил в сторону ревущих от удовольствия зрителей. Ожидаемо, снаряд не долетел самую малость до бронированного стекла.

– Я выиграл! – крикнул Пеппа, отходя на негнущихся ногах от лежачего оппонента, который тяжело таращил взгляд на засранный, побелённый известью потолок коровника.

– Сука, чтобы тебя, Гром и молния, выиграл! – прогундосил Пеппа, дрожа от адреналина и холода.

2.

– И тогда полковник встал, и направился к кэпу «антитерроров». «Лохи вы!» – сказал, он и «хер вам, а не мой хаммер», после чего встал и с крайне довольной мордой вышел на улицу. Видел бы ты лицо капитана «ОСАДА». Красное, будто с мороза! Нахлобучил ты спецуру, нахлобучил.

– Повезло. Ещё немного – и он меня бы прижучил.

– Верю. Но бой крутой выдался. Ты понравился всем. Особенно Грому. Тот прям на радостях едва не пустился в пляс.

Макс снял жилет с Пеппы, помог ему доковылять до стопки пустых поддонов. Пограничник обыскал по правилам сталкера, забрал пистолет, гильзы, которые нашёл среди общего бардака. А участник поединка наслаждался долгожданным покоем. Эх, в душ бы сейчас да чайку́ с коньяком! И спать!

Но у него были дела поважнее. Только вначале нужно перевести дух и поговорить с Громовым.

Его секундант вернулся спустя десять минут.

– Ну что, победитель! Пойдём?

– Ага. – выдавил из себя Пеппа вставая. И едва не рухнул обратно на поддоны от ломоты в груди. Шутка ли, рёбрами поймал три или четыре выстрела из мощного оружия. Разделал его спец, и только смекалка вытащила бедного Пеппу из передряги. Превозмогая боль, сталкер направился к выходу, возле которого стояли вооружённые люди. Они перегородили ему выход.

– Эй, чё надо? – буркнул Пеппа.

– Тише будь, – шикнул на него боец в передних рядах. Макс ему что-то ответил тихо, его грубо оттолкнули. Вмешаться в новую свару Пеппа не успел. Стоящий позади толпы «осадовцев» офицер грубо осадил хулигана, и затем обратил внимание на Пеппу.

– Я пообщаюсь с НИМ! – адресовал он реплику Максу.

Сказал как отрезал. Контрабас молча шагнул в сторону, пропуская Пеппу. Кому охота связываться с антитеррором, которых уважал сам Громов.

Хмурое лицо капитана излучал один негатив. Острые скулы лишь слегка заострились, нижняя губа вздёрнулась вверх. В этом плане даже полковник выгодно отличался в лучшую сторону. Он хотя бы походил на человека, а не на истукана.

– Решил взглянуть на проходимца, навалявший моему собрату. Прими поздравления.

Пеппа устало поднял ладонь:

– Был честный бой. Мне не нужны проблемы.

– Гром сказал, что ты конченый. Это правда?

«Не отвечай» – стучала мысль в голове.

Но Пеппа не привык отмалчиваться:

– Сам он конченый. Я жертва обстоятельств.

Капитан не ухмыльнулся. Ни один мускул на лице не дрогнул после попытки Пеппы сыграть в самоиронию. Настоящий кремень!

– Жертва, говоришь? Вот что, клоун, как там тебя, Иванов такой такойтович. Даю тебе один час покинуть посёлок. Иначе я засяду с тобой в подсобке, поговорить по душам наедине. Без свидетелей и прочей х… Просто так. Ты меня понял?

У Пеппы едва не вырвалось «идивзад!». Только в последний момент он сдержал язык и вместо оскорблений выдавил из себя нелепое «да понял!». Капитан пробуравил его взглядом, после чего медленным шагом вальяжно направился прочь.

– Гром его допёк, раз он лично решил с тобой познакомиться. Не завидую я тебе, друже! – контрабас вновь подал голос со спины.

– Я и сам себе не завидую. Знаешь, кончай сиськи мять и веди меня к Грому, я к тебе в друзья не набивался, чтобы выслушивать морали.

Макс заткнулся и тяжело, от обиды засопел. А что он хотел. Нечего лезть под горячую руку. А полковник снова ему подгадил. Вначале делает рискованные ставки, затем весело треплется о его статусе и злит в отрытую командира. Уверен, кэп спецназа уже давно пробил по своим каналам «некоего Иванова», чтобы взять его в оборот. Проходить заново круги ада и гнить пять-семь лет в колонии Пеппе не улыбалось. Лучше сгинуть в Чернобыле!

Неудивительно, что прежний боевой настрой быстро вылетел в трубу. Вот тебе и победа!

3.

Сталкер постоял пять минут под струями тёплой воды, вытерся насухо. От хлорированной воды защипали ранки и царапины. На щеку наклеил пластырь, остальные места обработал антисептиком. А торс обмотал эластичным бандажом, найденным у одного из солдат. Наскоро одевшись в новые шмотки, он проверил рюкзак, который у него сутки назад реквизировали. Осталось разжиться оружием, и порядок. Больше Пеппу в Масанах ничего не держало.

Полковник не торопился показываться на глаза. Игнорировал, а может, смаковал победу пятилетним солодовым виски? Впрочем, неважно. Покинуть бы базу на своих ногах, и то счастье. Гром обещался не трогать давнего обидчика.

Хотя «обещал» довольно громкое слово!

– Эй, парниша? – окликнул молодого здоровяка-дневального, что лениво крутил в руках ключи.

– Чё?

– Сделай чайку́, будь другом.

– Нех делать. Мне за это не платят, – огрызнулся дневальный. – В тумбе посмотри номер двадцать.

– Ладно.

Чайник вспипел быстро. Пеппа залил крутым кипятком пожелтевший от времени пакетик индийского чая, засыпал ложку сахара, помешал. От скупых движений заныли рёбра. Полежать бы на кровати чутка, да нельзя. Его неприятности ещё не закончились на сегодня. Он вздохнёт, когда на горизонте покажутся кривые сосны да «дикая Зона».

А всё-таки скверно получилось на хуторе, когда он решил проверить, целый ли схрон. Так глупо подставился да ещё кому – Соболю и его головорезам. Непонятно, что они делали на окраине утонувшей в зарослях деревеньке вооружённые до зубов. Видимо, ждали особых гостей, только вместо них на хутор нагрянула известная до нервного тика личность. Сам Пеппа, которого Соболь на дух не выносил.

- Рыбак рыбака видит издалека! – сказал главарь и смачно заехал ему кулаком в солнечное сплетение.

Выкрутиться из патового положения у него не вышло. Его хорошенько связали, всучили ему в руки гранату, и под присмотром одного ходока отправили прямо в лапы Громова. Сейчас Пеппа понимал, что легко отделался. Буду у Соболя побольше времени, изувечил бы, в Зону не ходи, перед отправкой «презента» полковнику.

Но глодала Пеппу не собственная глупость, а вина́ перед одним ботаников. Как же так получилось, что из четвёрки опытных ходоков на плаву остался самый неприспособленный к боевым будням? Их отряд заслуженно провалился, и отчасти по его вине. И недотёпу Пита Пеппе было искренне жаль, в отличие от остальных засранцев.

Конечно, проводник держал в уме, что возможно не всё потеряно, и он может повлиять на ход событий. Пит живой, направляется сейчас к Грязевому озеру, и Пеп ещё сможет поучаствовать в спасении репутации и «пакета акций» стоимостью в тридцать миллионов. Нужно найти Пита, да побыстрее, иначе… всё.

Проводник допивал чай, когда возле казармы взревел двигателем «хаммер». Гром влетел в здание, как метеор, по-хозяйски буркнув «отставить» солдату на тумбе. И пальчиком поманил сталкеру, мол «на выход». Проводник подчинился, с лёгкостью взвалив на себе изрядно полегчавший рюкзак, и неспешно отправился к блестящему матовой чернотой вездеходу.

- Залезай, Пеппа! Некогда с тобой возиться! – Гром был, как обычно, в своём репертуаре – вечно торопился и подгонял.

- Ладно.

Пеппа проворно забрался на пассажирское сиденье, бросив поклажу под ноги. Полковник плюхнулся следом. Спустя две секунды «хаммер» в бронированном кузове рванул с места в направлении ближайшего КПП. Сталкер собирался было поднять вопрос об оружии, но сдержался. На заднем сиденье болтался АК-12 с тремя запасными обоймами.

Бойцы из его отряда встретили Громова и Пеппу с ликованием. Им уже сообщили о результатах боя, и они, конечно, радовались, что наконец удалось стряхнуть лоск с напыщенных бойцов спецподразделений. Его даже угостили сигаретой, которую сталкер привычно заткнул за ухо.

Стояли они недолго. Громов кивнул одному из пограничников, Вованом звали, и тот шустро присел сзади сопровождения. Или понятого. Вован подозрительно на него смотрел, будто раздумывал, в какое место всадить пулю бедному бродяге.

Отъехали они недалеко, за километр. Гром развернул машину носом к КПП, заглушил двигатель. Вован, будто по сигналу, проворно выбрался из американского зверя, щёлкнул предохранителем.

- Выходи, Пеппа! – сказал он, направив ствол в лицо подавленного сталкера. Нетрудно было представить, что его ждёт. У Громова в багажнике наверняка лежала лопата. Тогда зачем устраивать этот цирк здесь?

- Как скажешь, дружище!

Он переглянулся с Громовым, чьё гадкое лицо едва не лучилось от счастья и удовольствия. Ну ещё бы, не радоваться. Это не на него направили боевое оружие, заочно приговорив к смерти.

- За что, полковник? Мы же договорились?

- Помолчи, Иванов! Шагом марш.

Расстроенный Пеппа медленно двинул прямо, ожидая пули от бредущего сбоку старого знакомого Вована или от начальника пограничной заставы. Хотя тот не станет стрелять исподтишка – воинская выправка не позволит. Вероятно, хочет напоследок унизить.

- Стой!

Пеппа остановился возле продолговатой ямы, которую кто-то давно выкопал в листве. Сейчас её чуток занесло мелкими ветками и присыпало влажным песком. Добротная такая, яма, глубокая. В них обычно хоронят падшую скотину или закапывают танки.

- Лопату забыли взять, полковник. – мрачно заметил обречённый проводник.

- Молчать! – рявкнул Громов. – Здесь я приказываю. Кругом повернись, Иванов.

Сталкер подчинился. Полковник вытащил из кобуры МЛС – с таким Пеп воевал на Арене – передёрнул затворную раму. Второй пограничник отошёл на шаг назад, страхуя начальника на случай излишней резвости субчика на краю ямы.

- Ну что, Пеппа, прощай!

- Прощай, Громов! Вот как значит… грехи отпускаешь? Формально ты даже обещание не нарушил.

Полковник вздохнул, подошёл вплотную к сталкеру и неожиданно быстро ударил того в лицо.

- Йоп! – охнул Пеппа, отходя назад. Только в последний момент он остановился у края ямы. Комья земли крупными горошинами посыпались в воронку.

- Это тебе за прошлые грехи!

Следующий хук пришёлся в ухо. Пеппа хрюкнул, приседая на колено, но выдержал и этот удар.

- Вот это за твою сучность!

- Слабо бьёшь! Стареешь, майор! – выдохнул Пеппа, подбирая ногу. Он соврал. Начальник заставы умел бить людей, особенно ему ненавистных.

Ошарашенный таким контрвыпадом, Громков весело рассмеялся, а следом за ним и солдат. А вот это сбило окончательно с толку проводника, которому единственному было не весело. Скорее, больно.

- Сучёныш, я же говорил, – сказал он Вовану, кивая ему. Тот опустил оружие, искренне глядя в рот суровому, но справедливому командиру.

- Ладно. Драмы не вышло. Из меня тот ещё актёр. – лицо полковнико вновь приняло серьёзный вид. – Значит так, друг! Зла на тебя не держу. Прошлое останется в прошлом, и ворошить его не стану несмотря на осадочек. За сегодняшний перформанс от меня благодарочка. Этот заносчивый хер едва не поперхнулся слюной, когда ты вырубил его спеца. Проспорил мне ящик ирландского виски и ещё кое-что. Так что с меня причитается. Вован!

Подскочивший боец понял намёк командира и помчался к машине. Обратно он вернулся с уже знакомым «двенадцатым», магазинами, и внезапно, бутылкой с огненно-рыжим пойлом. Всё добро он сложил рядом с не понимающим Пеппой.

- Эээ…– только и смог проводник промычать. Пару секунд назад он заглядывал в черноту воронёного ствола пистолета в руках полковника, вспоминал маму и лучшие дни.

- Не благодари. Не знаю, что ты задумал и куда теперь собираешься отчалить. Подозреваю, всё из-за денег. В любом случае предупреждаю, в Масаны тебе доступ закрыт. Майор «ОСАМа» взъелся на тебя. Так что выбирай маршруты получше, иначе… Громов покажется цветочками в сравнении с прикомандированным выродком. На этом всё! Погнали, Вован!

Полковник подходил уже к «хаммеру», как Пеппа окликнул майора:

- Гром!

Сталкер показал ему большой палец, но Гром на это никак не отреагировал. Он сказал последнее слово, оставив территорию за собой. А ему оставалось лишь утереться и жить дальше.

Что он и сделал.

Виски приятно обжёг пищевод. Крякнув от удовольствия, повеселевший Пеппа решительно свернул немного правее. Где-то там в двадцати километрах раскинулось Грязевое озеро – конечна точка маршрута его бывшего отряда.

Глава 4. Кусок колбасы

1.

Вожак кабаньего стада с опаской смотрел в туманную дымку. Его предчувствие передалось и самке, которая принялась звать трёх неугомонных поросят. Те порскнули было в кусты, но тут же вернулись, поджав куцые хвостики и прижав розовые уши. Вскоре и они последовали примеру массивного хряка: замерли на месте и принялись втягивать воздух опасности.

Там, в тумане, что-то происходило.

Самый нетерпеливый подсвин, рябой с огромным пятном на спине, рванул вперёд, наплевав на осторожность вожака. Хряк ощерил пасть, подзывая недоросля, но тот и ухом не повёл. Он поскакал вперёд, всем видом демонстрируя, что ничего не боится, включая самого́ борова. Разметав на лету кочку, затоптав несколько низеньких берёзок, подсвинок, добежав до краешка взвеси, и затем вальяжно, под аккомпанемент злого похрюкивания старших, побрёл назад.

Из тумана вывалились две зловещие фигуры.

Старый хрыч угрожающе оскалился, предупреждая остальных об угрозе. Свиноматка подбежала поближе, готовясь сразу же атаковать, защищая непонимающих и неумных поросят. Даже смелый подсвин подчинился, спрятавшись за холку вожака.

Но кабан не бросился на людей. От них разило смертельной опасностью, ранее неопознанной. Настолько, что матёрый секач предпочёл жаркой схватке отступление. Он хрюкнул нужный сигнал, самка повторила.

Вовремя.

Один из страшных людей вскинул вверх длинную палку и истошно заорал:

- А-а-а-а.

Секач попятился, отступая перед жуткой опасностью. Самка с поросятами первыми бросились бежать, ломясь через кусты. Вдогонку им прогрохотала очередь из той самой длинной палки.

2.

Кожу ещё пощипывало от электрического импульса, но уже без болезненных последствий. Сэм пошевелил конечностями – все цело. Только на руке кровоточила свежая царапина. Видимо, задел при падении топорщащийся выступ ржавой жести. Обработать бы йодом, пока не загноилась. После. Вначале нужно убедиться в безопасности. Но Ему больше ничего здесь не угрожало. Шаровые сферы умчались прочь, где и сгинули, столкнувшись с какой-нибудь преградой. Вместе с ним исчезли и огни Святого Эльма. Молнии поглотили всю разность потенциалов аномалии и опоры ЛЭП, если законы физики работали.

Раз так, то пора снова в дорогу. Сэм как никто другой был заинтересован дойти побыстрее до Грязевого озера. Раковая опухоль давила на мозги, а их лекарств у него осталась половина ампулы. Только бы не потерять сознание, как в прошлый раз. Из комы он больше не выберется. Если раньше счёт его жизни шёл на месяцы и дни, то теперь ему осталось лишь часы.

Сэм всматривался в туман, на запад, где предположительно находилось Грязевое озеро. Вернее, местечко рядом с ним.

«Картофельное поле у озера. Копай землю».

Сэм и теперь удивлялся, как он из вороха бреда одного покойника сумел запомнить именно эту фразу. Возможно, сказался заговорщицкий шёпот таинственного сталкера, который вышел к ним с того берега Припяти. Эти слова всплыли совсем недавно в голове, когда подавленный «анархист» лихорадочно соображал, где срубить ещё деньжат на лечение. К тому времени он всерьёз подумывал о самоубийстве, как единственной возможности уйти из жизни красиво. Но невероятное стечение обстоятельств впервые позволило Сэму взглянуть на свою проблему с крошечной толикой надежды. До этого у него были лишь отсрочки неизбежности, запаянные в дорогих ампулах.

Главное, дойти до Грязевого озера!

Неважно, что авантюра ценой в тридцать миллионов долларов терпела неудачу, а его состояние стремительно ухудшилось. Он выгрызет этот шанс на спасение у чёртовой Зоны. Ему нужен артефакт больше чем кому-либо. Никто не заберёт его у него. Даже если придётся отнять ещё несколько жизней.

Учёного он обнаружил позади себя. Химик лежал на боку. Из тумана выглядывали рюкзак и голова в чёрной шапочке. "Анархист"склонился над бесчувственным телом, нащупал артерию на шее. Живой. Только без сознания. Ну ничего, ещё повоюем. Сталкер попробовал взвалить его на плечи, как из туманной дымки выплыла сфера. Фосфоресцирующая «херь» переливалась синевато-зелёным свечением и напоминала вытянутую палочку.

Это была не аномалия.

Тело бесчувственного Пита плюхнулось на землю. А Сэм с вожделением захрустел пальцами в предвкушении улова неопознанного подарка Зоны.

- Иди к папочке, – пробормотал Сэм, шагая в гущу тумана.

Этим сталкеры и отличались от охотников, хантеров и прочих бродяг. Они до зубовного скрежета обожали совать руки туда, куда лучше не соваться «совсем». Еще недавно Сэм молился Богам, лёжа на ледяной земле, чтобы жуткие молнии обошли стороной, теперь ему стало начхать. Его внимание занимала светящаяся штучка, плавающая в туманной дымке.

Интересно, как её назвали учёные? На его памяти он о такой штуке и не слыхал.

Как у каждого ловца аномальных «подарков», у Сэма была своя особая техника посадки в лоток или в «гнездо» на местном слэнге. Его стиль – сочетание опыта, тактильного восприятия и настроения. В качестве «гнезда» он решил использовать найденную в рюкзаке пластиковую бутылку из-под воды. Выбор так себе, но идти с пустыми руками на такой приз – означало не уважать Зону и местные суеверия. Он не сомневался, что артефакт безвреден для человека, и всё же действовал осторожно и медленно.

Как профессионал!

Подобно как художник подготавливает холст для работы красками, так и Сэм с упоением подготовился к охоте за артефактом. Он изучил точку появления арта в пространстве, когда «объект» выныривает из гравитационной «мышеловки» и раскрывается во всей красе, затем засёк время схлопывания. Если схватить артефакт электростатистической природы в минуту сопряжения с «мышеловкой», то возникал разряд. Даже в невидимом паре́нии подарок Зоны сохранял связь с аномалией, которая притаилась где-то рядом. В его случае всё оказалось гораздо изощрённее. Электрическая ловушка контактировала с артефактом через витую колючую проволоку, тянувшаяся от ковша экскаватора к кузову «газона», рядом с которым вываливалась в свет святящаяся штуковина. Сэм десять минут потратил на выявление этой связи, рискуя оступиться и растянуться на хламе. Да и не очень хотелось попадать под воздействие зверски выхолощенной «электры», названной Питом «огнями Святого Эльма». А ведь это он даже не охотился…

Последние приготовления закончены. В руках гайки, кусок верёвки и неуёмное желание добыть Светящуюся палочку. Остальное сталкера не волновало.

Сфера с зеленоватым свечением долго не давалась в руки. Она уплывала в туман, оставляя после себя шлейф дьявольски красивого свечения, вырывалась из импровизированного захвата, ныряла вниз, смеясь над осторожным человеком, который умело лавировал между мусором и поглотившим его запалом. Сэм шевелил губами, разговаривая с этим магическим предметом, закидывал траекторию арта гайками, и тянул руки навстречу удивительному.

«Ты мой! Я тебя никому не отдам!».

Охотник за артефактами благополучно «снял» светящуюся палочку с «мышеловки», вогнал её в пластиковую бутылку, сверху накрыл отрезанной горловиной. Получился самодельный фонарь, безвредный и неяркий. Тяжело вздохнув, уставший Сэм спрятал находку в рюкзак.

- Спасибо тебе, Зона-мать! – шевельнулись беззвучно губы бродяги.

Зона ответила молчанием и треском взбесившейся внезапно аномалии, которая обнаружила пропажу артефакта.

Сэм нашёл бесчувственного Пита лёжа на спине. Он привёл в чувство ботаника ударами по щекам – тот безумно вращал глазами, не понимая, чего от него хотят. Похоже, электрическая хрень ударила его посильнее. Выглядел он отвратно, куда хуже, чем он сам: бледное лицо и искусанные губы до крови. Пришлось повозиться с ним. Сэм разыскал оружие напарника, поднял с колен потерявшего дезориентацию Пита, и, придерживая за плечи, повёл его разведанной заранее тропой между груд покорёженного металла. Вскоре они вышли на открытую местность, чистую от тумана и ржавых железяк.

Химик ни капли не удивился, увидев перед собой выводок кабанов, которые вышли на шум людей. Он даже не испугался. После мытарств на реке и встречи с электрической «хренью», дикие животные не несли в себе угрозу. Но Сэм не стал в них стрелять. Он опустил химика на землю, просто заорал матом, вскинул заряженный автомат и дал короткую очередь в «молоко». Мутанты не стали испытывать судьбу и позорно бежали от двух «заряженных» током человеческих особей.

Идти дальше Сэм не стал. Он решил немного отдохнуть, набраться сил. Глядя на восток, где в том направлении стоило искать Грязевое озеро, он сделал себе бутерброд из чёрствого хлеба и колбасы. Приступ застал его, когда «анархист» с наслаждением закуривал сигарету. В этот раз сталкер был готов. Раскорячившись «звездой», он выхватил приготовленную инъекцию с половиной дозой, и с силой вогнал её в бедро.

3.

- Эй!

Учёный продрал глаза, втянул в себя сырой гнилостный воздух. Всё понятно. Он оказывается, не умер, а вполне себе отравлял Землю своим существованием. Вместе ещё с одним несчастным.

- Где мы? – вздохнул тяжко Вова, садясь на задницу.

- В жопе мира. – саркастически заметил Сэм. – Пора двигаться дальше. Нам нужно поскорее добраться до Грязевого озера.

- Ага. Там, у опоры ЛЭП, я думал, ты умер. Тебя охватило пламя, такое синевато-зелёное...

- Дурак ты, малёхо. Артефакт пустяковый ловил. Но я тут, и теперь настойчиво советую поднять свою пятую точку. Кажется, в баре, ты тогда говорил о Сверхвыбросе? Я задом чую, что скоро нас тряханёт! Мы же хотим заработать тридцать миллионов, верно?

- Деньги меня не интерес…– проговорился Пит и тут же осёкся. Этого знать Сэму не обязательно. Умирающий ветеран с иссечённым морщинами лицом не поймёт его никогда. Но Сэм пропустил фразу мимо ушей.

- Ты уверен, что мы двигаемся в правильном направлении? На Запад? – продолжил учёный.

- Более чем. Опыт подсказывает, что да, мы на верном пути.

Сэм солгал, и Пит прекрасно это понимал. Без проводника на Севере легко можно было потеряться. Они прошли сами с полукилометр, и уже повстречались с малоизученной аномалией. Идти на ощупь не очень-то и хотелось.

- Может, перекусим, пока время есть.

- Хорошо.

Пит устало полез в рюкзак. Чёрствый хлеб и сыровяленая колбаса – лучшее лекарство от усталости. А ещё не помешало бы кофе. Но они в самом географическом центре Зоны Отчуждения, да ещё на открытой местности. Пару бутербродов – и в путь.

Первый бутер он проглотил одним махом, второй задумчиво покрутил в руке. Химик думал о чемодане в рюкзаке со встроенным прибором. Неужели Раскин хочет заполучить это в свои руки? Тогда понятно, почему босс уговаривал его отправиться в Северную Зону. Без нужной квалификации не активировать супер-компьютер, не запустить процесс, который препятствует аннигиляции. Алгоритмы алгоритмами, но вряд ли искусственный интеллект сможет самостоятельно «захватить» искомое вещество.

Интересно, а Раскин читал на него в досье, что квалификация у младшего научного работника Питюшина В.В. вовсе не квантовая физика, а химанализ. А он в курсе, что одного компа мало, чтобы удержать в магнитной ячейке хотя бы микрон этого вещества, что нужна целая лаборатория величиной с морской контейнер и желательно с центрифугой ЦЕРНА. Что одного доморощенного специалиста мало, нужен целый штат профи с образованием не ниже Массачусетса.

Бред.

Невозможно.

Нет. Нет. Нет и точка.

Он даже не знает, где находится хотя бы возможная область для появления подобного компонента. Ведь должны совпасть множество факторов. Разность потенциалов особенная. Магнитные завихрения. Аномальные природные явления.

Пит заинтересовался кружком колбасы, расположившейся аккурат посреди хлебного мякиша. Колбаса напомнила ему… Химик вспомнил о Холмах, предостережениях Пеппы, слова немецкого коллеги Анджея. Озвученные мысли вырывались из памяти на поверхность, подтверждая и дополняя одну любопытную, но смелую идею. Робкая гипотеза обрастала мясом, становилась всё толще и весомее.

А ведь ответ лежал на поверхности. Стоило отвлечься от выживания и подумать немного головой, а не пятой точкой, и тайное становилось явным.

- Эпицентр аномальной энергии больше не в Чернобыле. Он сместился на северо-запад.

- Внеплановый выброс произойдёт очень скоро. Четыре-пять дней…

- Рядом с Холмами пропадали люди… стрёмное место... обходили стороной.

Пит заметно занервничал, замотал головой, пытаясь унять дрожь. Чёрт побери! Какой же он глупец! Не видел в упор элементарного. Раскин знал, что область существует, только не понимал, где именно. Больше не нужно бродить кругами в поисках артефакта стоимостью в тридцать миллионов баксов. Нахрен его! Нужно возвращаться к Холмам! Именно на этом плато вспучится ноосфера, как бы он ни скептически не относился к этому понятию. Он должен попасть туда и запустить устройство из чемоданчика. Плевать каким образом!

Хлеб улетел в грязь. Дрожащими руками Вова вывернул свои карманы, где среди мелкого хлама лежал мятый листок в клеточку. Карта прохода на Холмы! Глаза лихорадочно забегали по окрестностям, придумывая кружной манёвр. Пора возвращаться! Вычислить вход в локацию, залечь на дно в укрытие, спасаясь от Выброса, найди antimatter и попробовать изъять кусочек. Если получится. Это будущее всей науки, всего человечества, настоящий подарок с небес. И главное, они почти добрались до требуемой точки.

- Пит, с тобой всё нормально! Пит? Пит, йоп тебя за ногу! – Сэм вырос перед ним и схватил его за плечо.

- Назад. Идём назад! – заговорил быстро Питюшин, указывая обратно в сторону тумана.

- Зачем?

- На Холмы. У меня… у нас… нет, всё-таки у меня было личное задание. Цель маршрута. Найти область, где…где будет Сверхвыброс. Я нашёл это место. Это наше будущее. – заговорил сбивчиво химик, пальцем показывая в сторону. – Сэм! Пойдём туда.

Лицо Сэма расплылось в саркастической улыбке.

- Этот сучонок Пеппа был прав насчёт тебя. Ты не только с прибабахом, но ещё и полон дерьма. Мы не пойдём туда. Не сейчас. На обратном пути, может быть.

- Ты не понимаешь!

- Что не понимаю? Что ты сидишь на двух стульях? Похрену. Я не верю в эти поговорки из народа о двух зайчиках. Но на Грязевое озеро мы должны попасть. Я хочу заработать тридцать миллионов. Это мой шанс на лечение от затяжной болезни. Притопаем на место, найдём арт, и рванём обратно. Мы справимся.

- Тебе и без этого заплатят. Если ты отведёшь меня на Холмы, поможешь, то Раскин отвалит тебе гораздо больше, чем богатый русский. Я знаю своего босса. Он заплатит, много заплатит! – нервничал Пит. Его прежнее самообладание уступило место большой тревоги не успеть к нужному моменту.

- А тебе какая разница? Не хочешь идти, топай сам на Холмики. Там есть жуткие типы в чёрных балахонах. Я чуть не обгадился прошлой ночью, а ведь мужик бывалый. И аномалий полно́. Самых разных, на любой вкус. Хочешь кишки по веткам разбросать? Или поджарить недожаренные яйца на трескучей «электре»?

- Разница есть. – Пока я подготовлюсь к опытам…

Сэм его зло перебил:

- …херопытам! Ты туда не пойдёшь! И точка! Грязевое озеро - вот наш маршрут!

- Ты мне не приказчик! – вспылил Пит. – Хватит с меня вашей опеки! Сам справлюсь.

Лицо Сэма приобрело пунцовую окраску. В два шага он настиг напарника и зло схватил его за грудки:

- Ни хера ты не справишься! Твари, что обитают на Холмах – нелюди. Они просачиваются мимо огненных ловушек как пар, исчезают в воздухе прямо на глазах. Я видел это вживую. Психи, которые там тусуются, непросто так там обосновались. А без тебя мне не заплатят ни копейки.

- Я поговорю, расскажу начальнику, и тебе выплатят приличную пенсию...

- Угомонись, парень! – Сэм толкнул Пита в грудь. – Мы шестёрки, расходники, винтики в империи твоего босса. Ему на нас наплевать. Отправляет сраного ботаника в пекло в компании случайных людей без инструкций – это как понимать? Это ты называешь заботой о людях? Странная забота, не находишь? Будь он заинтересован, отправил бы роту профи. А так ему просто скучно. Авось прокатит! А насчёт заплатить? Тридцать миллионов – это огромные деньги. И даже часть из них позволит мне пожить подольше. Я подыхаю, сукин ты сын! Вот почему прусь в стрёмной компании в задницу к Чёрному сталкеру.

- Так, поход за артефактом был просто прикрытием. Настоящая цель – это найти нужную область, где полыхнёт.

- Открыл Америку. Я всё это прекрасно знал. Думаешь, не видел, как ты манатки рассматривал, как тщательно скрывал подарки от доброго «дяди» Раскина. Поверь, я не так глуп, как ты и ушлёпок Пеппа считаете. Я делаю работу и не треплюсь языком. А работа у меня – добраться до гребаного озера. Выполню дело – тогда поговорим. А теперь, будь добр, иди в стойло, иначе мы тут до вечера застрянем.

Сэм обошёл напарника по кругу, сплюнул в траву:

- Ну, чего встал?

- Я не пойду с тобой Сэм. – после небольшой паузы проговорил Пит.

- Пойдёшь.

- Я решил по-другому. Я понимаю, времени у тебя почти… нет…– голос Вовы сорвался. Ему в голову пришла любопытная мысль.

– Тебе не нужны деньги, верно? Ты изначально хотел всех кинуть, как только найдёшь артефакт. Он тебе нужен самому. Ты услышал в баре о регенерации тканей, и понадеялся добраться с нашей помощью до нужной породы. Да, Сэмми?

«Анархиста» передёрнуло.

- Можешь радоваться. Ты только что меня раскрыл. Всё правда. Только зря так откровенничаешь перед малознакомыми типами. Лучше бы ты добровольно пошёл.

Сэм вскинул дробовик, наставил его на Пита.

- Я не хотел этого делать. Поворачивай оглобли, парень, пока я не прострелил тебе ногу. Будешь долго дробь выковыривать. Оружие давай!

- Сэм!

- Ты грёбаный ботаник, сам меня вынудил. Лучше бы ты молчал, дрянь этакая. Снимай, пукалку, сынок! Снимай, сука!

Сталкер трясся от сильнейшего стресса. «Сайга» в руках качалась со стороны в сторону. Пит подумал, что совсем не знал человека, с которым делил хлеб и воду.

Автомат полетел в песок. Сэм выругался, забирая оружие за ремень. Учёный отошёл назад.

- Сэм!

- Заткнись, иначе я за себя не ручаюсь! Иди вперёд, Питер! Хватит с меня на сегодня соплей и соплежуйства. Сам виноват, что так вышло.

Подхватив поудобнее рюкзак, химик бодро зашагал через песчаные барханы, в сторону редкого подлеска. А за ним на расстоянии в пять метров топал вооружённый человек, чьё оружие смотрело строго в спину ведущему.

Глава 5. Грязь

1.

У его истории будет счастливый конец. Прирождённый оптимист, Пеппа всегда верил в лучший исход даже при скверном развитии событий. Он пуще неволи не любил проигрывать, даже в мелочах. При каждой неудаче он ругал себя последними словами, стараясь впредь предугадывать возможные ошибки. Обычно у него получалось учиться на своём и чужом опыте, но ровно до того дня, когда всесильный Карл Раскин швырнул его в ад.

Три дня приключений дали ему большую пищу для размышлений. Он поймал себя на мысли, что не разбирается в людях, а так называемая прожжённость – мантра для шарлатанов. Правы люди, которые называли его клоуном. Клоун он и есть, только ряженый, с плоскими и неумными шутками.

Взять хотя бы полковника Громова. Жёсткий и склочный военный оказался вменяемым сукиным сыном, несмотря на то, что с момента последней встречи прошло немногим больше полтора года и власти у Громова значительно прибавилось. Он мог его пристрелить прямо в посёлке, и никто бы не пикнул против «царя». Обычная солдатня боготворила бывшего майора, который твёрдой рукой держал посёлок в строгости. Удивительно, но Пеппа отрицал слухи о «справедливом майоре», старательно демонизируя его образ среди местных бродяг. Почему так происходило, он не знал.

Или взять слюнтяя ботаника из Рыжего, не Фиолетового, Леса, раз так его! Вова Пит не стал обузой в пути, и ни разу не подвёл команду, несмотря на мутные цели авантюрного рейда. Не слабак – мужик, и куда там шуту Пеппе до его благих идей. При первом же удобном случае хвалёный проводник свалил по личному делу к старой нычке – и попался как тупой чайник в лапы Соболя. Подвёл Пеппа ботаника, и не только его. Себя в том числе. Теперь «тридцатка лямов» маячила не за горизонтом, а только в мыслях. И кто теперь неудачник?

Ответ очевидный.

Но ведь устоявшийся порядок вещей всё ещё можно порушить и переделать под себя. Ещё не потеряна возможность отыграть проигранную партию. Кто знает, может, сидит бедняга Питер под камнем и ждёт, когда потерявшийся напарник вернётся, чтобы вместе отправиться к Грязевому озеру. Или бродить неприкаянной тенью вдоль Припяти, что маловероятно. С большой вероятностью малоопытный Пит мог погибнуть в местных чигирях, исчезнуть в аномальной области или напороться на военный патруль.

Мог, да. Только Питер ходил в любимчиках у Зоны. С таким фартом почти всегда выкручиваются из передряг. Наверняка ботаник уже на полпути к Грязевому озеру – месту опасному, даже для супер-профи. Питу придётся несладко, когда доберётся туда. Пеппа надеялся перехватить храброго ботаника на подступах к локации.

Сталкер добрался до деревеньки, где его пленила вооружённая группа Соболя. Признаться, это момент беспокоил его. Куда направлялся бывший контрабандист с бандой головорезов? Точно не ворон пугать. Он кого-то ждал в деревне, и точно не старого знакомого, которого предпочёл быстренько отослать с глаз долой. Овчинка стоила выделки, раз Соболь вписался. Впрочем, это пока неважно.

Пеппа проверил укромное место, где у него был тайник. Тай и есть, пусто. Всё выгребли, суки! Оставили только один евроцент, невесть каким боком попавший сюда. Проводник сунул монетку в карман, выпил воды и свернул на узкую тропинку к Могильнику – месту, где хоронили павший скот. От Могильника рукой пода́ть к Грязевому озеру.

С небесной канцелярии заморосило. Пеппа набросил непромокаемый капюшон, натянул на себя плотнее ворот парки. Всё как всегда – погода дерьмо, люди дерьмо, работа – ну такое себе. Против своей воли он оказался в этом болоте. Намеревался отсидеться в колонии, глупец! Только у богатых свои причуды! Не получилось у него сбежать от Зоны! Она достала его и на тюремных нарах.

Но сталкер ещё в баре три дня назад решил, что покинет пределы отчуждённой территории. Независимо от результатов. Даже если он останется нищим зубаскалом и дырой в кармане. Хрен с ним, с деньгами. Он больше не хочет тратить свою жизнь вот так, бесцельно путешествую по заражённым местам в гордом одиночестве. Лучше он будет таращиться в четырёх стенах на жирную задницу продавщицы из киоска на перекрёстке, пить с ней пиво и ругаться матом. А пока сто́ит разыскать Пита и вернуть свой должок перед ним.

Северная зона не баловала разнообразными пейзажами. Все те же унылые пустеющие поля, редкие леса, болота, канавы и насыпи. Кое-где доживали век деревянные хаты брошенных деревень. Одну из них Пеппа только что оставил за спиной. Теперь он двигался строго на запад, в сторону Славутича, вдоль старой железной дороги. Но до путей оставался кусок дороги.

Нога уехала по щиколотку в мягкую траву. Пеппа вздрогнул, выдёргивая конечность из пожелтевшего травяного плена. На носке сапога замерли густые чёрные капли. Сталкер обвёл взглядом малознакомую местность. Кажется, он на месте. Грязевое озеро не имело чётких границ. Каждый раз оно меняло очертания. Оно либо отступало, либо захватывало новые места.

Растения с почерневшими стеблями и корнями. Маслянистая жидкость на поверхности, которая давала прочную водоустойчивую плёнку. Небольшие окна чёрной воды посреди пустыря. Неустойчивая почва под ногами и ядовитые испарения. Этих признаков хватало с лихвой, чтобы здешний народ тщательно обходил стороной скверное место. И правильно делал, ибо здесь ловить нечего, кроме способов свести счёты с собственной жизнью.

Грязевое озеро не жаловало людей. В советское время здесь открыли месторождение нефти, завезли оборудование и даже успели запустить производство. Только почему-то добычу «чёрного золота» прекратили, а машины бросили. Видимо, посчитали добычу нецелесообразной или правильнее говорить, нерентабельной. Годы запустения и две катастрофы вызвали на небольшой территории площадью в три гектара экологическое загрязнение продуктами нефтепереработки. Так в Северной Зоне появилась своя территория Отчуждения, которой побрезговали даже мародёры.

Пеппа забредал сюда дважды. И в обеих случаях ему несильно понравилось. В первый раз он по неопытности провалился по пояс в травяное «окно», откуда его потом вытаскивали напарники с превеликим трудом. Во второй раз он посетил озеро за щедрое вознаграждение от экологов на Масанах. Почти всю неделю он изучал безжизненную пустыню, с торчащим станком-качалкой посредине, натерпевшись страху. Но работу выполнил на пять с плюсом. Тогда он пил неделю, рассказывая местным бродягам о выворачивающем нутро состоянии.

- Идёшь такой по проложенной тропе, кочки качаются, торчащие осины шевелятся, и вдруг бац, и начинаешь ссаться под себя, в том смысле, что страх накатывает внезапно. Ты оборачиваешься, видишь бочки, вплавленные в торфяник, материшься, со лба стекает струйка пота. Ты смахиваешь капли и видишь, что они чёрные, нефтяные. Бледнеешь, материшься, заставляешь себя идти вперёд, где новые бочки, провалы, «окна». Но хуже всего во время дождя бродить по этим гиблым землям. Чтоб я ещё раз посетил Грязевое пятно!

Зарекался зря. Теперь он опять совался сюда, и неважно, что с благой целью. Атмосфера обречённости висела в отравленном воздухе, пробивающийся даже через мощный фильтр полумаски.

Проводник вынул карту местности, которую случайно стащил у Громова. Пеппа прикинул, где сейчас находится сам, и понял, что ему нужно на противоположный берег. Пит мог подойти к локации с восточной стороны, в то время как он топтался по западной. Если жив, конечно. Нужно лишь пересечь железнодорожную насыпь, спуститься по рельсам южнее, и быстро пройти небольшой лесок. За ним в полукилометре и начиналось то самое Грязевое озеро, если старые данные актуальны.

Заложив вираж, Пеппа устремился к едва видимой в прозрачном мареве насыпь. Автоматный выстрел застал его врасплох, но ко второму он распластался на земле. Вскоре он и засёк стрелка, который прятался в кустах неподалеку. Это не было случайностью. Не каждому дано метко стрелять по движущейся мишени. Пеппа перекатился в сторону, ловя в прицел дрожащие кусты, но почему-то открывать огонь на поражение. Ему стало интересно, что за недотёпа его обстрелял.

- Прекрати палить, дубина! – крикнул Пеппа.

Зашевелились кусты, и оттуда выглянул вооружённый мужик.

- Не убивай! – ответил он.

- Ладно.

Пеппа привстал, держа оружие на виду в одной руке. Дуралей встал в полный рост и понуро побрёл в его сторону. Сталкер двинул к нему навстречу, намереваясь узнать, что это за субчик.

Выглядел он неважно, гораздо хуже, чем Пеппа, после того как его пленил Соболь. Измаранный в грязи, со старым «калашом» 74 модели, в подранной камуфляжной куртке и шапочке-пидорке, - этого бродягу никогда раньше не видел. По внешнему шмоту он походил на беженца-повстанца, скрывающегося от властей в лесу.

- Руки подними! – на правах сильного потребовал Пеппа.

Мужик повиновался беспрекословно. Он выставил ладони вперёд, приблизился вплотную. Автомат, висевший на плече, хлопал его по бедру.

- Ты кто такой! – Пеппа очень аккуратно обошёл незнакомца вокруг, убеждаясь в своих подозрениях.

- Только не стреляй, прошу, это была чистая случайность.

«Случайно три раза!» – подумал Пеппа, глядя на этого несчастного.

- Я Паша Земеля, из посёлка землекопов. Вчера на нас напали…

- Подожди тарахтеть! Что за посёлок? – спросил Пеппа.

- Ты не в курсе? У нас была договорённость с Громовым! Что мы копаем янтарь, а они нас не трогают.

- Янтарь копали? В посёлке? – уточнил проводник, удивляясь, насколько всё изменилось за пару лет. – И кто на вас напал?

- Н-не знаю. Я работал на насосной станции, как из ниоткуда появились люди и принялись палить. Я сбежал в лес вместе с Кокером, охранником, и уже почти сутки выживаю тут.

- Погодь! На вас напали, верно? Что с посёлком-то стало?

Мужик потёр кулаком нос.

- Уничтожили. Кокер говорил, что нападавшие – не люди Громова и не конкуренты. Сработали как профессионалы. У нас не было ни одного шанса. Мы еще слышали выстрелы. Наверное, положили всех до единого.

Пеппа понимающе кивнул.

- А что с Кокером стало? Я так понимаю, автомат его.

- Сдох. Вляпался в хреновину какую-то. Я слышал о Зоне с аномалиями, но думал, байки. Оказалось, правда. Переломало ему руки и ноги, просил добить, но я труханул и ушёл. Я в жизни ни одного человека не убил. Я простой копатель янтаря.

Бедняга говорил правду. В его голосе слышалось отчаяние. Что касается янтарного камня, то Пеппа в колонии слышал истории от одного украинца, который рассказывал жуткие вещи о незаконной добыче затвердевшей смолы. Мол, на границе с Беларусью его тонны, если не тысячи тонн.

- Допустим, это правда. Что дальше делать будешь?

- Может, ты меня проведёшь до границы? Обещаю, в накладе не останешься. У меня есть сбережения. Пять тысяч долларов могу дать. Мало? Семь тысяч! Только выведи меня отсюда прочь! Здесь дурное место! Тут творится какая-то херня! А я на такое не подписывался. Выведи меня, друг!

Землекоп вцепился в его плечо. Пеппа ударил того кулаком в грудь, отошёл назад и вскинул автомат.

- Тронешь еще раз, сдохнешь! Выворачивай карманы, живо!

Перепуганный бродяга подчинился. Дрожащими руками он принялся потрошить свои заначки. Ничего особенного Пеппа не увидел. Кроме чёрного камушка с прилипшей к нему землёй, с характерным синеватым отливом.

Янтарь. То ради чего этот доходяга рисковал здоровьем.

2.

Беглец с посёлка землекопов уже скрылся из виду. Сталкер сжалился на несчастным, поделившись с ним харчами и десятком патронов. Не бесплатно. Взамен Паша Земеля неохотно отдал ему чёрный янтарь. Наверняка безделушка стоила приличных денег на гражданке, однако выбирать мужичку не пришлось.

Поделился землекопатель и ещё кое-какой информацией. Видел он призрачный поезд. Своими глазами "крот" наблюдал, как многотонное чудовище пропахало брюхом по рельсам, и тут же исчезло, практически бесшумно. Пеппа поднял было на смех чудика, да только Паша чересчур серьёзно отнёсся к этому событию. Он проторчал на одном месте почти весь день, и только безнадёга вынудила его свалить с насиженного места.

Рассказал Земеля и о двух идущих путниках, которые шли с юго-востока. На насыпь они подняться не рискнули, а прошли значительно поодаль старой дороги. Идти на контакт аника-воин с убитым калашом не рискнул. По его словам, выглядели они солидно. Для Пеппы эта скупая новость стала откровением. Он облегчённо вздохнул. Пит не погиб. И каким-то чудом выжил Сэм, которого они бросили умирать. Вот так поворот! Конечно, на Сэма он плевать хотел, если бы не один нюанс. Вожделенный артефакт находился-то в районе Грязевого озера, и только «анархист» знал точное его местонахождение.

Ускорив шаг, Пеппа рванул в то место, где землекоп застал двух пассажиров. Он пересёк насыпь, отметив, что рельсы блестящие и отлично выполняли свою функцию по перевозке. И затем рванул на поиски следов. Полчаса блужданий по полям и пригоркам выявили, что недавний попутчик Земеля не соврал. Час назад здесь передвигались люди.

Его люди!

Пеппа возликовал, когда наткнулся на влажном песке на знакомые оттиски подошв военной обуви. Дальше – дело техники. Как гончая, он рванул прямо по следам, убыстряя максимально возможный шаг.

Ростовая фигура ботаника появилась в поле зрения едва Пеппа поднялся на невысокий холмик. Они двигались медленно. Пит шагал первым, сзади семенил проныра Сэм. Живой и здоровый. Это их увидал Земеля, когда следил за окрестностями. Почти с любовью сталкер наблюдал за старыми знакомыми. Он собирался отправиться за ними, но резко передумал. Всему причиной стал выживший «анархист». У него помимо дробовика болтался на плече автомат. У Пита его не было.

Зачем придурку два ствола?

А ведь он предупреждал Питера, что Сэм – гниловатый человек. И за ним нужен глаз поострей. Непрост этот парень! Полон дерьма и противоречий! Что же, пора внести и свою лепту в решение проблемы.

Он двинулся наперерез маленькому отряду из двух человек, намереваясь выйти из укрытия и поставить Сэма на место. Жидкий лесок из привычных сосёнок и берёзок помогал ему двигаться скрытно и довольно быстро. Настоящим подарком для игр в партизана стал кусок густой чащи, чудом сохранившейся в нынешних реалиях. Без долгих раздумий Пеппа нырнул в скопище елей.

Отпихивая автоматом лапчатые ветки, он лавировал мимо стройных стволов, кочек и выворотней. Пеппа включил фонарь, подсвечивая себе под ноги. Просветы между деревьев сузились, пространства стало значительно меньше. Сталкер прошёл мимо большой кучи, увернулся от вздрогнувшей ветки. И услышал сзади шорох!

Ему бы приспустить бегом отсюда прочь, да подальше, но Пеппу хватил ступор. Как тогда, когда крокодил атаковал их громоздкий плот. Большой боевой опыт говорил ему не торопиться. Обычно аномалии реагируют на резкие движения, да и бродячие коты, которые местные звали баюнами-убийцами, не жаловали резвых жертв. Вот Пеппа и замер. Осторожно он повернулся на источник шума, глядя вполглаза вбок и немного наверх.

Но на ветках никто не сидел, и грави-ловушек сталкер не заметил.

Большая куча, которую Пеппа принял за гору валежника, шевельнулась. Дрожащими руками проводник нащупал болтающееся за спиной оружие, легонько потянул на себя.

«Спокойно, спокойно» – попытался успокоить себя Пеппа, лихорадочно высматривая в полумраке ельника путь отступления.

Большая зловещая куча привстала. Пеппа интуитивно попятился, надеясь избежать быстрой смерти от обитателя густого ельника. Но когда зверь глянул на своим единственным жёлтым глазом, сталкер поступил как любой другой человек в подобной ситуации. Нет, он не навалил в штаны, а принялся удирать. Со всех ног, невзирая на ветки, корни, сухостой и мох.

Сердитый рёв медведя-шатуна фактически открыл сезон охоты на бедного Пеппу. Земля содрогнулась от ускоряющегося косолапого, который стремительно настигал бегущего человека. То, что могло остановить улепётывающего двуногого, будь то тонкое деревцо или сук толщиной в руку, сминалось лесной тварью на раз. Пеппа слишком далеко забрёл в чащобу, это было его ошибкой.

Он вывалился из леса шатуном на плечах. Пеппа поднял ствол вверх и длинной очередью разрубил зудящую в этой местности тишину. Не помогло. Медведь, похоже, повидал стреляющие штуки. Рык животного, удар лапой, мат – и сталкер улетел в песок кубарем. Целых полторы секунды понадобилось перепуганному проводнику, чтобы оправиться от коварного удара и приготовиться к возможно, последнему бою в жизни. Он смог удержать верный «двенадцатый», который удачно лёг в руки заряженным.

Чудовище выросло перед ним сгорбленным и косматым исполином. Меньше чем бурый медведь и больше чем гризли. Зверь был рассержен и явно хотел крови, однако шатун медлил расправляться с нарушителем его покоя. Чёрные ноздри непрерывно раздувались, с приоткрытого рта сочилась слюна. Кроме того, даже для медведя этот косолапый экземпляр выглядел настоящим уродцем.

Вместо правого глаза из-под надбровной дуги просматривалось заросший шерстью провал, откуда сочилась желтоватая слизь. Левое ухо висело на двух лоскутках кожи, а в грудине зияли следы от пуль. Шатун походил на обросшего патлами Франкенштейна, только ещё более уродливого.

Подпалины на густой шерсти. Перекошенная морда. Оскал с кривыми обломанными зубами. Чудовищное порождение радиационного заражения и человеческих рук.

То, что Пеппа принял за свирепость и жажду убивать, оказалось простым любопытством ещё не взрослого медведя. Шатун потёр лапой нос и потянулся к брошенному рюкзаку в трёх метрах. Ноздри его затрепетали, заработали с новой силой. Медведь явно учуял еду в поклаже.

- Да ты хочешь жрать! – осенило Пеппу.

Он виновато опустил автомат.

Косолапое создание с порванный ухом потрошило рюкзак. Он делал это не умеючи, явно не хватало опыта. Острыми когтями шатун разорвал парусиновую ткань, подцепил половинку буханки в целлофане, и принялся с жадностью поглощать чёрствое яство. Летели в сторону клочки плёнки, в траву падали крошки, но шатун старался языком поднимать и их.

Медведь был совсем ещё молодым. Он урчал от удовольствия, когда вытаскивал из чрева съестные припасы. Колбасу зверь сожрал вместе с пищевой плёнкой. Банки с тушенкой облизал и перекатывал лапой, не понимая, почему он не может её открыть. Теперь шатун не казался жутким уродом, скорее, смешной оказией. А ведь Пеппа едва не разрядил в этого шерстяного мародёра оружие, как это сделали другие, менее дружелюбные люди. Этот медведь вызывал в нём некую жалость. Его выперли из медвежьей семьи, вероятно, из-за уродства, и гораздо раньше, чем обычно происходит в дикой природе. Животные никогда не церемонились с калеками, ибо выживает сильнейшая особь.

- С меня хватит! – сказал сталкер. Он вдруг вспомнил колонию, старый дедовский дом, куда приезжал на лето от родителей, вспомнил тяжёлую работу. И много чего другого, где дышалось гораздо легче, чем в этой расклятой Зоне. Она всё-таки сломала его – извечного весельчака Иванова, который любые трудности воспринимал с толикой оптимизма. От прежнего задора не осталось ни следа, только сплошной негатив.

Сталкер подтянул к себе остатки уничтоженного шатуном рюкзака, нашёл на дне банку варёной сгущи, мокрую от шершавого языка шатуна. Тот лишь лениво глянул на него своим единственно зрячим глазом, и дальше облизывал жестянку, зажав её между лапами.

Пеппа ножом вскрыл банку, вытер о штаны лезвие.

- На, чудище!

Шатун бросил запечатанную тару. Он шумно понюхал воздух, наполнившийся незнакомым, но вкусным ароматом, и подошёл к открытому угощению.

Более счастливого зверя Пеппа не видел. Впервые за долгое время сталкер искренне улыбнулся.

3.

- Бросай ствол.

Пеппа не удивился такому повороту. Он здорово пошумел, пока недавние товарищи прогуливались неподалёку. А у Сэма хватало ума засесть в укромном месте, пока Пеппа расшаркивался перед голодным шатуном.

- Пытаешься показать, насколько ты крутой хантер, Сэмми?

«Анархист», вышедший из-за дерева, ни капли не смутился. Впрочем, автомат он не опустил. Зато его спутник, учёный муж, чуть не бросился в объятия:

- Пепп! Ты вернулся!

- Ты не сдох? – буркнул Сэм, подходя ближе, будто пытался убедиться, что перед ним живой напарник, а не зомбиящер. Ну почти здоровый. Грудина постоянно напоминала Пеппе, что ещё с утра он участвовал в «тренировочных» боях.

- Из нас обоих ты больше напоминал труп. Рот в слюнях, голова в кустах – зрелище «брр».

Недавняя хандра, которая грызла проводника второй день, лопнула пузырём. Старый Пеп вернулся с новыми скабрезными шутками и желанием надавить на засохший больной мозоль. Поддеть Сэма – это святое! Не хрен расслабляться! Но ветеран привычно "съел" сарказм:

- Раз ты с нами, помоги нам найти Грязевое озеро. Мне кажется, оно где-то рядом.

«Заговаривает мне зубы. Ну да ладно. Подыграю».

- Ага. Забираем на северо-восток. Скоро увидите всё своими глазами. Но тогда в баре ты говорил, что место нужного артефакта находится рядом с Грязевым озером, верно?

«Надо же, отдал Питеру автомат. Держит в страхе парнягу. Ну ничего, я тебя выведу на чистую воду, что мало не покажется. Главное, не подавать виду».

- Всё так!

- Тогда не будем терять время.

Химик по прозвищу Пит чуть ли не сиял. Ну ещё бы, душка Пеппа вновь в строю, и готов на подвиги. Он даже ни словечка не сказал о провале Пеппы, когда тот сбежал по своим шкурным интересам. Золотой человек!

Сталкер потеснил задумчивого Сэма и пошёл вперёд на правах проводника. Его догнал вопрос любопытного Пита:

- А почему Грязевое озеро?

- Потому что там есть нефть, сынок.

Вопрос от учёного стал спусковым крючком для разговорчивого сталкера. Все пятнадцать минут, пока они продвигались по пересечённой местности, Пеппа рассказывал и рассказывал об этой жутковатой локации. О том, как измерял берега нефтяного пятна, о страхах и слухах, окружающие жуткое местечко. И много о чём другого. Поведал он и о своих злоключениях в Масанах. Раздражительному Сэму не очень понравилась такая словоохотливость, в отличие от вымотанного парнишки. Тот слушал с интересом, засыпая новыми вопросами.

- Ты так и не рассказал мне о Мастере?

Пеппа остановился, посмотрел на любопытствующего учёного:

- Помню, да! Мастер – это один чудак, который облазил Северную Зону, пока не сгинул в очередных епенях. Прославился он своими рисунками. Всё самое интересное, Мастер вносил в толстый чёрный блокнот, и делал это виртуозно и предельно правдиво. Пропал он пару лет назад, в районе Холмов, как и многие другие пацаны. Его рисунки исчезли вместе с ним. Жаль, отличный малый был, пусть и двинутый на всю голову.

Глаза Питера заблестели, и он будто пытался спросить что-то ещё. И спросил бы, если не на улице резко не потемнело.

Шедший впереди Пеппа споткнулся, тревожно озираясь. Пит, который топал вслед за рассказчиками, задрал голову вверх. Сэм, замыкавший колонну из трёх человек, почему-то попятился. Он единственный из троицы глядел вбок.

Серое покрывало из туч клубилось чернотой. Из него больше не выпадали осадки в виде мелкой, до одури неприятной мороси. На небосклоне зарябили концентрические круги с вихревыми хвостами, похожие на мини-торнадо. Подобных бурунчиков Пит насчитал больше пяти. И три из них низко висели над про́клятыми Холмами, где по словам Пеппы творилось «всякое хреновое». Бледное солнце едва пробивалось через плотный чернильный саван, поэтому видимость значительно ухудшилась. Не настолько, чтобы не видеть вообще, но и очертания предметов вдали теряли чёткие контуры. Зрелище завораживало и в то же время настораживало. Уж не предвестник ли это Супервыброса? Вряд ли, хотя симптомы могли проявляться и по-разному. Например, в виде небольшого землетрясения.

- Нам хана! – бросил Пеппа ботанику, который наблюдал за небом с дотошностью спеца. Он пытался вычислить точное время, полагаясь на память и последние тестовые расчёты три дня назад. Губы у Владимира шевелились: он проговаривал шёпотом массив данных, вспоминал формулы из квантовой физики и гипотезу Ракицки. Всё сходилось!

- Пеппа! Мне нужно на Холмы! – неожиданно громко сказал проводнику учёный.

- А я бабу хочу и домик у озера. А как же артефакт? Да и смотри, какая хрень происходит! Это не шутки! – обеспокоился сталкер, рассматривая, как на западе зарождается ещё один вихрь.

- У нас есть время. Примерно 15-20 часов.

- Да ты упорот! В тебе проснулся безумный ботаник? Давай всё же рискнём и попробуем достать арт! Мы почти дошли.

Пит нехотя, но согласился.

- А где Сэм?

Пока они вдвоём суетились и перешёптывались, глядя на небесную анархию, сталкер тихонько слинял. Понятно, по какой причине! Пеппа разродился длиннющей тирадой, которая затрагивала не только лживого напарника, но и его родственников.

- Какой жадный ублюдок! Но почему?

- Он болен, и умирает! Ему не нужны деньги! Только артефакт!

- Я тебе давно говорил, что Сэм не простачок, и у него есть весомая причина ударить в спину. Скажи спасибо, что не пристрелил нас на этом месте.

- Пусть забирает артефакт! Я лишь хочу добраться до Холмов. Я тоже не простачок, и у меня есть свой интерес.

Серьёзный Пеппа хмыкнул.

- Ага, сунуть пятачок в улей с осами. Значит, тридцать миллионов псу под хвост? Обманка? Фикция?

- Нет! – воскликнул Пит. – Это правда. Только всё круто изменилось. На Холмах – наше будущее. А деньги ничто! Сэму нужнее этот артефакт, если он существует.

Больше спорить с безумцем Пеппа не стал. Они остановились рядом с торчащим куском металлической проволоки. Пит вздрогнул, поплотнее запахнулся в непромокаемую куртку. Затем он нагнулся и взял в руки пригоршню земли. Растерев комочек на перчатке, он увидел грязные пахнущие разводы.

- Углеводородистая мальта. – сказал учёный.

- Вот и Грязевое озеро! А значит, внимательно гляди в оба.

В этот раз проводник не шутил.

4.

Сэм не случайно слинял от своих спутников. Ещё десять минут назад он заметил очертания деревянного покосившегося креста с противогазом. Вокруг него в радиусе в пять метров была изрытая земля, наподобие картофельного поля после уборки урожая.

Место рядом с крестом у Грязевого озера.

Сталкер выполнил все инструкции погибшего три года назад бродяги в точности. Тот ничего не выдумал. Разве что Сэм не видел никакого озера поблизости. В принципе, это не имело значения. Он почти на месте, один, без надоедливых спутников, которые мешались бы под ногами. Питер понял его по-человечески, и Сэм был уверен, что учёный не станет препятствовать его жажде вернуться к нормальной жизни.

- Забирай артефакт себе. Тебе нужнее. Только проводи меня к Холмам, – попросил он.

- Договорились.

Сэм пожал ему руку и вернул учёному оружие. Конечно, помогать наивному учёному Сэм и не собирался несмотря на обещание. К чему играть в благородство, когда ты подыхаешь на глазах. Да и гарантий никаких. Он только недавно принял полдозы блокиратора, рассчитанного минимум на сутки. Один день жизни, а дальше – тлен. Очередная кома отправит его прямиком в сталкерский ад.

Появившийся так некстати Пеппа едва всё не испортил. Он нарушил идиллию между двумя участниками сделки, которые шагали рядом в качестве равноценных партнёров. Придурок проводник умел заговаривать зубы, и кто знает, чем всё закончилось бы, приди на искомое место. Сэм уже хватался парочку раз за оружие, всерьёз полагая убрать с поля зрения болтливую помеху, и каждый раз останавливался. Он не убийца, только не так, подло и неспортивно.

Затмение на солнце, или как это называется, помогли ему выйти из щекотливого положения «английским» способом – он попросту слинял. Получилось просто и трусливо. Достаточно лишь было завернуть за поросль и отойди назад приставными шагами. В таком сумраке потеряться легко. Пока они очухаются и бросятся на его поиски, Сэм успеет осмотреться и решить проблему с артефактом. Или нет? По фигу. Он на том отрезке, когда отступать поздно да и некуда.

Крест с противогазом, поле двадцать на десять. И одна аномальная порода, ради чего он вписался во всю эту затею с баснословным гонораром, в правдивость чего Сэм сомневался.

Он шагал быстро и максимально осторожно. Земля блестела от тумана, и влага на её поверхности казалась чёрной. Сэм провёл рукой по голой ветке сухой берёзки, смахнул оттуда густые синие капли. На перчатке осталась грязь, маслянистая и с характе́рным запахом. Кое-где в ложбинках блестела вода. Эти места «анархист» старательно избегал. Но сапоги всё же обмочил. Они также покрылись густой ядовитой субстанцией, к которой отлично липнул песок. Сэм накинул полумаску, зашагал дальше.

Сухие стебли высохшей осоки с чёрными отметками прошуршали по голенищам обуви. Крест, висевший в дымке неясным маркером, покачивался в такт ходьбе. Иногда он исчезал, затем снова появлялся, но ближе почему-то не становился. Сумерки искажали дистанцию, или это Зона играла с его воображением.

«Мираж?» – подумал мрачно Сэм. Только этого не хватало для полного счастья.

Однако он ошибся. Сталкер оступился у края провала, глубиной в несколько метров, отступил. Песок посыпался вниз, шурша с предостережением соблюдать осторожность. Сэм думал обойти преграду шириной в полутора метров, но решил рискнуть. Короткий разбег, два удара сердца, и он приземлился на твёрдую преграду.

Покосившийся крест всё ещё казался далёким на краю пятачка с рыхлыми холмиками. Глазницы противогаза уставились на него гротескной гримасой. Самый раз почувствовать себя неуютно в этом море враждебности. Сверху на него напирало небо, которое уже погружалось в анархию, чтобы однажды устроить в этой точке земного шара армагеддец. Сумерки подступили к нему со всех сторон, поджали мочевой пузырь и стучались в голову непрерывным «алармом»:

- Опасно! Опасно! Опасно!

Сталкерское хвалёное чутьё молчало. Тревога, которую он постоянно душил на протяжении всего неудачного рейда, теперь поддушивала его самого. Он умирает, умирает, бл.., и уже устал от этой бессмысленной и беспощадной борьбы. Сэм хотел прилечь отдохнуть, выспаться в тишине, один, лишь бы не думать о дерьмовой жизни.

Небо осунудолось и почернело.. Хлипкий крест вырос до исполинских размеров. В стёклах старого советского противогаза отражалась безобра́зная гримаса чернобыльского бродяги. Он наконец дошёл до него, вернее, дополз.

Артефакта нигде не было. Он пропахал поле миллиметр за миллиметром, прошёлся несколько раз взад-вперёд.

Всё тщетно. Ни-че-го!

Ничего, бл…!

Зеро. Пустое место. Грязь, лишения и пустота как венец конченого рейда.

Сэм упал на четвереньки, обнял крест. Ему стало плохо.

Голова его взорвалась разящей болью, отдавая в грудину. Если это приступ, то ему конец!

Или нет?

Нет, у него ещё будет пару часов жизни, три или четыре. Чёрная блестящая ампула болталась в нагрудном кармане. «Кровь шахида». Последний коктейль, прежде чем отчалить в сталкеркую Вальхаллу. Это лучше, чем подыхать в корчах на чьей-то брошенной могиле.

Стёкла противогаза дохнули мертвечиной. Сэм вытолкнул из кармана запаянную дрянь, которая досталась ему от мёртвого кадавра. Приступ ударил посильнее. «Анархист», пока ещё не мёртвый, закричал, и приставил к шее препарат.

Глава 6. ЗА 30 миллионов долл.

1.

Вычислить Сэма оказалось не так уж и легко. Они умудрились потерять следы в сумерках, имевших аномальную природу. Пеппа вывел учёного к нефтяным бочкам, но Сэма там не маячил.

- Где он?

- ХЗ. – ответил раздражённый проводник, вспоминая события трёхлетней давности и памятные объекты рядом с Грязевым озером.

Либо к вышке, либо…

Старый покосившийся крест… Точно.

- Идём быстрее.

Быстрее не получалось. Вначале Пит завяз по колено в топкой жиже, свернув с тропы, затем и сам Пеппа провалился в яму. Едва его вытащил из передряги Пит, который, наконец-то осознал, почему это местечко не пользовалось спросом. От стресса Пеппа едва не потерял ориентиры, куда двигаться дальше.

Они сворачивали вправо, потом влево, шли обратно. Уставший химик чувствовал растущую озлобленность напарника, и не рисковал спрашивать. Первым не выдержал Пеппа.

- Я забыл, где ставил противопехотную мину. Мы десять минут идём, а я, сука, не помню, где она!

Пит заморгал, но постарался сохранить обладание. Они и так висели на грани много раз, и что им одна мина. Мелочь в сравнении с крокодилом! Но хоть убей, не получалось.

- Пит!

Химик остановился.

- Что?

- После того как я попал в плен, я много думал. И мне однажды стало гадостно, что я подвёл тебя. И пусть раньше считал тебя мамкиным сынком, навязанным свыше, теперь я так не думаю. Ты отличный мужик! Поэтому я вернулся, так как в ответе за ботаника с Южной Зоны. И если я сдохну, то не напрасно.

Пеппа протянул ему руку. Первым. Вова пожал её, уже ничему не удивляясь. Рукопожатие получилось крепким, до дрожи в кисти.

- Всё нормально! – поторопился с ответом, и зря. Определённо, ничего нормального в их положении не было. Скоро грохнет Супервыброс, Зону накроет, а они практически в чистом поле.

Но напарника устроил бы любой ответ. Его блуждающий взгляд в полутьме говорил больше, чем слова. Таким его Владимир никогда не видел. Серьёзным и задумчивым. Как мало он знал этого сумасбродного искателя приключений. Это же Пеппа, балагур-весельчак с отменным сарказмом и пофигизмом! Он не может грустить и убиваться тоже.

- Давай найдём этого бегунка! – прокричал в ухо сталкер, решительно устремляясь вперёд.

Крест высился на оголённом от растительности кусочке суши с перепаханной землёй. Он глубоко осел вниз под собственной тяжестью. Сэма нигде не видели. «Анархист» будто сквозь землю провалился. Учёный осторожно мелкими шажками приблизился к оседающему символу смерти. Пеппа шагал рядом. Проводник находился на взводе, это чувствовалось по дёрганой походке.

И не напрасно. На следующем шаге нога вместо твердыни ушла в пустоту, и сталкер провалился по колени. Ещё через секунду он увяз уже по пояс. Учёный сориентировался быстрее обычно, протянул напарнику автомат. С превеликим трудом Пеппа выбрался из ямы, куда угодил на ровном месте. Со стучащими зубами, он озверело рыскал по сторонам и отряхивал штаны от налипшей влажной земли.

В том месте, где высился над разрытой площадкой крест, зашевелилась земля. Хобот советского противогаза свесился вниз, деревянное сооружение покачнулось, и плавно принялось заваливаться набок. Напряжённые Пеппа и Пит едва не заорали, когда грунт взметнулся вверх, и на поверхности показалось человеческое предплечье.

- Не стреляй, Пит! Это не зомби!

Химик с шевелящимися волосами на голове кивнул, но это стоило огромных усилий. Он едва не изрешетил выползающего из могилы Сэма.

Его сердце билось, и рефлексы по-прежнему работали. Был ли это прежний Сэм, или только его тень, но фонтан из песка и торфяных комьев открыл взгляду перекошенный профиль сталкера. «Анархист» закашлялся, выплёвывая из дыхательных путей лишнее, пальцами выгребая изо рта рыхлый грунт.

- Помогите! Артыфакт.. нужен! – прохрипел он, кашляя и отплёвываясь.

Однако артефакта они не обнаружили.

Вот сошедшего с ума умирающего человека – да. Сэм едва соображал, что делает и зачем. Отдышавшись, он нырнул обратно в яму, заработал руками и ногами, будто знал, что искомый образец скрывается в толще земли.

Наивный! Придурь? Или нет?

- Он прав! Эта хрень появляется в земле. В баре назвали камушек «арахисом», а ещё он выглядел как картошка. А где растёт бульба, Питер? – воскликнул Пеппа, глядя, на жуткую сцену под крестом.

- Вот почему мы о нём мало что знаем. Раз в три года, земляной артефакт! Невероятно!

- Тебя это волнует? Ну да ладно. Давай найдём грёбаный «арахис»!

Они повесили оружие за спины и вооружились сапёрными лопатками. Вначале недоверчиво, но затем всё с меньшей долей скепсиса недавние ходоки лопатили рыхловатый грунт в поисках того самого «арахиса». Их ноги вязли во влажном торфе, напитанном водой, на небольшом участке поля росли груды вывороченной земли. А у самого́ креста бился в невольной истерике несчастный Сэм, чей вид напоминал больше живого мертвеца.

Если бы их кто сейчас увидел со стороны, то покрутил пальцем у виска.

Вооружённые люди впали в детство. Лопатами и руками они ворошили почву, всматриваясь в жирные куски земли, бросались на подозрительные камни, очищали их от грязи, вертели в руках, чтобы потом с силой запустить по пологой траектории далеко в сторону. Никто не сомневался, что артефакт существует. Не для того они проделали такой долгий путь, чтобы оступиться и бросить начинания, за которые заплатили высокую цену. Все трое слишком устали, чтобы поступить как зрелые и опытные профессионалы, применив на практике ум и смекалку.

Погода ухудшилась. Небо взрезали всполохи набирающей силу аномальной энергии. Видимость упала до десяти метров. Дальше начиналась неприглядная мгла. Ребята торопились, но они не думали о жизни и смерти, а настойчиво желали найти артефакт стоимостью в тридцать миллионов долларов. Такую сумму богатый олигарх мог заплатить. Охваченные аномальной лихорадкой, Пеппа, Пит и Сэм поднимали грунт снова и снова.

2.

«Я не отдам его этому придурку. Пусть подыхает. Он только думает о себе, не о других. На общее дело ему начхать. Даже могилу себе расширил. Похороним под крестом гадёныша. Главное, потянуть время подольше.

Полчаса или даже час. Он ослабеет и загнётся сам. Нервное потрясение добивает истощённый организм почище любой вредной привычки. А стервец псих ещё тот. Через час всё закончится, если не раньше».

А камень и вправду напоминает «арахис». С маленькими выпуклыми отверстиями и бороздами, вытянутый в овал, величиной с большую картошку. Пеппе едва сдержался, когда черенком лопаты вырвал из кочки подозрительный предмет. К счастью, ума хватило засунуть его за пазуху и притвориться ищущим землекопом. Пит должен его понять. Нельзя вот так отказываться от денег, которые сами прыгнули в руки.

Копалось дальше легко. По крайней мере, психологически. Он очистил свою совесть и смог выполнить задание. Не все они вернутся домой, по крайней мере, бедолага Сэм точно нет. Туда ему и дорога!

Пеппа взглянул в сторону, где ещё совсем недавно высился деревянный крест. В пылу борьбы Сэм вывернул его, обронил, нарушив сразу два сталкерских проклятия. Нельзя тревожить мёртвых и плевать на их могилы! Самого «анархиста» он видел отчасти, больше слышал его шуршание и возгласы отчаяния в пылу борьбы с землёй.

Выкуси, сука! Хотел за наш счёт решить свои проблемы! Это неправильный подход! И если Питу можно ездить по ушам мантрой о ценности никчёмной Сэмовой душонки, то с ним этот номер не прокатит. Пеппе издавна никто и никогда не помогал, но он не ныл как девка, что тяжко жить. А будь у него геморрой неизлечимый, или ещё какая хрень, то накидался бы в хорошем баре, да и пустил бы пулю в лоб. Так поступают мужики! Настоящие пацаны с понятиями, вроде сгинувшего наёмника Грешника. Но не Сэм!

Поэтому в жопу его! Пусть страдает.

К Пеппе приковылял бледный Пит.

- Тут ничего нет! Я уже двадцать минут копаю, и тщетно. Всё зря! И если разобраться, какой же артефакт без аномалии. А ведь тут относительно безопасно!

Забитые торфяным песком глаза Пеппы слезились. Он вытер их рукавом, поморгал:

- Надо продолжать. Покопаем немного, а и дальше решим что почём.

- А как с Сэмом поступим? Он умирает.

- Вначале найдём чёртов артефакт! И тогда решим по совести! – соврал сталкер, втыкая в грунт сапёрку.

«По совести. Это вряд ли. Я ничему и никому не должен! В том числе и этому подонку Сэму. Он посторонний человек, и точно ничем не лучше меня, возможно, даже хуже. Он слабый, а я сильный. Слабые погибают, и никак иначе».

Теплота «арахиса», облепленного липкой грязью, была приятной и успокаивающей. Казалось, будто грелку он засунул за пазуху. Интересно, а правда, что о нём говорилось? О его свойствах, или это сказки. И ведь не проверишь. Тридцать миллионов за курткой! Только бы вернуться живыми!

Пеппа взглянул в сторону Сэма, который остервенело вгрызался в новые участки площадки. Руками и палкой он переворачивал комья земли, но уже не так активно, как раньше. Он походил на безумца, шедшего на последний, отчаянный шаг. В условия ограниченной видимости его угловатый профиль походил на фигуру жуткого болотника, которых уничтожили давным-давно. И все таки старатель оставался человеком, живым и вполне здравомыслящим.

«Нужно отдать ему артефакт. Он заслужил этого шанса. Меня же Громов отпустил. Почему бы мне не ответить той же монетой? Прежний Пеппа за деньги и выгоду бросил родного брата».

Две тёмные фигуры замерли на разных участках распаханного поля. Среди них был и Сэм. Рожа будет довольной, когда он увидит перед собой арт от заклятого врага. И пусть только заикнётся, что Пеппа конченый человек.

Он вытащил из-за пазухи влажный и липкий камень, бережно выставил перед собой. Сапёрка упала под ноги. Хватит ломать трагедию! Тридцать миллионов ничто, чернобыльская пыль под ногами!

- Хрен с тобой, золотая рыбка! Пеппа ещё себе наколдует, – проговорил тихо сталкер и решительно направился к Сэму.

Только Сэм не оценил его добрых намерений. Его угрожающий профиль в полумраке шевельнулся, руки взметнулись вверх.

- Эй! – вскричал проводник.

Умирающий сталкер вскинул свой дробовик. Рефлексы ещё работали. Пеппа криво усмехнулся. Опять добро выходит боком. Уйти из-под линии огня он не мог – так как держал обеими руками артефакт, который нёс Сэму. Но тот, видимо, уже совсем потерял голову в подобном состоянии. Главное, не делать резких движений в этом мраке. Даже нормальному человеку мерещилось всякое.

- Не надо! – крикнул Пеппа, поднимая камень повыше, чтобы придурок с дробовиком рассмотрел получше оппонента. Если дрогнет рука у стрелка, то дробь с пяти-шести метров разорвёт его надвое. Вот и делай добро людям!

Сэм ничего не ответил. Только молчал с оружием наперевес. И это напрягало сильнее, чем привычная ругань. Мысли Пеппы метались в голове с сумасшедшей скоростью, направленные на спасение своей тушки, но путного ничего не приходило. По любым раскладам для него всё оканчивалось хреново.

«Разуй зенки, чел. Тебе на блюдечке артефакт несу!».

Пеппа не сводил глаз с оружия сталкера. Сейчас тот напоминал вымершего контролёра – мутанта с кинетическими способностями. По крайней мере, видел тварюку на картинке. Поговаривали, что контролёры – плод воображения всяких писак и новичков, обосравшихся в первый день шастания по Зоне. Он читал статью-опровержение и полностью поддерживал автора. Ну не могли в современном мире существовать такие твари!

Пеп вздрогнул, когда к Сэму метнулась тень. Слишком поглощённый направленным на него оружием, проводник проморгал резкое движение справа. Кто-то бросился на вооружённого «анархиста», спасая напарнику жизнь. Это был Питер – кто же ещё? Но Сэм всё же достал Пепу. Нападение несильно увело ствол «Сайги», а выстрелить умирающий сталкер успел. Одна из дробинок певуче разрезала Пеппе рукав, вспорола кожу, впилась в мясо, даром что он прыгнул в сторону.

Артефакт упал. Автомат сильной отдачей толкнул проводника в здоровое плечо, огрел по ключице и лопатке. Терпимо. Место ранения облепило торфом и грязью, из-под разрезанной куртки вытекала чёрная жижа. Адреналин погасил на время болевые ощущения, присыпал горечь неудачи опасностью. Осматриваться Пеппа не стал, прыжком в сторону пересёк узкое пространство, повторил манёвр. Автомат к этому времени лёг удобно в руки.

У креста больше не стреляли. Даже не слышалось возни. Храбрый учёный спас его, опять! Бросился коршуном на безумца с пукалкой, отвёл беду в сторону. Большего Пеппа не видел, только мельтешение тел на фоне практического ночного небосклона.

- Пит! Я иду к тебе. – проговорил себе сталкер.

Он наступил на кочку, шагнул вперёд.

Земля под ногами дрогнула, подбросила его вверх. Пеппа потерял равновесие, кувыркнулся в сторону, роняя оружие. Твердь встретила его угрожающим «чпок». Холодная вода обожгла щёку, забилась в ноздри. Пеппа зафыркал, как тюлень, попытался подняться. Не вышло. Что-то схватило его за щиколотку, потянуло вниз обжигающей удавкой.

Липкая дрянь хлынула в горло, когда Пеппа настойчиво попытался вдохнуть полной грудью. Он прикрыл веки, рассчитывая со следующим вдохом вынырнуть наверх и выбраться из чрева Грязевого озера.

3.

- Кто ты?

Вопрос из темноты вывел Сэма из оцепенения. Он испуганно обернулся, глядя по сторонам. Никого не было. Почудилось, что возле далёких деревьев стоял человек. Сталкер встряхнул головой. Стало легче. В глазах больше не рябило и не мельтешило. А он точно знал, как правильно ответить на поставленный вопрос.

- Я Сэм! Сэм! Сэм!

Нет, он ещё не сбрендил из ума, хотя был близок. Зона, Припять, Грязевое озеро, артефакт – он помнил, зачем сюда забрался. И какой ценой дался переход. Если бы не ампула с чёрной этикеткой, он давно бы подох под крестом.

По рукам струилась чёрная мерзкая жижа. Кровь? Когда он поранился? Вероятно, когда копал землю, вон какую яму выкопал. Сэм едва соображал, зачем ему приходилось рыться в этом грунте. Но болевые ощущения в висках живо напомнили ему, зачем? Он вытер руки, смахнул со лба грязь. Дыхание спёрло от холода, Сэм закашлял, отхаркивая с кусочками слизи торф.

Он всё это время копал, изредка проваливаясь в полудрёму. Но злосчастный артефакт так и не появился на глаза. Если только его не нашли раньше. Точно! Он же здесь не один!

Пит, Пеппа!

У него с учёным договорённость. Пит обещал помочь, когда найдёт. Они заодно. Но Пеппа другое дело. Гадкая ухмылочка никуда не делась. Этот пройдоха задумал нечто ужасное. Он не отдаст ему камень, если найдёт.

Сэм выпрямил спину, нашёл взглядом Пеппу. Тот дотронулся до оружия, будто случайно. Неужели хочет его убить? Лопатка упала в грязь, исчезла в торфяном грунте. В руках у него появился продолговатый предмет. Магазин? Решил прикончить его раньше, чем убьёт болезнь. Какой подлец! Этому не бывать!

Сэм вскинул «Сайгу». Ствол качался из стороны в сторону, в конце концов, сталкер выровнял его нечеловеческим усилием. Осталось спустить курок, и сыграть на опережение. Выживает сильнейший, а у него хватило духа протянуть бесконечно долгие два года.

Прощай, Пеппа!

Палец лёг на спусковой крючок.

Вены в руках набухли, в висках по-прежнему стучало. Фармакологическая дрянь оправдывала себя с лихвой, вкачивая в кровь гремучую смесь препаратов для поддержания жизни. Иначе он не смог бы удержать в руке и собственный член.

Гигантская тень беззвучно бросилась на него, прежде чем сталкер выстрелил. «Анархист» упал, и на него приземлилось чьё-то тяжёлое тело. Сэм поднял руки с дробовиком, чтобы защитить лицо, и неожиданно разозлился. Вместо обороны, он атаковал противника, заехав тому прикладам в голову. Раз, два, - напавший безвольно опустил руки и завалился на спину. Поднявшийся сталкер ещё несильно ударил в белое пятно на фоне мокрой и гадкой земли, после чего пополз вперёд.

Приплюснутый камень сам ткнулся ему в руки. Сэм замигал, и едва не расплакался от счастья. От артефакта исходило тепло и спокойствие. Он оттёр его от земли, поцеловал.

Гулкий и глухой взрыв окатил его ошмётками старой грязи и тины. Сэм вздохнул, едва не выронил «арахис».

- Кто ты, человек?

- Я Сэм! – он это хорошо запомнил.

Он споткнулся о крест, который сам же и уронил, переполз через него. Дробовик где-то потерялся. В полумгле белело лицо поверженного врага, чьего имени Сэм не знал. Больше туда смотреть он не стал. Усталой походкой человек засеменил прочь от этого жуткого места.

Раз-два. Раз и два.

За пазухой разливалась теплота, идущая от скользкого камня, облепленного глиной и торфом.

Он вломился в деревенскую хату как заправский грабитель. Вынес дверь плечом и упал прямо на неё. Кое-как Сэм поставил её на место, прислонив к косяку. Сруб оказался довольно крепким, а Сэм сообразительным. В таких хатах всегда есть подпол. Туда он и хотел зашиться, что наконец-то заснуть и проснуться уже здоровым человеком. Он победил! Выиграл заранее проигрышную схватку со смертью, как бы ни пафосно это звучало.

Подвал нашёлся на кухне. Он влез туда в полной темноте, сверху накрывшись жестянкой, которая валялась на печи. Пол отозвался холодом. Сэм завернулся поплотнее в разорванную одежду, прикрыл глаза.

- Кто ты? – в дальнем углу стоял человек-призрак. Сэм помахал головой, пожелав привидению сгинуть.

Но на вопрос ответить не смог. Впрочем, это и неважно. Когда жутко хочешь покоя, всё остальное становится мелочным. Спустя минуту человек захрапел, обнимая двумя руками тёплый камень. Он так и не увидел в углу выводок трёх крошечных котят, которые забились в угол и от страха пищали, зыркая жёлтыми глазами.

Огромная кошка ворвалась в дом с диким рёвом: царапала жесть, грызла дерево, пока в итоге не сдвинула в сторону преграду и карающей тенью не юркнула в подвал. Разъярённый баюн ещё долго не отпускал перегрызенное горло дурнопахнущего человека, который осмелился забраться в его логово и напугать клубок маленьких комочков шерсти.

Глава 7. Каждый охотник знает

1.

Каменное изваяние, где путник мог переждать дождь и непогоду, нерушимо сторожило покой Холмов. В этом месте Нестор часто останавливался перекусить, когда проходил мимо. Теперь оно привлекло его выстрелами и взрывами гранат. Около камней разыгралась очередная грызня за ресурсы и драма, «кто таки круче». В другое время сектант забил бы болт на такое представление, но у него заворачивался от голода желудок и в довесок разнылась огнестрельная рана. Всё же Нестор преувеличил свои знания в медицине.

Он порядком замёрз, укрывшись в одной из нор, вырытой в овраге рядом с Холмами. Плащ прилип к телу, зубы скрежетали от жуткого озноба. Холод в итоге вынудил мужика на свой страх и риск зажечь огонь. Закончилось всё одинаково хреново: глаза выел дым, нора осыпалась, да так, что Нестору пришлось битый час выбирать землю из приваленного прохода. Зато согрелся. Остаток ночи он провёл сидя на корточках, в полудрёме, окончательно смирившись с холодом и негостеприимной осенью. Канонада в километре отсюда встретила Нестора раздражённым и опухшим стариком, если изображение в луже не врало. Но послушник взбодрился. Он всегда предпочитал действие безвольному сидению на заднице.

Но до точки стрельбы он добрался нескоро. Как оказалось, местечко для ночёвки присмотрел негостеприимное. Вначале он долго выбирался с оврага, где сильно затруднял движение пояс из статичных ловушек гравитационной природы. Он не хотел идти в обход, предпочитая короткий трудный путь длинному безопасному. Затем на него напал кабан, от которого Нестор позорно сбежал обратно к аномалиям. Как и любой другой послушник, он предпочитал не бить дичь, а мирно сосуществовать в гармонии с разными тварями. К людям этот постулат не относился. А последние тридцать минут он лениво наблюдал за местностью, держа на уме «людность» в этой части Северной зоны. Не хватало встретиться лицом к лицу с очередным придурком, которому не сиделось дома.

Звуки канонады не соврали. Тут и вправду разразилась резня. Четверо трупов с обезображенными телами валялись в окружении бывшего места ночёвки. Много следов и мусора как снаружи укрытия, так и изнутри. У двух Нестор обнаружил личное оружие, ещё у одного патроны. Однако ни у кого из них бродяга не нашёл ни малейшего признака еды. Мародёры, которые грохнули кучку зомби-оборванцев, обчистили тела и забрали харчи. Ни воды, ни хлеба, даже покрытого плесенью, – пусто. От досады адепт Ордена едва не завыл, как волк, пока не обратил внимание на труп у самого входа.

Досталось ему изрядно. Его посекло на несколько частей, голова разъехалась на две неровные половины, вместо руки – обрубок, а от филейной части ноги осталось мерзкая пованивающая чача. Преодолевая брезгливость, Нестор всё же запустил руки в карманы паршивца.

Вместе с кусочками кости и кишечника, послушник извлёк банку с мидиями, плитку шоколада «Алёнка», изгвазданную в крови неупокойника, и один шеврон. Шоколад он сразу выбросил, шеврон отложил в сторону, а вот мидии открыл. Только руки вытер перед трапезой.

Жирный белок показался ему пересоленным и слегка подгулявшим. Впрочем, кишки его на время успокоились от питательных даров моря, а вот чувство мщения обострилось с новой силой. Нестор снова вспомнил своего единокровного врага, Чёрного Книжника.

Это он жёг людей и читал проповеди под метания аномальной энергии вокруг. Мстил сильным, изводя их в могилу и гнобил слабых. Не без помощи Нестора, держал обманом власть диктатора в их маленькой общине. И сам потихоньку копил деньжата, закатанные в консервные банки с нарисованными мидиями. На чёрный, такой же, как и нутро Отца, день. Теперь этот полоумный псих собирался прикончить остальных собратьев, выйдя сухим из дерьма.

Со злостью Нестор зашвырнул пустую тару в траву. Даже на расстоянии Чёрный колдун смеялся над ним:

- Как тебе мидии под соусом?

Никак. Дерьмо есть дерьмо. Ложкой больше или меньше, уже разницы нет. Когда долго его поглощаешь, невольно привыкаешь к этому отвратному послевкусию. Ну ничего. Придёт время.

- Я вырву твои кишки, Чёрный уродец! И заставлю их съесть! Слышишь ты, козёл бородатый!

Конечно же он не слышал. Наверняка собирал манатки для последней своей акции. Чудовищной и масштабной. Иначе к чему такие приготовления?

Нестор взглянул на шеврон. И понял, что тут делали братья из города, которых на другом берегу Припяти называли «монолитом».

2.

Каждый наёмник мечтал о последнем Контракте. После него принято делить жизнь на «до» и «после». На одной стороне остаётся тёмная сторона его личности, обременённая чужими смертями и собственными шрамами. На другой – выбеленные хорошим дантистом зубы и роскошное бытие в загородном доме без забот. После Последнего Контракта хороший наёмник менял личину на праздного нувориша в самом лучшем случае, или хотя бы бизнесмена. И неважно, что таких привилегий добивались лишь единицы. Красивая легенда позволяла даже чёрствым хантерам немного помечтать, пока они вязли по щиколотку в весенней грязи или страдали от плавящего летнего зноя.

Беда заключалась в том, что Последний Контракт выпадал редко, а бойцы, претендующие на него, переоценивали свои силы и погибали. Или пропадали без вести, что в армейской практике сопоставлялось с гибелью.

Грешник трезво глядел правде в глаза. Несколько дней назад в баре он был уверен, что масть пошла ему в руки, и он сможет вытянуть на себя авантюрное дело, если примет участие в походе. Но по злой иронии, помощь понадобилась именно ему. Старина Айсберг вытащил бездыханное тело из того света, наплевав на логику и здравый смысл и рискуя получить в качестве врага могущественный Синдикат. Теперь Айса рядом нет, а Грешник впервые за долгий час топал на своих двоих без поддержки приятеля и провалов в памяти. Выглядел он, конечно, дерьмово, а то ещё хуже.

Ветеран прекрасно понимал, что его дни в качестве первоклассного бойца сочтены. Лечись не лечись, он больше не вернётся на прежний уровень, и значит, не видать ему Последнего контракта. Мысль о шальных деньгах ещё посещала голову, однако Грешник старательно открещивался от неё. Его дед в своё время часто повторял пословицу – «не дери шкуру с неубитого медведя». И ведь правда! Прошло пять дней или четыре с того самого времени, когда он покинул бар «Синий комбезз» и отправился покорять Север. Четыре дня в Зоне – вечность, а он не только не помог группе, но и стал косвенной причиной возможного провала. И он ещё планировал уйти на покой богатым! Смешно и нелепо.

Теперь смутно понимал, зачем ему нужны миллионы долларов. Лишения последних дней подкосили его физическое и психологическое состояние. Лейтенант Грешник, хантер и суперсолдат больше не крут и удачлив. Когда твоё тело напоминает студень, руки едва держат тяжёлую винтовку, сложно убеждать себя в собственной неуязвимости. Если бы не обещание в баре, однажды, вряд ли он нашёл в себе силы покинуть лежанку, Деда… и молчунью с жутким взглядом и ласковыми руками. Кто знает, может, это и есть Настоящее, без бегства, мишуры и множества условий, которыми он постоянно прикрывался за своими выходками. Бездонная про́пасть Светиных зрачков звала его обратно, в забытый деревянный дом недалеко от излучины Припяти, в крошечную комнату, наполненную старостью и замшелой шерстью.

Светлана ждала его. Он тоже ей дал обещание однажды вернуться, несмотря ни на что. А Грешник привык следить за базаром. Так его учили отец и дед, прошедший две войны.

- Всегда держи слово, сынок. Так поступают настоящие личности, сильные духом и сердцем.

Молчаливая Светлана прекрасно поняла его без слов, когда он из последних сил встал с дивана. Будто прочитала его мысли, беспокойные и хаотично скачущие по черепушке. Где-то далеко отсюда есть достойный человек, которому нужна помощь больше, чем кому-либо. Возможно, Карл Раскин его обманул, сказав, что «тщеславного Пита не интересуют деньги, только наука». Если так, тогда тем более стоило попробовать ещё раз пройти этот путь до конца. Если нет, то и флаг в руки этому напыщенному индюку. Он всё равно выполнит условия сделки. Так того требовала совесть.

План в его голове созрел довольно быстро. Пит и компания планировали дойти до Грязевого озера. Если это так, то добраться до локации не так уж и сложно, особенно когда у тебя в руках чудо-карта с пометками. Дальше ничего Грех не планировал. Глупо в Зоне строить маршрут. Она один хер внесёт коррективы. Вначале требовалось всего лишь дойти до места назначения. Наёмник выбрал самый безлюдный, по его мнению, маршрут. Помогли пометки Картографа, отметивший возможные точки человеческой жизнедеятельности. Их наёмник решил обойти. Хотя парочка мест представляла огромный интерес из-за недвусмысленных приписок внизу карты.

«Холмы. Психи и пропавшие без вести». И обведённая красным карандашом локация с символами угрозы для жизни.

Второе «интересное» место расположилось аккурат между заброшенной деревенькой и Грязевым озером – самая дальняя точка маршрута. Владелец карты пометил точку как «исчезающий поезд» и заодно расчертилмаршрут пунктирной линией. Прям не карта, а настоящий путеводитель с тайнами и секретами. Спасибо Сильверу – ещё одному неискушённому благодетелю.

Грешник свернул в лес, но углубляться не стал. Стараясь держаться вдоль опушки, он потихоньку двигался вперёд. Иногда сталкер оборачивался, высматривая позади рыжие кудри Светланы, и каждый раз качал при этом головой.

3.

На песке выразительно читались волчьи следы. Их было много, и это не удивляло Грешника. Однако вот что интересно, в Южную Зону волки не забредали. На его памяти наёмник ни разу не сталкивался с этими хищниками в таком количестве. Он насчитал семь или восемь особей. В том, что здесь прошла волчья стая, сомнений не возникало: хантер различал видовые отличия зверей благодаря деду-охотнику.

Долго найм тут не задержался. Развернув карту ещё раз, он отметил, что немного сбился с маршрута. Спрятав вещь в карман, Грешник двинулся прочь от пятачка с обилием следов. Шёл с трудом: ослабевший организм давно бастовал и просил отдыха.

«Потом! Проползу километр и остановлюсь. Ещё чутка», – бормотал он, делая очередной шаг по пересечённой местности. Останавливаться сейчас было нельзя: нигде не встречалось подходящее укрытие. Возвращаться в лес не позволяла лень и триста метров, пройденных с таким трудом. Он едва поднялся с дивана после тяжёлой болезни и ранений, а уже совершал марш-броски с полной выкладкой.

У него не выходи́ла из головы мысль о волках. Однажды он повстречал отбившегося от своры волчонка с вытекшим глазом и простреленным ухом. И даже при схожих обстоятельствах. Кажется, это случилось три года назад.

Отряд «Бетта» с блеском справился с заданием, не потеряв ни единого человека. По стечению обстоятельств Грешник решил вернуться на базу, отдав приказ рейдовой группе двигаться в лагерь учёных. По дороге он заблудился, вляпался в силовое поле, которая искалечила всю электронику, затем разразился сильный ураган. Найдя кое-какое место для ночлега, Грешник лёг спать, наплевав на риск.

Проснулся он с характе́рным солоноватым привкусом и странным отхаркивающим кашлем. Лейтенант Синдиката сильно приуныл, когда обнаружил место ночёвки. Радиоактивное пятно «наградило» его лучевой болезнью, что фактически означало смертный приговор, даже при наличии серьёзной медицинской клиники. Не обязательно сегодня или завтра. Через неделю он будет харкать своими лёгкими и кусками кишечника, если раньше не вышибет себе мозги.

Обречённый, наёмник повернул обратно, к научникам, надеясь выпросить у них экспериментальные «колёса». Антирад помогал сла́бо, ему становилось хуже и хуже. Неудивительно, что Грех заблудился снова. Он влез в болото, мрачное и жутковатое, вывалялся в грязи и нахлебался воды.

И вот тогда в состояние кашляющей амёбы Грешник встретил волчонка. Перебитая лапа, оторванное ухо, окровавленное склизкое пятно вместо глаза – похоже, зверю тоже досталось. Не зная почему, но «солдат удачи» не пристрелил молодого волка. Грех вколол мутанту обезболивающее, вскрыл банку тушёнки из сухпая – всё равно ему больше не пригодится, и направился прочь.

Дом с кирпичной кладкой вырос из пустоты. Наёмник смотрел на пустое пространство, моргнул, и вот уже перед ним вырисовалась бордовая замшелая стена с похабной надписью на украинском языке.

- Чё за нах? – выругался он. – Откуда тут в этой глуши дом?

Грешник вошёл в дверь. Никто не стрелял, не бросился его жрать, детектор аномалий молчал.

Странное место. Впрочем, оно ничем не хуже любого другого в Зоне, чтобы спокойно загнуться от «лучевухи».

Но Грешник не умер. Внутри дома на старом столе лежала металлическая ампула со значком радиации. Лейтенант Синдиката не знал, что это за препарат, по сути, ему было всё равно. Он всего лишь мечтал избавиться от этого солоноватого тошнотворного привкуса и разрывающего нутро кашля…

О том случае хантер позабыл, и только сейчас припоминал детали происходящего. Немало странного он видел в том доме, однако факт – Грех выжил, как и тот волчонок. В этом они были похожи.

«Только я не щенок, а сильный, матёрый волчара, который опасен для любого двуногого противника».

Наёмник швырнул болт в подозрительное место. Кусок металла расплющило о невидимую стену, на первый взгляд, на второй – марево шевельнулось, реагируя на вторжение. Путник сошёл с прежнего курса, заворачивая вправо, прямо в кусты ежевики.

Каким-то волчьим чутьём Грешник уловил в двухстах метрах блик оптики. Полсекунды ему хватило упасть на землю, схватить винтовку и приготовиться к стрельбе. У него прострелило болью плечо, заныла рука, но адреналин с лихвой притупил болезненные отношения.

На войне нет места слабости.

4.

По старой дороге топало семь человек. Шестеро вооружились привычными «калашниковыми», седьмой нёс ПКМ. Грозная сила в умелых руках. Они шли не таясь, будто так и нужно, и наверняка знать не знали, что за ними следит самый настоящий убийца, который мог запросто затерроризировать группу до тех пор, пока не сдохнет последний из них.

Убийца, который проходил через аномалии и мог растворяться в воздухе. Который знал массу способов пустить пыль в глаза группе людей, и за десять лет изучил каждую пядь земли в округе. Наверняка они бы наложили в штаны, узнай, какая смертная кара ждёт каждого из них.

Но Нестор не собирался охотиться на них. Он наблюдал со стороны, выжидая рыбку покрупнее. У него остался должок к одному обидчику, с которым прошли все круги ада на Холмах. Поначалу послушник Ордена собирался просто уйти на покой, оставив в прошлом старые обиды, но спустившись ночью с Холмов, он передумал. Чернокнижник, лидер общины, слишком долго жил на этом свете, и водил всех за нос. И дело чести избавить мир от ещё одного ублюдка-манипулятора, чей разум прогнил до состояния киселя в мозгах зомби. Кроме этого, Нестор собирался вытащить из передряги Джиованни. Старый осёл с промытыми мозгами не заслуживал сдохнуть под мантры Чёрного.

Поэтому Нестор ограничился наблюдением, удобно засев в небольшом укрытии и замаскировавшись под окружающий пейзаж. У него в руках была оптика. Спалив жилище, он прихватил с собой оптический прицел от СВД.

Он рассчитывал, что наёмники поднимутся на Холмы вместе со своим хозяином. А потом вмешается Нестор, который вытащит послушников из передряги. Конечно, план выглядел непродуманным и не цельным. От него разило сумасбродством и спонтанными решениями, но за полдня на голодный желудок ничего более толкового не придумал. Последний пункт напрягал Нестора больше всего.

Он уже второй день голодал. Вернее, вторые сутки. Желудок дёргался в конвульсиях, подавал громкие сигналы, что пора обедать. Нестор даже сосал гладкий камушек, чтобы обмануть организм и притупить чувство голода. Ныла рука. Кажется, он переборщил силы насчёт врачевания огнестрельного ранения. Как бы оно не стало фатальным. Но это потом, когда у голодающего закончится терпение и выйдет на «дело», чтобы грохнуть одного из топающих негодяев и обшарить карманы. Наверняка у них отыщутся и консервы, и лекарства. Нестор скрежетнул зубами и снова приник к оптическому прицелу.

Найденная с утра у зомби консерва не спасла положение. Бастующий желудок не принял мясо устрицы, и невольный завтрак послушник исторгнул в кусты. Под ложечкой засосало так, что Нестор едва не завыл от мерзких спазмов. Да и во рту стояла вонь от рвоты. Нестор вспомнил, как с отвращением глотал белое мясо, и его едва не стошнило снова. Он шмыгнул носом и приник к оптике.

Нанятые убийцы дотопали до небольшого лесочка, скрылись в нём. За ним начинался овраг и вырубка с молодой порослью. Нестор ждал, когда они выйдут на засеку, чтобы отправиться в погоню и присмотреть за боевым отрядом.

Однако противник предпочёл остаться в лесу. Разумный ход для залётных гастролёров. Нестор видел в просветах шевеление веток. Наверняка расположились лагерем, поджидая условный сигнал от Чёрного. А это могло случиться ближе к вечеру. Ждать до ночи, пока действия войдут в «горячую фазу», послушник не стал. Он намеревался дойти до ближайшей канавы и выловить какого-нибудь пескаря, чтобы на время унять жуткий дискомфорт. Наёмники никуда от него не денутся. Послушник снял с себя маскировку, осмотрелся. Чисто, если не брать расчёт лесок, в котором скрылась вооружённая банда. Даже странно. В последнее время здесь стало непривычно многолюдно. Он вспомнил, как позавчера приметил странных людей, которые ошивались рядом с Холмами. Впрочем, это неважно. Урчащая утроба важнее всяких засранцев.

Он двинул вдоль Холмов на Север, к одному небольшому озерцу. Там всегда водилась рыба. Мелкая, невкусная, отдающая тиной, но всё же лучше, чем камни и склизкое желе из банки. Нестор пересёк подлесок, подмочил по колени ноги в илистом болоте, вышел на пустырь с редкими зарослями. Озерцо притаилось за холмиком, где в 86 году хоронили технику.

Нестор пересёк половину пустыря, как под левой ногой вжикнуло. Он рванул в сторону, предчувствуя беду, но песок вздыбился в опасной близости от тела справа и слева. Меткий стрелок не оставлял ни единого шанса. Тогда Нестор остановился и принялся покорно ждать своей участи. Снайпер с бесшумным оружием не хотел его убивать. Оставалось узнать, почему!

5.

На него смотрел жуткая физиономия самого отъявленного отморозка. Всклокоченный волос, крючковатый нос, морщинистое лицо. Но уродовало профиль незнакомца закрывающая правую сторону чёрная маска. Кажется, подобные носили герои пиндосовских комиксов.

Опускать оружие с глушителем мерзавец не торопился. Говорить тоже, и это сильно беспокоило Нестора. Он терпеть не мог болтунов, но и молчунов недолюбливал. Того гляди жди подлянки от них. А этого несговорчивого покера явно несло опасностью. Хороший костюм, оружие – чай, не местный, и значит, опаснее вдвойне.

Нестор, который так и не удосужился поднять руки, не выдержал первым:

- Вижу, хочешь поговорить, только не понимаю, чего тянешь время. Немой. что ли?

Тот раскрыл рот, но оттуда вырвались нечленораздельные звуки. Всё стало понятно! А ещё Нестор увидел, что чёрная полумаска на деле самая настоящая человеческая кожа или материал, заменяющий её. Он удивился, но виду не подал.

- Говорить не можешь, но со слухом в порядке?

«Да.» – кивнул странный человек. Почти целую минуту он показывал послушнику знаки, чтобы тот не делал лишних движений и не пытался сбежать. А ещё дал понять, что не собирается его убивать.

- Опусти оружие, и тогда поговорим. Только давай-ка отсюда уйдём с глаз долой. Уверен, тут ещё люди есть.

Боец, стоящий напротив, показал большой палец и махнул на жиденький лесок. Нестор мысленно согласился с ним. Умён, ничего не скажешь.

Он без предупреждения направился к леску, чувствуя спёртое дыхание немого незнакомца. Агрессии тот не проявлял. Нестор вспомнил Молчуна, и на мгновение загрустил.

Он остановился, когда ствол винтовки урода с бельмом уткнулся ему в спину, дважды.

«Стоять!».

Нестор замер. С него сорвали древний автомат, однако обыскивать не стали. Что ж, и на этом спасибо! В ответ «пленный» швырнул пустой рюкзак в траву и демонстративно плюхнулся на него. Незнакомец хмыкнул, опустил оружие, одновременно вытаскивая из кобуры пистолет. Такой сноровки Нестор давно не видел. Похоже, пассажир непрост, раз так с оружием обращается. Словно в подтверждение его мыслей, попутчик крутанул новенький пистолет западной модели вокруг указательного пальца, да так, что палец лёг обратно на спусковую скобу.

Нестор рассмеялся. Следом прыснул хихиканьем чужак.

- Лады. Я не стану корчить из себя партизана. Я Нестор.

Говорить, что он с Холмов и у него проблемы, послушник не стал. В ответ незнакомец вытащил карандаш и лист смятой туалетной бумаги.

«Я Грех. Потерял друзей. Грязевое озеро. Встречал?».

- Видел одного. Позавчера ночью. Он выслеживал меня. Ему повезло, что я торопился… Слушай, я зверски хочу есть. Дай пожрать, иначе больше и меня слова не вытянешь. – не выдержал Нестор и прямо в лицо выразил мысли своего желудка.

Ответ человека с бельмом на лице удивил его. Он встал и всучил ему свой рюкзак, комментируя жестами радушие. Бери мол, что хочешь. Подозрительный Нестор сграбастал баул Греха и принялся вытаскивать съестные припасы. С каждой минутой чужак с хорошей винтовкой нравился ему всё больше.

6.

Морщинистое лицо с растрёпанной бородой спряталось в тени балахона, огромного, как мешок, да ещё на пару размеров больше. Челюсти незнакомца ходили ходуном, с набитого едой рта летели крошки, довольный желудок урчал как трактор. То и дело он бросал на него оценивающие взгляды, полные уверенности и собственной значимости. Бродяга, представившийся Нестором, показался Грешником матёрым негодяем. Сами себе на уме, немногословные, дерзкие – такие люди брали города и ломали подковы голыми руками. И пусть дрянная одежда и до кучи, оружейный хлам, искажали настоящее положение дел, наёмник был уверен, что сталкер Севера непрост. С равнодушием он смотрел, как случайный знакомый уничтожает его припасы, глодает хлеб, будто не видел еды неделю. Возможно всякое. Доверять ему Грех не собирался, вот использовать в своих целях – запросто. Услуга за услугу – стандартная практика в подобном сотрудничестве. Главное, держать руку на пульсе, когда запахнет жареным.

Нестор заговорил первым. Он отпил воды, вытер жирные губы широкой ладонью, сбросил с себя балахон.

- Я в благородство играть не буду, так как человек прямой. За сытный обед готов отплатить услугой. Могу провести тебя на Грязевое озеро коротким маршрутом, и помочь тебе с поисками своих друзей. Но недолго. Скоро стемнеет, и хотелось бы управиться до вечера. А у меня тоже есть дела. – Нестор вдруг резко замолчал и уставился на наёмника.

Грешник ожидал подобного предложения, и уже сам собирался попросить об услуге проводника. Только управиться за пару часов, преодолев такое расстояние по Северной Зоне – да ладно! Но он лишь утвердительно закивал головой.

- Только давай договоримся. Я тебя не знаю, и знать не хочу. Я не люблю людей, шастающих поблизости с хорошим оружием. Тебе сильно повезло, что я тебя первым не вычислил. Иначе… неважно. Условия простые. Ты молчишь и не задаёшь лишних вопросов. Это раз.

«Ок». – написал Грех на песке.

- Второе. Я тебя только быстро проведу по территории. Защищать твою жизнь я не стану. Каждый сам за себя, если что-то пойдёт не так. Идём к Грязевому озеру, затем я проведу тебя в безопасное место, и разбегаемся. Услуга за услугу, правильно?

Ответ Грешник написал на листке.

Нестор подумал и покачал головой.

- Карта тебе не поможет. Я уже давно тут обитаю, и прекрасно обхожусь без человеческих приблуд. Поэтому оставь себе.

«Ты видел их?».

- Шастали всякие. А ещё с утра кто-то вынес группу зомбей у камней. Полагаю, твои друзья. Я как раз оттуда возвращался, думал, трофеи возьму. Зря сходил.

От этой новости Грешник едва не подскочил. Неужели Пит и компания живы? По крайней мере, были с утра. Нестор не шутил, а говорил весьма серьёзно. Похоже, приятель словами не разбрасывался.

Бородач натянул на голову балахон, закутался в безразмерный плащ, край которого едва не волочился по земле. Грешник внимательно проследил за каждым его движением, и вдруг подумал, что ему не хотелось бы стать врагом для этого аборигена. От него воняло не только мочой и застарелым потом, но и цинизмом, присущим людям, которые пережили немало передряг.

- Ну так что скажешь, немой Грех! По рукам?

Грешник в сердцах выругался. У этого гастролёра хватает дерзости называть его немым.

Он протянул руку. Выбора особого не было, только как решиться на новую авантюру в компании не менее странного человека. Такова судьба! Вначале Сильвер, потом Айс. К этому списку добавился Нестор.

Они скрепили устный договор рукопожатием.

- Без всякой херни, ясно?

«Пошёл ты!» – подумал Грех поднимаясь.