Zona Антиматерь. Книга третья: ч.1

От автора.

От автора.

Эта история не очередная повесть о бравом нагибаторе и суперменах. Хотя боевика и экшена в ней прилично.

Продолжение «За 30 милль… на Север» говорит о людях, которые однажды оказались в глубокой заднице в Северной Зоне. Наёмник, умник с Рыжего леса, беглый зэк и еще несколько героев попробуют порадовать вас своими приключениями.

Приятного чтения! Заранее извините за ошибки и неточности!

Часть первая. Рядом с Припятью

Глава нулевая.

Вода была холодной. Неудивительно, сейчас октябрь по календарю. Хотя в Зоне осень всегда начиналась раньше. Пусть не такая суровая, как в Киеве. Почему, Азим не знал. Он предпочитал не ломать голову над бесполезными философскими измышлениями, считая это пустой тратой времени. Пусть учёные разбираются, которые книжки пишут грамотные. Он просто свыкся с идеей, что так задумано свыше. Бог прогневался на людей и ниспослал на них кару в виде страшных мутантов и опасных аномалий. И ещё кучу странностей вроде мягкой осени, что длилась больше трёх месяцев.

И всё же в воду лезть он не хотел. Холодная, зараза, и мокрая. Впереди плескалась Припять, отчего его всего пробирала дрожь. А что если в реке сидит страхолюдина, которая попробует его схарчить? Или радиоактивная вода наградит неизлечимой болезнью? Фак!

Чтобы снять напряжение, он вытащил из рюкзака начатую пластиковую бутылку с водкой. Половину сталкер выпил на прошлом привале и заодно пообедал двумя бутербродами. В этот раз хотелось промочить горло. Дело важное – пересечь опасную широкую реку. Без водки он не полезет туда. А так глядишь, страх перед Припятью померкнет, расплывётся в беззубой улыбке. Водка помогает. Не всегда, но в таких случаях – часто. Только привкус у неё поганый. Кошачьим помётом отдавал. Ну, ему не привыкать.

Азим отвинтил крышку и с наслаждением припал к горлышку. Несколько глубоких глотков – и горячительная жидкость забулькала у него в желудке. Пищевод обдало обволакивающим теплом, в горле запершило от сивушных добавок, отчего бродяга даже рот открыл, пытаясь смягчить ядрёное амбре. Человек прикрыл веки, ощущая, как ударная волна прокатилась по внутренностям. Закусывать ничем не стал. Успеет. Вначале нужно перебраться на ту сторону из полукилометрового барьера из заболоченных лугов, подлеска и десятка каналов-притоков, примыкающих напрямую к реке. И только потом пытаться штурмовать широкую Припять.

Его клиент наверняка перебрался на противоположный берег вместе со своим другом. Азим прочитал следы на траве. Нашёл горелку, обрывки пакли, отпечатки ног, котелок с остывшей смолой. Подлецы воспользовались лодкой. Интересно, где они её взяли? Вот у него лодки нету. Впрочем, это не беда. Он переплывёт Припять вплавь, чтобы пристрелить ублюдка. Как его звали, Грешник?? Да, именно так.

– Ну, всё! – пробормотал вслух Азим. Он смотрел на канаву, которая примыкала к одному из притоков Припяти. Плёвое дело! Подумаешь, река, октябрь месяц и речные твари! Он не боялся никого и ничего, и оставался до сих пор в живых. Так будет и на этот раз.

Азим без труда отыскал следы трёх человек. Это немного сбивало с толку. Одно дело выслеживать одиночную жертву, и совсем другое – группу целей. Правда, эти трое здорово наследили недалеко от завода. Следопыт с лёгкостью следовал за ними, вплоть до момента, когда один из троицы покинул группу. Идти за ним убийца не стал. Нужный маркер выдвинулся на север после привала. И тут Азима поджидал приятный сюрприз. Оказалось, что клиента ранили. Кровь, ошмётки бинтов, специфический запах от пролитого спирта – все это указывали на серьёзность ранения жертвы. Охотиться всегда проще на раненую особь. Заказанный наёмник и его друг не могли уплыть далеко на лодке. Зона не такая уж и большая, чем казалась на карте. Все дороги вели куда-нибудь. Азим не сомневался, что пройдёт пара дней, и одна из тропинок выведет его к людям. Только сначала нужно пересечь чёртову реку с её бесчисленными ответвлениями.

Тяжёлая котомка приятно отягощали плечи. Старый автомат «74» модели придавал уверенности. Он его практически не чувствовал. Сзади из-за спины выглядывала нескладная берданка «СВД» с выгнутым стволом и расщеплённым, склеенным изолентой прикладом. Настоящая рухлядь. Он собирался её утопить в близлежащем болоте, но винтовка могла пригодиться. Жаль, что три патрона осталось у него. Два из выданных ему для дела он успел потратить на пристрелку кривого агрегата. Больше пулять по воробьям не стал – жалко и бессмысленно. Поэтому киллер закинул её за плечи, и вооружился более мобильным оружием.

В бутылке оставалось на самом дне. На два глотка, не больше. Он втянул крупными ноздрями дух самогона, наслаждаясь специфичным запахом ректификационного спирта, будто истинный гурман, и опрокинул в горло остаток. Пустую тару он лениво запустил по крутой траектории в кусты.

Он готов!

Азим сломал несколько сухих стволов деревьев, связал их широкой ремонтной лентой, припасённой специально для такого случая. Получилось что-то вроде миниатюрных носилок. На них он планировал положить мешок с пожитками, когда поплывёт по реке.

Собрав волю в кулак, Азим вошёл в воду, с каждым шагом проваливаясь всё глубже и глубже в ил и мутную жижу. Удивительно, но с каждым движением вперёд, страх перед неизвестностью улетучивался, таял на глазах, прибавляя уверенности. Холод сжимал конечности, пробирался до костей, но человек не обращал внимания на дискомфорт. Он привык, что ему больно, голодно или холодно. С самого детства Азим испытывал похожие проблемы. И всегда умудрялся преодолевать преграды на своём пути. Порой это стоило разбитого носа, расистских издёвок со стороны ровесников, тюремных нар и ран, полученных в бою. Но он даже в трудном положении не унывал. Ему не повезло родиться на Украине. Отец, жгучий афроамериканец, наградил мать пузом во время проведения чемпионата Европы по футболу. Больше она его не видела. Вопреки всему, храбрая мама рискнула и родила его, не решившись на аборт. В ответ он наградил её одиночеством и всеобщей ненавистью к «этой шлюхе, что трахнулась с негром из-за денег». Не сто́ит говорить, через что прошла хрупкая молодая украинка с ребёнком тёмного цвета кожи. Она выдержала всё и дала смуглому малышу жизнь, кров, одежду и немного материнской любви. Жаль, что он не смог отплатить ей тем же. Поэтому когда ему приходилось туго, Азим всегда вспоминал любимую матушку. Ей было гораздо труднее, чем ему.

Так произошло и теперь. Она улыбалась ему из толщи чёрной воды, говорила, «всё хорошо, сын. Ты сильный. Верь в себя». А он улыбался ей и мысленно держал женщину за руку.

Холодная вода, говорите?

Плевать! Охота началась, и теперь Азима никто не остановит.

Глава первая. Речная угроза.

1.

Проводник Пеппа оглянулся и встретился взглядом с попутчиками. Сталкер Сэм и умник Пит смотрели ему в рот, ожидая новой команды. Пеп же уставился на свежесобранный плот из старых брёвен, прогоняя в голове события прошедшего дня. Тюрьма, вертолёт, Зона. Странный бармен, и этот наниматель с замашками фюрера по имени Раскин. Это он пообещал золотые горы, если он доведёт маленький отряд до пункта назначения. Если только не сдохнут по пути. А пока главной проблемой для них сейчас представляла река. Опасная и живая. При взгляде на неё Пеп отчаянно потел, и не только из-за страха. Втроём он и команда неплохо поработали утром. На приколе покачивался небольшой плот, на котором они собирались пересечь эту непроходимую водную артерию. Оставалось приделать к нему шесты управления, поставить заграждения из колючей проволоки и плот готов!

Но признанный лидер маленького отряда нервничал. Причина крылась в его ненадёжных попутчиках. Они дошли до реки, но «успели» потерять наёмника. Придурок корчил из себя героя нашего времени, и, пожалуйста, где он сейчас? Похоже, сгинул Грешник в дебрях Зоны самым бесславным способом. Пеппа особо не переживал, но с каждым часом миссия к Грязевому озеру нравилась всё меньше. Положиться исключительно на задохлика Сэма и ботаника Пита он не мог. За прошедшую ночь проводник узнал много новых подробностей из жизни невольных спутников.

Они пытались его обмануть. Оба. К счастью, у него хватило ума вывести засранцев на чистую воду. Но ночной инцидент вынуждал проводника забеспокоиться всерьёз за успех авантюры.

Пеппа вытащил из карманов сигарету и зажигалку, закурил. Внешне он казался спокоен, но внутри у него клокотала буря эмоций. Стоило ему первым взобраться на плавучий островок из брёвен и услышать плеск мутной воды, как дикий страх заполонил нутро. Напрасно он пытался преодолеть барьер из гремучей смеси трусливости и дёрганности: увы, ничего не помогало. Ни работа, ни типичные шутки-прибаутки. К тому моменту, когда плот был готов, лицо Пеппы выражало обречённость. Даже интеллигентик Пит это приметил, хотя не стал спрашивать первопричину разительной перемены в образе вечно весёлого проводника. Зря, уж он ответил бы ему, почему так боится Припяти.

Когда-то давно, три года назад, Пеппа трусливо бежал от группы вооружённых преследователей. Недобитые болваны легко потерялись в тумане, густом, как молочный кисель. Они не рискнули лезть в пойму реки, ограничились сухими лугами. Бесстрашный сталкер рванул дальше на юг, в болото, что повсюду окружало притоки реки. Он хорошо запомнил тот день. Чавкала водичка, шуршали чахлые кусты, ноги вязли в скользкой илистой жиже. Про́клятый туман сильно затруднял движение. Так далеко сталкер не заходил. И вот тогда он впервые ощутил мерзкое чувство панической тревоги. Настолько сильной, что едва не побежал назад к преследователям. Казалось, там, в тумане, его ждёт нечто страшное. И ведь правда! Порой до ушей доносился всхлип, слышалось урчание и хруст челюстей. Ошибиться он не мог несмотря на состояние аффекта и типичные слухи-ужастики, что ходили о южных берегах Припяти. Конечно, мозг мог бо́льшую часть из пережитого выдумать и приукрасить. Так сказать, применить защитный рефлекс. Но Пеппа чудища болотного не видел. А он относился к тому типу людей, которым свойственно «один раз увидеть, чем услышать».

Сегодня он стоял на другой стороне доли́ны в километре от первоначального места. Туман растворился в воздухе. Проводник отчётливо видел вдалеке многочисленные заросли, чёрную гладь Припяти, полузатонувшие деревья в пойме. В кустах никто не шевелился и не хрюкал. И всё же Пеппе страсть как не хотелось покидать относительно безопасный пятачок суши. Он до последнего оттягивал момент отплытия. С больши́м удовольствием бывший заключённый вернулся бы в тюрьму на нары. Кислотный, сырой воздух, наполненный гнилью, вызывал рвоту, замшелая, покрытая желтоватым налётом, трава резала глаза, а сама Припять фонтанировала таким негативом, что у матёрого бродяги тряслись коленки.

Причина подобной тревоги была одна – он стал чужим для этих мест. Северные земли не принимали его. Полтора года без Зоны – слишком огромный срок, чтобы сохранить прежнее самообладание. Очевидно, Север поменялся в его отсутствие. Да, он прекрасно знал каждую тропу в этой части заражённой местности. Правда, в баре говорили о странной буре, которая внесла вклад в изменении «климата» части ЧЗО. Не устарели ли его познания о Зоне? Время покажет. Пока им нужно до темноты пересечь страшную реку.

Добив сигарету, он с отвращением бросил окурок в воду. Гладь шевельнулась, проглатывая нежданную добычу.

– Есть проблемы? – спросил у него подошедший Сэм. Тревога Пеппы передалась и ему.

– Нет. – соврал Пеппа, мрачно наступая на край плота.

– Тогда в чём дело?

– Нужно подготовиться к встрече нежданных гостей. Здесь люди пропадали. Монстры в тумане, говорили знатоки, – усмехнулся сталкер.

– Туман был. Да. Тягучий и жёлтый. – согласился с ним Сэм. – Поэтому никто не возвращался оттуда.

– Сделаем ограждения. В деревеньке видел колючую проволоку. Плыть недалеко, но кошки скребут. Интуиция долбанная.

– Вряд ли они помогут, впрочем, тебе видней. – Сэм шагнул к Владимиру Питюшину, что вполуха слушал разговор. – Пойдём, Пит, поработаем.

Пока пацаны ходили за колючкой, Пеппа ещё раз осмотрел детище. Плот выглядел добротно. Он подтянул канаты, ощупал каждый метр связанной конструкции, осмолил зажигалкой распущенные концы верёвки. Вскоре вернулись Сэм и Пит с кусками ржавой проволоки. Умник умудрился расцарапать руку опасным железом. Рану промыли. Втроём они прибили к плоту несколько жердей, и обмотали их кусками проволоки. Ограда не выглядела монолитной, местами провисла или торчала шипами, норовя поддеть кого-нибудь из отряда. К этому времени они втроём изгваздались в грязи и зверски устали. Особенно Питюшин, что не привык к физическому труду.

Как и водится лидеру, Пеппе первым поднялся с холодной земли, на которой сидели все трое, отдыхая. Убедившись, что все приготовления завершены, он сказал:

– Так, мужики, прежде, чем покинем насиженное место, я кое-что скажу! – начал Пеппа,

– А можно вопрос? – вмешался в монолог проводника спохватившийся Вова Питюшин.

– Нет! – пресёк гневно его бывший заключённый. – Послушайте! Красиво я говорить не умею. Но из нас троих я самый опытный. На Севере полно дерьма. И нам нужно пересечь речку. А Припять опасная дама. Вы уж поверьте! Короче говоря, плывём тихо, очень тихо. Рюкзаки упакуем в непромокаемую ткань, и привяжем их к плоту. Просрём их – нам хана. Особенно тебя касается, ботаник!

При упоминании себя Пит шмыгнул носом и уставился себе под ноги.

Пеппа продолжил:

– Нападут твари, сразу не стреляем. Отобьёмся подручными средствами. Оружие применим в последний момент. Колючка поможет. Если кто-то упадёт в воду, сразу вытаскиваем. Сразу. Погибну я, Сэм займёт моё место. Думаю, у него получится дойти до Грязевого озера вместе с пацаном. В крайнем случае вернётесь обратно.

Сэм закивал головой, понимая самоиронию проводника. Без него шансы добиться успеха стремительно катились к нулю.

– Теперь я предлагаю надеть всем комплекты ОЗК, застегнуть их наглухо и сожрать «бэху». Помните, водичка-то непростая, она светится.

Пит тяжело вздохнул, вытаскивая чулки и ярко-зелёный плащ химзащиты.

2.

Они разошлись по местам. Самый опытный, Пеппа, первым воткнул шест в рыхлую мокрую землю и с трудом оттолкнул плавсредство от причала. Плот дёрнулся, пришёл в движение, натужно скрипя массивными брёвнами – и еле-еле поплыл по узкому заливчику, неповоротливо утыкаясь о затопленные кусты. Место за вторым шестом занял Сэм. Он корректировал курс рукотворного парома, качал жердкой влево вправо, упираясь в илистый грунт. Пит пока бездействовал. Он то и дело хватался за вырезанное Сэмом весло из доски, но постоянно натыкался на осуждающий взгляд проводника. В таком темпе они плыли минут пять, сумев отдалиться от берега всего на десять метров. Могли справиться и быстрее, если бы не помешала всплывшая коряга. При помощи жерди, топорика и чуть слышных матов «анархиста», они избавились от напасти и медленно двинулись дальше.

Никто из них не разговаривал. Зловещая тишина, вкупе с чёрной, как смоль, фонящей водой Припяти, добавила ещё больше драмы и тлена. Мимо них проплывали скрюченные тельца разбухших от влаги стволы деревьев непонятной породы, высокая, в человеческий рост, острая как бритва, осока с жёсткими стеблями. Трава, выстилающая сплошным ковром заливные луга, сменилась вязкой плавающей тиной с запахом немытых ног и тухлых яиц. Вода прибывала. Шесты Сэма и Пеппы ещё доставали дна, но с каждым метром им становилось труднее втыкать в ил деревянные жерди. Они постепенно приближались к Припяти.

Владимир Питюшин с интересом и страхом вглядывался на противоположный берег, поросший осокой и чахлыми деревьями. Он не мог поверить глазам в реальность. Плот, бурлящая река, отчаянные бродяги – это происходило наяву. Расскажи кому на базе, не поверят. О Припяти-реке слагали немногим больше легенд, чем о Монолите-камне. Ещё недавно его за руку водили по Красному Лесу, теперь учёный наравне с матерыми сталкерами плыл на плоту по грязной воде. Он чувствовал себя бесстрашным пионером-покорителем прерий и пустынь, где водились агрессивные индейцы и чокнутые ковбои. Странно, но страха перед рекой Пит не испытывал. Страх был ночью, когда отрядом пробирались по опасному маршруту к реке. Главное, не свалиться за борт в вонючую воду.

Их неуклюжий плот медленно продолжал движение по затоке.

Путешественники напряжённо молчали, вслушиваясь в зловещую тишину. Сэм жестом показал Питюшину на Припять и на глаза, чтобы тот смотрел в оба. Химик послушно кивнул. Через пару минут Пеппа с Сэмом вытащили слеги за ненадобностью. Их плавсредство вынесло в излучину реки и тут же подхватило течением. Чтобы не сбиться с курса, проводник вырвал из рук Пита самодельное весло и воткнул его в воду, пытаясь выровнять неповоротливый плот. Вова хотел было также приступить к гребле, но его оттёр «анархист».

– Смотри по сторонам. – прошипел Сэм, забирая весло.

Гребцы не зря взяли в руки вёсла: плот сносило течением, но не туда, куда нужно. Вместо противоположного берега их разворачивало назад в прибрежные кусты.

Все же комплекты химической защиты здорово им пригодились. Особенно чулки. Брёвна заливала грязная вода Припяти. А стоять в воде по щиколотку не очень-то и хотелось. К тому же река ощутимо фонила не так сильно, как радиационные очаги, но достаточно для годовой нормы. Работать в ОЗК было жутко неудобно, но им приходилось терпеть неудобства. Даже Питу, который находился на рукотворном пароме в качестве пассажира.

Благодаря общим стараниям, Пеппа с «анархистом» сумели развернуть неповоротливую махину и направить её на середину реки. За это время Питу снова досталось. Во время качки, он самым непостижимым образом обронил свой новенький АК-12. За это кощунство гребцы синхронно уничтожили его взглядами и тихо сказанными матерными выражениями. Чертыхаясь, Пит поспешно исправил свой промах. Чтобы себя занять, он поглядывал за привязанными вещмешками, чтобы те, не дай Чёрный Сталкер, не уплыли восвояси.

Пока им везло. Они не встретили ровным счётом никого, хотя Пеппа настойчиво и красноречиво утверждал об обратном. Плот потихоньку дрейфовал по течению, управляемый умелыми гребцами. Хвалёная сталкерская интуиция молчала в тряпочку.

В таком режиме они проплыли метров пятьдесят. Пеппа дал сигнал править правее, показывая на берег реки. Припять в этом месте сужалась, поворачивала, обнажая на левом берегу узкую песчаную полоску свободного пятачка. Более удобного места, чтобы припарковать свой «флот», ребята не видели. Поэтому гребцы заработали поактивней, стремясь побыстрее покинуть водную гладь, что вызывала оторопь и приступы панического страха. Каждый из них мысленно находились на том берегу, и желательно подальше от опасливой глади чёрного зеркала реки.

Пока Пеппа с Сэмом сражались с неповоротливой махиной, Пит выполнял свою скромную работу наблюдателя. Конечно, в какой-то мере ему стало обидно, когда «анархист» выдернул из рук весло. Везде, где бы он ни находился, к нему относились как к младшему брату, которому всё дозволено и многое прощалось. Опасную работу за него выполняли другие, за пределами лагеря его надёжно охраняли наёмные сотрудники. Более того, он даже толком не научился стрелять. На вопрос начальнику охраны модульной передвижной лаборатории в Красном лесу о повышении квалификации стрелка, Кречет лишь отшучивался и советовал не дрейфить, а просто делать работу, за которую платят. Практическая стрельба раз в неделю – вот и вся подготовка. В серьёзных переделках Питюшин не участвовал, далеко от лагеря один не забредал – запрещено уставом Корпорации. Считай, работал в тепличных условиях. Теперь история повторялась. Ему снова не доверяли. Над ним втихаря посмеивался Пеппа, откровенно считая его «балластом» или «чернобыльским мясом», Сэм и вовсе запретил что-либо делать без его согласия. Немало он услышал в свой адрес брани, пока строили злосчастный плот. Первое время Вова злился, даже обижался на недоверие, потом обида сменилась полным равнодушием. Кто виноват, что босс включил его в состав экспедиции? Чего обижаться, если каждый из ребят по-своему был прав. Он действительно неумеха и рукожоп. Ну нету у него сноровки и прыти, как у опытных сталкеров. Есть только знания, и немножко смелости. Он вспомнил чудесное спасение химеры не так далеко отсюда, и историю с Айсом.

Плот, дрейфуя, медленно двигал в сторону песчаной косы. Ребятам пришлось изрядно попотеть, чтобы направить конструкцию к месту назначения. Сильно мешало течение и неслаженность гребцов, которые порой действовали не сообща.

Пит внимательно разглядывал противоположный берег. Отмель, вымахавшая лоза и поросшая осока. Напоминало болотистую местность. Ничего особенного, если не брать в расчёт неизведанную территорию. Только вот тумана нету. Владимир вспомнил, почему столько мало информации они получали от ходоков. Несколько дней назад верховье реки и прилегающие территории, вплоть до Бенева, застилали клубы плотной желтоватой субстанции. Издалека это напоминало облака распылённого химического оружия вроде хлора. Не сказать, что туман мог повлиять на здоровье бродяг, но пробы взвеси показывали наличие канцерогенов и летучих реагентов, пусть и в крайне малом количестве. Гораздо большую опасность представляли река и прилегающая местность. Припять сильно разливалась по весне, затапливала поймы и низкие места, превращая в болота гектары площадей, окутанные злобными чернобыльскими тайнами и славой гиблых земель. Поди попробуй переберись через реку, мутные заводи, поросшие багульником и мхом опасные топи, и это в условиях полной невидимости без учёта мутантов и аномалий. Вне всяких сомнений, и те и другие водились севернее Припяти в полном размере. Хитрец Пеппа толком так и не объяснил, что из себя представляет территория, куда они теперь направлялись. «Сами всё увидите!» – кисло морщился он при попытке завести разговор о Севере. Жаль, его информация могла здорово пригодиться. Особенно Питюшину. Хотя мысленно Володя настраивал себя на то, что у них не так много и времени было свободного трепаться на вольные темы.

До берега оставалось совсем немного. Главное, не расслабляться. Старина Кречет часто говорил, «слушай Зону, Пит, и она подскажет тебе, что делать». Да, банальные вещи, однако молодой Пит прислушивался к стареющему ветерану, ведь тот учил его думать головой. Последнее Кречет обычно называл громким словом «ментальность». С той поры прошло немало времени. Многое из наставлений уже позабылось. Правда, «философия» Кречета крепко въелась в подкорку.

«Представь на минуту, что ты слаб. Идти не можешь, ранен и истощён. Выхода из трудной ситуации нет. Обычный человек поднимает лапки кверху и сдаётся. Чаще всего просто подыхает в канаве. Умереть всегда проще, чем поднять голову и вскричать – «это я, мазафака! Мне плевать на смерть, здравый смысл и проигрыш». Даже если сгинешь ни за грош, тебя обязательно запомнят. Но ментальность не всегда определяется стальными яйцами. Главное оружие человека – это ум. Мозг с придатками. Ум вытащит твою тушку даже из безнадёги, когда пройдена точка невозврата. Но не стоит забывать и о пятой точке. Короче говоря, нужно смотреть на гребанный мир с разных ракурсов, и тогда увидишь больше, чем самый расхваленный сталкерюга. Ошибёшься, ну тогда тебе хана, значит, ты никчёмный. Это же Зона, друг!».

Владимир открыл глаза и вздрогнул, искренне не понимая, как это произошло. Он чуть не облажался на пустом месте. Сколько он плыл с закрытыми глазами? Минуту? Больше? Молодой химик покрутил головой и увидел сосредоточенное лицо Пеппы, что умело ворочал шестом. Проводник не видел, когда Пит задремал, иначе задал бы трёпку. Он и так на плохом счету у компании, считай, слабое звено. Пит заёрзал на месте от странного и беспокойного чувства нарастающей тревоги. Что же так муторно?

Смотри и думай.

Берег постепенно приближался. Послышался сзади тихий плеск: это проводник воткнул жердь в воду. «анархист» привстал на корточки, распрямляя плечи и затравленно озираясь по сторонам. Им предстоял самый ответственный момент.

Питюшин крепко зажмурился и на мгновение потерял из виду отмель. Внезапно голова его стала ясной. Дурные мысли, десятки и сотни беспорядочных сгустков размышлений, схлынули прочь. Его ноздри яростно затрепетали, втягивая в себя горький промозглый воздух болотистой местности вперемежку с затхлой стоячей водой. Были и другие запахи. Чужие и омерзительные, отчего желудок яростно сжимался от спазмов. Он чётко осознал, до чего же холодная вода в Припяти-реке. И что хуже всего, Вова вдруг ясно понял, что они здесь не одни. Интуиция сработала.

Отмель представляла смертельную опасность для их маленького отряда.

Пит пока не знал какую. Но вскоре глаза нашли на границе песка и воды одно небольшое несоответствие. Он уставился на сучкастую корягу, что еле-еле выглядывала из чёрной глади. Минуту назад коряги на этом месте не было. Она появилась из ниоткуда.

«Думай!».

Страшная догадка оглушила его пустую голову страхом и предчувствием близкой смерти. Тревога ворвалась в сознание, разрушая хлипкий барьер уверенности. Вова едва сдержал порыв не поднять оружие и разрядить весь боезаряд в источник страха. Он поступил мудрее. Как можно тише человек сделал один шаг навстречу ничему не подозревающему Пеппе. К счастью, тот сразу его увидел.

«Что случилось?» – немой вопрос проводника застыл в воздухе.

Пит скрестил руки и едва слышно проговорил:

– Тихо! Нам нельзя дальше плыть.

Бывший заключённый прекрасно понял по губам посыл часового на плоту. Он замер на месте, присев на одно колено. Жердь сталкер оставил в воде. Спустя пару секунд замер и Сэм, который увлечённо боролся с неповоротливой громадой.

Воцарилась тишина. Не гробовая, но достаточно жуткая, чтобы сводить с ума и вынуждать сердечную мышцу неистово сокращаться. Только лёгкий плеск воды о брёвна доносился до ушей маленького отряда.

Пеппа бесшумно оказался рядом с Сэмом и кое-что прошептал на ухо. Тот послушно закивал. Аккуратно, не издавая шума, он взял с качающейся площадки шест и тихо опустил его в воду. Палка на две трети погрузилась в речку. Пеп утвердительно кивнул в ответ и схватился за вёсла. Они поменялись ролями. Теперь «анархист» стал ведо́мым. Он навалился на жердь, и что есть мочи, постарался оттолкнуться от дна. Ему это удалось. Плот качнулся, захлюпал, набирая воды, и остановился. Сэм попробовал повторно растормошить деревянного монстра. Плавсредство медленно поползло назад. То и дело оба гребца кидали опасливые взгляды на желанный берег, который стал для них недосягаемым. Они не видели того, что заметил Пит, хотя поняли посыл от него – держаться от берега подальше.

Плот постепенно отдалялся от опасного берега. Сэм едва справлялся с шестом, пока Пеппа бился с течением реки, подгребая там, где нужно маневрируя.

Вова не сводил глаз с утопленной коряги. Ему казалось, что именно она представляла главную опасность. Порой его одолевали сомнения в предчувствии: он мог ошибиться. Но тогда все их усилия будут тщетны. Навряд ли они найдут другую такую пристань с удобным и чистым подходом лучше, чем песчаную банку у поворота реки. Пит не мог подвести боевых друзей.

Думай и смотри.

Химик моргнул несколько раз.

Коряга ожила.

3.

Полузатопленный «пень» шевельнулся, пусть и очень сла́бо. Движение не осталось незамеченным для внимательной пары глаз Пита, наблюдающего за берегом. Сомнений больше не возникало: их поджидала голодная и хитрая тварь, которая терпеливо ждала своего звёздного часа в зарослях осоки, притворившись куском деревянного выворота. У Пита едва не выпрыгнуло сердце из груди. На какую-то секунду им овладел панический страх, побуждавший заорать и выпустить очередь из оружия в сторону притаившегося хищника.

«Кто же ты, Тот, кто сидит в пруду?».

Существо оказалось хитрее, чем он думал. В следующий миг химик потерял его из виду. И только пузырёк воздуха на поверхности говорил, что оно поджидало путников в воде.

Сбоку громче, чем обычно, хлюпнуло. Пит обернулся на всплеск и увидел виноватое лицо Пеппы. Тот пожал плечами и хотел дальше грести, но ему не позволил ботаник. Питюшин схватил за локоть сталкера двумя руками и зловеще пробормотал:

– Не шуми. Оно там.

Проводник поменялся в лице с багрового на бледно-жёлтое.

– Кто? – шевельнул губами Пеп.

– Не знаю.

Пит устало отпустил плечо проводника и сел на корточки. Учёный подтянул поближе оружие, зажал его между ног. Сэм пошептался с Пеппой. Они также присели, бросив плот на произвол судьбы. Втроём путешественники стали всматриваться в речную гладь, и искать на поверхности реки неизвестное существо, так напугавшее химика. Показательно, что никто из бывалых даже не поставил под сомнения чуйку Вовы. Интуиция, пусть и ошибочная, вещь серьёзная, и пренебрегать ею – удел глупых и недалёких людей.

Так прошло минуты три. Никто к ним так и не выплыл навстречу из речной пучины, не атаковал из толщи Припяти. Люди не двигались. Тем временем плот уносило подальше от опасного места вверх по течению, огибая справа левую сторону поймы.

Первым не выдержал Пеппа:

– Плывём вдоль этого берега. Припаркуемся через пятьсот метров.

Пит с Сэмом молча согласились. Всё-таки Пеп в прошлом хорошо знал эти места. Проводник в зелёном костюме ОЗК проследовал на край плота и выпрямил спину. Он посмотрел вперёд, оценивая предстоящий маршрут. Увиденное ему не понравилось.

– Пит, Сэм, полная боевая готовн…

Он не успел сказать последнюю фразу, так как мгновением позже плот сотряс мощный удар о невидимую преграду. Связанные меж собой брёвна глухо завибрировали, качнулись вперёд-назад, передав инерционную силу удара на стоя́щего у края воды человека, отчего тот взмахнул нелепо руками и потерял равновесие. Пеп завалился набок. Костюм химической защиты предательски скользнул по мокрому дереву – и проводник рухнул за борт остановившегося плота.

Громкий всплеск тяжёлого тела сотряс нетленную тишину в радиусе полкилометра. Этот шум потонул в унисоне единодушного возгласа «Не-е-ет!» остальных членов отряда. Брызнула вода во все стороны, окатив ноги незадачливых «моряков». Перепуганные нежданным поворотом событий, Сэм и Пит, потеряли несколько ценных секунд, прежде чем бросились на выручку приятелю. Они едва не свалились в воду сами, так как из-за возникшего резонанса плавсредство заходило ходуном. К чести Пеппы, тот тут же вынырнул из глубины, шумно отплёвываясь и хватая ртом затхлый воздух, и намертво вцепился в выступающий край деревянных жердей. Сотоварищи лишь помогли ему подняться на плот, потянув скользкого сталкера за комбинезон. Пеп вполз на мокрые брёвна и закашлялся, зафыркал, словно морской тюлень. Наконец его вырвало жидкой зеленоватой массой прямо на ноги учёного.

– Аптечку, Пит, быстрей! – скомандовал Сэм, поддерживая проводника за мокрые волосы. Капюшон от химкостюма сполз с головы несчастного, обнажив череп с намечающейся залысиной.

Дрожащими руками перепуганный Питюшин еле сообразил, где лежит у него в рюкзаке кислотного оранжевого цвета яркая аптечка с анабиотиками. Нашарив в кармане рюкзака нужный пенал, он поднёс его «анархисту».

– Держи.

Сэм не воспользовался аптечкой. Ему помешал сам Пеппа.

– Р-руки убери! – прохрипел он, приходя в себя. – Я сам.

Кое-как пловец вытер рот и поднялся на полусогнутых ногах. Мокрое лицо сквозило яростью и горькой досадой. К тому же он мелко-мелко дрожал. Холодная вода в октябре весьма пренеприятное удовольствие. Проводник сел на плот, злобно распечатал коробку и вытащил оттуда актопротекторные таблетки, шприц и стеклянные ампулы. Не глядя, он закинул в себя несколько штук, проглотил. Вода всё ещё стекала с его грязного лба. Мутными глазами он обвёл ошарашенных ребят и прошипел:

– Что рты раззявили? – осклабился он. – Нам щас трындец придёт. Пит, сука, смотри за тылом, мясо чернобыльское. – Пеппу прям затрясло от ругани и собственной неудачи. – Я к вам скоро присоединюсь.

Он сломал одну из ампул…

В отличие от Пита, Сэм прекрасно знал, что нужно делать. Он снял предохранитель с АК, и перевёл его на автоматический огонь. Сталкер не питал особых иллюзий к предстоящей схватке. Инстинктом человек понимал, она неизбежна, и неважно, кто им будет противостоять. Своими действиями они всполошили всю округу. И если их никто с утра не тревожил, это не означало, что рядом нет мутированной фауны. Он присел на колено за колючей проволокой и принялся ждать последствий.

Вова, напротив, чуть не потерялся в стрессовой ситуации. Он засуетился, сделал много лишних движений и только тогда осознал фантасмагорию происходящего. Плот завис на одном месте. Его будто пригвоздили гвоздём к чему-то твёрдому, так как он под напором течения непрерывно покачивался над водной гладью. Они застряли, и произошло это случайно. И вроде учли каждую мелочь, а команда соблюдала меры предосторожности. И только нелепое стечение обстоятельств спутало все карты. Впрочем, ничего удивительно. Их маленький отряд находился по-прежнему в Чернобыльской Зоне Отчуждения, где происходили невероятные вещи.

Пит глазами отыскал кусочек берега, куда они так стремились доплыть.

И потерял дар речи.

На песчаном пляже собственной персоной восседал мутант. Он и вправду походил на корягу. С приплюснутой мордой и продолговатым туловищем грязно-коричневого цвета, покрытым многослойными наростами из отмершей кожи, грязи и роговой пластины. С четырьмя короткими лапами и широким мощным хвостом. Существо напоминало ящерицу, если не одно «но». Эта «Ящерица» оказалась намного крупнее своих младших братьев, свирепее и кровожаднее.

На Большой Земле такую тварь называли крокодилом.

Считай, древнейший представитель динозавров, сохранившийся до наших времён в первозданном виде без изменений. Такие же уродливые и хищные чудовища, как и много веков назад. Аллигаторы, кайманы, нильские крокодилы – их называли по-разному. Чёрному сталкеру лишь известно, каким образом в Зону попал этот представитель реликтовых пресмыкающихся. Либо уполз сам к реке, вырвавшись из тесного террариума, или вывезли особь сами владельцы опасного хищника. Неважно. Крокодил сумел выжить в заражённой воде, где чувствовал себя хозяином. Иначе он не вырос бы до исполинских размеров. Его не убила ни радиация, ни враждебная среда обитания, ни новые условия охоты.

Это он поджидал их на берегу, готовился в решающий момент атаковать легкодоступную и ничего не подозревающую жертву. Только в последний миг они сумели избежать ужасной для себя участи.

Пит с придыханием глядел на мерзкого уродливого исполина, что внешним видом внушал животный страх. В голове у него вибрировала лишь одна мысль – «беги, безумец!». Против крокодила у них не было никаких шансов спастись. До суши далеко, плот застрял, а тягаться против бронированного чудовища они не смогут. Теперь их разделяло двадцать метров водной преграды. Крокодил ноздрями втягивал воздух в себя, слушая эфир. Он вылез на сушу, чтобы посмотреть на источник шума. Из курса зоологии Владимир помнил, что крокодилы не отличались сильным зрением. Зато они отлично распознавали звуки на расстоянии. А люди пошумели достаточно, чтобы привлечь внимание.

– Пеппа, Сэм, посмотрите на берег! – прикрикнул тихо Вова.

Проводник с ненавистью выбросил в реку использованный шприц и ампулы, и уставился на точку, куда показывал рукой учёный. К тому моменту он уже пришёл в полный порядок, если не считать адреналиновый удар от падения в воду. Опередил его Сэм, который громко выругался и взял поудобнее автомат. Но Пеп стойко воспринял угрозу. Он лишь пробормотал:

– Я же предупреждал.

Далее его глаза забегали: человек напряжённо размышлял над их скверным положением. На обдумывание ушло порядка пяти секунд, после чего проводник быстро стал давать указания.

– Сэм, лезем с тобой в воду.

– Зачем? – спросил огорошенный «анархист», уставившийся в одну точку. Взгляд его приковала рептилия, которая лениво скучала на песчаной отмели.

– Нужно сдёрнуть с причала плот. Нам опасно оставаться на одном месте. Тут могут быть и другие твари. Если сюда доберётся крокодил, то нам придётся туго.

– Мг. – Сэм кивнул. Ему не по душе пришла идея Пеппы лезть в мутную воду.

– Не сцы. Здесь мелко. Иначе мы бы не застряли посреди речки. По-моему, баржа затонула.

– А что мне делать? – спросил у него Пит.

– Смотри за животным. Пока крокозяблик на суше, нам ничего не грозит. Если поплывёт сюда, стреляй на поражение. И смотри не проморгай, иначе сброшу тебя в воду нашему хвостатому другу.

– Понял.

Пеппа кивнул «анархии» головой. Тот пожал плечами, тяжело вздыхая. Как и водится, лидер маленького отряда первым сполз по мокрым брёвнам в реку. Следом за ним, кряхтя и проклиная себя за грехи, плюхнулся Сэм. Плот запружинил, зачерпнул воды, слегка накренился. Бывший «свободовец» вздохнул с облегчением, когда ощутил под ногами неровную опору. Вода доходила ему по пояс, чуть выше пупка. Сталкер не соврал. Похоже, здесь явно затонуло мелкокалиберное судно. Баржа или катамаран.

– Что делать будем? – поинтересовался Сэм, привыкая к ледяной воде, что тисками крепко сжала его тело. Он как мог, еле себя сдерживал, чтобы не выскочить из воды раньше времени. Ситуация и вправду становилось очень взрывоопасной.

– Нам нужно приподнять плот и толкнуть его, чтобы он расцепился с утопленной хренью.

– Где она?

– Надо найти. У нас мало времени. Ты же не хочешь угодить на завтрак припятскому монстру?

Двумя мощными рывками Сэм переплыл на другую сторону и попробовал ногой определить злосчастное место. Ему не удалось. При попытке опереться на груду металла, человек ухнул ниже, едва не наглотавшись воды. Похоже, судно затонуло поперёк, а не вдоль плота. Он переставил ноги и попробовал снова достать твердыню. У него получилось. Но теперь речная гладь доходила ему до груди. Со второй попытки Сэм нашёл причину их вынужденной остановки. Носком он нащупал нечто плоское, твёрдое и явно металлического происхождения. Кусок металла поднялся благодаря течению, которое в этом месте было довольно сильным. Его конечности постоянно норовило снести в сторону, отчего человеку пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы остаться на плаву.

– Нашёл. – шикнул Сэм.

– Что там?

– Кусок обшивки застрял меж брёвен.

– Сильно?

– Не знаю. – сказал Пеппе «анархист».

– Попробуй толкнуть ногой жестянку.

Сэм не ответил. Похожая мысль пришла его в голову на секунду раньше. Он затаил дыхание и опустился ниже. Вода замерла на уровне его шеи. Левой ногой сталкер нащупал пластину железа и попытался её согнуть. Он преуспел. Железка подалась вперёд на пару сантиметров. Сэм дёрнулся, когда почувствовал мощную струю течения, что обволокла его ноги, живот, постучалась в грудь, выбивая холодом дух. Сэм снова ударил ногой по бесполезной железяке, и посильнее. Но она больше не двигалась.

– Всё. Она не двигается.

Пеппа тем временем был уже рядом с ним. Вместе они попытались приподнять хотя бы немного связанные попарно деревяшки. Увы. Это оказалось не по силам двум мужикам.

– Мля, – выругался проводник. Сэм в ответ застучал зубами от холода.

– Ребята, тварь полезла в воду! – услышали они испуганный голос Пита, отчего они синхронно повернули головы в сторону песчаного пляжа.

Крокодил на том берегу исчез.

Глава вторая. Полтора человека в лодке

1.

Все это время Айс занимался лодкой. Помощи от Грешника он не ждал. За последний час наемник сдал. У него началась лихорадка, и боец в переносном смысле «горел». И пусть тот изо всех сил храбрился и доказывал, что в порядке, сталкер видел, в каком состоянии подопечный. Широко открытые глаза с лопнувшими капиллярами на веках, обильное потение и дрожь говорили о плачевном положении раненного. Переход в пару часов не прошел бесследно. Действие таблеток закончилось, отчего раненый выглядел как свежеиспеченный мертвец.

– Эй! – позвал его тихо боец Синдиката.

– Чего тебе? – отозвался занятый сталкер.

– Жалеешь, что вытащил меня? – Грех тяжело дышал, лёжа в траве и сжимая все это время автомат.

– Нет. – соврал Айсберг.

– От меня одни проблемы. Я балласт. Тебя ищут по всей Зоне. Сколько раз ты меня спасал? Три...? Я тебе столько не заплачу. – попробовал пошутить наемник, криво усмехаясь.

– Ты обещал много золота. Помнишь??

Айсберг вытер блестевший пот на лбу и глянул на чернеющую вдали реку. Прошло два часа, как они пришли к деревушке Бенев, от которой остались жалкие развалины, забрели в гребанное болото, где нашли старую дырявую лодку с веслами. Эти два часа он потратил на то, чтобы починить хоть как-то развалившуюся посудину при помощи пакли, смолы и паяльной горелки. Хорошо, что добрый человек оставил в наследство материалы и инструмент. Иначе его старания пошли бы прахом.

– Обещал. – ответил Грешник. – Иначе зачем мы тогда здесь?

– Ты хоть веришь в успех… предприятия?

– Уже нет. Посмотри на меня. Я овощ. Удача отвернулась от меня. Ещё немного, и сдохну. Хуже всего, что не сдержу обещание. Меня попросили присмотреть за умником одним.

– Да так всегда происходит. Поклянёшься выполнить работу – обязательно завалишь. Закон Мёрфи.

Сталкер наложил очередной шмат пакли в щель между досками. Ножом он принялся запихивать её поплотнее.

– А этот, твой ботаник, кто тебе? Друг? – поинтересовался Айсберг.

– Нет. Нормальный парень. На «серых» работает.

При упоминании «серых» у Айсберга тут же заныли плечо и нога. Он вспомнил садиста Кречета, Пита, химеру. Уж не Пит ли решил отправиться на покорение Севера?

– Хм, а как звали парня-то? – будто невзначай поинтересовался он у Грешника.

– Пит.

– Ого.

Как водится, Айс снова убедился, до чего же земля круглая. Буквально недавно они с Питом спасали мутанта. Этот парень понравился ему. Романтик с горящими глазами и стремлением постичь тайны вселенной. Конечно, такие люди тоже переступали черту в попытке достижения цели. Кто знает, может, в будущем их пути снова пересекутся. Так получилось, что и отморозок Грешник обладает какими-то зачатками чести или, точнее сказать, порядочностью, раз так печётся об этом ботанике с Красного леса. Забавно.

Бродяга взялся за горелку. Ему предстояло растопить немного смолы в закопчённом котелке, чтобы залить как следует паклю. Пропитанная липкой дрянью, она станет твёрдой и не будет пропускать через щели воду. Он открыл вентиль на горелке, чиркнул зажигалкой и поднёс к соплу. Повалило иссине-белое пламя. Аккуратно, чтобы не обжечься, он направил струю огня на котелок.

Газа хватило ровно настолько, чтобы растопить затвердевший битум в чёрной посудине. На больше он и не рассчитывал. Отшвырнув прочь бесполезную горелку, сталкер принялся аккуратно смолить лодку. На это у него ушло ещё пятнадцать минут. Итого – два с половиной часа работы. Долго и нудно. Но альтернативы не существовало. Признаться, Айса брали сомнения при одном взгляде на корыто, которое они называли лодкой. Потянет ли она двух пассажиров? В случае неудачи он не станет далее угождать Грешнику. Оставит его здесь, а сам свалит в закат. Он и так провозился с ним до неприличия долго.

Наёмник тем временем занимался обезображенным лицом. Он размотал мокрые и липкие повязки на вздувшейся щеке. Выглядела она хуже, чем раньше. Не спасала и заживляющая мазь. Из-под бурой корки сочилась жёлтая тягучая сукровица. Видимо, раны оказались более серьёзными, чем предполагалось. Туда могла попасть инфекция и вызвать заражение. Ему бы к хорошему врачу, а не по болотам шастать.

– Что скажешь? – наёмник повернул к нему обезображенное лицо.

– Нормально. – снова соврал Айс. Но Грешник поверил ему.

– Столько раз попадал в передряги. И ничего. А тут сразу рёбра, лицо и сотрясение. – проговорил он, глядя в отражение отполированного до блеска оружия.

– Замажь йодом, наверх мазью, и опять повязку наложи. Хуже точно не будет.

– Хрен знает. Меня всего ломает и знобит. И «колёса» не помогают.

– Смотри сам. Через два часа нам плыть на этой посудине. Хочешь, плыви один. Я перетопчусь, – заявил ему Айс с раздражением в голосе.

– Ты, это, прекращай. Выдержу. В крайнем случае выбросишь в реку холодный труп.

Шутка у наёмника не удалась. Айс покачал головой.

– Отдыхай. Подождём, пока смола схватится как следует.

– Давай.

Они помолчали. Чтобы занять время, Айс решил перекусить. Последний раз он делил трапезу с Сильвером в логове химеры. Сталкер сел возле лодки, достал банку с тушёнкой, нож-мультитул и хлеб. Но еда, однако, не лезла в горло, да и желудок барахлил. Неудивительно, так как давно не ел горячее.

Пустая банка улетела прочь. Жалобно всхлипнула мутная жижа. Айсберг доел всухомятку хлеб, запил водой и взялся за чистку «Сайги». Подарок от Пита – новенький «Хеклер» последней модели – разбирать не стал. Расстелив походную рогожу, он положил на неё массивный дробовик.

2.

Айсберг успел вздремнуть после чистки, ненадолго, всего на час. К этому времени лодка выглядела вполне пригодной для плавания. Не мешало бы проверить, но сталкеру не терпелось уплыть на тот берег. В любую минуту могли нагрянуть наёмники и взять их в осаду. Поэтому стоило всерьёз подумать о переправе. Грешник встретил его обновлённой повязкой на морде, красными глазами и рассеянным взглядом. Раненый корпел над большой топографической картой, которая принадлежала местной легенде.

– Готов? – поинтересовался Айс.

– Мг. – кивнул наёмник. – Смотри сюда!

Палец бойца Синдиката уткнулся в едва видимую точку на лощёной бумаге.

– Мы находимся здесь! Наша цель – Грязевое озеро!

Он сместил палец немного левее и выше сантиметров на три.

– Вот нужная точка. Они направились сюда. Мы должны найти парня и помочь ему. Без меня Пит не справится.

Его спутник пробубнел ещё пару фраз, которые сталкер не сумел расслышать. Затем подопечный стал нести околесицу. Это наводило на определённые подозрения. Обойдя вокруг него, Айс нашёл пустую пачку сильнейших болеутоляющих. Этот придурок пару минут назад выжрал пол-упаковки. Разом. Отсюда и помутнённый разум, краснота в зрачках и глупая самодовольная ухмылка. Налицо передозировка, и нешуточная. Таблетки воздействовали на печень в довольно агрессивной форме. А раненый нарушил дозировку многократно, получив расслабление и порцию кайфа. Только этого ещё не хватало!

– Грех, баран, ты зачем так сделал! – вспылил сталкер, сжав в руке маленькую коробочку. Он едва не влепил упырю звонкую пощёчину.

Но тот лишь гадко ухмыльнулся в лицо:

– Я не сдохну. Мы поплывём на Север и завершим Последний Контракт!

Он схватил карту, тяжеленный рюкзак и побрёл к сохнущей лодке.

Айсберг досчитал до трёх, и, успокоившись, быстрым шагом оказался около задраенного, как следует, транспортного средства. Лодка лежала на сухом месте, ровно там, где её починил собственными руками. Возле неё суетился наскипидаренный болеутоляющими наёмник, который пытался её перевернуть. Сталкер, глядя на эту порнографию, предпочёл не вмешиваться. Он лениво вынул из кармана пачку сигарет, и с наслаждением закурил, приводя в порядок и без того расшатанные нервы.

Наёмник добился своего. Лодка съехала в грязь с влажным противным звуком. Грешник тут же потянул её за край к воде. Ноги скользили по жиже, утопая в жёлтой высокой траве. Наконец раненый вытолкал её на воду в один из многих «окон» верхового болота.

– Залезай! – скомандовал ему Грешник.

Айс выругался и выбросил окурок в траву.

3.

Многие отчаянные бродяги, исходившие Южную Зону вдоль и поперек, почему-то считали самым мерзким местом в округе Чернобыля Янтарное озеро. Выбор очевиден, если бы не многочисленные «но». До сих пор это опасное место считалось самым богатым и прибыльным. Порой одного рейда в эту клоаку из трупоедов, ядовитых испарений, полчища злющих комаров и базой чокнутых ученых хватало, чтобы безбедно жить на Большой земле ни в чем себе не отказывая целых полгода, если не год. И это при том, что за последние три года Янтарь обирали все, кому не лень. Караваны старателей, промышлявшие поиском «тяжелой воды» и сопутствующих «материалов», банды профессиональных сталкеров с современным оборудованием, боевые отряды наемников Синдиката и «серых», что контролировали проплаченный бизнес, и даже военные конвои. Ранее безлюдная территория времен почившего ныне академика Сахарова напоминала проходной двор. Лакомый кусок стал слишком жирным, чтобы от него отказываться. Повсюду, где бы Айс не появлялся, случайные знакомые били в грудь кулаком, что «озеро Янтарь – это и есть настоящая Зона». В целом они были правы. На Янтаре все еще водились кровососы, обитали снорки, там регулярно велись боевые действия между не поделившими добычу конкурирующими фирмами. Конечно, воевали скрытно, в духе «гибридной войны». На западной окраине озера происходили странные вещи, вроде огней Святого Эльма или «вихрей судьбы». По-прежнему слагали легенды и прочий бред о похождениях героев на Янтарь. Совсем как в старые добрые времена. Однако Айсберг придерживался другого мнения. Настоящая Зона находилась на Болотах.

С ударением на последний слог.

На первый взгляд, это казалось абсурдным утверждением. Ведь в Болотах не было ничего примечательного, кроме воды, мха, чахлых кустиков и бесконечно-унылого пространства из травы, ряски и мерзкого климата. Не водились в большом количестве аномалии, да и те немногие, что попадались периодически на глаза, не представляли проблем. А какие ловушки без артефактов? Нормальный искатель приключений не сунется в безжизненную землю без перспектив заработать себе на пиво и пропитание. Болота обходили стороной, стараясь без нужды не углубляться в его недра. Сталкерских троп попросту не существовало, так как из-за постоянных паводков и разливов Припяти с притоками постоянно менялся водораздел. Отдельные участки суши поднимались, другие уходили под воду. Так происходило из года в год, и этот процесс ни от чего не зависел. Проводники брали за услуги в болотистой местности в полтора раза больше обычной платы, мотивируя конские тарифы дрянной погодой и длительными переходами. Поэтому Болота и представляли собой безлюдную пустыню, где мало людей и много неприятностей.

Хотя раньше на Болотах людей было на порядок больше. Одно время тут находилась база культовой группировки Чистое Небо, которую в итоге вырезали под корень. В заброшенных деревнях и хуторах тусовались мародёры или ренегаты, и другие мелкие шайки. В итоге все они исчезли с Болот.

Заболоченные земли Чернобыля действительно пугали и наводили тоску. Особенно в наиболее дремучих местах, изрезанных глубокими ярами, залитыми водой, с почерневшими и покореженными соснами на берегах вперемежку с буреломом. Горе путнику, что зашёл в «плавающий лес» – малоизученную аномалию. Идешь такой в леске, и бац – твои ноги утопают в воде, появившейся из ниоткуда. Просветы сужаются, вода прибывает, внизу колышется диван из приторно-зеленой ряски, скрывающей глубокие воронки и ямы со времен Второй Мировой войны. С каждым неуверенным шагом ты погружаешься в мрак. И вот тогда ты начинаешь понимать слово «паника». Тонуть всегда страшно. Лучше встретится в бою с армией нежити, чем проползти с пеной у рта и мокрыми штанами сто метров по гиблой топи.

Вот почему сталкер Айсберг считал, что Болота являлись первозданной Зоной, возникшей задолго до Второго Взрыва. Эта часть Зоны не фонтанировала алчностью, не скрывала секреты за тяжелыми гермодверями, а на ее территории царили тишина и покой. Ее сущность, скрываемую трясиной и туманом, обошел аномальным огнем Взрыв, оставив все, как есть, в том виде, в котором застали жители Болот до трагедии 1986 года. Кусочек дикой природы, не тронутый человеком, заранее отвергнутый им в виду недружелюбности.

Болота…

Сколько дней и ночей провёл он в тех местах, не сосчитать. К этому времени Айсберга объявили в розыск «вольное братство», а после того как он убил одного из преследователей, за него назначили награду люди «серых». Болота стали для него настоящим прибежищем. Он ночевал в полуразрушенных деревнях, почти утонувшие в зарослях, строил навесы среди дикой осоки, бродил в поисках артефактов. Считай, совсем рядом от этих мест. Его не могли найти долго, пока Айс осторожничал. Всё разрушил прокля́тый Толик Резник. Это он уговорил его устроиться на работу к учёным, чей филиал располагался в районе Старых Шепеличей, стёртых с лица земли. Но это уже другая история.

Но то было в Южных Топях. Пришёл черёд познакомиться с северными, простирающиеся на десятки километров вдоль берегов реки вплоть до само́й Припяти. Несомненно, более опасными. До недавнего времени Болота скрывал туман, плотный и непроходимый. После бури и землетрясения завеса спала, и судьба-злодейка привела его к рубежу, за которым кончался знакомый мир и начинался неизведанный. Осталось лишь пройти этот путь, от начала до конца.

Если ничего другого в путешествии не произойдёт…

– Ты готов?

Грешник поднял большой палец вверх. Он не хотел залезать первым в лодку, однако Айс настоял. Для него же лучше. Судя по карте, им придётся плыть прилично. Это на словах близко. А поди ты преодолей десять километров по ЧЗО. Им предстояло бороздить по залитым лугам, пробираться по мелким протокам, пересечь самое настоящее болото, проплыть мимо города-призрака. Путь их вёл на северо-запад, поворачивал резко на восток и потом далее вглубь заново открытой территории. Айс отобрал карту у наёмника и поэтому отлично знал предстоящий маршрут. Этот Картограф здорово постарался, нанеся подробные пометки на топографическую карту местности. Присутствовали и другие помарки, некоторые зачёркнутые или обведены ручкой. Наверняка и Сильвер приложил к этому руку или сам Резник, хваставший однажды, что знал дорогу на Север полгода назад.

Сталкер столкнул шлюпку в воду. Старая лодка скрипнула своими чреслами и застыла на месте покачиваясь. Вроде не протекала. Не зря он убил на неё кучу времени. Возбуждённый Грешник взял одно весло и выразительно посмотрел на него:

– Залезай! Мы отстали на шесть часов.

Айсберг раздражённо скрежетнул зубами и аккуратно забрался в лодку. Та села глубже, скрипнув напоследок ещё раз, и не рассыпалась, хвала Чёрному. Схватив второе весло, сталкер оттолкнулся от близлежащей кочки. Наклонившись, шлюпка жалобно вздохнула в последний раз и неторопливо пришла в движение. Хлипкое судёнышко выдержало нагрузку, а ремонтник успешно сдал экзамен по починке развалюхи.

Они двигались по рукотворной канаве, обильно поросшей пожухлой травой, а ныне затопленной грунтовыми водами. То и дело сталкер цеплялся за выглядывающие из воды космы травянистых водорослей. Порой ему казалось, что он тревожил стайки рыб: выступающие из воды поникшие травинки напоминали ему хвосты и плавники. Его напарник принимал самое непосредственное участие в плавании. Вопреки неутешительным прогнозам, он затих и молча махал веслом, поворачивая судно куда нужно. Иногда они тормозили на месте, упираясь днищем в песок. Тогда Айс прыгал в холодную воду и, матерясь, толкал лодку с наёмником на корме.

Вскоре заливные луга закончились. Они выплыли в один из притоков, напоминающий заброшенную канаву, нежели впадающий в Припять отросток. По бокам высились заросли ивняка с чахлыми берёзками вперемежку. И осока – наиболее распространённое растение в этих широтах. Стоячую воду устилала многочисленными колониями пожелтевшая тина.

Айс молчал. Прежде разговорчивый, он отнёсся к своему делу с твёрдой головой. Все же они находились в Зоне. Предстояло соблюдать осторожность, чтобы не поиметь проблем. Молчал и его компаньон, пятнадцать минут проглотивший конскую дозу обезболивающих. Он тоже думал о чём-то своём, и продолжал грести, периодически смахивая пот со лба. Айсберг мысленно желал добра и скорой поправки напарнику. Но так продолжалось недолго. Чуть позже он перегнулся через борт и вывалил содержимое кишечника в мутную грязную воду. Обеспокоенный Айс тут же вставил пять копеек:

– Я же говорил.

Затравленный Грешник обвёл того виноватым взглядом и откинулся. Весло с тихим плеском плюхнулось в вязкую воду. Айсу стоило больших усилий выловить кусок деревяшки из тины.

– Мля. Я тебя снова подвёл. – выдавил он из себя. Позеленевшее Лицо наёмника покрылось пятнами.

– Баран. – ответил Айс и отвернулся.

Грешника вырвало снова. Лошадиная доза препаратов не прошла бесследно. От его потуг гружёная лодка сильно закачалась, и Айсу пришлось взять в руки второе весло, чтобы восстановить равновесие. К тому времени раненый зашёлся в сильном приступе.

– Хрр. Хр-р-р-р! – хрипел найм, корчась от спазм и душившего кашля. Сталкер едва сдержал порыв, чтобы не ударить больного товарища, который повёл себя последним говнюком. Вместо этого сталкер активнее заработал вёслами, пытаясь удержать дырявую посудину на середине протоки.

Когда канава повернула, а вместе с ним повернули и они, Грешник утихомирился. Он съёжился на дне лодки безжизненным трупом. От мертвеца раненного отличали лишь кратковременные моргания карих глаз и облачко выдыхаемого пара изо рта. Зомби из Припяти наверняка выглядели лучше. Чтобы взбодрить оклемавшегося «солдата удачи» и себя до кучи, Айс нашарил в походном мешке начатую пол-литровую бутылку не самогоплохого вискаря. Виски он прихватил со стола в лагере учёных, когда собрался уходить после освобождения химеры, и благополучно забыл об этом.

– Эй, мертвяк! – сталкер ногой ткнул спутника, который прикрыл глаза. – На, глотни!

«Мертвяк» на пренебрежительное обращение отреагировал вяло, но бутылку взял. Он отпил два глотка и передал виски хозяину. С большим вожделением Айсберг приложился к горлышку. Виски приятно обожгло пищевод, отчего сталкер даже прижмурил глаза от удовольствия.

И вправду, стало легче. Даже раненый нахлебник и то взбодрился. Он больше не закатывал глаза, притворяясь мёртвым. Путешествие продолжалось. Протока повернула направо, расширилась в границах. За поворотом на глаза гребцам показалось раскидистое дерево, выросшеепрямо посреди речушки.

Они плыли прямо на него.

3.

Ничего подобного люди на лодке не видели до этого. Гладь воды просматривалась на двести метров вперёд, и вдруг за поворотом к ошарашенным путникам вынырнуло нечто невообразимое. Не сильно высокое, раскидистое, с мощным узловатым стволом и такими же узловатыми сучьями, дерево определённо вызывало интерес, переходящий в лёгкое недоумение. Ствол поднимался прямо из притока Припяти, черпая корнями силу из илистого дна и склоняя ветви с дряблыми листьями почти к само́й воде. Оно не походило на лиственные деревья Средней полосы СНГ. Больше всего «чудо» напоминало мангровые заросли родом из Азии. И всё из-за тонких ветвей и многочисленных побегов, что причудливо переплелись между собой, плотно припав к основному стволу-артерии. Издалека они напоминали клубок свернувшихся змей, что шипели и боролись между собой и пытались сбросить друг дружку вниз. У основания ствол расщеплялся, пропуская через себя хлипкий поток воды и выполняя таким образом функции шлюза. Венчало невысокое дерево без породы шапка из лёгкой взвеси серебряных нитей паутины и ещё чего-то непонятного.

Они оказались не готовы к встрече с этим речным исполином на фоне мелкого кустарника в пойме. Неповоротливая лодка управлялась с трудом, но ещё сложнее было её остановить. Только в непосредственной близости от преграды, что занимала половину ширины протока, Айсберг сумел притормозить махину.

– Приплыли. – тихо сказал он, нервно озираясь и осматривая неожиданную преграду. Деревянный шлагбаум, сотворённый Зоной, угрожающе протягивал навстречу свои мутированные ветки. В любом случае им придётся проплыть мимо скрученного ствола.

– На берег надо валить. Обойдём по суше, – просипел наёмник и тронул бинты на лице. Вид неведомой хрени вдохнул жизнь в загибающегося от передоза бойца Синдиката.

– Там грязь. И неизвестно, какая ещё глубина. Неохота нырять в эту погань.

– Придётся рискнуть.

Наёмник вытащил из рюкзака выключенный детектор, включил. Аппарат зажёгся зелёным и чётко обозначил, что аномалий нет. Грешник тут же его выключил и положил обратно.

– Чисто. Плывём.

Сталкер перехватил поудобнее весло, подумал.

– не нравится «оно» мне. Смотри, сверху вроде бы паутина. Уж больно дерево ненастоящее.

– Похоже на симбионт. – кашлянул в руку ветеран. – Вроде безобидный на вид. Главное, не дурить. Плывём потихоньку, никого не трогаем.

– Уговорил. Наденем маски, подстрахуемся.

– Умно.

Не думая, они почти рефлексивно нацепили на лица дополнительную защиту: наёмник американскую маску с забралом, Айсберг ограничился улучшенным респиратором российского производства. Правда, вдобавок, он натянул на голову капюшон.

– Давай.

Грех забрал у напарника весло, и по команде аккуратно принялся загребать воду со своей сторону. Скрепя нутром, лодка потихоньку поворачивала нос ближе к берегу. В ответ Айс веслом погреб слева, направляя судно в нужный им фарватер.

Небольшая тень накрыла их, едва они приблизились к торчащему из толщи мутной заводи стволу вплотную. Дерево тяжело вздохнуло. Переплетённые отростки вспучились, оторвались от основного стержня, на который они опирались – и обняли ствол, блестящий от капель воды. Тихо зашелестели тонкие ветки с высушенными листьями-трилистниками. Некоторые из гнутких веток практически соприкасались с гладью. Гребцы стали на колени, но вёсла не убрали.

Лодка аккуратно прошла в двадцати сантиметрах от торчащего из воды коричневого корня. Ветки едва коснулись обшивки утлого судёнышка, попытались задержать убегающую от них добычу. Но они лишь взволновали стоячую воду. Грешник побледнел от напряжения. Айс со сжатыми зубами шевельнул веслом. Лодка отдалилась от дерева. Её киль задел илистое дно. Всё-таки в этом месте было не так глубоко.

И тут у Айса щёлкнул внутри тумблер. Произошло это на интуитивном уровне. Краем глаза он приметил кое-что интересное. Так или иначе, но сталкер сумел разглядеть в воде странный предмет, что затаился у подножия симбионта. Правда, с обратной стороны ствола. Гребец всадил весло почти полностью в вязкое дно и застопорил лодку. Та покачнулась, потеряла ход и стала поворачиваться кормой по отношению к «шлюзу».

– Тихо. – сказал сталкер.

– Ты что, дурень, делаешь? – зашипел на него притаившийся наёмник.

– Смотри сюда!

Айс ткнул пальцем в расщеплённое основание дерева. Его напарник вытянул шею, стараясь понять причину невнятного поведения сотоварища.

И увидел холодное свечение из толщи воды.

На глубине в тридцать-сорок сантиметров притаился небольшой предмет, напоминающий равнобедренный треугольник. Он и был источником слабого сияния синего цвета. В мутной воде свечение теряло насыщенность, становилось блёклым и едва заметным. Однако этого хватило, чтобы глазастый Айсберг заметил треугольную штуку.

– Артефакт. – пробормотал шёпотом Айс.

– Что, мля? – воскликнул ошеломлённый наёмник. – Ты серьёзно?

Грешник не был дураком, и слепцом тоже, чтобы не заметить, с какой силой заблестели глаза у соратника. О, этот пришибленный взгляд бегающих зрачков, елейная улыбочка на губах, высунутый кончик языка говорили ветерану многое. Приятеля поразил азарт, знакомый даже неопытным ходокам по заражённым землям. Сталкерская охота. Завораживающее зрелище со стороны, особенно когда неудачника разносит на куски от неосторожного движения. Будучи бойцом Синдиката, Грех равнодушно относился к «подаркам» Зоны, хотя и умел их собирать. Но другие ребята светились от счастья, когда находили безделушку. Но они не причисляли себя к касту охотников за артефактами. Это сейчас сталкером каждый недотёпа себя величал. В ту пору, когда Грех только нюхал Зону, почётное звание «сталкер» требовалось заслужить. Непросто найти редкий хабар, или исходить вдоль и поперёк определённую территорию. «Настоящий» охотник считался удачливым сукиным сыном со смекалкой, придурью, приметами и соответствующей сноровкой. Таких умельцев Грешник мог по пальцам сосчитать. Каждый из этих мужиков получал удовольствие от самого́ процесса поиска артефактов, начиная от местонахождения, заканчивая посадкой в лоток или контейнер. Сопровождались эти пляски многочисленными манипуляциями, почище танцев с бубном. Вот оно, искусство в чистом виде. И определённо, Айсберг принадлежал к их числу.

Отговаривать его от сомнительной затеи потеряло всякий смысл. С этого момента для бродяги перестал существовать мир, кроме крохотного пятачка с дрожащим предметом внутри. Со стороны Айсберг напоминал самодовольного подростка с довольной рожей, которому родители купили компьютер. Не простой, а самый мощный и навороченный. Понятно почему! До недавнего времени Грешнику не попадались артефакты в воде, и, похоже, Айсу тоже. Неудивительно, что тот буквально сиял от счастья. Сталкер, мать его за ногу! Какая удача, найти вещь, которой даже нет в базе данных редких артефактов в сочинении гения Сахарова.

– Я его достану. – пробубнил тихо Айсберг. О дереве он благополучно забыл. Они подплыли вплотную к светящемуся пятачку, покружили возле него. Недовольный Грех смирился с вынужденной остановкой. Ему оставалось наблюдать за увлекательным процессом, и коситься на низко свисающие ветви странного дерева.

Как у любого опытного сталкера, у Айсберга присутствовал свой стиль. Он не торопился лезть в воду, чтобы схватить породу. Требовалось определённое умение, чтобы без потерь вытащить чёртов артефакт из воды. Вот Айс достал откуда-то из куртки тонкие латексные перчатки. Вытащил нож, стандартную аптечку. В ней он, оказывается, хранил моток фольгированного скотча, помимо стерильного бинта и антирада. Немного подумав, сталкер вскрыл ножом банку тушёнки из рюкзака, которую аккуратно выложил в целлофановый пакетик. Саму жестянку основательно протёр марлей изнутри и снаружи. Убедившись, что она чистая, Айсберг смял её таким образом, чтобы получился овал, после чего взял в руки скотч.

«Самодельный контейнер», – догадался Грешник, залипательно наблюдая за каждым движением напарника.

Тот основательно обмотал банку с внешней стороны, не жалея клейкой ленты. Фольгированный экран в сочетании с жестяным металлом давал защиту от нежелательного излучения. Поэтому упаковывали их тщательным образом. Контейнер Айс не прихватил с собой и обошёлся вполне надёжным и недорогим способом, благо, что размер артефакта соответствовал диаметру овальной банки. Осталось лишь выловить «приз» из воды, чем, собственно, и занялся сталкер.

Первое правило любого охотника за хабаром, даже начинающего – «не спеши». Особенно в заключительной фазе. Тем более, когда ты имеешь дело с неопознанным объектом и не знаешь, как себя ведёт при посадке. Имеет ли он статистический разряд, или импульсную кинетическую энергию, радиоактивен или нет? Реагирует на прикосновение? Тёплый, холодный, горячий, сверхчувствительный? Сколько вопросов, и на каждый предстояло дать ответ. Стоило ошибиться при оценке незнакомой породы, и последствия могли оказаться фатальными для счастливчика.

К делу Айсберг подошёл со всей щепетильностью. Сталкер подгрёб максимально близко к нужному месту, ляг на корму. Вытянув вперёд руку, он подержал её некоторое время над водой, поводил ладонью вправо-влево, будто пытался прочувствовать мощную энергетику жемчужины. Наверняка хотел задобрить неодушевлённый кусок мерцающего предмета. Одновременно с пассами он бормотал только ему известные заклинания. Удовлетворённый наблюдением, Айсберг принялся мастерить импровизированный сачок. В банке предварительно сделал маленькое отверстие, куда воткнул шомпол, позаимствованный у Грешника. Обмотав железку с разных сторон скотчем, умелец проверил, крепко ли держится собранный черпак. Прищёлкнув языком от предстоящего удовольствия, Айс отложил в сторону «сачок» и полез снова в рюкзак. Как оказалось, за фонариком.

– Помогай мне! – повернулся с фонарём к бледному и офигевшему от увиденного наёмнику сталкер. – Свети слева от артефакта.

Грешник слепо повиновался. Ему и стало интересно, что за зверь такой прячется в пруду.

Наёмник посветил фонарём в мутную воду, направив луч левее от объекта. Айсберг покатал в пальцах найденный в карманах мелкий саморез, и бросил его в реку, навстречу мерцающему предмету. Не произошло ничего. Сталкер потёр руки, надел перчатки и склонился над речной гладью.

Артефакт исчез.

– Чё за х…? – выругался Грешник, который своими глазами видел, как на небольшой глубине растаял светящийся камень или наподобие его.

Раздосадованный Айсберг заёрзал по лодке, жалобно скрипнувшей от его веса.

– Не понимаю. Только что был перед моими глазами. Не понимаю.

– Может, ну его, эту хрень, поплыли дальше?

– Нет.

На лице сталкера выразительно читалось упрямство фанатика.

– Нет. – повторил он под маской и снова склонился над водой.

В ход пошёл весь арсенал несгибаемого и неуступчивого «охотника за артефактами». Кто угодно на его месте давно смирился бы с потерей, но не этот прожжённый бродяга. Он решил любой ценой добыть трофей. Для начала Айсберг включил детектор аномалий. Правда, от прибора пользы он не извлёк никакой. Глупый компьютер выдал в зоне поиска «прочерк». Ну это они и без него знали. Тогда Айс принялся импровизировать. Он включил дозиметр и примотал его к веслу всё той же лентой. «Датчик движения» он торжественно вручил своему напарнику.

– Держи весло. Будешь моими глазами.

Грешник кивнул в ответ. Он, похоже, понял задумку Айсберга.

Цифры на табло показывали привычный для Зоны фон. Только в одном месте он был повышен. Аккурат над артефактом, где его видел Айс.

– Готов?

Наёмник кивнул, слегка поморщившись.

Сталкер плавно и медленно опустил самодельное черпало в воду.

– Левее, – скомандовал Грешник. – Выше возьми, ещё, ещё. Стоп! Давай обратно!

Сталкер напряжённо всматривался в воду и пытался черпаком нащупать в мутной жиже искомый предмет. Сантиметр за сантиметром ловил он скрытый артефакт, несмотря на качку и поднявшийся ветерок с северных окраин. Две минуты. Три. Три с половиной. Наёмник отдавал отрывистые команды, а компаньон бултыхал шомполом с привязанной банкой. Со стороны это выглядело нелепой забавой двух взрослых мужиков.

У Грешника от постоянного внимания зарябило в глазах. Цифры на маленьком табло стали дёргаться, сливаться. Он поморгал немного. Помогло.

– Не молчи, Грех!

Тот отшатнулся и едва не закипел от злости. Если бы не упрямство сталкера, они отошли на метров триста от точки. Нет, нужно поиграть в героев и выловить этот долбаный подарок Зоны.

– Левее, правее.

Вскоре терпение сменилось раздражением. Рассерженный суматохой Грешник едва не швырнул весло с прикреплённым дозиметром в морду любителю артефактов. Не успел. Балансируя в неудобной позе, наёмник задел ладонью перевязанную голову. И сразу же взвыл от боли. Правая рука с веслом предательски подскочила вверх, отчего последнее шлёпнулось в воду. Брызнуло. Поднявшаяся крошечная волна с треском разбилась о лодку, коснулась опущенных к само́й глади прядей. Совершенно отчётливо наёмник видел, как скрученные отростки задрожали, а по древесным суставам прокатился энергетический импульс.

– Чёрт бери! Валим! – прошипел Грех, выдёргивая из илистого дна стопорное весло.

Недовольный Айс бросил прочь ненужный более черпак и выдернул из ила второе весло. Лодка качнулась, вздыхая своими рассохшими досками, и накренилась на одну сторону. Ее киль задел накренившиеся ниже кончики свисающих побегов с маленькими дряблыми листьями. Они мелко-мелко задрожали, передавая своё возбуждённое состояние прародителю. Грех взмахнул веслом, наплевав на тишину. Неустойчивое суденышко дрогнуло, сминая на своем пути тонкие дрожащие ветки. Айсберг с грустью и сожалением проводил глазами то место, где он обнаружил неопознанный артефакт.

И вот когда показалось, что ничего больше не произойдет, из на поверхность вынырнул артефакт.

Невидимая сила вытолкнула его из толщи воды наверх. Возможно, на него повлияла вибрация или возня над ним двух людей. Он, словно пробка, выплыл наверх на одну четверть своего размера в полуметре от своего первоначального положения. И почти в метре от лодки, которую пытался разогнать своими ритмичными движениями наемник. И он преуспел в этом, если бы не Айсберг. Наплевав на технику безопасности, он растянулся во весь рост, чуть не прыгнув вдогонку за породой в мутную жижу. Он ждал этого момента и сумел им воспользоваться. В мгновение ока он изловчился и схватил голыми руками в латексных перчатках вожделенную игрушку. Раз-два, и источник синего мерцания тут же оказался в банке. От его телодвижения лодка опасно накренилась вместе с гребцами, и краешком слегка зачерпнула воды. Грешник заорал, показывая пальцем вверх и пытаясь изо всех сил отплыть от пришедшего в движение симбионта.

Айс расправил плечи и задрал вверх голову.

В этот же миг с верхушки мощного узловатого дерева прямо вниз посыпались мириады серебрянных светлячков, что мирно дремали на самой верхушке дерева. Вибрация воды разбудила их корни суккулента, вынудив отреагировать по-своему на проплывающую мимо цель. На блестящих паутинках тончайшей формы они устремились вниз, к источнику шума, исходивших от двух людей, что жаждали поскорее убраться подальше от странного явления. Со стороны казалось, будто водопад из фотонов тусклого света низвергся с кроны раскидистого древомутанта, затопив массой узкий пятачок. Большая часть их прервала свой полет в грязной воде, поглотив в мгновении ока огромную массу крошечных сгустков жизни. Часть из них повисли на ветвях, засверкав на них серебряным покрывалом. Но особо удачливые светлячки плотно облепили часть лодки вместе с двумя перепуганными насмерть людьми, оказавшиеся в зоне поражения причудливого симбионта.

4.

Удивительно, но они выжили. Упавшие с дерева паучки (или светлячки) не питались человечиной, не убивали ядовитой паутиной. В противном случае в лодке покачивалось два сморщенных кокона, завёрнутых в погребальный саван из цепкой белёсой субстанции.

Как не думать, когда на теле и одежде их ползали тысячи. Если не больше. Они облепили лодку плотным покрывалом, забились под одежду, осели на волосах и коже. Маленькие крошечные проводники порождения Севера. Напрасно люди остервенело сбрасывали их в воду, истошно орали, выдирая копошащихся в складках насекомых закрытой экосистемы. Своими цепкими лапками маленькие восьмипалые существа отчаянно боролись за жизнь. К счастью, они и не собрались оставаться в лодке. Стоило им отплыть подальше от древесного суккулента и приблизиться к берегу, как паучата выпустили вверх липкие нити, и под напором сильного порыва ветра массово покинули судно. Половина из них погибла в близлежащей «воронке», что засосала в себя воздушное облачко из мелких существ. Остальным повезло больше: ветерок поднял крошечных гостей повыше и унёс к немногочисленным деревьям, где он и приземлились. Этого бродяги из лодки уже не видели. Их усилия свелись к вытряхиванию шевелящейся биомассы из одежды и пожитков.

– Айс! Почему мы не с-сдохли! – проговорил наёмник, аккуратно одевая на себя свитер. Сломанные рёбра ни на минуту не позволяли ему забыть о боли. – Холодно!

Сталкер глотнул вискарь, с содроганием глядя назад, где высилось над протокой непонятное дерево. Он, как и наёмник, только закончил одеваться и теперь пытался согреться порцией хорошего алкоголя.

– Симбионты. Они нас использовали, как переносчиков. Пауки и эти...заросли. Они поджидали снизу, пока кто-нибудь не пролетит или не проплывёт под ними. Затем покинули колонию и перебрались на другие деревья.

– С таким же успехом они свалить и раньше. Ветер подул – и лети себе. – возразил сталкеру Грех, кутаясь в защитный комбинезон.

Айс лишь покачал головой.

– Нет. Меньше шансов. Слишком большое расстояние. В книжке читал о таких перемещениях. Да и профессор один рассказывал о симбионтах.

– Книжки читал, умник! Я чуть в штаны не обделался от страха.

– Я тоже.

Грешник забрал бутылку у напарника, дотронулся до зудящего лица.

– Всё тлен. Живы и ладно! М-мать, как же х-холодно!

Наёмник приложился к бутылке, вытер усы и устало прикрыл глаза.

– Поплыли? Нужна твоя карта, там впереди развилка, насколько я помню.

– Сейчас, сейчас.

Опомнившись, Грешник бережно развернул потрёпанный лист расчерченной бумаги, поводил пальцем вдоль маршрута:

– Через километр направо – и обогнём остров по течению. А там причалим к берегу.

– Понятно.

Айсберг посмотрел по сторонам. Они сейчас находились посреди северных болот, в русле Припяти. За зарослями дикой вербы и высокой осоки они не могли видеть реку. Зато с этого места наблюдался краешек фазированного передатчика «Дуга», что гигантским исполином поднимался высоко над горизонтом. Он последил некоторое время за окрестностями, вспоминая ловких паучков, и вспомнил, ради чего рисковал жизнью. Сталкер вытащил из-под вещмешка банку из-под тушёнки, где слабо поблескивал неизвестный артефакт. Незаметно не получилось. Раненый найм открыл веки.

– Нравится? Ты нас едва не погубил. В следующий раз я тебя просто пристрелю. – уставший Грешник не шутил. Спорить с ним сталкер не стал.

– Тебе этого не понять! – ответил он и схватился за вёсла. Внешне он выглядел спокойным, но внутреннее «эго» старателя ликовало. Ничто не сравнится с чувством глубокого удовлетворения, когда ты нашёл доселе неизвестную породу. До него не находили такие штуки в воде. Уж точно не в Южных областях. Он рискнул – и ему улыбнулась удача. Разве что волос седых прибавилось на голове.

– Грех?

– А?

– Ты уверен, что нам лучше выйти на месте, отмеченном крестиком? - сказал Айсберг, умело обращаясь с вёслами.

– Не очень.

Наёмник прижал к себе увесистый рюкзак, зевнул и подозрительно быстро затих.

– Понятно. – прошептал Айс, теряя интерес к невольному компаньону и возвращаясь к неизведанному артефакту.

Он впервые подумал над тем, как назовёт трофей. «Водяной орех» ему бы вполне подошло. Жаль, что он пока не знает его истинных свойств. Ничего, пройдёт немного времени, и он сможет понять природу действия артефакта. Наверное.

Их лодка медленно скользила по воде. Её скорость упала. Канал, по которому они плыли, обильно порос тиной и травой, что пыталась дотянуться своими стеблями к солнцу из зелёной воды. Периодически лодка цеплялась килем за выступающие корни кустарников, после чего её разворачивало кормой против слабенького течения, но сталкер возвращал средство передвижения на прежний курс умелой греблёй. Приспособился.

Быстрее бы доплыть. Где-то впереди них поджидали новые вызовы, пугающая неизвестность. Север услужливо приоткрыл частичку своей закупоренной системы, впустив двух незадачливых «туристов» на старом корыте. Что там будет после развилки? Испытание на прочность? Опасность?

Плевать. Они выкарабкаются, даже если их обложат динамитом и запустят таймер на уничтожение. Легенды Зоны не умирают.

Он взмахнул веслом ещё раз. И больше не смог.

Оно показалось ему чересчур тяжёлым, будто к нему привязали килограммовую гирьку. И вроде проплыли не так много, чтобы мышцы налились истомой и загудели от напряжения. Непонятная слабость незаметно подобралась к нему в самый неподходящий момент.

Айсберг больше не стал грести. Он решил передохну́ть минуту и помассировать затёкшие мышцы. Успеет. Впереди начиналась зона тумана, который полз в их сторону с запада. Солнце, что полчаса назад кружило на небосклоне, исчезло в угрюмых облаках. Стемнело. Вот-вот с неба закапает невесёлый дождь своей мерзкой моросячкой. Интересно, что думает об этом напарник?

– Грешник?

Айс не услышал своего голоса, отчего сильно удивился. Он чётко выговорил погоняло. Да, мог лишь подумать о наёмнике, и не обмолвиться ни словом. Так бывает. Сталкер крикнул снова:

– Греееех!

Грешник, разговорчивый обычно, откинулся назад и склонил голову. Весло у него покоилось на коленях, где и швейцарская винтовка. Обезображенное от падения в яму лицо прикрывал капюшон от защитной парки. Оно выражало умиротворённость и безмятежность.

– Греххх?

Почему-то он окрикнул его шёпотом. Айсберг едва шевельнул губами. Это показалось ему глупо, отчего рот чуть растянулся в дурацкой улыбке. Смешно говорить тихо, когда твой собеседник сидит в двух метрах.

Лодка качнулась. Вместе с ним пошатнулось тело расслабленного наёмника. Голова последнего тяжело упала на грудь, отчего Грешник напоминал покойника.

«Грех».

Лодка с лежачим Грешником вошла в туман.

Айс вздохнул, глядя, как он плотно обволакивает собой окрестности. Прохладная взвесь коснулась лица. Сталкер вздрогнул, часто заморгал, глядя, как завеса растворяет его ноги и размывает реальность. Чтобы успокоить нервы новой напастью, он нащупал на дне лодки приплюснутую банку с мерцающим артефактом.

«Как же хочется спать!».

Он сильно устал за сегодня.

Подул западный ветер. Он немного разогнал туманное облако, нависшее над притоками Припяти. Из его чрева вынырнула лодка с двумя мирно дремавшими путниками. Покачиваясь, хлипкое судёнышко тихо дрейфовало по каналу. Так продолжалось довольно долго, пока она не выплыла к развилке из двух притоков. Немного постояв на середине этого водного перекрёстка, лодка, качнувшись, забрало влево, после чего снова скрылась в густом и тягучем тумане.

Глава третья. Комбокорм

1.

– Пацаны, крокодил исчез!

Пеппа и Сэм, что пару минут бились в холодной воде над помехой, повиновались без промедления. Нет ничего хуже встретить крокодила в его родной стихии. Плюхнувшись на пузо, они быстро втянули ноги и выбрались на относительно сухое место. На плоту боевые пловцы подобрали брошенное оружие и защёлкали предохранителями. У обоих сильно стучали зубы от купания в октябрьской воде.

– Я подставил всех! – сказал громко Пеппа.

– Забей. Потом будешь гнобить себя. Мы должны избавиться от буксира! – прокричал Сэм прямо в уху опытному ветерану.

– Знаю. Есть идея. Давай прорубим топором бревна и толкнём плот.

– Давай.

– А мне что делать?

Мокрый Пеппа устало махнул рукой в сторону берега.

– Ты знаешь, Пит, и сам!

Читать нравоучения ботанику Пеппа не стал, а сразу бросился к вещмешкам, обёрнутым в двойной слой полиэтиленовой плёнки. Где-то в закромах лежал небольшой туристический топорик. Без него они бы не собрали плот. Теперь инструмент пригодится ещё раз.

Болотное чудовище не появлялось.

Сэм тем временем склонился над предполагаемым местом, где прокля́тая железяка насадила плот и не пускала его дальше по течению. Он реквизировал топор у Пеппы и принялся рубить связанные брёвна. «Бум» - раздавался глухой стук удара металла о влажную тугую древесину. Режущая кромка инструмента лишь оцарапала дерево, настолько оно было твёрдым. «Вольный» поднял руку снова, и принялся рубить дальше, вгрызаясь в сердце сосны, пропитанной смолой. Зычное «бум» гулко отдавалось над рекой.

Не считая возни на плоту, больше ничего значимого в округе не происходило. Ветер шевелил жёсткую осоку, обильную поросшую вдоль реки по всему речному руслу. Кое-где на поверхности появлялись небольшие бурунчики-водовороты. По мёртвой воде проплывали сломанные ветки и пучки вырванных с корнем травы и водорослей. Периодически доносилось жалобное всхлипывание прибоя о берег.

Но коварный враг не мог просто потерять к ним интерес и отпустить людей с миром. Он ушёл вглубь залива, затаился в тине. Жертва сама пригласила его к обеденному столу. Крокодилу оставалось выждать подходящий момент и атаковать. Главное в их положении – недооценить противника. Одно дело, видеть их в низовьях Амазонки, совсем другое – встретить настоящего крокодила в русле Припяти. Древнее пресмыкающееся могло получить новые навыки для убийства, стать умнее, проворнее и коварнее. Как и человек, животные приспосабливаются к новым условиям, получая со временем определенные навыки. Сколько лет здесь жила рептилия? Пять? Десять? Двадцать? Кто знает. Определённо, Зона видоизменила его. И теперь это существо из другого мира бултыхается где-то поблизости.

– Где оно?

Пеппа, несмотря на кажущееся спокойствие, нервничал.

– Не знаю. – пробормотал Вова. У него сильно запотели ладони.

– Дрянь. – выругался проводник. – Он же мог уплыть?

– Мог. – потупил взгляд учёный.

Пеппа разочаровано перехватил перекинутый через плечо «двенадцатый», дёрнул предохранителем. Он не стал больше ничего ему говорить, а направился к Сэму, который настойчиво топором долбил бревно.

– Ну что там?

– Нашёл. – с придыханием ответил ему довольный «анархист». – Смотри, кусок железа застрял в полене. И хорошо застрял.

И правда. В мутной воде виднелась изъеденная ржавчиной стальная пластина, что под углом вонзилась в мокрое дерево.

– Загнём вниз, и тогда плот проскочит дальше. – проговорил скороговоркой Сэм и отложил бесполезный более топорик.

– Сделаешь?

– Попробую. Тащи шест.

Это был хороший план. Всего несколько ударов по пластине – и они поплывут прочь от этого опасного места. Сэм посмотрел по сторонам, убедившись, что на «море» всё спокойно, обхватил жердь покрепче и размахнулся для удара.

Ни он, ни ботаник, ни даже опытный бродяга Пеп не заметили странную точку, что появилась с другого берега. Двигалась она бесшумно. Люди смотрели на сторону, где впервые увидели крокодила и не обращали внимание за спину. Зря.

Чёрная «точка» оказалась обычной вороной с крыльями и хвостом. Она ничем не отличалась от собратьев по ту сторону обоих Периметров. Клюв, оперение, повадки – точь-в-точь совпадали с другими варанообразными. Ворона взлетела с Южного берега, набрала высоту. Держалась она позади людей, периодически снижалась планируя. Наконец в определённое время она сложила крылья и камнем рухнула вниз, пикируя аккурат на высокого человека с шестом в руках.

Ворона застала людей врасплох. Мощным ударом вытянутыми вперёд лапами птица шибанула по затылку ничего не подозревающего Сэма с занесённой палкой. «Анархист» неуклюже рухнул в ноги учёному. Питюшин, не ожидавший подвоха со спины, от толчка растянулся на плоту и схватился руками за колючую проволоку, разразившись бранью от боли. Жалобно скрипнули брёвна. Плот заходил ходуном и зачерпнул краем воду. Только Пеппа сумел удержать равновесие. Переставив ногу, он развернулся навстречу неприятностям, готовясь открыть огонь на поражение. Ему это не удалось. Жуткая чёрная ворона атаковала Пеппу в лицо. Тот успел в последний момент отмахнуться от опасной птицы автоматом, двинув прикладом по ней. И вовремя. Птица едва не выбила глаз. Её клюв лишь скользнул по щеке проводника, слегка оцарапав её. Больше ворона напада́ть не стала. Она взмыла рваными движениями вверх и устремилась прочь от застрявшего плота. Секундой позже опомнившийся проводник очередью обстрелял наглую птицу. Естественно, он не попал. Умная ворона под шумок улетела к берегу.

Пеппа громко и забористо ругнулся. Но всё только начиналось. Путешественники забыли о главной угрозе их ненадёжному пристанищу – крокодиле.

Рептилия атаковала прежде, чем очухавшийся Пит отпрянул от колючки с изодранной ладонью, а Сэм пришёл в себя после недолгой панической атаки. Звуки эха от выстрела ещё не успели потонуть в безжизненном, на первый взгляд, просторе, как из воды стремглав вынырнуло мерзкое чудовище. Уродливая рептилия разинула пасть и рванулась вперёд, пытаясь своими короткими лапами взобраться на скользкие от воды связанные брёвна. Хвост, огромный, с острыми зубчатыми краями, захлестал по вспененной воде, поднимая тучу брызг и помогая бронированному телу продвинуться к желанной добыче. Крокодилу почти это удалось. Передняя лапа подмяла под себя притопленный край плота, и монстру оставалось всего одно движение, чтобы стянуть первую жертву в реку.

Этой жертвой оказался Питюшин.

2.

Он уже смотрел смерти в глаза. Такой же пугающей до одури и дьявольски уродливой. Те же Змеиные зрачки, мощное гибкое тело, острые зубы. Вонь. Рвотная, невыносимая, въедающаяся в память отвратительным букетом из тухлых яиц и вывернутых наизнанку разложившихся потрохов. Этот смертельный коктейль из пасти хищника невозможно вычеркнуть из памяти. Достаточно лишь напомнить о нём, как желудок тут же исторгал вопль наружу. Спустя сутки или чуть больше история повторилась. Пусть в другом формате с иными декорациями.

Только химеру создали люди искусственно. Ну как, люди, с натяжкой. Нормальные homo sapiens не станут выращивать в подпольных, супер-пупер-засекреченных лабораториях биологическое оружие и проводить опыты над заключёнными. Не будут глумиться над трупами, облучать живых существ радием и стронцием, отринув прочь все моральные законы об этике. Люди не отправляют на убой сотни и тысячи себе подобных, не лгут миллионам, пряча в подпол правду, какой бы она жестокой ни была. Вот настоящие монстры с очеловеченными лицами, в чьих сердцах нету места состраданию. Лишь слепая вера в собственное могущество и жажда власти, славы, денег или всего выше перечисленного вместе. Они не задумываются о последствиях своей деятельности. Зачем, если есть биомасса и прочий мусор, который можно в любой момент убрать. Неважно, сколько жизней это будет стоить.

Крокодил – дело другое. Таким его создала природа миллионы лет назад. Этот младший брат динозавров дошёл до наших дней практически в первосозданном виде. Опасный и страшный, с уникальным строением тела и расположением органов. И способностью приспособиться к любым условиям. Иначе он не выжил бы в холодном климате на севере Украины. Конечно, этому тропическому ископаемому «помогло» радиоактивное излучение и аномальная энергия. На генном уровне клетки крокодила видоизменились, частично мутировали, отчего животное наверняка стало сильнее и опаснее. Произошло это благодаря тому же человеку. О чём думал любитель экзотических животных, заводя столь непредсказуемого хищника? Знал ли он о последствиях такого решения? Бесспорно. Мы в ответе за тех, кого приручили. И кого тогда стоит назвать монстром? Неужто несчастного крокодила, которого браконьеры вытащили из привычной среды обитания и продали за десятки тысяч долларов любителям экзотики? Крокодила, который в прекрасный день вырвался из тесного террариума в поисках пищи и свободы, зверя и оказался в зоне прокола ноосферы? Хах. Он не виноват, что сумел приспособиться. Беспринципные аморальные ублюдки куда страшнее.

Вова Питюшин по инерции отшатнулся, когда рептилия открыла смердящую падалью пасть с искривлёнными зубами и потянулась к его руке.

«Прощайте».

Морда с шумом схлопнулась в считаных сантиметрах от человека. Вместо человеческой плоти, неумное животное хватануло неумело натянутую колючку, которая с шумом вспорола учёному костюм и ухнула за монстром в реку. Следом загрохал над ухом чей-то автомат.

Ошарашенный Пит выпучил глаза, не веря спасению. Зловонная пасть щёлкнула рядом с лицом. Ботаника спасла проволока, необходимая мера предосторожности по словам кэпа.

– Подымайся! Ну! – проводник, чья стрельба оглушила сидящего парня, неистово тряс его за плечо.

Юноша помахал головой, оперся окровавленными руками о скользкие брёвна. Его мутило.

– Не время отдыхать! Хватай ствол и подрывай задницу. Иначе сдохнешь!

Злобный Пеп вывел учёного из оцепенения. Пит кивнул ему, вытер оцарапанную ладонь о порез костюма, и потянул за лямку оброненное оружие. В этой кутерьме оно чудом удержалось на плоту во время борьбы с крокодилом. Вставать во весь рост Пит не рискнул, помня о скользких брёвнах. Он повторил приём Сэма. Целый и невредимый, с помповым дробовиком «Сайгой», «вольный» сталкер стоял на одном колене, готовясь таким образом к атаке.

Припятский аллигатор не заставил себя долго ждать. Он вынырнул в десяти метрах от правого борта и поднял в очередной раз каскад брызг. В ответ люди ответили ему огнём из оружия. Пули не причинили ему особого вреда. Свинцовые гостинцы лишь отскакивали от бронированных пластин из наросшей кости и вязли в складках толстой кожи. Однако пресмыкающемуся не понравились пули. Побарахтавшись, оно ушло на глубину.

– Где крокодил? – заорал Пеппа.

– Левый борт, – ответил ему Пит.

Аллигатор оказался упорной зверюгой. Он подплыл к ним с другой стороны, но пройти незамеченным ему не удалось. В этот раз он не рванул напролом, а применил новую тактику. Крокодил нырнул в глубину, появившись аккурат у левого борта. И принялся хвостом молотить по брёвнам, сминая колючую проволоку с этого борта.

Стреляли теперь всё. Заухал дробовик Сэма, метко садил одиночными в супостата Пеппа, и даже испуганный ботаник пару раз пульнул в крокодила. Но они его, считай, не подранили. Разве что разозлили. Хитрый зверюга изворачивался, поднимал хвостом волну, пытаясь раскачать плот и сбросить в воду защитников.

– Стоп, стоп!! Хватит стрелять! – крикнул проводник и опустил автомат. – Патроны не вечные. Шестами отгоним.

Закинув оружие за спину, опытные бродяги похватали длинные жерди и приняли с запалом стегать извивающуюся тушу деревянными слегами. Пит же подобрал топорик, который застрял у притороченной кучи рюкзаков. От полученных ударов крокодил лишь сердито открывал пасть в воде, взмахивал хвостом в попытках огреть путешественников. Пару раз ему это удалось: кончиком хвоста опрокинул нерасторопного Сэма. Пеппа оказался более удачливым и смелом. Ловко орудуя жердью, он сделал несколько точных тычков прямо в глаза монстру, отчего тот шумно зафыркал и завращал пастью.

– На, сука, жри! – шипели люди на него.

С двух сторон на крокодила сыпались удары. Остервенелые и злые. В конце концов, обезумевший ящер не выдержал отпора и спешно ретировался.

Все трое напряжённо буравили взглядом уплывающую вдаль рептилию, качающуюся на водяной зыби в метрах двадцати. Он и не думал уплывать.

– Всё?? Мы победили? – спросил запыханный Пит. Его здорово мутило, а щеку жгло огнём.

– Думаешь? Он хищник. Это упрямая зверюга. – возразил уставший Сэм.

– Смотрите в оба. Нам пора делать ноги. Иначе сюда ещё кто-нибудь пожалует.

Пеппа, который озвучил правильную мысль, проверил магазин «двенадцатого», и заставил всех остальных сделать это. Однако пополнить боезапас команде не удалось. Разгрузки с боеприпасами они спрятали под полиэтилен, привязав к вещмешкам. И добраться до магазинов бойцы не успели. Быстро приближающаяся точка в виде здорового крокодила вынудила их снова занять оборону. Монстр возвращался, поглощая метр за метром расстояние с присущей крокодильей неуклюжестью.

– Сука! – выругался Сэм прицеливаясь.

– Если он запрыгнет на плот, нам конец! – проорал Пеппа. – Нашпигуем его свинцом напоследок перед смертью.

– Да.

– Да! – крикнул, в свою очередь, Вова, сжимая в руках бесполезный топорик. Им только сучья рубить на дрова, а он собирался хозяина Припяти по голове оглушить. С разорванной проволокой щеки текла кровь.

Его напарники открыли огонь. На этот раз патронов никто не жалел. Почти все они находили цель. Несущийся на них крокодил не думал скрываться, танком плыл на них в лобовую атаку. Это было завораживающее зрелище. Огромное животное с безобра́зной мордой и совершенным телом пыталось их убить.

Или он, или они – другого не дано. Закон припятских джунглей в действии.

Пули впивались в толстую шкуру животного, вязли в ней, вспенивали бурунчиками взволнованную воду вокруг него, вырывали из мощного тела куски наплывов и наростов. Но он и не думал останавливаться. Рептилия шла ва-банк.

Сегодня кто-то из них умрёт. Если только жертвы не остановят хищника.

Щёлкнул пустой боёк у автомата в руках Пеппы. Затем замолчало оружие «анархиста». Тот закинул за спину дробовик, взял в руки жердь и приготовился.

– Крэк!

Раздался мощный удар от столкновения. Плот дрогнул, и сильно подпрыгнул. Люди рухнули, как подкошенные, прямо во вспененную воду, заскользили по нему в зелёных костюмах. Крокодил, навалившись брюхом на связанные брёвна, повис на плоту. Своими короткими конечностями он попытался запрыгнуть на раскачивающийся плот.

Пит в последний момент успел схватиться за краешек плавсредства, что почти полностью ушло под воду. По затылку больно ударила затворная рама оружия за спиной, отчего он едва не свалился в реку. Однако учёный сумел быстро оправиться: расставил руки и повернулся набок, пытаясь в суматохе понять, что происходит. Удобный, хорошо заточенный топорик он так не бросил. Крокодил практически забрался на брёвна. Последний рывок – и буро-зелёное чудовище схватит одного из них и утащит в реку.

«С-сука!».

У них больше не осталось шансов на спасение. Север, говорите?

Храбрый Пеппа лежал ничком на залитом водой плоту. С головы его текла тоненьким ручейком бурая кровь прямо на мокрый защитный комбинезон. Опытный Сэм сидел на заднице и пытался жердью сбросить тварь обратно в воду. Тщетно. Крокодил отмахивался от палки, будто от надоедливой мухи. И только учёный был относительно дееспособен. Он мог броситься на припятскую зверюгу топором и ценой своей жизни зарубить его, или в упор расстрелять зеленомордого. Мог и не совсем. Страх, который он сдерживал в себе, вырвался наружу и затопил сознание беспомощностью и ничтожеством. Учёный дрожал, не от холода, нет, от зубодробительного чувства стыда за сиюминутную трусость и слабость. Он много чего знал, но, к сожалению, за эти несколько лет не освоил главное – умение выживать. И теперь подыхал посреди Припяти, не подобравшись на дюйм к своей цели, возможно, всей жизни. И хуже всего, из-за него опять умирали люди. История повторялась.

Речной гость схватил широкой и зубастой пастью шест в руках у сталкера и переломил дерево надвое, будто тонкую веточку. Избавившись от последней преграды, крокодил вальяжно, на правах босса, заполз на плавучую базу "кожаных ублюдков" и устремился к Сэму. «Анархист» заорал, замахнулся пустым дробовиком, чтобы напоследок огреть чудовище по морде.

Тщетно.

Крокодил огромной тенью навис над несчастным Сэмом. Один бросок молниеносного потомка динозавров – и Сэм умрёт.

Пит всё это видел воочию. Он схватился вначале за огнестрельное оружие, но передумал. Пули причиняли мало вреда бронированному чудовищу. Решение появилось спонтанно. Пит рванулся на коленях к чудовищу, и наотмашь метнул лёгкий топорик в морду пресмыкающемуся.

«Я не трус. Подавись, урод».

Иногда, в лагере в Красном лесу, Кречет тренировал своих бойцов в искусстве метать ножи, топорики, сапёрные лопатки, остро заточенные прутья. Порой к ним присоединялся и молодой неискушённый учёный Питюшин, который с любопытством наблюдал за процессом тренировок. Лидер наёмников «серых» со всей строгости учил его, как лучше ставить корпус при броске, рассчитывать расстояние до цели, какой хват использовать при метании ножа или обычной вилки, с дотошностью на практике заставлял выполнять сложные броски с любых положений.

«На любой войне Пит, нужно всегда быть готовым к трындецу. Неважно, что за оружие у тебя: половая тряпка, нож или палка. В руках у умельца даже ложка может стать смертоносным предметом при условии, что боец отточил навыки до автоматизма. Головой думать не надо, мышечная память и инстинкт выполнят за тебя грязную работу. Главное, не засцать. Если сдался, всё, амба».

Несмотря на уроки авторитетного начальника охраны модуля, Пит не стал профи во владении холодным оружием. Каждый второй бросок не получался либо выходи́л корявым. Командир наёмников посмеивался в бороду, приговаривал, что «Питу поможет только ремень и прямые руки». Учёный в ответ бормотал оправдания и шёл за сапёрной лопаткой, чтобы ещё бросить пару-тройку раз.

Бросок вышел точным и резким, как натиск крокодила на жертву. Топорик едва не снёс Сэму затылок, не ушёл в воду, скользнув по роговой поверхности толстой шкуры, а остриём вперёд прошмыгнул в узкую щель между створками слюнявой пасти. Секундой позже – и аллигатор разорвал бы зубами лежащего человека. Но Пит не промахнулся. Одна попытка из ста нашла цель, внеся в пресловутое «Фифти-фифти» чудовищную погрешность размером в процент везения.

Крокодил захлопнул пасть. В следующий миг он мощно махнул хвостом, затряс головой, после чего попятился в сторону, беззвучно шипя. На краю плота монстр оступился и грузно съехал в воду, где продолжил конвульсивные движения хвостом и туловищем. Он проиграл эту схватку, и теперь люди могли не опасаться за свои жизни. Хвостатую тварь интересовала штука в глотке.

Вова не расслышал слова благодарности Сэма. С пустыми глазами он бессмысленно наблюдал, как отступившее животное без толку борется с топором в пасти, отдаляясь от них всё дальше.

Или это они отдалялись от барахтающегося в воде крокодила?

И верно. В пылу борьбы плот соскочил с ловушки и теперь медленно дрейфовал вверх по течению Припяти. Они снова свободны.

В тридцати метрах от них из толщи воды вынырнуло ещё одно чудовище. Оно показалось всего на несколько секунд. С длинными усами и широким ртом, как у ковша экскаватора. С облепленными мелкими ракушками, илом и тёмно-зеленой тиной гладким телом. С плавниками на спине и хвостом. Настоящий повелитель глубин – огромный сом. В отличие от крокодила, рыба не пряталась и не юлила. Сом просто показал брюхо и уродливую рыбью рожу, и устремился к ним навстречу.

– Мы снова в дерьме. – пробормотал Сэм. – Не сдохли от хвостатого полена, так до кучи нам гигантского сома не хватало. Посмотри, что с полудохлым Пеппой, и приведи того в чувство. Я пока заряжу автомат.

Пит молча повиновался. И впервые за день он подумал, что сегодня никто умрёт. Он не позволит.

3.

– Нам трындец.

Проводник сильно упал духом после встречи с речным крокодилом. Сэм с Питом помогли ему подняться на ноги, всучили в руки снаряжённый магазин и оружие.

– Он подымет нас в воздух и растерзает, как косяк плотвы. Видели, каков он? Как хотите, а я живым не дамся. Вспорю брюхо ножом, когда меня начнёт жрать! – от мрачной шутки Пепа сквозило безысходностью.

– Неужели нельзя ничего сделать? – пытался успокоить пришедший в себя химик Питюшин. – Мы вооружены.

– Толку! Пока он в воде, наши пукалки бессильны против сома. – ответил ему мокрый Сэм.

Пеппа стряхнул со лба капли, и загадочно посмотрел на Сэма.

– Предлагаю принести ему кровавую жертву. У меня появился кандидат на выбывание.

Проводник явно не шутил. Он даже вытащил нож, чтобы исполнить одно из мрачных предложений. Сталкер «пожелание» спутника не оценил. Просто наставил на того ствол автомата:

– Может, пристрелить тебя и делу с концом?

– Попробуй. И тогда вы и дня не протянете без меня.

Перепалка закончилась внезапно. Громкий всплеск прервал бесполезную дискуссию. Большая рыба взрезала гладь реки хвостом, подняв сноп брызг в десяти метрах от них.

– Ныряет, братва! – заорал Пеппа, тыча стволом в место, где скрылся уродливое припятское создание. – Готовьтесь.

Он крепко упёрся ногами в брёвна, закинул заряженное оружие за спину и перехватил нож в левую руку.

– Эй, на дне? Давай плыви сюда. Мне похеру на тебя. Давай. Давай! – закричал он, взмахнув оружием. Безумные глаза Пеппы засверкали злобой и плохо скрытым страхом.

«Анархист» применил более действенную тактику. Он попробовал угадать место будущего удара, чтобы нашпиговать показавшегося монстра свинцом. Он застыл у воды, слегка наклонил голову, готовясь вот-вот открыть огонь. Учёный стал рядом с ним. Всё равно больше ничего на ум не приходило.

В отличии от крокодила сом не стал юлить, а на скорости впечатался снизу в плавсредство. Крепко связанные доски прыгнули вверх, ломаясь и треща от удара. К счастью, тварь грохнула в край плота, отчего последствия вышли не фатальными. И все же они терпели катастрофу.

Гребём к берегу! Быстро! – крикнул Пеппа, хватаясь за обломок шеста. Задор у него почему-то иссяк вместе с первым ударом. Нож он успешно выронил в воду.

Сэм и Пит поддержали его, и принялись остервенело молотить по воде подручными средствами. Увы, неповоротливый плот плохо поддавался попыткам трёх смельчаков сменить направление. У них просто не хватило бы на это времени. Но попытаться стоило. Жизнь у каждого одна, и не очень-то хотелось погибнуть от зубов большой уродливой рыбы.

Вскоре сом вновь напомнил о себе. На это раз атака пришлась ближе к центру.

«Кранк!».

Несколько хлипких от времени деревянных брёвен надломились, обнажив гнилое нутро. Верёвки амортизировали удар, однако плот потерял равновесие и угрожающе закачался. Рюкзаки сталкеров, привязанные к толстому гвоздю, разметало во все стороны. От вызванного резонанса Пит едва не выпал за пределы их хлипкого клочка твердыни, Сэм выронил «Сайгу» из рук и только в самоотверженном прыжке догнал ускользающее прочь оружие. Проводник, припав на одно колено и громко матерясь, поливал огнём огромного сома, чья пасть показалась лишь однажды в новообразованном проломе.

Ещё два удара и нам кранты. – вопил Пеппа, со страхом вглядываясь в толщу воды, на которой болтался обречённый плот. Рано или поздно посудина не выдержит натиска, и они окажутся в воде. И тогда кто-то из них умрёт.

Кто?

Каждый из них понимал это. Неудивительно, что Пеппа озвучил сакральную мысль разделаться с третьим «лишним», чтобы у остальных двоих появился маленький шанс добраться до берега в целостности. И когда сом в третий раз приложился к размочаленному плоту, проводник недобро взглянул на «анархиста», который находился в крайне невыгодном положении. Тяжёлую «сайгу» сталкер едва удерживал одной рукой, второй он вцепился в рюкзак, чтобы его окончательно не потерять.

– Не делай этого! – крикнул ему Сэм.

– Поздно.

До смертоубийства всё же не дошло. Гнусному замыслу Пеппы помешал забытый ими Вова Питюшин, который заставил их отвлечься истошным воплем:

– Крокодил здесь!

Это оказалось правдой. Забугорный хищник снова вернулся. И к счастью, приплыл он не по их несчастные души. Пресмыкающееся с панцирной кожей и мощными мускулами рывками пронеслось мимо них, оглушённых и отчаявшихся, и устремилось навстречу гигантскому сому. На глазах испуганных людей он широко разинул окровавленную пасть и мощным движением обрушился на скользкий загривок речной змеи. Их туши сплелись между собой в яростной смертельной битве двух равноценных соперников. Забурлила вода, и в этом водовороте сражающихся чудищ непонятно было, кто кого побеждает. Соперники то и дело погружались в реку, ныряя на глубину, то вновь устремлялись на поверхность, чтобы решить исход битвы у немногочисленных зрителей. Это зрелище завораживало.

Люди на плоту, застывшие в ожидании результата поединка, всматривались в дерущихся соперников.

Со стороны это выглядело нелепо и фантасмагорично. Десять минут назад они воевали с крокодилом, теперь он их защищал от другой напасти. Будто цепная собака, припятский аллигатор бился с рыбой не на жизнь, а на смерть. И неважно, что зверь решил покончить с сильным конкурентом. Он сделал это в тот момент, когда люди больше всего нуждались в защите. Похоже, у Зоны действительно присутствует изощрённое чувство юмора.

Крокодилу не повезло. Посреди реки сом оказался более изворотливым соперником, нежели обитатель суши и прибрежной полосы. Огромная блестящая петля придавила туловище своей тяжёлой массой, сковала конечности гибким шнуром. С выпученными круглыми глазами рептилия разевала пасть и выплёвывая литрами воду. И только хвост, шипастый, массивный, продолжал молотить по скользкой шкуре гладкого сома, что медленно и верно гнул свою линию. Он крепко удерживал на плаву зубастого хищника, несомненно, опасного для него, вынуждая того тратить силы на удержании равновесия. Ещё немного – удавка затянется, и сом утащит ослабевшую добычу на глубину, в вязкий ил, чтобы там прикончить дерзкого выскочку, помешавшего ему завладеть вкусными млекопитающими.

Если только в схватку не вмешаются люди…

Все трое, наблюдавшие за дракой двух чудовищ, внезапно поняли, чем чреват выигрыш рыбы. Не говоря ни слова, они зарядили оружие и принялись стрелять по огромной чёрной колбасе с плавниками и налипшими водорослями. Сом не имел такой прочной шкуры, как крокодил, поэтому пули с лёгкостью вонзались в податливую плоть «змеи», вырывая мясо и дробя мускулы. Даже картечь от «сайги» запросто находила себе цель: промахнуться с 7-10 метров было нельзя. Патроны никто не экономил. Злость и усталость, накопившаяся за целый день, хлынула смертоносным веером свинца в исчадие Припяти. За десяток секунд чудовище превратилось в дуршлаг. Они остановились только тогда, когда щёлкнули бойки по затворам.

Пули, эти маленькие посланники смерти, великолепно справились со своей задачей. Нашпигованный ими сом скатился с крокодильего туловища и попытался скрыться в глубине. Но у него ничего не вышло. При попытке к бегству он подставил кровоточащее брюхо сопернику, который тут же воспользовался просчётом. Кривые зубы аллигатора с размаху вонзились в брюшную полость, вспоров её одним махом, как консервы. Следующим взмахом узкой головы он намотал на ноздри длинные жгуты окровавленных внутренностей, и терзал брюхо до тех пор, пока рыбина окончательно не прекратила сопротивляться. Но крокодила не устроил такой финал. Он подплыл до раззявленной морды полутонного гиганта и сомкнул свои мощные челюсти у него на шее.

Все было кончено.

Глава четыре. Секта

1.

Старик проснулся задолго до рассвета. Ему стало холодно, и поверх тёплой кофты Нестор накинул байку. Прокля́тый ветер добирался и сюда: ветхая развалина изобиловала щелями и продухами. Неудивительно, что даже летом в хижине постоянно шуршали сквозняки. Он давно хотел подлатать берлогу, да все руки никак не доходили. Ну и Наставник вечно выдумывал работу.

Сон к нему больше не пришёл. Поэтому Нестор, проклиная собственную лень, с тяжёлыми веками поднялся с топчана. Он попытался найти выключатель, запитанный от близлежащей «электры», но разрядившаяся аномалия и без искусственного света освещала тесную каморку. Послушник моргнул и отвернулся. За столько лет он так и не привык к аномалиям, вроде Чёрного. Тот мог часами бродить среди них с воздетыми к небу руками и читать проповеди, только ему известные. Всё же электричество он включил. Электра не заглянет в каждую щель, и не сделает тебе кофе. Впереди его ждала привычная и монотонная работа. Сегодня его черёд обходить окрестности. Это лучше, чем слушать бредни свихнувшегося Чернокнижника. Старый чёрт в последнее время совсем разошёлся. Бубнил о новом пришествии, вспоминал Матерь, что скоро спустится с небес, и, конечно же, апокалипсис. Плох, старец. И всё бы ничего, но зачем остальным навязывать своё безумие и бить в грудь, что только ему дарована истинная вера. Хех, за этими высокопарными словами скрывалась жажда власти Чёрного. И пусть другим отрокам вешает лапшу на уши, например, Джованни или молодому Яну, а его не проведёшь. Чернокнижник с хитринкой, ему нравится положение всезнайки, хотя за эти несколько лет мало покидал своё жуткое логово. Жил на всём готовом. Отдавал распоряжения. Принеси-подай, иди на хрен, не мешай! Одно дело, проводить обряды, и совсем другое, выполнять каждодневную рутину. Но руководить паствой тоже нужно уметь.

Старик почесал затылок и натянул галоши на ноги. Ему на глаза попалась висящая на стене винтовка Драгунова. Старая добрая «плётка». Сегодня он решил взять её с собой. Жаль, что патронов маловато. Ну, ничего страшного, авось сегодня пронесёт, и ему не повстречаются разные дурни, что попробуют взобраться на Холмы осмотреться. Ржавая двустволка ему вконец опостылела. Скупердяй Чернокнижник, чтоб тот околел, жадничал денег на нормальное ружжо. Только и знал, качать седой головой и бубнеть, что «братство не нуждается в оружии». Почти так. Он-то ручки не марает, хотя за свой век десятки человек отправил к Матери на тот свет.

Послушник ласково погладил добротное оружие. Эх, смазать бы старушку, что ли? Только вначале он сделает себе кофе… Послышались шаги, и в крошечную хижину, сложенную из кирпичей и шлакоблоков, вошёл приземистый человек с широкой спиной. В тесной каморке разом потемнело несмотря на выглядывающее утреннее солнце, что любопытно пробивалось сквозь хмурые облака. По своеобразной походке и низкому силуэту человек признал в раннем госте Джованни – помощника Чернокнижника. Надо же, доверенное лицо отправил вместо себя. Обычно сам ломится в дверь спозаранку.

– Мир тебе, Нестор!

– Мир, Джованни!

Они оба показали открытые ладони правой руки в знак приветствия.

Как и водилось, Джованни не стал бродить вокруг да около, и сразу перешёл к делу.

– В рейд сегодня пойду я. Ты и Варяг отправитесь на кладбище.

– С чего бы это? Моя очередь идти в обход. Или это прихоть Отца?

Джованни кивнул.

– И чего этот хрыч захотел? Мидий в соусе, или ананасов кусочками?

– Не называй его так. Он жутко гневается, когда ты его так зовёшь.

– Значит, не говори ему. Список есть?

Визитёр кивнул.

– Варягу отдал. Спроси у него.

– Мг. А патроны он написал?

– Какие патроны?

– Я две недели назад просил боезапас к СВД-шки. И чего-то я не наблюдаю его. За те артефакты, которые мы поставляем братьям, можно танк перегнать на холмы.

– Не кипятись, Нестор! Возьми себе пачку «семёрки», если есть нужда. Насколько я помню, ты давно с неё не стреляешь. – хмыкнул низкорослый послушник, скрестив руки на животе.

– Ты в курсе, что туман пропал по всей доли́не Припяти. Если кто попрёт с юга и захочет заглянуть на огонёк, а у меня патронов нет, и чего тогда делать будем? Из всех нас только четверо умеют стрелять, хотя нет, трое. Чернокнижник променял автомат на тетрадку в чёрной коже.

– Крамольные вещи ты говоришь! Отец предупреждал, брат Нестор начнёт жаловаться. Мы же Хранители, помнишь? У каждого своё предназначение в бренной жизни.

С этими словами Джованни вышел из хибары Нестора, оставив того одного со своими жалобами и ворчанием.

Послушник повалялся ещё немного на топчане, после чего поставил кофейник на одноместную электрическую конфорку. Кофе он любил, особенно перед дальней доро́гой. Несмотря на недовольства, Нестор не мог не выполнить просьбу Наставника. Их связывало больше, чем вера в Мать.

Собрался он быстро. В котомку бросил краюху чёрствого хлеба, немного сушёного мяса, и бутылку воды. Ну и по мелочи. Со стены он снял облегчённый ментовский бронежилет, на который накинул безразмерный балахон. Не забыл послушник взять и накладные линзы чёрного цвета, которые стоили на Большой Земле приличных денег. Такие были только у него и у Чернокнижника. Оставалось лишь зарядить винтовку Драгунову, древнюю, но довольно ухоженную.

На пороге он столкнулся нос к носу с Варягом – угрюмым мужиком лет сорока с изуродованным лицом. Из-за ран Варяг толком не говорил, так, мог изъясняться отдельными словами. Тот замер у косяка, сгорбившись, с автоматом в руках. Оделся молчун, как и Нестор, в чёрную тогу свободного кроя, наподобие римской.

– Мир! – поприветствовал взмахом руки вверх Нестор.

– МЫЫРР! – огрызнулся ему спутник, брызгая слюной.

На этом общение закончилось. Нестора, впрочем, всё устраивало. Он никогда не жаловал разговорчивых людей, болтающих попусту. Чёрный – другое дело. Тот, если раскроет рот, прям заслушаешься. Цицерон, блин.

Нестор на правах старшего двинул вперёд. Варяг занял место сзади. Он то и дело громко пыхтел себе под нос, с трудом поспевая за шустрым не по годам напарником. Сказывалась военная подготовка, в отличие от недалёкого молчуна с перекошенным ртом. Через двадцать шагов они очутились среди бесчисленного множества аномальных образований. Постоянно хлопал воздух, раздавался характе́рный свист и потрескивание. Кое-где мелко подрагивал над землёй артефакт. Протоптанная тропинка, едва видимая глазу, виляла между нагромождений пульсирующих сгустков энергии, уходила в гущу, где и терялась среди множества аномальных полей. Только безумцы могли найти лазейку среди них, ну и Хранители Ордена, которые жили здесь. Некоторые уже очень долго.

Они вышли к Хутору – самому крайнему поселению на Холмах. Здесь среди скопища «ферм» жил послушник Дим, или Собиратель – один из самых опытных последователей Чернокнижника. Никто лучше, чем Дим, не знал здешние места с порождениями Зоны. Наряду с Нестором и Чёрным Отцом, этот рыжебородый сталкер считался старожилом Холмов. Жил Собиратель отдельно от остальных Хранителей, предпочитая обществу людей местным достопримечательностям.

Нестор с молчуном Варягом не сразу нашли землянку Собирателя. Тщательно замаскированное, двухуровневое логово Дима находилось в так называемом «слепом пятне» – искажённом гравитационными аномалиями пространстве. Благодаря этому удивительному явлению, казалось, что жилище перемещалось по Холмам, периодически и вовсе пропадая из виду. Если только ты не знаешь точное местоположение землянки с точностью до метра. Впервые такое явление описал в свою бытность известный исследователь Зоны профессор Круглов, ныне покойный. Сам Дим выбрал такое место по соображениям безопасности. На самом деле, он просто напустил туману на публику, и показывал своё превосходство над остальными. И это ему часто удавалось. Послушник старожил здорово разбирался в артефактах, в их свойствах, досконально знал забытые сочетания «магических» предметов, или «сборок». Не говоря уже об аномальных полях. Собственно, на «фермах», как иногда называли эти участки, он и добывал сырьё, шедшее на обмен. К нему и пришли Хранители, чтобы взять несколько образцов на продажу.

Рыжебородый сталкер вынырнул из-за спины Варяга и схватил того за плечи, чем испугал покалеченного послушника. С Нестором этот приём не прокатил бы. Тот сразу повернулся на шум, увидев самодовольное лицо Дима.

– Опять твои шуточки, Рыжий! – буркнул Нестор раздражаясь.

Тот лишь поднял руку в знак приветствия.

– Мир вам, халдеи! – ухмыльнулся в бороду Собиратель.

Нестор ему не ответил. А испуганный недотёпа Варяг промычал «мыр!».

– За артефактами, небось. Что-то вы зачастили!

– Это не наша прихоть. Чёрный отправил.

– Узнаю Чернокнижника. Он в курсе, что баланс нельзя нарушать? Да. Аномалии сейчас взбеленились, в отдельные места даже я не могу пройти. Грядет новый шторм, я чую это.

Нестор сплюнул.

– У тебя же есть запас?

– Это да. На всякий случай, напомнил вам.

– Да-да! Баланс нерушим! – ответил ему с долей иронии Нестор.

Старатель внимательно посмотрел на него и щёлкнул пальцами.

– Всё ёрничаешь? Всегда так. Делаешь добро, а к тебе относятся без всяческого уважения.

В ответ Варяг что-то пробормотал, протестуя или, наоборот, соглашаясь с рыжебородым. Нестор поспешил умаслить старика, пока тот не передумал.

– Да брось, друг. Не держи зла. Характер у меня такой. Давай я тебе притараканю от братьев подарок. Лично тебе? Отец не узнает.

Но Дим махнул рукой.

- Идите за мной.

Окольными путями они добрались до святая святых послушников, настоящей сокровищницы Холмов и, наверное, всей Зоны – хранилища артефактов. Сам Дим называл это место Граалем, и был прав. Внешне оно выглядело непрезентабельно – деревянная невысокая хибара высотой с человеческий рост с двускатной крышей из осоки и жердей. Сюда Собиратель сносил «камни» на продажу и для личных нужд. Как и своё жилище, рыжебородый обезопасил вместилище артефактов от случайного посещения нежелательных людей. Оно было невидимым. Конечно, существовала вероятность самому наткнуться на деревянный сарайчик, однако с такой же уверенностью ты мог найти иголку в скирде сена в окружении сотен сердитых аномальных образований. У хранилища старик покрутил руками, отчего вспыхнул яркий свет. Перед ними из пустоты возникла хибара, которая с периодичностью в десять секунд то пропадала с виду, то появлялась снова перед послушниками. Почему-то этот эффект больше всего и удивлял Нестора до сих пор, хотя секрет исчезновения Дим открыл давным-давно. Несколько сборок из самых распространённых артефактов, солей тяжёлых металлов и марганцовки давали эффект прозрачности. Наука работала похлеще магии. Однажды Нестор попытался собрать подобную «сборку», но у него ничего не вышло.

Отшельник забрал список у соратника и исчез в исчезающем жилище. Всем остальным он велел ждать.

Погладив бережно СВД-шку, Нестор покосился на лениво качающиеся листья в пяти шагах от них, которые поддерживала не видимая глазу гравитация, и тихо спросил у Варяга:

– Что скажешь, Молчун? Был там внутри, когда-нибудь?

Изуродованный человек отрицательно покачал головой.

– Зря. Я был. Красиво.

Он не соврал камраду. Нестор лично лицезрел хранилище, после того как однажды принёс Диму килограмм ртути и кучу побрякушек, вроде швейцарского ножа и туристического топорика. За это благодарный старожил с рыжей неопрятной бородой любезно пригласил его в гости. А там было на что посмотреть. В современных контейнерах с трёхуровневым слоем защиты, на полу и на деревянных полках внутри строения покоились образцы с «ферм». Большинство из артефактов хранились под замком, но даже оставшиеся открытыми взору «магические предметы» будоражили воображение. Нестор представлял себя Аладином, попавшим в пещеру с сокровищами Агры. Только вместо рубинов и золота в ячейках гнездились дары Зоны. Не один год собирал эту коллекцию артефактов Дим. Раз в неделю он отправлялся в обход на поля, чтобы пополнить свои пустые места новыми, созревшими «подарками». Он отбирал правильные артефакты, чтобы сохранить баланс в этой хрупкой экосистеме Холмов. Аномалии рождались и умирали, передвигались дальше, появлялись раз в год или того реже, и было важно сохранять равновесие. Даже скептик Нестор принимал этот существующий уклад. Тяжело забыть увиденное своими глазами. Мадонна-Мать, гигантские «фермы», Вспышки, или Выбросы, чудовищно красивые. Никто не верил в существование такого удивительного места. Один фантаст писал о похожей области, называя его «Поле Чудес». Конечно, он выдумал его, включив воображение, но что бы вы сказали, если воочию увидели это чудо. Миф оказался правдой. Поля с артефактами существовали, и кто знает, сохранили бы они свою первобытность, если не послушники.

Через десять минут Собиратель вышел. В руках он держал холщовый мешок, изнутри обёрнутый в плотный фольгированный поролон. Каждый из артефактов Дим обернул в фольгированную плёнку со свинцовыми волокнами. Так они меньше фонили. Конечно, Хранители могли бы их таскать Монолиту в контейнерах, но тогда те смекнули, что Хранители обычные люди, а не неприкаянные сектанты, за кого их принимали.

– Ты говорил про подарок? – отдал Нестору мешок Собиратель.

Тот кивнул.

– Принесешь мне консервы. Две. Банки.

Нестор едва сдержался, чтобы не заржать. Старичьё совсем зажралось, мидий требуют. От Чёрного Рыжий недалеко ушёл. Только батяня-Отец в открытую их трескает, никого не боясь, а вот остальные бывалые побаивались босса. Старый пень с выпученными глазами слыл известной скрягой среди их маленького общества и дрянным характером. Перечить ему никто не решался, кроме Нестора, который ловко выкручивался из любых ситуаций. Собственно, он был в курсе всех вкусовых предпочтений каждого из послушников, и их маленьких тайн.

С этими словами Собиратель отдал честь и поспешно скрылся восвояси. Нестор бросил сумку Варягу, который в силу преклонного возраста меньше был восприимчив к облучению, после чего путешественники двинулись на юг.

Путь их лежал на окраины Припяти, к старому католическому кладбищу.

2.

К двенадцатому часу они наскоро позавтракали бутербродами с колбасой и твёрдым сыром, запив еду остывшим чаем с термоса Варяга. Теперь ходоки лениво развалились на пожухлой траве с высотой в метр, грелись на солнышке, как коты после спячки. Молчун жевал спичку в зубах, Нестор с полузакрытыми глазами мечтал о чём-то особенном. Так они пролежали минут десять.

Вставать не хотелось. Нестор вспомнил себя молодым пацаном в армии. После «рабочки» они часто так убивали время, ловя последние дни уходящего «бабьего лета». Полежишь часик на свежем воздухе, в полудрёме – и сразу настроение улучшается, особенно если не на голодный желудок. Эх, хорошее время было. Теперь после такого полежания можно и геморрой заработать, или, того хуже, воспаление.

– Варяг? Подъём! – тихо сказал послушник и с явной неохотой поднялся на ноги. Напарник с уродливым лицом недовольно пробормотал в ответ и тоже вскочил. Хочешь не хочешь, идти нужно. Иначе не вернуться затемно на Холмы. Ночевать не дома Нестор не любил. Он уже привык к провонялому потом топчану в хижине и кружке кофе. Он не Чернокнижник и не Собиратель, которые и ночью могут топать среди аномальщины без вреда для здоровья. Днём – пожалуйста, но в тёмное время суток Нестор предпочитает отдыхать в горизонтальном положении, любуясь на звёзды.

Не сговариваясь, Молчун занял место впереди. Нестор не стал спорить, всё равно придётся рано или поздно сменить напарника. Идти первым – ответственная работа. Конечно, энергетические ловушки их мало волновали. Любой из Хранителей мог без вреда пройти впритирку с опасным местом без никакой магии. Помогали «сборки», зашитые в их чёрные накидки. Ну и колоссальный опыт каждого из Хранителей. Хотя иногда случались оказии. Например, в прошлом году, когда смуглого Ноя порвала на клочки «супермясорубка». Варяг, тощий Серж и Джованни собственными глазами наблюдали, как мегаспираль разорвала на атомы беднягу. Случайность, скажете? Возможно, хотя Нестор знал и другую сторону луны. Смуглый Ной здорово проворовался, имел зуб на Дима, и в целом вёл себя по-скотски. Мстительный старик мог запросто «помочь» одному из Хранителей красиво покинуть этот мир. Эх, жаль, что он не увидел фейерверк из ошмётков Смуглого, упокой Мать его грешную душу. Так что аномалии убивают. Не говоря уже о мутантах и особенно о двуногих хищниках. Здесь, за пределами Холмов, требовалось соблюдать концентрацию и внимательность. Они не дома, в гостях.

Выйдя на чистое место, Нестор предложил поменяться Варягу. Но тот махнул рукой, мол, всё в порядке. Послушник не стал настаивать. Так даже лучше. Идти сзади определённо проще. Со слухом у него в порядке, с реакцией – тоже. По паспорту он давно дедушка, чего не скажешь по физиономии. Жизнь на Холмах имеет свои достоинства. Мимо тянулись вереницей мелкие кусты, кое-где стали попадаться берёзки и скрученные сосны. Аномалий значительно поубавилось. Лёгкий маршрут и приятный. Это через километр, когда они пересекут пожарище, начнутся настоящие трудности. Под ногами зачавкает, слева покажется поросшее травой и осокой заболоченное озерцо – первый признак присутствия рядом реки. В отравленный чернобыльской скверной воздух взлетят полчища ненавистного гнуса, который попробует всласть полакомиться человеческой кровью. То ли дело на Холмах. Там, среди курганов, где тысячи лет назад скифы хоронили воинов, дышалось легко. Будь сейчас Джованни, то он непременно ввернул бы в оборот научную ересь, вроде «разрядившаяся «электра» насыщает воздух озоном. Озон содержит три молекулы кислорода, поэтому дышать здесь хорошо и приятно». В отличие от Чёрного. Тот выдал бы пространную заповедь о Матери и её детях, которым дарует сущность в виде благостей… Тьфу, блин. Забавно, что оба правы. На возвышенном плато, в объятиях тысячи смертей, больших и маленьких, присутствовала неземная атмосфера. Закрой глаза, и увидишь в темноте спускающуюся с небес Мадонну с ярко-рыжими волосами, твои пальцы почувствуют холодок шали, спадающей с плеч, в наэлектризованной дымке повиснут мириады искр. Ты задышишь по-новому, полной грудью. И плевать, что у тебя астма. Насыщенный кислородом воздух ворвётся в прокуренные лёгкие бодрящим штормом, сметая с альвеол хлопья никотина и смол, проникнет через желтушную сморщенную кожу внутрь, разжижая густую, в холестериновых бляшках кровь. Тело очистится благодаря аномальным метаморфозам внутри Холмов. И ты птицей Фениксом воспрянешь из пепла с новыми силами и желанием жить. Холмы. Поля артефактов. другая жизнь.

Вера, сжигающая дотла у каменного идола.

Молчун Варяг заложил вираж вокруг бившегося в корчах брошенного экскаватора, отклонившись от намеченного маршрута. От железного исполина бешено фонило. Чаще стали попадаться загаженные радионуклидами места. Неудивительно. С каждым шагом они становились ближе к разрушенной АЭС. И к городу-призраку. На окраине Припяти, в районе стёртой с лица земли деревеньки Семиходы, на месте старого католического кладбища их поджидали сектанты. Воина аллаха. Монолит, етить его. При слове «сектанты» Нестор улыбнулся. Ещё со времён его первого знакомства с Кордоном, бывалые пугали монолитовцами молодняк, рассказывая о них невероятные истории. В лагере новичков, за бутылкой пенного или «беленькой» кочевали байки об Исполнителе Желаний – глыбе из чёрного метеорита, упавшего с неба в день Второй катастрофы, о зомбированных отморозках, которые поклонялись этому камню, впадая в транс, о Сверхлюдях из проекта «О-Сознание», сумевшие запустить фазированную решётку в районе Железного леса или, проще говоря, Выжигатель Мозгов. И много чего другого. И ты, молодой ещё, по меркам Зоны, наивный глупец верил всему этому до последнего. Верил в Меченого, который на деле оказался масштабным махинатором 80 уровня; вербовщику, записавшего тебя в полувоенное бандформирование с нелепым названием «Долг»; командиру-пьянице-убийце с вороватыми глазами. Сукин сын отправил тебя с другими ребятами в кровавую мясорубку. Во всю эту никчёмную туфту, что сделала из него чудовище, покруче кровососа он верил. Нестор часто вспоминал, как стоял на проспекте Вернадского в окружении десятка трупов с кровавыми зайчиками в глазах, вглядывался за горизонт с мрачными облаками и вопрошал - «нахрена?». Только спустя много месяцев он понял всю эту подноготную возню за сферу влияния и делёжку территорий, но было поздно. Тот парень сгорел, как спичка, под полуденным зноем жаркой резни, оставив на заросших улицах города наивность и веру в сказки, рассказанные жуликами на пьяную голову. Хах, сектанты! Смешно. Монолитовцы поголовно плотно сидели на валиуме, крэке и таурене из старых армейских запасов. Вот и весь секрет! Просто некто шибко умный накинул умело придуманную байку на вентилятор, и в итоге надуло целую религию Монолита. Обычная история, одна из сотни тысяч. Самая соль заключалась в том, что теперь монолитовские братья считали Хранителей сектантами, похлеще Свидетелей Иеговы с людоедскими замашками. Их боялись, и боялись, в принципе, не беспочвенно. Хранителей не брали пули, они исчезали средь бела дня, их чёрные глаза пробирали до дрожи и несли замогильный ужас преисподней. Круто? Не то слово. Прикол в том, что это соответствовало действительности. За исключением людоедства. Разница заключалась в методах, которые использовали приверженцы культа Матери-Зоны. Когда в твоей власти находится наука и немного смекалки, любому можно внушить животный ужас. Захотел исчезнуть – займи место рядом со слабенькой «воронкой». В нужный момент вытащи незаметно баллончик с соплом. Смеси хватит, чтобы выпустить в воздух плотный бесцветный пар, что укутает тебя полностью. Нужную смесь можно легко сделать у себя дома. Смешай «тяжёлую воду», глицерин 30%, и этиловый спирт 10%. Гравитация «воронки» не позволит оппонентам точно приметить, куда ушёл собеседник. И вуаля, ты в дамках! От пуль Хранителей защищал кевларовый бронежилет, и, хвала Собирателю, «сборка», способная отклонить свинцовый снаряд от первоначальной траектории. Ну а чёрные зрачки с ужасом легко достигались путём встраивания в глазницы линз для Хеллоуина. Всё гениальное просто!

Послушники пересекли перелесок из мощных вязов и тонких берёз, обогнули яр, где раньше добывали песок для строительных нужд. Вскоре они вышли к круглому чёрному пятну с обугленными пнями. Пожарище. В диаметре оно составляло не меньше десяти метров. Плохое место. Здесь нашёл погибель Малыш Билли. Свора псов в количестве дюжины голов перегрызли тому горло в считаные секунды. Убили бы и их тоже, но Нестор и ещё один брат, Буйный, положили почти всех собак. Аккурат на этом самом месте. Только Буйного нет с ними. Пропал три года назад у берегов Припяти.

Варяг остановился.

– Брр. – пробормотал он замирая. В переводе на человеческий язык немой сообщил об опасности.

Нестор приник к прицелу винтовки, оглядывая окрестности. И увидел в оптике чёрную поджарую фигуру. «Чернобылец?» – подумал он, пытаясь разглядеть опасного и хитрого мутанта. Ему помешал напарник, который снова подал голос.

– Тммммммм, мм! – прогнусавил он ему под ухо, хватая за локоть.

«Смотри, там!».

Немой вполоборота развернулся и вгляделся в ту сторону, которую ему показал Варяг. И увидел ещё одного зверя. На этот раз он опознал мутанта. В чёрном четвероногом хищнике отчётливо угадывался припятский волк, зверь опасный и непредсказуемый. Поопаснее, чем телепат псевдопес, если тот ещё не вымер. Волк шёл прямо на них, упорно и целенаправленно.

– Волчары. – пробормотал Нестор, опуская винтовку.

– Вафф. Вафф. Вафф.

Варяг завыл и вцепился в оружие, потянул на себя.

– Нстр, нстр, Нес, нес, нстр.

«Не стреляй, Нестор!».

- У меня есть выбор? – ответил ему послушник, отмахиваясь от назойливого полудурка. Нестор подумал, что бы это значило. Сколько раз сюда ходили, но волков не встречал. Не их земля. Волки прайдовые животные. Они охотились в Волчьем лесу далеко отсюда. Случайно забрели? Непохоже.

Обезображенный раной, Варяг по-прежнему брызгал слюной и заходился гавкающим плачем, отчего Нестор перестал его понимать. Он беспомощно озирался по сторонам и наблюдал, как две особи медленно ковыляют к пожарищу. Волки не скрывались, шли прямо, не боясь, что человек начнёт стрелять. Нестор понимал, что шансы завалить двух особей у них были. Меткий выстрел из СВД и очередь из калаша недотёпы прервали бы «гуляние» вдоль обожжённого пятна мохнатых зверюг, если не одно «но». Молчун упирался и не хотел палить по лесным хищникам. Его автомат свисал с руки. Да и Нестору не позволял. С другой стороны, Варяг в прошлом слыл знатным охотником. И повадки волков знал не понаслышке. Он не станет поднимать панику по пустякам. Чай, не мальчик. Так что же тогда беснуется?

Волки дошли до пожарища вместе. Они шли вальяжно, будто на прогулку, и, понятное дело, не боялись людей. Затем один из них взял курс влево, второй – вправо, и принялись обходить их с двух сторон. Ситуация становилась критической. Ещё немного – и прощай размеренная жизнь. Напада́ть, похоже, не собирались. Временно.

Звук ломающейся ветки откуда-то сзади вызвал плохо поддающееся желание бежать восвояси. Пока они тёрли зенки, глядя на двух шерстистых красавцев, что обходили их, люди проморгали третьего волка, который подкрался к ним сзади. У Нестора упало сердце. Варяг дёрнулся и вдруг замолчал.

Всё! Вляпались.

Шансы избежать гибели устремились к нулевой отметке.

Третий волк остановился всего в семи метрах от них. Он прятался за молодой порослью, густо обвитой чёрной паутиной. И прятался давно, раз вышел только сейчас. Умный зверь. Отвлекающий манёвр сработал как надо. Один прыжок – и своей массой он просто пригвоздил бы жертву к земле. Но зверюга не собиралась атаковать. Кажется, хищник на ветку наступил специально, будто привлекал внимание.

Волки спереди замерли на середине выгоревшей окружности.

Нестор бросил винтовку на землю, поднял картинно руки. Больше от адреналина, чем от страха.

– Сдаюсь. – выдавил он из себя.

Тупица Варяг открыл рот с гнилыми зубами. Жёлтая слюна отвратительно закапала на рыхлый песок. Они оба уставились на волчару, разглядывая его.

А зверь уставился на людей.

В отличие от других дрожащих тварей, Зона Мать несильно изуродовала этого четвероногого убийцу. Он не потерял шерсть, из глаз его не сочился гной, а худосочное тело не покрывали струпья и ужасающие пятна. И не выжгла сетчатку, как у слепых дворняг, что десятками слонялись по всему Югу. Волк практически не изменился внешне. Разве что оскал стал свирепее. По крайней мере, так Нестору показалось. Серый подшёрсток блестел в лучах скупого на тепло осеннего солнца, средней длины хвост лениво подрагивал на весу, периодически охаживая мускулистые лапы короткими ударами. Типичный волк Средней полосы. Самец, притом матёрый. Крупный, мощный загривок, выдающиеся желваки с большими клыками. Сто́ящий трофей.

Зверь задрал вверх голову и шумно втянул в себя воздух. И тут Нестор увидел, что левый глаз у хищника полностью вытек. А вдоль спины тянулась длинная рваная рана. Зверь-то явно побывал во многих переделках.

– Сука. – пробормотал человек, глядя попеременно то на волчару, то на замершего Варяга с дебильным выражением лица.

Волк – вожак, скорее всего, снова понюхал воздух. Его ноздри трепетали, то впуская, то выпуская новые порции запахов. В том числе и человечьи, состоящие из кислого пота, мочи и экскрементов. Остальные особи вдали также вынюхивала окружающую среду. Так продолжалось минуту, после чего вожак стаи коротко рявкнул на своём языке и потрусил назад. Ему ответили волки вокруг выгоревшего пятачка коротким тявкающим лаем. И следом за ними тишину нарушили ещё несколько рыков.

Они звучали повсюду. Похоже, вожак собрал сюда целую волчью армию. Один, три, пять, сколько их здесь обитало?

– Что. Это. Мать. Было такое!

У Нестора сдали нервы.

Варяг выставил вперёд две руки с растопыренными пальцами.

– См.

«Семь особей».

Нестор кивнул, и тут до него дошёл странная выходка своры.

Вожак искал конкретного человека. Он вышел к ним с целью убедиться, что среди них не оказалось Того Самого. Будь по-другому, Хранители недосчитались бы сегодня двоих послушников.