Зомби-Киев 2: Левый

Глава 1

Диггерский ник Носферату выбрал себе по пристрастию к фильмам ужасов, но никто его так не называл – слишком долго, сокращали до Носфа. Гнусавое прозвище, однако и в нем Дима усматривал нечто зловещее, выходящее из тьмы тоннелей. Сегодня, когда синоптики дружно обещали погожий, хотя и очень жаркий летний день, у него была днюха и далеко идущие планы – с вечера до утра он готовил в школе, где работал сторожем, марафон старых ужастиков и пригласил туда друзей. Для этого в школу был оттарабанен советский телек и древний видеомагнитофон. Предполагалось скромно пировать и смотреть фильмы с настоящих видеокассет.

Свои выходные Носф обычно чередовал, посещая диггерки, барахолку на Птичке, барахолку на Петровке или радиобазар на Кардачах, а там неподалеку жил и его приятель Дворф. С тех пор как закрыли другой радиорынок, на Харьковском, Носфу приходилось ездить на другой конец города и рыться в электронном барахле. Словно старатель на золотом прииске, он перебирал в руках уйму всякой рухляди в поисках нужных для его изобретений транзисторов, резисторов, конденсаторов и диодов.

Сейчас Носф хотел прикупить новых видеокассет, поэтому утречком отправился в путь. Вывел велик, белорусский зеленый дорожник, из калитки двора с облупленным домиком, и по узенькой улочке Вакуленчука – того, с броненосца "Потемкина" – выкатил на прямую и длинную Ташкентскую, и поехал вдоль трамвайных рельсов по частному сектору. На ходу снял черные, противоосколочные очки, которые надел на всякий случай от тополиного пуха. Но время пуха прошло, а в них Носф ни хрена не видел.

Никто не мешал добираться на метро, но утрачивался весь кайф от путешествия. Одно дело преодолевать расстояние, препятствия, а другое – зашел на станцию, сделал пересадку, вышел на другой станции.

На Кронштадской он вырулил с Красного хутора

на Харьковское шоссе и попилил через весь Левый берег к Московскому мосту, откуда до Петровки рукой подать, правда, очень длинной рукой.

Проезжая мимо двухэтажных ветхих, желтоватых домиков Аварийного поселка, Носф приметил на другой стороне, у переулка, кофемашину, и ощутил острую потребность в кофе. Такое бывает. Кофе или квас. Жить нельзя.

Вернулся к зебре, перебрался по трамвайным рельсами на тротуар к дающим тень тополям, и слез с велика около кофейного автомобиля. Поздоровался с девушкой-баристой и углубился в смартфон.

– Что вы будете заказывать? – намекнула девушка. Носф поднял глаза, отметил бирюзовые волосы баристы, и молча продолжил глядеть на экран.

– Что вы там делаете?

– Пользуюсь многокомпонентным генератором случайных чисел, который берет данные погоды, положения спутников гжи пэ эс и мои текущие координаты. Жду пока всё раздуплится.

– Зачем?

– Чтобы сделать выбор. Каждый пункт вашего ценника имеет номер, верно?

– Тут нет номеров.

– Но их можно пронумеровать. Генератор выдаст мне число, согласно которому я сделаю заказ.

– Блин, – бариста скосилась на Носфа, – Вы всё себе так выбираете?

– Только когда много вариантов и у меня нет каких-либо оснований сделать предпочтение, кроме стоимости.

– Хорошо что за вами очереди нет.

– Я бы посторонился. Вот, дайте мне эспрессо пожалуйста.

– А вы не могли просто пальцем в первый пункт меню ткнуть?

– Нет.

Носф взял картонный стаканчик, расплатился и стал в сторонке, придерживая свободной рукой велик. Отсёрбнув глоток, сказал:

– Я тут иногда езжу и не видел вас раньше.

– Очень глубокомысленно.

Носф продолжил хлебать. Дул и хлебал. На жаре кофе стыло медленно. Разморенные прохожие шли себе мимо.

– Небось горячий шоколад вообще нарасхват, – сам себе пробурчал Носф.

– Ну а торговать же надо, мне хозяин машины с выручки платит, – бариста кажется обиделась.

– Не, я так просто, – Носф отморозился.

– Я раньше на Татарке стояла, а потом нас оттуда погнали, передел рынка. И вот теперь я тут, в Соцгороде.

– Это не Соцгород, – возразил Носф.

– А что?

– Соцгород там, дальше. Это Аварийный поселок. Его строили после войны пленные немцы, потом они стали правда вольнонаемными. Возводился для рабочих "Радикала", "Химволокна", ДШК...

– А вы краевед? Это, как его, урбан эксплорэйшин?

– Нет, я диггер. В свободное время. Меня зовут Носф, – он протянул руку.

Девушка пожала:

– Шура. Носф... Хорошо что не Алукард. Носф ведь от Носферату?

– Приятно общаться с образованным человеком. Как вам вообще творчество Мурнау?

– Да я ничего кроме кроме "Носферату" его и не смотрела.

Носф заглянул в стаканчик. Оставалась половина. Сообщил:

– Про самого Мурнау есть классный фильм "Тень Вампира", якобы о съемках "Носферату". Типа, там играл настоящий вампир.

– О, поищу в сети.

– Там еще Малкович и Дефо в главных ролях. Знаете что? У меня сегодня днюха и я устраиваю ночь фильмов ужасов, приглашаю друзей. Это в школе, где я сторожу. Там видик, телек, ну и вот эту самую "Тень вампира" тоже могу включить в репертуар, заодно сам пересмотрю. С кассеты лучше смотрится. Носитель придает осязаемость.

– Что за школа? – спросила Шура.

– Да не так далеко. На пересечении Харьковского шоссе и Симферопольской. Остановка "Новодарницкая" и там напротив.

– Я не пойду. Поздравляю конечно с днюхой, но не пойду.

– Я бы тоже не пошел, – согласился Носф, – Сейчас везде маньяки. Недавно одного чувака арестовали, он консервы из людей делал. Минько фамилия. Сейчас его проверяют на вменяемость. И я даже знаю где.

– Вы носите ему передачи?

– Нет, – со смешком ответил Носф, – Просто над Павловкой по дороге к старому кладбищу есть один корпус, там судебно-медицинская психиатрическая экспертиза.

– А чего вас туда таскает?

– Я там рядом снимаю фильм ужасов.

– В Дурке? В том недострое?

– Да мы ходим по одним и тем же местам.

– Ага, – кивнула Шура, потом подумала и добавила, – Хорошо, если я созрею, маякну. Давай обменяемся телефонами. К скольким подтягиваться? И куда?

– Ну прямо в основной вход школы. Я думаю начать марафон ужасов часам к шести вечера и проложить до шести утра, если кто выдержит и все не умрут от страха. Только старые, проверенные временем ужастики. Ви эйч эс. Советский телек. Атмосфера видеотеки девяностых.

– Я их не застала, – сказала Шура.

– И многое потеряла, – покачал головой Носф и стал диктовать свой номер, – Еще смотри в телеге.

– Ща, – Шура тыкала пальцами в экран, – Но я не обещаю и смогу наверное часикам к восьми, а не к шести.

– Надеюсь мы не сожрем до того всю пиццу.

– Да уж постарайтесь.

– Ага. Я еще назад поеду может этой же дорогой. Поприветствую.

– Давай. А ты куда?

– На Петровку, на барахолку.

– О, я бы тоже туда хотела, но надо работать.

Несф сел на велик:

– Всё, продавай свой яд. Сто чашек эспрессо дают смертельную дозу кофеина. Но на каком-то этапе человек просто начнет блевать и не выпьет столько. Такой предохранитель.

– Спасибо! А то бы чувствовала себя потенциальной убийцей.

У Носфа зазвонил телефон. Экран высветил аватарку Весты с налобным фонариком на голове. Снял трубку:

– Да, как делы?

– На сегодня твой марафон ужасов в силе?

– Прием подарков с восемнадцати ноль ноль.

– А мы тут стоим с Леной на остановке в Протасовом, Трубочиста ждем.

– Только не говори Трубочисту, что идешь ко мне на днюху. Я у него был, мед-пиво пил, а его приглашать не хочу. Что вы там в Протасове забыли?

– Трубочист нашел вход в секретную лабораторию, хочет нам показать.

Носф отвлекся, обратившись к Шуре:

– Там народ секретную лабораторию отыскал, а мы тут предаемся прозе жизни.

И заговорил в телефон:

– Наверное поведет вас в какой-то фекальник. Ну удачи! Потом расскажешь!

– Давай, до связи, – Веста повесила трубку.

– А что такое фекальник? – спросила Шура.

– Ну там где бытовая канализация. Есть ливневая, вот из этих решеток вдоль улицы туда течет, а есть которая...

– Всё, я поняла.

– Но иногда в ливнёвку делают незаконные врезки, обычно в частном секторе, вот как на Ширме, там где Совские пруды.

– А как вы диггеры во всем этом лазаете?

– А у нас костюмы химзащиты, для таких мест и вообще.

– А можно как-то с вами пойти?

– Ну да. Даже завтра допустим, во что-нибудь простенькое, где хватит одних бахил на ноги.

– Вы долго будете еще говорить? – раздраженно стукнул Носфа пальцами по плечу приземистый мужичок в белой футболке.

– Всё, я ухожу. До связи, – бросил Шуре и, оттолкнувшись, крутанул педали. Услышал, как мужичок стал выговаривать баристе:

– Вы так выторг своему хозяину не сделаете.

– Пейте соки! – крикнул Носф и покатил дальше, мимо станции метро, где свернул и погнал в парковой зоне вдоль ограждения наземной ветки метро. У следующей станции, "Дарницы", он проскочил лесочком Парка Победы и через Воскресенку стал поехал тротуаром близ длинного озера Радунки. Весь берег, в лужайках и деревьях, а особенно пляж, были забиты отдыхающими. Прямо по курсу торчали недостроенные небоскребы на проспекте Ватутина, сторожащие подступы к Троещине.

Сразу за озером Носф притормозил у бювета и принялся качать воду, подставляя ладонь и опустив к ней лицо, чтобы пить.

– Подержать велосипед? – участливо спросил плотный мужчина в черных очках.

– Да он не упадет, – ответил Носф. Велик опирался об его ногу.

– А правда ли, что в этом бювете вода вкуснее чем в других на районе?

Носфу вопрос показался странным. Он сказал:

– Я не знаю, я не местный. Проездом. А что?

– Да так. Просто интересуюсь. Хороший велосипед. Давно таких не видел.

– Аист!

– У меня в детстве такой был. Тоже зеленый.

– Да, классика жанра.

– Наверное, много на нем катаете?

– Достаточно, – Носф уловил, что у него пытаются

что-то выведать.

– Далеко собрались? – улыбнулся незнакомец.

– Я ж говорю, проездом.

– А, покатушки выходного дня. На Муромец?

Носф вытер губы рукой, перекинул ногу через раму и поехал дальше. Человек в очках крикнул вслед:

– Удачи!

Завернув на проспект Ватутина, Носф добрался до первой части Московского вантового моста и вдыхая загазованный, хотя и свежий от воды воздух, переехал на остров Муромец. Там была красивая, похожая на кондитерское изделие остановка транспорта со скучающими на лавочках пассажирами.

Вкручивая педали по другой части моста, уже с острова на Оболонь, Правый берег, Носф не разминулся с некой велосипедисткой на ашанбайке, в узком месте между креплением троссов и перилами моста. Носф ударился об них коленом и застрял колесом между прутьями, а девушка проехала чуть дальше и вклеилась в гулкий железный столб, после чего принялась картаво ругаться.

– Простите, как к вам обращаться? – спросил он.

– Ира, – у нее получилось – Иа.

– Ира, давайте радоваться, что я не свалился в Днепр, а вы не получили сотрясение мозга. Договорились?

– Да, сейчас буду ехать и радоваться.

Она оттолкнулась ногами от асфальта и покатила дальше, к острову. Носф тоже поехал, в противоположную сторону, к Правому берегу – предшествующая небоскребам зелень была всё ближе. Его обогнала желтоватая маршрутка, в окне Носф узнал Иванилова в очёчках и респираторе – Иванилов его не заметил, погруженный в свои думы.

Носф добрался до Оболони. Отсюда было удобно ехать в нужные места. Прямо и свернуть налево – Петровка. Прямо и направо – Птичка.

Просто прямо – психбольница Павловка и недострой Дурка, где Носферату уже второй год сольно снимал со штатива фильм ужасов, исполняя попеременно разные роли. Мимо Бабьего яра, по улице Телиги и далее через Дорогожичи, Носф даже пешком мог эдак за час дотопать по Кардач. Воистину, надо только держать в голове карту.

На Петровке Носф спешился и покатил велик рядом с собой. Сначала он отправился на толкучку, ибо если завернуть к развалам букинистов, можно оставить там все деньги и дальше будет не с чем идти.

Несмотря на тревожное перед угрозой эпидемии состояние города, барахолка, вытянувшись вдоль забора железной дороги, бурлила народом. Разложенные на кульках самовары чередовались с бюстами Ленина, на синей замше блестели значки, манил взгляд маньяка старинный утюг. Носф высмотрел старьевщика с видеокассетами и направился к нему, на ходу доставая из сумочки под рамой велика устройство, похожее на зажигалку – потому что Носф засунул электронную начинку именно в корпус от зажигалки.

– Виталий, здравствуйте. Что есть нового? – спросил Носф у продавца. Они были знакомы.

– То что для вас новое, для всех старое, – рассмеялся Виталий, приподнимая спереди поле широкой панамы, которой он спасался от жары. Жара змеилась от асфальта и наверное, если кто прикоснется к чайным ложечкам, сверкающим на кульке правее от кассет, то на коже останется ожог.

Виталий наклонился, поднял одну кассету и протянул Носфу:

– Вот, "Болотная тварь".

– Не самый удачный фильм, но – может возьму ради перевода.

Носф поколдовал пальцами над экраном смартфона, потом направил на кассету и зажигалку и стал, удерживая кнопку, водить туда-сюда.

– Не могу понять, как это у вас работает, – признался продавец.

– Математическая модель намагниченной спирали. Свернутая пленка считывается и как бы разворачивается согласно этой модели, а затем воспроизводится исходя из формата записи – это могут быть как обычные аудиодорожки как на аудиокассете, так и частотно-модулированный звук, и сигнал последнего надо пропустить через демуксер...

– Всё, всё, – Виталий замахал руками, и вытянув шею, заглянул в экран смартфона:

– Ну что там?

– Сча. Обрабатывается. Вот, есть.

Из динамика смартфона раздалась озвучка фильма, английскую речь переводил гнусавый голос.

– Володарский, – прочитал Виталий с экрана.

– Да, я добавил анализатор формант, загнав базу голосов переводчиков.

– Вам надо Нобелевскую премию.

– Так ведь я не столяр.

– Зачем столяр? – удивился продавец.

– Надо уметь гранты распиливать. Что же, эту кассету я возьму, с Володарским еще не встречал, огромная редкость. Даже не слышал о том, чтобы он переводил этот фильм.

– Ну вот. Еще из нового появилось, фух, дайте подумать. "Атомная школа".

– От Трома. Не, это есть, спасибо.

– А вот "Крик", но не Крэйвена.

– Это я давно ищу, тысяча девятьсот восемьдесят первого года слэшер.

– Там еще какой-то капитан, город-призрак, туда попадают туристы...

– Оно, оно. Беру не глядя!

От кассет Носф переместился к столам, где несколько мужчин лениво рылись в коробках со сгоревшими блоками питания, материнскими платами и видеокартами. После четверти часа небрежного верчения в руках электронного хлама, в карман Носфа незаметно перекочевало с десяток редких конденсаторов.

Побродив еще немного по барахолке, Носф вернулся ближе к метро и забрел к рундукам букинистического отдела. Там он порылся в коробках и нашел душе отраду – потрепанное издание Нортона про ассемблер, которое было приятно листать. Среди страниц он заметил карандашные пометки.

Толкая велик среди людей, Носф едва не наехал колесом на ногу хипповатой, почти рыжей девушке в клешах и футболке со знаком-пацификом. Она выронила из рук книгу – "Алиса в стране чудес". Носф задумчиво произнес:

– А вы не видели тут кэрролловской "Истории с узелками"? Это математические задачи.

– Нет, и вообще я его не люблю.

– Так зачем книжку держите?

– Хочу купить на день рождения своему парню, подарок со смыслом. Меня зовут Алиса.

– А у меня сегодня днюха, – сообщил Носф, но Алиса уже пошла к торговцу давать деньги.

Потом ему пришло в голову ломануться в Протасов, постебаться над Трубочистом, или проехаться замысловатым образом через Рыбальский остров, посмотреть по пути на теплоэлектростанцию тысяча девятьсот тридцатых годов, но от земли поднимался такой жар, что всякие мечты улетучились вместе с ним и Носф стал выруливать с Петровки, чтобы возвращаться на Левый берег. Для полного счастья надо бы еще заехать там от Троещины на улицу Пуховскую – дорогу, что лежит среди болот и ведет к шестой ТЭЦ.

Носф, чтобы сэкономить на обратный путь сок в фляжке, попил около метро бочкового квасу и не спеша попилил между бетонных заборов пустынной Вербовой улицы, чтобы свернуть потом через промзону к Московскому мосту. Расстояния были большие и скучные, однообразные. От кваса заболела голова.

Проезжая грунтовкой по высокому берегу озера Вербного, что было недалеко от моста, он встретил идущую навстречу семью – пару с ребенком. Мужчина спросил обеспокоенное:

– Что там на Петровке? Вы же оттуда?

Носф замедлился и рассеяно ответил:

– Ничего.

Совсем расплавленным он добрался до моста, смутно отмечая оживление движения по шоссе в сторону Левого берега, а ведь не будний день и не час пик. Носф достал смартфон, чтобы посмотреть карту автопробок, но сигнал не ловился.

– За что я плачу тариф? – Носф вздохнул и начал медленный штурм моста, который сначала повышался, а потом сбрасывал высоту, к острову Муромцу.

По левую руку он видел пляж на острове. Людный когда он ехал на Петровку, сейчас полупустой. Люди спешно собирали подстилки, хватали сумки и шли к зарослям. Около голубой с розовой крышей остановки посередине острова стояли и ждали транспорта люди. Тут же показалось странным, что со стороны Левого берега ничто не едет.

Носф спросил у ожидающих:

– А что случилось?

– Да какая-то паника, – ответил юноша, державший за руку девушку в красной майке, – Мы сами не знаем.

– Говорят, на кого-то напал маньяк, – вступила дама с панамой на голове.

– Бандитские разборки, – убежденно сказал серьезный мужчина, – Стенка на стенку. Как тогда в Броварах. Снова девяностые.

– Хуже, – заметила дама.

– А чего с Левого ничего не едет?

– Без понятия, – пожала плечами девушка.

– Может там впереди масштабное ДТП, и перекрыли движение. У вас карты работают? Чтобы пробки посмотреть.

– Да что-то странное со связью, – девушка полезла в задний карман штанов за смартфоном, – Внутри острова звонки работают, а на город связи нет и инета тоже нет.

– Ну ладно, спасибо, – сказал Носф и покатил дальше, уже по другой части моста.

На узком отрезке тротуара между перилами, за которыми на порядочной высоте внизу разлился широченный Черторой, не было ни одного встречного велосипедиста. На шоссе по другой стороне моста, на половине в направлении Левого берега, образовалась длинная, на сколько хватало глаз, тянучка, переходящая в полный затор. Некоторые машины совершали странный маневр – пытались развернуться и ехать обратно, к Муромцу, но еще более усугубляли пробку.

Мост соединялся с Левым берегом около эстакады и большого ТРЦ. Можно было съехать налево в заросшую осокорами да тополями равнину – плавни – около залива, а впереди проспект Ватутина шел через подобную дикую местность к стыку жилмассивов Радужного и Троещины.

И вот чуть дальше ТРЦ Носф заметил, что проспект перегорожен бронетранспортерами. Сердце у него ёкнуло.

– Не, очко, – коротко сам себе сказал Носф и резко свернув по дуге эстакады, перевалил через отбойник на грунтовку, уходившую в плавни.

Глава 2

– Что будете заказывать? – спросила Шура у мужичка в белой футболке. Он вытащил из барсетки кепочку и натянул на голову. Потом достал платок и начал обтирать лицо. Шуре подумалось, что он похож на прыща.

– Итак? – Шура показала на картонку с меню.

– Американо, – щелбаном стукнул по надписи.

– Сейчас.

– Жарко сегодня, – сказал мужичок, оглядываясь по сторонам.

– Ага.

– В лесу хорошо, на шашлычок выбраться.

Кофе коричневой струей полилось в стаканчик. Шура протянула его покупателю. Тот принял двумя пальцами, заглянул внутрь. Не торопясь стал пить и не торопясь говорить:

– На шашлычок сегодня с друзьями едем. Приглашаю, – улыбнулся.

– Нет, спасибо, – ответила Шура.

– Константин. Костя, – представился он. Шура кивнула. Она взяла телефон и стала лезть в соцсети, смотреть погоду, словом, всякое разное.

– Любезность не входит в ваши обязанности? – спросил Константин.

– Пейте свой кофе, – Шура указала на стаканчик.

– Всего один звонок, понимаешь? – Константин поднял левой рукой запальцованный лапоть-смартфон.

– Кому?

– Хозяину этой кофе-машины! Я тут инспектирую точки.

– Ага, – Шура продолжила возиться со своим телефоном. Прогноз погоды был неутешительный – под сорок градусов жары днем.

– Ладно, шучу, – сказал Константин, – Так как насчет шашлычка? Берег Десны, веселая компания.

Шура не знала, как его осадить.

– Не по моему профилю. Я вегетарианка.

– Ну просто так потусишь.

– У вас остынет.

А он уже поднес к уху смартфон и значительно поглядел на баристу.

– Игорь? – сказал он в трубку, не отрывая глаза от Шуры, – Я тут на точке возле "Черниговской". Да.

Шура прищурилась. Константин продолжал:

– Что скажу? Что ему сказать? – обратился к Шуре.

– Без понятия.

– Девушка без понятия. Обслуживание клиентов отвратительное. Значит, вердикт уволить. Передаю, – и сунул Шуре под нос смартфон:

– Вот, говори с ним сама.

– Да? – Шура прислушалась в трубку. Она узнала голос хозяина машины. Слушала-слушала, кивала, потом спросила:

– Это у вас двоих развод такой, берете на работу и придалбываетесь подставным клиентом, чтобы уволить и не платить? Боже упаси, да?

Она снова стала слушать треск динамика. Ей показалось, что на фоне его речи раздался гул прибывающей электрички. Перебила:

– Что значит сдать машину Косте? Нет, откуда я знаю, что вы это вы? Идите сюда лично и принимайте машину.

Она еще надеялась, что перед ней мошенник, но хозяин прибыл на удивление быстро, пришел пешком, будто он стоял где-то рядом, например у наливайки возле станции метро:

– Вот и я.

– Вспомни говно, вот и оно, – Шура протянула ему ключи от кофе-аппарата и ушла, подставляя под ругань спину. Но все слова отразил ее рюкзачок. Прячась от солнца, она перешла трамвайную линию и укрылась в небольшом, тенистом парке ДШК – Дарницкого Шелкопрядильного Комбината. Присесть там было негде за отсутствием скамеек. Через дорогу напротив мелькали люди – посетители громоздкого ТРЦ и фастфуда на его углу.

По выложенной бетонной плиткой дорожке прошла черноволосая, с пирсингом в носу, девушка в майке – татуировки покрывали ее руки и плечи. Девушка ела из пакета картошку фри и громко материлась. Шура посторонилась.

Ехать в задрипаный хостел на Правом берегу, на Татарку, Шуре не хотелось. Комендантша Надя, что под тарахтящий телек пребывала там круглосуточно, уже неделю дней сильно кашляла, но списывала это то на аллергию, то на простуду от сквозняка, хотя все девочки подозревали в ее кашле проявление зомби-вируса. Многие в городе кашляли подозрительно, и на них глядели тоже подозрительно, а кое-кого даже не впускали в транспорт и советовали ехать в такси.

Шура присела на лысую, вкопанную в землю шину – как назло, на солнцепёке. Надо начинать смотреть в сети вакансии или возвращаться к родителям во вросший в землю дом неподалеку от облупленного здания универмага в городке Казатине. Нет, чуть позже. Надо чего-то попить. Шура не сдвинулась с места. Может позвонить этому – на миг имя стёрлось из памяти – Носфу? Да ну, еще подумает, что это из-за него ее уволили. Потом, как бы по-приколу сообщит. Надо таки пойти к нему на днюху. Но вечера еще так долго ждать! Где же перекантоваться? Сколько еще, полдня где-то ходить по округе? Шура соображала.

Соображать будет лучше с картохой фри. И каким-то питьем. Она потопала в фастфуд, на который работала, наверное, половина населения Казатина. Обменялась с обезличенным продавцом набором сухих, утвержденных свыше слов – большая, с собой.

Вышла наружу, вернулась в парк. До чего на душе мерзко. Возникла мысль прогуляться в промзону по Вискозной улице, где, как Шура слышала, притаился давно закрытый, оборонный завод "Радикал", славный ядовитыми отходами, хранящимися на его территории. Шура смутно вспомнила про ртуть, отравившую грунт под заводом.

Надо было убить время до марафона фильмов ужасов. К шести Шура подтянется к той школе, хотя надо ее еще найти. И тут она передумала идти на "Радикал". Есть вариант получше. С Татарки, казавшейся ей мрачной по своему соседству со Смородинским спуском и его темными пещерами, Шура добиралась на место работы окольными путями – сначала ехала на маршрутке через Подольский спуск, Петровку и Московский мост до Радужного массива, а там пересаживалась на другую маршрутку, весьма сельского типа, и тряслась в ней уже до рынка "Юности" и пару остановок проходила пешком. Несколько дней назад она, не шибко оценив расстояние, решила преодолеть его – от работы до пересадки – своим ходом, и пошла срезая угол и по жилмассиву Воскресенке добралась к долгому озеру Радунке. Там был пляж и всё такое, а на другом берегу частный сектор.

Если туда сейчас отправиться, можно будет перекантоваться на пляже – как раз в рюкзак положены купальник и полотенце. Можно даже поплавать, если никто не спионерит вещи, а потом часика в четыре оттуда слинять и раздуплиться как доехать до школы.

Путь до Радужного озера был неблизкий, но Шура хотела тратить время. Она плохо знала город, карта в ее смартфоне не хотела показывать текущее местоположение, поэтому приходилась полагаться на наитие. Наитие это хитрая штука, оно выведет тебя куда следует или из себя. Вдоль метро Шура добралась до Парка Победы, где каталось много подростков на великах и роликах, и мимо бесконечного озера или стоячей речки направилась в сторону, как она думала, Воскресенки. В конце озера перешла через дорогу к какому-то медицинскому учреждению в лесу и решила обойти его в густых деревьях, правее – сунулась туда и увидела ручей, вытекавший из большой трубы со стороны шоссе. Над бетонным ртом трубы сидел бомжевато одетый парень с налобным фонариком и в бахилах. Он повернул к Шуре лицо и сказал:

– В этот ручей сливают воду из морга.

– Капец, – ответила Шура и пошла обратно к шоссе. Одурев от жары, она свернула в тень двора между серыми пятиэтажками, к зеленому кургану. В глубине жилмассива она нашла полуразвалившийся, заброшенный частный домик с остатками сада. Пока Шура рассматривала заброшку, ее окликнул женский голос:

– Достопримечательность.

Шура обернулась и увидела неформально одетую девушку на подпитии – от нее пахло спиртным.

– А что это за дом? – спросила Шура.

– О, тут жил один важный человек. Он сопротивлялся застройке, это когда? Много десятилетий назад было. И вот всех вокруг снесли, а он остался. И относительно недавно он умер. Всё, конец истории.

Шура еще немного постояла, глядя на развалины. Вспомнила Казатин. Вздохнула и двинулась дальше. Выбралась к широкому проспекту Перова – его-то и проезжала раньше на маршрутке – и углубилась в застройку еще дальше, пока не попала на просторную улицу Радужную, отделявшую берег озера от советских девяти и шестнадцатиэтажек.

Пляжу предшествовало нечто вроде сквера, тянущегося вдоль озера. Шура пошла под деревьями. Отовсюду веяло не водой, но шашлыковой копотью. Наперебой неслась музыка. Суетливые мужички в плавках сновали возле мангалов. Радунка расширялась – начался пляж, впереди был мостик через оставшуюся, верхнюю часть озера.

Шура скинула обувь и понесла ее в руках, хотя сразу пожалела – песок был раскален. Она выискивала место, где бы расположиться. Вон пожилые наверное супруги, и рядом молодая семья с ребенком. Небось не воры.

Переодевшись, Шура глянула на воду и купающихся. Как там, глубоко? Далеко ли заходят люди? Большинство толклось у берега. Плескались дети – брызги попали на худую женщину в оливковой кепке, она схватилась за ребра. Здоровенный дядька в широких трусах вошел в воду по пояс, постоял, отгреб вокруг себя руками и вернулся. Шуре перехотелось тут плавать.

Потом ее внимание привлек один из тех людей, которые появляются на пляже как гости из параллельного мира. Они в наглухо застегнутой одежде, в каких-то клетчатых рубашках, строгий серый взгляд из-под блестящих очков. Ну а этот был хотя и в футболке и очках не прозрачных, но черных, всё равно выглядел чуждым. Плотный, он неуклюже пробирался через вытянутые ноги, руки, вдавливал в песок углы подстилок и вытирал локтем пот со лба.

– Вам не жарко? – спросила Шура, когда он проходил мимо.

– Жарко, – признался он и сел на песок рядом. Подставил лицо солнцу:

– Градусов под сорок, наверное.

Обратился к Шуре:

– Не вижу что-то спасателей. Много людей тут за год тонет?

– Да не знаю. Я не местная. А что?

– Да так, – он помолчал, – Просто недавно несколько человек утонуло, и ходят слухи, что это дело рук маньяка.

– Я не слышала ни о чем таком. Я вообще на Татарке живу.

– У меня к вам есть необычная просьба.

Шура насторожилась:

– Какая?

– Я частный детектив и выслеживаю тут подозреваемого. Меня зовут Юрий Бульба, – он протянул Шуре визитку, – Можете проверить по сети. Вот адрес сайта.

– Что-то вы очень палитесь, привлекаете к себе внимание.

– Напротив. Вы обращаете внимание на то, что я одет на пляже. Если я разденусь и сниму очки, вы меня не узнаете. А вот если вы оденетесь, я вас всё равно узнаю. Ощущаете разницу?

– Да.

– Как к вам обращаться?

– Шура.

– Шура. Я специализируюсь на поимке маньяков и подобных им личностей. Вы знаете о недавнем задержании людоеда Минько?

– Да, было в новостях.

– Было, да не было, что это я нашел и сдал его готовеньким полиции. Сейчас на Радужном и Воскресенке орудует серийный убийца. Полиция бессильна. Поэтому местная инициативная группа наняла меня. И сейчас мне нужна ваша, Шура, помощь.

– В чем?

– Вот смартфон с придуманным списком контактов, – Бульба протянул Шуре гаджет. Она взяла, прокрутила пальцем список:

– Долго трудились?

– Долго. Там есть пункт "Зайка". По легенде, это ваш бывший парень.

– А почему на аватаре этот, как его... Актер знаменитый!

– Я нарыл в сети наиболее слащавое лицо.

– Хорошо. Что мне с ним делать? С этим Зайчиком.

– Зайкой.

Бульба указал кивком на воду:

– Рядом с ребенком в надувном круге, стоит полный мужчина в синих трусах.

– Вижу.

– Дождитесь, пока он выйдет из воды, подойдите к нему и попросите позвонить Зайке. Дескать, ваш бывший вас достал. Сыграйте роль моего парня, пошлите его на три веселых буквы!

– Это как-то феерически глупо.

– Нет. Это социальная инженерия. Вы сделаете звонок Зайке. Я отойду предварительно за вот ту закусочную возле мостика и отвечу. Буду записывать голос. Итак, вы говорите нечто вроде – Зайка, сейчас с тобой побазарит Волк! И передаете трубку мужчине в трусах. Он мне что-то будет говорить и потом вернет вам телефон. Так мы получим его голос и отпечатки пальцев.

Бульба замолчал, чего-то ожидая. Подсказал:

– Надо было воскликнуть – гениально!

– Да вы этой авой с актером всю эту аферу ставите на грань провала. Что если он узнает лицо?

Бульба невозмутимо ответил:

– Будем надеяться, что он так же не разбирается в кино, как и я.

– Ладно. Прячьтесь за гендэлык.

Бульба стал подниматься.

– Погодите, – сказала Шура, – А что если он меня запомнит и станет потом преследовать?

– А как он вас найдет? Вы что, знаменитость?

– Хорошо. Идите и ждите звонка. Что-то этот типчик из воды не выходит. Высматривает жертву?

На другом берегу, между водой и частным сектором, был небольшой скверик – там росли тополя, ивы, понтон с перилами вел к мосткам с разноцветными велокатамаранами. Подозреваемый решился, окунулся в озеро и поплыл.

– Всё, – Бульба снова сел рядом, – Дождитесь пока вылезет на берег, усядется, и вперед!

– А если он соберется и уйдет?

– Подходите и просите позвонить.

– У него руки будут мокрые. Отпечатки не получатся.

– Черт. Вот это засада. Надо чтобы обсох. Ну, жду звонка. Если что, просто сами мне звоните, мол, он уходит.

Шура кивнула:

– Хорошо.

Бульба неспешно пошел за бревенчатую хибару закусочной, а Шура неотрывно следила взглядом за купающимся, за его блестящей, почти лысой головой с маленькими ушками. Шура ждала, что сейчас он нырнет, а какой-нибудь человек рядом начнет отчаянно махать руками и звать на помощь. Но подозреваемый вскоре, обтекая, выбрался на берег, щурясь на солнце масляным, гладким лицом.

Он вразвалку, чуть нагнувшись, подошел к своей подстилке и что-то негромко сказал сидящей рядом паре девушек – наверное, поблагодарил за присмотр вещей. Шура засомневалась – а чего она должна просить звонить именно его? Надо как-то обосновать. Иначе будет здрасьте, я ваша тётя.

Она поднялась на ноги, приложила смартфон к уху и стала ругаться с воображаемым собеседником. Не доходя до подстилки лысого прошлась несколько раз мимо, продолжая говорить. Потом сделала вид, что повесила трубку.

Оглянулась, будто выискивая нужного человека, и вот – остановила выбор на лысом. Приблизилась к нему с вопросом:

– Простите, вы мне не поможете?

Он поднял сонные, круглые глаза:

– А в чем?

– Да вот, меня мой бывший парень достает. Можете ему с моего телефона сказать, чтоб он перестал? Это подействует. У вас такой голос внушительный.

– А что, давайте, – ответил игриво.

– Сейчас я его наберу, – Шура поднесла смартфон ближе к лицу, экран блекнул на солнце. Нажала пальцем на "Зайку", поднесла телефон к уху. Подождала. После долгой тишины женский голос сообщил, что направление перегружено.

– Ну? – поторопил мужчина.

– Сейчас, перенаберу, – Шура перезвонила. Ничего не происходило. Снова посмотрела на экран. Индикатор сети был на нуле.

– Связи нет, – растерялась Шура.

– Ну а у меня времени нет с вами нянькаться, – и засобирался.

Глава 3

Из гендэлыка неслось музло и жарящееся шипение. Снаружи стояли два мужика и что-то пили из белых пластиковых стаканчиков. Чтобы не вызывать подозрений, Бульба и себе купил – бутылочку минералки втридорога – и упёрся в смартфон, ожидая звонка. Со стороны казалось, что человек погружен в соцсеть, однако детектив напряженно думал. Он прокручивал в голове всё, что успел сделать за прошлые две недели.

Общался с местным населением, половина которого оказалась из других районов. Посетил станцию пригородной электрички "Троещина", отделявшую дачные участки Русановских садов от частного сектора Воскресенки. Шастал по остановкам. Ходил на разворотное кольцо маршруток на Радужном и гутарил с водителями. Обошел все окрестные бюветы. Одевался бомжом и рылся в мусорных баках, толковал с бродягами.

У него были даты и время, кто когда погиб. Дни разные, время – вечером после семи. Бульба пытался найти закономерности между этим списком и повторяющимися явлениями – расписанием электричек, графиком транспорта. Маршруточники более-менее запоминают постоянных пассажиров. Это пассажиры местные. Не было ли нового постоянного пассажира? Если да, то не отличалось ли его поведение от остальных? А может, он возил с собой большую сумку или рюкзак?

Маньяк убивал топором, но вероятно некоторые недавно утонувшие люди тоже его рук дело. Топор вроде тех, что кладут в багажник, отправляясь на шашлыки – обычный. Каждый раз один и тот же, либо одинаковые. В случае многократного использования нужно в чем-то его возить или носить.

Одной из главных задач Бульбы было выяснить как именно маньяк появляется на районе. Если на автомобиле, это чрезвычайно усложняло дело. Но

лишь сегодня утром Бульбу осенило – каждый раз убийства происходили всё далее на восток от железной дороги. Сначала это был частный сектор между нею и Радункой. Потом окрестности озера. Затем еще дальше, к бульвару Перова и даже в кварталы за ним. Из этого Бульба заключил, что маньяк либо приходит со стороны Русановских садов, перевалив через насыпь железной дороги, либо прибывает сюда на городской электричке на станцию "Троещина" или "Троещина-2". Но к последней преступник мог добираться на скоростном трамвае с самой Троещины.

Убийства выглядели случайными, жертв ничего не объединяло, кроме обстоятельств смерти -вокруг не было других людей. А это означало, что за жертвой какое-то время шли, следили. Маньяк не вызывал подозрений, он мог идти навстречу или сзади, наносил несколько ударов топором и уходил. Бульба часами просматривал записи редких в этом краю камер видеонаблюдения за время, близкое к убийствам, но ничего путного не увидел.

Около месяца Бульба читал в соцсетях группы здешних районов. Выяснял, кто пишет, кто ставит лайки, есть ли внешние участники групп, те, кто здесь не живет. Особенно любопытны были комменты к постам относительно убийств, а также проявления одобрения действий властей – рубка деревьев, асфальтирование улиц – Бульба из практики знал, что серийные убийцы очень законопослушны, поэтому за ними никогда не числится никаких нарушений правопорядка.

Так Бульба вышел на закрытый профиль Вадима Нулина. Конечно же псевдоним. Всё в нем было закрыто – друзья, лайки, записи. Но на фотографии был мужик, которого сейчас он встретил на пляже. Нулин сообщал в комментариях к чужим постам, что водичка в озере хорошая, возле бюветов много бомжей и он старается ходить к определенному бювету, где их мало. Про убийства Нулин отзывался, что нужно положиться на полицию и не паниковать. При этом всё же советовал быть осмотрительным и в вечернее время не ходить одному по пустым переулкам. После одного из убийств Нулин разошелся и стал призывать сколачивать отряды самообороны и патрулировать район, а когда ему посоветовали взять организацию на себя, он съехал на ответ – я тут не живу, бываю у старой тётки.

Бульба пытался пробить Нулина по нику и аватаре во всех прочих соцсетях, однако не преуспел. Нулин нигде, ни в чем публично не прокололся, что означало – человек намеренно скрывает сведения о себе, держит свои высказывания в кулаке, по мере умственных способностей. Не имея против него никаких доказательств, Бульба чуял, что это и есть маньяк. И детектив знал, что есть шанс выследить его на пляже.

– У меня там вещи могут спереть, – перед Бульбой, кривясь от горячих бетонных плит под ногами, появилась Шура, – Но я спешила.

– Почему вы не позвонили?

– Связи нет.

– А что этот тип?

– Кажется, собрался уходить!

Бульба прикусил нижнюю губу и почухал переносицу.

– Это помогает думать? – спросила Шура.

– Нет, это я в тупике. Я возвращаюсь на пляж, а вы постойте немного тут, чтобы бы не одновременно, и тоже возвращайтесь, уже к своим вещам. Спасибо, что помогали!

Он направился прочь от закусочной. Шура быстро пошла следом:

– Давайте я дальше буду с вами за ним следить. Мне всё равно делать нечего.

Бульба обернулся:

– Он вас уже знает.

– Ну вот и хорошо, я может тут живу. А вы пойдете в отдалении от нас. Пусть маньяк лучше видит меня, чем за ним будет топать дядька в черных очках.

– Тоже верно. Тогда я стану отсюда наблюдать и последую за вами.

– Да. И если вдруг вы мне рядом понадобитесь, я присяду и сделаю вид, что завязываю шнурки на кроссовке. Тогда скорее ко мне.

– Договорились.

– Всё, я пошла. Помните, мобильная связь вырубилась.

По лестнице, с возвышенного берега, мимо гендэлыка прошла девушка в татуировках – Шура узнала ее, это она тогда проходила мимо в парке ДШК с пакетом картошки и материлась. Шура окликнула ее:

– Девушка!

– Что?

– Мы частные детективы, у нас ЧП и нужна ваша помощь.

Бульба сообразил и таинственно протянул визитку.

– Я вас слушаю, – девушка перевела взгляд с визитки на Шуру, потом на Бульбу.

– Видите типа в синих трусах? Это опасный маньяк, он уходит. Поможете за ним следить?

Пожала плечами:

– Легко. Всю сознательную жизнь только этим и занимаюсь. Могу прикинуться шлангом.

Глава 4

На то, чтобы идти по парку ДШК с картохой и материться, у Юли была весомая причина. Мало того, что в связи с зомби-вирусом требовалось париться по жаре в маске, собирая продукты по всему супермаркету... Да, Юля работала сборщицей. Но ей надо было еще общаться по телефону с заказчиками – звонить, уточнять. А вот этого продукта нет, может вам предложить взамен другой? Всё хорошо, если бы не Гиляровский. От него не могли избавиться, ибо заказывал он много, на большие суммы. В комментариях к заказу был причудлив, а в общении по телефону груб.

Юля однажды послала его, а менеджер влепил ей штраф. Юля это запомнила – и Гиляровскому, и менеджеру. Как-нибудь сочтемся. Или какой-нибудь закон кармы сработает, поразит их до десятого колена. Хотя этот менеджер был лучше прежнего – тот придалбывался к ее татуировкам и Юле приходилось надевать кофту с рукавами. А сейчас по жаре какая кофта?

Гиляровский сегодня достал особенно – он заказал несуразное количество палок колбасы с тем, чтобы ему перезвонили и завязался разговор. Завязался и оборвался на крике Юли:

– Зашибись тварь!

Потом она выключила рабочий телефон – особый, выданный, отрубила свой и покинула ТРЦ. Пусть менеджер наяривает, пох. Юле казалось, что макушка ее это крышка закипающего чайника. На улице сновали люди, шумели машины, воздух от жары был густым и невкусным. Юля зашла в торцевой фастфуд, приобрела там картошку и двинула в парк ДШК, но посидеть там не удалось – не на чем. Матерясь, Юля побрела дальше, а в голове засела мысль из паркурного прошлого – куда-то залезть, преодолеть препятствия. Надо сбросить напряжение.

По парку она выбралась к перекрестку Красноткацкой с Магнитогорской и пошла вдоль последней, мимо облупленного заводского забора. С другой стороны громоздился ТРЦ – Юля ускорила шаг. Далеко, прямо по курсу виднелись дымящие трубы Дарницкой ТЭЦ.

Налево, у сталинских времен дома культуры – с портиком и колоннами – отходил тенистый, зеленый скверик за низкой каменной оградой. Тут картошка у Юли закончилась. Она продолжила углубляться в промзону, в самое ее сердце, свернув на безлюдную Вискозную. Поначалу там не было ни деревца. Стены, корпуса, трубопроводы. Юля пожалела, что выбрала эту дорогу, но упорно шагала по ней. На новом повороте появились тополя, стало возможным хоть ненадолго укрыться от солнца. Трубы ТЭЦ были справа, там же проглядывали огромные, похожие на шахматные ладьи, градирни. Юля едва удержалась, чтобы не забраться на стену, отделявшую ТЭЦ от улицы и подняться на трубопровод. Там ведь наверняка охрана. Хотя Юля легко бы от них убежала, она решила не рисковать. Всё же подошла к кирпичной, с небольшими башенками стене, подтянулась на руках и глянула туда, во двор. Так и есть – будка охраны.

Слева началась неказистая огражденная территория, переходящая в супермаркет. Юля знала, что это бывший завод "Радикал", одно из мощнейших при СССР химических предприятий страны. Оно производило каустическую соду и хлор с помощью электролиза водного раствора соли с ртутным катодом, и за полвека работы со времен создания завода было потрачено около семисот тонн ртути, из них двести ушло в основание цеха электролиза – в пол и грунт. Ртуть в меньших, но тоже нехилых количествах осела в других местах завода. Юля лазала там когда-то с друзьями, среди заброшенных корпусов и грозных надписей "Не курить!", ослушание которых могло некогда высадить в воздух половину города.

Жара расплавила ей мозг. Юля миновала рельсы, ведущие на завод, и хотела следовать прямо, до поворота на пропахшее мазутом узловище железнодорожных путей парка станции Лиски, но остановилась и решила отложить поход. Оглянулась. Трубы ТЭЦ дымили уже далековато.

Вот теперь она покажет паркур – преодоление расстояния от точки А в точку Б кратчайшим способом. Юля пошла по шпалам и добралась к свалке на задворках, под арматурой недостроенного трубопровода. Вокруг были бетонные и металлические заборы, унылые цеха в рекламе строительной химии – клеи, герметики. На заборах внутрь под углом крепилась колючая проволока. Юля передумала лазать и прыгать и вместо этого отправилась в лабиринт угроханных улочек. Она всё забыла. Что, куда идти.

Можно было включить смартфон и посмотреть на карту, но там небось уже накопилось сто пропущенных звонков и сообщений от менеджера. На работе осталась сумка. Черт дернул, надо было с собой забрать, умотала бы сейчас домой на Позняки.

Юля всё же включила телефон. Так и есть. Пропущенные звонки. Набрала другую сборщицу, Катю. Сможет ли она вынести на улицу ее сумку, минут через двадцать? Менеджер рвет и мечет? Пусть убьется от стену.

– Ну так вынесешь?

– Ой, не могу, прости.

Юля послала её. С собой у Юли была только кредитка, она таскала ее в джинсах, а кошелек и остальное лежали в сумке. Но менеджер уходит в три, потом будет другой, другая – Иванна. Вот это уже лучше. Надо где-то провтыкать до трех, потом вернуться на работу и уже без скандала всё порешать. Пусть на них папа Карло работает.

Вот снова менеджер звонит. Юля включила бесшумный режим и просмотрела историю пропущенного. А что надо было этому бровастому гамнюку Кириллу? Она перенабрала:

– Чего тебе надо?

– О, привет!

– Ближе к теме.

– Я нашел твой планшет, он почему-то за диваном лежал.

– А, ну да. Решил таки отдать.

– Да нет, честно он там лежал. Хочешь – забирай.

– Конечно заберу. Ты сейчас дома?

– До двух буду.

– Я успею.

И нажала на сброс. Тут она поняла, что на маршрутках со своей карточкой не доедет. Но и на работу не хотелось. Придется топать на Воскресенку пешком.

Юля пошла через свой ТРЦ, снова зарулила в фасфуд, попила там, и с морожкой в руке отправилась на Воскресенку. На бульваре Перова какой-то бледный заморенный мальчик спросил у нее, как добраться до метро, а потом попросил позвонить с ее телефона к маме. В черной футболке и штанах он походил на вампира.

– А вдруг ты маленький вор? – засомневалась Юля, но телефон дала, и встала рядом, готовая сразу побежать, если что. Мальчик набрал номер, но вскоре вернул телефон Юле, сказав, что направление перегружено и у него тоже что-то со связью.

– Зато ко мне весь день звонят разные мудаки, – заметила Юля.

– Вы лучше уходите отсюда подальше, – посоветовал мальчик, – Тут рядом в инфекционное отделение привезли зараженного зомби-вирусом.

– А ты наверное и есть этот зомби?

– Нет, но я оттуда сбежал.

– Ну удачи! – и пошла по жаркому бульвару дальше, затем свернула во дворы, ближе к озеру Радунке. И вот сюрприз – домофон Кирилла не отвечал. Она подождала, пока кто-то будет заходить в парадное, и прошмыгнула вместе с женщиной, что возвращалась с покупками из супермаркета. Поднявшись на лифте на восьмой этаж, Юля долго нажимала кнопку звонка, потом пыталась связаться с Кириллом по смартфону, но всё было глухо.

– Это у тебя такой прикол? – спросила она дверь. Вспомнив, что на подоконнике возле лифта лежал гвоздь, Юля позаимствовала его и стала методично вспарывать дерматиновую обивку двери:

– Добро пожаловать домой.

Спустилась в лифте, пошла к озеру. Хотела перейти по мостику на другую сторону и там искупнуться, как возле гендэлыка её окликнула девушка с бирюзовыми волосами.

– Что? – обернулась Юля.

– Мы частные детективы, у нас ЧП и нужна ваша помощь.

Глава 5

Еще вчера вечером Никита позвонил домой матушке и сказал, что валит отсюда – а он лежал в инфекционном отделении детской больницы на Воскресенке. Потому что прошел слух, будто вчера днем на скорой привезли зараженного зомби-вирусом. Его вынесли на носилках люди в белых, словно надувных, костюмах химзащиты. Непонятно, в какое его поместили отделение. Но уже к ужину никто не хотел выходить из палат даже в туалет. Матушка убедила Никиту подождать до утра, и она сама за ним приедет. Всю ночь Никита не спал, а лежал на казенной кровати, поверх бордового в полоску одеяла, и держал в руке складной ножик, то раскрывая его, то складывая. Если полезут зомби – надо будет проткнуть мозг через глаз или ухо. Как в фильмах.

Утром Никита снова созвонился с матушкой, она сначала должна была заскочить на работу, а всё это на Правом берегу – и дом, и работа – заскочить с Чоколовки на Подол, а потом уже к Никите, и он понял, что может застрять. Его палата почти опустела, все собрали манатки и сбежали, ковырялся еще только рыжий Денис, ждал папу. После завтрака, когда Дениса забрали, Никита опять пытался связаться с матерью, направление было перегружено, и он решил уйти сам, а по ходу ей маяковать, как только связь появится. Он слабо себе представлял, как добраться до метро, но ведь карта на смартфоне поможет и покажет путь.

Никита пошел к сестринскому пункту – пусто. Сунул голову в ординаторскую. Какая-то тётка, уже переодевшись из белого халата в цивильное, складывала сумку. Увидев Никиту, она сказала:

– Звони маме, чтобы тебя быстрее забрала. Всех выписываем.

– А что случилось? – спросил.

Тётка замялась:

– Закрываемся на карантин.

– Так это ведь и так инфекционное...

– Иди мальчик, звони маме! Много рассуждаешь!

Никита скрылся за дверью. В коридорах непривычно тихо, нет фоновой приглушенной болтовни и звона металла о металл или стекло – черт знает, чем в больницах вечно вздрагивающе звенят, может сахар в чае мешают или скальпели в тазик бросают. Никита боялся скальпелей. Хотя однажды ему вырезали скальпелем неудачно вытащенного клеща – было совсем не больно, и Никита не знал, что орудуют скальпелем, он понял это уже после нехитрой операции.

Прислушавшись к тишине, он услышал, как бьется в ушах сердце. Вернулся в палатку, сложил вещи в рюкзак, оделся в уличные черный штаны и футболку, и спокойно вышел – никто даже не спросил, куда, зачем.

Его окутал жаркий воздух. Палило солнце. Пахло разгоряченной хвоей. У крыльца бродила знакомая девочка, Аня, она была старше и какая-то странная, говорила очень медленно и спокойно. Можно общаться, пока она не сворачивала беседу на свои приключения у зубных врачей в соседней то ли клинике, то ли поликлинике. Ей там исправляли прикус, что-то там подтачивали, и Никита зажимал уши руками и кричал – не надо!

– Никита! – заулыбалась Аня.

– Никита супер! – ткнул пальцем в надпись поперек перил при лестничке.

– Ты всю больницу этим исписал, – сказала Аня.

– Пусть знают, кто тут лечился. Чего ты тут?

– Жду бабушку. И домой поедем. Она маршрутку ждет.

– У тебя мобила работает?

– Да, но плохо, связь теряется.

– Я тоже отсюда сваливаю.

– Да?

– Ну будем на связи.

– Ага, ага.

Никита свернул за корпус, в редкий соснячок – идти в другую сторону не хотелось, ему недавно показывали из окон постройки, относящиеся ко взрослой больнице, а там был морг и похоронный дом. Про лесок, по которому он сейчас шагал, Никита тоже слышал от местного мальчика, что тут в земле находят какие-то древние отрезанные кисти рук, то ли скелетированные, то ли мумифицированные.

Лесок вывел к пригорку. Вдоль его края стоял бетонный забор с прорехами – Никита сунулся туда и вышел к школе, а за школой ступенями, уступами холм понижался к стадиону. Впереди белели жилые панельные дома. Никита включил на смарте навигацию и карту, но инет не работал. Никита стал ругаться. Придется спрашивать у прохожих.

Он выбрался за дома, на бульвар Перова, к коммерческим ларькам, остановке транспорта и подземному переходу с полупрозрачным, цвета морской волны навесом. С Никитой едва не столкнулась спешащая куда-то черноволосая девушка с татуированными руками. Никита поинтересовался у нее, как добраться до метро, а потом попросил позвонить с ее мобилы, и девушка согласилась. Направление перегружено. Никита вернул телефон, девушка отправилась дальше, а Никита не мог взять в толк, где же ему садиться на транспорт, потому что девушка показала неопределенно, мол, туда.

Никита разглядел остановку на противоположной стороне, около церкви, и спустился в подземный переход. Там в луже мочи или пива сидел нищий с картонкой "На операцию", и когда Никита проходил мимо, он выдвинул из-под себя ногу, выдавая поток брани. Никита вышел на свет и отправился к остановке. Под навесом на лавочке ждали люди.

Тут Никиту как громом поразило – ведь к больницу мама везла его на такси, и никто не думал, что он преждевременно покинет больницу. Его ученический билет остался дома. А денег у него с собой не было.

Ладно, план Б – попроситься в маршрутку, если не получится, идти до метро пешком, там тоже, может даже слезу пустить, а если и там не впустят, шагать пешком через мост и дальше уже каким-то макаром добираться домой. Он еще надеялся вызвонить маму. Но с Левого берега надо убираться поскорее. Это всегда начинается с больниц и быстро распространяется. Сначала в больницу привозят зараженных пациентов, и уже через несколько часов район оцепляют войска, расстреливая всех, кто пытается вырваться из карантина. Никита проверил, есть ли в кармане ножик, и ускорил шаг.

Глава 6

Кратко, насколько можно было успеть, помогая себе жестами, Шура расписала, как будут следить за Нулиным – ближе всех к нему пойдет Юля, ее маньяк вообще в глаза не видел, Шура двинется позади, а Бульба вообще переместится далеко вперед.

– И что мне, всё время на него оглядываться? – спросил детектив.

– В том и прикол, что когда слежка, то обычно идут за подозреваемым, а тут наоборот. Значит, на вас маньяк не обратит внимание. Вы всё время на виду, в отдалении.

– Ладно, – согласился Бульба.

– А как мы его будем брать? – спросила Юля.

– По обстоятельствам, – важно сказал Бульба, – Если что – машите мне. Идите за ним, а я сейчас перевоплощусь.

Он за пару секунд стянул с себя джинсы, футболку и оказался в майке и шортах.

– Как же вам наверное было жарко, – сказала Юля.

– Теперь я бегун. Я буду трусить впереди Нулина и останавливаться, чтобы передохнуть, посмотреть на смартфон и тому подобное.

– Всё, он уже выбрался на тротуар вдоль дороги, – указала рукой Шура.

Бодрый от купания, в ковбойке и широких шортах, в шлепках на босу ногу, Нулин пошел по возвышенному берегу, вдоль дороги, к верхней части озера. Метрах в десяти от него, приноравливаясь к неторопливому шагу, следовала Юля. Шура отстала намного.

Поглядывая на смартфон, Юлю и Нулина обогнал Бульба, потом свернул около фонаря на травяную обочину, поближе к Радунке и, остановившись, начал боксировать с воображаемым противником. Делал хуки, панчи, уклонялся, надувал щеки.

Юля согнулась, зажимая рот, чтобы не заржать. Нулин миновал детектива. Когда Шура поравнялась с Бульбой, тот побежал дальше, а Нулин с Юлей уже достигли развилки, где от тротуара, налево в сторону Радужного массива отделялась выложенная плиткой дорожка. Прямо же тротуар вёл к остановке возле одноэтажной желтой церквушки-новодела.

Нулин стал заворачивать по дорожке, к бювету, и супермаркету поодаль, и Бульба, чтобы скостить скорость, пробежал в другую сторону, к остановке. Бульба хотел уже отсюда, за церковью, забежать вперед Нулина, как вдруг увидел на остановке лысого мужика, еще больше похожего на Нулина, чем Нулин на пляже. Мужик наскоро докурил и бросил окурок в урну – подходила маршрутка.

Бульба понял, что надо действовать решительно. И заскочил в раскрывшуюся дверь. Маршрутка ехала мимо Шуры. Та удивленно развела руками. Бульба кивнул – мол, так получилось! И ткнул пальцем в салон. Шура разглядела там нового лысого мужика. Микроавтобус унёс Бульбу в обратную сторону, вдоль озера по улице Радужной.

Шура принялась догонять Юлю, по жаре довольно быстро запыхалась, и чтобы не преодолевать лишнее расстояние, крикнула:

– Эй!

Обернулись и подозреваемый, и Юля.

– Вы мне? – спросил лысый.

Тут Шура вдруг подумала, что может этот лысый всё же настоящий маньяк, а Бульба пошел по ложному следу, поэтому сориентировалась и вытащив из кармана карточку, потрясла ею в воздухе:

– Это не ваша карточка? В песке валялась откуда вы ушли.

Лысый достал свой бумажник и пошарил внутри пальцами.

– Нет, не моя. Вы с пляжа за мной шли?

– Ну да, думаю – человек карточку потерял.

– Нет, не моя.

Юля тем временем отошла к бювету и качала воду.

– Пойду попью, – сказала Шура, облизнув пересохшие губы. Мужик молча повернулся и пошел к жилому кварталу.

Шура встала под навесом бювета.

– А где шеф? – спросила Юля.

– Да какой он шеф? Дебил, - Шура качнула рычагом воду и набрала в ладонь.

– Вы же вроде детективы.

– Да я ему случайно помогаю.

– Ну и?

– Он сел в маршрутку за другим лысым.

– Дефектив мля.

– Слушай, а я думаю, может он ошибся, а мы с тобой идем за настоящим маньяком.

– Ну так надо продолжать. Пошли.

– Разделяемся.

– Да он на своей волне. Вон под ноги смотрит.

Подозреваемый однако не завернул к магазину и близлежащим домам, а стал обходить верховье озера по дорожке от бювета. Потом он спустился крутеньким склоном в сквер на противном пляжу берегу.

– На кой он сделал крюк? – спросила Шура, – Он же мог воспользоваться мостиком и сразу перейти сюда.

– Ну может прогуляться захотел человек, – ответила Юля.

– У тебя связь работает?

– Ща проверим, – Юля вытащила смартфон, поглядела на индикатор, – Не, глухо. Жара, антенны на базовых станциях перегреваются.

– Что, на всех?

– Черт знает...

Лысый тем временем прошел сквер насквозь и около мостика углубился в частный сектор Воскресенки, в узкие, раздолбанные переулки да улочки с дощатыми и сетчатыми заборами, местами увитыми диким виноградом. У обочин росли одуванчики. Кое-где среди бетонных столбов электропередачи попадались деревянные.

Юля с Шурой держались далеко, так чтобы видеть разве спину, не ближе, и ускорялись, когда мужик сворачивал за очередным поворотом.

– Чего-то он петляет, – заметила Юля, – Обычно люди ходят напрямик, так удобнее.

– Ну ты же сама предположила, прогуливается человек.

– Да нет, тут что-то нечисто.

Вербы и фруктовые деревья свешивали из-за оград свои ветки, и Шура прикидывала, где бы сорвать яблочко или еще что. У Шуры уже начинала болеть от жары голова. Снова хотелось пить. Дорога стала пошире, заборы покрепче, один даже бетонный – и расползлась на узкие грунтовые проулки. Вдоль них цветными пятнами в зелени выглядывали дачные деревянные домики.

– Хоть бы колодец какой-то попался, – сказала Шура, – Где мы вообще идем? Сколько этот тип еще будет тут блуждать?

– Смотри, – Юля прочитала объявление со столба, – Откачка выгребных ям.

За косеньким забором на сером, спрятавшемся в саду домике, разглядели табличку.

– Улица Центральная, – произнесла Юля.

Впереди, мужик опять свернул на типично дачную линию, гравиевые две полоски по грязи, за открытыми воротами.

– Я уже замахалась за ним идти, – сказала Шура.

– Да не, ты чего. Такой азарт! – у Юли блестели глаза.

Позади крыш и зелени маячили бежевые советские дома этажей по десять. Когда девушки последовали линией к перекрестку, то сначала показалось, что они потеряли след, но присмотрелись – по улице, параллельной Центральной, снова в направлении озера от них быстро удаляется подозреваемый. Он резко свернул направо.

– Скорее, – Юля пустилась бегом, – Так ведет себя человек, который считает, что за ним ведут слежку.

– Ага, – у Шуры уже темнело в глазах.

– Слышишь? – Юля вдруг остановилась.

– Что?

– Треск такой сухой. Это стреляют из автоматов.

– Да ну.

– Мой бывший парень был повернут на киберспорте и днями играл в Контр Страйк, пока не утонул в сетевых ролевухах. Так что я этот звук отличу от любого другого. Это стреляют из автоматов. Где-то левее Трои, около Московского моста.

– Капец.

– Ну, без нас разберутся. Продолжаем преследование.

Глава 7

На мониторе мельтешили вспышки. В похожем на пещеру зале, со сталактитами, свисавшими с потолка, огромного паукообразного босса валили воины, маги и разбойники, а позади в недосягаемости стоял седой священник и всех лечил целебными волнами энергии.

– Бафни снова, – попросил Кирилл в микрофон гарнитуры. Он слышал только наушники, но видел смартфон рядом на столе. Юля названивала. Небось и в дверь звонит. Подождет.

Кирилл судорожно зажал мышь и тарахтел пальцами по клавиатуре.

– Аааа, сукаааа! – полоска его жизни снизилась почти до нуля. Почему священник перестал лечить? Ага, до него добралась выпущенная боссом элитка и теперь священник занят ею.

Сегодня ночью Кирилл вдонатил в игру и проточил себе всё – оружие, шмот, бижу. Днем он впервые танчил в новом для гильдии данже, куда раньше его таскали в конст-пати только как вспомогательного танка. Сейчас всё внимание босса было привлечено к нему – это и есть задача персонажа-танка – держать на себе босса, пока другие игроки мочат его всеми возможными способами. Если танк ляжет – босс пойдет по всем остальным противникам и тогда лягут все. Но без постоянной поддержки священника Бори Кирилл не мог долго выстоять. Он глотал одну за другой дорогие банки-пополнялки, каждый раз поднимая процентов на десять показатель жизни.

– Снимите элитку с Бори! – Кирилл заплевал микрофон.

Хотелось поссать. Он не мог отвлечься, отойти. Правая рука с мышью затекла, левая играла по цифрам, перебирая сочетания ударов и бафов. На время переставая причинять вред боссу, пополняясь, танк меньше притягивал босса к себе, уровень аггро босса на танке падал, босс вот-вот готов был сорваться на остальных.

– Дд снимите с Бори элитку!

Но Боря в ту же секунду помер и на крылатом коне отправился с респа обратно в данж, а Кирилл захрипел и бросился бежать от босса в боковой проход, меньшую пещеру. В главном зале один за другим падали соратники. Маг Восток, исчерпав всю ману, тупо махал бесполезной пухой.

Экран мигнул и у Кирилла начал перезагружаться комп. Кирилл сорвал гарнитуру и стал материться. Схватил умолкший смартфон, выключил его нафиг. Если бы тогда не отвлекся, не бросил взгляд на мобилу, может как-то иначе всё сложилось. Всё.

Отодвинул стул на колесиках, встал на гудящие, плохо гнущиеся от длительного сидения ноги. Надо пойти в туалет. Классно тем, в Новом Орлеане – Кирилл читал – полиция накрыла какой-то ангар, где, подключенные к питательным капельницам и калоприемникам, существовали приверженцы сетевых ролевух. Они неделями напролет проводили в игре, питаясь внутривенно и справляя нужду на месте.

Комп загрузился, Кирилл метнулся к нему и вошел в игру. Пати, с которой он ходил в данж, уже распалась, и Кирилл ответил в чате гильдии, что он вылетал из-за какой-то ошибки. Предложил отправиться в данж снова, но все уже разошлись кто куда. Кирилл сообщил, что тогда пойдет делать дейлы, и тут снова экран погас и началась перезагрузка.

Кирилл вышел из квартиры и позвонил в дверь соседу. Он подозревал в Юрике хакера и вечно, встречая во дворе, заводил разговор о криптовалютах, но Юрик сворачивал на другие темы. Затрапезно одетый, Юрик открыл и уставился на Кирилла красноватыми от лопнувших сосудов глазами.

– Привет!

– Можешь зайти? Комп всё время перезагружается.

– Я тебе и без захода скажу. После чего перезагружается?

– Когда играю.

– Видяха перегревается. На радиаторе там сколько кулеров стоит?

– Один.

– Ну вот кулер накрылся и всё. Гудит или нет?

– А вот кстати перестал гудеть, я еще удивился.

– Ну вот. Прикинь теперь, если видяха топовая, дешевле наверное починить, если нет, то покупка отдельно кулера с рук, плюс ремонт тебе обойдутся в ту же цену, что новая карточка.

– А не можешь зайти, проверить? Ну чтобы быть уверенным. С меня пивасик!

Юрик вздохнул:

– Сейчас. Через пять минут.

Вскоре он уже возился с отверткой у Кирилла на столе. Снял крышку с системника, закашлялся от пыли.

– Хочу купить себе ноутбук, – сообщил Кирилл. Юрик что-то пробурчал, включил комп, посветил фонариком с телефона на видеокарту:

– Вон загляни. Не крутится.

– Так а может просто кулер купить на замену?

– Их обычно не продают отдельно, к видеокартам. Это можешь подержанный купить, как повезет. Смотри в сети.

– А если куплю, поставишь? С меня пивасик.

Юрик уже закручивал корпус:

– Я вообще-то не по железу.

– Система всё время глючит, – пожаловался Кирилл.

– Поставь себе Линукс, – посоветовал Юрик и молча заспешил к выходу.

На лестничной клетке была какая-то возня, но Юрик, не дожидаясь Кирилла, сам щелкнул замком на двери и вышел наружу. Из предбанника с лифтом послышался гундосый хрип и в проеме мелькнул мальчик в зеленой футболке – по его подбородку стекала кровь.

– Эй! – Юрик подошел ближе. За его спиной выглянул Кирилл:

– Что там?

В квадратной, зелено-белой комнате, лицом к стене стоял этот мальчик, а створки лифта были сомкнуты. Внутри гремело и топало.

– Пацан, что с тобой? – спросил Юрик.

В комнату ступил Кирилл и нажал кнопку лифта. Створки раскрылись, оттуда судорожно вышагали – они жили на этаже, недавно сняли квартиру, супруги, Игорь и Алёна, значит мальчик их сын, точно – Юрик припомнил и сам собой попятился, а соседи, разевая рты и вытянув руки, набросились на Кирилла. Юрик уловил движение к себе – это поворачивался сын соседей. В проеме повалили Кирилла, он сучил ногами, исходя криком.

На Юрика внимательно смотрел мальчик. Вместо левого глаза у него была бурая, в запекшейся крови, дырка.

Юрик заскочил в лифт и нажал кнопку с единицей. Пока лифт ехал вниз, Юрик сообразил, что там его ждет консьерж.

Глава 8

Ладогубец встал перед витриной банка, глядя на свое отражение – суровый, коротко стриженный, чернявый, над головой виднелась в пару сантиметров рукоять катаны. Ладогубец таскал ее с собой в ножнах, а ножны торчали из рюкзака. По району так ходил спокойно, а для полиции придумал отговорку, что идет на тренировку. Долго выяснял на форумах, считается ли катана холодным оружием или разделочным ножом, а потом забил и решил, что пока по Радужному и Воскресенке бродит маньяк, он, Ладогубец, будет даже в магазин за хлебушком брать с собой японский меч.

Ладогубец вспомнил, что сегодня суббота и банк закрыт. Да и пустили бы с катаной в банк? Клинок он приобрел еще до того, как заварилась вся эта каша. На одном из околореконструкторских форумов. Встретился с продавцом подле метро, обменял деньги на товар. Ничего, что катана была какая-то куцая, зато на лезвии был непонятный иероглиф, и Ладогубец потом искал в сети его значение и даже спрашивал у знающих людей, но те писали в ответ, что это вообще бессмысленный значок, подделка под иероглиф. А Ладогубец смеялся – такие вы знатоки!

Как только по ютубу и телеку стали сообщать о вспышках зомби-вируса – на пароме через Ла-Манш и на корабле в порту в Чикаго – Ладогубец почуял, что началось нечто вроде короны, только наверное хуже. Взял отпуск за свой счет, закупил консерв и неделю сидел дома. Но паром всё стоял посреди пролива, а пассажиры лайнера продолжали делать стримы с борта, рассказывая о том, как на третьей палубе появился новый изолятор для зараженных, в концертном зале. До этого уже был изоляционный отсек, но там в одно прекрасное утро началась бойня, когда больной умер и ожил.

Ладогубец стал понемногу выходить – таки за хлебом, и на прогулки. Появилось понимание, что катану он приобрел не зря, может быть скоро он станет как Мишон из "Ходячих". Жаль, негде было тренироваться. Ладогубец пытался рубить катаной капусту, арбузы и дыни, но это же редко. Лишь однажды вроде чертовски повезло – прочитал в ленте, что на таком-то шоссе выбросили у обочины гору арбузов, уже подгнивших. Ладогубец поспешил туда, шагал по дороге и наконец отыскал нужное место. Но арбузы представляли собой разбитую зелено-розовую кашу, над которой роились осы, и Ладогубец отправился восвояси.

От банка Ладогубец пошел по прямому бульвару Перова к перекрестку с другой прямой улицей – Петра Запорожца. Тут стояли торговые ларьки, а также люди выносили на продажу с асфальта разную зелень и овощи. Ладогубец купил в киоске хлеба, а в следующем ларьке минералку из холодильника. Через дом свернул в относительно прохладные дворы – клены на бульваре заканчивались и не хотелось спечься на жаре. Так он добрался до бывшей "Авроры" – на пригорке, в конце парка раньше стоял кинотеатр с этим названием, а теперь возвышался ТРЦ. Ладогубец миновал его тылами, вдоль разворотного кольца трамвая, и потом двинулся налево, обратно к бульвару уже дальше ТРЦ и по другую его сторону побрел вдоль белого школьного забора. Там одна за другой стояли две школы, тоже на пологом холме – Ладогубцу рассказывали, что здешние окрестности это знаменитая в прошлом главная киевская Лысая гора, левобережная. А на месте нижней школы было кладбище Воскресенской слободки.

А вдруг сейчас мертвые начнут оживать? От этой мысли у Ладогубца рука метнулась назад, к затылку, чтобы схватиться за рукоять катаны. От бульвара в бок отделялась улица Серова, там начинался жилой квартал. Неподалеку был дом, где обитал дядя Ладогубца, коего он избегал ссылаясь на занятость. Давно, маленьким, Ладогубец много играл у дяди во дворе, в войнушки со своими двоюродными братьями. И там из земли торчал покрытый травой курган. Про него местные говорили, что прежде, во время сильных дождей оттуда вода вымывала кости и черепа. Ладогубец боялся этого кургана, но в играх это забывалось, а когда он оставался тут с ночевкой, то бывало, встав ночью с кровати в туалет, смотрел и смотрел из окна на курган. На Воскресенке он знал еще один курган, между домами около детской больницы, но в детстве особую жуть Ладогубец испытывал к другому кургану, в парке Победы около метро Дарница. Он гостил там вместе с отцом у его товарища, а товарищ с женой стращали, что в полночь на кургане Бессмертия, насыпанном из земли, привезенной с различных партизанских и солдатских кладбищ, что-то светится. Вот светится что-то непонятное.

Впитывая в себя эти ужасы, подрастающий Ладогубец стал вооружаться. Началось всё с перочинных ножей а закончилось катаной и травматом, переделанным в боевой заменой ствола. Пистолет Ладогубец тоже иногда брал на прогулки, но катана казалась ему лучшим средством против зомби. Наверное, он будет единственным человеком на районе, которому удастся выжить, когда настанет зомби-апокалипсис. Шагая с этой думой по улице Серова в сторону Радужного озера, он прикидывал, не прикупить ли на форуме сапёрную лопатку Златоустовского завода, времен Первой мировой, и незаметно для себя очутился у парадного родного дома.

На своей волне он вошел в открытую дверь подъезда и хотел машинально кивнуть консьержу за окошком, но консьержа не было видно, и Ладогубец прошествовал в предбанник с двумя лифтами – грузовым и пассажирским.

Тут сзади, в коридоре возник консьерж Дмитрий – пожилой дядька с роговых очках – лицо его было перекошено, рот кривился в судороге, руки тянулись к Ладогубцу, а с горла стекала спереди кровь на белую футболку. Ладогубец сразу понял – это зомби – и рубанул катаной между плечом и шеей, а затем ударил консьержа ногой, снимая с лезвия. Тот попятился, а Ладогубец подскочил к двери пассажирского лифта. Под нее вели смазанные кровавые следы. А кнопка горела – кто-то спускался.

Ладогубец всадил в щиток с кнопкой катану. Посыпались искры – током Ладогубца отбросило к стене, он сполз, вытянув ноги, оставляя разбитым затылком красную полосу на шершавой поверхности. А кнопка погасла и лифт перестал гудеть.

Глава 9

Свет в лифте мигнул, кабина дёрнулась и остановилась так резко, что Юрик едва не упал на пол. Всё, приехали.

Юрик огляделся. В лифте пахло мочой. Желтовато светила небольшая длинная лампа, причудливо спрятанная у потолка за круглодырой решеточкой. Кнопки несколько десятилетий палились зажигалками, спичками и сигаретами. На правилах пользования лифтом кто-то к каждому пункту сочинил глубокомысленный мат, а на блоке аварийного вызова, что притулился в углу, под кнопкой, еще один мудрец написал маркером: "Поговорить с психологом".

Юрик нажал и вскоре отозвалась диспетчер с приятным, участливым голосом. Юрик назвал адрес и сказал, что лифт чего-то остановился. Диспетчер уточнила, есть внутри освещение или нет и пообещала выслать сейчас бригаду.

– Спасибо, – поблагодарил Юрик, но ответа не последовало.

– Какая сволочь вырубила лифт? – крикнул он.

Вот в американских фильмах застрявшие люди – а застревают они обычно когда здание захвачено террористами или каким-то чудовищем – начинают выбираться из лифта через люк в потолке. А тут блин нет никакого люка, ни сверху, ни снизу. Только вонючая коробка и пол, который приподнимается, если с него сойти. Может его можно обрушить, если попрыгать?

Юрик стоял как был – в домашнем, в тапках. Ни мобилы, ничего, только ключи. С мобилой он лажанулся, просто из головы выпало, не взял, когда к Кириллу выходил. Не надо было покидать квартиру, ведь знал, что заварилась каша. Еще больше он убедился в этом сегодня утром, когда не отзвонился Токсик.

Это была долгая история, которая должна была обернуться прибылью. Юрик занимался снятием разных сведений, которые затем продавал разным блогерам и журналистам, а те выдавали это за инсайдерскую информацию или просто в открытом виде. Взлом смартфонов для получения переписки, запись видео и звука с вебки ноутбука или со смартфона, когда пользователь об этом не подозревает. Запись звука с вибрации стекла, когда люди общаются в помещении с окнами. Чем только Юрик не занимался! И вот недавно он приобрел у диггера Носфа двух рободигов. Насколько Юрик понял, Носф создал их не один, а с кем-то, кого предпочел не светить.

Рободиг, размером с кисть руки, был похож на спрута с прозрачной головой, состоящей из двух частей, одна над другой – в нижней была вся механика, радиомодуль и компьютер, а в верхней датчики, микрофоны и несколько камер. Всё было тщательно загермертизировано, а микрофоны открывались когда рободиг выходил из жидкой среды. Под землей, где радиоволны не распространялись, рободиг действовал самостоятельно либо по заранее составленной программе. Например, имея схему канализации определенного здания, можно было поручить рободигу согласно этой схеме вылезти из унитаза туалета на некотором этаже и отправиться в путешествие далее. Под землей и в толстых трубах рободиг был вне досягаемости для радио, решал сам, принимать команды и стримить видео не мог, только записывал и заодно картографировал. После выхода из труб на поверхность, в помещения, рободигом можно было управлять на расстоянии и получать от него видео со звуком и показания датчиков.

После того, как Юрика криптой оплатил рободигов, Носф порвал с Юриком общение и отмораживался – не отвечал на сообщения. Юрик связался с другим диггером, Токсиком, и тот согласился помочь с внедрением рободига в канализационную систему правительственного квартала. Вчера вечером он отправился в подземный коллектор речки Клов и одному ему ведомым коридором выбрался оттуда к системе канализационных коммуникаций. Так рободиг начал свой путь по трубам к одному из унитазов здания Верховного Совета. После достижения оного, Юрик должен был взять управление на себя, где-то заныкать робота и перевести его в режим сна, чтобы пробудить на следующей неделе и записывать кулуарные разговоры. Потом тот же Токсик забрал бы возвратившегося через унитаз рободига.

Рободиг был запрограммирован таким образом, что если после выхода в среду, где радиосвязь возможна, не получает внешнее управление, то немного полазает с записью, и затем автоматически вернется. Такой возврат предусматривался и при обрыве связи.

В полночь Юрик получил картинку со звуком и взял управление. Юрик не ожидал ничего увидеть, ибо в полночь в туалете должно быть темно, но там горел свет и уборная депутатов предстала во всем великолепии. Белое с блеском металла. Идеальная чистота. Никаких говняных пятерней на стенах. А почему? Но Юрика больше занимал вопрос – почему свет горит? Рободиг мог ориентироваться при самом низком освещении, подсвечивая фонарями на даже на малой мощности, а видео предоставлять через инфравизор, но всё это не понадобилось.

Рободиг управлялся мышью и клавой, как в Контр Страйке и подобных играх. Юрик подбежал рободигом к двери и тот пополз к ручке, присасываясь к поверхности маленькими присосками с вакуумным подсосом. Осталось захватить щупальцами ручку и повернуть ее, но ручка стала поворачиваться сама – вернее дергаться туда-сюда, и рободиг спрыгнул вниз, и отбежав к одной из кабинок, юркнул под нее.

Связь начала прерываться, пошли ошибки, увеличился пинг. Юрик успел рассмотреть, как в туалет зашел человек в деловом костюме, а за ним другой в таком же наряде, но с кухонным ножом в руке. Юрик узнал в нем оппозиционера, что вечно сидел на телешоу. Первый сказал:

– Как думаешь, они не выберутся из зала? Как они оттуда ломятся!

Депутат с ножом открыл кран в умывальнике, попил, потом смочил волосы и ответил:

– А как думаешь, мы сами выберемся из здания?

– Нас спасут.

– Не уверен.

– Нас выведут через подземные ходы.

И картинка зависла, а звук прервался. Так продолжалось долго, до бесконечности, и Юрик решил, что рободиг начал возвращение, нырнув в унитаз. Юрик стал маяковать Токсику с просьбой пойти встретить рободига. Диггер отозвался лишь сегодня утром, когда Юрик уже знал, что правительственный квартал оцеплен. Рободиг должен был вернуться ровно в ту точку, откуда начал внедрение в трубы. Токсик согласился забрать его. Диггер отправился в коллектор и на связь больше не выходил.

У Юрика в голове сложилась картина. Страшная. Не хотелось только верить. Невесть почему медлил, а надо было удирать из города, пока не поздно. Сейчас уже наверное не получится. Хотя, только бы выбраться из этого проклятого лифта!

Тут в кабине погас свет.

Глава 10

Справа со стороны шоссе с промежутками строчили автоматы. Носф не видел, что там – шоссе осталось наверху, на пригорке. Синее небо, впереди осокоры и тополя, туда спускается грунтовка. Колеса велика возразили – это не грунтовка, это чертов песок – и увязли. Носф спешился и покатил велосипед рядом. Каждый шаг давался с трудом.

Дело ясное, на проспекте Ватутина нечто замутилось. Носф не хотел попасть под раздачу. Из рощицы он выбрался на степной берег залива Черторой, глубокого да широкого от добычи песка, и грунтовками покатил на север, подальше от шоссе. Миновал пляж – оттуда к цивилизации тянулись отдыхающие. Две загорелые девушки спросили вслед:

– Что там происходит?

– Стреляют, – ответил Носф, уловив суть вопроса.

Выбранная дорога всё равно приближала его к шуму автомобилей. Носф никогда здесь раньше не ездил, но понял, что так он хотя удаляется от проспекта, но вырулит эдак ко краю Троещины. Он завернул еще севернее, объехав узкий канал с бурой от железобактерий водой.

Здесь тоже, по чистому полю, избугрённому стертыми от времени рядами давних земляных валов, в город шли с сумками люди, уже с другого пляжа. Носф покатил к ивам и тополям. Увидел на пригорке дома частного сектора, за которыми в необъятном пространстве проглядывали высотные кварталы Троещины. Частный сектор был отдельным от жилмассива селом с таким же названием – Троещина.

Когда-то рядом стояли два села – Выгуровщина и Троещина. На месте первой построили жилмассив Выгуровщина-Троещина, а исходное село Троещина сохранилось. Но в обиходе под Троещиной подразумевают именно жилмассив, про село же некоторые киевляне даже не ведают.

В основании пригорка Носф заметил черное жерло толстой трубы, откуда среди травы мок почти стоячий ручеек. Носф автоматически прикинул, сможет ли он туда заинсталлиться – на карачках да, но не хотелось бросать рюкзак и велик.

По левую руку от домов, между ними и равниной, на север уходило долгое, похожее на русло полевой реке, озеро, заросшее светлой салатовой ряской. Вдоль правого берега, мимо заборов, возвышенностью шла тропа. Носф покатил нею, прячась в тени крепких, старых тополей. Озеро Гнилуша – вспомнилось название. Таки участок русла старой речки, Радунки. От Радунки сохранилось еще озеро Радунка, Радужное. Ехал медленно. Носф прислушивался, нет ли выстрелов. Притормозил, положил велосипед в траву, огляделся, встал у ствола отлить.

Сзади, откуда Носф приехал, приближался топот. Быстро бежал один человек. Носф матюкнулся и кинулся к велику, и когда поднимал его, на тропе показался военный в камуфляже, или не военный, словом силовик, Носф не успел разобраться. Без оружия, чувак просто убегал и увидав Носфа остановился, тяжело дыша – даже наклонился и уперся руками в колени.

– Чего там? – спросил Носф.

Силовик попытался ответить, но сил хватило лишь чтобы вытянуть руку назад, мол, там!

– Что происходит у моста? Что за заваруха? – Носф, говоря, сел в седло, готовый тронуться, как только силовик попытается отобрать велосипед.

Глядя вниз, человек в камуфляже сказал:

– Там зомби! Нас поставили блокировать поток машин с правого берега и не пускать туда поток с левого. А с того, супермаркета неподалеку, повалила толпа зомби!

– Где твое оружие?

– Да похрен оружие, на них не действует! Максимум валит с ног, потом опять встают. Мы пока раздуплились, они уже до нас добрались, а мы всё тупо стреляли. Я побежал, бросил автомат нахрен, без толку, тяжесть таскать. Во, у тебя я вижу велик.

– Верно! – отозвался Носф, вкручивая педали. Силовик немного преследовал его на тихой скорости и отстал, быстро запыхавшись. Носф ехал по темноватому, смешанному с землей или торфом песку тропы весьма умеренно, с хрустом ломая попадавшие под колеса веточки. Пронеслась мысль скинуть рюкзак, тяжеловато ведь, да и спина уже вся мокрая от пота. Но сразу себя успокоил – скоро всё разрулится, толпу зомби – если это правда – конечно же загонят обратно, или уничтожат огнеметами. Да, огнеметы, напалм, всё такое... Наконец, точечный ядерный удар, как по Ракун-Сити.

Носфу стало жутко.

Надо доехать куда-то, где можно остановиться, и снова попробовать набрать родителей и – напряг память – как звали баристу? Да, но только позже. Около берега сидел рыбак, Носф миновал его молча, решив не тратить время на пояснение о начавшемся зомби-апокалипсисе. Наконец, сюда доберется силовик и завяжет с рыбаком разговор. А может, за силовиком тянется гурьба зомби. Живешь как в сказке. Может это сон? Носф затряс головой из стороны в сторону, но вместо пробуждения едва не налетел на прибрежную самодельную скамейку из двух бревнышек и доски.

Тропа стала крепкой грунтовкой, показался конец озера, поперек под ивами отходила дорога, справа за каменной оградой с коваными прутьями торчал особняк и стояло несколько автомобилей. Носф свернул в плоский частный сектор, кое-где старенький, но большей частью из добротных теремов. Забрался на небольшой пригорок – там шла обсаженная с одной стороны каштанами заасфальтированная улица.

Носф остановился у обочины, наверху, где был перекресток. Вглубь и по бокам отходили дороги, выставив перед собой заборы разного пошиба. К озеру возвращаться не имело смысла.

На бешеной скорости промчала машина. Носф достал смартфон, заранее зная, что сигнала не будет.

По правую руку, над зелеными деревьями садов, отдаленно торчали крыши высоток жилмассива Троещины, и Носф подумал, что надо добираться туда и как можно быстрее пилить по прямым, центральным магистралям Левого берега на юг, к Красному хутору. Над крышами струилось нечто серое, делавшее синее безоблачное небо в том месте мутным. Пожар.

Носф вытер рукой лоб.

Слева, после современного здания вроде автосалона, на углу, где улица поворачивала, был одноэтажный магазин, наверное бывший сельмаг. У крыльца собралось несколько человек. Носф подъехал к ним. Двое пожилых мужчин – один в кепке, другой без – и продавщица. В приближении Носфа они оживились. Продавщица обратилась к нему:

– Что там происходит? Связи нет, машины мимо гонят, – махнула рукой, показывая направление к югу.

– А у вас есть ФМ-радио? – спросил Носф.

– Да, музыка играет.

– А новостные станции не пробовали?

– Ой, я не подумала.

Носф лихорадочно соображал, двигать ли ему дальше, не теряя времени, но в разуме засело трусливое, поползло-поползло. Надо выкинуть приобретенное на Петровке и купить тут воду и хавчик. Неизвестно, сколько придется добираться до дому. А если сейчас рассказать про зомби, эти люди вполне могут закрыться в магазине и тогда Носф останется на улице грызть свои кассеты.

– Можно я тут велик поставлю, не украдут?

– Да кому такой нужен, – ответила продавщица, заходя внутрь.

Двое мужчин остались снаружи у двери. Не давая продавщице крутить радио, Носф стал указывать руками на товары – две бутылки колы, шоколадные батончики, тот и тот – он решил потратить все оставшиеся после Петровки деньги, но запастись. Под конец попросил большой кулек, куда и сложил провизию, и вышел наружу, внутренне готовый, что велик спионерили.

– Так не знаете, что там? – мужчина в кепке кивнул козырьком на город. Носф пожал плечами:

– Без понятия.

– Надо по домам, может по телеку покажут, – козырек сразу повернулся и уточкой поплыл прочь, словно отдельно от человека.

Носф поискал глазами укромное место, где можно заныкать содержимое рюкзака, чтобы потом за ним вернуться. В рюкзак он собирался переложить продукты. Ничего годного поблизости не было. Ведя велосипед одной рукой и неся кулек во второй, Носф обогнул магазин, уходя с широкой улицы на узкую, где напротив глухой уже стены здания магазина был зеленый сетчатый забор с побеленными деревьями в обширном дворе. За ними маячило обсаженное сиренью двухэтажное строение, похожее на сельскую школу, с крытой шифером крышей по скатам. Заборчик низенький – перешагнул и всё. Но особо густых кустов, куда бы спрятать книжки и кассеты, Носф там не сыскал, поэтому пошел дальше, уже взвешивая в голове – не выкинуть ли продукты, или – не поместится ли в рюкзаке и то, и другое.

Справа потянулся зеленый дом с шиномонтажем, двери закрыты, но внимание Носфа оставалось при школе. Она оказалась на два крыла, между ними в нишу тоже углублялся сад. Постучала мысль. В школе есть коллега-охранник. Даже в выходной. Зайти к нему, оставить книги. На днях мол заберу.

Носф достиг низеньких ворот с замком, но калитка рядом была открыта, и Носф, поставив кулек около, вкатил велик на территорию школы, потом вернулся за продуктами. В сторонке от школы металлическими планками турников, лестниц и прочих снарядов застыла спортплощадка.

– Мужик, ты что тут забыл? – к Носфу неторопливо и плавно топал небритый охранник.