Золушка в гробу, или ОЧЕНЬ ДОБРАЯ СКАЗКА

Глава 1

– Ну-с, и кем покойная была при жизни?

– А шут её знает!

Это они, если вы ещё не поняли, про меня.

Я лежала в гробу, разнаряженная в платье из голубого сатина. Его мне подарила матушка незадолго до смерти. Моей, как вы, разумеется, уже поняли.

– Так позовите шута, – в голосе прозвучало раздражение. – Пусть нам и расскажет.

– Да он, мерзавец, вчера напился, с горя должно быть. Или, наоборот, от счастья. До сих пор добудиться не можем. Но мы работаем над этим.

Шутники! Сейчас гнома лысого до кого достучишься, все вповалку лежат. Как тогда отмечать начали, так до сих пор в себя прийти не могут. Начинали за здравие, кончили за упокой.

– Вы понимаете, что в здании три тысячи триста особ женского пола! – раздражение медленно перерастало в гнев. – Из них девиц в возрасте от тринадцати до семнадцати лет – пятьсот восемьдесят две.

Ну, это он, положим, загнул. Дамский угодник. Девиц в строгом смысле на всю вечеринку было не больше дюжины. В широком, если учитывать только возраст, штук двести. Остальные были старше, но нещадно молодились. Благо, пудра и румяна нынче снова в моде.

– Принц прибудет через час, а у нас в гробу непонятно кто! – сорвался на крик невидимый мне мужчина. Гоф-маршал какой-нибудь или камер-юнкер.

Я в придворных чинах ни бельмеса не смыслю. Первый раз на королевский бал попала, да и то совершенно случайно.

Подруга поварихой во дворце работает, да ещё и с королевским шутом шашни водит. Оба знают, что я от «Золушки» просто без ума. С детских лет на бал вот так попасть мечтала.

Ну и постарались, меня во дворец провели, якобы для помощи на кухне. Платье сатиновое в корзине спрятали, я его потом быстренько нацепила – и в общую залу, где танцульки и шампанское.

Уж больно хотелось на настоящих волшебниц посмотреть. Но там какая закавыка приключилась? Одну из двенадцати колдуний, как выяснилось, на бал забыли пригласить. Так она от гнева чуть не лопнула. Я бы на её месте тоже обиделась. Только я-то чары накладывать не умею, а она, как выяснилось, очень даже хорошо это делает.

– У вас полчаса, чтобы отыскать среди девиц настоящую принцессу! – в тоне говорившего зазвучали властные нотки.

– Так точно, Ваше превосходительство! – в этом голосе подобострастие можно было черпать хоть большой ложкой, хоть ковшом.

О, цельный генерал, значит. Про «превосходительство» я в курсе. Волочился тут за мной один «старый солдат, не знающий слов любви», представлялся то полковником, то генералом. В зависимости от того, сколько перед этим шнапса выпьет. В итоге отставным сержантом оказался.

А как они принцессу искать будут, я не знаю. На балу тогда в голубых сатиновых нарядах не меньше полусотни барышень отплясывало. Накануне у месье Шарля распродажа готового платья была.

А бал-то не простой, а маскарадный. Так что мы ещё и в масках. А потом, когда напились уже изрядно, стали просить волшебниц все платья в одинаковые превратить, чтобы, значит, кавалеры потом своих дам при помощи поцелуев искали.

Кто ж знал, что именно в этот момент разобиженная колдунья и припрётся?

– Есть у Её Высочества особые приметы? – вроде бы успокоился генерал.

– Да шут её зна..., – начала было отвечать жертва начальственного гнева, но быстро поправилась. – Около пятнадцати лет, среднего роста, волосы светлые. Больше пока ничего не известно. Художник портрет дорисовать не успел.

В гроб нас по очереди запихивали. «Превосходительство» принцессу по росту найти пытался. Видать, сказки перепутал. Вот сейчас моя очередь лежать.

– А если... – тут генерал не на шутку задумался.

Процесс шёл тяжело. Я даже заскучала. Мы ж не померли, а уснули все. Часов восемь прошло, так и проснулись. Даже протрезветь успели. А ни рукой, ни ногой пошевелить не можем. Моргнуть – и то не получается. Вот такие чудеса! Лежу тут уже целую вечность, комары кусают, а даже не почесаться. Так и с ума сойти можно!

– Нам-то в принципе какая разница?! – в генеральском басе звучало потрясение. – Пусть принц любую и целует. Хоть эту. Она даже и недурна.

Ну, спасибо на добром слове. Тот «генерал», который на деле сержантом был, мне стихи посвящал. Эти, надругалы, или как их там. А тут «недурна»! Вот стану принцессой, я тебе, превосходительство, эти слова припомню.

А я что, я не против. Лишь бы принц не прыщавый попался. Эх, сбылась мечта идиотки. Не зря я всё-таки сказки читать люблю!

-

Глава 2

– Жениться? На белошвейке?! – в голосе королевы-матери зазвучали истерические нотки.

– Но я люблю, её, мама!

А это уже Вилли, в смысле – Вильгельм Упрямый, принц Заденбургский. Из более приличного места «высочества» по мою душу не нашлось. Хорошо – хоть без прыщей на лице.

–На белошвейке?! Жениться?!!

Опять двадцать пять! Словно и не Их Величество, а наша соседка, скупая фрау Марта. Та тоже, бывало, лицом побагровеет и как заведёт шарманку: «Десять пфеннигов? За батистовую сорочку?!».

– Но, мама, я обещал при свидетелях!

А вот это правда. Вилли как меня в гробу увидел, так и обомлел.

«Женюсь», – говорит. А я тогда ещё подумала, не извращенец ли какой? Кто их, этих принцев разберёт? А он уже губы ко мне тянет. Я в ответ его поцеловать пытаюсь, а пошевелиться-то не могу. Так и не почувствовала ничего. Ну да ладно, мы своё потом наверстаем.

Какие наши годы?

Кстати, мне уже все семнадцать, просто выгляжу молодо. А Вилли, как выяснилось, и шестнадцати ещё нет. Но высокий, плечи широкие, глаза голубые – прям под цвет моего платья. Чувствую, подходим мы друг другу.

Я в гробу села, чесаться начала. Комаров – поубивала бы! Принц улыбается счастливо. А генерал евонный довольно руки потирает, мол, угодил Их Высочеству. Но тут все остальные в замке просыпаться начали.

Крику было!

Короче, назревает скандал, этот, ди-пло-ма-ти-чес-кий. Принц-то действительно упрямый оказался, прозвище не ради красоты носит. Если его в дурку не упекут, быть мне настоящей принцессой.

– Если мальчик дал слово, то обязан его сдержать. В нашем роду лжецов испокон веков не водилось, – приятный баритон был полон достоинства и поистине королевского величия.

Будущий свёкор нравился мне всё больше и...

– Но наследства мы его лишим. И права на престол тоже.

...и меньше.

В смысле – «лишим»? Это я, что же, принцессой так и не стану?!

Теперь красномордую фрау Марту напоминала уже я сама. Вилли, конечно, красавчик, только на кой он мне сдался без королевства и половины коня в придачу, или как оно там правильно говорится? От возмущения я чуть со стула не свалилась. Орехового дерева, между прочим, с резными ножками, сиденье обтянуто гобеленовой тканью...

Всё-таки не чуждо мне чувство прекрасного!

Я в этот момент скромно сидела в огроменном зале – зеркала, люстры, вазы, портреты всякие. Голоса раздавались из-за слегка приоткрытой двери в соседние покои.

– Эльза мне дороже престола!

Ну дура-а-ак! Сказочный доброхот всё-таки этот Вилли! Хотя, приятно конечно, когда тебя любят и ценят. Может, и надругалы петь мне будет при свете луны. Эльза – это я, как вы уже, разумеется, догадались.

Я глянула на себя в зеркало и осталась довольна. Белокурые волосы, сапфировые глаза – чуть темнее, чем у Вилли, стройная фигурка... Хотя пару фунтов сбросить бы не мешало, конечно. Особенно после того бала. Нажралась я тогда знатно, во всех смыслах этого слова.

Смотреть на себя мне, признаюсь, нравится. Принцу, как мне кажется, тоже. Глазами меня так и раздевал, фрейлин ему видать мало. Интересно, он ласковый или грубый? Брачной ночи у нас с Вилли, как вы понимаете, ещё не было. И, похоже, не предвидится.

Из-за двери раздались тихие всхлипы. Интересно, это королева так на сына-обалдуя воздействовать пытается, или тот сам, как говорится, осознал и проникся?

Я решительно встала со стула. Пора брать дело в свои руки. Надо всем показать, что я не только кружева плести умею, но и интриги. И не хуже этих ваших первых министров. Зря я что ли книги читать люблю? Матушка, конечно, всегда недовольна была. Говорила, что зрение себе этими романами испорчу. А при нашей-то профессии без зоркого глаза никуда: порой такие мелкие узоры вышиваешь, что сама себе поражаешься.

«Золотые руки» - это, между прочим, про меня. Все так говорят, от вредной фрау Марты до того отставного сержанта, что офицером прикидывался.

Вот вы, наверное, спросить хотите, а сохранила ли я девичью невинность до предстоящего замужества? А я вам на это отвечу, что придворный лекарь вынес вердикт, что я чиста и непорочна аки ангел. Пятнадцатилетний принц тогда аж просиял.

А остальное вам знать и не обязательно. Мы не королевских кровей, нам эти чистоплюйские «испокон веков» совсем не обязательны.

Я уже собиралась открыть дверь и вмешаться в семейную ссору. После скандалов-то с соседкой я ругани не боюсь. Но тут в залу вбежал королевский гонец. За ним спешил толстяк в тёмно-зелёном бархатном камзоле, вытирая батистовым платком вспотевший лоб.

- Ваше Величество! – воскликнул он неожиданно тонким голосом. – Срочные известия! Майденбург объявляет нам войну!

Вот это, батюшки мои, поворот! Если вы ещё не поняли, то я сюда из Майденбурга и приехала, в карете с шёлковыми занавесками. А матушка моя там осталась. Город-то мне не родной, но шесть лет мы в нём прожить успели.

А теперь, значит, война будет между Майденбургским и Заденбургским королевствами.

Я как со стула встала, так обратно на него и плюхнулась. Это что же, из-за меня люди друг друга убивать начнут?!

Глава 3

Остаться вдовой в семнадцать лет – незавидная участь.

Но мне она не грозила. Мы с Вилли, похоже, пожениться не успеем. Этот малолетний идиот уже вызвался добровольцем на только что объявленную войну. Даже с родителями помириться не успел.

Сейчас молокосос примерял на себя офицерскую форму. Кто ж наследного принца в рядовые-то запишет?

На плацу строилась рота высоченных солдат в остроконечных шапках. Хренодёры, или как их там. Я сидела у окошка и утирала слёзы подолом платья.

Его Величество король Заденбургский Фридрих Добродушный возбуждённо нарезал круги по залу. За ним семенил толстяк в тёмно-зелёном камзоле. Про моё присутствие они, казалось, забыли.

– А сколько у нас шпаг? – спрашивал монарх.

– Четыреста, – сверялся с документами Зелёный Камзол.

– А сколько мушкетов?

– Четыреста.

– Недурно, – король удовлетворённо кивнул и подкрутил густые усы. – А сколько солдат?

Толстяк замялся. Потом наклонился к уху Его Величества и что-то прошептал.

– Сколько?! – правитель аж подпрыгнул от возмущения.

Потом взял себя в руки и осведомился:

- А у противника?

Зелёный Камзол снова наклонился к усатому Величеству. Тот схватился за сердце.

Я встала со стула и поднесла его королю под зад. Монарх сел и посмотрел на меня вначале с благодарностью, потом с недоумением.

Толстяк тоже обратил на меня внимание и всплеснул руками.

– Государственная тайна же! – растерянно произнёс он.

– От детей у меня секретов нет, - успокоил его король. Он снова начинал мне нравиться.

– На пле-чо! – раздалась команда за окном.

Я осторожно положила свою ладонь на левый эполет Его Величества.

– А если подписать мирный договор? – ласково спросила я.

Фридрих Добродушный задумался. Потом повернулся к Зелёному Камзолу.

– Майденбургский посол ещё тут?

Толстяк радостно кивнул.

– Так зови!

Тот поспешно засеменил к двери. Я осталась стоять за спиной Его Величества.

Через пару минут в зал вошёл высокий тощий господин в огроменном парике и шёлковых чулках. Другая одежда на нём, разумеется, тоже была. Чёрный длиннополый камзол с золотым позументом и тонкая трость с позолоченным набалдашником дополняли образ посланника. Или как там оно красиво говорится?

Вошедший поклонился.

– С прискорбием мы узнали об объявлении войны нашим братом королём Майденбургским, – в баритоне Фридриха Добродушного послышалась искренняя горечь.

Посол поклонился ещё раз.

– Причина, по которой случилось подобное недоразумение, кажется нам столь незначительной, что предстоящие братоубийственные баталии не находят в наших глазах оправдания.

Я даже немного обиделась. Это же из-за меня вся каша заварилась.

Господин Каланча согнулся в поклоне в третий раз.

– Наше миролюбие широко известно во всех окрестных землях, – продолжил монарх.

Со двора донёсся барабанный бой.

Король поморщился. Посол косился в окно, стараясь подсчитать количество солдат на плацу.

– А потому мы желали бы выслушать все претензии со стороны нашего любезного брата короля Майденбургского и урегулировать столь досадный инцидент.

Последнюю фразу я не совсем поняла, но общий смысл уловила. Надеюсь, что господин Каланча тоже. Тот распрямился из очередного поклона во весь свой немалый рост и принял пафосную позу.

– Я передам моему королю все пожелания Вашего Величества. Со всем смирением надеюсь, что Его решение принесёт мир нашим государствам.

Далее последовали очередные поклоны и расшаркивания, после чего майденбургский посланник удалился.

– А может и пронесёт, – обрадованно воскликнул Фридрих Добродушный вновь возникшему в зале толстяку в зелёном камзоле. Потом глянул на меня и поправился. – Надеемся мы, что брат наш проявит благоразумие.

Я присела в книксене. Порулили, и хватит. Пора изображать верную подданную. Мы своё ещё наверстаем. Какие наши годы?

– Вольно! – прозвучало за окном.

Упрямец Вилли разочарованно стаскивал с себя офицерский мундир.

Любопытно, стану я всё-таки Их Высочеством или нет? Рост у меня средний, но это же не беда, правда?

Глава 4

– Придерживaя переднюю плaнку большим и укaзaтельным пaльцaми, ослабляем остальные и резким движением опрокидываем кисть нaлево-вниз...

В голосе фрейлины звучало бесконечное терпение.

Я попробовала раскрыть веер ещё раз. Тот едва не вылетел из руки.

– Не настолько резко, – мягко поправила меня моя мучительница.

Мирные переговоры шли ни шатко ни валко. Король Майденбургский считал себя оскорблённым, так как принц Вильгельм, наследник Заденбургского престола, по недоразумению пообещал жениться не на его дочери, а на мне.

Вилли на попятную идти не желал. А его отец, Фридрих Добродушный, покручивая пышные усы, пытался сейчас уладить дело миром с обиженным соседом.

Похоже, что оба монарха получали от игры в высокую политику огромное удовольствие. Торгуясь не хуже моей прежней соседки фрау Марты.

Для Их Величеств на границе разбили шатры, куда постепенно подтягивалась знать обоих государств. Кормили там, по слухам, отменно. Упрямца Вилли тоже утащили на переговоры, чтобы, значит, учился высокому искусству дипломатии.

Главное, чтобы не спился мальчишка. Мне за него ещё замуж выходить.

Я же в эти дни торчала - дура дурой - в почти полностью опустевшем дворце под присмотром двух фрейлин. Первая из них, тощая тётка с высоченной причёской, украшенной кружевами, мне не понравилась сразу. Уж больно много о себе думает.

– Не фонтан, а фонтанж, – поправила она меня, когда я попыталась вспомнить название того, что сотворил с её головой затейник-кауфер, он же – придворный парикмахер.

Ну что ж, так и запомним – тётка «Не-Фонтан».

Вторая наставница была чуть круглее, добродушнее, отличалась румяными щеками и завидной выдержкой. Она могла с утра до вечера вдалбливать в меня тысячу и одно правило придворного этикета. Короче, про себя я звала её «Дятел».

- Рaзворачиваем кисть лaдонью вверх и, сгибaя локоть, прикладываем рaскрытый веер к груди...

На планки была натянута шёлковая ткань. С лицевой стороны её украшал рисунок двух полуодетых особ. Античные божества, я в курсе. Им хоть совсем голыми ходить можно.

Меня же душил чёртов корсет. А широкие юбки не позволяли шагу ступить, чтобы не сшибить что-нибудь драгоценное или не застрять где-нибудь в дверях.

Матушка рассказывала, что младшая сестра фрау Марты, вышедшая замуж за герра интенданта, однажды нацепила на себя такой широченный кринолин, что уронила свечу. Платье возьми и загорись. А вылезти никак!

Так и сгорела, бедняжка, заживо.

Может и меня уморить хотят, пока принц назад не вернулся? Нет Эльзы – нет проблемы.

Эльза – это меня так зовут, если вы вдруг не запомнили.

А Майденбургскую принцессу, на которой Вилли жениться должен был, кличут позаковыристее – Анна-Лаура-Тереза.

Только Его Высочество, который принц, Её Высочество, которая принцесса, вроде как не любит. Как и излишне длинные слова.

А ко мне питает возвышенную страсть.

Он мне сам так и сказал, когда с поцелуями в очередной раз полез. А я и не против.

«В отношениях надо поддерживать огонь», – моя матушка так говорит. Чтобы значит, не потух, но и не разгорелся настолько, чтобы невинная девица потом сгорала от стыда.

– Нежным жестом опуская веер, дама признает себя побежденной. Раздвигая же его гордым движением, она дает знать о своей непреклонности, – продолжал бубнить над моим ухом Дятел.

Я раскрыла веер так, что он едва не сломался. Сдаваться я не собиралась.

В гроб меня положили? Положили.

Принц меня в губы поцеловал? Поцеловал. Хоть я в тот раз этого и не почувствовала.

Жениться обещал? Обещал.

Так что все интриги королевы-матери переинтрижим, а попытки лишить упрямого принца короны перепытаем.

Попытка – не пытка, как говорит королевский палач, герр Мюллер.

С ним меня матушка моего Вильгельма уже познакомила, как бы невзначай.

Провели экскурсию по дворцу, значит. Включая подвалы, где узников содержат.

Я там ожидала что-нибудь романтическое увидеть. Может, даже «Железную Маску» – принцевого двойника, которого от людей прячут. Я в одной книжке про такую историю читала.

Вдруг и у Вилли брат-близнец есть? Я бы тогда терзалась выбором между двумя достойными кавалерами.

В реальность меня вернул монотонный голос Дятла:

– Размер веера свидетельствует о том, насколько скромно намерена вести себя его владелица, а материал, из которого он изготовлен, – о её вкусе.

Раздались звуки шагов.

– Благовоспитанная девица из хорошей семьи должна иметь не меньше трёх вееров: на утро, для вечернего выхода и для особо торжественных случаев.

Да сколько можно-то уже?!

Я возмущённо повернулась к вошедшей в зал тётке Не-Фонтан.

И неловким движением снесла с украшенного резьбой орехового столика позолоченный подсвечник.

Штора из тонкого атласа вспыхнула мгновенно.

– Пожар! – дружно заорали обе фрейлины. Так, что, наверное, и в Майденбурге услышали.

Глава 5

Карета была шикарная, тут не поспоришь.

Позолоты – тьма, на целый столовый сервиз хватило бы. Занавески шёлковые. Задние колёса раза в три больше передних, расписаны знаками зодиака. Я, кстати, Близнецы по гороскопу. Интеллектуально одарённый знак, между прочим, «следующий самым новейшим направлениям в обществе».

Мне об этом опять же «старый солдат, не знающий слов любви» наплёл. Вычитал в какой-то умной книжке. Своих-то нежных слов у него не хватало. Впрочем, мадригалы пел.

Мне тётка Не-Фонтан указала, как это слово правильно произносится. В очередной раз закатила глаза кверху и говорит: «Не надругал, а мадригал, от итальянского madrigale, что в свою очередь происходит от латинского слова matricalis , то есть сочинение, исполняемое на языке матери».

Зануда страшная. Даже затейливая причёска фонтанж с дорогими кружевами её не спасает.

Я сама сделала высокомерное лицо и, надменно поджав губы, произнесла: «От французского слова fontange, в честь юной и блистательной фаворитки Анжелики де Руссиль-Фонтанж».

Кучер, сидящий справа от меня, повернулся и с трудом сдержал смешок.

Да, я ехала, сидя на козлах, рядом с возницей. Скучно одной в карете-то. Дорога почти пол дня занимает. Я поэтому в специальный дорожный костюм нарядилась: коричневое платье, коричневые туфли и широкополая зелёная шляпка. Не девушка, а деревце.

Возможно, такое же, о ветки которого зацепились на охоте длинные волосы французской фаворитки. Та сорвала у себя кружево, уж не знаю – откуда, и подвязала растрёпанные локоны. Королю Людовику Не-помню-какому-по-счёту так эта затея понравилась, что на следующий день все дамы явились ко двору с модной причёской. Может, всю ночь волосами в деревьях путались, создавая нужную лохматость.

Я сейчас тоже в слегка растрёпанном виде находилась: и волосы, и чувства.

Кстати, хотите знать, куда мы направлялись?

К волшебнице. Той самой, которая принцессу недавно заколдовала. Ту, что Анна-Лаура-Тереза.

Хотите знать, зачем?

Чтобы она королевский дворец в Заденбурге восстановила. Мы же сейчас с Майденбургом, как говорится, на ножах. А колдунья с тамошними Величествами тоже не в ладах. Вот пусть она мне и поможет. Пока королю Фридриху Добродушному не донесли, что от его блистательного жилища едва треть осталась.

Слово «блистательный» мне очень понравилось, когда я его от тётки Не-Фонтан услышала. Звучит так, словно всё вокруг тебя сияет и переливается, а каждый твой шаг – под фанфары и салюты.

Я сама в свете блистать хочу. Но только не фавориткой, а настоящей королевой. А для начала – принцессой. Только по этому случаю дворец надо из руин поднять: там после пожара, который я нечаянно учинила, золы столько, что можно картошку мешками запекать.

Про картофель я от Дятла слышала. Румянощёкая фрейлина мне рассказывала о новомодных растениях, что в наши края из французских земель присланы. Мол, клубни pommes de terre, то есть «земляных яблок», очень полезны и питательны в варёном, печёном или жареном виде.

Потом попробую, а то кто её, эту высокую французскую кухню, знает? Мне простая еда больше по вкусу.

В общем, когда дворец сгорел, все выть начали, словно и не аристократия, а бабы деревенские.

А я, если верить гороскопу, «темпераментна и э-ру-ди-ро-ва-на». Что последнее слово значит, пока не выяснила. А ещё «легко устанавливаю связи со множеством разноплановых людей».

Так что взяла я первого попавшегося кучера за шкирку и велела меня к злой волшебнице везти. Потому что сама от фрейлинского вытья и попрёков зла была так, что колдунье и не снилось.

Возница оказался с понятием, лошадей запряг быстро. Я едва успела в дорожное платье переодеться и шляпку подходящую выбрать. Вот сейчас мы к замку (или где там чародейки живут) и ехали.

Пока нас разбойники не остановили.

– А ну, стой! – раздался на дороге свирепый возглас, и банда пёстро одетых мужчин выскочила перед каретой.

Кучер испуганно натянул поводья.

Я привстала и оглядела собравшуюся на дороге компанию. Разбойников было семеро. Все небольшого роста. Из-под низко надвинутых колпаков угрожающе блестели маленькие глазки. Повязки, надетые на лица, не скрывали длинных бород.

Один из бандитов снял колпак и насмешливо поклонился. Мол, господа грабители к Вашим услугам. На его макушке лесным озерцом сверкала потная плешь.

«Лысый гном!» – возмущённо подумала я.